Шестнадцать месяцев спустя

Лос-Анджелес, Калифорния

В каждом новом деле Райан Лок прежде всего обращал внимание на два аспекта. Во-первых, на отсутствие нормального – на исчезновение секьюрити на посту, на пустое место в кабинете, где прежде находилась камера слежения, на тишину во внутреннем дворе, который обычно сторожит злющий доберман, и так далее. Во-вторых, на присутствие ненормального, странного, из ряда вон выходящего – на незнакомую машину у школы в час окончания уроков, на новую крышку люка на пути следования парада…

Тем вечером Лок осматривал фойе отеля, битком набитое пришедшими на вечеринку после концерта дважды платиновой рэп-группы «Тройное К» – его нынешних клиентов – и увидел кое-что, а точнее, кое-кого, явно попадающего под вторую категорию. Никем не замеченная молодая женщина вошла через вращающуюся дверь и остановилась. Судя по мечущемуся взгляду, она кого-то разыскивала.

Само по себе ее появление не удивляло. На вечеринках «Тройного К» девушек хоть отбавляй. По наблюдениям Лока, в среднем их раз в шесть больше, чем парней. Но такой, как молодая особа, которая пробиралась к нему через толпу, на вечеринках этой группы охранник не встречал.

Прежде всего, волосы у девушки были красиво уложены, а не липли ко лбу неопрятным войлоком. У фанаток рэпа всегда блестят глаза – от возбуждения или от избытка алкоголя, а у этой особы они казались кукольными, тусклыми и безжизненными. А еще у фанаток не хлещет из живота кровь, не течет по ногам и густыми алыми каплями не капает на беломраморный пол фойе. Казалось, что вместе с этой девушкой по отелю бредет тишина. Бокалы и стаканы замирали у самых губ. Глаза вылезали из орбит. Люди невольно отшатывались, освобождая проход, а кровь все текла. На полу появилась алая дорожка.

Среди всеобщего замешательства среагировал лишь Райан. Он снял пиджак и повернулся к высоченному афроамериканцу Таю Джонсону, своему напарнику и лучшему другу:

– Отведи ребят в номер.

На том концерте пару раз дошло до потасовки – возможно, группировки разбирались друг с другом, – и телохранитель не желал рисковать. Бывший морпех Тай быстро повел музыкантов и администраторов группы к лифтам. Их побег оборвал тишину – вокруг зароптали, забеспокоились. Райан бросился к раненой девушке и настиг ее за четыре широких шага.

Незнакомка сгорбилась и мелко дрожала. Когда Лок потянулся к ней, она содрогнулась особенно сильно. Несчастная морщилась от боли, когда он осторожно подвел ее к ближайшему диванчику и постарался успокоить.

На блузке у девушки Райан заметил отверстие с обугленными краями, из которого текла кровь. Пулевое ранение, других вариантов нет. Один внимательный взгляд, и охранник, смяв пиджак, приложил его к ране. Девушка вскрикнула от боли, но он успокоил ее.

В их сторону, недовольно поджав губы, двинулся администратор отеля. Кровь испачкала сверкавший чистотой пол, а теперь и дизайнерский диванчик. Администратор посмотрел на Райана и кивнул сперва на девушку, потом на дверь: давай, мол, уведи ее. Лок спокойно встретил его взгляд. Большего не требовалось. Голубые глаза телохранителя вспыхнули от гнева – как всегда, когда при нем плевали на чужую жизнь. Жуткое вышло зрелище.

Служащий отеля густо покраснел.

– Вызовите неотложку! – велел ему Лок. – Объясните, что у нас девушка с пулевым ранением. Она потеряла много крови.

Администратор убежал, а Райан оглядел фойе. Фанатов почти не осталось. К стене жалась стайка нарядных девчонок – на вид им было чуть за двадцать.

– Девушки, нет у кого тампона или прокладки? – громко спросил охранник. Девицы взирали на него в немом ужасе. – Мать вашу, в сумочки загляните! – заорал он.

Стройная блондинка в черном платье для коктейлей вытащила пачку тампонов:

– Такие подойдут?

– Отлично, тащи сюда.

Блондинка проковыляла к нему на высоких каблуках. Тампон, по-прежнему в обертке, она держала в вытянутой руке, зажав большим и указательным пальцами.

– Сними упаковку! – гаркнул Лок. – И найди антисептик.

– У меня есть, – пискнула девушка с азиатской внешностью.

– Чудесно, давай сюда, – скомандовал мужчина и снова повернулся к раненой. – Так, сейчас я уберу пиджак, сниму тебе блузку и заткну рану. Постараюсь аккуратнее, но больно будет.

Взгляд девушки скользил по его лицу, как палец туриста по карте местности. Зрачки чуть расширились – в глаза словно вернулась жизнь. Вблизи девушка показалась моложе, чем Лок сперва подумал. Ей было лет девятнадцать, максимум двадцать. Бледная желтоватая кожа, тонкие черты лица, ярко-зеленые глаза и темно-русые, с каштановым отливом волосы. Она кивнула, и Райан перевел взгляд на блондинку, которая подала ему тампон:

– Как тебя зовут?

– Эшли.

– Эшли, крепко держи пиджак, чтобы с места не сдвинулся.

– Да… Но кровь… Вдруг у нее… ну… инфекция? – задрожала девушка.

Лок смерил ее таким же взглядом, как администратора:

– Если не остановим кровь, она умрет от кровопотери прямо на наших глазах. Так что, пожалуйста, делай, что говорят.

Блондинка кивнула. Райан подставил ладони, и азиатка прыснула на них четыре порции антисептика.

– Эшли, убери пиджак и давай сюда тампон, – скомандовал Лок, растирая антисептик.

Его помощница послушалась, и он аккуратно отодрал хлопковую блузку от края раны. Это была страшная дыра диаметром в полдюйма, но Райан видел и пострашнее. Очевидно, пуля осталась внутри. Хорошо, что рана не сквозная, не то пришлось бы зажимать в двух местах. Лок вытянул голубой шнур тампона и прижал его к ране. Тампон тут же начал впитывать кровь и расширяться, заполняя дыру в животе девушки. Кровь все еще медленно текла из раны, но секундами раньше она лилась ручьем. Райан глянул на администратора – тот сидел с телефонной трубкой у уха.

– Уже едут, – сказал он охраннику.

– Когда будут? – уточнил тот, и служащий снова взялся за телефон.

Райан сложил известные ему факты. Где стреляли в девушку и когда? Жизнь и смерть будут разделять не минуты, а секунды.

– Мистер Лок! – вдруг позвала его раненая, глотая слезы.

Этой девушке известно его имя. Они уже встречались? Райан порылся в памяти. Нет, вряд ли, хотя какие-то ассоциации она и правда у него вызывала. Это она была на концерте? Стояла у служебного входа? Чего он только ни видел за последний месяц! На какие только ухищрения не шли девчонки ради внимания «Тройного К»! Не говоря уже о недавней разборке группировок…

– Ты меня искала? – спросил телохранитель.

Подбородок девушки опустился на грудь.

– Они… хотели… помешать мне, – пролепетала она еле слышно.

– Кто? Кто хотел тебе помешать?

– Он их подослал. Вынуждает меня бросить поиски, но я не брошу.

У Лока аж волосы на затылке зашевелились. Он посмотрел на медленно рассеивающуюся толпу. Фанаты украдкой оглядывались. У кого-то в глазах читалось любопытство, у кого-то – отвращение. Из общей массы никто не выделялся. Явной угрозы никто не представлял.

– Кто? Кто этого хочет? – опасливо допытывался Райан.

В ответ девушка зашевелила губами, но имя так и не произнесла.

– Он тебя преследует?

Девушка покачала головой, и в ее взгляд вернулась отрешенность.

– Поймайте его! – прошептала она.

Терпение Лока таяло.

– Не знаю ни кто ты, ни в чем здесь дело, но я не коп и людей не ловлю. Я их охраняю.

– Потому для этого нужны именно вы.

– Для чего «для этого»?

– Для того, чтобы вернуть его.

Девушка говорила загадками. Из каждого ее ответа выплывали новые вопросы.

– Кого вернуть? – спросил охранник растерянно.

– Джо пробовал, но его убили.

– Джо? Так зовут человека, которого я должен поймать?

– Это несправедливо! Он должен сидеть в тюрьме за свои поступки!

– Да о ком ты?

Девушка буравила Лока взглядом, но вот ее глаза вспыхнули, как вспыхивают свечи, прежде чем их затушит сквозняк:

– Вы – мой последний шанс. Если не поймаете его и не вернете, они меня убьют.

Лок старательно зажимал ей рану, но свеча гасла. У девушки закрывались глаза. Если позволить ей отключиться, живой она до больницы не доедет. Нужно тормошить ее, нужно с ней разговаривать.

– Слушай, начнем-ка сначала. Как тебя зовут? – поинтересовался он.

Глаза раненой сфокусировались. Хороший знак.

– Мелисса, – ответила она.

Ура, маленькая победа!

– Ну, Мелисса, я поеду с тобой в больницу, и по пути ты все мне расскажешь. Сейчас начнем с начала, ладно?

– Ладно.

Райан повернулся к администратору:

– ОВП[1]?

Тот ответил непонимающим взглядом.

– Когда «Скорая» приедет? – пояснил охранник.

– Сказали, минут через десять.

Лок снова занялся арифметикой. Неотложка едет из городской больницы, значит, понадобится еще минут десять. Двадцать минут раненая не протянет.

Райан поднял девушку на руки и побежал к двери, отчаянно стараясь не поскользнуться на окровавленном полу.

С бесконечной осторожностью Лок усадил Мелиссу на переднее пассажирское сиденье. Стоило ей шевельнуться, и она стонала. Но Райан отрешился от этого жалобного звука. Чтобы раненая выжила, нужно думать, как доставить ее в больницу, а все прочее отсечь.

Один козырь у него был. Охранник заранее подготовился к концерту «Тройного К», поэтому знал, где находится ближайший пункт «Скорой помощи» – в Медицинском центре Калифорнийского университета – и как быстрее всего добраться туда из отеля. Он завел машину – черная «Ауди А6» – и погнал по бульвару Уилшир. Впереди едва полз «Лексус». Райан подрезал его и, прорвавшись в левый ряд, еще сильнее надавил на педаль газа.

На перекрестке Уилшира и Беверли-Глен загорелся зеленый свет. Лок пролетел через него, не сбавляя скорости, но впереди, за перекрестком, обе полосы стояли намертво. Выручила поворотная полоса – телохранитель объехал пробку, а когда на очередном светофоре загорелся зеленый, подрезал стоящие впереди машины.

Пара водителей засигналила, но Лок, не обращая внимания, ехал дальше. Дальше на дороге было свободно. Райан чуть притормозил, чтобы свернуть на бульвар Уэствуд.

Девушка шевельнулась и застонала.

– Мелисса, не засыпай, ладно? – попросил ее водитель.

– Очень больно.

Лок переключил передачу и протянул пассажирке руку:

– Ты держишься молодцом.

– Сезар Мендес, – проговорила Мелисса, сжав его ладонь.

Имя всплыло откуда ни возьмись. Раненая побледнела как полотно – даже губы у нее стали бесцветными, а это плохой признак.

– Кто-кто? – переспросил Райан.

– Сезар Мендес. Все зовут его Чарли, – отозвалась девушка. – Этого человека я прошу вас найти. Разыщите его, верните обратно.

Лок отвлекся буквально на секунду, но этого хватило, чтобы колесо «Ауди» угодило в выбоину. Мелисса вскрикнула и вцепилась ногтями ему в руку.

– Если надо, царапай, не стесняйся, – проговорил охранник, не обращая внимания на боль. Раненая раздирала ему кожу. – Чарли? Это он в тебя стрелял?

Ответа не последовало. Райана радовало, что девушка сжимает ему руку. Через полквартала с правой стороны уже просматривался главный вход в больницу.

Лок рискнул еще раз взглянуть на Мелиссу. Опущенные веки пассажирки трепетали. Шофер нажал на кнопку, чтобы приоткрыть окно с ее стороны и проветрить салон.

– Мелисса, слышишь меня? – позвал он. – Ты только не спи, ладно? Мы почти на месте.

Райан погнал к больнице, то и дело поглядывая на девушку. Та отчаянно старалась не потерять сознание.

Скрипя тормозами, «Ауди» остановилась у главного входа, где стоянка запрещалась. Секьюрити вырос словно из-под земли и заорал, требуя переставить машину. Лок его проигнорировал: он выбрался из салона и скорее бросился к пассажирской двери. Он отстегнул ремень безопасности и, чертыхаясь, вытащил девушку.

С Мелиссой на руках он побежал в приемную неотложной помощи. Она закрыла глаза и перестала дышать.

Пока Мелиссу осматривал врач, в неотложку заглянули два детектива убойного отела Управления полиции Лос-Анджелеса, чтобы взять у Лока неофициальные свидетельские показания. Когда Райан попросил предоставить девушке охрану, ему отказали, как он, впрочем, и ожидал. Потом детективы уехали, а Лок остался мерить коридор шагами.

Он связался с Таем и попросил проверить крупицы имеющейся информации. В отеле пока было спокойно.

Прошло три часа, а Лок все ждал. За годы службы в личной охране ждать он научился мастерски. Будь ожидание олимпийской дисциплиной, Райан претендовал бы на золотую медаль. Мелиссу перевели в одноместную палату на четвертом этаже. Доктор разговаривать с ним отказался, но охранник вызнал кое-что у медсестры, которая, вопреки больничным правилам, позволила ему охранять палату, когда он объяснил, что злоумышленники могут вернуться и добить пациентку.

У кровати стоял складной металлический стул. Райан переставил его в ближайший от двери угол, чтобы увидеть любого вошедшего прежде, чем заметят его. Решивший убить Мелиссу не станет рисковать и палить с порога: одна попытка уже провалилась. Убийца приблизится, накроет подушкой ее голову, поплотнее прижмет дуло пистолета, чтобы заглушить грохот, и лишь потом спустит курок. Или ее задушат – кардиомонитор подскажет, когда девушка умрет.

Лок заметил, что рубашка и брюки у него измазаны кровью. Он подошел к умывальнику, сполоснул лицо, руки и глянул на карту с историей болезни, прикрепленную к спинке кровати. На первой строке написали имя пациентки, чуть ниже – дату рождения. Когда медсестры срезали с нее одежду, они наверняка нашли ее удостоверение личности. Девушка лежала на боку, и ее каштановые волосы рассыпались по белоснежной подушке.

Мелисса Уорнер. Чарли Мендес. Знакомые имена… Райан их уже слышал, но где? Он снова сел на стульчик, отправил Таю эсэмэску с новостями и попросил пробить оба этих имени. Вскоре его коллега ответил и пообещал что-нибудь нарыть.

Кардиомонитор зеленым вычерчивал синусоиду сердцебиений, а охранник наблюдал за девушкой. Напряжение на ее лице медленно спало, но лежала она в позе зародыша – подтянув колени к груди. Лок часто думал, что поза, в которой человек спит, много говорит о его жизни. Малыши спят распластавшись, как морские звезды: им скрывать и опасаться нечего. Но этот период быстро проходит. Когда небо кажется с овчинку, люди почти не спят. В работе Райану это помогало: поспит часа три – и хватит, зато жизнь портилась непоправимо. Телохранитель знал, почему не спит, но разве от этого легче? Оставалось лишь надеяться, что время все вылечит.

Лок вернулся к стулу, но садиться не стал, решив постоять у стены. Несмотря на бессонницу, он боялся задремать. Глаза его были открыты, уши ловили малейший звук из коридора – сама бдительность, Райан караулил девушку, которая свалилась на него как снег на голову. Сколько ночей он так простоял за всю свою жизнь?

Ровно через два часа охранник увидел, как медленно поворачивается дверная ручка. Медсестры уже дважды заглядывали проверить состояние Мелиссы, и входили они очень уверенно, как и свойственно невинным людям – нажимали на ручку, открывали дверь и переступали порог.

Ручка повернулась еще немного, потом еще чуть-чуть. Лок напрягся и неслышно приблизился к двери.

С тихим щелчком защелка сдвинулась со своего места. Райан крался спиной к стене, а когда дверь приоткрылась, замер. В палату вошел некто. Во мраке его было особо не рассмотреть, но роста он был невысокого, от силы пять футов и два дюйма. Такие типы носят мешковатые джинсы, бейсболки и огромные куртки. Лунный луч, падающий на пол, высветил тонкое длинное лезвие в правой руке вошедшего. Коротышка метнулся к спящей Мелиссе, сжимая нож в занесенной для удара руке.

Тайрон Джонсон сидел в номере один и стучал длинными указательными пальцами по клавиатуре ноутбука. Сезара «Чарли» Мендеса и Мелиссу Уорнер он искал просто – в «Гугле»: сперва его, потом ее. Изучать информацию очень мешали звуки из соседнего номера – там у рэпера «Тройного К» явно затянулась интимная встреча с двумя молодыми особами из фойе. Под такой аккомпанемент неприятное чтение казалось еще противнее.

Бывший военный листал веб-страницы и постепенно разбирал, что к чему. История представлялась простой – ничего удивительного, что Мелисса разыскала Лока. «Гугл» выдал все ответы и объяснения. Чем дальше Джонсон читал, тем сильнее беспокоился. Райан был одним из немногих, кто мог выручить эту девушку. Тая тревожило, что с психологической точки зрения его напарник был идеальным кандидатом.

Разгадка скрывалась в недалеком прошлом. Когда Райан с Таем защищали Рейвен Лейн, молодую порнозвезду, от преследовавшего ее убийцы, Кэрри, невеста Лока, была похищена. Ей удалось сбежать, но по чудовищной иронии судьбы она угодила под колеса машины, на которой Лок с Джонсоном ехали ее спасать. Райан не уберег любимую, и чувство вины навсегда омрачило жизнь обоих. Друг и напарник Тая очень горевал, а под горем скрывалась толстая прослойка гнева.

Джонсон знал об этом и содрогался при мысли, что натворит Лок, если займется делом Мелиссы. Тем не менее он выбрал из блогов и новостных лент главное и скомпоновал всю информацию в одном текстовом файле. В итоге все ужалось до четырех строчек.

Преступление.

Суд.

Побег.

Гора мертвых тел, которые все появлялись и появлялись.

Тай перепроверил готовый текст, сохранил его на флешке и спустился в бизнес-центр отеля, чтобы распечатать. Мраморный пол фойе уже очистили от крови, а дизайнерский диванчик, на котором Лок затыкал Мелиссе рану, унесли. Никто не догадался бы, что несколько часов назад здесь истекала кровью молодая девушка.

Если бы этим все и закончилось!

– Пусти меня, извращенец старый!

Неудавшийся убийца повернулся, чтобы плюнуть ему в лицо, и Лок увидел, что это девушка-подросток. Он прижал ее к полу, а нож спрятал себе в карман куртки. Правым коленом Райан сдавил девушке поясницу и крепко стиснул ее правое запястье, чтобы заломить руку, если она не прекратит брыкаться.

– Эй, ты, полегче со старым! – рявкнул он. Стоило ослабить хватку – и девица двинула локтем, задев висок телохранителя. Она вырывалась, и Лок снова стиснул ей запястье. Вряд ли она весила больше сорока пяти килограммов, но от этого было только тяжелее удерживать ее на месте. Заскрипели шаги, и Лок поднял голову: по больничному коридору шел секьюрити с двумя патрульными на буксире.

Времени было в обрез – если Райан рассчитывал что-то выбить из девчонки, начинать следовало немедленно. Прямые вопросы успех не принесут: преступница – шпана, почти наверняка из местной группировки. В лос-анджелесских бандах принято спихивать грязную работу на молодняк, ведь уголовная система довольно снисходительна к подросткам. И если даже их посадят – невелика потеря.

– За кого лазаешь? В какой ты группировке? – спросил охранник.

– Любишь сверху, да? – ухмыльнулась его противница. – Чувствую, как твой дружок в меня тычется.

Лок закатал ей рукав и чуть сдвинулся, чтобы взглянуть на татуировки.

Первым бросилось в глаза мужское имя, Рамон, наколотое синим и протянувшееся от запястья до локтя. Кто это? Бойфренд? Сутенер? Главарь группировки?

– Кто такой Рамон? – спросил Лок девчонку.

– Парень, который очко тебе, мразь, прострелит.

«Ладно, хоть стариком звать перестала», – подумал Райан и осмотрел другую руку девицы – там наколок не оказалось.

– Зачем тебе Мелисса? – задал он следующий вопрос.

Несостоявшаяся убийца ощерилась:

– А сам не догадываешься? Эту гадину нужно убить.

– Рамон велел?

Девчонка ответила мрачным молчанием. Оба понимали: Лок от нее больше ничего не добьется. Секьюрити и два копа уже приблизились почти вплотную. Райан стянул капюшон толстовки, в которую была одета малолетняя бандитка, откинул ее спутанные черные волосы и увидел на шее то, что искал, – два слова и цифру, «Loco Diablo 13». Слово «Loco» означало «сумасшедший», «Diablo» – «дьявол», а «13» – «М», тринадцатую букву латинского алфавита, сокращение слов «Мексиканская мафия» или «Ла Эме».

Мелисса еще не открыла глаза, когда около восьми утра Тай принес апельсиновый сок и бублики, калифорнийский аналог кофе и пончиков. Джонсон протянул Локу маленькую упаковку сока, поставил на выдвижной столик коричневый пакет с бубликами и пачку нежирного мягкого сыра, а рядом положил несколько салфеток.

– Не хочешь немного отдохнуть в отеле? – спросил Тай.

Его друг покачал головой и кивнул на папку из плотной бумаги, которую он держал в руках:

– Что-то нашел?

Тайрон кивнул:

– Тут настоящая каша. Хотя, наверное, мы скоро зароемся примерно в том же самом. – Джонсон положил папку на стол рядом с бубликами и взглянул на Мелиссу. – Она нас точно не слышит?

Райан подошел к кровати. Лицо девушки дышало тревогой и напряжением. На лбу прорезались три параллельные морщины. Охранник поднял ей правую руку и провел пальцами по ладони.

– Нет, она еще от анестезии не отошла, – помотал он головой.

Тай пожал плечами:

– Мелисса – студентка университета Калифорнии в Санта-Барбаре. Хорошая девочка из семьи среднего достатка. У нее есть мама и старшая сестра. Отец не то умер, не то пропал. Она работает официанткой, но учебу не забрасывает. Итак, в день окончания первого курса эта девушка с друзьями отправляется гулять. Один из ее приятелей ввязывается в драку с футболистом. Тут появляется Чарли Мендес и спасает незадачливого студента.

– Кто такой Чарли Мендес?

Джонсон поднял руку:

– Хороший вопрос. Погоди, дойдем и до этого. В общем, Мендес приглашает Мелиссу с друзьями к себе на виллу. Место некислое, на пару миллионов потянет. Студенты угощаются, студенты нежатся в джакузи, студенты остаются там ночевать. Наутро Мелисса просыпается голой рядом с голым Чарли.

– Мендес что-то подсыпал в выпивку?

– Трудно сказать. Использовал либо «наркотик для изнасилования», либо только выпивку. Зачастую девушки пеняют на наркотики, а дело просто в напитке покрепче. В общем, чем бы ни угостили Мелиссу, согласие дать она не могла, а сексом занималась. – Тай понизил голос. – Секса было много, если ты понимаешь, о чем я.

– Договорим в коридоре. – Локу стало не по себе. В отключке или нет, раненая вполне могла их услышать.

Напарники взяли завтрак, бумаги и перебрались в коридор. Райан, по-прежнему сама бдительность, застыл спиной к полуоткрытой двери.

– Что дальше? – спросил он.

– Мелисса сбегает с виллы и сразу же мчится к копам. Ее осматривают и – бинго! – находят ДНК красавца Мендеса.

– Он уже был в базе данных?

– Да, за хранение наркотиков, еще по малолетству. Но копы его нашли и устроили проверку. Мелисса позвонила ему, спросила, зачем он так с ней, а этот идиот давай хохотать.

– То есть он не отпирался?

Тай грустно улыбнулся:

– Этот хлыщ не семи пядей во лбу, зато эго раздутое. Молодой, богатый хлыщ, иначе не скажешь. Копы забирают Чарли, а он заявляет, что шутил, когда девушка звонила, а еще – что у него полно денег, точнее, их полно у его семьи. Мендесы нанимают целый батальон дорогущих адвокатов, после чего и начинается весь цирк. Адвокаты убеждают судью отпустить Чарли под залог.

Лок аж похолодел:

– Под залог?

– Он платит два миллиона, сдает паспорт, но бегает на свободе, – ответил Тай.

– Откуда у него два лимона?

– Думаешь, все Мендесы – бедняки? Говорю же, у его семьи есть и деньги, и вековые связи в Санта-Барбаре.

Что случилось дальше, Райан догадался сам.

– Чарли выпускают под залог, и он дает деру? – уточнил он.

– Ну, не сразу. Сперва он отмечается каждое утро, как хороший мальчик, но быстро догадывается, что удача отвернулась от него окончательно и бесповоротно. Крутые адвокаты не оставили живого места в Мелиссиных показаниях, но она стоит насмерть. Да еще с присяжными сглупили – избавились от женщин, а отцов отставили. – Джонсон сделал паузу. – У этих отцов – молоденькие дочки. В общем, плачет по Чарли тюрьма, а мы с тобой знаем, как любят насильников где-нибудь в Пеликан-Бэй[2]. А потом парень как сквозь землю проваливается. Судебные исполнители ищут, ищут – не доищутся. Адвокаты защиты добиваются отсрочки, но суд проходит при пустой скамье подсудимых. Чарли единогласно признают виновным, а судью выставляют дураком.

– От шести до десяти лет? – попробовал угадать приговор Лок, который хорошо знал: для американской судебной системы важнее не люди, а деньги.

– Так и получилось бы, не представь главный следователь целую кучу видеозаписей, где Чарли насилует других девушек. Всех их он предварительно одурманивал наркотиками. Судья так озверел, что, когда вернулись присяжные, присудил Мендесу пожизненное без права на УДО.

Значит, Чарли умрет в тюрьме. Шансов на УДО никаких, даже если в тюрьме он резко уверует в Иисуса. Редкий приговор для такого, как этот парень, хотя тут вскрылись факты коррупции, и, как сказал Тай, он еще и разрушил карьеру судьи.

– Что, хороший повод сидеть и не высовываться? – криво улыбнулся Джонсон.

– И постараться, чтобы Мелисса не слишком громко жаловалась, – добавил Райан. Он прикрыл дверь палаты, оставив небольшую щелку для наблюдения за девушкой.

Его друг глотнул апельсинового сока, достал из папки распечатки и протянул их Локу:

– Поручителем под залог был вот этот тип по имени Джо Брэди, он с севера Лос-Анджелеса. Мелисса уговорила Джо разыскать нашего красавца. Хотя особых уговоров не понадобилось. Залог в два миллиона гарантирует поручителю двести штук, если вернуть преступника живым. Брэди разыскал Чарли в мексиканском городе Чихуахуа.

Лок просмотрел распечатки. В основном они были из новостей. Немало поручителей и охотников за головами пересекали южную границу, чтобы разыскать Мендеса, привезти в Штаты и получить свою долю залога. Большинство тратили огромные средства, но оказывались в луже. Лишь один подобрался к Мендесу вплотную – Джо Брэди, вероятно, тот самый, про кого говорила Мелисса.

«Джо пробовал…»

Если верить распечаткам, Брэди оправился в Мексику со съемочной группой, чтобы запечатлеть поимку насильника для потомства. Вот только людям, присматривавшим за Мендесом, не понравилось его стремление вернуть беглеца на родину. Среди ночи, когда Джо и вся съемочная группа мирно спали в отеле, явились вооруженные боевики. Они взяли в заложники и американцев, и австралийца-звукооператора. Наутро тела заложников, в том числе и Брэди, висели на мосту в Санта-Марии, приграничном городке, чемпионе мира по числу убийств на душу населения. Афганистан и Сомали нервно курят в сторонке.

– А сейчас Мелисса хочет, чтобы за Мендесом отправился я, – проговорил Лок, вернув распечатки напарнику. Повисла тишина.

Прервал ее Тай:

– Что ты об этом думаешь?

– Пока не знаю, – ответил его товарищ, снова глянув на спящую девушку. – Побольше бы информации. Тут еще какая-то мелочь пытается ее убить.

Джонсон запрокинул голову и вздохнул:

– Может, договоримся с ними? Мелисса не трогает Мендеса, а они не трогают Мелиссу.

– Тай, с ними не договоришься. Девчонка, которую я поймал тут с ножом, вся в татушках. Вот здесь, – Райан потрогал свой загривок, – у нее название группировки и номер тринадцать.

– «Ла Эме»?

– Именно.

В рамках одной операции Лок внедрился к заключенным тюрьмы сверхстрогого режима «Пеликан-Бэй». За время своей отсидки он узнал о тюремных бандах и их покровителях куда больше, чем иные полицейские за всю жизнь. Администрация тюрьмы проводит политику жесткой расовой сегрегации. Блок для особо опасных преступников, в котором содержится треть заключенных (всего их примерно три с половиной тысячи), можно назвать штаб-квартирой банд. Там сидят главари, и там заключаются многомиллионные, а в случае мексиканской мафии многомиллиардные преступные сделки.

На прогулочном плацу латиносы делятся на нортеньо (северные латиносы), суреньо (южные латиносы) и так называемых пограничных братьев (выходцы из приграничных районов), но основной правящей силой считается «Ла Эме». Способные на чудовищное насилие, как в самой тюрьме, так и за ее пределами, члены «Ла Эме» отличаются от других бандитов деловитостью. Мексиканская мафия работает так же хладнокровно и слажено, как любая компания из списка «Форчун 500»[3].

Раз к Мелиссе заявилась девчонка от мексиканской мафии, значит, убить ее решили окончательно и бесповоротно.

– Думаешь, этот Мендес связан с мафией? – спросил Тай, сложив распечатки веером.

– Не знаю, – отозвался Лок. – Собираюсь выяснить, но, если начну искать кретина, хочу представлять, во что ввязываюсь. Побудешь с Мелиссой?

Джонсон сжал огромный кулачище и ударил им о кулак приятеля:

– Ясен день! Я уже говорил с продюсерами «Тройного К», поставил их в известность и подобрал им других секьюрити. Кстати, куда ты направляешься?

– В Санта-Барбару: попробую разобраться, что к чему. – Райан глянул на Мелиссу, по-прежнему бледную и слабую.

– Так мы едем в Мексику ловить Чарли?

– Если он еще там.

– Думаешь, удрал?

– Не знаю. – Лок пожал плечами. – А отправляться туда, не зная… – Он осекся. – Читал ведь, что стало с последними из тех, что решил разыскать Мендеса?

– Незавидная участь, – буркнул Тай.

Лок, по-прежнему в измазанном кровью костюме, поставил «Ауди» на стоянку отеля. Элегантная пара из Беверли-Хиллз, дожидавшаяся, когда парковщик подгонит их машину, при виде его разинула рты от удивления.

– Прости, в салоне грязновато, – посетовал охранник, вручая парковщику ключи и двадцатку. Тот заглянул в салон и нервно сглотнул. – Хорошо, что я выбрал кожаные сиденья, да? – Райан развернулся и через фойе – вчерашний администратор встретил его самодовольной улыбкой и радостным «Доброе утро!» – зашагал к лифтам, чтобы подняться к себе в номер. Там он принял душ, переоделся, выбросил грязные вещи, а чистые сложил в сумку, упаковал в кейс ноутбук и через сорок пять минут вышел в коридор, оставив дверь незапертой. Получить лицензию на охранную деятельность в Лос-Анджелесе было практически невозможно – это вполне разумно: сколько лихачей набивается в охранники! – поэтому Райан был без оружия, но, если они с Таем поедут в Мексику, это придется изменить. Вероятно, даже раньше.

До чего красив участок Тихоокеанского шоссе от Лос-Анджелеса до Санта-Барбары! Откуда только ни приезжают туристы, чтобы по нему прокатиться: таких дорог раз, два и обчелся. Для Лока после поворота от каньона Топанга на Малибу начиналась дорога призраков и демонов.

В Малибу Риардон Галт похитил Кэрри, а дом, в котором она и Райан жили, сжег, чтобы замести следы. Телохранитель чуть сбавил скорость. На месте пепелища уже красовался новехонький дом в стиле постмодерн. Лок поддал газу, чтобы проехать светофор в Биг-Рок, пока не загорелся красный. Задерживаться и смотреть в глаза прошлому совершенно не хотелось. В Кросс-Крик Райан заправился, купил воды и погнал прочь из Малибу через Транкас-каньон. С каждой милей на душе становилось легче. До Санта-Барбары недалеко, но подумать времени хватит. На первый взгляд дело Мендеса представлялось совершенно логичным. Богатенького мальчика обвиняют в изнасиловании. Отмазаться не получается, и тогда он использует деньги и легковерного судью, чтобы сбежать в Мексику. Там он решает остаться и даже приплачивает серьезно настроенным боевикам.

Только с Мелиссой Уорнер преступник просчитался. На кассетах, которые всплыли на суде, было много девушек, но лишь Мелисса привлекла к поискам Чарли наемного профессионала. Это спровоцировало Мендеса на ответные действия, пусть даже и через третье лицо. С другой стороны, разве не глупо дергать Чарли? Рано или поздно министерству юстиции надоела бы его строптивость, и чиновники выдвинули бы мексиканскому правительству требование задержать парня. Отсюда вытекал другой вопрос – кто опекает Мендеса в Мексике и, что еще интереснее, зачем? Конечно, Чарли – парень богатый, однако казнь охотников за головами – визитная карточка печально известного мексиканского наркокартеля, главари которого далеко не бедствуют. Помощь Мендесу для них чревата ненужным вниманием правительства и прессы, а этот минус перевешивает плюс в виде вознаграждения Чарли.

Нет, что-то тут не сходится.

Дежурный сержант в Управлении полиции Санта-Барбары оказался приятным в общении, но помочь ничем не мог. Лок понимал его скрытность: такой уж это город!

Полицейские Санта-Барбары Чарли Мендеса арестовали и собрали достаточно улик для признания его виновным. Разве они в ответе, что судья опростоволосился? Лок сочувствовал им, но уходить ни с чем не собирался.

После двухчасового ожидания Райан встретился с молодым патрульным Кеном Фоссумом, который заступал на смену.

– Позвольте поинтересоваться, как с этим делом связаны вы? – начал Фоссум.

– Вчера вечером Мелиссу Уорнер пытались убить. По-моему, киллера нанял Чарли Мендес.

– Это случилось здесь, в Санта-Барбаре?

– Нет, в Лос-Анджелесе.

– Тогда не понимаю, почему вы обратились к нам. Мистер Лок, это дело Управления полиции Лос-Анджелеса.

Охранник прикусил язык, чтобы не съязвить:

– Сэр, это понятно. Я надеялся поговорить со следователем, который вел первое дело.

– Она вышла на пенсию, – со страдальческим видом объявил Кен. – Пару месяцев назад.

– Знаете, где она живет?

– Да, но разглашению это не подлежит. По долгу службы вы наверняка сталкивались с такими случаями.

Райан и впрямь с этим сталкивался.

– Хорошо, а нельзя ли передать, что я хотел бы с ней поговорить? – попросил он.

– Я передам ей, что вы ее ищете, но это не значит, что она захочет с вами встретиться.

Лок вернулся в машину и позвонил Таю. Состояние Мелиссы по-прежнему было тяжелым, но стабильным. Райан отсоединился и взглянул на пассажирское сиденье. Изнасиловали, а потом едва не застрелили, чтобы шум не поднимала. Только подумаешь, что удивляться уже нечему, как жизнь преподносит очередной сюрприз!

Охранник завел «Ауди» и влился в транспортный поток. Он раздобыл адрес прибрежной виллы, где Мендес надругался над Мелиссой. Неизвестно, даст это что-нибудь или нет, но Локу хотелось увидеть виллу своими глазами. По крайней мере, это поможет составить впечатление о Чарли Мендесе и очень пригодится в поисках. Поиски как охота: чем лучше знаешь добычу, тем проще ее поймать.

Поездка заняла минут пятнадцать. День выдался чудный. «Наверное, в Санта-Барбаре почти все дни такие, – подумал Райан. – В чудный день проще запудрить мозги молодой студентке…»

Он свернул на улицу, где стоял дом, и нашел его по номеру. Мендес продал свое жилище незадолго до суда. Выручка наверняка влилась в двухмиллионный залог, обеспечивший Чарли свободу.

Райан выбрался из машины и взглянул на виллу. Сперва он хотел позвонить в дверь, но передумал и спустился по лестнице к пляжу. На последней ступеньке он разулся и побрел по песку босиком.

Дом с панорамными окнами очень напоминал тот, в котором жили они с Кэрри. Да, сходство было пугающим. Террасы пустовали, окна и балконные двери были закрыты, у парадного входа не было машин. Новый хозяин наверняка приезжал сюда лишь по выходным и в отпуск.

По ступенькам охранник поднялся к деревянной калитке, перемахнул через нее и подошел к боковому окну. Внутри дом казался холодным и безукоризненно чистым. Он одновременно и изобличал Мендеса, и ничего о нем не говорил.

Зазвонил сотовый. Райан нажал на кнопку приема и услышал женский голос:

– Мистер Лок?

– Да.

– Мне передали, что вы хотите со мной поговорить.

После выхода на пенсию Марси Браун далеко не уехала. Теперь она жила рядом с автотрассой, милях в тридцати от Санта-Барбары, в глубине побережья, в домике под щипцовой крышей с конюшнями и полем для выгула лошадей. Когда приехал Лок, бывшая сотрудница полиции чистила стойла. Майка, рубашка, волосы стянуты в конский хвост – Марси выпрямилась, бросила вилы и потерла поясницу.

– Хотите разыскать Чарли Мендеса? – спросила она с улыбкой, когда ее гость извинился за беспокойство. – Знаете ведь, что случилось с парнем, который его нашел?

Лок кивнул.

– По-вашему, игра стоит свеч? – прищурилась пожилая женщина.

– Не знаю, детектив Браун, но девушка, угодившая в лос-анджелесскую больницу, попросила меня помочь.

Его собеседница явно заколебалась и долго молчала.

– Зовите меня Марси. Сейчас закончу с этим, – она кивнула на кучу навоза, – зайдем ко мне и поговорим.

Охранник потягивал кофе, а экс-детектив принесла на кухню папку и положила ее на большой сосновый стол. Тяжело вздохнув, она вытащила целую стопку ксерокопий.

– Дело Мендеса единственное, материалы которого я решила скопировать перед увольнением, – рассказала пенсионерка. – Наверное, потому что Чарли не явился в суд, и дело кажется мне не законченым.

– Сколько вы прослужили детективом? – спросил Лок.

– Слишком долго. После Управления полиции Лос-Анжелеса я решила перевестись в Санта-Барбару. Подумала, так будет проще выйти на пенсию.

– Проще не получилось? – осторожно поинтересовался Райан.

– До дела Мендеса вполне получалось. В Управлении много хороших ребят. Горожане тоже очень милые… Только вы ведь не ради моих воспоминаний приехали.

– До того дела вы Мендеса знали?

Марси запрокинула голову и захохотала:

– Чарли знает каждый коп Санта-Барбары, а каждый житель Санта-Барбары знает семью Мендес! Они здесь давно, куда дольше, чем я.

– Судья тоже их знает? – спросил телохранитель, понимая, что делает опасный шаг.

Беззаботная улыбка его новой знакомой погасла.

– Если я верно поняла ваш намек, это весьма серьезное обвинение в адрес судьи.

– Тогда почему он отпустил Чарли под залог?

Браун пожала плечами:

– Если вы спрашиваете, помогла ли Чарли богатая семья, то да, конечно, помогла. На другой исход надеяться было бы наивно. Это же Америка, страна равных возможностей, но те, кто при деньгах, равнее других! Мистер Лок, да вы же все прекрасно понимаете! В нашей стране к богатым особое отношение. На суде важны не сами деньги – с присяжными они иногда и мешают, – а грамотная защита, которую можно на них купить. Мендесу адвокаты достались отличные. Такие запросто убедят, что черное – это белое, а дважды два – пять. Наверное, поэтому у них такие гонорары.

– А судья что же?

– Ну вот, опять вы за свое… – проворчала Марси, подув на свой кофе. – Почему прямо не спросите? Не думаю ли я, что судью подкупили или стребовали с него какой-нибудь старый должок? Нет, не думаю. По-моему, его уговорили принять неверное решение. Круговой поруки, как бывает в маленьких городках, здесь нет.

Лок решил не настаивать. Он верил этой женщине и хотел вернуть разговор к Чарли.

– Но ведь Чарли Мендес и раньше сталкивался с Управлением полиции? – спросил он.

– Да, в подростковом возрасте, – поморщившись, ответила Браун. – Ему же все подносили на блюдечке с голубой каемочкой! Баловень, вот и добаловался. Хотя ни в чем серьезном его не уличали.

– А в чем уличали? – уточнил Райан.

– Появлялся нетрезвым в общественных местах. Болтал лишнее. Пару раз дрался, но либо с теми, кто слабее его, либо когда был с приятелями. В общем, проигрышем не рисковал никогда.

– А на сексуальной почве нарушения были?

Марси хлебнула кофе:

– Сексуальная почва меня и удивила. Говорю же, он баловень, любитель женщин, и притом богатый и симпатичный. Зачем такому кормить девушек наркотиками? Хотя, по-моему, насилие мало связано с сексом.

– Зачем же он так поступил? – спросил охранник. – Показывает, что ему все можно?

– Чего я только ни перевидала за годы службы! Хотите знать, какой урок я считаю самым важным?

Райан кивнул.

– Есть люди, буквально сдвинутые на зверствах, и ничего тут не попишешь. – Марси выплеснула остатки кофе в старую керамическую раковину и включила воду. – Свежий материал в конце, – добавила она, глянув на папку, которую передала своему гостю.

– О чем он?

– О том, что мне кажется бессмысленным.

– Например?

– Например, о месте, где его видели в последний раз. – Пожилая женщина вздохнула. – Если не являешься на суд и богат как Крез, почему бы не сбежать в страну, с которой у США нет договора о выдаче преступников?

Лок решил сыграть в адвоката дьявола:

– Таких осталось не так много, а Мексика пока к нему очень гостеприимна. Те, кому он платит за охрану, – настоящие профессионалы.

– Если Чарли до сих пор в Мексике, – добавила Марси.

– По-вашему, он оттуда сбежал?

– Сама я точно сбежала бы.

Мужчина задумался. Если первый охотник за головами не спугнул Чарли и не согнал с места, у него был отличный повод сидеть и не рыпаться. Наверняка ему там спокойно.

– А семья его с Мексикой не связана? – спросил он. – Может, деловые партнеры есть?

– Единственная связь – фамилия. По крайней мере, так считают в Управлении полиции, хотя эти богатые семейства не поймешь. Подставные компании, разные трастовые фонды… Главное, что все в частной собственности.

– Не представляете, кто опекает Чарли в Мексике?

Марси поджала губы:

– Наркоторговцы, судя по тому, как там расправились с Брэди. Но вы наверняка и сами это сообразили. Девушка, которую вы поймали в больнице, из группировки латиносов?

Гадать, откуда ей это известно, Райану долго не пришлось.

– Я навела справки сразу, как услышала, что в Мелиссу стреляли, – пояснила его собеседница.

– У той девицы татуировка члена группировки.

Марси протянула папку Райану:

– Многие старались вернуть Мендеса, только вы же знаете: чем больше воды утекло, тем менее актуальна проблема. На границе столько всего творится, что Мендес давно отошел на второй план.

Папка оказалась тяжелой.

– Спасибо за все! – поблагодарил охранник.

– Очень надеюсь, что вы вернете Мендеса, – с улыбкой отозвалась Марси. – Он слишком опасен, чтобы гулять на свободе.

Отель, в котором поселился Райан, находился в центре Санта-Барбары, напротив станции междугородных автобусов. Лок заказал себе в номер клубный сэндвич, минералку и принялся изучать свидетельские показания, протоколы которых получил у Марси Браун. Ничего принципиально нового охранник не выяснил, но подробности позволили настолько реально представить произошедшее, что он возжелал нанести серьезные телесные повреждения не только самому Чарли Мендесу, но и его пронырам-адвокатам.

Когда Лок добрался до середины папки, аппетит у него пропал. Он выставил поднос с сэндвичем за дверь номера и вернулся к работе. Закончив с папкой, мужчина включил ноутбук, запустил интернет-браузер, задал «Гуглу» имя Чарли Мендеса и стал искать.

На второй странице результатов попалась ссылка на видеосюжет местного новостного канала. Райан открыл ее в новом окне, кликнул «Воспроизведение» и лишь потом подумал, что не представляет, как выглядит Мендес. Он прочел о нем тысячи слов, но ни единой фотографии в папке не было.

На экране Чарли стоял на ступеньках здания суда в хорошем, но явно не дизайнерском костюме – неужели такой выбрали звездные адвокаты, чтобы их подопечный не раздражал своим богатством? Стройный кареглазый блондин, рост под метр восемьдесят, он мог похвастаться правильными чертами лица и здоровым видом человека, выросшего в достатке.

Его мать Мириам, типичная калифорнийская матрона в пуловере и такого же цвета кардигане и жемчугах, стояла слева, положив руку ему на плечо. Волосы у нее безукоризненно осветлены и уложены, а вот лицо казалось довольно худым. Справа стоял Тони Медина, ведущий адвокат Чарли, видный, рано поседевший латинос средних лет с серьезными политическими амбициями. Вообще-то испанской крови у Мендесов не больше, чем у Рональда Макдональда, но Медина сумел приплести к делу национальный вопрос – мол, полиция и обвинение рвут и мечут, потому что потерпевшая – молодая белая женщина, а его подзащитный – представитель нацменьшинства, пусть даже только по фамилии.

Разумеется, выставить жертвой молодого повесу, наследника многомиллионного состояния – задача не из легких, тем более в стране, еще не оправившейся от сильного экономического спада. Впрочем, Тони, как любой адвокат, выстроил защиту на том, что имел, – практически на пустом месте.

Окруженный лесом микрофонов, Чарли Мендес зачитал приготовленное заявление. Читал он монотонно, без всякого выражения: «Хочу поблагодарить свою семью, в первую очередь мать, за поддержку в это сложное время. Большое спасибо Энтони Медине, моему адвокату, и всем его помощникам за прекрасную работу и усердие – Медина по-отечески потрепал Чарли по плечу. – Отдельные слова благодарности судье, который позволил мне дождаться конца разбирательства в кругу близких».

– Хорош врать-то! – пробормотал Лок и приостановил воспроизведение. Менее чем через две недели Чарли сбежал. Насильник и трус!

Зазвонил сотовый. На дисплее высветился местный номер. Лок ответил:

– Марси?

– Мистер Лок, я звоню по поручению Мириам Мендес, матери Чарли Мендеса, – бойко начал женский голос. – Миссис Мендес хотела бы с вами поговорить. Запишете адрес?

Черные ворота высотой более трех метров отворились, и машина Лока скользнула на территорию виллы. Впереди на пассажирском сиденье лежала папка Марси Браун. Когда Райан поднялся на пригорок, вдали мелькнул Монтесито, самая элитная часть элитного района Санта-Барбары. Вдали синел Тихий океан.

Лок гадал, откуда главе клана Мендесов известно, что он в городе. Хотя особой прыти для того, чтобы выяснить это, не требовалось. Управление полиции Санта-Барбары – структура небольшая, а высший свет наверняка дружен и сплочен. Слухи разлетаются моментально.

Через полторы минуты телохранитель подъехал к большому дому для гостей, стоящему перед хозяйским домом – особняком в колониальном стиле, построенным в тридцатых годах. В стороне от дома находились два теннисных корта, один с травяным, другой с глиняным покрытием. Чуть дальше виднелся бассейн олимпийского размера с десятиместными джакузи с разных сторон. Молодой уборщик сачком вылавливал упавшие в воду листья.

Райан поставил машину между угольно-черным «Астон-Мартин Вантаж В12» ограниченного тиража и «Бентли Флаинг Спер» и взглянул на обе машины. Ни на одной из них не ездили, обе новехонькие, только-только из автосалона. Вот оно, богатство по меркам Монтесито! Солнечные лучи пронизывали листву растущих у дома платанов. На массивную дверь падали трепещущие тени. Лок позвонил и приготовился ждать. Ему назначили на пять, а часы показывали одну минуту шестого. Интересно, это считается стильным опозданием?

Парадная дверь распахнулась, и служанка пригласила гостя войти. Она хотела взять у него пиджак, но Райан отказался.

– Миссис Мендес в гостиной, – объявила женщина.

Охранник побрел за ней длинным коридором. Паркет из красного дерева гулким эхом разносил их шаги. Лок не слишком разбирался в искусстве, но пару картин, висевших на стене, опознал. Кэрри таскала его в Нью-Йоркский музей современного искусства. На одной стене у Мендесов висел Климт[4], а угловатое лицо напротив явно писал Пикассо. И Райан очень сомневался, что это репродукции.

Он поднял голову и увидел красный глазок камеры, следящей за их передвижениями. Никто не станет вкладывать большие деньги в произведения искусства, не обеспечив им надежную охрану. Что видели эти камеры? Как Чарли Мендес прощался с матерью прежде, чем пуститься в бега?

– Мистер Лок, спасибо, что согласились со мной встретиться.

Коридор привел гостя в просторную солнечную комнату, центром которой был большой мраморный камин. Мириам Мендес стояла у балкона, выходящего на лазурную гладь бассейна. Заочному впечатлению охранника она решительно не соответствовала. От безукоризненных белокурых локонов богатой калифорнийской матроны остались редкие клочья на висках. Изможденное лицо с выпирающими скулами напомнило картину Пикассо, мимо которой только что прошел Райан. За время, прошедшее с тех пор, как ее сын давал интервью на ступеньках здания суда, эта женщина превратилась в высохший скелет.

– Рак, – коротко пояснила она. – В конечной стадии. Я не упустила бы шанс вылечиться, уверяю вас. У меня есть и деньги, и выход на лучших докторов. К сожалению, некоторые вещи за деньги не купишь. Пожалуйста, садитесь.

Лок опустился в мягкое кресло с невысокой спинкой.

– Насколько я понимаю, вы ищете моего сына, – после длинной паузы проговорила хозяйка.

– Да, как и многие, – сказал Райан, откашлявшись. – Единственное различие в том, что я намерен разыскать его и вернуть за решетку.

Мириам улыбнулась, и эта открытая улыбка выбила Лока из колеи. Такой реакции он не ожидал.

– Надеюсь, у вас получится, – сказала женщина. – Да, совершенно искренне надеюсь. Чарли – позор нашей семьи. Ничего плохого я ему не желаю, но думаю, что за свои поступки он должен ответить, как мужчина.

– Миссис Мендес, так вы поможете мне найти Чарли? – спросил охранник.

– Вы не знаете, где он? – невинно удивилась его собеседница.

– Понятия не имею, – ответил Райан, улыбнувшись.

– Мистер Лок, если бы я знала, где мой сын, то сама полетела бы туда и заставила бы его прекратить бессмысленную беготню. Членам семьи известно лишь, что Чарли в Мексике, да и то не наверняка. Ему же ничего не стоит перебраться в другое место.

– Зачем вы пригласили меня, раз не знаете, где ваш сын?

– Вы ведь в курсе, что случилось с теми, кто искал Чарли до вас? – Вопрос Мириам остался без ответа. – Он наверняка попал в плохую компанию.

Лок подавил ухмылку. «Плохая компания» говорят про подростков, которые допоздна болтаются на улице, курят травку и пьют пиво, а не про боевиков-наркоторговцев, которые хладнокровно убивают людей.

– По-вашему, мне не стоит туда ехать? – спросил Райан.

Хозяйка старательно изобразила удивление:

– Я ни в коем случае не пытаюсь вас отговорить, но в то же время надеюсь, что больше ни одна жизнь не будет загублена впустую.

– Миссис Мендес, ваш сын перед побегом не намекал, где намерен скрыться?

– Если бы намекал, я вряд бы ли это озвучила, – вздохнула Мириам. – Но нет, мистер Лок, Чарли ни на что не намекал. По-моему, он поддался панике.

«Ага, точно», – подумал про себя телохранитель.

– Миссис Мендес, вы хотели спросить что-то еще? – поинтересовался он вслух.

Мириам опустила руку в карман и достала конверт кремового цвета:

– Пожалуйста, передайте это Чарли, когда его разыщете. Дни мои сочтены, боюсь, я не увижу его до…

Лок встал, подошел к ней и взял конверт. Судя по толщине, в нем было три или четыре листа старомодной писчей бумаги. На конверте мать аккуратно написала имя сына.

– Обязательно передам, – пообещал Райан.

Мириам Мендес стиснула ему ладонь. Надо же, сколько у нее силищи!

– Конечно, передадите, – сказала она. – Мистер Лок, счет у меня идет не на месяцы, а на дни, поэтому, пожалуйста, если разыщете Чарли, сразу сообщите мне. В тот же самый момент. Мне будет куда спокойнее знать, что сын получил это письмо до моей кончины. Обещаете?

– Обещаю, что вы узнаете об этом первой, – отозвался охранник.

Прежде чем отправиться на встречу с миссис Мендес, он навел кое-какие справки. У Мириам и впрямь обнаружили рак, только форма, которой страдала она, как правило, не смертельна. Сейчас мать Чарли находилась в ремиссии. Волосы она растеряла, но явно шла на поправку. Просить Райана связаться с ней сразу после поимки Чарли эта женщина могла по одной-единственной причине – она не желала, чтобы ее сына выдавали властям.

– Спасибо, мистер Лок, вы очень хороший человек, – сказала Мириам, вымучив улыбку.

– Миссис Мендес, я найду выход. Не надо меня провожать.

Уже на пороге телохранитель замер, а обернувшись, увидел хозяйку дома в той же позе.

– В чем дело, мистер Лок? – удивилась она.

– Я тут подумал… Миссис Мендес, если вы получите весточку от сына раньше, чем я, вы не передадите ему кое-что?

Глаза Мириам едва не вылезали из орбит, и Райан почувствовал, что она злится.

– Пожалуйста, передайте Чарли, что ни деньги, ни насилие не помешают мне упрятать его обратно в клетку к диким зверям, – сказал он вежливым тоном.

Взгляд его собеседницы посуровел, но улыбка не померкла.

– Будьте осторожны, мистер Лок. Не хотелось бы, чтобы число пострадавших росло.

У бассейна типично американского уборщика сменил крепыш латинос, габариты которого наводили на мысль, что он проглотил своего предшественника. «Присутствие странного», – отметил охранник. Пока он шел к машине, крепыш не сводил с него глаз. Лок бросил письмо на пассажирское сиденье, завел «Ауди» и покатил прочь от дома. Стоило ему приблизиться к воротам, и они открылись. Райан покинул владения Мендесов, отъехал на полмили и остановился у обочины. Он смотрел на письмо, гадая, очень ли аморально будет его вскрыть. В итоге он порвал конверт и вытащил три толстых листа кремовой писчей бумаги.

Листочки были девственно-чисты.

Райан не остановился в обслуживаемом секторе стоянки – он заехал в самый дальний ее угол и припарковался между двумя огромными внедорожниками. «Ауди» встала носом к кирпичной стене, поэтому разглядеть, что творится в салоне, можно было лишь сзади. Лок почти не сомневался, что от виллы Мендесов за ним не следили, но то, что он собрался сделать, было не для посторонних глаз.

Охранник выбрался из «Ауди», медленно обошел вокруг машины сначала один раз, а потом еще, тщательно ощупывая внутреннюю часть колесных арок. Потом он залез под машину, а когда выбрался, распахнул обе двери, проверил салон и багажник, не оставив без внимания ни один дюйм. То, что он искал, оказалось в самой глубине багажника – черная коробочка размером с пачку сигарет. Райан достал светодиодный фонарь «Маглайт» и осветил темное чрево салона. Затем в ход пошел нож «Гербер» – телохранитель отодрал коробочку и повертел ее в руках.

Навигатор с отслеживанием местоположения в реальном времени, вот что это было. Эта система имелась в свободной продаже, по пятьдесят баксов за штуку. Цену Райан знал, потому что в свое время рекомендовал такую штуковину автопредприятию, водители которого теряли много груза.

Лок решил, что приборчик подсадили ему в машину, пока он беседовал с Мириам Мендес. Он заподозрил это, когда вместо молодого уборщика увидел у бассейна латиноса постарше. Смена персонала казалась нелогичной, а все нелогичное следовало проверить.

Охранник оглядел стоянку. А если подсадить приборчик в машину с некалифорнийскими номерами? Нет, ни в коем случае! Эти люди отправили бандитку, чтобы прикончить молодую жертву изнасилования. Что им стоит убить пару злосчастных отпускников из Орегона? Систему пока лучше оставить на месте. Хотят следить за ним, пусть следят – пока.

В номере Райан убрал «письмо» Мириам Мендес в папку Марси Браун и отправил Таю эсэмэску с новостями.

Вскоре застрекотал сотовый.

– Как Мелисса? – сразу спросил Лок.

– Она в сознании, а вот меня из палаты выгнали, – ответил Джонсон. – Но не бойся, теперь я сижу сразу за порогом.

– Успел с ней поговорить?

– Пытался, но она требует тебя.

Райан глянул в окно на автобусную остановку:

– У меня тут еще пара встреч. Копы не возвращались?

– Доктор их не пускает. Говорит, Мелисса еще слаба для допросов.

– Тебе он что-нибудь сказал?

– Я пробовал расспрашивать о ее состоянии. Только извини, братан, на родственника я не тяну. Ну, ты меня понимаешь!

– Кстати, о родственниках. Мелиссины еще не показывались?

– Мать едет сюда. Ждем с минуты на минуту, – ответил Тай.

– Отлично, ты уж побеседуй с ней.

– Без проблем. Кстати, есть новость, которая тебе вряд ли понравится.

– Какая еще?

– Помнишь, ты поймал здесь девчушку с ножом?

– Да, и что? – спросил Лок, уже догадавшийся, что сейчас услышит.

– Ее отпустили под залог.

– Вообще-то она могла убить Мелиссу.

– Ну, все не так страшно. Угадай, кто представлял ее на суде.

– Джонни Кокран[5]?

– Проснись, братан! Джонни умер в две тысячи пятом.

– Черт, наверное, некролог пропустил. Так кто представлял девчонку на суде?

– Младший адвокат из конторы Тони Медины.

– Имя выяснил?

– Выясняю. Будет результат – сразу скину по электронке.

К списку встреч Лока прибавлялась еще одна. Из ушлого Медины вряд ли много выжмешь, но вдруг младший адвокат выдаст что-то полезное о том, кто оплачивает защиту юной бандитки? Не исключено, что платит банда, или же девчонка и Чарли Мендес по чистому совпадению оказались клиентами одной адвокатской конторы. К совпадениям Райан относился примерно так же, как к Санта-Клаусу и Зубной Фее, – верить в них можно, но толку – чуть.

– Когда вернешься? – спросил его друг.

– У меня добавилась еще одна встреча.

– Эй, слышь, братан?

– Что?

– Береги себя.

В носу у Сары, вдовы Джо Брэди, красовалось медное колечко. Сара чуть приоткрыла дверь и смотрела на Лока в щелку. И трех месяцев не прошло с тех пор, как ее мужа убили в Мексике. Охранник по горькому опыту знал, что первые три месяца после потери любимого – самые трудные. Сердце как через мясорубку пропускают. Спать невозможно. И разум подводит: Райан то и дело хотел чем-то поделиться с Кэрри, а потом спохватывался, что ее больше нет. При одном воспоминании об этом его начинало мутить.

– Миссис Брэди? – церемонно начал незваный гость. – Меня зовут Райан Лок. Я друг Мелиссы Уорнер и хотел бы поговорить о вашем муже.

Дверь закрылась, но Райан ждал. Давить на Сару он не собирался – только не после того, что она пережила!

Загремела цепочка, и дверь открылась снова, на сей раз шире.

– Заходите.

Телохранитель проследовал за хозяйкой в гостиную. Там стояли диван, телевизор и манеж, в котором копошилась маленькая девочка, пытающаяся засунуть в ноздрю деревянный кубик. Миссис Брэди жестом велела Локу сесть.

– Принести вам что-нибудь? – спросила она.

– Нет, спасибо.

Сара осталась стоять.

– Через полчаса мне на работу, и еще нужно дочку к маме завезти, так что лучше сразу к делу, – заявила она. – Не хочу показаться грубой, но…

Лок откашлялся. Встреча с ним совершенно не нужна этой женщине, но, раз приехал, отступить он не может.

– Миссис Брэди… – начал он.

– Зовите меня Сарой. «Миссис Брэди» превращает меня в старуху, а я и так чувствую себя столетней.

– Сара, Мелисса Уорнер попросила меня разыскать Чарли Мендеса.

Женщина взяла дочку на руки.

– Двести тысяч – отличные деньги, – ответила она. – Жаль будет, если не успеете их потратить.

Райан подумал, что пора ему привыкать к таким фразам.

– Уверяю вас, дело не в деньгах, – сказал он.

– Ну конечно, – отозвалась Сара, смерив его откровенно скептическим взглядом.

– Я думаю, ваш муж нашел Мендеса, прежде чем попал в лапы убийц.

Малышка смотрела на Райана круглыми голубыми глазами и жевала кубик. Ее мать попыталась отнять игрушку, но девочка впилась в него пухлыми пальчиками и не отдавала.

– Джо усадил Мендеса в машину и вез сюда. Но до границы они не добрались: их остановили копы, – пояснила Сара. – Они не доехали двадцать миль. Еще двадцать миль, и Джо попал бы на нашу территорию.

Об этом Лок слышал впервые.

– Разве не наркоторговцы похитили Джо и его команду? – удивился он.

– Мама дорогая, да вы впрямь не в курсе, как там дела делаются?! Копы, гангстеры – зачастую это одни и те же люди!

Миссис Брэди ошиблась в одном. Райан неплохо представлял себе, сколь коррумпирована мексиканская полиция. В Мексике коррупция цветет пышным цветом, и этим все сказано.

– Думаете, вашего мужа убила полиция? – уточнил охранник.

Сара покачала дочку и поцеловала ее в щеку. Девочка выронила кубик и потянулась за ним, вырываясь из материнских объятий.

– Может, сами копы убили, может, отдали в лапы других убийц. Хоть так, хоть этак, Джо погиб. – Женщина оглядела свою грязную квартирку. – Я умоляла его не ехать туда, а он говорил лишь о том, что мы купим на те деньжищи. Послушайте, мне впрямь пора на работу.

Райан поднял руку – подождите, мол:

– А документов или записей, касающихся Чарли Мендеса, ваш муж не оставил?

– Если и оставил, то не здесь. Такие вещи Джо держал в офисе. После его гибели я туда еще не заглядывала. Джо всегда платил аренду за год вперед, так что пара месяцев у меня еще есть. Наверное, я еще не готова там появиться.

Телохранитель перевел дыхание:

– Не возражаете, если я туда загляну?

– Мы уже убегаем, – сказала миссис Брэди дочери, после чего повернулась спиной к Райану и прошла на кухню, но вскоре вернулась и протянула ему связку ключей. – Код сигнализации написан на брелоке. Как закончите, бросьте их мне в почтовый ящик, а то я поздно с работы возвращаюсь.

Ключи оказались тяжелыми. Лок подумал, что, возможно, брать их не стоит, но все же решился. Он поблагодарил Сару, пообещал вернуть ключи и вышел из грязной квартирки навстречу бархатному калифорнийскому вечеру.

Офисы поручителей под залог почти всегда бывают мрачными, и арендованный Джо Брэди исключением не стал. В грязноватом торговом центре его павильон стоял последним, и его заляпанные окна с решетками выходили на узкую двухрядную дорогу. На двери красовалась вмятина, словно след пинка. Вывеска сообщала о том, какие услуги здесь оказывают.

Повозившись с ключами, Лок разыскал нужный, открыл дверь и вошел. Панель сигнализации оказалась справа. Райан ввел код, написанный на брелоке, после чего панель пискнула и деактивировалась. Офис состоял из маленькой приемной, кабинета побольше, туалета и кухоньки.

Приемную украшали постеры, в том числе рекламирующий услуги компании – «Поручительство от Джо Брэди. Помни, тюрьма – это ад!». Ручки на подставке – такие бывают в банках, – привинченные к длинной деревянной конторке, красноречиво свидетельствовали о характере местной клиентуры. В кабинете стояли письменный стол с вращающимся кожаным креслом, а напротив него – два обычных. С одной стороны на маленьком столике примостился компьютер, а на полке под столешницей стоял принтер. И то и другое прикрепили к стене толстой проволокой. Хотя Брэди и давал поручительство уголовникам, он явно не доверял им, так что назвать его набитым дураком было нельзя. К дальней стене кабинета жались три картотечных шкафа с четырьмя ящиками в каждом. Лок осмотрел туалет («Только для персонала»), а потом кухоньку. У раковины стояла одинокая кофейная кружка с логотипом «Поручительство от Джо Брэди». В буфете обнаружились другие кружки, а в маленьком холодильнике – пинта прокисшего молока. Стараясь не дышать, Райан вылил молоко в раковину и смыл водой.

В кабинете охранник нашел ключ от картотеки и стал просматривать ящики. Досье на клиентов располагались в алфавитном порядке. Лок пролистал некоторые из них, закрыл картотеку и сел в кожаное кресло. На столе разложили пять глянцевых брошюр, в том числе одну с рекламой нового жилого комплекса «Дубовая роща». На глянцевых страницах высились огромные особняки с невероятными подъездами и широченными лестницами, населенные улыбающимися роботами, каких встретишь только в риелторских каталогах. Ни рощ, ни дубов Райан на фотографиях не заметил. Наверное, деревья срубили, чтобы освободить место для особняков.

Другие брошюры были посвящены машинам, «Мерседесам» или «БМВ», и яхтам. Вместо того чтобы сосредоточиться на текущих делах, Джо Брэди, не выходя из офиса, мечтал, на что потратит гонорар. С таким отношением к жизни разочарования неизбежны. Сперва закончи дело, потом думай о плате – такого правила держался Райан и пока не пожалел.

Лок отложил брошюры, взял со стола другие бумаги и просмотрел их. Сплошь счета, в глаза ничего не бросалось. Охранник откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Брэди не отправился бы в логово наркоторговцев, не представляя, где искать Чарли. Удивительно, что в офисе нет ничего касающегося Мелиссы или Мендеса.

Счета!

Райан открыл глаза, схватил документы и заново перебрал их. Он искал счет за телефон, но в упор не видел ничего похожего. Последние счета Джо получил за пару недель до отъезда в Мексику. Свежей почты не было.

Лок вскочил и бросился к входной двери: ни прорези, ни почтового ящика. Когда телохранитель вошел, он не заметил свежей почты ни за дверью, ни где-либо еще.

Райан вернулся в кабинет, снял трубку и услышал гудок. В офисе работал телефон и горел свет, значит, коммунальные услуги еще предоставлялись.

Взгляд Лока упал на другой предмет: под брошюрами лежал бювар из искусственной кожи. Охранник вытащил его. Первую страницу покрывали рисунки. Длинные загогулины устремлялись то вниз, то к краям листа, образуя сложный лабиринт. Лок внимательно рассмотрел нарисованные лица – карандашный портрет девушки, в которой он узнал Мелиссу Уорнер, и портрет Чарли Мендеса, нарисованный черной ручкой. Между ними уместилось еще одно лицо – карикатура на дьявола с рогами, безумными глазами и бородкой клинышком. Чуть ниже по центру листа было написано два слова. Почерк соответствовал подписи Брэди на счетах, которые видел Райан.

«Дар дьявола»?

Да, именно так. Кончиком ногтя телохранитель вытащил листок из бювара, сложил его и запихнул в задний карман брюк. Остальные листы оказались чистыми.

Из офиса Лок вышел на узкую асфальтовую дорожку и огляделся. В соседнем павильоне была химчистка. Когда Райан вошел, седая женщина в очках разбирала стопку свежевыстиранных рубашек.

– Простите, мэм! – позвал ее посетитель.

Женщина подняла голову и посмотрела на него.

– Я помогаю Саре, вдове Джо, освобождать офис, – начал охранник, показав на контору Брэди. – Не подскажете, где оставляют почту? Почтовых ящиков я не заметил…

– Ящики у нас за павильонами, – ответила работница химчистки и покачала головой. – Не знаете, кто теперь туда въедет?

– Понятия не имею. Я лишь помогаю вещи собирать.

– Ясно, – со вздохом проговорила женщина. – Джо был хорошим человеком, но я надеюсь, другой поручитель здесь не появится. Клиенты у них не самые приятные, если вы понимаете, о чем я.

Лок понимал. На ее месте ему таких соседей ему тоже не хотелось бы.

– Вы хорошо его знали? – спросил он.

– Нет, мы только здоровались. Нашими услугами Джо не пользовался, – кисло ответила его собеседница. – Наверное, стиркой занималась его жена.

– Последние несколько недель вы никого здесь не видели?

– Нет, вы первый, – ответила женщина и склонилась над рубашками, показывая, что разговор окончен.

Охранник подошел к павильону сзади. Рядом с кондиционером обнаружился почтовый ящик, подписанный «Поручительство от Джо Брэди». В связке ключей был и один маленький, на вид как раз для почтового ящика. Так и оказалось. Райан достал пару рекламных листовок и целую стопку конвертов, которые быстро перебрал. Телефонная компания прислала два письма, судя по толщине конвертов, со счетами. Лок положил их поверх стопки. Он вернулся в офис, включил сигнализацию, запер дверь и поехал к Саре Брэди.

Сары с дочкой дома не оказалось. Ключи и почту Райан оставил у соседки, которая отняла у него добрых полчаса, соболезнуя горю миссис Брэди. Телефонные счета телохранитель утаил.

Он завел машину, включил кондиционер на полную мощность, вскрыл конверты и просмотрел телефонные счета. В середине второго счета он нашел то, что искал, – мексиканский номер. С помощью браузера в сотовом Райан пробил телефонный код. Оказалось, что это приграничный городок Санта-Мария.

Лок прокрутил меню сотового и выбрал опцию, позволяющую скрыть свой номер. Затем он набрал номер в Санта-Марии и стал слушать мексиканский рингтон.

Присев на корточки рядом с трупом девушки, детектив Рафаэла Карчарон взглянула на светящийся дисплей. Звонок со скрытого номера. Кто это – Рафаэла могла предположить с большой долей вероятности, только разве сейчас время для таких звонков? Она нажала на красную кнопочку, чтобы отклонить вызов, отключила сотовый и вернулась к осмотру: поскорее бы закончить!

Торопилась Карчарон по двум причинам. Первой и самой очевидной было то, что, если верить статистике и своему опыту, новое убийство не заставит себя долго ждать. А второй – то, что с недавних пор места преступлений стали опасными для отдельных полицейских. Картели, банды, эскадроны смерти, тысяча и одна мелкая группировка знали, что место преступления гарантированно притянет тех, кто с ними борется. За последние несколько недель возникло подозрение, что на невинных и на не совсем нападают, чтобы добраться до таких, как Рафаэла.

Следователь отогнала мух, собравшихся пировать на лице мертвой девушки, и присмотрелась к ней. Смуглая, с большими карими глазами, молодая, хорошенькая, как и все остальные. Ей лет двадцать, может, чуть больше. Наверное, уже не девочка, а женщина, но едва-едва.

Как зовут жертву, Рафаэла понятия не имела, но уже знала, что с ней случилось. У всех убитых истории одинаковые, поэтому их шлейф и повергает в отчаяние. Девушка жила в бедном районе, работала на макиладоре, то есть на отверточном производстве, и была похищена после смены. В последнем Карчарон совершенно не сомневалась, потому что молодые женщины после заката из дома не выходят. Времена сейчас не те – слишком много крови, слишком много пропавших девушек, слишком много разбитых семей…

Но ведь работать надо, а после смены надо возвращаться домой. На отдельных фабриках работа начинается и заканчивается затемно. Служебные автобусы порой ездят нерегулярно или высаживают работников не у самого дома. На коротком отрезке между остановкой и домом женщин и похищают.

Уже смеркалось, когда Рафаэла добралась до пригородного поселка. Впереди желтый автобус, который некогда возил в школу американских детей, высадил отработавших смену женщин. Карчарон остановила машину у обочины, наблюдая, как работницы, разбившись на пары и тройки, двинулись по домам: оставался последний этап пути. Они брели мимо машины сотрудницы полиции, смертельно уставшие после двенадцати часов шитья или механической сборки за ничтожную часть жалованья, которое получала бы американка.

Автобус пропыхтел мимо машины Рафаэлы, чихая черным дымом. Детектив перевела дыхание. В паре сотен ярдов уже маячила цель – домишко из дерева и рифленого железа, некогда кричаще-желтый, но от времени выгоревший до горчичного оттенка.

Из всех служебных обязанностей Рафаэлы Карчарон эта казалась наихудшей. Еще в участке доброжелательный полицейский – по данным Рафаэлы, денег у картеля он еще не брал – вызывался поехать с ней. Тот полицейский был высок, привлекателен и обладал теплой улыбкой – в другое время в другом месте она с удовольствием согласилась бы. Но она сказала «нет», и это был самый разумный вариант. Зачем понапрасну обнадеживать человека: романы ей сейчас совершенно не нужны.

Прежде чем выйти из машины, Рафаэла проверила пистолет. А как иначе? Она ведь женщина ведь и оказалась одна в поселке затемно. По пути к нужному дому Карчарон прошла мимо тьендиты – мини-маркета, до потолка заваленного тяжелой нездоровой пищей, в бедных районах самой популярной – сплошь жирное да сладкое, чтобы набить пустой живот. Эту тьендиту, как и многие другие, устроили в свободной комнате. Пробили в стене прямоугольную брешь – получилась витрина. За прилавком сидел пожилой мужчина и наблюдал за Рафаэлой. Та поздоровалась, но продавец сделал вид, что не слышит, и начал разбирать ящик с развесными конфетами. У порога сотрудница полиции остановилась, набрала в легкие побольше воздуха, постучала и отступила на шаг. Где-то рядом по радио пели «Лос Тигрес дель Норте». Рафаэле нравилась эта группа. Пели они об обычной жизни, и о наркоторговцах тоже. Во многих их песнях торговцы «дурью» прославлялись, и Карчарон понимала почему. Раньше гангстеров считали покровителями своей территории и своих людей. Политики же не покровительствовали никому.

– Кто там? – спросил из-за двери женский голос.

– Сеньора Вальдес?

Дверь приоткрылась совсем чуть-чуть, и в щелку выглянула женщина средних лет с морщинистым от постоянной усталости лицом.

– Можно войти? – спросила Рафаэла. – У меня новости о вашей дочери.

Дверь закрылась, потом с нее со звоном сняли цепочку, и она открылась снова. Гостья попала в комнату с низким потолком, в которой стояли диван, журнальный столик и телевизор, работающий без звука. Рафаэла узнала пару звезд мыльных опер. Столик у дивана заполонили фотографии в рамках: стоило детективу взглянуть на него, и сердце у нее упало. На всех снимках была одна и та же девочка, отличались лишь фон и ее возраст. Вот она совсем крошка, в белом платье для первого причастия, а вот на пороге юности. Единственный ребенок…

Сеньора Вальдес схватила незнакомку за руку:

– Скажите, что с ней все в порядке!

Для таких ситуаций существует целый протокол: что сделать и что сказать. Но Карчарон в него не верила. Когда она арестовывала, допрашивала и пристреливала, то была копом, а в моменты вроде этого – прежде всего женщиной.

Рафаэла коснулась рук сеньоры Вальдес: ладони и кончики пальцев у той были покрыты мозолями, результатом многочасовых смен на фабрике.

– Сеньора, она с ангелами, – тихо произнесла следователь. – Мне очень жаль.

Женщина поникла, низко опустила голову и начала всхлипывать. Карчарон обняла ее, и они долго стояли рядом. Потом Рафаэла заговорила с хозяйкой мягко и ласково, как с маленьким ребенком. Что значит по-настоящему выплакаться, она поняла, лишь впервые выполнив подобное задание. Поначалу она была сдержанной и холодной, профессионалкой до мозга костей. Лишь потом ей стало ясно: проявлять человечность не зазорно. Раздавленного горем человека утешит хотя бы то, что он кому-то не безразличен.

Понемногу женщина успокоилась, но, когда она отлепилась от гостьи, ее опухшие глаза блестели от слез. По телевизору продолжалась мыльная опера: там красивые и богатые горевали из-за упущенного повышения по службе или супружеской измены. Сеньора Вальдес взглянула на фотографии убитой дочери, и в глазах у нее появилось нечто страшнее горя. Безнадежность. Она будоражила Рафаэлу больше, чем кровь или хаос. Дочь уходит из дома и не возвращается. Для Санта-Марии это обыденность.

– Отвезти вас к ней? – спросила Карчарон.

Осиротевшая мать огляделась по сторонам, разыскивая куртку. Рафаэла помогла ей одеться и повела на темную улицу.

Джен, мать Мелиссы, сидела у постели дочери, зажав четки в правой руке. Тревоги отпечатались на ее лице морщинами, недосыпание – отеками под глазами, но Тай видел, откуда раненая девушка унаследовала свою красоту. Джен не смыкала глаз, и он радовался, что ее так поддерживает вера.

Иногда Джонсон жалел, что не верует по-настоящему. Его мать была примерной прихожанкой, и ребенком Тай ходил с ней на воскресную мессу, слушал проповедника и, болтая ногами, мечтал о том, чтобы скорее вернуться домой и снять костюм, который мама заставляла надевать. По-настоящему религией он не проникся.

В палату скользнула медсестра – проверить, как Мелисса. Она коротко переговорила с миссис Уорнер, черкнула что-то в карте с историй болезни и вышла в коридор. Тут ее и настигли вопросы Тая:

– Как дела у девушки?

– Показатели жизнедеятельности стабильны. Кровотечение прекратилось. Мелисса потихоньку идет на поправку.

– Когда ее выпишут?

– Еще не скоро, – ответила медсестра и прошествовала мимо охранника в следующую палату.

Поджарый Джонсон встал и потянулся. Он легонько постучал в дверь палаты, и Джен Уорнер отвлеклась от молитв.

– Захотите передохнуть – говорите, не стесняйтесь, – сказал он измученной женщине.

Та улыбнулась и подошла к двери:

– Тайрон, могу я задать вам вопрос?

В ответ Тайрон улыбнулся: полным именем его называли только дамы из церкви и Лок, когда хотел подначить.

– Да, конечно, – кивнул он.

Взгляд Джен упал на спящую дочь.

– Почему вы охраняете нас?

Джонсон мог сочинить байку о том, что он помогает людям по доброте душевной, однако ему хотелось быть честным. К Мелиссе он проникся, но ее появления в жизни Лока не одобрял.

– Райан меня попросил, – сказал чернокожий телохранитель.

Миссис Уорнер коротко кивнула, вполне удовлетворенная ответом:

– Похоже, вы с ним хорошие друзья.

Тай пожал плечами:

– Мы через многое вместе прошли. Немудрено сблизиться.

– После случившегося все друзья Мелиссы по колледжу отвернулись от нее. – Глаза Джен заблестели от слез. – Тот человек буквально растоптал ее. А она была такой красивой девушкой!

– Она и сейчас красива, – возразил охранник. – Этого у нее не отнимешь.

Его собеседница вытащила из сумки пачку носовых платков и промокнула глаза.

– Еще как отнимешь… – вздохнула она. – Возможно, снаружи это не заметно, зато внутри… Мелисса доверяла людям, считала их хорошими. Это он у нее украл.

– Вы в курсе, что Мелисса просила нас его разыскать? Она говорила вам, что ищет встречи с Райаном?

Джен снова кивнула:

– Ей казалось, ваш друг поймет.

– А почему ей так казалось, не объяснила? – уточнил Тай.

– Мелисса говорила, его невесту убил человек вроде Мендеса. Это правда?

Джонсон запрокинул голову и посмотрел в потолок:

– Там все сложнее, но, пожалуй, по сути, похоже. Мы вдвоем охраняли молодую женщину, которую осаждали преследователи. Один из них похитил невесту Райана – хотел заставить его отступиться. Райан не отступился, и Кэрри, его невеста, погибла.

Джен Уорнер промолчала.

– Мы искали ее, – продолжал Тайрон. – Было темно, погода ужасная. Кэрри ускользнула от похитителя и выбежала на дорогу прямо перед нашей машиной. За рулем сидел я, но Райан винит себя.

– Мне очень жаль, – проговорила Джен.

Тай потер щеку:

– Порой мне кажется, что, если бы она не сбежала и тот гад убил ее, было бы проще. Потом ненавижу себя за такие мысли.

Миссис Уорнер коснулась его руки:

– В жизни не все кончается хорошо и правильно.

– А ведь вашей дочери нужно именно это, – заметил Джонсон. – Конец, точка.

– Да, пожалуй. Мелисса чувствует, что не сможет жить дальше по-настоящему, пока Мендеса не упекут за решетку.

– Вы с этим согласны? – спросил Тай.

Джен высморкалась:

– Я хочу, чтобы моя девочка стала такой, как раньше. Ни Мендес, ни его участь меня не интересуют. И месть тоже. Меня интересует только Мелисса.

«Ну конечно, она же мать, – подумал охранник. – Увы, те, кто охотятся за ее дочерью и хотят отомстить ей за преследование Мендеса, считают иначе». Непонятно почему, но они решили, что единственный способ помешать Мелиссе – это убить ее. Даже если бы теперь мисс Уорнер или ее мать обратилась к ним и сказала, что напугана и сворачивает «крестовый поход», это не помогло бы. Как только приказ убрать человека попадает к исполнителям, то есть на улицы, остановить процесс невозможно. Если человека заказали, то заказали, и он должен умереть не потому, что заказчик ни за что не передумает, а потому, что отменить заказ весьма затруднительно.

Тай опасался, что Мелисса их подслушивает, поэтому взял Джен за локоть и увлек дальше по коридору.

– Те люди на полпути не остановятся, – предупредил он ее.

– Но если я увезу Мелиссу домой…

– Девчонка, прокравшаяся сюда, чтобы завершить начатое, член группировки. Эта банда распространена по всей стране – и в больших городах, и в маленьких. Они везде достанут, если захотят.

– Получается, мы не сможем ничего поделать?

Джонсон взглянул на миссис Уорнер, крепко стиснув зубы:

– Вы не сможете, зато мы можем найти Мендеса.

– А как считает Райан?

– По-моему, ваша дочь подготовилась на славу.

Когда «Ауди» Лока петляла по Тихоокеанскому шоссе в направлении Лос-Анджелеса, солнце уже садилось за горизонт. Настроение у Райана улучшилось: сейчас он знал куда больше, чем до отъезда, а еще Тай сообщил по телефону, что Мелисса пришла в сознание. Девушка немного рассказала ему о том, что случилось в ночь, когда в нее стреляли.

Несколько месяцев мисс Уорнер безуспешно выслеживала Лока и наконец увидела снимок, сделанный папарацци: Райан на нем сопровождал членов «Тройного К» в ресторан Западного Голливуда. Она попыталась связаться с ним через менеджеров группы, но получила отказ. Потом девушка выяснила, что группа дает концерт в Лос-Анджелесе, и купила билет.

На концерте гангстеры затеяли разборку. Сперва Мелисса решила, что ничего необычного нет – бандитские разборки на концертах рэперов отнюдь не редкость, – а потом поняла, что они ищут именно ее. Мелисса села в машину и ускользнула, хотя ее преследовали. Точнее, она думала, что ускользнула. По пути в отель, где после концерта рэперы собирали вечеринку, ей пришлось остановиться на заправке. Она заправилась и уже садилась за руль, когда дорогу перегородила другая машина. Из салона выбралась девушка, выстрелила в Мелиссу через лобовое стекло и уехала, решив, что ее жертва мертва. Но мисс Уорнер не умерла. Несмотря на адскую боль, она решила добраться до отеля и разыскать Лока.

Остальное напарники знали.

Райан включил громкую связь, и голос Тая эхом разносился по салону:

– Сейчас с ней копы.

– Ты предупредил, чтобы ей не говорили про ту девчонку из группировки? Ну, что ее отпустили под залог?

– Предупредил, а вот послушают они или нет, не знаю. А ты в Санта-Барбаре что-нибудь нашел?

– Кое-что есть, только нам от этого не легче. Представь, Брэди с кем-то контактировал в Мексике, но тот человек не берет трубку.

– То есть ты не знаешь, кто это?

– Не-а. У меня только номер. – Лок забарабанил пальцами по рулю. – Слушай, не поговоришь со своими приятелями – добытчиками данных? Вдруг они что-нибудь раскопают о семейном бизнесе Мендесов?

– Конечно, поговорю.

– Особенно интересуют любое партнерство с Мексикой, дочерние фирмы, поставщики, инвестиционный портфель и так далее.

– Будет сделано. Так мы беремся искать говнюка или нет?

Лок вздохнул и глянул на голубую гладь океана:

– Попробуем, Тай. Посмотрим, куда нас занесет. Ну, скоро увидимся.

Он отсоединился и сосредоточил внимание на дороге, а потом снова набрал мексиканский номер с телефонного счета Джо. На этот раз ответом ему было сообщение: «Аппарат абонента вне зоны действия сети». По-английски и по-испански. Да, конечно, он попробует перезвонить позже.

По дороге Лок сделал еще один звонок.

Сара Брэди взяла трубку после второго гудка. Райан извинился, что отрывает ее от работы и поблагодарил за помощь.

– Вы нашли то, что искали? – спросила женщина.

О мексиканском телефонном номере телохранитель говорить не собирался, пока не выяснит, чей он. Но было еще нечто, увиденное в офисе, и это нечто терзало Райана, пока петляющее шоссе уносило его на юг.

– Прозвучит глупо, но Джо нарисовал кое-что в бюваре, – сказал он. – Наверное, это пустяки, только… Вы никогда не слышали, чтобы ваш муж говорил о «даре дьявола»?

На другом конце провода раздался горький смешок:

– Да, я в курсе, что это значит. Жаль только, Джо всерьез не воспринял!

– И что же это значит, миссис Брэди?

– Так, глупость. – Сара замялась, словно не представляя, как облечь мысль в слова. – На первых порах Джо работал у одного старика по имени Дэнни Франт. «Поручительство Франта», так называлась та контора. Дэнни занимался поручительством чуть ли не с рождения и напридумывал разных выражансов. Принято считать, что поручители и агенты по розыску сбежавших должников якшаются с одним сбродом. Насколько мне известно, большинство клиентов – либо откровенные дураки, либо неудачники, либо первое плюс второе. Хотя порой попадаются настоящие отморозки. Джо делал таким поблажки, а опытный Дэнни отправлял их в другую контору, потому что знал: они скроются, а искать их потом себе дороже. Когда Франт не хотел браться за очередного отморозка или любителя сбегать, он использовал эту фразу. Говорил, что дары дьявола ему не нужны. Старик был абсолютно прав. Он не позволил бы Джо разыскивать Мендеса.

Лок задумался. Дар дьявола… А что, все правильно! Сам он нередко отказывал клиентам, почувствовав, что хлопот от них будет больше, чем денег. Зато, если в итоге он делал таким клиентам поблажку, дело частенько заканчивалось слезами. У Рейвен Лейн, последней ВИП-клиентки Лока, слезы текли рекой.

– Дэнни еще жив? – спросил охранник.

– Умер десять лет назад. Джо, пока не встал на ноги, название конторы не менял. А потом переименовал ее в «Поручительство от Джо Брэди».

– Значит, это лишь меткая фраза бывшего владельца конторы?

– В общем, да. Но при этом добрый совет.

Лок поблагодарил вдову Джо, отсоединился и глянул на прибор слежения. Телохранитель переместил его из багажника на переднее пассажирское сиденье, чтобы не забывать: на вилле Мендесов или в Санта-Марии кто-то следит за каждым его шагом. Кто-то сидит за компьютером и наблюдает, как маленькая точка, обозначающая его машину, движется по виртуальной карте. Лока это радовало. Пусть думают, что у руля они. Пока Райана это полностью устраивало.

До Медицинского центра Калифорнийского университета Лок добрался уже затемно. Машину он этот раз поставил на стоянку для посетителей, после чего поднялся на лифте в отделение реанимации и услышал громкую перепалку доктора с медсестрами. Райан пожал плечами: реанимация есть реанимация, без ЧП тут никак.

Охранник зашагал по длинному коридору. Мелисса, если ее никуда не перевели, в шестой палате слева. Он все сосчитал еще в первый раз – не только палаты, но и число шагов от лифта. Старая привычка, появившаяся за годы службы телохранителем… Попав в незнакомое место, Райан неизменно запоминал все входы и выходы и путь к ним, чтобы на случай пожара или отключения электроэнергии точно знать, как долго туда добираться.

Медперсонал суетился в палате слева: медсестры носились как угорелые. Телохранитель пересчитал двери, потом сделал это еще раз и ускорил шаг.

Тая видно не было. Мимо пробегала медсестра, и Лок схватил ее за руку.

– Куда перевели Мелиссу Уорнер? Она в той палате? – затараторил он, отчаянно надеясь, что ошибается.

– Извините меня! – Медсестра вырвалась, смерив его недовольным взглядом.

Лок шел дальше. Внезапно появился Джонсон – он вырос как из-под земли. Рядом с ним была женщина – она вдруг закричала, и ее вопли быстро переросли в вой отрицания: «Не-ет! Не-ет!!!»

Тайрон прижал ее к себе, и Лок с первого взгляда узнал Джен, мать Мелиссы. Она прорывалась в палату, а Джонсон пытался остановить ее:

– Пусть доктора делают свое дело. Не мешайте им, ладно?

Постепенно миссис Уорнер успокоилась, и Тай отпустил ее. Она соскользнула по стене на пол и, снедаемая паническим страхом, стала дергать себя за волосы.

– В чем дело? – спросил Лок.

– Не знаю, – развел руками его друг. – Джен сидела спокойно, а потом я вошел в палату, чтобы дать ей передохнуть, и все приборы как с ума сошли. Наверное, у Мелиссы что-то случилось с сердцем: медсестры побежали за дефибриллятором, а в палату вызвали доктора.

Мать Мелиссы попробовала встать. Напарники помогли ей.

– Мне нужно на воздух, – прошептала женщина.

– Проводить вас? – предложил Тай.

Джен покачала головой. Забытые четки свисали с кончиков ее пальцев.

– Вы очень любезны, но я справлюсь, – ответила она и неуверенно побрела к лифту. Охранники проводили ее обеспокоенными взглядами и переключили внимание на палату. Суматоха понемногу улеглась. Голоса звучали тише, но из палаты никто не выходил. Лок так и буравил глазами напарника: оба понимали, что это недобрый знак.

Друзья терпеливо ждали, и наконец из палаты выскользнула медсестра. Она упорно смотрела в пол. Следом за ней вышел клинический ординатор в зеленой форме.

– Вы отец? – спросил он, глядя на Лока.

Вопрос потряс Райана до глубины души. Кто он Мелиссе? Явно не родственник. И не друг. Они встречались только раз, два дня назад, когда истекающая кровью девушка забрела в отель. Он посторонний человек, к которому она просто обратилась за помощью.

– Ее мать только что вышла. Позвать ее? – предложил Лок.

– Да, пожалуйста, – ответил доктор.

– Я позову, – сказал Тай и, ссутулившись, зашагал к лифту.

– Мелисса умерла? – спросил Райан.

– Мне очень жаль, – проговорил врач, кусая нижнюю губу. – Порой… – Он осекся. – Порой после таких тяжелых ранений организм не справляется.

Телохранитель перевел взгляд на палату, где на койке лежала мертвая двадцатиоднолетняя девушка. Ее сердце разбилось в самом буквальном смысле.

– Я привез ее сюда после ранения, – сказал он доктору. – Можно мне к ней?

Медик промолчал, и Райан прошагал мимо него в палату.

Мелиссу уложили на койку. Когда Лок вошел, медсестра прикрыла умершую простыней, сквозь которую просвечивал только багровый шов, аркой изгибающийся на животе. Стежки четко указывали, где кожу зашивали после извлечения пули. Охранник скрючился неподалеку от кровати, словно придавленный недавними событиями. Он не был виноват в смерти девушки, ни в коей мере, но она все равно его угнетала.

Мелисса Уорнер оставила ему наследство, мрачное, как любой семейный долг.

Райан поднялся, протянул руку и осторожно закрыл умершей глаза.

Неделю спустя.

Западный Голливуд

Лок вставил пластиковую ключ-карту в прорезь двери своего номера. Световой индикатор на ручке загорелся зеленым. Райан вытащил карту и вошел в их временный штаб. Тай последовал за ним. Лок достал сканер из шкафа и проверил, нет ли в комнате жучков. Таковых не оказалось. Он заранее велел горничным не приближаться к его номеру и поставил в дальний угол маленькую видеокамеру, активируемую датчиком движения. Джонсон сел за стол, раскрыл ноутбук и просмотрел отснятое.

– Мы молодцы, – похвалил он.

С помощью 32-битного шифрованного интернет-соединения Тай подключился к своему почтовому ящику. Его друг тем временем разложил карту на кровати карту. Красными точками на ней обозначались места, где предположительно бывал Мендес. Подтвердились лишь отдельные точки, причем большинство относилось к периоду сразу после побега, прежде чем СМИ переключились на другой скандал. В ту пору туристы горели желанием помочь – звонили и сообщали, что видели Мендеса на разных курортах. Кто-то даже заснял на камеру пребывание Чарли в Канкуне, столь любимом американскими туристами. Случилось это несколько месяцев назад. После убийства Брэди Мендес как в воду канул.

– Есть что новое? – спросил Лок, встав за спиной партнера.

– Наш малыш Чарли как Братец Кролик. Залег на дно, говнюк, боится, что грядет каюк.

– Складно говоришь, Тайрон. В тебе поэт умирает.

– Может, займусь на старости лет, – улыбнулся Джонсон.

Тай вернулся к электронной почте, Лок – к карте. Если Мендес не перебрался в другую страну, то, судя по тому, где его видели, находился на северо-востоке Мексики, у границы. Спрашивается, зачем? Райан в такой ситуации подался бы на юг, в глубь Латинской Америки.

Чарли мелькал в радиусе трехсот – четырехсот миль, а значит, подтверждалось подозрение Лока, что преступник находится под чьим-то крылом, вероятно, картеля или банды.

Пять лет назад определить, кто покровительствует этому парню, не составило бы труда. В ту пору существовали картель Синалоа и картель Гольфо, которые делили между собой торговлю наркотиками и людьми в Мексике. Потом мексиканское правительство, благодаря финансовой поддержке США, приняло крутые меры по борьбе с организованной преступностью, в лидеры вырвались военизированные Лос-Зетас, и началось дробление наркокартелей. Нет, влиятельные картели не исчезли, но вертикальная интеграция рассыпалась до уровня, на котором стало непонятно, кто кому подчиняется. Наихудшим последствием этого стал рост насилия. Прежде оно разрешало деловые споры, а сейчас убивали, насиловали, пытали не ради запугивания или устранения конкурентов, а чуть ли не для развлечения.

К тому же наркокартели теперь отдавали часть бизнес-процесса на сторону – от перевозок до охраны и отмывания денег. Это, во-первых, как и в законном бизнесе, экономило деньги, а во-вторых, отдаляло верхушку от уголовно наказуемых действий. Раз первые лица картеля не в курсе, что их подрядчик глумится над законом, то и в последующих преступлениях их не обвинить. Возмутительные поступки совершали не их люди. Правдоподобное отрицание отлично прижилось в организованной преступности.

Все эти перемены означали, что выследить Мендеса будет куда сложнее, чем предполагал Лок. А еще, раз он убеждал преследователей, что этот парень совершенно его не интересует, ему нельзя было в открытую собирать информацию. Чтобы поймать Чарли, нужно было сперва его разыскать, а они с Таем пока продвигались в этом деле очень медленно.

Джонсон встал, потянулся и поднял руки за голову:

– Ничего. Мендеса никто не видел. И никто не слышал, чтобы кто-нибудь его видел.

От досады Райан пнул спинку кровати:

– Рано или поздно он должен где-то всплыть!

– Ты собираешься разговаривать с кем-то, кроме детектива в Санта-Барбаре и вдовы Брэди? С кем-нибудь из минюста или из Службы маршалов?

Лок подошел к окну и глянул на Город Ангелов:

– Маршалы в Мексику за ним не поедут, а у минюста своих дел полно. Чарли Мендес – это уже старая песня. Нет, если его прищучат, за ним кого-то отправят, но искать его точно не станут.

Поиски затруднял еще один фактор. За последние несколько месяцев взаимоотношения американского и мексиканского правительств заметно разладились. Нарковойны все чаще переливались через границу, коррумпированность мексиканского правительства становилась все очевиднее, так что доверие сменилось напряжением. Проще говоря, искать серийного насильника ни в Мексике, ни в США никого не тянуло. У обеих сторон имелись дела поважнее.

– Я устал. Не возражаешь, если на боковую отправлюсь? – спросил Джонсон.

– Конечно нет.

Тай подошел к двери.

– Мы найдем его, – пообещал он.

Лок помахал ему рукой – давай, мол, спокойной ночи, – а сам вернулся к карте. Он вглядывался в нее, надеясь, что она раскроет тайны, даст некий ключ, отправную точку. Увы, надежды не оправдались. Три часа спустя Райан наконец заснул.

Солнце над Тихим океаном казалось ярко-оранжевым. Убаюканный его теплом, Чарли Мендес потянулся и громко зевнул. Впереди целый день! Через минуту-другую он встанет с шезлонга, возьмет доску для серфинга и пойдет ловить волну. Через часок вернется на виллу, сполоснется и отправится на ланч. Обратно он придет с местной девушкой: он меняет их каждую неделю. После сиесты с ней – калорий в процессе сжигалось больше, чем при серфинге, – он отдохнет по-настоящему. Часов в семь можно поужинать, потом выпить в местном баре и подцепить другую девицу. А ближе к полуночи он ляжет спать, на этот раз в гордом одиночестве.

Большинству людей такое существование быстро наскучило бы, однако Чарли привык к праздности. Тем легче ему было перенести переезд в Мексику. Единственной проблемой были местные девушки. Красавицы, порой ослепительные, они оказались чересчур доступными. Богатому американцу, да еще молодому, стройному, загорелому, завалить мексиканку было куда проще, чем поймать волну. Мендес так скучал по своей прежней жизни, что однажды одурманил местную девицу и привез ее к себе на виллу. Но потом он взглянул на нее, бесчувственную, и кайф отлетел. Девица и так выполнила бы любую его прихоть, даже самую унизительную и извращенную. В чем же тут кайф?

Ради кайфа нынче вечером Чарли выскользнет с виллы, поедет к соседнему городку Дьябло, где в паре курортных отелей останавливаются американцы, и выберет достойный внимания объект. Он специально купил новую видеокамеру. И специально отобрал наркотики. Он рисковал. Несмотря на незавидную участь предыдущего охотника за головами, появление очередного совершенно не исключалось. Только от этого кайф был еще сильнее. Чарли Мендес одновременно будет и охотником, и жертвой. От такой перспективы у него по спине ползли мурашки, а руки покрывались гусиной кожей.

Он поднялся, скинул сандалии и взял доску. Неподалеку, на асфальтированной дорожке, два телохранителя с автоматами за спиной стояли у красного «Мерседеса». Здесь в открытую носили мощное огнестрельное оружие, и никто не удивлялся. Чарли помахал телохранителям, и один из них, Гектор, махнул ему в ответ. Гектор пугал Мендеса. Самый тщедушный из вездесущей свиты беглеца, зато однозначный лидер – его уважали, с ним считались. Чарли пугали его глаза: такие бывают у хищников.

Мендес побежал к океану. Впервые за несколько месяцев он чувствовал себя по-настоящему живым, а все потому, что намечался увлекательный вечер. Наконец-то он чего-то ждет! И тут его окликнул Гектор:

– Чарли!

Парень не остановился, но телохранитель позвал его снова. Один раз этого типа проигнорировать можно, а два – уже слишком. Чарли обернулся. Гектор манил его к себе. Надо подойти к машине…

– В чем дело, Гектор?

– Вам следует вернуться в дом.

– Почему?

Охранник выступил вперед:

– Садитесь в машину. Я возьму вашу доску.

Мендес разозлился, но доску отдал. Гектор устроился на переднем пассажирском сиденье, положив автомат на колени.

– В чем проблема? – допытывался Чарли. – Почему мы уезжаем?

Телохранитель повернулся к нему и растянул губы в улыбке:

– Никаких проблем нет.

– Появился новый охотник?

– Говорю же, проблем нет. Это мера предосторожности.

– Но ведь что-то произошло?

– Помните девушку, которая подняла шум? Как ее, Уорнер?

Давненько Мендес о ней не вспоминал! Поначалу он то и дело представлял, как убивает ее самыми ужасными способами, и лишь изредка мысленно возвращался в ночь, когда ее изнасиловал.

– Ту сучку? – спросил он. – Ага, помню. А что с ней?

– Умерла, – коротко ответил Гектор.

По реакции Чарли можно было подумать, что к его приходу в ресторане кончилось фирменное блюдо:

– Да? Как это случилось?

Гектор пожал плечами.

– На концерте рэперской группы в нее стреляли. Это же Лос-Анджелес! Порой там творятся жуткие вещи.

– Так с какой радости мне возвращаться в дом?

Черт подери, даже после смерти мерзкая сучка портит ему жизнь! До чего же Чарли ненавидел дом, в котором его держали после приезда Брэди! Из окон не видно ни гор, ни океана – лишь другие здания, да и те едва просматривались за высокими стенами и колючей проволокой.

Губы охранника превратились в тонкую полоску под крупным носом-луковицей – верный признак того, что он устал от вопросов.

– Ладно, Гектор, забыли. Причина наверняка веская, – со вздохом проговорил Мендес и забрался на заднее сиденье. Кондиционер работал на полную мощность, Чарли попал под струю его холодного воздуха и содрогнулся. Он сел поудобнее и постарался заснуть. Но ему не давали покоя воспоминания о Мелиссе: перед его мысленным взором мелькали эпизоды той ночи. Даже одурманенная, девушка пыталась сопротивляться – вяло царапала ему лицо. Чарли получил тогда огромное удовольствие. И даже сейчас от тех воспоминаний у него появилась эрекция. Много бы он отдал за другую такую Мелиссу!

Пять часов спустя

Кто в двадцать один год ездит в отпуск с родителями? Этот вопрос мучил Джулию Фишер с тех пор, как ее отец принес домой буклеты о мексиканском курорте с тарифом «все включено». Впрочем, это было лучше Диснейленда, в который он хотел отправить дочь на семнадцатилетие.

Мать предпочла бы Европу, но отец, страстный любитель экономить, сказал категорическое «нет». Он выбрал маленький курорт Дьябло. Никаких тебе перелетов, разницы во времени, беспорядков в аэропорту и прочих неудобств, связанных с поездками за тридевять земель. Всего на неделю – даже если Джулии не нравится эта идея, можно же порадовать старого папку? Как ни удивительно, он предложил дочери взять с собой ее молодого человека, напрочь забыв, что они недавно расстались.

Девушка согласилась, хотя бы ради того, чтобы скорее закончить разговор. Порой скажешь что-нибудь и тут же пожалеешь. В тот раз получилось именно так, только слово не воробей. Хотя, наверное, потерпеть можно. Только одна неделя, да к тому же прежде Мексика нравилась и ей, и родителям. Вроде бы за границей, и в то же время почти дома. Отец верно рассчитал: если не понравится, можно уехать на машине. А маме курорт не понравился с первой же минуты.

Если когда-то отель и соответствовал фотографиям в буклете, те времена давно прошли. Он даже стоял не на берегу. Какой океан – район, через который они ехали, напоминал полупромышленный! Зато отец сэкономил. «Слушайте, апартаменты почти бесплатные!» – радовался он, а мама в ответ закатывала глаза. Правда, персонал очень старался произвести хорошее впечатление. Так старался, что маме пришлось признать: лучшего сервиса они не встречали.

В общем, Джулии не нравилось лишь то, что в двадцать один она отдыхает с родителями. А еще ей было очень скучно.

Тем вечером отец был в своем репертуаре: позволил дочери выпить вина, устроив целый спектакль – в шутку предложил официанту проверить у нее удостоверение личности. Не то чтобы Фишер любила выпить, но ей не хватило пороху признаться, что на вечеринках она выпивает с восемнадцати лет и устраивать спектакль незачем. Мать, которой пришлось мыть мусорную корзину, когда после одной такой вечеринки дочку вырвало, тоже молчала.

В конце улицы Джулия успела заметить паб, хотя из отеля выбиралась крайне редко: отец свято верил, что «все включено» нужно понимать буквально, а тратить лишние деньги глупо. Да и администрация курорта не рекомендовала покидать территорию: в районе нередко выясняли отношения наркокартели. Американцев и других иностранных туристов пока не трогали, но, когда гости покидали территорию, служащие отеля заметно волновались. У дверей дежурили вооруженные охранники – правда, они сейчас и в других странах не редкость. В родной Джулии Аризоне законы о контроле над оружием таковы, что его едва удосуживаются регистрировать. Отец тоже купил пистолет и научил дочь стрелять. В любом случае, до бара, где девушка заметила молодых американских туристов, было ярдов триста – четыреста.

После ужина Джулия поднялась к себе, переоделась и освежила макияж. В районе десяти она выскользнула за территорию курорта через боковой выход. Здорово, что можно отдохнуть от родителей! Фишер любила их и понимала, что скоро вылетит из гнезда – вот они за нее и цепляются. Только порой, например, сейчас, на отдыхе, это становилось слишком большой навязчивостью.

В полупустом баре сидели старики да местные. Ни одного американца. И ни одного человека моложе сорока. Мексиканцы пожирали ее глазами, и Джулия перепугалась. Бармен сжалился над ней и посоветовал другое заведение. Тот бар, по его словам, находится неподалеку и, вероятно, понравится ей больше. Там играет живая музыка, хотя по каким дням, бармен не помнил. Одной идти пешком ни в коем случае нельзя. Бармен вызвал такси и дал Джулии телефон этой службы. Обратно, мол, лучше снова вызвать такси, а эта местная служба надежна и безопасна.

До бара Фишер ехала минут десять и очень радовалась, что взяла телефон службы такси, ведь в какой стороне отель, она уже не понимала. Девушка начала жалеть о вылазке, но тут у стойки увидела его. Американец. Бородатый, загорелый, стройный. Старше ее, но ненамного, и, главное, красив. По-настоящему красив.

Чарли Мендес сидел за стойкой рядом с девушкой и поначалу переживал. Когда он приехал в бар, то не увидел ни одного соотечественника, ни одной молодой американки и уж тем более ни одной молодой американки без спутника. Но потом появилась она и уселась на табурет, явно чувствуя себя немного не в своей тарелке. Чарли решил, что судьба смилостивилась над ним, хотя в глубине души и переживал.

Парень угостил Джулию выпивкой, а сам вглядывался ей в лицо: она его, случайно, не узнала? Вообще-то после бегства из Штатов он отрастил бороду и перекрасил волосы, а под палящим мексиканским солнцем загорел чуть ли не до черноты. Теперь он выглядел иначе – почти на свой возраст, а не вечным мальчиком, которого корчил из себя в Санта-Барбаре.

– Еще пива? – спросила его новая знакомая. Коротко стриженная блондинка, она носила специальный лифчик для плоскогрудок: в таком кажется, что титьки есть. Зато хорошенькая, ничего не скажешь.

– Нет, я еще не допил, – отозвался Чарли, роясь в кармане. – Тебе то же самое?

Джулия пожевала нижнюю губу и встала с табурета:

– Нет, что-нибудь другое.

– Например? – с улыбкой уточнил Мендес.

– Мне нужно в дамскую комнату. Удивишь меня?

Чарли проводил ее взглядом. Когда девушка скрылась в уборной, он заказал пиво для себя и «Маргариту» для своей новой подруги Джулии. Бармен подал напитки. Парень добавил к их стоимости двадцать долларов и поинтересовался, нет ли на втором этаже комнаты, которую можно снять на пару часов.

Бармен ушел, и Мендес принялся колдовать над коктейлем. Вскоре вернулась Джулия. Она села на табурет и пригубила свой напиток.

– Обожаю «Маргариту»! – радостно воскликнула она. – Как ты догадался?

Чарли вытаращил глаза и растянул губы в щенячьей улыбке, столько раз выручавшей в Санта-Барбаре.

– Чисто случайно, – ответил он, глядя, как девушка делает еще один глоток.

Уже в машине Гектор понял, что его злость на Чарли Мендеса прошла. Ему следовало быть в ярости, но он не сердился по-настоящему, а радовался, что Чарли напортачил, без разрешения улизнув за территорию. Зато у телохранителя теперь как минимум появилась наконец настоящая работа, миссия – разыскать клиента и вернуть на виллу.

Даже если найти Чарли не удастся, или к тому времени, как охранник его найдет, он кого-нибудь подцепит, это будет означать конец «смене памперсов». В подобных ситуациях сам молодой подопечный Гектора говорил, что никто не внакладе. Всерьез такое мог сказать лишь американец. Никто не внакладе – только в Америке такое бывает.

Внакладе все – вот мексиканский вариант.

Гектор поддал газу: водители уступали ему дорогу, чему очень помогала мигалка на крыше. По пути телохранитель сделал один звонок. Нет, не боссу – тому можно будет звонить, когда ситуация прояснится, – а бармену, который перезвонил ему, едва поползли слухи, что Гектор ищет Мендеса. Бармена ожидало вознаграждение: таких чаевых он еще не получал.

– Американец с девушкой, – сообщил он. – На втором этаже у нас свободная комната. Он там с ней. На вашем месте я поспешил бы.

– Почему? В чем дело? – допытывался телохранитель, но связь прервалась. Похоже, бармен непонятную проблему решить не мог. Гектор включил сирену, щелкнув переключателем на приборном щитке, и еще поддал газу.

Вскоре он выбрался из салона и зашагал к бару. Стоянка перед этим заведением буквально ломилась от машин. Даже в середине недели посетители текли сюда рекой, чему способствовала «крыша», которую обеспечивал босс Гектора. Сам Гектор, его шеф и их знакомые заглядывали сюда лишь изредка, но бар считался безопасным для местных и для туристов, поэтому никогда не пустовало. Бармен кивнул охраннику – и следуйте, мол, за мной – и стал подниматься по узкой деревянной лестнице. Гектор схватил его за руку и пригвоздил к месту взглядом, напоминая, с кем тот имеет дело, а потом спросил:

– В чем проблема?

– В девушке. Я никогда ее не видел.

Бармен говорил загадками, а идущий от него запах виски кружил телохранителю голову.

– И что? – спросил Гектор.

– Девушка пришла одна и подсела к вашему американцу.

Девушки ведут себя так только на работе – охранник обливался потом на узкой лестнице и в упор не понимал, из-за чего сыр-бор. Он пожал плечами, но тут же подумал, что Чарли мог обидеть эту девушку. Ранить или даже убить. Да, вероятно, иначе из-за чего бармен так нервничает? Гектор стиснул ему руку:

– Ну, выкладывай, в чем дело?

– Девушка – американка, – прошептал бармен, наклонившись к нему.

Гектор протиснулся мимо него и поспешил по деревянным ступенькам, перескакивая через одну. Вот он поднялся на крохотную лестничную площадку и распахнул единственную дверь.

Увиденное убедило его в том, что он был прав. «Никто не внакладе» – для никчемных гринго вроде Чарли Мендеса. Такому человеку, как Гектор, уготовано исключительно «внакладе все».

Вопреки тщательно культивируемой репутации рассадника декадентства и невоздержанности в Лос-Анджелесе принято рано ложиться и рано вставать. Как же иначе, ведь вокруг столько бесхозных денег! Еще не пробило семь, а в закусочной на углу Мелроуз и Ланкершим человек пять уже дожидались свободного столика.

Лок потягивал кофе в угловой кабинке и гонял по тарелке недоеденный западный омлет[6], а Тай методично уничтожал целую гору еды. Из отеля они пришли пешком: Райану хотелось лишний раз убедиться, что за ними больше не следят. Хотя особого значения это уже не имело. Дверцы «Эскалейдов» два друга больше не открывали, куртки и пиджаки не придерживали: у «Тройного К» появилась новая охрана. А вот дело Чарли Мендеса с мертвой точки так и не сдвинулось. Напарники прощупали все каналы, но Мендеса давно никто не видел, и новостей о нем не было.

Тайрон вытер рот бумажной салфеткой и рыгнул:

– Ну, сеньор Лок, какой у нас план?

– Помимо обучения тебя застольному этикету?

– Извини, это случайно.

– Что ты хочешь узнать?

– Мы едем в Мексику ловить того говнюка?

Райан глянул на приятеля с другого конца стола:

– Сеньор Джонсон, есть одно маленькое препятствие.

Тай улыбнулся и снова заработал ложкой. У него что, кишечные паразиты? Каждый день ест как на убой и ни фунта не наберет. В высшей степени возмутительно!

– Типа мы понятия не имеем, где он? – спросил темнокожий охранник.

– Типа того, – ответил его товарищ, прокашлявшись. – Вдруг он вообще больше нос не высунет? Неужели мы просто руки умоем?

– Нет, это тоже не дело.

– Ладно, назначим себе срок. Если бы мы прямо сейчас знали, где Мендес, по-твоему, как быстро подготовились бы к тому, чтобы вытащить его сюда? – спросил Лок.

– За день, может, за два.

Райан знаком попросил у официантки чек.

– Через два дня едем в Мексику, – решил он. – Если не выясним, где Мендес, возможно, удастся его выкурить.

– Или расстаться с жизнью, – подсказал его друг.

Лок поднял свою кружку с кофе и чокнулся с его стаканом апельсинового сока:

– Тоже вариант.

Официантка принесла чек, и Джонсон одарил ее фирменной всепобеждающей улыбкой. Девушка это проигнорировала, но зато, взяв кредитку Райана, вернула ее со своим номером телефона, который написала на обороте чека.

– Позвонишь ей? – спросил Тайрон, глядя вслед официантке. – Со зрением у девушки явные проблемы, а вот внешность не подкачала.

– Хватит!

– А что? До конца жизни решил в монаха играть? Доиграешься до ЛЗС.

Лок поморщился: сейчас он задаст неизбежный вопрос и очень об этом пожалеет.

– Что за ЛЗС? – проворчал он недовольно.

– Летальный застой спермы, братан. Она в голову ударяет парням, которые слишком долго держат ее в себе. Да-да, в буквальном смысле!

Райан отодвинул тарелку:

– Не понимаю, почему у тебя так мало подружек. Ты же само очарование!

– Эй, я же просто так брякнул, – примирительно сказал Тай.

– Лучше не брякай.

У Джонсона пискнул мобильник «Блэкберри». Джонсон взял его со стола, глянул на дисплей и нажал красную кнопку, чтобы прочесть свежий имейл.

– В чем дело? – поинтересовался Лок.

– Ты хотел движухи? Получай! – заулыбался его чернокожий товарищ. – Я разговаривал с одним парнем, американцем, внедренным в пару местных банд. Он пишет, что видел Мендеса в баре.

– Когда?

– Вчера, – продолжал улыбаться Тай.

– Где?

– В курортном городке Дьябло неподалеку от Санта-Марии.

Райан попытался вспомнить карту. Название ему знакомо, точно знакомо…

– Это рядом с местом, где Мендеса в последний раз видел Брэди?

– Вроде да. – Джонсон прокрутил сообщение до конца. – Похоже, Чарли был не один.

– С охраной? – спросил Лок.

– Про охрану не сказано, зато с ним была американская девушка, – нахмурившись, ответил Тай.

Его друг уже стоял у двери.

– Поедем в Мексику раньше, чем планировали, – заявил он.

– Завтра?

– Нет, сегодня.

– Я буду готов через час.

– Давай через полчаса, – велел Райан, выбираясь на улицу.

«Ауди» подождет хозяина в Лос-Анджелесе. Лок оставил парковщику, видевшему его машину и его самого окровавленными, щедрые чаевые за то, чтобы тот брал автомобиль из гаража и катался по городу примерно теми же улицами, коими он целую неделю ездил сам. Отсутствие передвижений наверняка возбудит подозрение тех, кто контролирует следящее устройство.

Райан поднялся в номер и собрал часть вещей. Кое-что из одежды так и висело в шкафах: вдруг кому-то захочется проверить? Зубную щетку и станок он тоже не взял. Щетку купит новую, а без бритвы обойдется. Раз Мендес изменил внешность, чтобы отвлечь внимание, он тоже изменит.

За номер в отеле охранник заплатил до конца следующей недели – за это время он рассчитывал найти и вернуть Чарли на родину. Если в десять дней не уложится, оставшиеся вещи либо сохранят, либо выбросят, ведь не исключено, что он вообще не вернется.

Райан повесил заранее сложенную сумку на плечо, окинул номер прощальным взглядом и вышел. В коридоре его ждал Тай. Они молча спустились на лифте в гараж и сели в белый «Форд Рэйнджер» с двойной кабиной.

Сумки напарники бросили в багажник. На «Форде» они доедут до границы, а там найдут другую машину. Тай сел за руль и вывел автомобиль из гаража. Оба внимательно смотрели по сторонам: не преследует ли их кто-нибудь?

Лок вытащил фотографию Чарли Мендеса из нагрудного кармана и пристегнул к козырьку в качестве напоминания. Мендес широко ухмылялся. Если Райан добьется своего, улыбаться этому парню осталось недолго.

По федеральной автостраде № 5 они добрались до Сан-Диего, свернули на Кумейяйское шоссе и поехали на восток от Кливлендского национального парка. Наконец Джонсон затронул тему, которая терзала обоих:

– Мендеса видели с девушкой. Думаешь, он опять?..

Дорога игриво петляла у Рио-Гранде, но потом снова свернула на север. Лок смотрел в окно на сухую пустыню, поросшую чахлым кустарником.

– Горбатого могила исправит, – пожал он плечами.

Белый «Форд» въехал на вершину холма, у подножия которого тянулась мексиканская граница. Райана с Таем приветствовали высокие придорожные кресты, выкрашенные в розовый цвет и обвешанные сухими венками. Лок насчитал шесть двадцатифутовых крестов, а дальше, ярдов через сто, высились еще четыре. Он знаком велел напарнику притормозить у обочины.

– В чем дело? – спросил Джонсон.

Его друг молчал, не отводя глаз от крестов.

– Просто взглянуть хочу, – сказал он наконец.

Тайрон ударил по тормозам, и «Форд» остановился на обочине.

Лок выбрался из салона, подошел к первому кресту и увидел на нем фотографию, обернутую в прозрачный полиэтилен. Райан сел на корточки прямо в придорожную пыль и вгляделся в снимок.

На него смотрела молодая мексиканка с длинными темными волосами, бархатными карими глазами и застенчивой улыбкой человека, не привыкшего позировать фотографу. Она была в черной мантии, которую надевают выпускники школ, и держала в правой руке квадратную шапочку магистра – молодая, вся жизнь впереди… Под фотографией стояло имя: «Роза Перес», а рядом тем же аккуратным почерком были написали даты рождения и смерти. Роза умерла девятнадцатилетней.

Лок выпрямился и, заслонившись рукой от смелеющего утреннего солнца, взглянул на подножие холма. Там лежала Санта-Мария. По официальным данным, ее население составляет полтора миллиона человек. А насколько реальная численность превышает официальные данные, на полмиллиона? Как и в другие пограничные города, расположенные вдоль Рио-Гранде, в мастерские Санта-Марии, где работники вручную собирают всевозможные товары, стекаются тысячи людей с бедного юга Мексики. Свободная торговля между двумя странами позволяет американским компаниям перенести производство на пару миль к югу от границы и сэкономить десятки миллионов долларов на зарплате и налогах. В мастерских работают в основном молодые женщины. Они проворнее, и платить им можно меньше, чем мужчинам. Именно молодых женщин чаще других убивали в Санта-Марии вот уже более десяти лет. Несколько тысяч жительниц похитили с городских улиц, изнасиловали, убили и бросили, как мусор, порой изуродованными и расчлененными. Придорожные кресты были и памятником, и предостережением. Зверства преступников сделали этот город самым опасным на свете. Спокойно здесь не спал никто, но больше всего доставалось бедным молодым женщинам. В других странах творится примерно то же самое, только в Мексике подобная мерзость достигла небывалого размаха. Чьих рук это дело, не знал никто. Сплетен, слухов, теорий хватало, а ответов не было. Только новые жертвы…

Лок коснулся снимка, и перед глазами у него встала Мелисса. Он поднялся, приказав себе повременить с переживаниями. У них с Таем работа, дело, которое не позволит им отвлекаться. Закончат его – тогда можно будет и о погибших скорбеть. А сначала нужно найти Мендеса.

Райан вернулся к машине и вытащил из багажника две большие холщовые сумки. Первую, с красно-белой биркой, он бросил на заднее сиденье, вторую, без бирки, положил рядом. Расстегнув молнию второй сумки, он достал два жестких чехла для пистолетов и две боковые кобуры.

Из одного чехла Лок вытащил «Зиг-Зауэр-226», вставил свежую обойму на двенадцать патронов и проверил, хорошо ли она вошла. То же самое он проделал со вторым «Зигом», после чего сложил пустые чехлы в сумку, захлопнул заднюю дверцу и уселся на пассажирское сиденье.

Пистолеты были куплены в Эль-Пасо у знакомого Тая. Этот тип плевать хотел на то, кому продает оружие, только бы фальшивые деньги не подсунули. Толстая пачка двадцатидолларовых банкнот – единственные документы, которые фигурировали на той сделке. Понадобится стрелять – оружие приведет к Райану с Таем по отпечаткам пальцев, если, конечно, их оставить. С другой стороны, соваться в Мексику без оружия – гарантированное самоубийство.

Большая нервотрепка получилась с прохождением таможни на американской стороне. Из-за печальной репутации мексиканской пограничной зоны туристы почти не ездят из США в Санта-Марию и наоборот. Зато этим путем пользуются контрабандисты, занимающиеся ввозом оружия, правда, не на обычных машинах. Контрабанда – процесс обоюдный: наркотики едут на север, а огнестрельное оружие – на юг, к наркокартелям.

Когда на границе начались вопросы, Лок показал два разрешения на ношение оружия и наврал таможенникам, что частная компания наняла их для охраны американского чиновника и его семьи, проживающих в Санта-Марии. Байка получилась правдоподобной, и их пропустили.

Райан протянул пистолет своему спутнику. Тот проверил его, надел кобуру и вложил в нее оружие.

– А вдруг нас остановят местные федералы? – спросил Тай.

Его друг не сводил глаз с палящего солнца.

– Поступим как все – откупимся, – сказал он равнодушно.

– А если они не позволят себя купить?

– Как по-твоему, какого цвета будут наши кресты? – спросил Лок.

– Не знаю, но точно не розового.

Райан оглянулся на придорожную полосу и растянул губы в улыбке:

– Вообще-то розовый подчеркнет красоту твоих глаз.

Тайрон ждал дырки в плотном транспортном потоке и после того, как мимо них с ревом пронесся по скоростной полосе грузовик, снова вывел «Форд» на шоссе. Его взгляд метался между дорогой, зеркалом заднего обзора и боковыми зеркалами. На автостраде они в относительной безопасности, но с минуты на минуту попадут на городские улицы, по которым им предстоит ехать до первого пункта назначения.

Джонсон проскользнул к наклонному съезду сквозь плотный поток грузовиков, возвращающихся домой за новым грузом. Поворотник он не включал. Подведя машину к последнему отрезку разделительной полосы, где кончался съезд, он круто повернул вправо. Тай еще раз глянул в зеркало заднего обзора и увидел пустой съезд: преследователей не было.

Лок проверил спутниковый навигатор у себя на сотовом.

– Так, это аккурат под нами, – сказал он напарнику.

Тайрон снова не стал включать поворотник и снова свернул в самый последний момент. «Форд» двигался по большой дуге и едва не задел бело-зеленое такси, ехавшее в противоположном направлении. Дорога привела друзей на широкую улицу с разделительной полосой посредине.

– Сюда, – проговорил Лок, и они подъехали к зданию, с одной стороны которого расположился салон подержанных автомобилей с автомастерской, а с другой – стоматология. Оба заведения, очевидно, принадлежали одному лицу, а салон и автомастерская составляли единое целое – йонк, то есть мастерскую, где разбирают угнанные авто. В мексиканской провинции такие заведения называются «уэсарио», автобарахолки.

Через ворота Тай въехал во дворик, обнесенный листами рифленого железа. Возле темно-синего «Доджа Дуранго» с сильно тонированными стеклами (вероятно, это была местная мода, а не фабрично установленная опция) чесался пес. Он медленно поднялся, обмочил колесо «Доджа» и засеменил прочь, когда Райан вышел поприветствовать хозяина, толстяка в фетровой шляпе и цветастой рубашке, которая была ему мала на пару размеров.

– Cuanto cuesta?[7] – спросил Лок хозяина.

Толстяк снял шляпу и уставился на Райана с удивленной улыбкой. «Додж» наверняка купили на аукционе где-нибудь в Техасе в виде не подлежащей восстановлению развалюхи, отремонтировали, снабдили мексиканскими номерами и выставили на продажу. «Форд Рейнджер», на котором приехали напарники, стоил раз в десять дороже. Именно поэтому в Мексике на нем кататься не следовало. В лучшем случае «Форд» привлечет ненужное внимание, в худшем его угонят, а это лишняя морока. Лок понимал: чтобы нормально передвигаться, нужно слиться с общей массой, а из-за цвета их автомобиля это было затруднительно.

Хозяин пожал плечами, подошел к «Дуранго» и заговорил. Он наверняка расхваливал свой товар, но Райан с его убогим испанским ничего не понял. В итоге охранник решил не затягивать беседу и вытащил из кармана тысячу долларов наличными.

– Вы мне ключи, я вам нал, и мы уезжаем, – предложил он по-английски и показал на ворота.

Толстый мексиканец нырнул в деревянный сарайчик, служившую офисом, и тут же вынырнул оттуда с набором ключей. Лок взял ключи и швырнул их Таю:

– Прокатись вокруг квартала, я тут подожду.

Его друг вернулся через пять минут и вылез из салона:

– Рухлядь, но ничего, сойдет.

Райан отдал владельцу машины деньги, и тот быстро затолкал их за подкладку своей шляпы, до сих пор не веря своему счастью. Тайрон сел в «Дуранго», а Лок – в «Форд Рейнджер». Один за другим они выехали за ворота и вернулись на дорогу. Через полмили показалась многоэтажная стоянка небольшого торгового комплекса. У барьера оба телохранителя взяли по талону и покатили мимо вооруженной охраны на верхний этаж.

Нижние этажи были забиты машинами, но под самой крышей было пусто. Райан огляделся, но камер слежения не заметил. В городе, где преступность не просто сильно распространена, а обладает абсолютным господством и где суд властен далеко не над каждым, система охранного видеонаблюдения никого не напугает. Друзья поставили машины рядом и перенесли все свои вещи в «Дуранго». Кроме всего прочего, туда переселились две черные спортивные сумки из багажника «Рейнджера». Затем напарники съехали на пару этажей вниз. Лок припарковал «Форд», сел в «Додж» к Таю, и они быстро вернулись на улицу.

Замшелый «Дуранго» с затонированными окнами не выделялся из общей массы даже в центре Санта-Марии. Косые взгляды, которыми прохожие и водители провожали «Рейнджер», исчезли. Напарники стали «своими» и, если не вылезать из машины, могли спокойно оглядеться по сторонам.

Впереди на перекрестке собралась небольшая толпа. Тай сбавил скорость. У круглосуточного мини-маркета лежал парень в окровавленной рубашке, над которым склонилась женщина средних лет.

Лока поразили лица людей, обступивших парня. В них не было ни шока, ни паники – лишь тупая, усталая безысходность. Подобную реакцию в Лос-Анджелесе вызывает рядовая авария: так, обычное происшествие. Так было и здесь. Только одна женщина плакала. Сцена показалась Райану до боли знакомой. Единственная разница заключалась в том, что прежде он наблюдал такое в городах, официально объявленных зоной военных действий.

Он приоткрыл окно ровно настолько, чтобы слышать, как женщина оплакивает погибшего сына. Но вот мини-маркет остался позади, а с ним и голос материнской боли.

Проснулась она от холода и липкой влаги, текущей по ногам. Прислушалась, но не услышала ничего. Телу медленно вернулась чувствительность, и она поняла, что лежит не на кровати. Откуда этот сквозняк? Во рту так пересохло, что казалось, язык прилип к нёбу. Джулия с огромным трудом открыла глаза, но ничего не увидела: вокруг царила тьма.

Через секунду глаза начали приспосабливаться к мраку. Что находится сзади, она не видела. Видны были голый бетонный пол, голые серые стены и голый же потолок с одинокой лампочкой на шести дюймах провода в дальнем конце комнаты.

Девушка попробовала встать, но не смогла. Повернув голову набок, она почувствовала болезненный спазм. Затем Фишер посмотрела на свою руку: кисть обвивала веревка, которая крепилась к металлическому кольцу, утопленному в бетонный пол. Она повернула голову в другую сторону и поняла, что вторую ее руку тоже привязали. Тогда пленница попробовала поднять ногу, но веревка обвивала и их.

Паника накрыла ее с головой. Как девушка ни вырывалась, как ни билась, веревки выдержали. Она приказала себе остановиться. Думать, ей нужно думать.

Голова казалась тяжелой, словно мозг обернули ватой.

Думай!

Думай о том, как сюда попала.

Что вспоминается последним?

Побег из курортного отеля и поиски бара.

Чарли.

Красавец. Она разговаривала с ним. Он угостил ее выпивкой. «Маргаритой». Она его целовала.

Потом лестница. Она споткнулась. Он помогал идти и трогал ее всюду. Дальше вспомнилось еще кое-что. Такое вспоминать не хотелось. О таком вообще не хотелось думать. Может, стоит думать не о том, как она сюда попала, а о том, как отсюда выбраться?

Вдруг ее здесь бросят? Вдруг что-то случится с теми, кто ее здесь оставил? Воды у нее нет. Она умрет. Снова нахлынула паника, и на этот раз Джулия не смогла ее подавить.

Она попробовала закричать, но изо рта у нее вырвалось лишь хриплое карканье. Девушка попробовала снова. Получилось громче. Она кричала и кричала, потеряв счет времени.

Но вот в замке заскрежетал ключ. Пленница попыталась поднять голову. Двери она не увидела, зато услышала, как та открывается. Наверное, дверь находилась сзади.

Она вздрогнула: щеки коснулась чья-то рука. Рука погладила по щеке. Пальцы обвели ей губы.

– Пожалуйста! – услышала девушка свой лепет. – Пожалуйста, не трогайте меня!

Некто сел на корточки у нее за спиной. Некто дышал, но не говорил ни слова. Некто убрал руку с ее щеки, поднял ей голову и положил себе на колени.

Фишер снова увидела руку, на этот раз с бутылкой воды. Рука наклонила бутылку так, чтобы она могла пить. Немного воды пролилось на пол, и она, измученная жаждой, слизнула. Некто опустил ее на пол: вода кончилась.

– Пожалуйста, отпустите меня! – взмолилась Джулия. – У моих родителей есть деньги. Они вам заплатят.

Некто не ответил. Дверь закрылась. Она снова осталась одна.

Напарники прибыли в Дьябло и нашли в центре города отель, входящий в большую американскую сеть. Почти все номера пустовали, что не удивляло, учитывая криминальную обстановку в приграничных городах.

Тай снял двухместный номер по фальшивым документами, расплатился наличными и повел Райана в бар на встречу со своим знакомым. Лок надеялся, что Мендес появится там и в этот вечер. Он уже решил, что если увидит Чарли в общественном месте, то постарается немедленно его задержать.

Когда приехали к бару, на стоянке было полно машин. Джонсон нашел свободное место поближе к двери черного хода, и напарники выбрались из «Дуранго». Лок вытащил из козырька и захватил с собой фото Чарли Мендеса.

Они обогнули бар и оказались у главного входа.

– Нам сюда, – сказал Тайрон, глянув на вывеску.

Его товарищ расправил плечи и решительно вошел в бар. Тай прошел туда следом. Первым, что отметил Райан, переступив порог, стал запах сигаретного дыма: для него, только что приехавшего из Калифорнии, где курить в общественном месте позорнее, чем портить воздух другим способом, это было тем самым присутствием необычного, на что он первым делом обращал внимание. Фото Мендеса охранник спрятал в задний карман.

У стойки напарники заказали по пиву и оглядели посетителей. В баре сидели в основном местные, но была и пара американцев.

Лок чокнулся с Таем.

– За что пьем? – поинтересовался тот.

За спиной у товарища Райан заметил белого мужчину, на вид явно американца, который сидел один, пил «ерша», виски с пивом, и явно прислушивался к их разговору.

– Давай за отличный отпуск, – предложил Лок, наклоняя свою бутылку к бутылке Джонсона. Когда он повернулся лицом к стойке, белый незнакомец перехватил его взгляд.

– Ребята, вы американцы? – спросил он.

– Как ты догадался? – вместо ответа переспросил Лок.

– Наверное, просто людей чувствую, – ответил тот, скоромно пожав плечами.

– Выпьешь с нами? – предложил Райан.

– Конечно, – улыбнулся американец.

Тай кивнул на столик, за которым сидели туристы, в основном молодые девушки:

– Ну, братан, я пойду пройдусь.

Лок подтолкнул новому собутыльнику пиво и придвинул к стойке табурет. На правом бицепсе любителя «ерша» он уже заметил нечто интересное – татуировку в виде «боевого креста»[8].

– Мой приятель служил в пехоте, – объявил он, кивнув на Джонсона.

– Старые добрые времена, – отозвался усевшийся рядом с ним американец, подняв бокал. – Твое здоровье!

– И твое тоже. – Райан хлебнул пива. – Где ты служил?

– Много где. Последний раз в Ираке. Во время «Бури в пустыне», первой нашей операции.

«Буря в пустыне» была паролем, которого ждал Лок. Значит, они нашли знакомого Тая. Райан заговорил тише, но все тем же беззаботным голосом – эдакий пустоголовый янки, на отдыхе болтающий с соотечественником.

– Ну, что у тебя?

Его собеседник вытащил пачку сигарет, предложил Райану, но тот отказался, и тогда он заговорил:

– Он был здесь вчера вечером.

– Точно он? – спросил Лок.

Американец закурил:

– Точно. Я сразу его узнал и, честно говоря, удивился, увидев его в этом баре.

– Почему?

– Здесь же туристы.

– Он был с девушкой?

Информатор Джонсона выпустил колечко дыма, которое повисло над стойкой:

– Недалеко отсюда курорт, там еще водятся гости. Девушка пришла одна. Они разговорились, и он угостил ее выпивкой. Девица здорово набралась, потому что он помогал ей выйти.

У Лока чуть сердце не остановилось.

– Она не могла идти?

– Детишки приходят сюда, а пить не умеют, – ответил курильщик, пожав плечами.

Вернулся бармен и спросил, не нужно ли добавки. Райан отмахнулся.

– Он ушел с девушкой? – спросил он, когда бармен отошел.

– Они поднялись наверх. Какое-то время я их не видел, а потом за ним явился накачанный мексиканец.

– Телохранитель? – уточнил Лок.

– Похоже на то. Вот… – Американец порылся в кармане и вытащил сотовый телефон. – Вашего красавчика заснять не удалось, зато я щелкнул качка.

Он вывел на крохотный дисплей зернистое фото. Бармен по-прежнему ошивался неподалеку.

– Что скажешь, классная яхта? – чуть повысил голос осведомитель.

Лок подыграл ему – взял сотовый и вгляделся в фото. Мужчину засняли в профиль на выходе из бара. Коренастый мексиканец, с набрякшими веками и сломанным носом боксера, он был в шортах и майке без рукавов.

– Что же ты продаешь такую красавицу? – спросил Райан.

Американец пожал плечами:

– С деньгами туго. Да ты меня понимаешь!

– Слушай, скинь мне фотку, – попросил Лок. – Покажу жене, и мы что-нибудь придумаем.

– Договорились. Ну, приятно было познакомиться.

Они пожали друг другу руки. Знакомый Тайрона соскользнул с табурета, вышел из бара и через пару секунд прислал Райану фотографию. По договоренности, днем позже ему будет отправлен денежный перевод.

Тай все это время болтал с девушками.

– Жаль мешать тебе, братан, но нам пора, – сказал Лок, приблизившись к нему.

Джонсон поднялся из-за стола туристок.

– Ну, девушки, еще увидимся! – пообещал он, напоследок одарив новых знакомых многозначительным взглядом. – Я спросил их, не пропала ли тут молодая американка, – повернулся он к своему другу.

– И что?

– Никто ничего подобного не слышал.

– Ну, если Мендес накормил девушку наркотиками, она, возможно, еще не оклемалась.

Напарники вернулись к «Дуранго», оглядывая стоянку, чтобы проверить, нет ли за ними хвоста. Когда они сели в салон, Лок пересказал товарищу то, что услышал от его знакомого.

– Ты ему веришь? – спросил Тай.

– Да, но сомневаюсь, что Мендес скоро сюда вернется. Особенно если он увез из бара девушку.

– Что нам это дает?

Райан наклонил сотовый, чтобы показать своему спутнику фото телохранителя:

– Это дает нам еще одно лицо, которое нужно искать в толпе.

Напарники сидели в машине у бара, разглядывая входящих и уходящих посетителей. Ни Чарли Мендеса, ни его охранника. Устав от долгой дороги, они по очереди спали. Годы службы научили их отдыхать когда получится. Да и в сравнении с другими местами, где им доводилось спать, заднее сиденье «Доджа» казалось раем. К трем часам ночи стоянка начала пустеть. Теперь машина с двумя пассажирами могла привлечь ненужное внимание, и Тай разбудил друга:

– Мендеса нет.

Лок сел и протер глаза:

– Давай еще немного подождем.

Через полчаса из бара выбрались последние выпивохи – они расселись по такси и растаяли в ночи. Начал расходиться персонал. Самым последним показался бармен, который обслуживал Лока. Он зашагал к «Дуранго».

Райан распахнул дверцу и вышел ему навстречу. Бармен прирос к месту, наверняка, решив, что его сейчас ограбят или загонят в бар, чтобы отобрать вечернюю выручку.

Лок показал ему пустые руки:

– Я только спросить хочу.

Мексиканец шагнул прочь, нащупывая ключи, но Райан проворно вклинился между ним и его машиной:

– Говоришь по-английски?

Бармен кивнул:

– Мне проблемы не нужны.

Лок вытащил фотографию Чарли Мендеса, а Тай включил фары, чтобы местный житель разглядел, кто на снимке.

– Этот парень здесь вчера был? – спросил Райан.

Бармен смотрел то на фотографию, то на державшего ее мужчину. По его виду было ясно, что он ничего не скажет. Лок хорошо его понимал.

– Ты его знаешь? – задал он новый вопрос.

Мексиканец сморщился, и Райан потрепал его по щеке:

– Посмотри на меня. Дело очень важное. Этот парень здесь был?

– Si, – отозвался бармен, умоляюще глядя на него.

– За ним приехал другой мужчина. Вот этот. – Лок показал фото на экране сотового и взглядом пригвоздил собеседника к месту. В глазах бармена мелькнуло узнавание. Он сглотнул так, что его кадык аж подпрыгнул, но не ответил и, оттолкнув охранника, двинулся к машине. Райан схватил его за руку, но мексиканец вырвался и побежал. Лок кинулся следом. Руки у бармена дрожали, и, пока он возился с ключами, Райан догнал его и стиснул ему плечо.

– Кто это? – допытывался Лок. – Как его зовут?

– Пожалуйста, у меня семья, дети, – лепетал беглец, заглядывая ему в глаза.

Лок позволил ему сесть в машину и уехать. Он узнал все, что хотел.

Напарники вернулись в отель. Лифт там сломался. Они забрались на четвертый этаж, забаррикадировали дверь так, чтобы любой, кто попробует войти без приглашения, поднял адский шум, и, измученные, провалились в забытье.

Лок проснулся ровно в семь. Тай еще спал, а Райан поднялся, умылся, помочился, принял душ и сделал растяжку. Когда он вернулся в спальню, его друг только выползал из-под одеяла: у изножья кровати торчали голые лодыжки. Тайрон встал, подошел к окну и, раздвинув шторы, уставился на дымовые трубы соседней фабрики.

– Господи, ничто на свете не сравнится с отпуском! – воскликнул он с чувством.

– Ага, наша работа с ним тоже не сравнится, – отозвался Лок. – Собирайся, у нас дела.

Джонсон поплелся в ванну. Он чесался не переставая.

– В такой день ты осчастливишь какую-нибудь женщину, – пообещал Райан, наблюдая за ним.

– Спасибо, брат.

– Осчастливишь, когда она разведется с тобой и заберет половину твоих денег.

Пока чернокожий охранник ополаскивался, его напарник сел на краешек кровати и вгляделся в номер из телефонного счета Брэди. Он был совсем не далеко от Санта-Марии, а звонить опасался. Вдруг, набрав этот номер, Джо ускорил свою гибель? Может ли телефонный звонок ускорить смерть человека? Райан нисколько в этом не сомневался. Фотографию телохранителя он сделал заставкой на своем сотовом и теперь смотрел на человека, имя которого боялись произнести вслух. Затем Лок пролистал последние вызовы и позвонил. Он прижал трубку к уху, чтобы заглушить плеск воды в ванной, и прислушался к незнакомому рингтону.

Ему ответили, и от неожиданности Лок чуть не выронил трубку. Он встал и подошел к окну:

– Алло!

– Если хочешь меня трахнуть, – начал женский по-английски, но с акцентом, – то почему не подойдешь и не попросишь как мужчина?

Райан был готов к чему угодно, но не к такому.

– Меня зовут Фрэнсис Брэди, – сказал он. – Ваш номер я нашел в личных вещах моего брата, Джо Брэди. Его убили в Мексике.

Лок понятия не имел ни есть ли у Брэди брат, ни, тем более, как его зовут. Зато он не сомневался, что желание родственника задать несколько вопросов выглядит более чем обычным. К тому же телохранитель не хотел, чтобы незнакомка, которой он позвонил, знала, кто он. Ее реакция наводила на мысль, что в Мексике Брэди занимался не только поисками Чарли Мендеса.

Собеседница молчала.

– Алло! – снова проговорил Лок.

Женщина откашлялась:

– Вы его брат?

По крайней мере, ей знакомо имя Джо Брэди.

– Да, верно.

Тай вышел из ванной с полотенцем вокруг пояса. Теперь он расчесывал грудь.

– По-моему, тут клопы или другие твари… – начал он все тем же недовольным тоном.

Райан замахал рукой – заткнись, мол.

– Ваш номер я нашел у него в офисе. Хочу выяснить, что именно случилось с Джо в Мексике. Я надеялся, что вы мне поможете.

Снова тишина, снова нерешительность.

– Могу я хотя бы узнать ваше имя? – попросил охранник.

– Где вы сейчас? – спросила женщина.

– В Санта-Марии, – соврал Лок, не желая выдавать свое местонахождение незнакомому человеку.

– Вы спятили? Знаете ведь, что случилось с вашим братом! Хотите к нему присоединиться? – возмущалась незнакомка.

– Нет, не хочу. Но я должен выяснить, почему с ним так получилось.

– Возвращайтесь домой, мистер Брэди. Ничего лучше я вам не посоветую.

Телохранитель перевел дыхание. На улице рабочие садились в автобус. Райан выделил для себя женщину средних лет, которая заняла место у окна. Судя по изможденному виду, она не жила, а существовала.

– Я не могу вернуться, – возразил Лок. – Вы знали моего брата, а я даже имени вашего не знаю.

Снова последовала пауза, но он слышал дыхание незнакомой собеседницы.

– Встретимся через час, – заговорила она наконец и продиктовала адрес в Санта-Марии.

Так Райан поплатился за свою ложь. Накануне вечером, в спокойное время, они с Джонсоном добирались из Санта-Марии в Дьябло больше часа. А сейчас на дорогах пробки.

– Давайте чуть позже, – попросил он, но его собеседница уже отсоединилась.

Из отеля в Санта-Марию за час не доберешься, зато этого времени вполне достаточно, чтобы устроить им смертельную ловушку. В нормальной ситуации при встрече с человеком, мотивы которого неизвестны или не вполне ясны, Лок любил заранее осматривать местность, находить входы и выходы, разрабатывать план действий или атаки. Но сейчас, если в Санта-Марии их ждет ловушка, придется импровизировать.

Через пятнадцать минут после звонка напарники только выбирались за окраину Дьябло. Оставалось проехать сорок миль и найти адрес. Тай вел машину, а Лок направлял его.

Джонсон отчаянно жал на газ, но скорость «Дуранго» не превышала восьмидесяти миль в час. У предместий Санта-Марии пустыня и чахлый кустарник сменились плотными городскими джунглями. Бело-зеленые такси сражались за место на дороге со старыми автобусами, в которых некогда ездили американские школьники, а теперь добирались на фабрику рабочие. Минута утекала за минутой, и Тай громко сигналил, пробираясь сквозь непрерывный поток транспорта. Лок переключился на карту города и следил то за ней, то за соседними машинами. «Дуранго» ехал по центральным улицам. Водитель негромко выругался.

Райан оторвался от карты и увидел знак «Дорожные работы. Проезда нет». Тайрон уже начал поворачивать. Золотое правило телохранителей – двигаться всегда лучше, чем стоять. Может, проблема только в дорожных работах, а может, и нет. Лок не сомневался, что ни один враждебно настроенный к ним человек не в курсе, что они ищут Мендеса в Санта-Марии, но все же лучше было рассчитывать на обратное. «Готовься к худшему» – вот правильная мантра для желающих остаться в живых.

«Додж» заблокировал перекресток, и автомобилисты гневно засигналили. Тай круто развернулся и погнал обратно. Так сгорело тридцать секунд, прожигать которые ни в коем случае не следовало.

– Отсюда налево и назад по дуге, – скомандовал Райан.

«Дуранго» летел параллельно железной дороге, когда он понял, что перепутал направление. Такое с ним случалось нечасто.

– Прости, брат, но нам в другую сторону, – простонал он.

Тайрон и глазом не моргнул – он крутанул руль, и «Додж» заскакал по рельсам. Лок побледнел как полотно, а Джонсон взглянул на него и расхохотался:

– Что такое? Ты же велел в другую сторону!

– В следующий раз сам за руль сяду!

Водитель пожал плечами:

– Хорошая идея, с учетом того, какой из тебя штурман.

По нужному адресу напарники подъехали с пятиминутным опозданием. Это был торговый центр. В качестве места встречи Локу он нравился: много транспорта, много входов и выходов, много сторонних наблюдателей. Вообще-то наркоторговцев такое не остановит, но пустая стоянка на задворках цивилизации заставила бы Райана волноваться больше обычного.

Единственный вопрос: ждет ли та женщина?

Зазвонил сотовый. Тот самый номер!

– Где вы? – спросила незнакомка.

– Заблудился, – отозвался охранник.

– Я дала вам час.

– Извините.

– Я на третьем этаже, в кафе напротив лифтов. Жду еще одну минуту, потом ухожу. На дебильные игры у меня нет времени.

Женщина отсоединилась. Тай ждал талона для въезда на стоянку – уже руку протянул, – а потом ему придется ждать, пока поднимется шлагбаум.

– Догонишь меня, – бросил Райан, распахнул дверцу и выскочил из машины.

Друг окликнул его, но Лок мчался к входу с такой скоростью, что едва не врезался в автоматические двери. Он обогнул женщину с коляской и огляделся. Несколько человек ждали лифт, который, если верить дисплею, только начал снижаться. Телохранитель побежал к лестнице – через двери и скорее наверх.

Сердце бешено стучало, дыхание сбилось – Лок взлетел на третий этаж, толкнул очередные двери и попал в галерею магазинов. Он лихорадочно искал кафе, чувствуя, как по его спине струится пот.

Ни кафе, ни ресторанов – вообще ничего подобного. Сплошные магазины. Американских брендов столько, словно они с Таем не пересекали границу.

Райан зашагал вдоль магазинов – покупатели удивленно смотрели на потного гринго. Лок позвонил незнакомке.

– На третьем этаже нет кафе, – проговорил он, когда она ответила.

– А у Джо Брэди не было брата. Может, скажете, кто вы и чего хотите?

Время принимать решение. Эта особа умна, кем бы она ни была. Если она связана с картелем или с теми, кто опекает Мендеса, то знает, что он врал и что его намерения по отношению к Чарли благими не назовешь.

– Меня зовут Райан Лок. Я хочу найти Чарли Мендеса и вернуть его в Штаты.

– За кого вы? – спросила женщина. Она была где-то рядом и наблюдала за ним. Охранник чувствовал ее взгляд.

– В смысле, на какую организацию работаю? – уточнил он.

– Да.

– Ни на кого. Я частник, – ответил Райан.

– Охотник за головами?

– Нет.

– Зачем вам Мендес?

– Я уже объяснил. Ко мне обратилась его жертва, девушка, которую он изнасиловал. Она хотела, чтобы я вернул Мендеса за решетку.

Воцарилась тишина. Лок представил, как воспринимает его слова незнакомый с ним человек. Как сущее безумие. Безумец-камикадзе, выполняющий поручение девушки, которую встретил неделю назад. Райан оглядел посетителей, пытаясь по голосу определить внешность собеседницы.

– Эй, вы меня слушаете? – позвал он ее.

– Если вы не охотник за головами, то кто?

– Я телохранитель, работаю в личной охране. А вы кто такая, не скажете? Алло!

– Тихо! Я думаю.

Лок высматривал женщину с сотовым. Раз она его прекрасно видит – в этом Райан не сомневался, – он тоже должен видеть ее.

Торговый центр пронзала полукруглая шахта с эскалатором. Охранник поднял голову и уловил движение – кто-то отпрянул от стеклянного барьера. Лок заметил сшитый на заказ черный костюм, ярко-красную помаду, длинные темно-русые волосы… Но секундой позже незнакомка исчезла.

– Это были вы, – сказал он собеседнице.

– Я перезвоню, – пообещала та и отсоединилась.

На эскалаторе Райан поднялся туда, где видел женщину, внимательно оглядывая посетителей. Внизу то же самое делал Тай. Лок разыскал место, где стояла незнакомка. Ее самой уже след простыл. Райану оставалось лишь надеяться, что она сдержит слово.

В ожидании звонка Лок с Джонсоном кружили по Санта-Марии, чтобы немного освоиться. На первый взгляд Санта-Мария не казалась самым опасным городом на свете, как, впрочем, не казались таковыми и Кабул, и Багдад, особенно в погожий день. Насилие как приступы болезни. Когда оно проходит, остаются раны, почти не видимые невооруженным глазом, – разбитые сердца и мечты. А в промежутках люди работают, едят, учатся, занимаются любовью и растят детей, надеясь, что их не засосет в трясину.

Центральные улицы напарники объезжали по прямоугольнику: сперва на север, потом на восток, потом на запад. На улице Эрманос-Эскобар, неподалеку от заправки «Пемекс», их собрался обогнать черно-белый «Додж Чарджер» федеральной полиции. Тай притормозил, чтобы пропустить федералов, но те буквально приклеились к носу их автомобиля.

У Лока тотчас же возникло дурное предчувствие. Мексиканские силы правопорядка – сущий лабиринт. Пятьсот долларов в месяц получают самые удачливые копы, а картели проникли в определенные структуры полиции настолько глубоко, что для наведения порядка правительство использует армию. Честные копы попадаются, но хватает и нечистых на руку. Исчезновение подозреваемых до суда – визитная карточка Мексики, так что предчувствие Райана подкреплялось фактами.

– Что прикажешь делать? – спросил Тай.

«Додж» немного снизил скорость, вынуждая его идти на обгон.

– Держись за ним, – решил Лок.

Обгонять «Чарджер» они не станут. Но плохо уже то, что их к этому склоняют. Город наполнен полицией и армейскими подразделениями. Если свернуть на другую дорогу, их, вероятно, не станут преследовать, но улица Эрманос-Эскобар – центральная, оживленная, что Лока полностью устраивало. Если их остановят, пусть хотя бы при свидетелях.

Райан отстегнул кобуру и бросил ее на заднее сиденье. Тай последовал его примеру. В зеркале заднего обзора Лок увидел, что к ним приближаются еще две патрульные машины – внедорожник и пикап, обе с включенными мигалками. Пикап пристроился за «Дуранго», а внедорожник встал в соседний ряд и поехал параллельно.

Классический приказ остановиться: бежать-то им некуда! «Додж Чарджер» медленно сбавил скорость. Тайрон тоже сначала затормозил, а потом и вовсе остановил машину. Он вырос в Лонг-Бич и прекрасно знал, что делать, когда останавливает полиция, поэтому заглушил мотор и положил руки на руль.

Дверца пикапа распахнулась, и дуло пистолета-пулемета «Хеклер-Кох» уставилось на задний бампер «Дуранго». Захлопали дверцы, и на дорогу выбирались копы в черных бронежилетах. Сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее они приближались к машине напарников.

Лок поднял руки и шевелил растопыренными пальцами, чтобы показать: оружия у него нет. Коп сперва уставился на него, потом раскрыл пассажирскую дверцу, схватил его за плечо, выволок из салона и уложил лицом на асфальт. Сильным пинком телохранителя заставили раздвинуть ноги. Руки больно заломили за спину и сковали наручниками, да так туго, что металлические кольца впились в запястья. Чужие пятерни залезли Райану в карманы, чужие пальцы вытащили бумажник, сотовый и фотографию Чарли Мендеса.

Охранник приподнял голову и успел заметить, что с Таем вытворяют то же самое. Как и Лок, его товарищ молчал и не сопротивлялся. Тут Райану наступили на загривок, заставив смотреть перед собой. Судя по звукам, федералы открыли багажник и радовались находкам.

Боль текла от запястий к плечам – Райана рывком подняли на ноги и подтащили к черно-белому микроавтобусу. В салоне было два многоместных сиденья. Лок рухнул на ближнее и прижался спиной к стенке. Теперь он, по крайней мере, мог оглядеться. В небе стрекотал вертолет. Открылась дверь клетки, и в салон втолкнули Джонсона. Тот сел напротив своего друга и улыбнулся.

– Мы в дерьме, да? – спросил он.

– Похоже на то, – немного подумав, ответил Лок.

Дверь клетки заперли на два засова. Хлопнула задняя дверца, зафырчал двигатель, и микроавтобус сдвинулся с места, постепенно набирая скорость. Чтобы не свалиться на пол, напарники упирались ногами в сиденье напротив. Подпрыгивая на каждом ухабе, Лок думал, не катался ли так Брэди в день своей гибели.

Минут через пятнадцать микроавтобус затормозил и остановился. Двигатель затих. Дверцы открылись и закрылись, после чего послышались взволнованные голоса – говорили по-испански. В следующие несколько минут прояснится, что будет с арестованными. Если за дверью окажется заброшенный склад, значит, дело плохо. Одна за другой убегали секунды, а Лок, как ни странно, не нервничал. В подобных ситуациях он нередко думал о том, что мог сделать иначе, каких промахов мог избежать. Но сейчас им овладела апатия. Никто не заставлял его искать Мендеса. Он взялся за это дело, потому что считал это правильным и потому что кому-то следовало найти мерзавца. Если такая инициатива наказуема смертью, он согласен.

Да и ради чего ему жить?

Вопрос пришел на ум сам собой – высокопарный, но правильный. Райан взглянул на своего товарища по несчастью, сидевшего с закрытыми глазами. Да, Тайрон Джонсон – единственный повод для сожаления.

– Тай! – позвал Лок.

– Чего?

– Старик, прости меня.

– Пистолет мне к виску не приставляли. По крайней мере, пока. Я знал, во что ввязываюсь, и девчонке той сочувствовал. Если это чертов конец, пусть будет конец. Я и так протянул дольше всех ребят, с которыми рос. Хныкать «Ах, как несправедливо!» не стану. Даже если меня сейчас замочат, оттрубил я лучше, чем сам ожидал. Жалею только об одном.

– О чем это?

– В восьмом классе я возвращался из церкви с Тайнишей Браун, и она хотела отсосать у меня в доме своей бабушки. Я отказался, потому что она встречалась с моим приятелем. Сейчас жалею. Губки у нее были что надо. Клянусь, сосала она не только леденцы. Тайниша, черт ее дери… Губки нежные, бархатные…

– Тай! – снова позвал Лок.

– Что?

– Окажи мне услугу.

– Какую еще?

– Заткнись, мать твою!

– Я, когда нервничаю, болтаю лишнее, а что делать?

Голоса снаружи затихли. Температура в микроавтобусе неуклонно росла, и лоб Райана покрылся потом, а губы стали солеными. Они с Таем сидели в тишине, плавились от жары и ждали. Наверное, это своеобразная стратегия допроса: пусть пленные немного помаринуются, пообезвоживаются, подумают о самом худшем. Пока лучше их не трогать. Через пару часов они станут глиной в руках копов, которые сейчас играют в карты или смотрят телевизор в участке с кондиционером. Для иностранцев, запертых в микроавтобусе и не ведающих, что с ними будет дальше, два часа – целая вечность. Если, конечно, иностранцы эти не считают такое ожидание стандартной рабочей ситуацией.

Лок устроился поудобнее, закрыл глаза и постарался заснуть. «Если можешь, спи, – давно решил он для себя. – Даже если ночной сон не за горами». К тому же он знал, как обескураживает копов задержанный, которому так наплевать на свое будущее, что нервной энергии не хватает даже на бодрствование.

Едва Райан заснул, между ним и Таем появились лица. Отдельные он узнал – вот Кэрри, вот Мелисса, вот его давно умершая мать… Потом появились лица, напугавшие его куда больше. Лок видел их совершенно четко, но не представлял ни кто они, ни почему взирают на него с безмолвной мольбой. Только одно лицо было белым, остальные принадлежали латиноамериканцам. Все женские, все молодые, все испуганы. Страх и отчаяние валили из глаз этих девушек, как пар.

– Райан! Райан!

Кто-то звал его по имени. Лок разлепил веки. Тайрон вытянул ногу и пинал его по голени:

– Эй, проснись!

Райан не сразу сообразил, где находится.

– Что такое?

– Ты дергался, как пес, который гонится за кроликами.

– Сон приснился, – ответил Лок, запрокинув голову.

С улицы донесся голос. Женский голос.

– Можно воды? – крикнул Джонсон.

Ответа не последовало. Секундой позже открылся смотровой люк, и на пол упала бутылка воды.

– Эй, мы же в наручниках! – напомнил Тайрон, но люк со скрежетом закрылся.

Хлопнула дверца кабины. Ожил двигатель. Заскрипел рычаг переключения передач, словно за руль сел человек, прежде не водивший микроавтобус. Тай с тревогой взглянул на Лока: автомобиль развернулся, потом встал, снова дернулся вперед и потихоньку набрал скорость. Что бы ни происходило, куда бы их ни везли, ничего хорошего это не сулило.

Утешало лишь то, что кроме них в микроавтобусе был теперь только один человек. Тай и Райан, хоть и в наручниках, получали реальный шанс.

Гул транспорта и шелест шин по асфальту говорили о том, что они по-прежнему в городе. Машина набрала скорость. Минут через пять они, вероятно, попали в пробку: водитель затормозил так, что напарников швырнуло к кабине. Бутылка воды оказалась у Райана под ногами, но поднять ее он не мог.

Затем микроавтобус снова набрал скорость. Порой его обгоняли машины, но постепенно транспортный поток редел. Воздух посвежел. Характерная городская вонь и жара остались позади.

Время шло. Лок глянул на напарника и увидел, что тот уже страдает от обезвоживания – темнокожий охранник ссутулился и уронил голову на грудь. Даже глаза у него запали.

– Тай, не отключайся, ладно? – позвал его друг.

– Все нормально! – тут же поднял голову Джонсон.

– Слушай, рано или поздно мы остановимся и, если появится шанс сбежать, не упустим его.

– В наручниках будет непросто, но я тебя понял.

Руки обоим сковали за спиной, то есть для атаки у них оставались только ноги и головы. Правда, порой наручники слетают, если как следует ударить ими о плотную поверхность. Но Райан уже стучал своими о стену – безуспешно.

Микроавтобус явно попал в рытвину – подскочил так сильно, что Лок чуть не упал с сиденья. И снова яма – на этот раз Райан успел выставить ногу и удержался на месте.

Они ехали по грунтовой дороге или вообще по бездорожью. Автомобиль проскакал по кочкам еще ярдов пятьсот – шестьсот. Потом двигатель замолчал, водительская дверь открылась, кто-то вылез из кабины, и дверь снова захлопнулась.

Тишина.

Лок задвигал бедрами, перемещаясь к задней двери. Нужно быть к ней поближе, когда она откроется. Они, конечно, в наручниках, но зато их двое против одного.

Щелкнул замок, дверь отворилась, и напарников ослепил солнечный свет. Они долго сидели в темноте, защитить глаза было нечем, и теперь Райан беспомощно щурился. Он видел лишь силуэт водителя ростом около пяти футов шести дюймов при среднем сложении, а лица его разглядеть не мог.

Неизвестный снял висячий замок с двери клетки, отодвинул засовы и распахнул ее. Вероятно, разгадав затею пленных, он отступил шагов на десять и сжал рукоять табельного пистолета, который торчал у него из кобуры.

– Вылезайте! – скомандовал этот человек.

Голос был женским.

Первым вылез Тай – носком распахнул дверь клетки, шагнул к задней двери и выпрыгнул на сухую землю. Лок выбрался следом. Женщина попятилась, чтобы держаться на безопасном расстоянии от своих пленников.

Постепенно глаза Райана привыкли к слепящему солнцу. Вокруг пустыня – можжевельник, перекати-поле и больше ничего. Ни строений, ни домов, ни людей. Идеальное место для казни.

– Повернитесь спиной! – велела женщина, вынимая пистолет из кобуры.

Она слишком далеко – наброситься не получится. Прежде чем они окажутся достаточно близко, чтобы бороться с ней, она выстрелит, а даже если не выстрелит, ей достаточно сделать несколько шагов назад, и атака захлебнется. «Неужели это конец?» – думал Райан, выполняя приказ.

Казнь в пустыне. Два трупа койотам на пиршество.

– На колени! – прозвучал следующий приказ.

– У тебя есть план? – спросил Лок, глянув на Джонсона. – Если да, с удовольствием послушаю.

– Не болтать! На колени!

Выстрел в затылок – гуманнейшая из казней: жертва почти ничего не чувствует. Райану не давало покоя лишь одно: в Мексику он приехал с конкретной целью.

Он повернулся к незнакомке. Его глаза уже достаточно привыкли к солнцу, и он разглядел ее. Та самая особа, которую он видел в торговом центре.

– Повернитесь спиной! – велела она.

– Вы коп? – спросил Райан.

Похитительница не ответила.

– Брэди так же казнили? – не унимался Лок.

Женщина отступила на шаг. Судя по ее позе, объяснялось это скорее раздражением, чем нерешительностью.

– Убивать вас я не намерена. Хотела снять наручники, но, если вы не встанете на колени, не сниму. К вашему сведению, к гибели Джо Брэди я отношения не имею. Послушал бы он меня – был бы сейчас жив!

– Неужели? – подначил ее Лок.

В правой руке незнакомка по-прежнему сжимала пистолет, левую опустила на бедро.

– Ладно, не поворачивайтесь. Тогда я просто оставлю вас в пустыне, – заявила она.

– Может, лучше сделать, как она велела, – проговорил Тай.

Через минуту друзья стояли рядом, и Райан растирал запястья. Женщина бросила каждому по бутылке воды.

– Что дальше? – спросил Лок, едва они утолили жажду.

Их противница кивнула на склон:

– Пойдете пешком. До границы около двух миль. У барьера вас подберут пограничники. Две мили – путь неблизкий, вполне успеете сочинить байку о том, почему возвращаетесь на родину.

– А если мы не хотим на родину? – возразил Райан.

– До города пятьдесят миль. Следующий коп, который вас остановит, вполне может сдать вас картелю или засадить в тюрьму за то, что ввезли в страну огнестрельное оружие. Выбирайте!

– Я за первый вариант, – заявил Тай.

– Прислушайтесь к словам вашего друга, – посоветовала Локу женщина. Затем она вытащила два полиэтиленовых пакета и швырнула их напарникам. – Здесь ваши сотовые и бумажники. Оружие у вас незаконное.

Друзья подняли свои вещи.

Лок поскреб землю носком кроссовки и взглянул на новую знакомую. У нее были большие карие глаза и непослушные волосы, убранные в хвост. Лишний вес у похитительницы был сосредоточен на бедрах, как и у самого Райана. Она источала энергию, которая его восхищала. Но… что-то тут не стыковалось.

– Я приехал за Чарли Мендесом. Почему вы его защищаете? – спросил Лок.

Женщина спрятала пистолет в кобуру. Судя по выражению ее лица, охранник продемонстрировал такую наивность, что она больше не считала его опасным. Тем не менее рукоять она не отпускала.

– Вы, американцы, такие надменные! – Голос ее зазвучал презрительно.

– Теперь вы нас оскорбили, – процедил Тайрон.

– Знаете, сколько похорон молодых женщин я посетила в этом году?

Лок пожал плечами.

– Несколько десятков. Погибли сплошь молодые. Их похитили на улице по дороге из мастерских. Изнасиловали. Пытали. Изувечили. Им вырезали грудь и бросили у всех на виду. Ради чего? Ради удовольствия. А вы, мистер Крутой Охотник, заявляете, что я защищаю насильника!

– Так помогите мне его поймать!

– Возвращайтесь домой, мистер Лок. Забирайте своего друга и возвращайтесь в Штаты, не то повторите судьбу Брэди. Так и случилось бы, не предложи я привезти вас сюда. Рано или поздно Мендеса поймают. А пока такие, как вы, только мешают мне. У нас тут своих идиотов хватает. Заезжие не нужны.

Лок быстро обдумал ситуацию. Состязаться с этой женщиной в силе он не хотел. Пешком до города им не добраться. Единственный вариант – уйти, как она просит, а потом вернуться.

– Ладно, – сказал наконец Райан. – Мы уедем. Окажете мне услугу?

– Какую?

Лок включил сотовый и нашел фотографию телохранителя Мендеса.

– Я слышал, что на днях Мендес подцепил в баре американскую девушку, – рассказал он. – Меня очень беспокоит ее безопасность. Пожалуйста, проверьте, все ли у нее благополучно. Я скажу, где ее видели в последний раз.

Райан приблизился к женщине на шаг и повернул к ней дисплей телефона.

– Мендес был с этим человеком, – добавил он, показывая фото телохранителя.

Похитительница взяла телефон и взглянула на снимок, а потом снова перевела взгляд на Лока.

– Где? – спросила она кратко.

Райан не понял, что именно имелось в виду.

– В смысле?

– Где это снимали?

– В баре неподалеку от… – Охранник осекся: наконец-то он ее заинтересовал!

Женщина вытащила свое оружие – оказалось, это «Браунинг».

– Где? Где это снимали? – потребовала она ответа.

– Мы вам покажем, – отозвался Лок.

– Нет, говорите!

Наконец-то что-то сдвинулось с места!

– Мы поможем вам, а вы – нам. Никаких фокусов, слово даю, – пообещал Райан.

Их новая знакомая двинулась к микроавтобусу и распахнула водительскую дверь:

– Вам придется ехать сзади.

Дверь клетки лишь немного притворили. Американские телохранители сели на прежние места, а женщина, наконец представившаяся детективом Рафаэлой Карчарон из федеральной полиции, повезла их к шоссе. Люк между салоном и кабиной подняли. На нем стояла решетка, но Рафаэла держала окна открытыми, чтобы ветерок попадал и пассажирам. Лок не обиделся, что новая знакомая везла их сзади. Она и так рисковала, уже тем, что согласилась им помочь. Из ее слов было ясно: арест для напарников означал гибель.

Ситуацию изменили фотография телохранителя и упоминание девушки, с которой познакомился Чарли. Райан спросил, кто этот тип, и Рафаэла ответила, что не знает. Ложь! Карчарон прекрасно знала, кто был на снимке. Но независимо от того, была она крутым копом или нет, эта дама перепугалась. Страх в ее глазах убедил Лока, что даже для нее, живущей среди ужасов и зверств криминогенного района, этот человек – настоящий зверь. Зверь стоял между Райаном и Чарли Мендесом. И Райан уже начинал понимать, почему Мендеса до сих пор не поймали, хотя и не мог взять в толк, почему картель его защищает. Эта загадка – основа всего дела. Нужно ли им с Таем ее разгадывать?

Гектор отвернулся от стеклянной двери в бассейн, прошел по коридору на кухню и приготовил девушке поесть. Потом он уложил еду на поднос и спустился к пленнице.

Телохранитель поставил поднос на пол, отпер дверь и вошел. Девушка сидела на том же самом месте, что и раньше. На Гектора она взглянула с облегчением и страхом. С облегчением, потому что ее не бросили, и со страхом перед тем, что он мог сделать. Охранник с ней не разговаривал. Возможно, ее придется убить, поэтому привязываться к ней нельзя: жалости к ней ему и так уже хватает.

Кое-кто, услышав такое, ухмыльнулся бы, однако от правды не убежишь. Руки Гектора были в крови по самые локти. Тем не менее ему не были чужды ни боль, ни горе, ни сочувствие, ни страх – ни одна из человеческих эмоций.

Он подпер дверь ящиком пива, одним из тех, что заполонили узкий коридор, взял поднос и поставил рядом с девушкой. На подносе были хлеб, яичница, сок и кофе – американский завтрак, простой, но сытный.

– Кофе горячий, – предупредил Гектор. – Только не вздумай обливать им меня: я привык к боли.

Пленница не ответила, но к его словам, похоже, прислушалась. Охранник вытащил ключи, освободил ей руки и, пока она ела, стоял у двери. Его порадовало, что аппетит у нее не пропал. Девушка допила кофе и посмотрела на него:

– Зачем вы меня здесь держите? Если ради денег, мои родители заплатят, хотя миллионов у них нет.

«Такая молодая, – подумал Гектор. – Такая наивная…» Он жестом велел девушке сесть, чтобы надеть наручники, а когда опустился на пол рядом с ней, в комнате появился кто-то третий. Могущественнее, чем человек. Могущественнее, чем босс Гектора.

Впоследствии Гектор решил, что это был не Бог, не Богоматерь и не Святая Смерть[9]. Он почувствовал нечто большее, нечто совершенно немыслимое – силу, которую не описать никакими словами. Его лицо оказалось совсем рядом с лицом девушки, и на миг телохранителю захотелось упасть на пол и рыдать от собственных деяний. Но холодный рассудок убийцы-профессионала взбунтовался и оттолкнул его от края бездонной пропасти. Странное чувство не улеглось, но отступило, как отступает от берега море в отлив.

– Никому не говори, что ты из бедной семьи, поняла? – прошептал Гектор. – Без денег им незачем оставлять тебя в живых.

Девушка была так близко, что в голубизне ее глаз он разглядел зеленые крапинки. Она кивнула.

Охранник поднялся, взял поднос и поскорее вышел в коридор, заперев за собой дверь. Руки его так дрожали, что кофейная чашка и блюдце позвякивали.

Нужно выпить. Очень нужно!

Рафаэла высадила их у ресторана фастфуда, а сама поехала возвращать микроавтобус. Оказавшись единственными американцами в ресторане, напарники сели за столик в глубине зала и молча поели. С тех пор как они пересекли границу, им ни разу не встретились афроамериканцы – чернокожих здесь почти не было, и Тай словно магнитом притягивал чужие взгляды. Впрочем, так было везде, и Джонсон ничуть не возражал. То ли он ничего не замечал чужих взглядов, то ли считал, что с таким ростом, сложением и суровой красотой он просто не может остаться без внимания.

Через тридцать пять минут Лок получил эсэмэску: «Жду вас за рестораном».

Райан похлопал друга по руке, они выбрались из ресторана и подошли к его заднему фасаду. Рафаэла подъехала на «Шевроле Камаро», и ее новые знакомые сели сзади. Женщина переоделась в джинсы, белую блузку и кроссовки.

– Ну, показывайте бар, – велела она.

– Он в Дьябло. Вот приедем туда, и я скажу вам название, – ответил Райан.

Рафаэла глянула на него в зеркало заднего обзора:

– Вы мне не доверяете?

– Пару часов назад вы хотели выкинуть нас из страны.

– Я шкуру вашу спасала.

– А в участке поинтересовались, что стало с задержанными? – спросил Тай.

Карчарон чуть не расхохоталась:

– У нас, если коп уезжает с задержанными, а возвращается без них, вопросов не задают. То есть умные люди не задают. Меньше знаешь – крепче спишь.

Зазвонил ее сотовый. Она выудила его из сумочки, лежавшей на пассажирском сиденье, что-то ответила по-испански и отсоединилась.

– Сперва нам нужно кое-куда заскочить, – объявила женщина, взглянув на пассажиров. – Когда приедем, вы останетесь в машине. Из салона не выходите. Если спросят, кто вы такие, не отвечайте.

– Мы справимся, – заверил ее Джонсон.

– Я в вашем друге не уверена, – проговорила сотрудница полиции, посмотрев на Лока.

Тай пожал плечами:

– Не переживайте. В нем никто не уверен.

Рафаэла резко развернула машину и нажала на газ, вливаясь в поток ночного транспорта. Лока вдавило в спинку сиденья. Во время поездки по городу его поразило отсутствие нормального. Девушки не гуляли без сопровождения, и все прохожие напоминали жуков – низко опустив голову, они спешили вперед, желая поскорее добраться туда, где их ждали.

На перекрестке стоял грузовик, в кузове которого сидели солдаты. Ружья между колен, в зубах сигареты – они оглядывали каждую машину. Карчарон пронеслась мимо, словно не заметив их. Давно привычный фон, ее внимания они не заслуживали.

Огни города остались позади: «Шевроле» выехал на трассу. Лок открыл окно, чтобы насладиться свежим воздухом, и подался вперед.

– Можно вопрос? – обратился он к Рафаэле.

Та чуть заметно повернула голову:

– Какой еще?

– Кто тот телохранитель?

– Не знаю.

– Я думал, мы откровенны друг с другом. Я объяснил, почему мы здесь. Вы заинтересовались, только когда увидели фотографию. Получается, вам известно, кто он.

– Как его зовут, я понятия не имею. А внешность узнала.

– Откуда узнали?

Рафаэла крепче вцепилась в руль и, глядя на дорогу, мелькающую за лобовым стеклом, проговорила:

– Он один из них. Очень опасный.

– Из них? То есть из картеля?

Карчарон покосилась на Райана и стиснула зубы, а потом потупилась и снова уставилась на дорогу:

– Да.

Лок ухватился за спинку пассажирского сиденья и резко подался вперед:

– Вы говорили не об этом. Вы сказали «из них» и имели в виду явно не картель.

– Нет, не картель.

– Тогда кого? Кто они?

Мимо промчался очередной армейский грузовик. Солдат из кузова зыркнул на Рафаэлу.

– Он из тех, кто убивает местных женщин, – объяснила она.

– Раз вы знаете, что он убивает женщин, почему не арестуете его? – спросил Лок, перехватив ее взгляд в зеркале заднего обзора.

– Вы давно в наших краях? – спросила Карчарон с грустной улыбкой.

– Здесь не арестовывают убийц?

– Это зависит от доказательств и от того, кем является преступник.

– Так кто он? Вы чего-то недоговариваете.

Она на миг повернулась к Райану лицом:

– Служит в полиции.

Рафаэла направилась в центр Дьябло. Они ехали по главной улице, сплошь состоящей из ресторанов, баров и магазинов. Скорость транспортного потока снизилась. В лобовое стекло Лок увидел толпу: люди перегородили тротуар и выступили на проезжую часть. Сперва Райан подумал, что произошло очередное убийство, и зеваки собрались, ведомые отвратительным любопытством, которое вызывает смерть. Карчарон притормозила.

– Здесь кого-то застрелили? – спросил Тай.

– Нет, это святилище, – ответила их новая напарница.

Когда они приблизились к толпе, место оказалось мало похожим на святилище, а собравшиеся – на прихожан. У обычной витрины поставили пару столов, а перед ними толкались непредставительные молодые толстухи с татуировками и мужчины с косячками или бутылками пива.

– Здесь поклоняются Санта Муэрте, – пояснила Рафаэла. – Святой Смерти.

Лок все думал о полицейском, работающем на наркокартель, но тут увидел местное божество и отвлекся от своих мыслей. Свечи озаряли человеческий скелет в белокуром парике и с черным платом на голове.

– Люди верят в ее заступничество. Они приходят сюда каждый вечер и приносят подношения, – рассказала Карчарон.

Тай шумно втянул воздух:

– Поесть бы ей принесли, что ли? Сытный ужин блондинке точно не помешает. Нет, я люблю худеньких цыпочек, но все хорошо в меру!

– Задерживаться нельзя. Здесь вечно толкутся мелкие торговцы наркотиками, – заявила Рафаэла, аккуратно объезжая толпу.

На глазах у Лока здоровенный мексиканец с синими от татуировок руками приблизился к скелету, перекрестился и отступил.

– Из-за этой святой город называется Дьябло? – спросил Райан Рафаэлу.

– Нет, Санта Муэрте почитают по всей стране.

– Тогда откуда такое название? – спросил Джлонсон.

Женщина пожала плечами:

– Оно старое, но местные шутят, что в Санта-Марии столько греха, что сам дьявол за сорок миль отсюда держится. Ближе не подходит, потому городок и называется Дьябло.

– Рафаэла, а вы верите в дьявола? – спросил Райан, обдумывая ее слова.

– Я католичка. В наших краях иначе не бывает. Верую в Господа Иисуса и в Богоматерь. Раз существует Бог, то и дьявол наверняка тоже, согласны?

Запах дыма они почувствовали, еще не свернув за угол. С огнем боролись две пожарные бригады, хотя здание бара уже превратилось в черный остов. Забывшись, Лок распахнул дверцу и одновременно с Рафаэлой вышел из машины.

Здесь народу собралось меньше, чем перед скелетом с дурной укладкой, зато смертью пахло убедительнее. На тротуаре лежало четыре трупа. Пожарный накрывал их белой хлопковой простыней, но Лок видел, как сильно обгорели погибшие. Они двинулся было через толпу, но на плечо ему легла сильная рука. Райан обернулся.

– Ждите в машине, – велела Карчарон.

Охранник стряхнул ее руку. Вероятно, не желая устраивать сцену, Рафаэла не остановила его. Когда Лок приблизился к телам, два из них пожарный уже накрыл. Оставшиеся два лежали на спине: одежда у них обгорела, а лица почернели от дыма.

Райан опустился на колени: он узнал американца, который дал ему фото телохранителя. В груди у убитого зияло отверстие. Прежде чем несчастный задохнулся в дыму, в него стреляли.

– Сеньор! – Пожарный замахал рукой – отойдите, мол. Пара местных копов пожирала Лока глазами.

Десять минут спустя Рафаэла вернулась на водительское сиденье и захлопнула дверцу. Она успела поговорить с пожарным, пока трупы грузили в машину, чтобы отвезти в местный морг.

– Все погибшие – мужчины, – рассказала. – Ваш друг-американец, бармен и два завсегдатая. Причиной называют короткое замыкание.

– А как насчет пулевых ранений? – спросил Лок.

Карчарон грустно улыбнулась – так же, как в ответ на вопрос об аресте телохранителя:

– У вас богатая фантазия. Пожарные твердят, что ранений нет, хотя я видела то же самое, что и вы.

– И следов девушки нет? – спросил Тай.

Рафаэла покачала головой:

– Ваш друг не описал ее внешность?

Лок подробно пересказал словесный набросок осведомителя.

– Раз она американка, можно проверить отели и выяснить, не пропал ли кто, – предложила Карчарон. Она повернула ключ в зажигании и погнала прочь от места, над которым стоял тошнотворно-сладкий запах горелой плоти. – Если где-нибудь пропала девушка, это значит, что ее могли похитить.

– И что тогда? – спросил Райан.

– Тогда ей лучше было бы сгореть, – ответила Рафаэла, глядя прямо перед собой.

Напарники сидели в машине, а их новая соратница поочередно заходила в отели, где останавливаются американские туристы. Когда она вышла из третьего по счету, друзья сразу поняли, что новости плохие.

– Я говорила с администратором, – начала женщина, растирая виски. – Они не хотят огласки, но с территории отеля пропала молодая американка примерно в то же время, когда ваш друг видел в баре с Мендесом какую-то девушку. Родители пропавшей с ума сходят. Они уже связались с американским консульством.

– А местные копы что? – спросил Тай. – В смысле, нужно же им изобразить бурную деятельность…

– Когда родители девушки в первый раз обратились в полицию, им сказали, что с момента исчезновения должно пройти сорок восемь часов – раньше они ничего предпринять не могут, – проговорила Рафаэла.

– По-моему, это абсурд, – заметил Лок.

– Разумеется, поиски нужно начать сразу, как поступит заявление, – согласилась Карчарон. – Но если заявление не принимается и заявитель не настаивает, полиция получает сорок восемь часов. Такую тактику используют, чтобы отделаться от семей пропавших девушек.

– Но от американцев отделаться не удалось, – предположил Джонсон.

– Нет, они отправились прямиком в консульство, так что девушку копы ищут, – мрачно резюмировала Рафаэла.

– А дальше? – спросил Райан, подавшись вперед.

– Разыщут, но она будет уже мертва, – ссутулившись, объяснила. – А затем найдут козла отпущения. Его арестуют, подбросят ему ложные улики, выбьют признание и отправят в тюрьму. На время все стихнет, а потом начнется снова.

– Вы знаете, кто за этим стоит? – спросил Райан, перехватив взгляд женщины.

– Мистер Лок, знать недостаточно.

– Послушайте, у вас руки связаны. У нас – нет. Если мы разыщем девушку и Мендеса, может, у вас появятся нужные вам доказательства.

Рафаэла жила в двушке на третьем этаже четырехэтажного дома без лифта. В ее районе мерзко пахло помоями и мочой. В одном Лок убедился окончательно: взятки эта женщина не берет.

Квартира оказалась чистой и аккуратной, как бывает у одиночек, которые целыми днями находятся на работе. Тай с Райаном сели на диванчик в кухне-гостиной, а хозяйка занялась приготовлением чая и кофе.

– Если есть желание – примите душ, – предложила она, окуная пакетик в кружку с кипятком. Пока чай настаивался, Карчарон исчезла в спальне, судя по звукам, порылась там в шкафу, принесла толстую синюю папку-скоросшиватель и вручила ее Локу. – Вот мои девочки, – объявила она.

Райан сразу понял, что перед ним не семейный альбом и на снимках из папки не едят сладкую вату или что там продают в местных парках. Предчувствие его не подвело. В файлах хранились фото убитых девушек, по два на каждую или по три-четыре, если несчастную расчленили. Первые фото делали при жизни девушек. С них смотрели нескладные подростки – локти, коленки, большие карие глаза и редкие зубы – в школьной форме или малышки в платьях для первого причастия. Следующие снимки были сделаны после гибели. Трупы лежали либо на металлическом столе в морге, либо на пустыре, либо просто у дороги.

– Это за текущий год, – пояснила Рафаэла. Она вытащила чайный пакетик из кружки и бросила его в мусорное ведро.

«Здесь фотографий тридцать, не меньше, – подумал Райан, переворачивая страницы. – И это за год. Боже милостивый!» Он дошел до конца, где пустой файл ожидал очередное фото первого причастия и очередную убитую, и передал папку Таю.

– Когда начались убийства? – спросил он у хозяйки дома.

Та как раз принесла напарникам две кружки кофе.

– Двенадцать лет назад, – ответила она.

Джонсон оторвал взгляд от фото девочки-подростка с косичками и серебряным крестиком на шее.

– И виновных до сих пор не нашли? – удивился он.

Рафаэла подула на горячий чай в своей кружке.

– Почему же, виновных нашли множество. Поймали, осудили, отправили в тюрьму. Возможно, парочка осужденных и впрямь имела отношение к убийствам. – Она перехватила удивленный взгляд Райана. – Уверена, тут и без подражателей не обошлось.

– Но вы же знаете виновного! – возразил Райан.

Его собеседница поставила кружку на стойку, отделяющую кухню от жилой зоны, и снова скрылась в спальне. На этот раз она принесла тонкую коричневую папку с газетными вырезками. Лок ожидал увидеть новые материалы о преступлениях, но наткнулся на хвалебные статьи о мексиканских сановниках.

Первую статью посвятили местному политику по имени Мануэль Манагуа. Это был мужчина слегка за сорок: внешность заурядная, но привлекательная, очки в роговой оправе и серьезный вид бухгалтера. О Манагуа писали как о восходящей звезде, которая наверняка сядет в кресло мэра, и о том, что для него это – не предел мечтаний, а плацдарм для больших славных дел. Мануэля сфотографировали с женой и двумя маленькими сыновьями-ангелочками – примерный семьянин, иначе не скажешь.

– Что не так с этим парнем? Он действительно связан с убийствами? – усомнился Лок.

– Да, не верится, он же политик! – съязвила Рафаэла.

– Райан прав: это немного слишком для человека, который хочет, чтобы за него голосовали. Вот пощупать посыльную в конгрессе или отксерить свой хрен и послать копию секретарше – это я понимаю, – заметил Тай.

– Мексиканская политика – это прежде всего деньги. У его друзей, – Карчарон показала на другие вырезки, – денег как грязи.

Это, несомненно, касалось героя второй статьи. Его имя Лок уже слышал. Федерико Тибиалиса считали первым лицом крупного мексиканского наркокартеля. Теперь же перед Райаном было интервью, в котором Тибиалис напрочь отрицал участие в торговле наркотиками и жаловался на бесконечные сплетни. Он, мол, просто бизнесмен. Так оно и было, вот только бизнес его основывался на отчаянии и страхе.

– Вот, он тут командует, – заявила детектив, ткнув пальцем в вырезку. – Настоящий лидер, босс всех боссов. Тибиалис – инвестор почти каждого местного предприятия.

– Деньги отмывает? – догадался Джонсон.

– Разумеется, – кивнула Рафаэла.

Лок передал вырезку с интервью напарнику и взялся за последнюю публикацию. Непонятно почему, но она шокировала его больше других. Посвящалась эта статья мужчине средних лет, такому же самодовольному, как и герои предыдущих. Тот же петух на навозной куче, только не в костюме, а в форме, точнее, в полицейской форме – и тебе лампасы, и эполеты, и медали…

– Габриэль Сапатеро, – «представила» его хозяйка. – Шеф полиции Санта-Марии. Босс тех, кто присматривает за Мендесом. И мой босс по совместительству. Теперь поняли, почему у меня руки связаны?

– Не вижу смысла.

Пять шагов от дивана – и Лок попал на кухоньку, где вымыл свою кофейную кружку.

– Они похищают девушек на улицах, насилуют и убивают. Зачем?

– Могу объяснить, но вы не поверите, – отозвалась Рафаэла.

Райан вытер кружку и аккуратно поставил на стойку:

– Давайте попробуем.

– Они бесчинствуют, потому что… потому что могут себе это позволить и уверены в полной безнаказанности. Когда люди начинают роптать, команда Сапатеро выбирает козла отпущения. Потом они либо терроризируют семью несчастного, либо выбивают признание у него самого. Несчастный попадает под суд, получает срок, и напряжение временно спадает. По-моему, нетрудно понять, почему определенному типу людей по вкусу насилие и убийство.

– А при чем тут Мендес? – спросил Тай. Он сидел, вытянув длинные ноги и опустив подбородок на сложенные замком пальцы. – Он не их поля ягода.

– Не знаю, – честно ответила Карчарон. – Участие Мендеса меня смущает. Местные суды пляшут под дудку Сапатеро и Компании, но, покровительствуя Мендесу, они напрашиваются на пристальное внимание американцев.

– Причина наверняка есть, – уверенно сказал Лок. – И дело не просто в родстве душ.

– Точно? – спросил его друг. – А почему нет? Мендес – такой же урод, как и они. Чарли приезжает сюда, они быстренько его раскусывают и берут под крыло.

Рафаэла покачала головой.

– Нет, Райан прав, – сказала она Джонсону. – Дело не только в этом.

Ее гости поочередно сполоснулись под душем, и хозяйка предложила им отдохнуть. В итоге Райан устроился на диване, а Тайрон на полу гостиной – хотя бы несколько жалких часов сна приятели урвали. Карчарон легла в спальне, но она не спала, а лишь пыталась заснуть: ей не давали расслабиться тревожные думы. Ей хотелось снова отвезти американцев к границе, но женщина понимала, что наконец встретила единомышленников. Этим людям можно довериться, а значит, она получила уникальный шанс. Расследовать убийства Рафаэла способна и в одиночку, но рано или поздно коллегам надоест ее назойливость или она раскопает слишком много улик, и ее тоже уберут. А если ее убьют, значит, девушки потеряют одного заступника – те девушки, которые сегодня спят в своих кроватях, а над ними дамокловым мечом висит будущее.

Отчаяние и ужас последних лет не подточили, а укрепили ее веру в Господа. Карчарон веровала в Бога и в милосердие Богоматери. А если Господь послал американцев ей в помощь? Всемогущий устал от бесчинств и пожелал, чтобы она призвала убийц к ответу.

Рафаэла выбралась из постели, зажгла свет и начала составлять список мест, которые следовало проверить. Еще вчера она была одна, а теперь у нее появилось два помощника. Лок верно заметил: американку вечно держать живой не станут. «Со временем она приестся им, как приелись другие», – подумала, глядя на крыши города, который до сих пор любила.

Бессонница мучила не только Рафаэлу. Несмотря на усталость, мозг Райана тоже не желал отдыхать. Лок лежал во мраке крошечной квартирки и обдумывал ситуацию с исчезновением девушки.

При нормальном раскладе он отправился бы прямиком к американскому консулу. А если бы пожелал остаться в тени, пересказал бы услышанное от Кафаэлы родителям девушки, и те передали бы информацию дальше. Если бы им поверили, а Лок в этом не сомневался, консульство с помощью других органов власти нажало бы на мексиканцев, чтобы те постарались найти пропавшую. Похищение переросло бы в дипломатический скандал. Однако, с другой стороны, вмешательство извне подстегнуло бы бандитов к убийству пленницы (если она еще жива), чтобы замести следы.

Если Рафаэла правильно поняла алгоритм действия убийц, Джулию найдут где-нибудь у железной дороги, и местные власти свалят вину на какого-нибудь незадачливого идиота. Нужно ведь, чтобы справедливость восторжествовала! Родители девушки могут не купиться, зато американское правительство быстро переключится на другие проблемы. В конце концов и в пограничной зоне нужно зарабатывать деньги и выполнять условия договоров. Очень цинично, только Лок по опыту знал: если в деле замешаны деньги, безопаснее впасть в грех цинизма, а идеализм отложить до лучших времен.

Наутро они снова собрались на чай-кофе и вместе решили: Чарли Мендес – ключ к спасению девушки. Однако, если первым найдут Чарли, Райан с Таем окажутся в затруднительном положении. В Мексику они приехали за Мендесом, и Лок не мог допустить, чтобы гибель Мелиссы стала «одной из многих». Впрочем, Мелиссе наверняка не хотелось бы, чтобы еще одна девушка отдала жизнь во имя мести или отправления правосудия.

Рафаэла считала, что Чарли скрывается в одном из трех мест: либо в квартире в центре Санта-Марии, либо в доме, принадлежащем Манагуа, либо в особняке Тибиалиса, который находится в самом зеленом районе города. По данным Карчарон, в доме Манагуа сладкая четверка частенько закатывала вечеринки.

Сама Рафаэла проверить квартиру и дом босса. Она давно приглядывала за особняком и даже устроила наблюдательный пункт – сняла квартирку в доме напротив. Она отвезет туда Райана с Таем, и те начнут слежку.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, а Лок уже разглядывал особняк в бинокль, пряча линзы от ярких лучей. Из наблюдательного пункта в гостиной пыльной квартирки отлично просматривался задний двор особняка с блестящей гладью бассейна. Балконные двери справа от бассейна вели в дом, а слева притаился одноэтажный домик для гостей, футов восемьдесят длиной и сорок шириной.

Садовник в одиночестве расхаживал по двору, собирая опавшие листья с глади бассейна. Лок разглядел две стационарные камеры слежения, по одной на противоположных углах дома. Объективы камер смотрели через бассейн на домик для гостей. Райан чувствовал усталость, хотя пронаблюдал лишь час. Да еще Тай без остановки мерил комнату шагами. Слежка по сути своей требует терпения, а из-за пропавшей американской девушки Локу его катастрофически не хватало.

Их план напоминал поиски иголки в стогу сена. У укрывающих Мендеса наверняка есть десятки убежищ, одно надежнее другого. Как же иначе: наркотики-то льются через город рекой! Райан не сомневался: если есть кого или что прятать, убежище непременно найдется.

Единственным плюсом было то, что Рафаэла вернула им не только машину, но и личные вещи, и даже оружие. В участке она придумала благовидный предлог: раз американцы убрались восвояси, от их добра лучше избавиться. «Дуранго» был теперь ни к чему, поэтому напарники опустошили его багажник и салон и спрятали автомобиль неподалеку от дома своей новой напарницы.

Пронаблюдав час, Лок передал бинокль Таю. Он чувствовал, что их слежка – это бесполезная трата времени. Дом мог пустовать, да и в любом случае они видели его лишь частично. Если бы Чарли Мендес вместе с девушкой вышел из парадного подъезда особняка, они ничего не заметили бы.

– Полное дерьмо, – пожаловался Райан своему другу.

– Ага, есть идеи получше?

Лок открыл бутылку и глотнул воды. Жара стояла ужасная: кондиционера не было, а окно они приоткрывали лишь чуть-чуть, даже шторы не раздвигали. Квартира-то якобы пустовала!

– Они укрывают Мендеса, они выкрали девушку. Мы не представляем, где искать его или ее, так что с вариантами у меня туго, – вздохнул Райан. – А у тебя?

Тайрон опустил бинокль:

– Я надеялся, ты что-нибудь придумаешь. Господи, ну и страна! Как, по-твоему, мексиканцы до такого докатились?

– В смысле, до коррупции такого масштаба?

– Угу.

Прежде Лок над этим не задумывался.

– Наверное, постепенно, – предположил он. – Оказываешь услугу, надеешься на легкий заработок, а потом не можешь остановиться…

– И как им теперь выбраться из дерьма? Сколько времени пройдет? Выбираться-то куда дольше, чем тонуть!

– В Мексике есть такие, как Рафаэла.

– Их мало, – посетовал Джонсон. – Да и немногие отважатся дать картелям отпор. Рисковать никому не хочется. Почти у каждого семья, дети…

Лок стоял у Тая за спиной и смотрел на блестящую гладь бассейна. Садовник бросил в тачку последние листья. И внезапно у Райана появилась идея. Отчаянная, почти сумасбродная, но другой не было.

Рафаэла вошла в свой кабинет и закрыла дверь. После обеда главное полицейское управление почти пустовало, хотя битком набитым оно не было никогда. В Санта-Марии работало восемьсот полицейских, и из них как минимум триста в управлении не показывались и не выполняли ничего похожего на обязанности стражей порядка. Картели начинают им платить раньше, чем те поступают в полицейскую академию. Такие копы носят форму, жетон и табельное оружие. Они получают жалованье от государства (и от картеля тоже), ездят на патрульных машинах, а сами день и ночь вкалывают на плохих парней – сопровождают транспортировку денег и наркотиков, похищают мелких дилеров и тех, кто должен картелям или мешает им. Зачастую по звонку босса они убивают и прячут трупы в многочисленных массовых захоронениях вокруг города. По мнению Рафаэлы, некоторые из них похищали девушек, убивали и хоронили. Считалось, что у копа в приграничном городке выбор невелик: plata o plomo, серебро или свинец? Взятка или пуля в лоб?

Сейчас, наедине с собой, Карчарон спокойно обдумала ситуацию и пожалела, что изменила отношение к американцам. Очень пожалела. В жизни эта женщина наделала много глупостей, но теперешняя перекрывала все. Почему она не заставила их вернуться? Это Лок поколебал ее решимость. Но чем он ей поможет? Найдет ту молодую американку? До приезда на службу Рафаэла проверила два своих объекта, но не увидела в этих местах ничего необычного. Если бы там томилась похищенная, вокруг выставили бы двойную охрану. А там все было как прежде.

В дверь постучали – заглянул один молодой полицейский, как всегда само усердие. Он так серьезно относился к службе! Рафаэла гадала, когда его идеализм сойдет на нет. Когда ему предложат пять тысяч долларов, чтобы он посмотрел в другую сторону? Когда его матери позвонят и спросят, решила ли она, где хоронить сыночка?

– Босс просит вас зайти, – сказал молодой человек.

– Спасибо. Передайте, что буду через минуту.

– Он говорит, дело срочное.

– Хорошо.

Рафаэла вышла в коридор. Ее коллега вернулся на свое место, а сама она пошла дальше. Когда секретарь заставила ее подождать, прежде чем пропустить к боссу, Карчарон почувствовала скорее любопытство, чем страх.

Габриэль Сапатеро сидел за столом в белой рубашке, слаксах и мокасинах. Такую форму он избрал себе после возвращения с семинара по отпимизации управления персоналом, который проводили в Штатах. Интересно, в Управлении по борьбе с наркотиками, оплатившем его участие, знают, что он член картеля? Да, порой это трудно определить! Ясно становится, лишь когда человек покупает дорогую машину или отправляет детей в частную школу. В остальном купленные копы ведут себя как раньше. Иные и вовсе считают, что, примкнув к картелю, берут опасную ситуацию под контроль, то есть поступают правильно.

– Детектив Карчарон, пожалуйста, садитесь, – предложил Сапатеро, махнув рукой, а Рафаэла думала лишь о мерзостях, которые он, будучи пьяным, наговорил ей однажды вечером по телефону.

Она устроилась напротив босса. На его рабочем столе стояли фотографии жены и двух дочерей. Вероятно, он любит их и бережет. Странно, что люди, так заботящиеся о своих детях, плюют на чужих. В этом суть их порочности – убедятся, что собственные потребности удовлетворены, что дети в безопасности, а дальше – хоть потоп!

– Насколько я понимаю, американские охотники за головами, которых мы задержали, уже покинули страну? – спросил Сапатеро.

– Да, – ответила Рафаэла, откашлявшись, – я лично этим занималась.

– Отлично, – похвалил ее босс, улыбнувшись. – У нас тут проблем хватает и без этих… – Сапатеро сделал эффектную паузу. – Бродяг. Мы найдем того, кого они искали. Как его, Чарльз Мендес?

– Да, сэр. Обязательно найдем, – поддакнула его подчиненная.

– Раз мы заговорили об американцах. – Сапатеро взял со стола папку. – Похоже, у нас еще одна проблема…

Он передал папку Рафаэле. Его взгляд так и шарил по ее блузке в поисках расстегнутой пуговицы. У женщины по спине побежали мурашки.

Она раскрыла папку: в ней оказалось досье без вести пропавшей американки с фотографией.

– Пропала девушка. Ее родители очень беспокоятся, – начал Сапатеро. – Уверен, здесь нет ничего серьезного, девушка просто встретила парня и забыла обо всем. Кто не знает, как ведут себя двадцатилетние? Тем не менее в американском консульстве очень встревожились, и я пообещал, что, хотя во главе угла у нас стоит не поиск пропавших, расследованием займется лучший из моих детективов. – Сапатеро снова улыбнулся, и Рафаэлу замутило. – Человек кристальной честности и высоких моральных качеств.

– Думаете, с девушкой что-то случилось? – спросила Карчарон шефа, ожидая, как ложь польется из его уст.

– Вряд ли, хотя все возможно. Вокруг столько преступников, столько злодеев… Кто-кто, а мы об этом знаем: каждый день сталкиваемся.

– Да, сэр, злодеи ужасные, – улыбнулась Рафаэла.

Сапатеро коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен. Женщина поднялась и зашагала к двери, ежесекундно чувствуя его взгляд.

В коридоре снова раскрыла папку. Ее душил смех. Бесподобно! Вот как они работают! Передают дело человеку, которого все, включая американцев, считают безупречным, – вот только хотят они не найти девушку, а лишь создать впечатление, что ее ищут. Сплошные фикция и лицемерие, обман и притворство! Но похоже, на этот раз они сами себя перехитрили. Рафаэла и так ищет эту несчастную, а теперь еще и с одобрения картеля. Они ведь рассчитывают, что ей хватит здравомыслия не найти пропавшую. Возможно, они правы, а возможно, и нет. Если ей удастся исполнить свой служебный долг и разыскать девушку, которая кому-то интересна, она получит шанс добиться справедливости по отношению к не интересным никому.

Если же Рафаэла ошибается здесь, то, наверное, она ошибается и насчет американцев. Как выразился босс по возвращении с зарубежного семинара, «проблем не существует в принципе, существуют замаскированные возможности».

Каждый раз, когда дверь открывалась, Джулия вздрагивала. Сдержаться у нее не получалось, такой страшный был этот звук. Дверь стонала, точно срывалась с петель, и пленница чувствовала, что будет помнить этот стон долго – если выживет.

Над ней возвышался немолодой мексиканец: ноги на ширине плеч, грудь колесом. Говорил он на хорошем английском, хотя и с акцентом.

– Джулия! – позвал он.

Девушка открыла глаза и посмотрела на него:

– Что?

– Сейчас я сниму наручники. Ты сходишь в уборную и сполоснешься под душем. Предупреждаю: о побеге не думай, ничего не получится. Ты выберешься отсюда, только если я позволю, поняла?

После таких слов похищенная едва не разрыдалась: горло у нее сжалось, а глаза наполнились слезами. Виной тому были мысли о доме, о конце этого кошмара. Но Фишер решительно их подавила. Она не сломается, только не перед этим мексиканцем! Когда все это случилось, она не сломалась, потому что думала о другом. Тогда она справилась: пленница понимала, что происходит, но не могла поверить в реальность этого.

– Да, конечно, – отозвалась она.

– Вот и хорошо. Если будешь слушаться, вернешься домой. Но сперва тебе нужно вымыться.

Мексиканец, опустившись на колени, освободил ей руки и ноги. Джулия заметила, как осторожно он снимает путы – стоит поодаль, чтобы она не пнула его и не стукнула. Лодыжки и запястья у нее посинели, а ступни и икры девушка перестала чувствовать еще несколько часов назад. Она пошевелила пальцами, а потом растерла онемевшие ноги.

– Ничего страшного, не спеши, – сказал ее тюремщик.

Наконец Джулия почувствовала, что сумеет встать – она прижала ладони к полу и начала подниматься.

– Давай я помогу. – Незнакомец поднял ее, поддерживая за подмышки. Пленница едва не отпрянула, но стоило ей выпрямиться, как мужчина отпустил. – По лестнице сможешь идти? – Он был сама вежливость и забота. Ситуация казалась совершенно нереальной, и девушка ждала, что вот-вот проснется в отеле.

На лестнице мексиканец держался за спиной Джулии. Его присутствие не пугало, а, скорее, успокаивало. Лестница упиралась в дверь, которая оказалась приоткрытой. Похищенная двинулась по длинному коридору. Где-то на середине пути тюремщик похлопал ее по локтю. Фишер обернулась – он протягивал ей темные очки.

– Ты долго сидела в темноте, солнце может повредить глаза, – сказал мексиканец.

Джулия надела очки – в коридоре потемнело, не ненамного. Ее спутник направил ее к двери, и они оказались в другом коридоре. Там они прошли мимо большой комнаты: дверь была открыли, и в окно комнаты лилось солнце. Мексиканец был прав: без очков девушка ослепла бы. Она почувствовала дуновение ветерка, и к горлу у нее подкатил комок. За окном выводила переливчатую трель какая-то птица. Лишь сейчас Фишер поняла, что в темной тюрьме не слышала никакого внешнего шума: ни птичьего пения, ни шагов – наверняка ее комната была звукоизолированная.

За дверью в это просторное помещение виднелась еще одна дверь. Мексиканец торопливо распахнул ее – за ней оказалась большая, выложенная кафелем ванная.

– Можешь закрыться изнутри и помыться, никого не стесняясь. Только, пожалуйста, не забывай, что я говорил про побег. Отсюда ты выберешься, только если будешь выполнять мои приказы, – повторил незнакомец.

Джулия прошла в ванную. Там была ванна, отдельный душ, а еще раковина, унитаз и даже биде, а кафель на стенах был зеленым, желтым и красным. Дверь закрылась, и девушка машинально повернула ключ в замке. Так из одной запертой комнаты она попала в другую, только теперь заперла дверь сама.

Пока ванна наполнялась, Фишер села на унитаз и подумала о том, что сказал мексиканец. Если слушаться и не пытаться сбежать, ее отпустят. Казалось, этот человек говорил искренне, но пленница и не подумала расспрашивать его.

По дороге в маленький курортный отель Рафаэла собиралась с духом. Для тех, кто не знает, что случилось с любимым человеком, надежда препятствует возвращению в нормальную жизнь. Со временем надежда мутирует в нечто злокачественное, в эмоцию-тупик. Примеров этого Карчарон видела столько, что и вспоминать не хотелось. Как ни банально, самое страшное в похищении – неизвестность. Труп – это всегда определенность, а определенность – это точка отсчета. Чем скорее начнешь горевать, тем скорее пройдет острая фаза. Нет, родителям, потерявшим ребенка, от горя не избавиться, но знание того, как любимый человек провел свои последние часы, лучше плодов измученного воображения.

Разумеется, родители Джулии были пока в самом начале пути. Надежда, причем вполне реальная, еще не покинула их. Охвативший их кромешный мрак еще разбавлялся лучиком света. Рафаэле надлежало убедить их, что лучший способ сохранить этот лучик – внять ее совету, а посоветовать она собиралась нечто кардинально противоречащее родительскому инстинкту. Пока им не следовало делать абсолютно ничего. Никакого общения с прессой. Никаких громких заявлений. Никаких попыток привлечь внимание к своей беде. Все это могло спровоцировать гибель похищенной, если она еще не погибла.

Родители Джулии и молодой представитель американского консульства сидели на залитой солнцем террасе, а служащие отеля суетились вокруг их столика и встревоженно переглядывались. Человек ведь не просто пропал, а, предположительно, был похищен. Казалось, в Мексику нагрянули богатые родственники и, невольно разворошив грязное белье, окончательно убедились в полной никчемности ее жителей.

Отец Джулии разменял шестой десяток. Он был высоким и поджарым, с гривой седых волос и носил очки без оправы. Мать, рыжеватая блондинка, собирала волосы в конский хвост. Рафаэле она показалась года на два моложе супруга. Миссис Фишер сжимала в руках фотографию дочери, снимок, который сделали всего пару дней назад. На нем Джулия стояла рядом с отцом и прикрывала глаза рукой. На заднем плане виднелся бассейн, рядом с которым они сейчас сидели. Расслабленная, загорелая, счастливая девушка растянула губы в чересчур открытой улыбке. Было ясно, что эта молодая особа прекрасно понимает, что почти самостоятельна, вот родители за нее и цепляются.

Для начала попросила мистера Джона Фишера вспомнить подробности вечера, когда исчезла его дочь. Она слушала не перебивая. Пересказывать неприятные события в очередной раз отцу девушки совершенно не хотелось. Ему хотелось вернуть дочь.

Рафаэла делала пометки в блокноте. Молодой человек из консульства принялся барабанить пальцами по столу, но под взглядом матери похищенной остановился. У мистера Фишера дрожал голос: он рассказывал, где и когда видел дочь в последний раз.

Карчарон откашлялась и поблагодарила несчастных родителей за терпение. Теперь следовало их утешить.

– Поисками вашей дочери уже занимается десяток полицейских. Хочу заверить вас и американское правительство, что к делу мы относимся очень серьезно. Сомнений быть просто не должно.

– Думаете, с Джулией что-то случилось? – спросила миссис Фишер, подавшись вперед.

Проблема заключалась в том, что Рафаэла не просто думала, а знала: эта девушка в беде. Только поможет ли ее знание Фишерам?

Сотрудница полиции выпрямила спину и заглянула женщине в глаза:

– Точно я знаю только одно: ваша дочь пропала.

Мистер Фишер словно окаменел:

– Я вам не верю.

– Полагаю, пока нам нужно… – начал представитель консульства.

– Ни секунды я мексиканцам не верю. – Отец Джулии пригвоздил Рафаэлу взглядом. Пульс у нее буквально зашкаливал. – Вам что-то известно. Не отпирайтесь, по глазам вижу! – Он схватил женщину за руку.

– Джон, пожалуйста! – воскликнула его жена.

Карчарон быстро сориентировалась:

– Определенно я ничего не скажу, а вот подозрения, основанные на недавних событиях, у меня есть.

Мистер Фишер ослабил хватку, наверняка почувствовав: сейчас он что-то узнает:

– Что за события?

– В последнее время участились похищения с требованием выкупа. Я не утверждаю, что случилось именно это, но возможности такой не исключаю.

Джон отпустил ее и ссутулился:

– Я заплачу́ любую сумму. Слышите меня? Продам дом, если понадобится, возьму кредит.

– Может, дело и не в этом, хотя, как я объяснила, сейчас такое не редкость. Если Джулию похитили, в ваших силах мне помочь.

В глазах Фишера стояли слезы, и он смахнул их рукавом:

– Как?

– Для начала избегайте контактов с прессой. Зачастую подобные дела можно решить без шумихи, которая напугает похитителя, – ответила Рафаэла.

Служащий консульства поднял руку, раскрыв ладонь:

– Она права. Здесь очень важна осторожность.

– Если мы последуем вашим советам, нам вернут Джулию? – допытывался Джон.

– Обещать не могу, это было бы нечестно. Но шансы, безусловно, возрастут, – заверила его.

Мистер Фишер низко опустил голову и взял жену за руку:

– Мы понимаем.

Выехав за территорию отеля, Рафаэла остановилась. Она могла сказать Фишерам, где и с кем в последний раз видели их дочь. Могла сказать и это, и другое. Хотелось бы ей знать правду на их месте? Да, несомненно. По какому же праву она скрыла ее от этих людей? По какому праву взяла решение на себя?

Слишком много вопросов. Интересно, а режиссеры этих преступлений просчитывают каждый свой шаг? Ничего подобного, они просто выполняют намеченное!

Карчарон собралась повернуть ключ зажигания, но в последний момент остановилась. Надо же, чуть не забыла о том, что давно вошло в привычку! Она распахнула водительскую дверь, взяла зеркало, которое держала на заднем сиденье, и заглянула под машину.

Муж Рафаэлы погиб четыре года назад, когда картели резко активизировались. Под его машину заложили бомбу. Он был спецкором газеты, специализировался на криминальных новостях и поначалу писал о картелях практически безнаказанно. Волна насилия и неспособность политиков и правительства ее обуздать вызвали мощный общественный протест. Картели, в свою очередь, стали острее реагировать на пиар. Словно напористые знаменитости, они хотели использовать СМИ себе в угоду. Мужу Рафаэлы угрожали дважды, а на третий раз исполнили обещание и подорвали его. Карчарон знала, кто заложил бомбу, но, как она сказала Локу, знать недостаточно, особенно если у фигуранта есть власть и связи.

Бомбы под ее автомобилем, к счастью, не оказалось. Женщина села за руль, завела мотор и поехала прочь от отеля и от горя Фишеров. «Хватит вопросов, – решила она. – Их время прошло».

Они встретились в частном обеденном зале в глубине ресторана. Первым явился Габриэль Сапатеро, шеф местной полиции. Он скользнул за стол и тотчас заказал виски, который испарился, едва его принесли. Та же участь постигла и вторую порцию, потом третью…

Через пять минут приехал Мануэль Манагуа. Профессиональный политик до мозга костей тепло поприветствовал официантку – расцеловал в обе щеки и пожал руку, – а потом стал изучать меню, глядя поверх очков в роговой оправе. Сапатеро частенько представлял, как Манагуа за завтраком пожимает руки своим детям и сулит им печенье в обмен на поддержку. Тем не менее на их маленьких праздниках Мануэль появлялся с завидной регулярностью. Хотя если о его участии в них просочится хоть какая-то информация – его политической карьере конец.

Сапатеро удивлялся поведению Манагуа, пока Федерико, его друг детства, не объяснил, что многие политики балуются саморазрушением, а то и играют в опасные игры. Мануэль баловался совершенно беззастенчиво, но Федерико заметил, что так кажется лишь в данный исторический момент. По сравнению с Римской империей при Калигуле или с Римско-католической церковью при Борджиа ничего страшного в его делишках нет. Богатых всегда привлекали греховные удовольствия, так что удивляться нечему.

Пока Манагуа разбирался с меню, в сопровождении двух телохранителей прибыл и Федерико Тибиалис, босс всех боссов. Разумеется, официально его сопровождающие назывались охранниками, однако этого человека охраняли по-особому. Близкие шутили, что, проснувшись ночью, он видит рядом не жену или любовницу, а телохранителя. Тибиалис сел, отпустив своих спутников – один теперь встанет у двери в закрытый обеденный зал, а другой – во внутреннем дворе. Официантки забрали меню, приняли заказы и налили вино, а когда они удалились, Манагуа снял очки и протер стекла. Сапатеро проверял почту на «Блэкберри», пока не перехватил выразительный взгляд Федерико. Конец связи: по негласному правилу на время встреч сотовые отключались.

– В газетах пишут, что пропала молодая американка, – начал наконец Тибиалис, скользнув взглядом по присутствующим и остановив его на стене из беленого камня.

Начальник полиции откашлялся, периодически поглядывая на отключенный «Блэкберри».

– Дело ведет мой лучший детектив, женщина. Семью пропавшей и американское правительство уже успокоили, – доложил он.

– Господи, куда мир катится? – вздохнул Федерико.

– Нельзя ли фотографию той американки? – спросил Мануэль, снова надев очки.

– Федерико, ты позволишь? – Сапатеро покосился на свой «Блэкберри».

Тибиалис кивнул, не сдержав улыбки. Все знали: Манагуа ни одной юбки не пропустит, настоящий Билл Клинтон!

Шеф полиции включил «Блэкберри», открыл электронную почту, вывел на дисплей фото девушки и передал смартфон политику.

– Хорошенькая, – отметил тот, присмотревшись. – Надеюсь, она еще жива.

– Еще жива, – задумчиво повторил Сапатеро. – Я тоже надеюсь, что она жива, хотя доподлинно мне ничего не известно. – Он взглянул на Федерико, который пристально смотрел на столовые приборы.

Манагуа отложил смартфон. Теперь девушка с фотографии смотрела на Сапатеро, но тот повернулся к своему старому другу. Что решит босс? Что поднимет, нож или вилку? Если нож, девушке позволят жить, по крайней мере, какое-то время и, разумеется, утолить аппетит Манагуа. Если вилку, американке конец.

Федерико барабанил пальцами по столу: большой палец его правой руки был рядом с вилкой, а мизинец – около ножа. Он глотнул красного вина, упиваясь вниманием присутствующих и ролью судьи, решающего, кому жить, а кому умереть. «Вот в чем суть», – подумал Сапатеро. Мануэль в их компании утолял свой волчий аппетит, но коноводил тут Тибиалис. Это он притащил первую девчонку, и он выпустил ситуацию из-под контроля, когда она захотела сбежать из спальни. Он мог в любую минуту сказать: «Хорош», но не сказал: власть вскружила ему голову.

– Думаю, девушку вернут родителям, – изрек босс всех боссов, чуть заметно шевельнув пальцами.

– Живой или мертвой? – спросил Сапатеро, не выдержав напряжения. Ему ведь еще Гектора в известность ставить!

Сгустились сумерки. За весь день они увидели только садовника и несколько нечетких силуэтов в задней части дома. Звонила Рафаэла: она проверила два других объекта и обнаружила то же, что они, – ничего. Никаких следов девушки или Чарли Мендеса. Еще она сообщила напарникам, что босс назначил ее ответственной за поиски Джулии.

Лок надел парусиновую куртку, Тай вытащил из сумки радиопередатчик и кинул ему. Райан поймал его одной рукой.

– Уверен, что затея стоящая? – спросил Джонсон.

– Не-а, но это лучше, чем смотреть, как в бассейне тонут опавшие листья.

– Пойти с тобой? – предложил чернокожий охранник, ерзая на своем месте.

– Появишься по моему сигналу. – Райан надел бейсболку, пониже опустил козырек, проверил пистолет, настроил громкость передатчика и вышел из квартиры.

Он перепрыгивал через две ступеньки, стремясь отойти подальше от наблюдательного пункта прежде, чем его увидят. Но переживал он зря. Абсолютную пустоту лестницы и подъезда нарушали только несколько мешков с гниющим мусором у одной из дверей. Райан захватил мешки и, изображая добропорядочного жильца, двинулся на улицу.

Там тоже царила тишина. Под деревом затаился пес, поглядывая на пожарную колонку, что стояла у дома. Ясно, собака не знает, что делать, какое принять решение. Лок хорошо понимал, каково это.

Высокая стена вокруг особняка теперь была слева от него. С мешками мусора в руках Райан зашагал параллельно ей, но по другой стороне улицы, которая упиралась в узенький переулок. Там стояли мусорные баки. Телохранитель швырнул в них мешки и, вытирая руки о джинсы, украдкой посмотрел на передний фасад дома. Стена здесь сменялась металлической оградой, длиной футов восемьдесят, а потом начиналась снова, поворачивала на девяносто градусов и опоясывала дом.

У ворот скучал вооруженный охранник в черных брюках и черной футболке с эмблемой местной компании. Он, казалось, витал в облаках и даже не заметил присутствие чужака. Других охранников, видимо, не было. Райан зашагал обратно. Сумерки сменялись темнотой. С последними солнечными лучами таяло терпение Лока.

Что ж, кое-что интересное разведывательная вылазка принесла. Особняк было не разглядеть с улицы, но и из дома не просматривались ни улица, ни внешняя сторона стены. Камеры у ворот следили за въезжающими и выезжающими, зато остальные снимали исключительно внутреннюю территорию.

Райан отправил радиосигнал. Через две минуты из многоэтажки появился Тай. Он подсадил друга на стену и вернулся на наблюдательный пункт, откуда мог предупредить его об опасности.

Со стены Лок осмотрел двор, заросший изумрудной травой. Задний фасад дома оказался неожиданно близко. Свет в окнах не горел. Американец огляделся в поисках следящих устройств. Неподвижную камеру направили на бассейн, а к дому прикрепили два световых датчика движения. Похоже, балконная дверь была единственным входом в дом с заднего фасада.

Лок медленно сползал в кустарник, стараясь не делать резких движений и в то же время не оставлять надолго спину незащищенной. Приземлился он с тихим стуком, который показался ему оглушительным, хотя мягче не смогла бы спрыгнуть и кошка. Райан замер, прячась в кустарнике, и прислушался.

Футах в двадцати от него кто-то шаркал ногами. Телохранитель присел на корточки и машинально сжал рукоять «Зиг-Зауэра-226». Из-за угла показался мексиканец с автоматом Калашникова на ремне. Нормальные люди так борсетки носят! Лок мог следить за ним по огоньку сигариллы. Фунтов пятьдесят лишнего веса охранника не оставляли сомнений: он целиком полагается на автомат.

Мексиканец подошел к бассейну, расстегнул брюки, помочился в воду, а потом вздохнул с облегчением и зашагал прочь. Но на этом везение Лока не закончилось. Неожиданно для него включились световые датчики движения.

Райан выждал еще несколько минут, вышел из укрытия и медленно двинулся к задней стороне дома, старательно огибая зону покрытия камеры. Он вычислил ее по высоте, углу установки и фокусу объективов – а еще с учетом того, что в бассейн писали безнаказанно.

Подсветки на дне бассейна хватало, чтобы хорошенько рассмотреть окна. Судя по толщине и внешнему виду, стекло в них было взрывоустойчивым. Райан приближался к дому, стараясь не попасть в объектив камеры. У балконной двери он сложил пальцы биноклем, приставил к глазам и заглянул внутрь. Там он увидел большую гостиную с панорамным окном. На низеньком столе стояли пустые стаканы, бутылки и принадлежности для употребления наркотиков – здесь недавно была вечеринка.

Неожиданно загорелся свет. Лок прижался к стене и вытащил пистолет. Лишь через несколько секунд он понял, что это не внешний датчик движения сработал, а в гостиной включили освещение. Райану очень повезло, если его не заметили. А может, заметили и поднимают тревогу? Он вытянул шею и рискнул заглянуть в гостиную.

Вот она, пропавшая девушка, до нее пара дюймов взрывоустойчивого стекла и меньше пятнадцати футов ковра! Она в длинном цветастом платье, изможденная, хотя в целом выглядит прилично. И это было еще не все. За девушкой стоял Чарли Мендес, погрубевший, загорелый, но вполне узнаваемый. Между ними вклинился телохранитель.

Лок юркнул во тьму. От волнения он дрожал, словно от удара током. Райан понял, почему Брэди рискнул всем. Ощущение было непередаваемым.

– Они оба в доме, – сказал Райан Таю, включив рацию.

Вернувшись на свой наблюдательный пункт, Лок крепко задумался. Человек не хочет или не может выбраться из страны, значит, его придется вывозить силой, а для этого надо больше двух человек. Их же было всего двое – или трое, если считать Рафаэлу. Однако Райан предпочитал довольствоваться имеющимся, а не сетовать на невезение. При нормальных обстоятельствах для того, что они задумали, нужно человек тридцать: тогда все пройдет гладко, и можно говорить о безопасности. Разведывательная и штурмовая группы обычно действуют по отдельности. Назначаются ответственные за оружие, транспорт и так далее…

Для Райана с Таем ситуация усложнялась еще и тем, что субъектов, с которыми им предстояло работать, было два. Один, как надеялся Лок, сопротивления не окажет. Хотя отнюдь не факт: вдруг сломленная, подавленная похищением девушка уже сочувствует своим тюремщикам? А уж Мендес наверняка станет кричать и биться.

Напарники собрали вещи и ждали Рафаэлу.

– Мендеса пока по боку. Вытащим девушку, а с ним потом разберемся, – решил Райан.

Его другу явно не понравилось, что беглого преступника, ради которого они сюда явились, придется оставить.

– А обоих выдернуть не получится? – спросил он.

– Можно попробовать, но это сокращает наши шансы, а они без того не шибко велики.

– И он опять сбежит?

– Может, мы за ним вернемся?

– Не вернемся, мы оба это понимаем.

– Если Мендес замешан в похищении девушки, Госдепу придется оторвать жирный зад от кресла и заставить мексиканцев выдать беглеца.

– Или он удерет в Венесуэлу. Либо на Кубу смоется, – вставил Джонсон.

Лок застегнул сумку:

– Тай, ну чего ты от меня ждешь? Ситуация хреновая, но вытаскивать их обоих слишком рискованно.

– А как насчет Мелиссы и ее просьбы?

Повисла тишина. Райан покраснел и, сжав кулаки, двинулся на товарища:

– Мелисса погибла, и Кэрри тоже. Погибших не вернешь. А эта девушка жива. Мы можем ее спасти, тут и спорить не о чем.

Они так и стояли у двери, когда вошла Рафаэла.

– Я не вовремя? – спросила она, увидев ссорящихся друзей.

– Нет, все в порядке, – ответил Тайрон, опустив глаза. – Мы о делах говорим.

– И что теперь? – поинтересовалась женщина.

Лок сердито зыркнул на напарника.

– Идем за девушкой, – отозвался тот.

– Вам официально поручено найти Джулию Фишер, – с мрачной улыбкой напомнил Райан Рафаэле. – Проблем возникнуть не должно.

Карчарон улыбнулась в ответ. Все трое понимали: позвонить в дверь и потребовать Джулию Фишер для нее все равно что летом попытаться слепить снеговика в Палм-Сприс. Разумеется, бандиты могли отдать Джулию, но тогда они наверняка подложат бомбу в машину или подошлют к ней киллера. Впрочем, Лок надеялся и спасти девушку, и сохранить лицо. Для Рафаэлы они могли стать не сообщниками, а козлами отпущения.

– Ага, сущая ерунда, – хмыкнула женщина.

Лок уже продумал множество вариантов освобождения Джулии, но большинство из них сразу забраковал. Можно незаметно проникнуть в дом, выкрасть похищенную и так же незаметно ретироваться. Сюр и ненаучная фантастика! Незаметно проникнуть в дом очень сложно, но, даже если получится, тихо вытащить девушку совершенно нереально.

Вторым вариантом было активное, а значит, открытое проникновение, другими словами, штурм. Райану хватило беглого взгляда на особняк, чтобы понять: нереально и это. В доме наверняка есть что-то вроде убежища, куда при штурме посадят Джулию и Мендеса, а также другие укрепления.

Штурм имеет смысл, только если девушка при этом выскочит на улицу, а где гарантии, что так получится? Да и кто сказал, что она покинет дом живой? Если ей сохранили жизнь ради ублажения Чарли, рано или поздно она ему надоест – в длиннющей цепочке свиданий-изнасилований сиквелов не случалось – и держать ее в заложницах станет опасно. Джулию убьют, а Рафаэле подкинут мальчика для битья. Дело закроют, и никто не услышит жалкий лепет Лока о том, что Мендес замешан в исчезновении Фишер.

Нет, шанс они получат, только если девушку выведут из дома, причем с их подачи. Нужно придумать, как диктовать условия похитителям.

Райан записал, что ему нужно, и передал список своему напарнику. У того аж глаза на лоб вылезли.

– Ты серьезно? – спросил Тайрон.

– Это план Б.

– А каков план А? – полюбопытствовала Рафаэла.

– Как только Тай достанет все необходимое, вы позвоните боссу и скажете, что получили наводку. Продиктуете этот адрес. Им придется вывести Джулию из дома, и у нас появится шанс.

Карчарон с сомнением покачала головой:

– А если они решат убить ее, а не вывести из дома? По-моему, план Б лучше. В этом случае у них не будет времени думать, придется сразу действовать.

Лок подошел к окну и глянул на особняк. В опустевшей гостиной до сих пор горел свет. Рафаэла была права, а Райан никогда не позволял своему эго мешать работе.

– Риск есть при любом раскладе, но я соглашусь с вами, – сказал он. – Поможете Таю достать все, что нужно?

Карчарон коротко кивнула:

– Конечно.

Джонсон направился за ней к двери, но друг его окликнул:

– Нам и новая машина понадобится.

Тай вскинул брови:

– Правда? Любой темнокожий парень по умолчанию угонщик? Если я вырос на Лонг-Бич, это еще не значит…

Лок поднял руку:

– Тайрон, сколько машин ты угнал у меня на глазах? А сколько всего угонов на твоей совести? Нет, начнем все-таки с того, сколько я видел собственными глазами?

– По-моему, в такой ситуации «угнал» звучит слишком категорично.

– Ладно, без спросу одолжил, – поправил себя Райан.

Джонсон посмотрел в потолок, словно решая задачку:

– Не знаю, наверное, с десяток.

– Тогда давай отложим дискуссию о расовых предрассудках до конца операции? – предложил Лок, многозначительно глянув на виллу.

– Давай, – кивнул Тай и повернулся к Рафаэле. – Видите, с чем я вынужден мириться?

Джонсон и Карчарон вышли из квартиры, а Лок застыл у окна, гадая, не ошибается ли он и не стоит ли поднять трубку и позвонить в Госдеп. Нет, ни в коем случае! С кем свяжется Госдеп? С боссом Рафаэлы? Это как смертный приговор Джулии подписать!

Заднее сиденье хуже просматривалось извне – его Тай и занял. Рафаэла повела машину по пустым улицам.

– Вам нужен Мендес, да? – спросила она, поймав взгляд своего пассажира в зеркале заднего обзора.

– Не всегда получается как хочешь, – пожал тот плечами. – Райан прав: девушка важнее.

Они остановились на заправочной станции. Неподалеку мальчишки играли в футбол. Джонсон помог напарнице наполнить бензином две канистры и поставить их в багажник. Пока она расплачивалась, чернокожий телохранитель пристроил к канистрам небольшой баллон с пропаном.

По расчетам Лока, мексиканец, которого он видел, обходит территорию в начале каждого часа. Вместе с санитарной остановкой у бассейна это занимает минут семь. Значит, если исключить тех, кто может случайно выйти из дома, территория остается без присмотра на целых пятьдесят три минуты. Райан полагал, что в это время охранник сидит у монитора камер слежения. Но ведь камеры стоят в основном перед домом и не охватывают большие участки с торцов и сзади. На одном из тех участков находится поленница.

Тай с Рафаэлой благополучно вернулись с горючим и новой машиной, «свежеодолженной» «Тойотой RAV 4», белой, с глубоко тонированными стеклами. Райан глянул на часы: время обхода прошло, можно приступать. Он влез на стену и поднял туда канистры с бензином и баллон с пропаном. Сперва на другую сторону опустились канистры с баллоном, а потом и сам Лок.

Во второй раз на чужой территории он чувствовал себя куда спокойнее. Содержимое одной канистры телохранитель вылил на поленницу, вторую поставил на несколько футов ближе к дому, а баллон с пропаном – еще ближе. Он надеялся, что источник возгорания найдут, лишь когда отгремят взрывы, но уверен в этом, разумеется, не был.

Довольный собой, Райан поджег пропитанную бензином тряпку, бросил ее на поленницу и влез на стену. Тай стащил его вниз. Квартиру они освободили заранее, поэтому теперь лишь юркнули в машину.

Им оставалось только ждать.

Гектор встревоженно взглянул на часы. Они задерживались. Выехать следовало пять минут назад. Отставание придется наверстывать по дороге.

– Помни о моих словах, и все будет нормально, – прошипел он, задержав Джулию у входной двери. – Поняла?

– Поняла, – тихо ответила пленница, не отрывая взгляда от терракотовой плитки пола. Неподалеку стоял недовольный Чарли. Гектор чувствовал: Мендесу непривычно сталкиваться с девушкой, которой он уже попользовался.

Гектору не сиделось на месте, и он вывел американцев во двор, где уже ждал красный «Эскалейд». Он распахнул заднюю дверцу, и Чарли забрался в салон, но Фишер даже не шевельнулась. По ее взгляду телохранитель понял: она не о побеге думает, она просто не желает ехать сзади с Мендесом.

– В чем дело? – спросил Гектор.

– С ним не сяду, – заявила Джулия, покосившись на Чарли.

– Вот черт! – Молодой американец выскочил из машины. – Я поеду спереди.

Он протиснулся мимо девушки и нарочно задел ей попу, хотя места было предостаточно. Она вздрогнула и шмыгнула на заднее сиденье. Гектор сел за руль, завел двигатель и включил передачу.

Тут послышались крики охранника: он махал руками, призывая их остановиться. Водитель переключился на нейтралку и выбрался из салона, оставив дверцу открытой. Охранник никак не мог успокоиться и показывал на задний фасад дома.

Даже плохой испанский не помешал Джулии разобрать слово «fuego». Огонь. Она чувствовала запах гари, хотя ветер дул к дому, а машина стояла с подветренной стороны.

Гектор крикнул охраннику, чтобы тот сам решил проблему, сел за руль и погнал «Эскалейд» к дороге: ворота едва успели открыться.

На вилле что-то громыхнуло. Получилось громче выстрела, громче хлопка несгоревшего топлива. Фишер посмотрела на шофера: если тот что-то слышал, то вида не подал. Гектор не отрывал глаз от дороги, с которой они не сворачивали.

Чарли смотрел в окно на непонятное оранжевое зарево.

– Что это? – спросил он и отстегнул ремень безопасности, чтобы разглядеть получше. – Похоже на выстрел…

Телохранитель пожал плечами:

– Не волнуйтесь.

Лок в сердцах хлопнул по рулю «Тойоты RAV 4». Они еще не заняли подходящее место, когда ворота раскрылись и на дорогу пулей вылетел красный «Эскалейд». Охранники растерялись и списали пожар на ЧП. План Райана сорвался: он хотел захватить девушку, пока обитатели особняка разбегаются в панике.

Окна у «Эскалейда» были тонированными, а «Тойота» стояла за ним, так что через лобовое стекло ее салон было не разглядеть. Райан не исключал, что это обманный маневр. Слева от них поднимался столб черного дыма, а за стеной выла пожарная сигнализация. Красный автомобиль оторвался почти на целый квартал.

– Звони Рафаэле, пусть тут разбирается, – велел Райан Таю и пустился в погоню за «Эскалейдом».

Джонсон вытащил одноразовый сотовый, позвонил и затолкал телефон обратно в карман.

– Рафаэла недовольна, что остается у особняка, но обещала проверить его, когда приедут пожарные.

Лок стиснул руль:

– Вот и ладно.

Впереди «Эскалейд» остановился на красный сигнал светофора. Райан притормозил, и его автомобиль сохранил отставание. Если бы не реальный шанс того, что в машине, за которой они гнались, везут девушку, он бросил бы погоню.

На светофоре зажегся зеленый, и «Эскалейд» поехал дальше. Лок преследовал его на безопасном расстоянии, следя не только за ним, но и за машинами, едущими рядом. Если водитель красной машины заметил его, что совершенно не исключалось, он вполне мог вызвать подкрепление.

Тай, вероятно почувствовав напряжение напарника, встрепенулся: голова у него закрутилась, как флюгер, а пальцы сжали пистолет. Переулок остался позади. Внезапно напарников подрезала машина. Лок аккуратно объехал ее, запрещая себе сигналить, и глянул в зеркало заднего обзора. За рулем сидела женщина среднего возраста, пассажиров не было. Неумелое вождение, и только, но, когда Райан снова посмотрел вперед, «Эскалейд» уже скрылся из вида.

– Оттуда они налево свернули, – объявил Тайрон, показав на перекресток.

Лок немного ускорился. Он старался не нервничать, хотя понимал: вместе с красным автомобилем они потеряют Джулию. У Джонсона зазвонил сотовый – он ответил Рафаэле, а его друг снова заметил впереди «Эскалейд».

– Вы уверены? – спросил Тай. – Хорошо.

Он объяснил Карчарон, где находятся они с Райаном, и отсоединился.

– Похоже, и девушка, и Чарли Мендес были на вилле, но сейчас их там нет, – рассказал он напарнику.

– Другие машины с виллы не выезжали?

Джонсон покачал головой:

– Это лучше, чем если бы они оба там остались. Ну, Райан, что будем делать?

Лок ответил не сразу. Маневры «Эскалейда» казались ему намеренными. Водитель не бездумно кружил по городу, а ехал в конкретное место, где почти наверняка ждало подкрепление. Такой автомобиль вмещает до семи человек. Соотношение, конечно, невыгодное, но лучше машина, чем очередной особняк, в который неизвестно, как попасть.

– Пожалуй, нам стоит рискнуть, – ответил Райан, после чего поддал газу и понесся за неуловимым «Эскалейдом».

Белую «Тойоту RAV 4» Гектор заметил в паре кварталов от виллы. Если ты привык держать ухо востро, погоню замечаешь моментально.

Свет фар в зеркале заднего обзора мешал разглядеть сидящих в «Тойоте» людей, хотя особого значения это не имело. Кто бы там ни был, они связаны с пожаром, который начался перед самым отъездом: об этом кричал охранник у ворот.

По дороге Гектор позвонил боссу и обрисовал ситуацию. Сапатеро перепугался из-за того, что «Эскалейд» выехал без дополнительной охраны, но телохранитель заверил, что все меры предосторожности соблюдаются. Если их преследуют, снова возникает вопрос о девушке. Как ему поступить в этом случае?

Первоначально Гектору велели доставить девушку на ранчо для особой вечеринки, после которой ее следовало уничтожить. Но раз там соберутся все четверо, привезти ее – значит привезти проблему. Однако телохранителю платили не за то, чтобы высказывал свое мнение, поэтому он лишь спросил, не изменился ли первоначальный план. Сапатеро пообещал перезвонить.

– Все нормально? – спросил Чарли, когда его личный охранник отсоединился.

– Да, конечно, – улыбнулся тот в ответ и глянул в зеркало заднего обзора на девушку. Зазвонил сотовый.

– Ее присутствие больше не требуется, – объявил Сапатеро и отсоединился.

Сколько таких приказов получил Гектор за годы службы! Высказывали их всегда завуалированно: не покалечить или убить, а «решить вопрос» или «избавить от нежелательного присутствия». Деловой лексикон, сухие, бесстрастные слова. Гектор всегда понимал, что от него требуется, и выполнял приказы не колеблясь. Только страшный осадок накапливался в его душе и все хуже растворялся в алкоголе и наркотиках.

Гектор покосился на Чарли, и внезапно у него появилась идея. Как говорят про двух птиц и один камень?[10] Не пора ли Чарли Мендесу ответить за свои поступки? Пусть хоть раз дерьмо свое разгребет!

Джулия не сомневалась: если она не сбежит до конца поездки, ей конец. С тех пор как ее похитили, она притворялась, что не понимает ни слова по-испански, хотя это было не так. Нет, свободно она не объяснялась, но суть ухватить могла и, конечно же, сообразила, что Гектор сейчас обсуждает ее участь.

Сзади девушка сидела одна и дверцу уже дергала. Двери заблокировали, ей их не открыть. Единственным шансом было отвлечь похитителей и заставить их притормозить. Попроситься в туалет? Это слишком топорно. Джулия вспомнила, как в детстве путешествовала на машине вместе с родителями.

Она наклонилась вперед, чтобы не видели ее тюремщики, и засунула указательный и средний пальцы поглубже в горло.

Звуки рвоты напугали Гектора, он обернулся и попал под зловонный фонтан. Рвотная масса брызнула ему на висок. Водитель сдавил педаль тормоза и подвел «Эскалейд» к обочине.

– Господи Иисусе! – выпалил Чарли, когда у Джулии снова начались позывы. Видимо, он тоже испачкался.

– Извините, – пролепетала пленница.

Гектор остановил машину и оглядел салон. Когда они приедут на ранчо, в машине придется убраться.

Мендес вытер следы рвоты с куртки.

– Боже, какая мерзость! – прошипел он, и не успел Гектор его остановить, как он распахнул пассажирскую дверь.

– Куда вы? – спросил охранник.

«Ты только прислуга», – читалось в устремленном на него взгляде Чарли.

– Воздухом подышу, а то здесь воняет! – заявил Мендес, выбираясь из салона.

– Можно мне тоже на воздух? – попросила Джулия, умоляюще глядя на Гектора.

– Нет, – отрезал тот. В суматохе он даже забыл о погоне, а теперь глянул в зеркало заднего обзора, но «Тойоту» не увидел. Интуиция подсказывала, что она проехала мимо, хотя, возможно, их вообще не преследовали. Пожелай кто-то навредить, эту ситуацию наверняка использовали бы. – Сиди на месте! – велел Гектор и выбрался из салона следом за Чарли. Дверцу он не просто захлопнул, а запер, нажав кнопку на брелоке. Путь Джулия от вони мучается!

Телохранитель не ожидал, что в пустыне дует такой прохладный ветер. Чарли стоял в паре футов от машины, прикрыв сигарету ладонью, чтобы не погасла. Гектор огляделся по сторонам. Дорога почти пустовала: машины проезжали чуть чаще чем раз в минуту. Вдали светили огни города, в небе сияла полная луна.

Как ни высматривал Гектор, ни белой «Тойоты», ни других машин он не увидел, а когда повернулся, мимо пролетел автобус, везущий рабочих из мастерских.

Охранник знал: никто здесь не остановится. Попавших в аварию в этих краях следовало только пожалеть. Паранойей страдали не только такие, как Гектор. Это было чуть ли не отличительной особенностью местных жителей. Добрые самаритяне тут давно вымерли. Приблизиться к машине у обочины – значит серьезно испытывать судьбу.

Вот он, шанс! Тошнота девушки – не что иное, как сигнал.

– Докуривайте! – сказал Гектор Чарли.

Мендес глубоко затянулся, раздавил окурок каблуком и двинулся было к машине, но водитель преградил ему дорогу своей мускулистой ручищей. За аварийным заграждением начинался крутой, футов на семь, склон, а дальше поверхность снова выравнивалась.

– Ждите там, – велел Гектор, кивнув на низину.

– Что ты задумал, мать твою? – спросил Чарли, удивленно на него уставившись.

– Вопрос не в том, что задумал я, а в том, что придумаете вы, сеньор Мендес.

Гектор зашагал обратно к машине и остановился у задней двери. Джулия заглянула ему в глаза, но не прочла в них ровным счетом ничего. Лицо у телохранителя было совершенно непроницаемым.

Он открыл дверцу, и у девушки забилось сердце. Это ее последний шанс! Гектор выпускает ее, потому что хочет прибраться в салоне. Пусть только на миг отвернется, и она этим воспользуется. Если перелезть через барьер и скатиться по склону прежде, чем ее тюремщик вытащит пистолет, она сможет убежать. Если Чарли до сих пор стоит у машины, нужно убедиться, что до него как минимум десять футов, и бежать лишь в этом случае. Форы в десять футов ей вполне хватит. Дома Джулия каждое утро пробегала не меньше двух миль. Она не самая быстрая бегунья, но оторваться сумеет, а главный ее козырь – выносливость, которой вряд ли похвастаются эти двое мужчин. Гектор силен, но не в форме, а Чарли способен догнать лишь одурманенных наркотиками девчонок.

Дверца распахнулась. Джулия перехватила взгляд охранника и поняла, что он не намерен убираться в салоне. Он выпускает ее из машины, чтобы убить. На этот раз лицо выдало Гектора: оно выражало сожаление и стыд.

Голова заработала в турборежиме – Фишер заерзала, села боком, спустила ноги на землю и выбралась из салона. Ей нужно было оторваться от Гектора хоть ненамного, но тот буквально прилип к ней. Чарли стоял, вытянув руки по швам, и взволнованно барабанил пальцами по бедру. Он наверняка в курсе планов своего сообщника. Ей придется подыгрывать. Стоит Гектору заподозрить, что его пленница догадалась, она обречена: ее убьют без промедления. На дороге показалась машина. А если броситься к ней? Нет, Гектор слишком близко, да и не факт, что машина остановится вовремя, если остановится вообще.

– Извините, что так получилось, – проговорила Джулия, повернув голову.

– Ничего страшного, – отозвался телохранитель, пожав плечами. Он смотрел куда угодно, только не на девушку.

Фишер отступила на полшага, чтобы проверить его реакцию. Гектор вроде бы не заметил этого. «Сколько еще шагов? – подумала Джулия. – Какой отрыв нужен, чтобы убежать? Слишком большой он заметит, а слишком маленький не оставляет шансов спастись…»

Девушка снова взглянула на аварийное ограждение и тянущийся за ним склон. В ограждении зияла брешь, для «Эскалейда» вполне достаточная. Даже если побежать, Гектор на машине устремится следом. Если нужно, она обгонит и его, и Чарли, но машину ей точно не обогнать. От безысходности пленница сгорбилась. Сердце у нее екнуло, захотелось плакать. Джулия шагнула к машине, Гектор следом. Очередной рвотный позыв заставил ее сложиться пополам, и она вытянула руку, не приближайся, мол. Охранник попятился, и ее вырвало. Желчь мерзким ручейком потекла с подбородка. В сознании у Джулии что-то шевельнулось – проснулся страх, который она так долго подавляла.

Девушка застонала от непритворной боли, жестами запрещая Гектору приближаться. Она глянула на дорогу и заметила вдали на встречке огни двух машин. Между рядами дороги стоял заградительный барьер с брешью: до него было метров сто. Дальше на стороне встречки тоже был барьер, но уже без бреши.

Джулия выпрямилась – руки ее бессильно опустились на бедра – и по приближающимся огням фар попыталась оценить скорость машин. Гектор заволновался, крикнул Чарли, чтобы шел к ним, и повернулся к пленнице.

– Пойдем прогуляемся, свежий воздух тебе поможет, – сказал он, однако девушка, поглощенная собственными мыслями, едва его слышала.

– Секунду! – попросила она, пропустив последнюю фразу, после чего снова сложилась пополам и отвела назад правую ногу, чтобы сильнее толкнуться.

«Пора!» – подумала Джулия и рванулась с места. Обогнув «Эскалейд», она понеслась через дорогу. Перед глазами у нее все таяло и расплывалось. Девушка ухватилась обеими руками за ограждение и перемахнула через него, но приземлилась неудачно – заболела нога. Хорошо хоть, равновесие удержать удалось! Судя по реву двигателей, машины приближались, но остановиться и глянуть, где они, беглянка не решалась. Гектор отреагировал быстрее, чем она рассчитывала. Для такого крупного мужчины он оказался на диво проворным. Ей только почудилось или, когда бежала через дорогу, Гектор задел ей ногу носком кроссовки? Если так, то он буквально в считаных футах от нее, малейшая заминка – и он ее настигнет!

Посреди дороги Джулию захлестнули белый свет, визг тормозов – точь-в-точь ноготь по школьной доске, причем не только по звукам, но и по ощущениям – и приторный запах паленой резины. От внезапного порыва теплого ветра ее платье вздулось колоколом. Ноги неожиданно заскользили по земле, руки уперлись в ограждение. Девушка прыгнула через него, сбившись с ритма: неудивительно, чудом ведь под тягач не угодила! В итоге на другую сторону она не то упала, не то перевалилась, рухнула на левую лодыжку и, разумеется, подвернула ее.

Склон оказался таким же, как с другой стороны дороги, если не круче. Фишер просто съехала вниз на коленях, как с пятнадцатифутовой горки. На лицо ей сыпалась сухая глина.

Грянул выстрел, и Джулия вскочила на ноги, как от удара хлыстом. Это предупредительный выстрел, приказ остановиться?

Девушка глянула на дорогу: грузовик перегородил оба ряда. Тягач лежал поперек разделительных полос, трейлер на боку. За ними тянулись два тормозных следа. Джулия встала – подвернутая лодыжка ответила острой болью. Она заковыляла вперед. Если остановится, ей конец. Шаг, другой – и она побежала. Шагов через десять боль стихла.

Снова выстрел. Голоса. Гектор приказывал ей остановиться. Джулия бежала дальше. Бросив взгляд через плечо, она увидела, что телохранитель занес ногу над барьером. Он преследовал ее. Он двигался быстрее, чем она. Если бы не лодыжка, она смогла бы оторваться, а сейчас вряд ли.

Фишер до боли прикусила нижнюю губу и погнала себя в озаренную луной пустыню. Она наверняка в зоне выстрела. Джулия огляделась в поисках укрытия. Слева, футах в двадцати от нее, рос можжевельник, только ствол у него тонковат – за ним не спрячешься, даже если она доберется до него раньше, чем Гектор спустит курок.

На дороге тоже поднялся шум. Раздались мужские голоса. Вроде бы орал Чарли, но уверена Джулия не была: слишком громко в висках стучала кровь.

Она бежала дальше. Боль либо стихала, либо она привыкала к ней – в любом случае шаги ее становились все шире, и можжевельник приближался. Она доберется до него и наметит себе новую цель. Главное – двигаться, бежать, пока ее не прикончат выстрелом в спину. Эта мысль успокаивала и гнала вперед.

Девушка подбежала к можжевельнику, обогнула его слева и лишь тогда заметила мужчину и затаила дыхание. Его огромная ручища схватила ее за плечи и развернула на сто восемьдесят градусов. Ей даже не удалось толком рассмотреть этого человека: он вырос как из-под земли, схватил ее за шиворот и спрятал за своей спиной. Джулия словно попала в стремительный поток. Секунду спустя в паре футов от нее грянул выстрел и полыхнуло ярко-желтое пламя.

Время как будто раскололось. Фишер снова развернули на сто восемьдесят градусов, схватили за локоть и поволокли к дороге, мимо места, где еще недавно стоял Гектор. Девушка не сопротивлялась: она ковыляла, не поспевая за широкими шагами мужчины.

– Ты цела? – спросил он, остановившись буквально на секунду. Спокойный голос, уверенные движения – казалось, этот человек спас ее от обидчика в песочнице, а не от казни в пустыне.

– Я лодыжку повернула, – пожаловалась Джулия.

– Ясно, – отозвался спаситель. Он поднял ее на руки, словно она была легче перышка, и посадил себе на закорки. Одной рукой он придерживал ее, другой сжимал пистолет. – Нужно вытащить тебя отсюда, – объявил он и побежал.

Чарли Мендес рылся в бардачке «Эскалейда» в поисках запасных ключей или, еще лучше, пистолета. Ему попался целый ворох счетов и техническая документация на машину, но пистолета не было. Гектора тоже не было, он как сквозь землю провалился. Чарли захлопнул бардачок, чувствуя, что близок к панике.

Надо смыться отсюда, пока не нагрянули копы. Задержание усложнит его и без того непростую ситуацию. Чтобы вытащить его, потребуются долгие объяснения, а объяснить можно далеко не все – так сказали Мендесу, когда он сюда приехал. Картель защищал его до определенного предела. Если перегнуть палку, выделка станет дороже овчинки, даже такой ценной, как он.

Зрачки у Чарли сузились. Он юркнул в салон и осмотрелся. На другой стороне шоссе лежал упавший на бок трейлер. Мимо него протискивался белый внедорожник. Гектор так и не появился. Минуту назад грянуло два выстрела, а потом стало тихо. Вдруг Гектор убит и он, Чарли, остался среди этого хаоса совершенно беззащитным? Он ведь не в курсе ни куда попал, ни, тем более, как отсюда выбраться…

Американец гадал, что лучше – сидеть в машине или вылезти, – когда увидел, что какой-то высокий тип ведет девчонку к белому внедорожнику и распахивает перед ней заднюю дверь. Джулия села в салон, и Чарли вздохнул с облегчением. Девчонка жива, и о ней можно больше не думать. Высокий тип, кем бы он ни был, явился за ней, а не за ним. Мендес подождет Гектора еще минуту и, если тот не вернется, бросит машину и попробует испариться. До рассвета еще далеко. Если не выходить на дорогу, его вряд ли заметят. На заре он тормознет попутку и предложит деньги, чтобы его подкинули до города, а там позвонит кому-нибудь и попросит его забрать.

Чарли успокоился: все будет хорошо. Он распахнул водительскую дверь и увидел мужчину, который стоял рядом с типом, усадившим девчонку в «Тойоту». Они оживленно беседовали – похоже, спорили. На вид второй тип был стопроцентным американцем. Высокий, больше шести футов ростом, он казался не жилистым, но и не горой мускулов. Энергия в нем зашкаливала, как в воздухе, потрескивающем перед вспышкой молнии.

Рядом с «Эскалейдом» остановился седан, из салона которого выбрался пожилой мужчина, решивший поглазеть на место аварии. Чарли не узнал его, а когда взглянул на шоссе, белый внедорожник с девушкой уже трогался. Мужчина так и стоял у обочины и смотрел прямо на Мендеса, хотя обзору наверняка мешали сильно тонированные стекла «Эскалейда». Казалось, машины нет вообще. Чарли перехватил взгляд высокого типа и содрогнулся. Такой взгляд он уже встречал – так во время процесса на него смотрел главный обвинитель. Так смотрит человек, который изучил его вдоль и поперек, вынес собственный приговор и теперь хочет привести его в исполнение.

В душе Мендеса проснулся страх, разбуженный выстрелами и скрежетом металла. Он развернулся и побежал – через заграждение, вниз по склону, в дебри пустыни.

Чарли не оборачивался: не было необходимости. Он уже понял, что высокий тип явился за ним.

Едва Лок открыл дверцу «Эскалейда», тяжелый запах пота и рвоты вырвался оттуда наружу, как жар из доменной печи. Райан вдохнул поглубже, наполняя вонючим воздухом рот и нос, чтобы уловить металлический запах крови. Но его не чувствовалось.

После пятисекундного обыска машины Лок убедился, что в нише для ног никто не прячется. Он вылез из салона, проверил багажник, открыв заднюю откидную дверь, и побежал к ограждению.

Ярдах в ста от машины охранник заметил движущуюся фигуру. Это был Мендес или его телохранитель. Райан перескочил через ограду и посмотрел, как убегающий выбирается из-за можжевельника. Судя по силуэту, это был Чарли.

Лок скользнул вниз: пусть за него работают крутизна уклона и сила притяжения. Мендес убегал, ритмично работая ногами. Он уже набрал приличную скорость, и Лок понесся за ним во весь опор. Мендес – серфер, он молод и в хорошей физической форме. Легкой погоня не получится, хотя Райан гораздо выносливее. Лок побежал размашистым шагом, надеясь, что Чарли перегорит и быстро устанет.

Решение оставить девушку с Джонсоном и отправиться за Мендесом было скоропалительным и противоречило логике Райана. Авантюрист Тай предложил и девушку спасти, и Чарли поймать, но Лок заявил, что, погнавшись за двумя зайцами, они не поймают ни одного. Холодный расчет говорил то же самое, даже когда они оказались на обочине дороги. Вернуть Джулию родителям, а еще лучше переправить через границу и спрятать, вряд ли будет просто. Дополнительный участник в такой операции – явное подспорье, всех проблем не решит, но поможет. А если добавить сюда отправку в США Мендеса, дело тоже небыстрое и непростое, все многократно усложнится. Иначе говоря, затея это была неудачная.

Так рассуждал Лок, пока они наблюдали, как «Эскалейд» тормозит у обочины. Телохранитель их, похоже, заметил, так что останавливаться не следовало. Обе машины были на шоссе, поэтому, если шофер красного авто не двинется обратно каким-нибудь мудреным путем, они не разминутся и не потеряют его. «Тойота» ехала дальше до тех пор, пока «Эскалейд» не скрылся из вида.

Тай вылез из машины, пешком вернулся к красной машине и увидел, как его пассажиры выбираются из салона. Хорошо, хоть они не обманулись с объектом преследования! Скорее к напарнику, сообщить ему новость! Райан решил, что лучшей возможности и представиться не могло. Когда они заметили брешь в ограждении, девушка уже сбежала.

Случилось это у Лока на глазах. Ситуация так напоминала гибель Кэрри, что у него все в душе перевернулось и сердце заколотилось раза в два быстрее. Джулия сбежала, но вдоль пустынного шоссе неожиданно появились призраки. Райан оглянулся – они выросли как грибы после дождя и окружили его. Бандиты, погубившие его невесту, стояли рядом и смотрели ему в глаза. У их ног умирала Кэрри.

А вон и Мелисса Уорнер, изнасилование и гибель которой привели его сюда.

Когда Тай усадил Джулию в «Тойоту», рассудок у Райана помутился от зова погибших и от злости на Мендеса. Решение пришло само собой. Пусть напарник увозит девушку в безопасное место, а он сделает то, ради чего сюда явился, отомстит за Мелиссу Уорнер.

Возвышение с хорошим обзором остались позади – Лок оглядел равнину в поисках Чарли. Ветерок теребил его рубашку. Райан отбежал от шоссе ярдов на сто. Мигалки возле опрокинувшегося грузовика возвестили о прибытии полиции. Лок сомневался, что Мендес отважится вернуться: вдруг те копы не подчиняются картелю? Если же подчиняются, возвращаться нельзя Райану. Пути назад не было ни у того, ни у другого, и Лок устремился вперед, во мрак.

Шеф полиции Габриэль Сапатеро спокойно выслушал новости, повесил трубку и вышел из дома, чтобы известить остальных. На вилле царила непринужденная атмосфера праздника. На небольшой сцене у бассейна играли мариачи[11], официанты разносили еду и напитки. Вместо жен сюда приглашали девушек, красивых, но начисто лишенных сентиментальности профессионалок. Среди гостей-мужчин попадались бизнесмены, адвокаты, копы и доктора.

Первым Сапатеро увидел Мануэля Манагуа, который даже здесь оставался истинным политиком и по привычке обрабатывал гостей. Он, видно, запамятовал, что присутствующие мужчины и так голосуют за него, а шлюхи на избирательные участки почти не заглядывают. Сапатеро сообщил бы Мануэлю новость, но тот наверняка запаникует. Сам больше всех хотел американскую девушку, но как почувствует, что запахло жареным, сразу откажется от своих слов. Настоящий политик!

Сапатеро широко улыбнулся гостям, обступившим Манагуа, который вещал о том, что профсоюзы, если их не приструнить, разорят приграничный регион.

– Простите, я украду у вас нашего будущего президента. Всего на минутку! – сказал шеф полиции и отвел Мануэля в сторону. – Где американская девушка? – спросил тот тоном ребенка, ожидающего рождественский подарок.

Сапатеро подумал, что есть ситуации, которых политику следует избегать любой ценой.

– Ее пока не привезли, – тщательно подбирая слова, начал он. – Нам лучше поговорить в доме.

– Зачем? Что случилось? – вскинулся Манагуа, почуяв неладное.

– Давайте подождем Федерико.

Федерико Тибиалис, босс всех боссов, вошел в дом, на ходу застегивая рубашку, и налил себе вина. В их компании он казался самым спокойным и собранным. Наверное, поэтому последнее слово зачастую оставалось за ним. В его бизнесе, если не умеешь решать проблемы, и не проживешь пяти минут. Ведь торговля наркотиками – сплошные проблемы вперемешку с кризисами, и стрессов Тибиалис переживал не меньше, чем топ-менеджеры «Форчун-500». Принципиальные решения он принимал еженедельно – каждые несколько дней решал, кому жить, а кому умереть.

Манагуа переступал с ноги на ногу, нервничая из-за того, что он один не в теме. Сапатеро хотелось врезать ему, но пришлось усадить и угостить выпивкой.

– У нас ЧП, – осторожно начал Сапатеро. – Мы потеряли девушку и молодого американца.

– Они погибли? – хмуро спросил Мануэль и, не дождавшись ответа, прокрутил в голове ситуацию. – Ничего страшного. Если произошел несчастный случай, решится множество проблем с…

– Нет, шеф имел в виду, что они пропали, – перебил его Федерико. – Мы не знаем, где они.

Притихший политик снял очки, вытащил из нагрудного кармана шелковый носовой платок и протер линзы.

Тибиалис шагнул к окну. Вилла располагалась на ровном плато, и к ее главному входу вела одна-единственная дорога. Все приезжающие и уезжающие как на ладони, видны даже приграничные мастерские, сутки напролет работающие на гринго.

Наконец Федерико Тибиалис, наркобарон из наркобаронов, собрался с мыслями и повернулся к Сапатеро:

– Их же вроде как сопровождал человек. Гектор, или как там его, коррумпированный коп, от которых столько проблем. Он якобы опекал американца.

Даже в кругу друзей Федерико говорил так, словно за стенкой сидит гособвинитель и записывает каждое его слово. Разумная тактика. Вместо категоричных заявлений туманные наметки, которые можно интерпретировать как угодно. Сапатеро лучше других знал, что на суде другого и не требуется.

– Болтают, что Гектор опасен. Что он киллер, – продолжал наркоторговец. – Если бы я играл на тотализаторе, поставил бы на то, что он тут замешан. Полиция наверняка сумеет его остановить, да, шериф?

– А как насчет того американского насильника? – спросил Манагуа, имея в виду Мендеса.

– Там случилась какая-то авария, – пожал плечами Тибиалис. – Может, он, раненный, забрел в пустыню, и его загрызли койоты. За гостями мы можем приглядывать только в городе. Порой природа элементарно берет свое.

– А другая проблема? Ее-то мы игнорировать не можем, – напомнил Мануэль.

Федерико пригубил виски и покрутил кубики льда на дне хрустального стакана:

– Документы подписаны вчера. Обеим сторонам поздно идти на попятную.

Сапатеро понравилось предложение босса. Они старательно опекали Мендеса, но эту проблему беглец придумал себе сам, когда связался с девушкой. Семье Чарли придется понять: на этот раз они подвели под общим делом жирную точку. Молодая американка оказалась последней каплей. Разумеется, чтобы не возникло вопросов, погибнут и Мендес, и девушка. Гектор станет козлом отпущения и угодит в тюрьму, а там и с ним разберутся. Прикормленные журналисты состряпают вкусную историю и скормят ее гринго. Разумеется, перво-наперво нужно разыскать Чарли Мендеса и двух американцев, которых Рафаэле Карчарон поручили выпихнуть из страны.

Разрешится множество проблем, но в пустыне придется вырыть большую яму. Шеф полиции встал и глянул на партнеров:

– Сеньоры, положитесь на меня. Мои люди разыщут пропавших, хотя, сами понимаете, за их целость и сохранность я не ручаюсь. Граница – опасное место, особенно ночью.

Два часа спустя

Тай затормозил в проулке за бараками, погасил фары и заглушил мотор. Девушка свернулась калачиком у пассажирской двери, накинула его куртку и закрыла глаза. Чернокожий водитель нажал на кнопку и опустил оконное стекло, чтобы проветрить салон. Прохладный ветер принес запах тухлой еды, канализации – одним словом, бедности. Окно пришлось поднять.

Райан остался ловить Мендеса, а Тайрон поскорее свернул с шоссе в жилой район. Стояла ночь, и город прочесывали патрули, которые служили неизвестно кому, поэтому Джонсон решил, что самым разумным будет утром связаться с американским консульством и рвануть к границе. В любой стране мира машину легче спрятать в бедном районе, чем в богатом. Звонок Рафаэле подтвердил наихудшие опасения Тайрона: половину копов Санта-Марии подняли с кроватей и бросили на поиски их с Райаном и Джулии.

Разговоры с девушкой Тай свел к минимуму: лишь объяснил, что вернет ее родителям, но чуть позднее – сейчас слишком опасно. Джулия вроде бы поняла. О похищении он ее почти не спрашивал. Во-первых, незачем, во-вторых, не хотелось. Порой лишняя информация мешает здравомыслию, как получилось с Локом, когда тот побежал вниз по склону за Мендесом.

Будить девушку казалось жестоким, но Тайрон все же осторожно похлопал ее по плечу. Джулия вздрогнула и открыла глаза.

– Извини! Нам стоять тут до самого рассвета. – Джонсон кивнул на заднее сиденье. – Думаю, там тебе будет удобнее. Можно вытянуться.

Фишер ответила недоверчивым взглядом. Что же, понятно. Пройдет немало времени, прежде чем она перестанет подозревать всех и каждого.

– Не волнуйся, я не засну и никуда не отлучусь. Нас врасплох не застанут, – пообещал Тай, и девушка успокоилась, поверив, что он будет охранять ее сон.

– Угу, спасибо! – поблагодарила она, перебираясь назад. – У меня нет сил.

– Тебе досталось. Не волнуйся, когда наступит время ехать, я тебя разбужу.

Джулия свернулась на сиденье калачиком. Мелисса, когда попала в лос-анджелесскую больницу, спала в такой же позе. Джонсон гадал, сколько жертв Чарли спят так же, притянув колени к груди, или не могут избавиться от кошмарных воспоминаний.

– Тайрон! – позвала девушка, когда из переулка выбежала крыса, на миг замерев у колеса внедорожника.

– Что?

– Спасибо!

Тай, скрытый ночным мраком, пожал плечами, гадая, искупает ли он сейчас хоть отчасти грехи и ошибки прошлого.

– Можно вопрос? – снова подала голос Фишер.

– Давай.

– Ваш напарник, как его…

– Райан, а что?

– Он отправился за Чарли?

Джонсон ответил не сразу: слишком его разозлило и растревожило внезапное изменение планов. Сперва позиция его друга была правильной – плюнуть на Мендеса и спасать девушку. Выполнять обе задачи сразу было слишком рискованно. Но что-то изменилось, когда Лок увидел, как Чарли бежит через дорогу. С тех пор как погибла Кэрри, в душе Райана горело темное пламя. Он прятал его, но Тая не проведешь. Это пламя стало разгораться, еще когда они следили за особняком. Оно было словно сигнальная лампа и в любой момент могло стать ярче молнии. Так и получилось при встрече с Мендесом.

– Да, за ним, – ответил наконец Тай.

– Зачем?

– Когда ты уже заснешь? – спросил Джонсон, зевнув.

– Вы же сказали, нам до утра здесь сидеть.

– Тебе ведь известно, что ты не первая жертва Чарли Мендеса? Ты же знаешь, кто он, да?

Девушка кивнула:

– Сейчас знаю, а сперва не сообразила. Так глупо… Я ведь и в газетах про него читала, и в новостях слышала. С парнем, которого встретила в баре, все это не состыковывалось. До поры до времени.

Джулия снова опустила подробности, за что Тайрон был ей очень благодарен. Он устроился поудобнее и рассказал девушке о Мелиссе и о том, как они с Райаном пересекли границу, чтобы вернуть Мендеса в Штаты и отдать в руки правосудия.

– Это не объясняет, почему он согласился помочь Мелиссе, – заявила Фишер, дослушав до конца.

Но Тай не собирался говорить ни о гибели Кэрри, ни о самобичевании Райана, ни и своем чувстве вины.

– Тебе нужно поспать, – только и сказал он.

Джулия закрыла глаза и через минуту заснула, оставив Джонсона с пистолетом в руках среди ночного мрака города, где людям не по карману даже сны.

Пустыня еще дремала во тьме, а Лок все продолжал поиски. Дорогу ему преградила, грозя пронзить иглами, четырехрукая карнегия. Райан обогнул здоровенный кактус и попал на небольшой склон. Потом снова началась равнина, и он пошел быстрее. Было не холодно, а, скорее, свежо и сухо.

Впереди на склоне холма маячил неподвижный силуэт мужчины. Лок замер. Мендес знает, что его преследуют, или просто переводит дыхание?

Мужчина скрылся за вершиной холма и исчез. Преследователь запомнил, где видел его в последний раз, и пустился бежать, глядя то под ноги, то на горизонт. В груди стало тесно: казалось, сердце не справится с такой нагрузкой. Холодный пот струился по спине к ягодицам – ощущение не из приятных. Ботинки натирали ноги, и Райан чувствовал, что на пятках у него надуваются волдыри, но заставил себя забыть об этом мерзком жжении и вспомнить Мелиссу – как она, окровавленная, ввалилась в отель. Смерть уже сжимала ее в когтях, Лок тогда ощутил ее ледяное дыхание. Воспоминания отогнали усталость. Райан побежал быстрее – он дышал ровно, с каждым шагом приближаясь к Мендесу.

Странный слабый шум он сперва принял за стук крови в ушах, но звук становился все громче и назойливее. Райан замер и развернулся на триста шестьдесят градусов, разыскивая источник звука. Характерный стрекот лопастей доносился сверху – низко над пустыней летел вертолет, шаривший по земле лучом прожектора.

Лок догонял Чарли, но сверху к ним приближался кто-то другой. Райан думал о многочасовой погоне, а сейчас понял, что у него остались считаные минуты, и снова побежал. Склон, на котором еще недавно стоял Мендес, пустовал. За спиной Лока вертолет резко повернул влево, а потом прилетел обратно.

Райан огляделся, но не заметил никакого движения. Все было тихо и спокойно. Не то чтобы его окружала пустошь, напротив. Погоня завела телохранителя дальше, чем он рассчитывал, окраина города теперь была в пределах досягаемости. Город спрячет его от вертолета, но, если не поймать Мендеса вовремя, Чарли исчезнет в лабиринте улиц.

Одинокое облако заволокло луну, и на миг пустыня погрузилась по мрак. Вертолет растаял вдали. Преследователя поглотила бескрайная пустыня. Шаг за шагом Чарли гнал себя вперед, пока вместе с тем мужчиной не исчезли его собственные страхи.

Он выдержал, выбрался, и теперь впереди маячили невысокие дома. Мендес порылся в кармане и вытащил деньги. Несколько долларовых купюр обеспечат убежище, где он отсидится, пока его не заберут. Вопросы тут никто не задает. Безумные, попавшие в беду гринго, вроде него, появляются и исчезают.

Эйфория улетучилась, наваливалась усталость от долгого бега, но американец двигался вперед. Менее чем в двухстах ярдах виднелся домишко: одна стена из шлакоблоков, другие деревянные, кое-как прилаженные к крыше из рифленого железа. Перед домом валялся детский велосипед, а рядом стояли две большие кастрюли с объедками, вероятно, для крыс и мышей. Чарли поднял велосипед, но он оказался слишком маленьким, и парень его бросил.

Дальше, нужно двигаться дальше, там другие дома, а за ними, судя по парным огонькам, дорога. Рано или поздно Чарли найдет желающих подвезти его, а если деньги не помогут, у него есть запасное платежное средство, добытое в «Эскалейде».

Тысяча ярдов – столько отделяло Райана от Мендеса, углубляющегося в пригородный поселок. Чарли выбрался за турникет, которым пользуются местные жители. Дальше была дорога.

Прожектор вертолета высветил склон до первого дома. Лок побежал вниз, но запнулся и упал. Заднее колесо детского велосипеда – вот за что зацепилась нога. Преследователь вскочил и понесся во весь опор.

На дороге показалась машина. Мендес решил ее остановить и замахал руками. Лок был ярдах в четырехстах от него, когда автомобиль притормозил.

Райан добрался до турникета, а Чарли уже договаривался с водителем: наклонился к окну и что-то предлагал. «Gracias», – услышал гнавшийся за ним телохранитель. Мендес начал обходить машину, чтобы открыть пассажирскую дверцу, но Лок вытащил пистолет и закричал шоферу, чтобы тот стоял на месте. И тут его ослепил прожектор вертолета.

Водитель умчался прочь, мгновенно разочаровавшись в посулах беглеца, и бросил его посреди дороги. Вертолет снижался, продолжая слепить Райана прожектором. На шум из окрестных домов высыпали люди: любопытство пересилило страх.

Лок рванул к Мендесу, хорошо понимая, что с вертолета могут в любую секунду открыть огонь. На миг Чарли замер, выбитый из колеи внезапным появлением Лока или упущенным шансом сбежать. Он посмотрел вслед отъезжающей машине, а когда повернулся к Райану, тот был ярдах в ста от него. Луч прожектора освещал обоих, вертолет набирал высоту, подгоняемый восходящим воздушным потоком.

– Ни с места! – скомандовал Лок, целясь в Мендеса.

Но разве тот послушает? Резкий поворот, и беглец рванул к обочине дороги, за которой начинались редкие домишки, постепенно сгущающиеся в поселок.

Чуть ли не у его ног треснул асфальт, вспоротый пулями. Выпустили их с вертолета, опередив Райана. Вертолет накренился: пилот помогал стрелку поразить бегущего человека.

Мендес бежал зигзагами. Вертолет летел так же, и свет его прожектора заливал поселок. Боковая дверь открылась, и Лок увидел дуло полуавтоматической винтовки. Но тут очередной порыв ветра сбил стрелявшему мужчине прицел.

Стрелок все равно выстрелил, расписавшись в своем непрофессионализме, и воздух вспорола очередь из трех выстрелов, представляющих опасность для кого угодно, только не для Мендеса. В результате этого маневра прожекторы потеряли Чарли, устремившегося к поселку.

Лок побежал следом по усыпанной битым стеклом земле, на время спрятав «Зиг» в кобуру. Беглец скользнул между двумя домами, а воздушная струя подняла плотное облако пыли.

Вертолет набрал высоту, Райан забежал в переулок и огляделся. Мендес исчез. Лок притормозил, стараясь разобрать шаги Чарли сквозь шум лопастей, да где там!

Переулок – если его можно было назвать переулком – был футов восемнадцать длинной и около трех шириной и не подавал признаков жизни. Прежде чем выйти на улицу, Лок еще немного сбавил темп и вдруг совершенно неожиданно получил кулаком по правой щеке – глаз чудом не пострадал! – от чего едва не потерял равновесие.

Он пошатнулся, отступил на пару шагов, но быстро пришел в себя и встал на носки, как боксер. Покачав головой, охранник посмотрел налево. Там стоял Чарли Мендес, снова оцепеневший от шока. Райан двинул его плечом в грудь и угодил прямиком в солнечное сплетение. Теперь два хороших удара локтем по лицу. После второго его противник поднял руки, но Лок еще не закончил. Он приблизился вплотную, сильно боднул Чарли в лицо и услышал приятный хруст носового хряща, не выдержавшего удара. Мендес взвизгнул, а Райан вытащил из кармана несколько кабельных ремешков, туго скрепил запястья беглеца и быстренько обыскал его.

Экипаж вертолета наверняка запрашивал подкрепление. Лок тащил пленного по улице, а к окнам окрестных домов прилипли детские личики. Мамы с бабушками проворно спохватывались и уводили малышей.

Удовлетворения Райан не чувствовал. Если оно и придет, то позже. Он поймал Мендеса, но шансы удержать его и переправить через границу оптимизма не внушали. А судя по действиям стрелка из вертолета, у покровителей мерзавца серьезно изменились планы. Почему – это Райан, возможно, еще выяснит, если их с Чарли не убьют слишком быстро.

А пока он гнал хнычущего Мендеса по узкой улочке, ежеминутно моля о чуде.

Американское консульство занимало третий этаж офисного здания в центре города. Переступить его порог для Тая и Джулии означало спастись. Посольства и консульства считаются иностранной территорией, и укрыться в любом из них – все равно что вернуться домой. Здорово, если бы не одна заминка. Консульство открывалось через час, и добраться до него целыми и невредимыми казалось не проще, чем смастерить ракету из противня и полететь на ней на Луну. Наклонившись к самому рулю, Джонсон наблюдал за потоком транспорта, змеящегося в сторону блокпоста. Впереди, машин через двадцать, копы допрашивали хорошо одетого мужчину, который, высунувшись из своего автомобиля, наверняка возмущался задержкой.

– Нельзя попросить тех полицейских проводить нас? – спросила Фишер, ерзая на заднем сиденье.

– Можно, – буркнул ее спутник. – Проблема в том, что они нас скорее проводят не в консульство, а в другое место, например к покровителям Чарли Мендеса.

– Кто? Копы? Полиция?

Как ни старался, Тайрон не смог припомнить времена, когда он был таким наивным. Но винить Джулию у него язык не поворачивался. У каждого свой жизненный опыт, и эта девушка, выросшая в благополучной белой семье среднего достатка, не подозревала, что кое-где на свете царит сущий бедлам. В мирке Фишер полиция защищает добропорядочных граждан. Часть копов и правда этим занимается, но другая часть служит плохим парням. Проблема в том, что и те и другие носят одинаковую форму – поди различи!

В паре футов впереди начинался переулок. Тай выждал момент, когда полицейские на блокпосту отвлекутся, и свернул туда. У обочин стояли машины, и ему пришлось протискиваться мимо очередного «Доджа Чарджера» федеральной полиции, который ехал навстречу. К счастью, водитель спешил и не стал их проверять.

– Что вы делаете? Почему сворачиваете? – громко спросила Джулия звенящим от паники голосом.

Джонсон внимательно смотрел по сторонам, чтобы ничего не упустить и объехать блокпост.

– А сама как думаешь? – гаркнул он в ответ. – Пытаюсь до консульства добраться!

Дорога расширялась, но все место, которое к ней добавилось, заняли продуктовые ларьки и торговые ряды. Даже в этот ранний час на улицах хватало людей. Район казался Таю знакомым, но, возможно, его память мерзко врала.

В зеркале заднего обзора он увидел, что девушка прижалась к окну.

– Отодвинься, – велел водитель. – Не то тебя увидят.

Поздно спохватился! Внедорожник, даже с затонированными стеклами, магнитом притягивал к себе взгляды зевак. Туристы в этом районе – редкость. Пара мальчишек, на вид родные братья, подбежали к машине Тайрона и, широко улыбаясь, жестами попросили открыть окно. Американец их проигнорировал. Дашь таким пару песо – и маленьких попрошаек и ненужного внимания станет больше. Старик в соломенной шляпе затягивался сигаретой без фильтра и смотрел на них с опаской.

Джонсон не хотел стоять на месте, но машина впереди него притормозила, чтобы пропустить старушку. Одетая во все черное, она шла не спеша, вероятно, с утренней мессы, а Тай барабанил длинными пальцами по рулю и не знал, на что решиться. Если не сбивать старушку и маленьких попрошаек, остается только ждать. Едва пожилая мексиканка перешла через дорогу, Тайрон засигналил. Стоящая впереди машина не реагировала. Джонсон вылез из салона и прикинул, нельзя ли ее объехать. Нет, тут не протиснешься, улица слишком узкая. Наконец автомобиль впереди чуть сдвинулся с места. Тай пристроился за ним, глядя то в одно зеркало, то в другое, чтобы следить и за пешеходами.

Джулия явно теряла покой. Нечто подобное ее спутник видел в Ираке: люди справляются с ужасными ситуациями благодаря храбрости и выдержке, а потом ломаются. Вероятно, человеческий разум не способен вынести то, что, по милости Мендеса, пережила эта девушка.

– Пойдемте пешком, – неожиданно предложила она.

– Слушай, не дергай меня, а? Пробка сейчас рассосется.

Фишер раскачивалась взад-вперед. Ее рука медленно ползла к двери.

– Я задыхаюсь! – простонала она. – Мне нужно на воздух.

Едва она дотянулась ручки, Тай заблокировал двери.

– Что вы делаете?! – закричала Джулия, услышав клацанье замков. – Вы ведь не к родителям меня везете, да? Кто вы?!

Джонсон чуть продвинул машину вперед, нажал на тормоза и разблокировал двери.

– Хочешь сбежать? Вперед с песней! Только дальше, пожалуйста, сама. Я в курсе, что ты прошла через ад. Не знаю, что будет с тобой, если нас поймают, но мне точно конец. В общем, страшно не тебе одной, поняла?

Затем он глянул в зеркало. Похоже, его слова подействовали. Джулия низко опустила голову и замолчала.

Впереди машины двигались, причем не рывками, а равномерно. Вот позади остались последние лотки. Тайрон глянул на спутниковый навигатор: до здания консульства, до спасения осталось меньше мили.

Водитель сел поудобнее и внимательно посмотрел на дисплей навигатора, где отображался маршрут до консульства. Он решил оставить машину неподалеку, позвонить в консульство и, пока местные власти не опомнились, провести девушку в здание. Если их попробуют остановить, он заявит, что в консульстве их уже ждут. Вряд ли у копов, даже коррумпированных и связанных с картелем, хватит пороху их задержать.

Тай повернулся к Джулии. Девушка посмотрела направо, и зрачки у нее с невероятной скоростью расширились. Она открыла рот и закричала.

Пустые глазницы Санта Муэрте взирали на Джулию из-под белых клочьев волос. Холодный рассудок подсказывал, что это какая-то религиозная реликвия, скелет в женском платье и парике, но голос рассудка тонул в какофонии других голосов, велящих бежать – прямо сейчас, скорее.

Фишер распахнула дверцу, выбралась из салона и тотчас оказалась в центре внимания. К ней двинулся тощий любитель героина с такими же пустыми глазами, как у святой, которой он пришел поклониться.

Толстая девушка с ребенком на руках что-то шепнула женщине постарше. Облаченная в белое, Санта Муэрте одарила Джулию жуткой улыбкой.

На поясницу американки легла рука, и перепуганная девушка аж подпрыгнула. Прихожане захихикали. Джулия обернулась и увидела Тая.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказал он жестко. – Ясно, Джулия?

Взгляд Фишер метнулся к подношениям, лежащим у ног скелета, – сигареты, бутылки пива и текилы вперемешку с пинетками и дешевой бижутерией.

– Кто она? – спросила Джулия.

Джонсон замялся:

– Так, ерунда местного разлива. Пошли скорее.

Девушка не шевельнулась:

– Кто она, Тайрон?

– Санта Муэрте, – ответил чернокожий американец.

«Муэрте» – это слово Джулия знала. «Муэрте» – по-испански «смерть». Санта Муэрте – Святая Смерть.

Наркоман шагнул к девушке с протянутой рукой, надеясь на милостыню.

– А ну греби отсюда! – прорычал Тай, коснувшись рукояти «Зига».

Тот отступил, плюнув Джонсону под ноги.

– Джулия, я считаю до трех, – спокойно начал Тайрон. – На счет три умываю руки, поняла?

Девушка не ответила. Она чувствовала, что нужно уходить, но святилище притягивало ее как магнит.

– Раз. – В голосе ее защитника чувствовалась слабость, как у отца, который грозит ребенку наказанием, но на самом деле не может ничего ему сделать. – Два.

Джулия повернулась к внедорожнику, готовая сесть в салон, но Джонсон схватил ее за локоть:

– Нельзя. Слишком много людей видели нас и машину, на которой мы приехали. Дальше пойдем пешком.

Глаза Фишер наполнились слезами. Своим опрометчивым поступком она усложнила и без того непростую ситуацию.

– Извините меня! – воскликнула американка.

– Все, забыли. – Тай приобнял ее огромной ручищей и повел прочь от святилища. Сперва он шел быстро, но вскоре сбавил темп. За его размашистым шагом Джулия успела бы только бегом, но она слишком устала.

За святилищем начинался переулок, туда Тайрон и потащил девушку, подальше от любопытных прихожан, которые наверняка до сих пор обсуждали безумных американцев, пожертвовавших Святой Смерти внедорожник.

Джонсон зажал навигатор в руке, составляя новый маршрут. Он отключил громкость и уменьшил масштаб, стараясь запомнить дорогу. Ему ведь нужно следить за девушкой, а не смотреть по сторонам или изучать дисплей!

До консульства было меньше мили. С учетом плотности движения идти тула пешком получится лишь чуть дольше, чем на машине. К тому же пешком они мобильнее: увидят копов – мигом шмыгнут в подворотню. Зато теперь они оба как на ладони. В машине можно спрятаться, а так их видит любой прохожий.

По дороге Тай рассматривал каждый дом. Повышенное внимание они с Джулией привлекали только поначалу. Охранник гадал, как скоро копы разыщут брошенный внедорожник и определят, кто в нем ехал. Наверняка быстрее, чем они с девушкой пройдут милю. Учитывая, что рядом консульство, легко догадаться, куда направились американцы.

В конце квартала притаился магазин – кронштейны с одеждой выставили прямо на улицу. Когда Тай с Джулией поравнялись с ним, по соседней улице пронеслась машина федеральной полиции.

– Нам сюда? – удивилась девушка, когда Джонсон затащил ее внутрь лавочки.

На шопинг ушло три минуты и пятьдесят долларов (двадцать на покупки, тридцать за молчание хозяина). Светлые волосы девушки спрятали под бейсболку, оба надели свитера, а Тайрон еще и ветровку, застегнув молнию до самого подбородка. Из магазина они выскользнули держась за руки – эдакая молодая парочка, не ведающая забот.

Тай глянул в конец улицы и пообещал себе, что, если пронесет, он вернется к белокурой ведьме Санта Муэрте, пожертвует ей лучший косячок и целый ящик текилы.

Лок сидел на корточках у тонкой фанерной двери однокомнатной лачужки, в которой он окопался вместе со своим пленником. На улице играли в футбол дети. Рядом на вытертом диване с цветастой обивкой спал Мендес: его грудь мерно поднималась и опускалась. Солнце лениво лилось в плексигласовое окно, очертив на голых половицах желтый прямоугольник. Удобства были минимальными – никакого электричества и никакой канализации – только биотуалет.

После нервозной ночи, пропитанной страхом перед поисковым отрядом, Лок с Мендесом наткнулись на владелицу лачужки, тучную женщину средних лет, которая в четыре утра отправлялась на работу. Едва она свернула за угол, Райан взломал замок, прикинув, что в лачужке можно отсидеться часов до четырех, пока не вернется женщина – она, скорее всего, работает на фабрике или убирает дома богачей.

Чарли моментально уснул, утомленный погоней и выбросом адреналина, а Лок остался сторожить дверь. Прежде чем отключить сотовый, Райан бросил беглый взгляд на спутниковый навигатор и разобрался, где они находятся.

Итак, они с Мендесом окопались милях в пяти от центра города и менее чем в миле к югу от Рио-Гранде. К западу от шоссе лежала пустыня, а на севере мелькали огоньки другого шоссе, которое находилось на территории Штатов. В общем, они подобрались в дому ближе, чем рассчитывали, но от этого было только горше.

До границы осталось около мили, но с каждой секундой в поселок прибывало все больше копов. Даже если Райан с Чарли сбегут из поселка, им нужно будет пересечь границу. Десять, даже пять лет назад это означало только перейти вброд реку, а сейчас путь преграждала не только река, но и целый комплекс оборонительных сооружений для отпугивания нелегальных мигрантов. Американец, прокрадывающийся на родину, – комизма этой ситуации Лок не чувствовал. Он лишь понимал, что в светлое время суток через границу им не перебраться. Придется отсиживаться в ожидании ночи.

Утешало то, что Мендеса он поймал, а выстрелы с вертолета сделали его покладистым. Чарли понял, что в одиночку не уцелел бы. Как и следовало ожидать, это подействовало на него успокаивающе. Райан стал единственным, кому хотелось сохранить Мендесу жизнь. Интересно, когда до парня это дойдет? Когда его осенит, что остальным выгоднее его уничтожить?

Тай ободряюще пожал Джулии руку. Они стояли на перекрестке, напротив офисного здания, в котором располагалось консульство. По дороге американцы разыгрывали беззаботную парочку, и Джонсон трещал без умолку, чтобы поднять дух девушке: расспрашивал ее о детстве, о семье – что угодно, только бы она ни кисла!

Дошли они на диво быстро. Лишь раз коп на мотоцикле остановился и смерил их подозрительным взглядом. Тайрон не растерялся и помахал рукой. Панибратский жест удовлетворил любопытство полицейского – тот надменно крутанул рулем и помчался прочь.

Они уже переходили улицу, когда Тай заметил двоих мужчин в складных солнечных очках, которые «скучали» ярдах в двадцати от дверей консульства. Возможно, они работали на американскую сторону: из-за сокращения армейского бюджета консульства иногда берут на службу местных жителей, в том числе и частных охранников. Джонсон с Фишер оказались на стороне консульства, и девушка рванула к двойной стеклянной двери ближайшего входа. Таю пришлось волочь ее обратно, к салонам и магазинам на первом этаже здания.

Он корил себя за глупость. Вероятно, в картеле догадались: они с Джулией не сунутся к границе из страха, что их задержат на мексиканской территории, а отправятся в консульство. Пугать их не станут, просто пошлют за ними копов. Прислужники картеля затаятся. Паук не сидит в центре паутины, а прячется и караулит жертву.

Тай присмотрелся к витринам магазинов.

– Сюда, – объявил он и повел свою спутницу к маникюрному салону, заметив, что один из латиносов поворачивается к ним.

В салоне царила тишина. Хозяйка подлетела к Джулии и, ничего не спросив, усадила ее в кресло. Тай вытащил сотовый и жестом показал на другой конец салона:

– Можно оттуда позвонить?

Хозяйка равнодушно пожала плечами.

– В чем дело? – встрепенулась Джулия.

– Не волнуйся!

Джонсон отошел подальше и набрал номер, который дал Лок. «Консульство США, обслуживание граждан», – проговорил женский голос по-английски, но с акцентом.

Тай не стал объяснять, кто он и зачем звонит, а попросил соединить его с консулом. Ему предложили подождать. Он прижал трубку к уху, подошел к окну и выглянул на улицу. Латиносы теперь стояли рядом и переговаривались. Один кивал на Тайрона, лишь отчасти скрытого кичливыми буквами вывески.

Наконец в трубке раздался щелчок. Телохранитель подумал было, что связь оборвалась или его поставили в очередь, но тут раздался мужской голос:

– Слушаю вас.

Американец отошел от окна, назвал мужчине имя Фишер, сказал, что они находятся через дорогу от консульства, но у входа стоят двое мужчин, которые, по всей вероятности, намереваются помешать возвращению Джулии к родителям.

– Мистер Джонсон, не вешайте трубку. Мы продолжим разговор буквально через минуту, – сказал сотрудник консульства.

Тай и пикнуть не успел, как его звонок поставили на удержание. Он снова выглянул в окно. Латиносы оживленно о чем-то спорили. Один параллельно говорил по рации – не по сотовому телефону, а именно по рации, как у полицейского. Краем глаза Тайрон заметил огонек мигалки – по проспекту неслась патрульная машина. Остановилась она в паре шагов от латиносов, один из которых опять поднес рацию к уху и заговорил. Тут в трубке снова раздался голос представителя консульства:

– Мистер Джонсон, я убедительно прошу вас с Джулией оставаться на месте. Оружие, если оно у вас есть, не используйте. Понимаете, о чем я прошу?

– Да-да, конечно.

К консульству подъехала еще одна патрульная машина. Латинос без рации бросился к копам, а его напарник с рацией – к салону, хозяйка которого, не ведая о происходящем на улице, упрекала ерзающую в кресле Джулию.

Латинос с рацией шел быстрым шагом, нащупывая что-то под пиджаком. Тай не желал, чтобы его подслушивали, и отсоединился. Он понятия не имел, что за ерунда творится у консульства, но задерживаться и выяснять не собирался. Сидите и не рыпайтесь – ага, конечно!

Джонсон шагнул к Джулии.

– Нам пора, – объявил он, швырнув двадцатку протестующей хозяйке, которая, похоже, считала незаконченный маникюр грубейшим нарушением законов эстетики.

Еще десять секунд, и латинос с рацией ворвется в салон. Его напарник ввязался в оживленную беседу с копом из патрульной машины. Тай потащил девушку в глубину салона и спросил хозяйку:

– Здесь есть черный ход?

Та ответила непонимающим взглядом. Джулия с грехом пополам перевела вопрос на испанский. Женщина покачала головой и ткнула пальцем в парадную дверь, которую уже открывал латинос. За спиной у него маячили федералы: они буквально рвались в салон.

Тайрон поднял руку с пистолетом: малейшая провокация, и он спустит курок.

Латинос с рацией замер.

– Эй, парень, без фокусов! – велел он, выговором выдавая в себе калифорнийца. – Я из консульства. Мы ждали вас. Если бы вам не приспичило подточить чертовы ногти, уже в консульстве сидели бы!

Тай опустил «Зиг». Латинос извинился перед хозяйкой на беглом испанском и, чтобы не быть голословным, показал госдеповское удостоверение.

– Держитесь рядом, – сказал он, жестом велев Джулии следовать за ним. – Они попробуют нам помешать, но через дорогу ждут еще четверо наших. Если что, они этот район в чертову Аламо[12] превратят!

Фишер растянула губы в улыбке, которую быстро смыли слезы облегчения. Латинос, оказавшийся служащим Госдепа по имени Армандо Хернандес, повернулся к Таю:

– Вы тоже от меня не отходите. Некоторые из местных идиотов – явно не члены вашего фан-клуба.

Хернандес повел их к двери. Он прикрывал Джулию спереди, Тай сзади. Посреди дороги госдеповец обернулся к Тайрону:

– Мистер Джонсон, вы меня разочаровали. Неужели все латиноамериканцы для вас на одно лицо?

Рафаэла вошла в свою квартиру и бросила сумку и ключи на разделочный стол. Куртку она сняла, а кобуру с заряженным табельным пистолетом оставила. Ее отстранили от службы на период расследования «несанкционированного освобождения из-под стражи двух граждан США». Босс не хотел, чтобы она мешала ему сдержать слово, данное генеральному консулу. В кои-то веки Сапатеро не врал: он и впрямь стремился найти Чарли Мендеса, а заодно и Лока – вот только не живыми и здоровыми.

Карчарон наполнила водой пластмассовый кувшин и полила цветы на балкончике. Гибель мужа и последующие события заставили ее раствориться в работе, хотя в трудные минуты она казалась себе не работницей полиции, а социальной служащей. Копы ловят преступников, ищут доказательства и сажают нарушивших закон за решетку. Она же собирала на улицах искореженные тела девушек и утешала их несчастных родителей. Что толку от этого? Что толку от нее? Девушки продолжают гибнуть. Улицы не становятся безопаснее. Убитые – всего лишь отвлекающий маневр, вот что угнетало Рафаэлу сильнее всего. Да, СМИ с удовольствием обсуждали серийного убийцу или убийц, но война велась ради наркотиков, а не ради истерзанных девушек.

Женщина убрала кувшин в шкаф, зашла в ванную, швырнула одежду в плетеную корзину и включила душ. Кобуру с пистолетом она повесила на дверную ручку, после чего залезла под душ и подставила лицо горячим струям.

Гектор припарковал машину на углу и в очередной раз проверил адрес. Ему следовало радоваться. Во-первых, его оставили в живых, а не порубили на куски и не бросили в ванной мотеля на окраине города. А во-вторых, его восстановили в должности сикарио, наемного убийцы. Еще босс даровал ему исключительный шанс оправдаться. Две недели назад этот человек радовался бы, как ребенок. В какой-то мере он радовался и сейчас. Гектор жил ради работы, а ненавистное задание приглядывать за Чарли угнетало его. Хорошо, что его самого и его работу ценят. Но после похищения американской девушки внутри бывшего телохранителя что-то изменилось и надломилось. Гектор шел к подъезду многоэтажки и старался не думать о переменах. Часто ли в его работе выпадают шансы загладить вину?

На домофоне он нажал кнопку соседней квартиры и снова подумал: «У меня есть шанс реабилитироваться». Ответила женщина. Гектор буркнул что-то про посылку, которую ему нужно доставить в другую квартиру, и стал ждать. Через пару секунд в доме открылось окно. Незваный гость смотрел прямо перед собой, и хозяйка увидела лишь темно-синюю бейсболку. В итоге она открыла дверь и впустила Гектора.

На каждом этаже было по четыре квартиры, две с одной стороны и две с другой. Если смотреть с улицы, то нужная Гектору квартира находилась справа. Бывший охранник знал: его жертва дома, он только что видел, как она поливает цветы на балкончике.

По лестнице Гектор поднимался, держась за перила, и после первого же пролета вспотел. Мучила не жара, а духота, да еще пришлось надеть куртку и взять большую коричневую сумку, которую он часто брал на такие задания. В сумке лежал комплект ножей. Ему давали задания двух видов – быстрые убийства (без лишнего шума и возни) и знаковые. Предстоящее было знаковым, то есть хлопотным.

На лестничной площадке Гектор остановился перевести дыхание. Вот, понянчил Чарли Мендеса и форму потерял! Мужчина решил: разделается с этим заданием и приведет себя в порядок, благо друг в боксерском клубе работает. Убийце нужна не только сила, но и выносливость. Бывает, не ждешь, а человек начинает сопротивляться. Попробуй убей такого!

Второй пролет показался легче. Гектор не остановился на площадке, а пошел дальше. Чуть поодаль от нужной квартиры он замер, собираясь с мыслями, и вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Убийца мгновенно насторожился.

Оглядевшись, он заметил, что приоткрыта и диагонально противоположная дверь. За ней раздавались женские голоса. Гектор прислушался: одна женщина говорила, что хочет уехать из города, и просила другую взять ключ.

Мужчина взглянул на две цепочки, висящие у двери, и на два засова. Медлить нельзя – он проскользнул в квартиру и прикрыл дверь, чтобы все было как до его появления.

В квартире царили чистота и порядок. На стуле у разделочного стола висело влажное полотенце. Гектор не хотел, чтобы, увидев его, женщина закричала, поэтому решил ждать ее в ванной. Засовы и цепочку можно использовать по-разному: когда он услышит, как хлопает дверь и лязгает цепочка, то сразу покажется хозяйке. Гектор заметил док-станцию для айпода, к которой был подключен плеер. Гектор выбрал на нем одну из дорожек, нажал на паузу и увеличил громкость на пять-шесть делений, после чего взял пульт с журнального столика у дивана. Пока он будет залеплять хозяйке рот, музыка перекроет ее попытки кричать. Без боя эта женщина точно не сдастся: такие, как она, знают, зачем являются гости вроде Гектора.

В ванную наемный убийца отправился с пультом в руке. Пол вокруг белого коврика еще не высох, а зеркало запотело. Гектор был только рад этому: смотреть на себя ему не нравилось. Он сел на унитаз и стал ждать хозяйку.

Армандо Хернандес глотнул минералки и предложил Таю, но тот отмахнулся: не надо, мол. Они сидели в конференц-зале с высокими окнами, выходившими на проспект. Постеры на стенах советовали туристам проявлять осторожность, гуляя по городу в темное время суток.

– Вы с вашим приятелем Локом погеройствовать хотели? – съязвил сотрудник консульства, откашлявшись. – Думали, раз – и решите все проблемы, а мы тут в полоток плюем? Мендеса-то специально не трогали!

Джонсон терпеть не мог нравоучения, тем более от хлыщей с университетскими дипломами, вроде этого Армандо.

– А девушке какую роль отвели? – поинтересовался он язвительным тоном.

Хернандес размял затекшую шею:

– Этого инцидента никто не ожидал: ни мы, ни торговцы наркотиками. Мендес же прилично себя вел, ну, в этом отношении. В любом случае сейчас ей ничто не угрожает.

Тайрон сжал кулаки и закусил нижнюю губу:

– И что с того? Джулию изнасиловал парень, которого вы пасли. Хотя у вас же наркокартель на крючке, плевать вам на небольшой сопутствующий ущерб! Только я служил, и дерьма такого насмотрелся. Видел, как людей в расход пускают, чтобы кто-то прославился. И не надо ссать мне в глаза и говорить, что это божья роса! Понадобилось – и вы, говнюки, просто отвернулись. Если бы не мы с Райаном, Джулию бы прибили на той вилле, в землю закопали, а надпись не написали бы. Ну что, станете другана моего искать?

– Вы даже не уверены, что он еще в Мексике.

Американец промолчал.

Хернандес подошел к окну и постучал по стеклу указательным пальцем:

– Мистер Джонсон, может, вы не заметили, но мы с вами не в Канзасе. Мексика – суверенное государство, и нам придется сотрудничать с местными властями.

– Шутите, да? С местными властями?! Да у них рыльце в пушку!

– И что вы предлагаете? Вызвать их сюда и сообщить им об этом? Хаос тут везде, такого масштаба, что захлебнемся и мы с вами, и ваш приятель, и говнюки вроде Чарли Мендеса.

Армандо жестом предложил новому знакомому сесть.

– Я постою, – раздраженно отозвался тот.

– Когда вы обратились ко мне, то сказали, что ваш приятель поймал Мендеса и намерен вернуть его в Штаты, – продолжал служащий консульства. – Если идти пешком, до любого из ближайших переходов миль двадцать. В нынешней ситуации помочь мы им сможем, только если найдем и если они хоть одной ногой на территории США.

– Если кому по силам пересечь границу, так это Локу, – заметил Тай.

– Тогда все в порядке. Уверяю, нам Мендес тоже нужен живым. Благодаря ему мы ответим на многие вопросы. Какой у вас план, мистер Джонсон?

Тайрон глянул на проспект, где до сих пор собирались полицейские. Казалось, что в городе проходит фестиваль сирен. Помимо местной и федеральной полиции присутствовали армия и специальные подразделения. Секунду назад небольшая группа солдат и копы устроили перепалку. Хернандес объяснил, что гражданскую полицию правительство сочло чересчур коррумпированной и для реформ неперспективной и поэтому с недавних пор использует военных. Без проблем не обошлось и тут: сотрудникам мексиканских спецслужб картели предлагали щедрые взятки. Получилось что-то вроде проверки моральной устойчивости – поди пойми, кто кому служит.

– Если я развернусь и уйду отсюда, шансов у меня немного? – спросил Джонсон.

Хернандес сложил руки на груди:

– Шансов нет, и мы не сможем вас защитить.

– Кто займется поисками?

– Лока будут искать пограничники, Мендеса – Служба маршалов. Мы используем все свои связи.

– А как насчет Рафаэлы Карчарон?

– Наши люди связываются с ней. Вас послушать – так у нее все шансы стать отличным информатором. Если согласится, мы ей поможем.

– Вы еще с ней не связались? – уточнил Тай, снова выглянув в окно.

Армандо словно прочел его мысли:

– Нам хватит одного рыцаря на белом коне. Покинете территорию консульства – рассчитывайте только на себя.

Тайрон двинулся к двери:

– Да мы с самого начала только на себя рассчитывали.

Хернандес встал у него на пути:

– Я уже объяснял, что все сложнее, чем вам кажется.

– Не хотите ввести меня в курс дела?

– Дело не том, хочу я или нет. Я просто не могу.

Рафаэла подняла табельный пистолет, приоткрыла дверь своей квартиры и скользнула внутрь. Она прислушалась, но не уловила ни звука.

По ту сторону границы, в США, она спустилась бы вниз и вызвала полицию. Здесь же полицией была она сама, как, вероятно, и тот, кто явился по ее душу. Настороженная звонком домофона и криками соседки, она видела, как сикарио поднимается по лестнице и входит в ее квартиру. Удивила ее лишь скорость, с которой ей вынесли смертный приговор. Как правило, в таких случаях картели затаиваются и выжидают. А за ней прислали убийцу, значит, по какой-то причине хотят убрать поскорее.

Женщина скользнула в гостиную, ожидая услышать шорох, но там царила тишина. Вытянув руку с пистолетом, она шагнула к балкончику, двигаясь боком, чтобы не подставлять спину под удар или выстрел. Балкончик пустовал. Рафаэла вернулась в квартиру и лишь тогда заметила, что дверь в ванную закрыта.

Карчарон опустила пистолет: вообще-то она могла выстрелить через дверь и надеяться на удачу, но если сделать так, то даже при наилучшем раскладе хлопот не оберешься. Тем более ей не хотелось убивать сикарио, по крайней мере сейчас Рафаэла взяла сумку и ключи от машины, позаботившись, чтобы мужчина в ванной ее услышал. Она захлопнула входную дверь и задвинула засовы, а цепочки не тронула. После этого, двигаясь тише мыши, она вернулась к двери ванной и застыла неподалеку от нее.

Менее чем через три минуты в ванной вздохнули и спустили воду. Еще через минуту дверь открылась. Рафаэла уже подняла руку и прицелилась, палец ее лежал на спусковом крючке.

Гектор, телохранитель Чарли Мендеса, один из самых успешных сикарио приграничья и служащий полиции, вышел из ванной и криво улыбнулся, сразу увидев ее. Ни страха, ни досады – в его взгляде женщина прочла нечто неожиданное – апатию, почти такую же, как ее собственная.

– Пожалуй, оружие я брошу, – сказал киллер, пожав плечами.

Рафаэла кивнула и проследила, как он достает пистолет из кобуры, снимает барабан, кладет и то и другое по отдельности на пол и толкает к ней.

– Руки за голову и повернись спиной, – скомандовала она.

Вяло, нехотя, но Гектор повиновался. Карчарон опустилась на корточки, подняла пистолет, выпотрошила барабан и убедилась, что патронник пуст. Закончив, она приказала незваному гостю повернуться к ней лицом.

Воцарилась тишина.

– Ты убить меня пришел? – спросила Рафаэла.

– Да. – Гектор коротко кивнул, буравя ее печальным взглядом.

По крайней мере, он не врал. Несостоявшаяся жертва жестом велела ему встать перед ней.

– Ты один? – поинтересовалась она, стараясь не поворачиваться к Гектору спиной.

– Да, привык работать в одиночку.

Рафаэла показала на диванчик – садись, мол. Под весом убийцы пружины заскрипели, а подушки прогнулись.

– Что дальше? – спросил он, и этот вопрос заставил женщину улыбнуться. – Ты поймала меня в своей квартире. Ты знаешь, зачем я здесь. У тебя жетон и пистолет. Если убьешь меня, никаких проблем не возникнет.

– Ты ведь сам в полиции служишь, – напомнила ему Карчарон.

– Тебе известно, кто я, – парировал Гектор, запрокинув голову и глядя в потолок. – На твоем месте я бы так и поступил.

– Неужели? Может, ты просто жить не хочешь?

Широкие плечи мужчины поднялись и резко опустились.

– Жив я или нет – если из-за такого париться, разве смог бы я делать свою работу? Ты упрямая, иначе уже сбежала бы отсюда. Понимаешь ведь, после меня к тебе явится другой, потом третий, потом четвертый, и так далее, пока они своего не добьются.

Гектор не запугивал: ни угрозы, ни бравады в его голосе не было. Он лишь констатировал факты, причем говорил едва ли не шепотом. Да и вопрос киллер задал по существу. Почему Рафаэла не уехала? Она ведь могла договориться с американцами: информация в обмен на новое место жительства. Но что дальше? Ее дом не в Америке, а здесь. Что бы ни думали в Штатах, не все мексиканцы мечтают обосноваться по ту сторону границы. Американская мечта не для Карчарон – как и большинство соотечественников, она хотела, чтобы кончился мексиканский кошмар, чтобы страна вдохнула полной грудью.

Проблема заключалась не только в насилии, но и в смирении, которое оно породило. Когда картели только поднимали голову, люди устраивали марши протеста, а журналисты, вроде мужа Рафаэлы, выступали с критикой. Тогда ропщущих и недовольных стали убивать. Женщина взяла с разделочного столика на кухне толстую синюю папку с фотографиями погибших девушек. Ее девушек. Держа Гектора под прицелом, она швырнула папку ему.

– Что это? – недоуменно спросил сикарио.

Рафаэла достала из сумочки маленький диктофон, включила режим записи и поставила его на подлокотник кресла.

– Кого из этих девушек ты знал? Говори всю правду! – потребовала она.

Гектор открыл папку и увидел первую девочку в нарядном платье. Хозяйка поняла, что он ее узнал.

– Ты веришь в Бога? – тихо спросил киллер, посмотрев на Рафаэлу.

– Да, верю и в Бога, и в дьявола, – ответила та, кивнув.

– Я запутался, детектив Карчарон, – начал Гектор, и его глаза заволокло слезами. – Как же я запутался…

Шум за окном стих. Мальчишки с футбольным мячом постепенно переместились в конец улицы. Патруль прошел больше часа назад. Два копа толкнули дверь, которую Лок заранее запер изнутри, а соседка любезно сообщила им, что хозяйка дома на работе. Проверять полицейские не стали. Мендес сидел на краю облезлого диванчика и тер глаза – человек привыкал к новым обстоятельствам. Райан разыскал в буфете черствые тортильи[13] и перезрелые авокадо. В ход снова пошел нож «Гербер» – Лок разрезал авокадо, удалил кости, выскреб бурую мякоть на лепешки и свернул их рулетом. Нищим не до гурманских изысков. Одну тортилью охранник оставил себе, другую протянул Мендесу.

Чарли капризничать не стал. Ели они молча, почти не жевали, стараясь поскорее глотать. Лок хлебнул воды из полупустой бутылки и протянул ее своему пленнику. Тот сделал глоток и вернул ему бутылку.

Помолчав еще немного, Мендес посмотрел на Райана:

– Как тебя зовут, охотник за головами?

– Никак, – отозвался Лок.

– Никак?

– Если очень хочешь, зови меня говнюком.

Чарли лишь махнул недоеденным рулетом:

– Знаешь, что случилось с теми, кто пытался вернуть меня в Штаты?

– Конечно, – кивнул Лок. – А вот ты ничего не забыл?

– Что я мог забыть, охотник?

– Судя по вчерашнему обстрелу с вертолета, тебе здесь уже не рады.

Взгляд Мендеса уперся в голые половицы. Он быстренько прожевал и проглотил остатки тортильи. Накануне вечером у него в глазах мелькал страх, но, как и предполагал Лок, Чарли быстро вернулся к своей обычной ипостаси самодовольного, надменного ублюдка.

– Ага, – согласился Мендес, – тут ты меня уел.

Он ясно чего-то добивался. Шестеренки так и крутились: в мозгу хищника зрел очередной план.

– Сколько ты получишь за меня? – полюбопытствовал Чарли. – Сколько выплачивают охотникам? Десять процентов?

– Где-то так, – пожал плечами Лок, хотя сам понятия не имел, о каких цифрах идет речь. Если ему полагалось вознаграждение, оно его не интересовало. Деньги нужны, чтобы ни от кого не зависеть, – так считал Райан. Они – лишь средство и ни в коем случае не цель. За деньги можно купить свободу, но стоит ими увлечься – и они сами превращаются в кабалу.

Мендес явно желал развить тему. Неудивительно, ведь для него деньги – это способ манипулировать людьми.

– Двести тысяч – жалкие крохи по сравнению с тем, что ты мог бы получить, – невозмутимо заявил он.

– Если в Штатах я не сдам тебя властям? – с улыбкой спросил Лок. – Если тайком вывезу тебя из страны или отпущу?

Ответная улыбка Чарли не оставляла сомнений, что он привык добиваться своего.

– Да, именно в этом случае. Ну так что, охотник, как насчет настоящего заработка?

– Скажем так: скорее иранское правительство легализует однополые браки, чем я соглашусь тебе помогать.

– Брось, охотник! Купить можно любого. Как насчет половины миллиона? Это же в два раза больше, чем ты получишь, если сдашь меня властям!

– Бесполезно, – покачал головой Райан. – Дело не в деньгах.

Мендес широко улыбнулся, словно его собеседник нес полную чушь. Наверное, именно так он относился к словам Райана, но тот не собирался что-то объяснять ему или добавлять.

– У тебя что, личный интерес? – спросил беглец.

Лок молчал.

– Правда, личный? – допытывался Чарли, подавшись вперед.

Охранник чувствовал, куда он клонит, и идти у этого мерзавца на поводу не собирался. Ни к чему такая беседа: раны еще не затянулись. Если дать волю вздымающемуся в душе гневу, потом не остановишься. Райан обещал Мелиссе вернуть Мендеса живым, он хотел сдержать слово и таким образом почтить ее память. А еще он хотел, чтобы Джулия посмотрела в глаза негодяю, который одурманил ее наркотиками и изнасиловал.

– На взгляд как у тебя сейчас я напарывался раз сто, не меньше, – продолжал Чарли. – Сперва думал, это раздражение, жалость или и то и другое. А это зависть, голимая зависть! Вы все завидуете, что я делаю то, о чем вы можете только мечтать.

– Я завидую подонку-насильнику? Чушь собачья! – Лок схватил пленника за горло и стиснул так, что перекрыл дыхание. – Говнюки вроде тебя были, есть и будут. Но будут и такие, как я, готовые очистить землю от мрази. Короче, у нас с тобой все просто как дважды два.

Мендес обеими руками вцепился в руку Лока, но куда ему было с ним тягаться! Глаза Чарли вылезли из орбит, лицо покраснело, а Райан все сжимал и сжимал его горло…

Глаза Гектора заволокло слезами, он не переставая водил пальцем по лицу девушки. Она работала в мастерской, которую финансировал Федерико. Красавица даже по меркам богатого на привлекательных женщин города, она погибла семнадцатилетней. Манагуа заметил ее, когда посетил фабрику в рамках избирательной кампании. Через несколько дней владелец фабрики задержал девушку после смены – якобы поговорить о новой должности. Говорил он так долго, что служебный автобус уехал. Девушке пришлось идти на городской, и заранее оповещенный Гектор смог выполнить задание.

Он не подкачал: заверил девушку, что волноваться не о чем, и доставил на ранчо. Ни один американский охотник не смог бы его остановить. Когда Мануэль и другие наигрались, Гектор отвез девушку на пустырь в полумиле от кладбища и лишил жизни. Вернувшись домой, он напился так, что порезал себе сухожилие: бутылка из-под текилы, которую он швырнул в стену, разбилась, осколок отскочил рикошетом и повредил ему левую руку. Ту девушку звали Мария Санчес. Теперь она ему снится. В страшной папке Рафаэлы Мария шла под номером семь, а на самом деле была двенадцатой в списке тех, кого Гектор привозил на ранчо и убивал, а потом расчленял или зарывал в землю. «Книга мертвых», составленная Карчарон, оказалась неполной. Жертв было больше за счет девушек-сирот и южанок, родственники которых не могли приехать и выяснить, почему им перестали приходить письма и денежные переводы.

Год назад едва не дошло до исповеди, когда пьяный Гектор забрел в одну из церквей Мехико. Тогда он просто растерялся: с чего начать, он же с детства не исповедовался! И тогда, и сейчас он боялся правды.

По его щекам потекли слезы раскаяния. Грудь его нервно вздымалась – взять себя в руки Гектор не мог. Казалось, до этого момента его сердце не гоняло кровь по телу, а годами копило ее, а теперь кран открылся, и она хлынула наружу, сметая все на своем пути.

Пока горел красный огонек диктофона, Рафаэла слушала не перебивая. Сколько историй. Сколько смертей. Страшных, трагических смертей. После рассказа о каждой из них Карчарон отключала диктофон и рассказывала Гектору о детстве его жертвы, а если погибшая была постарше, то и о ее юности. Гектор слушал и время от времени снова начинал плакать. Женщина не утешала его, но и не корила за слабость. Получилось то, что получилось, – он говорил о своих чудовищных злодеяниях, которым нет прощения, и они оба прекрасно это понимали.

День уступил свои права вечеру, а Гектор все говорил и говорил, пока у него не пересохло в горле. Рафаэла налила ему стакан воды. С пистолетом она не расставалась, хотя было ясно, что между ними теперь возникли иные отношения. Гектор не напал бы, дождавшись, когда его собеседница ослабит бдительность: с этим он покончил навсегда. Стоило взглянуть на свои поступки новыми глазами, и Гектор-сикарио умер. Каждому киллеру необходимо качество, с убийствами напрямую не связанное. Он должен немедленно отсекать все мысли о последствиях своих деяний, а Гектор эту способность утратил.

Бывший наемный убийца глотнул воды и продолжил свой рассказ. Когда он добрался до последней фотографии, уже стемнело. Гектор захлопнул папку – все, закончил! – и положил ее на диван, накрыв ладонями. Он зажмурился: его обступили призраки погибших девушек.

Рафаэла отключила диктофон. Гектор разлепил веки и наткнулся на ее вопрошающий взгляд: «Что теперь?»

Мужчина встал и двинулся к входной двери. Карчарон не стала поднимать – она даже не попыталась ему воспрепятствовать. Он отпер дверь, замер и обернулся. Рафаэла так и не шевельнулась.

– Я раскаиваюсь в содеянном, – сказал Гектор, выскользнул из квартиры и закрыл за собой дверь. По лестнице он почти полз. Ноги у него дрожали так, что пришлось стиснуть перила. Он чувствовал, что выжат как лимон, истощен духовно и физически, устал так, что и словами не передать.

Гектор распахнул дверь подъезда, выбрался на улицу и вдохнул прохладный воздух. В квартире своей несостоявшейся жертвы он провел часов шесть-семь – босс наверняка уже понял, что возникли проблемы, и наверняка что-то предпринял.

Машина Карчарон стояла в конце улицы, его собственная – за углом, но Гектор двинулся к автомобилю, принадлежавшему Рафаэле. На всякий случай он глянул на ее балкон: вдруг она смотрит? Но балкон пустовал, дверь была закрыта, а окна зашторены. Вот и славно.

Гектор дернул ручку дверцы, так сильно, что машина качнулась. Этого хватило – взрыв оторвал его от земли и подбросил в воздух. От скачка давления полопались барабанные перепонки.

Душа стремительно покидала тело. Гектор увидел, что падает на землю. Его руки и ноги сплавились с металлом, голова и торс оказались в другом конце пустынной улицы.

Занавески в выбитых окнах хлопали, как крылья черных ворон. Его больше нет. Людям нечего бояться. Людям нечего бояться, потому что его нет. Эта мысль вместе с последним вздохом принесла Гектору вечный покой.

Ноги связаны, руки заломлены за спину и тоже связаны – если Чарли попробует подняться, то расквасит себе нос. Мендес свирепо смотрел на Лока, который затолкал ему в рот носок и закрепил его изолентой.

– Разве не красавец? – Охранник сделал шаг назад, чтобы полюбоваться результатом своих трудов. – Упакован и полностью готов к отправке в Пеликан-Бэй. Доложу тебе, Чарли, тамошние мальчики обожают смазливых насильников. Какому-то счастливцу ты скрасишь немало долгих зимних вечеров.

Задняя дверь домика вела на кое-как огороженную, заросшую сорняками лужайку. Прежде чем выбраться за порог, Райан огляделся, но в соседних дворах признаков жизни не наблюдалось. Хозяева ушли на работу, а рабочие смены в Мексике длинные. Чтобы свести концы с концами, здесь нужно много трудиться. Хотя есть и ужасная альтернатива: сидеть дома и умереть от голода.

Лок закрыл за собой дверь, вытащил сотовый и позвонил напарнику. Тай ответил сразу, судя по голосу, обрадовавшись, что его друг жив, выслушал новости, а потом сказал:

– Мне тоже есть что сообщить.

Следующие три минуты Лок слушал его, несколько раз перебив, чтобы задать вопрос. Наконец он отсоединился, отключил сотовый и, приоткрыв заднюю дверь, заглянул в домик, чтобы проверить Мендеса. Тот не шевельнулся, и Райан не стал заходить к нему. Новости Джонсона изменили ситуацию, и Локу хотелось заново все обдумать. Мало-помалу у него сложился план.

Он включил сотовый и сделал один звонок, а потом глубоко вдохнул и вошел в дом.

Связанный преступник так и сидел на диванчике. Его взгляд, устремленный на противника, горел страхом и обидой, как у хищника в клетке.

– Чарли, знаешь что? – начал Райан.

Мендес замычал через носок. Лок содрал изоленту с его рта, вытащил носок и стал двумя пальцами держать его перед носом пленника.

– Что? – спросил тот.

– Ты вроде сулил мне больше чем жалкие двести тысяч баксов? Твои местные дружки поддержали этот почин. Они только что внесли предложение – в пять раз больше официального вознаграждения.

– Целый лимон? Черта с два, не верю! – От волнения Мендес чуть не сорвался на крик.

Лок не отвел глаз и поднял руку:

– Слово говнюка!

– Не соглашайся, не отдавай меня, иначе мне крышка!

– Да, пожалуй. Такой поступок противоречит моим высоким моральным принципам. Но за миллион баксов я, пожалуй, ими поступлюсь. Пойми, Чарли, парням вроде меня такой шанс раз в жизни выпадает.

– Выходит, купить тебя можно, – заключил Мендес.

– Выходит, что так, – пожал плечами Лок. – Ты был прав.

– Два! – прошипел Чарли.

– Что два? – спросил Райан, склонив голову на бок.

– Два миллиона. Моя семья заплатит тебе два миллиона.

– При условии, что отпущу тебя?

Мендес кивнул:

– В два раза больше, чем картель.

– Ясно. Только если я соглашусь на условия картеля, тебя убьют, и никто не станет охотиться на девушек. Моя совесть будет чиста. Ну, почти чиста. А твое предложение совесть мне не очистит.

– Три лимона! – выпалил пленник. – Налом, чтобы налоги не платить, или переводом на счет в Швейцарии или на Каймановых островах – где угодно.

– Что-то не тянет.

– Ладно, пять. Это максимум. Так да или нет?

– Ты прямо-таки разбрасываешься деньгами семьи. Минуту назад было два лимона, сейчас пять. Парень, ты чудо-переговорщик!

– Кто сказал, что речь о деньгах семьи?

Лок отступил на шаг и подумал: «Бинго! Тай был прав».

– Бесполезно, Чарли, меня не проведешь! Картель обещает миллион за то, чтобы тебя убить. Твоя семья – пять лимонов из средств картеля за то, чтобы сохранить тебе жизнь. Разве одно с другим клеится?

Судя по выражению лица. Мендес сообразил, что раскрыл карты.

– Какая разница, откуда деньги? – огрызнулся он.

– Сам подумай: ты просишь, чтобы я подкозлил крупному наркокартелю. Просьба-то нешуточная! Мертвому пять лимонов ни к чему. Один лимон и никаких проблем лучше, чем пять лимонов и куча геморроя. – Райан бросил носок на пол. – Если я скажу тебе «да», мне хотелось бы знать, с чем я имею дело. Где гарантия, что картель даст тебе деньги?

– Не могу объяснить, – ответил Чарли.

«Все, что нужно, ты уже объяснил», – подумал Лок.

– Пять миллионов – мое последнее предложение, – заявил Мендес. – Два, когда ты переправишь меня в Штаты, остальное, когда я сбегу из Америки.

Телохранитель потупился, якобы обдумывая предложение. Мудреная головоломка сложилась. Прежде он не представлял, почему картель так рискует ради мерзкого насильника Чарли Мендеса. Теперь он знал ответ.

Райан низко опустил голову. Он вспомнил Мелиссу Уорнер и погибших девушек, вспомнил, как Рафаэла злилась, что они с Таем так суетятся из-за одной похищенной американки, а на десятки погибших мексиканок им плевать. Когда солнце поплыло за горизонт и в комнате стало темно, Лок решил, что вспоминать хватит.

– Три лимона прямо сейчас, и считай, мы договорились, – объявил он Мендесу.

Скоро совсем стемнело, и Райан, развязав Чарли, вывел его из лачужки. Дальше они двинулись через захламленный двор к ветхому забору с выпавшими перекладинами в переулок. По уму следовало подождать, но Лок не знал, когда вернется хозяйка дома, где они прятались. Да еще сотовый пришлось держать включенным: Мендес звонил раз пять, чтобы договориться о денежном переводе. С каждой минутой возрастал риск того, что их обнаружат.

Скрип кроссовок в конце переулка заставил Райана схватиться за пистолет. Через пару секунд из-за угла выкатился футбольный мяч, а следом выбежали двое мальчишек. При виде незнакомцев оба замерли. Лок остановил мяч ногой, жестом велел ребятам бежать прочь и вручил каждому по пять долларов.

– Вы нас не видели, – строго проговорил Райан и пнул мяч мальчишкам. Те переглянулись, сунули деньги в карманы мешковатых джинсов и растворились во тьме. Лок похлопал Чарли по руке, и они зашагали дальше.

В конце переулка Лок сел на корточки, чтобы свериться с навигатором. В трехстах ярдах находился сортировочный парк, где хранились контейнеры, прежде чем на грузовиках отправиться на север или на юг. Райан уже выбирался сюда осмотреться и сперва решил спрятаться в одном из этих контейнеров, но потом передумал. До границы было менее четверти мили, а груз может попасть куда угодно, даже в Китай. Залезешь в контейнер, и не исключено, что умрешь. Рисковать совершенно не хотелось, но парк годился и как укрытие, и как последний этапный пункт. Если доберутся до парка, от Америки их будет отделять кросс по открытой местности к реке и новому пограничному барьеру.

Взошла луна. Скрючившись в грязи, Лок с Мендесом ждали, когда к парку подъедет грузовик. Наконец он приехал, сонный охранник пропустил машину на территорию парка, и они проникли в парк – чуть ли не ползком, скрываясь за прицепом.

В парке Райан и Чарли устроились в бреши между красным и синим контейнерами. Никаких повышенных мер предосторожности к этому грузу не применялось: один охранник встал у въезда, а другой – в самом парке. Хотя благоразумные воры сюда и так не сунутся: не дай бог, залезешь в контейнер картеля! Ценой такой ошибки будет жизнь. Копы тоже в это место не сунутся, по крайней мере без ордера: вдруг наткнешься на такое, что нельзя оставить без внимания?

В небольшом отдалении сквозь бреши в барьере виднелась Америка. Только Лок с Мендесом не могли туда отправиться. Пока не могли.

Прошел час, и заметно похолодало. За сортировочным парком на окраине поселка собрались вооруженные полицейские, готовые к очередной зачистке. Через каждые пятьдесят ярдов поставили по копу в защитной экипировке: каждые два смотрели навстречу друг другу. Патрульные машины выстроились так близко к парку, что Лок слышал тиканье их остывающих двигателей.

То ли хозяйка лачужки, в которой они отсиживались, заявила в полицию, что у нее дома кто-то побывал, то ли юным футболистам не хватило десяти баксов, то ли картель определил местоположение их сотового телефона. Неважно откуда, но копы знали, что Райан близко, хотя где именно он скрывается, не представляли. Небось решили, что он до сих пор в поселке. Ничего, скоро разберутся… Вопрос оставался лишь один: сколько времени это займет?

Полицейские чуть ли не дышали им с Чарли в затылок, и Райан коротал время, оценивая шансы пережить бросок к пограничному барьеру. В лучшем случае их обнаружат через сто ярдов от парка, а еще через пятьдесят начнут обстрел. Он ведет Мендеса, а значит, мишень у копов будет в два раза крупнее.

Не исключено, что им с Чарли повезет. Застрелить одного или двух человека на приличном расстоянии сложнее, чем кажется, особенно если стреляют не военные, а копы. Меткость зависит от техники исполнения и от способности отключить определенные части подсознания куда больше, чем успех контактного боя. Когда орудуешь ножом или руками, выручает инстинкт выживания, отточенный за два тысячелетия, и порой он бывает сильнее разума. Чтобы убить на расстоянии, чтобы хладнокровно выстрелить в спину, необходимы подготовка, тренировка и определенный настрой.

В общем, шансы у них были, и Лок оценивал их как тридцать к семидесяти. Тридцать процентов на то, что они вернутся на родину, семьдесят на то, что их застрелят. Разумеется, такое соотношение охранника не устраивало.

Помимо материального существовал еще один барьер, политический. Он был очень неприятным, потому что противоречил логике. Даже если по другую сторону границы стоит батальон морских пехотинцев, беглецам через границу не позволят проникнуть на чужую территорию и помочь. Пехотинцы будут просто смотреть, как их убивают. Все американские госорганизации, все агенты на территории Мексики работают с молчаливого одобрения мексиканского правительства. В данном же случае никакого одобрения не было.

В данном случае местные силы правопорядка, якобы с одобрения властей федеральных, охотились на осужденного насильника и его предполагаемого сообщника. По всей вероятности, происходящее освещалось именно в таком ракурсе. А если не конкретно в таком, то в одной из его вариаций.

Что бы ни изменилось за кулисами – а обстрел с вертолета не оставлял сомнений, что там многое изменилось, – члены картеля теперь хотели убить Мендеса. Лока, пожалуй, тоже. Картель предпринял классическую попытку повлиять на общественное мнение – если ситуация выходит из-под контроля, любой ценой обрубать концы, жечь каленым железом. Главное – ограничить число тех, кто способен поведать миру правду.

Здесь всюду равнина, спрятаться негде: местность отлично просматривается с юга, запада и востока. По такому участку лучше не бежать, если на кону твоя жизнь, а им с Чарли придется делать именно это. Но не сейчас. Нужен удобный момент, и Райан его уже выбрал. Вот только наступления того момента следовало ждать целых шестьдесят минут.

Пятьдесят семь минут спустя тьму сортировочного парка прорезали лучи фонарей. Саундтреком к световому шоу был скрежет металла – контейнеры вскрывали, осматривали и захлопывали. Лок сидел рядом с Мендесом и слушал, как поисковая группа методично приближается к ним. Потом он закатал рукав куртки и в очередной раз взглянул на часы: секунды текли медленно и неспешно.

До запланированного броска к границе осталось целых три минуты, но Райана в любой момент мог ослепить луч, за которым последует пуля.

Лок глянул в сторону барьера и изменил свой план. Скрип шагов эхом отдавался в бреши, где сидели они с Мендесом. Телохранителю требовались еще как минимум две минуты, а их не было.

«Нужно исходить из того, что есть», – подумал он.

Райан поднес указательный палец к губам, чтобы предостеречь своего спутника, вгляделся ему в лицо и понял, что этот жест не нужен. Чарли побледнел как полотно. Лок похлопал его по плечу и показал на сетчатую ограду из сплетенных вместе цепей футах в шести от бреши. Он заранее приподнял край этой сетки, чтобы проползти под ней, и теперь на корточках двинулся к забору и поманил за собой Мендеса.

Икры ныли от натуги, каждый шажок казался оглушительно громким, а оживленные разговоры на испанском доносились отовсюду. Райан крадучись пробирался к забору. Если в них еще не стреляют, значит, пока не заметили, а судорожный рывок может стать роковым.

У ограды Лок отодвинулся в сторону и жестом велел Мендесу идти первым. Сейчас он относился к Чарли как к клиенту, жизнь которого следует защищать, иначе через границу им не переправиться. Свои чувства к этому человеку телохранитель подавил и спрятал за семью замками, как всегда, когда занимался личной охраной.

Лок поднял отрезанную часть сетки, и Мендес скользнул под ней – прополз на животе, отталкиваясь локтями и коленями. Испанская речь зазвучала громче. Неподалеку грохнула крышка контейнера – так громко, что у Райана волосы зашевелились.

Вот под сеткой скользнули ноги его спутника. Он сел, повернулся к охраннику и целое мгновение смотрел на него. Половина лица Чарли была освещена, половина осталась в тени. Он понял край сетки, чтобы Лок пролез за ним.

Голова вниз, задница вверх – Райан чувствовал полную беззащитность. Наконец его голова оказалась по другую сторону забора. Сначала голова, потом плечи. Лок вытянул руки и буквально вцепился в землю, чтобы подтолкнуть себя вперед.

И вдруг Мендес встал ему на правую руку. Пальцы захрустели, и предплечье обожгла острая боль. Райан попытался освободиться, но Чарли давил слишком сильно. В следующий миг парень вырвал пистолет у него из кобуры.

– Ты что творишь, мать твою?! – зашипел Лок.

– Экономлю пять лимонов, – отозвался Чарли, после чего убрал ногу с ладони Райана и побежал прочь.

Лок заерзал, пиная землю по ту сторону забора, чтобы пролезть под сеткой. Он так сильно бился и метался, что исцарапал поясницу. Когда же он наконец выбрался из-под ограды, впереди мелькнули лишь пятки Мендеса: негодяй удирал.

Райан поднялся и рванул за Чарли, отрешившись от нарастающего гула голосов. Луч фонаря скользнул по дыре в заборе, и за спиной беглецов раздался визгливый от волнения возглас.

Лок несся за Мендесом, сосредоточившись на шорохе его шагов. Злость придавала ему сил. Злость на этого гада за то, что тот лишал их шанса спастись. Злость на себя за то, что считал себя умником, а Чарли – дураком.

В сортировочном парке кричали все громче и громче. Лок не оглядывался. Что случится, то случится. Принцип «Кто предупрежден, тот вооружен» в этом случае не срабатывает – смерть не остановишь. К удару подготовиться можно, а к пуле – нет.

Пот лился по лбу и застилал глаза. Райан заморгал, чтобы его смахнуть. Мендес приближался к небольшому склону, и телохранитель поспешил за ним.

Чарли терял скорость, а Лок, привыкший к пешей погоне, ее наращивал. Отрыв между ними сокращался. Их уже разделяло двадцать футов. Двенадцать. Десять. Но Чарли был почти у склона, и Райан не сомневался, что он доберется до него первым.

Лок спешил, чтобы начать предпусковой отсчет, но время разбилось вдребезги. Осталась минута? Больше? Меньше?

Едва сделав очередной шаг вперед, Райан получил ответ свой вопрос – на западе громыхнуло так, что казалось, небо сейчас расколется.

Лок плашмя лег на землю, и небо вспыхнуло как в День независимости – ослепительно-белый свет сигнальной ракеты начисто затмил луну. Райан начал считать. Через пятнадцать секунд – ровно столько нужно, чтобы ракета взорвалась и сгорела, как падающая звезда, – он поднял голову.

Сигнальная ракета должна была взорваться в полумиле к востоку от сортировочного парка, чтобы преследователи или поисковая группа решили, что американские пограничники там и показывают им с Мендесом место перехода. Мексиканцы клюнут на наживку, а Райан с Чарли пересекут границу с противоположной стороны от сортировочного парка.

Таков был план Лока с Джонсоном, и, судя по воплям со стороны пригородного поселка и сортировочного парка, работал он замечательно. Только вот Чарли как сквозь землю провалился.

Райан поднял голову и увидел, как взбудораженные полицейские бегут в направлении вспышки. В ту же сторону направили пару пробных очередей: агрессивным стражам порядка наконец дали пострелять из автоматов.

Копы отбежали на приличное расстояние, и телохранитель медленно поднялся: путь был свободен. Он молил Бога, чтобы Мендес не вернулся по собственным следам. Вскоре Лок увидел барьер, облицованный пластинами из гофрированной стали. Слева снова донеслись выстрелы и крики на испанском. Классический пример хаоса – люди гонялись за собственными тенями.

Охранник замер и огляделся по сторонам: после яркой вспышки глаза с трудом привыкали к темноте. Впереди послышался шорох.

Райан бросился на землю, памятуя, что у Чарли его пистолет. Лок весь обратился в слух и пополз вперед. Звук послышался снова. Это был человек. Он двигается медленно и с трудом.

Почти бесшумно телохранитель пробирался вперед и, достигнув склона перед барьером, прислушался. Человек был где-то внизу. Только склон оказался вовсе не склоном и не естественным углублением, а траншеей в шесть футов шириной и десять глубиной. Рыли ее явно не вручную. Барьер перед барьером, дополнительный уровень защиты, траншея предназначалась для того, чтобы мексиканцы не штурмовали приграничное ограждение на машинах.

Лок осторожно перегнулся через край траншеи, но сухая земля все равно посыпалась вниз. Шорох, который еще секунду назад раздавался справа, стих.

Мендес лежал на дне траншеи. Он вывихнул правую лодыжку и сжимал ее левой рукой. Только сейчас это не имело значения: все внимание охранника приковала медленно поднимающаяся правая рука Чарли, в которой тот держал пистолет.

Райан отпрянул от края траншеи. Там, где только что была его голова, просвистела пуля. Мерзавцу подфартило или он умеет стрелять?

Силой Мендеса из траншеи не вытащить – на пулю нарвешься. К тому же выстрел привлек внимание тех, кто бежал на вспышку. Рано или поздно они захотят проверить, кто стрелял.

– Чарли! – зашептал в темноту Лок, не показываясь противнику на глаза. – Чарли, двигаться ты не можешь, но и здесь оставаться нельзя. Если мы хотим отсюда выбраться, нужно друг другу поверить.

– С какой радости я должен тебе верить? – донеслось из мрака траншеи.

– У тебя нет выбора. Если бы я желал тебе смерти, я просто смылся бы отсюда и оставил бы тебя на растерзание нашим мексиканским друзьям. Деньги я потеряю, но, может, на деньги лучше наплевать и смотать удочки?

Получилось топорно, однако на сочинение изящной версии не было времени.

– Так сматывай свои удочки, – отозвался Чарли.

Нужно было сымпровизировать что-то другое – отвлекающий маневр, чтобы Мендес задумался, озадачился хоть ненадолго. Райан похлопал по карману своей куртки, и под тканью что-то зашуршало. Он вытащил свернутый лист бумаги и помахал им – так, чтобы Чарли увидел.

– Что это? – послышалось из тьмы.

– Письмо. Твоя мать просила передать тебе. Возьмешь?

– Что там написано?

– Откуда мне знать? Так возьмешь или нет?

Лок чуть пододвинулся вперед, чтобы голова его показалась на краю траншеи, и замер, готовый отпрянуть, но Мендес немного опустил пистолет.

– Бросай письмо.

– Ладно. – Райан подтянулся, сел и свесил ноги с края траншеи. – Хочешь, в руки тебе отдам.

– Нет, я тебе не верю.

– Вообще-то пушка у тебя, но, если хочешь, брошу.

Телохранитель сложил письмо пополам, а потом еще раз пополам, чтобы получилось компактней, и бросил его Мендесу. Письмо упало примерно в футе от Чарли. Тот смотрел на Райана, выпучив глаза, и снова положил указательный палец на спусковой крючок. Он ждал подвоха, однако Лок даже не шевельнулся. Чарли на корточках пополз к письму, но его противник по-прежнему оставался неподвижным.

– Прочтешь? – спросил Райан.

Мендес прищурился, вглядываясь в чистый лист, и его правая рука с пистолетом заметно расслабилась. Лок заранее уперся ногами в землю, а тут оттолкнулся изо всех сил и спрыгнул в траншею прямо перед парнем. Воздух заколыхался вокруг Чарли и пистолета, который он быстро поднимал.

Благодаря Мендесу приземление получилось мягким. Раздался выстрел, а за ним пронзительный крик – Лок пнул беглеца по левой лодыжке.

Райан знал: в драке с отморозком ограничений нет, нужно колотить, пока силы не кончатся. Он размахнулся и, заехав противнику локтем в грудь, сбил его с ног.

Чарли попробовал вывернуть правую руку так, чтобы снова выстрелить, но телохранитель еще раз пнул его по лодыжке. Мендес вскрикнул, а Райан схватил его за рубашку и буквально навалился сверху. Они оказались лицом к лицу – с такого положения не выстрелишь.

Лок сильно боднул Чарли, и тот невольно расслабил правую руку. Райан выхватил пистолет, сполз с поверженного врага и поднялся.

Крики звучали все ближе. Рывок за вспышкой оказался пустой тратой времени и сил. Поисковая группа наверняка возвращалась, сообразив, что их обдурили с помощью старого как мир трюка – подсадной утки.

Лок схватил Мендеса за волосы и рывком поднял его на ноги. Грубая физическая сила помогла уволочь Чарли в мелкую часть траншеи, а потом к барьеру. Оставалось надеяться, что Тай дал верные координаты, иначе его другу не удастся перетащить хромого взрослого через десятифутовый стальной барьер. В одиночку он точно не справится.

Осталось совсем немного. Теперь Лок не держал Чарли за волосы, а приобнял его, помогая идти. Мендес начал вырываться.

«Мать твою!» – выругался про себя охранник. Он встал поудобнее и от души саданул своего спутника по голове. Тот сложился, как старая купюра, и стал оседать на землю. Райан подхватил его и на закорках понес к отвесной стальной стене, когда позади него землю вспороли первые пять пуль.

Быстрым шагом Лок пробирался вперед. Сердце екало каждую секунду – перед собой он видел только отвесную стену. Райан уже подумывал броситься обратно в траншею, когда услышал замечательнейшие слова на свете: «Эй, сюда!» Тай, эдакий фантом ростом шесть футов четыре дюйма, материализовался из мрака, припал к земле и, прикрывая напарника, открыл огонь по наступающей поисковой группе.

За спиной напарника Райан заметил люк шириной в три фута и высотой в шесть с лишним. Люк был открыт. Телохранитель побежал к нему, а Тай продолжал поливать мексиканцев огнем. Пуля со звоном отскочила от стального барьера. Едва перебравшись на другую сторону, Лок бесцеремонно бросил Мендеса на землю. Чарли упал плашмя, по-черепашьи дрыгая руками и ногами. Для профилактики охранник от души его пнул:

– Добро пожаловать домой, говнюк!

Тай вел белый «Форд Рейнджер», на котором приехал к месту встречи с напарником. Лок сидел сзади вместе с подавленным, связанным по рукам и ногам Чарли Мендесом. Перед ними лежали мили полторы разбитой проселочной дороги. Хотя так близко от границы ни одного проселка не было. Дальше по дороге второго класса можно было попасть на шоссе. Райану казалось, что если они доберутся до шоссе, то хоть на время вырвутся из лап картеля. А вот погоня может сулить им конец.

– Ты ребро мне сломал! – ныл Мендес.

– Если только ребро, считай, дешево отделался, – процедил Лок, взглянув на него.

– А дальше? Что будет со мной дальше?

Райан посмотрел на Тая и глубоко вздохнул:

– Это зависит от тебя и твоей семьи.

– Что?! – Джонсон даже обернулся. – Мы отдадим его полиции! Или ты забыл, что обещал Мелиссиной матушке?

На лице Чарли отразилось удивление.

– Отдадим – получим двести тысяч, а если нет, то пять лимонов, – объяснил Лок своему другу.

Но тот не успокоился:

– Думаешь, стоит доверять этой падле?

Мендес даже о помятых ребрах забыл:

– Можно, еще как можно! Обещаю!

– Велика цена твоему обещанию! – фыркнул Тайрон. – Нет, Райан, верить ему нельзя. Правительство стопроцентно заплатит, а у этого ублюдка все карты крапленые.

Лок откинулся на спинку сиденья:

– Поэтому сегодня до полуночи на офшорный счет нам перечислят три миллиона, так, Чарли?

Мендес надул щеки и медленно выдохнул:

– Для единовременного перевода сумма очень большая.

Райан улыбнулся, вспомнив предыдущие разговоры о том, как картель оплачивает его безопасность:

– Но ведь твои родственники сумеют это организовать?

Тай снова обернулся и пригвоздил пленника к месту гневным взглядом. Если Лок сейчас играл плохого копа, то он – очень плохого.

– В крайнем случае подбросим тебя федералам.

– Мне нужно позвонить, – сказал Чарли.

Их белый «Рейнджер» мчался сперва на север, чтобы максимально оторваться от преследователей. Потом он свернул на запад.

Когда они проехали сорок миль по шоссе № 10, на перекрестке встретился национальный гвардеец Аризоны. Он проводил «Рейнджер» взглядом и на несколько миль пристроился следом. Ничего удивительного: шоссе – популярный маршрут наркоторговцев. Трое мужчин в одной машине не могли не привлечь внимание. Тай ехал спокойно, соблюдая скоростной режим. Через несколько миль гвардейцу стало скучно – он напоследок глянул на пассажиров подозрительного автомобиля и умчался прочь.

– Ну вот, время звонить мамаше, – объявил Лок, протягивая сотовый Мендесу.

Поездка растянулась до самого вечера. Поначалу телефонные переговоры Чарли шли тяжело, но в итоге он договорился о переводе аванса. Деньги должны были поступить в полночь. Тай собирался позвонить в банк и проверить, есть ли приход.

На всех троих навалилась усталость. Напарники решили отдохнуть и заехали на стоянку мотеля в паре миль от Финикса. Лок первым выбрался из машины, оставив Джонсона караулить Чарли, который к тому времени заснул. Он и в лачужке отсыпался… Райан заметил, что этот парень спит как младенец – ни забот у него, ни хлопот. Вот одна из привилегий богатых – уверенность, что, как ты ни вляпаешься, скольких людей ни погубишь, расхлебывать все это тебе не придется.

Лок заглянул в помещение, где сидел администратор. Ковер лип к его ногам. Сбоку от двери стояли автомат с колой и длинный письменный стол, за которым устроился молодой латинос в джинсах и рубашке для боулинга.

– Сэр, чем могу быть полезен? – с улыбкой спросил он посетителя.

– Нужны два номера, желательно смежных.

Администратор поднялся, открыл древний журнал учета, поводил пальцем по строчкам и посмотрел на Райана:

– Смежные номера у нас есть. Вам только на одну ночь?

– Да, на одну. Во сколько нужно будет освободить номер?

– В одиннадцать, и ни минутой позже. В этом вопросе мы очень ценим пунктуальность.

– Ясно, – проговорил Лок, забрав ключи.

Тай остался в мотеле караулить Мендеса, а его друг отправился за едой. На стоянке близлежащего «Уол-марта» он вытащил сотовый, включил его и просмотрел сообщения. Одно прислал мужчина, имя которого было Райану не знакомо. Этот неизвестный наверняка работал на Мириам Мендес. Он написал, что вопрос решен и деньги будут переведены в назначенное время. Лок улыбнулся, набрал мексиканский номер и попросил диспетчера соединить его с шефом полиции Габриэлем Сапатеро. Ему объяснили, что сеньор Сапатеро – человек занятой. Тогда телохранитель представился и сказал, что, раз сеньор Сапатеро недоступен, он желает поговорить с его секретарем. И двадцати секунд не прошло, как ответил сам шеф. Лок не стал терять время – объяснил, что требуется для возвращения интересующего их беглеца.

«Разумеется, я мог бы лично передать его американским властям, но, думаю, пусть лучше инициатива исходит от вас», – добавил Райан, прекрасно понимая, что если Мендес попадет в лапы картеля, то в Штаты не вернется. Он назначил время своего следующего звонка, очертил место, где передаст пленника, и уточнил, что забрать Чарли должен сам Сапатеро в сопровождении детектива Рафаэлы Карчарон.

«Привезете другого – наша сделка сорвется, и Мендес достанется ФБР», – пригрозил Лок.

После недолгого размышления Сапатеро неохотно согласился с условиями. Райан вздохнул с облегчением: это означало, что Рафаэла жива. Он записал номер сотового, по которому свяжется с шефом полиции наутро, и отсоединился.

Затем он отключил сотовый, вытащил батарейку и вошел в «Уол-март». Трехдневная щетина и пустой взгляд делали его неотличимым от местных мужчин-покупателей. Охранник покружил по залу, покидал в корзину нужные продукты и заглянул в спортивный отдел за патронами.

Когда Лок принес ужин, Чарли принимал душ. Через несколько секунд он вышел с полотенцем на поясе. Напарники старались не обращать на него внимания. Пока он одевался, они поели. Потом все трое посмотрели телевизор, и Мендес отправился спать. Первым его караулил Тай. Картель не сидит сложа руки и наверняка станет прочесывать мотели вроде того, в котором они остановились, поэтому Лок сказал Сапатеро, что они собираются ночевать не у Финикса, а у Тусона. Тем не менее рисковать не хотелось.

Райан устроился на соседней кровати. Завтрашний день обещал стать тяжелым, и закаленный многолетней службой телохранитель сумел заснуть, едва коснувшись головой подушки.

Тайрон разбудил его вскоре после полуночи. Мендесы перевели деньги – три миллиона лежали на офшорном счету друзей. Они стали миллионерами! Лок велел напарнику привыкать к новому амплуа, перевернулся на другой бок и снова заснул.

Проснувшись в три часа ночи, Райан сменил Джонсона, который отправился на боковую. Мендес поднялся около восьми, когда солнце уже взошло, а день обещал стать не по сезону погожим. Машин на улице было совсем не много. Лок наблюдал за ними, слегка приоткрыв шторы.

В девять Райан объявил, что завтракать они будут не в мотеле. Чарли испугался.

– Не дрейфь! – приободрил его Тай. – Мы же в глухой глуши!

Лок открыл дверь, и они втроем вышли на яркое солнце, сели в «Рейнджер», проехали полмили до придорожного кафе и устроились в кабинке у двери. Райан сел по одну сторону от стола, чтобы наблюдать за входом и машиной, а Тай – по другую, чтобы следить за черным ходом.

Мендес нервничал: когда парень изучал меню, его пальцы барабанили по пластмассовой крышке стола.

– Вы получили деньги? – спросил он, едва официантка записала заказы и принесла кофе.

– Да, все в порядке, – кивнул Лок. – В полдень тебя заберут.

– Кто заберет? – уточнил Чарли.

– Маменька собственной персоной, – с улыбкой ответил Тайрон.

– Со смертного одра ради тебя поднимется. Видать, кровь и впрямь не вода, – добавил Райан. – Небось с охраной явится, и они увезут тебя из Штатов.

Мендес явно удивился, но промолчал.

Тай взглянул на напарника:

– Круто быть богатым говнюком, который беззастенчиво срет на других, а ему все с рук сходит.

– Эй, побольше уважения к современной версии американской мечты! Не смей ее поносить, понял? – заерничал Лок.

Пленник прожигал их глазами, и Джонсон отдал ему честь:

– Простите, босс!

Два часа спустя перед мотелем остановился черный лимузин. Коротко стриженный водитель с жирной складкой над воротом белой рубашки выбрался из салона и распахнул пассажирскую дверь. Из машины вышла Мириам Мендес в синем брючном костюме, на вид довольно консервативном. Шофер вместе с ней проследовал к двери номера двадцать семь, постучал и стал ждать. Мириам отступила на шаг, окинув мотель неодобрительным взглядом. Дверь номера открылась.

– Мистер Лок, рада видеть вас снова, – поздоровалась мать Чарли.

Райан пожал ей руку и улыбнулся.

– Взаимно. Пожалуйста, проходите! – сказал он, оглядывая водителя, под пиджаком у которого угадывалась кобура. – Подожди в машине, братан, мы недолго.

Шофер не шелохнулся.

– Если понадобится, я вам позвоню, – сказала Мириам, отпуская его, после чего прошла в номер и закрыла дверь.

Ее сын сидел на кровати, но даже головы не поднял, и миссис Мендес тоже никак не отреагировала на его присутствие.

– Мистер Лок, с переводом все в порядке? – спросила она.

Райан коротко кивнул:

– Да, спасибо, деньги получены. Очень рад, что вы так хорошо выглядите.

Мириам растянула губы в улыбке.

– Новое лечение. – Она откашлялась. – Раз проблемы улажены…

Чарли поднялся, по-прежнему не глядя на мать. Та шагнула к двери, но Лок встал у нее на пути. Из ванной вышел Тай и бросился к двери в смежный номер.

– Миссис Мендес, пока вы не уехали, хочу вас кое с кем познакомить, – проговорил Райан.

Джонсон открыл дверь и впустил женщину средних лет.

– Миссис Мендес, это миссис Уорнер, – совершенно спокойно представил женщину Лок. – Ваш сын изнасиловал ее дочь, а опекающий его картель подослал к ней убийцу. Думаю, вам есть что обсудить.

Низко опустив голову, Чарли рванул к двери черного хода, но Райан локтем двинул ему по лицу – с полоборота, чтобы получилось сильнее. Парень замахал руками и плашмя упал на кровать. Лок вытащил пистолет и прицелился ему в голову. Мириам вскрикнула и хотела его ударить, но Тай навел на нее свой пистолет.

Несколько секунд никто не шевелился. Потом Джен Уорнер приблизилась к миссис Мендес и отвесила ей пощечину:

– Это за Мелиссу.

Мендес прижала ладонь к покрасневшей щеке:

– Как вы смеете? Я больная женщина!

– Поделом, – буркнул Тайрон.

Чарли оперся о край кровати и попробовал встать. Лок развернулся и сильно пнул его в бок.

– Сидеть! Мы еще не всех гостей встретили. – Райан оглянулся на Джен: – Вы как, ничего?

– Да, спасибо, – ответила та.

– Хотите – вмажьте ей снова, – великодушно предложил Джонсон. – Я возражать не стану.

Джен покачала головой и посмотрела на Мириам:

– Вы должны были понять, что натворили.

Та не удостоила ее вниманием.

– Вы не можете нас здесь держать, – заявила она Локу. – Сейчас вернется мой водитель.

– Не вернется, обещаю. – Райан жестом показал на кресло в углу номера. – Устраивайтесь поудобнее. Больным женщинам стоять противопоказано.

Тай открыл дверь в смежный номер и проводил миссис Уорнер. На пороге миссис Уорнер остановилась, пронзила ненавидящим взглядом Чарли, а потом его мать:

– Деньги у вас есть, миссис Мендес, но кроме них – ничего.

Мириам села в кресло, не сводя глаз с Лока. Тот понемногу понимал, откуда у ее сына такой нрав.

– Это похищение, – процедила она.

Джонсон проводил Джен и вернулся, закрыв за собой дверь. Они с Локом переглянулись.

– Тайрон, объяснишь миссис Мендес значение слова «ирония» или мне самому это сделать? – спросил Райан.

Лок смотрел в окно, когда на стоянку мотеля въехал синий седан. Вела его Рафаэла, а на пассажирском сиденье восседал шеф полиции Габриэль Сапатеро. Машина остановилась, и мексиканцы вышли из салона. Оба были в штатском – Карчарон в джинсах, свитере и коричневых сапогах, а Сапатеро в песочных слаксах, черной водолазке, темном пиджаке и черных мокасинах. Эскорта у мексиканцев не было. Мимо промчался красный пикап, и на дороге снова воцарилась тишина.

Рафаэла подошла к номеру, а ее осторожный начальник остался стоять у седана. Лок распахнул дверь, но Сапатеро упорно смотрел в противоположную сторону, словно понятия не имел, зачем сюда приехал.

– Что происходит? – шепотом поинтересовалась она.

– Просто доверьтесь мне, – с улыбкой ответил телохранитель.

– А у меня есть выбор? – спросила Карчарон, оглядывая Чарли Мендеса, скрючившегося на кровати, и прямую, как сабля, женщину, типичную калифорнийскую матрону, которая сидела в углу.

– Деньги привезли? – спросил Райан.

– Да, они в багажнике. – Рафаэла кивнула на седан. – Но прежде чем передать их, шеф хочет убедиться, что Мендес у вас.

– Не вопрос. – Лок жестом пригласил ее войти. – От эскорта избавились?

– Они ждут на дороге в полумиле отсюда, – объяснила женщина, переступив порог номера. Дверь Райан не закрыл, чтобы не обострять паранойю Сапатеро.

– Сколько их? – уточнил он.

– Четверо на красном «Чарджере» с техасскими номерами.

– Передайте Сапатеро, что им стоит немного приблизиться, чтобы видеть вас обоих. Только повторяю, немного.

Рафаэла кивнула.

Тай рывком поднял Чарли на ноги. От Мендеса пахло затхлой мочой, а глаза его стали круглыми, как блюдца. При виде Карчарон он вздрогнул, а его мать попробовала встать, но Джонсон успокоил ее одним взмахом пистолета:

– А ну сядь, тварь!

– Он будет ваш, как только мы получим деньги, – пообещал Лок и проводил Рафаэлу до двери: ему хотелось убедиться, что на стоянку мотеля не влетают другие машины. Женщина коротко переговорила с начальником. Тот достал сотовый и позвонил, наверняка веля эскорту приблизиться. Вслед за шефом Карчарон подошла к багажнику.

Крышка багажника поднялась, и Сапатеро вытащил две черные холщовые сумки, наподобие тех, с которыми Райан и Тай несколько дней назад пересекли границу. Шеф протянул эти сумки Рафаэле и достал еще две. Оба побрели к номеру, сгибаясь под тяжестью своего груза. У Сапатеро задрался пиджак, обнажив кобуру с «Глоком». Лок придержал дверь, чтобы мексиканцы вошли в номер.

Сапатеро швырнул сумки на кровать у окна. Матрас жалобно заскрипел. Райан закрыл дверь, чтобы спрятать происходящее от любопытных. Шеф полиции заметил Мириам Мендес, и глаза у него на лоб полезли.

– Что она тут делает?!

– Вот вам и подарочная акция «Два товара по цене одного»! – объявили напарники-телохранители.

Рафаэла сделала вид, что ничего не слышала, бросила сумки на кровать и встала у дальней стены, в стороне от окна.

– Вы очень основательны, мистер Лок, – с улыбкой похвалил Сапатеро. – Пожалуй, вы и дальше могли бы помогать моему управлению. Находчивые и изобретательные, вроде вас и вашего друга, нам нужны всегда.

– Хорош комедию ломать, – посоветовал Райан и кивнул на Карчарон. – Ей известно, что вы якшаетесь с Тибиалисом и картелем. Мне это тоже известно, так что эта сделка единичная.

Мириам встала, на этот раз не испугавшись пистолета, и подошла к Локу:

– Не отдавайте нас картелю, не надо! Они убьют нас обоих. Я вам три миллиона заплатила.

Охранник улыбнулся так же сладко, как Сапатеро:

– Только деньги те не ваши, да, миссис Мендес? Они принадлежат картелю, мистеру Тибиалису, другу шефа полиции, так?

– Они не возражали, – сказала женщина, зардевшись. – Моя семья предоставляла им то, что они хотели.

– Что именно, миссис Мендес?

Губы Мириам вытянулись в тонкую бескровную полоску. Сапатеро шагнул было к ней, но Рафаэла прицелилась ему в голову.

– Дайте ей ответить! – велела она.

– Что же они хотели от вашей семьи, миссис Мендес? – не унимался Лок. – Явно не денег. Они сами платили вам.

Мириам стала мрачнее тучи и напомнила Райану скелет Санта Муэрте, который он видел в Дьябло.

– Мистер Лок, в этом мире два вида денег. Грязные и чистые. У картеля деньги первого вида, а мы превращаем их во второй, – объяснила мать Чарли. – Как свинец в золото.

– То есть вы отмываете деньги картеля? – уточнил Лок.

Сапатеро уже нервничал.

– Не слушайте ее! Старуха не в себе – сама не понимает, что несет. Такие проблемы должна решать полиция, – проговорил он, успев придвинуть ладонь к рукояти «Глока».

Райан покачал головой:

– Шеф, вам объясняли, что ничья возможна, только если силы равны?

Сапатеро отдернул руку от пистолета.

– Миссис Мендес, пожалуйста, продолжайте, – попросил телохранитель.

Рот Мириам снова превратился в бескровную полоску:

– Больше мне добавить нечего.

– Искренне в этом сомневаюсь, – заявил Лок.

Дверь смежного номера распахнулась, и в комнату ворвались пятеро в черных бронежилетах с синей надписью «Полиция» на спине.

– Служба маршалов США! Руки верх, чтобы мы видели! – закричали они, взяв на прицел всех, в том числе и Лока с Джонсоном.

Райан, Тай и Рафаэла бросили оружие, беспрекословно выполнив приказ. Через шестьдесят секунд все шестеро находившихся в комнате до появления судебных приставов лежали на полу в наручниках.

Из-за входной двери и двери смежного номера повалили служащие полиции Аризоны и федеральные агенты, которые незаметно проникли на территорию мотеля и ждали сигнала к атаке. Вскоре на парковке стало тесно от патрульных машин.

Красный «Чарджер» с техасскими номерами и четырьмя латиносами в салоне развернулся и погнал по шоссе в противоположную сторону. Остановить его никто не пытался. Мексиканцам позволят уехать восвояси. Пусть сообщат об аресте Сапатеро картелю и представителям американских властей.

Лок поцеловал потертый ковер мотеля, когда группа приставов подняла на ноги и вывела из номера Мириам и Чарли Мендес. Настал черед Сапатеро: за ним явились два агента ФБР, чистых, аккуратных, словно только-только из Куантико[14]. С Райана, Тайрона и Рафаэлы сняли наручники. Когда им вернули оружие, в номер вошел давешний администратор-латинос и протянул Райану руку:

– Армандо Хернандес, Государственный департамент США.

Лок пожал ему руку:

– Ваши парни довольны?

– Многое мы уже выяснили сами, но услышать из первых уст всегда лучше, чем домысливать. Вы как, ничего? – осведомился Хернандес.

Мимо них протиснулись два федеральных агента. Они промаркировали сумки с выкупом, сфотографировали их цифровиком и унесли в соседний номер. Джонсон смотрел на них с видом малыша, которому объяснили, что Санта-Клауса не существует.

– У нас все хорошо. Не волнуйтесь за Тайрона. – Лок положил руку напарнику на плечо. – Переволновался парень.

– Вот тебе и суровая правда жизни, – буркнул тот.

Едва район мотеля оцепили, Тай, Райан и Рафаэла выбрались из номера на полуденное солнце. В центре стоянки Карчарон остановилась и, заслонив глаза от слепящих лучей, всмотрелась в дикий пейзаж, который открывался за дорогой. Лок встал рядом с ней.

– Он приходил меня убить, – сказала женщина.

Райан тоже посмотрел на пустыню. Пейзаж почти не отличался от того, что он видел по другую сторону границы. Люди тоже едва отличались, по крайней мере большинство из них. Пассивное большинство желало растить детей в мире и спокойствии.

– Кто приходил? – спросил Лок. За его спиной Тай, так и не смирившийся с потерей денег, пинал заднее колесо патрульной машины с аризонскими номерами.

– Телохранитель, – ответила Рафаэла. – Гектор.

– Но на этот раз у него не получилось, – сделал Райан очевидный вывод.

– Я показала ему папку с фотографиями девушек. Ту, которую видели вы.

– И как он отреагировал?

Карчарон прищурилась и немного помолчала:

– Думаю, он понял, почему мне больно. Ему самому стало больно.

– Почувствовать чужую боль – наверное, большего человеку и не нужно, – проговорил Лок, глядя, как Чарли усаживают в патрульную машину. Мендесу предстоял долгий путь на север, в тюрьму строгого режима Пеликан-Бэй, которая станет его новым домом.