Длинная и свободная от машин дорога открывала вид на различные озера, раскинутые по всей горе. Это была моя любимая дорога для езды. Повороты идеальны так же, как и женские изгибы во всех правильных местах. Чистый и свежий воздух приятно ощущается в моих легких. Когда бабушка предложила мне купить загородный дом для отдыха, я знал, что это то самое место, где бы я хотел, чтобы он был. К счастью, дом, которым я сейчас владею, был выставлен на продажу как раз в тот момент, когда я только начал искать. Построенный десять лет назад и едва обжитый – это было все, что я хотел.

Проводить утро вместе с Таби, играть для нее - это просто свело меня с ума. Плохо. То, как она прикрыла глаза и покачивалась под мою музыку, становилась с ней единым целым, чувствовала, как она течет по её венам, так же, как это делаю я, красноречиво сказало мне, что она была бы удивительной музой. Черт, она и есть удивительная муза. Она заставила меня чувствовать себя так, словно мелодия, которую я играл этим утром, льется из меня. Музыка всегда была моим самовыражением, и она смогла прочувствовать это. Эта чика действительно может заполучить меня.

Её готовность полностью мне отдаться, уступить, пугает меня до усрачки, потому что, чем больше она позволяет мне, тем больше я хочу с ней сделать. Она плохо воспитана и немного сопротивляется, но я вижу – её глаза и её тело говорят мне, что ей нравится все, что я раскрываю в ней. Она тает подо мной как масло.

Я заезжаю в один из близлежащих городов и покупаю ей зарядник для телефона, чувствуя себя мудаком, который похитил её, не обеспечив всем необходимым. То же самое и с одеждой, хотя это, безусловно, могло сыграть мне на руку, но было бы самым дебильным поступком, который от меня только можно ожидать. По пути к кассам я вижу изображение маленьких статуй ангелочков, один из которых держит кошку, и ни с того ни с сего я покупаю его для нее. Также захватываю с собой коробку печенья.

Вытащив телефон, я подключаюсь к камерам скрытого видеонаблюдения в моем доме и нахожу Таби на кухне, которая, держа Стерлинга на руках, уставилась в открытый холодильник. Её рот движется, поэтому я увеличиваю громкость на телефоне.

– Давай просто закажем еду на вынос и скажем ему, что это мы приготовили. Как думаешь, он узнает? ­ – говорит она.

Я смеюсь, наблюдая за ней и слушая. Она ведет разговор с котенком и делает вид, как будто он ей отвечает. Широкая улыбка появляется на моем лице, и я качаю головой, наблюдая за тем, как она бродит по комнате, открывая и закрывая разные шкафчики, и при этом разговаривает с моим котом. Она – само гребаное очарование.

Я игнорирую все электронные письма на моем почтовом ящике и выхожу из системы. Разберусь с этим дерьмом позже. В то время как я складываю покупки в подседельную сумку мотоцикла, красивая девушка проходит мимо и пытается привлечь мое внимание. Поскольку я игнорирую её, она подходит ко мне.

– О, мой чертов Бог, вы случайно не Вэндал Валентайн из Эшэс&Эмберс?

– Да, – я стараюсь не вступать с ней в зрительный контакт из-за того, что некоторые поклонницы иногда могут быть как психованные стервятники.

– Срань господня! Я люблю вас парни!

– Спасибо.

– Это твой байк?

Нет, я краду его.

– Да, мой.

– Мотоциклы так сексуальны. Покатаешь меня? Я так это люблю.

Я опускаю свои солнечные очки на глаза, прежде чем встать и посмотреть на нее. ­

– Прости, но я еду домой.

– Ты живешь здесь? Я живу прямо вниз по дороге.

– Нет, я просто в гостях у друга.

Она обиженно надувает свои большие и красные губы: ­

– Ну что ж, отстойно!

Я залезаю на байк и киваю ей: ­

 – Ещё увидимся.

Я быстро уезжаю до того, как она попытается запрыгнуть ко мне на заднее сидение или сделать какое-нибудь подобное сумасшедшее дерьмо. Эта сцена была суровым напоминанием того, почему я не могу взять Таби покататься вместе со мной. Потому что то же самое может произойти, если мы остановимся, чтобы купить прохладительные напитки или воспользоваться уборной, а я не готов к тому, чтобы она узнала, кто я, или встречалась с женщинами подобными той, что встретилась мне на стоянке.

Смогу ли я когда-нибудь?

Я на хрен загнал себя в угол, прекрасно. После того как закончится наш месяц, я должен отвезти её домой и вернуться к моей прежней жизни. Раз уж Ашер выгнал меня из группы, я собираюсь работать вместе с Лукасом в тату салоне, потому что, ничего не делая, я снова начну пить и тусоваться на вечеринках. Будет совершенно невозможно продолжать жить вместе с Таби, чтобы она не узнала кто я, или не выяснила, что именно я виновник аварии, и, в конце концов, она уйдет.

Если только…

Если только, я не подниму её подчинение на более высокий уровень, разрешу ей жить со мной и буду держать её полностью уединенной от всех. Никогда не позволю ей встречаться с моими друзьями или семьей. Или может, познакомить её с Лукасом и Иви, но заставить их держать язык за зубами, не говорить о группе и аварии? Я хотел бы скрыть от нее свою публичную персону и уберечь её от встреч со шлюшными фанатками, любопытных глаз, папарацци и слухов. Ей может это понравиться, так как она ведет себя так, будто не хочет взаимодействовать с внешним миром. Она не упоминает о своих друзьях или членах семьи. Я не думаю, что она заинтересована в возвращении на работу или к жизни в доме, который она делила со своим мужем.

Это может сработать. Конечно, она пойдет добровольно. Я мог бы продать свой дом и купить новый для нас, такой, который понравится ей, в котором будет много тематических комнат для наших игр.

Мысль о продаже дома уже приходила мне в голову из-за тех воспоминаний о времени, когда мы с Кэти жили там. Постоянная боль от этого будет продолжать съедать меня заживо. Я мог бы содержать Таби, дать ей все, что она хочет и в чем нуждается, она была бы удовлетворена и находилась бы в безопасности. Я бы лелеял её как маленькую куколку, и она никогда не захотела бы уйти. Я мог бы смотреть в эти большие глаза каждый день, слышать её оргазменные крики и стоны, когда она получает удовольствие, видеть, как она зарывается в меня ногтями, когда я позволяю ей к себе прикасаться. Мы могли бы открыть много друг в друге. Она была бы полностью моя, а я не прочь быть полностью её. Мое сердцебиение учащается, а член становится все тверже, чем больше я думаю о том, как удивительна была бы жизнь вместе с ней. Она могла бы превратить мои фантазии в реальность. Я только что разработал план, как содержать женщину в качестве зверушки. Я больной ублюдок.

***

Когда я прохожу через дверь, ведущую из гаража в кухню, она приветствует меня, подпрыгивая ко мне с большой улыбкой на лице и хлопая в ладоши:

 ­– Ты как раз вовремя. Ужин готов. И я его не испортила!

Её головокружительный восторг от того, что она не испортила ужин, очень милый, но он также указывает на то, что пора садиться за стол. Жаль, что я не смогу взять её с собой готовить вместе с бабушкой. Я скидываю ботинки и бросаю их на коврик для обуви у двери.  ­ – Для тебя это новое достижение?  ­– спрашиваю я, ухмыляясь.

– Это так. Ник много работал и приходил домой в разное время, так что мы в некотором роде жили на замороженных обедах большую часть времени, потому что они быстры и легки в приготовлении.

– Поверь мне, я съел свою долю замороженных пицц и фаст-фуда, но я предпочел бы есть нормальную еду каждый раз, когда это возможно.

– Лучше закажи несколько кулинарных книг, иначе я буду делать тебе жареный сыр и суп каждый день.

– Это то, что я буду есть сегодня?

– Нет. Был большой пакет мясного фарша в холодильнике, немного яиц и хлеб. И я нашла все специи, так что приготовила мясной рулет. Я порезала картофель и сделала пюре с небольшим количеством сметаны.

Улыбаясь, с выражением подозрения на лице я заглядываю в духовку, ожидая увидеть бесформенную массу мяса, но он выглядит идеально.

– Я впечатлен, куколка. Он даже вкусно пахнет. Я собираюсь смыть с себя следы дороги, почему бы тебе не накрыть на стол за это время? Я вернусь в десять.

Понимая, что до сих пор держу пакет с покупками в руках, я протягиваю его ей:

 –­ Это для тебя.

– О, мой зарядник! Спасибо! Мой телефон сдох прошлой ночью. Я позвоню маме и лучшей подружке, чтобы сообщить, где я. – Она идет к печи и проверяет рулет. – Я сделаю это после ужина… не хочу слушать нотации прямо сейчас.

Я немного волнуюсь о том, как будут проходить эти разговоры, и какую реакцию они на нее произведут. Принадлежит ли она к тому типу людей, которые закрываются в себе, стоит только кому-нибудь влезть в её дела? Что, черт возьми, она расскажет им обо мне? Или может, она вообще не упомянет обо мне и солжет о своем местонахождении.

После быстрого душа я нахожу её, сидящей за столом, держащей маленькую статуэтку ангела, с далеким, почти грустным выражением лица.

– Что случилось? Тебе не нравится?

У нее слезы на глазах, когда она смотрит на меня. Дерьмо. Что я сейчас сделал не так?

– Мне нравится. Я люблю собирать подобного рода вещи, но… ты этого не знал.

Еще как знал.

– И статуэтка кошечки мне тоже нравится. Она всегда будет напоминать мне о том, что я была здесь вместе с тобой и Стерлингом. Спасибо, – она вытирает глаза салфеткой. –  И ты купил мне печенье! Ты один из тех редких мужчин, которые умеют слушать?

Занимая свое место за столом, я усмехаюсь, разрезаю мясной рулет и кладу один кусок ей на тарелку, а другой к себе:

 ­– Никогда не был. Просто я не хочу, чтобы у тебя была по нему ломка.

Рулет получился отличным, и её настроение улучшилось. Глаза стали ярче, и она выглядит более живой. Она также гораздо оживленнее, когда разговаривает со мной. Мое собственное настроение стало намного лучше теперь, когда кто-то ждет меня дома.

– Может, мы посмотрим фильм сегодня вечером? ­ – выпаливает она, убирая со стола после ужина.

– Фильм?

– Да. Я думала, мы могли бы посидеть на диване и посмотреть кино. Ты этого не делал?

– Только не с чиками. Я трахал их, и они уходили.

Она останавливается и смотрит на меня, словно у меня выросла вторая голова. ­

– Ты ведь шутишь, правда?

– Нет, серьезно.

Я наблюдаю за тем, как она загружает посудомоечную машину, звеня тарелками, метая в меня кинжалы взглядом.

 ­– Как тебе удалось завести с кем-то ребенка? Вы были женаты? Жили вместе? Ты должен был иметь какие-то отношения, верно?

Ярость закипает внутри меня. Она серьезно меня судит? И говорит о моей умершей дочери?

– Это дерьмо не обсуждается! ­ – я быстро вскакиваю в гневе, ударяя рукой по столу.

– Почему? Это нормальная тема для разговора. ­– Она захлопывает дверь посудомоечной машины и скрещивает руки, ожидая, что я что-нибудь скажу.

– Не для меня. Это большой пиздец, если хочешь знать. Она была просто стриптизершей, с которой я тусовался. Я был пьян и небрежен. Я никогда не хотел иметь с ней что-то общее, а тем более ребенка. ­– Я делаю глубокий вдох, ненавидя то, что только что сказал. Я не жалею о Кэти. Она была самым лучшим, что когда-либо со мной случалось. ­– После того как родился ребенок, меня к нему не допустили, и эта сука подала на меня в суд, чтобы заполучить алименты, убедилась, чтобы у меня отняли право посещения, потому что я наркоман и алкоголик. Мне потребовалось три года, чтобы все исправить, пройти уйму тестов, чтобы увидеть своего ребенка. У меня нет отношений с её матерью. Я ненавижу эту суку.

Таби отпрянула от меня. ­

 – Прости, что спросила, –­ говорит она. ­– Я просто пытаюсь узнать о тебе побольше.

– Поверь мне, детка, все это не очень-то красиво. Чем больше ты узнаешь, тем меньше тебе это будет нравиться. Будь счастлива в неведении.

Я оставляю её на кухне и падаю на диван, удивляясь, насколько быстро Таби начала капать мне на мозги. Что за черт?

– Ты собираешься сделать со мной так же? Трахнуть и бросить? Отшлепать и уйти? – спрашивает она, следуя за мной в гостиную.

Это не тот вопрос, на который я могу легко дать ответ прямо сейчас, но я должен, иначе она будет продолжать копать еще глубже в меня. Это вполне естественно, что она хочет знать, что её ожидает и что она значит. Женщины обожают ярлыки, названия и значения. К сожалению, у меня в голове такой бардак, что я больше не знаю, что делаю. Я поддавался импульсу, снова и снова, и теперь эта девушка в моей жизни, я знаю, что так не должно быть, но все, о чем я могу думать, это то, как мне удержать её. И она чертовски несведущая, трахающая мне мозг направо и налево, пробуждающая темные желания, позволяющая мне доминировать над ней в надежде, что так она выберется из ямы печали, в которой она находится. И найдет что? На что она надеется? Я не знаю. Но давайте будем честными: я спасаю её из одной ямы, но при этом зарываю в другую.

– Ты даже ответить не можешь. Да, пошел ты! – Она топает по коридору и хлопает дверью спальни. Я ей позволил. Если я пойду за ней, то лишь ещё больше разожгу огонь, бушующий в нас обоих сейчас.

Я зажимаю переносицу и сосредотачиваюсь на том, чтобы успокоить свое дыхание. Мне снова нужно взять под контроль наши отношения и сохранять его все время. Она продолжает сбивать меня с верного пути, отвлекая от моей роли, и это моя ошибка. Я взял на себя ответственность за неё, когда привез сюда и вовлек в эти отношения. Это моя обязанность учить её, направлять и защищать. Я откидываюсь на спинку дивана и медитирую, спокойно составляя список того, что я узнал и чего нужно придерживаться.

– Подчинение – это дар, который надо беречь.

– Уважение зарабатывают, а не требуют.

– Сабы нуждаются в терпении и управлении.

– Мы оба учимся на своих ошибках.

– Я должен контролировать свои эмоции, действия и привычки все время.

– Каждое действие, которое я совершу, или решение, которое приму, должны осуществляться, если она находится в ясном уме и твердой памяти.

– Я не могу позволить себе или ей быть эмоционально отстраненными.

– Мы должны полностью доверять друг другу.

– Знать, когда стоит остановиться.

– Общение - превыше всего.

– Знать её границы, медленно расширять их. Научить ее моим.

– Она контролирует меня точно так же, как и я её.

– Наши главные инструменты: ум, тело, дух, душа и любовь.

– Любовь и доверие – это то, что действительно связывает нас вместе.

Я хочу эту женщину. Я не хочу испортить все ещё больше. Так или иначе, это я обязан делать эту работу, строить нам фундамент, который защитит нас, когда истина откроется. Я могу лгать, скрывать, быть долбанным ублюдком, но, в конце концов, правда выйдет на поверхность. Я не потеряю её.

***

Я не пришел к ней прошлой ночью, а она ко мне. Я остался на диване со Стерлингом. Мне снилась Кэти: она улыбалась и смеялась, как обычно делала. Ничего существенного во сне не произошло: она просто была со мной, счастливая. Я убеждаю себя, что это был знак от нее, может, даже визит, чтобы дать мне понять, что с ней все хорошо.

FedEx (экспресс доставка, федекс) приходит в то время, пока я делаю кофе, доставляя шесть коробок различных форм. Я заношу их в комнату для гостей, ставлю свой кофе на туалетный столик и начинаю открывать коробки. Хорошо, что она еще спит, так я могу приготовить все для нее, а то, что я пока не готов использовать - спрятать в шкафу.

Я разложил все на кровати, когда мой телефон засигналил о текстовом сообщении. Я вытаскиваю его из кармана.

Сидни: «Я вернулась домой. Можешь прийти ко мне? Нам нужно поговорить».

Дерьмо. Чертовски не вовремя.

Вэндал: «Немного занят. Может, на следующей неделе?»

Сидни: «Это важно. Пожалуйста, давай сегодня».

Вэндал: «Ты заноза в моей заднице. Мне понадобится два часа, чтобы добраться до тебя. Я на озере сейчас».

Сидни: «Ок. Я буду здесь. Просто входи. Дверь не заперта».

Убрав телефон, я выхожу в коридор, закрывая за собой дверь, и бегу прямо к ней. Её волосы помяты, а глаза покрасневшие.

– Хэй, ­ – говорю я.

– Хэй, ­ – она отвечает, не смотря мне в глаза. – Есть кофе?

– Да, пойдем, давай поболтаем, – она следует за мной и смотрит в окно, когда я делаю ей кофе.

– Мы можем купить ванильный кофе? ­ – спрашивает она, когда я вручаю ей её кружку. –­ Это мой любимый.

– Да, напиши список, и я схожу в магазин завтра. Я должен уйти сегодня на несколько часов, так что сегодня не смогу. Я вернусь к ужину.

– Опять?

Я киваю: ­

– Да.

– Ты пропал вчера почти на весь день.

– И?

Её нижняя губа начинает дрожать, но я отказываюсь играть в это и позволять ей продолжать разводить здесь драму.

– Ты встречаешься с кем-то ещё? У тебя есть девушка?­ – Её голос ломается, и она сжимает кружку с кофе крепче.

– Мы не встречаемся. Это другое, – я засовываю зубочистку в рот и раскатываю ее между зубами. ­– Нет других женщин.

Она всхлипывает и заправляет волосы за ухо: ­

 – Почему я не могу поехать с тобой?

Иисус. Вот что значит иметь девушку – все эти эмоции и вопросы…

– Нет, ­ – говорю я строго. ­ – Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Съешь что-нибудь легкое в два часа. Я вернусь домой к четырем. Твои подарки пришли сегодня, и у меня есть интересные планы для нас. После того, как я уйду, иди в гостевую комнату. Подарки ждут тебя там.

Она тут же оживляется, её глаза становятся больше, маленькая улыбка появляется на лице: ­

 – Подарки?

– Да, и, кстати, ты забыла о нашем правиле.

Она наклоняет голову и вопросительно смотрит на меня:

– А, поцелуй - доброе утро?

– Да, это.

– Мы поругались вчера.

– Нет. У тебя была истерика. Давай не делать так снова, хорошо? – Схватив за бедра, я притягиваю её к себе и наклоняюсь, чтобы поцеловать в шею. ­– Не могу дождаться вечера, –­ шепчу я ей на ухо.

Она вздрагивает и расслабляется в моих руках, положив голову мне на грудь.

– ­Я тоже, ­– шепчет она в ответ. – Не забывай обо мне, пока будешь в отъезде.

– Ни за что, ­– я поднимаю её голову. ­ – Никакого плохого настроения, пока меня не будет. Сегодня будет хороший день, а вечер просто удивительный. Поверь мне.

Подняв, я сажаю её на кухонный стол и жадно целую, мысли о сегодняшнем вечере разжигают мое желание ещё больше. Её ноги обернуты вокруг моей талии, а руки – вокруг шеи. Знать, что она скучает без меня - это хороший знак.

Я неохотно отстраняюсь.

 – Я лучше пойду. Будь хорошей девочкой. Попробуй поухаживать за котом, если сможешь. В том ящике есть щетка.

Она смеется: ­

 – Хорошо… Думаю, что смогу это сделать.

***

По дороге к Сидни в моих мыслях только Таби, Таби и еще раз Таби. Я хотел бы остаться дома вместе с ней, а не ждать до вечера, чтобы увидеть её вместе с подарками, но не могу забить на Сидни. Хотя время она выбрала отстойное.

Когда я подъезжаю к её квартире, самостоятельно захожу, как делал это сотни раз.

– Я сейчас выйду! – кричит она из ванной. Я взял себе холодный напиток из холодильника и стал ждать её на заднем балконе.

– Прости, милый. Я сегодня поздно легла спать и все еще страдаю от смены часовых поясов. – На ней обычные джинсовые шорты и майка, и она сушит влажные волосы полотенцем. У нее красные глаза и мешки под ними.

– У тебя усталый вид, – ­говорю я ей. ­– Тебе надо притормозить.

Она садится и опирается на свои скрещенные загорелые ноги. Она зажигает сигарету, и её длинные, красные, как пожарная машина, волосы свисают с лица, почти ловя искры. В последний раз, когда я её видел, они были синими.

– Скажи мне, как твои дела. Прости, что меня не было рядом, Вэн…

Я махаю на нее рукой. ­

– Это не твоя вина, Сид. У тебя были гастроли в Англии - ­ это превыше всего. Я понимаю, ­– я киваю головой и стряхиваю волосы со своего лица. ­– Мне лучше, я уже не пью два или четыре дня подряд.

– Ну, это начало, парень. Не все сразу.

– Все так говорят.

Она зевает и протягивает свои полностью татуированные руки вверх над головой, её белая майка обтягивает большую грудь, и обычно я смотрю на нее, но сегодня мой взгляд устремлен в сторону.

– Вчера я столкнулась с Талуном и Эшем в студии, и они сказали, что ты выбыл на некоторое время. – Она затягивается сигаретой и наблюдает за моей реакцией.

Я с отвращением закатываю глаза.

– Да, думаю, они не хотят, чтобы я портил их священный образ своими пьяными вспышками. Я не знаю, кем, блядь, они хотят меня заменить на такой короткий срок. Даже пьяный я играю лучше, чем все эти бездарности.

Она тушит сигарету о мраморную пепельницу на столе. ­

– Мной, – заявляет она просто.

– Тобой, что?

– Они попросили меня отыграть тур с ними.

Я чуть не упал. Сидни действительно может задать жару. Её женская рок-группа «Сахарный поцелуй» (Sugar Kiss) является одной из лучших в жанре рок. Я знаю её много лет, они открывали наши концерты столько раз, что я не могу сосчитать. Нужно отдать должное Эшеру. Это гениальный маркетинговый ход, чтобы горячая девушка была в группе несколько месяцев.

Запуская руку в свои волосы, я смотрю на нее, потеряв дар речи. ­

– Я, действительно, не ожидал, что так будет, Сид.

– Знаю. Как и я. Вэндал, слушай. Это не навсегда. Я согласилась лишь на несколько месяцев этого тура, пока ты не вернешься на борт. Я не собираюсь оставлять Sugar (группа), чтобы стать постоянным членом Эшес&Эмберс. Я не могла сказать нет; здесь серьезные связи, ты знаешь, что…

Я киваю:

–­ Знаю, знаю.

– Я не буду этого делать, если ты против. Вот почему я хотела с тобой встретиться. Я не собираюсь рисковать нашей дружбой из-за этого. Я слишком тебя уважаю, чувак. Ты многому научил меня. И как ты знаешь, Эш продолжал говорить, что ты вернешься. Она берет меня за руку и быстро сжимает.

Я сглатываю и отвожу взгляд.

– Я ценю это. Правда. Лучше это будешь ты, чем какой-нибудь другой мудак. Ты все сделаешь чертовски здорово, и мне не нужно будет беспокоиться о том, что ты заменишь меня навсегда. Я вернусь в следующем году. У меня есть новый материал, над которым я работаю – он хорош.

Она выпускает вздох облегчения и широко мне улыбается. ­

– Не могла дождаться, чтобы услышать от тебя это.

Она делает паузу и несколько мгновений смотрит в окно.

–­ Вэндал, не ненавидь так сильно Эшера. На него многое навалилось, и группа – это его дитя. Это все, что сейчас у него есть.

– Да, да, да, я не хочу думать об Эшере и его проблемах. У меня есть свои, а его могут быть гораздо хуже. – Ты будешь в порядке, переключаясь на другой тур так скоро? С новым материалом?

– Да, блядь. Я справлюсь.

Я отталкиваюсь от деревянных перил. ­

– Я лучше пойду, я должен вернуться обратно на озеро.

Она встает и идет со мной в дом, положив руку мне на спину, прежде чем мы достигаем входной двери.

– Ты мог бы остаться, – намекает она знойным голосом. – Прошло уже много времени.

Оценивая свой контроль, я вздыхаю и поворачиваюсь к ней лицом.

– Мы не должны, Сид. Давай не будем усложнять это дерьмо, ­– я делаю паузу и решаю сказать ей правду. ­– Плюс ко всему, у меня вроде бы есть кто-то, кто ждет меня дома.

Удивление и разочарование появляется на её лице: ­

– У тебя? Правда?

– Пока это все ново. Мы пытаемся понять, что это.

– Я думаю, это здорово, Вэндал. На самом деле. Ты заслужил немного счастья.

– Нет, в действительности нет, Сид. Я засранец.

Она смотрит мне в глаза и вызывающе качает головой. ­

– Я знаю тебя уже очень долгое время. Ты сложный и ты облажался, но заслуживаешь того, чтобы быть счастливым. Может, я с ней когда-нибудь встречусь?

Страх бежит по мне, словно кислота по венам. ­

– Не знаю. У меня много дерьма, с которым нужно разобраться.

Она прислоняется к косяку, открывая для меня дверь.

– Будь паинькой, дружище. Оставайся на связи и не переживай. Я заставлю тебя гордиться, стоя на твоем месте.

– Знаю, что так и будет.