- Здесь мы с тобой жили до аварии, – мужчина показывал мне все места, где я раньше бывала, но, увы, в моей памяти не проскользнуло ничего такого, что дало бы толчок к воспоминаниям.

- Долго мы жили вместе? – поинтересовалась с надеждой на малейший шанс.

- Полгода. Но нам было очень хорошо, дорогая, – он подошел ко мне вплотную и нежно провел тыльной стороной ладони по щеке. – Мы собирались пожениться. Надеюсь, это в силе?

Я резко глянула на него и застыла, не в силах произнести хоть что-то.

- Девочка моя, неужели ты передумаешь?

- Я любила тебя?

- Ты всегда мне это доказывала, – ответил он и прижал мою руку к своим губам, – и я уверен, сейчас ничего не изменилось, ты просто не помнишь этого.

- Не помню, – с сожалением кивнула я и отошла от него к массивной кровати, чтобы нас хоть немного разделяло пространство. Но не прошло и минуты, как я почувствовала толчок, и мой еще пока не устойчивый мир пошатнулся, а я оказалась лежащей на твердом матрасе.

ГЛАВА 14

Даша.

Когда я почувствовала на себе тело Вовы, я тут же поняла, что не хочу его, что мне неприятны его касания. А мужчина, по всей видимости, считал иначе: давая волю рукам, он пробирался мне под кофту, при этом пытаясь поцеловать меня везде, где мог достать. И как же противно было ощущать его губы на своем теле, и я, собрав все свои силы, которые остались после падения с высокой лестницы, попыталась отодвинуть его от себя. Удалось не слишком хорошо, но мужчина оторвался от меня на несколько сантиметров.

Его дыхание было тяжелым от возбуждения, которое я чувствовала через плотную ткань своих брюк. Мое дыхание было тоже тяжелым, но от бессилия. Я знала, что, в случае чего, не смогу ему противостоять, но сейчас я должна была попробовать, хотя бы попытаться.

- Катюша, что случилось? Тебя что-то тревожит?

- Мне как-то не по себе, понимаешь? Я же совсем тебя не знаю, не помню, и мне сложно сейчас вот так заниматься с тобой…

- Что плохого в том, что мы займемся сексом? Мы давно вместе, и неоднократно тра*ались.

- Тра*ались? – я удивленно вытаращила на него глаза. – Ты любишь так выражаться?

- Когда злюсь.

- Значит, сейчас ты злишься, но почему?

- Катя, у меня месяц не было секса, и это по понятной причине, но когда любимая женщина тебе отказывает в этом, то настроение – не самое лучшее.

- Я просто хочу поближе познакомиться с тобой. Хочу, чтобы ты мне рассказал как можно больше о нас, как мы познакомились, как начались наши отношения, первый поцелуй. Я же ничего этого не помню, абсолютно ничего, – я тяжело вздохнула и прикрыла глаза, после чего почувствовала, как он отстраняется от меня, и я, наконец-то, могу дышать полной грудью.

- Для знакомства со мной даю тебе неделю, больше ждать я не намерен, – сказал он и вышел из спальни, крикнув напоследок: – Через час будет ужин – спустишься, звать больше не буду.

Господи, неужели я и раньше так жила? Если да, то теперь я не хочу этого. Не хочу, чтобы мой мужчина относился ко мне так холодно, так бесчувственно. Ведь если он меня любит, то должен мне помогать, подсказывать, просто давать толчок к воспоминаниям, к прошлому. Дать хоть какую-то зацепку, чтобы я могла начать вспоминать, хоть самую малость.

Я все сделаю, чтобы вспомнить, иначе просто не смогу так жить. Пусть расскажет все, что знает обо мне. Я хочу почувствовать, что любила этого человека, да и любила ли вообще, потому как сейчас меня совсем не тянет к нему.

Быстро, насколько позволяла недавно травмированная рука, я приняла душ и, одевшись в найденный в шкафу спортивный костюм, спустилась в кухню к своему парню. Вова уже сидел за столом и с аппетитом уплетал ужин, я прошла и заняла, по всей видимости, свое место.

- Прият…

- Чтобы после ужина сняла это ужасный костюм, – перебил меня мужчина. – Я покажу, что тебе стоит носить.

- Чем же он ужасен, можно узнать? – непонимающе уставилась на него.

- Он ни грамма не сексуальный. И прическу тебе пора сменить: новая жизнь – новая ты.

- Мне нравится моя прическа, – выразила свое мнение я и взялась за вилку.

- А мне – нет. Завтра же поедем в салон, – настаивал на своем мужчина, с упоением наблюдая за моей реакцией.

- Ты всегда диктовал мне, что делать?

- Скажу одно – ты всегда меня слушалась.

- Ладно, не спорю, возможно, так и было, но…

- Не возможно, Катя, а так и было.

- Хорошо, так и было. Видишь, согласилась, потому как я не помню. Но теперь мне это не нравится, я не xочу, чтoбы ты говоpил мне, что надевать, как сидеть, что есть, что говоpить. Я хочу сaма рeшать.

- Дo тех пор, покa ты живешь в моем доме, я буду решать, что тебе делать.

- А я думала, что это наш дом, раз мы живем вместе. Отлично, – я швырнула свою вилку в тарелку с нетронутым ужином и, встав, быстро направилась в сторону лестницы, но, не успев дойти до нее, была прижата к стене.

- А вот характер, девочка моя, показывать мне не нужно. Я никогда не терпел твои выбрыки, и сейчас не стану, – прошипел он мне в лицо и рванул спортивную кофту за молнию. Его взору предстала моя грудь в лифчике, и он с рыком набросился на губы, и все, что у меня получилось – это всхлипнуть.

Владимир с остервенением сжимал мои губы в поцелуе, терзая их, кусая, причиняя боль, и ни капельки нежности не проскакивало в так называемой его ласке. Одной рукой он крепко зафиксировал мои кисти, придавив их к стене, вторая рука не менее крепко держала лицо, а бедра придавили ноги, ограничивая меня в движениях.

Через некоторое время он оторвал свою руку от моего лица и принялся ласкать тело, опускаясь по шее ниже, к груди. И дойдя до нужной цели, он слишком сильно сжал мою грудь, причиняя боль, оставляя свои следы, помечая, ставя клеймо.

Дальше я только чувствовала боль. Чувствовала, как он сдирает с меня штаны и проталкивается вглубь, жесткие толчки, и жгучая боль, пронзающая, заставляющая сжиматься и чувствовать себя униженной. И, скорее всего, это было то, чего так хотел он, но я не готова была сдаваться.

Проснулась я, когда за окнами было уже темно, и, слегка поежившись от боли, я открыла глаза, приподняв голову. В спальне было темно, ничего не выдавало намека на свет, и, по-моему, никого кроме меня больше не было. Я, не спеша, опустила ноги на пол и, оттолкнувшись, поднялась с постели и пошла, аккуратно нащупывая свой путь к двери. Когда я, наконец-то, оказалась в коридоре, прислушалась и услышала, что Вова разговаривает по телефону. Я направилась, как предполагала, в сторону его кабинета. Когда я дошла до двери, уже было совсем тихо, и я неуверенно постучала и приоткрыла ее, заглядывая внутрь. Мужчина сидел за столом, листая какой-то журнал и хмуря брови, но, приметив меня, отвлекся.

- Ты зачем поднялась? – его голос был по-прежнему раздраженным, он направился ко мне и, подойдя впритык, пальцами убрал волосы с моей щеки.

- Мне надоело лежать, и я подумала, может быть, ты расскажешь мне обо мне, – прохрипела я, на что Вова тяжело вздохнул.

- Ладно, но только в спальне, нечего тебе перенапрягаться, – я ухмыльнулась, подумав о недавно произошедшем возле лестницы. Как брать меня, так можно перенапрягаться. Но мысли свои я так и оставила при себе, боясь задеть его, и не услышать рассказа о себе.

Мы удобно расположились в кровати. Вова усадил меня к себе под бок, при этом положив под мою правую ногу подушку и, приобняв, начал рассказ:

- Мы познакомились в супермаркете, это был канун Нового года, ты тогда тащила кучу сумок с продуктами, а я решил тебе помочь. Ты согласилась, мы разговорились. Я тогда задал тебе вопрос, с кем будешь отмечать, а ты сказала, что одна. Я еще удивился, зачем такой маленькой хрупкой девушке столько еды. А ты сказала, чтобы не чувствовать себя одиноко, потому как, когда родители были живы, мама много готовила, и теперь ты накупила это все для создания видимости большой семьи.

- У меня нет родителей, – я с огорчением заглянула ему в глаза.

- Нет, дорогая. И даже нет ни одной фотографии, чтобы показать их тебе. Когда я предложил тебе переехать ко мне, ты решила продать свою квартиру, велев, чтобы все твои вещи вывезли на свалку, – я всхлипнула от чудовищности ситуации и прикрыла рот ладошкой, чтобы не разрыдаться. – Я отговаривал тебя, но ты сказала, что не хочешь, чтобы тебя связывало прошлое с настоящим.

- Господи, – прошептала едва слышно. – Какая же я дура.

- Тихо, малышка, тихо, все в прошлом.

- Не верится, что я могла так поступить.

- Честно признаться, ты была достаточно жестокая и расчетливая.

- Ох, какой ужас. Но сейчас я не хочу быть такой. Не буду.

- Ты будешь такой, какой хочешь быть. Только в некоторых вещах я хочу, чтобы ты была прежней.

- Например?

- Например, ты всегда любила жесткий секс, – пояснил он, отчего по моему телу пошли неприятные мурашки.

- Но сейчас мне это не нравится, – жалобно пропела я.

- Дорогая моя, неужели ты меня лишишь и этого? Я ведь и так пошел на уступки ради тебя.

- Что еще?

- Что?

- Ты говорил про некоторые вещи, значит, не только о сексе.

- Да, не только о сексе. Сейчас, – он осторожно выбрался из-под моей спины и подошел к шкафу. Открыв дверцу, он начал что-то искать на полке и, найдя нужную вещь, повернулся ко мне. – Раньше по дому ты ходила только в таких вещах, ну, минуя те случаи, если у нас гости бывали.

Он развернул пакет, и в его руках оказался ажурный прозрачный красный пеньюар, отделанный камнями по низу и на груди. Тут же в его руке показался комплект белья: стринги, которые практически ничего не могли прикрыть, и лиф с чашечкой-половинкой. Словно его специально обрезали, издеваясь над девушками.

- Это уже слишком, – посетовала я.

- А жесткий секс – не слишком? Между прочим, это ты меня ему научила, моя коварная женщина, – довольно добавил он.

- Я против.

- Думаю, со временем я попытаюсь тебя переубедить.

По мере поступления информации мне начинало казаться, что я больная на голову. Все это казалось бредом и несусветной чушью, и лучше пусть он меня берет, как хочет, здесь я смогу стиснуть зубы и вытерпеть ужасные минуты противного секса. Но ходить перед ним в столь откровенных нарядах и видеть, не имея возможности закрыть глаза, как он пожирает мое тело часами? Нет, я так не смогу. Это слишком большое унижение для меня.

И вообще, мне начинало казаться бредом то, о чем он мне поведал. Не знаю, смогу ли я позже поверить в то, что могла поступить так с памятью о родителях, и выбросить все (хоть я их совершенно не помню, как и все остальное сейчас), на данный момент я не верю в это.

ГЛАВА 15

Даша.

Прошло два дня с тех пор, как я узнала о себе правду. Тяжелую, ужасающую, но правду. И мне до боли в висках не хотелось верить в то, что я в прошлом была такой дрянью, что могла поступать так, как поступала. Неужели я могла уничтожить память о родителях? Единственных и родных. Какими они были? Добрыми, любящими или злыми, ненавидящими меня, непутевую дочь? Почему я не помню ничего? Абсолютно. Моя душа разрывается на части от неизвестности и боли от происходящего. Так хочется хоть частичку прошлого узнать, увидеть. Быть может, тогда я бы смогла что-то вспомнить. Почему я с Владимиром ничего не вспоминаю? Может быть, у меня были и другие родственники?

- Ласточка, что-то ты совсем приуныла. Того гляди и заноешь, – я резко вскинула голову от услышанного прозвища.

- Ласточка? Почему Ласточка?

- Ну… Ты просто такая же легкая и воздушная, как ласточка, – было мне ответом, и я не придала особого значения этому. Меня интересовал куда более важный вопрос, который может привести меня в сознание.

- У меня были брат или сестра?

- Нет. Ты была единственным ребенком в семье, – он тут же разрушил мои мечты.

- Как жаль… – я опустила голову, огорченная ответом, на что услышала.

- Ничего не жаль. Я тоже был у родителей один, и это здорово.

- Что с ними случилось?

- Разбились на машине. Неважно.

- Ты так просто об этом говоришь.

- А что, мне надо плакаться? Сесть, пореветь, как ты? Что от этого изменится?

- Ты бесчувственный…

- Да, что ты, милая? А когда велела выбросить все вещи своих родителей, ты была не бесчувственной?

- Зачем ты так? Это жестоко – вот так напоминать мне об этом. Ведь все то в прошлом. Сейчас все иначе, – говорила я, разрываясь на куски изнутри. – Главное, что сейчас я не такая, как раньше. Я не хочу быть такой.

- А ты ничего не хочешь, не заметила? – он зло смотрел на меня, и мне казалось, что он готов меня убить своим ужасающим взглядом. – Тебе все не нравится. Вставай, – он резко подошел ко мне, хватая за запястье и пересаживая на стол.

- Что ты… – он раздвинул мне ноги, хватая одной рукой за голову, второй за бедро.

- Я научу тебя, как нужно вести себя со мной, как нужно хотеть, – он стал развязывать пояс моего халата и срывать его с меня. Дальше я услышала резкий треск белья и грубый толчок во мне. – Научу не ныть из-за всяких пустяков. Я покажу, какая ты была, и какой снова должна стать.

Очередная боль, пронзившая мое тело, еще одно отвращение и всхлип унижения и беспомощности. Все, что я сейчас чувствовала, кроме боли, это ненависть и презрение к этому человеку. Мне казалось, что в меня вбивают кол, режут на операционном столе, без анестезии. Просто убивают.

Он вколачивался в меня, не щадя, словно я не человек, и вовсе не живая. Он причинял мне невыносимую боль, и ни капли не жалел. Разве могла я полюбить такого человека, как он? Могла? Господи!!! – кричала я в мыслях, на деле же просто всхлипывала, корчась и глотая воздух.

- Ты должна знать, кто я для тебя, – очередной толчок, рвущий тело, забирающий силы и прибавляющий еще больше ненависти. – Ты будешь снова той женщиной, которой была до падения. Поняла? – заорал он мне в лицо, и я увидела, как его перекосило, по всей видимости, от оргазма, а перед моим лицом все поплыло.

Ваня.

- Люди следят за домом Николаева, а Даша часто гуляет по двору. К сожалению, она не выглядит счастливой, я бы даже сказал, наоборот, – говорил Андрей, обеспокоенно поглядывая на меня.

Да, я мог в любую минуту сорваться и начать разносить весь кабинет. Мы чертов месяц искали причину поведения этого придурка. И только сейчас выяснили, что дело лишь в самой обычной мести и в золотом байке Даши. Этот урод просто хотел нам насолить, не имея мотивов.

- Андрей, мне по*еру, что она гуляет по двору. Мне нужно, чтобы она вышла за пределы, где я могу ее перехватить и забрать к себе. Понимаешь?

- Я-то понимаю, но и ты не забывай, у Даши амнезия. Ты можешь ее напугать!

- Господи, – простонал я, пряча лицо в ладонях от безвыходности. – Ты видел, какая она на фотографиях? И хочешь сказать, она не напугана?

- Она напугана, Ваня. Но у нас нет права пугать ее еще больше. Нам просто нужно выманить их обоих из дома.

- Каким образом? Черт, я даже мыслить связно не могу.

- Моих друзей эта гнида знает. Нам нужен неприметный человек, который предложит Николаеву выгодный контракт, и тот не сможет отказаться. Они пойдут семьями отмечать успешное подписание, и перехватим Владимира.

- И Ласточку. Тогда мы сможешь ее спасти.

Наш разговор прервал телефонный звонок Андрея, и по мере изменения выражения его лица я пытался понять, что происходит, но, увы, так и не смог понять, пока друг не произнес:

- Даша сбежала…

- Как? – я, словно ненормальный, подорвался с места.

- Ваня, сядь. За ней Миша следит, и по его прогнозам она не в лучшем состоянии.

- Нужно ехать. Где она сейчас?

- Недалеко от салона.

- Поехали, Андрей. Я не намерен больше ждать.

Мы оба практически выбежали из кабинета. За руль сел Андрей, чтобы с моей невменяемостью не попасть в аварию. До нужного места мы добрались в рекордные сроки, периодически созваниваясь с Михаилом, начбезом Андрея.

Остановив машину в квартале от салона, мы огляделись. Андрей заметил машину Тарасова, стоявшую недалеко от нашей, а я приклеился взглядом к хрупкому, ссутуленному тельцу девушки. Не сомневаясь, я понял, что это моя Ласточка. Она словно вся изранена и избита, не имея ран на теле. Просто весь ее вид говорил о беззащитности и слабости. Я, не теряя ни минуты, вышел из машины и быстрым шагом направился к девушке. Хотелось бежать, чтобы ничего не упустить, обнять крепко, и посмотреть в до боли родные глаза. Но я боялся. Боялся ее спугнуть, навредить, просто сделать то, что ей не понравится.

Я приближался, а Ласточка тем временем присела на скамейку у входа.

- Даша, – позвал я издалека, дабы не испугать ее. Но девушка никак не отреагировала. – Дашенька, – позвал я снова, подойдя еще ближе, предоставляя себя ее обзору. Она не спеша подняла голову и уставилась на меня с немым вопросом.

Она не узнала меня. Боже, не узнала. А ее глаза – в них тревога. Что же этот урод с ней сделал?

- Что вы на меня так смотрите? – спросила она дрожащим голоском, отчего мои внутренности скрутило в тугой узел.

- Даша, – прошептал я, на что девушка прищурилась.

- Нет, – протянула она, и добавила: – Я Катя, а вы?

- Ваня. Ты не помнишь меня? – Катя, значит, ну Николаев и мразь, ничего не скажешь.

- Нет. Почему я должна знать вас?

- Я… Потому что ты моя девушка, – пояснил я, и девушка вскинула голову, смотря на меня ошарашенным взглядом.

- Но у меня есть парень. Вы перепутали меня с кем-то, – попыталась объяснить она.

- Тебя я ни с кем не перепутаю, Ласточка, – прошептал я, подходя к ней и садясь рядом.

- Ласточка?

- Да. Так тебя называли до аварии…

- Странно, почему именно Ласточка? И до какой аварии?

- Родная моя, ты любишь мотоциклы, и гоняла на них. На одной из гонок тебя подрезали, и в итоге ты оказалась в больнице с переломами и амнезией. А Ласточка – потому что быстрая, всегда всех обгоняла, побеждала. Быстро летала.

- Вы обманываете меня? – недоверчиво спросила она. – Вова сказал, что я упала с лестницы.

Я тяжело вздохнул, представляя ее состояние, и сам сходя с ума от того, что происходит с Дашей.

- Это не правда… Это Вова подстроил аварию.

- Даша, – услышал голос Андрея, одновременно следя за эмоциями девушки.

Она резко встрепенулась, оборачиваясь, и устремляя взгляд на брата. Я чувствовал ее прерывистое дыхание, чувствовал, как дрожало ее тело. Хотел обнять, унять дрожь и успокоить, но снова и снова боялся ее спугнуть. Она – словно хрустальная ваза, которую страшно разбить. Слишком важна и драгоценна.

- Андрей…

ГЛАВА 16

Даша.

Удивительно, сбежав из собственного родного дома, который я таковым до сих пор не считаю, я перестала бояться, по крайней мере, эти двое достаточно мощных мужчин не вселяют в меня страх. Владимир же, наоборот, одним появлением перед моими глазами, я не говорю – в моей жизни, вселяет тревожное волнение, рождает негативные эмоции и отвращение. Ожидала ли я чего-то другого, после того, как он вел себя со мной, как причинял боль, и сам отталкивал меня от себя, не ведая об этом? Конечно же, нет. Я бежала, сломя голову, из этого адского дома, пока Вова спал пьяный в своем кабинете, после очередного нашего скандала и унизительного для меня секса.

Как бы мне теперь хотелось это все забыть, вычеркнуть, вырвать из памяти, и никогда не вспоминать моменты страданий и унижений, но, к сожалению, не так просто перестать думать об этом, перестать трястись и бояться, что этот человек снова нападет. Словно со спины, резко, неожиданно и опасно.

- Ласточка, выпей чаю, – передо мной на столе появилась большая чашка с чаем и красивая вазочка с печеньем.

- Я не буду печенье, – ответила я, смотря на нового знакомого. Ваня, кажется, так он представился на улице, когда подошел ко мне.

- Почему? – задал вопрос другой мужчина, не менее симпатичный, с добрыми глазами и теплой улыбкой.

- Пока могу сказать одно, глядя на него, мне не хочется. Быть может, раньше я не любила печенье, – после моего ответа я заметила, как лица парней немного расслабились, и как-то взгляды стали более легкие и беззаботные, чем прежде. – Проклятая амнезия, – простонала я, прикрывая лицо руками. – Ничего не помню. Господи, что же мне делать?

- Даша, – прервал меня Андрей, и я резко вскинула голову. – Ты действительно не любишь печенье, – поведал он, неотрывно смотря мне в глаза, я же в ответ не могла отвести свой взгляд. Что-то мне казалось таким важным и необходимым, и было так страшно именно сейчас это упустить. Я всматривалась в до боли правильные глаза, пытаясь рассмотреть в них хоть капельку нужной мне ниточки, капельку той зацепочки, которой мне так не хватает, чтобы зацепиться и ворваться в прошлое.

- Какой я была? – задала неожиданно для самой себя интересующий меня вопрос. – Расскажите все до мельчайшей подробности, чтобы я могла хоть от чего-то отталкиваться.

- Ты была моей любимой стервочкой, – негромко сказал Ваня.

- Кем еще я… была? – в тон ему спросила, глянув на этого мужчину.

- Настоящей. Ты была именно той, которая всегда все говорит в глаза, и которая не прячет свои эмоции, а в них ты очень хороша.

- Почему?

Две пары глаз смотрели на меня с обожанием, и я не могла понять их чувств, к сожалению, не могла, но как бы мне хотелось.

- Просто ты всегда делала именно то, что тебе хотелось, и как хотелось. Вот однажды ты чуть не повырывала волосы моей сестре, сейчас же Лера просто восхищается тобой.

- Было бы чем, – хмыкнула я и добавила: – Сейчас она тем более не будет от меня в восторге.

- Тобой восхищаться можно вечно, – сказал Ваня и наклонился ко мне, проведя рукой по моей скуле.

Этот мужчина был таким нежным и ласковым, мне так и хотелось прикрыть глаза, прижаться плотнее к его теплой ладони и наслаждаться этими нереальными ощущениями. Но я боялась, и мне казалось, что если я хоть на минуту расслаблюсь, то снова получу неожиданный удар, и не буду знать наверняка, реальный это удар, или просто судьба так решила пошутить надо мной.

Я резко встала со стула, отстраняя мужчину от себя и поправляя рукой ворот трикотажного гольфа. Мне ужасно стало жарко, находясь в этой кухне среди людей, которые не пытаются причинить мне боль или напугать, а наоборот, хотят помочь.

- Здесь очень душно, – полушепотом сказала я и едва ли не подбежала к окну, открывая его и распахивая настежь.

- Давай я дам тебе футболку.

- Нет, – резко прикрикнула я в ответ на предложение Вани и увидела два удивленных взгляда. – Все нормально, нормально… Просто эта близость… – я снова развернулась к окну и попросила еще рассказать, что нибудь обо мне.

- У тебя аллергия на цветы, и ты ужасно ненавидишь, когда я тебя называю малявка, – отозвался Андрей, и я вскинула на него глаза и, снова сорвавшись с места, подошла к нему.

- Скажи, что это правда! – потребовала я. – Скажи мне, что это правда! Ты мой брат. Скажи! – начала кричать я.

- Даша, я, правда, твой брат. Верь мне, – попросил он, взяв меня за плечи и прижимая к себе. – Верь мне, Ласточка. Мы не причиним с Ваней тебе боли, слышишь?

- Никогда?

- Никогда… – ответил Ваня.

- Где я работала? – тут же произнесла немаловажный вопрос, резко меняя тему, дабы позволить себе поверить в эти нужные для меня слова.

- Ты парикмахер, и у тебя есть два салона.

- Серьезно? Может, мне стоит съездить туда? Возможно, это как-то поможет мне вспомнить хоть что-то.

- Мы обязательно туда поедем, но завтра, – сказал Ваня.

- Нет, прошу, давайте сегодня, сейчас же поедем туда.

- Даша, тебе лучше отдохнуть, – посоветовал брат.

- Но я не устала, – я врала, устала, и сил практически не осталось, но желание вспомнить хоть какой-то один момент из прошлой жизни пересиливало мое состояние, и я готова была сорваться с места и ехать в салон, о котором я не знала, прямо сейчас.

- Ты уверена? – Ваня взял меня за руку, и я едва заметно вздрогнула. Только если изначально это легкое касание причинило боль, то теперь же по коже прошла дрожь, сочетаемая с удовольствием.

- Ванечка, – я замерла, глядя в его нежные глаза, но передо мной словно наяву промелькнул бешеный взгляд Владимира. – Не прикасайся!

- Ласточка, я…

- Прошу, – я обратилась к обоим мужчинам. – Дайте мне время.

Я правой рукой прикрыла глаза, будто успокаивая себя, считая до десяти и пытаясь выбросить из головы образ ненавистного человека, говорившего о нашей крепкой любви, которой, как я теперь понимаю, и в помине не было. Хоть на некоторое время.

- Если бы вы только знали, чего этот человек мне наговорил.

- Ты должна верить нам, – снова попросил Андрей.

- Действительно, я прошу только время. И… Пожалуйста, отвезите меня в салон.

До назначенного места мы доехали быстро, я всю дорогу вертела головой по сторонам, пытаясь узреть что-то важное, касающееся меня, но, увы, такого там не нашлось, из-за чего я с горечью подавила слезы и прикрыла глаза. Если Иван – правда, мой мужчина, мне бы не хотелось, чтобы он видел мои мучения и переживания, поэтому я старалась сдерживать негативные эмоции.

Когда мы вошли в салон, на меня уставились три пары глаз: Марк и Алиса, мастера этого салона, и девушка Наташа, как меня тут же оповестили, моя подруга с детства. Эта прекрасная, милая девушка, не медля и секунды, с визгом: «Дашка, ну, наконец-то, ты вернулась!» кинулась меня обнимать, щебеча при этом всякие глупости.

- Наташа, – позвал ее Ваня. – У Ласточки... амнезия, – с некой заминкой добавил он, опуская глаза в пол.

- Черт! Но, Даша, ты же вспомнишь все, правда? – с болью в глазах отозвалась подруга.

- Я… По крайней мере, я надеюсь на это. А сейчас извини, я бы хотела посмотреть это помещение, эту часть своей прошлой настоящей жизни.

Наташа кивнула, отошла в сторону, а я смогла пройти к своему кабинету, как только Андрей указал рукой, в каком направлении мне двигаться.

Окружающее не казалось мне знакомым, ни люди, находящиеся в этом салоне, ни само место. Все было чужим, далеким и неизвестным. Только вот почему-то я надеялась, что если увижу одну знакомую вещь, вспомню, если не все, то хотя бы самую малость. Но, увы, чуда не произошло, и моя память по-прежнему пуста. Единственное важное, что я открыла для себя – у меня есть брат, родной, и самый настоящий. Андрей.

Что насчет Вани, так он говорит, что я его девушка. Но разве могу я снова так обмануться, и поверить незнакомому мне мужчине. Могу ли я позволить себе снова ошибиться? Если Андрей действительно мой брат, он бы не позволил этому парню меня обманывать. Возможно, у меня есть шанс? Шанс на мое будущее.

- Здесь ты работала, Ласточка, – отозвался Иван, указывая на парикмахерское место.

Я подошла к столику и окинула взглядом рабочие принадлежности и инструменты. Ничего не было мне знакомым, что могло бы напомнить прошлое, но одно все же привлекло мое внимание…

- А это ты, – он указал на фотографии, висевшие на стене. На них была я, стоявшая с кубком на одном снимке, и сидящая на мотоцикле – на другом.

- Значит, я не падала с лестницы…

- Ты не падала с лестницы, это было падение с мотоцикла во время гонок.

- Но за что?

- Для Николаева ты ком в горле, – в который раз за день я вскинула голову, пытаясь разглядеть эмоции на лице Ивана, который прошел в кабинет вместе со мной. – Во всех заездах ты, если и не занимала первое место, то просто побеждала Владимира, и его это до безумия злило. Маленькая и хрупкая девушка все время утирает нос мужику.

- Невероятно, – вполголоса возмутилась я. – Что с этим местом? – указала рукой на окружающую обстановку.

- Ты обожаешь эту работу, и у тебя всегда было много клиентов, которые ни к кому другому не хотели записываться, кроме тебя. Также у тебя было несколько семинаров, ты обучала молодых студентов.

- Я так хорошо делала свою работу?

- Более, чем…

- Я хочу попробовать, можно?

- Пойдем.

Мы снова вернулись в зал, где продолжала кипеть работа. Мастера делали свои дела, не отвлекаясь и не переглядываясь, и все здесь было слаженно и спокойно.

Иван подошел к девушке у стойки и о чем-то ее попросил, и уже через несколько минут мне предоставили рабочее место со всеми инструментами и манекеном. Попросив ребят оставить меня одну, изначально я уселась в кресло, прикрыв глаза и снова считая до десяти. Собравшись с силами и мыслями, я потянулась к столу за расческой с частыми зубьями и, взяв ее в руки, тут же ощутила себя на своем месте. Пальцем провела по обушку и крепко сжала в руке. Дальше были ножницы. Я знала, как нужно правильно взять их в руку, продев большой и безымянный пальцы в кольца, и тут же, словно зная эту тему, я пару раз пощелкала ножницами, проверяя их скольжение. Они были идеальными.

Поднявшись с кресла, я подошла к манекену и, едва решив провести расческой по волосам, молниеносно отбросила инструменты в сторону, которые теперь не будут профпригодны, и вмиг направилась в сторону выхода.

В моей голове роились куча ненужных мыслей и страхов, и ни одной зацепной ниточки, ничего, связывающего меня и Ласточку. Выбежав на улицу, я уселась на скамейку, в том самом месте, где познакомилась с Иваном, и, уперев локти в колени, склонилась, прикрываясь от внешнего мира, сжимая до боли голову, зарываясь в пучину страха.

Я ведь, как только впервые прошла к столу, уже знала, как называются все эти парикмахерские инструменты, все причудливые бутылочки и зажимы, но стричь – это выше меня. Я не смогла, и не потому, что не захотела, я просто не знала, как это делать.

- Даша, – где-то на задворках разума услышала я, но поднять голову так и не смогла. – Милая, прошу, не огорчайся. Мы что нибудь, придумаем, я обещаю тебе.

Я почувствовала легкое касание его руки к моим волосам, успокаивающий шепот и ласковые слова.

- Я пытаюсь, я очень хочу, но у меня ничего не получается…

- Нам просто нужно время, моя любимая Ласточка.

- Это так приятно звучит, – я слегка улыбнулась, посмотрев ему в глаза.

- Ты всегда была ею.

- Ласточкой? – переспросила я.

- Любимой, – нежный ответ, и теплое прикосновение руки к руке.

Домой мы вернулись, когда уже стемнело, и вдвоем. Андрей же уехала к семье, пообещав мне познакомить меня со своей беременной женой Евой и дочуркой Маришкой, а я же, в свою очередь, узнавала, что у меня все больше и больше родственников, что, несомненно, радовало.

В первую очередь мужчина провел меня в нашу спальню, где мы жили до аварии, и первым, что бросилось в глаза, это были цветы.

- Это что? Ромашки? – удивлённо посмотрела на него. Скорее всего, мои глаза выражали недоумение и, в то же время, интерес.

- Ромашки. Твои любимые, – как можно мягче пояснил Ваня.

- Но мне сказали, что у меня аллергия на цветы, – я не знала, возмутиться этому или паниковать.

- На ромашки – нет, – ответил мужчина и совсем невесомо улыбнулся, слегка приподняв уголки губ.

- Такого не бывает, – нежный, немного задорный блеск в его глазах, и я едва уловимо улыбнулась ему в ответ.

- С тобой все бывает, милая. Все.

- А это? – я указала на лежащий на столе предмет и недоуменно посмотрела на мужчину. На лице не осталось и намека на прежний настрой.

- Это наколенники.

- А зачем они мне? Для гонок?

- Да, для гонок.

- Ваня… Я тебя любила? – дежавю, не иначе, но меня действительно интересовал этот вопрос.

- Ты лишь однажды призналась...

- А ты?

- Я и раньше говорил тебе, и сейчас могу повторить, я люблю тебя, Даша, и никогда не перестану этого делать, и чувствовать, – говоря это, он четко смотрел мне в глаза, и самое удивительное, в этот раз я верила.

- Ты знаешь, мне почему-то кажется, что я должна сейчас ответить тебе, но… Я не помню, и врать не хочу.

- И не надо, я знаю правду и верю в нее. Ты призналась мне, когда теряла сознание, и я знаю, что это – не помутнение рассудка, ты всегда говоришь то, что считаешь нужным.

- Это бывало резко и ненужно?

- Часто, но терпимо, и я желаю, чтобы ты снова была такой же. Это бывает сложно, но я не могу без твоих подколов и выкрутасов…

- Здесь я чувствую себя хорошо, и, возможно, у меня все получится.

- У тебя нет выбора, Даша.

- Нет… Ты прав.

- Я думаю, на сегодня достаточно, тебе пора отдохнуть. Я сейчас принесу тебе одежду, а ты проходи пока в ванную.

- Спасибо тебе, Ваня…

- За что? – с непониманием спросил он.

- За покой в моей душе, – ответила я и, развернувшись, отправилась в душ.

Постаравшись отключить все мысли и, в принципе, мозги в целом, чтобы спокойно принять душ, я начала раздеваться, ощущая в теле ломоту и неприятное жжение, но так как я, напрочь сбитая с толку, забыла закрыть дверь на замок, через две минуты услышала приглушенный мат и громкий возглас.

- Какого х*ена это на тебе?

ГЛАВА 17

Ваня.

Больше месяца Даша находилась в руках этого изверга, беспомощная, наивная и ведомая. Я все это проклятое время не находил себе места, толком не зная, что происходит с моей Ласточкой. Того, что предоставляла охрана, мне было мало, я знал только поверхностно, куда она пошла, что делала во дворе, и т.д. Ее состояние, душевные переживания и самочувствие – вот самое главное, что меня волновало все это время, мне нужно всегда знать, что ее тревожит. Но Николаев, гнида, все провернул по-умному, не выпуская девушку никуда, абсолютно, а если она и выходила, то в сопровождении Владимира. Он полностью ограничил ее жизнь, давая возможность привыкнуть к нему, возможно, даже полюбить. От этой мысли меня передернуло, и захотелось тут же хорошенько избить этого урода, заставившего страдать мою Дашу, которая, к слову, и сама пока ни о чем не ведает.

Когда нам позвонил Михаил и сообщил, что девушка сбежала, мы, не медля поехали в нужном направлении, чтобы успеть перехватить ее до появления Владимира. И каково же было наше удивление, когда нашли Ласточку возле салона. Изначально мне пришла мысль, что она вспомнила что-то, хоть малую долю, но позже я понял, ее привело сюда какое-то шестое чувство, чему я, несомненно, рад.

И вот сейчас, отправив Дашу в душ, я не мог выбросить из головы ее слова: «Здесь я чувствую себя хорошо, и, возможно, у меня все получится». Имеют ли они какой-то подтекст, скрывают ли какой-то смысл, вот что я не мог понять. Но когда вошел в ванную, чтобы отдать Ласточке обещанные вещи, ее тело повергло меня в шок.

- Какого х*ена это на тебе? – от моего крика, девушка дернулась, резко повернулась и, схватив висевшее полотенце, судорожно начала прикрываться. Я, словно озверевший, подошел к ней, убирая в сторону проклятую тряпку, но Даша вцепилась в нее и попыталась отойти от меня.

- Не надо, не трогай меня, прошу, – я мельком глянул в ее глаза и увидел в них боль, перемешанную со страхом. – Не делай этого, нет, – снова повторила она, так же судорожно прикрываясь полотенцем.

- Ласточка, что же он сделал с тобой? – я снова попытался убрать вещь в сторону, но Даша не дала мне этого сделать. – Девочка моя, разреши, я только взгляну, обещаю, что даже не притронусь.

- НЕТ! – прикрикнула она, вжимаясь в стену, к которой успела отойти.

- Это он сделал? – грубым голосом задал вопрос, немного отойдя от Даши, чтобы не пугать ее еще больше. Хотя, куда еще больше, бедная девочка дрожит вся и дышит так часто, будто сейчас сердце вырвется из груди. – Принимай душ, я жду тебя в комнате, – сказав это, я развернулся, собираясь выйти, но услышал свое имя:

- Ваня, – тихий шепот, и, обернувшись, увидел, как Даша сползает по стене. Я мгновенно оказался возле нее и, усевшись рядом, прижал ее к себе, нежно поглаживая по голове.

- Милая, не бойся меня, прошу, я не обижу тебя, я всегда был и буду рядом. Защищать тебя буду, уважать, любить, – шептал ей всякие нежности, которые рвались из меня. Я действительно хотел, чтобы она не боялась меня, чтобы доверяла, и еще больше хотелось, чтобы у нее прошла эта ужасная дрожь, вызванная страхом и болью. – Однажды, в прошлом году, ты мою бывшую перекрасила в светофор, отчего та рвала и метала, – начал я. – Я тогда был зол на тебя. Мы разругались, я думал, что тогда ты перешла все границы, а потом понял, что нет. Границу ты перешла, когда после этого поехала в клуб, и резко обзавелась женихом по имени Женя, вот тогда я поистине был…

- Он брал меня силой, – резко выпалила Даша, перебив мой рассказ. Я застыл и изначально попытался переварить эти слова внутри себя, хотел думать, что мне послышалось, и она вовсе не то имела в виду. Но ее напрягшееся тело словно окаменело в моих руках, а мое сердце сделало кульбит, и внутри будто все взорвалось от ярости.

- Что? – в надежде услышать другое, переспросил я.

- Он хватал меня… как куклу, и я не могла… – Даша начала всхлипывать, а я лишь сильнее прижал ее к себе, ощущая дрожь в ее теле. – Он говорил, что я… Я, нет, это не так, я чувствую, понимаешь? – она схватилась за голову и стала качать ею из стороны в сторону, – я не люблю жесткий секс, и… Не хочу ходить в эротическом белье по дому, – от этих слов мое сердце рухнуло вниз, словно в действительности оборвалось. Я убью эту тварь собственными руками, разорву на части и порежу на мелкие кусочки. Он пожалеет, что вообще связался с нами. – Он сказал, что у меня нет семьи, и вещи родителей я попросила выкинуть. Неужели я была такой тварью, Ваня? – она встала передо мной на колени и, взяв маленькими холодными ладошками мое лицо в руки, смотрела мне в глаза, стараясь отыскать там ответ на свой вопрос. – Скажи, если ты действительно мой парень, скажи, это правда?

- Ласточка, умоляю тебя, успокойся, не переживай, я здесь, и никто больше не причинит тебе вреда. И хочу тебя заверить, у тебя есть семья, причем, большая и дружная. Кроме Андрея, у тебя есть и мама с папой, они сейчас в США по работе, и невестка с ее прекрасной дочуркой. Поверь, в твоей жизни все иначе, намного лучше и прекраснее того, что тебе наплел этот урод.

- И я не просила выбросить вещи родителей? – из ее глаз покатились слезы, и я, встав так же, как она, и обхватив руками ее лицо, начал вытирать мокрые дорожки.

- Ты бы никогда не смогла так поступить. Моя Даша заводная, взрывная, и, в то же время, любящая и нежная. Та Даша никогда не причиняла зла родным людям.

- А чужим?

- Ну, только той, которую перекрасила…

- Я должна перед ней извиниться, – четко сказала она.

- Не знаю, что тебе делать в этой ситуации, но скажу одно, пока мы тебе не вернем память, ты будешь под моим присмотром.

- А что будет, если….

- Не будет никаких «если»… Мы справимся с этим. Главное, что теперь ты действительно дома.

- Дома… И очень устала, – резко сменила тему и начала подниматься с пола. – Можно я теперь приму душ?

- Конечно. Я подожду тебя в спальне, а потом намажу ссадины мазью.

- Нет. Пожалуйста…. Оставь мазь, я сама…

- Уверена?

- Да, – ответила она и подождала, пока я выйду за дверь.

Быстро спустившись вниз в кухню, я нашел в аптечке мазь против синяков и ссадин и, вернувшись обратно в спальню, поставил баночку на прикроватную тумбочку. Не имея сил сразу же уйти, я подошел к двери ванной и услышал громкие всхлипы, доносящиеся изнутри. Руки сжались в кулаки, тело окаменело, а из горла так и рвался рев. Мне хотелось крушить все, что было передо мной, а лучше, чтобы это был сам Николаев, чтобы превратить его морду в кровавое месиво. Бить безжалостно, пока он не сдохнет, мерзкая тварь.

Перед глазами – черная пелена, ноги так и хотели нести меня к ней, к моей девочке, к моей Ласточке в ванную, но я понимал, если зайду туда, то сразу же спугну, а на это у меня нет права. Нет права причинять какой-либо вред Даше, пугать или, тем более, делать больно. А если я появлюсь там, она непременно испугается, подумает совершенно неправильно и не сможет мне довериться. Именно поэтому я сейчас сижу здесь и жду, когда она успокоится, примет душ и выйдет оттуда. Возможно, после этого ей станет хоть на долю легче, она оставит некую часть боли в излитых слезах.

Через какое-то время, пока я придумывал план мести Николаеву, услышал, как открылась дверь, и из-за нее показалась сначала женская ножка, а после и полностью девушка, слегка укутанная в банный халат. По всей видимости, хорошо обернуться и завязать пояс ей мешали все те же синяки, и при малейшем движении Даша морщилась от боли. Она прошла к тумбочке и, подняв голову, увидела в зеркале меня, от неожиданности вздрогнула и опрокинула чашку, отчего та, встретившись с паркетом, громко стукнула и разлетелась на части.

- Ой…

- Не бойся…

- Ваня, – едва различимый шепот. – Я же попросила…

- Я не смог, ты там…

- Все нормально. Уже. А теперь разреши мне переодеться, – с мольбой в глазах попросила она.

- Точно не нужна помощь?

- Точно. Спасибо.

- Даша, ты всегда можешь обратиться ко мне.

- Хорошо…

- И если тебе сейчас …

- Нет, сейчас все, что мне нужно, это намазаться мазью и прилечь отдохнуть. Прошу.

- Если что, я буду внизу.

- Спасибо.

Я прикрыл дверь и отправился в гостевую спальню, чтобы переодеться. Чуть позже, проходя мимо нашей комнаты, я остановился у двери, прислушиваясь. Внутри было тихо. Облегченно вздохнув, я отправился в гостиную позвонить Андрею.

- Извини, друг, что так поздно, – сказал я после того, как услышал ответ на том конце.

- Ничего, мы еще не спали. Как Даша?

- Да, как-то без изменений, и, черт, она так старается, но пока ничего не получается.

- Я надеюсь, время нам в помощь… Она что-то рассказала о жизни у Николаева?

- Самое важное, – и я вкратце пересказал другу о том, какую жизнь он придумал для Дарьи, воспользовавшись ее беспамятством.

- Вот урод, – в сердцах выкрикнул Андрей, и уже жене добавил, – Снежинка прости, я сейчас.

- Ладно, Андрей, не буду тебя отвлекать от жены, я сейчас тоже пойду, проверю Ласточку. Завтра Нина Васильевна с Максом возвращаются, может, сын даст толчок Даше.

- Будем надеяться. Спасибо тебе, Ваня.

- За что? – удивился я.

- За Дашу. Доброй ночи, – было мне ответом, и я услышал короткие гудки в телефоне.

Признаться честно, я не собирался оставлять Дашу одну даже ночью, когда она пыталась мирно спать, не думая обо всех проблемах. Увы, ее сон не был, как прежде, спокойным и умиротворенным, она то и дело дергалась и хмурилась, по всей видимости, ей снились кошмары, либо это стресс, который предоставил ей собственноручно Николаев.

Каждый раз, когда она вздрагивала или, лежа на боку, поджимала под себя ноги, мне хотелось разбудить ее и прижать к себе, чтобы она не мучилась от кошмаров. Но как только она успокаивалась, я понимал, что не могу ее тревожить, давал возможность немного поспать спокойно.

Просидев всю ночь на полу в спальне, под утро я все же уснул, сказывались бессонные ночи и дни переживаний. Разбудил меня детский довольный крик, и, разомкнув глаза, первым делом я посмотрел на кровать, но Даши там не оказалось. Недолго думая, я побежал вниз и увидел на диване в гостиной Дашу с Максом. Мне тут же стало легче и спокойнее, потому как, с моей больной фантазией, я успел придумать всякий бред.

- Папа, ура, я так соскучился, – Макс подбежал ко мне и начал крепко обнимать, я же схватил его на руки и прижал к себе.

- Привет, сын, я тоже скучал по тебе. Как отдохнули? – искренне поинтересовался я, тем не менее, то и дело, бросая взгляд на Дашу.

- Отлично. Смотри, как я загорел, а еще мы с Ниной на слонах катались, – восхищенно произнес Макс.

- С Ниной Васильевной, Макс, ты же взрослый, уже все понимаешь.

- Да, прости, с Ниной Васильевной. А еще мы видели дельфинов, настоящих, только не в этом, не в дальфи… дельфри…

- Не в дельфинарии, Максим. Доброе утро, Иван, – поприветствовала меня женщина, ставя на стол чашки с чаем. – Извините, немного похозяйничала, пока вы спали.

- Здравствуйте, Нина Васильевна, это ничего, это правильно. Вы уже познакомились?

Возникло неловкое молчание, после чего я подошел к Даше, протянул руку, приглашая ее присоединиться к нашей маленькой компании, а она замялась, опустив глаза вниз.

- Мы-то познакомились, только вот Даша почему-то испугалась…

- Папа, почему Даша говорит, что не помнит меня? – обиженно произнес сын.

- Но я и вправду тебя не помню, малыш, – с болью в голосе произнесла девушка.

- Макс, понимаешь, так в жизни случается, что человек может потерять память… – начал я, но ребенок меня перебил.

- Это означает, что она меня больше не любит? – обиженно спросил он.

- Нет, она любит, но только не помнит. А мы должны, в свою очередь, помочь ей, всегда быть рядом, поддерживать, и тогда наша Ласточка вернется.

- Обещаешь?

- Мы постараемся, Макс, – ответил я, потому как гарантии никакой не имел.

Мы все вместе расположились в столовой для завтрака, и я, уделяя больше внимания сыну, не переставал поглядывать в сторону Даши, беспокоясь о ее состоянии. Слишком сильно переживал, и единственное, что меня сейчас радовало, она сразу же сдружилась с Максом. Они весело болтали и смеялись, и, смотря на эту умилительную картину, мне становилось легче.

- Оп, ахахах, – я резко вскинул голову от этого звука и безумно удивился. За эти сутки Ласточка впервые засмеялась, да еще так искренне и задорно. А все потому, что они с Максом начали баловаться, и в один момент, мокнув вафельные трубочки в варенье, измазали друг другу носы. Я улыбнулся этому зрелищу и уже на более веселой ноте продолжил пить чай.

Они долго дурачились и хохотали, а когда первая капля варенья оказалась на скатерти, они мгновенно вдвоем замолчали, сделав серьезные лица и уткнувшись в свои чашки.

- Сегодня можно и нарушить правила поведения за столом, – все с той же улыбкой на губах сказал я, и так же взяв трубочку, мокнул ее в варенье и коснулся носика Даши, отчего она мне тепло улыбнулась и ответила:

- Если это действительно не сон, то давайте всегда нарушать эти правила…

Я застыл и почувствовал себя так, словно язык проглотил, понимая весь смысл сказанных ею слов.

- Я согласен, – ответил я, делая глоток уже почти допитого чая.

Чуть позже мы перешли в гостиную, а Нина Васильевна, сдав пост в виде Макса, отправилась к себе домой. Я чувствовал покой в окружении своей семьи, наконец-то мы были все в сборе: Даша, Макс и я, и единственное, что омрачало этот прекрасный день – амнезия моей любимой девушки. До боли в костях хотелось, чтобы она переживала с нами каждый момент, каждую ситуацию из прошлого, но, увы, у нее не было ни одного воспоминания.

Весь день мы провели втроем, играя в различные детские игры, жаря блины, готовя луковый суп и болтая о разных пустяках. Все было спокойно и отлично, пока Макс не вынес свое предложение на всеобщее обсуждение, и, возможно, именно ему я буду благодарен за это всю жизнь.

- Папа, а давай завтра пригласим Маришку с родителями в честь моего приезда? Я и подарок для нее привез.

- Маришку? – удивленно переспросила Даша, оседая на стул, возле которого стояла, взбивая тесто на блины. Лицо ее как-то изменилось, стало ярче или румянее, и в ее глазах я увидел свет, который когда-то светился в ней, в этой родной для меня девушке. – Это та милая девчушка, которая… Боже… Ваня… Я, я знаю ее... Помню… Ее… Голубые бездонные глаза и пораненная ручка… – говорила она, немного заикаясь, и не веря в происходящее, я же, в свою очередь, безумными глазами смотрел на нее и понимал, что дело сдвинулось с мертвой точки.

- Да, она была ранена в плечо…

- Да, такая жизнерадостная малышка… – она вздохнула, снова дрожа, и сказала, – Господи, спасибо тебе, – уткнулась лицом в ладошки и заплакала от счастья, понимая, что теперь, по возможности, она сможет вспомнить, если не все, то хоть малую часть своей жизни.

А я, в свою очередь, кивнул Максу, соглашаясь на его предложение, и поднял большой палец вверх, благодаря за прекрасную идею.

ГЛАВА 18

Ваня.

Сидя всей дружной семьей во дворе в летней беседке, я не мог налюбоваться присутствием своей невероятно драгоценной женщины. Несмотря на то, что она все еще находилась в растерянности и легком недоумении, мне было спокойно на душе от того, что она больше не в лапах паршивого Николаева. Одна мысль о том мерзавце, и все внутри меня начинает закипать, и так и хочется сорваться и рвануть к нему, чтоб отомстить за мою Ласточку. Сделать все, чтоб он мучительно долго страдал, упиваясь своими слезами и купаясь в собственной крови! Но я понимал, что еще рано, и мы с Андреем подогреем эту мразь к нашей долгожданной встрече, заставим его помучаться в ожидании и страхе.

Я еще раз обвел взглядом всех собравшихся за столом и заметил, к огромному сожалению, взволнованный взгляд Евы, которая, к слову, только с утра узнала о случившемся. Все это время Андрей говорил ей, что Даша уехала на курсы по парикмахерскому искусству за границу, дабы не расстраивать беременную жену. Но так как присутствие семьи Андрея стоило нам возможного возвращения памяти Даши, он решил аккуратно ее предупредить заранее, дома. И вот сейчас, в уютной семейной атмосфере, Ева беспрерывно смотрела на Ласточку, до сих пор не веря в происходящее.

Все это время Даша весело болтала с детьми, и хоть она не выглядела счастливой, вспомнившей прошлое, она призналась, что некоторые моменты с Маришкой помнит, чему несказанно рада.

Когда Андрей подсел ко мне, и мы разговаривали о его новом контракте с очередной фирмой, Ева негромко вскрикнула и схватилась за стол. От произошедшего мы резко все вместе вскинули на нее взгляд, а друг мгновенно оказался сидящим на корточках около нее, ошалевшими глазами глядя на немного растерянное лицо жены.

Она слегка улыбнулась и вздрогнула, кладя руку на округлившийся животик.

- Малышка толкнулась, – было нам ответом. – В первый раз…

Андрей положил руку рядом с ее и улыбнулся, по всей видимости, почувствовав толчок, и счастливо прикрыл глаза, после чего потянулся к лицу Евы, нежно касаясь губ и шепча «Спасибо».

- Можно мне? – спросила неуверенно Даша, косясь взглядом на живот. Ева тепло улыбнулась в ответ и, сказав что-то вроде «угу», легко махнула моей девочке, подзывая к себе.

Ласточка с огромным воодушевлением приблизилась к Еве и, положив руку на живот, просто стояла молча, в ожидании, прошло несколько секунд, как она счастливо улыбнулась и прикрыла рот ладошкой. В ее глазах читалась уйма эмоций, начиная с замешательства, заканчивая восхищением.

Андрей гладил свою Снежинку по руке, а Ласточка не могла найти сил, чтоб убрать руку, и это виделось по ее лицу, в таком восторге она пребывала от происходящего. Я же наблюдал за ее ладошкой и заметил, как рука едва уловимо дёрнулась, по всей видимости, от очередного толчка, и, переведя взгляд на лицо любимой, немного испугался, увидев, как по ее щеке катится слезинка. Она резко отдернула руку, прижав ее к губам, и закрывая глаза на мгновение, как мне показалось для того, чтобы сдержать эмоции. А когда она подняла слегка припухшие веки, я услышал невероятные слова, заставляющие пробежать тысячи, нет, миллионы мурашек по моему телу:

- У меня тоже может быть такое счастье?

Мы все застыли на месте, не в силах даже пошевелиться от услышанных слов, но Ева, как женщина, первая пришла нам на помощь.

- Дашка, у тебя обязательно будет такое счастье. Поверь мне, – с огромным воодушевлением сказала Ева, улыбаясь моей девочке.

- Только бы все вспомнить, – прошептала Ласточка, возвращаясь на свое место к детям.

День проходил достаточно спокойно, мы долгое время болтали ни о чем, и обо всем сразу, а чуть позже девочки с детьми отправились в игровую комнату, мы же с Андреем расположились в кабинете.

- Выпьем? – предложил я другу, на что он согласно кивнул, и я разлил по бокалам коньяк.

- Ваня, как тебе состояние Даши? – поинтересовался он.

- Потихоньку, малыми шагами она справляется, у нее получается хоть, что-то вспомнить. А для меня сейчас самое главное, что она в безопасности, вдали от этого урода.

- Лучше не напоминай мне о нем.

- Хочешь, не хочешь, а придется. Наш план в силе? – решил уточнить я, хотя сам знал, Андрей один из первых, кто не отступится от мести.

- Смеешься? Я готов его голыми руками разорвать.

- Не смеюсь, Андрей, не смеюсь, потому как сам готов послать к черту этот план и расправиться с недоумком собственноручно, но это было бы для него слишком просто.

- Значит, завтра… – заверил друг.

- Завтра, – ответил я, полностью соглашаясь с ним.

Вечером, собравшись проводить Андрея с семьей, мы все вместе вышли на улицу, наслаждаясь теплым майским солнышком. Ева о чем-то весело щебетала с моей девочкой, я обратил внимание на Макса, который пытался мне доказать, что ему просто жизненно необходим в неполные шесть лет мобильный телефон.

- Дети – это прекрасно, даже когда они требуют то, что им не нужно, – вполголоса проговорил друг, я улыбнулся, соглашаясь с его мыслями, и услышал вопрос, который не давал мне покоя последние сутки. – Хотел бы братика или сестричку для Макса?

- Знаешь, Андрей, в последний день эта мысль из головы у меня не выходит. Хм, насколько сильно я хочу, чтоб Даша забеременела, только, как бы по-идиотски это не звучало, я ничего не могу с этим поделать, – я сжал кулаки, чувствуя свою слабость в данной ситуации. Ведь помочь Даше вспомнить – это не дать ей выпить нужного сиропа, уснуть, а утром проснуться, как ни в чем не бывало. Это время. Время, которое нужно пережить, не зная, сколько его понадобится, чтоб Ласточка смогла вспомнить, хотя бы самое важное, и мы должны, я должен помочь ей в этом.

- Все обязательно будет, друг, – Андрей улыбнулся, по-видимому, вспоминая что-то хорошее, и добавил, не медля, – Главное, что ты веришь в это и очень хочешь.

Да, я действительно верил, и желал этого, несмотря на то, что именно сейчас мое желание нереально. Но я сделаю все возможное, и буду ждать столько, сколько судьба прикажет.

Мимо нас по дороге с громким ревом промчался мотоцикл, и я, глянув на Ласточку, пропустил, наверное, несколько ударов сердца. Она вся сжалась и, прищурившись, смотрела вдаль, следя за байком буквально несколько секунд, и совсем неожиданно схватилась правой рукой за лоб и сморщилась от непонятной боли.

- Ай, больно, Ласточка, – воскликнула Маришка и выдернула ручку из захвата девушки. Все это время они держались за руки, весело переговариваясь, и, по всей видимости, не контролируя свои эмоции, Даша сжала маленькую ручку девочки, совершенно не имя злого умысла. Ева в этот момент дернулась к ним, но тут же была перехвачена Андреем, решившим оставить эту ситуацию только на Дашу и Маришку.

- Малышка, прости, пожалуйста, – она резко пришла в себя и присела около ребенка, – Я не специально, честно-честно. Не хотела причинить тебе боли, не обижайся на меня, – тараторила Даша, переживая о нанесенном вреде. Уверен, такое волнение в ее глазах вызвано произошедшим в недавнем прошлом, и от этого понимания у меня челюсти сжались от злости на Николаева.

Маришка той же ручкой, совсем невесомо убрала прядку волос с лица Даши и тихо прошептала:

- Ты что , Ласточка, не пележивай так… Уже все плошло, плавда-плавда… – мы улыбнулись на милые слова ребенка, а Даша, прикрыв глаза, положила руку на ручку малышки, которая все еще держала ее на щеке девушки.

- Я помню этот шум мотора, – начала моя девочка, так и продолжая сидеть около племянницы. – Помню, как я летела на огромной скорости по трассе, после чего меня подрезали на черном байке и… и знак какой-то, или нет, слово су… Не знаю. Помню разговор с Вовой в боксе и… Господи… – она резко вскинула голову, смотря на меня. – Он мне угрожал!

- Ты не говорила нам об этом, – сказал я, а Даша задумалась.

- Увы, сейчас я не знаю, почему… Но четко вижу картину, где мы с ним разговариваем, он тогда еще за руку меня схватил… Маришка, прости, моя девочка, – она снова обратилась к ребенку и, взяв ее на руки, с безумной любовью обняла маленькое тельце.

Мы втроем с Андреем и Евой переглянусь, и хоть сам факт картины из прошлого нас не радовал, мы были довольны, что Даша смогла вспомнить еще один момент из жизни. Моя Ласточка потихоньку приходит в себя, и я не мог скрыть радости за ее маленькие победы и, подойдя к ней, пальцем погладил щеку, заглянув в ее теплые глаза.

- Спасибо вам… – тихо прошептала она, смотря мне в глаза и едва заметно улыбаясь. Маришка в это время крепко прижала Дашу, обнимая за шею, и мгновенно сползла на землю, спеша к Максу.

Андрей подошел к сестре и обнял ее, улыбнувшись мне, я же не смог сдержать довольного вздоха и, подойдя, обнял их обоих. Спустя минуту мы посмотрели на Еву, которая мирно стояла в сторонке с милой улыбкой на губах.

- Я не одна, нас двое, и мы в очереди, – весело пояснила она, кладя руки на животик. Мы поняли ее мысли, и весело и по-доброму расхохотались от ее прекрасного заботливого вида.

И я не знаю, сколько мы еще так простояли, но нам наконец-то было спокойно, хотя бы от того, что мы все вместе, рядом, и можем просто наслаждаться обществом друг друга.

ГЛАВА 19

Ваня.

Какое счастье – знать, что Ласточка со мной, под моим присмотром и защитой, в моем доме, в стенах, где я могу не волноваться, что с ней что-то произойдет. Любимая всегда со мной или с Максом и Ниной Васильевной, если мне нужно быть на работе или в другом месте по делам. Позавчера был выходной у нашей няни, а мне срочно нужно было появиться в агентстве, и, не смея дергать Нину с заслуженного отдыха, я решил оставить Макса и Дашу вдвоем, предварительно поставив сигнализацию и запретив своей семье выходить на улицу. На это две головы кивнули мне в знак согласия и отправились играть в детскую. Я был спокоен, в случае чего, мне сразу позвонят ребята, которые следят за домом, и парни из охранного агентства, с которым я сотрудничаю много лет, тоже могут моментально переполошиться, и я буду в курсе уже через минуту, если вдруг сработает сигналка. Но чему я был удивлен, когда вернулся вечером домой, так это тому, что меня ждал горячий вкусный ужин. Даша и раньше готовила, но после случившегося – это впервые.

Когда я зашел в прихожую, мне в нос тут же ударил запах чего-то вкусного и домашнего, а пройдя в гостиную, заметил, что мои родные сидели на диване и читали по слогам слова, держа в руках книгу Макса. Даша аккуратно вела пальчиком по бумаге, а сын произносил написанное. В этот момент мне стало так приятно и тепло на душе, что меня ждут дома, и рады моему появлению. И я сделаю все, что в моих силах, главное, чтобы Даша вспомнила нашу жизнь, где мы снова сможем быть счастливы все вместе.

Сегодня же пришла пора расплаты с Николаевым, который даже не подозревал, что мы ему приготовили. Всю эту неделю он пытался найти мою девочку, но у него ничего не выходило, потому что в мой дом он не сунет свой поганый трусливый нос, а в остальных местах, где раньше обитала Даша, он уже побывал и ушел с нулевым результатом. Благо, родители Даши до сих пор в США, и у этого гада нет возможности добраться до них. Нам, в свою очередь, было сложно объяснять Тамаре Николаевне и Борису Владимировичу, почему Даша им совсем не звонит, а также не принимает вызовы. Мы придумали самую достоверную версию, сказав, что у их дочери семинары по всей стране, она постоянно в разъездах, и, как будет возможность, она тут же им позвонит. Родители, с горем пополам, но все же поверили, а вчера состоялся долгожданный разговор, в котором мою Ласточку отчитали за холодное отношение, как к родителям, так и к себе, а девушке ничего не оставалось делать, как молча все выслушивать. Никто из нас не хотел, чтобы родители знали правду, ибо мы не могли предположить, как они отреагируют на похищение их дочери.

Мы втроем сидели в кабинете видеонаблюдения Михаила и смотрели на большой монитор, в котором четко видели Николаева, только что пришедшего домой с какой-то дамочкой, и, по всей видимости, они собирались не чай пить у него в гостях. Не успев зайти в дом, он жадно набросился на свою спутницу, поспешно срывая с нее одежду, и ведя в сторону гостиной. Мы позволили ему немного насладиться происходящим, а когда Владимир хотел лишить свою подругу белья, Андрей резко нажал на кнопку, включая микрофон и произнося всего одно слово:

- Развлекаешься? – долго ждать реакцию Николаева нам не пришлось, он тут же вскинул голову от девушки и начал вертеться по сторонам, в поисках, по всей видимости, исходящего голоса. Благодаря профессионализму Михаила, мы не боялись, что наши голоса можно узнать, мужчина в микрофоны вставил механизмы изменения голоса, и мы стали свободно наслаждаться происходящим.

- Котик, ты дома не один? – пропищал ужасно приторный голос, и мы вместе глянули на «котика». Тот скривился, то ли от страха, то ли от ее голоса, но промолчал и принялся снова целовать подругу.

- Он че, парализованный? – спросил Миша, предварительно выключив микрофон. – Да я бы в такой ситуации уже в штаны наделал, а этот идиот дальше развлекается, точно ненормальный.

- Может, он подумал, что ему показалось? – предположил Андрей.

- Значит, нужно сделать так, чтобы не казалось, да и вообще не было возможности думать, – мы, переглянувшись, засмеялись, а когда притихли, снова включили микрофон.

- Как у тебя весело, а главное – страшно, верно, Владимир? – проговорил я, и мы заметили, как девушка резко вырвалась из его объятий и рванула собирать чуть ранее разбросанные по полу вещи. Она поспешно надела футболку и застегнула свои джинсы, верно направляясь к выходу.

- Лапочка, ты куда, а как же секс? – растерянным голосом спросил наш главный герой.

- Ты ненормальный, мы на групповуху не договаривались.

- Да я не знаю, что это такое…

- Когда разберешься, позвонишь! – выкрикнула она и хлопнула дверью, давая понять, что зла на своего партнёра.

- Когда он разберется, уже не сможет тебе позвонить, Лапочка, – с долей ехидства сказал я, на минуту выключая микрофон, а после снова нажал на кнопку и произнес: – Что, встреча обломалась? Ну, ты не расстраивайся, Вовка, я обещаю тебе лично, что сегодня ты еще развлечёшься, и куда круче, чем с этой цыпочкой.

- Я не хочу ни с кем развлекаться, уходите, – выкрикнул тот, снова вертя головой в поисках чего-то, что могло бы ему подсказать, что происходит. Испугался, мразь, ручки дрожат, глазки бегают, рожа перекошенная, но ничего, когда моя девочка находилась в его лапах, ему страшно не было. Когда Ласточка находилась в руках этого изверга и принимала от него боль, он не думал, что все вернется бумерангом, так вот, теперь пусть помучается. Заслуженно!

- А кто будет спрашивать мнение какого-то дерьма? – удивленно произнес Миша, едва не придя в шок от желаний «дружка».

- Ты же не спрашивал, когда брал чужое, – сказал Андрей, и я видел, как заходили его желваки, и я сжал плечо друга, прекрасно понимая его состояние.

- Это что, из-за этой дурной девки? – здесь меня чуть не подбросило от оскорбления в адрес моей Ласточки, но Миша сдержал мой порыв, усадив меня обратно в кресло.

- Я бы на твоем месте был осторожнее на словах, и уж если ты так считаешь, то зачем держал у себя девушку, против ее воли?

- Она находилась у меня по обоюдному желанию, просто без памяти, – было нам ответом.

- Чем ты с удовольствием и воспользовался, – грубо ответил я.

- Да она все равно в постели никчемная, даже стонать не умеет, – как же мне омерзительно было слушать это все, от чего у меня прошел озноб по коже, но я держался, понимая, что своими эмоциями могу нарушить наш план.

- Так, может, это ты, гнида, полный ноль? – спросил Михаил, подогревая обстановку.

- Думаю, я ей понравился, – да, тварь, понравился, так, что она до сих пор вздрагивает при каждом шорохе или моем касании.

- Ладно, ненужные разговоры опустим. Меня интересует, зачем тебе нужна была Дарья? – жестким голосом продолжил Тарасов.

- Да отомстить ей хотел, и все, чтобы она немного попустилась, а то решила, что всегда может брать надо мной верх, но это не так, теперь она поймет, наконец, что не стоит лазить у меня под ногами. И чертов золотой байк тоже будет моим, как только я доберусь до этой стервы! – кричал он, заметно переживая и, в то же время, выплевывая из своего поганого рта всю желчь, которая в нем имелась. Я же, услышав о золотом байке, успел проклясть себя, что подарил его Дашке на восемнадцатилетние. Возможно, если бы не он, то и Ласточка моя горя бы не знала.

Неожиданно со стороны послышался шорох, и мы поняли, что пришло время назначенному действию.

- Кто здесь? – перепуганный голос Николаева едва меня не рассмешил, и мы решили продолжить только начавшееся представление.

- Твоя смерть пришла, Вова, не переживай. Всего лишь смерть, – услышал я голос друга и снова посмотрел на экран. Урод дернулся, смотря в сторону окна, где только что промелькнула тень громилы, и снова обернулся назад, пытаясь понять, откуда идут наши замаскированные голоса.

- Что вам нужно, где вы? – мне показалось, что он начал дрожать, я же лишь рассмеялся от происходящего. И да, черт возьми, я был счастлив, что эта мразь боится.

- В аду! – выкрикнул я, и в этот момент окно в его гостиной разбилось, и послышался дикий рев, отчего Николаев взвыл, хватаясь за светильник, стоявший на ближайшей тумбе.

- Страшно? Взрослому и такому сильному мужчине и страшно? Ну, да о чем это я, там же не слабая и беззащитная девушка, которая не в силах противостоять мужику. Хотя, сомневаюсь, что ты мужик, по крайней мере, не после сегодняшнего вечера…

После моих слов через окно в комнату влез здоровый амбал, под два метра ростом, с битой в руках и в маске на лице, можно было видеть его нездоровый оскал на губах, и как игриво он шевелит бровями, постукивая своим орудием по ладони.

- Уходите! – едва не завизжал Вова и резко развернулся к двери, откуда послышались шаги, и скоро перед нами предстал еще один мужик, точно такой же, как и первый, только немного уступающий в росте. – Да что вам нужно? Я хочу разговаривать с Иваном, дайте мне с ним поговорить!

Переглянувшись с нами, Миша вытащил механизм из микрофона, и я сказал уже своим голосом:

- И что ты хочешь нового мне сказать, чего еще я не слышал из твоего поганого рта?

- Ваня, хочешь, я извинюсь перед Дашей?

- Не хочу! Дальше…

- Я прошу, дай возможность исправиться, только не убивайте меня, – чуть ли не плакал этот урод, начиная умолять оставить ему его никчемную жизнь.

- Всего лишь убить тебя было бы слишком просто, – ответил я, насмехаясь. – У нас есть другой сюрприз.

- Пожалуйста, не надо, – он поочередно глянул на свою компанию, прислонившись к стене и скатываясь на пол, при этом роняя светильник.

- Парни, можете начинать, – и мы услышали, как одна за другой звякнули бляхи на их ремнях, и Владимир завыл, в прямом смысле этого слова.

- Нагибайся, падла… – и на этих словах Миша выключил микрофон и камеры, не имея желания ни самому любоваться, ни нам показывать гомо страсти.

- Ну, что же, думаю, можно считать дело завершенным, дальше парни сами разберутся, – ответил начбез, а мы лишь кивнули на его слова.

- Ваня, что ты имел в виду, когда говорил о беззащитной девушке, которая не в силах противостоять мужику? Что он делал Даше? – неожиданно спросил Андрей, и я видел, как он переживает, не зная, что услышит в ответ.

- Андрей, давай не…

- Вишневский, говори, – зло прошипел он, перебивая меня на полуслове.

- Андрюх, успокойся, Ване тоже нелегко, – решил влезть в разговор Миша.

- Я хочу знать!

- Этот урод брал ее силой… – быстро произнес Миша, и по моему телу снова пошли мурашки.

- Когда Дашка у меня осталась в первую ночь после возвращения, я заметил на ее теле невероятное количество синяков и ссадин, – рассказал я, не сильно вдаваясь в подробности.

- А как ты мог заметить это на ее теле в первую ночь после возвращения? – зло прошипел Андрей, сверля меня гневным взглядом.

- Только вот не надо думать, что я сволочь и…

- Ребят, угомонитесь, мы втроем знаем, что Ваня не причинит вреда Ласточке! – прикрикнул Тарасов, глядя на нас.

- Прости, Вань, просто я в бешенстве. Су*а, – взвыл Андрей, хватаясь за голову. – Я бы прямо сейчас поехал туда и отодрал эту гниду битой. До чего же тварь.

- Я бы тоже не прочь этим заняться, – согласился я.

- Так, умники, поверьте, Николаеву сейчас не лучше, чем было бы с вашими палками, – прервав нас, выпалил Миша.

- Слава Богу, не с нашими, – ответил Андрей, отчего мы все втроем засмеялись.

- Кому-то хоть каплю его жаль? – осторожно спросил я, надеясь на нужный ответ, и, получив его в виде отрицательных кивков друзей, довольно улыбнулся и наконец-то расслабленно выдохнул, осознав, что все это время практически не дышал полной грудью.

- Ладно, герои, дело сделано, пусть теперь эта мразь страдает, а мы – по домам. И вообще, вас дома женщины ждут, марш отсюда, – ругнулся Миша, выгоняя нас из своего кабинета.

Дома я оказался глубокой ночью и, тихо войдя в гостиную, увидел мрачный свет из кухни. Поняв, что там находится моя девочка, я включил свет, чтобы ни в коем случае ее не напугать. Но вышло наоборот. Как раз, когда я щелкнул выключателем, Даша спускалась с лестницы и вздрогнула, как только загорелся свет. Мой взгляд упал на ее изящные маленькие ножки в белых банных тапочках, и я понял, что еще недавно она принимала ванну, а когда поднял глаза, двигаясь вверх по ее телу, заметил махровый халат, который совсем немного приоткрывал холмики ее красивой груди. Господи, как я скучаю по любимой, но, собрав волю в кулак, глянул в карие омуты ее глаз и прочитал в них страх. Быстро подойдя к Ласточке, буквально почувствовал дрожь в ее теле и обнял, крепко прижав к себе, при этом четко ощущая ее и шепча на ушко:

- Ты под моей защитой, любимая, теперь никто не причинит тебе вреда. Обещаю.

Я почувствовал, как она вздрогнула и оттолкнула меня, хватая вазу с рядом стоявшего комода.

- Тронешь меня, не прощу!

ГЛАВА 20

Даша.

Весь прошедший день я провела с Максом и Ниной Васильевной, мы играли, готовили и просто смеялись, наслаждаясь обществом друг друга. Милая женщина пыталась натолкнуть меня на те или иные воспоминания, и где-то ей это удавалось, а порой потуги были напрасными, и я не могла внять ее словам. Иногда я ловила себя на мысли, что задумываюсь о Ване, и мне не было страшно, даже наоборот, я ощущала в душе какой-то приятный прилив чего-то, только чего именно, понять не могла. Просто мне хотелось, чтобы в данный момент он оказался с нами, сидел рядом, или смотрел так, как может смотреть только Ваня. Хотя иногда меня и пугал его взгляд, или даже присутствие, но желание сильнее некоторых страхов.

Когда начало темнеть на улице, я предложила няне поехать домой, а Максу пообещала почитать перед сном, и женщина согласилась с моим предложением, предварительно позвонив Ивану и отчитавшись, что пост сдан. Проведя Нину Васильевну до двери, мы с ребенком отправились играть в его комнату и долгое время гоняли радиоуправляемые машины, весело хохоча и прыгая уже позже по всему дому. Когда времени было ближе к десяти, Макс сам вызвался идти в душ, после чего сказал, будет ждать меня в своей комнате для сказки.

Я же отправилась в свою спальню, чтобы тоже принять душ и немного расслабиться под струями теплой воды. Открыв шкаф, я взяла новое белье и направилась в ванную комнату, предварительно закрыв дверь на защелку. Бросила взгляд на зеркало, и мне почему-то захотелось подойти к нему и внимательно рассмотреть себя, что я незамедлительно сделала, пойдя на поводу у своего желания.

Рукой прикоснулась к холодному стеклу и ощутила легкие колики на теплой коже, пальцами очень медленно провела от края к центру, и остановилась там, где отражалось мое лицо. Здесь я хмыкнула и застыла взглядом на щеках, удивляясь потрясающим вещам. В этом доме я не дрожала от страха в каждой комнате, не боялась, что сейчас ко мне ворвутся и потребуют немыслимого, в этой семье меня не обижали, и я ни разу за всю неделю проживания здесь не услышала оскорбления в свой адрес. Все, что я получала в этих стенах, среди этих людей, лишь заботу, тепло и любовь, которые так и лучились от их поведения. Я смело могу сказать, что каждая комната, весь дом целиком излучает счастье, и только воспоминания о прожитом месяце не дают мне окончательного покоя и умиротворения, чтобы я смогла снова жить, как прежде.

Отбросив в сторону свое домашнее платье, я снова вернула взгляд к зеркалу, на моем теле больше не появлялись новые синяки, а старые стали исчезать, медленно, но верно; щеки приобрели румянец, который раньше и вовсе отсутствовал, и я бы сказала, что мое лицо стало даже более миловидным. Наверное, все заключается в моем душевном состоянии.

Скинув с себя нижнее белье, я осторожно ступила в кабинку и моментально вздрогнула, потому как изначально из крана на тело полилась холодная вода, на смену которой быстро пришла теплая. Выдавив немного ванильного геля на мочалку, я вспенила его и принялась несильно натирать кожу, перемещая руку с плеч, ниже и ниже, и когда все тело было в пене, я просто встала под воду, не смывая руками, а наслаждаясь брызгами и ласками сильных мужских рук, касающихся груди, живота…

- Боже! – я резко распахнула глаза и рукой быстро уперлась в стеклянную дверцу кабинки, разнося шум по всей ванной комнате.

Сначала я не поняла, что произошло, а потом перед глазами предстала четкая картина, где мы с Ваней принимаем душ и наслаждаемся друг другом. Да я едва не в действительности почувствовала его руки на себе, такой мощный толчок в душЕ ощутила, что сердце заколотилось, как ненормальное, грозя вырваться изнутри. Моя грудь вздымалась так сильно, что дышать становилось нереально сложно, и я попыталась несколько раз глубоко вздохнуть, насколько это было возможно на данный момент, и, быстро сполоснувшись, выбралась из душа.

Наспех вытершись полотенцем, я поняла, что слишком долго предавалась своим мыслям, и меня, наверное, уже Макс заждался. Так же быстро я надела белье и банный халат с тапочками и отправилась на поиски ребенка.

- Ты заждался, Макс? – негромко спросила я, когда вошла в детскую и заметила ребенка, сидящего в позе лотоса на кровати.

- Нет, что ты, я же понимаю, что девушкам нужно больше времени, чем нам, мужчинам, – я несмело улыбнулась этой реплике и присела рядом.

- Что читать будем? – посмотрела на малыша, не найдя рядом ни единой книги.

- Я не хочу сегодня читать, я хочу с тобой разговаривать, – было мне ответом.

- Ты четко выговариваешь все буквы, – заметила я.

- А ты больше не та Даша, которая была всегда со мной.

- А какой я была с тобой?

- Естественной, что ли. Мы всегда с тобой много веселились, как сегодня вечером, а еще ты меня научила разным словечкам.

- Плохим? – я шутливо ему подмигнула, а Макс улыбнулся.

- Нет, но папе не нравилось, за что он шутливо нас наказывал. А по выходным мы все вместе ездили кушать мороженное.

- Даже зимой?

- В основном. Ведь именно зимой мы жили вместе. И мы ездили кататься на коньках.

- Прости, малыш, я не помню этого, – шепотом произнесла я, ощущая, как глаза защипали от непролитых слез.

- Ну, что ты, Ласточка, не вини себя, ведь ты не виновата, – я почувствовала, как мою шею обвили теплые маленькие ладошки, и на душе стало так хорошо и тепло, что я улыбнулась в ответ, обнимая прекрасное маленькое тельце.

- Ты слишком умный, – сказала я, и по лицу все же скатилась одинокая слезинка. Макс ладошкой провел по щеке, вытирая каплю, и тихо сказал:

- А еще я хочу, чтобы ты была моей мамой, – от этих слов мое сердце пропустило удар, и мне стало не по себе, а я ведь даже не знаю, где мама малыша.

- Это же… А где твоя мама? – несмело спросила я, не зная, чего ожидать, какого ответа, но мальчик меня снова поразил своим умом.

- Мы с папой – мужчины, и никогда не разговариваем на такие темы, но знаю одно, мама улетела на небо, и теперь у меня есть ты.

- Господи, – я едва вздохнула, но, подняв глаза, улыбнулась, понимая, насколько сильный и умный сын Вани.

- Все, Ласточка, теперь мне пора спать, а то папа вернется и будет ругать меня.

- Что-то он задерживается сегодня.

- Это бывает, – просто махнул ручкой и улегся под одеяло. – Ты иди, тоже отдыхай, а я сам усну, чай, не маленький, – я снова улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его щечку, как тут же снова почувствовала его ручки на шее и тихий шепот в ухо: – Я люблю тебя, моя будущая мама.

Я замерла от этих слов, но ответила:

- И я люблю тебя, Макс, – и ощутила ответный поцелуй в щеку, после которого я отстранилась и, тихонько пройдя к выходу, прикрыла дверь, облокачиваясь на нее и закрывая глаза. Неуверенности в любви к малышу у меня не было, я четко ощущала это чувство, и за неделю до глубины души прониклась к ребенку. Я уже не представляла и дня без него.

Простояв так несколько минут, успокаивая свои эмоции, я решила спуститься вниз за стаканом воды, после чего закрыться в спальне и прислушиваться к приходу Ивана. В кухне горел свет над плитой, тускло отображая дорожку, и я начала спускаться осторожно по ступенькам, дабы не разбудить возможно уже уснувшего малыша. Неожиданно в гостиной включился свет, и я едва ли не ахнула, не ожидая, что сейчас появится Ваня, ведь я рассчитывала во время его прихода быть у себя в спальне.

Мужчина был как всегда красив, темно-синие, я бы даже сказала – практически черные джинсы и серая футболка безумно шли его подкачанному телу, а волосы, уложенные в творческом беспорядке, придавали ему сексуальности и брутальности. Я заметила его блуждающий по мне голодный взгляд и еще больше испугалась, сама толком не понимая, чего, ведь от этого взгляда по телу прошлись приятные мурашки. Он мгновенно подошел ко мне и крепко прижал, шепча нежным голосом:

- Ты под моей защитой, любимая, теперь никто не причинит тебе вреда. Обещаю.

Я стояла у лестницы, прижатая мощным телом к стене, зафиксированная сильными руками, поверженная этим манящим запахом. Все до жути напоминало мне ту ситуацию в доме Николаева, только здесь был совершенно другой мужчина. И я не знала, как вести себя, если я частично и вспомнила Ивана, то в эти мгновения не входил его характер. Я со всей силы оттолкнула его от себя и дрожащими руками схватила вазу, до этого мирно стоявшую на комоде.

- Тронешь меня, не прощу!

Я сама испугалась своего состояния, но и поделать ничего не могла, лишь увидела растерянный взгляд Вани, который, по всей видимости, не знал, как реагировать на мой ненормальный выпад. Тяжело дыша, я продолжала смотреть в его глаза и поняла, что мужчина не причинит мне вреда, чувствовала, ощущала, не знаю, как назвать, но я опустила зажатую руку с вазой и на мгновение прикрыла глаза. А после почувствовала нежное прикосновение руки к руке, и моя ладонь оказалась пуста, а когда я открыла глаза, как раз Иван ставил вазу на место.

- Прости, – прошептала я и услышала судорожный вдох, понимая, что причиняю ему боль своим поведением. – Прости, что веду себя, как трусиха, и…

- Ты не трусиха, – чуть громче, чем следовало, произнес Ваня и снова ближе подошел ко мне. – Не вини себя в своих страхах, слышишь? Не вини! Только Николаев виновен во всем, и он понесет свое наказание! – при упоминании этой фамилии мое тело сжалось, и по позвоночнику прошел холодный озноб, и мне до безумия захотелось, чтобы Ваня обнял меня снова, и чтобы сейчас я не боялась его прикосновений.

Я сама потянулась, касаясь слегка шершавой щеки, опускаясь к шее, и резко окунулась в крепкие и надежные объятия, почувствовав прилив чего-то невесомого и правильно выбранного. Я схватилась за его футболку, стараясь как можно ближе притянуть к себе, почувствовать поддержку и просто забыться, растворяясь в надежности. Ваня обнял меня не менее крепко, положив одну руку на плечи, другую на спину, и сжимая так, чтобы мне не было больно, но я могла ощущать себя нужной и защищенной. Манящий запах, наверное, родного человека дурманил мне сознание, и я до невыносимого чувствовала себя хорошо и приятно, расслабляясь и погружаясь в легкость, и казалось, что именно сейчас я парю высоко над облаками, где никто не сможет причинить мне боль.

Душа стала настолько легкой и невесомой, какой я не ощущала с тех самых пор, как очнулась в больнице, и мне было страшно открыть глаза и увидеть, что это сон, все нереально, я боялась нарушить этот момент, который надолго врежется в мою память.

- Однажды, чтобы меня позлить, ты показала мне своего «жениха» Женю, который вообще был не в курсе этого, но ему тогда здорово от меня влетело, после чего его отвезли в больницу.

- Поцелуй меня, – шепотом попросила я, прервав только начавшийся рассказ, а мужчина замер, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Поцелуй же, прошу!

- Тебе не нужно меня об этом просить, – как-то холодно сказал он, ну, конечно же, кто захочет целовать девушку, которую… – Я готов вечно тебя целовать, – перебивает мои мысли и тут же накрывает мои губы своими, осторожно касаясь нежной плоти. Языком раскрывая рот и проникая глубже, касаясь моего языка, ведя его в замысловатом танце страсти и одновременно дикой нежности. Мое тело расслабляется еще больше, ноги становятся ватными, и я понимаю, если бы не поддержка мужчины, то уже рухнула бы на пол. Во рту чувствую его вкус и легкий запах сигарет, а нос вдыхает, по всей видимости, запах его геля после бритья.

Продолжает неистово целовать, а его рука с плеч перемещается в мои волосы, жадно сжимая их и прижимая меня еще ближе, с большей страстью. Я слышу свой стон и чувствую нарастающий комок страсти внизу живота, миллионы мурашек проносятся по моему телу, и я понимаю, что мне не хочется отстраняться от этого мужчины. Нежное поглаживание его руки по моей спине. Даже через махровую ткань халата я ощущаю его тепло и нежность, он медленно отстраняется от моих губ и перемещает руку к ключице, проведя пальцами по линии выреза, и останавливаясь у края лифа. Долго смотрит, как поднимается и опускается моя грудь, сам при этом тяжело дышит, и я ощущаю на своей коже, покрытой мурашками, его дыхание, судорожное, страстное и манящее.

Все это время я наблюдала за его губами, которые еще минуту назад меня так сладко целовали, а сейчас шевелятся в немом разговоре, по крайней мере, так я думала изначально, пока Ваня не положил свою ладонь мне на щеку и не произнес более громко:

- Иди в свою спальню, иначе я за себя не ручаюсь.

- Но…

- Иди. Ложись. Спать. – Он отчеканил каждое слово, разворачивая меня к лестнице. – Я не хочу, чтобы завтра ты жалела о случившемся. Еще не время, ты пока слишком далека, – шепотом добавил он мне на ухо. И я, не думая, быстро поднялась вверх, моментально закрывая дверь на замок и заваливаясь в прямом смысле на кровать, чтобы прогнать ощущения его рук на своем теле, его голос из своих ушей, его запах из своего носа, только вкус прогнать не смогу.

Утро меня встретило ярким солнцем, заглядывающим в мое окно. Я сладко потянулась, зевая, и не спеша выбралась из постели, направляясь в ванную комнату. Быстро приняв душ, я надела лосины и футболку и отправилась вниз, но едва открыла дверь своей спальни, как рщутила божественный аромат кофе, ммм… Нина Васильевна – чудо, подумала я, и сбежала по ступенькам, словно пятнадцатилетняя девчонка, довольная, что ей приготовили завтрак.

- Нина… – хотела позвать я, когда увидела в кухне Ивана в спортивных штанах и фартуке на голое тело, который как раз дожаривал блинчики, а за столом сидел довольный Макс. Моя улыбка озорной девчонки на миг пропала, и появилась уже взрослая улыбка девушки, у которой просто приятное утро. – Всем доброе утро.

- Доброе.

- Доброе.

Меня по очереди поцеловали в щеку, только Макса мужчина приподнял на руках и после звонкого чмока опустил обратно на пол, а потом они вдвоем отодвинули мне стул и усадили за стол. Вскоре передо мной появилась чашка горячего дымящегося кофе и тарелка с блинами и малиновым вареньем. Глянув на это все, я едва ли не облизалась и, взяв в руку вилку, на миг подняла голову.

- А вы?

- А мы ждем одобрения, – ответил Ваня.

- Угу, – кивнул Макс, и я, не смея заставлять ждать мужчин, вилкой наколола блинчик, сложенный треугольником, макнула в варенье и, приблизив ко рту, откусила кусочек лакомства, блаженно зажмуривая глаза от удовольствия.

- Изумительно вкусно, – ответила я, после того как прожевала последний кусочек, и ребята, весело улыбнувшись и дав друг другу «пять», уселись рядом со мной, наминать нежнейшие блины.

Когда я доела пятый блинчик, то откинулась на спинку стула и довольно потерла живот, понимая, что налопалась на весь день. Неожиданно мне в голову приходит вопрос, который, не медля, задаю Ивану.

- А где Нина Васильевна, и почему ты не на работе? – обратилась я к мужчине, глядя на его губы.

- Потому что утром один смышлёный парень поведал мне, что вчера вы разговаривали о наших совместных прогулках, поэтому сейчас мы едем кушать мороженное и кататься на коньках. А Нине Васильевне я дал выходной.

- Хей, парень, – обратилась я к Максу. – Ты сдал весь наш разговор?

- Нет, только про мороженое, уж больно мне его захотелось, – и он подмигнул отцу, на что я только с улыбкой покачала головой.

- Ладно, тогда беги в свою комнату одеваться.

- Слушаюсь! – и мальчуган резко подорвался из-за стола и рванул вверх по лестнице.

- Ласточка, – обратился ко мне мужчина, когда мы остались одни. Я подняла на него свои глаза. – Вчера…

- Вчера, – перебила я, – вчера. Я бы не пожалела ни о чем, – шепотом произнесла я, улыбнулась и поднялась из-за стола. Ваня сделал то же самое, и я, не думая, быстро подошла к нему и поцеловала, едва касаясь его нежных теплых губ со вкусом малинового варенья. – Спасибо за завтрак. И это для тебя мое персональное доброе утро.

ГЛАВА 21

Ваня.

Прошло несколько дней после нашей прогулки на каток, и да, мы здорово провели время, хохоча без умолка, не сдерживая эмоции и проявляя свои чувства. Ласточка стала больше доверять мне и идти на сближение, но нового пока вспомнить ничего не смогла, по всей видимости, не такое значимое место «Снежный дворец», раз не смог подарить моей девочке новые воспоминания. Макс все больше и больше тянулся к девушке, она же в свою очередь не отлипала от моего сына, что не могло меня не радовать.

После катка Даша изъявила желание посетить гинеколога, дабы удостовериться, что ее будущей беременности ничего не будет угрожать. Я не мог понять этого желания, но был счастлив, что малышка думает о будущем, я надеюсь, о нашем совместном будущем. Когда Ласточка сбежала от Николаева, ее обследовали все врачи, которые только нужны были, и я благодарен Богу, что все обошлось хорошо, когда не обнаружилось ни переломов, ни каких-либо заболеваний, которые мог передать эта мразь. И вот сегодня в офис мне должны были прислать результаты проведенных несколько дней назад анализов, и я с каким-то безумным волнением ждал, когда получу в руки эти бумаги.

- Иван Сергеевич, может быть, кофе? – поинтересовалась моя секретарша, заглянув ко мне в кабинет. – Вы какой-то нервный сегодня.

- Нет, Виктория, спасибо, – ответил я, меньше всего нуждаясь в чей-нибудь поддержке.

- Тук-тук, – тут же в проеме двери показалась голова друга. – Можно к вам, великий шеф? – улыбнулся Андрей и вошел в кабинет.

- Привет, друг, – я встал, поприветствовал друга и предложил присесть.

- Кофе угостишь? – я кивнул и глянул на стоящую все еще здесь Вику, она улыбнулась и скрылась за дверью. – А я не один, – довольно пропел Андрюха, а я непонимающе уставился на него, когда тот добавил. – Со мной куча девчонок.

- Не понял.

- Что ты так напрягся? Неужели думаешь, что я своих принцесс променяю на непонятно кого?

- Фух, – расслабленно выдохнул я.

- Снежинка с Маришкой решили проведать тебя вместе со мной, при этом прихватив Ласточку, – я чуть было не сорвался с места, так мне хотелось ее увидеть, но Андрей меня остановил.

- Вань, ты чего, они скоро подойдут.

- Да, просто соскучился, – пояснил я свой порыв, сам же понимая, что дело не только в этом.

В дверях снова показалась голова Вики, и она, извинившись, сказала:

- Иван Сергеевич, здесь курьер принес результаты анализов.

- Спасибо, – она поднесла мне папку и удалилась, оставив дверь открытой.

- Что за анализы? – с интересом спросил друг.

- Сейчас расскажу.

Дождавшись, когда девушка принесет кофе и оставит нас одних, предварительно закрыв двери, я ответил:

- Даша решила сдать анализы, чтобы в случае чего забеременеть, не переживая о здоровье. Я не знаю, чем вызван этот порыв, но я счастлив, – задорно ответил я.

- Вы идете на сближение, что не может не радовать, – с улыбкой на губах ответил Андрей. – Ласточка начинает тебе доверять. А вы уже говорили о детях?

- В том то и дело, что нет, да я пока и не имею права ее просить об этом. Но любимая думает о нас, как о паре, по крайней мере, я понял это именно так… – снова довольно пропел я.

- Я так понял, подробностей не будет, – констатировал Золотарев.

- Обойдешься, – ответил я, от чего мы весело засмеялись, мой же смех был вызван и истерикой.

Не знаю, почему меня била тревога, и я с таким волнением ожидал результата анализов, а теперь мне было страшно даже просто открыть синюю папку. Мне казалось, то, что я там увижу, меня не сильно обрадует, поэтому я старался оттянуть момент.

- Вань, хватит, – немного грубо проговорил Андрей, когда я делал очередной глоток кофе.

Я со вздохом отставил чашку и взял в руки папку. Открыв ее, первым, на что наткнулись глаза, было: Общий клинический анализ крови, общий анализ мочи. Определение волчаночного антикоагулянта, антител к фосфолипидам, антител к кардиолипину, к хорионическому гонадотропину, как написано, они являются факторами невынашивания плода. Все прочие анализы, которые были предоставлены, указывали на положительный результат, то бишь, Даша целиком и полностью здорова и готова родить прекрасного малыша. Все было бы прекрасно, если бы я не открыл последнюю страницу в папке. «Беременность: преждевременное прерывание (аборт)».

- Твою мать! – воскликнул я и глянул на друга, тот непонимающе уставился на меня. Еще раз бросил взгляд на бумаги, примерное время аборта – апрель. Су*а! – Вот тварь!

- Да что случилось? – взволновано поинтересовался Андрей.

- Даша была беременна, – прошептал я и хотел, было, показать ему заключение, как в дверь вошли наши девочки с малышкой.

- Привет, – дружно поздоровались они, а Маришка подбежала к отцу, усаживаясь к нему на колени.

- А что вы тут делаете? – поинтересовалась девчушка, а я быстро закрыл папку, убирая ее в стол.

- Немного работаем, я помогаю Ване, – я благодарно улыбнулся другу, что тот не стал говорить правду, ибо я не хотел огорчать девушек, и свою любимую – тем более.

- А мы плишли позвать вас на обед, мама говолит, что куколка в ее животике тлебует еды. – Господи, у меня внутри все сжалось от этих слов, так больно мне стало за свою Ласточку, и я на миг взглянул на нее. Даша застенчиво поглядывала на меня из-подо лба, и выглядела такой невинной и безумно милой, что мне срочно захотелось ее обнять, но я сдержал свой порыв, чтобы не вызвать подозрения.

- А куколка сама маме об этом сказала? – шутливо спросил Андрей у Марины, и мы все вместе уставились на Еву.

Она несколько долгих минут взирала на нас взглядом, который давал понять, что мы сумасшедшие, а потом, хмыкнув, осторожно поднялась с дивана:

- Грех смеяться над беременной женщиной, между прочим, нас двое, и мы можем обидеться, – гордо сказала Ева и сама при этом засмеялась, потащив и нас за собой.

Немного отсмеявшись, Андрей предложил все же отправиться на обед, сказав мне, что после мы разберемся с документами. Напомнил мне об этом. Внутри у меня снова скрутилось все в тугой жгучий узел, но я приказал себе внешне не подавать вида, чтобы Даша и Ева не смогли заметить мои переживания.

Все два часа, которые мы провели в кафе, я не мог отвести взгляда от Даши. То, какой милой и счастливой она была, делало меня злым, даже больше – я зверел. И в этом нет ни капли вины девушки, я был зол на Николаева, ведь Ласточка сейчас могла бы быть беременной и ходить с животиком, а вместо этого она ходит и пытается вспомнить хотя бы кусочек прошлого. Черт. Я был зол на себя, что не смог тогда остановить любимую, и разрешил ей участвовать в этих паршивых гонках. Я просто зол на весь мир, кроме Даши.

Разве я мог злиться на этого белокурого ангела с невероятными глазами, пропитанными нежностью и трепетом, обращенным к Маришке. Я буду винить всех, кроме любимой, и обязательно сделаю свою птичку счастливой.

После обеда, Андрей вызвонил Тарасова, попросив его отвести наших девчонок, а сам нетерпеливо отправился ко мне в кабинет.

- Говори! – громко потребовал он, едва успев закрыть кабинет.

- Поехали! – тем же тоном ответил я, хватая документы из ящика.

- Ваня, может, мы сначала поговорим?

- Нет, я хочу посмотреть на эту мразь собственными глазами.

Не понимая моих эмоций, Андрей последовал за мной, и уже через полчаса мы находились в больнице, где теперь проживает Николаев, с травмами, почти не совместимыми с жизнью. Быстро проходя темные обшарпанные коридоры и безликих медсестер, я едва сдерживался, чтобы ни на кого не наброситься и не растерзать, вымещая свою бешеную злость и боль, которые поселились во мне после прочтения последней страницы.

Несмотря на то, что на двери стоял охранник «шкаф», я что было силы отшвырнул его в сторону и с грохотом открыл дверь, которая заскрипела и ударилась о стену. В нос ударил запах лекарств, а позади себя я услышал, как вошел Андрей.

- Ну что, друг, сам отключишь все приборы, или доставишь мне удовольствие насладиться этим? – я заметил, как в дверях показался тот же охранник, но он был нашим человеком, и все прекрасно понимал.

- Что ты имел в виду, когда сказал…

- Хоть Даша и сильно пострадала, падая с мотоцикла, но ребенок остался жив каким-то невероятным чудом, а эта падаль все решил сам и приказал сделать аборт моей девочке! – едва не взревел я от отчаяния и схватился за голову, когда в эту же секунду услышал равномерный писк прибора. Подняв глаза, увидел, что Николаев был уже мертв.

Андрей был зол не меньше меня, но в глазах был блеск, адреналин, он отправил это ничтожество на тот свет, и я уверен, ни капли не жалел об этом.

ГЛАВА 22

Ваня.

У меня мог родиться крошечный малыш, с маленькими глазенками, вздернутым носиком и розовыми губками, малыш, который был бы от моей любимой Ласточки, но какая-то гнида решила иначе. Сука. Как же я его ненавижу, Николаев, мразь! А вдруг это могла быть девочка, крохотная, хрупкая, копия своей мамы, да я бы с ума сошел от счастья. Помню, как Макса забирал из роддома, держа его на руках, не знал предела своему счастью, даже никого не подпускал к сыну, чтобы ему не навредили. Слишком он мой, слишком родной. Да и, несмотря на то, что я не любил Леру, мне было нелегко проститься с ней, тем более, что мой ребенок, моя частичка, остался без матери. Только Даша тогда прилетела на всех порах, и лишь ей, единственной, я позволил взять Макса на руки, а она, не раздумывая, тут же исполнила свое желание. Ее глаза сияли от счастья и неверия в происходящее, и я видел, с каким воодушевлением она держит моего крохотного сына, и тогда я решил, что, как только Ласточка станет более взрослой, я срочно ее заберу в свое гнездышко. Забрал, и не уберег. Господи, за что ты так нас наказываешь, за что наказываешь Дашу, которая до безумия любит детей и просто не мыслит жизни без них.

- Тебе нужно успокоиться и принять это…

Я сидел на лавочке в парке около больницы, предаваясь размышлениям, когда услышал голос друга, вернувшегося из палаты, он отдавал распоряжения своим ребят по поводу исчезновения трупа Николаева.

- Хм, принять. Андрей, что я должен принять? Что моего не родившегося ребенка, который совершенно ни в чем не виноват, убили? Да еще и кто? Мразь, которая последние годы только то и делает, что ненавидит мою женщину. А за что? А все просто, она сильнее и умнее этой гниды.

- Ты будешь говорить Ласточке? – ничего не ответив на мой монолог, спросил друг. Я видел, как он нервничает и переживает, его выдавали сильно сжатые до белизны в пальцах кулаки и желваки, гуляющие на скулах.

Я резко махнул головой, отрицая, а потом добавил:

- Зная Дашу, уверен, что она будет винить себя в случившемся, а я не имею права позволить ей этого, потому что в том, что произошло, вина только Николаева!

- Он заплатил за содеянное. Еще у себя в доме.

- О да, пусть он теперь сгниет, тварь!

Мы на некоторое время замолчали, каждый обдумывая ситуацию со своей точки зрения. А я все пытался представить, как я теперь буду смотреть в глаза любимой Ласточке и чувствовать свое горе, но скрывать от нее.

- Вань, так будет действительно лучше. А у вас крепкая любовь, и Даша пошла на сближение с тобой, так что, думаю, две полосочки вас скоро посетят, – улыбнулся Андрей, а я в ответ лишь кивнул, представляя ситуацию, когда Даша обрадует меня пополнением. Но что-то я размечтался, ведь сначала нужно заслужить доверие девушки, а главное сейчас – найти силы в себе.

- Помнишь, как Даша сияла, когда я только одной ей разрешил подержать новорожденного Макса? – спросил я у Андрея. Он согласно кивнул, улыбаясь шире, видимо, вспоминая тот прекрасный момент. – Ласточка вся изнутри лучилась тогда, и в тот момент я понял, что эта строптивица мне нужна, хм, как воздух, и даже больше. Хотя, – здесь я немного помедлил, но произнес, – Даша меня покорила давно, только не решался я к ней подходить, как к женщине. Еще и этот полудурок Стас, как же я был зол на тебя и твоих родителей…

- За что? – с удивлением спросил друг.

- Вы подарили ей квартиру, а там она начала жить с ним. Мне казалось, что рано для нее это, да и, что скрывать, ревновал я уже тогда.

- Да, друг, влип ты конкретно, – негромко проговорил Андрей.

- И основательно, – добавил я, прикуривая сигарету, которая была в портмоне для особых случаев. А сегодня именно он, тот случай.

- Знаешь, Иван, я одного никогда не мог понять, зачем ты женился?

- Благородный рыцарь, бл*ть, – усмехнулся я, делая очередную затяжку. – Просто мне хотелось, чтобы мой ребенок рос в полноценной семье, а вышло вон как.

- Макс спрашивает о маме?

- Офф, здесь немного другое, – я выдохнул дым и чуть скривился, но не от отвращения, а от безвыходности ситуации. – Он хочет, чтобы Даша была его мамой, – тихо добавил я.

- Что ж, это вовсе не удивительно, судя по их отношениям, к тому же, я прекрасно знаю, как дети чувствуют любовь взрослых, – пояснил Андрей, а я улыбнулся его словам.

- Маришка, – не спросил, констатировал.

- Да, она сама начала меня называть папой, я был на седьмом небе от счастья.

- Будоражащее чувство, когда чужой ребенок называет тебя родителем? – спросил я, интересуясь, что может испытывать Ласточка.

- Хм, будоражащее. По сути, Марина даже Еве не дочь, но это – если смотреть с биологической точки зрения, а если опустить всю прочую х*рню, роднее человечка не найдешь. И чувство такое, что мы для девочки – настоящие родители.

- Вы и так самые настоящие родители, которые просто повернуты на своем чаде, – улыбнувшись, добавил я, от чего Андрей рассмеялся, и мы, наконец, почувствовали облегчение после случившегося.

- Я буду счастлив, если у вас с Ласточкой родится малыш, – спокойно сказал друг, и я заметил в его глазах некую горечь за свою любимую сестру. – Хотя, Иван, я тебе не завидую, сам за Снежинку переживаю ужасно, и за доченьку – не меньше.

- Девка? – довольно спросил я.

- Уверен, – прошептал он и откинулся на спинку скамейки.

Друг счастлив, и я безумно рад за него, что хоть он смог добиться своего счастья, но я не огорчался на счет себя, а верил, что вместе с Ласточкой мы все преодолеем.

- Слушай, а интересная у вас с сестрой судьба, друг, – неожиданно заметил я, а мужчина вскинул голову и прислушался, – Ваши родители в шоке, наверное, сразу от двоих внуков.

- Я думаю, они счастливы. Кстати, через неделю возвращаются окончательно, – узнал я новость и не совсем обрадовался, учитывая не полностью восстановившуюся память Даши.

- Надеюсь, что у нас еще есть время.

Еще около часа мы просидели в парке, болтая о разном. Вспоминая счастливые моменты или же, наоборот, то время, где нам не совсем улыбалось оказаться снова. Глядя сейчас на Андрея, я понимал, что мужчина счастлив, окруженный девичьей заботой и любовью, он сверкал, словно начищенный медяк. И вот благодаря ему я понял, что попытаюсь сделать все, чтобы Даша мне поверила целиком и полностью, и впустила меня в свою жизнь, которую я смогу разукрасить яркими красками. Чтобы впустила меня и Макса, и мы вместе сможем разделить счастье, любовь и покой нашей семьи, которая, я думаю, со временем пополниться, и станет поистине настоящей.

ГЛАВА 23

Даша.

Прохладный августовский ветерок подул мне в лицо, и я ощутила легкую дрожь по телу, ведь скоро осень, и погода не становилась теплее, а наоборот, с каждым днем все прохладнее. Но сейчас моя дрожь была скорее не из-за холода, а от того, что сегодня приезжают родители из США, и мне поистине было страшно, не имея понятия, как себя вести с ними. Я же так и не вспомнила их, хоть мне Ваня и показывал фотографии. Но в моей памяти не всплыли никакие моменты из прошлого, и от этого становилось жутко, мне казалось, что я никогда не смогу ничего вспомнить. Ребята, конечно, подсказали, как мне себя вести с мамой и папой, но это не давало мне легкости и уверенности, а я по-прежнему волновалась, боясь огорчить родных.

Четыре месяца, почти четыре месяца прошло, а я так и не смогла до конца все вспомнить, да и можно ли сказать, что я хоть половину вспомнила, я не знаю. Я даже не знаю, что нужно сделать, чтобы я вспомнила, потому как Ваня с Максом всегда рядом, да и брат со своей семьей навещают меня практически каждый день, а во все мои любимые места мы уже наведались, даже в то, где произошло «падение с лестницы». Безрезультатно! Не совсем, конечно, но и большого прогресса нет.

Я вздрогнула от неожиданно обвивших рук Ванечки, и вмиг расслабилась, зная, что этот мужчина не причинит мне боли.

- Прости, не хотел пугать, – тихо прошептал он мне на ушко, от чего по телу прошла новая дрожь, только уже не от холода, а от хрипловатого голоса Ивана.

- Просто не ожидала, – в тон ему ответила и крепче прижалась к его телу. Совсем стал родной и настолько близкий, что порой мне хочется сорваться в его объятия и тонуть в них, но я снова боялась, и на этот раз сама не знала, чего именно.

- О чем думаешь? – этот вопрос застал меня врасплох.

- Почему ты все еще со мной, почему терпишь, ведь я практически ничего не вспомнила за такое долгое время, – сама от себя не ожидала таких слов, но произнесла их, не понятно, как, еще и дрожащим голосом, и тут же почувствовала, как тело мужчины напряглось, и он тяжело выдохнул.

- Ласточка, – как-то по-особому пропел он. – Запомни раз и навсегда, я тебя не терплю, и никогда не терпел, мои чувства к тебе основаны лишь на одной безумной и чистой любви. И еще, – на этих словах он развернул меня к себе и заглянул в глаза, так глубоко, что казалось, будто он пытается там что-то рассмотреть, или сквозь них залезть мне в душу. – Не так уж и много времени прошло, и у нас все получится, слышишь, ты вспомнишь всю нашу жизнь. Верь мне, – он ладонями взялся за мои щеки, слегка поглаживая большими пальцами. – Ты веришь мне?

Все, что я могла сделать – кивнуть, и сама, не медля больше и секунды, потянулась к его губам, но, увы, была остановлена его же руками.

- Мне этого мало, понимаешь, я слышать хочу, что ты мне доверяешь, слышать, – снова шепотом сказал он, а я выпалила на одном дыхании, сама от себя не ожидая такой наглости:

- Да доверяю я тебе, иначе не стояла бы в твоих объятьях, а теперь целуй меня уже!

- Вот это – моя девочка, – услышала его рык, и тут же ощутила теплые губы на своих, которые просто поглощали меня, вели, словно в диком танце, и неистово целовали, отняв весь воздух в легких.

Почувствовала его пальцы на затылке, глубоко зарывшиеся в мои волосы, и сама, не думая, обвила шею любимого и почувствовала приятный укол в сердце от осознания своей мысли. Ванечка действительно любимый. Мы целовались, не замечая ничего вокруг, и наслаждались касаниями друг друга, как я услышала его стон, сопровождающийся очередным поцелуем, только теперь Ваня целовал скулу, направляясь к ушку.

Я же правую руку спустила по его груди к животу и ноготками царапнула кубики пресса сквозь рубашку, от чего услышала, как он резко втянул воздух и еще сильнее сжал меня в своих объятьях.

- Ой, да у них совсем тут любовь, – услышала я голос женщины, который заставил меня отпрянуть от губ Ивана и уткнуться лицом ему в грудь. Так, вдох, выдох, нужно собраться и обнять маму. Господи, это же наверняка она.

Собрав всю волю в кулак, я легко и непринужденно оторвалась от Вани и подошла к маме, тут же обнимая ее и целуя, после чего заметила, как из ее глаз брызнули слезы:

- Мамуль, ты чего? – решила уточнить я, и, черт, как же дико было называть маму мамой, при этом, совершенно не зная ее, ощущая себя ничтожеством и дрянью из-за того, что даже при виде этой женщины я так ее и не вспомнила, не узнала. Главное, что я поняла, мне безумно не понравилось, что она плачет, от этого мое сердце сжалось, добивая меня и выворачивая изнутри.

- Даша, ты порой такая засранка. Ну, вот почему не звонила так долго, я же скучаю, переживаю, – начала пояснять мама, и я снова почувствовала себя в этой семье нужной и любимой, в отличие от того дома, где жила несколько месяцев назад.

- Мам, я не могла…

- Да знаю я, знаю, – перебила она меня, а я на миг застыла, боясь того, что она знает правду. – Твои семинары меня до добра не доведут, – услышав конец ее фразы, я с легкостью выдохнула и снова обняла маму.

- Я обещаю, мамочка, что больше такого не повторится, да и с семинарами я завязала навсегда, – сказала я то, что давно чувствовала, но боялась признаться Ване, а тут как раз и повод появился.

- Как завязала? Это же твое любимое дело, Дашенька, или, быть может, у вас с Ванечкой пополнение намечается? – предположила мама, и я услышала, как тяжело выдохнул вышеупомянутый, стоявший сейчас за моей спиной.

- Пока об этом рано думать, – тихо проговорила я и продолжила. – Просто поняла, что не хочу больше стричь, не мое это…

- Как – не твое? – в один голос с мужчиной удивилась мама.

- Салоны, конечно же, будут, но я не буду в них работать. И да, если Ванечка не будет против, я бы с удовольствием в будущем понянчилась с нашим ребенком, но это не сейчас, – я кинула на него взгляд, заметив, как брови Ивана взметнулись в верх, и я, было, подумала, что погорячилась с признанием, как тут же услышала ответ.

- Для этого тебе нужно будет выйти за меня замуж, – я тут же почувствовала мгновенную дрожь в теле и несмело улыбнулась, что я вообще себе думаю, но мужчина, видимо, в действительности серьезно задумался над этим, ибо выжидающе смотрел на меня.

- Вань, давай позже об этом поговорим, – попросила я его и обернулась к маме. – Мамуль, а где папа?

- Ой, он срочно поехал в офис, что в принципе не удивительно, ты же знаешь, как он вечно пропадает на работе.

- Знаю, – соврала я и глянула на брата, который появился в воротах с Маришкой, но сказать, что он был радостным, я не могла.

- Всем привет, – сказал он и подошел к матери, они поприветствовали друг друга, и я, наконец-то, услышала то, что мне не давало покоя.

- Андрюш, а где Ева? – в этот момент женщина уже держала на руках девочку, а та с любовью обвила шею бабушки маленькими ручками.

- Мы отвезли мамочку в больницу, малышка плосится на свет, а мамочке так больно было, и я испугалась, – парировала девочка, и мы мигом уставились на Андрея.

- Да, – с печальным вздохом сказал он, потирая лоб и зажмуривая глаза, – У Евы преждевременные роды, поэтому сегодня не до посиделок, я просто возвращался домой за нужными вещами, и мы с Мариной решили заехать к вам на минуту.

- Дети мои, Даша, Ваня, вы не обидитесь, если я поеду с Андреем в больницу? – поинтересовалась мама. Я немного огорченно вздохнула, ведь надеялась, что в присутствии ее я смогу что-то вспомнить, особенно саму маму, но не могла не согласиться, что Еве сейчас поддержка нужна больше, чем мне.

Проводив Андрея, Маришку и маму до машины, мы снова обнялись, и мама шепнула мне на ушко три заветных слова, от которых у меня прошли мурашки по телу:

- Я люблю тебя.

Я улыбнулась, но ничего не ответила, до конца не понимая своих чувств, и, возможно, кто-то бы меня осудил за это, но я не хочу больше врать маме.

Проводив взглядом машину брата, я обернулась к Ване и заметила, что он уже наблюдает за мной, полностью погрузившись в свои мысли. Мне тут же захотелось его обнять, но пришлось сдержать свой порыв, иначе я причинила бы ему еще большую боль. Я и так себя винила в том, что этот прекрасный мужчина страдает из-за меня, не может наслаждаться жизнью, и просто чувствовать себя счастливым. Ведь, как я успела понять, ему нужна только я, а из-за моих проблем он во многом себя сдерживает и ущемляет. Черт. Все из-за меня.

- Ласточка, а ведь я не шутил, – произнес он, продолжая смотреть на меня.

- Я знаю, Вань, пойдем, нас Макс ждет, – после этих слов заметила, как он улыбнулся, и я приподняла бровь, как бы спрашивая, в чем дело. И ответ последовал незамедлительно.

- Ты раньше тоже убегала от ответов.

Я задумалась, не совсем понимая, что бы это могло значить, но спросила:

- Это хорошо или плохо?

- Я думаю, что это замечательно, – улыбнулся он и, обвив рукой мою талию, направился вместе со мной ко входу в дом, я же, не раздумывая, последовала с ним, понимая, что во мне просыпается именно та самая Ласточка, из прежней жизни.

Войдя в дом, мы обнаружили Нину Васильевну, которая суетилась в столовой, и Макса, играющего там же с паровозом.

- Нина, гостей не будет, Тамара Николаевна вместе с Андреем уехала в больницу, Ева рожает, так что мы спокойно посидим в узком семейном кругу, – объяснил мужчина и, взяв мою ладошку, поцеловал, от чего я немного смутилась и опустила глаза.

- Вань, а может, я Макса заберу к себе, а вы вдвоем побудете, – будничным тоном предложила женщина, от чего я еще больше опешила, но не стала отнекиваться, полагаясь на Ивана.

Он глянул на меня и, видимо, не увидев во мне паники, обратился к сыну:

- Макс, как ты смотришь на то, чтобы поехать к Нине Васильевне?

- Если только изначально будет мультик, – выставил свое условие ребенок.

- Конечно, будет, когда это я тебя обманывала? – посетовала Нина, и они вместе с малышом рассмеялись, а я лишь улыбнулась их дружескому общению, и тут же немного заволновалась. Мы останемся с Ваней в доме одни. Совсем. Наедине.

Видимо, заметив мое волнение, Ваня наклонился к уху и прошептал:

- Не переживай, все будет хорошо.

И я кивнула, действительно ему доверяя.

ГЛАВА 24

Даша.

Когда мы, наконец, остались одни, Ваня предложил поужинать. Усевшись за огромный стол, который готовился для приема родственников, мы принялись уплетать стоявшие на нем блюда. Еды было море, просто не передать словами, и, конечно, нам хотелось попробовать как можно больше и столько, сколько в нас могло влезть. При этом я чувствовала себя совсем раскрепощенно, без страха и волнения, наверное, впервые за все то время, что я находилась здесь, мне было настолько легко и прекрасно. Моя душа отдыхала.

Перед тем, как мы сели ужинать, мужчина разжег камин, потому как на улице стало к ночи совсем прохладно, и он хотел позаботиться обо мне, отчего меня накрыло очередной волной тепла. Было слышно, как потрескивают поленья в огне, а легкий запах ароматизированных свечей, которые мы зажгли вместе с камином, придавал этой большой комнате нотки романтизма и интимности, которые поглощали и захватывали своей пикантностью. Полумрак, ужин с замечательным мужчиной. Чувства, которые я испытывала к нему, все чаще и чаще подталкивали меня к тому шагу, который я решилась сделать. И я была уверена, что жалеть не буду о его свершении.

Я вообще не хочу ни о чем жалеть рядом с этим мужчиной, в этой семье, в этом доме, ведь именно они дарят мне любовь и заботу, и именно здесь я ощущаю себя цельной и нужной. Здесь мне позволено жить, а не существовать, что я и пытаюсь сделать. И если меня что-то и отвлекало от этого, то лишь мое беспамятство в отношении родных, всей душой желающих мне добра. И ради них я преодолею все невзгоды, и сама подарю им не меньшую любовь, только бы мне все вспомнить, чтобы я могла понять, от чего отталкиваться и как жить.

И вот сегодня я поняла, что пора переходить на новую ступеньку жизни, на новый этап отношений с Ванечкой, с мужчиной, который, если верить рассказам о прошлом, снова покорил мое сердце, завладел душой и окутал заботой. Я не боялась его, доверяла, поэтому смело решилась на поступок, который в дальнейшем изменит нашу с ним жизнь, по крайней мере, я на это надеюсь.

Перед ужином я надела льняное белое платье, которое лишь на талии облегало тело, и то с помощью пояска канатика, в остальном же оно было словно одуванчик, воздушное и едва ощутимое, открывающее плечи и шею. Наверное, в таком наряде я чувствовала себя более раскрепощенно, и поэтому, когда Иван прошел в смежную кухню для того, чтобы взять мороженое и сироп, я легко задела канатик, развязывая его, и пальцами спуская по рукам широкие бретели, тем самым освобождая себя от одежды. И именно в этот момент я впервые за вечер почувствовала волнение, но, зарубив его на корню, приготовилась ждать реакцию мужчины, который уже через несколько секунд обернулся и замер, даже слегка приоткрыв рот от изумления. А еще спустя секунду он начал идти, только мимо, от чего я разволновалась и поняла, что сделала глупость, и не нужно было мне себя так вести, но, не успев додумать, я услышала легкий стук посуды о стекло. Резко повернув голову, увидела, как Ваня поставил пиалки на стеклянный столик около камина, и сам уже направился ко мне.

Легкое касание его руки к моему лбу, щеке, губам, теплый взгляд и едва слышный шепот:

- Ты уверена? – все, что я могла, это кивнуть в знак согласия, и сама так же провела рукой по его лицу, как и он секунду назад.

И тут же я почувствовала, как меня подхватили сильные горячие руки и понесли в сторону камина, и в этот же миг ощутила под собой мягкий ковер, лежащий у огня. Все это время Ваня не отпускал взгляд моих карих глаз, пытаясь что-то высмотреть в них, то ли страх, то ли решимость, до конца я не поняла, но заметила, как он начал наклоняться к моему лицу, и почувствовала нежное касание его губ. Мимолетное, проносящее по телу миллион мурашек, заставляющее замереть в ожидании. Так же стоя передо мной на коленях, он начинает прокладывать дорожку из поцелуев от губ по шее, и к ключице, от чего мое сердце бьется все чаще и чаще, но не от волнения, а от возбуждения, накрывшего меня при виде его горящих глаз. Пока губы исследовали шею и плечи, его правая рука находилась у меня на бедре и нежно гладила кожу, слегка царапая ногтями. И когда пальцы оказались на сгибе около треугольника, я выгнулась и застонала, сгорая от желания. В этот момент мужчина приподнял голову, снова всматриваясь мне в глаза, и, что-то решив для себя, отстранился, от чего я почувствовала пустоту и холод. А уже через секунду возле меня оказались две пиалки, одна – с мороженным, а вторая – с сиропом. И снова Ванины руки на моем теле. Он расположился между моих ног, предварительно раздвинув их, и немного склонился ко мне, снова завладевая губами, только на этот раз в глубоком и страстном поцелуе, играя моим языком, и взрывая мозг от возбуждения и эмоций, которые дарят его губы.

Я пальцами провела по его спине и плечам, слегка надавливая и царапая, чтобы в следующий миг услышать его страстное рычание от получаемого удовольствия. Когда нам перестало хватать воздуха, он отстранился от губ, целуя мое лицо и снова переходя к шее, а потом и вовсе все закончилось. Проследив за его действиями, увидела, как он наклонился к емкости, стоявшей около меня, и, набрав в ложечку сиропа, приблизил ее к моим губам и совсем немного капнул темно-красной жидкости и, переместив руку, тонкой струйкой налил мне на грудь, от чего я еще чаще задышала. Вернув ложку на место, он завел мои руки мне за голову, а я, не думая, язычком слизала сироп со своих губ, за что получила глубокий и влажный, но, в то же время, быстрый поцелуй. Снова жгучий взгляд глаза в глаза, и Ваня лизнул ложбинку между грудей, перемещаясь к округлостям, прерываясь на поцелуи и едва ощутимые ласки. Когда мужчина добрался до соска, я почувствовала на нем холод. Приоткрыв до этого закрытые глаза, я заметила, что он уже вымазывает меня мороженым. И как только кусочек оказался в нужном месте, Ваня тут же захватил горошину в плен, посасывая ее и прикусывая, от чего между ног у меня стало слишком мокро, и я снова застонала и приподняла бедра, упираясь в набухшую плоть. Теперь последовал стон Ванечки, и он проделал тот же маневр и со второй грудью, уделяя ей не меньше внимания.

Губы спустились к животу, и я почувствовала, как он принялся облизывать все тот же сироп вокруг моего пупка, а потом случился шок, или взрыв, когда его рука осторожно проникла мне в трусики и нежно погладила влажные складочки, заставив меня задохнуться от нахлынувшего оргазма. Все еще прерывисто дыша, я потянулась руками к шее любимого, но была перехвачена, он взял мои запястья и снова завел мне за голову.

- Лежи смирно, девочка моя, я покажу, как тебя нужно любить, – от его сладких слов я довольно мурлыкнула и улеглась, в ожидании продолжения. – Ты самая прекрасная в мире, достойная любви, и я докажу, что от секса можно, и даже нужно, получать удовольствие.

Он кончиками пальцев нежно провел по бокам, слегка задевая набухшую грудь, и спускаясь ниже к бедрам, подцепил трусики и потянул их вниз, по ногам, освобождая меня от последней детали гардероба. И не успела я насладиться наготой своего тела, как ощутила на левом бедре его язык, который поднимался к моей промежности, а зубы слегка прикусывали ставшую очень чувствительной кожу. И когда он впервые лизнул меня там, я задержала дыхание и выгнулась, а по телу прошли новые волны наслаждения. Я по инерции хотела сомкнуть ноги, но Ванечка руками развел их только шире и продолжил свою мучительную ласку. Я же могла только стонать и чувствовать его тяжелое дыхание на своих нижних губках.

Мне казалось, что весь мир перевернулся за то время, что я проводила в объятиях любимого. Даже не знала, как долго мы находились в столовой, погружаясь в чувственные ласки и обволакиваясь любовью. Внезапно почувствовала, как мужчина приподнялся и провел правой рукой по телу, слегка сжимая грудь, и губами склоняясь к лицу, обдавая мои губы жарким дыханием. Вторая рука Ванечки находилась в моих волосах, и он сам, безумно возбужденный, едва находя в себе силы, чтобы не сорваться, задал интересующий его вопрос:

- Ты не пожалеешь?

И я произнесла лишь одно слово за такое долгое время, голосом, охрипшим от страсти и волнения:

- Никогда.

И в этот момент в мою плоть уперлась головка члена, я испустила стон и подалась вперед, захватывая в плен желанного мужчину. Он замер, давая время мне привыкнуть к прекрасным ощущениям, а затем полностью вошел в меня, наполняя и вознося к небу, придавая уверенности и ощущение желанности. Изначально его толчки были излишне осторожными, я чувствовала, что он боится причинить мне боль, но уже через несколько минут он стал более глубоко и резко входить в меня, доводя до исступления. Наши пальцы были сцеплены в замок над моей головой, а он смотрел мне в глаза, пытаясь не упустить момента страсти и удовольствия в них, я же не отпускала его омуты, завороженная их глубиной. По виску любимого потекла струйка пота, а я потянулась к губам, чтобы снова почувствовать его вкус. Подарив легкий поцелуй, Ваня на миг покинул мое разгоряченное лоно, перевернул на живот и, высоко приподняв мне бедра, сам встал на колени и снова вошел в меня до упора, от чего я издала глубокий стон. В этой позе я так сильно его ощущала каждое его движение внутри, все мои нервные окончания были настолько накалены, что я снова и снова получала оргазм, понимая, что поступила верно, когда доверилась этому мужчине.

Чувствовала, как дрожал и стонал любимый, и сама я уже просто кричала от прекрасных ощущений, вцепившись пальцами в ковер, и приподнимая голову от каждого его жадного толчка. Когда на меня снова нахлынул оргазм, я почувствовала, как набухшая плоть мужчины подрагивает во мне и взрывается, получая то же удовольствие, что и я, и услышала его громкий победный стон.

Ваня улегся на бок и потащил меня за собой, прижимая и обнимая своими руками. Тела липли, волосы были мокрыми, а наше глубокое дыхание – одно на двоих. В унисон.

Не знаю, сколько мы так пролежали. Я – глядя на огонь и ощущая спиной уже мирно вздымающуюся грудь мужчины, а он – перебирая мои волосы пальцами, как бы причесывая их и иногда покусывая плечо. Но в один момент я произнесла то, что обоих повергло в шок:

- Это было круче, чем тогда в кабинете, когда ты вымаливал у меня прощение.

От этих слов мужчина резко приподнялся, и мы с удивлением посмотрели друг другу в глаза, не сразу поняв, как реагировать на это. Но уже через несколько секунд Ваня крепко прижал меня к себе, а я ощутила, что по моей щеке катится одинокая слезинка счастья.

Мой прерывистый вздох, и словно камень с души упал от облегчения. Вспомнила. Не знаю, насколько много, это предстояло проверить, но нас с Ванечкой вспомнила. Это было последнее, о чем подумала я, погружаясь в спокойный сон.

Ваня.

Малышка уснула, а я осторожно поднялся и нашел плед, чтобы укрыть любимое тело, которое во время безумной любви пропиталось потом. Главное, чтобы Ласточка не простудилась, иначе я буду себя ругать за свою неосторожность.

Безумные часы невероятной любви, и я был настолько счастлив, что она доверилась мне, не побоялась, а как я был удивлен, увидев ее, обнаженную и раскованную, что едва челюсть до пола не отвисла. Даша все такая же шикарная и сексуальная, как и раньше, а учитывая, как давно мы не были вместе, я вообще едва ли с ума не сошел от ее вида. Божественная, и вся моя.

Укрыв ее пледом, я легонько коснулся губами ее виска и улыбнулся, наслаждаясь видом ее, спящей; хрупкая, беззащитная и невероятно красивая, полностью расслабленная в моих руках. На душе стало так легко после осознания, что она вспомнила о нас. Такое чувство, что теперь все будет иначе, не так, как раньше, а намного лучше, и я сделаю, чтобы именно так и было.

Стараясь не разбудить любимую, я осторожно принялся убирать со стола невероятное количество еды, и сколько бы мы с малышкой не пытались съесть, но и четверти не поглотили, благо, холодильник огромный, продукты не пропадут, а завтра можно будет снова позвать всех в гости. Теперь даже повод есть. Когда почти все было убрано со стола, я услышал звонок своего мобильного и, схватив его, тут же отключил звук, а увидев имя звонившего, и вовсе чертыхнулся, совсем позабыв о друге и его рожающей жене.

- Слушаю, – не громко произнес я.

- Вань, прости, что звоню так поздно, – я быстро кинул взгляд на часы микроволновки. Полпервого ночи.

- Андрей, это ты прости, что не позвонили. Что-то с Евой или малышкой? – взволновано поинтересовался я, стараясь не повышать голос.

- Все просто замечательно, Ева мне дочку родила, красавица невероятная. Господи, – с воодушевлением говорил Золотарев.

- Друг, я искренне тебя поздравляю. Тебя и Еву. Счастлив за вас, и желаю вам терпения, а малышке – здоровья крепкого.

- Уж об этом я позабочусь, – подтвердил мужчина на том конце и, сменив тональность голоса, поинтересовался: – У вас как дела?

- А у нас не хуже вашего, но об этом мы поговорим при встрече, – улыбнулся я и быстро попрощался с другом, еще раз поздравив его с прекрасным пополнением в семье.

Отложив телефон, я решил заняться посудой, но, не успев помыть и пары тарелок, почувствовал нежные ручки на своем животе и легкое касание губ на спине. Обернувшись, увидел сонную любимую, которая искренне смотрела мне в глаза и сладко улыбалась.

- Все-таки разбудил тебя, – подтвердил я свои догадки.

- Это даже хорошо, без тебя как-то неуютно. Кто звонил? – тут же сменила тему моя любимая.

- Андрей. Ты стала тетей прекрасной малышки, – в этот момент я заметил, как засияли глаза Ласточки, и она сильнее прижалась ко мне, вымещая в этом объятии свое счастье за брата и Еву.

- Как назвали?

- Твой брат пока не сознался в этом.

Даша хмыкнула и, приподняв голову, потянулась к губам, я же, не медля, поцеловал ее, передавая через поцелуй всю свою любовь и нежность к этой девушке. Мои руки легли ей на попку, слегка сжимая и поглаживая сквозь плед, в который девушка была обернута, а она своими руками прошлась по моей груди, снова царапая и возбуждая, возвращая приутихшую страсть.

- Я люблю тебя, – услышал ее едва различимый шепот, оторвался от губ, чтобы посмотреть ей в глаза и понять, что не ослышался. Но, заметив в них полноту нежности и любви, снова припал к припухшим розовым губам. Схватил девушку под попку. Плед соскользнул на пол, оставаясь на прохладном кафеле кухни, сам же я понес драгоценную ношу в уже нашу спальню, чтобы продолжить эту прекрасную, во всех смыслах ночь, уже в более удобной обстановке.

ГЛАВА 25

Ваня.

Сейчас было именно то состояние, когда, кроме как петь, ничего не хочется. Петь от счастья, и просто любить, так, как я это делаю со своей Ласточкой. Боль и переживания прошли, уступив место спокойствию и непередаваемой эйфории, которая вселилась в меня с того момента, когда к Даше вернулась память. Невероятное облегчение появилось после того, как она призналась, что все вспомнила. Спокойно и немного – я бы даже сказал – непривычно от того, какой девушка стала. В ней больше не было строптивости и язвительности, наоборот, она казалась мудрой и уравновешенной, что неудивительно после случившегося.

И вот сегодня, собравшись в нашем загородном доме, который я купил несколько месяцев назад для своей семьи, по случаю дня рождения любимой, видел, как достойно и правильно она себя ведет. Да, она снова открыто смеется, и глаза ее сияют от счастья, но она больше не совершает детские поступки или какие-то мелкие гадости, чтобы мне насолить или просто подразнить. Даша выросла. Единственное, что меня ужасно злит, это какой путь ей пришлось пройти, чтобы осознать свое поведение. Иногда кажется, что лучше бы она оставалась строптивой, нежели перенесла круги ада в доме мерзавца Николаева.

Что мне до безумия нравится в девушке – ее появившаяся скромность, порой растерянный взгляд и красные щечки. Ничто так не греет душу, как женщина, которая со спокойствием смотрит на тебя, выражая теплоту чувств. Настоящая. Без игры. Ласковая. Теперь я понимаю, что, несмотря на настроение, погоду или время года, эта малышка озарит весь Мир и подарит улыбку, вложив в нее всю свою любовь.

Послышался стук в дверь, и через пару секунд в проеме показалась светловолосая головка с извиняющейся улыбкой на лице:

- Можно к вам? – спокойным голосом поинтересовалась Даша и, глянув на меня, потупила глазки, немного стесняясь. Мы с Андреем сидели в кабинете, разговаривая то о работе, то о наших семьях, и пили коньяк, вернее сказать – «грели» его, ведь у нас есть дела важнее, чем напиться. Наши женщины. А у друга еще и грудная малышка, которой чуть больше месяца.

- Ласточка, – нежно улыбнулся мой собеседник, я лишь кивнул, а он продолжил: – Конечно, проходи, сестренка.

- А я не одна, – и, войдя в кабинет, она придержала дверь, и следом вошел Макс.

- Мы вам не помешали? – вот кто не меняется, так это мой дорогой сын.

- Нет, конечно. Беги ко мне, – парень рванул мне на колени, крепко обнимая за шею, от чего моя улыбка поползла вверх. Даша, увидев такую картину, очаровательно хихикнула и подошла ближе, присаживаясь на свободный диван.

Я окинул взглядом ее стройные ноги и невольно сглотнул, с каждым разом все больше и больше восхищаясь их красотой и изяществом. Прошелся взглядом по всему ее телу и наткнулся на серьезный взгляд, понимая, что Даша с Максом пришли не в гляделки играть.

- Бать, а мы поговорить пришли, – начал сын, но Даша его перебила.

- Макс, – пожурила она его, слегка наклонив голову и пристально смотря на ребенка.

- Ладно, ладно, папа, – поправил он и продолжил, а я лишь удивился глобальному изменению любимой, ведь это она научила сына этим словам. – Так вот, мы посовещались с ма… с Ласточкой и пришли к общему выводу: мы хотим, что она была моей мамой.

Когда сын говорил эти слова, на его лице читались серьезность и уверенность, а вот Даша – наоборот, занервничала и закусила нижнюю губу, тревожно бросая взгляд то на меня, то на Андрея. А их желание не было для меня новостью, и я ждал, что однажды произойдет этот разговор, и вот именно сейчас, когда казалось, что лучше уже не бывает, Макс внес свою лепту.

- Родные мои, вы слишком мне дороги, чтобы я был против такой перспективы.

- Ура, – громко закричал сын и снова сжал меня в объятиях, показывая свою благодарность, после чего рванул к теперь уже своей маме, и так же сжал ее своими маленькими ладошками. По щекам Даши покатились слезы, но я знал, что это от счастья. Глянул на Андрея, а он лишь с улыбкой наблюдал за происходящим.

Любимая подняла голову, успокоившись, и посмотрела на меня:

- Вань, это правда? – в этот момент в ее глазах было столько нежности и в то же время страха, но я видел, как она держится. Сильная. Моя.

- Конечно, правда, – ответил я, улыбнувшись, понимая, как Даше нужна моя поддержка, особенно сейчас.

- Ты разрешаешь нам? Уверен?

- Разрешаю, – для наглядности кивнул и добавил: – Более того, я не имею права запрещать.

- Спасибо, – лукавый взгляд и нежная улыбка обещают, что ночью меня ждет особая благодарность. Глупенькая, еще не понимает, что я для нее все, что угодно, сделаю, главное – чтобы ей было хорошо.

- Теперь у меня есть племянник, – воскликнул друг, и я понял, что мы действительно теперь одна семья, единственное, что этому мешает, это наши не зарегистрированные отношения с Дашей. Пора вести любимую под венец.

После слов брата девушка изменилась в лице, и я понял, что ей есть, что еще нам сказать. Она снова разволновалась и начала заламывать пальцы, мне не нравилось ее поведение, которое вызывало во мне лишь страх.

- Макс, иди к Маришке, погуляй, заодно и сообщи всем новость, что у тебя теперь есть мама, – по всей видимости, друг тоже заметил необычность поведения Ласточки и поспешил разузнать, в чем проблема.

- Только вы недолго, а то мы с мамой договорились разрезать торт вместе, – попросил сын и, звонко чмокнув девушку в щеку, убежал к гостям на закрытую террасу.

Я подошел к любимой и, присев рядом, взял ее маленькую ладошку в руки, нежно поглаживая костяшки пальцев.

- Даша, – начал, было, друг, но девушка перебила его.

- Андрей, Ваня, – она бросила взгляд сначала на него, потом на меня и опустила глаза на свою ладошку, которую я оккупировал. Девушка судорожно дышала, а спустя несколько минут, сама себе кивнув, решилась, предварительно отняв у меня свою руку, и, что-то достав из кармана, сжала кулачок. – Ребят, в общем, у меня же день рождения, и я решила, вы сегодня не будете меня ругать, и можно вам сказать.

- Почему ты решила, что мы будем тебя ругать, что произошло? – встревоженно посмотрел в ее глаза.

- Только, пожалуйста, как бы там ни было, я решила, что так должно быть, и, в общем, я в любом случае счастлива. Вот, – она открыла протянутую ладошку, в которой удобно разместилась белая тонкая палочка, на которой было две темных полоски. Тест. Положительный. Господи!

- Ласточка, – я, не имея сил сдерживаться, крепко обнял ее, покрывая лицо поцелуями, а потом заглянул в глаза, и не увидел того искреннего, должного счастья, о котором она поведала. – Ты не рада?

- Нет, что ты! – воскликнула она, выдавливая из себя улыбку. – Я безумно рада, просто…

- Когда ты сделала тест? – решил уточнить Андрей.

- Еще две недели назад, – виновато ответила и снова потупила глазки. Вот это да, моя женщина беременна от меня больше двух недель, а я узнаю об этом только сейчас.

- Почему, почему ты мне ничего не сказала?

- Я, когда увидела, очень испугалась и подумала, что ты будешь против. Я слабачка, и просто не смогла тебе сказать даже этого…

- Ты не слабачка. Ты очень сильная девушка, но при этом должна доверять своему мужчине, – подтвердил друг.

- Я очень хочу, чтобы ты мне доверяла, особенно – самое важное, – попросил я, понимая, что первым хочу знать о случившихся изменениях с Дашей.

- А если окажется, что…

- Поверь, не окажется! Уже не окажется.

- Ласточка, сестренка, уже и времени прошло достаточно, и анализы ты сдавала, – говорил Андрей, а я напрягся, вспоминая те бумажки, в которых говорилось об аборте, о не родившемся нашем ребенке.

- Но я не видела, что в них, Ваня не показал мне. – Друг в этот момент укоризненно на меня глянул, а я сделал вид, что не заметил этого, ибо не собирался посвящать любимую в жуткие новости.

- Оттого и не показал, девочка моя, что там все хорошо, со здоровьем у тебя все в порядке, никаких проблем, а бумажки те где-то у меня на работе затерялись, – нашел выход я и снова обнял ее, показывая, как счастлив благодаря новости о будущем ребенке. Ласточка облегченно выдохнула и прижалась своими губами к моим в легком поцелуе.

- Дарья, иди ко мне, хочу поздравить тебя, – грозно позвал Золотарев, а мы, оторвавшись друг от друга, улыбнулись.

- И ничего ты не грозный, я все помню уже! – и она кинула в него рядом лежащую маленькую подушку, тот схватил ее и кинул в меня, после чего сам подошел к Даше и, приподняв ее с дивана, обнял крепко-крепко и что-то прошептал ей на ухо.

- Эх, вот повезло тебе, Андрюха, что ты брат, при другом бы раскладе я бы тебе морду набил уже за то, что мою любимую обнимаешь.

- При другом раскладе меня бы здесь и не было.

- Дураки, – пожурила нас малышка, и мы все втроем устремили взгляд на двери, у которой послышался тихий стук, а через секунду показалась Ева с крохой на руках. Андрей в мгновение ока оказался около них, придерживая двери, и после, помогая жене удобно расположиться на диване.

Мы все с замиранием смотрели на маленький комочек в руках Евы. Аленка что-то лопотала и периодически дергала малюсенькой ручкой, сжатой в кулачок. Я умилялся таким прекрасным видом, и вдруг полностью осознал, что у меня тоже скоро родится такое долгожданное счастье. Сделаю все, чтобы моя семья была в безопасности, и у нас родился здоровый малыш, братик или сестричка Макса.

Бросил взгляд на Дашу и заметил, как по ее щеке покатилась одинокая слезинка. Она постаралась ее тут же незаметно стереть, но я развернул любимую к себе, а она попыталась спрятать лицо от моего взгляда.

- Малыш, посмотри на меня, – попросил я и поднял ладонями ее лицо, она послушано посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

- Я счастлива, и мне уже до безумия хочется подержать на руках нашего ребеночка.

- Время пролетит незаметно, верь мне, – она положила голову мне на грудь и прикрыла глаза, наслаждаясь моими объятиями.

- Я чего-то не знаю? – шепотом поинтересовалась Ева, наблюдая наши объятия и спокойно укачивая на руках дочурку.

- Мы беременны, – сказал я и коснулся пока еще плоского животика Даши.

- Дорогие мои, я рада за вас, – с улыбкой проговорила девушка и взглянула на кроху. – Кому, как не мне, знать, какое огромное – это маленькое счастье.

Да я и сам знал, как здорово, когда твоя маленькая кровинка умещается на ладонях, или произносит первое слово, делает первый шаг, или просто звонко смеется. Неужели я смогу все это пережить вместе с Ласточкой? Самому до сих пор не верится.

Андрей присел рядом с женой и счастливо наблюдал за маневрами новорожденной дочери, которая ручкой пыталась отыскать свой обед.

Вскоре мы оставили чету Золотаревых кормить Аленку, а сами отправились обратно к гостям.

Вечером, когда все гости разошлись, я отправил Нину Васильевну на выходные, решив провести три дня в кругу нашей семьи. Конечно же, Нина не была нам чужой, но и женщине отдыхать тоже следует.

Мы расположились в кухне, Макс уплетал торт, а Даша ела салат из морепродуктов, с удовольствием причмокивая, а я лишь улыбался их действиям. Так тепло и уютно было находиться рядом с ними, наконец-то все вместе, и хотелось, чтобы так было всегда. Макс, – обратился я к сыну и сделал глоток своего кофе. – У нас с мамой есть для тебя прекрасная новость.

Даша нервно улыбнулась и положила очередную креветку с майонезом в рот, я же ободряюще погладил ее по руке и продолжил:

- Скоро у тебя появится братик или сестричка.

Последовала долгая тишина, а затем ответ сына меня до безумия удивил, и я застыл с чашкой у рта, не смея ничего сказать. Да я ведь и предположить себе не мог раньше, что у меня когда-то еще появится ребенок, брат или сестра Макса. Но теперь я понял, насколько я ошибался в себе и своих мыслях.

ГЛАВА 26

Даша.

Когда я сделала тест, не поверила своим глазам, но и вмиг испугалась, что ребенок мог быть от того мерзавца, хоть и времени уже прошло достаточно много. Все равно страх остался, и, наверное, поэтому я начала мыслить не в том направлении, но теперь, когда меня заверили мои мужчины в том, что ребенок Ванечкин, я спокойно вздохнула. Отлегло!

Сейчас же я просто наслаждалась поеданием салата из креветок, оказывается, это такая вкуснятина. Думаю, это беременность повлияла на мой вкус, потому как, насколько я вспомнила, и Ваня подтвердил, я не особо жаловала морепродукты, а тут прямо оторваться не могу. Единственное, что смогло меня отвлечь от еды – рассказ о будущем пополнении Максу.

После долгой тишины меня начал накрывать страх, что теперь уже и мой сын не захочет себе братика или сестричку, когда, наконец, последовал ответ из детских уст:

- А то я прям не знал.

Мы вдвоем с Иваном устремили на него взгляд, не понимая, что именно имеет в виду Макс, а он так и продолжал лопать торт.

- Максим, сынок, потрудись объяснить, – спокойно попросил мужчина.

- Пап, ты сам посмотри на нашу маму, она же румяная стала, немного застенчивая, и кушает такое нереальное. Кто станет есть пирожное, потом заедать его селедкой, и после этого запивать молоком? Только беременные! – в конце он глаза сделал, словно по пять копеек, и снова положил кусочек сладкого в рот. – Ну и к тому же мне брательник нужен, так что нечего здесь удивляться.

- А если будет девочка? – поинтересовался Ваня.

- Значит, буду защищать ее от всяких пацанов!

- И любить будешь?

- И любить буду. Спрашиваешь еще, только мне вот что интересно…

- Что? – спросила я, уже думая, что же мальчика так заинтересовало.

- Откуда у мамы в животике появилась эта мелочь? – от этих слов я едва ли не подавилась очередной креветкой и с мольбой в глазах посмотрела на любимого. – Это же надо было ее туда так засунуть?

- Макс, никто ребенка туда не засовывал, и он только будет расти, и расти в маме, а мама будет у нас кругленькая и еще более красивая.

- Так, а как?..

- Да никак, Макс. Вырастешь, узнаешь!

- Ну и ладно, скучно с вами, взрослыми, пойду к себе, – встал из-за стола не слишком довольный ребенок, и уже было направился на выход из кухни, как его окликнул Иван:

- Напоминаю, в доме прислуги нет, – Максим кивнул. – Мы с тобой мужчины, и обязаны маме помогать, тем более теперь, – сын снова кивнул и подошел обратно к столу, взял свое блюдце и чашку и отнес в мойку.

- Вы иногда такие буки, родители, – улыбнулся мальчуган, при этом поцеловав меня в щеку.

- Ох, схлопочешь, Макс! – серьезно проговорил глава семейства.

- Не верю, не верю, – пританцовывая, пел ребенок, отправляясь на выход, чтобы, в случае чего, сбежать от наказания.

Я улыбнулась любимому и отодвинула свою тарелку, наконец-то поняв, что наелась. Встав из-за стола, подошла к нему и удобно разместилась на его коленях.

- Пока не растолстела, поблаженствую на тебе.

- Ты можешь быть в любое время на мне, вне зависимости от своего веса, – Ванечка аккуратно провел пальцами по моей щеке и легонько прикоснулся губами к губам, даря нежность и тепло. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью и отвечая на поцелуй, перерастающий из невесомого в страстный.

- Ой, – я резко оторвалась от мужчины, услышав голос ребенка. – А я всего лишь за соком пришел, и ничего не видел.

Сказать, что мне стыдно было, ничего не сказать. Я сижу на возбужденном мужчине, четко ощущая его твердость, а тут резко появляется сын.

- Знаешь, Макс, держись, – после этих слов Ваня аккуратно пересаживает меня на соседний стул и мчится за сыном, а тот, в свою очередь, с визгом буквально вылетает из кухни, я же остаюсь на своем месте, весело хохоча над своими любимыми мужчинами.

С каждой минутой я все больше и больше понимаю, как же мне хорошо с ними, как повезло, что именно они рядом, и делают меня счастливой. Вытащили из рутины боли и обмана и превратили в красивую любящую и любимую женщину.