Май 1968 года

Это был первый рейс Пекин – Копенгаген в истории китайской гражданской авиации. Пока белоснежный Ил-62 выкатывался на взлетную полосу, а за окнами медленно проплывало здание нового аэропорта Шоуду, пассажиры готовились к незабываемому путешествию.

Только два человека на борту не слишком радовались предстоящему полету, хотя и по совершенно разным причинам. Один из них, невысокий приятного вида мужчина в годах, совершенно ничем себя не выдавал. Он, как и все, с громким шелестом разворачивал газеты, с аппетитом ел и даже позволил себе после ужина сигарету. Единственное, что отличало его от остальных пассажиров, – это виолончель в черном кожаном футляре, которая громоздилась у него в ногах. Еще усаживаясь в кресло, он всем, кто готов был выслушать, успел сообщить, что инструмент не его, принадлежит другу-музыканту и слишком дорогой, чтобы сдавать в багаж. К счастью, свободного места было достаточно, и человек с крупной ручной кладью никому не мешал.

Вторым пассажиром, который чувствовал себя в тот момент не в своей тарелке, была Сандра Шульц. По иронии судьбы она занимала соседнее с виолончелью место. Перспектива провести много часов в монотонно гудящей металлической трубе внушала девушке настоящий ужас. Когда тяжелый самолет тронулся с места, у Сандры подпрыгнуло сердце. Когда он пошел на взлет – ее начала бить мелкая дрожь. Когда оторвался от земли – она задержала дыхание и уже в тысячный раз пожалела, что решилась на эту поездку.

Через два часа началась гроза. Перед Сандрой лежала стопка почтовых открыток. Это стюардессы раздали их всем перед полетом, чтобы развлечь пассажиров в долгой дороге. Сандра взяла ручку и решила заполнить одну. Завтра утром по прилете она отправит ее отцу с благодарностью за каникулы.

Самолет затрясло, и он упал в воздушную яму. Открытки разлетелись между рядами – на одной из них ровным, аккуратным почерком было написано «папа».

Сандра крепко вцепилась в подлокотники кресла. Гулко работали двигатели, дождь стучал в темное стекло иллюминатора. Сандра видела, как трясется под резкими порывами ветра широкое крыло лайнера. Кроме этого крыла с мигающим красным огоньком в темноте, ничего нельзя было различить. Молнии хоть и сверкали каждую минуту, но, вместо того чтобы освещать небо, делали его еще чернее.

– Простите, мисс?

Сандра не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Ее сосед с виолончелью просил позволения пройти на свое место. Видавший виды твидовый пиджак и сутулая спина делали его похожим на чудаковатого университетского преподавателя. Он решил отвлечь ее разговорами.

– Я уже говорил, что инструмент не мой, и совершенно невозможно было сдать его в багаж? – извинился он в десятый раз, хотя в этом не было никакой необходимости.

Помимо воли, Сандра узнала, что Адаму Свитту – так звали ее соседа – было не привыкать к самолетной тряске. Сам он писатель, журналист и путешественник, живет в Лондоне, но последние три года провел в Китае, собирая материал для новой книги о дворце китайских императоров. И вот книга написана, и он может вернуться домой. Сандра почти не слушала, но все-таки удивилась, потому что заметила в речи господина Свитта едва уловимый немецкий акцент. Она сказала ему об этом. Журналист-путешественник улыбнулся.

– Вы очень наблюдательны, юная леди. Родился я действительно в Германии, долгие годы работал в Потсдаме, но Британия стала моим новым домом, о чем я нисколько не жалею.

Пилот по громкой связи сообщил, что из-за шторма они прибудут с опозданием. Держась за спинки кресел, Сандра встала и отправилась в туалет. Навстречу ей попались долговязый парень в модном поло и стройная девушка с пышной грудью. Когда парень улыбнулся, его зубы выглядели слишком белыми. Щеки, шею и даже грудь его подруги покрывал неестественный румянец, а топ немного сполз, и из-под него выглядывало черное кружево белья. Девушка заметила ее взгляд и быстро поправила одежду. Эти двое только что вышли из одной кабинки. Странно, но эта сцена немного успокоила Сандру – когда она вернулась на свое место, у нее перед глазами все еще стояло черное кружево и пылающие щеки блондинки.

Время тянулось бесконечно медленно. На место радостного возбуждения пришла скука. Возились, стараясь устроиться поудобнее, утомленные пассажиры. Стюардессы разносили пледы. С негромким дребезжанием катилась между рядами тележка с напитками.

Мерный гул самолета и усталость клонили в сон, и Сандра задремала. Но ненадолго: неожиданно что-то ее разбудило. Сердце бешено колотилось. Она огляделась по сторонам, стараясь понять, что заставило ее проснуться. В салоне было тихо, гул самолета не изменился, а тряска даже как будто стала меньше. Чудаковатого соседа вместе с виолончелью рядом не оказалось. Может быть, нашел себе место поудобнее?

Внезапно стало темно. Сзади кто-то закричал. Девушка успела подумать, что свет выключили слишком рано, и самолет провалился в пустоту.

Красный ковер с длинным ворсом заглушал звук шагов. В столь ранний час высокие коридоры здания на Фрунзенской набережной пустовали. Дорога была знакомой: подняться по широкой лестнице на третий этаж, второй поворот направо, и вот она – массивная дверь с неприметной табличкой. Перед ней Александр Борисович Смирнов, как всегда, задержался на миг, приосанился, разгладил несуществующие складки на форме и только тогда вошел.

Генерал сидел за широким полированным столом и говорил по телефону. Он махнул рукой, показывая, что посетитель может войти. Полковник сел, ожидая окончания разговора. С генералом они вместе служили. Но, когда того в шестьдесят седьмом перевели в Москву, их пути разошлись. И вот сегодня снова свели обстоятельства.

Генерал выглядел уставшим, хотя был как всегда по-армейски бодр и подтянут. Александру Борисовичу показалось, что за те пару лет, что они не виделись, командир постарел: морщины стали глубже, черты лица острее, а виски совсем выбелила седина. Хотя глаза по-прежнему оставались по-мальчишески ясными.

Наконец генерал положил трубку и задумался. Потом, как будто только вспомнив, что он в кабинете не один, поприветствовал Александра Борисовича – быстро и не без теплоты. Полковник знал, почему его вызвали. Со вчерашнего дня все специальные службы поставлены на уши, и вот сейчас именно ему предстояло за это отчитываться. Причина была в китайском самолете, который вечером пропал над Красноярским краем. В широком полированном столе отразилось рассветное солнце. Полковник аккуратно разложил бумаги и начал доклад:

– Ил-62 Китайской национальной авиакомпании следовал по маршруту Пекин – Копенгаген. Вылетел из аэропорта Шоуду в 18:45 по местному времени. До 21:38 следовал маршруту. Потом пилот сообщил диспетчеру, что на пути грозовой шторм. Самолет стал обходить грозу и значительно отклонился от маршрута в районе Таежного. В 21:51 исчез с радаров.

– Кто вел рейс?

– Диспетчеры Емельяново, Красноярск.

– Сколько погибших? – Генерал уже принял как данность, что все пассажиры пропавшего рейса погибли. На борту были граждане КНР, Дании, ФРГ, ГДР, Великобритании и Нидерландов…

– На борту находились сто двадцать пассажиров и восемь членов экипажа.

– Что предпринято на этот час?

Вопросы следовали один за другим, но полковник хорошо подготовился.

– Допросили диспетчеров, организован оперативный штаб по поисково-спасательным мероприятиям, начали опрос свидетелей пяти населенных пунктов в районе падения самолета. Пока никакой дополнительной информации о причинах ЧП не появилось. Связались с конструкторами, в Москву едут два их специалиста. Ситуацию осложняет то, что место предполагаемой аварии – труднопроходимая тайга. Дорог нет. Мы организовали поисковую группу во главе с капитаном Рудаковым. После нашей с вами встречи он немедленно оправляется на место.

Снова громко зазвонил телефон. Генерал поднял трубку, выслушал и попросил перезвонить позже. После этого он молча встал и подошел к окну, откуда открывался вид на зеленую набережную и сонную реку. Редкие суда в этот ранний час нарушали ее утреннее спокойствие. Город еще не проснулся, москвичи еще не доели свой завтрак, не вышли из парков автобусы и речные трамвайчики. Только загорелые дворники да поливочные машины хозяйничали на зеленых московских улицах.

На другом берегу можно было увидеть парк Горького. Полковник знал, куда смотрит генерал. Отсюда не рассмотреть, но слева, там, где река делает крутой поворот, алеют рубиновые звезды Кремля. Да, их отсюда не видно, но они там.

– Александр Борисович, вы допускаете, что это могла быть диверсия? – наконец заговорил генерал.

Полковник задумался. Признаться, сначала он и сам подумал о провокации. Слишком удобный выбран момент, слишком удобный рейс – первый маршрут китайцев над территорией Союза. С ними и так натянутые отношения, Пекин смотрит в сторону Вашингтона. Стараясь взвешивать каждое слово, он ответил:

– Пока еще рано говорить, но нет, не думаю. Посмотрите, – и полковник быстро развернул на столе несколько карт.

– Да, да, я все это уже видел. Тогда что?

Было в этом деле что-то странное, что не давало полковнику покоя. Все дело в той короткой записи переговоров пилотов с диспетчером. Александр Борисович собирался пойти и еще раз ее прослушать.

– Пока у нас две основные версии: неисправность двигателя и ошибка пилотирования. Я бы не хотел делать поспешных выводов, товарищ генерал. Известно, что летчики отмечали плохую видимость.

– Китайцы уверены, что это были учения наших ПВО.

К мгновенно намокшей спине полковника прилипла рубашка. Генерал вернулся на место.

– Немедленно отправляйте поисковую группу. Необходимо как можно скорее разобраться, что произошло с самолетом, ситуация не терпит промедления. Надеюсь, я не должен говорить об абсолютной секретности операции?

– Конечно.

– Есть вопросы?

Вопросов не было.

– Разрешите идти?

– Идите.

Полковник встал и быстро собрал так и неудостоенные вниманием карты и документы.

– Александр Борисович! – окликнул его генерал у самого выхода. – Мне только что сообщили, что китайский посол вылетел для консультаций в Пекин. Никто не знает, вернется ли он обратно. Вы понимаете, что это может означать?

– Так точно.

– Прошу, поторопитесь.

Капитан Рудаков поднял свою группу еще до рассвета. И так слишком много времени упущено – после падения самолета прошло больше полутора суток. Утренний сырой туман расплывался по серым плитам военного аэродрома, уже совсем осенний воздух холодил грудь.

Команда капитана состояла сегодня из пяти человек, не считая пилота и проводника. Идти пришлось долго. Новенький Ми-2, как воробей, нахохлился на самом краю взлетного поля. Капитан удовлетворенно кивнул – машину выделили совсем новую. Техники как раз заканчивали подготовку. По его просьбе они подвесили дополнительные топливные баки. Операция могла затянуться – в ближайшие дни ожидались осадки и сильный туман.

Это он, капитан Рудаков, настоял на вертолете. Местные собирались отправлять несколько машин прочесывать лес. Да какие здесь машины, если в заданном квадрате и дорог-то нет! Конечно, нужно было два вертолета – но не дали. Ладно, обойдемся тем, что есть, не привыкать.

Вся команда забилась в тесную кабину. Даже в наушниках шум трех тяжелых широких лопастей оглушал. Примяв траву на краю поля, вертолет слегка накренился, на удивление легко оторвался от земли и пошел на взлет. Капитан посмотрел на часы – лететь не менее получаса. Он задумался о разговоре пилота с диспетчером, накануне ему дали прослушать запись, точнее, ее последние секунды:

Д: Борт, как полет?

П: Башня, плохая видимость. Снижаюсь на… Что за?! У нас разгерметизация!

Д: Борт, как слышите меня?

В больнице крепко пахло спиртом и котлетами. Сквозь толстые стекла очков заспанный дежурный врач с подозрением и некоторой тревогой разглядывал посетителей. Крепкий бородач средних лет, невысокий черноволосый парень с по-восточному цепким взглядом, голубоглазая блондинка и огромный детина угрожающего вида под два метра ростом, которому даже пришлось нагнуться, чтобы пройти в дверь. Доверия вошедшая четверка не внушала.

Они все едва поместились в кабинете, чуть не опрокинув шкаф, и требовали пропуск к поступившему накануне больному. Но врач в свою смену решительно не собирался сдаваться.

– У нас режим, приходите утром! – как можно тверже заявил он. К несчастью, голос дрогнул, и посетители это заметили. Доктор сделал вид, что разговор окончен и у него много важных дел.

Гигант навис над столом:

– Дело в том, уважаемый, что нам необходимо увидеть капитана Рудакова именно сейчас, – он произнес это так вежливо, что у доктора на лбу выступила испарина.

К счастью, их разговор прервал пронзительный телефонный звонок. В ночной тишине больницы он прозвучал особенно зловеще. Доктор резко схватил трубку, чуть не выронив ее из рук:

– Да. Да. Я понял.

Когда он положил трубку на место, то весь как будто обмяк. Потом подскочил, улыбнулся и распахнул дверь:

– Прошу, товарищи, я провожу вас до восьмой палаты.

Капитан Рудаков лежал в одиночестве. Остальные пять коек необыкновенным образом пустовали. Его люди не только выжили, но и травмы получили значительно меньшие, чем он сам, так что всех уже выписали. Ему же предстояло проваляться здесь еще не меньше месяца. Голову капитану перемотали, одну ногу подвесили на вытяжку, но в остальном он чувствовал бы себя неплохо, если бы не думал все время о полнейшем провале операции.

Когда дверь распахнулась, дежурный доктор включил в палате свет и ретировался. Капитан посмотрел на вошедших:

– Вы кто?

– Поверьте, сейчас это неважно, – вперед вышел темноволосый бородач. Его открытый взгляд не мог обмануть капитана – за ним скрывался ум и недюжинная сила.

– Мы – те, кому придется выполнять за вас приказ, – резко вступила единственная среди них девушка.

Капитан уставился на стоявшую перед ним соплячку. В других обстоятельствах он мог бы даже назвать ее красавицей.

Остальные двое не проронили ни слова. Казалось, что в лице высоченного парня, стоявшего за девушкой, было что-то звериное. Последний вошедший, одетый весь в черное, вообще не слишком интересовался происходящим, но от этого выглядел даже опаснее. Взгляд этого азиата был острее двухклинковой глефы, закрепленной у него за спиной. Рудаков впервые видел такое оружие.

– Арсус, отдай ему, – обратился бородач к высокому парню.

Тот аккуратно развернул и протянул Рудакову желтоватую бумагу, на которой едва успели высохнуть чернила. Приказ, согласно которому капитан был обязан всячески содействовать и помогать этим людям.

– Ладно, чего вы хотите?

– Мы хотим знать, что произошло вчера утром во время вашей поисковой операции. Что случилось с людьми и вертолетом? – слишком сурово для нежной внешности спросила девушка.

Рудаков смирился с тем, что должен отчитываться перед незнакомыми людьми, и обстоятельно рассказал все об аварии, о том, как они летели и как заглох двигатель.

– К счастью, все выжили. Вышли к деревне, а оттуда нас на телегах местные старообрядцы отвезли в больницу.

Странная четверка слушала внимательно, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Кажется, ему поверили.

– Значит, когда вы оказались вот здесь, – бородач разложил перед ним карту, – вертолет просто заглох и начал падать?

Рудаков прочертил им маршрут полета.

– Местные суеверны, обходят эти места.

– А вы? – усмехнулась девушка. – Если там, как вы утверждаете, выходит из строя техника, почему об этом раньше никому не было известно?

Сколько ей? Восемнадцать? Рудаков аккуратно сложил карту.

– А кому об этом знать-то? Вот я знаю, вы теперь. Еще пять деревень знают. Только там у них все по старинке – нас с ребятами до больницы на лошадях везли.

– Да, лошади из строя не выходят, – пробасил великан, которого они называли Арсусом.

– Больше ничего необычного не произошло? – впервые подал голос невысокий молодой человек в черном, стоящий все это время в стороне, у окна.

Капитан выдержал его долгий взгляд и покачал головой:

– Нет.

Никакой приказ не заставит его рассказать кому бы то ни было об исчезнувшем проводнике.

– Он врет, – уверенно заявила Ксения, когда Защитники наконец решили обсудить ночную беседу в больнице. В это время они уже час как тряслись в непобедимом ЛуАЗе, показавшем себя лучшей машиной для местных дорог.

– Мне тоже так показалось, – откликнулся Хан. – Врет или скрывает, чтобы не выглядеть глупо.

– Какая разница? Он не сказал нам правду.

Они выехали пару часов назад из той самой военной части, откуда начал свою поисковую операцию капитан Рудаков. Поначалу двигались по дороге, но она очень быстро закончилась. Машина медленно, с остановками ползла широкой лесовозной просекой, по окна утопая в грязи. С обеих сторон плотной смоляной стеной их обступали вековые сосны. Командир части выделил им водителя – молоденького прыщавого солдатика. Тот ни разу не выбрался из теплой кабины, а из-за слоя грязи на стеклах так и не увидел, как легко могучий Арс вытаскивает их из болота одной, пусть и правой, рукой.

Когда автомобиль остановился окончательно, издав на прощание звонкий хлопок, Ксения первой ловко из него выпрыгнула и потянулась:

– Все, приехали!

Ее уже давным-давно подмывало пойти дальше пешком.

– Сломались, – стараясь скрыть радость, заявил водитель, – карбюратор полетел.

Остальные тоже вышли и осмотрелись. Дорога, по которой они двигались, через несколько десятков метров превращалась в узкую тропу, а потом и совсем пропадала.

– Очень вовремя, – улыбнулся Лер, – ладно, солдат, ремонтируй свою колымагу, до встречи!

Тот растерянно смотрел, как быстро удаляются четыре фигуры.

– Эй! Подождите! – закричал он и, придерживая пилотку, бросился вдогонку. – А что мне делать, когда заведется машина?

– Жди до вечера, а потом возвращайся, – ответил Лер.

– А вы?

– А мы как-нибудь сами!

Аппаратура для связи, как и ожидалось, вышла из строя сразу. Рация продержалась дольше, но и она, выдав из динамика серию скорбных скрипучих звуков, замолчала. Арсус заметил, что Ксения ушла немного вперед, – слишком любила быть первой. Высокая, стройная – он невольно залюбовался, – она двигалась по лесу легко, не зная усталости и не требуя для себя поблажек. Что Арсу особенно в ней нравилось, так это независимость. Еще, конечно, фигура и большие глаза. В воде она была настоящей рыбой и даже могла становиться невидимой, но здесь воды не было. Как она продержится?

Как японский самурай, невдалеке быстро и тихо двигался Хан, хотя и не настолько быстро, как был способен в измененном состоянии. Никто не знал откуда он. Говорили, что из безлюдных казахских степей, хотя мог быть и из Подмосковья. Арс привык, что Хан всегда молчит и любое задание готов выполнять в одиночку. За спиной полумесяцы самурайских мечей. Что у него еще с собой? Кинжалы? Дротики? Почти наверняка. Арсус был уверен, что не знает названия и половины оружия, которое прихватил с собой Хан.

Зато Лер совсем без оружия. Хотя нет, оружие Лера всегда с ним – его руки, а земля и камни вокруг – боеприпасы. Его способности передвигать их в пространстве по своему желанию поражали. Лер опять отрастил бороду. На груди древний аревахач, солнечный крест – армянский символ вечности, а сам он надежный и крепкий, как земля. Говорят, что у него в Армении большая семья, хотя сам он никогда о ней не рассказывал. «Боится ли Лер смерти? – подумал вдруг Арс и, взглянув в лицо друга, усмехнулся. – Да ему наплевать».

Лер, Хан, Ксения и он, Арсус, Арсений Могилев, человек-медведь, – вот и вся их команда. С начала службы в Патриоте они редко встречались с другими Защитниками. Полковник Казачанский предпочитал отправлять на задание спаянные коллективы.

Лес стоял вокруг – сырой, молчаливый, как подвал, из которого нет выхода. Тропа то поднималась на пригорки, то спускалась в глубокие лощины.

– Как они хотят, чтобы мы его нашли? – Ксения быстро стряхнула с лица паутину. Ей здесь не нравилось. Она не мешкая обходила мшистые топи, поднималась на очередной длинный косогор, но только для того, чтобы увидеть впереди еще один, так же поросший густым ельником, переходящим в еще более густой бурелом.

Никто так и не ответил. Они шли уже много часов, но пока единственной их находкой стала заброшенная хижина. Да еще одна широкая просека, непонятно когда и для чего здесь возникшая. По просеке идти стало легче, жаль, что она быстро закончилась. Издалека их компанию можно было бы принять за обыкновенных охотников или даже туристов – сосредоточенные, хмурые лица, одежда без знаков отличия. Только рюкзаки маловаты, да и Хана с его мечами за туриста никто бы ни принял.

Несколько дней шли дожди, и все вокруг пропиталось влагой, но, к счастью, как раз это Ксению совершенно не тревожило.

– Ну же! – попыталась она расшевелить компанию. – Давайте! Неужели вы всерьез верите в успех нашего задания?

– С каких пор ты обсуждаешь приказы? – Арсус поравнялся с ней и пошел рядом. Хотя он и попытался пошутить, ее вопрос был далеко не праздным.

– Я просто хочу знать заранее, насколько мы здесь застрянем.

– А что? На свидание боишься опоздать?

– А это никого не касается, – ответила она слишком быстро и тут же пожалела об этом.

– Пока не ставит под угрозу операцию.

Ксения рассмеялась. Правда была в том, что оба знали – этого просто не может быть. Свидание? Она и забыла, что это такое.

Сюда, в тайгу, уже пришла осень, а в Москве все еще тепло. Девушка вытянула руку, но ничего не почувствовала. Для нее после изменения не существовало тепла и холода, а все времена года слились в одно. Резкий порыв ветра другую бы заморозил, но не ее. Сейчас, после изнурительного перехода девушке хотелось только одного – чтобы пошел дождь. Они двигались по лесу уже больше пяти часов, и Ксения начинала чувствовать болезненную сухость во рту.

Неожиданно рядом раздался треск и звук падающего дерева. Ломая ветки, на землю обрушилась исполинская сосна. Ксения и Арсус замерли, но внезапная догадка подтвердилась, когда, виновато улыбаясь, из-за деревьев появился Лер.

– Я только слегка прощупал почву, – начал он, но договорить не успел. Как беспощадный степной ураган, к ним двигался выбравшийся из-под поваленного дерева Хан. Он обрушил на Лера всю свою злобу, а Ксения и Арсус немного отошли, чтобы дать им поговорить. В следующую секунду рядом упали еще два дерева – Лер выворачивал из земли огромные камни, чтобы отгородиться от взбешенного Хана. А Ксения заметила, что тот не сильно разогнался, хотя и был очень зол.

– Все! Прости! – Лер поднял вверх руки, а в следующий миг перед самым его носом отскочил сюрикэн в виде изогнутой четырехконечной звезды. От верной смерти его спасла лишь вовремя поднятая каменная стена.

«Да, со злостью Хан теряет до половины скорости», – отметила про себя Ксения. А тот, будто и сам это заметив, остановился и медленно отправился собирать оружие.

Каменная стена, защищавшая Лера, с грохотом рухнула. Приглаживая бороду, он вдруг посмотрел на Арсуса:

– А ведь повезло, что под тем деревом был Хан, а не ты.

Ксении показалось, что Арс зарычал. Впрочем, только показалось. Лер теперь шел немного позади, чтобы в случае опасности предупредить. Ксения была уверена, что он все равно продолжит работать с почвой, объясняя это многолетней привычкой и элементарной осторожностью, но она-то догадывалась, что это то же желание, с каким она искала воду. С последнего задания прошло больше месяца, и с тех пор у них было мало возможностей для тренировок. Всегда приходилось оглядываться, а здесь, в глухом лесу, они наконец могли расслабиться – здесь никто их не мог увидеть и тем самым подвергнуть свою жизнь опасности.

Арсус убрал с их дороги поваленное дерево. Его сила все возрастала.

– Хан исчез, – заметил он.

– Ему надо успокоиться, – не удивилась Ксения.

– Да это мне надо успокоиться! – неожиданно возразил Лер. – Подумаешь, дерево! А кому этот самурай чуть в глаз кинжал не вонзил?

Ксения почувствовала в воздухе изменения. Не прошло и двух минут, как они услышали в лесу все нарастающий шорох, и наконец пошел дождь.

Лер предложил разделиться, чтобы расширить охват поиска.

– Согласен, – с готовностью откликнулся Арсус. – Думаю, что Хан тоже будет не против, – он достал из кармана карту. – Русалка, ты к реке? Ксения?

Как хорошо, оказывается, они ее знают.

– Да, – снова откликнулась она слишком быстро. Это расплата. Каждому из них пришлось чем-то пожертвовать, и ее цена, как считала сама Ксения, не стала слишком высокой. Пересыхает во рту. Подумаешь! Она знала, ради чего она здесь, и с самого начала была к этому готова.

После небольшого совещания район был разбит на равные участки. По дороге к реке Ксении пришла отличная идея. Она посмотрела на низкое небо, с наслаждением подставляя лицо крупным тяжелым каплям и удивляясь, почему не додумалась до этого раньше. Наверное, капли были холодными – или в августе еще идет теплый дождь? Ксения уже не помнила этого. Ее кожа оставалась на вид такой же нежной, как и в детстве, но в действительности изменилась. Однажды она подумала, что отдала бы жизнь за то, чтобы почувствовать тепло руки, но та слабость быстро прошла.

Ксения огляделась – никого. Дождь усиливался. Ее тело послушно откликнулось. Получится? Она улыбнулась и кивнула сама себе, но никто этого уже не увидел, к этому моменту ее тело стало полностью невидимым. Впервые она смогла сделать это на суше, а не в воде, и дождь ей в этом помог.

– Как ты это сделала? Дождь? – Хан медленно вышел из леса, сам с ног до головы закутанный в непромокаемый плащ. Если и бывают совершенно разные люди – то это они с Ханом. – Если ты сделала это под дождем, то однажды сможешь и без него. Тренируйся. Работай с дыханием. Тебе бы очень помогла медитация.

Ксения медленно проявилась.

Он снова горел. Доброслав уже собирался уходить из оранжереи и как раз потянулся к выключателю на стене, когда произошел первый взрыв. Пол под ногами ушел, сверху повалилась пылающая балка – и тут же второй взрыв.

Он снова горел. И уже начинал понимать, что это все сон, но не мог проснуться, чтобы избавиться от нечеловеческой боли. Он снова горел. И снова. И снова.

Добро, как обычно, проснулся весь мокрый, в липком холодном поту. Ему часто снились кошмары – уже многие годы они были его верными друзьями. Иногда был поезд. В том сне он пытался, но не мог пошевелиться, глох от сирены, лежал на путях, а на него с бешеной скоростью несся товарный состав. И тут он замечал, что не может уйти с путей, – его руки и ноги на глазах врастали в землю, прямо между подгнивших шпал. Поезд издавал еще один оглушительный вопль и проносился дальше.

Кошмары были разными, но чаще был все-таки огонь.

Добро посмотрел на свою руку. С виду она выглядела совершенно обычной. По голубым венам текла кровь, крепкие мышцы соединяли живую человеческую ткань, но это была обманка, видимость. Он сжал кулак, и по нему побежали трещины, рука потемнела, одеревенела, на ней возникло несколько почек, и сразу потянулся первый тонкий побег. Это уже не зависело от него, рука покрывалась все новыми узелками свежих побегов. Потяни за один – и он вытянется, зацепится за вешалку на стене или за раму окна. Потяни за другой – и они совьются в прочный вьюн. А дальше – что он пожелает: могут стать грозным оружием или рукой помощи терпящему крушение вертолету.

Он скинул морок сна и сел на кровати. Рука вновь приняла обычный вид. Прошлепал босыми ногами к пузатому чайнику на плите и начал жадно пить из носика, осушая чайник до самого дна. После этого быстро оделся, накинул видавшую виды штормовку, резиновые сапоги и вышел из дома.

Группа двигалась по лесу шумно. Доброславу даже не нужно было их видеть, чтобы идти по следу, – но он все-таки наблюдал. Что-то изменилось. Раньше они появлялись только по одному, а теперь их несколько. Он шел совсем рядом, но они его не замечали. Что с них взять, если опилки вместо мозгов?

На этот раз у Добро был план. Он не собирался убивать сразу всех. Одного он попытается захватить живым и побольше о нем узнать. Сколько там этих тварей? Что их остановит? Как у них получается так отлично маскироваться под людей? Хотя нет, если присмотреться, на людей-то они совсем не похожи – такие мерзкие рожи. Особенно у того, который недавно ворочал дерево.

«Этот самый опасный из четверки», – решил Доброслав и отправился следом.

Нелюдь заметил его только в последний момент, но было уже поздно. Уже в следующий миг Доброслав тугой удавкой обвил его руки. Тот даже не успел потянуться к топору на поясе. Попытался вывернуться – ему это едва не удалось, монстр оказался неожиданно силен. Пришлось врасти ногами в землю, чтобы устоять на месте и не ослабить хватку. Слабеющие пальцы противника судорожно хватали его руки, лицо покраснело, из груди вырвалось еще несколько резких вздохов, а потом долгий сиплый свист. И все. Уже, казалось, можно отпускать бездыханное тело, но тут монстр ожил. Мало того – на глазах Доброслава он стал обрастать жесткой шерстью и трансформироваться. В руках у него был уже не человек, а настоящее чудовище, медведь в человекоподобном теле. Во время трансформации зверь разорвал свои путы и издал оглушительный рев.

Доброслав еще пытался удержать его, но медведю удалось развернуться и ухватить его за пояс. Они крепко обнялись, как добрые братья, а следом чудовище вырвало Добро с корнями из земли и швырнуло в ближайшее дерево.

Враг оскалился. Доброслав пытался подняться, когда рядом в дерево воткнулся огромный топор. Он обернулся и увидел, что на него несется уже медведь. Человека не осталось. Вскочив на ноги, Добро увернулся. Чудовищный монстр повалил его на землю и едва не отгрыз руку, но вместо этого только подавился кучей листьев. Доброслав вновь хотел подняться, но на этот раз в него полетел увесистый камень, и он снова рухнул на землю: «Не успел. Чудовище получило подкрепление». Сверху на него навалилась со всей тяжестью вонючая туша медведя.

– Руки, руки ему держи! – орал камнеметатель.

Монстр не мог ему ответить, что бесполезно держать противнику руки, если они тебя душат. Доброслав не заметил, когда появился их третий товарищ. К счастью, он не успел узнать силу мечей Хана. Оглушительный удар пришелся с другой стороны.

Когда он пришел в себя, то понял, что лежит все на той же поляне. Кисти рук и лодыжки связаны, а рядом недобро поблескивает знакомое лезвие топора.

– Смотрите, быстро очнулся! – Голос того, что превращался в зверя, и в человеческом облике был ненамного приятнее. – Да, пожалела тебя Ксения.

– Значит, все-таки люди, – проговорил он, ворочаясь на острых камнях, – нелюди не стали бы возиться.

– Люди-люди. Сам-то ты кто?

Остальные трое тоже подошли, когда увидели, что пленник очнулся.

– Отпустите.

– Сначала ответь, кто ты, а потом посмотрим.

К горлу прикоснулся холодный металл. Доброславу ничего не стоило разорвать хилые веревки, и даже топор его не слишком пугал, но он видел скорость темноволосого. Его спокойный взгляд обещал обрубить на корню любую попытку бегства.

– Я местный лесник. Меня зовут Доброслав, можно просто Добро.

– Добро? Ну и имечко, – Медведь раскатисто рассмеялся. – Добрый, значит? Ну Добрый так Добрый, хотя тебе больше подошло бы Дровосек, Железный Дровосек.

– А тебе Страшила?

Силач снова расхохотался, хорошо хоть топор убрал. Еще бы веревки на радостях обрубил.

– Что в этом смешного? – выступила девушка. Это она, понял Доброслав, его вырубила. – Он чуть не убил вас. Ты еще веревки ему развяжи!

Медведь потер шею. «Это он еще легко отделался», – со злорадством подумал Доброслав. А потом ему действительно развязали веревки.

А бородач, ворочающий камни, улыбнулся:

– Но не убил же, Ксюшенька. Кстати, вы с Ханом нам помешали – еще неизвестно, как закончился бы поединок.

– Он бы сначала Арса, а потом тебя придушил. Может, и не надо было приходить?

– А если полковник его в нашу команду определит, как вину заглаживать будешь? – усмехнулся Лер.

Девушка перевела недоверчивый взгляд на Доброслава:

– Ты думаешь, он из наших?

– А ты думаешь, все лесники у нас в стране пускают корни?

Четвертый их товарищ протянул ему руку:

– Я – Хан, – представился он, – а это – Лер, Арсус и Ксения.

– Ты лучше расскажи, почему напал-то на меня? – вмешался Арс. – И кто тебе два зуба выбил? Неужели я?

– У него к тебе неприязнь, – усмехнулся Лер.

– Я ошибся, – признался Доброслав, – не думал, что вы люди.

– На себя-то посмотри! – со смехом парировала Ксения.

– А если мы скажем, что находимся здесь с заданием? – спросил Лер.

– И вы тоже, – кивнул Доброслав.

– Что значит «и мы»? А кто еще?

Он нашел упавший во время схватки перочинный нож, отряхнул его от земли и убрал за пояс.

– Самолет только ищете? – Выбитые Рудаковым зубы все еще болели. – А вертолет вам, значит, не нужен?

Лер чувствовал себя в этих краях как дома, понимал эту землю. Каменные берега слагались базальтовыми породами с редкими вкраплениями известняка – очень удобными для работы материалами. Лер мысленно положил руки на дно реки. Так он мог почувствовать каждый камешек, каждую ямку. Частые тренировки последнего времени не прошли даром, он чувствовал себя гораздо увереннее, хотя до совершенства было еще далеко. Только недавно он смог совладать с обычной землей. Как ни удивительно, но с ней он боролся очень долго, жирная почва рассыпалась в мысленном кулаке.

Лер прощупал реку – илистый гравий. Отлично! Каменистое дно намного удобнее для работы, чем мягкая, как пух, лесная подстилка. Кроме того, быстрое течение вымыло на этом участке весь песок. Ниже начинались пороги, а дальше течение становилось тише, вот там бы было не развернуться. Он мысленно брал камни и, как кирпичики в детском конструкторе, перекладывал их в нужное место.

Ксения ждать не стала. Река здесь была не слишком глубокой и бурлила перекатами, но даже короткое купание могло при случае продлить ей жизнь. Остальные перешли по выстроенному Лером мосту.

При одном взгляде на место катастрофы стало понятно, что они здесь ничего не найдут. Но в любом случае надо было все тщательно осмотреть.

Один за другим Защитники стали подниматься по высоким неровным ступеням. Поднимались медленно, не разговаривали.

Белый авиалайнер выгорел полностью. Это был новый советский самолет, какие большинство видели только в кино или по телевизору. Фюзеляж смят, днище и кабина снесены полностью. Падая, он обрушил несколько скал, но, едва не дотянув до реки, застрял у последнего утеса. Корявые деревья и трава вокруг места падения обуглились. Правое крыло было единственным, что хоть как-то уцелело. Сейчас оно нависало метрах в двадцати над землей, грозясь однажды рухнуть. Хвост и левое крыло, развалившись на множество фрагментов, разлетелись по округе – на них Защитники натыкались время от времени, пока пробирались через лес. На хвосте им удалось различить синие крылья с красной звездой – эмблему китайских авиалиний.

Сто двадцать восемь жизней обрывались несколько мучительных минут. Арс, который часто кожей осязал эмоции, здесь не чувствовал уже ничего.

– Если поторопитесь, вернетесь до темноты, – Доброслав дожидался их внизу, у подножия выстроенной Лером лестницы.

– Мы еще не нашли черных ящиков, – Ксения посмотрела наверх, отсюда снизу самолет выглядел особенно зловеще.

– И не найдете.

– Почему? – Лер, который в это время заносил в журнал точные координаты, отвлекся и недоверчиво на него посмотрел, а потом перевел взгляд туда, куда показывал Доброслав.

Невдалеке на пригорке белел свежий крест.

– У меня было время, – Доброслав встал. – Ящиков здесь не было.

– Почему ты раньше об этом не сказал?

– Вы не спрашивали, – он пожал плечами. – Возвращаемся?

Хан спустился последним.

– Мы не можем уйти прямо сейчас. – Все на него обернулись. – Это не обычная катастрофа. Мы должны выяснить, что произошло с самолетом, а потом и с группой Рудакова. Ты же был там!

Теперь все посмотрели на Доброслава. Лицо того вдруг сделалось непроницаемым.

– Если тебе правда что-то известно, расскажи! – попытался подтолкнуть его Лер.

– Мы договорились, что вы позволите мне уйти.

– Ты свободен, – разочарованно махнул рукой Лер.

– А вы?

– У нас задание.

– Но я же помог вам найти самолет. Теперь возвращайтесь.

Лер положил ему руку на плечо и заглянул в глаза:

– Добрый, скажи, что тебе известно? Что здесь происходит?

Проводник замолчал. Было видно, что внутри него идет отчаянная борьба. Он вздохнул, по привычке взъерошил волосы и наконец покачал головой:

– Мне известно не так много, как вам кажется. Я вообще не уверен, что эти как-то связаны с падением самолета.

– Какие «эти»? Те, за кого ты нас сначала принял? – Арс подошел поближе.

Доброслав кивнул.

– Простите, но вы похожи, – он криво улыбнулся.

– Кто эти люди?

– Люди? А кто сказал, что это люди?

Остов самолета остался за спиной Защитников. Доброслав повел их вверх по одному из притоков Подкаменной Тунгуски. Обильные дожди превратили эту шуструю и порожистую речку в пенный поток. Низкие надутые от воды тучи грозили к ночи снова обрушиться на землю. Ксения нашла на берегу дикую красную лилию и вставила в петлицу, но слишком чуждым выглядел этот яркий цветок на фоне хмурой таежной природы и строгой формы.

Привал устроили короткий – до темноты Доброслав обещал найти им ночлег. Невысокий костер принялся звонко потрескивать, разгоняя хандру и надоедливых насекомых.

– И вы называете себя суперлюдьми? – Доброслав сел подальше от костра и с неодобрением наблюдал, как остальные вскрывают банки с тушенкой.

Арс подкинул в костер еще несколько веток, подняв в небо столб ярких искр:

– Ты можешь жить даже без мяса?

– Без мяса и вы можете жить, для этого не нужны сверхспособности. Я перестал его есть еще в детстве.

– Когда ты изменился? – Ксения присела рядом.

– В пятьдесят восьмом, я тогда на второй курс перешел.

– Разве ты не добровольно участвовал в эксперименте?

– Добровольно?! Да разве нормальный человек позволил бы добровольно совершить с собой такое? – Он горько рассмеялся, а потом вдруг замер и оглянулся на остальных: – Это правда? Вы все сами пришли?!

На поляне повисла осторожная тишина.

– У каждого были свои причины, – Ксения мягко ответила за всех, и напряжение спало. – Расскажи о себе.

Доброслав почесал голову и пригладил светлые волосы, все еще с недоверием оглядывая компанию вокруг костра.

– Я родился в Минске, учился на биолога. Всегда хотел им стать – с самого детства маме помогал помидоры на окне выращивать. После первого курса мы поехали на практику. Знаете, под Минском есть база – больше полусотни оранжерей. Там ботаники работают со всего Союза. Я часто засиживался допоздна… В ту ночь случился пожар, – он снова вспомнил сон, – говорили, что это случайность, неисправность проводки.

– А потом? – Арсус подошел и тоже сел неподалеку.

– Вам рассказать, что я чувствовал, когда горел? – Доброслав вспылил: никто еще его об этом не расспрашивал. – Девяносто процентов поверхности тела. Это я прочитал потом в медицинской карте. Девяносто. А ваша трансформация проходила без боли? – Он вперил в Ксению испытующий взгляд, но она не отвернулась. Тогда отвернулся он. – На меня даже обезболивающие тратить не стали, посчитали, что я все равно что мертв. Родителям сообщили, что я погиб. А я вот он, выжил!

– Как? – одними губами прошептала Ксения.

– Мое тело покрылось коркой, наростами, больше похожими на старое дерево, чем на человеческую кожу. Медсестры ко мне даже подходить боялись. Тогда меня перевезли в лабораторию под Красноярск. Когда через полгода корка отвалилась, под ней оказалась новая кожа. Этого никто не ожидал.

– А твои способности?

– Они сразу проявились. Однажды ночью я прирос к кровати. Когда проснулся, стал орать, думал, меня в смирительную рубашку завязали. Когда понял, что происходит, стал орать еще громче, – он уже расслабился и даже улыбнулся.

– Почему тебя не взяли в Патриот? – неожиданно спросил Лер.

– А я не знаю, – Доброслав достал перочинный нож и стал выстругивать сухую деревяшку. – Плохо помню то время, а особенно что случилось после выздоровления. Может быть, я им не подошел. Просто однажды очнулся на местной станции, без теплой одежды, без документов. Зашел в дом к какой-то бабке и прямо у нее на глазах расти начал. У бабки, конечно, удар, но выжила. Потом еще долго пироги мне в лес таскала. Жалела. Да в те годы я сам себя боялся. Только через несколько лет, когда местный лесник умер, его место занял. Жену будущую встретил. Все боялся, что дочка как я будет, но нет, обычная родилась, зеленоглазая.

– У тебя семья есть? – Все были удивлены.

– Была.

Ксения подошла к костру и поворочала догорающие угли. Сама она видела семью два года назад, да и то издалека. Их команда тогда охраняла американскую делегацию в Ялте. У младшего брата наметилась лысина, а племянники выглядели как ее ровесники. Все в Патриоте знали, что наступит время, когда они не смогут поехать домой.

– Ты мог бы вернуться с нами. У нас нет похожего на тебя человека.

– Нет, не мог бы. Ваша работа слишком масштабна для меня.

Лер посмотрел на него с удивлением:

– Шутишь?

– Нисколько. Должен был упасть самолет, чтобы вы обратили на эти места внимание. Может быть, вы каждый день спасаете мир, но мне мир не нужен, я послежу вот за этим лесом.

Здесь не удержался Арсус:

– Неужели, скажи, ты и правда веришь во всякие потусторонние силы? Нелюдей, чудовищ и прочую нечисть?

Доброслав стал засыпать костер.

– Верю не верю… Я верю в то, что вижу. Знаете, в этих местах ведь и правда творится что-то неладное.

В этот момент они услышали, как рядом ломаются ветки, – кто-то шел к ним, пробираясь сквозь бурелом. В руках Хана оказался меч, Арсус вскочил и выхватил топор, Лер только присмотрел груду отличных камней для метания и подмигнул Арсу:

– Готов к встрече с диким сородичем?

Но через несколько долгих мгновений к кострищу перед ними вышел не медведь. Неожиданный гость споткнулся и упал, и по его равнодушному усталому взгляду сразу стало понятно, что не впервые. Потом он неуклюже встал, огляделся и расплакался. Худые плечи незнакомца редко подрагивали, побитая лысина вызывала жалость. Хан убрал оружие, Лер отпустил свои камни. В крайне приятном немолодом человеке, который появился здесь в лесу, как черт из табакерки, было не больше полутора метров роста. Его бесформенные лохмотья когда-то были клетчатым пиджаком.

– О, май Гад! О, май Гад! Я найти вас! – принялся причитать незнакомец на смеси английского и сильно исковерканного русского языка.

Он стал метаться по поляне, с неожиданной живостью подбегая то к одному, то к другому. Дрожа от радости и волнения, он хватал всех за руки и с чувством тряс. Когда он вдруг наткнулся на Ксению, то сильно удивился, но потом все-таки нашелся: извинился и отвесил нелепый в данных обстоятельствах поклон.

– Кто вы? Как сюда попали? – прищурилась Ксения. К любым незнакомцам она относилась, прежде всего, с подозрением.

– Самолет! Самолет! Упасть! Я упасть! – заговорил иностранец, и его голос неожиданно ослаб. Видимо, от крайнего истощения.

– Вы пассажир упавшего самолета, – наконец понял Арсус неразборчивую речь.

Защитники переглянулись. Словам незнакомца в клетчатом пиджаке трудно было поверить.

– Да, да, пассажир! Я лететь на Копенгаген. Пекин – Копенгаген, – в этот момент он зацепился о лежащее около потухшего костра бревно и снова упал. Лер помог ему подняться.

– Когда вы ели? – вдруг спросила Ксения.

– Три дня.

– Он не ел три дня! – Арс вытащил из рюкзака остатки съестных припасов и протянул несчастному.

Тот подержал недолго хлеб в руках, а потом начал быстро жевать, активно работая челюстями. Ему протянули фляжку с водой.

Английского журналиста, как он представился, съедали комары и гнус, он сидел сгорбившись на поваленном дереве и вел с насекомыми отчаянную борьбу. «Мошкара пока побеждает», – с сочувствием подумала Ксения. К сожалению, спасенный так и не смог рассказать им никаких подробностей авиакатастрофы, кроме того, что после чудесного спасения он два дня прятался в барсучьей норе и питался ягодами.

Когда пришло время отправляться в путь, перед компанией возникла неожиданная проблема. Они не могли оставить измученного старика одного в лесу, но Доброслав вдруг неожиданно воспротивился:

– Мы не можем взять его с собой, это слишком опасно.

– Но не оставлять же его здесь. Хватит с него испытаний, – Ксения покосилась в сторону англичанина.

Тот сидел, опустив голову, и допивал остатки горячего чая. Сами же они отошли немного в сторону, чтобы обсудить сложившееся положение.

– Как он мог остаться в живых? – громко зашептал Доброслав. – Я добрался до места катастрофы в первый же день, я видел тела, я сам их хоронил. Всех. Там никто не мог выжить!

– Но он смог. Да, это поразительно, я не знаю, как это произошло, но не бросать же его теперь.

– Он появляется ниоткуда в лесу – и теперь посвятить его в подробности операции? Почему мы должны ему верить?

Ксения улыбнулась одними губами:

– А почему мы должны верить тебе? Этот иностранец, по крайней мере, не пытался нас убить.

Дальше, как и ожидалось, передвигались значительно медленнее. Защитники шли след в след по влажной от дождя земле, по мягкому упругому мху, обходя глубокие лощины и овраги, плохо представляя, куда, собственно, идут и где закончится их дорога. К чести журналиста, слабость у него после отдыха как рукой сняло, открылось второе дыхание и, несмотря на возраст, он изо всех сил старался не отставать, чтобы не становиться обузой.

Доброслав обещал, что к ночи они будут на месте. Но небо почернело, а они все шли. Несколько часов двигались по болотистой местности, слушая щелканье глухарей да тихий свист рябчиков. По пути они перешли несколько ручьев, а потом еще и быструю речку. В конце августа уже начинала желтеть листва. Под ногами расстилался мягкий ковер из мха с ярко-красными ягодами созревшей брусники. Глубокой ночью все-таки вышли на деревянный дом с печью, где и переночевали в тепле и сухости.

Утром прошагали еще не менее часа, прежде чем вышли к озеру. Очевидно, сюда их и вел Доброслав. Из камышей на берегу встрепенулась стая уток. Прямо над головами пролетел белохвостый орлан – совершенно бесшумный и разочарованный неудачной охотой. Больше никакой обычной озерной живности здесь не наблюдалось.

Озеро было неестественно круглое, как тарелка из черного прозрачного стекла. В темной воде отражались застывшие облака и растущие по берегам исполинские кедры. Ни один порыв ветра не тревожил ровную поверхность воды. Удивительно, но ни у кого не возникло желания устроить привал, наоборот, всем хотелось поскорее пройти мимо, топать и топать дальше по колено в болоте, дальше, дальше и никогда не возвращаться. Старик-англичанин и вовсе не вышел из леса. У него прихватило сердце, и он остановился передохнуть.

Ксения медленно подошла к самой кромке, как показалось Арсусу, борясь с нетерпением. Сколько она без воды? Шесть часов? Семь? Девушка быстро на них оглянулась и скрылась в воде. Каждому приходилось платить за свои способности. Доброслав остановился в нерешительности, озираясь по сторонам. Если бы он сам их сюда не привел, можно было подумать, что он побаивается места. Хан тоже предпочел остаться подальше от воды.

– И зачем мы сюда пришли? Чем особенным удивит это озеро? – Хотя Арсус и говорил притворно веселым тоном, он, как и все, чувствовал в этом озере что-то отталкивающее.

– Здесь я встретил их впервые, – медленно, не своим голосом проговорил Доброслав. – Здесь, – он усмехнулся и дальше уже говорил нормально: – Хотели посмотреть на них – вот! Получите, распишитесь!

– Ты так и не сказал, на кого смотреть-то?

Доброслав оглянулся и кивнул в сторону леса. Одинокая фигура стояла метрах в пятидесяти от них, в тени гигантского кедра, совершенно неподвижно. Когда ее заметили, фигура пошевелилась и стала медленно, даже как будто нерешительно удаляться, все время оглядываясь и оставляя за собой ровную, словно прочерченную по линейке, дорожку следов. «Турист или охотник», – подумал Арсус, но сразу понял, что ошибся.

Пока остальные мешкали, Доброслав со странным звуком, должным стать, по всей видимости, победным кличем, бросился догонять убегающую фигуру. А та к тому времени и в самом деле убегала, смешно, совершенно не по-людски вытягивая ноги. Руки Доброслава на глазах превращались в свистящие кнуты, ими он старался дотянуться до беглеца. Но тот оказался на удивление проворным. Развернулся и двумя резкими скачками преодолел половину расстояния до воды.

Лер не стал дожидаться, когда незнакомец скроется в озере. Легкий камень, способный в крайнем случае оглушить, но не убить, поднялся с земли и метко засвистел незнакомцу в голову. Тот рухнул мешком на землю, но через мгновение поднялся и продолжил путь.

Почти человеческое тело обтягивал черный, не отражающий свет костюм, из материала больше всего напоминающего резину. Но, только заглянув незнакомцу в лицо, каждый понимал, что это существо имеет мало общего с людьми.

Никто не заметил, как Хан нанес удар. Просто в какой-то момент рассек воздух изогнутый клинок, оставив на земле обрубленную руку. Странное создание на нее даже не взглянуло, а снова метнулось в сторону воды.

– Почему не голову? – искренне удивился Арсус.

– А он его допросить собирается! – проворчал Лер. Он теперь не мог воспользоваться своей силой, не рискуя задеть остальных.

Арс, бросившись резиновому на перехват, схватил его за ноги и шею, поднимая над головой. И в следующий миг сломал бы его, но от тела монстра пошло слабое голубое свечение. Арсус выронил его и скрючился на земле от боли, его кожа побелела, под глазами выступили синяки.

– Арсус! – Доброслав поспешил помочь.

Хан отсек монстру вторую руку, и за ней бы уже точно последовала голова, но тот, проявив нечеловеческое проворство, снова бросился в воду, угадав единственное слабое место Хана и избежав верной смерти.

– Что это было? – Чувствовалось, что слова даются Арсусу с трудом.

– Парализующий свет или что-то вроде этого, – Доброслав достал фляжку и протянул Арсусу.

Тот глотнул и поморщился:

– Кроме воды у тебя ничего нет? Да я не о свете, а о том резиновом. Что это за штуковина?

– Это робот, андроид. Не человек.

– Ясно уже, что не человек. Надеюсь, Ксения его перехватит. Ты это, давай рассказывай!

Доброслав сел рядом с Арсом. Хан метался вдоль берега, как волк в клетке. Он был расстроен, что упустил андроида. Был готов преследовать его где угодно, но только не в воде. Воду Хан не любил. Во-первых, она плохо сочеталась с горой тяжелого металлического оружия, спрятанного в одежде. Во-вторых… просто не любил.

– Вы ведь знаете, что произошло здесь пятьдесят лет назад?

– Да всем это известно – метеорит упал.

Доброслав оглядел озеро:

– Да, упал. Здесь и упал, именно в этом самом месте. Но знаете ли вы, что это только официальная версия произошедшего – для газетчиков и шпионов всяких.

– А есть неофициальная? – Арсус к этому времени успел полностью прийти в себя.

– Есть, и поверьте, она правдоподобнее первой.

– А эти твои дроиды, одного из которых мы только что приветствовали, имеют к этому отношение?

Доброславу почудилась насмешка в голосе Арсуса, и он вскипел:

– Да, и самое прямое! Выслушайте меня, ведь у вас был приказ не просто найти упавший самолет, верно?

Лер кивнул – хранить секрет Полишинеля больше не имело смысла.

– Я понял это почти сразу, ведь я уже дал точные координаты самолета этому барану, капитану Рудакову, который из-за своего упрямства чуть не загубил семерых человек. Я предупреждал его, летать здесь опасно, но он хотел испытать новый вместительный вертолет. Испытал.

– Нам сказали, что он самостоятельно спас из падающего транспорта несколько человек, а сам при этом чуть не лишился ног.

– Если бы продолжил так упорствовать, лишился бы головы. К счастью, пилот у него попался разумный – хоть и поздно, но пошел на снижение. Так он из местных, а эти и на машине сюда лишний раз не поедут.

– Почему об этом становится известно только сейчас? – возмутился Арс.

– Почему сейчас? Всегда это было известно. Местным. Да только их мнения никто не спрашивает. Самолеты здесь не летают, в деревнях все по старинке. Аэродром вот военный построили, да он далеко. Хотя и заметили, что техника выходит из строя чаще, чем обычно.

– Ксения давно не возвращается, – Хан задумчиво смотрел на воду.

– Мне кажется, что там появилась рябь, может, это наша русалка? – Лер указал на то место, где видел всплески.

– Щука, может? – предположил Арс.

– Сам ты щука! Нет здесь никакой рыбы. И никогда не было. Здесь только резиновые живут. Хорошо, говорите, ваша подруга плавает? – Разглядывая озеро, Доброслав прикрыл глаза от вышедшего на миг из-за тучи солнца.

Арсус встал и на нетвердых ногах тоже подошел к Хану. Ему совсем не нравились все эти разговоры. К счастью, через несколько минут над водой показалась сначала голова Ксении, потом гладкие плечи, покрытые глубоким синим узором, изящный силуэт проявлялся постепенно. Арсусу вспомнилось, что в темноте она слегка мерцает. Он видел однажды.

– Кто это был? – Девушка выглядела бодрой и отдохнувшей.

– Ты его упустила. – Лер не спрашивал, он снисходительно и даже как будто ласково констатировал факт.

– Это я-то его упустила? – почему-то сразу вспылила девушка. – Да вы вчетвером с ним не справились, а я слишком поздно его заметила. Он очень быстрый в воде, – сообщила она, как величайшее открытие, напоследок.

– На земле тоже, – потер Арсус все еще онемевшие пальцы.

– Кстати, да, ты к Арсу пока не прикасайся, – усмехнулся Лер.

Ксения ничего ему не сказала. Она в это время уже разглядывала брошенные на берегу руки робота.

Все тоже стали разглядывать. Доброслав даже перевернул одну:

– Ничего в ней уже нет, – наконец авторитетно заявил он, – все вытекло. Или высохло. Они, знаете, как из воды состоят, но очень живучие твари. Вот, Хан, ты ему руки отрубил, а ему хоть бы что, поплывет сейчас да отрастит себе новые.

– Значит, надо чтобы не успел отрастить, – Ксения выпрямилась, – я пойду за ним.

Все молчали. Ксения даже пару раз взглянула на Арсуса, не трансформировался ли он, потеряв способность говорить.

– Арс, что думаешь?

Он думал, что план, при котором они все остаются на берегу, а она одна отправляется за враждебным роботом, никуда не годится, но, если она сама рвалась в бой, высказывать это он не собирался.

– Хорошо, – кивнул он, – осмотришь дно, если встретишь резинового, подашь условный сигнал.

– Не скучайте! – Ксения весело им улыбнулась, еще раз помахав на прощание рукой, как будто собиралась на танцы, и скрылась в воде.

Арсус даже не был уверен, слышала ли она его. Она уже не могла без воды, как сам он, признаться, уже не мог без трансформации, а Лер без камней, а Хан без… одиночества. А Добрый… без чего не может Добрый? Без солнца, что ли? Потянуло на философию.

– Пойду осмотрюсь, – сообщил им Хан и отправился вдоль берега.

Собирался ли он медитировать в одиночестве или действительно решил обойти по периметру все озеро, было не слишком важно. Бой Хана пошел не по его сценарию, и все это понимали. Лер, Доброслав и Арсус остались ждать. Арсус с досады пнул лежащий на берегу камень. Камень покатился и с плеском упал в воду.

Тяжелее всего агенту секретной разведывательной службы Великобритании Адаму Свитту на этом задании давалась борьба с комарами. Он был отлично подготовлен, но то, что он встретил в глухой сибирской тайге, его ошеломило. Если он выживет, то за одно это будет достоин награды из рук королевы. Они его оставили одного ждать в лесу и сразу забыли о несчастном измотанном старике в потрепанном пиджаке. Да, они бы очень удивились, увидев, как он бодро и вполне профессионально осматривает собственный надежный вальтер. Удивятся еще, но позже. Свитт снова сгорбился и поковылял к озеру. Оттуда отчетливо доносились звуки борьбы.

Адам Свитт действительно был писателем и журналистом, много путешествовал, считая смену мест своей настоящей страстью. Но помимо всего прочего он время от времени выполнял особые поручения доброго школьного друга Джона, ставшего однажды каким-то непостижимым образом директором МИ-6.

Покинуть самолет оказалось не так сложно, как представлялось первоначально. Руководство предупреждало, что в воздухе возможен несчастный случай, поэтому выпрыгнуть надо было раньше. В чехле от виолончели находился отличный проверенный вингсьют – летательный костюм с жесткими перепонками между руками и ногами. Не слишком оригинальный ход, но Адам был уверен: чем проще сработано, тем лучше. Новые крылья уже были не настолько опасны, как всего несколько лет назад. Слава науке – она не стоит на месте. Костюм, что спас ему жизнь, разрабатывался британскими учеными специально для армии союзников, но результаты оказалась настолько впечатляющими, что были моментально засекречены. Ни о каких союзниках речи больше не шло.

Свитт успел переодеться и выбраться из самолета всего за несколько минут до того, как тот начал падать, и на борту началась паника. Пилоты могли по приборам заметить разгерметизацию самолета, но понять ее причину все равно не успели бы.

Приземлился агент всего в получасе пути от заданной точки, а вспомнив неожиданно о своем возрасте, искренне и от души себя поздравил. Он отыскал пустующий охотничий домик, переоделся и принялся ждать. Свитт не смотрел, как посветлело небо от зарева горящего самолета.

Свитт удивлялся некомпетентности русских. У них под носом лежали ответы на все вопросы, ключи от всех дверей, а они не могли организовать поиски. Группа на вертолете, разумеется, не в счет. Свитт готов был в одиночку отправляться на место падения метеорита, чтобы разгадать величайшую загадку современности, но у него был приказ. Руководство считало, что в данных обстоятельствах ему необходимо действовать совместно с русскими, они должны знать точное место, и как его найти. В МИ-6 угадали, что последнюю разработку Советов, новых суперлюдей, подключат к этой операции. Неизвестной только оставалась дата. А зная, сколько всевозможных проволочек могло возникнуть на пути, Адам Свитт мог до этого светлого времени просто не дожить. Решено было подтолкнуть шестеренки.

В материалах дела, которое он изучал перед операцией, не было ни одной фотографии, да и полного описания суперсолдат тоже не было. Только обрывочные сведения – сила, телекинез, скорость, мимикрия. Но даже того, принадлежали ли все эти способности одному человеку или разным, в материалах не было. Приходилось рассчитывать на чутье и действовать по обстоятельствам. К счастью, выдали суперлюди себя почти мгновенно.

Свитт следил за местом катастрофы, и на третий день они пришли. Он был потрясен, когда увидел одного из них в действии – тот на глазах строил каменный мост. Адам знал, что сразу несколько научных лабораторий в Великобритании работают над проблемой телекинеза и даже достигли определенных успехов. Только увиденное им во много раз превосходило самые смелые экспериментальные задачи английских ученых. Оставалось только дождаться подходящего момента и разыграть свое чудесное спасение. Русский язык, кстати, Свитт знал почти в совершенстве.

Он убил у себя на лбу сразу трех комаров и почесал зудящую кожу.

Став только что свидетелем варварской сцены у воды, Свитт чудовищно жалел, что не сможет теперь доставить инопланетного андроида на родину целиком. Впрочем, найти недостающие фрагменты довольно легко. Никогда не следует забывать о пользе, которую эти создания могут принести науке. И он, в отличие от этих солдафонов, ни на секунду о ней не забывал.

Лер сидел у самой воды в роскошном каменном кресле, Арсус и Доброслав стояли рядом. Свитт поднял пистолет и прицелился. Выстрелить было так просто, но пора ли…

Хан прошел вокруг озера, но ничего интересного не обнаружил, кроме того, что оно действительно идеально круглой формы, ни в одном месте не заилилось, не заросло камышом или ряской. Даже лес в нескольких местах как будто отступал от воды, отодвигался, унося ноги-корни. В прозрачной воде на много метров просматривалось дно.

На «экскурсию» ушел час. Мутное солнце уже перевалило зенит, тени сместились. Несчастный журналист выполз на берег и теперь сидел невдалеке на коряге. Странно, Хан совершенно о нем забыл. Лер и Арсус о чем-то жарко спорили.

– Надо идти прямо сейчас, – широко размахивая руками, доказывал Лер.

Хану показалось, что спор идет уже долго.

– Подождем еще полчаса, – настаивал Арс. – Мы должны ей доверять.

– Я доверяю ей! – И Лер с размаха ударил каменным кулаком о сотворенный им же трон. Трон раскололся. Одна половина упала медленно и целиком, а вторая рассыпалась. – Я доверяю Ксении, но мы не можем больше ждать.

– Это опасно для нее, – настаивал на своем Арсус.

– Не опаснее, чем плескаться в озере, кишащем андроидами. Мы вообще не должны были отпускать ее одну, так давай теперь пойдем и вытащим ее оттуда!

Спорящие только сейчас заметили Хана и обернулись, ища поддержки.

– Я думаю, что надо действовать, – сказал он. – Лер, ты смог бы приподнять дно?

– Так я же и хочу! Арс не дает!

– Да ты просто свои силы попробовать хочешь, а не Ксении помочь! – Арсус нахмурился, он думал, что Хан будет на его стороне.

– Поверь, мы больше не можем ждать, – тихо постарался убедить Хан Арсуса. – Ксения там в своей стихии, но бывает, и рыба тонет.

Лер нервно хохотнул, у Арсуса лицо затвердело.

– Согласен, идем прямо сейчас.

Бледный свет солнца отражался в темной воде. Хан вздрогнул, когда под ногами задрожала земля. Рябь пошла от берега, сначала едва заметная, осторожная, потом прокатилась по всему озеру и неожиданно стихла. Лер открыл глаза.

Арсус первый это заметил:

– Что случилось?

Лер долго не отвечал, он все еще был там, на дне озера.

– Не получается? – с тревогой предположил Хан.

– Лер!

– Я чувствую на дне что-то.

– Ксения?

– Нет, ее я и не смог бы найти. Это что-то большое. Здание. Или… Нет! Встаньте поближе, чтобы вас не задело!

Когда они подошли, по воде вновь пошла рябь. Теперь Лер смотрел в одну точку, от чрезвычайного напряжения вены у него на шее вздулись.

Потом Защитники услышали тихий гул, не сразу поняв, что звук исходит от воды. Постепенно гул нарастал, а затем и вовсе превратился в грохот. Две огромные волны в несколько человеческих ростов развернулись из середины озера.

Каменистая почва у Защитников под ногами стала складываться ровными кирпичиками – это Лер сначала поднял их над разлившейся водой, а потом выложил перед ними широкую каменную тропу.

Когда волны схлынули, впереди над водой появилась вершина острова. Спокойное до этого озеро бурлило. Водовороты мутной жижи, поднятой на поверхность, бились о берег. То, что поднимал вместе со дном Лер, пролежало там долгие годы. Вершина острова поднималась до тех пор, пока не превратилась в правильную полусферу с четко выделенными узкими секторами. Лер опустил руки, и земля вокруг замерла в удивленном оцепенении.

Друг за другом по каменной тропе они направились к белевшей посреди озера сфере, понимая, что идти туда необходимо, и борясь со странным желанием оказаться сейчас в другом месте. Ни у кого не оставалось сомнений, что Ксении первой удалось отыскать спрятанное под водой логово резиновых и проникнуть внутрь. Покатые гладкие стены обросли тиной и озерной травой. Все подумали об одном и том же – они первые, кто это видит.

Хан прикоснулся к гладкой поверхности:

– Какой, говорите, тогда был год?

– Тысяча девятьсот восьмой, – тут же откликнулся Арсус, хотя мог этого и не делать.

Как и все в экспедиции, Хан отлично знал, когда упал метеорит, или что там на самом деле было, а спросил, чтобы хоть что-то сказать. Это с ним случалось крайне редко. Сегодня все чувствовали себя не в своей тарелке, в груди странно щемило – так, будто они забыли о чем-то важном и никак не могли вспомнить.

– Ну что? – неожиданно обратился Доброслав к Арсу. – Веришь ли ты в потусторонние силы?

Помнится, тот спрашивал его об этом ради шутки.

– Значит, это мы здесь и искали? – спросил Лер.

– Следы инопланетного корабля? – вопросом на вопрос ответил Арсус.

– И этот, на вертолете, тоже?

– Этот – вряд ли.

– Но у руководства были подозрения, иначе мы не были бы здесь, – возразил Лер.

– Возможно. Готовят-то всегда к самому худшему. – Арсус задумчиво рассматривал спиральные рисунки на одном из секторов. – Так, значит, все-таки инопланетный корабль?

– А если все-таки наши друзья американцы? – Лер не был склонен так просто поверить в научную фантастику. – Что за дьявол? – Он обернулся.

Они так и не удосужились вспомнить до всех этих сдвигов земной коры о несчастном господине Свитте. И вот теперь только заметили, как он робко, на нетвердых ногах подходит к ним. Глаза журналиста были широко открыты и сияли, лицо светилось, даже морщины на нем как будто разгладились. Он неотрывно смотрел на находку.

– Что вы здесь делаете? – раздраженно спросил Арсус. – Вам же сказали ждать на берегу.

– Я ждать, – англичанин виновато пожал плечами, – долго ждать. Но я только любопытный старик. Позвольте находить вход, – и он указал на серебряный купол.

Совершенно секретная миссия окончательно перестала быть таковой.

Журналист действительно первым обнаружил вход. Так что никто не стал возражать, когда господин Свитт первым шагнул в открывшийся перед ними темный проход. Защитники отправились следом, признавая, что это достаточная компенсация с их стороны за то, что они все время о нем забывали.

Минут пять двигались по темному узкому коридору, расположенному под наклоном к центру сферы. Широкоплечий Арсус едва протискивался, только что не боком шел. К счастью, вскоре стены немного расступились. Но тут же впереди защитники услышали гулкий звук шагов. Кто-то быстро приближался. Англичанин впереди смешался и создал настоящую толчею, пытаясь протиснуться назад. Он больше не желал идти впереди. К счастью, это оказалась лишь Ксения, и все ее очень тепло поприветствовали.

Она выглядела тихой и совершенно не удивилась присутствию здесь журналиста. Хан не мог отделаться от неприятного липкого ощущения, что за ним наблюдают, – возможно, что и ее преследовало то же чувство.

Ксения привела всю компанию в ярко освещенное круглое помещение, всем своим видом напоминающее корабельную рубку, только вместо иллюминаторов здесь во всю стену располагались два ряда широких экранов.

– Компьютеры, – сообразил Лер.

– Ага, но заметь: ни одной перфокарты или магнитной ленты. Ты все еще думаешь, что это сюда запустили американцы? Или все-таки китайцы? – поддел его Арс.

– А ты все еще считаешь это кораблем пришельцев? Если здесь когда-либо и обитали представители другой планеты, они были что-то очень похожи на людей.

И действительно, все обратили внимание, что глубокие кресла выглядели чрезвычайно удобными, различные системы и приборы управления располагались перед ними на удобной для среднего человека высоте.

Ксения, удивив всех, как ни в чем не бывало прошествовала к одному из кресел и изящно в нем устроилась. Пробежалась пальцами по ряду разноцветных кнопок, после чего монитор и несколько датчиков перед ней ярко засветились. Все ошеломленно на нее уставились.

– Я не знал, что ты разбираешься в технике, – первым нашелся Арсус.

– Ты многого обо мне не знаешь, – Ксения неожиданно широко улыбнулась ему бледными губами. – А теперь слушайте, что мне удалось выяснить. Это зонд, и построен он был не на Земле и не для Земли. Как с нашим самолетом, произошла авария, и не по своей воле он был вынужден сесть на Землю.

– Интересно, – вмешался Лер, – мне показалось или ты его жалеешь? Только сдается мне, что именно из-за этого неприкаянного скитальца самолет и упал! Сто двадцать восемь человек – там было сто двадцать восемь человек!

– Самолет попал в поле охранной системы. Она отключает всю электронику в радиусе ста километров, чтобы не дать себя обнаружить. Корабль замаскировался и заморозил свою деятельность, пока не накопит достаточно информации об этой планете.

– Ты имеешь в виду Землю?

– Да, о Земле.

– Как, говоришь, ты все это узнала? – Арсус смотрел на Ксению как-то странно.

Легким движением длинных пальцев она нажала несколько кнопок, и по экрану побежали длинные столбики цифр.

– Это несложный код, и ты бы смог его расшифровать.

Чем ниже Лер с Доброславом спускались, тем более влажным и спертым становился воздух. Оказалось, что к местной едва заметной вони совершенно невозможно привыкнуть. Очевидно, это было нечто неземное, совершенно чуждое нормальному человеческому носу. Длинные темные коридоры, как ходы в муравейнике, пронизывали всю сферу, то сужаясь так, что проходить приходилось боком, то неожиданно раздвигаясь, превращаясь в гигантские темные отсеки. Все, что они к этому времени прошли, оказались пустыми.

Оставив Ксению и дальше изучать бортовой журнал, как она гордо обозначила свое занятие, а журналиста мучить ее вопросами, остальные отправились отлавливать притихших в недрах корабля андроидов. Добро был уверен, что резиновых здесь осталось немало.

– Что же ты будешь делать, – поинтересовался у него Лер, – если дроидов не останется.

– Писать мемуары буду. Кстати, тебя я в книге точно не упомяну.

– Но точно придется Свитта в соавторы брать. Только как гонорар делить будете?

Пока Хан с Арсусом проверяли боковые отсеки, они вдвоем нашли шлюз, через который проникли в нижние ярусы. Но и здесь полутемные тоннели были пусты. Огромные вентиляторы над головами прогоняли туда-сюда вонючий воздух, и чем ниже они спускались, тем больше усиливался запах. В рассеянном тусклом свете начинали сливаться все новые коридоры, закрытые двери и заполненные неизвестным громоздким оборудованием помещения.

Лер и Добро старались держаться центрального наклонного коридора, который теперь явной спиралью спускался в недра корабля. К своему разочарованию, по дороге они так и не встретили ни одного робота. По всей видимости, корабль был пуст.

– Добрый, а что, если мы его убили? – предположил Лер. – Только представь, последний представитель иной цивилизации погиб от рук советской русалки. Или от плавников?

– Тогда уж от жестоких мечей самурая. Жаль, что не я его прикончил. Но нет, не верю, что тот был последним. Живучие твари. Не знаю, где они засели, но надо искать.

Лер уныло оглянулся по сторонам:

– Ладно, ищем.

Некоторое время в коридоре раздавался только гулкий звук их шагов, каждый был занят своими мыслями, но потом Лер снова заговорил:

– А почему ты живешь здесь? Почему домой с семьей не поехал?

Доброслав долго молчал, Лер даже оглянулся, но не смог в темноте рассмотреть выражение его лица.

– Нет у меня семьи, и возвращаться мне некуда, – наконец ответил он хриплым голосом.

– А родители? Родственники.

– Никого нет.

У Лера все родственники остались в Армении: родители, братья, сестры, племянников и двоюродных не сосчитать. Он с трудом представлял себе одиночество.

– Да, понятно теперь, почему здесь скитаешься. Может, после задания все-таки с нами поедешь? К людям тебе надо, а то одичаешь совсем.

– Может, и одичаю. Но не поеду с вами. Помнишь, спрашивали, почему в Патриот не взяли?

– Я-то помню, а у тебя, смотрю, тоже память восстанавливается?

– Восстанавливается, – Доброслав взъерошил рукой волосы. – Я сбежал.

– Сбежал?

– Да, а чему ты удивляешься? Неужели тоже никогда не хотелось сбежать из лаборатории? Вот у меня получилось. Однажды, уже после выздоровления, я нашел свою медицинскую карту, – он остановился. Лер видел в полумраке его застывшие на одной точке глаза. – В карте ведь черным по белому было написано, что превратился я вот в это не случайно, – он с отвращением посмотрел на свои руки. – Опыты они там рядом проводили, вот что-то и пошло не так. Никто больше не выжил. Там было написано о каких-то отклонениях в иммунной системе.

– И ты сбежал?

– Да.

Они снова пошли.

– Ты не понимаешь, меня ведь собирались сделать оружием, убийцей, – как будто оправдываясь, снова начал Доброслав.

– Как мы, – криво улыбнулся Лер.

– Как вы. Почему ваша работа засекречена? Защитники ли вы или оружие правительства? Нет, оружием я быть не хочу!

– Мы все равно должны будем о тебе сообщить, ты же понимаешь?

– Ага, – Доброслав рассмеялся, – сначала выйдите туда, где ваша связь заработает, а потом сообщайте.

– Да, – протянул Лер, – сдается мне, что нас тебя искать и отправят. Ничего, один раз поймали и второй изловим!

– Это вы меня поймали? Да вы меня даже не видели!

Лер тоже рассмеялся и похлопал нового товарища по плечу. Добро очень напоминал ему одного из племянников, тот такой же – веселый и упрямый, только волосы не белесые, а черные.

Оказавшись в конце долгого и бессмысленного пути перед дверью, Лер с Добром испытали непреодолимый соблазн ее снести. Их объединенной силы хватило бы на это, но тут вмешался объединенный разум. Не зная, что за дверью, они решили ее все-таки оставить и попытаться открыть традиционным способом. Доброслав вскрыл замок, а Лер убедился, что сбежать в свое время из лаборатории ему не составило труда.

– Из тебя мог бы выйти гениальный взломщик, Добрый, если даже инопланетные запоры тебе не помеха. Сиди-ка ты лучше в своем лесу.

Помещение, куда они вошли, было самым большим из найденных на корабле. За гладкими мутными стенами мелькали редкие тени. Сладковатый запах, преследовавший их всю дорогу, здесь стал густым, вызывая приступы тошноты. Лер рассчитывал найти внутри толпу андроидов или, по меньшей мере, их истлевшие трупы, но то, что они увидели в действительности и разочаровало, и удивило.

Больше всего помещение, или скорее хранилище, напоминало огромную банку с гнилой травой. В теплом и влажном воздухе растениями выступали длинные влажные полотна некой ткани, подозрительно напоминавшие кожу сбежавшего андроида. Они свешивались с потолка, перепутывались между собой, лежали на полу. Неизвестно откуда возникло понимание, что и появление дроида стало возможным благодаря этому месту, и в нем был смысл его существования. У Лера возникли еще странные ассоциации с бараньими внутренностями.

– Что это? На растительность какую-то похоже, что ли? – спросил он.

– Ага, чудовищные хищные цветы, – Добро двигался впереди осторожно, стараясь ничего не задеть.

– Думаешь, резиновые эту оранжерею со своей планеты привезли? – Лер случайно задел один лист, и на одежде расплылось жирное пятно.

– За полвека могли и здесь вырастить.

– А может, андроиды питаются этой травой? – предположил Лер. – Тогда уничтожим этот огород – и дело с концом.

Чем дальше продвигались они к середине круглой комнаты, тем плотнее заворачивались резиновые листья. Лер сделал еще несколько шагов и только тогда увидел, что вся эта рыхлая зелень – только оболочка. В самом центре от пола до потолка неярко светилось, закручиваясь в спираль, с полсотни узких сосудов. На их тонких прозрачных стенках собирались капельки конденсата, а внутри медленно перемешивалась мутная жидкость.

Доброслав направился сразу туда, а Лер слегка замешкался, пробираясь сквозь резиновые заросли, когда заметил, что с противоположной стороны к ним направляется дроид. Этот все еще оставался счастливым обладателем обеих рук, поэтому держался очень самоуверенно. Решив, что пора это исправить, Лер сделал знак товарищу и направился навстречу резиновому.

Расправиться с одиноко бредущим роботом труда не составило. Для этого Лер воспользовался не слишком удачно лежащей металлической конструкцией. Орудуя ею, как дубиной, он легко расшиб монстру голову.

Доброслав даже не заметил его отсутствия, увлеченный изучением стеклянных пробирок. Лер вспомнил, что тот раньше увлекался биологией, и, по всей видимости, в нем только что проснулся ученый.

– Все, возвращаемся, этот точно был последним.

– Наоборот, – Добро проговорил это слишком странным даже для него голосом. – Наоборот. Но ты прав, давай побыстрее выбираться отсюда. Подожди, я только возьму образец, – и с этими словами он аккуратно вырезал перочинным ножом кусок живой резиновой ткани. Лер осмотрелся, у него вновь возникло неприятное ощущение, что кто-то на него смотрит или даже кто-то его тихо зовет.

– Идем, – Добро убрал образец. – Надеюсь, Ксения уже закончила.

Они повернули к выходу, но не успели пройти и пары шагов, как на них выдвинулась еще одна тень.

– Смотри, – улыбнулся Лер, – ты испортил сад, и хозяину это не понравилось.

Когда андроид бросился на него, Лер искренне удивился:

– А при чем здесь я, товарищ?

Он схватил резинового за голову, раскрутил и выбросил. Голова осталась в руках. Только тогда он вспомнил, что Арсус после похожего приема получил электрический удар на берегу, но, видимо, здесь, на корабле, эта их защитная реакция не работала. Пришельца не стало, но почти сразу его место заняли еще трое. Они теперь стеной заслоняли путь к отступлению.

Руки Доброслава уже вытянулись в длинные плети, он обвивал ими противников и ловко сталкивал между собой.

– Придется прорываться, – крикнул ему Лер, широким ударом отбрасывая очередную порцию дроидов. К сожалению, это вырубало их только на время, уже через пару минут они снова вставали, хотя и слегка осоловевшие.

Но вот что удивительно: хотя резиновые монстры лезли со всех сторон, Доброслава они не трогали и очень удивлялись, когда он появлялся у них из-за спины. А Добро развернулся по полной, он голыми деревоподобными руками легко пронзал резиновые тела, отрывал им конечности и сталкивал между собой, лишая ориентации.

– Чувствуется, сильно ты их разозлил, – крикнул Лер в пылу схватки, сразу несколько противников повалили его на пол. – Только что они лезут-то все на меня?

Он вскочил, схватил одно из травянистых полотен и со всей силой дернул, оно с тяжелым грохотом рухнуло на пол, погребая под собой сразу несколько тел.

К выходу прорывались медленно, с боем. А плотно закрывая тяжелую дверь, поздравили себя с тем, что догадались при входе оставить ее в целости. Темнота обступила неожиданно, они как будто вмиг ослепли.

– Кстати, почему мы сбежали? – тяжело дыша, поинтересовался Лер. – Я, конечно, не против, но разве не ты хотел непременно покончить со всеми этими тварями?

– Мы это обязательно сделаем, но не сейчас.

– Ага, ясно, надо и ребятам оставить.

– Да, но сначала мы расскажем им о том, что обнаружили.

– Согласен. А что мы обнаружили?

Добро покосился на запертую дверь:

– Пассажиров.

Тем временем Арсус и Хан смогли установить связь. Молчавшая два дня аппаратура проснулась и басовитым голосом полковника Казачанского потребовала срочного отчета о выполнении операции. И никакие посторонние шумы и помехи не помешали им в конце заслушать однозначный приказ: инопланетный механизм захватить, обезвредить, но ни в коем случае не уничтожать ценное оборудование пришельцев.

– Разумеется, это же просто исключительный подарок для наших ученых, – вздохнул Арс, прервав сеанс связи.

– Как бы этот подарок троянским конем не обернулся, – громко провозгласил Лер, входя в кабину управления. – Добрый, расскажи им, что мы нашли!

– Вид у вас какой-то потрепанный, – заметила Ксения, оторвавшись от компьютера.

– А, это пустяки, резиновые твари защищали свои подземелья.

Добро достал из кармана вырезанный образец и стал внимательно при ярком свете его рассматривать.

– Что это? – Арс тоже подошел и пригляделся.

Ксения содрогнулась.

– А, это? Ничего особенного! – Добро убрал образец в карман. – Я вам рассказывал, что меня всегда увлекала ботаника и в том числе ее подраздел – палинология, изучающая пыльцу и споры. Многие исследователи выделяют ее даже как самостоятельную науку, ведь она становится очень важна, особенно в связи с изучением рассеивания пыльцевых зерен. Пыльца…

– Добро, а можно покороче? – прервал его Арс. – При чем здесь пыльца?

Доброслав неодобрительно покосился на него и продолжил:

– Многие споры способны пережидать самые неблагоприятные условия окружающей среды, чтобы потом начать размножение.

– Так вы все-таки нашли что-то необычное? – понял его мысль Арсус.

– Если вы только не считаете обычным зародыши пришельцев! – не выдержав, вмешался Лер.

– Зародыши, споры, пыльца, – Доброслав оглядел всех, – называйте как хотите, но я видел то, что видел. Я прежде всего ученый и знаю, о чем говорю. Споры обычно заключены в спороплодниках – мы видели их, хотя и довольно необычной формы.

– Их там миллионы, – вставил Лер.

– Нет, их там во много раз больше. Достаточно, чтобы заселить несколько таких планет, как Земля.

– Они пролежали здесь больше полувека, разве возможно такое, чтобы они все еще были живы? – спросил Хан.

– Больше полувека, – задумчиво произнесла притихшая Ксения.

– Споры земных растений долгое время сохраняют способность к прорастанию. В них достаточно собственных питательных веществ. А например, споры грибов… – снова начал увлекаться Доброслав.

– Тот резиновый не слишком напоминал разумные грибы, – хохотнул, перебив его, Арсус.

– Может, они и не разумны. Мне кажется, роботы могут быть чем-то вроде нянек. Поддерживают климат, изучают атмосферу на поверхности планеты. При неблагоприятных условиях споры находятся в покое, но однажды запускается механизм расселения…

– Что еще за механизм? – снова подал голос Хан. – Что может его запустить?

Доброслав пожал плечами:

– Не знаю. Я могу говорить только о земных формах жизни. Что запускает механизм существ с другой планеты – никто не возьмется сказать. Но, если они ведут себя хотя бы приблизительно так же, как земные, тогда в определенный момент должен сработать особый механизм, когда они в короткое время выйдут из состояния специфического анабиоза, лопнут и тогда…

– Тогда мы должны немедленно сообщить в Центр, если не хотим, чтобы Земля стала домом для другого человечества, – прервал его Арсус. Он потянулся к рации, но в этот момент все обернулись. Расправив плечи и даже как будто став выше, Адам Свитт стоял необыкновенно прямой и направлял на сидящую рядом в кресле Ксению пистолет. Такого от тщедушного старика никто не ожидал. Никто не знал, умеет ли он стрелять, но становиться жертвой шальной пули не хотелось.

– Кто вы? – отрывисто спросил Хан.

– Я уже говорил, что работаю в Лондоне, – все еще с небольшим акцентом, но уже на прекрасном русском ответил Свитт.

– Но вы не журналист?

– И журналист, и писатель, и путешественник, но кроме этого я работаю на британскую разведку, что уж теперь скрывать! И благодаря вам мы наконец нашли это! Это станет огромной победой Британии.

Все вдруг почувствовали себя героями настоящего шпионского боевика, и это было бы смешно, если бы не пистолет у головы Ксении.

– Кажется, мы все еще находимся на территории СССР, – медленно, стараясь не делать резких движений, проговорил Хан.

– Это ненадолго. Очень скоро Великобритания сделает большой прорыв. Да, большой прорыв! Мы и наши союзники, разумеется! – Глаза журналиста жутковато блестели. – Мне говорили, работай с ними, они должны знать, а вы ничего не знаете! Ничего! У вас под носом почти пятьдесят лет лежало сокровище, а вы о нем, оказывается, забыли! Настоящие идиоты! Я хотел покончить с вами еще на берегу, но, к счастью, вы подняли из-под воды корабль. Случайно подняли. Случайно! – И он хрипло рассмеялся. – Сейчас же – самое время, – Свитт взвел курок. – Начну я с вас, милая леди. Не хочу, чтобы однажды вы свободно разгуливали по улицам Лондона.

Дальше Арсус увидел, как пистолет вылетает из рук журналиста. Метким ударом ноги Ксения выбила оружие, но, упав, пистолет случайно выстрелил – и пуля попала точно в голову английского журналиста, писателя и путешественника немецкого происхождения на службе ее величества Адама Свитта.

Все в оцепенении смотрели, как по полу растекается красная лужа крови. Ксения же удивила еще больше. На убитого ею шпиона она даже не взглянула. Вместо этого подняла с пола пистолет и несколько раз выстрелила в аппарат связи.

– Что…

– Журналист был прав, в Центр сообщать не надо, – отрывисто произнесла она.

– Ксения! – Лер двинулся к ней.

– Стоять! В центр сообщать не надо.

Из открывшегося прохода у нее за спиной появились два андроида.

– Берегись! – крикнул Арсус, и воздух пронзили невидимые для всех сюрикэны Хана. Когда андроиды мешками рухнули на пол со звездами во лбу, на их место выдвинулась еще дюжина. Ксения по-прежнему держала на мушке Лера. И вместо нее роботы бросились на Хана. У того в руках уже свистели серпы коротких глеф. Арсус кинулся к Ксении – она выстрелила в него и схватилась за ножи. Оттолкнувшись от стены, подскочила и ударила сверху – только по чистой случайности Арс успел увернуться. Куртка на левом плече тут же намокла от крови. Удар готовился в шею.

– Ты с ума сошла?! – заорал он и попытался схватить девушку, но она, сделав сальто, ловко перепрыгнула через него и, оказавшись за спиной, нанесла еще удар. К этому времени Арсус трансформировался. В этот раз порез не смог причинить ему существенный урон. Он заревел. Маленькая комната зазвенела, Ксения отшатнулась, но сознание не потеряла.

Лер, который в этот момент мощными ударами расталкивал с десяток поваливших его на пол андроидов, крикнул:

– Она с ними заодно!

Это было последнее, что услышал Арс. Яркая вспышка боли ослепила сознание.

«Будущее принадлежит им… Люди слишком слабы… Несправедливо, что планета досталась нам… Нелепая случайность…»

Арсус пришел в себя и отшатнулся, увидев перед собой испуганные глаза Ксении. Что происходит? Он превращается в чудовище, когда трансформируется. Еще немного – и он убил бы ее, как бездумных андроидов? Он заглянул ей в глаза и понял, что она тоже знает. Большая удача, что Ксения проникла на корабль раньше, чем они, и смогла беспрепятственно соединить с ним сознание.

Арсус огляделся по сторонам. Рубка представляла собой жалкое зрелище: повсюду лежали изувеченные тела дроидов-помощников, большинство уже не поддавались восстановлению. Несколько мониторов оказались разбиты, а ведь прямо сейчас необходимо активизировать станцию для запуска механизма расселения. А Хан и Лер уже приступили. Отлично! Вместе с Ксенией они прошли к пультам.

– Я начну с целевой аппаратуры, а ты запускай проверку систем жизнеобеспечения.

Как только корабль достучался наконец до сознания Арсуса, он успокоился. Все это время они блуждали во тьме, пытаясь найти ответы на вопросы, которые даже не были способны сформулировать. Он видел, как быстро бегают по клавишам бортового компьютера пальцы Ксении. Как они сразу не поняли, что она уже к нему подключена? Разве могла она прочитать, как какой-то примитивный шифр, судовой журнал космического корабля, да разве смогла бы она просто включить компьютер?

Только теперь Арсус понимал его работу, удивляясь примитивности знакомых ему машин. Сколько времени понадобится земным ученым, чтобы достичь такого уровня? Двадцать лет? Пятьдесят? Впрочем, времени у них не будет.

Вновь пришедшие роботы убрали из купола останки собратьев, корабль не станет их восстанавливать, они станут топливом. Их сейчас все равно слишком много. Это они, Защитники, своим необдуманным вторжением спровоцировали их резкий прирост. Обычно кораблю требуется не больше десяти: один для выхода на поверхность, остальные заботятся о пассажирах.

«Хорошо, – думал Арсус, – что андроиды теперь наши помощники». Борьба истощила бы и без того скудные ресурсы корабля, а он себе этого позволить не может – планета оказалась пригодной для заселения. Человечество и большая часть фауны будут вскоре уничтожены, но и многие пассажиры погибнут в борьбе за выживание.

Они работали с Ксенией рука об руку, и Арсусу отчего-то это показалось важным. При этом у него возникло неприятное чувство дежавю, как будто он уже об этом думал. Только еще какая-то мысль, страшная, неприятная, лезла вместе с тем в голову. Сначала он постарался ее ухватить, но потом бросил и постарался не возвращаться, чтобы не сойти с ума.

– Что мы теперь будем делать?

Арсус с удивлением уставился на Доброслава, едва припомнив, кто это. А тот неподвижно стоял за их спинами и внимательно наблюдал за работой. Его мрачное лицо стало землистого цвета.

– Активируем механизм роста, а потом уйдем. Мы – чужеродные организмы, и наше присутствие может быть опасным для пассажиров на начальной стадии расселения.

Добро помедлил и сдержанно кивнул.

Не прошло и получаса, как они все торопливо направились к выходу по идеально ровному пропорциональному коридору корабля. Арс не хотел себе признаваться, но ему было жаль покидать это чудо внеземных конструкторов.

– Зря вы пришли, – подала голос Ксения – он сейчас звучал тихо и бесцветно, – я бы одна с этим справилась.

И Арсус, не раздумывая, с ней согласился.

Сознание приходило мучительно. Надоедливая неуловимая мысль теперь вцепилась и не отпускала. Она завелась в голове, как червь, и не давала о себе забыть. Ксения пыталась подумать о чем-то еще, но мысль точила, точила, бесконечно, мучительно. Червь рос, он выворачивался в голове, переворачивал мысли, но самое ужасное то, что он пожирал крупицы доступных ей знаний, голова раскалывалась, червь заполнял ее и собирался проглотить все растревоженные глубины сознания. Понимание ускользало, как страшное сновидение. Ксения очнулась на берегу озера от оглушительного рева Арса.

Медведь был уже на ногах и бежал по каменной дороге на остров. Она тоже вскочила. Разум вернулся. Омерзительный червь из ее сознания превратился в стройную, но ужасную в своей простоте мысль: «Мы сами запустили механизм появления инопланетных чудовищ!» Хан еще валялся без сознания, Лер сидел и стонал, обхватив руками голову.

Ксения попыталась его растолкать:

– Вставай! Вставай! Он все еще там! Его надо спасти! – И она побежала вслед за Арсом к сфере. Равнодушное солнце садилось, а чужой корабль пламенел в его свете недобрым огнем.

Доброслав сидел в кресле перед пультом управления, наблюдая, как широкие экраны перед ним постепенно заполняются графиками, таблицами и столбиками цифр. Это означало, что почти все готово. Корабль теперь уже не казался пустым и заброшенным, он замер в ожидании пассажиров: отовсюду раздавались звуки работающих устройств, воздух стал свежее и чище, а в коридорах появился свет и яркие знаки, очевидно указатели. Андроиды ползали вокруг, как сонные мухи, их миссия заканчивалась.

Хотя Добро не смог понять и половины из того, что сделали его друзья, о главном он догадался сразу – корабль завладел их сознанием. Неизвестно, как это действовало, но с помощью людей техника восстановила свою работу и начала процесс пробуждения. По какой-то причине андроиды не подходили для этой роли. Возможно, их создали для другой работы, а может, они и вовсе были лишены разума. Впрочем, неважно. Кораблю нужен был именно человек, или люди, чтобы активизировать систему роста. И первой под губительное влияние попала Ксения, раньше других проникнув в сферу. Добро подвело к этой мысли беспощадное убийство Адама Свитта. Тот хоть и был порядочным подлецом, но не заслуживал такой жестокой смерти. Смерти никто не заслуживает.

Доброслав наклонился к пульту и решительно выкрутил до предела один из переключателей, с удовлетворением наблюдая, как резко пошла к красной отметке незнакомая шкала.

Он остался единственным, кому корабль не смог навязать свою волю. Вот уже много лет он невидим ни для каких детекторов. Ни радары, ни приборы ночного видения его не замечают. По всей видимости из-за того, что на молекулярном уровне он – практически растение. Не заметил его и местный компьютер с дроидами.

Решение пришло не сразу, но как только нашлось – сомнений не осталось. Добро сам остался на корабле.

Он посмотрел на свои руки. Обычные на вид. Человеческие. В зеркальной поверхности разбитого экрана он увидел свое лицо и не узнал. На щеке кровоподтек, два зуба выбиты, а глаза совсем чужие. Бледные, выцветшие. Что с ним стало? Может быть, он уже и правда не человек? А тогда имеет ли он право бояться или себя жалеть?

Ему все-таки суждено умереть от огня. Что это? У него дрожат руки? Доброслав попытался отвлечься, чтобы не думать. Вспомнил о дочери. С ним всегда ее доверчивый смех, вот она убегает, хохочет, а потом взлетает на его руках, и солнце играет в ее светлых кудряшках. Да, лучше он будет думать о ней. Дочь уже не хохотала. Она плакала и звала на помощь. Вокруг нее полыхало пламя, а Добро, как раненый зверь, метался вокруг дома, не решаясь войти. Он не смог спасти дочь и жену. Все – из-за страха…

Сколько должно пройти времени, чтобы все здесь рвануло? Если осталась в мире еще справедливость, то немного, чтобы не успеть сойти с ума.

Он перешел к следующему пульту, выкручивая до максимума все приборы. Несколько рубильников, когда Добро их толкнул, издали жалобные стоны и задрожали, несколько экранов замигали сигналами тревоги. Инопланетная техника противилась такому бесцеремонному вмешательству, даже бездушный корабль сопротивлялся собственному уничтожению. А что же он, человек? Решение принято, это ясно, но, может, есть способ спастись? Если он прямо сейчас побежит, что, если успеет? Доброслав даже глянул на выход: там в узком проходе толпились три резиновых робота. Их бессмысленные плоские лица ничего уже не выражали, утратив последнее сходство с живыми существами.

Нет, и Доброслав это знал. Никуда он не побежит. Когда он выкрутил последний переключатель, то снова сел в кресло и стал ждать, представляя зеленые глаза дочери.

Механизм расселения был запущен, но не завершен. А значит, оставалось еще немного времени. Значит, оставался еще у человечества шанс.

Разрушительный взрыв прогремел, когда Арсус и Ксения почти добежали ко входу, и мощная взрывная волна отбросила их далеко в озеро. Тишина оглушила. И с тишиной к каждому из них пришло отравляющее чувство вины. На месте сияющей станции полыхал голубой столб огня.

После происшествия Леру, Хану, Ксении и Арсусу поступил приказ немедленно вылетать в Москву. Там вся команда несколько недель составляла бесконечные подробные рапорты, пытаясь объяснить фактический провал операции. Вскоре на основании этих отчетов руководство Патриота разработало новые программы тренировок, значительно усложнив их.

Полковник Казачанский позволил Защитникам ознакомиться с личным делом Доброслава Абельчука. Так подтвердилось почти все, что тот им рассказывал, кроме одного. Защитники навестили в Минске его родителей, которые до последнего не верили в смерть сына.

В Великобритании вскоре вышло посмертное издание книги Адама Свитта «Тайны Запретного города», которая имела среди специалистов большой успех. Отчасти благодаря ей Запретный город через несколько лет был занесен ЮНЕСКО в список всемирного культурного наследия. Шпионская деятельность писателя навсегда осталась в секрете. Хотя руководство МИ-6 владело информацией, что произошло на самом деле, официальный Лондон в то время не готов был к ухудшению отношений с Москвой.

Советско-китайский дипломатический конфликт, напротив, вскоре вылился в пограничное столкновение на острове Даманский на реке Уссури. Посол КНР вернулся в Москву лишь два года спустя, а отношения с этой страной начали улучшаться только с началом перестройки.

Каменный мост, построенный Лером, так до сих пор и остается единственным мостом через Подкаменную Тунгуску.

Несколько месяцев в районе Круглого озера работала группа военных экспертов, которая пыталась отыскать следы корабля пришельцев, но, по документам, ничего необычного им найти не удалось. Все необыкновенные случаи в этих местах теперь фиксировались областным отделом КГБ, и не прошло и полгода, как Казачанскому на стол легло первое подобное сообщение.

Местный водитель, желая сократить путь, въехал в закрытую зону, а через три километра машина встала. Больше никаких подробностей не было. Это заставило полковника крепко задуматься. Мог ли у машины просто заглохнуть мотор или, быть может, взрыв, устроенный Доброславом, уничтожил не все? Не всех?

Июль 1968 года

Он сидел у окна в душном, раскачивающемся на горных дорогах автобусе и думал о том, как сегодня увидит «Артек». Время от времени между горами и деревьями мелькало море. Оно сверкало, рассыпая искры по сине-зеленой воде, и чем-то было похоже на бурятские озера. Только на родине Вити они были синими – в цвет неба. От скуки он передвигал по небу облака – сбивал в кучу, собирал в фигуры. Показывал пальцем на нужное облако и, мысленно зацепив, двигал в нужную сторону. С такими пушистыми безобидными облаками это было легче легкого.

Водитель коротко обернулся к нему и, сверкнув золотыми зубами, окликнул:

– Эй, парнишка, не спишь? Подъезжаем уже!

Витя вздрогнул, и овечка в небе рассыпалась на лохмотья облаков. Пузатый автобус, кряхтя, заехал в распахнутые ворота лагеря, чихнул и остановился.

У дверей автобуса, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стояла девочка. На вид – Витина ровесница. Белая рубашка, синяя юбка, красный, летящий на легком ветерке галстук. Нос облез на солнце, коленки ободраны, волосы белые, вьющиеся – невиданные! Глаза прищурены – узкие, почти как у Вити, но только в них плещется море, а не ночь, как у него.

Витя подхватил с пола чемодан, вежливо попрощался с водителем и медленно спустился по ступенькам. Куда и зачем спешить, если главная мечта его жизни уже сбылась. Он в «Артеке»!

– Ты новенький? Витя? Меня Катя зовут, здрасте! – затараторила девочка и, не дав ему ответить, продолжила: – У нас сейчас тут к празднику все готовятся, День Нептуна. Послезавтра уже. А ты чего в середине смены приехал? Ты болел, наверное? Или вместо кого-то послали?

Витя хотел что-то сказать, но в горле запершило от волнения, он закашлялся, и Катя, не дожидаясь ответа, снова затарахтела:

– Я сейчас тебе быстро покажу, где палата, ну где ты спать будешь. И столовую покажу. И мне бежать надо будет, потому что я в спектакле участвую. Я – Царица Морская! – и прыснула, как будто сказала что-то очень смешное.

Витя вежливо улыбнулся.

– Это новенький? – раздался окрик откуда-то со спины, и их нагнала пионервожатая. Статная, высокая, а волосы заплетены в такие же смешные тугие барашки с бантами, как у Кати. И значок. Витя присмотрелся: ГТО 3-й степени, ух ты, неслабо! – Ты Витя? Здравствуй! Я Таня, твоя вожатая. Катя! Почему ты еще здесь, тебя все ждут? Бегом на репетицию! А то мигом тебе замену найдем!

– Танечка, но я же новенького встречала! – закричала беловолосая Катя. – А автобус опоздал!

Вокруг них была неимоверная кутерьма, дети разных возрастов и национальностей быстрым шагом, а то и бегом перемещались от корпуса к корпусу. От суеты, шума и солнца у Вити начала болеть голова. Он поставил тяжелый чемодан на землю и сел сверху. Мимо пробежал чернокожий мальчик. Витя, впервые в жизни увидев негритенка, от неожиданности чуть не упал. Распахнув рот от удивления, он провожал глазами стайку китаянок, разрезами глаз похожих на него самого.

Таня и Катя все так же кричали друг другу что-то о репетиции и празднике. «Как будто нельзя говорить тихо и спокойно!» – подумал Витя, раздражаясь. Не такой прием он надеялся получить в «Артеке».

Когда ему объявили, что на олимпиаде по физике он выиграл путевку в пионерский лагерь, название которого было известно всему Советскому Союзу, не мог поверить своему счастью. Сама олимпиада не показалась ему сложной – он с легкостью ответил на все вопросы и думать забыл об участии. Когда через несколько месяцев директор школы, раскрасневшись от волнения, пришла в класс, он меньше всего ждал таких новостей.

– Наша гордость, – сказала директриса, с умилением глядя на него, – будущее Союза Советских Социалистических Республик! Витя, встань!

Она громко зачитала письмо, где было написано, что Витя стал победителем олимпиады по физике, за что награждается поездкой в пионерский лагерь «Артек».

Класс смотрел на него, а учительница сказала, что все должны встать и отдать Вите пионерский салют. И вот этот момент, когда два десятка рук птицами взметнулись выше голов, салютуя ему, только ему, цепко врезался в память.

Отчего-то он считал, что по приезде в «Артек» все будет так же, как в родной школе, – слава, известность, руки в стремительном пионерском салюте.

Может быть, его и встретили бы иначе, доберись он вовремя, но ангина изменила все планы. По настоянию врачей поездку в «Артек» отложили на две недели. Конечно, все уже успели перезнакомиться, подружиться, узнать лагерь и порядки. А Витя стал чужаком, приехавшим всего на две недели…

– Пойдем, Витя! – Пионервожатая наконец обратила на него внимание. – Покажу тебе твое место. – Катя! Бегом на репетицию!

Витя нахмурился, но пошел вслед за пионервожатой. Поднявшийся легкий ветерок запутался в пионерском галстуке Тани, растрепал концы, захлопал алым шелком. «Спокойно, – сказал себе Витя. – Надо сдерживаться, ты же знаешь, что будет, если…»

В палате, куда они пришли, была свободна только одна кровать, стоявшая прямо у окна.

– Вот тут и будешь спать, – сказала Таня, улыбнувшись. – Располагайся, а я на репетицию!

Она торопливо убежала, а Витя, присев на пронзительно пискнувшую кровать, наконец выдохнул.

Вот он и в «Артеке».

Радости не было. Хотелось плакать. В палате не было никого, перед кем стоило бы стесняться. Он закрыл окно, убедившись, что ставни держат надежно, и только тогда позволил себе расслабиться. В носу предательски защипало, и Витя упал лицом в пухлую подушку.

Ветер откликнулся сразу, как было всегда. Он шустро подхватил с земли сухие листья, закрутил буравчиком пыль, а потом, набрав силу, стал расти вширь. Разбросал белые облака и нагнал тяжелые мокрые черные тучи. Дождь упал плотной стеной, заставив крышу загудеть от потоков воды.

По ступеням палаты застучало множество ног: дети прятались от дождя.

– Вот это ветрище! – раздались возбужденные голоса. – Ничего себе!

Витя замер на кровати.

– О, глядите-ка, новенький приехал! – произнес мальчишеский голос у него над головой. – Тихо, ребята, не будите его. Пусть спит.

Витя беззвучно плакал в подушку.

За окном ветер бился в деревянные стены дома, стучал в окна, пробовал сорвать крышу – через нее добраться до Вити. Чтобы подхватить, закрутить в вихре силы, смыть злые слезы с его глаз, заставить парить вместе с ветром…

Витя знал это, и страх сковывал его тело, мешал встать с кровати. Не давал забиться в самый темный и тихий угол дома, как он всегда делал, когда ветер приходил за ним.

Через полчаса, когда обессиленный мальчик заснул, ветер собрал черные тучи и унес их прочь. Ветер знал, что ему всего лишь нужно подождать. Нужный момент обязательно придет.

На завтрак Вите идти не хотелось. Вообще не хотелось никуда выходить из комнаты. Он бы с удовольствием провел весь день, а лучше всю смену под одеялом. Ладно – под простыней. Для одеяла тут слишком жарко. Тут вообще все слишком. Слишком жарко, слишком яркое солнце, слишком синее небо, слишком шумные и бойкие дети. Слишком активная вожатая.

«Лучше бы вожатый был парнем», – подумал Витя.

С мужчинами ему было проще, чем с женщинами. Вся семья Вити состояла из женщин. Он вспомнил свою вечно капризничавшую младшую сестренку. Потом бабушку, ворчавшую на него за недоеденный обед, невымытую посуду, невыученные уроки, разбросанные вещи. Потом маму. По маме он скучал так сильно, что даже всхлипнул. Неожиданно для себя.

– Нюня-нюня-нюня, – услышав его, завел приставучий Севка.

Витя нахмурился. На солнце мгновенно набежало облачко.

Внезапно вожатая остановилась, а за ней и весь отряд.

– Дети, знакомьтесь! – звонко сказала Танечка. – Это Артем, наш второй вожатый! Он немного задержался из-за учебы, но теперь он с нами!

– А может, первый? – широко улыбнулся белозубый Артем – высокий, загорелый, мускулистый, черноволосый. По нему сразу было видно, что он любит играть в футбол и волейбол, отлично разводит костер, а потом мастерски поет возле него песни под гитару, что он умеет мирить поссорившихся, утешает плачущих и вообще – просто идеальный пионервожатый.

Даже Витя не смог не улыбнуться ему в ответ. Тем более что Артем, как и он, появился в середине смены. Это сближало.

– Топаем за мной на поиски вкусного и полезного завтрака! – скомандовал Артем, и дети послушно затопали.

В столовой детей ждали тарелки с кашей, хлебом и большими зелеными яблоками, стаканы с чаем.

– Кто съест первым, тому добавка! – пообещал Артем. За те несколько минут, что он был с отрядом, он успел незаметно оттеснить Танечку на второй план и действительно стал первым вожатым.

Стоял невообразимый гвалт. Все: взрослые и дети – говорили одновременно и, казалось, пытались перекричать друг друга. Витя почувствовал, что еще немного – и он или оглохнет, или сойдет с ума.

– Что, нюня, опять приготовился разнюниться? – опять вылез Севка.

– Отстань, – Витя отодвинул его.

– А новенький дерется! – заорал Севка.

Артем появился мгновенно.

– Так, разошлись по разным частям стола! Драться плохо, ябедничать еще хуже, на первый раз прощаю обоих. Разбираться начнем со следующего инцидента.

Витя разочарованно вздохнул. Артем, выходит, такой же, как все взрослые. Несправедливый. Несправедливость Витя ненавидел больше всего на свете.

День не задался. Как и прошлый вечер. Однако то, что Витя услышал на линейке, мигом изменило его настроение.

Начальник лагеря, меряя плац шагами, сообщил:

– Двадцать человек, из тех, кто указал в своей специализации метеорологию, зоологию и ботанику, сегодня отправляются в экспедицию на научно-исследовательском корабле «Альбатрос». Фамилии я сейчас называть не буду. Список вывешен на доске объявлений. Отправление через час. Возглавят группу вожатые третьего отряда Золотарева Татьяна и Тимохин Артем.

Завистливый вздох прокатился по рядам пионеров. Двадцать человек из нескольких сотен – надо было оказаться редким счастливчиком, чтобы попасть в список.

После окончания линейки все первым делом понеслись к доске объявлений. И Витя тоже. К доске было не пробиться, дети окружили ее плотной толпой.

– Да читай уже вслух! – крикнул кто-то нетерпеливый из дальнего ряда.

В повисшей тишине мальчишеский голос громко зачитал фамилии, имена и номера отрядов.

Услышав фамилию Кириллов и имя Виктор, новенький все еще не мог поверить в свое счастье. Только номер отряда убедил его, что именно ему, а не какому-то другому неизвестному Виктору Кириллову сегодня предстоит сесть на самое настоящее научно-исследовательское судно и отплыть в самую настоящую экспедицию.

Отправление назначили на одиннадцать.

Все разбежались по делам. Витя остался в растерянности стоять у доски объявлений. Еще раз все перепроверил – действительно, никакой ошибки не было. Его имя и фамилия значились в списке счастливчиков.

«Наверное, нужно собрать какие-то вещи», – подумал Витя. У домика своего отряда он встретил Катю с небольшим рюкзачком за плечами.

– Ты еще не собрался? – спросила она удивленно.

– Да мне ничего и не нужно, – ответил Витя. – Нас же только до вечера не будет.

– А куда ты собираешься записывать наблюдения? А вдруг мы задержимся на острове? – Катя покачала головой совсем как взрослая, и Витя внезапно почувствовал себя по-дурацки. Но отступать было некуда.

– Я все держу в голове! – гордо сказал он и для пущей убедительности постучал согнутым пальцем по виску.

– Оооо! Голова – дерево?! – Севка материализовался из ниоткуда. – А можно я тоже постучу?

Не дожидаясь ответа, он протянул руку. Витя схватил его за запястье.

– Эй! Отпусти меня! – завопил Севка. – Я Артему пожалуюсь!

Витя нахмурился, но пальцев не разжал.

– А я скажу, что ты первый начал, – сказала Катя. – Витя, тебе лучше отпустить его и идти собираться. Через десять минут Таня будет ждать нас у входа в домик.

Катя развернулась – только юбка взметнулась – и ушла. Витя отвесил Севке подзатыльник и пошел было к выходу, как вдруг ощутил довольно приличный пинок под зад. Разъяренный, он мгновенно развернулся, но Севки и след простыл.

– Попадись мне только! – крикнул Витя, входя в домик.

– Ты это кому? – сказал невесть откуда взявшийся Артем.

– Да так просто, – Витя почесал нос.

– Командный голос вырабатываешь? – усмехнулся вожатый.

Витя кивнул.

– Хорошее дело. Готов к экспедиции?

Витя снова кивнул.

– Построились! – скомандовала Таня.

Пионеры быстро разбились на пары. Витя замешкался и остался один. Все были в панамках или кепках и с небольшими рюкзачками за спинами. И Витя выделялся среди них вызывающе черной непокрытой макушкой и полным отсутствием вещей.

– А где твоя панамка, мальчик? – спросила Танечка.

– Я Витя, – Витя терпеть не мог, когда его называли мальчиком. – И у меня нет панамки.

– Ладно, потом разберемся. Кажется, у меня что-то есть с собой, – вожатая помахала рукой. – Все за мной!

Таня быстро зашагала по дорожке. Группа припустила за ней. Витя шел последним.

Они покинули территорию лагеря и скоро углубились в лесок. Здесь была густая тяжелая тень, пахло хвоей и смолой. Земля приятно пружинила под ногами. Витино настроение стремительно улучшалось. Здесь ему было хорошо, и даже присутствие доставучего Севки в группе казалось уже не таким ужасным. Катя тоже была с ними – она шла рядом с какой-то худенькой рыжеволосой девочкой.

Вите показалось странным, что не было Артема, ведь он тоже должен был сопровождать экспедицию. Наверное, нагонит потом. Или, может быть, он ушел вперед и встретит их у корабля.

– Песню запевай! – звонко крикнула Танечка, и дети запели.

Витя этой песни не знал и снова почувствовал себя чужаком.

Ветер донес соленый и свежий запах. Наверное, так пахло море. Витя почувствовал волнение и даже замедлил шаг, чтобы как следует понять этот запах. Он никогда не видел моря и так мечтал о встрече с ним! Ему казалось, что оно будет огромным, прекрасным и очень-очень синим.

Внезапно в кустах что-то зашуршало. Витя весь подобрался. Вдруг медведь? Он вспомнил историю, которую ему рассказал приятель, – как он пошел домой из школы, сократив путь через небольшой лесок, и встретил медвежонка. Хорошо еще, матери рядом не оказалось. Но то там, в Бурятии. А здесь – вдруг тут вообще львы водятся? Витя прибавил шагу, чтобы догнать группу.

Артем замер: «Ну и слух у этого косоглазого!»

Убедившись, что мальчишка больше не стоит на дороге, уставившись на кусты, Артем выбрался из укрытия и вытащил небольшой черный чемоданчик. Стряхнул с одежды листья и травинки и, бодро посвистывая, зашагал к пристани.

Дети вышли к морю. Витя замер. Море действительно оказалось огромным и очень-очень синим. Совсем таким, как небо. Ветер гнал барашки пены по воде и барашки облаков над головой. У Вити даже голова закружилась. Он повел рукой, но пенные барашки не желали его слушаться.

– Не стоим, не стоим, быстренько спускаемся к причалу, грузимся на корабль, скоро отправляемся! – засуетилась Таня.

Она пронеслась вдоль строя, пересчитывая детей, и озабоченно посмотрела в сторону леса. Артема все не было. Неужели им придется идти в экспедицию без него? Это очень не по-товарищески с его стороны! Ей придется доложить обо всем начальнику лагеря.

Причал был новеньким, ярко выкрашенным, причем, похоже, совсем недавно – запах краски все еще чувствовался. Вите нравился запах краски. Он означал, что у места есть хозяин, который заботится о нем. Это хорошо.

Витя уселся на горячие доски и снял сандалии, чтобы вытряхнуть набившийся песок. Многие дети последовали его примеру.

– Молодцы, – пробасили откуда-то сверху. – На корабль песок тащить не стоит.

Витя поднял голову. Прямо над ним, загораживая солнце, стоял самый настоящий капитан – широкоплечий, с гривой седых волос, усами и бородой, сощуренными веселыми глазами, загорелый до черноты, сжимающий в зубах трубку.

– Здравствуйте, Василий Семенович! – Танечка подбежала к капитану, протягивая ему узкую ладошку.

Тот схватил ее в объятия, легко приподнял над землей и чмокнул в щеку. Танечка смутилась.

– Здравствуй, дочка, – улыбнулся капитан. – Толпу пиратов мне привела?

– Мы не пираты! – Катя первой справилась с обувью, надела сандалии и теперь стояла, выпятив грудь, как маленький храбрый воробушек, перед Василием Семеновичем, который рядом с ней казался просто огромным. – Мы советские пионеры!

– Знаю-знаю, милая, – капитан погладил ее по плечу. – Собирай своих пионеров, Татьяна, и давайте на борт. Море не любит пустой болтовни.

Белоснежный кораблик по имени «Альбатрос» был небольшим. Дети быстро перебежали с пристани на борт по узкому трапу, который для них придерживал широкоплечий светловолосый курносый парнишка лет восемнадцати – в тельняшке, закатанных по колено штанах и босой.

Танечка пропустила всех детей вперед и зашла на кораблик последней. Волна ударила в борт ровно в тот момент, когда она ступила на трап. Кораблик качнуло. Таня, теряя равновесие, в испуге замахала руками и едва не рухнула в воду, но парнишка быстро схватил ее за талию. Танечка вцепилась в него изо всех сил. Когда он поставил ее на палубу, перепуганная девушка не сразу смогла разжать пальцы. А он не спешил ее выпускать, смотрел, не отрываясь, на ее точеные скулы, маленький изящный носик, родинку возле ключицы, тонкую светлую цепочку, убегавшую под вырез блузки.

– Татьяна! – раздался насмешливый голос с пристани. – Не загораживай вход, посторонись! Может быть, уважаемый юнга будет столь любезен, что и мне поможет?

– А ты женщина или ребенок, чтоб тебе помогать? – заносчиво ответил матрос, и от его горячего дыхания колыхнулся завиток Танечкиных волос.

Девушка вспыхнула и возмущенно посмотрела на парнишку, а потом и на Артема, который уже поставил ногу на трап.

– Все по местам! – скомандовал капитан.

Дети быстро расселись по скамейкам, установленным на верхней палубе. Витя оказался между двумя рыжими вихрастыми мальчишками, до такой степени похожими друг на друга, что он удивленно переводил взгляд с одного на другого, пытаясь сообразить, в чем же дело.

– Мы близнецы, – улыбнулся тот, что сидел справа. – Я Петька, а он Максимка. Но, если ты перепутаешь, мы не обидимся. Нас даже одноклассники до сих пор иногда путают.

– Понятно, – пробормотал Витя, уже не ожидавший ничего хорошего от обитателей «Артека» и поэтому приятно удивленный.

Кораблик задрожал – это заработали двигатели.

– Ребята, – бас капитана легко перекрывал шум мотора, – я знаю, что вы все очень дисциплинированные, но прошу вас помнить, что море – это особый мир со своими правилами и опасностями. Пожалуйста, будьте предельно осторожны! Не шалите, не толкайтесь, заботьтесь о своей безопасности и о безопасности своих друзей! Слушайтесь вожатых, меня и моего помощника Дмитрия!

Капитан показал на парнишку в тельняшке, который встречал их на борту. Тот улыбнулся. Улыбка у него была очень хорошая – открытая, добрая. Вите он очень понравился. Таня, все еще смущенная, бросила на Диму быстрый взгляд и снова повернулась к капитану. Артем смотрел на помощника капитана пристально и долго, будто просчитывая что-то.

– Сейчас мы поднимем якорь и выйдем в море. Обедать будем уже на острове. Когда отойдем от берега подальше, могу дать поуправлять кораблем, если вдруг найдутся желающие. Желающие найдутся?

От громкого дружного «Даааа!» в прибрежном лесу с деревьев сорвались птицы, Танечка схватилась за голову, а капитан довольно усмехнулся в усы.

Витя, зажмурив глаза от счастья, сидел на корме. Впервые, пожалуй, за последние сутки он был рад, что приехал. Ну и что, что всего на две недели! Зато он уже отправился в настоящую научную экспедицию! Уже ради этого стоило ехать в «Артек». И ради Черного моря, конечно, тоже.

Кораблик шел не быстро, но уверенно, разбивал воду на две части толстым носом. Волны отваливались, как ломти хлеба. Витя вспомнил дом, бабушку, ее старые уставшие руки, аккуратно нарезающие свежий, еще горячий в сердце, хлеб толстыми ломтями.

«Будешь? – спросила бы бабушка, протягивая ему горбушку хлеба. – Поел бы, внучок, силы тебе сегодня будут нужны… Будешь?»

Витя открыл глаза. Над ним стояла Катя, протягивая ему краснобокое яблоко.

– Будешь? – снова спросила она. – Вить, ты глухой, что ли?

– Да нет, я не глухой, – смутился он, принимая из ее рук яблоко, – заснул, наверное. Я ночью плохо спал – из-за ветра.

Катя примостилась рядом, одернув юбочку, и тоже стала смотреть, как корабль режет море.

– Ой, да! – сказала она. – Ветер был о-го-го! Говорят, ваш корпус больше всего побило. Крышу почти сорвало, представляешь!

Витя вздрогнул, слегка толкнув девочку.

– Ты что? – спросила Катя. – Испугался?

– Я? Испугался? – специальным низким голосом сказал Витя и засмеялся басом, как актер в одном кино. – Ха-ха-ха! Глупость какая – ветра бояться!

– Ну не скажи, – раздался голос позади. Витя обернулся и увидел капитана. – Ветер может быть очень опасным. Особенно в море.

Катя распахнула от страха глаза, и Витя снова поразился их цвету. Точно – Царица Морская!

– А сегодня его не будет? – встревоженно спросила Катя.

Василий Семенович внимательно посмотрел по сторонам, послюнявил указательный палец и поднял над головой. Задумчиво посмотрел на палец, еще немного подумал и сказал:

– Нет, сегодня не будет сильного ветра. И дождя не будет. Хороший день!

– Как это вы по пальцу определили? – удивилась Катя.

Капитан засмеялся и, наклонившись к ней, громким шепотом сказал:

– А вот это – страшная морская тайна!

Катя засмеялась, а Витя сказал:

– Не должно быть ветра, точно.

К ним подтянулись другие пионеры и с интересом слушали их беседу.

Витя продолжил:

– Ветер образуется из-за разницы в атмосферном давлении над землей. Если давление где-то уменьшилось или увеличилось, воздух направляется от места большего давления в сторону меньшего. Так и рождается ветер. Чем больше разница в давлении – тем он сильнее. Если атмосферное давление быстро падает – точно будет ухудшение погоды. А я сегодня утром по радио слышал, что оно не изменилось со вчерашнего дня. Значит, и ветра не должно быть.

Василий Семенович с уважением посмотрел на Витю и кивнул – молодец, мол, понимаешь. И был бы это настоящий триумф, если бы не Севка.

Первый тычок в спину Витя ощутил, когда увлеченно рассказывал о сложности в прогнозировании перемещения циклонов, но решил, что это случайность. Второй, куда более сильный, он почувствовал через минуту и, повернувшись, увидел прямо позади себя нагло ухмыляющегося Севу. Еще несколько тычков, не столько ощутимых, сколько раздражающих. Витя стиснул зубы и постарался не обращать на них внимание, но следующий удар, судя по острой боли, нанесенный костяшками пальцев, был таким сильным, что его пошатнуло. Развернувшись к Севе лицом, Витя близко-близко увидел его маленькие белесые глаза, обрамленные выгоревшими ресницами, пухлый улыбающийся рот и не выдержал.

Он никогда не умел драться: мама считала это проявлением слабости и говорила, что любой интеллигентный человек должен уметь выйти из неприятной ситуации победителем и без кулаков. Но что можно противопоставить подлецу, бьющему в спину?

Витя ударил. Коротко, неумело и почти без размаха. Наверное, он метил в челюсть, но кулак попал точно во влажные Севкины губы, растянутые в презрительной усмешке. Хлынула пугающе яркая кровь, залила белоснежную рубашку. Сева мгновенно стал похож на пионеров-героев, проливших кровь за свою страну, чьи портреты висели в каждой школе.

Катя ахнула и закрыла глаза руками.

– Витя! Ты что творишь! – закричала Таня, стоявшая рядом с капитаном.

И тут же, как черт из табакерки, выскочил правдолюбец Артем.

– Так-так, – протянул он. – Бунт на корабле?

– Он первый начал, – буркнул Витя, стараясь не смотреть на визжащего окровавленного Севу, вокруг которого суетились пионеры.

– Да что ты говоришь! – сквозь зубы процедил Артем. – И что же он сделал?

– Он в спину его толкал, товарищ пионервожатый! – закричала Катя. – Я рядом была, я все видела! Севка его все время в спину толкал!

– А тебе не кажется, – все так же медленно произнес Артем, глядя в глаза Вите, – что толкать в спину и бить в лицо – это несколько разные вещи?

Витя кинул взгляд на капитана в поисках поддержки, но Василий Семенович качал головой и смотрел на него с осуждением. Похоже, только Катя понимала, что стало настоящей причиной драки. Расчетливый Сева все хорошо продумал.

– Всего второй день в лагере – и такая драка! – всплеснула руками Таня. – Не по-пионерски это, а, Витя? – Она наклонилась к нему, желая выслушать, но он уже отшатнулся.

Он же не виноват! Как же так? Почему все осуждают его и не обращают внимания на слова Кати, да и на его собственные?

– Я думаю, – сказал Артем медленно, – что мы вынесем драку на пионерское собрание. И каждый сможет высказаться, но лично я считаю, – добавил он с нажимом, – что в нашем дружном коллективе не место таким, как ты, Витя.

Сева смотрел через окровавленный платок, которым зажимал разбитые губы, и Витя мог поклясться – довольно улыбался. Все вышло именно так, как он задумал. Ловкий расчет – и Витя в дураках. Мало того – скорее всего, теперь его с позором отправят домой. Выгонят из «Артека». Разве может быть что-то хуже этого?

Витя зажмурил глаза, и тут ветер закружил вокруг. Сильная холодная струя воздуха ударила в корабль, чуть качнув его.

Капитан озадаченно посмотрел по сторонам. Ветер? Да откуда, черт подери, взялся этот ветер? Да еще такой порывистый?

Артем еще что-то говорил, Таня с ним спорила, Катя пыталась перекричать их всех, но Витя слышал только свист приближающегося вихря.

«Ветер может быть очень опасным. Особенно в море», – вспомнил Витя слова Василия Семеновича. И в следующую же секунду стремительный ледяной вихрь вновь ударил в корабль.

Ветер лишь входил в силу, но остановить его – и это Витя знал совершенно точно – он не сможет.

– Будет ураган, – сказал Витя тихо. Но его услышали все.

– Ураган? – с усмешкой спросил Артем. – Что за чушь! По прогнозу отличная погода!

– Артем, – сказала Таня очень серьезно, – Витя, если ты еще не знаешь, гений в предсказании погоды. Он олимпиаду по этой теме выиграл! Я бы ему поверила.

Пионервожатая посмотрела на капитана. Теперь все решения зависели от него.

Василий Семенович, мгновенно став очень серьезным, потрогал седую бороду, потер щеки. Он выглядел озадаченным. Ничто не предвещало сильного ветра. Капитан всегда уточнял прогноз погоды прямо перед выходом в море. Он знал, что пренебрегать такими вещами нельзя. Особенно когда отвечаешь за жизнь детей.

– Что такое? – встревоженно спросил один из близнецов. Максимка или Петя – кто их разберет?

– Все в полном порядке! – нарочито бодро сказал Василий Семенович и потрепал парнишку по голове.

Он тут же нашел взглядом матроса. Словно общаясь с помощью невидимой связи, они мгновенно поняли друг друга. Возвращаться в «Артек» было дальше, а значит, рискованнее, чем попытаться добраться до острова. Да и паника на корабле ни к чему. Все по плану – «Альбатрос» идет на остров. И корабль нужно разогнать на максимальную скорость.

Дима кивнул и побежал вниз, в моторное отделение.

Почти сразу отозвался мотор – зазвучал громко, тягуче. Кораблик едва заметно дернулся вперед и начал набирать скорость, продираясь через волны.

Ветер усиливался, и небо становилось все темнее. Где-то в черной глубине туч били молнии, холодными всполохами освещая неспокойное море.

– Мы плывем на остров или вернемся в лагерь? – взволнованно спросила Танечка. – Дети говорят о каком-то урагане! Что, вообще, происходит?

Артем ухмыльнулся и приобнял ее за плечи.

– Рядом со мной, дорогая Татьяна, ты можешь ничего не бояться, – самоуверенно заявил он.

Но Таня вывернулась из его цепких рук и, развернувшись, посмотрела прямо в глаза.

– Артем, может быть, хватит? Мне ведь не нужно напоминать тебе, что мы отвечаем за этих детей? Головой отвечаем. Слышишь?

Удивленный Артем отшатнулся, что-то буркнул и ушел на другую сторону палубы.

– Общий сбор! Общий сбор! – звонко закричала Таня, хлопая в ладоши и собирая детей. – Пятиминутка! Всем пионерам собраться внизу, в трюмном салоне!

Витя уже не был уверен, что является частью коллектива, да и не хотелось идти туда, где будут Севка и Артем. Поэтому он просто остался стоять на палубе, уцепившись за поручни. Ветер хлестал по щекам, пузырем надувал белую рубашку, радовался тому, что добрался-таки до него. Да, надо остаться здесь. Тогда ветер заберет его – его одного. И не тронет корабль.

По палубе побежал матрос, держа в руках какие-то сложенные канаты.

Кораблик качнуло, он налетел на Витю, запутался в петлях веревок и с грохотом упал.

– Ах ты, недомерок косоглазый! – зло крикнул он Вите. – Какого черта ты здесь под ногами путаешься?!

Крикнул и тут же пожалел. Но ведь сказанного не воротишь. И какая-то ерунда переполняет чашу терпения. Витя пошатнулся, как от удара, опустился на палубу и закрыл голову руками.

– Что вы наделали, – сказал он тихо. – Теперь мы все умрем.

Но матрос не услышал его, спешно собрал канаты и, грохоча ботинками, убежал в рубку.

Внутри Витиной головы закрутился вихрь, сжался в пружину, резко распрямился – отдавшись острой резью в висках. Мальчик схватился за голову, и в ту же секунду ветер ударил. Уже без заигрываний и шалостей, ударил зло и по-настоящему сильно – точно в белый матовый бок судна. Корабль резко покачнулся, Витя поехал по накренившейся палубе, инстинктивно стараясь уцепиться. Снизу послышались испуганные крики, и Вите показалось, что был среди них и Катин.

Витя вскочил на ноги, и в ответ ветер взревел от восторга, закрутил огромный вихрь вокруг корабля, поднял стену воды, с легкостью перышка развернул суденышко.

«Смотри, как я могу! – кричал мальчику ветер, хвастаясь силой. – Ну давай же, наподдай! Порезвимся!»

«Тихо, тихо!» – шептал себе Витя, стараясь собраться изо всех сил. Хотя бы ради этой девочки – хрупкой, беловолосой Кати с глазами Царицы Морей, он должен остановить ураган. Витя побежал на верхнюю палубу – там он был ближе к небу. Он собрался изо всех сил, сосредоточился, закрыл глаза и стал читать шаманскую молитву, которой научила его бабушка. Молитву, которая усмиряла непогоду:

– Э-э-э, Гурбан шанга hальхин! Дуулыт намьяа! Тандал ехээр мургэнэб! Ээлан, унтуур болыт даа![1]

И ветер задумался, чуть стих, перестал бить в корабль прицельными ледяными вихрями.

«Получается, у меня получается!» – возликовал Витя и с утроенной силой забубнил старые, с младенчества знакомые слова. Бабушка все знала о внуке, и именно эту молитву он выучил прежде других важных слов.

Но шторм не стихал – одной молитвы оказалось мало, и мальчик закружился в шаманской пляске, согнувшись и подкидывая колени в безмолвном танце. Кисти рук его плавно вращались – успокаивали ветер, приглаживали волны. Витя решительно шагнул в междумирье, где царствовали свои законы, и ураган послушно уменьшился, сжался до тех небольших размеров, когда уже не мог причинить кому-то зло. Ветер начал стихать, волны стали меньше, и немилосердная качка почти прекратилась.

Из пассажирского салона один за другим вышли дети. Никто из них так и не понял, что произошло, пока они были внизу.

– Фу, укачало, – сказал кто-то.

И пара голосов добавили:

– И меня, и меня!

– Витя! – закричала Катя и побежала к нему. – Витя, что с тобой?

Она увидела его глаза – закатившиеся, белые. Попыталась схватить его за руки, но Артем ее опередил.

– Ах ты, маленький поганец, – прошипел он, сцапав Витю за волосы, – это что еще за колдовские пляски? Ты – позор для всей пионерской организации, ты – мерзкий сорняк, который надо уничтожить. И поверь мне – я это сделаю, гаденыш ты эдакий. Вернешься в свою гнилую тундру завтра же!

Вырванный из транса Витя пытался что-то сказать, но не мог. Он стоял на мокрой палубе корабля и одновременно был в междумирье, где еще мог властвовать над ветром. Он пытался сохранить равновесие, но не сумел и мысленным рывком, который чуть не разорвал ему голову изнутри, вернулся в мир, где Артем крепко держал его за волосы.

– Отпусти, – хрипло сказал он Артему, – ты не понимаешь.

– Что-о-о-о? – взревел Артем. – Ты мне поговори еще. Что это за пляски святого Витта?

Из рубки вышел капитан и направился прямиком к ним.

– Подождите вы со своими пионерскими собраниями, – резко сказал он Артему, и тот нехотя разжал руки. – Витя! Объясни, что происходит?

Мальчика мутило от перенапряжения, но он заставил себя собраться.

– Будет ураган, – сказал он, – очень сильный. Возможно, такой, которого вы еще не видели. Я хотел его остановить – иногда я могу управлять ветром. Но не сегодня. Я смог только чуть уменьшить его силу. Но он, – Витя кивнул на Артема, – все испортил. Ветер больше не будет меня слушаться.

Артем задохнулся от возмущения.

– Да что это за разговоры в «Артеке»! – закричал он. – Тоже мне Господь Бог, повелитель погоды!

Василий Семенович повернулся к Артему и поморщился, как от зубной боли.

– Молодой человек, – сказал он негромко. – Этот корабль – моя территория, а вовсе не пионерского лагеря «Артек». И здесь командую я. Поэтому добровольно закройте рот и дайте мне поговорить с Виктором.

Артем задохнулся от возмущения, и в этот момент к ним подошла встревоженная Таня.

– Капитан, – сказала она строго, – пожалуйста, объясните нам, что происходит. Может быть, пора надеть на детей спасательные жилеты?

Старый моряк просто молча кивнул – да, Танечка, пора.

Девушка побледнела, но, ни слова не сказав, побежала к притихшим детям. Витя услышал, как она нарочито бодро им сказала:

– А когда на море сильный ветер и волны, что надо сделать? Ну-ка, кто первый ответит, тому дополнительную котлету на ужин! Правильно, молодцы! Надо надеть спасательные жилеты! Ну-ка бегом-бегом! Кто последний, тот моет палубу!

И дети, не поняв, что это уже далеко не игра, побежали вниз по лестнице разбирать яркие спасательные жилеты.

Матрос, который наблюдал всю эту картину из рубки, недоверчиво покачал головой. Надо же, такая пигалица, а характер есть!

– Сколько у нас времени до урагана? – тихо спросил капитан Витю.

Тот смотрел на него узкими черными глазами, в которых, казалось, все пространство занимали зрачки.

– Вы не поняли, Василий Семенович? У нас больше нет времени, – Витя протянул руку, показывая куда-то в море.

Капитан резко обернулся и увидел стремительно приближающуюся стену воды. Он никогда не видел ничего подобного – это была настоящая стена из морской зеленой воды, закрученная стонущим от удовольствия ветром, и она поднималась прямо в небо. Капитан повернул голову и понял, что вода уже окружила корабль. Волны становились все выше и били в борта одновременно со всех сторон, как будто ветер перемешал их направление.

– Або офо[2], – прошептал капитан, – Боже, помоги всем нам.

Директор пионерского лагеря «Артек» Павел Иванович выглянул в окно. Небо над сушей было идеальным. Чистым. Голубым.

Над морем тем временем происходило нечто странное. Тучи дружно, будто овцы, повинующиеся пастуху, сгрудились в одном месте и стали менять форму – вытянулись толстым блином. Тонкие серые ниточки протянулись сверху донизу.

– Что за чертовщина, – пробормотал Павел Иванович.

Тучи еще раз сменили форму и узким концом длинной воронки уперлись в воду.

– Это не тучи, – понял Павел Иванович. – Это ураган.

Директор заперся в своем кабинете, плотно закрыл окна и только тогда подошел к телефонному аппарату. Быстро набрал по памяти несколько цифр.

– У меня ЧП, – отрывисто сказал он. – По вашей части.

Выслушал ответ и продолжил:

– Товарищ полковник, возможно, вы и не проводите сейчас испытаний, но в данный момент я собственными глазами наблюдаю странное природное явление. Похоже на смерч, но с большой площадью, посреди совершенно чистого неба и абсолютно спокойного моря. И у меня есть опасения, что в эпицентре находится прогулочный катер с группой детей. Прошу немедленно организовать спасательную операцию.

– Мы попали в зону сильного шторма! Прием! Прием! – Радио работало паршиво, сигнал все время пропадал.

Дима нервничал, кусал губы – это был его первый серьезный шторм, и он не очень-то знал, как себя вести. Корабль вновь сильно качнуло. Матроса ударило спиной о стену рубки. Да где же Василий Семенович! Что делать-то?

Дима оторвал взгляд от радио, и то, что он увидел в море, заставило его душу заледенеть.

Медленно, как во сне, зеленая морская вода начала закручиваться на пространстве вокруг корабля в огромную стремительную воронку. Ее стены становились все выше, а ветер уже свистел так, что закладывало уши. Дима увидел несколько крупных рыб, поднятых в воздух. Это было невозможно даже представить – но это происходило на его глазах.

Воздух! Он вспомнил о том, что от страха забыл дышать, когда в глазах позеленело. Дима схватил открытым ртом воздух, закашлялся. Надо собраться, надо понять, что дальше делать, – ведь у них полный корабль детей. Он, Дмитрий Соболев, простой матрос, должен принять верное решение.

«Сигнал СОС!» – дрожащим от страха голосом он начал кричать в радио мольбы о помощи. Старый приемник шипел и выплевывал какие-то звуки, обрывки голосов, и Дима не понимал, слышит его хоть кто-нибудь или нет.

Руки затряслись, паника вновь сковала сердце, но спокойный и рассудительный голос Василия Семеновича прозвучал в памяти: «Запомни, Дмитрий, – дважды в час радисты на кораблях должны вслушиваться в эфир – на случай, если кем-то был подан сигнал СОС. Делай это всегда с 15-й по 18-ю минуту и с 45-й по 48-ю минуту каждого часа». Значит, просто надо отправлять сигнал за сигналом – пока его не услышат! Все просто! И рука послушно принялась выбивать: три точки, три тире – международный сигнал бедствия.

Капитан, хватаясь за поручни стонущего от ударов волн корабля, продираясь через потоки воды, с трудом добрался до трюма. Там, сбившись в стайку, находились дети – самый ценный груз из всех возможных. Заботливо одетые Таней в спасательные жилеты, побледневшие и притихшие от страха, они сидели на полу, вцепившись друг в дружку. Свет все время мигал, и удары волн здесь были слышны гулко и особенно страшно.

– Эй, пионеры! – прогремел бас капитана, перекрывая шум. – Что приуныли? Это же всего лишь шторм!

Танечка подняла на него умоляющие глаза: «Спасибо. Спасибо, Василий Семенович!»

Катя всхлипнула и спросила:

– А мы не утонем?

– Еще чего! – возмутился капитан. – С чего нам тонуть? У нас отличный корабль! А это разве шторм! Это так, ветришко!

– Ничего себе ветришко, – заворчал Севка. – Я так коленкой стукнулся – аж звезды из глаз посыпались.

– Ты, Севка, еще раз стукнись, а то что-то тут темно! – попросил Петька, и все облегченно рассмеялись.

– И правда, Василий Семенович, от чего так стемнело? – спросила Таня.

Голос капитана действовал успокаивающе – и на детей, и на нее саму, и меньше всего ей хотелось вновь остаться одной, без чьей-либо поддержки. И где Артем? Может быть, что-то случилось? Почему он не рядом? Нет, спрашивать нельзя – дети испугаются еще больше.

– Темно от того, – сказал капитан, – что тучи налетели. Но такие шторма долгими не бывают, и я уверен, скоро все закончится. Только у меня просьба большая – всем оставаться здесь и на палубу не подниматься. Там сильные волны, и вы мгновенно промокнете. Договорились?

– Да-а-а-а! – дружно откликнулись пионеры.

– Молодцы! – одобрительно кивнул Василий Семенович. – Я пошел командовать кораблем!

Он улыбнулся всем, подмигнул Танечке и поднялся по лестнице наверх.

– А теперь давайте играть в города! – сказала пионервожатая и, стараясь не обращать внимания на тяжелые удары волн и тошнотворную качку, бодро начала первой: – Ленинград! Кто на «Д»?

Корабль даже не качало на волнах – его будто подкидывало неведомой силой и с высоты тяжело бросало вниз. Уставший металл стонал от ударов. Раньше «Альбатрос» с легкостью переживал небольшие шторма, но то, что происходило сейчас, капитан не мог представить даже в страшном сне. Выдержит ли судно?

Хватаясь за поручни, он направился к рубке и вдруг вспомнил:

«Витя! Где же он?»

Василий Семенович нашел мальчика лежащим без сознания в углу на верхней палубе корабля и удивился, как того до сих пор не смыло в море. Витя лежал, свернувшись в комок, и, нащупывая пульс на шее, капитан заметил, что мальчик примотал себя веревкой к поручням.

«Молодец, пацан, – подумал Василий Семенович, – догадливый! Что он там плел про управление ветром-то?»

Пульс был сбивчивый, неровный, но довольно сильный. Капитан хотел было перетащить Витю в трюм к остальным детям, дернул за тело, но сердце откликнулось привычной тягучей болью. Воздух в легких стал колом.

«Не дотащу, – понял капитан. – Но парень вроде цел – пускай пока будет здесь».

В молодости капитану было интересно – как там, в центре бури? Он читал о том, что в сердце каждого урагана есть место, где волны перестают идти в одном направлении и хаотично сталкиваются друг с другом. Ветер крутит вокруг огромную воронку, в которую затягивает все, что ее коснется, но в самом глазу бури ветра почти нет. А вверху – капитан поднял глаза вверх, и ему показалось, что он находится на дне трубы, поднимавшейся на несколько километров вверх, – видно голубую чистоту неба. Хотел узнать, как там, в центре бури? Любуйся, капитан!

«Думай, Василий Семенович, думай!»

Выйти за пределы глаза бури, наверное, невозможно – мощности двигателя не хватит. Но даже если получится – там сильнейший ветер. С другой стороны – встать носом на волну и держать корабль в контроле даже в сильный шторм вполне возможно… какое-то время. Здесь же хаотичные удары высоких волн если не перевернут, то размолотят судно очень скоро. И, словно в подтверждение его мыслей, корабль сотрясло таким ударом, что капитана подкинуло в воздух, он едва удержался за поручни. Водой хлестнуло в лицо, и капитан тяжело закашлялся.

Василий Семенович кинул взгляд на Витю – ему показалось, что мальчик пошевелился. Но тот все так же лежал, привязанный на палубе, и, казалось, не приходил в себя.

«Решено. Вывожу корабль за пределы глаза бури».

Сломанная дверь в рубку уже не закрывалась – замок вырвало от очередного удара о стену. Матрос, сгорбившись, выбивал три точки и три тире уставшей рукой.

– Молодец, Дмитрий! – сказал капитан, и матрос резко повернулся.

– Василий Семенович! Ну где же вы были, – дрожащим голосом спросил Дима, – я тут уже без вас решение принял о сигнале бедствия.

– Все верно принял, – сказал капитан. – Давай-ка теперь еще попробуем пробиться через эту стену наружу.

– Через… это? Пробиться?! На нашем корыте?! – закричал Дима.

Капитан посмотрел на помощника так, что тот съежился.

– Отставить истерику, матрос! – очень спокойно сказал Василий Семенович.

– Понял приказ, товарищ капитан, – сказал Дима упавшим голосом. – Есть отставить истерику. Есть пробиться через стену.

Крымская база Патриота, без сомнения, была одной из любимых у Защитников. И дело даже не в том, что из окон тренировочных залов и спален открывался прекрасный вид на Черное море. И не в том, что самые тяжелые тренировки здесь переносились легче, благодаря прекрасному воздуху и климату.

Просто именно ее Защитники чаще всего называли домом.

Тренировочные базы менялись часто. Суперлюдям приходилось постоянно совершенствовать свои навыки. К счастью, на территории Советского Союза были возможности для любых нагрузок и испытаний.

Например, база в Якутске была самой нелюбимой. Запредельные морозы угнетали даже непробиваемого Лера, который искренне любил копаться в разных булыжниках, проверяя свои силы, но вечную мерзлоту к ним приравнивать отказывался.

Ксения, чьи возможности ученые Патриота любили тестировать при минус пятидесяти, мороза не боялась. Но, как любая женщина, она предпочитала теплый климат, солнце и цветы. Кроме того, в довольно скудное меню Защитников на севере регулярно включали жеребятину. В эти дни девушка устраивала разгрузочные дни – есть лошадей она категорически отказывалась.

Хан философски относился к любым жизненным условиям, но и ему не нравились холод и вечная ночь. Ученые быстро поняли, что минусовая температура не влияет на возможности Хана к ускорению, и потеряли к нему интерес. Целыми днями от нечего делать он бросал ножи в мишень и тосковал по настоящей работе.

А вот базу в Крыму любили все.

Арсус был доволен тренировочным полем и мощной самой современной лабораторией, где торчал по двенадцать часов в день, контролируя опыты и придумывая новые темы для экспериментов с мутациями.

Хан каждое утро проводил на каменной площадке у обрыва, где часами медитировал, глядя на море.

Ксения, которая физически жить не могла без воды, обожала эту базу за море. Порой она часами не вылезала на берег, гоняясь с дельфинами или доставая с огромных глубин раковины.

Лер ценил это место за горы и был здесь совершенно в своей стихии. Он развлекался тем, что периодически заваливал камнями выход из лаборатории, бесшумно перемещая огромные валуны по воздуху. И здорово потешался над Арсусом, когда тот был вынужден выбивать дверь или вылезать через окно.

Злобно рыча, Арс, перевоплотившись в медведя, швырял в Лера его же камнями, а тот жонглировал ими в воздухе. Территория вокруг их дома была постоянно завалена булыжниками.

Так что, если случайно кто-то из Защитников в разговоре произносил «дом», можно было не сомневаться, о каком именно месте шла речь.

То утро выдалось на редкость спокойным. Проведя с Защитниками накануне ряд исследований, полковник Казачанский позволил им устроить несколько выходных, и вот уже второй день группа валяла дурака, маясь от безделья.

– Не могу больше здесь сидеть, – простонала Ксения, разглядывая море в белых завитках волн. – Можно я сбегу, а? Хоть на пару часов?

– Ну и куда ты собралась? – мрачно спросил Арсус. – Если в море искупаться, так кто тебе запретит? Плавай на здоровье.

Ксения покачала головой:

– Эх, ты, не понимаешь! Ну какое море? Море я каждый день вижу – на тренировках. Я в город хочу. В магазин зайти, мороженое съесть, на людей обычных хоть посмотреть!

Сидящий в углу Лер отвлекся от картинок в журнале «Крокодил»:

– Да, Ксюша, все мы понимаем. На других поглазеть… себя показать!

Он едва увернулся от летевшей в него книжки. Хан ловко подхватил ее, не дав упасть на пол, и провел пальцами по обложке.

– «Евгений Онегин». Зачем кидаешь, Ксюша? Хорошая книга.

Ксения помолчала, думая о чем-то своем, потом решительно встала и отправилась в свою комнату, хлопнув дверью. Арс покачал головой.

– Давайте отпустим ее в город? За пару часов ее никто не хватится, – задумчиво сказал он.

– Да пусть идет, конечно, – ответил Хан, – нечего молодой девушке с чудаками печальными сидеть.

Шлепая босыми ногами по полу, вернулась Ксения. Она была в нарядном зеленом платье, ладно сидевшем на ее стройной фигурке. Летние босоножки беспечно болтались в руке.

Лер даже присвистнул от восхищения.

– Ай, какой дэвушка красивый! – сказал он и улыбнулся.

– Красивый дэвушка сейчас отправится в самоволку, – заявила Ксения и встала на подоконник босыми ногами. – Прикроете, ладно?

– Конечно, прикроем. А по городу в мокром платье будешь расхаживать? – съязвил Арс.

– Оно синтетическое! Высохнет за пять минут! – Ксения показала ему язык. Потом вытянулась в струнку, покрепче сжав в руках босоножки, и спрыгнула с подоконника вниз, где тремя этажами ниже ее нежно приняло Черное море.

Арсус перегнулся через подоконник и крикнул:

– Если что-то случится – пустим ракету! Тогда – срочно возвращайся на базу! Слышала?

– Да! – крикнула Ксения. – Я ненадолго!

Доплыла она быстро, нырнула под воду у базы, а выплыла уже неподалеку от пляжа Алушты. Какой-то малыш заметил ее и закричал:

– Смотри, мама! Русалка!

Она и впрямь была похожа на сказочного персонажа – заколка расстегнулась где-то в море, и длинные волосы, потемневшие от воды, струящимися локонами протянулись ниже поясницы. А платье – мокрое синтетическое зеленое платье – так нескромно облепило фигуру, что выглядело просто второй кожей.

Ксения улыбнулась малышу и его маме:

– Упала с прогулочного катера, представляете! Хорошо, что плавать умею!

Мамаша, листающая журнал мод, с сомнением посмотрела на зажатые в руке девушки босоножки, но промолчала, поджав губы. Ее муж, открыв рот, смотрел, как Ксения изящно выходит из воды, отжимая волосы, и долго провожал ее взглядом, пока жена не треснула его по голове журналом.

Ксения закрутила волосы в узел и закрепила его веткой олеандра, платье и в самом деле высохло моментально – честь и хвала модной синтетике!

Она решила остаться на набережной Алушты и, купив сразу два мороженых-эскимо, уселась на лавочку и принялась разглядывать прохожих.

Мимо, неторопливо прогуливаясь, шли люди – такие же, как она, и в то же время совершенно иные. У них были квартиры, семьи, родители и дети… может быть, дома их ждал полосатый кот. Им нужно было ходить на работу, копить деньги на новый холодильник или телевизор, и жизнь их была так проста и упорядоченна!

Ксения вздохнула.

У нее не было дома, а вся семья состояла из трех сверхсолдат – один страннее другого.

Ксения подняла глаза, вынырнув из череды воспоминаний. По дорожке, трогательно держась за руки, шли старичок и старушка. Они двигались медленно, синхронно шаркая ногами, опираясь друг на друга. Они были совершенно разными – старичок был стройным, а старушка – сгорбленной. У него был нос картошкой, а у нее под морщинами все еще сохранились тонкие черты лица. Но выглядели они, такие непохожие, единым целым. Ксения вздохнула. Некоторые люди всю жизнь вместе…

Мимо прошли горячие черноголовые грузины и присвистнули, разглядывая Ксению. Она намеренно сделала вид, что не заметила их, и отвернулась. Пойди найди еще того, с кем захочется пройти всю жизнь рука в руке…

Зато работа у нее была хорошая. Ничуть не хуже, чем у врачей или учителей, – у тех тоже великие миссии. Она гордилась своей задачей в Патриоте. Не зря Казачанский делал особый упор на неординарность Ксении, ее незаменимость для Родины.

Ксения облизала липкие пальцы и решила прогуляться до автомата с газированной водой. Нашарила в кармашке платья две последние монетки – три и одна копейки. За три – можно купить газировку с сиропом. А за копейку – просто газировку.

– Куплю обычную, – решила она и тщательно вымыла граненый стаканчик.

Кинула копейку в щель аппарата, послушала, как та откликнулась в его нутре, звонко провалившись, и тут же в стакан хлынула вода, пузырясь и шипя. В стакане отразился чей-то силуэт. Просто изумрудный блик в стекле. Ксения повернулась. По набережной бежала девушка с длинными светлыми волосами. Зеленое платье, как две капли воды похожее на то, что у Ксении, развевалось на ветру. Соломенная шляпка чуть не слетела с ее головы. Удержав ее рукой, незнакомка нечаянно обернулась.

И в этот момент что-то в груди Ксении отозвалось тоской. Как же они с девушкой были похожи! Точно зеркальные отражения. Только у девушки, наверняка, своя жизнь, своя семья, свои чувства… Это еще раз доказывало, что никакая Ксения не особенная.

Девушка приспустила поля шляпы на глаза и поспешила дальше. Она остановилась возле высокого могучего мужчины со светлым ежиком на голове, подхватила его под руку. И пара двинулась вперед по набережной.

Ксения отмахнулась от вспыхнувшей где-то в сердце зависти. Недостойно это. Неправильно. Девушка сделала первый глоток ледяной колючей газировки, а в небе стремительной вспышкой мелькнула ракета.

Зеленая! Со стороны базы!

Граненый стакан, матовый от холодной воды, так и остался стоять в автомате.

Через пятнадцать минут Ксения выходила из воды у базы. Арсус уже ждал ее на берегу, сидя на гальке и бросая камешки в море.

– Наконец-то, – сказал он. – Вертолет уже летит, слышишь?

Ксения, запыхавшись, присела рядом.

– Рекорд поставила, – похвасталась она, – десять километров за пятнадцать минут!

Арс молча кивнул.

– А что у вас случилось такое? Казачанский вернулся? Или проверка какая?

– Не проверка – ситуация. Нештатная.

– Да что такое, объясни толком! – потребовала Ксения, прыгая на одной ноге и вытряхивая воду из уха.

– Какое-то неопознанное явление на море, я не понял, связь барахлила. Ураган, что ли? Считают, что мы можем помочь. Там дети на корабле.

Девушка перестала прыгать и мгновенно стала серьезной.

– Дети? – переспросила она тихо. – Сколько?

– Да, пионеры из «Артека». Двадцать человек.

Над их головами застучали лопасти вертолета.

– Бегом-бегом, – крикнула Ксения, – черт, я переодеться не успею!

И, как была, в изумрудно-зеленом платье и босиком (босоножки пришлось скинуть в море), побежала в сторону вертолетной площадки.

Дима бросился в машинное отделение. Теперь, когда он увидел капитана и получил от него четкий приказ, действовать стало легче. Даже буря казалась не такой ужасающей.

Капитан, скользя и хватаясь за поручни, добрался до рулевой рубки и встал у штурвала.

Ну, Василий Семенович, держись.

В который раз он невольно залюбовался морем. Оно было похоже на дикого неукротимого зверя. И пытаться усмирить его – бесполезно. Оно не признавало никого. С морем можно было только попытаться – даже не договориться, нет, – попытаться просто побыть рядом, побыть вместе, почувствовать его. Подышать в одном ритме. Подвигаться в одном темпе. Только это может дать им шанс.

Капитан дождался подходящего момента, взялся за штурвал поудобнее и скомандовал:

– Полный вперед!

Звука двигателя за ревом ветра он не услышал, но почувствовал, как задрожал его корабль, – как породистый скакун, в нетерпении ожидающий на стартовой линии начала забега.

Судно шло тяжело. Волны беспорядочно обрушивались на катер, сметая с пути, на котором изо всех сил пытался удержать его капитан. Но мало-помалу дело сдвинулось с мертвой точки. Стена вихря немного приблизилась.

– Дима, иди в радиорубку, передавай сигнал бедствия! – велел капитан в переговорное устройство.

И Дмитрий, облегченно вздохнув, затопал по ступенькам наверх.

Качка наверху усилилась, вся палуба была в воде, и матрос несколько раз поскользнулся и упал, прежде чем смог оказаться в рубке. Он был мокрым насквозь, вода лилась с его одежды, рук и волос, но он совершенно этого не замечал. А вот фигуру, склонившуюся над рацией, он отлично заметил и узнал. Взрослых мужчин на катере было всего трое: он, капитан и этот крайне неприятный тип Артем. Артем и хозяйничал там, где не просили, вместо того чтобы быть вместе с Таней и с детьми. Дима почувствовал глубокое возмущение – как смеет этот чужак шляться по его кораблю, да еще и лезть в святая святых – радиорубку! Мало того что лезть, еще и трогать его технику!

– Эй! Что тебе тут надо? – закричал Дима. – Немедленно отойди от аппаратуры!

Артем обернулся и злобно зыркнул на матроса. Он явно не ожидал, что его кто-то увидит, и был пойман врасплох. Но не двинулся с места.

– Ты меня не понял? – Дима налетел на него сзади и схватил за плечо.

Артем сделал какое-то легкое, почти незаметное движение, тут же Дима почувствовал, как все вокруг него переворачивается, и в следующее мгновение обнаружил себя лежащим на мокром полу. Кровь бросилась ему в лицо. Каков наглец! Дима бросился на обидчика. Артем, не меняя позы, заблокировал удар и сам ударил – ногой, да так, что Дима отлетел к противоположной стене.

– Тебе лучше лежать и не рыпаться, – проговорил Артем сквозь зубы.

Дима при всем своем желании сейчас не смог бы никуда рыпнуться. Он даже дышал с трудом – такой силы был удар. Он закусил губу и с силой пропихивал в себя воздух, буквально заставляя грудь сжиматься и расширяться.

Дети устали играть. Мальчишки насупились, девочки сидели грустные, того и гляди заплачут. Танечка осмотрела своих подопечных и призналась сама себе, что уже и сама готова сесть в угол и заплакать – так ей было страшно. Не за себя – за этих малышей.

Таня коснулась кулона, висевшего на ее шее, – маленькой серебряной капельки. Если на нее нажать, она распадется на две половинки, а внутри – фотография бабули. И вспомнила вдруг, как когда-то, много лет назад, когда она была совсем маленькой, она жила у нее, своей обожаемой бабушки. Родители тогда очень много работали, возвращались домой совсем поздно, и на семейном совете было решено, что всем так будет лучше. Танечка очень по ним скучала, и бабушка рассказывала ей волшебные сказки – про принцессу, заточенную в башне, которую освободит прекрасный принц, и, конечно же, отведет ее домой, к родителям. И сказка помогала. Танечка засыпала счастливой. Может, и здесь сработает?

Таня набрала в грудь побольше воздуха и начала:

– Однажды, давным-давно в тридевятом царстве, в тридесятом государстве…

К ее удивлению, слушали все, даже мальчишки. Казалось, даже волны стали бить по кораблику реже и не так сильно.

Дима продышался и раздумывал, как бы ему разобраться с чужаком. Понятно, что он сильнее и владеет какими-то хитрыми приемчиками. Дима внимательно осмотрел крохотное помещение. А что это тут у нас, буквально в полуметре? Кусок каната с завязанным узлом? Отлично! Дима вскочил, схватил канат и, размахнувшись, изо всех сил ударил по голове Артема. Точнее туда, где полсекунды назад была его голова. Артем каким-то образом успел отскочить, канат просвистел мимо и опустился на рацию. Дима остановился, в ужасе глядя на дело своих рук. Артем подлил масла в огонь.

– Ну и зачем ты это сделал, герой? Как теперь с землей связываться будем? – почему-то довольно улыбаясь, сказал он.

– Я из-за тебя это сделал! Немедленно говори, какого черта тебе тут надо?

– А то что?

– А то за борт выброшу.

– Очень страшно. Ты со своими закидонами обратись к доктору, как до земли доберемся. Я пошел к детям. Все равно рацию ты уже угробил, она теперь совершенно бесполезна. Как нас найдут – не представляю. Поздравляю, матрос, ты нас всех убил.

Артем уходил, смеясь. Тяжелым канатом по рации… и как он сам не додумался до такого простого решения?

Вертолеты Ксения не любила. Ее в них всегда укачивало. Тряска, жуткий запах, шум лопастей, легко пробивающийся даже сквозь наушники. За годы работы в Патриоте она так и не смогла к ним привыкнуть. А в этот раз к тошноте добавилась сверлящая головная боль. Она концентрировалась в районе висков и словно пронзала череп насквозь.

Ксения сидела в своем кресле, скорчившись, и мечтала только об одном – чтобы они поскорее долетели до места. Там она нырнет в воду, и ей, наконец, полегчает.

Кто-то тронул ее за плечо – Арсус. Протягивает ей конфетку, леденец.

Ксения взглянула на него благодарно и покачала головой – не поможет. Арсус пожал плечами и сунул конфету себе за щеку.

– Пять минут до точки прибытия, – заскрежетав в наушниках, предупредил пилот.

Хан порылся где-то между своим креслом и бортом, вытащил оттуда большой мешок и принялся выкладывать оружие. Звездочки. Ножи. Кинжалы. Какие-то иглы. Металлические шарики. Ксения смотрела на него, открыв рот, как на фокусника. Где все это у него помещалось?

– Зачем? – спросил Лер.

– Вода, – пожал плечами Хан. – Замкнет электрическую цепь, и меня поджарит.

Лер недоуменно смотрел на него.

– Шутка, – сказал Хан. – Просто плыть с этим будет неудобно. Тяжело. Ко дну потянет.

– Ха-ха, – отозвался Лер. – Очень смешно.

– Ты все-все выложишь и ничего не оставишь? – удивилась Ксения.

Хан только улыбнулся. Конечно, оставит. Парочку самых любимых клинков, с которыми не расстается вообще никогда и ни при каких обстоятельствах. Даже на борт пассажирских самолетов проносит.

– Точка прибытия, – раздался бесстрастный голос пилота.

Ксения посмотрела в окно. Через исцарапанное стекло видно было не очень хорошо, но, тем не менее, общее представление о ситуации можно было составить. До самого урагана вертолет не долетел, завис на безопасном расстоянии. С одной стороны от впечатляющих размеров воронки стояли военные корабли. Что происходило в эпицентре бури, видно не было.

– Командир, можешь подняться выше воронки и встать над ней? – спросил Арсус.

– Я не самоубийца, – после короткой паузы ответил пилот.

– Да ладно, я просто спросил. Ты нас хоть на корабль высадишь?

– Если получится. В крайнем случае – прыгнете в воду, вас подберут.

Высадить на корабль не получилось.

Ксения, в общем, была даже рада: это сократило время их пребывания в вертолете. Она первой скользнула наружу – сначала к шасси, потом, сделав красивое сальто, в воду. Прямо в том же зеленом платье, в котором отправлялась в самоволку. Остальные Защитники последовали за ней.

Последним прыгал Хан. Он не любил воду. И она отвечала ему взаимностью. Вот и сейчас обхватила плотным коконом сразу же, как только он в нее вошел, потянула вниз. Он собрался, задержал дыхание, расслабился, сделал вид, что его тут нет, что это не он, что воде он мерещится. И она поверила. Отпустила. Он несколькими мощными гребками вытолкнул себя на поверхность и с наслаждением набрал полную грудь воздуха. И тут же снова ушел под воду – какая-то сила схватила его за ноги и потащила вниз. Хан потянулся за одним из оставшихся у него ножей, но тут его ноги снова освободились, а в воде рядом забарахтался, смеясь и отплевываясь, Арсус.

– Дурной совсем, – покачал головой Хан, вынырнувший следом за ним. – А если б я тебя ножом?

– Да не, ты бы не стал, – ответил Арсус. – Давай погребли, вон уже лодка подошла.

Хан повернулся и увидел приближавшуюся к ним моторку. Видимо, с одного из кораблей выслали.

На корабле им налили чай и выдали по комплекту сухой одежды. Хан отказался, зато Ксения с удовольствием сменила наряд на менее легкомысленный и привлекающий внимание – еще не хватало, чтобы весь корабль пялился на нее.

Это помогло, но не очень.

Леру и Арсусу пришлось остаться в мокрой одежде, потому что даже самый большой размер оказался для них мал.

Совещание устроили в капитанской каюте. Капитан коротко описал ситуацию, но Защитники не услышали ничего нового, кроме того, что какое-то время назад с кораблика перестали подавать сигнал бедствия.

– Может, там уже и спасать-то некого, – предположил Лер, – потонули все?

– Мы не можем исключать такую возможность, – подтвердил капитан.

– Могла выйти из строя рация, – сказал Арсус. – Нам надо каким-то образом туда добраться. Ваш корабль может пройти сквозь штормовой фронт?

Капитан покачал головой:

– Нет ни малейшего шанса, нас тут же разнесет в клочья. Иначе мы бы давно уже это сделали и спасли детей.

Военный совет был прерван стуком в дверь.

– Войдите! – разрешил капитан.

– Разрешите обратиться, – начал было матрос.

– Говори быстро, – прервал его капитан.

– Так точно, товарищ капитан! Воронка начала движение!

– Как начала движение?

– Переместилась на несколько десятков метров.

– Понял, можешь быть свободен.

Матрос убежал, а Хан спросил:

– Это нормально? Это природное явление способно двигаться?

– Оно способно на что угодно, – наморщил лоб капитан. – Тем более если оно не естественное, а искусственно созданное.

– Что значит «искусственно созданное»? – заинтересовался Арсус.

– Я не уполномочен раскрывать вам эту информацию.

– У нас полный допуск, – сказал Хан. – Возможно, более полный, чем у вас.

– Все может быть. Но я не уполномочен. Если эта информация важна для вас, запросите свое руководство.

Ксения, все это время не вступавшая в дискуссию, а ходившая по каюте и разглядывавшая висевшие на стенах дипломы, грамоты и фотографии, подошла к мужчинам и мягко сказала:

– Капитан, у нас нет времени запрашивать руководство. Если в зоне бедствия еще остались живые, мы должны спешить. Там же дети, – она помолчала. – Капитан, у вас есть дети?

Она прекрасно знала, что есть, – на одной из фотографий, украшавших каюту капитана, был он с молодой красивой женщиной и двумя вихрастыми мальчишками.

– А если бы ваши дети оказались там, вы бы тоже скрывали от нас информацию, которая, возможно, могла бы помочь?

Капитан боролся с собой. Это было видно по стиснутым зубам, по двигающимся скулам, по сжатым кулакам.

– Я. Не. Уполномочен, – наконец сквозь зубы произнес он и тут же вышел из каюты, изо всех сил вдавливая каблуки в пол.

Защитники переглянулись.

– Крепкий орешек, – сказал Хан.

– Я не могла не попытаться, – сказала Ксения. – Жаль, что он не решился.

– Он сказал достаточно, – Арсус скреб бороду, размышляя. – Искусственно созданное природное явление – видимо, здесь проводятся какие-то исследования или испытания. Может быть, метеорологические. Может, какие-то еще. В результате их и мог возникнуть такой ураган. И это многое объясняет – например, почему на всем остальном море нет ни шторма, ни урагана. Но как так получилось, что в эпицентре оказался прогулочный кораблик с детьми?

– Два варианта, – задумчиво произнес Хан. – Или это теракт и кто-то намеренно хочет погубить судно. Или оборудование, с помощью которого создан ураган, находится на кораблике. Третий – это случайность.

– Тогда нам тем более надо попасть туда, и как можно скорее! – горячо воскликнула Ксения.

– Никто и не спорит, – Арсус слегка улыбнулся. Ему нравилось, как быстро загоралась Ксения, как важно ей было мчаться на помощь, несмотря ни на что, не имея запасного плана и, уж конечно, совсем не думая о путях отхода, если что-то пойдет не так. И он чувствовал странную ответственность за нее.

Ксения ходила по каюте взад и вперед.

– Сядь, не маячь, – поморщился Хан. – Думать мешаешь.

– Это ты мне мешаешь, не приставай, – огрызнулась Ксения.

– Вы еще подеритесь, дети малые, – проворчал Лер. – Чего тут думать? Плыть надо.

– Ты же слышал, корабль не сможет пройти ураганный фронт, – сказал Арсус.

– А подлодка? – тихо спросила Ксения. – Подлодка сможет?

– Нет здесь подлодок, ближайшая подойдет не раньше чем через пять часов, – раздался голос со стороны двери.

Вернувшийся капитан снова выглядел спокойным, как скала, и вел себя как ни в чем не бывало. Ксения позавидовала ему. Она бы после такой размолвки неделю переживала и не могла общаться с теми, с кем вступила в конфликт.

– Но под водой – это вариант? – спросил Лер.

– Вариант, – подтвердил капитан.

– Значит, отправляемся вплавь, сами, под водой, – сказала Ксения таким уверенным тоном, будто это уже дело решенное.

– Как вплавь? – изумился капитан.

– Другого пути нет, – сказала Ксения.

– Вы с ума сошли! Проплыть под воронкой невозможно!

– Отчего же невозможно?

– Никто вам не ответит на вопрос, насколько глубоко она находится под водой. Но там точно должна быть бешеная скорость вращения.

– Я понял, – задумчиво сказал Хан. – Что еще может помешать?

– Банальное отсутствие времени. Путь в аквалангах может занять до полутора часов. А у нас этого времени нет! Сигнал СОС недавно прервался – и что там происходит, даже страшно представить. Двадцать детей! Между прочим, среди них несколько граждан других государств, и, если что-то с ними случится, ситуация рискует перерасти в международный скандал. Плюс несколько взрослых – и все они болтаются в море на посудине, которая не приспособлена к штормам такой силы. Ее предел – шесть баллов! Если корабль еще до сих пор на плаву, я бы счел это чудом.

– Тогда тем более стоит поторопиться, – сказал Арс. – Нам нужно три акваланга. Обеспечите?

– Поплывут только трое? – уточнил капитан.

– Четверо. Ксении акваланг не нужен.

Капитан уставился на хрупкую девушку, собиравшую длинные волосы в хвост.

– Извините, капитан, – улыбнулся Арс, – я не уполномочен рассказывать вам больше.

Защитники стояли на верхней палубе корабле и смотрели на огромной высоты воронку. Она шевелилась, меняя форму. В ее силуэте появлялись вытянутые в мольбе руки, мелькали чьи-то лица, в ужасе распахнувшие рты. Воронку раскачивало и болтало, седой пенной пылью накрывая военные корабли, дрейфовавшие неподалеку. Она стонала, выла бешеной волчицей, и в свисте ветра отчетливо был слышен высокий плачущий детский голос.

– Господи, что это за кошмар? – прошептала Ксения.

– Бррр, – сказал Лер, – мурашки по коже.

– Да уж, – мрачно подтвердил Арс, внимательно разглядывая воронку. – Ксюша, как мы под водой поймем, что достигли эпицентра?

– Станет светлее, – ответила Ксения. – Капитан мне объяснил. Он был однажды в центре бури. Это называется Або офо, глаз бури. Там почти нет ветра, и небо над этим местом чистое. Но волны будут очень высокими.

– Надо торопиться, – Хан закрепил маску акваланга, – я могу ускорить всех нас, если нужно.

– Хорошая идея, – откликнулся Лер. – Силенок-то хватит, чтобы пробить воронку?

– Обижаешь, брат! – прищурил глаза Хан – вызов был брошен.

– Поехали, что ли? – Арс первым спрыгнул в воду, подняв тучу брызг.

Его примеру последовали остальные Защитники.

Капитан военного корабля задумчиво смотрел вслед загадочной группе.

– Людям не под силу сделать то, что они собираются, – проговорил он едва слышно. – Кто же они такие?

Путь до воронки занял всего несколько минут. Ксения уверенно показывала направление – море она чувствовала прекрасно. Она плыла первой, наслаждаясь сопротивлением воды и задавая максимальную скорость. Хан, подхватив на буксир Лера и Арсуса, отставал время от времени, чтобы потом стремительно ускориться, – под водой это у него, правда, получалось хуже, чем на суше, но и этого было достаточно, чтобы передвигаться очень быстро.

Подплывать вплотную к стене воронки было рискованно – море здесь выглядело неспокойным, пронизанным воздухом и опасностью. Вода вращалась с бешеной скоростью, и сужающийся конец воронки уходил в пугающую черноту глубины.

Защитники переглянулись. Преодолеть эту стену возможно только на огромной скорости.

Хан показал знаками Ксении, чтобы та ухватилась покрепче за Арсуса: «Сейчас будем ускоряться! Поняла?»

Ксения кивнула. Внезапно она что-то разглядела в стене воронки, и лицо ее перекосилось, словно от боли. В последнюю секунду в стремительном вращении воды Хан успел разглядеть тело дельфиненка, попавшего в западню. Стихия не щадит никого.

«Готова?» – он тронул ее руку. В воде не видно слез, но он мог поклясться, что Ксения плачет.

«Да, – кивнула она, обхватила Арсуса за пояс. – Готова».

Хан максимально собрался. Он уже подрастратил свои силы, пока тащил на буксире крупных Арса и Лера в неуклюжих аквалангах.

Ксения зажмурилась, чтобы поберечь глаза, и покрепче прижалась к Арсу. Лер заботливо подстраховал, обхватил огромной ручищей ее тонкую кисть.

«Поехали!»

Сжавшись в единый комок, став буквально одним существом, Защитники молниеносно преодолели стену воронки, почти не заметив ее.

Ксения открыла глаза – Лер обеспокоенно заглядывал ей в лицо.

«Все хорошо?» – кивнул он. Над головой был свет – они миновали воронку! Получилось!

«Да», – ответила она одним взглядом, и в этот момент Хан, обладатель самой стремительной реакции в мире, протянул ей дельфиненка, которого успел подхватить, когда они проходили через стену воронки.

Ксения обняла малыша одной рукой, почувствовала сердцебиение – жив – и поторопилась всплыть. Дельфины не могут долго жить без воздуха. Уже поднимаясь, она увидела темный силуэт днища корабля. Они нашли его.

Капитан гнал корабль прямо на стену воды, через волны. Корабль, будто конь, чующий, что его ведут на верную гибель, так и норовил свернуть с пути. Соскальзывал с очередной волны не в ту сторону, куда понуждал его двигаться рулевой. Василий Семенович был человеком здравым, но иногда «Альбатрос» казался ему живым и обладающим собственным разумом и мнением.

– Ну же, миленький, давай. Просто поверь мне. Так будет лучше, – уговаривал капитан вполголоса свой корабль.

Двигатель ревел как сумасшедший. Капитан чувствовал его, как бегущий человек чувствует свое сердце.

Корабль был не новым, и двигатель тоже был порядком изношен. Годился для спокойных прогулок, но как долго выдержит работу в таком напряженном режиме? Эх, зря он отправил Диму в рубку. Надо было оставить его в машинном отделении. Оценил бы ситуацию на месте, сказал бы, нужно или нет сбрасывать обороты.

– Но чего причитать, – оборвал себя Василий Семенович. – Что сделано – то сделано. Надо как-то выкручиваться. А выкручиваться можно только одним способом – продолжать делать то, что начал. Не бросать же штурвал для того, чтобы сбегать вниз и проверить, что там и как.

И капитан, нахмурившись, продолжил то, что начал, – упрямо вести судно курсом, который считал единственно верным.

Витя внезапно приоткрыл глаза. Он не понимал где он, кто он и что с ним происходит. Его сознание находилось где-то в междумирье. Он чувствовал всем своим существом, что вокруг творится что-то ужасное. И ему было страшно.

Еще он чувствовал, что это ужасное имеет к нему какое-то отношение. И от этого было еще страшнее.

Он должен все исправить. Но для этого надо прийти в себя, вырваться в реальный мир. А он никак не может. Бродит меж серых теней, и выхода не видно.

Ветер резко и холодно хлестнул в лицо, словно дал пощечину. Глаза мальчика снова закатились, и он уронил голову на мокрые доски палубы. Его окатило волной, но он ничего не почувствовал.

Таня закончила сказку. Она старалась сделать ее как можно длиннее, но начала путаться в сюжете, увидела, что ее маленькие слушатели отвлекаются, и быстренько свернула представление. Спешно женила принца на принцессе и запустила в небо фейерверки в их честь.

– А что было дальше? – спросила Катя.

– Я не знаю, – сказала вожатая. – Может быть, ты придумаешь продолжение истории и расскажешь его нам?

Катя попыталась, но через пару минут запуталась в созданном собственноручно сюжете и сдалась. В трюмном салоне повисла тишина.

– А в лагере сейчас, наверное, обед, – тоскливо протянул кто-то из мальчишек.

– Ага, есть хочется жуть, – подхватил еще один мальчишеский голос.

– И нам, и нам, – раздалось со всех сторон.

Танечка растерянно посмотрела на детей и поняла вдруг, что и сама голодна, и, похоже, уже давно.

– Так, дети, действительно, уже давно пора перекусить, как же это мы забыли? Сейчас я схожу к капитану, и мы выясним, где здесь у него кухня с холодильником! – бодро сообщила Таня.

– Камбуз, – подал голос Сева.

– Что? – не поняла Танечка.

– На кораблях не бывает кухни, тут это называется камбуз.

– Отлично! Значит, я узнаю у капитана, где тут камбуз. И есть ли повар.

– Кок, – снова подсказал Сева.

– Да, кок. Катя – за старшую. Без меня отсюда никому не выходить. Всем понятно?

– Да, – раздался нестройный хор голосов.

– Хорошо. Рассчитываю на ваше благоразумие.

Таня поднялась на ноги и направилась к выходу. Тут корабль качнуло так, что она чуть не полетела через весь трюмный салон. Хорошо еще успела ухватиться за торчавшую из стены ручку. Дети испуганно закричали.

– Всем сохранять спокойствие, – сказала Таня, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. – Я дойду до капитана и вернусь.

«Где этот Артем?» – думала она раздраженно, с трудом поднимаясь по лестнице. Корабль швыряло и мотало. Безопаснее было бы, наверное, оставаться с детьми, но дети хотели есть, а еще Танечке очень хотелось хотя бы ненадолго сменить обстановку и перестать быть единственной взрослой – сильной и смелой – среди перепуганной ребятни. Потому что она и сама была перепугана, хотя и понимала, что не имеет никакого права на собственные эмоции, пока дети не окажутся в безопасности.

Она выбралась на палубу. Ветра почти не было, но огромные волны швыряли кораблик, который казался совсем крошечным и беззащитным, из стороны в сторону. Таня схватилась за поручень и, еле удерживаясь на ногах на мокрых и скользких досках, стала пробираться к рубке. В какой-то момент ей показалось, что она слышит голоса. Остановилась, прислушалась. Нет – ничего, кроме шума моря. Кинула взгляд на море – и обомлела. Сначала ей показалось, что это туман или стена дождя, но, приглядевшись получше, похолодела, а сердце испуганно замерло. Корабль находился в центре чего-то непонятного – стены из воды, которые бешено крутились, поднимались в самое небо.

Таня в этом году впервые попала на море, но, даже не имея опыта общения с ним, она поняла, что происходящее выходит из рамок нормального природного явления. Корабль бросило на волне, пол ушел из-под ног, в лицо плеснула вода.

«Приди в себя, – сказало ей море, – сейчас мы повеселимся!»

– Так и будешь стоять столбом? – поинтересовался Артем у Димы. – Или все-таки включишь свою морскую смекалку и придумаешь что-нибудь?

– Лучше ты включи свою, шпион, – огрызнулся Дима. И направился к выходу.

Он слышал, как надрывно ревет двигатель, и этот звук ему совершенно не нравился. Дима помнил, как капитан говорил, что вот еще этот сезон отходят на старом двигателе, а потом надо будет обязательно капитальный ремонт делать. Надо бы узнать у капитана, может быть, лучше сбавить обороты.

К рубке они подошли все трое почти одновременно. С одной стороны – Танечка, с другой – Дима, а за ним Артем. Увидев Артема, Таня закричала возмущенно:

– Артем, почему ты бросил меня одну с детьми? Чем ты, вообще, занимаешься? Мне очень нужна твоя помощь! Ты же видишь, что происходит!

– Танечка, ну ты же взрослая девочка и вполне можешь справиться самостоятельно, – насмешливо сказал Артем.

Таня вспыхнула:

– Я обязательно расскажу директору лагеря о твоем поведении, как только мы вернемся!

– Если мы вернемся, – поправил ее Артем.

– То есть?

– Ты совсем дура и не понимаешь, что, чтобы спастись из эпицентра урагана, нам нужно чудо? К тому же этот придурок, – Артем ткнул пальцем в Диму, – сломал передатчик. Так что если помощь к нам и шла, то теперь спасательную операцию свернут. Потому что очевидно, что если мы перестали подавать сигнал бедствия, то мы погибли.

– Или рация сломалась, – мрачно буркнул Дима.

Таня дернула плечом и вошла на капитанский мостик. Капитан стоял у руля, широко расставив ноги. Глаза из-под густых бровей упрямо смотрели в стену урагана, к которой он пытался, но пока никак не мог приблизиться. Складывалось ощущение, что стена отодвигается от корабля, оставляя его в эпицентре бури. Да нет, ерунда, не может такого быть! Просто скорости не хватает.

Он прибавил мощность.

– Василий Семенович, двигатель! – крикнул из-за Таниной спины Дима.

– Что – двигатель? – спросил через плечо капитан.

– Он же сгорит! Я сбавлю обороты?

– Нет, мне нужна его полная мощность.

В этот самый момент двигатель взревел особенно громко, а потом замолчал. Внезапно стало очень тихо. Было слышно, только как волны бьют о борт.

– Что происходит? – спросила Таня.

– Похоже, эти наши морские волки еще и двигатель спалили, – с досадой сказал Артем. – Один рацию грохнул, второй корабль в негодность привел. Просто суперкоманда.

– Нас может вынести на рифы, – через паузу очень спокойно сказал капитан. – Быстро к детям, проверить, на всех ли надеты спасжилеты.

Никто не двинулся с места.

– Немедленно выполнять! – Капитан повысил голос.

Танечка и Дима со всех ног бросились вниз. Артем неспешно направился следом.

Василий Семенович покачал головой, глядя, как он вышагивает вразвалочку. Очень странный вожатый. Он бы лично такого не то что к детям не подпустил, он бы его и взрослыми командовать не поставил.

Таню и Диму, спустившихся с пустыми руками, дети встретили вопросительными взглядами.

– Ах да, еда же! – простонала Танечка. – Дим, что тут у вас с едой?

– Здесь в шкафчике есть сухой паек. Сейчас со спасжилетами разберемся и, если успеем, достанем упаковки. Ты не волнуйся, все будет хорошо.

Таня посмотрела на него с благодарностью.

– Дети, внимание! – громко сказала она. – Сейчас мы с Дмитрием проверим, как на вас застегнуты спасжилеты, а потом у нас будет обед!

Спасжилеты были в порядке. Дети – в целом тоже. Только бледные, вымотанные и голодные.

Дима пробрался к шкафу, покопался в нем, достал пакеты с галетами, сыром, канистры с питьевой водой. Таня помогала ему.

– Тань, – тихо сказал Дима, – похоже, нас действительно несет на рифы, и в какой-то момент корабль в них воткнется. Удар, скорее всего, будет довольно сильным. Ты оставайся здесь все время, не уходи. Если сядем на рифы, может быть пробоина в днище – и твоя задача всех детей быстро отправить наверх. Будь готова. Но пока им безопаснее здесь. Я пойду к капитану, там, может быть, нужна моя помощь.

Танечка посмотрела на него таким отчаянным взглядом, что он понял, что не может уйти и бросить ее тут одну.

– Хорошо, конечно, – сказала она, – ты иди, ты нужнее там.

Она легонько коснулась его плеча. Он стиснул зубы и кивнул:

– Я вернусь, как только смогу.

– Возвращайся.

Таня не стала смотреть ему вслед. Повернулась к детям:

– Все подходят ко мне, начиная с девочек!

Выдавая еду и разливая воду по металлическим кружкам, Таня машинально считала, сколько порций раздала. Собрав двадцатый паек, она подняла глаза и никого не увидела возле себя – все дети уже расселись и сосредоточенно жевали. Она похолодела. Да как же она не догадалась пересчитать их раньше!

– Ребята, быстро посмотрите друг на друга, кого-то не хватает! Кто из одного отряда? Все ваши товарищи на месте?

Воцарилась тишина. Дети вертели головами, разглядывали друг друга. Вдруг Катя тихо сказала:

– Новенького Вити нет из нашего отряда.

– Да, точно, – подхватил Сева. – Этого нытика нет. То-то я думаю – чего так тихо и спокойно?

Артем склонился над лежащим в беспамятстве на палубе мальчиком. Витя со свистом втягивал воздух сквозь сжатые зубы и так же со свистом выталкивал его из себя. Мокрый насквозь, он, казалось, не чувствовал холода, хотя кожа его была ледяной.

– Ну что, чудо природы, – пробормотал Артем, – надо нам как-то тебя отсюда вытащить. Желательно – живым. И хорошо бы невредимым. Это же какая находка для моих будет! До берега, правда, еще далековато, мне не доплыть. Джонс мог бы выслать за нами лодку, но она не сможет прорваться к нам. Значит, придется подождать. Надеюсь, ты доживешь.

Артем нежно похлопал Витю по щеке, потом поднялся и, покачиваясь и широко расставляя ноги, как завзятый моряк, пошел в кают-компанию. О мальчике с необычными способностями английской разведке стало известно давно. Да только случая удобного выкрасть его не представлялось – всегда под надзором бабушки. Поездка в «Артек» стала отличным шансом. А тут еще и эта экскурсия морская. Артем хотел выбросить мальчугана за борт, якобы тот сам сиганул – от расстройства, и прыгнуть следом. «Геройски погиб, спасая ребенка» – отличный финал для жизни под прикрытием. Кто ж знал, что Витя так сильно расстроится, что вызовет ураган…

Когда Артем спустился вниз, то был очень удивлен, что Танечка не набросилась на него с упреками, а с надеждой спросила:

– Артем, ты не видел Витю?

– Витю? Которого? – удивленно переспросил Артем.

– Новенького, они еще с Севой подрались тут на корабле.

– Ааааа, этот! Нет, не видел. А что, потерялся?

– Да, его тут нет, – Танечка взволнованно кусала губы. – Что, если он утонул?

– Да вряд ли! Он наверняка забился куда-нибудь в угол и трясется там, он же трус, – усмехнулся Артем.

– Он не трус! – горячо вступилась за Витю Катя.

– Трус он, точно трус, вспомни, как он нас ураганом пугал! – встрял Сева.

– Замолчи, дурак! – велела Катя.

– Успокойтесь, – попросила Таня. – Артем, побудь с детьми, я пойду искать Витю.

– Ну уж нет, – Артем опасливо посмотрел на выжидающе глядящих на него подопечных. – Давай лучше ты сиди тут. А я поднимусь наверх и поищу этого идиота.

– Артем!

– Что? Если он умудрился потеряться на таком маленьком корабле, значит, точно идиот.

В этот самый момент корабль, казалось, на полном ходу врезался в стену. Таня всем своим телом ощутила этот удар. Даже сердце сбилось с ритма. Ее кинуло на стену, она не успела выставить руки и ударилась плечом – рука тут же онемела и перестала двигаться. Свет мигнул и погас. Со всех сторон раздавался треск, грохот падающих предметов, крики детей. Снова гулкий удар – ее швырнуло на пол. Падая, она ударилась спиной и закусила губу, чтобы не закричать от ужаса. Неразбериха продолжалась недолго, но Тане показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала голос Артема:

– Я всех нас поздравляю, похоже, сейчас мы сыграем в «Титаник».

Кто-то из детей стонал, кто-то плакал. Таня нащупала в темноте чье-то тельце, обняла, прижала к себе. Кто-то всхлипнул ей в плечо.

– Артем, пошел вон отсюда, – зло сказала Таня, с трудом поднимаясь на ноги. – Дети, не волнуйтесь, все будет хорошо. Все целы?

По ступенькам загрохотали шаги. Появился луч света.

– Таня, как вы? – Это был Дима.

– Я в порядке, только руку ушибла и спину. Артем, судя по всему, в полном порядке. Срочно нужен свет, мне надо осмотреть детей.

– У меня только фонарик. Пробоин в трюме нет?

– Я не знаю, Дим.

– Была бы пробоина, ты бы это уже знала, – раздраженно заметил Артем. – Тут бы уже воды по колено набралось.

Таня почувствовала, что еще немного – и она совсем перестанет сдерживаться и запустит Артему в голову чем-нибудь тяжелым. Ей тут же стало стыдно. Нельзя конфликты решать силой. Возможно, у него есть причина так себя вести. Может быть, он просто чего-то не понимает. Надо с ним просто поговорить – он же неглупый парень.

– Тань, – Дима трогал ее за плечо. – Таня!

– Да, да, – сказала Танечка. – Пойдем, проверим, что с детьми.

С детьми все оказалось в порядке. Только несколько царапин и ушибов, которые Таня с Димой тут же обработали. Некоторые девочки все еще всхлипывали. Мальчишки держались молодцом.

– Если пробоин нет, вам лучше пока побыть здесь, – принял решение Дима. – Наверху очень сильные волны, там небезопасно.

– Ребята, – бодро сказала Таня. – Мы остаемся в трюме! Не будем бояться? Все смелые?

Дети нестройным хором ответили:

– Да!

– Не слышу!

– Да! – громко закричали дети.

И Танечка улыбнулась. Все-таки видно, что в «Артек» приезжают лучшие из лучших. Молодцы, быстро пришли в себя и собрались даже в такой критической ситуации.

Ксения подняла дельфиненка над головой – тот жадно втянул воздух через отверстие в спине и начал крутиться в руках девушки. Огромные волны били со всех сторон, и Ксения вновь нырнула под воду. Там было намного спокойнее.

Малыш, попискивая, начал плавать кругами, постепенно удаляясь.

– Ищешь маму? – поняла Ксения. – Ну давай, удачи тебе.

«И нам бы тоже удача не помешала», – подумала она.

Надрывный колокольный звон доносился со стороны судна. Тягостный и монотонный, он заставлял душу сжиматься от ледянящего страха. Но в то же время он означал, что корабль еще жив, и люди – тоже, раз кто-то бьет тревогу в рынду – судовой колокол.

Ксения нырнула на пару метров и поплыла на звук.

Море было злым и смертоносным. Волны шли со всех сторон одновременно, сталкивались, зло шипели друг на друга. В стене из воды, песка и камней, стремительно несущейся всего в трехстах метрах от корабля, кружились подхваченные с берега лодки, в бешеном танце ветра плясали беспечные пляжные зонты и шезлонги.

Смертоносные волны стремительно уничтожали маленький кораблик, ставший эпицентром урагана, его сердцем. Каждая новая волна била, казалось, с большим остервенением, с желанием изувечить, разорвать неподатливый металл. Судно стонало от ударов, его шатало и бросало из стороны в сторону, сталь скрежетала о зубцы камней, но все еще не поддавалась.

Корабль был похож на зверя, попавшего в капкан и готового, кажется, отгрызть себе лапу, лишь бы не стать чьей-то добычей.

«Альбатрос», – прочитала Ксения на его боку. Гордая белая птица и гордый белый корабль.

«Все живое, – подумала девушка с грустью, – все в этом мире имеет душу. Ничто не хочет умирать».

Очень осторожно, рискуя наткнуться на подводные камни, она подобралась вплотную к кораблю. Волны около него ощущались сильнее, и после нескольких неудачных попыток Ксении зацепиться за борт, Лер подхватил ее и, как пушинку, забросил на корабль.

Ксения успела сгруппироваться в полете, приземлилась с кувырка – сделала это ловко, но тут же была сбита с ног очередной волной. Уцепилась за поручни, но корабль резко накренился, и Ксению бросило спиной на стену рубки. Она внутренне сжалась, в ожидании болезненного удара, но его не последовало – спина врезалась во что-то твердое, но не в металл. Арсус! Как вовремя он подставил свое плечо!

– Спасибо! – кивнула она. – Где остальные?

– Все на корабле. Поднялись с разных сторон. Что делаем?

– Оцениваем состояние корабля, если на воду его спустить не сможем, то нужно эвакуировать людей на землю, – решительно ответила Ксения и сама засомневалась в принятом решении.

«Альбатрос» бросило на рифы совсем недалеко от острова. Но это «совсем недалеко» означало только для хорошей погоды, свирепые волны самый короткий путь превращали в долгий и смертельно опасный. Волны били в остров с устрашающей силой, грозя разбить в лепешку каждого, кто рискнет войти в воду около каменистых берегов.

Надрывный звон судового колокола внезапно прекратился, и по лестнице к ним бежал растрепанный матрос.

– Помощь! Помощь пришла! – кричал он. – Василий Семенович, спасены!

Вслед за Димой на лестнице появился серый от усталости капитан.

– Слава Богу, – тихо сказал он, но его услышали все. Он спустился к Защитникам. – У нас двадцать детей и двое вожатых. Все сейчас в трюме, чтобы не пугать их этим видом, – и он кивнул на стену урагана. – Корабль плотно сидит на камнях, пробоин, скорее всего, нет, но они могут появиться в любую секунду. Двигатель сгорел. Мы включили резервное питание, чтобы был свет в трюме, где находятся дети, но его надолго не хватит.

– Сейчас решим, что делать, – сказал Арсус. – К сожалению, рассчитывать можем только на себя. Другая помощь к вам не пробьется.

Он повернулся к Ксении:

– Доберись до трюма, посмотри, как там пионеры. Успокой, если нужно.

– Я покажу, где они, – сказал матрос.

Сильный удар покачнул судно.

– О, похоже, Лер что-то придумал, – спокойно сказал Хан.

Арсус покрутил головой.

– Где он? – спросил он Хана.

Тот кивнул в сторону левого борта, откуда доносились монотонные удары, сотрясающие все судно.

Лер стоял по шею в воде, где его периодически накрывало волнами с головой, и пытался столкнуть корабль с камней.

– Э-э-эй, ухнем! – пел Лер ужасно фальшиво и, упираясь плечом в борт, толкал корабль. Тот не поддавался. – Еще у-у-ухнем!

– Ты в одиночку решил это сделать? – ехидно уточнил Арсус, свешиваясь с корабля.

– Да я просто разминаюсь, – парировал Лер и снова решительно уперся плечом в борт.

– Погоди, спущусь, – сказал Арс и спрыгнул в воду.

Встав рядом с Лером, он уперся ногами в каменистое дно и навалился плечом на стальной бок «Альбатроса».

– Ну что, поехали?

– Э-э-эй, у-у-ухнем! – радостно откликнулся Лер.

– Да я не про пение! Толкай давай!

Корабль раскачивался от их усилий, но не поддавался.

– Плотно сел… – прохрипел Лер. – Не сдвинем.

– Может, остальных позвать? – Арсуса накрыло волной, он закашлялся. Отдышался, смахнул с лица налипшие длинные водоросли.

– А толку? Ну спустим корабль? А дальше что? Двигатель сгорел, а на таких волнах его на скалы опять бросит. И вот здесь, видишь? – Лер ткнул пальцем в борт корабля ниже ватерлинии, и Арс увидел глубокий уродливый шрам в металле. Корабль раскачивался и сам себя все сильнее насаживал на камни.

– Здесь пробьет в первую очередь.

– Верно, – кивнул Лер. – И очень скоро. И тут или корабль спускать на воду, пока его не размолотило, или людей эвакуировать – что правильнее. Правда, пока не представляю, как. Но есть у меня одна мыслишка…

Спускаясь в трюм вслед за матросом, Ксения мысленно подбирала слова, чтобы успокоить плачущих детей, но то, что она увидела, поразило. В тусклом свете желтой лампочки пионеры в спасательных жилетах сидели на полу, окружив молодую девушку, которая что-то им рассказывала. Все были спокойны, несмотря на то что гулкие удары волн оглушали. Вокруг грохотало, стучало, пронзительный скрежет металла о камни был здесь особенно слышен.

Но дети внимательно слушали истории, которые им рассказывала пионервожатая, и только время от времени, когда очередной удар волн был особенно силен, хватались друг за друга, чтобы не упасть.

– Привет! – дружелюбно сказала Ксения.

Двадцать пар глаз одновременно посмотрели на нее из полумрака тускло освещенного трюма.

– Ох, наконец-то, – выдохнула девушка, – а то у меня уже сказки кончились.

Дима покачал головой. Смелость – это не безрассудное отчаяние. Это сила характера. Сила духа. Эта хрупкая девушка была просто воплощением человеческой храбрости и отваги.

Дети радостно загалдели, а общительный Петя первым подошел к Ксении.

– Вы из спасательного отряда? – спросил он, разглядывая ее костюм и снаряжение.

– Совершенно верно, – улыбнулась Ксения.

– А разве туда женщин берут? – удивился мальчик.

– Отчего же нет? Но мужчин, конечно, берут охотнее.

– Вот вырасту и пойду в спасатели! – важно заявил Петя.

– Это будет здорово, – ответила Ксения и потрепала его по выгоревшим вихрам. – Нам такие храбрые очень нужны!

Петя раскраснелся от удовольствия. Катя показала ему язык и сказала:

– А вот я пойду в пионервожатые, как Таня!

– У меня огромная просьба, – сказала Ксения всем очень серьезно, – вы должны сохранять спокойствие и ждать, пока мы примем решение, как спасти корабль. Договорились?

Таня сжала кулачки до побелевших костяшек. Еще немного. Ей нужно продержаться совсем немного, а потом, когда все закончится, она наплачется! Как следует! До икоты. И весь страх вместе со слезами выплачет. Но не сейчас. Надо еще немного потерпеть.

– Конечно, – спокойно сказала она, – ребята, дадим честное пионерское, что не будем бояться?

Ксения поднялась наверх. За те несколько минут, пока она была в трюме, палуба изменилась до неузнаваемости – обломки дерева, металла и стекла валялись вперемешку с такелажем. Рубка была разворочена – окна выбиты, а сорванную дверь унесло ветром в разверзнутую пасть моря.

Палубу вновь качнуло, что-то гулко ударило по борту. Ксения кинулась к поручням, ухватилась покрепче и увидела, как внизу, у самого борта корабля, стоя по шею в воде, Лер выворачивал со дна моря огромные валуны и строил из них защиту от волн вдоль бортов корабля.

– Толку немного, – крикнул он Ксении, – но чуть времени выиграем!

Она кивнула. Даже несколько минут им очень пригодятся.

Рында тревожно позвякивала, раскачиваясь в бешеном танце с ветром, ураган крутился стремительнее, сужая кольцо. Коварно подбирался все ближе к кораблю, и с каждым новым его витком возможность спасти людей, высадив их на берег, становилась все меньше.

Витя так и сидел, навалившись на поручни, с веревкой, опоясывающей его грудь. Его закатившиеся глаза подрагивали, зубы были сжаты, у виска пульсировала синяя жилка. Кисти рук бешено вращались – он раскручивал этот адский ураган. Он был его душой, его сердцем, он был им самим.

По лестнице застучали шаги – капитан поднимался на мостик. Возможно, он был нужнее внизу, где команда странных, но уверенных людей нечеловеческими усилиями пыталась спасти его корабль. Где были пассажиры, за которых он отвечал. Но он просто шел в рубку, где было его место.

«Капитан покидает судно последним», – вспомнил он закон морской чести.

Тяжкий позор – бросить свой корабль, даже если он поврежден, даже если его уже не спасти. «Альбатрос» был обречен, и капитан понимал это.

Он шел прощаться с гордой белой птицей, и слезы, соленые, как морская вода, застилали ему глаза.

Василий Семенович не сразу заметил мальчишку, лежащего в дальнем углу.

– Витя! – Капитан кинулся к нему. – Господи, про тебя-то мы все позабыли!

Капитан приподнял голову паренька, смахнул мокрые пряди с лица. Дышит? Он наклонился к груди мальчика, тот дрогнул, открыл ужасающе белые глаза с закатившимися под веко радужками и зашептал скрипучим низким голосом:

– Гурбан шанга hальхин! Дуулыт намьяа! Тандал ехээр мургэнэб! – и вдруг сорвался в высокий визгливый крик: – Үхэл! Үхэл! Үхэл![3]

Витя забился в путах веревки, врезавшейся в его грудь, оскалил желтые зубы, засмеялся фальцетом. Капитан отшатнулся от него.

– Что за дьявольщина? Витя! Витя! – Он тряс мальчика, а тот смотрел на него в упор неподвижными белыми глазами и улыбался. У него были искусанные губы и перепачканные кровью чуть кривые зубы. От этой улыбки, холодной, кровавой, нечеловеческой, капитан осел на палубу.

Сердце вновь заныло, сдавило обручем грудь, трясущимися руками Василий Семенович расстегнул нагрудный карман. Лекарство, лекарство…

– Капитан! Что случилось? – К нему бежал Хан.

Приблизившись, замедлил шаг, остановился. Что-то было не так. С капитаном все было понятно – сердце. Хан прекрасно знал, что означают посиневшие губы и тяжелое, сбивчивое дыхание.

А вот мальчик…

Привязанный к поручням мальчик?

Что здесь происходит?

Он подошел ближе, наклонился к Вите. Тот, насторожившись, повернул к нему лицо, всмотрелся белыми глазами. И вновь улыбнулся победной кровавой улыбкой. Поднял кисти рук и с силой крутанул ими, демонстрируя свои умения перед подобным ему.

«Альбатрос» застонал – порыв ветра ударил в судно. Ударил зло, сильно и очень точно, палуба резко накренилась, и корабль стал медленно заваливаться набок.

Снизу послышались испуганные крики – Хан дернулся бежать туда, но перевел глаза на Витины руки. Они вращались все сильнее и сильнее, и ветер послушно усиливал обороты.

Хан прищурился, наклонился к мальчику и быстро схватил его за запястья, остановив движение кистей. И тотчас откликнулся ветер – сбавил скорость, присмирел.

Витя замер в недоумении, уставился пустыми белыми глазами в лицо Хану и вдруг завизжал – громко, пронзительно, почти в ультразвуке. Он дергал руками, пытаясь освободить их, плевался кровью, извивался в стальных тисках, но освободиться не мог.

– Да что с тобой, черт возьми, происходит? – медленно проговорил Хан. – Ты что, заклинатель ветра?

Капитан положил под язык крохотную таблетку, вздохнул смелее и перевел взгляд на Витю, но тут же, не в силах смотреть на происходящее, закрыл глаза.

– Что это, скажите? – тихо произнес капитан.

– С мальчиком? – уточнил Хан.

– Да, с этим милым мальчиком? Он болен или – как вы это сказали? – он заклинатель ветра? Такое вообще возможно?

– Точно я вам не отвечу. Но начинаю думать, что возможно. И тогда именно он – причина этого урагана.

Хан все еще держал Витю за руки, не обращая внимания на его визг и попытки укусить, уворачиваясь от брыкающихся ног. Стена урагана медленно отступала от корабля, хотя волны меньше не становились.

– Он нас пытался предупредить. Говорил про ураган. Потом потерял сознание, – сказал, тяжело дыша, Василий Семенович.

– Действительно? Интересно, – Хан подхватил с палубы кусок веревки, намотал на руки Вите. Скрутил безжалостно, сильно. Тот перестал визжать и заскулил.

«Люди так не звучат», – подумал капитан и, не в силах это слушать, закрыл уши руками.

– Что это за дьявольщина? – спросил он.

– Очень точное название, – крикнул Хан. – Капитан, мне нужно сходить за остальными. Сможете побыть здесь с ним?

Василий Семенович схватился руками за голову и застонал.

– Вы смеетесь? Я не останусь здесь, с… этим.

– Вам придется это сделать. Я обещаю быстро вернуться, и да – я хорошо его связал, не беспокойтесь.

Хан быстро спускался по грохочущей судовой лестнице, наклонившейся вместе с кораблем. В душе его бушевал ураган не хуже того, что был вокруг них, а мысли стремительно крутились в голове.

Может ли его догадка быть верной?

Вероятность того, что десятилетний мальчик является причиной сильнейшего смерча, – невелика, но все же… Спокойно, Хан. Думай. Смотри на факты.

С самого начала этот ураган находился именно над кораблем. Смерч постоянно двигался вместе с «Альбатросом». То есть – корабль всегда был и остается эпицентром бури. Так? Так.

Что еще может вызвать такую стихию? Климатическое оружие – говорят, что это все выдумки, но почему бы на секунду в них не поверить? Тогда нужно обыскать корабль не предмет какого-то прибора, который может менять силу ветра.

Это может занять не менее получаса – если все Защитники переключатся только на поиски. А у них и десяти минут, возможно, нет.

Лер и Арс, стоя в воде, медленно выравнивали корабль, который, будто устав, немного завалился. Каменное ограждение, которое успел построить Лер, выручило – «Альбатрос» не упал набок лишь из-за того, что навалился корпусом на стену из валунов.

– Ну-ка, еще разок! – крикнул Лер.

Арсус напрягся, вены на шее набухли, каменные мышцы напряглись до предела – он навалился на бок «Альбатроса», и корпус дрогнул, чуть сдвинулся.

– Еще! Сильнее! – крикнул Лер. – Что ты пыхтишь, как девчонка?

Арс взглянул на него и зарычал, в его лице мгновенно проявились звериные черты, глаза стали маленькими и колючими, на плечах проступила поросль медвежьей шерсти. Он надавил на корабль, тот качнулся, выровнялся.

– А теперь подержи так! – крикнул Лер, и Арс послушно замер, удерживая корабль.

Спина его медленно покрывалась медвежьей шерстью – и чем больше сил ему требовалось, тем мощнее становился медведь в человеке. Лер поднял со дна огромный кусок скалы, густо облепленный ракушками, и буквально подоткнул его под корабль.

«Альбатрос» встал ровно, гордо выпрямившись.

Арс отлепил руки от корпуса, вернулся в человеческий облик и проворчал Леру, по-медвежьи отряхиваясь от воды:

– Терпеть не могу, когда ты так делаешь!

Лер оценивающе посмотрел на результат их трудов и довольно ухмыльнулся:

– Зато это всегда срабатывает!

Защитники собрались на палубе. Хан, понимая, что времени у них в обрез, перешел сразу к делу:

– Помните, что говорил капитан корабля, с которого мы приплыли сюда, по поводу смерча?

– Что он рукотворный? – спросил Арсус.

– Именно. И у меня есть две идеи на этот счет. Первая – что здесь, на корабле, есть какое-то оборудование, которое сгенерировало и поддерживает ураган. Вторая, – Хан замолчал, пытаясь поточнее сформулировать мысль.

– Какая вторая? – нетерпеливо встряла Ксения.

– Я нашел на палубе мальчика, – сказал Хан. – Довольно странного мальчика. Мне кажется, он каким-то образом может влиять на стихии. Есть вероятность того, что причина шторма – он.

– Я не слышал о людях, обладающих подобной силой, – с сомнением произнес Лер. – Тем более маленький мальчик…

– Я слышал, – нетерпеливо сказал Хан.

– У нас очень мало времени, – напомнила Ксения. – И теперь вместо одной непростой задачи спасти всех у нас появляются еще две, не менее заковыристые. Быстренько найти здесь секретное оборудование или каким-то образом точно понять, что виной всему мальчик, и нейтрализовать его. Хан, как ты себе все это представляешь?

– Никак, – Хан нахмурился. – Именно поэтому я не решил все наши проблемы одним щелчком пальцев, а собрал вас всех. У тебя есть предложения?

– Конечно! Не маяться дурью, а продолжать делать то, что делали. Пытаться спасти детей. Потом разберемся, что вызывало ураган, сейчас это не главное.

– Лер? – Хан посмотрел на друга.

Лер пожал плечами:

– Я могу сходить к мальчику. Но я не большой спец в таких делах. Как искать оборудование – я не знаю.

– Можно привлечь пионеров, – сказал Арсус. – Они пронырливые. Могут корабль на винтики разобрать, дай им волю.

– В такой ситуации опасно выпускать детей из укрытия, – возразила Ксения.

– В такой ситуации опасно не воспользоваться любым шансом, – в тон ей ответил Хан. А потом, улыбнувшись так обезоруживающе, что Ксения неожиданно для самой себя улыбнулась в ответ, попросил: – Пожалуйста, сходи с Лером, взгляни на мальчика. Я уверен, что твое чутье и женское сердце подскажут, если там что-то нечисто.

– Ладно, – Ксения уже повернулась к выходу: – Лер, не тормози!

– Быстрая какая, – проворчал Лер, направляясь за ней.

– Хан, а сам ты оборудование почуять не сможешь? – с надеждой спросил Арсус. – Ты же металл находишь в две секунды.

– Здесь этого металла, – Хан махнул рукой. – К тому же вокруг вода, а я с ней не в ладах.

– Ладно, – вздохнул Арсус. – Пошли к пионерам. Надеюсь, их вожатая не откусит нам головы.

– Рот у нее не очень большой, как я успел заметить, – с совершенно серьезным лицом сообщил Хан. – Так что вряд ли у нее получится, даже если она захочет.

Таня немного засомневалась, выслушав довольно неожиданную просьбу, но согласилась.

– Пацаны, – вышел вперед Хан, – нужно обыскать корабль и сделать это очень осторожно. Кто готов мне помочь?

– А что надо искать? – уточнил рыжий Максимка.

– Коробку, ящик, чемоданчик, – сказал Хан. – Этот предмет может оказаться не очень легким. Там находится важное для нас оборудование.

Мальчишки немедленно ринулись выполнять поручение. Хан и Арсус последовали за ними.

Только Сева остался сидеть на месте.

– Я не нанимался, – ответил он на вопросительный взгляд Кати. – Если тебе больше всех надо, сама и иди. Чего сидишь?

– Товарищ вожатая, Таня, можно я тоже пойду искать? – Катя встала и поправила юбку.

– Да, Катя, пойдем. Девочки, если кто-то тоже хочет помочь – идемте.

Поднялись все. Остался сидеть один Сева.

– Я не нанимался, – снова буркнул он и скрестил руки на груди.

– Ты ведешь себя недостойно советского пионера, – сказала Танечка.

– Я вообще-то в лагерь отдыхать приехал, – сообщил Сева.

– Хорошо, отдыхай, – легко согласилась Таня. – Девочки, за мной!

Витя Ксении сразу не понравился. Она не могла понять почему. Вроде бы пожалеть его надо. Ребенок. Почти висит, привязанный веревками. Ему, наверное, страшно и холодно. Но уговорить себя никак не удавалось.

– Чуткое женское сердце, – пробормотала она.

– Что? – переспросил Лер.

– Неприятный мальчик, – сказала Ксения.

– Да обычный вроде пацан, – Лер подошел поближе. – А почему у него руки связаны?

– Не трогайте его, пожалуйста, – попросил усталый капитан, сидевший рядом с мальчиком. Тоже весь промокший. – И главное, умоляю, не развязывайте.

Вот его Ксении сразу же стало жалко. Она присела рядом с ним, положила руку ему на запястье. Сердце билось с перебоями.

– Вам нужен врач.

– Деточка, мне уже лет двадцать нужен врач. Меня потому и списали пионеров катать, – усмехнулся Василий Семенович. Он чувствовал себя все хуже и хуже. Таблетки не помогали. – Ты не отвлекайся на меня, занимайся своим делом.

Ксения покачала головой. Ей совсем не нравилась синева, залегшая вокруг глаз собеседника и начавшая проступать возле губ.

– Лер, у нас тут, похоже, сердечный приступ, – шепнула она.

– Вижу. А по поводу мальчика что скажешь?

В этот момент Витя дернулся, выгнулся в веревках и отчаянно завыл – да так, что Ксению мороз по коже пробрал.

– Үхэээээээээл, – стонал мальчик, и шум волн, казалось, вторил ему: – Үхэээээээл!

Василий Семенович побелел и скрюченными пальцами схватился за грудь.

Непонятно откуда взявшийся Хан бросился к нему, обнял, положив одну руку на спину, вторую – поверх пальцев капитана. Несколько раз сильно надавил. Этот прием ему давным-давно показал старик-индус, у которого Хан учился технике управления эмоциями. Василий Семенович почувствовал, как огромный камень, который тяжело лежал в груди, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, вдруг шевельнулся – раз, другой, третий. А потом разлетелся на мелкие песчинки, сверкнувшие звездной пылью и тут же исчезнувшие.

– Все, все, – шептал Василий Семенович, но Хан продолжал массировать одновременно грудь и спину капитана. Потом, убедившись, что его пациент передумал умирать, убрал руки и спросил:

– Полегче?

– Гораздо, – благодарно сказал капитан. – Вы владеете приемами нетрадиционной медицины?

– Что-то вроде, – кивнул Хан и повернулся к Ксении: – Ну что скажешь, как тебе наш мальчик?

– Ты прав, есть в нем что-то, – Ксения поморщилась. – Возможно, он имеет отношение к буре. Но я бы продолжила искать оборудование на всякий случай.

– Нашла! Нашла! – раздался крик откуда-то снизу.

Все обернулись на голос.

– Не оставляйте меня одного с ним, пожалуйста, – попросил капитан. – Он меня убьет.

– Я б ему рот заткнул, – предложил Лер.

– Нельзя, захлебнется, – не согласился Хан. – Капитан, он вас не убьет. Это просто маленький мальчик.

– Это исчадье ада, – вздохнул капитан.

Черный чемоданчик с металлическими уголками нашла Катя. Она и тащила его по палубе, неимоверно гордая собой.

– Под сиденьем в салоне нашла! Тряпками был завален! – запыхавшись, сказала она.

– Молодец, – Арсус аккуратно и легко поднял находку. – Кодовый замок. В СССР таких не делают, кстати. Код, конечно же, никто не знает.

Конечно же, его никто не знал.

– Хорошо, пойдем длинным путем, – вздохнул Арсус и принялся крутить колесики замка.

– Давай сразу коротким, – Лер протянул руку и легонько сжал замок двумя пальцами. Замок развалился.

– Такую вещь испортил! – укоризненно сказал Арсус.

– Возьми, починишь, – Лер протянул ему обломки замка.

– Я пошутил, – хмыкнул Арсус.

– И я, – ответил Лер. Размахнулся и выкинул кусочки металла за борт.

– Как дети малые, – укорила их Ксения. – Ничего что мы тут вообще-то на задании, людей спасаем и времени у нас в обрез?

Арсус открыл чемоданчик и присвистнул:

– Ого, да у нас тут прекраснейшая портативная радиостанция!

– А теперь быстро закрой ее и отдай мне! – раздался злобный крик.

Арсус поднял голову и с удивлением увидел в нескольких метрах от себя рослого мускулистого парня с пистолетом, крепко держащего за плечо перепуганную светленькую девочку.

– Или я выстрелю, – добавил парень и приставил пистолет к голове девочки.

– Мы все сделаем, – быстро ответила Ксения. – Убери оружие.

– Ха, – Артем скривил губы. – Сначала сделайте, а потом я его уберу.

Арсус покачал головой. В любой другой ситуации чемоданчик с очень удачно отделанными металлом углами уже летел бы в голову террориста. Но, во-первых, он не имел права рисковать жизнью ребенка, а во-вторых, рация им была нужна до зарезу. Они обшарили весь корабль и не нашли оборудования, а значит, причиной рукотворного урагана был мальчик, и им немедленно следовало доложить об этом в центр. Возможно, Витя – тоже часть Патриота. А может быть, какого-то другого проекта. Или уникальный самородок, и тогда им могут заинтересоваться.

Появившийся из трюма Хан мгновенно оценил ситуацию и, улыбнувшись и подмигнув Арсусу из-за спины Артема, принялся за дело. Ему потребовалось меньше секунды – и Артем, ощутивший только легкий ветерок, налетевший на него сзади, вдруг оказался лежащим на палубе, обезоруженным и связанным. Девочка тоже не поняла, каким образом очутилась рядом с Ксенией, которая тут же обняла ее за плечи.

– Что за… – Артем грязно выругался.

– Тебе рот заткнуть? – поинтересовался Лер. – Совесть имей, тут же дети.

– Я могу, – улыбнулся Хан. – Одна нога тут, другая там.

– Не стоит, – Арсус включил рацию. – Иначе как он сможет поведать нам свою историю.

– Я вам ничего не скажу, – мрачно изрек Артем и закрыл глаза. Мол, можете даже пытать меня.

– Ладно, не вопрос. Полежи, подумай, – Ксения наклонилась к девочке: – Ты не очень испугалась?

Девочка помотала головой.

На связь с центром решили выходить прямо отсюда. Хан быстро отбил сообщение. Артем, продолжавший лежать с видом гордого мученика и с закрытыми глазами, нахмурил было лоб в попытке расшифровать услышанные звуки, но потерпел неудачу. Впрочем, это вообще мало кому удавалось – на такой высокой скорости отстукивал точки и тире Хан.

Ответа пришлось подождать. На том конце таких быстрых радистов не было. Да и руководству надо было обсудить решение.

Сообщение было коротким. Хан прочитал его трижды, прежде чем показать остальным. Ему стоило больших усилий продолжать удерживать бесстрастное выражение лица. А вот Ксения даже не стала пытаться. Она задохнулась от возмущения:

– Как они могут отдавать такой приказ?

Лер нахмурился. Арсус озадаченно скреб бороду.

Никто не решался заговорить.

– В конце концов, мы солдаты, а это приказ, – наконец сказал Лер. – И мы не должны его обсуждать.

– Лер, да как ты вообще можешь говорить такое? – закричала Ксения. – Ты представь себе хоть на минуту, что мы это делаем! Ты на это способен? А ты, Хан? Арс, а ты?

– Мы не должны обсуждать приказ, тут Лер прав, – сказал Арсус.

– К тому же посуди сама – или двадцать с лишним, или один, – Хан так же, как и все остальные, избегал прямо озвучивать ответ центра: вокруг них стояли дети.

– Я не дам вам это сделать, – заявила Ксения. – Вы потом сами себя ненавидеть будете.

– Ты готова пожертвовать всеми ради него одного? – уточнил Арсус.

Ксения опустила глаза и задумалась на мгновение. Потом посмотрела на друзей и твердо сказала:

– Должен быть другой выход.

Старый капитан сидел, привалившись к поручням, на верхней палубе корабля. «Альбатрос» погибал на скалах. Море уничтожало его медленно, но уверенно. Но смерть судна не была напрасной. Капитан верил, что, сев на рифы, корабль дал им то самое драгоценное время, которое было нужно для спасения детей.

Он любил их. Его всегда восхищало, что почти невозможно угадать, кем они станут, когда вырастут. Он пытался разглядеть, угадать их характеры, восторгался острым умом или светлой наивностью. И никогда не забывал, что рано или поздно каждый из его маленьких пассажиров превратится во взрослого человека. Поэтому уважал и относился к ним как к взрослым. Заранее. Дети очень ценили такое обращение.

Старик повернулся к Вите. Связанный мальчик с белыми глазами почти в такой же позе, как и он сам, полулежал рядом.

Кто же это такой? Человек или дьявол?

Как могут в маленьком мальчике жить два существа сразу – юный ученый, достойный восхищения, и кто-то совсем иной, умеющий вызывать бури легким движением рук?

Мальчик был крепко связан, но, даже скрученные веревкой, его кисти продолжали едва заметно подрагивать, подкручивая ураган. Капитан кинул взгляд на стену бури – она отодвинулась еще немного дальше от корабля, и это было замечательно. Возможно, у них есть шанс?

Сердце опять скрутило острой тянущей болью, отозвалось в руке, грудь сдавило, словно тисками. Он вдохнул поглубже, постарался расслабиться, усилием воли отогнал панику и страх. Надо сосредоточиться на мыслях.

Старик вспомнил слова Хана: «Ты что, заклинатель ветра?» Неужели маленький мальчик способен на такое?

Он вспомнил сегодняшний день. Как Витя был рад оказаться на корабле, как сидел с блаженным выражением на лице и смотрел на воду. И не было никакого ветра, светило солнце, и «Альбатрос» радостно шел навстречу легким волнам… и своей гибели.

Когда же ветер усилился? Сразу после драки мальчишек – вот когда! А ведь Витя их честно предупреждал о шторме. Потом еще этот Артем, будь он неладен… И сразу ветер стал еще сильнее, вспомни же, Василий Семенович! Мальчик еще говорил, что хотел остановить его – но не смог. Он хотел их спасти!

Капитан снова взглянул на Витю. Тяжело повернулся, снова вздрогнув от боли в груди, прикоснулся к ледяной щеке мальчика. Слеза выкатилась из закрытых глаз и повисла на смуглой щеке Вити. Повинуясь неясному порыву, старик, никогда не имевший детей, развязал веревки, стискивающие Витю, обнял его и прижал к себе. «Надо согреть мальчика, – думал он, – совсем замерз пацан».

И неожиданно для себя капитан запел тихим хриплым голосом колыбельную, что помнил с того дня, когда впервые услышал ее от матери, качающей люльку.

Он путал слова и мотив, но с первыми же нотами что-то неуловимо изменилось – будто дрогнуло Витино лицо, чуть расправились суровые складки на чистом детском лбу. И старик пел, повторяя слова старой колыбельной:

Капитан закрыл глаза и вновь услышал пощелкивание лучины, что горела в избе, и почувствовал, что мама – давно ушедшая мама, чье лицо почти стерлось из памяти, и остался лишь образ, – сейчас где-то совсем рядом. Слеза покатилась по его морщинистой щеке. И вдруг он понял, что ледяной ветер, который пронизывал его до самого сердца, становится теплее и мягче.

Василий Семенович взглянул на Витю. Страшный оскал ушел с лица мальчика, и глаза были просто закрыты, будто он спал обычным детским сном. Усталое лицо осунулось, стало взрослее. Руки расслабились и больше не двигались.

Лицо старика дрогнуло, он погладил мальчика по голове, улыбнулся чему-то своему. И вдруг он почувствовал теплые детские ладошки на своих руках. Витя обнял капитана.

– Ах ты, пацан, – нежно сказал Василий Семенович, поглаживая его по голове, – ну и разбушевался ты! Всякое с нами бывает в жизни, верно? Главное ведь, что все обошлось. Ты только не переживай так больше.

Витино лицо изменилось. Он услышал слова, обращенные к нему, губы его дрогнули, улыбнулись.

Стена урагана опустилась ниже, и солнце мгновенно пробилось через нее, будто радуясь тому, что наконец-то отыскало «Альбатроса».

Капитан устало выдохнул. Вот, значит, как оно бывает. Бури – они не только в душе могут бушевать, но и вырываться наружу. А всего-то и нужно было – просто немного понимания, человечности. До тех пор, пока люди не научатся слышать друг друга, будут свистеть на земле страшные ураганы.

Он аккуратно положил Витю на палубу и обрадовался, что тот не проснулся. Надо позвать остальных. Похоже, что он теперь знает, как прекратить этот адский ураган.

Капитан медленно поднялся с колен, и сердце не прыгнуло в груди, не укололо изнутри болью. Еще поживем! Придерживаясь за поручни, старик медленно двинулся по направлению к лестнице. Он не увидел, как со стороны моря подкралась большая волна, и почти не испугался, когда она с неожиданной силой ударила в корабль, попав в верхнюю его часть, в район капитанского мостика. Мачта качнулась, надломилась – и медленно начала свое падение, со скрежетом выдергивая крепежи тросов. Василий Семенович бросился обратно к Вите, накрыл собой, и последнее, что он видел, – был безмятежно спящий мальчик, умеющий вызывать ураганы.

Капитан умер мгновенно. Он хотел уберечь Витю – и почти смог это сделать, но один из металлических тросов, разрываясь, пружиной попал точно в висок мальчика, и тот потерял сознание.

На верхней палубе белоснежного «Альбатроса» лежали двое – мертвый капитан и маленький мальчик.

Стена урагана рухнула, будто потеряв надежную поддержку неба. Море громко всхлипнуло, отозвавшись огромной волной, – она накатила, хлопнула по судну, подняв белоснежные брызги и залив собой весь корабль, а когда ушла, тела капитана на борту уже не было. Он всегда любил море, и оно знало об этом.

Ксения бежала вверх по лестнице. Удар последней волны был очень сильным, но, к счастью, все дети были в безопасности, и никто не пострадал.

Она перешагнула упавшую мачту. На верхней палубе, там же, где они его и оставили, лежал маленький мальчик. Это был самый обыкновенный маленький мальчик, и больше не было в его облике ничего, что пугало бы ее. На виске кровоточила небольшая ранка. Ксения осторожно коснулась ее, чтобы проверить, цела ли височная кость. Бережно подхватила Витю на руки и понесла вниз. Солнце играло в волосах, превращая морскую воду на ее лице в кристаллы соли. Она улыбалась – волны все еще были высокими, но стена урагана бесследно исчезла.

Необходимость уничтожать мальчика отпала.

Когда стена урагана упала, стал виден остров, до которого, казалось, рукой подать. Будь корабль на ходу.

– Ура! – закричал кто-то из детей, подпрыгивая от радости.

– Ура! – подхватили остальные.

В этот самый момент корабль затрещал и начал валиться набок. Дети завизжали, кто-то упал, поскользнувшись, покатился по мокрой палубе, роняя других и пытаясь за что-нибудь уцепиться. Началась полная неразбериха.

– Катя, Максим, Толик, Володя, дети, все на верхнюю палубу! – кричала Таня. – Все немедленно наверх!

Но дети, охваченные паникой, ее не слышали.

Таня подбежала к вцепившейся в поручень девочке и, силой разжав ее побелевшие пальцы, потащила наверх.

Хан носился по палубе, занимаясь тем же.

– Ксения, проверь корпус снаружи! – крикнул Арсус. – Похоже, пробоина! Мы с Лером в трюм.

– Эй, а я? – заорал в панике Артем, все еще валявшийся связанным.

– Черт с тобой, – прорычал Арсус, одним движением разрывая веревки. – Я не убийца. Но стану им, если дашь мне хотя бы малейший повод.

Артем скривил губы, но ничего не сказал.

– Спасай детей, – бросил ему Лер и прыгнул вниз.

Ксения, уложив Витю на верхней палубе, где вожатая собирала остальных детей, выскочила наружу и, разбежавшись, сверкающей на солнце птицей бросилась в море.

Корабль трещал и стонал, под водой эти звуки были приглушенными, но гораздо более гулкими – будто кто-то неравномерно бил камнем в огромный колокол. При каждом ударе толща воды приходила в движение, Ксении требовалось прикладывать неимоверные усилия для того, чтобы оставаться на безопасном расстоянии от корабля и одновременно не быть унесенной далеко от него в море.

Она плыла вокруг судна по периметру, внимательно присматриваясь. Это было сложно – волны подняли песок, водоросли, какие-то щепки и носили вокруг. Вода от этого стала мутной.

Вот и пробоина – Арсус оказался совершенно прав. И огромная. У них почти нет времени, корабль утонет с минуты на минуту!

Ксения развернулась, чтобы плыть обратно, но ее внимание привлекло светлое пятно внутри корабля, видневшееся через дыру в корпусе. Она подобралась поближе, всматриваясь в темноту. Пятно шевельнулось. Сомнений не было – это человек! Ксения осторожно поплыла в трюм, стараясь не касаться развороченного корабля. Пятно шевельнулось снова, будто пытаясь напасть на нее, она дернулась и зацепилась рукой за острый край металла, разодрала кожу. От соленой воды рану сразу защипало. Ксения зашипела от боли, но поплыла дальше. Пятно больше не двигалось. Это был мальчик. Светловолосый, с пухлыми губами. Глаза закрыты, губы синие. Ксения схватила его поперек тела и рванула вверх. Выход не завален – повезло. Она выбралась вместе с мальчиком на воздух. Хан! Если он не сможет вернуть мальчика к жизни – никто не сможет.

На нижней палубе удалось найти только местного матроса.

– Эй! – позвала Ксения.

– Дима, – подсказал тот и, увидев в ее руках безжизненного мальчика, бросился на помощь.

– Где Хан?

– Это который раскосый? – Дима сосредоточенно и умело перевернул мальчика на живот, чтобы вытекла вода, надавил на грудь.

– Он самый. Где?

– По кораблю бегает, детей собирает.

– Хаааааан! – так пронзительно закричала Ксения, что у Димы заложило уши.

– Чего? – Хан внезапно возник рядом.

– Надо мальчика спасти, – Ксения показала на вытащенного ею из трюма ребенка.

– Все верно делаете, просто продолжайте, – и Хан снова исчез.

Ксения с сомнением посмотрела, как Дима делает искусственное дыхание, пожала плечами – Хану виднее, и бросилась следом за ним.

Арсуса и Лера нигде не было видно. Дети толпились на верхней палубе, вожатая их без конца пересчитывала.

– Все на месте? – спросила Ксения.

– Пятерых не хватает, – безжизненным голосом сказала Танечка. – И Артем куда-то делся. Опять.

– Один внизу на палубе, с ним Дима. Витю посчитала?

Таня кивнула.

– Тогда четверо…

В ее глазах плескалось отчаяние. Она была готова ко всему – драться за детей, погибнуть сама. Но к тому, чтобы потерять их, – она готова не была.

Ксения снова разбежалась и прыгнула в воду. Хан наверняка уже облазил все закоулки корабля. И если детей нет там, значит, они в воде.

Ксения на максимально возможной скорости проплыла вокруг корабля, потом еще раз, сужая круг, и еще, и наткнулась на Лера, висевшего под бортом, зацепившись за канат.

– Чего носишься? – спокойно спросил он.

– Четверо детей пропали, – Ксения тяжело дышала.

– Так их Арс на берег повез, больше не смог взять.

– А вожатой сказать не могли? – Ксения рассердилась. – На ней лица нет, она их похоронила уже!

– Так не успели, спешили очень, – начал оправдываться Лер.

– Все с вами понятно, – вздохнула Ксения. Мужчины, что с них возьмешь? Разве они способны понять, что чувствует женщина?

– У тебя кровь! – вдруг сказал Лер, показывая пальцем.

– Где? А, черт, как некстати, – Ксения посмотрела на руку, которую поранила, пока вытаскивала мальчика. – Ладно, потом обработаю.

– До свадьбы заживет, – хохотнул Лер.

– Дурак!

Корабль дрогнул и накренился еще сильнее. Казалось, он настолько устал от всего того, что пришлось пережить за последние часы, что ему не терпелось добраться до мягкого песчаного дна, улечься на нем и лениво наблюдать, как над ним проплывают мелкие и крупные рыбешки.

Дети уже не кричали.

Катя долго и сосредоточенно разглядывала свои ногти, а потом тихо спросила:

– Таня, как вы думаете, а умирать страшно?

– Мы не умрем, что ты! – сказала Танечка, но голос ее прозвучал не так уверенно и бодро, как ей хотелось бы.

На палубу выбрался запыхавшийся Арсус. С него струями лилась вода.

– Так, кто следующий, четыре человека!

– Как следующий? – не поняла Таня.

– Я перевожу детей на берег, больше четырех взять не могу за один раз.

– Девочки, быстро! Маша, Катя, Лера, Полина, – уверенно скомандовала вожатая.

Девочки не двинулись с места.

– Девочки, вы слышали меня?

– Я не поеду, – сказала Катя.

– И я, – добавила Маша.

– И я, – в один голос сказали Лера и Полина.

– Это еще почему? – не понял Арсус. – Кто здесь обсуждает приказы старших?

– Они не военные, – мягко сказала Танечка, – они дети. Девочки, почему вы не поедете?

– Это нечестно, – Катя оглядела то, что некогда было пассажирским салоном. Пол был засыпан битыми стеклами, мебель валялась в беспорядке. То тут, то там сидели ее товарищи. – Я не могу поехать, зная, что я спасусь, а кто-то другой может погибнуть.

Таня задумалась. Она очень хорошо понимала девочек. Она бы тоже ни за что не согласилась. Но она обязана спасти хотя бы кого-то, если невозможно спасти всех.

– Девочки, это не геройство. Это глупость. Подумайте о ваших родителях, которые растили и воспитывали вас. Что они скажут, узнав, что у вас была возможность спастись, а вы от нее отказались? Подумайте о Родине, которой вы должны послужить.

– Мои родители будут гордиться мной, зная, что я не бросила друзей в беде. Пусть едут самые младшие сначала!

Однако после такого выступления желающих отправиться на берег не нашлось.

– Значит, придется силой, – Арсус шагнул вперед.

Танечка шагнула ему навстречу, закрывая собой детей:

– Не нужно, пожалуйста. Извините.

– Да ну вас, – в сердцах махнул рукой Арсус и отправился разыскивать остальных Защитников.

Ксению, Хана и местного матроса он нашел на нижней палубе. Они оживленно что-то обсуждали, размахивая руками.

– Что тут у вас? – мрачно подсел к ним Арсус.

– Рассчитываем, как и из чего нам быстро сделать какие-нибудь плоты или что-то вроде этого и как не дать кораблю утянуть их за собой под воду, – объяснила Ксения.

– Сколько нас?

– Шестнадцать детей, двое вожатых, матрос и капитан, – перечислил Хан.

– Капитан! – Дима вскочил. – Кто-нибудь видел Василия Семеновича?

Защитники покачали головами.

– И я очень давно его не видел! Может быть, ему стало плохо, у него же сердце, и он лежит где-нибудь, и ему нужна помощь?

Хан покачал головой:

– Его нет на корабле. Я был везде.

– Как нет? Капитан покидает судно последним! Он не мог уйти! Только не он!

Арсус опустил на Димино плечо свою тяжелую руку:

– Если Хан говорит, что капитана тут нет, значит, его тут нет. Разберемся потом. Итак, девятнадцать человек. Минимум четыре плота. К каждому по Защитнику и гребем изо всех сил. Так есть шанс.

Корабль натужно заскрипел и с глухим стоном начал погружаться. Вода перехлестнула через борт и залила нижнюю палубу.

Танечка с ужасом смотрела вниз, на белые барашки пены, становящиеся все ближе. И в тот момент, когда она подумала, что это конец, корабль вздрогнул. Она не удержалась на палубе, упала на колени, но тут же вскочила. Палуба снова дернулась, неожиданно выпрямилась.

– Что происходит? – Таня кусала белые от страха губы. – Что опять происходит? Дети, держитесь крепко!

Дима обнял ее за плечи:

– Я буду рядом. Я только отойду посмотреть, что там, хорошо?

Она кивнула. Не успел он сделать и шага, как последовал новый удар. Палубу буквально вырвало из-под их ног. Таня плашмя упала на спину, затылок с глухим стуком ударился о палубу, засыпанную битым стеклом. В глазах потемнело, а небо вдруг стало ближе.

Наверное, она умерла? В «Правде» напишут: «Советская пионервожатая погибла в тщетных попытках спасти детей во время кораблекрушения». Мама! Мамочка останется совсем одна…

Пока Танечка думала об этом, в небе в радужном сиянии появилась большая темная птица. Она повисла прямо над девушкой, издавая какой-то странный клекот.

«Вот как выглядит смерть, – пронеслось в голове у Тани. – Никогда бы не подумала». Птица протянула к ней лапу и начала расти. Одновременно поднялся сильный ветер, разметавший вокруг обломки и осколки. Волосы упали на лицо, девушка поморщилась, и тут же пришла боль, залившая затылок, а во рту появился отвратительный металлический вкус крови.

Мимо Тани кто-то с грохотом пробежал. Она приподнялась – боль растеклась по всей голове, заструилась по спине. Грохот стал совершенно невыносимым, ветер трепал блузку, пробирая до костей. Нет, это была не галлюцинация. Над корабликом завис вертолет.

С него, раскачиваясь, свисала веревочная лестница, и за нее уже одной рукой ухватился Артем. Через его плечо безвольно свисало чье-то тело, больше похожее на тряпку, чем на человека. «Витя», – догадалась Таня.

Артем карабкался по лестнице, но та раскачивалась под ногами. Витино тело сползало, мешало Артему двигаться вверх. Таня попыталась крикнуть ему, но не смогла – голос перестал ее слушаться, от страха забился в солнечное сплетение. Она тщетно хрипела, но грохот вертолета перекрывал все остальные звуки. Впрочем, Артем и сам понял, что Витя может упасть. Скривился раздраженно, заозирался в поисках чего-то и наткнулся на Танин взгляд. Испуг девушки его позабавил. Он ухмыльнулся и подмигнул ей. Потом одним быстрым движением выдернул ремень из брюк и пристегнул к себе Витю. Подергал – держится крепко.

– Защитники, сюда! – раздался пронзительный высокий голос, перекрывший даже шум вертолетных лопастей. Это кричала Ксения, обнаружившая происходящее.

Хан, Лер и Арсус мгновенно появились рядом с ней.

Артем взбирался по лестнице все выше – так быстро и ловко, будто занимался этим всю жизнь.

– Уйдет, уйдет, – плакала Танечка, к которой наконец вернулся голос.

– Не уйдет! – Дима подхватил пистолет, о котором все забыли, и теперь целился в Артема. – Ты, гад, оставь ребенка!

– А то что? – насмешливо крикнул ему в ответ Артем.

– А то выстрелю!

– Давай, вперед! Ты такой ловкий, что обязательно застрелишь мальчишку!

Дима опустил оружие. Артем захохотал и перекинул тело Вити на борт вертолета. Секунда – и он сам скрылся в теле черной железной птицы.

Одним мощным прыжком, трансформируясь в полете, Арсус достиг нужного места и ухватился за конец болтающейся лестницы. Вертолет начал подниматься, веревки натянулись струнами. Арсус зарычал, мышцы его вздулись.

– Лер! – Голос Арсуса мало походил на человеческий – скорее на звериный рев.

Лер уже спешил на помощь. Он вцепился в лестницу обеими руками и так уперся ногами в палубу, что доски под ним затрещали.

– Держи крепче, – рявкнул Арс. Голос уже почти трансформировался в медвежий, понять его было сложно, но Лер кивнул и еще крепче перехватил веревки. Деревянный пол всхлипнул, сложился гармошкой под его ногами, Лер поскользнулся и упал на колени, но лестницу не выпустил.

– Да держу я! – огрызнулся он на медведя, пыхтевшего рядом.

Вертолет дергался, пытаясь взлететь, и в его окне показалось недоуменное лицо пилота. Когда он понял, что все, что ему мешает, – это два непонятных существа, вцепившихся в веревочную лестницу, рот его открылся, как у марионетки. Вертушка дрогнула под натиском Защитников, опустилась ниже.

Из-под пальцев Лера текла кровь, пачкая веревку, руки заскользили. Арсус, теряя силы, заревел. Пилот вздрогнул, закрутил головой, подзывая кого-то. Ксения и Хан воспользовались Арсусом, как трамплином, взлетели вверх. Гибкие тренированные тела были послушны им – оба зацепились за стойки шасси.

И в эту секунду в проеме двери появился Артем с пистолетом в руках. Ухмыляясь, он навел его на Диму, прищурив глаз.

– Эй, матросишка! – закричал он. – Если уж направил ствол, так надо стрелять, а не сопли лить!

Таня ахнула, вскочила на ноги, голова закружилась, в глазах поплыли круги, но она нашла силы встать перед Димой.

– Стреляй! – звонко крикнула она. – Стреляй же, ты, предатель!

Артем перестал улыбаться, сжал губы в тонкую нить, чуть опустил ствол, а затем поднял снова, направив его ей в грудь, – и Таня поняла, что ему все равно, кого убивать.

Почему же она раньше не замечала этого ледяного взгляда, полного презрения и жестокости?

Дима схватил ее за плечи, оттолкнул резко в сторону, и в эту секунду Артем выстрелил. Пуля взвизгнула около Таниной головы, высекла искры из металлической обшивки корабля.

Вертолет снова дернулся, и Артем заметил Арса и Лера. Не поверив глазам, он смотрел, как два гиганта мешают вертолету взлететь, и решительно направил пистолет на них.

Выстрел! То ли Артем был плохим стрелком, то ли корабль опять качнуло, но пуля лишь чиркнула по густой шерсти на лапе Арсуса. Запахло жженым. Следующий выстрел разорвал воздух. Пуля перебила одну из веревок лестницы, вторая зазвенела от напряжения и звонко лопнула. Вертолет, вырвавшийся на свободу, резко набрал высоту.

Хан качнулся на стойке шасси и в мгновение ока влетел в проем двери. Он ударил Артема ногами в грудь, тот упал, покатился по полу, и оба исчезли в черном нутре вертолета.

Ксения уступала Хану в скорости – разодранная рука болела все сильнее, молила о неподвижности. Вода внизу и кораблик стремительно удалялись, у девушки закружилась голова, но с третьей попытки Ксения смогла ухватиться за дверной проем. Еще секунда – и она в вертолете.

Как раз вовремя: Артем каким-то невероятным образом смог схватить Хана и теперь пытался его задушить. Ксения, не задумываясь, с лета ударила Артема ногой в голову. Голова мотнулась, зубы клацнули, Артем разжал руки и тяжело свалился на пол.

– Хороший удар, – прохрипел Хан, массируя шею.

– Благодарю, – Ксения шутливо поклонилась и тут же прыгнула к пилоту, который не мог полностью выпустить рычаги и отвернуться от приборов, но одной рукой уже успел вынуть пистолет и явно намеревался его применить.

Хан оказался быстрее. Секунду спустя пилотское кресло опустело, а связанный пилот составил компанию связанному же Артему.

– Справишься? – Хан кивнул на панель управления.

– Тебе не кажется, что стоило спросить об этом прежде, чем вырубать пилота?

Ксения плавно развернула вертолет обратно к кораблю.

– Ненавижу летать, – проворчала она. – Особенно на вертолетах!

Вернувшись к терпящему бедствие кораблику, Ксения зависла над ним и принялась снижаться. Это было трудно – вертолет раскачивался, как маятник.

– Честное пионерское, я полюблю вертолеты! – обещала она железной птице, сжав штурвал. – Только не упади!

Хан, не дожидаясь, пока лестница коснется палубы, спрыгнул вниз.

– Собирайте детей, – прокричал он и первым побежал к перепуганным ребятишкам, жавшимся к вожатой.

– Какой план? – крикнул Арсус.

– Грузим всех в вертолет и вывозим, – удивленно оглянулся на него Хан.

– Вертолет не сядет, а они не смогут подняться, – Арс ткнул пальцем в остатки лестницы. Ее мотало ветром из стороны в сторону.

– Мы подержим.

– Без шансов, – Арсус покачал головой. – Надо подумать.

– Чего тут думать? – Лер пожал плечами. – Берем детей, кто сколько может, цепляемся за лестницу и летим. Тут недалеко, выдержим.

– Мы-то выдержим, они б выдержали, – пробормотал Арсус.

– Корабль бы выдержал, пока мы тут лясы точим! – Хан побежал к пионерам.

– А если я зажмурюсь, будет не так страшно? – спросил кто-то из девочек, в шуме и суматохе Катя не разглядела кто. Сама про себя она решила, что ни за что жмуриться не будет. И бояться не будет.

Вертолет тяжело поднялся и медленно полетел в сторону берега. Оставшиеся на кораблике молча смотрели им вслед. Танечка, положившая руки на вихрастые мальчишечьи головы, повторяла про себя «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», сама толком не зная, у кого просит удачи улетевшим и времени для оставшихся. Она неимоверно устала – и физически, и морально. Казалось, совсем уже ничего не чувствовала. Но, когда подошел Дима, все-таки ощутила тепло.

– Все будет хорошо, Тань, – сказал он. – Еще немного – и все будет хорошо.

– Да, – прошептала Танечка, не сводя глаз с черной точки, которая уменьшилась, но все-таки не исчезла совсем, а потом стала расти снова.

Мальчишки забрались на лестницу быстрее девочек. Лер, Хан и Арсус обхватили их так, чтобы они не свалились, если устанут руки. Таня и Дима встали рядом. Их страховать было некому.

– Ты не бойся, Тань, держись за меня, я надежный, не подведу, – пообещал Дима.

Танечка только слабо улыбнулась.

Вертолет дернулся раз, другой, третий. Безрезультатно. Лестница не оторвалась от палубы ни на сантиметр. Перегруз.

– Я остаюсь, вернетесь за мной, – Дима спрыгнул вниз.

И тут же спрыгнула Танечка.

Вертолет рывком поднялся, лестницу качнуло, дети закричали. Тане показалось, что в шуме она услышала звериный рык Арсуса.

– Куда? Немедленно назад! – Дима одной рукой схватил Таню, другой потянулся за лестницей, но поймал лишь пустоту – вертолет был уже над морем. – Ты с ума сошла?

– Ну как я тебя тут брошу? – Таня посмотрела на него так жалобно, что Дима перестал сердиться и только вздохнул.

– Ладно, давай ждать нашего рейса вместе.

Танечка улыбнулась и потянулась рукой к кулону. И охнула: цепочки на месте не было.

– Что такое? – Дима с испугом смотрел на ее побелевшее лицо.

– Бабушкин подарок, – медленно сказала Таня, – кулон с ее фотографией. Это все, что у меня от нее осталось, это был мой талисман. Я потеряла его где-то здесь. Я обязательно его должна найти. Ты посиди тут, я спущусь в трюм. Он наверняка там. Я успею!

Задыхаясь, она металась по темному трюму. Пол был уже полностью затоплен водой. Кулон точно где-то здесь, просто надо найти. Таня встала на колени, прямо в черную воду, зашарила руками по полу. В ладони попадали разные предметы – вот ложка, вот чья-то игрушечная машинка… В трюме было тихо, и это помогало ей сосредоточиться. Таня шевелила руками под маслянистой водой все быстрее: времени было совсем мало, и вдруг в палец что-то впилось, и от того, что она не видела, что это, было особенно страшно. Девушка взвизгнула, поднесла руку к лицу – огромная заноза торчала из пальца.

В проеме показался Дима:

– Танюш, что случилось? Ты что кричала?

– Да все нормально, Дим, я просто палец поранила, – Таня почти плакала от отчаяния. – Не могу я кулон найти!

– Да ладно тебе, – Дима спустился в воду, – новый купим! Хочешь золотой? На свадьбу подарю.

Таня вскинула на него глаза:

– На какую свадьбу?

– Да на нашу с тобой, Танюша! – И Дима улыбнулся так, что в ее животе затанцевали бабочки. – Ты выйдешь за меня?

«Альбатрос» застонал и покачнулся. Где-то там, в высоте, его давно ждал капитан, одетый в белый китель и с неизменной трубкой, зажатой в зубах… В небе плавали, ожидая, и другие корабли – статные каравеллы, величавые галеоны, хищные эсминцы. Они ждали его, чтобы вместе закружить в волнах пятого океана. Душа кораблика поднялась над морем, и белой стремительной птицей унеслась ввысь.

Корпус мертвого судна накренился. Навалившись на каменный заслон, сделанный Лером, корабль со скрежетом перевернулся, показав небу свое израненное пузо и бок, пробитый рифами. Море приняло «Альбатроса» так же радушно, как чуть раньше обняло волнами тело его капитана.

Таня и Дима упали в воду, не расцепив объятий.

Стены трюма вдруг перевернулись. Потолок с полом поменялись местами, вода заклокотала пузырями воздуха, и свет исчез. Таня сразу наглоталась воды, закашлялась – и тут же руки Димы подняли ее к воздуху.

– Господи, Дима! Что происходит? – Она давилась страхом и водой, билась в ужасе.

– Корабль завалился, Тань. Ты погоди, не паникуй, спасатели-то рядом, вытащат нас в три секунды. – Он стучал зубами то ли от холода, то ли от адреналина, но голос был бодрым, и она немного успокоилась.

И правда, после всего того, что сегодня произошло, что уже бояться? Послышался скрежет, корабль гулко вздрогнул всем корпусом. Таня взвизгнула, обхватила Диму за шею, прижалась всем телом. Он обнял ее одной рукой покрепче, другой зашарил в темноте, пытаясь понять, где что. Вода как будто прибывала, он уже почти не касался ногами дна – или же потолка?

– Давай попробуем дойти до выхода? – предложил Дима.

– А где стена?

– Ну где-то есть точно, – даже в темноте она поняла, что он улыбается, и взбодрилась. Раз он с ней, все будет хорошо.

Медленно они продвигались в сторону того места, где раньше был выход. Они нашли его быстро – по упругим струям воды, поднимавшимся снизу. Корабль опрокинулся, и выход оставался только один. Нырять. Сначала плыть вниз, а потом прорываться вверх – к воздуху.

– Я… не могу… – прошептала Таня.

– Да ты не бойся, надо просто чуть поднырнуть! На полминуты сможешь задержать дыхание?

– Не в этом дело, Дима. Я не смогу нырнуть. – Она говорила с трудом выжимая слова.

– Да брось, я буду рядом, помогу тебе! Ты же храбрая, я знаю.

– Я не боюсь. Я с тобой вообще ничего не боюсь, – прошептала она едва слышно, и в груди его разлилось тепло от нежности. – Я, Дим, плавать не умею. Совсем.

Он не поверил своим ушам.

– Тань, ну что ты ерунду говоришь! Я же значок твой видел – ГТО 3-й степени! Ты же нормативы по плаванию сдавала! – и тише, уже принимая сказанное ей, переспросил: – Сдавала?

Она сглотнула судорожно, громко.

– Я подругу попросила, чтобы она за меня… – объяснила она, хотя в этом уже не было необходимости. – Просто я воды с детства боюсь. Меня папа так плавать решил научить – бросил в воду, мол, плыви. А я в омут попала, на дно потянуло, будто за ноги кто-то дернул. Еле откачали меня тогда. Я до сих пор так боюсь, что, если плавать начинаю, задыхаюсь сразу от страха.

Дима молча ждал продолжения. Вода умиротворяюще плескалась, заполняя корабль.

– А в «Артек» случайно попала, но не откажешься же, правда? Это же «Артек»! Я надеялась, что на море не стану ходить, в лагере буду, понимаешь? Но не получилось.

Он кивнул в темноте, и Таня это почувствовала, заговорила быстрее:

– Я хорошая вожатая, Дим. И детей очень люблю. Просто с этим обманом… если бы я знала, что все так получится! Я и соврала-то в первый раз в жизни, веришь? И вот так все вышло.

Оба помолчали, он прижал ее к себе покрепче. И Таня прошептала ему на ухо, согревая дыханием:

– Ты плыви, Дима. Я здесь останусь… Помощи подожду.

Что-то коснулось ее головы.

– Ой! Это что, потолок?

– Или пол, – ответил ей Дима. – Вода прибывает очень быстро.

– И что… будет дальше?

Снаружи послышался знакомый гулкий треск вертолета.

– Вертолет! – Она закричала радостно и закашлялась, наглотавшись воды, которая плескалась уже у самого подбородка. – Нас спасут, Дима!

– Конечно, спасут, – подтвердил он и понял, что через несколько минут дышать можно будет, только подняв лицо вверх.

Ксения кружила вертолет над местом, где корабль сел на камни, и ничего не понимала. «Альбатроса» не было.

– Арс! – крикнула она в салон, где прямо на полу лежали, набираясь сил, Лер и Арсус. – Корабля нет!

– То есть как «нет»! – возмутился Лер, вставая. Арсус тоже поднялся. – Десять минут назад был, а сейчас – нет? Снижайся!

Ксения опустилась еще ниже. И сквозь толщу воды они увидели – израненный и державшийся до последнего, но в конце концов смиренно принявший свою судьбу кораблик. Он лежал днищем вверх. У Ксении сжалось сердце – сначала от жалости, а потом от ужаса – на корабле оставались вожатая и матрос. Они очень ей нравились, и она уже придумала им счастливую совместную жизнь, после того как все закончится, и детей. Непременно троих: двух мальчиков и девочку, настоящую принцессу, которую старшие братья будут любить, баловать и оберегать от всех напастей. Такую семью, какую ей самой всегда хотелось.

– Разворачивайся, улетаем, – глухо сказал Арсус. – Они погибли. Были бы живы – плавали бы неподалеку. Нет никого на воде.

– Нет, – Ксения сжала губы. – Они могли выжить. Мы должны их найти и спасти.

– Это невозможно, – Арс тронул ее за плечо.

Ксения дернулась, сбрасывая его руку:

– Я остаюсь. Я не уйду, пока не найду их. Или их тела, – тут ее голос дрогнул.

– Я с тобой, Ксюш, – вдруг отозвался Хан, поднимаясь с места.

– Кто-нибудь штурвал возьмите! – попросила Ксения.

– Я с вами иду. Арс, смени Ксению, – пробасил Лер.

– Я пойду, – остановил его Арсус. – Ты лучше меня управишься с вертолетом.

Это была неправда, и Лер знал это. А еще он знал, что Арс скорее сдохнет, чем позволит Ксении сунуться в опасное место, в то время как он, Арс, будет отсиживаться в безопасности. Поэтому он только кивнул и сел на место пилота.

Лер, насколько мог, опустился над гладкой поверхностью моря, по которой от вертолетных лопастей пошла крупная рябь.

Защитники нырнули.

Вода показалась Ксении обжигающе ледяной. Это от нервов, решила она. Больную руку свело судорогой. Ксения несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Вода – ее стихия. Надо просто расслабиться и довериться ей.

– Помоги, – попросила она шепотом, – отдай мне их, пожалуйста.

Несколько серебристых пузырьков вырвалось из ее рта. И вода потеплела. Стала опять привычной и уютной. Ксения нежно и благодарно обняла ее и рванула на глубину. Хан уже махал оттуда рукой – он успел осмотреть весь корабль и даже вынырнуть на поверхность, чтобы отдышаться и снова нырнуть. Он нашел их.

– Нужна помощь, – показал он жестами, – твоя.

Он ткнул пальцем в Арсуса.

Но завал разбирать пришлось всем троим.

Действовали быстро и аккуратно. Одна рука у Ксении уже совсем перестала ее слушаться, и она в отчаянии кусала губы и старалась как можно активнее работать второй. Арс в медвежьей шкуре без устали отдирал доски и искореженный металл.

Наконец они достигли цели. Трюм был полностью затоплен, и Ксения увидела две темные фигуры, которые, крепко сцепившись друг с другом, висели в воде. Стараясь не думать о том, живы они еще или нет, она рванула к ним, а потом с их телами – вон из корабля, который едва не стал могилой.

Они разорвали тонкую пленку воды и увидели, что яркое солнце пробило тучи и льет свой свет над ними, открывая взгляду ослепительно-синее небо.

– Хороший знак, – прохрипел Арсус, на ходу превращаясь в человека.

Дети, начавшие было радостно кричать при приближении вертолета, затихли, когда увидели, что Танечка не бежит им навстречу, а ее, бледную и безжизненную, несет невысокий худой и узкоглазый Хан. Великан, очень похожий на медведя, шел к ним с бездыханным телом светловолосого весельчака-матроса. Димина рука свисала и безвольно билась по коленям Арса.

Совершенно измотанная Ксения медленно шагала позади.

Защитники остановились, не доходя до детей. Уложили Танечку и Диму рядом друг с другом. Повисла гнетущая тишина. Арсус молча отвернулся, не в силах выносить взгляды детей.

Хан бережно перевернул тела на бок, пощупал на горле пульс.

– Живы? – спросила Ксения.

Дети, стоящие рядом, начали плакать. Катя всхлипывала, растирая слезы по грязному лицу, и, уже не стесняясь, зарыдала в голос. Присела, прикоснувшись к ледяной Тане, и отдернула руку.

Неожиданно Дима схватил ртом воздух, мучительно закашлялся. Согнулся в тщетной попытке вдохнуть полной грудью и открыл глаза. Хан поддержал его, помог приподняться.

– Таня! – Матрос заозирался, не понимая, где находится, потом увидел Танечку и бросился к ней. Упал перед ней на колени, нежно обнял ладонями бледное лицо с посиневшими губами и еще раз позвал: – Танечка!

Ее ресницы дрогнули, девушка шевельнулась, открывая рот и будто силясь что-то сказать, попыталась вдохнуть, тоже закашлялась. Дима подхватил ее, повернул на бок и бережно держал, пока вся вода не вытекла из легких, и девушка не задышала нормально. Она протянула руки к Диме и тут заметила, что сжимает что-то в кулаке. И Дима тоже это заметил. Оба зачарованно смотрели, как она разжимает пальцы, – на ладони под ярким солнечным светом блестел серебряный кулон-капелька.

– Когда ты его нашла?

– Я не помню, – растерянно сказала Танечка. Обернулась, как будто это могло помочь ей освежить события последних минут в памяти, и вдруг заметила, что они не одни, что на них смотрят Защитники и дети.

Танечка встрепенулась:

– Дети! Вы все целы? Артековцы! Пересчитайтесь!

Она очень старалась, чтобы ее голос звучал громко и бодро, как и всегда. Он так не звучал, но никто не подал и виду.

И один за другим зазвенели в воздухе детские голоса: «Один, два, три… двадцать!»

Последним подал голос Витя.

Ксения смотрела вслед автобусу, увозившему детей. Она чувствовала неимоверную усталость. Девушка вытянула ноги и мечтала только об одном – добраться до базы, разобраться с рукой, принять душ, поесть и завалиться спать.

За Артемом и пилотом вертолета прислали отдельную машину. Двое короткостриженых мужчин в одинаковых серых костюмах внимательно посмотрели на Защитников, сидящих на песке, подхватили бывшего вожатого и его сообщника под руки и затолкали их в салон.

– Мы молодцы? – устало спросил Лер. Он лежал, раскинув руки и глядя в небо.

– Молодцы, – подтвердил Хан. Он сидел на песке как ни в чем не бывало и перебирал свои ножи.

– Ребята, капитан, – вспомнила вдруг Ксения.

– Он умер, Ксюша, – сказал Хан, не поднимая глаз.

– Точно? Ты уверен? – Ее лицо болезненно перекосилось.

– В такой шторм вне корабля не выжить. А на корабле его не было – я обыскал все.

Она сглотнула. Без потерь не обошлось.

– Нехорошо его так бросать. Может, облетим на вертолете место, где мы сели на рифы?

– Маловато шансов, – неохотно сказал Арсус. – Но, если тебя это успокоит, сделаем пару кругов по пути на базу.

Но ни пары, ни тройки, ни десяти кругов не хватило для того, чтобы найти тело капитана, отдавшего свою жизнь, спасая совершенно чужого ему мальчика Витю.

Ксения увидела, как в море, недалеко от скал, где погиб капитан, плавают дельфины, и с улыбкой разглядела среди них дельфиненка. Возможно, это был тот самый, спасенный Ханом из воронки?

Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

Мальчик Витя ехал на пузатом автобусе вместе со своими товарищами обратно в лагерь и так же, как и Ксения, да и как и все они, мечтал согреться, поесть, лечь спать и забыть кошмар, который ему пришлось пережить. Но он знал, что вряд ли ему это удастся.

Катя, сидевшая перед ним, оглянулась и, открыв рот, протянула:

– Үхэээээээээл!

Витя отшатнулся, глядя на нее полными ужаса глазами.

– Голова не болит? – переспросила его Катя. – Таня сказала, ты сильно ударился.

– Н-н-нет, не болит, – чуть заикаясь, ответил Витя.

Он попытался убаюкать сковавший его изнутри ужас своим любимым занятием – погонять облака в небе. Но облака его не слушались. Вместо забавных собачек и ежиков они складывались в омерзительные морды. Витя схватился за виски руками, покачнулся и закрыл глаза.

– Ребята, ребята, Вите плохо! – закричала Катя.

Потерявшего сознание Витю отвезли сначала в лазарет, а потом в санаторий, где он не смог сойтись ни с кем из детей и так и провел в одиночестве остаток лагерной смены.

В один из последних дней он сидел по обыкновению в палате один, на подоконнике и смотрел в окно.

Скрипнула дверь. Витя обернулся. В палату вошли трое мужчин в костюмах.

– Виктор Кириллов? – уточнил один – высокий, худой и черноволосый.

Витя кивнул.

– Мы предлагаем тебе перейти в специальную школу для одаренных детей, имеющих особые таланты. С твоими родителями мы уже договорились. Вот письмо от твоей мамы. Завтра сможешь поговорить с ней по телефону.

– Что за специальная школа? – осмелился подать голос Витя.

– Ты все узнаешь потом. Если ты согласен, собирайся, мы уезжаем.

– А если я не согласен?

– Ты согласен. Мы ждем тебя в машине.

Худой и двое других, не проронивших ни слова, развернулись и вышли.

Витя быстро покидал вещи в чемодан, переоделся, оставив санаторную одежду лежать на кровати, и выбежал наружу. Школа для одаренных детей! Может быть, там его научат обращаться с этой проклятой силой, с которой он не смог справиться и проявления которой он ежесекундно с ужасом ждал.

Он учился с радостью, постигая свой дар и пытаясь контролировать его силу. Учителя были щедры на похвалу, и вскоре Витя стал одним из лучших учеников школы для людей со сверхспособностями.

Через восемь лет он был зачислен в основной состав проекта Патриот под кодовым именем Бурэй и несколько раз с секретными миссиями засылался на территорию других государств, где его умение использовали как метеорологическое оружие.

Август 1968 года

– Конец тебе, – очкастый Алик сочувственно похлопал Вовку по плечу и вздохнул.

Вовка мрачно спихнул с плеча аликовскую ладонь, почесал веснушки на щеке и прищурился, глядя перед собой. Светочкина уверенно и сердито шагала домой, трепеща оборками школьного фартука и сжимая в руке портфель. Перевязанный белой ленточкой хвост, сверкая голубой краской, мотался из стороны в сторону в такт шагам.

Вовка упрямо уставился на этот хвост.

– Чего задумал?

– Спасательную операцию, – буркнул Вовка и потер лицо. – Ты со мной?

– Мне нельзя, – Алик вымученно глянул исподлобья. – Ты же знаешь, движение…

– После школы сразу домой, знаем-знаем, – передразнил Вовка. – И ни шагу в сторону, мало ли нашу деточку машиной собьет!

Алик потеребил дужку очков и засопел.

– Восемь лет скоро мужику, позор! – Вовка презрительно сплюнул, поддал коленкой расхлябанный портфель и ринулся за Светочкиной.

Нагнал он ее в два счета. Блестящий кожаный портфельчик выдернул из ее ладошки тоже в два счета, им же огрел по голове и сразу отскочил.

– Ай! Стебельков! Отдай сейчас же!

– Разбежалась! – мстительно выкрикнул Вовка разинувшей круглый рот Светочкиной. Помахал ее портфелем и добавил: – Дура!

И понесся через гудящую машинами площадь Восстания во дворы.

– Хулиган! Все расскажу-у-у!

Прежде чем свернуть, Вовка оглянулся – Светочкина, нетерпеливо топая ножкой, ждала зеленый свет.

Особого смысла в хищении портфеля не было, эта ябеда все равно все доложит маме. Теперь – даже больше. Но просто так стоять и смотреть, как записка от Агнии Петровны спокойненько плывет к маме, он тоже не мог. Тем более все было вообще несправедливо – он, можно сказать, помочь пытался! Дура. Не Агния Петровна, конечно, а Светочкина.

Вовка пробежал, петляя след, промчался в чужую подворотню и выскочил во двор. На горке суетилась какая-то малышня, больше вроде никого не было. Он рванул замок на девчачьем портфеле и стал нетерпеливо рыться в тетрадках и учебниках. Не то, не то… Записка нашлась в дневнике, аккуратно разглаженная и вставленная между страниц. Аж смотреть противно.

Вовка швырнул дневник обратно, щелкнул замком и уставился на добытый листок.

«Хулиганил на уроке рисования… Нанес ущерб… Просьба принять меры…»

Какой там ущерб еще, акварель в одну секунду смоется! И ничего он не хулиганил. Просто вчера еще заметил, что Светочкина – вылитая Мальвина из мультфильма про Буратино, который недавно крутили по телевизору. Только вместо голубых кудрей – светло-желтые. И сегодня, когда Агния Петровна сказала рисовать на свободную тему, его вдруг осенило. Почти-Мальвина удобно сидела прямо перед ним – бери и превращай в настоящую…

Когда Агния Петровна потребовала у него дневник, и шмыгающая носом Светочкина вредно сказала, что лучше пусть она все его маме передаст, а то «у Стебелькова страницы в дневнике иногда случайно склеиваются», Вовка удрученно подумал, что голова у Светочкиной, наверное, и правда фарфоровая, как в Буратино. Бессовестная и без мозгов. А неблагодарность – черная. Не хочет становиться красивой, и пожалуйста.

– Ты что это тут делаешь? – На Вовку подозрительно сощурилась местная бабка, вышедшая из парадного. Явно из той же вредной породы.

– Адресом ошибся, – бросил Вовка и побежал прочь. Лучше не рисковать.

Озираясь, он перебежал дорогу и остановился в арке напротив. Светочкиной или еще кого в поле зрения не было, и он швырнул оба портфеля на землю. Глухой двор-колодец в глубине и каменные своды арки как-то осуждающе молчали. Вовка с ненавистью смял записку.

– Провались ты!

Он дернул листок пальцами в разные стороны, и бумага затрещала. Белые кусочки делались все меньше, меньше, пока, наконец, не стали похожи на снежинки. Вовка топнул ногой, и они подлетели вверх. Снег в мае.

Портфели вдруг зазвякали защелками и как будто пошевелились. Вовка нахмурился, подхватил их, и тут сквозь подошву ботинок почувствовал какой-то глухой скрежет. Как будто кому-то сверлят зубы, но только очень, очень глубоко внизу. Под землей. Вот чушь какая… Вовка брыкнул ногами.

Где-то рядом вдруг мерно заурчало, и по кварталу разнесся странный гулкий звук – как будто треск, грохот и стон одновременно. Заслонил собой все и принялся нарастать. Вовка испуганно вскинул голову и замер. По фасаду того дома напротив, в чей дворик он забегал, поползла трещина. Сперва медленно, потом быстрее и быстрее. Одна, за ней – другая, широкие, тонкие, как черные змеи, изогнутые. Звук все не прекращался.

Вовка почувствовал, как в живот проваливается что-то скользкое и холодное. Трещины побежали по асфальту перед домом – еще быстрее, откалывая кусочки штукатурки и камня. Дом содрогнулся, словно передернул плечами от ужаса, и затрясся всей громадой. Кто-то завизжал, зазвенели стекла. Вовка попытался рвануться вперед, помочь, что-то сделать, но ноги почему-то своевольно шагнули назад.

Струсил!

Он зажмурился на секунду, перебарывая страх. Зло распахнул глаза. И снова застыл на месте. Дом стоял ровно, не шелохнувшись. Как ни в чем не бывало, ничем не отличаясь от остальных зданий в ряду. Даже грохот прекратился. Померещилось? Черные змейки трещин никуда не делись, но лежали неподвижными и совсем не страшными. А может, они всегда тут были? А он не замечал… Зубы под землей тоже больше никто не сверлил. Вовка неуверенно переступил с ноги на ногу, шумно дыша и напряженно всматриваясь в дом. Тишина.

– Пацаны не пове…

Шум рухнул сразу во все стороны. Зазвенел, закричал сотней голосов, больно влепив Вовке по ушам. Асфальт проломился, разлетелся осколками, выдирая куски тротуара. Каменная громадина дома коротко простонала. Тяжело ухнула. И ушла с головой под землю. Быстро, как будто кто-то выдернул нижний кубик из игрушечной башни. В воздух взметнулся столб песка и завихрился на месте. Вросшего в землю Вовку обрызгало мелкими колючими камешками. И резко, как по щелчку, все прекратилось, и стало тихо. Теперь уже по-настоящему. Напротив Вовки улицу разорвала гигантская яма. Над ее краями, как в мультике, клубилась густая пыль. И больше ничего.

С разных сторон на улочку хлынули люди – высыпали из домов, прибежали со стороны Невского. Вовку уронили, чуть не затоптали, подняли и затормошили, ощупывая и стряхивая долетевшую мутную пыль с темно-синей формы. Широко открывались рты – кричали, наверное, у Вовки что-то выспрашивали. Откуда-то протиснулась Светочкина с таким белым лицом, как будто его кто-то, в довершение к голубым волосам, школьным мелом вымазал. Вцепилась в Вовкин рукав и, кажется, тоже что-то говорила. И ревела – по белым щекам бежали капли, только мел почему-то не смывался. Громко ревела, наверное, только Вовка не слышал. В его голове, сквозь застывший в ушах гул слабенько стучало: «Провались ты».

– Я же пошутил… – пробормотал он и сам не услышал своего голоса.

– Слабо?

Арсус вскинул светлые брови:

– Не понял?

Лер ухмыльнулся куда-то в бороду и лукаво прищурился.

– Все ты, Арс, понял. Не выйдет, говорю, у тебя Хана напугать. Это ж не человек – пустыня. В хорошем смысле.

Арсус поморщился – опять затевался какой-то бред. Чего-чего, а безделья Лер совершенно не переносил. Впрочем, они все уже на стену лезли.

– А кто тебе сказал, что я вообще собираюсь его пугать?

– Вот! Я и говорю – гиблое это дело. Слабо тебе. Хана из колеи не выбьешь. Да только на что годен медведь, который и впечатление-то не на всех произвести может?

Арсус метнул обеспокоенный взгляд в сторону Ксении, сидящей позади и лениво листающей страницы какой-то замшелой книжки. Не слышала вроде. Он перевел взгляд на Лера – ухмылка у того выросла, а глаза стали совсем хитрющими. Лер демонстративно стрельнул глазами в сторону Ксении и снова уставился на Арсуса.

– Я не медведь, – глухо рыкнул Арс. – Я Хомо Урсус Сапиенс Арктус. И Хан на меня отреагирует.

Абракадабру из смешанных названий человека и медведя на латыни он выдал, чтобы побесить Лера.

Тот, правда, на это не купился.

– Ты только не выражайся, – бородач скорчил притворно шокированную мину. – При даме все-таки. Так что – пари?

И он протянул смуглую руку.

Арсус, не колеблясь, пожал ее. Ксения, наблюдавшая за сценой поверх страниц книги, незаметно закатила глаза.

– Ксюшенька, разбей, – весело позвал Лер.

Ксения поднялась, без сожаления отбросив книжку в сторону – все равно какая-то тоска несусветная, – подошла и оперлась локтем на стол, задумчиво глядя на две крепкие сцепленные ладони.

– А на что спорите-то?

Арсус с Лером переглянулись – ни одному из них эта мысль в голову не приходила.

– Мы придумаем, – хитро пообещал Лер.

– Это уж ты не беспокойся, – подмигнул ему Арсус. – Не тебе думать придется.

Ксения вздохнула и покачала головой:

– Детский сад, – легко разбила их рукопожатие изящной ладонью, развернулась и направилась к выходу из комнаты.

– Ксюшенька, ты куда? – окликнул Арсус.

– Куда-нибудь, где атмосфера повзрослее, – отозвалась Ксения и уже в дверях, обернувшись через плечо, добавила: – Еще раз так назовешь, утоплю. В раковине.

Хлопнула дверь, и девушка скрылась в коридоре. Арсус озадаченно поморгал, глядя на то место, где только что стояла Ксения. Перевел взгляд на Лера:

– А тебе ничего не сказала.

Тот погладил бороду, многозначительно поднял брови и, словно пощупав что-то в воздухе, щелкнул пальцами:

– Интонация не та!

С ума вся команда сходила уже неделю. С каждым днем крыша ехала все сильнее, а о новом деле и слышно не было. Ксения пыталась отвлечься всем, что только позволяла обстановка Патриота. Хан, как обычно, переживал скуку в своем обыкновенном состоянии «вещи в себе», а вот остальные двое…

Иногда Ксении казалось, что Лер уже прикидывает, как бы лучше разнести стены штаба по кирпичику. Наверное, если бы не успокаивающее влияние Хана, он бы так и сделал еще дня три назад. А пока ограничивался тем, что возводил из камней изображение то одного, то другого Защитника, – каждый день посреди комнаты появлялась новая скульптура.

О том, что сдерживает Арсуса от полного «озверения», Ксения предпочитала не думать. И так то и дело мерещилось, что он вот-вот зарычит.

Оставалось только молиться, чтобы нарисовалось какое-никакое задание, причем в ближайшее время. Иначе Казачанскому придется разбираться уже с другой чрезвычайной ситуацией. Молиться, правда, советской девушке, а уж тем более члену секретной военной группы не пристало – поэтому Ксения листала книжки, вполглаза наблюдая за накаляющейся атмосферой безумия и пытаясь ей не поддаться.

Вчера трещину в самообладании выдал даже невозмутимый Хан. Ну как выдал – уступил уговорам Лера.

– Делать все равно нечего, – многозначительно двигал густыми бровями бородач. – А тренироваться тебе надо. Мы и время засечем, а вдруг у тебя скорость стала падать?!

– От такого сидения еще не это упадет, – буркнул сквозь зубы Арсус, крутя головой и потирая шею. – Давай, Хан. Лер дело говорит – надо самим себе занятие находить.

Хан перевел взгляд темных непроницаемых глаз с одного на другого, склонил голову набок и спокойно поинтересовался:

– На сколько поспорили?

Арсус принялся усиленно тереть покрасневшую шею, глядя в сторону, Лер как-то неопределенно крякнул. Ксения фыркнула. Конспирация на высшем уровне.

– Зачем нам деньги, – уклончиво ответил Лер. – Какой в этом интерес…

– Проигравший соглашается с абсолютным старшинством выигравшего, – признался Арсус.

– На весь день, – поднял палец Лер. – Не подведи, а?

На мгновение Ксении показалось, что Хан закатит глаза и пошлет этих двух клоунов куда подальше. Но он этого не сделал. Приподнял уголки губ в полуулыбке, пожал плечами:

– Докуда бежать?

Сошлись на магазине, ближайшем к базе, изолированной от всего внешнего мира.

– А охрана? – поинтересовалась Ксения.

– Да ладно, ему-то какая охрана, – хмыкнул Лер. – Это ж Хан, проскочит. Проскочишь, дружище?

Хан коротко кивнул.

– По счету, – Арсус положил на ладонь крупные, видавшие виды часы с поцарапанным стеклом.

– Э-э, не положены часы косолапым, гляди, во что вещь превратил, – шутливо покачал головой Лер и тут же осекся под тяжелым взглядом Арса.

– Хан, а из магазина притащи что-нибудь. Чтобы мы точно знали, что ты дотуда добежал.

Хан оскорбленно сверкнул глазами, и Ксения поспешила Арсусу на выручку – еще только драки самурая с полумедведем тут не хватало.

– Никто в твоем слове не сомневается, это они просто для порядка!

– Да, друг, – Лер хлопнул его по плечу. – Для порядка.

Хан передернул плечами и встал у дверей.

– Три… Два… Один, – Арс уставился на циферблат часов. – Пошел!

В воздухе мелькнуло что-то размытое, и Хан исчез.

– Никогда к этому не привыкну, – пробормотал Арсус, глядя на опустевшее место у дверей.

– Не отвлекайся! – гаркнул Лер, следя за часами.

Длинная секундная стрелка, похожая на учительскую указку, бодро маршировала по кругу.

– А если у него все-таки будут проблемы с охраной? – Ксения обеспокоенно свела брови.

– Да не будет у него ничего. Они ж даже не заметят, что что-то мимо пронеслось.

Стрелка упрямо отсчитывал секунды, издавая едва слышный стрекот. Хана не было.

– А что, если вдруг…

– Да что ты так за него волнуешься?! – вскинул бровь Арсус.

– Знаешь что…

Но узнать, что знает или не знает Арсус, не получилось – в ту же секунду светлые волосы Ксении взметнулись в воздух, в пространстве мазнуло каким-то размыто-темным облаком, и рядом с ними затормозил Хан.

Девушка отскочила.

– Никогда к этому не привыкну!

– Пятьдесят девять секунд! – ликующе воскликнул Лер, сверившись с часами. – Успел-таки! Я выиграл!

Арс тяжело вздохнул:

– Меньше чем за минуту. Да, Лер, один-ноль.

Хан миролюбиво улыбнулся. И не сказать что он только что промчался несколько километров.

– Вот, – он сунул Арсусу в руки какой-то сверток.

– Буханка хлеба?! – Лер вытаращился на то, что обескураженно развернул Арс. – Хан, ничего поинтереснее принести не мог?

Хан молча протянул Ксении плитку «Аленки» и, не удостоив Лера ответом, вышел из комнаты.

– Хватит ржать, Лер, – шепотом огрызнулся Арсус. – Все испортишь.

Ксения закрылась волосами, склонившись над столом и сдерживая смех. Лер выставил руки ладонями вперед, тихо фыркая в бороду.

Арсус прислушался, прильнув к двери.

– Идет.

– Ну детский сад же, – пробормотала Ксения, завороженно глядя, как широкие плечи Арсуса разрастаются еще больше, шея увеличивается в размерах, практически сливаясь с трансформирующейся головой, и там, где только что была гладкая кожа, появляется плотная шерсть. Светло-русый ежик волос исчез, уступив коричневому меху, и огромный, мгновенно вытянувшийся вверх полумедведь замер у входа в комнату.

Абсолютному большинству населения Союза – да что там Союза, всего мира – новый облик Арсуса показался бы устрашающим. Ксения и Лер знали на собственном опыте, что такое впечатление было самым правильным, – каждый, кто хоть раз слышал этот рык и видел эту мощь, знал, что с «Хомо Урсус Сапиенс Арктусом» связываться лучше не стоит.

Полумедведь чуть наклонился, уперевшись руками в колени и прислушиваясь к звукам из коридора. Ксения тихонько хихикнула.

– Не купится Хан, – прошептал Лер. – Спорим?

– Спорить не буду, – одними губами ответила Ксения. – Но эффект неожиданности может сработать…

Дверь распахнулась. Лер подскочил на месте, открыв рот… И тут комнату взорвал оглушающий рык. Гулкий, утробный раскат заполонил пространство, эхом загремел от бетонных стен, разметал волосы Ксении по плечам и заложил уши всем, кто находился в радиусе ста метров.

– Это что за представление? – строго отчеканил вошедший в комнату полковник Казачанский.

Арсус застыл на месте, округлив глаза и открыв рот. Медвежья морда приобрела растерянное выражение.

– Вот такого лица я у него никогда не видел, – еле слышно хмыкнул Лер.

Вслед за Казачанским в двери вошел Хан, слегка приподнял брови при виде Арсуса в медвежьем обличье и молча прошел на свое место.

– Итак? – сухо произнес полковник.

Арсус передернул плечами, словно стряхивая с себя медведя и возвращаясь к обычному образу. Ну почти обычному – никто не помнил, чтобы кожа у него отливала краснотой.

– Виноват, – хрипловато отрапортовал он и откашлялся. – Разрешите присоединиться к остальным?

– Разрешаю, – процедил Казачанский и буркнул себе под нос что-то про балаган.

– Красавчик, – тихо хохотнул Лер севшему рядом Арсусу и тут же получил кулаком в бок.

– Срочный вызов, – Казачанский аккуратно обошел очередное каменное творение Лера, изображающее Ксению с русалочьим хвостом, и бросил на стол пару листков бумаги, исписанных торопливым неровным почерком. – Если вы, конечно, готовы серьезно взяться за дело!

Полковник обжег недовольным взглядом притихшую команду.

– Мы готовы!

– Более чем!

– Давно так готовы не были… Уже голова от безделья кругом идет. В прямом смысле, – тараторил взволнованный Арс.

– Если голова кружится, иди в лазарет! – строго посмотрел Казачанский.

– Да я что, я ничего, – уже пожалел о сказанном Арс. Голова у него и правда шла кругом. А еще болела так, что никакие лекарства не помогали. И все чаще мучили ночные кошмары. Он знал, что спасти может только новое дело. Когда опасность угрожает людям, о такой мелочи, как дрель в собственной голове, думать некогда. Но полковник мог быть и подобрее.

Казачанский взмахнул ладонью, и все умолкли.

– ЧП в Ленинграде. Собирайтесь, вылет через пять минут.

Он окинул команду взглядом, скептически задержав его на Арсусе.

– За главного Лер.

– Сейсмическая катастрофа, – пробормотал Лер, устраиваясь в кресле и просматривая врученные им записи. – В Ленинграде? Сейсмическая?!

Самолет Патриота мерно гудел, продираясь сквозь серую пелену облаков.

– Самый центр города, – заметила Ксения. – Да еще и точечно в метро, как такое может быть?

Все обескураженно промолчали.

– Почти самый сезон в Ленинграде, скоро белые ночи, – Арсус протянул, пытаясь отвлечься от напряженных мыслей, и подмигнул Ксении: – Романтика…

Девушка закатила глаза и отвернулась к иллюминатору, не в силах сдержать улыбку.

– Романтика, держи там себя в руках! – ехидно ухмыльнулся Лер. – А то не хватало еще, чтобы все газеты написали, что в Ленинграде и правда медведи по улицам разгуливают.

Ксения прыснула со смеху, уткнувшись лбом в прохладное стекло иллюминатора. Лер, довольный произведенным эффектом, добродушно хохотнул в бороду. Даже Хан негромко рассмеялся, качая головой. Арсус обвел друзей обиженным взглядом и, ничего не ответив, уткнулся в выданные к заданию документы.

Через час будут на месте. Оставалось только надеяться, что за этот час ничего не случится.

– Все в ступоре. Самый что ни на есть сейсмически стабильный регион, по сути дела здесь такому взяться неоткуда, – высокий и грузный майор Вершинин рублено объяснял обстановку, глядя на мир из-под щетинистых бровей. – Но четкое землетрясение.

Защитники в сопровождении группы военных прошагали по оцепленной площади Восстания и прошли внутрь закрытой от посторонних станции метро.

– Толчок такой силы, что провалился весь поезд. Вечер, загруженность – самая полная. Дальнейших толчков пока не наблюдалось. Воздействие было точечным, больше ничего не затронуто.

– До этого что-то похожее случалось? – Ксения обеспокоенно нахмурилась, стараясь отрешиться от мыслей о людях в поезде. Чтобы помочь им, нужно действовать.

– Не совсем, – майор неопределенно покрутил рукой в воздухе. – В принципе, повторяю, в нашем городе такое не происходит. Но в последнее время в разных районах были зафиксированы незначительные сейсмические толчки. Крупное происшествие было одно – здесь же, в центре, рухнул дом. Весь, как есть, провалился под землю. Списали на устаревшую постройку.

– Землетрясение здесь геологически невозможно, – покачал головой Арсус.

Вершинин ощетинился на него бровями:

– Необъяснимо – да. Невозможно – сами видите.

– Это что-то другое, – отрезал Арсус, начиная раздражаться. Силы природы, в отличие от человеческих, имели свои строгие закономерности, и он не любил, когда им начинали приписывать то, чего не было.

– В чем наша задача? – Лер встрял, пока спор не разгорелся в полную меру. Только этого сейчас не хватало!

– Поезд провалился в плывуны, – майор отчеканил сквозь зубы, неодобрительно зыркнув на Арсуса. – Станция построена на подземных водах. Мы пытались поднять поезд, вытащить людей, но любое вмешательство усугубляет потопление. Техника бессильна. Погружение продолжается, и у нас связаны руки.

– Ясно, – мгновенно посерьезнел Лер. – Главное сейчас – вызволить людей. С остальным разберемся потом.

С тускло освещенной платформы они спустились на пути.

– Всегда хотел это сделать, – Лер провел ладонью по гладкой стене и углубился в изгибающийся темной змеей туннель. – Совсем как в пещерах.

Фонари плясали бледными пятнами на сводах. Идущий вслед за Лером Хан нахмурился – блики складывались во что-то неопределенное, но почему-то вызывающее тревогу. Низкий покатый потолок и стены туннеля давили, вызывая желание развернуться и выбежать на воздух, куда-нибудь на открытое пространство, где стоишь, будто у самой природы на раскрытой ладони. Лер называл его степи пустыней – никогда ему не понять тоску по простору и тому, как легко дышится там, где ничто не цепляет глаз и не нависает над человеком.

– Ты чего? – Арсус тяжело шагнул рядом. – Под землей не нравится?

– Все нормально, – Хан качнул головой. Неприятное предчувствие скользко шевельнулось внутри, но он мысленно подавил его. Лишний раз нервировать команду перед миссией – последнее дело.

– Задача номер один – не допустить жертв, – голос Лера отдавался эхом. – Действовать нужно быстро, каждая секунда на счету.

– Это как болото, – вставила Ксения. – Любое резкое движение может погубить всех пассажиров.

– Кроме того, как обычно, нам лучше не светиться, – добавил Лер. – План сейчас такой – я спущусь вниз и стану поднимать поезд вместе с землей. Арс меня подстрахует. Как только поднимем до безопасного уровня – Ксения, Хан, начинаете эвакуацию пассажиров. Вопросы?

Вопросов не было. Вместо этого у Ксении вырвалось:

– Какой ужас…

Прямо перед ними пути обрывались, унося часть туннеля в зияющий чернотой пролом – как будто великан в приступе бешенства взял и вырвал кусок почвы с мясом, раскромсав все вокруг. Щурясь от бьющего в глаза света фонарей, девушка склонилась над рваным краем подземной пропасти. Там, внизу, виднелась синяя расцветка вагонов поезда и доносились крики о помощи.

– Да успокойтесь же вы, бога ради…

– Нету никакого Бога, что вы несете, помолились бы еще!

– А в таком положении и помолиться можно!

В вагоне было жарко, душно и муторно. Воздух налился тяжелым свинцом, как будто сами стены поезда раскалились и двигались навстречу. Липкая паника клеилась к спинам, стекала по́том по лбам и сталкивала людей друг с другом.

– Прекратите склоки в конце концов! – Мама сердито отчитала двух теток с сумками, переругивающихся через Вовкину голову. – Нашли время, кумушки!

Вовка прерывисто выдохнул, вытянув шею и заглядывая взрослым в лица. Все сгрудились, цепляясь за поручни и сиденья и оторопело таращась на соседей. Сначала высокий дяденька в клетчатой рубашке пытался ходить, попробовал выбраться, но вагон повело вниз, и все закричали, чтобы он прекратил шевелиться.

– Хватайся и ни за что не отпускай, пока я не скажу, – велела мама Вовке, и он держался уже онемевшими, побелевшими пальцами за перекладину.

Вагон стоял наискось, хвостом уходя вниз, и все пассажиры скопились в передней части, разглядывая через стеклянную дверь товарищей по несчастью из соседнего вагона. Кто-то продолжал звать на помощь, хотя машинист уже несколько раз объявлял по громкой связи, что помощь идет. Правда, голос у него самого при этом странно дергался.

Сколько-то времени назад – часов у Вовки не было, а понять просто так он уже не мог – объявили, что их начинают вытаскивать. Тетеньки с сумками стали одновременно радостно лепетать и вытирать глаза, дядька в клетчатой рубашке сказал: «Ну вот видите». Мама погладила Вовку по голове и ободряюще подмигнула ему. Снаружи послышался какой-то урчащий грохот, скрежет, и поезд стал подниматься. В вагоне заулюлюкали и засмеялись, кто-то закричал «ура».

Вовка почувствовал, как в животе затрепетало от облегчения, вспомнил, какой сегодня должен быть хороший день… И вдруг вагон рухнул вниз, как будто он был игрушечным и ребенок-великан со всего маху швырнул его об пол. От визга заложило уши так, что Вовка даже не мог понять, кричал он сам или нет. Он намертво вцепился одной рукой в перекладину, а другой в мамину руку. Запястье больно дернуло, он взвыл, но пальцы не разжал. Вагон покачался и замер – вот так, наискосок. Люди плакали. У Вовки саднило горло – наверное, он все-таки кричал вместе со всеми.

– Ничего, Вовочка, все будет хорошо, – бледная мама повторяла одно и то же, гладя его по голове. – Ничего…

Вовка стиснул зубы, глотая что-то соленое. Рука ужасно болела, словно в нее напихали осколков от битой бутылки. Он не хотел, чтобы было так. Они с мамой ехали в гости к дедушке с бабушкой, уже должны были сидеть и есть пирог, а дедушка бы обсуждал с Вовкой футбол, а бабушка бы подкладывала ему конфеты, и… Перед глазами встал громадный дом, падающий под землю прямо на его, Вовкиных, глазах.

Совсем маленький пацан, которого держал на руках папа, принялся реветь. Его стали успокаивать, но многие взрослые сами, кто украдкой, кто в открытую, всхлипывали. В горле стоял колючий ком.

– Валидол, у кого-нибудь есть валидол?! Человеку плохо!..

«Не проваливайся, – зажмурившись, отчаянно шептал Вовка. – Пожалуйста, не проваливайся!»

Ноги вязли в чем-то похожем на черный ил. Вокруг чавкала вода, и было тяжело дышать. Арсус поморщился, вспоминая, как в детстве отправился в свою первую «научную экспедицию», ничего не сказав родителям, и, не разобравшись, что к чему, влез в лесное болото. Увяз там по пояс и, наверное, утоп бы, если б не вытащили. Отделался легким испугом, но мерзкого хлюпающего ощущения под ногами с тех пор не переносил. Правда, сейчас это все было неважно. Огромный поезд, словно раненый зверь, тонул в этом чавкающем иле – как будто болото собралось им пообедать.

– Хрен тебе, – пробормотал Арсус.

Они должны вытащить этот поезд и всех людей в нем, всех до единого.

– Давай, Арс, – Лер встряхнул руками, как будто к бою готовился. – Если что, страхуй.

Арсус кивнул, напряженно всматриваясь в скудно освещенное фонарями пространство.

Лер глубоко вдохнул, сосредотачиваясь на земле. Почему-то он не чувствовал ее так же хорошо, как обычно. Это казалось странным, но он отмахнулся от мыслей. Может, потому, что здесь мало привычного ему камня, может, потому, что он, дитя гор, не привык быть под землей… Главное – вытянуть людей, поднять этот чертов поезд! Лер принялся водить руками, чувствуя знакомое покалывание, словно по венам пустили ток, словно под кожей у него самого перекатываются мелкие-мелкие камешки. Влажная вязкая почва неохотно сдвинулась, заворчала, не желая расставаться с добычей.

– Давай, давай. – На лбу у Лера выступила испарина, руки затряслись.

Земля затряслась, словно крошась, упрямо не поддаваясь. Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться, – вроде бы мягкая совсем, как глина, а твердый камень слушался куда лучше!

– Лер, ты в порядке? – Встревоженный голос Арсуса донесся откуда-то издалека, едва пробиваясь сквозь толстую пелену.

Лер мотнул головой – в порядке, не отвлекай. Еще одно усилие. Его бросило в пот, тело пробила дрожь.

– Лер!

Есть! Почва поддалась, сдвинулась с места, поползла вверх… Лер слабо, но торжествующе усмехнулся про себя, стараясь держаться на ногах. В следующую секунду его что-то дернуло вперед, рванув за руки. Со всех сторон надавила тяжесть.

– Что происходит?

Лер попытался сопротивляться, потянуть илистую землю на себя, но та крепко вцепилась, пересиливая его. Из рук словно потянулись веревки, и Лер почувствовал, как по ним из него вытекает, высасывается энергия.

«Неужели земля?» – успело мелькнуть в голове, прежде чем навалилась чернота.

Реальность возвращалась потихоньку, как в камере, в которой никак не могут настроить резкость. Темнота отказывалась расставаться с Лером.

– Что с ним?

– Не знаю. Он пытался управлять землей, как обычно, но все пошло как-то не так. А потом…

– Он дышит! – облегченно сказал Хан. – Но израсходовал слишком много сил.

Титаническим усилием воли Лер попытался открыть глаза. Он в ответе за миссию. Там люди… Тело не соглашалось ни с какими доводами. То, на чем он лежал, вдруг принялось тошнотворно дрожать.

– Что это? – Ксения испуганно уставилась под ноги.

– Снова. Толчки, – Арсус озабоченно наморщил лоб. – Но это невозможно! Что-то… Их должно что-то вызывать. Где план местности?

Хан зашуршал картой, раскладывая ее на полу.

– Вода! – Ксения ткнула пальцем в бумагу. – Здесь подземные воды. Я спущусь и проверю.

– Будь осторожна, – предупредил Арсус. – Там может быть все что угодно. Или кто угодно.

– Вот пусть это «что» или «кто» само и бережется.

– Ждать нельзя, поезд будет затягивать! Нужно начинать эвакуацию.

– Я справлюсь, – Хан коротко сжал плечо Арсуса. – Позаботься о Лере.

Лер сумел-таки приоткрыть глаза. Два едва различимых силуэта стремительно удалялись, третий навис над ним. На заднем плане послышались крики.

– Ничего не говори, – строго произнес силуэт голосом Арсуса. – Не трать силы.

Вагон мелко трясло. Вовка сцепил зубы, чтобы не прикусить себе язык или губы. В голове стучало вперемешку: «Не отпускать руки» и «Не проваливайся, не проваливайся!» Он уже не чувствовал пальцев ни одной, ни другой руки и то и дело проверял, не выпустил ли он маму или поручень. Это было самое страшное.

Малыш уревелся до того, что так и уснул на руках у папы. Вовке были видны его красные щеки, все в дорожках от слез, и он – по секрету, конечно, – завидовал этому пацану. Ему тоже ужасно хотелось заплакать. И заснуть тоже хотелось, а потом проснуться и узнать, что ничего этого не было. Но Вовке было уже семь с половиной, он мужчина и должен защищать маму.

В вагоне стало ужасно тихо – люди будто замкнулись в самих себе. Одни смотрели себе под ноги, другие таращились в стену. Кто-то сидел, закрыв глаза и бормоча что-то себе под нос. Мама судорожно прижимала к себе Вовку и молчала.

Пол вагона задрожал сильнее, в него словно ударили огромным кулаком. Вовка испуганно втянул воздух. Какая-то женщина тихонько вскрикнула.

– Помогите… – совсем слабо взмолился кто-то.

Вовка почувствовал под ногами вибрацию.

– Мама, – хрипло прошептал он, еле шевеля губами от ужаса. – Мама, это оно…

Пол содрогнулся от очередного мощнейшего удара. Снова! И снова! Вагон застонал и начал наклоняться сильнее.

– На помощь!

– Помогите!

– Помогите! – Вовкин голос было не различить в общем хоре паники. – Помогите!

В стекло поезда что-то стукнуло. Люди закричали еще громче. Вовка вытянул шею – за окном стоял какой-то человек с черными волосами и отчаянно размахивал руками, что-то крича.

– Отойдите от окна! – догадался Вовка. – Пригнитесь, пригнитесь!

– Пригнитесь! – заорал какой-то дяденька ему в подмогу.

Послышался глухой удар, внутрь посыпалось стекло. Кто-то завизжал. Сквозь выбитое окно в вагон проник воздух, пахнущий тем особым запахом, который всегда был в метро, и надеждой.

В подземной реке никого не было. Ксения и до погружения сомневалась, что здесь кто-то мог быть, – Арс, скорее всего, преувеличивал. На всякий случай. Но что-то тут было не так, что-то вызывает эти толчки…

Темная вода обняла ее со всех сторон – то, что все люди посчитали бы мутным, ледяным воплощением ночного кошмара, для Ксении было родной стихией. Силуэт девушки потерял очертания, мигнул голубыми светящимися точками, а потом растаял, исчезнув в воде. Холодно ей не было – только ощущение приятного прикосновения, словно погладила чья-то ласковая ладонь.

Разлученная с семьей, Ксения уже забыла, что такое ласка. Все, что она знала теперь, – это дружеское полуобъятие Лера, осторожно-медвежий обхват Арса и легкая полуулыбка Хана. Они стали ее семьей. Вода – ее домом.

Резкие толчки вырвали девушку из потока мыслей. Подземные воды пузырились, недовольно клокотали. Здесь было что-то чужое. И явно не Ксения.

«Давай, где ты, покажись», – девушка отчаянно всматривалась в реку. Следующий толчок швырнул воду ей в лицо, залепив глаза. Еще один – отбросил ее саму, перевернув несколько раз. Ксения вывернулась, изогнувшись, приноравливаясь к рывкам течения.

«Дай только до тебя добраться!» – она зло посмотрела в темное пространство.

Очередной толчок ударил ее в живот потоком воды, но Ксения успела заметить, откуда он исходит. Попался. Девушка выпрямилась и поплыла вперед, не сводя глаз с намеченной точки.

– Быстрее! Малого, малого передавай!

Люди осторожно по одному протискивались в окно вагона, где их ловил черноволосый человек. Ловил… и, наверное, передавал кому-то другому, потому что он тут же появлялся у окна и вытаскивал следующего. Ни один человек не мог бы двигаться так быстро. Вовка с мамой стояли у дальней стены и ждали своей очереди. Его пытались выпихнуть вперед, вне очереди, вместе с тем наревевшимся пацаненком, но Вовка изо всех сил вцепился в перекладину и в мамину руку – только с мамой. Никуда он отсюда без нее не вылезет.

Поезд трясло теперь без остановки, люди кричали, торопили друг друга, уши разрывало от визга. Тот черноволосый оставался спокойным, только повторял иногда: «Без паники. Всех вытащим. Без паники».

Вовка ему верил. Он даже немножко успокоился, хотя сам не понимал почему, – вагон наклонялся все больше, стал похож на горку у них на школьной площадке. Неведомый огромный кулак забил в пол чаще и сильнее. Где-то пол выгнулся дугой, покорежился, как застывший мыльный пузырь.

«А Светочкина и не знает, что тут со мной», – мелькнуло у Вовки в голове.

Мысли снова вернулись к упавшему дому. Сначала он, теперь это – что он, Вовка, сделал?! Когда он придет завтра в школу и расскажет, все обзавидуются. Даже Агния Петровна будет охать и прижимать ладони к щекам, как она всегда делает, когда сильно удивляется. А потом выправит ему все двойки на пятерки. Из уважения.

«А если не придешь?» – спросил гадкий тоненький голосок в голове. Вовка тут же отмахнулся от него – черноволосый парень так ловко вытаскивал всех через окно. Он и Вовку с мамой вызволит. Не оставит здесь. Не позволит, чтобы что-то случилось.

В ноги Вовке вдруг ударило так, что зазвенело в висках. Пол под ним надулся, выскочил вверх, уходя из-под ног. И тут произошло самое страшное – Вовкина рука почему-то сама собой разжалась и выпустила мамину.

– Мама!

Он повис на перекладине – запястье, начиненное острыми осколками, очнулось и полыхнуло болью.

– Вовик!

Мама дернулась к нему, пытаясь ухватить, но успела только чиркнуть руками по его куртке. Вагон тряхнуло новым ударом. Отчаянно хватая пальцами воздух, Вовка полетел в хвост вагона.

Краски и звуки возвращались к Леру одновременно. Сначала в виде неопределенного месива, потом, когда мозг принялся обрабатывать информацию, поодиночке, складываясь в понятные картинки. Первое, что он сумел рассмотреть, была нахмуренная физиономия Арсуса. «Тьфу ты», – хотел сказать Лер, но получился только невнятный хрип.

– Не торопись, – быстро проговорил Арсус с явным облегчением. – Живой, черт бы тебя побрал.

– Не… дождешься… – с трудом шевеля губами, проскрежетал Лер. – Что… со мной?

– Я не понимаю. Что-то случилось, когда ты пытался поднять поезд. Не справился с землей?

Поезд. Лер покосился – он полулежал, привалившись к стене туннеля. Где-то сбоку, на заднем плане, мельтешили парни в камуфляже, передавая с рук на руки плачущих и кричащих людей. Поезд!

– Она тебя поглощала. Земля.

Лер попытался пошевелить руками, ногами – его не слушались даже пальцы. Все тело превратилось в жидкий кисель.

– Даже не вздумай! – Рассерженный рык Арсуса эхом разнесся по сводам. – Я тебя еле в сознание привел, решил копыта отбросить тут?

– Я отвечаю… за операцию. Еще не всех…

– Лежи и отвечай на здоровье.

Туннель резко встряхнуло – сначала от подземного толчка, а следом от человеческих криков.

– Арс, – Лер мгновенно посерьезнел. – Иди. Ты там нужен.

– А ты?

– Я в порядке, даю слово. Клянусь, не сдвинусь с места. Только иди скорее, там люди!

Арсус вскочил, все еще сомневаясь, бросил на друга обеспокоенный взгляд:

– Если с тобой что-то случится – убью.

Илистая земля тряслась у Арсуса под ногами, как желе, и поезд погружался в нее, наклоняясь все больше и больше. Последний вагон отвесно накренился, грозясь вот-вот опрокинуться. Из вагона доносились оглушающие крики.

– Еще остались люди, – быстро проговорил Хан.

В следующую секунду тряхнуло так, что Арсуса сбило с ног.

– Вовик! Сынок! Спасите! – Женский крик паникой разрезал общий гул.

В тот же момент на месте Хана сверкнула и исчезла черная молния, и Арсус остался один.

– Ладно, – бросил он сквозь зубы. – К черту эту секретность.

Раздеваться времени не было – куртка и рубашка жалобно затрещали по швам, разлетаясь на клочки. Жесткая шерсть покрыла кожу. Мускулы налились новой силой.

Наклонившись, он взялся за нижний край поезда и потянул вверх. Грязь жадно зачавкала, не желая выпускать добычу. Арсус едва удержался, чтобы не зарычать на нее, – но, если не заметить медвежью морду в полумраке было реально, не услышать его рыка не получилось бы ни у кого. Он стиснул зубы и изо всех сил уперся ладонями в разгоряченное железо поезда. Земля недовольно квакнула, причмокнула и с долгим вздохом выплюнула добычу. Мышцы заныли, из рук словно выдернули все жилы – но он смог справиться с этим.

Из окна вагона выскочил Хан, прижимая к себе уткнувшегося в грудь мальчишку. Метнулся наверх, к безопасности туннеля, и вернулся обратно уже с пустыми руками. Хан взглянул на Арсуса – тот кивнул ему, продолжая удерживать поезд на весу. Теперь они успеют.

Арсус оказался прав. Никакого землетрясения не было – то есть было, но искусственное. Ксения не могла поверить глазам, но все было именно так – синяя капсула размером с ладонь лежала на илистом дне реки. Издали могло показаться, что это крупный камень или еще какой-то совершенно обычный для подводного мира предмет, но вблизи… Капсула мерно вибрировала. Вверх от нее поднимались волны, заставляя воду возмущенно фырчать и пузыриться. Ксения поплыла прямиком к капсуле, но сильный поток тут же отшвырнул ее в сторону.

«Ах, ты так…» – разозлилась девушка.

Из родной, привычной среды вода быстро стала врагом. Девушка пыталась подплыть к капсуле то с одной, то с другой стороны, но каждый раз натыкалась на жесткие, отталкивающие струи.

«Это не остановится, – в ужасе подумала Ксения. – Это не остановится, и поезд провалится сюда. Даже если вытащим людей, может обвалиться вся станция».

Она легла на дно, упираясь в мягкую податливую поверхность коленями и ладонями. Осторожно, по чуть-чуть, принялась подтягиваться к злосчастной капсуле. Потоки воды пытались отбросить ее в сторону, но девушке удалось удержаться, впиваясь пальцами в ил. Вот и капсула. Она попыталась вытащить продолговатый предмет, но тут же отдернула руку – капсула ударила болью, как будто запустив под кожу миллионы молний.

Ксения почувствовала, как на глазах от отчаяния закипают злые слезы. Все бессмысленно – какой толк от ее способностей: она не может справиться с этой чертовой железякой. Неужели теперь все обречены?

Вибрации разрастались – потоки воды били все более жесткими волнами. Девушка удерживалась на месте из последних сил – еще чуть-чуть, и ее снова отбросит далеко от капсулы. Поморгав, Ксения присмотрелась повнимательнее. Наверху капсулы возвышалось что-то полукруглое, похожее на… Кнопка? В лицо ударила струя воды. Не раздумывая больше ни секунды, Ксения из последних сил дотянулась до выступа на капсуле и хлопнула по нему ладонью.

Руку обожгло болью. В грудь толкнула волна… И вдруг все прекратилось. Вибрации утихли, вода успокоилась, рассеивая поднятую муть. Ксения осторожно коснулась капсулы – та лежала на дне, словно ничего не значащая безобидная железяка. Подняв ее, девушка оттолкнулась от дна и поплыла наверх.

Вовке казалось, что он во сне. Ему часто снилось, как будто он падает с высокой-высокой скалы, – в животе все обрывалось, и через секунду он просыпался у себя в кровати, словно приземлившись в нее. Мама говорила, что это он растет. Но сейчас Вовка не спал. Он даже не успел толком испугаться, только понял, что падает, – и все мышцы сжались, как от удара. И тут его кто-то мягко подхватил, взял на руки и понес.

– Не бойся, – шепнул кто-то на ухо.

В животе засвистело, как в одном из тех снов, уши заложило. Он приоткрыл глаза и увидел того самого черноволосого человека, который вытаскивал всех из окна. И этот человек двигался… с такой скоростью, с которой люди бегать не могли. Никак не могли.

Онемев, Вовка уткнулся ему в плечо и сразу же оказался наверху, в туннеле. Время в тот же миг снова стало обычным – черноволосый передал его на руки какому-то дядьке в пятнистой военной форме, повернулся и исчез.

– Пацан, ты цел? – Военный и все остальные вокруг двигались как нормальные люди.

Вовка оторопело таращился перед собой.

– Там мама! – спохватился он.

Маму вытащили очень быстро – Вовку даже не успели передать врачам. Она схватила его в охапку и долго плакала. Высокому доктору в очках и с лысиной пришлось строго сказать, что он должен осмотреть ребенка.

– Мама, – возбужденно прошептал Вовка. – Тот дяденька… Он бегает как ветер. По-настоящему!

– Ну что ты, малыш, – мама всхлипывала и нервно гладила его по голове. – Тебе почудилось. Мне тоже показалось, что так быстро, это от страха… Счастье-то какое, как его благодарить!

– Да нет, мам…

– У ребенка сломано запястье, – доктор подозрительно прищурился. – И возможно, сотрясение мозга.

Вовка отчаянно вытянул шею, крутя головой по сторонам. Но, как он ни всматривался, спасшего его человека с черными волосами нигде видно не было.

– Жертв нет, – Хан выдохнул, садясь рядом с Лером. – Только незначительные повреждения. Благодаря тебе, Арс, даже поезд не сильно пострадал.

– Да черт с ним, железка, – отмахнулся Арсус. – Главное, люди. Где Ксения?

– Толчки прекратились, – задумчиво произнес Хан. – Земля больше не дрожит.

Лер прищурился, глядя в дальний конец туннеля.

– Ксения идет. Быстро, помогите мне встать.

Арсус повернулся в сторону, разглядев быстро приближающийся силуэт девушки, и выдохнул с облегчением.

– Уверен, что пришел в себя, Лер?

– Не настал еще тот день, когда я буду перед женщиной немощью валяться, – пробурчал Лер, опираясь ладонью о стену и поднимаясь.

– Он точно пришел в себя, – сдерживая легкую усмешку, Хан подхватил друга, помогая ему устоять на ногах.

Арсус хотел было просветить Лера, что Ксения видела его в куда худшем состоянии, но передумал. Обхватил его с другой стороны, подставив плечо.

– Всех вытащили? Ты живой? – Ксения взволнованно перевела взгляд с Лера на Хана и Арсуса.

На ее плечи уже было накинуто тяжелое одеяло.

– Да, да, что у тебя?

Ксения мотнула головой, отбрасывая с лица мокрые пряди волос, и протянула друзьям безжизненную капсулу:

– Подарок. Карманное землетрясение.

– Есть вести от Лера? – Ксения придвинула стул, устраиваясь рядом с Ханом.

– Арсус сейчас на связи со штабом, – Хан ловко повертел между пальцами шариковую ручку, спокойно взглянув на Ксению. – Придет и все расскажет.

Ксения вздохнула – все, чем им оставалось заниматься в Ленинграде после вчерашней операции, это ждать. Ждать, когда майор Вершинин, которого приставили помогать им, принесет на военную базу, ставшую их временным штабом, какие-то данные о том, что происходило в городе. Ждать, когда в развернутой Арсусом полевой лаборатории исследуют выловленную из подземной реки капсулу. Ждать, когда придут новости о состоянии Лера, отправленного срочным самолетом на московскую базу Патриота.

Конечно, им всем было бы спокойнее на базе, и исследования удалось бы провести быстрее, но уезжать из Ленинграда было опасно. В любой момент землетрясения могли повториться. Миссия Защитников из разовой операции превратилась в большое задание.

– …пошли бы! – Дверь распахнулась от пинка, жалобно стукнув о стену, и в комнату шагнул Арсус.

Размашисто прошел к столу, дернул к себе стул, едва не опрокинув, и с мрачным видом плюхнулся между Ксенией и Ханом.

– Разговор прошел не очень гладко? – ровным голосом поинтересовался Хан.

Арсус зыркнул на него исподлобья и шумно выдохнул. Ксения осторожно погладила его по спине.

– Что случилось? Что-то с Лером? – Она почувствовала, как леденеет позвоночник от одной мысли.

– Что… Нет, – Арсус мотнул головой, глубоко вдыхая и понемногу успокаиваясь. – Это так, ерунда. Выговор схватил.

– За что?!

– Рисковал, видите ли, раскрытием секретности. А то, что выхода другого не было, никто и слышать не хочет. Кому какое дело, что люди могли погибнуть, вот медвежью морду увидеть – совсем другое дело.

– Это несправедливо, – возмутилась Ксения.

– Ксения права, – спокойно подтвердил Хан. – Меня тоже могли заметить, это оправданный риск. Там было темно. Тебя никто не видел.

– Я о чем и говорю. Еще и Леру достанется, – Арсус фыркнул и благодарно посмотрел на друзей, окончательно приходя в себя. – Ладно. К черту. Я с новостями.

За столом воцарилась напряженная тишина.

– Первое – Леру лучше. Провели исследования – похоже, в той почве, в метро, обнаружили элементы, несовместимые с его трансформацией, – Арсус обвел взглядом нахмуренные лица друзей. – Проще говоря, он не обладает над ними властью. Больше того, он не должен даже пытаться ими управлять. Это смертельно опасно.

– Но сейчас? – взволнованно спросила Ксения.

– Сейчас он в порядке, поставили на ноги. Наотрез отказался от отдыха и летит к нам завтра же утром.

– Узнаю Лера, – улыбнулся Хан.

– Второе – капсула, – Арсус посерьезнел. – Такого раньше не видел ни я, ни ребята, которые ее изучали. Это действительно карманное землетрясение – размещается в недрах почвы и вызывает сейсмические толчки. Ничем не отличишь от настоящих. Но, главное – локально. То есть объект, под которым закреплена эта пакость, рухнет, а тот, что стоит рядом с ним, не почешется.

– Значит, эту капсулу намеренно подложили под поезд? – Хан свел брови. – Зачем?

– Зачем – это уже другой вопрос, и нам предстоит на него ответить. Радиус поражения у этих капсул может варьироваться. Никакого счетчика или системы запуска не обнаружили – поэтому управляются они, скорее всего, дистанционно.

– Погоди, – Ксения помотала головой. – Ты сказал «они»? Почему они?

– А теперь самое интересное, – Арсус невесело хмыкнул, вытаскивая из кармана и шлепая на стол прозрачный пакет. – Я всегда знал, что ты умница, Ксюшенька. Это нашли во время раскопок на месте рухнувшего дома, о котором нам говорил Вершинин.

Все трое склонились над пакетом. В прозрачном пластике лежало что-то маленькое, непонятной формы, испачканное в грязи. Ксения прищурилась и тут же распахнула глаза. В пакете лежал осколок такой же капсулы, как та, что она достала со дна подземной реки.

– Мелкие толчки, которые фиксировали в разных районах, скорее всего, были просто испытаниями, – Арсус постучал карандашом по подбородку. – Кто-то тестировал свою игрушку.

– Но дом – это уже не испытание, – заметила Ксения.

Она провела ладонью по листкам бумаги, разложенным на столе. Рисунки, схемы, перечеркнутые записи – Защитники пытались выявить закономерность происходящего.

– Нет. Это удар, – внезапно подал голос Хан. До этого он молча сидел, пристально глядя на стол. – Метро – второй удар.

– Значит, будет и третий, – с железной уверенностью проговорил Арсус. – И мы обязаны его не допустить.

– Но если этими землетрясениями, этими капсулами, кто-то управляет… – Ксения в ужасе поморщилась. – Кто мог совершить такое?

– Лучше спроси, кто мог такое изобрести, – поправил ее Арсус. – И вот на этот вопрос, я надеюсь, мы скоро сможем получить ответ.

Словно услышав его слова, в комнату зашел майор Вершинин. В руках он держал здоровенную стопку папок, из которых тут и там торчали пожелтевшие листы бумаги.

– Здесь все, что существует по подобным исследованиям. И даже отдаленно похожим на них, – шумно дыша, майор сгрузил свою ношу на стол, достал платок и промокнул лоб. Щетинистые брови топорщились еще более строптиво, чем обычно.

– Ого, – Ксения смерила взглядом размеры стопки.

Вершинин посмотрел на нее со странным насмешливо-сочувственным выражением.

– Заноси! – гаркнул он, и в комнату потянулись солдаты. У каждого в руках была кипа бумаг размером раза в два, а то и в три превышающая ту, что принес майор.

– М-да, – Арсус потер шею.

– Как просили, – отрезал майор, помялся и добавил: – Тут больше половины – под грифом: «совершенно секретно». Если что потеряется… Или окажется, что зря вытребовал…

– Не волнуйтесь за свои погоны, – Арсус успокаивающе кивнул.

– Да что там погоны – тут голову с плеч, – буркнул Вершинин и, покачав головой, развернулся к выходу. – Если что понадобится, я, как обычно, на связи.

Хан, вскинув брови, осматривал заваленный документами стол. Кажется, это впечатлило даже его. «Вот на что надо было с Лером спорить», – мелькнуло у Арсуса в голове.

– Между обвалом дома и катастрофой в метро прошло три дня, – упавшим голосом произнесла Ксения. – Вряд ли у нас в распоряжении больше.

– А может быть, наоборот, затянется.

– Может. Но лучше на это не рассчитывать.

– Ну что ж, – Арсус придвинулся поближе и потянул завязки на самой верхней папке. – Как говорится, у нас вся ночь впереди.

К половине шестого утра Арсус уже не был так оптимистичен. Стопки бумаг на столе возвышались ровными башнями, настолько высокими, что Защитники едва могли разглядеть друг друга. Документы занимали все место – пол вокруг был заставлен кружками с кофе и чаем, тарелками из-под бутербродов.

– Лера сейчас не хватает, – Арсус потянулся, хрустнув шеей. – Веселей бы было.

– Главное, что он в порядке, – слабо отозвалась Ксения. Она сидела по-турецки на полу, прислонившись к стене и обложившись папками со всех сторон.

– Ксюш, поспи хоть чуть-чуть, – в десятый раз предложил Арсус. Уже без особой надежды. Девушка только мотнула головой и углубилась в бумаги.

Хан читал молча, на ходу, передвигаясь по комнате из угла в угол. Он подходил к столу, клал изученный документ в стопку просмотренных, отпивал из кружки с чаем, брал новую папку и снова принимался вышагивать.

Очередное дело с отпечатанным «Совершенно секретно!» на папке зацепило его взгляд. Хан молча открыл папку и зашагал по комнате. Сколько раз они натыкались на документы, казалось бы, во всем походящие на то, что они искали, но в итоге оказывались не тем. Сначала такие находки встречали радостным возгласом, потом осторожным: «Посмотрите», потом – просто взглядом, полным надежды, быстро превращающейся в разочарование. Время шло.

Часы на стене неумолимо тикали – то и дело кто-то поднимал на них глаза, мысленно отсчитывая, сколько еще осталось. Уже пару часов назад Арсус принялся нервно сжимать и разжимать кулаки, Ксения – хмуриться и кусать губы. Хан прекрасно понимал, что стучит у каждого в голове. Конечно, они не знали, сколько времени у них есть. Но то, что его становилось все меньше, а они не продвигались ни на шаг, было ясно всем.

Он просмотрел всю папку до конца, ожидая подвоха на каждой странице. Несколько раз прочитал последние строки. Вернулся в начало и тщательно изучил все по второму разу, перепроверяя слово за словом, факт за фактом, рассматривая фотографии и схемы.

Наконец Хан закрыл папку, выдохнул и подошел к столу. Решительно отодвинул в дальний конец нагромождения из бумаг и аккуратно положил на середину свою находку.

– Вот, – произнес Хан, и в обычное его спокойствие закрались нотки волнения. – По-моему, это то, что нам нужно.

Виктор Сергеевич Розанов был человеком вполне симпатичным. По крайней мере Ксении так показалось по фотографии, прикрепленной к папке с личным делом. Светлые волосы, упрямый рот, взгляд с веселым прищуром – никак не скажешь, что такой человек может творить какие-то злодеяния. Правда, снимку было лет десять, а то и больше, черт его знает что произошло за это время…

– Гитлер, если бы ты не знала, кто он, тоже нормальным показался бы, – Арсус словно прочел ее мысли.

– Зло оставляет свой отпечаток на человеке, – серьезно произнес Хан. – Только проклевывается не сразу…

– Ладно, давайте смотреть, как оно здесь проклюнулось, – Арс в очередной раз перелистнул страницы дела.

Папка была довольно толстой и читалась как детектив. И каждый, кто изучал ее, то и дело перекидывал листы назад и всматривался в фотографию Розанова, непонимающе хмурясь – почему о нем и его изобретениях никто не знает? Мальчик-вундеркинд из бедной семьи, абсолютное отличие в школе и в институте, блестящее будущее в физике… Даже вмешательство Великой Отечественной не сбило Розанова с пути – служба в секретном подразделении, разработка новых видов оружия. После войны ученый был на хорошем счету, продолжил работу в Ленинградском физико-техническом институте и явно метил в очередные светила науки. Ровно до весны 1957 года…

– Практически один в один, – пробормотал Арсус, разглядывая чертежи, подшитые к папке.

Рисунки, схемы, подписанные торопливым почерком, формулы – конечно, чтобы понять все тонкости, нужно было разбираться в физике на том же уровне. Но в этом не было необходимости – капсула, выловленная Ксенией, была узнаваема, точно сошла с пожелтевших страниц, стала выпуклой и материализовалась прямо перед ними.

Установка, позволяющая вызывать локальные сейсмические толчки, провоцировать и – что самое главное – контролировать землетрясения, похоже, стала главным проектом Розанова. Судя по записям, ученый корпел над своим детищем годы, уделяя ему все имевшееся в распоряжении время. Его отчеты фонтанировали детским восторгом. Слова нетерпеливо прыгали со строчки на строчку, и с залежавшихся, пахнущих пылью страниц подвыцветшими чернилами лилась радость первооткрывателя.

– А мне всегда казалось, такие ученые – почти как роботы, без эмоций, – пробормотала Ксения.

Арсус обиженно покосился на нее, но промолчал. Читать дело становилось как-то тревожно и грустно.

Розанов уверял, что его разработки будут незаменимы и в военных, и в мирных целях – строительство, археологические исследования. Не говоря уже о возможностях оружия. Проект, очевидно, казался слишком смелым и рискованным – руководство не слишком охотно поддерживало его исследования и не соглашалось давать «добро» даже на полевые эксперименты. Но упорный Розанов не отступал. В марте пятьдесят седьмого, наконец, удача улыбнулась ему, и испытания были одобрены.

– Бросил бы лучше он эту затею, – буркнул Арсус и безнадежно потер шею.

Результаты эксперимента были записаны скудно и сухо. Испытания проходили за городом, и на них были приглашены высочайшие чины.

– Пан или пропал, – Ксения коротко вздохнула и подперла щеку рукой.

– Без «или».

Точечное землетрясение Розанову вызвать удалось – показательный толчок в три балла. А вот с контролем дело обстояло не так радужно. При попытке управления установка, а может и сама природа, вдруг взбунтовалась. Землетрясение принялось хаотично разрастаться, расползаясь по территории полигона и поминутно набирая обороты.

– …с трудом смогла обезвредить только команда саперов. Имеются раненые, – Ксения тихо прочла вслух.

Может быть, Розанов смог бы уговорить начальство дать ему и его изобретению еще один шанс. Доработать установку, добиться успеха, к которому так отчаянно стремился.

– Как там говорят: когда не везет, то не везет во всем, – сказал Арс.

Среди раненых оказался генерал Шишков – человек, перейти дорогу которому в то время равнялось приговору. Реакция последовала молниеносно. Эксперимент закрыли, как и другие проекты Розанова и, в общем-то, всю его научную карьеру.

– Хорошо еще, не посадили…

– Травма, видимо, была легкой.

Ученого с позором уволили из института и по-быстрому перекрыли доступ ко всем исследованиям. Больше о Розанове никакой информации не было.

Все трое помолчали несколько минут, обдумывая прочитанное.

– Может быть, кто-то украл его идею? – неуверенно предположила Ксения.

– Кто? Все данные у нас, никто к ним и не притрагивался, – Арсус покачал головой. – Да и этой идеей никто не вдохновился, похоже. Только он был как одержим.

– Это верно, – проговорил Хан. – Одержимость по приказу не прекращается. Скорее, наоборот.

– Ты к чему?

Хан аккуратно перелистал страницы личного дела, пристально посмотрел на фотографию Розанова.

– Одержимый человек продолжил бы исследования сам. Подпольно, тайно. Как угодно, но добился бы результата, о котором так мечтал.

Ксения устало опустила голову на руки.

– Но мы ничего не знаем… Где он? Почему убивает людей?

– Тут должен быть какой-то мотив, – Арсус поморщился, глаза словно кололи тысячи песчинок. – У нас есть немного времени, давайте поспим.

– Но…

– Нам нужны силы, – согласился Хан. – И свежая голова.

– Хотя бы пару часиков, – Арсус потянулся и зевнул. – Главное, вычислили этого гада. Хан – молодец! Прямо шкурой чувствую, что это он.

– Ты со шкурой-то не очень увлекайся, – тихо усмехнулся Хан. – Помни про медведей, разгуливающих по улицам.

Арсус и Ксения одновременно, как по команде, уставились на друга.

– Хан, это один-ноль в твою пользу, – девушка удивленно прыснула со смеху. – Не ожидала от тебя.

– Я просто замещаю Лера, – Хан спокойно улыбнулся и похлопал по плечу ошарашенного Арсуса. – Получается?

Лер всегда считал, что ему разговорить человека – раз плюнуть. Даже еще проще. Для этого и сверхспособности нужны не были. Тем более, позорный провал в метро – такой подставы от земли он никак не ожидал – и целые сутки бездействия в лаборатории Патриота гнали в бой. Хватит, наотдыхался.

Так Лер и заявил полусонным друзьям, накинувшимся на него с объятиями в ленинградском штабе.

– Ну хватит, хватит, живой я, здоровый, – Лер неловко ухмыльнулся в бороду, неуклюже скрывая радость. – Только голова побаливает.

Головная боль мучила Лера задолго до инцидента в подземке. Из-за нее плохо спалось, иногда мучили кошмары. Но все это – издержки тяжелой работы. Об этом он врачам решил не докладывать – еще отправят на полное обследование. Нет уж – лучше работать.

Единственная зацепка, которую им удалось обнаружить с помощью майора Вершинина, была не слишком надежной – в Ленинграде жил фронтовой друг Виктора Розанова.

– Не может же быть, чтобы у человека никаких связей не было, – Лер покачал головой. – Товарища этого я беру на себя.

– Может, лучше кто-то из нас съездит, – неуверенно предложила Ксения. – А ты еще отдохнешь…

– К курортам мы непривычные, – отрезал Лер, пряча в карман бумажку с адресом. – Гада этого поймаем, а там посмотрим.

Ему нужно было опереться на что-то, увидеть, что он способен на то, чего не могут другие. К земле теперь придется относиться с осторожностью – чего-чего, а такой черты характера Лер у себя никогда не наблюдал. Осторожность – почти что трусость, по крайней мере он привык так считать.

«Трусость – это боязнь признать свои слабости, чтобы разумно использовать силу, – раздался в его голове строгий голос Казачанского. – Песок – вернее, кварцы в его составе – могут погубить тебя. А вместе с тобой – и всю команду».

Этого Лер не хотел.

Юрий Тигранович окинул Лера подозрительным взглядом. В щель, на которую позволила открыть дверь железная цепочка, вряд ли можно было много рассмотреть, но Лер на всякий случай улыбнулся.

– Кого-кого ищешь? – проскрипел седой мужчина из-за двери.

– Виктора Розанова, – жизнерадостно отозвался Лер. – Вот вас только нашел. Вы же друзья?

– Гуляй, парень, – сухо отрезали в квартире, и дверь захлопнулась у Лера перед носом.

Он оторопело поморгал и снова нажал кнопку звонка. Дверь приоткрылась.

– Молодой человек! – Мужчина заклокотал от возмущения. – Не вынуждай меня звонить в милицию!

– Да вы выслушайте, – Лер приложил руки к груди. – Я от отца, вы служили все вместе…

– Мне вам сказать нечего, – сухо оборвал старик и щелкнул замком.

Лер стиснул зубы и позвонил в квартиру несговорчивого фронтовика. Глухо. Никто не думал открывать ему, даже шагов не было слышно.

Вот и уболтал. Очень хотелось что-нибудь разнести, желательно прямо вот эту дверь, можно вместе с половиной злополучной квартиры. Еле сдерживаясь, Лер повернулся и опустился на верхнюю ступеньку лестничной площадки. Ну что ты будешь делать?! В сердцах он саданул кулаком по стене подъезда, подкрепив удар сочным ругательством на родном армянском языке.

За спиной распахнулась та самая дверь:

– Земляк?!

Через полторы минуты Лер уже сидел у Юрия Тиграновича на кухне и макал в чай песочное печенье.

– Ничего покрепче нету, друг, извини, доктора запретили, – хозяин виновато улыбнулся и вдруг спохватился: – А чей же ты сын будешь?

Лер застыл, поперхнувшись печеньем.

– Неужели Рубика? – ахнул старик. – Гаспаряна?

– Угадали, – Лер расплылся в нервной улыбке, перестав судорожно стискивать чашку в пальцах. – А что? Похож?

– Похо-ож, – довольно протянул Юрий Тигранович. – Борода мешает, а так – вылитый! Как отец?

Следующие четверть часа Лер вдохновенно плел байки, мысленно желая неведомому Рубику Гаспаряну всяческого здоровья и долгих лет жизни. И только на третьей чашке чая разговор, наконец, повернул в нужное русло.

– Так что же ты от Витьки хочешь?

– Виктор Сергеевич же ученый, – Лер кинул испытующий взгляд на хозяина дома. – Я сам физикой занимаюсь. Вот отец и сказал, так и так, поезжай в Ленинград, может, чем-то подсобит…

– Ученый… – Старик тяжело вздохнул. – Был ученый. Да весь вышел.

Лер нахмурился, внимательно глядя на Юрия Тиграновича.

– Выдумал он там штуку какую-то, – поморщился тот. – Я сам в этом ни бум-бум. С землей что-то там…

– Сейсмические разработки, – подсказал Лер.

– Во-во. Говорил я ему, не суйся, природа не любит, чтобы ей управляли, – какой ты земле указ? Но он как помешался. Годами сидел над своим детищем. Дома не бывал. Таня его во всем поддерживала, все терпела…

– Это кто?

– Жена Витькина. Золотая женщина была, он на нее молился прям. Единственная, говорил, родная душа моя, – в голосе старика послышалась нотка обиды. – А потом эксперимент его этот взял да и провалился.

– Как же так! – сочувственно охнул Лер.

– Вот так. Недоработал он чего-то, да еще и на испытании генерала важного по лбу жахнуло. И все, Витьку отовсюду поперли. Волчий билет.

– И что же он? – напряженно спросил Лер.

– Он упрямый. Приходил ко мне, клялся, что все равно по-своему сделает, закончит свое изобретение, – Юрий Тигранович махнул рукой. – Уж как я его отговаривал! Поссорились даже. А потом эта беда с Таней приключилась.

– Какая беда?

– В мае тогда «Зенит» с «Торпедо» играл. Один-пять продул, шумное было дело. Болельщики как с ума посходили, устроили побоище страшное – военные несколько часов разгоняли, милицию аж в Финский залив загнали, – старик горько усмехнулся. – Громили все что ни попадя. И невинных людей зацепили. Столько жертв, раненых… И Таню. На месте.

Лер промолчал, не зная, что сказать.

– Что она делала-то там, никто не знал. Ох, Таня, Таня… Витька обезумел. На похоронах стоял черный весь, ни на что не реагировал. Ночевал у меня, говорили до утра. А потом – исчез.

– Как исчез? – не понял Лер. – И ничего не сказал?

– Ни словечка, – Юрий Тигранович грустно посмотрел в свою чашку. – Я и домой к нему ездил, никто его не видел. Был человек – и нет человека. Где-то он сейчас, жив ли…

– Когда же это случилось?

Старик поднял взгляд на календарь, висящий над кухонным столом:

– Да вот годовщина. Тани-то завтра одиннадцать лет как не стало.

– Нам нужно съездить домой к Розанову! – Лер ураганом влетел в штаб. – Я достал адрес.

Листочек в клетку, на котором круглым стариковским почерком был аккуратно записан адрес, лежал у него в кармане. Там же лежала другая бумажка, с телефоном Юрия Тиграновича, который просил «не забывать старого отцовского товарища», и впихнутый Леру кулек с печеньем.

– Не нужно, – мрачно отозвался Арсус.

– Не понял, – Лер нахмурился.

– Покажи адрес, – попросил Хан.

Лер подошел к столу, порылся в кармане, выудил сначала печенье, потом листок. Ксения удивленно посмотрела на кулек, Арсус тут же вытащил из него угощение и захрустел. Хан, не обращая внимания на сладости, пододвинул к бумажке, которую принес Лер, другой лист бумаги, напечатанный на машинке. Указал пальцем на одну из строк. Лер перевел взгляд с одного листка на другой. На двух разных бумагах по-разному написанный стоял один и тот же адрес.

– Это что?

– Дом. Который упал самым первым.

– Не понимаю, как этот дурак Вершинин сразу этого не заметил! – зло выругался Арсус, рассыпая крошки от печенья.

– Мы тоже не сразу поняли, – успокоила его Ксения.

– М-да-а… – Лер тяжело опустился на стул, сверля бумагу взглядом. – Но почему он снес собственный дом?!

– Без понятия, – Арсус потер лицо широкой ладонью. – Что еще ты узнал?

– Какой кошмар, – Ксения покачала головой, как будто отказывалась верить в его рассказ.

Леру показалось, что девушка сморгнула пару слезинок, но в следующее мгновение она смотрела на него совершенно сухими глазами.

– Это мотив, – ухватился за версию Арсус. – Из науки выгнали, жена умерла. Может быть, он от отчаяния поехал головой? И превратил свое детище в оружие?

– Но почему дом…

– Они жили в нем вместе. Может быть, чтобы уничтожить все, что напоминает ему о ней, причиняет боль?

– Подождите, – вмешалась Ксения. – Где погибла его жена?

– Рядом со стадионом где-то, на улице, – Лер пожал плечами.

– Получается, это Крестовский остров, – из вороха бумаг на столе Арсус вытащил карту города. – Дом их был вот тут. А она погибла… Где-то вот тут.

Он нарисовал ручкой жирные точки.

– А катастрофа в метро была вот тут! – Ксения взяла у него ручку и нарисовала третий кружочек на карте. Подумала и соединила их линиями.

Получившийся зигзаг ни о чем не говорил, не складывался ни в монограмму жены ученого, ни в ее портрет, ни во что-либо еще логичное.

– При чем же тут метро, – Лер наморщил лоб так, что свело мышцы. – Никак не вписывается.

Они помолчали, таращась на карту. Каждый чувствовал, как уходит, убегает из рук время. Даже часы в комнате, казалось, тикали все более отчетливо и тревожно.

– Может быть, это все-таки не он? – убитым голосом предположила Ксения. – Может быть, мы ошиблись…

– Да он это, он! – с досадой рявкнул Арсус. – Мы просто чего-то не видим…

– Я согласен с Арсом, – вдруг произнес Хан, который до этого молча наблюдал за разговором. – Это может быть совсем не то, чем нам кажется. Надо просто посмотреть с его стороны.

Арсус взглянул на друга со смесью благодарности и непонимания. Ксения склонилась над картой, постукивая ручкой по полированной поверхности стола.

– С его стороны, – пробормотал Лер и вдруг вскочил с места. – Погодите-ка, погодите…

Юрий Тигранович так обрадовался звонку Лера, как будто они были лучшими друзьями, расставшимися лет десять назад. Ну да. Или пятнадцать. Лер мотнул головой, прогоняя ненужные ассоциации.

– Я номер-то дал, а сам думаю, не позвонит, – в голосе старика слышалась улыбка. – Нужен я больно молодому!

– Ну что ж вы такое говорите, – неловко пробурчал Лер. – Спасибо вам еще раз за печенье.

Он красноречиво глянул на усыпанный крошками стол. Арсус покосился в сторону.

– Да было бы за что, не говори ерунды. Ты у меня забыл чего или спросить что хотел?

– Я спросить, – Лер помялся. – Меня просто так ваша история зацепила, про жену Виктора Сергеевича.

– История трагичная, – вздохнули в трубке.

– Очень. Я все думаю, неужели он даже не знал, куда она едет, получается, ни попрощаться не успел, ничего? Как же так?

– Ох, парень, ну зачем тебе все это нужно? – Юрий Тигранович досадливо буркнул.

Лер беспомощно оглянулся на друзей, одними губами спрашивая:

– Зачем мне это нужно?

Арсус и Ксения вытаращились на него в ступоре. Хан шагнул поближе и негромко произнес:

– Не повторять чужих ошибок.

– Не повторять чужих ошибок, – на автомате отрапортовал Лер и тут же скорчил Хану гримасу – что?!

В трубке воцарилось молчание. Потом раздался тяжелый выдох.

– Может, оно и правильно. Им, в любом случае, уже не навредит. Витька Таню взревновал. Заподозрил, что она с кем-то… того. Гуляет. Чушь такая, у нее ж на нем мир клином сошелся, – Юрий Тигранович невесело хмыкнул. – Ну у него после того провала голова совсем дурная стала. В общем, он за ней как раз в тот день решил проследить.

Лер почувствовал, как внутри что-то замирает.

– Но ориентировался он плохо, это еще на фронте было ясно. Голова – его главное преимущество, мозги. Так что Таню он упустил. Дошел с ней до метро, спустился, а на платформе замешкался и в поезд за ней не успел. Плакался мне после похорон, мол, не знал, что в последний раз там ее видит, – заключил Юрий Тигранович. – Успел бы, может, все и по-другому было…

– А станция метро, это, получается… – полувопросительно сказал Лер, уже зная ответ.

– Рядом с их домом которая, «Площадь Восстания». Да ты не переживай так! Как все близко к сердцу принял, надо же.

– Спасибо, Юрий Тиграныч, я вам еще позвоню, – быстро проговорил Лер и повесил трубку. – Все сошлось.

Арсус, Ксения и Хан сгрудились вокруг него. Быстро пересказав разговор, Лер ткнул пальцем в карту.

– Он проходит тот день. Шаг за шагом, только с разницей не в часах, а в днях. Сначала – дом, – он указал на первую точку. – Место, где они жили и откуда жена вышла в тот день. Потом – метро. Место, где он ее видел в последний раз. Следующее…

– Место ее гибели, – закончил за него Арсус.

– Крестовский остров, – взволнованно проговорила Ксения. – Но где? Где именно? Когда?

– Завтра, – уверенно произнес Лер. – Завтра дата ее смерти.

– Он злился, когда жена куда-то пошла, и еще больше разозлился, когда упустил ее в метро. Если бы мы не успели, вторая атака нанесла бы в разы больше разрушений, чем первая. Что же он устроит завтра…

– Мы можем попробовать прочесать все окрестности, – Хан задумчиво присмотрелся к карте. – Выставить везде посты, на весь день…

– Мы пропустим его, – замотал головой Арсус. – Стойте. Идея. Моя очередь звонить.

Набрав номер, он рявкнул в трубку:

– Майор? Нужно расписание матчей «Зенита» на ближайшие дни. Что? Шутка несмешная и, главное, несвоевременная. Жду.

Все нависли над телефоном. Секунды тянулись, как намазанные медом. Арсусу казалось, что его ухо уже раскалилось и приклеилось к трубке. Наконец, динамик ожил и гаркнул голосом Вершинина. Энергично кивнув и даже не обратив внимания на то, что по телефону этот ответ невозможно увидеть, Арсус бросил трубку.

– Есть. Есть! Стадион имени Кирова. Завтра. В три часа.

– Вы, наверное, шутите.

Ксения сказала это так вежливо, что сама удивилась. Внутри у нее бил целый гейзер злости.

– Какие шутки, – пробубнил майор Вершинин.

– Вот именно, – Арсус прорычал сквозь зубы. – Дурные.

– Администрация отказалась отменять матч, – щетинистые брови майора сошлись на переносице. – Всю территорию стадиона прочесали, ничего и никого не обнаружили. Доказательств того, что запланирована атака, у нас нет. Это важная игра, команду обвинят в умышленном срыве.

– Важная игра? – неверяще переспросил Лер. – Важная игра? Да они в своем уме или все мячом поотбивало?

– Они усилили охрану по периметру, – сообщил Вершинин, явно недовольный тем, что отчитывают вместо администрации его самого.

– Черта лысого им поможет их охрана, – безжалостно выплюнул Лер. – Что они потом родственникам говорить будут? Что их предупреждали, а они не поверили?

– Да что вы все это мне высказываете! – не выдержал майор. – Это…

– Нечего тратить на них время, Лер, – перебил его Арсус. – Поехали.

– Скоро начнут подтягиваться болельщики, – Хан осмотрелся, щурясь.

Солнце заливало Крестовский остров как ни в чем не бывало. Словно здесь и не должно было случиться ничего страшного. Ксения даже на секунду засомневалась – может быть, они ошиблись? Ну как в таком славном месте, в такой по-летнему теплый день может случиться что-то плохое? И тут же почувствовала, как екнуло в груди, – именно так и происходит самое ужасное. Усыпив бдительность.

День был действительно очень теплым для ленинградского мая, и люди, как назло, высыпали на улицу, ловить редкое солнце. Парк был переполнен – казалось, сюда съехался весь город. Нежно обнимающие друг друга парочки на скамейках; подростки, гоняющие по дорожкам на велосипедах; туристы в солнцезащитных очках и выглаженных рубашках; семьи, устроившиеся на пикник – с радиоприемниками, книжками, разложенными на траве клеенками с бутербродами и помидорами-огурцами, с шумно носящимися детьми, ошалевшими от солнца и свободы.

– Мам, а скоро на матч-то? – Маленький веснушчатый мальчик с белеющим гипсом на руке подергал за рукав женщину в легком платье.

Та улыбнулась, рассеянно потрепала его по волосам:

– Еще рано, погуляем. Пойдем мороженое поедим.

Ксении захотелось схватить всех в охапку, сразу весь парк, и унести отсюда, от смертельной опасности, нависшей невидимой тучей.

– Девушка, айда с нами на залив! – вдруг прокричал ей в ухо какой-то парень со смешливыми глазами.

Ксения вздрогнула от неожиданности. Парень рассмеялся, оглядываясь на свою компанию.

– У нас и шашлыки есть! – выкрикнул кто-то.

– Девушка занята, – Арсус приобнял Ксению за плечи и многозначительно глянул на парней.

– Ой, ну мы же не знали, извините!

– Не ходите туда! – крикнула Ксения им вслед, словно очнувшись, но хохочущая компания уже была далеко и ее не слышала.

– Не поймут, – утешил ее Арсус.

Девушка сердито посмотрела и, спохватившись, скинула его руку с плеч.

– Вы понимаете, чем рискуете? – Лер кричал администратору стадиона прямо в лицо. – Матч нужно отменить! Сюда нельзя пускать людей!

Администратор, маленький щупленький человек в очках, смотрела куда-то Леру в солнечное сплетение и, не повышая голоса, повторял:

– Я не могу. Указание сверху. Я не могу.

Лер витиевато выругался по-армянски и повернулся к Защитникам, проигнорировав несчастного администратора.

– Группа Вершинина и местная охрана проинформированы, всем розданы фотографии Розанова. Попытались состарить его на десять лет и получить портрет.

– Бесполезно, – пожал плечами Арсус. – Ты же не думаешь, что он заявится сюда смотреть матч?

– Вряд ли, конечно, – согласился Лер. – Но чем черт не шутит?

Одним движением руки он по-хозяйски смел со стола все вещи администратора на пол и расстелил на нем карту. Администратор что-то пикнул, но тут же умолк и безропотно принялся собирать раскиданные по полу бумаги.

– Розанов – это уже второстепенно. В первую очередь нам нужно найти установку. Пока он не привел ее в действие.

Все четверо склонились над картой.

– Это не метро, здесь нет никаких туннелей, – Арсус потер ладонью взмокший лоб. – Подкоп или какой-то ход сразу бы заметили.

– Может быть, он снова запустит механизм в метро? – с сомнением предположил Хан.

– Нет. Он не будет повторяться, – замотал головой Лер. – Для него это символ, что-то знаковое. Она погибла не в метро, не около него, а здесь.

– Что же она здесь делала? Интересно, он узнал это или нет? Если узнал…

– …может нацелиться и на то место.

– Я свяжусь с нашей базой, – Лер рванул к себе телефон. – Пусть кто-нибудь из штаба постарается разузнать все, что может, про эту его жену. За каким чертом ей понадобилось сюда ездить.

– Отличная мысль, – Арсус хлопнул его по плечу. – Как только раскопают что-то дельное, пусть сразу сообщают нам.

Ксения слушала их разговоры вполуха. Она, не отрываясь, смотрела на карту, сама не понимая, что так привлекло ее внимание. Карта словно пыталась ей что-то сказать, как головоломка, разгадка которой светится на самой поверхности, – но, чтобы ее увидеть, нужно сменить фокус, посмотреть с другой стороны. Подумать о чем-то совсем другом, противоположном – и найти то, что так усиленно ищешь, но не видишь.

Земля. Они все думают о земле, о том, как капсула может попасть под землю. Взгляд сам собой скользнул на кусок карты, равномерно закрашенный голубым цветом… Ксения присмотрелась и тихонько охнула от догадки. Все вдруг сложилось, как правильно подобранные кусочки мозаики.

– Лер, – проговорила она и прочистила перехватившее от волнения горло. – Арс.

Оба повернулись к ней – Лер с телефонной трубкой в руке, Арсус, умолкший на полуслове.

– Она не под землей. Она в воде, – и, поразившись внезапной мысли, добавила: – И кто сказал, что она там только одна?

Они молча уставились на карту, на воду, обнимающую Крестовский со всех сторон.

– Это не только стадион, – подал голос Хан. – Его цель – весь остров.

Вода здесь, конечно, была намного чище, чем под землей. Ксения подумала о том, что поплавала бы просто так, в свое удовольствие, – ощущение бесконечного простора захватывало дух. Под майским солнцем раскинувшийся Финский залив блестел ослепительно-синим и плескался маленькими волночками. Ксения зажмурилась, вдыхая родной запах – чуть-чуть соли, чуть-чуть рыбы и немного болотной тины. И там, где-то под умиротворяющей поверхностью воды, спрятана страшная вещь.

Ксения нырнула, мгновенно осваиваясь и быстро натягивая на руки перчатки, привезенные Лером из московской базы Патриота.

– Наденешь их – и не должно возникнуть затруднений с подъемом этой установки со дна, – Лер явно повторял слова кого-то из ученых лаборатории. – В перчатки встроены… такие элементы… Короче говоря, в них можно будет взять капсулу в руки без проблем!

– Отлично, – засмеялась Ксения. – Это все, что мне нужно знать.

Она замерла, прислушиваясь к подводному миру и всем его обитателям. Здесь явно было что-то чужеродное. По воде шли вибрации – слабые, с трудом уловимые, но они были. И, в отличие от толчков в подземной реке под метро, они исходили сразу из нескольких точек. Невидимые воды, как ток, бежали в совершенно разных направлениях. Ксения оказалась права – Розанов явно подготовил для Крестовского острова что-то особенное. Девушка сосредоточилась на одном из направлений, по которому шла вибрация, и устремилась к ее источнику.

Не слишком примечательное на первый взгляд, лицо Виктора Розанова въелось Арсусу в память, как будто маячило перед ним каждый день на протяжении нескольких лет. Он цепко всматривался в каждого встреченного на Крестовском человека – в тех, кто тихо сидел в стороне и читал газеты. В тех, кто спешил куда-то по своим делам. В тех, кто шумно смеялся с приятелями и пил газировку. Кто знает, что взбредет в голову этому Розанову, как повернется его съехавшая с катушек логика!

От злости на неудавшегося ученого Арсус сжимал и разжимал кулаки. Перебить столько людей, отнять жизни у тех, кто ничего плохого ему не сделал, сделать несчастными их семьи – принести в их дома то же самое горе, которое сломило его одиннадцать лет назад… Зачем? Зачем? Он снова и снова задавал себе один и тот же вопрос, лихорадочно ища знакомое лицо в толпе.

Почему он не остановился тогда, после провала эксперимента? «А ты сам? Разве остановился?» – поинтересовался насмешливый внутренний голос, напоминая Арсу о его собственном фиаско в науке и приходе в Патриот. Все ощутилось как сейчас – едкие насмешки комиссии, стыд, обида и горечь разочарования, прожигающие все внутри до костей, ощущение, что его мир, который по кирпичику выстраивался всю жизнь, такой ровный, стройный и красивый, разлетелся на ошметки в одно мгновение. И проблеск надежды – приглашение в Патриот.

Наверное, они были чем-то похожи с Розановым. Но если бы его изобретение угрожало жизни людей, даже ненамеренно, случайно, не говоря уже о тех страшных вещах, которые пытался воплотить Розанов…

– Ничто этого не стоит, – Арсус пробормотал сквозь зубы, не замечая, что говорит вслух.

– Ну что?

– Нет, – Хан мотнул головой, разочарованно щурясь на солнце, играющее бликами на оконном стекле. – Слишком много людей. Не нахожу его.

– Может быть, его здесь и не будет, – Лер нетерпеливо побарабанил пальцами по столу в кабинете администратора, подтянул к себе телефон и торопливо набрал номер. – Черт его знает что в этой протухшей голове творится…

– У него очень незаметная внешность, – Хан глотнул воды из граненого стакана. – Большинство людей пропустят его, не обратят внимания, даже если он пройдет прямо перед ними. На охрану и отряд Вершинина особо надеяться нельзя.

– Как будто на них кто-то прямо рассчитывает, – Лер возмущенно фыркнул и гаркнул уже в трубку: – Это Лер! Ну как? Ничего? Плохо ищете, копайте дальше!

Не дожидаясь ответа, он бросил трубку.

– По жене Розанова тоже пока ничего. Да что ж такое! Ненавижу сидеть в бездействии и ждать!

Хан сочувственно хлопнул его по плечу:

– Я пошел искать его дальше. Может, повезет.

И он исчез – только мелькнул размытой молнией в воздухе.

– Мог бы за двери нормально выйти, – пробубнил Лер и в тоске окинул взглядом вид из окна.

Если что – а чутье подсказывало ему, что это «если что» обязательно случится, – он должен постараться удержать стадион, а то и целый остров на поверхности земли. Не дать обрушиться. Не допустить жертв. Неделю назад Лер сказал бы – да это раз плюнуть, отойдите и не мешайте. Теперь он не был уверен ни в чем. Но вариантов, кроме как справиться, у него не было.

Капсулы уже с трудом умещались у Ксении в руках. Четыре железяки, каждая из которых таила в себе смертельную опасность, теперь уже сами были мертвыми. На каждой из них была нажата такая же кнопка, которую она отключила в метро.

– Кнопка активирует механизм, – объяснял ей Арсус, указывая на аккуратно заштрихованный чертеж установки, найденный в папке с делом Розанова. – А управляется она уже дистанционно. У этого урода, видимо, есть какой-то пульт.

– Так она включена или не включена?

– Включена! Но, пока он не решит начать сами толчки, можно сказать, она безопасна. Лежит в режиме ожидания. Спит, – он усмехнулся. – Тебе нужно отключить кнопку и только после этого забирать капсулу.

– А если он решит ее «разбудить» как раз в тот момент, когда я буду ее забирать…

– Тогда начнется веселье, – Арс резко помрачнел.

Капсулы слабо вибрировали, не было никаких потоков воды, бьющих в лицо и сбивающих ее с ног. Пару раз Ксения встречала рыб, которые нервно метались из стороны в сторону, улавливая непривычные колебания и не зная, как на них реагировать. За двумя установками ей пришлось заплывать в рукава реки, обнимающие Крестовский остров. Теперь, кажется, оставался только один источник.

Девушка выплыла в залив, стараясь поймать сигнал и отыскать его местонахождение. Колебания шли как-то странно – то четко, то еле-еле, перебоями, будто выдающими какой-то ломаный ритм. Стоило ей поплыть в одном направлении, как вибрации неслись с другой стороны, закольцовываясь в какую-то путаницу.

Оставлять капсулу на месте было нельзя, это Ксения четко понимала. Даже находясь на приличном расстоянии от стадиона, установка запросто спровоцирует наводнение и затянет остров под воду, затопив все вместе с людьми в считаные минуты. Время неумолимо тикало, приближая злополучный футбольный матч.

Девушка в отчаянии заметалась в воде, пытаясь поймать верное направление. Вдруг впереди, чуть слева, что-то блеснуло. Ксения присмотрелась и осторожно подплыла поближе. Мусор? Старые железяки, останки механизмов кораблей? Нет, непохоже. Она устремилась к непонятному блеску и тут же застыла – казалось, это сама капсула плывет не то к ней, не то от нее, выдавая путаные сигналы. Может быть, Розанов уже активировал их? Может быть, сейчас прямо под Ксенией разверзнется дно и утянет ее вниз, засасывая в вязкий ил и песок? Видение продлилось одну ужасающую секунду, а потом девушка сумела разглядеть серебрящийся «маячок». От облегчения она тихонько рассмеялась – в воде, поблескивая чешуей, зигзагами передвигалась стайка рыб.

Ксения подплыла вплотную – рыбы не обратили на нее никакого внимания и продолжили свои странные скачки из стороны в сторону. Стайка куда-то уверенно двигалась, и Ксения последовала за ними. Проплыв с десяток метров, она вдруг ощутила то, что, видимо, и приманивало рыб, – ту самую ломаную вибрацию. Рыбы дергались, но продолжали плыть – и вдруг остановились, закружили на месте. На дне лежала капсула.

Обрадовавшись, Ксения схватила ее в руки и тут же почувствовала, как все тело до костей пробирает странное гудение. Рыбы серебряным облаком закружили возле нее. Кнопка! Обругав себя, девушка быстро нажала на кнопку. Та никак не среагировала, оставшись все так же утопленной в железную покатую поверхность капсулы. Установка продолжала вибрировать у девушки в руках. Занервничав, Ксения снова нажала на кнопку – ничего. Ударила по ней ладонью, еще и еще. Кнопка не сдвинулась с места. Зато капсула на секунду замолчала… а потом загудела с удвоенной силой. Каждую клеточку тела словно принялись сверлить бормашиной. Застонав, Ксения развернулась и как можно быстрее поплыла вверх, крепко прижимая к себе все пять капсул и борясь с желанием выбросить их на дно – особенно ту, что мучила ее.

Лер ходил по кабинету из стороны в сторону, как никогда ощущая, что имеют в виду, когда говорят «как тигр в клетке». В Москве пока было глухо. По официальным данным, у жены Розанова не было никого – вся семья погибла в войну, детей не было, каких-то дальних родственников тоже. Пара подруг, которые жили в совершенно других районах города, и все. Похоже, муж был ее единственным близким человеком – так же, как и она для него.

– Шансы обнаружить кого-то в толпе тают с каждой секундой, – сообщил Хан, прислонившись к стене.

Он оббегал весь остров несколько раз, уже успел запомнить некоторых людей, но никого даже отдаленно напоминающего Розанова на Крестовском не было. Снаружи было шумно – стадион быстро заполнялся болельщиками. Зрители свистели, перекрикивались, азартно спорили в радостном возбуждении. Лер смотрел на то, как люди занимают места, не представляя, что их может ожидать, и чувствовал себя беспомощным. Самое поганое чувство, которое он когда-либо испытывал.

Арсус, похоже, думал о том же самом – только не мерил комнату шагами, как Лер, а молча сидел за столом, выбивая пальцами какой-то ритм и поминутно сверяясь с часами.

– Нам пора подумать о плане «Б», – подал голос Хан.

Плана «Б» никому не хотелось. Он в любом случае означал какую-то подставу – Арсусу очень хотелось назвать его словечком из «великого и могучего» на ту же самую букву.

– Что там у…

Лер не успел договорить, как в кабинет ворвалась бледная Ксения. Светлые волосы прилипли к вискам, в глазах плескалась паника.

– Ксюша! – Арсус бросился к ней. – Что…

Он осекся, увидев в руках девушки груду железных капсул. Подскочившие к ним Лер и Хан уставились на ее улов.

– Вот эта, – выдавила Ксения, одной рукой прижимая к себе четыре деактивированные капсулы, а другой протягивая гудящую установку. – Кнопка, кнопка не работает.

Арсус осторожно принял капсулу в свои руки. Хан усадил девушку в кресло, накинул на плечи свою куртку и пододвинул стакан с водой. Ксения осушила его парой глотков, стуча зубами о граненый край. Выдохнула.

– Спасибо, – она почувствовала, как проясняется голова. – Кажется, прошло.

Арсус отошел с установкой в дальний угол кабинета. Присмотрелся к ней, осторожно покрутив в руках, поморщился от вибрации, словно зуд, проникающей в кости.

– Тут что-то перекосило, – он озабоченно попытался подцепить кнопку и вытащить ее, но упрямая железка не поддавалась. – Лер, дай мне чертеж.

Лер быстро сдернул со стола папку, пролистал до нужного места и отнес Арсусу. В кабинете повисла напряженная тишина, прерываемая только шуршанием бумаги и скрежетом железа.

– Чтоб тебя, – пропыхтел Арсус, взъерошив рукой взмокший ежик волос. – Никак. Пока она включена, ее не разобрать.

На пару секунд застыло тягостное молчание. Потом вдруг капсулу выхватили у него из рук.

– Что… Лер! Какого!

– Арс, заткнись.

Крепко держа установку, Лер вылетел из кабинета. Хан тут же метнулся за ним, остальные двое рванули следом… Как вдруг раздался короткий гулкий грохот. Ксения ухватилась за стол. Арсус застыл на месте. Дверь распахнулась, и в кабинет зашел Лер, а за ним Хан с недовольным, но полным облегчения выражением на лице.

– Какого… – сквозь зубы повторил Арсус, но не закончил фразу.

Лер подошел к столу и вывалил на него какие-то жалкие ошметки железа.

– Вот, – сумрачно объявил он. – Скажите «до свиданья». Встречу Розанова, то же самое с ним сделаю. Ай!

Лер изумленно обернулся к Ксении, чей кулак врезался ему в ребра.

– Напугаешь нас так еще раз…

– Они в безопасности, – Лер выдохнул, тяжело опускаясь на скамейку и прислушиваясь к многоголосому гулу, доносящемуся со стадиона.

На том, что им нужно проветриться, настоял Хан.

Он не признался друзьям, но голова раскалывалась ужасно. То ли дело попалось слишком заковыристое, то ли это хроническая усталость давала о себе знать. Может быть, у Защитников и есть сверхспособности, но у всего есть предел. Сейчас Хану казалось, что его резерв исчерпан. Виски сверлила невидимая дрель.

– Небольшой перерыв освежает голову, – сказал он, морщась.

– Восточная мудрость? – усмехнулся Арсус.

– Почти. Личный жизненный опыт, – коротко ответил Хан.

Оказавшись на улице, Арсус с ним согласился – мысленно, конечно. Теплый воздух пах весенней листвой, близкой водой и жареными пирожками, которыми торговали по соседству. Мысли прояснились – но в то же время что-то на заднем плане не давало им покоя. Может, банальный голод?!

– Осталось найти Розанова, – Лер потянулся, разминая окаменевшие от напряжения мышцы. – Но с этим мы справимся.

– Да, – подтвердил Хан. – Главное, что включать ему нечего. Ксения об этом позаботилась.

Девушка довольно улыбнулась, все еще кутаясь в его куртку. Скорее для уюта, чем для тепла. В воде она никогда не мерзла, да и на земле держалась молодцом.

– Может, он так себя и выдаст… Арсус, как думаешь? Арс?

Лер повернулся к молчащему другу – Арсус морщился, оглядываясь по сторонам.

– В чем дело?

– Да нет… Ни в чем. Пойду куплю. – Арсус мотнул головой в сторону пирожков и направился к лотку.

Сзади раздались смешки.

– Мишка-то наш проголодался.

– Нам тоже возьми!

Арсус рассеянно отмахнулся, не оборачиваясь. Странное чувство никак не хотело уходить. Оно напоминало зудящую вибрацию, которая шла из капсулы, – только гудело не в костях и не в мышцах, а где-то в нервах. Запах пирожков внезапно стал отвратительным. Нет, это не было похоже на голод. Это было похоже на то, что он ненавидел больше всего. На страх.

Арсус остановился, пытаясь прислушаться к себе и понять, что не так. И в тот же самый момент нагретый асфальт под его ногами дернулся и равномерно затрясся.

Дрожь была слабой, едва заметной, и тянущейся одним тошнотворным приступом. И приступ этот не прекращался.

– Почему они не эвакуируют людей? Где, черт возьми, Вершинин? Что за черт? – Лер метался взглядом по сторонам, как будто ожидал увидеть в паре метров от себя ответы на все вопросы.

Ксения на секунду замерла на месте, а потом резко сбросила с себя куртку Хана:

– Держи.

– Ты куда?

– Обратно. Видимо, я пропустила какую-то капсулу.

– Ксюша, нет, это опасно! – запротестовал Арсус.

– Я тебе не Ксюша, – строго осадила его девушка. – Предлагаешь сидеть тут и смотреть, как все затонет?!

Арсус промолчал, прикусив губу.

– Если под водой что-то осталось, это моя ответственность. Сделайте здесь все, что сможете.

Не дожидаясь ответа, Ксения развернулась и побежала по направлению к берегу. Арсус в бешенстве застонал сквозь зубы.

– Она справится, – Хан успокаивающе положил ему руку на плечо. – Розанов явно здесь, поблизости. Нужно действовать.

– Дайте мне только его встретить, – глухо прорычал Лер. – Как, как нам его найти? Его установку проклятую? Опять бегать, как оголтелым, пока он тут все не сровняет с землей к чертям собачьим?!

– У меня есть идея.

Они обернулись к Хану.

– Да! Ура! – Вовка подскочил, не в силах усидеть на месте. – Ма, ты видела, видела?!

– Видела, конечно, видела, – мама попыталась его успокоить.

– Такой гол!

Толпа болельщиков вокруг радостно гудела, свистела, кто-то пел – как тут можно успокоиться?

– Вова, осторожнее, – мама притянула его за плечо. – Руку ударишь!

Вовка хотел было ответить, что на руке гипс, и ничего ей не сделается, но не стал. После того страшного случая в метро, после того как он ездил на скорой в больницу и ему накладывали гипс, мама сделалась ужасно добрая и сговорчивая. Даже достала где-то билеты и повела его на футбол! Таких подарков Вовка не получал даже на день рождения. С другой стороны, мама заявила, что в тот день, в метро, они как будто бы родились заново. Как это было возможно, он не понимал – но заполучить второй день рождения в году было бы очень здорово.

Он сел на место, но тут же снова заерзал, вытягивая шею, чтобы лучше видеть происходящее на поле.

– Тише, Вова, вон всю скамейку трясешь, – снова заворчала мама.

– Да, мам! Это не я!

Мама строго на него посмотрела. Вовка тоскливо вздохнул и сел ровно. Скамья продолжала трястись. Он скосил глаза вниз, обернулся: не только их – все соседние скамейки тоже мелко-мелко дрожали. Ноги защекотало, как будто под ними снова загудел зубной врач своей противной машиной. Прямо как тогда…

– Ма… – Вовка дернул маму за рукав, переглатывая хриплый ужас в горле. – Мама, пол трясется.

– Что? – Мама внимательно посмотрела на него, на пол, прислушалась. – Сынок, что ты, тебе показалось.

Она машинально поправила ему волосы, приглаживая челку набок.

– Помнишь, мы говорили – все закончилось…

По проходу между трибунами прошел человек в военной форме.

– Дяденька! – выкрикнул Вовка. – Дядя!

Мама шикнула, но он не обратил внимания. Военный остановился, обернулся. Он был уже старым – весь в морщинах, седой. Вовка присмотрелся к погонам – майор.

– Что-то случилось?! – Вовка напряженно всмотрелся ему в лицо.

Он знал, что взрослые иногда тоже могут врать. Но военные-то ведь, наверное, никогда?

– Все в порядке, мальчик, – неожиданно тонким голосом отчеканил майор. – Смотри футбол.

– Вы считаете, что это сработает? – Арсус неуверенно огляделся по сторонам. Вроде бы никого поблизости не было.

– Нет, – честно признался Хан. – Но это хоть что-то.

– По крайней мере мы попытаемся, – горячо заявил Лер. – А дальше видно будет.

– Хорошо, – кивнул Арсус. – Вы правы, да.

Он сбросил рубашку и покрутил головой, готовясь к трансформации.

– Может и не получиться, – тихо сказал Хан, вполглаза наблюдая за тем, как силуэт друга разрастается, покрываясь жесткой коричневой шерстью. – Обыкновенные звери чувствуют землетрясение – собаки, например. А он же медведь только наполовину…

– Ничего, в нем много звериного, – вполголоса ответил Лер. – Да и землетрясение у нас… не обыкновенное.

Хан кивнул. Арсус возвышался над ними в своем полумедвежьем обличье – озирался по сторонам, нервно дергал носом. Хмуро посмотрел на Лера с Ханом.

– Что это значит? – заволновался Лер. – Ты чуешь или не чуешь?

Медведь оскалил зубы.

– Здравствуйте, приплыли…

Земля под ногами затряслась сильнее. Арсусу-медведю это явно не понравилось – он завертел головой и, похоже, собирался зарычать.

– Если ничего не чувствуешь, возвращайся обратно, – обеспокоенно посмотрел на друга Хан.

Вдруг уши у медведя навострились, словно пытаясь уловить какой-то звук. Он потянул носом воздух, встревоженно заметался взглядом. Мощное тело напряглось. Лер шагнул к нему, но Хан остановил его, придержав за плечо.

Полумедведь прикрыл глаза, замерев на месте… А потом встряхнулся и стал быстро уменьшаться в размерах, превращаясь в человеческую форму Арсуса.

– Что ты…

– Крыша, – коротко выдохнул Арсус, перебивая Хана на полуслове.

– Какая крыша? – оторопело переспросил Лер.

– Капсула. Вон там, – Арсус указал рукой куда-то поверх их голов.

Лер и Хан одновременно обернулись и уставились на крышу здания администрации стадиона.

– Хан, найди Вершинина, – на ходу проговорил Лер. – Пусть держат руку на пульсе. Ни в коем случае не допускать паники. Если толчки усилятся – сразу выводить людей, но под каким-нибудь предлогом. Свяжись с Москвой – удалось им что-то узнать?

– Я сразу дам знать, – кивнул Хан. – Уверены, что справитесь вдвоем?

– Справимся, – одновременно рыкнули Лер и Арсус.

Хан внимательно посмотрел на них, снова кивнул и сорвался с места.

– Почему наверху, – недоумевал Лер, взбегая по лестнице, ведущей на крышу. – Ты ничего не перепутал?

– Чутье не ошибается, – уверенно заявил Арсус, перепрыгивая через три ступени. – Сюрприз для нас…

Перед самым выходом на крышу Арсус вдруг остановился.

– Лер. Холм для стадиона – искусственный, насыпь. Здесь везде: под бетоном, под асфальтом – чистый песок.

– Ты мне предлагаешь сиднем сидеть? – зло огрызнулся Лер.

– А тебе трупом лежать охота? – рявкнул в ответ Арсус. – Дерись, если надо. Удерживай здание. Но не трогай почву.

Лер угрюмо промолчал.

– Если умрешь, стараясь помочь, – уж точно никого не спасешь.

Лер бросил на него быстрый взгляд исподлобья, еле заметно кивнул и протиснулся к выходу на крышу, отодвинув Арсуса плечом.

Выбрался наружу и застыл.

– Арс!

Предупреждение повисло в воздухе. Арсус уже стоял рядом с ним и смотрел, не отрываясь, туда же, куда и сам Лер.

На крыше, в нескольких метрах от них, стоял Виктор Розанов. На нем была военная форма.

Одиннадцать лет, потеря карьеры и гибель жены наложили отпечаток на лицо ученого. На снимке, который Защитники рассматривали в личном деле, не было седых волос, глубоких морщин, прорезавших бледную кожу, – а самое главное – не было бездонной черной пустоты в глазах. На секунду Арсусу показалось, что на них смотрят пустые глазницы, как будто на череп натянули мышцы и кожу, а глаза вставить позабыли.

– Что вы здесь делаете! – У Розанова оказался противно тонкий голос. – Посторонние не имеют права находиться на крыше, возвращайтесь на трибуны!

– И провалитесь вместе с ними под землю, да? – подхватил Лер.

Ученый изменился в лице. Щека нервно задергалась.

– Да-да, мы все знаем, товарищ Розанов, – зло процедил Арсус. – Никакие переодевания не помогут.

Внутри все клокотало от злости. Военная форма! Во время своих поисков они даже не обратили внимания на охрану, доверили это дело Вершинину. Вершинин… Арсус присмотрелся – на Розанове была форма майора.

– Уже помогли, – выкрикнул ученый и криво ухмыльнулся.

– Не двигайся, – прорычал Лер, резко шагнув к Розанову.

Тот сделал быстрый шаг назад и вдруг одним быстрым движением распахнул китель.

– Это вы не двигайтесь!

Лер и Арсус уставились на него. Рубашка ученого была крест-накрест опоясана ремнями. На них держалась, прикрепленная к его телу, капсула.

– Но как…

– Мое новейшее изобретение, – Розанов любовно погладил капсулу. – Единственный экземпляр. Готовил на десерт. Один шаг – и я включаю полную мощность! Движение – и мы все летим под землю.

Он взмахнул рукой с зажатым в ней пультом.

– Ах ты тварь!

– Лер, нет!

Лер бросился вперед, пытаясь схватить ученого. Крыша под ногами тут же дрогнула, сбив с ног обоих защитников.

– Я предупреждал, – раздался над ними дребезжащий смешок. – Это еще не полная.

Тряска заметно усилилась, на крыше посыпались камешки, в нескольких местах поползли трещины, будто здание лопалось по швам.

– Стойте, – Арсус вскинул руки. – Я сам ученый, я знаю, каково это – потерять все.

Розанов прищурился, слушая его.

– Меня тоже лишили дела всей жизни!

– Да что ты понимаешь, мальчишка! – Ученого затрясло от злобы. – Что ты знаешь о потерях!

– Таня не одобрила бы этого! – не выдержал Лер.

Розанов застыл на месте. Новый толчок тряхнул здание, как детскую башенку из кубиков.

– Где майор Вершинин? – Вечно спокойный Хан едва сдерживался, чтобы не закричать.

Он оббегал все здание, территорию стадиона – Вершинина никто не видел.

– Не можем найти, – потерянно доложил лейтенант из его группы.

Тряска увеличилась. Земля содрогалась от крупных толчков. Кто-то упал с трибун, со стороны поля донесся растерянный гул. В толпе начались крики.

– Выводите людей! – велел Хан охране стадиона. – Почему не начинаете эвакуацию?

– Нам этот майор п-приказал, – заикаясь, проговорил белый как мел охранник. – Пришел и сказал – держать людей, продолжать матч, н-не доп-пускать давки.

– Какой майор?

– Этот, как его… Вершков или вроде того… Сказал, если что, отвечать будем.

Хан переглянулся с ошарашенным лейтенантом.

– Срочно начинайте эвакуацию. Утихомирьте панику. Придумайте что-нибудь: техническая неисправность, что угодно!

Хан метнулся в здание администрации. В окнах кабинета звенели стекла, стулья раскидало в разные стороны. Он схватился за телефон, торопливо набирая штаб Патриота. В трубке послышались гудки, как вдруг его внимание привлек какой-то странный звук.

Помимо треска осыпающейся штукатурки, криков за окном и звона разбитого стекла до уха Хана доносился какой-то протяжный стонущий звук. И он был где-то совсем рядом. Положив трубку на стол, Хан покрутился по сторонам, прислушиваясь. Взгляд его остановился на платяном шкафу, приткнувшемся в углу кабинета.

Через долю секунды он уже стоял перед шкафом – дверцы оказались заперты. Одного точного удара хватило, чтобы одна из них, покосившись, слетела с петель. На руки Хану упал майор Вершинин. Раздетый, с окровавленной головой и полузакрытыми глазами.

– Майор!

Вершинин что-то слабо промычал. Живой.

«Алло! Алло!» – Трубка на столе вовсю надрывалась.

Придерживая Вершинина, Хан рванул к столу:

– Да! Хан! Слушаю!

– Не смей даже упоминать ее имя! – Розанов завизжал, взгляд его стал совсем безумным.

Он снова нажал что-то на пульте, и по крыше побежали трещины. Здание начало проседать.

Арсус попытался подняться, упал и почувствовал, как опора под ногами ползет вниз. Зажмурился на секунду и вдруг ощутил, что крыша перестала проваливаться. Осторожно приоткрыл глаза и увидел сосредоточенного Лера, словно стягивающего здание воедино, не давая кирпичам распасться.

– Отвлеки, – промычал тот сквозь зубы.

Арсус метнулся взглядом к ученому:

– Ваша жена пожалела бы невинных людей!

– Ее. Никто. Не пожалел!

– Так не становитесь таким же! Не становитесь убийцей! Прекратите все это, сейчас, еще не поздно!

– Я никому ничего не прощу, – лицо Розанова еще больше стало похоже на оскалившийся в ухмылке череп. – Ни этим болельщикам-убийцам. Ни этому проклятому месту… Куда Таня сбегала от меня!

– Это неправда, – раздался вдруг ровный голос Хана.

Арсус рывком обернулся. Лер простонал – он еле удерживал здание, любой лишний вес, любое неудачное движение…

– Еще один? – каркнул Розанов. – Что ты несешь?

– Я знаю, куда ездила ваша жена, – Хан пристально посмотрел ученому в глаза. – Остановитесь и выслушайте меня. Или никогда ничего не узнаете.

Розанов явно заколебался. Узловатые пальцы дрожали над пультом, едва касаясь кнопок. Хан украдкой покосился на Лера – тот осторожно качнул головой.

– Говори!

– Она ездила к брату. Сюда, в больницу. На онкологическое отделение.

– Чушь! Не было у нее никакого брата!

– Брат был, точнее – все еще есть, несмотря на тяжелую болезнь, – холодно возразил Хан. – По отцу. Она сама узнала о его существовании только за год до смерти.

Розанов скорчил недоверчивую гримасу.

– Только анкета у него крайне неблагоприятная оказалась, – продолжил Хан. – Отсидел за ерунду, но вашу карьеру это могло погубить. Ради вас она сохранила этот секрет, но и бросить единственного оставшегося родственника не могла. Она защищала вас!

Розанов беспомощно открыл и закрыл рот, словно кто-то дергал его за ниточку, как марионетку. Дрожь земли не унималась, крыша расползалась трещинами.

– Она не изменяла тебе, старый идиот! – взорвался Арсус. – Защищала твою шкуру! А ты – ты сейчас убьешь ее брата!

– Если остров затонет, погибнет он, и все больные, и сотни невинных людей! – подтвердил Хан. – Одумайтесь!

– Слишком поздно… – обреченно прохрипел Розанов. – Мне уже все равно.

Словно в подкрепление его слов, со стороны футбольного поля донесся оглушающий грохот. Заледенев от ужаса, Арсус увидел, как, будто в замедленной съемке, часть трибун рушится, оседая вниз.

Что произошло дальше, он толком не успел рассмотреть. Перед глазами метнулось что-то темное, крыша пошатнулась под ногами, раздался душераздирающий крик… Когда Арсус моргнул, Хан стоял рядом с Розановым, держа в руках пульт и капсулу, сорванную с груди ученого.

– Нет! – Розанов попятился назад, в отчаянии вцепившись себе в волосы.

Покачнулся на краю крыши и посмотрел вниз, на искалеченную им землю.

– Стой! – в один голос закричали Лер и Арсус, но было слишком поздно.

Не помедлив ни секунды, не обернувшись, бывший ученый наклонился, будто ныряя в воздух, и плашмя полетел вниз.

Вовка никогда так не плакал. Даже в прошлый раз, в метро, такого не было – слезы просто лились и лились, не переставая. Их с мамой трибуна была совсем рядом с той, что упала. Сквозь пыль, заполнившую собой воздух, он видел, как людей вытаскивают из завалов, несут на руках, пытаются привести в сознание. Земля перестала трястись так же внезапно, как и начала, но все вокруг продолжали в страхе бежать к выходу.

Вокруг стадиона стояла куча машин – скорые, милиция, даже какой-то военный грузовик.

– Сама, сама трибуна поднималась, целиком, как и рухнула! – возбужденно доказывал своему приятелю какой-то парень рядом с Вовкой. – Подняли ее и всех вытащили!

– Может, там механизм специальный… – с сомнением ответил приятель. – Или ты башкой стукнулся!

Они продолжили спорить.

– Вытащили всех, счастье-то какое, – пробормотала мама рядом с Вовкой. Она держалась за сердце.

Вовка вздохнул. Это, конечно, было хорошо. Но что упадет в следующий раз? Ему до сих пор казалось, что земля под ногами вот-вот начнет дрожать, он потеряет равновесие и полетит вниз.

– Теперь все, – услышал он откуда-то со стороны. – С землетрясениями покончено.

Сморгнув слезы, Вовка вытянул шею, присматриваясь к группе людей неподалеку. Там стоял какой-то военный с перевязанной головой, высокий дяденька с бородой, выглядевший ужасно усталым, и… Вовка подскочил на месте. Рядом с ними стоял тот самый черноволосый человек, спасший его тогда, в метро.

– Гарантированно, – донеслось до его уха.

Они стали пожимать руки, черноволосый обернулся и встретился глазами с Вовкой. Прищурился, будто узнавая, и улыбнулся.

– Все? – Вовка прошептал, уцепившись взглядом за спасшего его человека.

Он хотел крикнуть, чтобы тот услышал, но получился только шепот. Но черноволосый, кажется, понял – наверное, по отчаянному Вовкиному лицу. Посмотрел на него – и кивнул. Подмигнул и приложил палец к губам. Вовка почувствовал, как сквозь еще не просохшие слезы расплывается в улыбке. Он моргнул и, когда открыл глаза, человека с черными волосами уже нигде не было.

Арсус выдохнул, только когда они все вчетвером сели в машину. Ксения, измученная бессмысленными поисками под водой, задремала, прислонившись к спинке кресла. По спокойному выражению лица Хана невозможно было ничего прочитать – устал он, расстроен или нет.

– Это правда была, про брата? – вполголоса спросил Арсус.

Хан кивнул:

– Чистая.

– Жалко даже мужика, – задумчиво протянул бледный от усталости Лер.

Поднятие трибуны забрало у него последние остатки сил.

– У него был выбор, – Арсус мрачно вздохнул.

Все помолчали. Ксения утомленно пробормотала что-то во сне, повернулась и положила голову Арсусу на плечо. Лер хитро ухмыльнулся. Замерев, чтобы не разбудить девушку, Арсус прошептал:

– Ну что, домой?

– Да. Пара скучных дней не повредит, – довольно потянулся Лер.

Рядом с ним стояли друзья, коллеги. Бледные, измученные, но довольные. Защитники в очередной раз спасли невинных людей, предотвратили катастрофу. Но лучше бы предотвращать было нечего. Иногда Леру казалось, что между ними и трагедиями существовала незримая связь. И чей-то голос, похожий на его собственный, твердил: «Пока есть вы, есть и зло».

Сентябрь 1968 года

Арсус остановился у двери Ксении. Пахло чем-то резким и химическим. Возможно, газ или разновидность яда.

Он достал пистолет, поднял рычаг предохранителя, даже взвел курок, чтобы выиграть пару мгновений. Если враг сумел пробраться в самое сердце базы, недооценивать его не стоит.

Врагу, кем бы он ни был, пришлось преодолеть охраняемый периметр с замаскированными вышками, пройти пункты досмотра, добраться до главных корпусов, использовать газ и сделать все это незаметно. Кто-то со способностями? Невидимый, как Ксения? Даже если это так, на КПП специально обученные собаки.

Кто-то из своих? Арсус нахмурился. Это бы многое объяснило. Подрывы баз, донесения на людей в форме Патриота… Если среди них предатель, нужно обнаружить его как можно скорее.

Арсус толкнул дверь. Направил пистолет на человека напротив и выдохнул. Ксения целилась в него.

– Черт, – пробормотала она, – мог бы постучаться.

Она опустила пистолет и щелкнула предохранителем. Арсус последовал ее примеру.

– Зато теперь мы знаем, что у тебя хорошая реакция, – он прицепил пистолет к поясу.

– Была бы чуть хуже – убила бы. – Ксения положила пистолет на тумбу и уселась на кровать. – Так, позвольте узнать, товарищ, что это вы так нагло врываетесь в женские спальни? При всем моем уважении.

– И почему, когда говорят «при всем уважении», имеют в виду «иди к черту»? – усмехнулся Арсус. Он огляделся: – Почувствовал странный запах и решил проверить.

– Азины духи, – пояснила Ксения, – знаю, похоже на химическую атаку. Теперь придется все перестирывать.

Она открыла окно, чтобы немного проветрить комнату. Свежему воздуху удалось разбавить устойчивую вонь. Немного.

– Даже очень неприятный запах не повод тыкать оружием, – продолжила Ксения, – ты нервный в последнее время.

Арсус кивнул. Он дождался молчаливого приглашения и уселся на край кровати.

– Все время думаю про эти странные случаи, – признался он. – Кажется, что разгадка где-то близко и как будто… это что-то личное. Из-за этого я постоянно думаю. Даже ночью.

– Кошмары? – спросила она осторожно.

Он кивнул.

– В последнее время все чаще. Этой ночью я почти не спал…

– Знаешь, – перебила Ксения, – тебе нужно развеяться. Сегодня в городе танцы. Если хочешь, я возьму тебя с собой, – она усмехнулась и стянула с кровати голубое платье и приложила к себе, как бы примеряя. – Знаю-знаю, – усмехнулась она, – в таком сложно пинать врагов народа, но надо же хоть раз сделать что-нибудь необычное. Отвернись, я переоденусь.

Арсус послушно отвернулся.

– Может быть, сейчас нелучшее время? У меня появилась догадка…

– Еще одна, которая ни к чему не приведет, – съязвила она. У Ксении сегодня было какое-то слишком игривое настроение. Он услышал, как зашуршала ткань. – Казачанский этим занимается. Или ты не доверяешь его чутью?

Арсус вспомнил про свою догадку. Теперь он не был уверен, что сможет кому-то доверять. У полковника, кстати говоря, были все возможности. Он сопровождал Защитников, так что отлично знал расположение баз. И время… теперь Арсус был почти уверен: если соотнести время взрывов и местонахождение полковника, все сойдется.

– Можешь поворачиваться.

Ксения поправила пояс и немного покрутилась:

– Нравится?

И что он мог ответить? Конечно, нравится, но именно сегодня он предпочел бы видеть ее в форме и хорошо вооруженной.

Мысль, что предатель где-то среди них, не добавляла уверенности. Помимо полковника, это мог быть любой из командования, кто-то из ученых, наблюдателей и отрядов поддержки.

Арсус втянул носом воздух. Запах духов до сих пор не выветрился. Даже Аза, если подумать, могла оказаться врагом.

Нечестно по отношению к сослуживцам, но теорию нужно проверить.

– Так что? – выдернула его из размышлений Ксения. Она теперь согнулась перед зеркалом и обвела губы помадой. – Пойдешь со мной? Или, – она закрыла колпачок и повернулась с ухмылкой: – Бросишь девушку в одиночестве?

Арсус глянул на свою военную форму.

– Дам время переодеться, – с великодушием заметила она, – ну так что, будешь веселиться? Или останешься здесь и проведешь выходной за бумагами?

И в самом деле, почему бы нет? Один день вряд ли что-то изменит, а ему нужно разгрузить голову. К тому же сейчас и правда не самое спокойное время, не стоит оставлять Ксению одну.

Какое-то у него дурное предчувствие. Словно где-то что-то готовилось, и он об этом знал. Но не помнил.

– Дай мне несколько минут, – пробормотал Арсус.

– Пока горит спичка, – крикнула вдогонку Ксения, – слушай, а может, всех позовем? И Лера, и Хана?

Арсус немного подумал:

– Вряд ли они согласятся. К тому же будет спокойнее, если кто-то из наших останется на базе.

– Ну да, – пробормотала она, – Хану вряд ли интересны танцульки.

Хан сидел на полу, прикрыв глаза, вдыхал, старался почувствовать внутреннюю силу. Древние восточные медитации, которые передавались по казацким степям из аулов в аулы, хранили шаманы и старухи. Секреты китайских мудрецов о дыхании и силе жизни. Все это он бережно изучал на протяжении многих лет. Только благодаря этим практикам выжил тогда…

– Шайтан! – выругался Лер. Что-то треснуло.

Хан приоткрыл глаз – Лер пинал кровать. Хан снова зажмурился. Снова сосредоточился на деле.

Лер вытащил из-под кровати походную сумку и теперь пинал ее.

– Где ж она? Не видел мою куртку?

– Нет.

Лер выругался.

– Я так никуда не успею. Агрх! – застонал он. – Плевать. Пойду так.

Хан снова приоткрыл глаз:

– Куда?

– На вокзал! – Лер уселся перед другом, кровать скрипнула. – Я тебе разве не говорил? Родня моя здесь проездом! И бабка с ними, представляешь? Да, ну не смотри так! Я ж не собираюсь с ними объясняться. Я только посмотрю. Они вообще только выйдут на перрон. И я на них посмотрю. Подходить не буду, зуб даю. Родня моя, представляешь?!

Лер затряс Хана за плечи. Тот наконец открыл оба глаза:

– Откуда ты это узнал?

– Сайгак рассказал. Ты, говорит, чего сегодня не радостный. Такой повод. И все рассказал. Как на духу выложил. Я, конечно, сразу сюда. Вот куртку бы теперь найти, – Лер расчесал бороду, – и на вокзал.

Он снова заметался по комнате. Захлопали шкафы, зашумели замки. Пару мгновений спустя стул полетел в стену.

– Сайгак откуда знает? – уточнил Хан.

– Да шайтан его разберет! – Лер посмотрел в шкаф. – Да где ж она?!

Лер заглянул под кровать и с победным видом достал кожаную куртку.

– Все, бывай, друг. Пошел.

Хан спрыгнул с кровати и отправился следом. Что-то ему не нравилось в происходящем. Он не был уверен, что Лер действительно встретит своих родных.

– Черта с два! – без устали повторял Лер. – Я этому Сайгаку все руки оторву. Потом пришью и еще раз оторву. И ноги тоже. Посмотрим, как без ног он будет бегать! И зубы. Я ему все зубы повышибаю.

Не было никаких родственников! Лер как дурак простоял на вокзале, провожая поезд за поездом. Может, они просто не вышли? Он потом полчаса строил глазки местной работнице. Так и так, мол, были такие? Заставил ее поднимать все записи, еще два часа прождали – у них там на железной дороге одни бюрократы да тормоза работают, – нет, не было таких. Не покупали билеты.

– Язык его вырву! – продолжал Лер. – Не знал бы, так не говорил бы.

Он остановился. С удивлением уставился на небо.

– Глянь, чего там?

В нескольких километрах севернее поднимался дым. Было понятно, что дымит от базы Патриота. Хан тоже понял, дернулся было вперед, но Лер схватил его за руку:

– Погоди, может понадобиться помощь.

Если кто-то напал на базу, у этого «кого-то» было много сил. Если он справился с пулеметами, блокпостами, Арсусом и Ксенией…

– Пойдем вместе, – заключил Лер.

Хан кивнул. Они перешли на бег – на обычный человеческий бег, а не тот которым щеголял Хан. Через несколько минут оба оказались на поляне. Оставалось только преодолеть пропускной пункт…

– Стоять! – Их ослепили лучи прожектора. Глаза резало, ничего не было видно.

– Свои! – отозвался Лер. – Что произошло?

– Опустите оружие на землю и оттолкните, – продолжал голос.

Лер опознал в нем Постового – неплохая фамилия, говорящая.

– Мы из города! – рыкнул Лер. – Какое еще оружие? Ты совсем, что ли? Своих не узнаешь?

Он почувствовал, что Хан положил руку ему на плечо. Ну да, конечно, он успокоится! Что за день?!

– Лицом на землю, – продолжил голос, – руки за голову.

Лер чертыхнулся, но процедуры есть процедуры. Когда эти идиоты наконец проверят документы и сообразят, что перед ними солдаты Патриота, Лер им хорошенько врежет, но пока придется следовать протоколу. Он уже приготовился уткнуться лицом в холодную грязь – отличные получатся выходные, – но услышал знакомый голос:

– Это свои. Уберите оружие и дайте пройти. Что, вообще, случилось?

Прожектор перевели на говорящего. Лер воспользовался мгновением, чтобы оглядеться.

Да уж, ситуация была не из лучших.

Солдаты Патриота выстроились в линейку, наставив на них оружие. Несколько стояли на вышках, выглядывали из заградительных щитов. Наверняка, где-то затаились снайперы – Лер никогда не умел их замечать.

Он еще раз посмотрел на клубящийся в небе дым. Даже отсюда пахло гарью, неудивительно, что все так нервничают.

Лер перевел взгляд на людей под прожектором. Арсус морщился, закрываясь руками. Ксения, хмурясь, стояла за ним.

– Отдайте оружие, – скомандовали им.

– Мы из увольнительной! – крикнула в ответ Ксения. – У нас нет оружия.

– Поднимите руки и пройдите к остальным, – прожектор почти игриво качнулся в сторону Лера и Хана.

Арсус и Ксения выполнили приказ.

Арсус встал справа от Лера.

– Что происходит? – шепотом спросил он.

Лер уже открыл было рот, но его перебили.

– Тихо! – скомандовал Постовой. – Лечь на землю, руки на голову.

Лер встал на колени.

– Ну все, достало! Пришибем их, потом будем разбираться.

– Тише! – рявкнул Арсус. – Произошла диверсия. Они подозревают своих. Им нужно время, чтобы разобраться. Выполняй команды.

– И что, мордой в грязь теперь?

– Думала, ты любишь грязь, – фыркнула Ксения. Она уже лежала, и ее это явно злило.

– Не тогда, когда меня с ней смешивают.

Лер лег, ругаясь, сложил руки за голову, повернулся, чтобы не захлебнуться. Кто-то прощупал их от шеи до пяток.

– Чисто!

– Здорово, – пробормотал Лер, – они выяснили, что у нас нет оружия. Парень, да я тебе шею одним движением руки сверну, если захочу. И учти, мне хочется этого все больше и больше.

– Не усугубляй, – шикнул Арсус, – мы можем встать? – спросил он.

– Лежите, – ответил голос.

Арсус нахмурился. Это уже не походило на обычную проверку. Их явно в чем-то подозревали, но в чем? Они покинули Патриот, да. Все вместе, очевидно. Но ведь это начальство решило дать им увольнительные. Что-то не сходилось. Только теперь Арсус подумал об этом: им часто давали увольнительные в один и тот же день. Это было удобно, так как большую часть времени они тренировались в команде. При этом вся четверка почти всегда оставалась на базе. Им было просто некуда идти.

А теперь они ушли все вместе. И в тот же день базу подорвали.

Их определенно кто-то подставил. Причем сделал это умело. Арсус смотрел на сосредоточенное лицо Хана, и, судя по всему, у того были точно такие же мысли.

Сколько они так пролежали? Арсус пытался сосредоточиться и уложить разрозненные факты в единую картину. Их подозревали. Никаких сомнений: что бы ни произошло, их подозревают. Из-за чего? Причина только в том, что они ушли одновременно? Вещь, конечно, подозрительная, но косвенная. К тому же они уходили парами, так что вероятность мала… Если, конечно, они не подозревают заговор.

Арсус готов был ударить себя по лбу – но руки, увы, лежали на затылке.

Ну, конечно, они подозревают заговор.

Через пару минут прожектора ослабли, и знакомый голос Казачанского крикнул:

– Поднимите их.

Арсуса подняли за руки. Он стряхнул паренька, который пытался держать его как можно грубее, стер с лица грязь и осмотрелся.

Полковник стоял перед ним. Одной рукой он упирался на костыль, в другой держал оружие. Его голова была наспех перевязана.

– Полковник, – пробормотал Арсус, – что здесь, вообще, происходит? При всем моем уважении, – вяло добавил он.

Казачанский едва заметно кивнул. В тот же миг Арсус почувствовал, как его ужалило в плечо, грудь и, кажется, в ногу. Он было рванул в сторону, но не смог: глаза слипались. Еще мгновение – и он провалился в темноту.

Его трясло. Вверх-вниз, вверх-вниз, голова как болванчик. Бам-бам-бам – стукается и все время норовит упасть…

Где-то говорили. Где-то далеко. На каком-то далеком, незнакомом языке. Нет, погодите, язык он, кажется, знал. Арсус напряг все силы, заставляя себя выныривать из бьющего волнами сна. Через пару минут он уже мог разбирать слова.

– Никто ведь даже не подумал, – говорил басистый голос. И еще что-то, слившееся в монотонный шум, который Арсус не разобрал.

– Я думал, будет хуже, – ответил высокий, немного писклявый голосок, – даже удивительно, что после такого взрыва… насмерть только троих. Недаром эти парни в начальниках ходят.

– А главное, как все умно сделано. Я их считал героями, – с этими словами солдат слева тряхнул Арсусом, как поломанной игрушкой. Голова снова начала качаться.

Вверх-вниз, вверх-вниз.

Сквозь туман Арсус догадался, что его куда-то тащат, – ноги волочились по полу. Наверное, солдатам приходится нелегко, учитывая его массу. Ничего, пусть помучаются – полезно будет. Раскрывать пробуждение не хотелось. Зачем, если доставят с комфортом, иначе придется еще ногами перебирать…

К тому же может оказаться полезно. Кажется, полковник их учил: пусть враг тебя недооценивает.

От одной мысли, что к Патриоту приходилось относиться как к врагу, становилось тошно.

– Казачанский-то чудом уцелел, – продолжал солдат с басом, – эй, как закончим, может, по пиву?

– С ума сошел? Какое пиво? Нас теперь еще недели две не отпустят.

– Так я ж не говорю про «отпустить», я, может, – голос стал тише, – на базу протащил. В бутылки запрятал. Яблочный сок, сказал…

– А полковник им так доверял, – ответил писклявый, – вот тебе и доверие. Контузия и четыре перелома. Теперь долго будет отходить.

«Полковник выжил, – вяло думал Арсус, – обвиняют нас».

Не повод ли это усомниться в начальстве? С чем вообще связаны подозрения? Да, определенно, Казачанский просто подставил их. Иначе почему он их даже не выслушал?

Арсус едва удержал себя от превращения в медведя – рано пока. Обратится как только Казачанский приблизится. Обратится и покажет, как своих подставлять.

– Эй, что там? – перебил его мысли голос басистого.

– Смотри-ка, еще сопротивляется, – писклявый сплюнул, – совесть их, интересно, не мучает?

Еще через секунду Арсус услышал знакомый голос:

– Да я вас голыми руками, уроды! Даром что земли нет, все равно… Ах ты! А вот так! На тебе по роже, – дикий хохот, – что, уроды, недостаточно?! Еще хотите? На тебе, за родню мою! Сайгака мне! Я его бить буду, – и снова хохот.

Арсуса толкнули в сторону. Он понял, что они завернули за угол. Заскрипели тяжелые двери, стало намного холоднее, потянуло чем-то спиртовым. Запах казался знакомым. Знакомым и, говоря начистоту, немного пугающим.

Он решился приоткрыть глаза. Сфокусировал взгляд. Трое солдат из спецназа – громилы, каждый ростом метра под два, – пытались справиться с Лером, затолкать в толстую железную дверь, которая, как сейфы, закрывается колесом. Арсус слышал про эти двери… ничего хорошего они не сулили.

– Ну давайте еще, уроды! – Зубы Лера были в крови. Кровь текла по подбородку, левый глаз опух. – Что, мало?! Да я вас без всякой земли…

Двое наконец схватили его руки, третий ударил по лицу, потом по животу, Лер согнулся, сплюнул кровь.

Арсус сочувствовал другу. Но прекрасно понимал, что тот сам нарвался. С одной стороны, конечно, кому захочется добровольно отправляться в камеру, с другой – все еще велика вероятность, что это недоразумение. Недоразумение или спланированная подстава.

В обоих случаях разговор с начальством был бы эффективнее, чем махание кулаками. Можно же привести факты, найти свидетелей в конце концов. Они с Ксенией были на самом крупном событии города. Наверняка их кто-нибудь запомнил. Арсус напряг память, стараясь вспомнить, кого-нибудь примечательного. Кого-то, кого можно представить в качестве свидетеля. Ничего не приходило в голову. Вообще ничего. Должно быть, все еще действовало снотворное.

Солдатам наконец удалось закинуть Лера в камеру. Тот двигался вяло, явно еще не отошел. Арсус даже усмехнулся: у этого парня сил почти как у медведя, а упрямства, кажется, даже больше.

– Ну давай, сволочь! – крикнул один из солдат. Арсус попытался припомнить имя. Кажется, что-то на «М». То ли Марк, то ли Макс. – Попляши в камере! Там тебя мигом успокоят.

– Серьезно, – добавил второй. Этот тип показался Арсусу незнакомым. – Не дергайся там. Там датчики. Начнешь беситься, система выпустит усыпляющий газ.

– Вам-то какое дело? – выплюнул с кровью Лер.

– Газа на тебя жалко.

Все трое навалились на дверь, закрыли и закрутили колесо.

Арсуса потащили дальше. Он не сопротивлялся. Старался придумать, что делать теперь. Если их рассуют по спецкамерам, дело действительно будет плохо.

Камеры. Он слышал о них. История вроде пионерских страшилок. В темном-темном подвале страшный-страшный Патриот построил специальные камеры на манер противоядерных бункеров для врагов народа. Арсус знал о них, но никогда не воспринимал всерьез. Никогда не думал, что однажды окажется «врагом».

Камеры были рассчитаны на сверхсолдат. По легенде, для ученых ставились почти неразрешимые задачи: при обнаружении новых суперспособностей камеры нужно было совершенствовать так, чтобы никто – ключевое слово НИКТО – не смог из них выбраться. В теории это было почти нереально. Построй бункер с высоким содержанием кварца, чтобы через него не смог прорваться Лер, тогда рано или поздно появится парень (или девушка), который сможет управлять песком. Металлом. Стеклом. В теории стены могли сделать слоеными, как пирог. Или устроить особые камеры для каждого…

Черт! Если Арсус даже в полусонном состоянии находит решения, ученые обязательно все продумали.

С другой стороны, рано или поздно может появиться человек невероятной силы. Или тот, кто сможет просто просачиваться через атомную сетку вещества…

Солдаты остановились. Арсус снова приоткрыл глаз. Перед ним дверь. Серая с окошком. Не такая, как была у Лера.

Солдат слева перебросил Арсуса на товарища. Тот крякнул. Солдат открыл дверь. Арсуса завели в комнату. В комнате было темно. С трудом, но Арсус все-таки различил стол, два стула друг напротив друга. Были бы деньги, поставил бы, что это комната для допросов. А так даже деньги во время досмотра наверняка уже отобрали. Пусть роются. Скрывать ему нечего.

Арсуса бросили на стул, загремели цепи, его запястья и лодыжки заковали в наручники. Да так крепко, что, превратись он в медведя, сломает либо наручники, либо, что вероятней, лапы. Отличная страховка. Наверняка полковник все продумал.

Арсус с трудом удержал рычание. Казачанский!

– Теперь что? – спросил солдат с писклявым голосом. – Сторожить его?

– Да ничего, – буркнул басистый, – запрем, пусть в себя приходит. Ему ж медвежья доза досталась. Ха, понял, медвежья! – Арсус услышал хлопок, когда басистый ударил писклявого по плечу. Тот неуклюже рассмеялся – лебезит перед старшим. – Короче, около часа он тут еще проваляется. Потом за него возьмутся. Наше дело маленькое, дотащили – и по делам. Так что там насчет пива?

Оба зашагали к выходу.

– Ну, раз такое время, грех не расслабиться, – услышал он голос писклявого.

Дверь заскрежетала, замок щелкнул.

Арсус остался в тишине.

Какое-то время он не двигался, лежал, свесив голову. Не хотелось признавать, что давно уже пришел в себя. Хотелось выиграть время и все обдумать. Их обвиняют, посадили в специальные камеры, допрашивают…

Преступники, судя по всему, подорвали офицерские казармы. Неудивительно, что все так всполошились. Во время прошлых диверсий повреждений было меньше, все можно было списать на случайности: взорвался газ, неаккуратно хранили взрывчатку…

Теперь стало очевидно, что враг есть. Что он напал. Всеобщая суета понятна. Но почему подозревают именно их?

От мыслей начала болеть голова. Шея затекла, и Арсус решил, что нет смысла притворяться дольше. Он открыл глаза, огляделся. Какое-то время глаза привыкали к темноте. Потом стали видны очертания предметов, что оказалось бесполезным. Помимо стола и двух стульев, в комнате не было ровным счетом ничего. Могли бы хоть повесить картину для приличия. Подошло бы что-нибудь из Айвазовского, чтобы в полной мере оценить контраст. Хотя, какая разница, все равно без света ничего не увидишь.

Кстати, о свете…

На потолке затрещало. Лампы – длинные прямые бревна – начали загораться одна за другой.

Арсус проверил наручники – туго, хорошие болты, мощный сплав. Не вырваться. Не сломать, если превратишься в медведя. Он даже не знал, какие испытывает чувства: то ли досаду, что его поймали так просто, то ли гордость за товарищей. Честь служить в столь эффективной организации. А вот гнить в ней хотелось не очень.

Открылась дверь. В помещение вошел высокий, широкий в плечах человек. Ему было уже за пятьдесят, жесткая, седая книзу борода обрамляла лицо, кустистые брови наползали на глаза – черные точки. Взгляд был таким едким, что Арсус впервые понял, насколько точным может оказаться выражение: сверлить взглядом.

Военного кроя пиджак с объемными рукавами увеличивал плечи, пояс стягивала коричневая портупея с торчащей ручкой пистолета незнакомой модели. Арсус даже усмехнулся. Он в комнате для допросов, в, наверное, самом охраняемом месте Союза, сидит, скованный наручниками. А у человека напротив все равно пистолет.

– Добрый вечер, Арсус, – мужчина отодвинул стул, сел и сложил руки замком, – меня зовут Дмитрий Вертяев. Я задам тебе несколько вопросов.

Голосок у Вертяева был вкрадчивый и скользкий. Злило, что допрашивают не свои. Видимо, начальство специально вызвало кого-то со стороны. С каждой секундой надежда, что дело разрешится миром, казалась все глупее.

– А отчество? – спросил Арсус.

– Зачем отчество?

«Чтобы было удобнее послать тебя куда подальше», – устало подумал он. Общение с Лером ни к чем хорошему не приводило. Арсус заставил себя успокоиться.

– Как хотите. Я готов ответить на вопросы. Но сначала задам свои.

Вертяев нахмурился. Верхний указательный палец в сцепленных замком руках стучал и стучал.

– Задавайте, – наконец сказал Вертяев, – крайне любопытно.

– Что с остальными? Ксения, Хан, Лер? – Он уже знал, что с Лером. Но все равно спросил.

– Закрытая информация, – коротко сказал Вертяев, – еще вопросы?

– В чем нас обвиняют?

– Вы и сами знаете.

Арсус покачал головой.

– Был взрыв, – сказал он, – я видел дым в небе. Еще видел, что полковник ранен. Больше мне ничего не известно.

Мысленно он добавил информацию, которую подслушал у солдат: подорвали офицерские казармы. Но и это не проясняло картину.

Вертяев кивнул.

– Враг заложил взрывчатку, – сказал он медленно. Достал из чемодана партию бумаг, пролистал – Арсус не видел, что там, – аккуратно достал две и положил на стол. Одна изображала схему базы, вторая – фотография с самолета. На обеих крестом изображалось место взрыва. – Офицерский корпус – защищенное место, – продолжал Вертяев, – он находится примерно в центре базы, – когтистый палец указал на крест, – прорыв с любой из сторон не может пройти незаметно и безболезненно для врага. Сверху, – палец переместился на фото, – корпус маскируется под столовое помещение, что вряд ли вызовет интерес бомбардировщика. В случае если самолет сможет преодолеть зенитный огонь, конечно, – он недоверчиво хмыкнул, – в случае полноценных военных действий для офицерского состава предусмотрен бункер. Кстати, ваши казармы, – Вертяев перевел палец на корпус неподалеку, – построены по такому же принципу. Патриот заботится о своих людях. Поэтому командование не видело смысла в дополнительных средствах защиты. Но, – Вертяев поднял палец, – у всех есть одна и та же слабость. Всегда.

Он замолчал, выжидая. И Арсус, отвечая его ожиданиям, спросил:

– Какая?

– Предатели.

Арсус даже усмехнулся:

– При чем здесь мы?

В ответ Вертяев молча протянул Арсусу остальные бумаги. Какое-то время Арсус рассматривал их молча, проверял на свету, наклонял, раскладывал и хмурился, словно пытался отыскать что-то еще. Какой-то недостающий элемент, который бы все объяснил.

Потом он аккуратно сложил все бумаги в стопку, убрал на край стола и нахмурился.

– Не понимаю, – честно признался Арсус, он заметил, что голос звучит неуверенно, – этого просто не может быть.

Бумаги – фотографии с датами наверху показывали съемку северной стены офицерского корпуса. На первых кадрах крупная фигура с военным мешком на плече. Один снимок захватил, как человек присел, положил мешок у стены, развернулся, чтобы уйти.

Еще несколько фотографий – человек идет прямо на камеру. Сначала разобрать лицо почти невозможно. Но вот он подходит ближе, и сомнений не остается. Арсус смотрел на диверсанта и видел свое лицо.

– Не может быть, – еще раз повторил он, – я был с Ксенией на танцах. Она может подтвердить.

– Предположим, – кивнул Вертяев, – что мешает ей работать с вами?

Арсус зажмурился.

– Хорошо, – он растер лицо руками, – как насчет людей? Нас многие видели. Уверен, найдется десяток свидетелей…

Вертяев достал ручку и блокнот:

– Дайте их имена, и мы все проверим.

– Имена? – Арсус почти засмеялся. – Мы были на танцах, а не на званом ужине.

– Не проблема, – продолжал Вертяев, – вы знаете, как это работает, не хуже меня. Опишите их, и мы проведем расследование.

Арсус кивнул. Он понимал, что Вертяев не верит. Но, по крайней мере, если они проверят, у них появятся сомнения. А пока нужно вести себя пристойно и помогать следствию.

Арсус нахмурился, стараясь вспомнить, что происходило на танцах.

И…

Он не помнил ничего.

Ничего конкретного. Только общие впечатления. Помнил, что в помещении стойко пахло по́том, и для его обоняния это было мучительно. Пол был деревянный, поэтому постоянно стучали каблуки. Очень много стука. Он помнил мелькающие цветные платья, темные пиджаки, помнил, что на улице кто-то пил…

Они крикнули ему: эй, ты в порядке? И он закивал, хотя не был.

Потому что в голове все время повторялось одно и то же.

Медвежий рык.

Рык. Это было все, что он помнил. Когда? Как долго? Мог ли он поймать машину, добраться до базы и сделать то, что показывали фотографии?

Зачем? Арсус встряхнул головой. Даже от мыслей об этом голова шла кругом. Хорошо, допустим, у него были провалы в памяти. Он никогда не ожидал, что это будет так… незаметно. Точно так же, как если тебя просят назвать героя книги, которую читал когда-то давно в детстве. Только когда просят, начинаешь понимать, что помнишь только какие-то обрывки, особенно яркие сцены. Все остальное – темнота.

– Я не помню, – проговорил Арсус как можно спокойней, – были танцы, я не наблюдал за людьми. Возможно… возможно, Ксения кого-то назовет.

Вертяев отметил что-то в блокноте.

– Вы отрицаете, что подорвали базу? – спросил он на всякий случай.

Арсус подумал было сказать правду. Что он не помнит. Вдруг кто-то взял его под контроль или все это последствия эксперимента? Как Джекил и Хайд? Арсус и безумный подрывник. И это если не считать медведя.

Но тип напротив не внушал доверия. Если бы здесь был кто-то, кому он может доверять… Арсус нахмурился: а кому он может? До сегодняшнего дня все было понятно. Он, Хан, Лер, Ксения и Казачанский прошли сквозь огонь и воду. Доверять друг другу – то же самое, что доверять своим рукам и ногам. Но вот произошел взрыв, и приходится действовать в ситуации, где не известно ничего. Игра, в которой постоянно меняются правила. Отлично.

– Отрицаю, – заявил наконец Арсус. На базе Патриота враг. В таком случае не стоит признавать свою вину раньше времени.

Вертяев по-отечески покачал головой.

– Друг мой! – воскликнул он. – Вы же видите: доказательства перед вами. Вы, как упрямый ребенок, который кричит, что не ел конфеты, хотя все лицо измазано шоколадом. Просто скажите громко и отчетливо: я виноват. Все равно иной вариант невозможен.

– Друг мой, – ответил Арсус с издевкой, – ты сейчас находишься посреди военной базы, которой не существует. Говоришь с человеком, который может в любой момент превратиться в медведя. Ты должен забыть о слове «невозможно». И кстати, я получу особенное удовольствие от того, что тебе придется поломать голову. Поэтому заявляю громко и четко: я этого не делал.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Вертяев поднялся:

– Посмотрим, как ты заговоришь, чуть позже, друг.

Но позже Арсус говорил точно так же. Ему это даже нравилось. Чем больше он доказывал свою невиновность, тем больше убеждался сам. Это не мог быть он. Даже если он терял память, он был на танцах. Воспоминания, которые ему удалось восстановить, были доказательством.

Он бы физически не успел вернуться на базу и взорвать ее. Не говоря о том, что все нужно было подготовить заранее.

Нет, в тот день случилось что-то другое. Но понять, что именно, находясь в камере, оказалось сложно.

Камера была сплошь серая, без окон. Свет под потолком – гулко шумящие желтые шпалы. В дверь вмонтировано окошко, через которое два раза в день поступал паек и бутылка воды. Один раз передали бритву: должно быть, хотели проверить, что он с ней сделает.

Арсус побрился, вырезал на бумаге от пайка «спасибо» и передал обратно.

Пока его держали взаперти, он пытался не сойти с ума, выстраивая теории.

Самый простой вариант: кто-то может менять внешность. Если Арсусу удался эксперимент по скрещиванию с животными, может быть, кто-то проделал то же самое и теперь умеет превращаться… в него?

Еще один вариант: банальная подстава. Кто-то из начальства подделал записи и подставил его. Это было бы сложно. Но… если имеешь дело с Патриотом, ожидать можно чего угодно.

Допросы, которые должны были сломить Арсуса, на самом деле стали спасением. Единственной возможностью поговорить с другими людьми и выведать хоть немного информации.

Через две недели характер вопросов сменился. От Арсуса больше не требовали признания. Просили только сказать, на кого он работает. Это значило, что дело больше не собираются вести, хотят закрыть его как можно быстрее. Да и чудо, что они вообще размышляли так долго. Говорить он мог что угодно, но записи есть записи. На месте начальства он бы принял такое же решение.

Дверь открылась. Его заковали в наручники, повели по уже знакомому маршруту, усадили за стол, пристегнули ноги. Через несколько минут появился Вертяев. Он стал гораздо злее за две недели. Начал прямо с порога, теребя кобуру:

– Вот что, друг, уже не смешно, ясно?

Арсус откинулся на спинку стула.

– А по-моему, вполне годится для анекдота. Заходят как-то в комнату дознователь и человек-медведь…

Бах!

Вертяев ударил ладонями по столу. Первый раз, когда он вышел из себя.

– Слушай меня, друг, ладно? – процедил он сквозь зубы. – Мы третью неделю ждем и ищем, чтобы узнать, зачем вы это сделали. Я бы тебе прямо сейчас шею свернул. Но начальство поручило предложить сделку, поэтому предлагаю.

Вертяев повернул стул, уселся, сложив руки на спинке:

– То, что ты уже не жилец, – ясно. То, что твои дружки с тобой так или иначе в сговоре, – тоже.

– Это еще почему? – нахмурился Арсус. – На фото же только я.

– Да потому, что по-другому не сходится. Первую базу подорвали, когда ты был у всех на виду. Очевидно, что тебе кто-то помогал. Далее. Ксения говорит, ты был с ней на танцах. Уперлась. Говорит, ты только в какой-то момент убежал, но вернулся скоро. Значит, она тебя покрывает, так?

– Или все это ошибка, – Арсус уже устал это повторять. Остальные, наверняка, устали слушать.

– Молчи, друг мой, – вымученно произнес Вертяев, – ты ничего уже не докажешь. У вас нет ни одного доказательства, а у нас, – он пнул портфель, – целая папка. Поэтому предлагаю один раз, – он протянул бумагу и ручку, – напиши, на кого ты работал и какое участие принимали твои друзья. Если информация будет полезная, хотя бы живы останетесь.

Арсус нахмурился. Значит, уже подписали приказ о расстреле.

– У меня будет время подумать? – спросил он.

Вертяев посмотрел на него устало:

– До завтрашнего утра. Не больше.

– Тогда отведите меня обратно. Не могу думать, когда смотрю на твою заплывшую рожу, – сказал он в сердцах и дернул наручниками.

Игры кончились. Приказ о расстреле подписан. Раз ему дали время до утра, завтра их ждет смерть. Всех. Допустить это Арсус не мог. Он был так зол, ему было так сложно сдерживать себя, да и зачем?

Он почувствовал, как ярость в нем становилась все более материальной – вырастали мышцы, кожа покрывалась шерстью. И все это сопровождалось таким выбросом адреналина, таким желанием действовать!

Арсус с разбегу врезался в дверь. Еще раз! Еще! Бесполезно. Удары отдавались гулким звуком, в боку болело, но он продолжал бить, метаться из стороны в сторону, поднял голову на камеру и зарычал.

Когда с потолка потек белыми клубами дым, Арсус не остановился. Дым заполонил комнату, от каждого вдоха тело наполнялось тяжестью. Какое-то время он пытался сопротивляться, потом завалился на бок.

Подачу газа не остановили. Его концентрация в помещении усиливалась, и спать хотелось все больше.

Арсус впился левой лапой в правую – боль обострит инстинкты и поможет бороться со сном. Когда они напичкали его снотворным впервые, явно не рассчитали дозу. Должно быть, из-за экспериментов устойчивость у Арсуса выше, чем они думают. Тогда, если только они решат открыть дверь и проверить…

Он надавил когтями сильнее.

Лишь бы они зашли проверить. Ведь могут с такой же вероятностью просто оставить его здесь.

Время, казалось, остановилось. Если бы Арсус мог ходить, бороться с сонливостью было бы проще, а так…

Он то и дело проваливался в дрему и вынырваил из нее. Давай же. Давай. Еще немного!

Несколько бесконечностей спустя он услышал скрип – колесо двери начали вращать. Заскрежетал металл. Арсус приготовился к прыжку.

Двое солдат вошли внутрь. Они были в противогазах и глубоко дышали. Направляли автоматы вперед, но видели только белый дым. Сквозь него едва просматривался громоздкий силуэт медведя. То становился больше, то сжимался от дыхания.

Один солдат остался у двери. Второй подошел ближе. Шаг, еще, он не опускал автомат.

Удар!

Арсус бросился на солдата. Повалил на пол, прижал лапами. Солдат успел выставить автомат перед собой. Арсус вцепился в ствол. Зарычал, продолжая давить. От газа голова шла кругом, хотелось спать. Но Арсус знал, что нужно бороться. Подождать еще немного. Выбраться…

Солдат у двери поднял автомат, надавил на крючок. Арсус отскочил. Короткая очередь врезалась в стену.

Дальше двигаться незаметно – идти тихо, подкрасться, пока растерянный враг оглядывается, стараясь разглядеть что-то в тумане. Стекла противогаза ограничивают обзор. Если подойти незаметно…

Сон давил на глаза. Хотелось зевнуть, прилечь, уснуть…

Сейчас! Арсус навалился сзади, сбил солдата, потянулся к его лицу. Сон упрямо боролся с человеком-медведем, и было так сложно удержать инстинкты…

Не убивать, не охотиться. Он слышал испуганное дыхание солдата, чувствовал его пот. Сейчас этот человек – профессиональный военный – смотрел на него как на монстра. Арсус заставил себя успокоиться и принять человеческой вид. Лапы зверя превратились в руки, торс уменьшился, но голова – голова оставалась медвежьей.

Арсус стянул противогаз, нацепил его. Солдат попытался добраться до автомата, и в тот же миг Арсус с силой ударил его по скуле.

Арсус, шатаясь, вышел. Газа было слишком много, и теперь его клонило в сон. Но отдыхать не время. Как раз сейчас половина – а скорее всего, и весь гарнизон Патриота – движется сюда.

Он огляделся: не так уж и плохо. По крайней мере позиция удобная. Сама тюремная зона построена как подземный бункер: коридор узкий с одним входом. В дальнем конце комната для допросов, и, кажется, Арсус видел что-то наподобие склада. Интересно, есть ли там оружие?

Но сейчас не об этом. Он обшарил охранника и достал связку ключей. Для начала освободить остальных.

Арсус много раз ходил по этому коридору, когда его водили на допросы. Он прислушивался и принюхивался, стараясь понять, за какими дверьми сидят его товарищи, но ничего не мог сказать наверняка. Всего дверей шесть, одна его. Остается пять. Ксения, Хан, Лер – три шанса из пяти, не так уж и плохо.

Арсус рванул к первой двери справа от входа. Однажды, когда его вели здесь, ему показалось, он учуял знакомый след Хана. Возможно, это была лишь игра воображения, но сейчас Хан пришелся бы кстати.

Ключ в замок, прокрутить колесо…

– Стоять!

Входная дверь распахнулась. Трое стояли в ряд, зажимая в руках автоматы.

Арсус посмотрел на дверь, на солдат… втянул носом воздух. Теперь, когда солдаты готовы были стрелять, единственный, кто мог помочь, – Хан. Только он с его скоростью смог бы обезвредить их вовремя. То есть шансы сокращаются до одного к пяти.

С другой стороны, подними он руки, умрет наверняка.

Арсус резко распахнул дверь и приготовился.

Что-то свистнуло. Он не видел движения. Замечал только, как Хан появлялся то в одном, то в другом месте. Словно телепортировался. Или будто Арсусу давали посмотреть фотографии вместо фильма. Бах, бах, бах – и трое лежат без чувств.

Хан – над ними, со своим обычным спокойным выражением.

Он был растрепан, с черной щетиной. Нечесаные волосы облепляли лицо сосульками. Арсус кивнул на входную дверь, они навалились вместе и закрыли ее. Проблема заключалась в том, что внутреннего запора конструкция не предусматривала. А удержать ее надо было.

Арсус продолжил подпирать дверь. Он передал Хану ключи.

– Давно не виделись.

Тот кивнул.

– Ждал, когда дашь команду.

Он ветром проскользнул по коридору и открыл все четыре камеры. Лер тут же вырвался с яростным криком, ругаясь на чем свет стоит. Арсусу пришлось прикрикнуть, чтобы его успокоить.

Ксения вышла, собирая волосы в хвост.

– Уже готова, – отозвалась она, – услышала, как вы там возитесь. Ну что, побег?

Арсус кивнул.

– Ты могла скрыться, когда охрана открывала дверь, и убежать гораздо раньше.

Ксения только пожала плечами.

– Они давали слишком мало воды, – она поправила помятую одежду, – к тому же вели себя довольно мило.

– Ага, мило, – сплюнул Лер, коснувшись синяка.

– Может быть, не стоило бросаться на всех с кулаками, – усмехнулась Ксения, – что будем делать дальше?

Все уставились на Арсуса. Он поднял глаза на камеры. Командование уже в курсе, но на них все еще не напали. Почему?

Позиция невыгодная, чтобы просто бросить на них отряд. Значит, командование обдумывает план. Чего они хотят? Запустить газ? Гранаты? Бомбу? Или просто ждут снаружи. Зачем забираться в логово зверя, если можешь подождать его с большой пушкой?

– Подкоп, – наконец сказал Арсус, – нам не пройти по базе. Придется идти под ней.

Лер щелкнул пальцами:

– Вот это, я понимаю, работенка.

Он принялся неторопливо расхаживать взад-вперед по коридору. Все смотрели на него, но ему это даже нравилось. Наконец Лер остановился в комнате для допросов.

– Здесь, – сказал он, – здесь я чувствую землю лучше всего. Но все равно понадобится время, чтобы до нее добраться.

Арсус кивнул.

– Попытаемся выиграть, действуй.

И, словно по команде, в дверь начали ломиться.

Первые движения давались Леру с трудом, но чем больше он напрягался, тем лучше чувствовал землю. Толчок, еще один. Лист стали прогнулся, натянулся, как пузырь, и лопнул, внутрь посыпалась земля. Лер напрягся, принялся расталкивать ее в стороны, образуя туннель.

Арсус не смог удержать очередной толчок, и дверь приоткрылась. Внутрь полетели гранаты.

Арсус успел снова надавить и закрыл щель.

Хан проскользнул ветром, собрал гранаты и забросил в одну из камер. Закрыл дверь, закрутил колесо. На все – пара секунд.

В камере раздались глухие удары от взрывов.

Лер продолжал стоять в комнате для допросов. Он выталкивал землю и сбрасывал ее в коридор так, что образовалась уже солидная куча.

– Ксения, – скомандовал Арсус, – поищи что-нибудь полезное на складе. Еда, оружие.

Она схватила ключи и рванула к нужной двери.

– Ничего полезного! Порошки для уборки!

Удары продолжались. Арсус зарычал и снова начал превращаться в медведя. Чем сильнее метаморфоза, тем больше его выносливость. Плечо уже ныло от боли. А удары усилились. В дело пустили ручной таран, не иначе. Снова образовалась щель. Но на этот раз пустили газ.

Арсусу пришлось вернуться в получеловеческое обличье, чтобы натянуть на голову противогаз.

– Противогазы! – рявкнул он, призывая товарищей последовать его примеру.

В щель пустили очередь. Но пули никого не задели.

Хан снова замелькал. Арсус чувствовал только свист ветра. Через пару мгновений лица всех четырех Защитников закрывали противогазы.

– Еще пара минут – и они применят что-то тяжелое, – сообщил Арсус. Он был удивлен, что до сих пор не напал никто с суперспособностями. С другой стороны, вполне возможно, их пример заставил начальство таких опасаться.

– Да стараюсь я! – отозвался Лер. – Тут в земле полно камней.

– Думала, у тебя хорошо с камнями, – Ксения вышла из кладовой с вещевым мешком за плечами.

– Но не сминать же их.

Хан присоединился к Арсусу, но помогал не сильно. Он вдруг закрыл глаза, прислушиваясь.

– Кажется, говорят что-то о ракете.

– Лер! – крикнул Арсус.

– Знаешь что! – Тот повернулся и бросил еще несколько камней в общую кучу. – Если думаешь, что справишься лучше, то вперед. Действуй.

Арсус полностью превратился в медведя и навалился на дверь. Вряд ли это задержит их надолго, но еще пару секунд даст.

Бах! Дверь еще раз толкнули. В последний раз. Судя по силе удара, стрелял танк. Дверь, Арсус, Лер и Хан отлетели в дальний конец коридора. Приземлились прямо на образовавшуюся кучу грязи и камней. В них уставился ствол гранатомета, зажужжали автоматы. Даже Хан не успел бы справиться с таким количеством. Арсус закрыл глаза, но не почувствовал боли. Вместо этого стало темно. Их накрыл плотный защитный купол земли и камней.

Когда автоматные очереди замолчали, Лер выдохнул:

– Еще две минуты. Выиграйте их для меня.

Купол из земли рухнул на пол. Поднялась пыль, солдаты зажмурились, защищая глаза. Еще миг – и началась битва.

Арсус бросился на солдат на максимальной скорости. Он знал, какое производит впечатление. Огромная животная мощь, рык, лапы с острыми когтями. В таком состоянии ему сложно было себя контролировать. Не поранить никого. Не убить. Он ворвался в толпу пулеметчиков, отбросил сразу четверых: место не позволяло им рассредоточиться. Кто-то нацелил оружие сзади. Арсус услышал – он всегда слышал, – развернулся и что было сил сшиб врага лапой. Тот отлетел. Ударил других. Как игра в городки, только с живыми.

Краем глаза Арсус заметил, как мелькает рядом Хан. Его удары были точечными – целился в стрелков. Миг – один, миг – второй, уже пятеро лежали без сознания. Только рыжая каменная пыль клубилась по коридору. Арсус заметил, что Хан остановился на секунду, проверил на свету нож и заткнул за пояс.

В этот самый миг сзади в него прицелился кто-то мало напоминающий человека. Если Хан не заметит, не успеет убежать. Арсус попытался крикнуть, вместо слов вырвался рык. Миг – и они потеряют товарища.

Но вдруг враг за спиной Хана просто упал. Арсус опустил взгляд: существо ударила Ксения. Теперь она душила его, чтобы лишить кислорода и усыпить.

Кто-то навалился на Арсуса сзади. Раздались крики – прибывало подкрепление. Со всех сторон захлопали световые бомбы. Било спереди, сзади, со стен. Арсус метался – звериные инстинкты начали побеждать. Все исчезло за вспышками. Только звуки взведенного оружия…

– Огонь! – голос Вертяева.

И сразу несколько очередей. Арсус смог только зажмуриться.

Но, когда открыл глаза, ничего не произошло. Их снова закрывала плотная стена земли.

– Готово! – отозвался из глубины голос Лера. – Внутрь.

Все рванули в комнату для допросов, через нее – в вырытую Лером пещеру. Вдалеке глухо раздавались голоса и маты. Попытались взорвать, но безуспешно. Лер притянул землю, закрывая за собой вход в «пещеру».

– И постарайтесь дышать поменьше, – попросил он вежливо, – воздуха здесь немного.

Дальше земля стала мягче, Лер быстро «рыл» туннель на запад, как скомандовал Арсус. С запада самый густой лес. С вертолета территорию просмотреть трудно. Там же горы, если добраться до них, можно считать, они скрылись. Леру в горах не будет равных. Много рек, чтобы Ксения могла двигаться вплавь. Есть пещеры, есть животные для охоты. Можно организовать там базу и на месте решить, что делать.

Шли молча, стараясь экономить воздух. Стало жарко, душно, зато воды здесь было достаточно, чтобы Ксения немного пришла в себя.

– Скоро? – спросил Арсус во время очередной остановки.

Лер делал их, чтобы передохнуть и восстановить силы.

– Мы уже где-то на границе, – сказал он, – лучше уйдем подальше.

Еще через полчаса Лер наконец начал прокладывать туннель вверх.

– Будет как кротовая нора, – сказал он, – большая кротовая нора. Такую сразу заметят.

Защитники выбрались на свет. Огляделись. Небо только начало светлеть, солнце пряталось где-то за деревьями. Из-за росы сильно пахло влагой. Ночная жизнь уже утихла, появились первые птицы. На твердой земле Арсус сразу почувствовал себя легче. Он огляделся, стараясь прикинуть, как далеко находится база. Достаточно, но не так далеко, как хотелось бы.

Они потратили час или два, чтобы замаскировать нору. Дальше решили двигаться через лес, чтобы было труднее заметить сверху. В воздухе стоял гул от непрекращающегося рева лопастей. Небо полосовали машины, машины и люди с собаками наверняка патрулировали местность.

Сбежать так просто не получится.

После изматывающей ночи хотелось отдохнуть, но сначала нужно было найти удобное для привала место. Бежать в город не имело смысла: наверняка везде уже висят их фотографии с требованием немедленно сообщить властям. Оставались горы. Арсус прикинул, что туда три дня пути, если двигаться быстрым маршем и сократить привалы. После этого опасность снизится в разы. Не так уж и плохо. Продержаться всего три дня.

Первые несколько часов оказались самыми сложными. Арсус все время оглядывался, смотрел в небо, стараясь понять траекторию движения вертолетов. Лес превратился в место военных действий, а он впервые чувствовал себя загнанным зверем.

Со временем шум вертолетов перестал пугать. Арсусу больше не казалось, что каждый патрульный летит именно к ним. Он научился разбираться в траектории. Вертолеты патрулировали с севера на юг и с запада на восток. Один кружил, сокращая круги. Еще несколько двигались произвольно. По крайней мере Арсус не мог найти закономерности в их движениях. Одни улетали на базу, их заменяли другие… Еще одно напоминание, что с Патриотом шутки плохи, – количество оружия и техники у них как у армии небольшой страны.

Через несколько часов они вышли к реке. Ледяной ручей, бьющий в камни, поднимался белой пеной. Какое-то время они двигались вдоль него, пока не дошли до тенистой рощи. Здесь можно было немного отдохнуть, не боясь, что сверху заметят. Арсус оставил Хана за главного, сам превратился в медведя и отправился на охоту. Если они собираются преодолеть этот путь за три дня, им нужно хорошо подкрепиться.

Лес был богат на живность. Арсус легко отловил четырех кроликов. Он складывал их в добытую со склада сумку и, когда уже собирался возвращаться, заметил оленя. Олень стоял ниже по реке, опустив рогатую голову. Он пил воду, уши все время дергались из-за мошкары. Арсус подобрался уже так близко, что видел коричневый глаз. Приготовился к прыжку, напрягся…

И услышал стрельбу.

Олень поднял голову, пару мгновений стоял, а потом рванул что было сил.

Стреляли со стороны лагеря. Арсус бросился на выстрелы. Он подоспел как раз в тот миг, когда Лер отбросил последнего солдата.

– Как всегда вовремя, – отозвался он, расчесывая бороду, – и почему тебя назначили главным?

Ксения обшарила рюкзаки солдат и бросила что-то Арсусу. Он машинально поймал и покрутил в руке рацию.

– Сможем подслушивать, – объявила она довольно, – еще у них у каждого пайки на несколько дней. Наверное, готовились к долгому выслеживанию.

Лер оскалился в улыбке.

– А у тебя какая добыча? Небось только пару кроликов поймал?

– Четырех, – недовольно поправил Арсус, – и почти добыл оленя.

Хан все еще осматривал солдат.

– Нельзя разводить огонь, – он пристроил рюкзак на плечо и проверил флягу. Фляга была почти пустой, так что он нагнулся над ручьем, чтобы ее наполнить.

– Эх, жаль, – пробормотал Лер, – пайки пайками, а от хорошего шашлыка я бы не отказался.

Ксения принялась наполнять остальные фляги.

– Даже хорошо, что они напали. У нас теперь хоть какие-то запасы.

Она передала Арсусу свободный рюкзак.

– Ну да, – он набросил его на плечо, – наверное.

– Что-то смущает? – спросил Лер.

Арсус покачал головой. Смущало, но им пока необязательно знать о его догадках. Возможно, это то, что обычно называют паранойей.

У них есть рация. Если не выходить на связь, а только прослушивать, можно многое узнать о расположении отрядов. По крайней мере определить крупные засады по обрывкам фраз. Это хорошо, ведь так?

И все-таки… неужели, зная об их способностях, начальство посылает такие маленькие отряды без специальной подготовки? Всего пять человек. Они не смогли бы справиться. Возможно, просто разведчики. Разбросали отряды по всему лесу, чтобы оперативно отслеживать врага. Но зачем они тогда вступили в бой?

– Нужно уходить, пока подкрепление не подоспело. Наверняка они успели позвать помощь, – он пристроил рацию к поясу и двинулся через ручей.

Переночевали в лесу, в небольшой вырытой наспех яме. Сторожили по очереди. Арс в свою смену прослушивал переговоры, старался уложить все в голове и составить схему. Судя по всему, основные войска базировались на подходах к городу. Несколько отрядов стояли и у гор, но обойти их было несложно. Завтра придется сделать небольшой крюк. Зато так они, возможно, сумеют избежать стычек. Ну и, конечно, аккуратнее с вертолетами. Вертолеты не переставали жужжать. Желтые полосы фонарей резали лес.

Арсус смотрел на горы и думал: что дальше? Их жизни тесно переплетены с Патриотом. Даже если удастся убежать, скрыться где-нибудь за границей, смогут ли они спокойно жить?

Он даже не заметил, как рядом устроилась Ксения.

– Вот уж не думала, что занятия в поле когда-нибудь пригодятся, – усмехнулась она, – привыкла, что нас доставляют на место.

Арсус даже не повернулся. Вертолет пролетел неподалеку, шум лопастей поднял птиц.

– Иди спать, – сказал Арсус, – завтра тяжелой день.

Ксения фыркнула.

– Можно подумать, меня это когда-то пугало.

– А должно бы, – зло отозвался он, – творится черт знает что, и я понятия не имею, как в этом разобраться.

Ксения взяла его за руку:

– Тебе и не надо…

Очередной вертолет помешал ей закончить фразу. Арсусу хотелось, чтобы этот момент продлился еще немного, но желтый луч проехался по кронам деревьев и исчез. Когда лопасти перестали мешать разговору, Ксения посмотрела ему в глаза.

– Мы разберемся со всем вместе, – сказала она просто, – ты, я, Лер и Хан. Мы убежим от Патриота, найдем настоящих преступников и принесем их связанными и… – она по-детски улыбнулась, – возможно, немного избитыми.

Арсус кивнул. Она отпустила его руку и уставилась на луну.

– Кстати, уже моя смена. Так что иди спать. Я посторожу.

Вечерело, солнце медленно опускалось за горизонт. После небольшого отдыха и утреннего пайка идти стало гораздо легче. Рация тоже помогала. Прослушивая каналы, Защитники обходили самые крупные отряды.

– Они уже сдались, – самодовольно заключил Лер. – Куда им!

Арсус был настроен не так оптимистично. Зверь перед прыжком прячется, а не красуется распушенным хвостом. Он уже давно заметил, что что-то не в порядке, чувствовал несвойственные запахи, замечал где-то вдалеке шевеление. Чувство, что их преследуют, не покидало.

Но он продолжал идти, потому что не знал, что еще придумать.

– Как думаешь, а, – продолжал Лер, – что это вообще за фигня была? Мне показывали фото, где ты закладываешь взрывчатку. Такие реальные кадры, что я чуть не поверил.

– Не поверил ведь, – отозвалась Ксения.

– Да я даже почти поверил, – Лер расчесал бороду, – а потом они мне как выложат, что я соучастник. Не, говорю, если б я был соучастником, вы бы одним корпусом не отделались. А потом подумал: Арсус же не дурак. Кем хочешь его назови, а дураком не получится. Так что, будь это ты, ты б позаботился, чтоб тебя камеры не заметили. И еще ты бы взрыв посильнее устроил. Вся база. Или какой-нибудь маленький городишко. Да и возвращаться бы не стал. Только идиот бы вернулся.

– Ну спасибо, – усмехнулся Арсус.

Земля пошла резко вверх, и пришлось сосредоточиться на подъеме.

– Вот я и сказал: еще что-нибудь про моего друга придумаешь, урод бородатый, я тебя голыми руками порву. На мелкие кусочки. Так и сказал.

– Ты сам бородатый, – усмехнулась Ксения.

– Но не урод же! – фыркнул Лер. Он шагнул вперед и наткнулся на поднятую руку Хана.

Тот стоял, всматриваясь в холмы. Лер проследил за его взглядом. Сначала ничего не заметил, а потом, щурясь, разобрал блики. Снайперские винтовки, мать их!

Арсус и Ксения стояли на месте. Хан тоже стоял. Он огляделся – блики были повсюду. Их окружили, причем уже давно, и вели в засаду. Почему они не заметили раньше? Потому что только сейчас им позволили заметить.

Ситуация безвыходная. Снайперы за пределами трехсот метров, так что достать их не удастся. Сам Хан мог бы увернуться, тогда снайперы застрелят Арсуса, Ксению и Лера. Можно успеть оттолкнуть, но только одного. Все равно двое будут мертвы.

Как ни крути, у Патриота больше людей, больше ресурсов, и они знают все слабости Защитников.

Через десять минут подъехали три ГАЗа. Теперь Хан понял, почему до этого их «вели», не обозначая себя. Внизу был лес. Слишком много факторов риска: можно было спрятаться за деревьями, не было страхующих автомобилей, территория плохо просматривалась с неба. Здесь же они были как на ладони.

Машины остановились. Первыми вышли трое в военной форме с автоматами. Дула неотрывно смотрели в сторону «врагов». За ними появился полковник.

Хан прищурился, стараясь оценить дистанцию. Примерно триста двадцать пять метров. Казачанский знал. Он совершенно точно знал, где остановиться, чтобы подразнить их. Хан не собирался поддаваться.

Полковник поднял рупор.

– Хорошая попытка, – он качнул рупор в сторону гор, за которые уже начало закатываться солнце, – у вас почти получилось. Вижу, мои тренировки не прошли даром. И все-таки один урок вы не усвоили, – левой рукой он показал на устроенную на поясе рацию, – доверяй голове, а не приборам.

– Так вот как вы нас поймали, – Арсус был почти готов захлопать. Почти, если бы дело не касалось их жизней. Он еще раз огляделся: ситуация безвыходная. И все-таки выход нужно было найти. – Подстроили все так, чтобы мы забрали рацию, а потом вели нас прямо в засаду.

– Это не по-советски, товарищ! – крикнула Ксения.

– Зато эффективно, – спокойно ответил Казачанский, – разве это не то, чему я вас учил? Иногда приходится поступиться правилами, чтобы правильно поступить.

– Вы сейчас совершаете ошибку, – холодно сказал Арсус.

Полковник поднял руку, призывая молчать:

– Никто уже не станет вас слушать. Доказательства явно не в вашу пользу. И все-таки у меня к вам пара вопросов, – он прочистил горло и сделал шаг вперед: – Почему вы не пользовались своей силой? Зачем нужна была взрывчатка, если Лер мог просто расколоть надвое фундамент?

Арсус молчал.

– Вы используете способности, даже чтобы в прятки сыграть, а когда это действительно важно, решаете обойтись без них?

– Мы не…

Полковник перебил его движением руки. Он подошел еще на несколько шагов.

– После провальной миссии с Тунгусским метеоритом вы сами не свои, – продолжал он, надвигаясь, – вас постоянно видели в странных местах, проблемы с головной болью. Что с вами произошло там?

Еще шаг. Эту дистанцию Хан мог почувствовать даже с закрытыми глазами. Двести девяносто с лишним метров, на несколько сантиметров ближе… Он в долю секунды оказался за спиной полковника и прижал к его шее нож.

– Бросайте оружие.

Солдаты стали нервно переглядываться. Лер одарил их самоуверенной усмешкой.

– Если вы думаете, что Хан этого не сделает…

– Делайте, что он говорит! – перебил Казачанский. Он весь побагровел, на лбу выступил пот. – Они никуда не денутся. От Патриота нельзя просто так убежать, – выплюнул он раздраженно. – Слышали, что говорю! Уберите свое оружие. Это приказ!

Первыми отреагировали солдаты из машины. Они бросили автоматы на землю и оттолкнули их ногами.

– Водители на выход, – сказал Арсус.

Он поднял автомат и всадил в каждое колесо двух ГАЗов по короткой очереди. На ходу остался только один.

– В машину, – скомандовал он остальным, – полковник поедет с нами.

Хан затолкал его на заднее сиденье, Ксения устроилась спереди.

Лер стал забираться на заднее, но остановился.

– Еще кое-что, – сказал он, оскалившись в ухмылке, – эй, слышите меня, лицом в грязь! Руки за голову!

И добавил в ответ на осуждающий взгляд Арсуса:

– Ничего. Пусть полежат. Им полезно будет.

Арсус надавил на педаль газа, и машина двинулась с места.

– Куда едем? – Ксения бросила взгляд в зеркало заднего вида. – Вроде пока не шевелятся.

– Это ненадолго, – отозвался Арсус, – как только свяжутся с начальством, им прикажут продолжить погоню. Проклятье! – выругался он.

Ксения нахмурилась:

– В чем дело?

– Бензина мало, – он показал на стрелку, – если повезет, дотянем как раз до гор.

– Ты им колеса прострелил, – напомнила Ксения, – у нас преимущество.

– А у них вертолеты, – заметил Лер с заднего сиденья. Аргумент был неоспоримым.

– Вертолетов поблизости нет, – отозвался полковник, – мы и так гоняли их почти сутки. Не думали, что они понадобятся. Зато вокруг много страхующих отрядов.

– Притормози, – велел Хан.

Арсус послушно сбросил скорость, Хан открыл дверь и выбросил Казачанского на землю.

Лер молча смотрел на катящегося по земле полковника, потом что было сил вцепился в Хана.

– С ума сошел?! – зарычал он. – Он наш заложник.

– Уже не работает, – отозвался Хан коротко.

– Да плевать! – Машину тряхнуло. – Он мог подсказать что-то!

Хан аккуратно избавился от хватки Лера и откинулся на спинку.

– Он уже подсказал все, что мог, – сказал он спокойно, – дальше его могли заподозрить.

Лер и Ксения уставились на друга. Только Арсус продолжал следить за дорогой. Поведение Хана его, казалось, нисколько не удивило.

– Полковник никогда не сократил бы дистанцию случайно, – пояснил Хан, – он хотел, чтобы мы убежали.

– И зачем? – нахмурился Лер.

Хан даже фыркнул:

– Ты его, вообще, слушал?

– Тунгуска! – догадалась Ксения. – Он намекал, что надо начать оттуда.

– Отлично, – пробормотал Лер, – осталось только придумать, как туда добраться.

– И выжить, – Хан кивнул на левое окно: три черные точки.

Машины двигались наперерез. Пришлось ускориться. И все равно одна зацепила носом зад ГАЗа. Машину закрутило, Арсус еле выровнял управление.

– Впереди ущелье! – скомандовал Лер. – Если доберемся, я устрою небольшой обвал.

Арсус кивнул и выжал газ. Три машины уже выровнялись и ехали следом. Что-то щелкнуло – один раз, другой, третий. В кузове будто по волшебству стали появляться дырки. Хлоп-хлоп-хлоп. После очередного хлопка машина ухнула вниз и заскрежетала. Ее повело влево, Арсус едва сумел выровняться.

– Колесо пробили, – заявил он.

– Немного осталось, – пробормотал Лер, держась за потолок, – протянем…

Он крякнул и осел на сиденье.

Арсус резко выкрутил руль, чтобы обогнуть дерево. Все полетели вправо. Очереди прекратились, ветер свистел через дыры, закатное солнце разукрасило салон красным.

– Держитесь, – скомандовал Арсус. – Все живы?

– Живы! – отозвалась Ксения.

Хан кивнул. Горные гряды уже раскрывали перед ними пасть. Солнце исчезло, машина вошла в тень.

– Шайтан! – отозвался Лер. – Мать твою! Меня ранили! Дрянь! – Он поднял руку, показывая плечо, и тут же скорчился.

Хан внимательно посмотрел на друга. Угрозы для жизни не было.

– До свадьбы заживет, – авторитетно заявил он.

Потом достал из рюкзака бинт и добавил, уже начав перевязку:

– До твоей – точно.

Дорога стала каменистой, машину затрясло.

– Ай! – закричал Лер. – Пальцем в рану!

– Прости, – отозвался Хан.

– Отойди, – Лер оттолкнул его и заставил себя подняться.

Машины снова пристроились сзади, снова открыли огонь.

– Черт! Сколько же у них патронов, – пробормотал Арсус. Судя по дыркам, калибр был не маленький.

– Скажи спасибо, что не танки, – усмехнулся Лер, – попробуй вести ровнее.

– А то я специально трясу.

Лер закрыл глаза.

Горы задрожали. Арсус следил за дорогой, но все чаще поглядывал в чудом уцелевшее зеркало заднего вида. Мелкие камни уже падали сверху. Если Леру хватит сил…

Запахло паленым. Двигатель захлопал…

– Давай же, – пробормотал Арс тихо, сам не понимая кому – Леру или двигателю. Вероятно – им обоим.

Лер крякнул и безвольно опустился на сиденье. Арсус надавил на газ что было сил. Вот только если Леру не удалось обрушить горы, в этом не было никакого смысла…

Бах!

Арсус услышал удар. Еще один. Огромные камни скатывались с гор и с оглушающим грохотом приземлялись ровнехонько за машиной Защитников, поднимая столбы пыли.

Бах! Бах! Бах!

Арс выкрутил руль вправо, избегая столкновения с очередным булыжником: Лер перестарался. Но зато преследователи отстали.

Бах! Бах! Бах!

Руль влево, вправо… из-за пыли ничего не было видно, двигатель хлопал, пахло паленым.

И вдруг все остановилось.

Лавина за ними почти замерла. Защитники остались на одной стороне гор, а Патриот на другой. Даже если военные пошлют вертолеты, теперь их вряд ли удастся выследить.

– Справились, – пробормотал Арсус.

Подтверждая его слова, машина фыркнула в последний раз и остановилась.

Добираться до Подкаменной Тунгуски с Патриотом на хвосте оказалось совсем не то же самое, что добираться в составе Патриота. Вся мобильность, все ресурсы организации теперь были направлены против Защитников.

Всю дорогу до Ванавары, ближайшей к месту крушения инопланетного корабля деревне, Арсус дергался от каждого косого взгляда случайного попутчика, каждого резкого звука.

Защитники надеялись, что в Ванаваре успокоятся, сольются с местным населением, устроят первый цивилизованный привал и придумают подробный план дальнейших действий. Но там паранойя лишь усилилась. Больше людей – больше подозрений. Патриот мог давно напасть на их след.

Взвинчены были все. Лер говорил и ругался больше обычного. Хан молчал больше обычного. Арсус думал больше обычного, и все его мысли превращались в паранойю. Ксения пыталась вести себя как обычно больше обычного. И сложнее всего приходилось именно ей. Они не могли постоянно двигаться вдоль вод Подкаменной Тунгуски.

– Держись, русалочка, – как мог, поддерживал Лер, протягивая Ксении очередную бутыль воды. Когда удавалось, они максимально пополняли свои запасы.

Шестьдесят километров. Какие-то шестьдесят километров отделяли Защитников ото всех ответов. И как же они надеялись, что Тунгуска не окажется ложным следом!

Старый ЗИЛ не спеша ехал по сбитым дорогам. Под его колесами поднимались клубы пыли. Небо было кристально чистым, природа – просто загляденье. Как странно, что именно здесь творится что-то странное и неладное! В этом заповедном месте. Не проходило и часа, чтобы кто-нибудь из Защитников не вспомнил Доброслава. Лесника, способного превращаться в дерево и погибшего, спасая человечество от расселения пришельцев. Неужели эта жертва оказалась напрасной?

Вспоминали о нем, правда, молча. Не делились грустными мыслями, почти весь путь преодолели молча. Да и водитель, добродушно согласившийся довезти куда надо без лишних вопросов, не располагал к откровениям.

Как-то это подозрительно.

Километр за километром виски Арсуса медленно сдавливало тисками. Или он просто надумывает себе?

– А что, если это все радиация, наши мозги поражены и мы медленно сходим с ума? – внезапно спросил уставший молчать Лер. – Мучаемся головной болью, ночными кошмарами, а от галлюцинаций временами лунатим? Совсем скоро она выест наш мозг, и мы станем…

– Не мели чепуху! – оборвала Ксения, которой не нравились упаднические настроения команды.

– Не кричи на меня, девочка, – ощетинился Лер.

– Прекратите! – вмешался Арсус, стараясь звучать как можно тише и авторитетнее одновременно. – Ксения отчасти права, Лер. Мы едем туда за фактами, которых нам сейчас так не хватает. Не время выстраивать гипотезы.

Лер открыл рот, чтобы ответить. И по его обиженному лицу было видно, что ответить он собирается колко. Но тут ЗИЛ резко затормозил. Арсус напрягся, интуитивно хватаясь за оружие. Из форточки выглянуло улыбчивое лицо водителя:

– Все, я дальше ехать не могу.

– Мотор заглох? – с подозрением поинтересовался Арсус. До этого инопланетный корабль гасил всю технику в округе. Но они его уничтожили…

– Нет, – беспечно пожал плечами водитель, – нам дальше просто не по пути.

– А… а мы-то уже подумали… – начал было Лер, но острый локоть Ксении метко зашел ему под ребра, – ай, за что?

Хан спрыгнул с грузовика первым, за ним Лер и Арсус. Арсус обернулся, чтобы помочь Ксении, но она не заметила поданной руки. Или решила не заметить.

– Но вы там поосторожнее будьте, – на прощание сказал водитель, – там люди всегда с придурью были, а теперь…

Он присвистнул и ударил по газам, оставив попутчиков задыхаться в клубах пыли.

– Мне одному не нравится план? – фыркнул Лер.

Ксения в ответ усмехнулась:

– А у нас вообще есть план?

Арсус огляделся по сторонам и нахмурился.

– Где Хан? – Он уже потянулся к оружию.

– Шайтан его забери! Он никогда о других не думает. Все время норовит разведать первым, – поспешил его успокоить Лер. – Вперед!

– Ну… – Лер почесал затылок, – деревня стоит на месте, это уже хорошо.

Арсус тяжело вздохнул, не зная, чего ему хочется сильнее: заразиться от друга неугасаемым оптимизмом или больно его стукнуть.

Хотя в чем-то, конечно же, Лер был прав.

За время, прошедшее с момента завершения их миссии, здесь ничего не изменилось. Им удалось вернуть в эти края тишину и умиротворение. И все бы хорошо, ничто не предвещало бы беды. Вот только…

– Деревня пустая. Здесь нет людей, – озвучил общие подозрения Хан, бесшумно присоединившийся к товарищам.

Арсус сдержанно кивнул ему. Вот кто не терял времени даром. Что ж, они должны разобраться, что не так с этой зоной. И неважно, связано это с самими Защитниками или нет.

– Давайте разделимся, – после недолгих размышлений сказал Арсус.

– Чаще всего именно с такого предложения начинается все веселье.

– Арсус прав, – поддержала Ксения.

Арсус посмотрел на нее с благодарностью, но она сосредоточенно оценивала местность. Твердая позиция, ноги расставлены на ширине плеч, опора для обманчиво расслабленных рук в бедрах. Как и со всеми, с ней творится что-то неладное. Но Ксении хватает мужества держать себя в руках. Арсус восхищался этой обманчиво хрупкой женщиной.

– Я останусь следить за дорогой на случай, если за нами все-таки увязался хвост.

– Отлично, – кивнул Арсус. – Хан, осмотри округу, может, сумеешь отыскать какие-нибудь следы.

Хан коротко кивнул и уже через миг исчез.

– Лер…

Лер нахмурился, но промолчал.

– Постарайся прощупать почву. Они могли просто куда-то уйти, а могли и нет…

– Так точно, – Лер шуточно отдал честь.

– А я обследую саму деревню.

Арсус очень быстро убедился, что их первоначальный вывод был верным: деревню действительно покинули все жители до единого. Спонтанно, побросав дела, которыми занимались, люди попросту ушли.

Может быть, это была эвакуация, подумал Арсус. Но, если так, почему деревня не огорожена по периметру? Нет военных, ученых, милиции… да захудалого участкового, в конце концов.

Что-то здесь точно нечисто. Вопрос только – что именно?

Арсус недолго сомневался, а затем зашел в первый стоящий на пути дом. Дверь была открыта нараспашку, как будто кто-то вышел на минутку выкинуть мусор.

На столе остывшая еда. Нет, не так. Зачерствелая. Аккуратно нарезанный ломтиками хлеб тронула плесень. Семья покинула стол прямо во время трапезы несколько дней назад. Не было ни выдвинутых ящиков, ни перевернутых вещей.

Арсус вышел на улицу и решил посетить еще один дом.

Солнце стояло высоко. Подул теплый ветер. По спине Арсуса пробежали мурашки. Кажется, это называется шестым чувством. Он уже представлял винтовки Патриота, нацеленные ему в голову откуда-то из лесного массива. Он повел плечами – снова паранойя. Здесь нет никого, кроме Арсуса и его друзей.

Никого.

В следующем доме его ожидала аналогичная картина. Незаправленная кровать, в детской разбросаны игрушки. Арсус поднял с пола самодельную куклу и аккуратно поправил волосы-нитки. Пропали даже дети.

Он подошел к детской кровати, чтобы оставить игрушку на одеяле, как вдруг увидел через окно пугливо шмыгнувшую тень.

Схватившись за оружие, Арсус не раздумывая кинулся наружу.

Явно застигнутая врасплох, Ксения смотрела на него оленьими глазами.

– Что ты тут делаешь? – шумно вздохнул Арсус, убирая оружие. – Ты сама сказала, что будешь следить за дорогой.

– Я… да, – рассеянно отозвалась Ксения, потупив взгляд, – мне стало неуютно на открытой местности, и я решила помочь.

Арсус нахмурился.

Если Ксению что-то и могло напугать, она в жизни этого не покажет. Особенно своим друзьям. Но в тот момент она была сама не своя.

– Ты осмотрел все дома?

– Нет, а нужно?

– Вдруг мы пропустим что-нибудь важное? – Она потянула Арсуса внутрь, и он, опешив, не стал сопротивляться.

– Ксения…

– Мне не по себе от этого места. Думаю, нам нужно уехать.

– Но мы ведь только приехали, – возразил Арсус.

– Да, – рассеянно протянула Ксения, всеми силами избегая зрительного контакта.

Обычно, если она не смотрела на него, это означало, что Ксения на самом деле не думает о нем. Покрывший ее щеки румянец окончательно вывел Арсуса из строя. Это все зона влияния? Почему тогда неадекватному поведению подвержена только Ксения? Или с Арсусом тоже что-то не так?

– Теперь мне кажется, это было очень плохой идеей, – она подняла взгляд на Арсуса, и его сердце пропустило удар. Она и правда напугана.

Ксения сделала неуверенный шаг к Арсусу, а потом дернулась и нервно зашагала по комнате. Ее руки стали произвольно теребить волосы. Она накрутила локон на палец так туго, что он побелел.

– Вам… нам надо срочно уезжать. Пока еще можно! – пробормотала она.

– Ксения, – Арсус пересек расстояние, что разделяло их, и положил руку ей на плечо.

Девушка вздрогнула всем телом и обернулась, устремив на него широко распахнутые глаза.

– Я… – прошептала она и медленно приблизилась к нему. Еще чуть-чуть – и их тела окажутся в опасной близости.

– Ксения, – повторил ее имя Арсус уже на выдохе. Слишком близко. Но отстраниться он не мог, как будто попал в невидимую ловушку.

– Да? – тоже шепотом сказала она.

Тут Арсус задал самый неподходящий для такой ситуации вопрос:

– Когда ты успела переодеться и где нашла одежду?

– Эм…

Звук глухого удара немного отрезвил его, а через мгновение Ксения без чувств повалилась ему в руки. За ее спиной, вооружившись деревянной разделочной доской, стояла… Ксения?

Арсус в полном недоумении смерил взглядом ее, а затем ее двойника.

– Это странно, – сказала Ксения. – Но бить саму себя даже приятно.

– Будь я на твоем месте, я бы мне не доверяла. Меня же целых две! – постаралась отшутиться Ксения, внимательно вглядываясь в самозванку. – Откуда тебе знать, что мы повязали не правильную меня?

– Я заподозрил неладное, когда она начала изображать из себя девушку.

– А я, по-твоему, не девушка? – Ксения устрашающе скрестила руки на груди.

– Я имел в виду, девушку в беде, – Арсус начал поспешно оправдываться. – Которую нужно защищать. Вот. Настоящая Ксения сама будет защищать всех до последнего вздоха. И уж точно никогда не сбежит от опасности. Вот.

– Ты почти признался мне в любви, – усмехнулась она, лицо ее смягчилось, но так же быстро посуровело вновь. – Но откуда теперь мне знать, что ты настоящий Арсус? Лер это Лер. А Хан это Хан…

– Она приходит в себя! У нее и выясним.

Теперь вопросов стало еще больше. Но зато они знали, что двигаются в нужном направлении. Полковник был прав. Все дело в корабле пришельцев. Или тесно с ним связано.

Ксения и Арсус привязали самозванку ремнями к стулу. Они максимально обезопасили помещение, убрав все колющие и режущие предметы. Чего ждать от двойника, они не знали.

Лжексения быстро осознала, что попалась. Дернулась пару раз, но так же быстро поняла, что усилия бесполезны. Кажется, она не на шутку испугалась или очень убедительно притворилась. Не дать слабину Арсусу помогал только суровый вид настоящей Ксении. Она явно не собиралась церемониться с самозванкой.

Сам Арсус подумал, что теперь часть загадки решена. Кем бы ни было существо перед ними, оно или что-то похожее в роли Арсуса подорвало базу Патриота. Вот откуда фотографии.

Арсус задумался, как бы он себя повел, окажись лицом к лицу с двойником. А ведь такая возможность скорее всего представится. И очень скоро, если удастся развязать язык этой удивительной дамочке.

Вот только заставлять ее говорить дедовским методом Арсусу совсем не хотелось. Хоть она и не была Ксенией, у нее было ее лицо.

– Кто ты такая? – Не самое убедительное начало допроса, даже Ксения удивленно приподняла бровь.

А самозванка предсказуемо молчала, переводя взгляд с Арсуса на Ксению и обратно. Но в основном смотрела она на Арсуса. Присутствие Ксении ее ничуть не смущало. Так что ничтожная вероятность существования невинной и неизвестной сестры-близнеца отметалась.

– Постой-ка, – нахмурилась Ксения, – я уже видела тебя раньше. Тогда на пляже, ты была в соломенной шляпе… и, кстати, – добавила она, нахмурив брови, – платье ты выбрала так себе.

– Как давно ты следишь за нами?

Самозванка продолжала молчать, упрямо поджав губы. Она была похожа на ребенка, которого поймали за воровством не полагающейся ему конфеты с праздничного стола. Если бы они не разговаривали несколько минут назад, Арсус решил бы, что она немая.

– Эй! – Ксения щелкнула пальцами перед носом собственного двойника. – Позволь разъяснить тебе ситуацию. Тебя только что поймали люди, чья жизнь за последние дни превратилась в огнестрельно-колесный ад. Эти люди измотаны, взвинчены и, что хуже всего, несправедливо осуждены! Терпение этих людей на пределе. Поэтому советую сейчас же начать говорить, иначе…

– Иначе что? – перебила ее самозванка с робко-ироничной улыбкой. – Ты ничего мне не сделаешь.

– Откуда такая уверенность? – надменно хмыкнула Ксения. Ей не к лицу игра в злого дознавателя, но держалась она хорошо.

– Я знаю, – с вызовом ответила другая Ксения. – Тебя знаю. Лучше, чем ты можешь себе представить.

– Что ты такое?

– Я – это ты и гораздо больше, – ответила та и перевела взгляд на Арсуса, словно Ксения не была достойна с ней разговаривать. – Меня предостерегали, что, если я выйду в мир, меня не ждет ничего хорошего. И оказались правы. Но я не пришла вредить. Я просто хотела получше узнать, что чувствуют люди. «Вербальное и тактильное общение» – звучит пугающе.

– Можно изъясняться проще. «Беседа и прикосновение» звучит не так страшно, – ответил Арсус.

– Нет, – покачала головой самозванка. – Страшнее. Особенно теперь.

– А тебя не смущает, что она говорит о людях в третьем лице? – шепнула Ксения. – Ты клон?

– Я уже ответила, кто я, – возразила другая. – У меня затекли запястья.

– Арсус?

Он пристально вглядывался в окно.

– Пригляди за ней. Я скоро вернусь, – больше ничего не объясняя, Арсус кинулся прочь из дома.

У Ксении кожа покрылась мурашками. Находиться один на один со своим двойником совсем не одно и то же, что разговаривать с ней при Арсусе.

Повисло тяжелое молчание.

– Не хочешь меня развязать?

– Замолчи.

– А ударить?

Ксения фыркнула и резче, чем следовало, обернулась к окну.

Арсус не возвращался. Она беспокоилась. Теперь она была полностью солидарна с Лером – разделяться оказалось не самой лучшей идеей.

Проверив ремни, она оставила самозванку и кинулась вслед за Арсусом.

Лер долго ворчал на Арсуса. Но медведь оказался не так уж и неправ.

После долгих безуспешных попыток сосредоточиться (и как только Хан может часами сидеть на пятой точке ровно?) он смог услышать столпотворение за несколько километров от деревни.

Столпотворение наметилось в направлении уничтоженного зонда.

Может, кто-то из местных решил заняться спекуляцией и продавать экскурсии к причинному месту? Кого-кого, а Остапов и Кис и в жизни хватает.

– Эй! – крикнул Лер, но товарищей нигде не было.

Ксения покинула пост дозорного, Хан улетел куда-то далеко. А где шляется начальничек?

Его привлек звук падения в одном из домов. В этой мертвой зоне и сухая ветка под ногой звучит слишком подозрительно. Так что, не теряя времени даром, Лер поспешил на возможную помощь.

На полпути его перехватил Арсус. Лер открыл было рот, чтобы возмутиться, но тот приложил палец к губам и жестом велел следовать за ним. Из тени деревьев выглянула Ксения. Выглядела она рассерженной и одновременно сбитой с толку.

– А я говорю, это может сработать, – шепотом сказал Арсус, очевидно продолжая прерванный спор. – Ее сходство с тобой может сыграть нам на руку.

– Но если она все поймет? – так же шепотом возразила Ксения. – Лер проколется, и она заведет нас в ловушку.

– Эй-эй, во-первых, я вообще-то здесь! – возмутился Лер. Видимо, достаточно громко, потому что остальные на него зашипели. – Во-вторых, это оскорбительно – когда это я прокалывался? В-третьих, кто такая загадочная «она»? Я не прочь познакомиться.

– Ты будешь разочарован, – фыркнула Ксения. – Но дело сейчас не в этом. Нужно, чтобы ты разыграл небольшой спектакль.

И Ксения вкратце рассказала Леру о последних событиях.

Он слегка приоткрыл рот, а потом его захлопнул.

– Справишься? – с сомнением поинтересовалась она.

– А то! – усмехнулся Лер. – В школьных постановках я играл лучше всех, между прочим. Деревья.

Арсус и Ксения переглянулись.

– Может, стоило дождаться Хана? – прошептал Арсус, когда друг скрылся за дверями дома, и почесал нос.

– Вот тебе на! – воскликнул Лер с порога. Он мог сколь угодно фальшивить, и это была его обыкновенная манера поведения.

Помощь оказалась как раз кстати для Ксении. Девушка была привязана к стулу и в попытке высвободиться, завалилась на бок. Вместе со стулом.

Лер изо всех сил старался не таращиться на самозванку. Шайтан, она и правда как две капли воды похожа. А с такой невинной мордашкой выглядит даже милее.

– Кто это тебя так, русалочка?

– Я не знаю… не помню, – бессвязно забормотала Ксения, – на меня напали сзади, я не видела, кто это. Это так странно…

Лер без малейших раздумий ослабил ремни.

– Дело плохо! В деревне есть еще кто-то, а мы не заметили. Где остальные, когда они так нужны… ой!

Как только Лер освободил подругу от последнего ремня, она с завидной силой огрела его по уху и сделала подсечку.

– Ты сдурела?! – жалобно завопил Лер, но Ксения выбежала на улицу и была такова.

Пошатываясь и кряхтя, Лер поплелся следом. У самого выхода он оперся плечом о косяк.

– Вот змеюка, – пробормотал он, вперив тяжелый взгляд в убегающую спину девушки.

– Полагаю, ядовитая, – голос Ксении над самым ухом заставил его подпрыгнуть на месте.

– Ой, я уже подумал, что это не ты!

– Это я, – усмехнулась Ксения.

– И я, – отозвался вышедший из тени Арсус.

Хан появился просто молча.

– Ладно слажено, – кивнул Арсус, – а теперь проследим за ней. Уверен, она приведет нас к разгадке этого дела.

Защитники отправили Хана вперед – проследить за маршрутом самозванки, а сами двинулись по ее следам немного погодя, чтобы не привлекать внимания. Разумеется, не было никаких гарантий, что она не заводит их в западню специально. Но разве у них был выбор?

Спустя несколько километров друзья заметили силуэт Хана на пригорке. Скрестив руки на груди, он смотрел куда-то перед собой.

– Что такое? Только не говори, что тебя превратили в каменное изваяние! – Лер подошел к другу и ткнул его в плечо. Хан неодобрительно на него покосился. – А, ну ладно, просто проверил. Ты всегда такой…

Загребая землю ногами, мимо него прошел парнишка лет двадцати и задел Лера плечом.

– Эй, смотри куда прешь!

Но тот не обратил на Лера никакого внимания. В руке у него было древко надтреснутой лопаты. Наконечник и вовсе отсутствовал. В глазах у парнишки энтузиазма было не больше, чем у спичечного коробка, но он явно торопился по какому-то невообразимо важному делу.

Как и остальные.

Пропавших жителей деревни искать долго не пришлось.

Вот они – все как на ладони. Усердно откапывают железный яйцеподобный купол, который раньше казался заросшим пригорком.

– А слона-то мы в прошлый раз и не приметили, – пробормотал Лер, немного оклемавшись от изумления. – И что это у нас? Космический корабль?

– Инкубатор? – озвучила свое предположение Ксения.

– Лаборатория? – задумался Арсус.

– Самозванка скрылась внутри, – просто отметил Хан.

Защитники переглянулись.

– Все равно не могу понять, зачем они так усердно копают? – пожал плечами Лер и тут же преградил путь первому попавшемуся человеку. Тот, никак не отреагировав, молча обошел его стороной, будто перед ним стоял простой валун. – Вообще-то невежливо!

Ксения подбежала к маленькой девочке, которая тащила за собой слишком большую для своего роста лопату.

– Погоди, малышка!

– Мне надо работать, – безэмоционально отозвалась девочка и отвернулась от Ксении.

– Похоже на гипноз, – сказал Арсус. Он тоже постарался привлечь внимание одного из «рабочих», но получил в ответ только механическое «мне надо работать».

– С ними мы сможем разобраться позже, а самозванку упустить нельзя, – поторопил друзей Хан.

– Хан прав, – согласился Арсус. – Если этот купол как-то связан с космическим кораблем, то загипнотизированные селяне лишь верхушка айсберга. Все готовы?

Лер, сжав кулаки, кивнул. Хан спокойно положил руку на рукоять ножа. Ксения затянула потуже конский хвост и решительно улыбнулась.

Вход никто не охранял. Местные не обращали на гостей внимания. Никакой системы безопасности. Кто-то либо слишком самонадеян, либо их ждут, либо…

– Осторожней!

Хан рывком толкнул друзей вперед. Они рухнули на землю. Звук падения заглушил смертоносно-скользящее «бам» опустившейся стальной двери.

Система безопасности все-таки сработала.

Защитники оказались в ловушке.

– А ты не думал толкнуть нас в другую сторону? – проворчал Лер, потирая ушибленный копчик.

– Тебе напомнить, ради чего мы сюда добирались? – холодно парировал Хан.

Лер открыл было рот, потом захлопнул его. Потом снова открыл.

– Вот молчуном ты мне больше нравишься, приятель!

– Если у нас и был шанс остаться незамеченными, мы только что его упустили, – хмыкнул Арсус.

– И как мы, такие профессионалы, еще живы? – закатила глаза Ксения.

Арсус внимательно оглядел дверь. Вручную ее не открыть, если только поблизости нет никакого рычажка. Но на его поиски не было времени.

Они оказались в узком коридоре, облицованном, казалось, сплошным куском стали. Горел только аварийный свет, иногда он недоброжелательно помигивал непрошеным гостям. Воздух здесь был спертым, немного сырым, но его хватало. Помещение каким-то образом вентилировалось, и по коридору гулял едва уловимый сквозняк.

Коридор уходил вдаль, туда, где свет пропадал. Но впереди можно было заметить площадку. Арсус прошел к ней и огляделся. Вниз вела винтовая лестница, такая хлипкая с виду, что он не решился бы отправить по ней всех сразу.

Он нахмурился, раздумывая: вниз или вперед. Хан было дернулся на разведку, но Арсус вовремя уловил, схватил за плечо.

– Не сейчас, – он услышал, как шепот разносится эхом, и постарался говорить еще тише: – Сейчас нужно действовать вместе.

Хан кивнул.

– Вниз, – сказал он, – там гул.

Арсус оценил команду взглядом.

– Ксения, ты первая, – он поймал ее за руку, когда она уже начала спуск, – осторожнее.

Она кивнула и пошла. Все погружалась и погружалась, пока совсем не исчезла. Остался только равномерный шум шагов. Но и он скоро пропал. Арсус потянулся к оружию.

– Кажется, чисто, – раздалось снизу, – но лестница шаткая.

За ней спустились Хан, Лер, наконец – Арсус. Он огляделся по сторонам, готовясь к очередной ловушке. Кажется, ничего. Еще один коридор, в котором они просматриваются как на ладони. Им бы рассредоточится, но негде.

Свет здесь мигал не так сильно, стал равномерным и голубоватым. Воздух, холодный и сухой, не двигался.

Зато появился гул.

Гудело где-то дальше по коридору, за поворотом.

Арсусу от этого становилось не по себе. Он думал, что их ждет впереди. Очевидно, они видели двойника Ксении. Судя по фотографиям, был еще двойник Арсуса. Кто еще? Хан? Лер? Каждый солдат Патриота? Да и кто они, вообще, такие? Почему здесь?

Слишком много вопросов, а в ответ механический давящий гул. Как будто что-то забирается в голову и копошится, копошится…

Арсус встряхнул головой. Ученый в нем хотел найти отгадки, а солдат – покончить со всем как можно быстрее. Для того чтобы разобраться, нужно время. А чтобы было время, придется выжить. И – он посмотрел на команду – вытащить всех из этой передряги.

– А что, если… – начал Лер, но Арсус взмахнул рукой, призывая к молчанию. Эффект неожиданности, возможно, единственное их преимущество. Не стоит терять и его.

Арсус двинулся на гул, остальные – за ним. Он осторожно заглянул за поворот. Впереди ждал такой же пустой коридор, но еще у́же. Вдали была видна прикрытая дверь.

«Или наша цель, или тупик», – почему-то подумал Арсус. Так или иначе, им предстояло скоро узнать…

Они были уже почти у цели, когда услышали женский голос. Сначала тихий, растворяющийся в гуле, он становился все громче и четче. Теперь Защитники с легкостью разобрали, кому он принадлежит.

Все остановились и посмотрели на Ксению. Она стояла здесь, рядом. И молчала, сжав губы. Но ее – почти ее – голос доносился из-за двери:

– Я не знала… – что именно, Арсус не услышал. – Говорю же. Я не специально!

Молчание. Хлопок. И новый голос:

– То, что они сбежали из-под стражи и догадались приехать сюда, – уже плохо, но ко всему прочему ты еще и засветилась! – Этот голос принадлежал Арсусу.

У Ксении и Арсуса были двойники. Что ж, неплохо. Неуловимые Защитники, спецвойска секретной организации величайшей державы, только что установили то, что и так, в общем-то, знали.

Арсус оглянулся. Хан достал нож, Лер – пистолет. От его способностей в месте, где нет ничего, кроме металла, толку было мало. Но это вовсе не значило, что его можно сбрасывать со счетов.

Ксения ничего не достала, но Арсус не сомневался, что она сумеет действовать по ситуации. Он тоже. Ему нужно будет превратиться в медведя очень быстро, если все пойдет по плохому сценарию.

Он кивнул остальным:

– Пора! – и что было сил пнул дверь.

Та с громким хлопком распахнулась. Миг – и Защитники, как во время многочисленных тренировок, заняли помещение, рассредоточились по территории. Только потом огляделись.

Они оказались в комнате. Или лаборатории. Или в пункте управления. Все тот же голубоватый свет освещал круглое помещение метров десять в диаметре. На противоположной стороне часть стального пола просто опала, открывая пустоту, – что в ней, понять было невозможно.

Только теперь Арсус обратил внимание на двойников. Вернее… конечно, он заметил их раньше. Первое правило солдата – не спускай глаз с врага. Просто все это… клоны, которые выглядят как их копии, голоса, машина – все казалось каким-то нереальным.

Все молчали. Защитников встретила недоуменная тишина.

И они тишину встретили так же.

Арсус да наверняка и все остальные, были готовы увидеть подобное. Но вживую и все вместе двойники выглядели странно. Как будто в конце комнаты расположили кривое зеркало.

Пробирало до мурашек.

Было странно целиться в себя, но Арсус крепче сжал оружие. Сейчас не до сантиментов.

Другой Арсус стоял у стены слева в лабораторном халате с очками сварщика на лице. Здесь были какие-то компьютеры, пол усыпан схемами, проводами – все, казалось, уже не работает. За спиной другого Арсуса пряталась другая Ксения. И в этом не было ничего нормального.

Арсус так сосредоточился на этом, что едва не упустил движение справа. Он поднял глаза: чуть правее, под стальным потолком был небольшой мостик управления. Арсус не заметил его сразу, потому что…

Потому что был рассеян, если говорить на чистоту. Этот гул и эти мысли не давали покоя. Все время казалось, что разгадка уже близка. Вот только где она? Где?

Они нашли настоящих преступников. Вычислили их, перехитрили, держат на мушке. Тогда почему он так уверен, что до победы еще очень далеко?

На мостике, припав к перилам, стояли двойники Хана и Лера. Они с нескрываемым удивлением смотрели на непрошеных гостей. За их спинами, вяло набирая обороты, работала огромная машина. Гул исходил из нее.

Арсус попытался прикинуть, что это может быть. Похоже на насос. Но он никогда не видел таких конструкций.

Хотя…

Уничтоженный ими космический корабль кишел такими деталями.

Инопланетные технологии? Безумные ученые? Почему у врагов их лица?

Что-то зашевелилось в мозгу, зашептало.

– Меня одного пробирает на сантименты? – усмехнулся другой Лер, он расчесал бороду. – То ли обнять хочется, то ли убить.

– Однозначно второй вариант, – буркнул настоящий.

Он точнее прицелился в двойника. Но тот только усмехнулся.

– Не буду даже делать вид, что обиделся, – поднял он руки, – вот только сейчас ты не выстрелишь, а опустишь оружие.

К своему удивлению, Лер его послушался.

Арсус нахмурился. Ему это очень не нравилось. Он сделал шаг по направлению к «себе» и оцепенел. Чувства дежавю и копошения в разуме нахлынули разом и усилились многократно. Глядя на самозванца, он смотрел отнюдь не в зеркало – он смотрел в себя. Но не только. Двойник словно изучал его, поглощал.

Арсус отлично помнил это чувство. Он… Все они испытали его, когда изучали инопланетный корабль. И оно усилилось в сотни раз за мгновение до того, как они его уничтожили.

После этого пришли кошмары. После этого их жизнь пошла наперекосяк. После этого их личности украли.

Но как?.. Кто?

«О, ты уже знаешь ответ».

Арсус нахмурился. Его мысли? Мысли двойника? Когда он стал путаться в этом?! Осознание пришло разом. Будто сшибло ледяной водой.

Его двойник холодно рассмеялся: «Вот теперь (ты, я, мы) знаем».

– Да ладно! – перебил его Лер. С него спало оцепенение, и он снова поднял оружие. – Мне плевать, кто вы! Нет, конечно, в перспективе интересно, – признал Лер на всякий случай и решительно продолжил: – Но на данный момент – плевать. Так что, руки за голову, ублюдки! Вы задержаны до выяснения обстоятельств. И, что бы вы ни задумали, ваш план провалился. Если вы знаете, кто мы, должны знать, что он провалился уже тогда, когда вы ступили на путь злодейства!

– Ух ты, – только и пробормотала Ксения.

Другой Лер перемахнул через перила.

– Почти убедительная речь, – он отряхнулся. – Но у меня к тебе вопрос: ты бы считал себя злодеем, если бы мстил за убийство семьи? Только не лги, что не мстил бы. Я слишком хорошо тебя знаю.

– Семьи? – Ксения вышла вперед. Ей не хотелось прятаться за спиной товарища так, как прятался ее двойник.

– Вы слышите? – скривился другой Лер. – Они до сих пор не понимают, в чем дело.

Но Арсус уже понимал. Он смотрел на своего двойника, в его глаза за пластмассовыми очками и все понимал.

– Споры колонистов, – сказал он тихо. – Вот вы кто. Те самые мелкие споры, которые чуть не уничтожили нашу планету. Мы уничтожили всех, но вы почему-то выжили.

Он сделал шаг вперед.

– Скорее всего из-за нас, верно? Вы успели нас просканировать, скопировали наши тела и сбежали. Только способности не смогли, верно?

Другой Арсус кивнул:

– Да, но все остальное… мысли, привычки. – Он снял очки и бросил на пол. – Страхи, манеру одеваться, говорить, жить. Желание уничтожать.

– Абсурд! – выкрикнула Ксения.

Другой Арсус перевел взгляд на нее и усмехнулся.

– Вы даже не представляете, как глубоко мы сумели забраться в ваше сознание.

– В сознании каждого человека живет желание уничтожать, – добавил с мостика другой Хан, – все что мы делаем – исполняем.

Арсус прикидывал соотношение сил. От этого начинала болеть голова: одно дело – продумывать ходы против других людей. Их сильные и слабые стороны, возможности, угрозы… Другое дело – сражаться с самими собой.

– Мы с вами связаны, – продолжил говорить Арсус. Нужно выиграть еще немного времени. – Вот откуда взялись кошмары. И вот кто оказался взломщиками. Это не кроты в Патриоте и не контроль разума. Это внеземное вторжение!

– Опять, – добавил за спиной Лер.

– Насчет контроля разума есть одна маленькая поправочка, – усмехнулся другой Арсус.

– Верно, – согласился настоящий, – люди возле купола лаборатории. Вы их контролируете.

– Подопытная группа. Мы планируем увеличить зону влияния.

Арсус посмотрел поверх двойников на галдящий гигантский насос. Вот что это. Они оборудовали заброшенную лабораторию и сконструировали из своего же хлама мощное гипнотическое устройство. Впечатляет. В Союзе, да и во всем мире возможности гипноза только начинают постигать. Аза, соседка Ксении и специалист по гипнозу, дала много материала для исследований, но даже с ее помощью собрать машину вроде этой Патриот не сможет. А инопланетяне…

Они ведь даже не ученые – простые колонисты. Если взять приличного школьника и отправить куда-то в лес, при нужных ресурсах он соберет магнит или элементарный двигатель, не больше. Насколько продвинутой должна быть раса, чтобы простые колонисты в ней могли собрать машину для гипноза.

Он встряхнул головой. Сейчас лучше думать не об этом. Сейчас лучше думать о том, что даже у самых продвинутых рас, скорее всего, есть определенная слабость перед выстрелом в голову. И о том, что машина, судя по всему, работает не в полную силу. Так что есть шанс…

И все же.

– Если это личная месть, отпустите людей! – крикнула Ксения. – Мы пришли, мы перед вами. Теперь мы можем разобраться самостоятельно.

Другой Арсус ласково улыбнулся:

– Захват человечества не мешает свершению мести. Земля пригодна для жизни. Люди пригодны для работы.

Арсус оценил обстановку, расположение своих и врагов, дистанцию до ближайшего противника. Ближе всего его двойник и двойник Ксении. Если он сумеет быстро обернуться медведем и достать их, нейтрализует сразу две единицы.

Но информации слишком мало. Есть ли у врага их мысли? Рефлексы? Силы? Какими, вообще, особенностями обладает их вид?

Чем больше Арсус пытался разложить все по полочкам, тем больше путался. Сверхзадачи были и прежде. Черт, да их работа подразумевала сверхзадачи. Каждый раз: неизвестный враг, угроза жизни, опытный противник… Каждый раз что-то идет не по плану, приходится разбираться на ходу, и все же…

И все же каждый раз это было что-то определенное. Патриот давал цель, они достигали. Теперь Патриот пытался их убить. А врагами оказались… Клоны? Инопланетяне? Черт, одно хуже другого.

– Сдавайтесь, – все с тем же хладнокровием сказал другой Арсус. – Вы находитесь в изолированной ловушке, где от двоих из вас нет никакого проку.

Он с насмешкой указал на Ксению и Лера.

Если это была провокация, то она сработала. Арсус хотел предостеречь, но поздно. Лер перенаправил оружие на их лидера и выпустил половину обоймы.

Двойник вовремя отскочил. Хан бросился наперерез, за ним, как по команде, Арсус. Теперь уже поздно заниматься анализом.

Вот он, шанс!

Арсус рванул с места, группируясь на ходу.

Его двойник выпрямился и обернулся. Их взгляды встретились, и Арсуса словно пришибло к земле. Ноги онемели, за ними руки, голову будто опустили в ледяную прорубь. Арсус не мог двинуться с места. Он услышал, как падает оружие из рук Лера и Ксении. Хан продвинулся дальше всех и сумел удержать оружие. Но и он потерял контроль над телом. Все застыли.

Арсус видел почти со стороны: небольшое помещение, как будто шахматная доска. Защитники – на одной стороне, их двойники – на другой. Удерживают их известной только им силой. Как выиграть в партии, где все фигуры противника ферзи?

А потом… потом все помещение заполнил медвежий рык. Сперва тихий, скрытый, но с каждым мгновением он усиливался, до звона в ушах. Арсус начал озираться. Слева, справа, сзади, впереди… впереди стоял, ухмыляясь, Арсус. Точно такой же, как и он. В глазах холод, на губах усмешка. В глазах голод, на губах чужая кровь.

«Убей! – Сквозь звериный рык стали прорываться слова: – Убей, растерзай, порви!»

Арсус поднял дрожащие руки к глазам. Нет, он не должен обращаться. Ему нельзя обращаться. Если это произойдет сейчас, он не сумеет сдержать зверя. Он превратится в зверя!

«Убей! – рычал зверь: – Убе-ей!»

Руки покрылись шерстью.

«Пор-рви!»

Арсус закричал в попытке вытолкнуть голос зверя из головы.

– Убей человека в себе, он лишний, – шепнул двойник, оказавшись в непосредственной близости.

Арсус дернулся, чтобы достать его рукой. Нет, лапой. Нет.

«Р-растер-зай!»

Рычание оказалось настолько громким, что у Арсуса задрожали барабанные перепонки. Что-то теплое потекло по его губам и подбородку. Он облизнул губы. Кровь? Откуда кровь? Только потом понял, что кровь течет из его носа. От теплого вкуса металла на языке потемнело в глазах.

«УБЕЙ!»

Звук удара привел его в чувство. Лер вдруг понял, что стоит посреди вражеской базы. Перед врагами. И он, мать его, только что выронил пистолет!

Он моргнул. Огляделся по сторонам. Рядом только Арсус. С ним было что-то не так. Он корчился в судорогах, хватаясь за голову. Рычал, но не обращался. Из носа у него текла кровь.

– Эй, дружище! – Лер поднял пистолет и поспешил в сторону друга.

– Убей… порви… растерзай… – полустонал-полурычал Арсус.

– Успокойся, дружище.

– Лер!

Лер застыл как вкопанный.

Кто это сказал. Кто его позвал? Знакомый, такой знакомый голос:

– Лер!

Лер обернулся. В дверях стояла пожилая женщина в хозяйском фартуке и с копной седых волос. Она улыбалась ему вся: губами, лучиками морщин возле глаз, распростертыми объятиями.

– Бабушка? – осипшим голосом спросил Лер. Он закрыл глаза и встряхнул головой, но, если это был морок, он не исчез.

Из-за спины старухи вышли две молодые низкорослые девушки с тугими косами.

Лер отшатнулся.

– Нет, этого не может быть, вас здесь не может быть!

– Но мы здесь, – сказал ему бабушка, – они нас схватили. Загипнотизировали нас! Заставляли работать. Работать и работать, без перерыва. Лер…

– Лер, – повторили его сестры хором.

– Почему ты не спас нас? Мы ждали.

– Каждый день, – вторили сестры, – мы ждали, что ты придешь за нами.

– Но разве тебе есть дело, – губы бабушки дрогнули в гневе. Лер знал это выражение. Так хорошо знал! – Ты предал нас. Отказался от семьи. Отказался от своих корней. И мы страдали здесь, пока ты играл в героя.

– Ба, – пробормотал Лер осевшим голосом, – я ж не хотел. Я ж…

Она нахмурилась, призывая молчать.

– Забери нас отсюда. Это все, что ты можешь сделать.

Лер замотал головой. Нет, нет, нет. Их не может быть здесь!

Это все злые происки, это миражи!

– Убей, р-растр-рзай, – Лер вздрогнул от рыка Арсуса.

Как и Лер, тот смотрел в сторону его семьи! И в некогда спокойных, теплых глазах не было ничего, кроме жажды крови. Один шаг отделял его от превращения в зверя. Два рывка – от беззащитных женщин.

– Нет, ба, не подходи! – крикнул Лер, но она уже давно была глуховата и не слышала его предостережений. – Сестра, уведи всех!

Лер был почти в отчаянии.

– Арсус, очнись! Это не враги!

– Убей… пор-рви!

– Не позволю! – Лер поднял пистолет и направил его на Арсуса.

Перед глазами Хана все поплыло: силуэты, голоса, запахи. Друзья исчезли, враги тоже. Вдалеке осталась только фигура его двойника. А рядом с ним…

Рывок!

Хану хватило доли секунды, чтобы добраться до самозванца и приставить нож к его горлу.

– Даже не думай, – шепнул он.

Глаза двойника широко распахнулись. Туман расползся по щелям, и Хан вновь оказался посреди лаборатории.

Если бы у Ксении было время, она сказала бы, что это самая глупая битва из всех. Черт! Они сражались сами с собой. Вернее, вообще не сражались. Арсус будто застрял где-то в промежутке между человеком и медведем. Он что-то бормотал, схватившись за голову, – она не слышала. Хана не было видно. В дверь тихо заходили гражданские. Им не было дела до битвы – они действовали под гипнозом.

Несколько женщин стояли у двери. Ксения слышала, Лер кричит одной из них: «Ба». Но это была не она. Ксения видела только фото, но уже могла сказать наверняка – Леру пудрят мозги. Арсусу тоже.

Но она, кажется, в порядке.

Ксения почувствовала, как все внутри сжалось, когда Лер направил пистолет на Арсуса. Нет! Этого не могло быть! Только не так! Не так!

– Хватит! – закричала Ксения что было сил. – Они путают ваши мысли. Не поддавайтесь! Пожалуйста.

– Не поддаваться? – Она услышала собственный голос сзади. – Чему? Правде о самих себе? – Другая Ксения махнула рукой. – Это их суть: убивать. Они воины. Ты наивная и глупая девочка, если стараешься ничего не замечать. Оглядись вокруг, тебе здесь не место!

Ксения тряхнула головой. Она прекрасно знала, что это говорит самозванка. Даже если ей удалось проникнуть в ее сознание, она – не Ксения.

– Как сильно ты им помогла в последнее время, – продолжала другая Ксения, – давай посчитаем. – Ксения почувствовала, что двойник копошится в ее голове. – Арсус организовал побег. Они вместе с Ханом удерживали войска Патриота, пока Лер устраивал туннель. А что ты? Ограбила склад с хозяйственными товарами? Не отрицай. Я читаю твои мысли. Именно ты «нашла» рации, которые завели вас в ловушку. И никак не помогла из нее выбраться. Хотя постой-ка, думаю, именно твое личико подкупило водителя из местных.

Ксения встряхнула головой. Она не должна слушать. Она должна помочь Леру и Арсусу.

– Не нужно, – продолжал голос. – Они справятся без тебя. Они всегда справляются. Ты только мешаешь.

Ксения изо всех сил старалась не слушать вкрадчивый, навязчивый голос. Это не она, не она, не ее мысли. Самозванка хочет запутать, в то время как ее друзья в беде и им необходима помощь.

Она резко повернулась и оказалась лицом к лицу с собой. Нет – с двойником. Двойник мягко улыбалась.

Краем глаза Ксения заметила, что людей в лаборатории становилось все больше. Их одежда и лица в грязи. В руках кто-то сжимал древко лопаты, которой только что откапывал купол, кто-то – простой лом. У некоторых были ружья. С отрешенными лицами выглядели они особенно угрожающе.

Ксения рванула было на помощь, но двойник с силой вцепилась в ее руку.

– Оставь! – сказала она. – Ты им не нужна. Ты лишняя! – И добавила тихо: – Такая же, как я.

Ксения сжала кулаки, готовясь к бою. Но самозванка не выглядела агрессивно. На лице читалась растерянность и что-то еще. Неужели сострадание?

– Ты всегда хотела именно этого? – продолжала другая Ксения. – Исполнять мужской долг, защищать Родину? В то время как жизнь, настоящая жизнь летит мимо? Нет, не говори, что ты никогда об этом не думала. Обманывая меня, ты обманываешь себя. Я – это ты. Я стала тобой, хочешь ты этого или нет. И хочу этого я или нет. Я разделяю с тобой твою боль, страхи и сомнения.

Она говорила с надрывом, почти в отчаянии.

– Я знаю, о чем ты думаешь каждый раз, уходя в увольнительную. Смотришь на этих беспечных девочек, своих ровесниц. Они танцуют без оглядки. Веселятся, влюбляются, создают семьи. Становятся женами и матерями. А ты? Разве ты хуже?

– Ты ничего не знаешь! – Ксения задыхалась от гнева. Как кто-то смеет лезть в ее голову?

Но как же она была права! Ксения ненавидела ее за это. Но больше всех ненавидела себя.

– Но не бывает так, что выхода нет? – шептала двойник, приближаясь. У Ксении подкашивались ноги, она с трудом стояла. Самозванка остановилась и, засомневавшись, положила руку ей на плечо. Ксения отшатнулась в сторону, но ее отражение тенью последовало за ней, не позволило упасть. – Мои братья хотят уничтожить вас, но я… у меня нет их злости. Мне больно за смерть родных, но я не ищу мести. Мы родились вдали от дома, здесь, на Земле. Мы повстречали вас и других людей. Мне понятны ваши стремления и страхи. Мне понятны твои желания. И я могу их исполнить. Убегай, скрывайся, заживи нормальной человеческой жизнью. Забери с собой Арсуса и бегите вместе, как ты этого хочешь…

Ксения нахмурилась.

– Как я?

Она вдруг поняла все. Как ее двойник смотрела на Арсуса, как старалась приблизиться, как нарушала приказы, чтобы просто посмотреть на него…

Всего одна фраза – и все встало на места.

Она толкнула самозванку.

– Вот тут ошибочка вышла, – усмехнулась Ксения. – Это не мои мысли, а уже твои собственные! Кстати, ты права. Мои друзья справятся сами. А я в это время обезврежу тебя.

Другая Ксения отступила, растерянно глядя на соперницу. В тот момент Ксения не могла понять, что выбило двойника из колеи. Что жертва сумела выбраться из ментальных пут или что Ксения оказалась права?

Воспользовавшись заминкой, она бросилась на самозванку. Та пыталась отбиваться, но тщетно. Они так сосредоточились на драке, что не заметили, как докатились до дыры и рухнули туда вместе.

– Убей, пор-рви, р-растер-рзай, – шептал зверь со всех сторон.

Арсус хватался за остатки разума, как за спасительную соломинку. Где-то кричал Лер. Где-то кричала Ксения. Они звали его? Или не его?

Арсус заметил дуло пистолета, направленное в его сторону. Нет, в сторону зверя. Их обоих. Арсус и зверь теперь одно и то же.

Руки Лера подрагивали, но оружия он не опускал.

С одного выстрела он не сможет прострелить шкуру Арсуса-зверя. Арсусу-зверю, в свою очередь, хватит одного прыжка, чтобы добраться до добычи.

– Убей, р-растер-рзай, р-разорви.

Арсус-зверь выпрямился во весь рост, а затем принял стойку нападающего. Но руки – руки у Арсуса-зверя были человеческими.

Лер целился ему в голову.

Арсус-зверь сделал несколько шагов в сторону, огибая жертву. Он зарычал. Из человеческой глотки доносился нечеловеческий рык.

– Убей, р-растер-рзай, пор-рви.

– Убей, р-растер-рзай, пор-рви!

– Убей, р-растер-рзай, пор-рви!!!

Грянул выстрел. Руки Лера дрогнули от отдачи.

Арсус остался стоять на месте, забыв как дышать.

Отрезвленное выстрелом сознание начало искать боль. Боли не было.

Обернувшись, Арсус увидел за спиной мужчину с бесстрастным лицом. Его руки были занесены для удара, но пусты и окровавлены. У его ног лежала кирка. Мужчина от боли не повел и бровью.

Только Лер тяжело дышал.

– Ты в порядке, дружище? – крикнул он.

Арсус благодарно посмотрел на товарища, зажмурился, чтобы прогнать остатки видения.

– Не уверен, – он отыскал взглядом Хана, – а где Ксения?

Он еще раз обвел помещение взглядом. Шестнадцать гражданских, из которых двое дети. И ни Ксении, ни ее двойника. Это пугало. Но по крайней мере – он зажмурился – нигде не было тел. Оставалось надеяться, что Ксения большая девочка и справится сама. Он не мог позволить себе лишние переживания. Не сейчас.

Лер повернулся к самозванцам и размял шею:

– Что ж, теперь наш ход!

Другой Хан усмехнулся:

– Думаешь?

Гул усилился в разы. Леру казалось, он сейчас оглохнет от этой штуковины. Хорошо бы раздолбать ее на мелкие кусочки. А потом, может быть, и голову его двойнику. Если бы достать хоть немного земли…

Лер чувствовал, она где-то там, за толстым слоем металла. Он почти мог коснуться ее, но для этого нужно было сосредоточиться. Нужно было рассчитать все точно, иначе он расплющит лабораторию… Арсус тоже не успеет. Хан… точно, Хан! Лер покосился на друга. Тот, кажется, думал о том же.

Его взгляд был сосредоточен на машине. Миг – и он доберется до нее.

– Даже не думайте об этом, – сказал другой Хан. Загипнотизированные люди синхронно остановились. Кто держал ружья, как по команде, приставили их дула к подбородку. – Добраться до машины – секунда. Слишком долго. Они выстрелят немного раньше.

Арсус все еще задыхался. Он с трудом поднял руки.

– Хорошо. Чего вы хотите?

Его двойник усмехнулся. Он подошел к машине и принялся что-то проверять.

– А чего вы хотите от деревьев? – спросил он, не отрываясь от прибора. – Вам нужен город – и вы вырубаете лес.

Арсус вздрогнул от грянувшего залпа.

Кажется, он моргнул или даже зажмурился. Мысль, что по их вине только что погибли шестнадцать гражданских… Два ребенка. Чувство было такое, словно выстрелили в него. Где-то в глубине, под слоем отчаяния, зародилось новое чувство. Вот теперь эти ублюдки узнают, что такое настоящая месть…

Прошло несколько мгновений, прежде чем Арсус заметил – люди были живы. Они были раскиданы, валялись на полу, как сломанные игрушки, но крови не было. Совсем.

Хан стоял в центре комнаты. Он глубоко дышал, прижимая руку к животу. Только теперь Арсус понял: Хан спас их. Спас всех. Успел прежде, чем люди нажали на курки.

Но как? Двигаться на такой скорости? Между шестнадцатью людьми? Кажется, никто не знал пределов его способностей.

Чувство облегчения распространилось по телу. И сразу за ним – ужас. Хан был ранен. Его рука была плотно прижата к животу, и бледная ладонь медленно окрашивалась кровью. Даже навскидку понятно, что рана будет смертельной, если не оказать помощь в ближайшее время.

Хан все-таки остался на ногах. И, подняв взгляд на двойника, криво усмехнулся. А потом завалился на бок.

Арсус попытался подхватить его, но схватился за голову. Снова ментальная атака. Краем глаза он заметил, что его двойник за прибором смотрит точно на него. Это была какая-то точечная атака, усиленная действием прибора.

Арсус застонал. На этот раз он не даст самозванцу так легко проникнуть в сознание. Голос в голове рычал, но Арсус глушил его. Глушить, глушить – все силы уходили на это. Пускай. Пусть он не может помочь. По крайней мере никому не навредит. Он больше не позволит зверю завладеть им.

Он закричал.

Лер осознал, что единственный может сражаться. Хан тяжело ранен. Арсус под гипнозом. Ксения – чтоб ее – где-то шляется. А между тем гражданские начали приходить в себя и снова тянулись к оружию.

Гигантский насос за спиной у Хана-самозванца загудел напряженней.

Если бы только добраться до этой штуки и вывести из строя! Если бы здесь было хоть немного земли.

Снова стали появляться знакомые лица. Лер тряхнул головой. Это все морок, иллюзии, происки недругов. Его семья сейчас далеко отсюда и в полной безопасности. Так и останется, если он, Лер, не даст слабину.

Люди тем временем наступали. Медленно, но настойчиво. У кого-то на лице были подтеки, у кого-то шла кровь, но они не обращали внимания. Все оружие вдруг нацелилось на Лера.

Самозванцы терпеливо стояли в стороне, ожидая расправы.

«Завалить все», – неожиданно понял Лер.

Лаборатория сделана из металла, но вокруг нее земля – тонны земли. Он может похоронить всех заживо. Просто раздавить лабораторию.

Но тогда все погибнут: Лер, его друзья и местные жители. Несколько десятков жизней против всего населения Земли.

Самый сложный выбор в его жизни. Шайтан! И где Арсус со своими приказами, когда он так нужен. Лер не хотел умирать. Не хотел убивать остальных. Не то чтобы он заглядывал далеко вперед, но иногда – иногда, когда заглядывал, – думал, что однажды все они вернутся к мирной жизни.

Он посмотрел на гражданских. На Хана, на Арсуса. На лица детей.

Нет, он не мог этого сделать.

Не мог. И все-таки должен был.

Мощный удар в челюсть сбил его с ног. Потирая ушибленный кулак, другой Лер подошел и пнул его ногой. Вокруг столпились гражданские. Со всех сторон посыпались удары. Лер сжался. Он старался не замечать боли. Или направить ее в нужное русло. Да он сам не понимал, что делает! Чтоб их всех!

Проклятие!

Он нащупал землю и принялся тянуть ее со всех сторон. Металл заскрежетал. Стены начали гнуться.

– Он хочет нас похоронить! – закричал двойник. Он снова ударил. На этот раз в живот.

– И похороню! – с кровью выплюнул Лер. Он усилил нажим. Что-то вдалеке затрещало. Стены погнулись еще сильнее…

– Нет! – перебил его знакомый голос. – Остановитесь. Все! Немедленно!

Ксения выбиралась из дыры.

«Настоящая ли?» – сквозь туман подумал Лер. Он попытался вспомнить: темные брюки, кофта грязного зеленого цвета… да, это определенно была настоящая. Взлохмаченная, запыхавшаяся, но живая. Ее двойника нигде не было. Она сумела уйти из-под контроля и выйти из ментального поединка победителем!

– Я требую переговоров! – продолжила Ксения.

К удивлению Лера, все остановились. Гражданские отошли на шаг.

– Так можно было? – попытался пошутить он, но из-за каши во рту его никто не услышал.

– Хорошо, – согласился другой Арсус, – у тебя пять минут.

Ксения поправила одежду и кивнула:

– Мне хватит трех.

Она решительно посмотрела на друзей, перевела взгляд на загипнотизированных селян. Кто-то медленно перезаряжал ружье.

– Для вас все кончено! – крикнула Ксения Арсусу-самозванцу. – Но вы можете сдаться, пока не поздно!

– С чего это? – усмехнулся тот. – Все как раз наоборот. Посмотри на своих друзей. Они еле живы. Да и ты вряд ли долго протянешь. Если никого не убьешь.

Гражданские повернулись и двинулись на нее. Кто-то нацелил ружье.

– Они будут подчиняться, пока организм не откажет, – продолжил другой Арсус, – впрочем, в твоих силах это остановить. Убей всех. Тогда, возможно, доберешься до нас. Если сможешь. Русалочка.

Ксения внезапно опустила, а затем подняла руки.

– Не смогу, – призналась она.

– Ксения! – крикнул Арсус. Когда он увидел ее беззащитную фигуру, зверь в нем окончательно отступил. Сгруппировавшись, он отбросил людей и бросился на выручку.

И тут же остановился.

Нервным движением Ксения стала наматывать взлохмаченные волосы на указательный палец.

– Ты прав, – продолжила она. – Я не смогу. Потому что я не русалочка.

Гул гипнотизирующего устройства превратился в скрежет, за ним – сильный удар. И снова удар. И снова. Лицо другого Арсуса исказил гнев.

Настоящая Ксения стояла на мостике и отчаянно била по машине арматурой. В поте лица, из последних сил. Пока трубы не отлетели от генерирующего устройства, машина не взвизгнула и не начала сбавлять обороты. Удар. Искры полетели во все стороны. Еще удар.

Арсус вдруг понял, что произошло. Сколько Ксения и ее двойник лежали в этой дыре, сражаясь ментально? Как Ксении удалось победить? Арсус даже усмехнулся. Он почему-то не сомневался, что именно Ксения – их Ксения – единственная, кто может не просто справиться с внутренними демонами, но перетянуть их на свою сторону. Потом девушки переоделись – «пока горит спичка», вспомнил он ее слова, – и Ксения-инопланетянка разыграла небольшой спектакль, отвлекая всех от настоящей.

– Видишь, – прервала его мысли самозванка, она смотрела на другого Арсуса и победно улыбалась, – я же говорила: хватит и трех минут.

Арсус-самозванец застонал и рванул к ней, схватил и со всей силы бросил в стену. Он выхватил ружье из рук гражданского. Подскочил и упер ружье ей в грудь:

– Ты предала всех!

– Послушай, – прошептала девушка, стараясь дотронуться до брата, – это неправильно. Это чужая земля, мы не можем просто забрать ее. Они другие, но это не значит «хуже». Ты ведь то же чувствуешь. Злость, страх, сомнения – это лишь маленькая часть. Есть что-то большее: любовь, надежда, вера в товарищей. У них есть все это. А у нас? У нас даже собственных имен нет.

– Но зато у меня была семья. По крайней мере мне так казалось.

Другой Арсус надавил на крючок.

Она зажмурилась. Но, когда снова открыла глаза, ее брата прижимал к полу невообразимых размеров медведь. Ружье лежало на полу и дымилось. Дробь оставила черные пятна сажи в нескольких сантиметрах от девушки.

Двойники Хана и Лера, как по команде, схватили оружие и нацелились на настоящую Ксению.

– Ну все, ты труп, девочка, – пробормотал двойник Лера.

Настоящий тоже схватил ружье, направил на двойника:

– Попробуешь – и я убью тебя. Или у вашего вида нет инстинкта выживания?

Двойник нервно усмехнулся:

– У тебя руки трясутся. Промахнешься.

Ксения вдруг бросила арматуру и повернулась. Она подошла к перилам, сложила на них руки, посмотрела на всех с мостика и улыбнулась. Ее, казалось, совсем не заботит, что в нее целятся. Лицо выражало спокойствие и уверенность.

– Все сразу не промахнутся, – просто сказала она и кивнула.

Гражданские пошатывались, но продолжали стоять. Большинство побросали оружие, но некоторые направили его на двойников. Взгляд выражал ненависть. Ксения даже усмехнулась: если собираетесь поработить советского человека – нет, просто человека, любого, – будьте готовы к последствиям.

Один из гражданских – пожилой, но еще сильный старик, скорее всего старейшина, – встряхнул ружьем, усмехнулся в грязные усы и пробормотал. Его голос отразился от стен гулким эхом:

– Мы, может, для вас и деревья, зато у нас ружья есть.

Двойники Лера и Хана переглянулись. Другой Хан опустил оружие первым. Другой Лер – за ним. Оба подняли руки. Только двойник Арсуса продолжал упрямо барахтаться, стараясь освободиться от навалившейся на него туши медведя.

Где-то наверху был слышен топот военных сапог. Ксения почти засмеялась: наверняка Патриот. «Как всегда вовремя», – подумала она с иронией. Но в душе почувствовала облегчение. Она подошла к Хану и проверила рану. Ему нужно оказать квалифицированную помощь, но жить будет. Теперь будет. Все они будут жить.

– Знаешь, – она повернулась к своему двойнику, – когда все закончится, думаю, ты наконец можешь придумать себе имя.

Двойник тоже подошла к Хану, чтобы помочь с перевязкой. Она убрала волосы за уши и задумалась.

– Виктория, – сказала она наконец и продолжила, пробуя это слово на вкус: – Победа.

– Теперь это официально, – полковник Казачанский протянул Арсусу папку с большими черными буквами «Дело № 213». – Защитники оправданы, обвинения сняты. Нападения на солдат Патриота признаны вынужденными действиями в целях самообороны.

Арсус быстро пробежался по документам взглядом и передал Ксении. Теперь надо будет заскочить в медицинское крыло и рассказать Леру и Хану – хоть чем-то порадовать. Они уже четвертый день отлеживаются после ранений – настроение у них из-за этого ни к черту. Хотя Леру, кажется, приглянулась медсестра.

Ксения закрыла папку и вернула Казачанскому.

– А медаль будет, товарищ полковник? – весело спросила она.

– Хрен вам будет с маслом, – усмехнулся тот. – Скажите спасибо, что вас, как ваших инопланетных друзей, не пустили по статье «сверхсекретно» и не заперли в подвалах. Наше дело не медали получать, а работать.

– Кто спорит, – пожала Ксения плечами, – но от побрякушек я бы не отказалась.

По коридору проскользнули два солдата, весело обсуждая матч. Завидев Арсуса, Ксению и полковника, они ловко козырнули и почти побежали прочь. Но голоса у них показались знакомыми. Один басистый, второй писклявый. Арсус усмехнулся.

– Вы бы их проверили, товарищ полковник, – пробормотал он, – что-то мне подсказывает, что один из них тайком проносит на базу пиво.

Полковник смерил его ехидным взглядом.

– Вы еще так мало знаете о Патриоте, дети, – усмехнулся он, – поверь мне, «тайно» у нас ничего не проносят. А все, что делают «тайно», мы уже давно знаем.

Полковник двинулся на выход. Арсус и Ксения следом.

– А что с инопланетянами? – спросила она осторожно. – Что с ними сделали?

– Что с ними сделали, вам знать не положено, – отозвался полковник и тут же добавил: – Трое находятся в специальных лабораториях, где им придется несладко. А вот двойника-девушку так и не поймали.

Арсус и Ксения за спиной Казачанского переглянулись.

– Не думаю, что ее теперь найдут, – пробормотал Арсус, – а остальные? Как думаете, они действительно так опасны? Может это быть настоящее вторжение?

Полковник пожал плечами.

– Не думаю, – сказал он, – судя по полученной информации, это всего-навсего заблудившаяся колония. Она попала к нам случайно, и никто ее искать не будет. По крайней мере пока. Ну а если все-таки найдут, – полковник открыл дверь, впуская в помещение вечернее оранжевое солнце, – это будут их проблемы.

Он выскочил за дверь, оставив Ксению и Арсуса наедине.

Какое-то время они молчали, просто глядя друг на друга. После всего произошедшего трудно было подобрать слова.

– Что ж, – сказал наконец Арсус, – все хорошо, что хорошо кончается. Надеюсь, Виктория будет счастлива, где бы она ни была.

– Не беспокойся, – усмехнулась Ксения, – она будет. Обязательно будет, – она намотала на палец локон и в ответ на удивленный взгляд Арсуса усмехнулась. – Расслабься, я просто шучу, – двинулась прочь, покачивая бедрами, остановилась, обернулась и добавила со смехом во взгляде: – Или нет.