В зимние месяцы в большом песчаном карьере, на дне которого стояло несколько сотен гаражей, после захода солнца становилось безлюдно. Ковыряться в машине на морозе и в темноте было удовольствием ниже среднего, а пить — тем более. Летом — другое дело. Летом тут и после полуночи иногда слышалась приглушенная музыка, звон стаканов и бутылок, а порой в воздухе пахло дымом и шашлыком.

Зимой же только один гараж привлекал внимание и собирал компании. Сухой, хорошо освещенный и специально утепленный для таких целей, он отличался порядком и большим количеством свободного места. Даже когда немолодой «Жигуль» стоял внутри. А когда его выгоняли на улицу, в гараже и вовсе царили красота, уют и раздолье. На стенах висели тряпичные плакаты с советской символикой, а в углу стоял старый, но вполне пригодный для сидения диван, притащенный сюда хозяином гаража после ремонта в квартире. Многочисленные полочки и потрепанный временем сервант позволяли не только хранить инструменты и запчасти, но и припрятывать бутылочку от вездесущей жены.

Вот и этим вечером, несмотря на поздний час и грядущий рабочий день, внутри собралось шестеро мужчин разных возрастов, которых объединяло лишь соседство в гаражном кооперативе. Правда, музыку они в этот раз не слушали, сидели с мрачными, напряженными лицами и пили вразнобой, без тостов и не чокаясь, как будто каждый думал о чем-то своем.

Над их головами мигнула лампочка, на мгновение привлекая общее внимание. После этого один из мужиков глянул на часы, нахмурился и с тихим кряхтением поднялся с продавленного старого дивана.

— Ладно, пошел я, — со вздохом сообщил он, протягивая руку для рукопожатия сначала одному соседу, потом второму. — Серег, ты не переживай так, — добавил он, прощаясь с хозяином гаража, — найдется твой пацан, никуда не денется.

Мужчина по имени Сергей только молча кивнул, одновременно и благодаря за поддержку, и прощаясь до завтра, и передавая привет жене уходящего домой приятеля. Больше никто уходить не торопился.

В карьере царила темнота: и без того редкие фонари горели через один, луна пряталась за теми же тяжелыми тучами, за которыми весь день пропадало солнце. Снег еще толком не выпал, шагать по подмерзшей грязи под ногами приходилось почти наугад. Мужчину это не смущало, поскольку дорогу он знал хорошо, а грязи его сапоги не боялись.

Поднявшись по крутой и становившейся очень длинной после водки лестнице, он оказался в более цивилизованной части городка: маленькая заправка хоть и была уже закрыта, но освещалась хорошо, да и фонарей тут становилось больше, и горели они ярче. Мужчина достал из кармана пачку сигарет, закурил и медленно побрел к дому по абсолютно пустым и очень тихим улицам.

Он как раз шел через небольшую лесополосу по узкой тропинке, которая вела от карьера к старой гостинице мимо другого блока гаражей, когда ему показалось, что впереди метнулась какая-то тень. Мужчина остановился, решив, что это крупная собака. Человек бы вряд ли так перебегал от дерева к дереву поперек дороги, а эти дьявольские твари могли вести себя как угодно.

Собак он боялся с детства. С тех самых пор, как на него напала стихийно образовавшаяся стая. Гнались за ним тогда четыре крупных пса, страшно лая и скаля зубы. Покусать успел только один, пока собак не прогнал случайный прохожий. Причин инцидента он, конечно, уже не помнил, но собак с тех пор не любил и боялся.

Мужчина пошарил взглядом по земле в поисках палки или камня, однако ничего такого не нашлось. Ни лая, ни сопения, ни шорохов впереди больше слышно не было, никакие тени не шевелились, поэтому он в конце концов решил, что собака ушла или вовсе ему показалась. Мужчина пошел дальше, но взглядом машинально продолжал искать подходящее оружие и, заметив на земле достаточно толстую обломанную ветку средней длины, все же подобрал ее. На всякий случай.

В гостинице светилось всего с десяток окон, а он еще помнил времена, когда для работы в научном центре отовсюду съезжались разные специалисты, а порой делегаций было так много, что в гостинице не хватало мест, и людей размещали у себя сотрудники института. В его семье такого не было, они никогда не имели отношения к научной элите городка, но одноклассники рассказывали об этом на переменах.

Сейчас же городок медленно, но верно умирал вместе с самим институтом, но никто не желал этого замечать и не стремился найти другие источники кровоснабжения. Как будто всех все устраивало.

Его и самого все устраивало. Зарплату, конечно, хотелось бы побольше, а кому не хотелось бы? А в остальном ему нравилась жизнь в ЗАТО: тихо, спокойно, все свои. Магазинов хоть и нет почти, но все самое важное в них купить можно, а развлечений новомодных он все равно не понимал и не мог себе позволить. Кино лучше дома на диване посмотреть, с мужиками за бутылочкой в гараже посидеть, а не в баре, так дешевле. Школа детям есть, парикмахерская постричься тоже есть, а что еще честному человеку надо?

Зато домой в любое время можно возвращаться, не боясь нарваться на неприятности. И за детей не переживать. Хотя вот Серегин-то пацан то ли потерялся, то ли сбежал…

Эти мысли опять прервал мигнувший фонарь. Возможно, мужчина и не заметил бы, если бы сразу после этого не мигнул следующий фонарь, а потом, через равные промежутки времени, третий и четвертый. Словно волна прокатилась по всей улице. Такого раньше не случалось, поэтому мужчина снова остановился, с любопытством уставившись на фонари и пытаясь понять, не показалось ли ему.

Волна тем временем дошла до конца улицы, а потом повернулась обратно, к нему. Сердце отчего-то болезненно ухнуло о ребра, хотя ничего такого не происходило. Подумаешь, свет мигает.

Очередь дошла до соседнего фонаря, и он на секунду погас, а когда зажегся снова, темнота под ним словно частично забыла раствориться. Бесформенная тень осталась стоять прямо под лучами холодного искусственного света.

Мужчина вздрогнул и моргнул, словно пытался развеять наваждение, но то развеваться не пожелало. Тем временем погас фонарь над ним и зажигаться не торопился. Мужчина тяжело сглотнул, чувствуя, как немеют шея и спина под чьим-то пристальным взглядом. Кто-то или что-то стояло прямо за ним.

Он резко дернулся в сторону и обернулся, стараясь одновременно и посмотреть на того, кто стоял сзади, и не выпускать из вида темный сгусток под соседним фонарем. Руку с палкой он инстинктивно выставил перед собой.

Фонарь так и не зажегся, словно мигание что-то испортило в нем, но даже в полумраке мужчина увидел перед собой еще один, такой же бесформенный сгусток темноты, похожий на оторвавшуюся от земли человеческую тень. Однажды что-то подобное он видел в каком-то фильме, который показывали вечером по телевизору.

— Не подходи, — испуганно прорычал мужчина, окончательно трезвея.

Ближняя к нему тень не шевелилась, не пыталась приблизиться, зато вторая отделилась от горящего фонаря и поплыла к нему.

— Не подходи, говорю! — истерично выкрикнул мужчина и махнул перед собой палкой, как мечом.

Тень нерешительно замерла на полпути.

А потом все фонари на улице вдруг разом погасли, и стало так темно, что бесформенные сгустки потерялись в этой темноте. Мужчина испуганно швырнул палку наугад в то место, где до этого он видел приближающуюся к нему тень, и бросился бежать.

В этом году зима вела себе очень нерешительно: уже миновала первая половина декабря, а температура воздуха все еще балансировала в районе нуля, часто поднимаясь на несколько градусов выше. В результате тот небольшой слой снега, что все же успевал выпасть, тут же таял. На улице было довольно сухо, поэтому утренние пробежки по-прежнему не причиняли дискомфорта, из-за чего Войтех порой задерживался дольше, чем рассчитывал.

Вот и сегодня он пробежал пару лишних километров, наслаждаясь условной свежестью утреннего московского воздуха. Только мысль о том, что дома сейчас еще лучше, заставила его вернуться. Когда он выходил на пробежку, улицы еще оставались погружены в серый сумрак, а когда возвращался, робкие лучи солнца уже обещали ясный и приятный день.

Как обычно поднявшись на восьмой этаж по лестнице, Войтех перевел дыхание и осторожно вошел в квартиру. Стараясь не шуметь, он сразу скользнул в ванную комнату, чтобы принять душ. Несмотря на все его усилия, когда он добрался до кухни, чтобы приготовить кофе, Саша уже была там. И как всегда по утрам, когда она приезжала к нему в Москву, на ней не было ничего, кроме его домашней рубашки, которая едва прикрывала самое необходимое. Несколько месяцев назад, когда между ними наконец состоялся разговор, призванный расставить все точки над «i» в их отношениях, Войтех в шутку пугал ее тем, что храпит, разбрасывает повсюду носки и ходит по квартире голым. Видимо, его слова она восприняла буквально и решила возглавить безобразие.

Спутанные волосы, темной волной рассыпавшиеся по плечам, выдавали, что проснулась она недавно. Однако уже успела разгромить его кухню: небрежно открытый пакет с кофе лежал на столе, а часть кофейных зерен валялась на полу.

— Черт, ты слишком быстро моешься, — виновато улыбнулась Саша, заметив его на пороге. — Я не успела спрятать следы преступления своих кривых ручонок.

— Я старался сделать это быстро, чтобы не разбудить тебя шумом воды, — пояснил Войтех, доставая веник. — Похоже, это мне все равно не удалось. Никогда не задумывался о том, какая тут слышимость, пока жил один. — Когда зерен на полу не осталось, он приблизился к Саше и быстро поцеловал в губы. — Садись вместе со своими кривыми ручонками за стол, я займусь кофе.

Уговаривать ее не пришлось. Она с удовольствием уселась на небольшой диванчик у окна, подобрав под себя ноги. Во-первых, стоять босиком на холодном полу было не слишком приятно, а во-вторых, ей нравилось наблюдать за тем, как Войтех готовит им обоим завтрак.

Прошло вот уже почти три месяца с тех пор, как они начали встречаться, но так и продолжали жить на два города, приезжая друг к другу лишь на выходные. Если, конечно, Войтех не уезжал в какую-нибудь командировку, как это случилось на прошлой неделе. Они не виделись уже больше десяти дней, поэтому Саша не выдержала и взяла лишний выходной, чтобы приехать к нему вечером в четверг, а не в пятницу, как собиралась сначала. За это ей придется отрабатывать первого января, но ее это не пугало. Напиваться в новогоднюю ночь она не планировала, потому спокойно могла выйти на дежурство утром.

— Чем займемся в выходные? — поинтересовалась она, лениво наблюдая за тем, как Войтех ловко управляется с кофеваркой и продуктами из холодильника, которые должны были стать их завтраком.

Он пожал плечами. Несколько недель назад они решили, что двадцать третьего декабря полетят в Прагу встречать Рождество с его семьей. Это событие само по себе значило так много, что Войтех пребывал в напряжении с того дня, когда они договорились о поездке.

Все развивалось слишком стремительно, а он отвык от подобного. Он отвык даже от отношений, которые длились бы дольше трех недель. Последним столь серьезным увлечением стала для него школьная любовь, на которой он собирался жениться сразу после военной академии. С тех пор прошло больше десяти лет, и все это время женщины играли в его жизни далеко не самую главную роль. До тех пор, пока не появилась Саша. Их флирт затянулся на пару лет, и только в октябре, между первым и вторым актом рок-оперы, написанной его братом, они изменили статус своих отношений. Войтех хотел этого. Хотел давно. Но потом вдруг оказалось, что он не совсем понимает, что делать дальше, как себя вести. Чего Саша ждет от него? Каким она его себе представляла и каким хочет видеть?

— Можно посмотреть, как к праздникам готовится Москва, чтобы потом было с чем сравнивать в Праге, — предложил он.

— Договорились. — Саша ответила так быстро, что сразу стало понятно: ей вообще все равно, чем заниматься в его компании. Она с одинаковым удовольствием гуляла бы по Москве или не выходила из квартиры. Лишь когда он поставил перед ней чашку с кофе и сам сел рядом, она добавила: — По правде говоря, я страшно волнуюсь перед знакомством с твоими родителями, поэтому мне надо отвлечься хоть на что-нибудь. Я никогда в жизни этого не делала, представляешь? Надо было тебе нас познакомить, пока мы были друзьями, тогда было бы проще.

— Уверен, мои родители будут относиться к тебе лучше, чем твои ко мне, — хмыкнул Войтех. — Моя мама — очень спокойный человек, она со всеми ладит. А мой отец — очень сдержанный. Даже если ты ему вдруг по какой-то невероятной причине не понравишься, ты об этом не узнаешь. Самый сложный в нашей семье Карел, но вы уже знакомы. И прекрасно ладите, как я понимаю.

— О, так мне повезло первым делом завоевать расположение самого сложного члена семьи Дворжаков, — рассмеялась Саша, игнорируя его замечание о ее родителях. Войтех был прав, они от него в восторг не пришли. Точнее, от того, что она ради него ушла от мужа. Сама она могла оправдывать свой поступок чем угодно, но со стороны это выглядело именно так. И если мама готова была принять любой ее выбор, то отец категорично заявил, что «ноги этого чеха в его доме не будет». — Надеюсь, он не злится на нас за то, что мы сбежали с его премьеры.

— Мой брат возвел эгоизм в ранг личной религии. А обиду он считает самым глупым чувством из всех существующих. Поверь, когда мы разговаривали с ним на следующий после премьеры день, тот факт, что мы не досмотрели рок-оперу, волновал его меньше всего.

— Могу себе представить, — усмехнулась Саша, закидывая в рот последний кусочек тоста и запивая его большим глотком кофе. — Все же он у тебя классный, хоть сначала мне и не нравился. Ну ладно, — она поднялась из-за стола, — тогда я в душ — и можно собираться гулять.

Войтех проводил ее взглядом, пока она не скрылась за дверью ванной, потом подлил себе кофе и вернулся в комнату, чтобы успеть проверить рабочую почту, пока Саши нет.

Одним из явных неудобств новой жизни стала необходимость постоянно блокировать ноутбук. Войтеху не хотелось, чтобы Саша случайно увидела на экране кусочек письма от Директора ЗАО «Прогрессивные технологии», на которого он тайно работал. Зная ее природное любопытство, он подозревал, что она не устоит перед соблазном сунуть нос дальше. Раскрывать ей, что его хобби по расследованию аномальных явлений на самом деле хорошо оплачиваемая работа, он пока не планировал. По очень многим причинам.

Он как в воду глядел: в почте его ждало новое письмо от Директора. Хуже того, едва ноутбук оправился от спящего режима и загрузил Скайп, без предупреждения пошел входящий вызов, на который Войтеху пришлось ответить. Объяснять Директору его изменившиеся отношения с Сашей и возникшие в связи с этим риски ему тоже не хотелось. Интуиция подсказывала ему, что добром это не кончится. А его интуиция редко ошибалась.

Саша, может быть, и сунула бы свой нос куда-нибудь дальше, если бы вообще была способна в данный момент что-то замечать. Она вовсю наслаждалась изменившимися обстоятельствами, ничуть, в отличие от Войтеха, не задумываясь о том, какой он хочет ее видеть и чего ждет от их отношений. И хоть она определенно хотела бы находиться рядом с ним все время, а не только по выходным, ей даже нравились эти поездки друг к другу. Было в них что-то необычно романтичное, хотя, конечно, в скором будущем она планировала ситуацию изменить и даже была не против переехать ради этого в Москву, если придется. На Войтеха не давила, понимая, что ему необходимо время. Иначе разве затянулась бы их «дружба» на такой долгий срок?

Приняв душ и замотавшись в большое полотенце, Саша даже не подумала спрятать обратно в шкафчик под раковиной все свои шампуни, бальзамы и лосьоны, куда их обычно убирал Войтех, посадив ее на Сапсан. Ей нравилось разводить небольшой бардак в его квартире, а затем, возвращаясь через несколько недель, видеть, что он снова навел порядок. В этом тоже было что-то романтичное.

Войтеха на кухне уже не было. Видимо, он закончил завтракать и занялся какими-то делами в единственной комнате. Обычно он при этом включал телевизор, но сегодня почему-то этого не сделал. Саша подошла к двери в комнату и лишь тогда услышала его тихий вкрадчивый голос:

— Я все понял, мы займемся этим.

Она остановилась, решив, что он разговаривает по телефону, и не желая мешать, однако тут же услышала и голос его собеседника:

— Я на вас рассчитываю.

Сразу после этого раздался звук законченного разговора в Скайпе.

— С кем болтал? — поинтересовалась она, входя в комнату и одновременно вытирая волосы маленьким полотенцем.

От неожиданности Войтех так резко захлопнул крышку ноутбука, что даже сам запереживал за сохранность экрана. Он тут же встал из-за стола и улыбнулся Саше, надеясь, что она не обратит внимания на его нервное движение.

— Ни с кем. То есть… Ты его все равно не знаешь.

Маневр ему удался.

— Я так и подумала, что это что-то по работе, поэтому не стала мешать. — Саша опустила полотенце, которым вытирала волосы, и со вздохом вытянула над головой одну намертво спутавшуюся кудряшку: малейшая смена воды — и этот ужас не расчесать. — Мне нужно примерно полчаса, и я буду готова.

Войтех бросил быстрый взгляд на ноутбук, потом подошел к Саше ближе и провел рукой по волосам, на которые она безмолвно жаловалась.

— Не торопись. Кажется, я нашел способ провести эти несколько дней перед поездкой в Прагу более захватывающим образом. Ты же хотела отвлечься. Но мне нужно время связаться с Сидоровыми и Невом и купить билеты на поезд.

Саша замерла, удивленно глядя на него и гадая, когда он успел отыскать для них новое расследование, ведь речь наверняка шла о нем, раз ему понадобились Сидоровы и Нев. Еще двадцать минут назад, когда они закончили завтрак и она ушла в душ, не было ни намека на то, что у него есть какие-то задумки. Разве что она ошиблась, и этот звонок по Скайпу был не с работы.

— Новое расследование? — уточнила она.

— Возможно, расследование — это слишком громко сказано, — Войтех беззаботно пожал плечами. — Так, проверим один слух из Интернета. Скорее всего, пустышка. Но все же немного интереснее, чем толкаться в переполненном центре Москвы. И здесь не далеко. Тверская область.

— Здорово! — Саша расплылась в довольной улыбке и едва удержалась от того, чтобы хлопнуть в ладоши. Их поездки она не переставала любить, что бы с ними ни случалось. — Что за слух?

Даниил сильно приврал, когда сказал, что приедет за Сашей, едва она успеет дойти до перекрестка. Она успела не только дойти, но и простоять на нем минут десять, выкурив еще одну сигарету и прилично замерзнув, прежде чем увидела приближающийся Рено Логан. Это были не самые приятные десять минут в ее жизни, поскольку когда поток людей с электрички закончился, она осталась совершенно одна. Вокруг были только деревья, словно она стояла посреди леса, а не посреди города. Несколько слабых фонарей оказались не в силах разогнать темноту между ними, а потому ей то и дело мерещилось какое-то движение. Возможно, это просто ветер шевелил голые ветки, но Саша малодушно старалась не присматриваться, чтобы нечаянно не заметить какую-нибудь неправильную тень.

Поездка до гостиницы заняла от силы три минуты и то только потому, что абсолютно пустая дорога пестрела знаками ограничения скорости, которые Даниил неукоснительно соблюдал. Делал он это не из врожденной законопослушности, а из-за россыпи «лежачих полицейских», на которых его машина подпрыгивала через каждые несколько сот метров. Часы показывали только восемь вечера, но за время короткого пути они не встретили ни одной другой машины, кроме тех, что стояли припаркованными у подъездов. Людей на улице тоже почти не было: все сидели по домам, никуда больше не собираясь этим вечером. Город словно вымер. Не чувствовалось в нем и приближения Нового года. Только на одной высокой ели Саша заметила грустную одинокую гирлянду, горящую красными, желтыми и синими огнями.

Гостиница, в которую привез их Даниил, вероятно, знала лучшие времена. Во всяком случае, снаружи здание выглядело внушительно, а вот внутри больше походило на общагу. Сейчас, к счастью, довольно пустую общагу. Или пустовал только этаж, на котором их разместили. Стены были выкрашены в унылый зеленый цвет, кое-где прилично обшарпаны, а кое-где подкрашены не в тон подобранной краской. В длинный узкий коридор выходило несколько абсолютно одинаковых деревянных дверей. Однако выбирать не приходилось: других гостиниц в городке не было.

Побросав вещи в номерах, тоже больше похожих на комнаты в общежитии, они решили, что первым делом необходимо где-то поужинать. Время уже перевалило за восемь часов, а обедали они давно. На вопрос, где здесь можно это сделать, Даниил надолго задумался, пошкрябывая ногтем щеку, а затем назвал всего одно кафе. В крохотном городке все имелось только в одном экземпляре.

— Если оно не закрылось еще, — добавил он, — восемь уже, а у нас тут не Москва. Дома ужинать народ предпочитает. Там разве что жильцы гостиницы и ужинают, тут-то готовить негде.

Им повезло: кафе работало до десяти. Правда, заказ нужно было успеть сделать до девяти, а еще лучше, как предупредила женщина за стойкой, до половины девятого, чтобы повар не ушел. Впрочем, даже название «кафе» было явной лестью этому месту. И в Питере, и в Москве кафе выглядели совсем иначе. Все здесь передавало «привет» из восьмидесятых: и буфетная стойка, и голые столики, и унылые стулья. Заведение больше походило на столовую. Даже заказ здесь нужно было делать, подойдя к стойке.

— Очаровательное место, — саркастически заметила Лиля, недоверчиво пробуя пальцами поверхность столика, за который они сели, поскольку она показалась ей немного липкой. Лиля поискала взглядом салфетки, но их в салфетнице не оказалось, поэтому пришлось рыться в сумочке в поисках собственных запасов.

— Этот городок будит во мне какие-то смутные воспоминания из детства, — поддержал сестру Ваня. — Еще до распада Союза. Готов поспорить, у них тут мороженное еще в таких металлических креманках подают.

— Не подают, — ворчливо поправила его Лиля, протирая салфеткой стол, — в лучшем случае тебе его положат в эту креманку, а забирать извольте сами, чай не баре, подавать вам.

Ваня рассмеялся, посмотрев в сторону стойки, где на подносе уже стояли заказанные ими салаты, но пока забирать их никто не звал. То ли чего-то еще ждали, то ли женщина за стойкой просто-напросто забыла про них, заболтавшись с еще одной посетительницей — невысокой блондинкой со стрижкой-каре. Блондинка, видимо, была местной, потому что предпочла ждать заказ у стойки, коротая время за разговором.

— Если нам сейчас не дадут поесть, я начну грызть стол, — пожаловался Женя, нетерпеливо поглядывая на поднос с салатами.

— Ладно, раз уж я вас сюда привез, я за вами этим вечером и поухаживаю, — предложил Войтех, направившись к стойке.

— Вот именно, а то вечно завезет в какую-нибудь дыру, — вслед ему заявил Ваня.

— Между прочим, никого не заставляли, тебя особенно, — напомнила ему сестра. — Уверен, Войтех только рад будет, если ты однажды откажешься.

— Вот уж не доставлю ему такого удовольствия, — усмехнулся Ваня, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. — Его нужно держать в тонусе, а то совсем расслабится. Опыта набрался, видения как по заказу, денег куры не клюют, Айболита наконец от мужа увел…

— Ваня! — перебила его Лиля, покосившись на Сашу. — Это неприлично.

— …Если еще и я раздражать перестану, совсем жизнь сахарной покажется, а это вредно для здоровья, — все же закончил тот, а затем тоже посмотрел на Сашу. — Да ладно «неприлично», мы два года наблюдали за их хождением друг за другом, имеем право обсудить. Да, Айболит?

Саша не ответила. Она вообще не слышала, о чем они говорили, с удивлением наблюдая за тем, как блондинка возле стойки несколько секунд разглядывала подошедшего Войтеха, а затем что-то сказала ему и расплылась в широкой улыбке. Реакции самого Войтеха Саша не видела, поскольку он стоял к ним спиной, но почему-то была уверена, что он тоже улыбается.

— Кто это? — вместо ответа спросила она.

Все тут же повернули головы в сторону стойки, где Войтех, казалось, совсем забыл про их салаты, увлекшись разговором с блондинкой.

— Опа, не долго мучилась старушка… — удивленно протянул Ваня и снова покосился на Сашу. — Вершина покорена, пора покорять новую.

Саша повернулась к нему, и на ее лице читалось желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Правда, на столе, кроме скомканной Лилиной салфетки, ничего не было, даже банальной солонки или перечницы, а пустой пластмассовой салфетницей сильного удара не получится.

— Наверняка просто какая-то старая знакомая, — быстро сказала Лиля.

— В закрытом городке, куда его даже пускать не хотели? — удивился Женя.

— Но это же не резервация, — не слишком уверенно возразила Саша. — Самих-то жителей отсюда выпускают.

Блондинка тем временем что-то сказала Войтеху, но тот покачал головой и показал на столик, за которым остались его друзья. Девушка понимающе кивнула, а Войтех наконец забрал поднос и вернулся к остальным.

— Горячее, сказали, будет только минут через двадцать.

Женя тут же ухватил свой салат и кусок черного хлеба, мгновенно потеряв интерес ко всем блондинкам мира, зато остальные есть не торопились.

— Что за девушка, с которой ты разговаривал? — поинтересовалась Саша, преувеличенно внимательно разглядывая салат, как будто искала в нем осколки битого стекла.

— Знакомая, представляешь? — Войтех улыбнулся. — Анна. Ни за что не ожидал бы ее здесь встретить. Даже не сразу узнал.

— А чего к нам не позвал? — демонстрируя искреннее добродушие спросил Ваня. — Познакомились бы, поболтали.

— Она здесь тоже не одна, но если хочешь, можешь попытать счастья.

— А откуда ты ее знаешь? — поинтересовалась Лиля.

— Вы ее тоже могли видеть. Когда мы были на Сапшо, она организовывала там праздник купальской ночи.

— Ужель та самая Татьяна? — хмыкнул Ваня. — Странно, что вы друг друга вспомнили, больше двух лет прошло. Пообщались в прошлый раз хорошо, наверное?

Саша тоже посмотрела на Войтеха, пытаясь вспомнить, знает ли она вообще, кто организовывал тот праздник. Такие мелочи давно выпали из ее памяти, да и ей казалось, что она не видела тогда организаторов. Общаться с ними ходил как раз Войтех.

— Если она живет здесь, что она там делала? — спросила Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал внезапно вспыхнувшей ревности. Ревновать было глупо, она это понимала, но что поделать, если Войтех был единственным человеком, которого она умудрялась ревновать даже тогда, когда между ними еще ничего не было.

Войтех, который уже успел начать есть, замер и удивленно посмотрел сначала на нарочито безразличную Сашу, а потом на Сидоровых. Даже Женя, уничтоживший салат за секунды, уже снова заинтересовался разговором.

— Я не понимаю, а что здесь такого? Да, мы дважды разговаривали тогда, и она меня запомнила. Возможно, потому что я явно выдавал себя за того, кем не являюсь. А иногда люди запоминают меня потому, что я говорю не совсем так, как это делают родившиеся в России. Она здесь не живет. Здесь живут ее родители, она приехала их навестить.

— Как много ты успел выяснить, — не унимался Ваня. — Телефон спросил?

— Сидоров, ешь уже, а? — перебила его Саша. — Давайте лучше к делу вернемся.

— И в самом деле, — поддержала ее Лиля. — Так что ты думаешь по поводу этих теней? — Она посмотрела на Войтеха, который так и не продолжил есть.

— По поводу теней я буду думать, когда у нас появится какая-то конкретика, — сдержанно заметил Войтех. — Для этого завтра предлагаю пройтись по известным нам и доступным для свободного посещения местам, где их видели. Их не так много. Завтра начнем с этой дороги от гаражей к дому Даниила. Где-то рядом еще заброшенная стройка, там теней тоже видели. Надеюсь, к утру Нев уже будет с нами.

— Он приедет сегодня, — вмешалась Лиля. — Уже взял билет на Сапсан. Возможно, — она посмотрела на часы, — даже выехал.

— Вот и замечательно.

Ваня тут же потерял интерес к Войтеху и Саше и повернулся к сестре.

— А почему это ты, а не Дворжак, в курсе, когда приедет Нев? — с подозрением спросил он.

— Потому что мы с ним переписывались в Скайпе, — Лиля пожала плечами. — Я обещала, что сама скажу Войтеху. Какой смысл дублировать?

Саша почему-то сразу вспомнила Лилины слова о том, что Нев был ее единственным настоящим другом, которые она сказала почти три месяца назад в затерянном в другой реальности замке. Тут же начали вспоминаться и другие эпизоды: то они где-то пропадают вместе, то просят поставить их работать в паре, то первым делом пишут друг другу, если что-то случается… Если бы Саша с Войтехом сами так долго не изображали дружбу, будучи влюблены друг в друга, возможно, она теперь и не обратила бы на это внимания, но собственный опыт заставил ее по-другому взглянуть на их отношения.

Саша даже думать забыла об эпизоде с Анной, решив, что ей нужно срочно обсудить свою догадку с Войтехом. Только наедине, позже.

— Тогда нужно будет кому-то встретить его, — заявил тем временем Ваня. — В этой странной нумерации домов он в жизни гостиницу не найдет.

— Все он прекрасно найдет, — возразил Войтех. — В крайнем случае запустит этот свой… светящийся шарик. Заявку на пропуск на его имя Даниил оставил. Поскольку у Нева с гражданством проблем нет, я уверен, все будет хорошо.

— Войтех прав, — вздохнула Лиля. — Едва ли у Нева сейчас могут возникнуть проблемы, которые он не сможет решить.

Утром из гостиницы они вышли довольно поздно, когда неторопливый и очень короткий декабрьский день уже почти начался, а небо посветлело. Прошедший ночью снегопад укутал улицы свежим рыхлым снегом, и, к общему удивлению, снег этот оставался почти нетронутым. Кое-где виднелись следы птиц и собак, а вот человеку принадлежала только одна вереница шагов. Жители городка не торопились покидать теплые дома субботним утром.

— Гостиница почти у самого края, — вслух подумал Войтех. — За нами только те самые гаражи, из которых тогда шел Даниил. Наверное, потому здесь так пустынно.

— Или ночью тени забрали всех жителей, и мы остались тут одни, — мрачно пошутила Лиля.

— Кажется, что-то такое я читала у Стивена Кинга, — добавила Саша, зябко ежась. За ночь температура воздуха опустилась еще на несколько градусов, а по утрам она вообще всегда мерзла, поскольку не имела привычки плотно завтракать.

— Страшно представить, откуда он черпает вдохновение, — усмехнулась Лиля. — С чего начнем?

— Так с гаражей же, — напомнил Ваня. — Пан атаман еще вчера сказал. Насколько я помню, чувак этот живет в сорок восьмом доме, то есть… — Он на секунду задумался, оглядываясь по сторонам и пытаясь сориентироваться. — Слева отсюда.

— Судя по рассказу Даниила, теней он видел не в гаражах, а как раз где-то на пути к дому, — возразил Войтех. — Поэтому мы пойдем отсюда к сорок восьмому дому, а потом свернем к заброшенной стройке: там их тоже пару раз видели… Неужели тут наберется пять десятков домов? Мне кажется, их от силы двадцать.

— Пока я вчера разбирался с навигатором, чтобы найти гостиницу, я заметил, что здесь далеко не все номера домов имеются, — сказал молчавший до этого Нев. — Например, с первого по девятый нет вообще. Я не нашел ни двенадцатого, ни тринадцатого, ни четырнадцатого. Хотя возможно, я просто зря искал их рядом с десятым и одиннадцатым.

— Интересно, почему так? — заинтересовалась Лиля.

— Чтоб враги не догадались, — хмыкнул Ваня.

— Возможно, дома были построены в соответствии с каким-то генеральным планом, но часть их находится на суперзакрытой суперсекретной территории, — Женя мечтательно посмотрел вдаль и с придыханием добавил: — Где-то там, за забором…

Остальные приглушенно рассмеялись, словно боялись нарушить тишину сонного городка громкими звуками.

До нужного дома они добрались быстро, не встретив по пути ни одного человека. Вдоль единственной дороги стояли только два длинных двухэтажных здания, вывески на которых гласили, что здесь располагаются мелкие объекты вроде ремонта обуви, зоомагазина, аптеки и прочих торговых павильонов. Либо они вообще не работали по выходным, либо в субботу открывались позже, поскольку выглядели такими же безжизненными, как и сам заснеженный город.

— Интересно, какие здесь развлечения? — задалась вопросом Саша, когда, свернув еще раз, они увидели три одинаковых бело-синих дома, одним из которых и был нужный им сорок восьмой.

— А ты не видишь? — хмыкнул в ответ Ваня. — В гаражах бухать, а потом теней встречать. Странно, что не зеленых чертиков.

— Это было бы смешно, если бы не было так грустно, — вздохнул Нев.

— Если бы я тут жила, я бы свихнулась, — призналась Лиля. — Тут почти так же тихо, как в Комсомольской. У меня уже мурашки бегать устали.

Войтех, во время их короткого разговора оглядывавшийся по сторонам, внезапно резюмировал:

— Если тени — чья-то злая шутка, то ее реализация мне непонятна. Как заставить мигать фонари, я отчасти представляю, но создание оптической иллюзии в подобном пространстве…

— А ты что-нибудь чувствуешь здесь? — поинтересовалась Лиля.

Он отрицательно покачал головой. В этот момент хлопнула дверь одного из подъездов, и из него вышла женщина. Заметив группу из шести чужаков, она тут же замерла и с удивлением уставилась на них, как будто они походили в ее глазах на инопланетян. Или на тех же теней.

— Добрый день, — поприветствовал ее Войтех, когда молчаливое разглядывание друг друга затянулось и стало неприятным.

— Добрый, — эхом отозвалась женщина, словно очнувшись, и, наконец, пошла по своим делам, все еще с подозрением оглядываясь на них.

— Не стоит списывать со счетов массовую истерию, — заметил Нев, когда женщина отошла достаточно далеко и не могла расслышать его слов. — Так бывает. Кто-то один начинает говорить о чем-то необычном, а поскольку в таких местах тем для разговоров мало, остальные пересказывают историю друг другу. Кто-то оказывается достаточно красноречив, кому-то просто хочется урвать свои пять минут славы, и он сочиняет собственную историю. Впечатлительные люди начинают действительно «видеть» что-то. В былые времена это вполне могло привести к охоте на ведьм.

— Секретные разработки института тоже не стоит списывать со счетов, — упрямо напомнил Женя. — Я уверен, эти тени родились где-то в недрах местных лабораторий. Не просто так этот городок до сих пор остается закрытым.

— Вернемся в гостиницу, я тебе найду информацию, чем занимается этот институт. Может, ты тогда наконец успокоишься, — пообещал ему Ваня.

— Мы пока не будем списывать со счетов никакие версии, — с улыбкой заверил их Войтех. — Пойдемте на стройку. Посмотрим, не возникнут ли у меня какие-то предчувствия там.

Они вернулись на несколько метров назад и свернули на тропинку, ведущую через небольшую лесополосу к центру городка. Здесь, со всех сторон окруженный деревьями, притаился недостроенный двухэтажный дом. Чем он собирался стать, сейчас уже никто не догадался бы. Стены первого этажа были когда-то закончены, но уже частично обвалились, а вот второй зиял большими дырами, которые никто никогда и не закрывал. И если рядом с жилыми домами они встретили хотя бы одного человека, то здесь стояла такая тишина, что было слышно, как перелетает с ветки на ветку стайка замерзших воробьев.

— Интересно, что люди вообще тут делают? — задалась вопросом Лиля, разглядывая недостроенное здание и не решаясь войти внутрь. — Почему ничего не огорожено? Тут же шею свернуть можно.

— А ты в детстве никогда не лазила по стройкам? — удивилась Саша, которой, наоборот, не терпелось поскорее исследовать полуразрушенные помещения. — Я помню, лет в десять-четырнадцать у нас это было любимым занятием. Недалеко от моего дома стоял какой-то долгострой: не то детский сад, не то школа. Так мы там летом все дни проводили. То игры всякие, то просто покурить и выпить пива. Руки-ноги, конечно, ломали, не без этого, но все равно ходили.

— Да везде она лазила, — усмехнулся Ваня. — Это теперь такая умная.

— А я не лазил, — заметил Нев. — Мои родители строго за таким следили. И с высоты своего текущего возраста считаю, что правильно делали. Я бы своим детям тоже такое не позволил.

— Если бы они у вас были, — с присущей ему бестактностью напомнил Ваня.

— Да, если бы они у меня были.

— Дворжак, а ты? — Ваня со смешком посмотрел на вторую жертву своих издевок. — Лазил или с пеленок строем с колом в спине ходил?

— С пеленок с колом в спине лазил, — как всегда невозмутимо отозвался Войтех. — Давайте уже посмотрим, что там внутри. Может быть, тени притаились где-то здесь.

— Звучит больше как причина не лезть туда, — проворчала Лиля, радуясь, что сегодня на ней обувь хоть и с высоким, но при этом широким и устойчивым каблуком.

Внутри недостроенного здания оказалось грязно: повсюду валялись банки и бутылки из-под пива и энергетиков, обертки от шоколадок и пачки из-под чипсов. Окурки, как ковер, покрывали почти весь пол. Стены преимущественно украшали глубокомысленные изречения вроде «Тут был Вася» и «Петя любит Вику» либо нецензурные слова, но встречались и граффити с претензией на художественность.

Особенно всех поразило одно помещение на втором этаже. В нем почти отсутствовал потолок, благодаря чему оно хорошо освещалось в это время суток. Все стены здесь покрывали настоящие картины с фэнтезийными, порой совершенно психоделическими сюжетами: на крылатых лошадях сидели двухголовые всадники, по берегам разноцветных рек росли диковинные цветы, люди имели черты животных, а в небе сияли несколько лун одновременно. Под многими картинами были выведены латиницей непонятные фразы.

— Что это? — напряженно уточнил Ваня, пытаясь прочесть одну из них, особенно длинную, написанную столбиком, как стихи, но без единого знака препинания. — Опять латынь? Не люблю я, когда так много на латыни пишут.

— Это не латынь, — возразила Саша, подходя ближе, поскольку до этого разглядывала какое-то неведомое миру и ученым животное на противоположной стене, нарисованное темно-фиолетовой краской. Она даже по привычке коснулась кончиками пальцев аккуратно выведенных букв, словно прикосновение к ним могло ей что-то подсказать. — Но что-то похожее. Нев? — Она вопросительно посмотрела на их старшего товарища, поскольку он владел сразу несколькими языками и еще больше мог как минимум опознать.

— Только вслух не читайте! — с убийственно серьезным лицом предупредил Ваня. — Вдруг еще дьявола нечаянно вызовем.

— Похоже на итальянский, — резюмировал Нев, несколько секунд разглядывая непонятные слова, — только не современный.

— А ты прочитать можешь? — поинтересовалась Лиля и добавила, поймав на себе выразительный взгляд Вани: — Я имею в виду, понять, о чем там?

— Да ни о чем, — Нев безразлично пожал плечами. — Огонь горит, ветер дует, хор поет… Стихи или что-то вроде того.

— Это песня, — укоризненно сообщил им звонкий девичий голос.

Все шестеро разом обернулись, едва не вздрогнув от неожиданности. Перед ними стояла вовсе не тень, а обычная девочка-подросток лет тринадцати. Светлые волосы, едва достающие до плеч, прятались под темной вязаной шапкой, такие же темные джинсы и яркая футболка, видневшаяся из-под расстегнутой куртки, в паре мест были перепачканы краской. Кроссовки, не подходящие для хождения по снегу, зато идеальные для лазания по недостроенным зданиям, и рюкзак за спиной, в котором брякали банки с краской, давали понять, что девочка оказалась здесь неслучайно.

— А вот и художник, — догадался Ваня, разглядывая ее.

— Все это действительно нарисовала ты? — с доброжелательной улыбкой поинтересовалась Лиля.

— Ну да, а что?

— Ничего. Очень красиво.

— А откуда ты знаешь песню на средневековом итальянском? — заинтересовался Нев.

— Да это из кино, а слова я в Интернете нашла. Просто звучало красиво, и я под нее многое из этого нарисовала.

— У тебя здесь настоящая галерея, да? — продолжила Лиля. — Долго, наверное, пришлось трудиться?

Девочка пожала плечами.

— У нас в городке больше развлекаться все равно нечем, а у меня много свободного времени. И мне это нравится.

— То есть ты часто здесь бываешь? — уточнил Нев.

— Да почти всегда после школы, пока не стемнеет, — кивнула девочка. — Когда стемнеет, рисовать уже невозможно.

— А как же ваша местная страшилка про тени? — почти натурально удивилась Саша. — Тебе не страшно? Нам сказали, что здесь их видели. Может быть, ты тоже видела?

— Тени только после захода солнца появляются, — невозмутимо заявила девочка. — А после захода солнца тут можно и кого менее приятного встретить. Да и рисовать неудобно, я же уже сказала.

— То есть ты сама теней не видела? — уточнила Лиля.

Девочка пожала плечами, не подтверждая, но и не опровергая ее слова.

— Зато я знаю того, кто их видел. Танька самая первая видела.

— Танька? — заинтересованно переспросил Ваня.

— Ну да, она со мной математикой занимается. Она мне первая про них рассказала. Это уже потом все стали про них говорить.

— А где живет это твоя Танька? — снова спросил Ваня.

— В двадцать шестом доме.

— А квартира?

— Двадцать восьмая, — в тоне девочки появились нотки удивления, а потом и подозрения. — А вам она зачем?

Однако никто не успел ей ответить, поскольку Войтех внезапно спросил:

— Что это?

Пока остальные разговаривали с девочкой, он продолжал рассматривать нарисованные ею картины. Каждая будила в нем странные чувства, которые он пока не мог ни описать, ни понять, но одна заставила замереть на месте и похолодеть. Он повернулся к девочке и, указывая слегка подрагивающей рукой на граффити, нервно повторил:

— Почему ты это нарисовала? Где ты это видела?

Видимо, его голос прозвучал слишком угрожающе, потому что девочка, до этого абсолютно спокойная, испуганно отступила назад.

Его друзья посмотрели сначала на него, а затем на рисунок, который вывел из равновесия всегда невозмутимого Войтеха. И если для Сидоровых, Нева и Жени он ничего не значил, то Саша почувствовала, как сердце оборвалось вниз. На рисунке золотисто-желтой краской юная художница нарисовала несколько монет, походивших на пиратское золото, которые падали на пол и раскатывались в разные стороны. Если бы Войтех однажды нарисовал ей видение, которое его так пугало, оно бы выглядело именно так.

— Что в нем странного? — непонимающе спросила Лиля. На ее взгляд, на стенах этого здания были картины и художественнее, и страшнее.

— Послушай, не бойся меня, — Войтех попытался улыбнуться и выглядеть спокойнее, но стоило ему сделать шаг к девочке, как та снова шагнула назад и уже оказалась на лестнице без перил. — Просто расскажи мне, где ты это видела…

Девочка повернулась и бросилась бежать. Войтех тихо выругался, снова посмотрел на граффити, а потом на остальных.

— Извините, я должен поговорить с ней. Продолжайте дальше пока без меня.

И он побежал следом за исчезнувшей на лестнице девочкой, оставив друзей в полной растерянности.

— И что это было? — озвучил Ваня вопрос, который крутился на языке у всех. Он посмотрел на Сашу как на единственного человека, который мог объяснить странное поведение Войтеха. — Ты чего-нибудь поняла?

— Это видение, — нервно кивнула та, всем своим видом выражая готовность броситься следом за неизвестной девочкой и Войтехом. — Видение Войты. Очень… неприятное.

Ваня снова посмотрел на рисунок, пытаясь понять, что может быть неприятного в обычных золотых монетках из фильмов про пиратов, а затем перевел взгляд на Женю.

— Беги за ним, — велел он. — Дворжак у нас немного неадекватен, когда дело касается его или Айболита, сам знаешь. Так что проследи, чтобы он девчонку сильно не напугал. Не хватало нам еще проблем с ее родителями или местной полицией. Он и так тут незаконно.

Женя молча кивнул и полсекунды спустя скрылся из виду.

— А мы продолжим работать, — заявил Ваня на самопровозглашенных правах старшего. — Лиля, Нев, вы походите еще по тем местам, где видели этих теней, может, с местными полялякайте, а мы с Сашкой наведаемся к этой Татьяне.

Все молча согласились, даже Саша не стала возражать, понимая, что с ее способностями к бегу ей в жизни не угнаться за Войтехом. Скорее всего, она его уже даже не найдет.

К дому девушки Тани, которая, по словам неизвестной художницы, первая увидела в этом городе теней, Ване и Саше пришлось идти целых десять минут, что по меркам этого захудалого городишки было не так уж мало. На улицах уже появились немногочисленные жители, и на них поглядывали с подозрением. Саша все время молчала, иногда оглядываясь по сторонам, как будто надеялась где-то увидеть Дворжака. Ваня упорно не понимал, что такого страшного в этих монетах, чтобы из-за них впадать в истерику и пугать девчонку.

По закону подлости Таня жила на пятом этаже пятиэтажного дома без лифта. Ваня даже не заметил этого подъема, зато Саша прилично запыхалась.

— Айболит, ты б курить бросала, — насмешливо посоветовал он, стоя уже на площадке пятого этажа и глядя на то, как она с трудом преодолевает последние ступеньки.

— Ага, и начинала бегать по утрам, — ворчливо отозвалась Саша, рассматривая двери без каких-либо опознавательных знаков. — Где тут наша девочка Таня?

— Если я правильно посчитал квартиры, то здесь, — Ваня кивнул на ближайшую дверь, из-за которой доносилась громкая музыка вперемешку с гудением пылесоса, как будто между ними проходило негласное соревнование, кто кого переорет.

Ваня нажал на кнопку звонка для убедительности два раза. Несколько секунд ничего не происходило, затем выключился сначала пылесос, а потом и музыка. Еще пару секунд спустя щелкнул замок, и на пороге показалась девушка лет двадцати, одетая в короткие шортики и растянутую футболку с изображением Микки Мауса. Темные волосы были небрежно заколоты, а лицо раскраснелось. Видимо, она сочетала уборку с ритуальными танцами вокруг пылесоса, Ваня уже не раз замечал подобную привычку за представительницами прекрасного пола.

— Привет, — поздоровался он, широко улыбаясь.

— Здрасьте, — настороженно ответила девушка, разглядывая нежданных гостей.

— Ты Таня?

— Ага. А вы кто?

— Меня Иван зовут, это моя коллега Александра, — Ваня кивнул в сторону стоящей рядом Саши. — Мы бы хотели задать тебе пару вопросов.

— Вы из полиции? — настороженность во взгляде Тани сменилась разочарованием, словно она уже успела придумать красавчику-блондину более интересную профессию.

— Я разве похож на полицейского? — очень натурально удивился Ваня.

Девушка покачала головой и заметно расслабилась.

— Нет, мы хотим спросить про тени, о которых гудит весь ваш город. Говорят, ты первая их увидела?

— Значит, вы журналисты?

— Опять не угадала. — Ваня облокотился о косяк двери, улыбнулся ей одной из своих самых соблазнительных улыбок, наклонился чуть ниже и доверительным тоном добавил: — Мы писатели. Соавторы. Сейчас собираем материалы для книги, и история с тенями кажется нам вполне достойной.

— Как интересно! — восхищенно выдохнула Таня. — Проходите, я расскажу все, что знаю.

Она посторонилась, пропуская гостей в небольшую квартиру, где посреди коридора стояло ведро с водой, рядом лежала швабра, из розетки в комнату протянулся длинный шнур пылесоса, а в ванной гудела стиральная машинка.

— Проходите на кухню, там я уже убралась, а то в комнате страшный разгром. Мать в соседний городок на рынок уехала, а мне велела убраться. Будете чай? Я вчера пирог испекла. Очень вкусный.

Поскольку рядом не было Войтеха, который обычно на корню обрубал все Ванины попытки пожрать в гостях, спустя несколько минут они уже сидели на кухне за круглым столом, накрытым белой скатертью, а перед ними стояли чашки с горячим чаем и половина пирога с какой-то темной начинкой, не то черникой, не то черной смородиной.

— А кто вам сказал, что я первая видела теней? — поинтересовалась Таня, садясь напротив Вани и глядя исключительно на него.

— Девочка с полным рюкзаком банок с краской, — усмехнулся тот.

— А, Каринка.

— Ты хорошо ее знаешь? — спросила молчавшая до этого Саша.

На лице Тани проступило такое неподдельное удивление, как будто она уже забыла о присутствии третьего человека на кухне.

— Ага. Она живет тут неподалеку. Моя мама работала вместе с ее отцом. Забавная девчонка.

— Почему забавная?

— Ну… — Таня повернулась к Саше, закусив губу и глядя куда-то поверх ее головы, словно пытаясь сформулировать, в чем именно заключается забавность знакомой девочки. — Видели бы вы какие картинки она рисует! Непонятно, откуда у нее в голове такое и берется. А уж как рисует! Я однажды наблюдала: у нее как будто краска меняет цвет прямо в руках. Фильмы странные смотрит, книжки читает такие, что даже я в своем возрасте их не понимаю. Зато два и два сложить не может. Я с ней математикой занимаюсь, так это просто кошмар. Ее отец ученый, в нашем институте работал до сокращения, а у дочки склонности к наукам вообще нет, не представляю, как такое возможно. — Таня состроила такую непонимающую рожицу, что Ваня едва сдержал смешок.

— Ну ладно, расскажи нам лучше про тени, — предложил он. — Когда ты их видела?

— Да примерно неделю назад. Ну да, точно, в прошлую пятницу. Я была на вечеринке у подруги в коттеджах. Это за территорией городка. Ну, знаете, у нее родители уехали, дом большой, вот она и позвала народ.

— Пили? — как бы между прочим поинтересовалась Саша.

— Да, но только разные коктейли и пиво, ничего крепкого. Я была почти трезвая.

Ваня молча усмехнулся. Уж как можно накидаться коктейлями, он прекрасно знал, никакая водка и рядом не стояла.

— Ну вот, — продолжила Таня, — разошлись уже в третьем часу. У меня мамка в ночь ушла, поэтому я думала, вернусь, к утру протрезвею, она и знать ничего не будет. Вообще-то она мне разрешает ходить к друзьям, просто Нику недолюбливает. Говорит, та слишком заносчивая и избалованная, подставит и не задумается. Ее родители отмажут в случае чего, а другим отвечать.

— И что было дальше? — перебила девушку Саша, пока она не ушла в дебри отношения ее мамы к подругам. — Ты вышла от подруги и?..

— Пришла к проходной, а она закрыта. Пришлось тащиться к центральной, а это, между прочим, по лесу да в темноте. Хорошо Константин Андреевич подвез, а то натерпелась бы страху. Высадил он меня, значит, возле дома. А у нас в подъезде на первом этаже вечно света нет, бухарики из пятой квартиры лампочки выкручивают и на водку меняют. Я не боялась никогда, а тут, знаете, как предчувствие такое нехорошее. Быстро проскочила, а между третьим и четвертым этажом новая напасть — лампочка мигает. Как в ужастиках. Вы кстати так и напишите в своей книге, тот еще треш.

Ваня кивнул, изобразив сочувственный вид. Девчонка оказалась впечатлительной, да еще и после коктейлей. Тут не только тени увидишь.

— А дальше? — поторопила ее Саша.

— Ну, пошла я дальше, значит. Тут лампочка опять мигнула, я смотрю — а в углу тень одна не растворилась. То есть должна была исчезнуть, когда свет зажегся, а она стоит. И вокруг нет вообще ничего, что могло бы ее отбрасывать. Потом свет опять мигнул — исчезла, мигнул — появилась. А потом как кинется на меня. Ну, я заорала — и к двери быстрее. Пока ключи нашла в сумке, пока дверь открыла, думала все, каюк мне. Но успела. До утра тряслась, пока мать не пришла.

— И на что была похожа эта тень? — спросил Ваня. — Как человек?

— Да фиг знает. Я не рассматривала. Испугалась очень. Но двигалась же, значит, как человек.

— А чего ж Константина Андреевича этого не позвала? — поинтересовалась Саша. — Он наверняка не успел далеко уехать. Это какой-то знакомый твоей матери?

— Нет, — Таня отчего-то даже рассмеялась. — Я его тогда первый раз видела. Он не местный. Врач из Москвы, у них тут какая-то программа в нашей местной больнице, диспансеризацию всем проводят. Он и мне предлагал. И тогда, когда подвозил, и потом в магазине нечаянно встретились, да я пока не выбралась.

Ваня насторожился. Какое-то неясное ощущение внутри, как легкое щекотание предчувствия, заставило его спросить:

— А как с ним связаться, знаешь?

— А вам зачем? — удивилась Таня.

— Тоже расспросим. Вдруг он что-то видел тогда возле твоего дома? Или потом. Кроме тебя ведь их другие тоже видели. Нам нужна любая информация для книги.

— А, ну да, — Таня понимающе кивнула, а затем не сдержала любопытства: — А это прям мистический триллер будет, да?

— Ага, — хмыкнул Ваня, — с элементами детектива и эротики.

Таня расплылась в предвкушающей улыбке.

— А вы сделаете героиню, похожую на меня?

— Обязательно, — пообещала Саша. Ваня видел, что она давно ерзает на стуле, периодически вытаскивая из кармана телефон.

— Круто! Я вообще-то фэнтези люблю. Ну, знаете, когда обычная девушка попадает в другой мир. Или академки вот всякие, про магию, любовь ректоров и учениц. Но вашу книгу обязательно прочитаю. Пришлите мне потом экземпляр с автографом! Пожалуйста!

— Обязательно, — снова нетерпеливо повторила Саша. — Так что там с Константином Андреевичем? Ты знаешь, как его найти?

— Сейчас я вам его визитку принесу, — девушка поднялась из-за стола. — Только сегодня суббота, он мог и уехать из города, он же здесь не живет.

— Ничего страшного, — заверил ее Ваня, — мы позвоним и договоримся о встрече.

Минуту спустя Таня принесла небольшой картонный прямоугольник, на котором обычными черными буквами было написано:

Снизу номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Ваня сфотографировал визитку и вернул ее Тане.

Допив чай с вкуснейшим пирогом, который оказался с ежевикой, и поболтав о нелегкой судьбе писательского дела, Ваня и Саша распрощались с разговорчивой девушкой и вышли из квартиры.

— Зачем тебе этот Долгов? — поинтересовалась Саша, когда они уже спускались вниз. Объяснение Вани выглядело настолько неправдоподобным, что поверить в него могла только двадцатилетняя девушка, мечтающая стать героиней книги.

— Не нравятся мне такие совпадения, — пробормотал Ваня, на ходу вытаскивая телефон. — Сама подумай. В маленьком закрытом городишке, где всего-то развлечений, что стены на стройке разрисовывать, одновременно происходят два события: какая-то странная диспансеризация и появление таинственных теней, которые не то реальны, не то массовая галлюцинация. Часто ли у нас диспансеризацию проводят всем и заезжие врачи? Тебе не кажется это странным? Там же как-то по годам рождения обычно это делают и силами местных поликлиник.

— Ты параноик, — рассмеялась Саша, хотя Ваня видел, что она задумалась над его словами. — Скоро как Женька станешь.

— Лучше быть параноиком, чем доверчивым дурачком, — хмыкнул он, покосившись на нее. — Сейчас Лильке звякну, пусть с нашим колдуном наведаются к этому Долгову, расспросят, что за диспансеризация такая. А я по своим каналам пока порою.

— Пожалуй, я тоже могу поискать знакомых, которые могли что-то слышать, — согласилась с ним Саша.

— Здрасьте-пожалуйста! Мы его по всему дому ищем, а он в чужой квартире сидит! — громко объявил Ваня, увидев за столиком в полупустом кафе одиноко сидящего Войтеха.

— Оставь меня, старушка, я в печали, — тихо добавила Лиля, разглядев перед ним полупустую чашку кофе и небольшую рюмку с чем-то прозрачным. Судя по тому, что она была наполнена до краев, к ней Войтех не прикасался.

Потолкавшись немного вчетвером среди гаражей в толпе непонятно откуда набежавших зевак, они выяснили, что полиция приехала по вызову одного из местных автолюбителей. Тот поленился идти домой в туалет, зашел подальше за гаражи и внезапно обнаружил чье-то тело. Ничего толкового им узнать не удалось, поскольку в толпе разнились версии даже о том, чье тело обнаружено. Кто-то говорил о молодой девушке, кто-то о женщине лет сорока. Одни утверждали, что тело было повешено на дереве, другие — растерзано на земле. Мужик, обнаруживший труп, без конца твердил, что лично видел склонившуюся над телом тень, которая мгновенно исчезла, как только заметила его. Правда, бедолага с трудом держался на ногах, поскольку заливал стресс спрятанной под полой куртки бутылкой водки, дожидаясь допроса полиции.

Порядочно замерзнув, они решили погреться в кафе, заодно и пообедав. По дороге Саша продолжала беспрестанно набирать номер Войтеха, но тот так и не отозвался. И никто не ожидал найти его здесь.

— Войта, что случилось? — осторожно поинтересовалась Саша, садясь рядом с ним и тоже замечая полную рюмку. Войтех не переносил крепкий алкоголь, должно было произойти что-то экстраординарное, чтобы он его заказал. — Я несколько часов тебе звоню.

— Прости, возможно, телефон разрядился и выключился, — не слишком убедительно соврал тот. Казалось, он даже не удивился, увидев их. — Есть новости?

— «Есть новости»? — переспросила Лиля. — И это все? У тебя-то что? — она выразительно посмотрела на рюмку перед ним. — Если ты решил напиться, дело, видимо, серьезное.

— Что? — Войтех проследил за ее взглядом и едва заметно улыбнулся. — Не обращай внимания, я это не заказывал. То есть… возникло недопонимание. Я ходил по городу, замерз, пришел сюда и попросил что-то согревающее. Меня не так поняли, я имел в виду кофе.

— Который, похоже, тоже не пошел вам впрок, — заметил Нев, намекая на то, что чашка осталась наполовину полной.

— Я задумался.

— Сократ, блин, — фыркнул Ваня.

Саша бросила на него уже привычный предупреждающий взгляд.

— Ты нашел девочку? — спросила она у Войтеха.

— Да, мы поговорили. Но по поводу теней она ничего не знает, так что это нам ничем не поможет. Вам удалось что-то узнать?

Саша посмотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он не понял ее вопроса. Тени ее не интересовали, но, возможно, он не захотел говорить о монетах при всех. Она решила не развивать тему сейчас, а поговорить позже, когда они останутся вдвоем.

— Про тени нам тоже не удалось выяснить ничего нового, — вздохнула Лиля. — Зато мой братец, воспользовавшись случаем, решил покомандовать, и мы переключились на сбор сведений о диспансеризации, которую здесь якобы проводит некая московская клиника.

— И выяснили много интересного, — самодовольно добавил Ваня, выискивая глазами женщину за стойкой, которая могла бы принять у них заказ, однако той нигде не было.

— Что за диспансеризация? — нахмурился Войтех.

— Якобы федеральная государственная программа, — пояснил Нев. — Разностороннее обследование с использованием оборудования, о котором в подобных городках никто и не слышал. Все абсолютно бесплатно, по обычному полису.

— И что здесь такого?

— А по-твоему это нормально? — удивилась Лиля.

— Дворжак, ты когда в последний раз в бесплатной поликлинике был? — насмешливо поинтересовался Ваня.

— После полета, — признался Войтех. — Не знаю, считается ли это бесплатной поликлиникой. Это было стандартное обследование экипажа, вернувшегося на Землю.

— То есть психиатр у тебя после уже платный был?

— Психиатр был в Чехии, — невозмутимо пояснил Войтех. — Он работал на Министерство обороны, поэтому для меня он был бесплатным, конечно. Но я не думаю, что вы об этом спрашивали. Значит, подобные обследования вам кажутся подозрительными, так?

— Бесплатная диспансеризация у нас действительно проводится по полису обязательного медицинского страхования, — пояснила Саша, решив про себя, что когда-нибудь она все же Ваню грохнет.

— Но, во-первых, она не для всех, а для людей, рожденных в определенные года. Во-вторых, никто ради нее не тащит в захолустье аппарат для МРТ, — фыркнула Лиля. — Анализы и осмотры врачей — дело обычное. Наверное, и УЗИ сделают, но тут я даже не все названия процедур опознала. А главное: зачем для этого присылать врача из частной московской клиники, чтобы он тут штаны просиживал в кабинете? Слишком все это дорого и сложно. И непонятно.

— Поэтому мы с Айболитом поскребли по сусекам. То есть я по Интернету, а она — по бывшему муженьку. И кое-что выяснили, — подхватил Ваня, еще на шаг приблизившись к неминуемой гибели в Сашиных глазах. — Клиника этой федеральной программой только прикрывается, а сама проводит какое-то свое обследование населения. И денежки на это ей дало некое таинственное ЗАО «Прогрессивные технологии», тщательно при этом шифруясь. Держу пари, заказало исследование тоже оно.

Возможно, не будь Войтех в таком раздрае с самого утра из-за разговора с Кариной, он бы сумел сохранить невозмутимость. Это удавалось ему почти всегда, но сейчас он так резко переменился в лице, что не заметить это было трудно. Особенно Ване, который не сводил с него глаз. Войтех попытался это скрыть, отпив глоток давно остывшего кофе, но сделал только хуже, задев рукой рюмку и опрокинув ее на стол.

— Sakra… Сегодня явно не мой день, — нервно пробормотал он, поднимая рюмку, хотя все ее содержимое уже вытекло. Он машинально потянулся за салфеткой, но ее снова не оказалось.

— Ничего, я сейчас, — Лиля тут же достала из сумки упаковку салфеток, чтобы промокнуть лужу.

— Как хорошо, когда у тебя такая запасливая сестра, — ухмыльнулся Ваня, хотя продолжал смотреть при этом исключительно на Войтеха. — Ребята говорят, что у этого ЗАО дюже сложная система безопасности, но за пару дней они ее сломают.

— Вообще-то за пару дней нам бы уже расследование закончить, — возразила Саша. — Мы двадцать третьего в Прагу улетаем. Не знаю, имеет ли смысл начинать ломать?

— Особенно если учесть, что пока совершенно непонятно, как это может быть связано с тенями, — рассеянно согласился Войтех, не зная, как себя вести.

— Да и стоит ли ломать такие системы безопасности, — осторожно уточнила Лиля. — Не нажить бы неприятностей.

— Ой, я тебя умоляю, сестренка, — Ваня даже рассмеялся. — Не такое ломали, и ничего. Чай, не Пентагон.

— А что по поводу института? — все же сменила тему Лиля. — Ты обещал Жене выяснить, чем они занимаются.

— Да ничем таким. То есть разработки наверняка важные, раз территория городка все еще закрытая, но для нас неинтересные. Если какие-то опыты тут и проводятся, то максимум на растениях и белых мышах, а насколько нам известно, тени на триффидов не походят. Это из того, что я нашел в их официальных документах, но глубже рыть не вижу смысла. Если бы это их подопечные сбежали, тут бы уже шухер навели.

Продолжить ему не дали, так как в этот момент распахнулась входная дверь, вместе с декабрьским легким морозом впуская в помещение группу молодых мужчин, не так давно вышедших из возраста подростков.

— Да я вам говорю, Катька это Смолина, — горячо убеждал товарищей самый высокий.

— Из сорок восьмого дома? — сомневался второй, с рыжим вихром на голове.

— Ну да.

— И что она делала в гаражах?

— А мне почем знать?

Они заняли свободный столик рядом с Войтехом и остальными и махнули женщине за стойкой. Когда она там появилась, никто из их компании не заметил. По всей видимости, парни были постоянными клиентами, поскольку та кивнула им в ответ, не спрашивая, что они будут заказывать.

— И что эти твари с ней сделали? — поинтересовался третий парень в больших круглых очках. Судя по выражению его лица, он испытывал острый информационный голод.

— Да говорят, там совсем кабздец, — ответил ему рыжий. — Полный мрак. Точно не человеческих рук дело.

— За гаражами недавно нашли убитую женщину, — шепнул Ваня, наклонившись к Войтеху. — Мы сами там потолкались немного, но ментов куча, все оцеплено, ничего не видно.

— Я-то не подходил, — снова сказал рыжий, — но слышал, как Петрович мужикам рассказывал, что кровищи куча, камни кругом лежат и знаки какие-то на деревьях.

— А Петрович-то рассмотрел, что ли? Говорят, визжал как баба, еле штаны на себя натянуть успел. Что он там видел? — захохотал высокий.

— Эй вы, пятеро, — вдруг раздался зычный голос буфетчицы, — заказывать что-нибудь будете или посидеть пришли?

Она в упор смотрела на Лилю, показывая, что слова относятся к их столику.

— Да, видимо, придется, а то нас сейчас на месте расстреляют, — вполголоса прокомментировала та, стараясь не рассмеяться.

Остальные тоже обменялись сдержанными улыбками, и все вместе направились к стойке, чтобы сделать заказ. Когда они вернулись за столик, до них донесся приглушенный, но хорошо различимый комментарий одного из парней:

— Вот прав ты, Тема, устроили проходной двор из городка, потому всякая хрень и случается. Сначала эти со своим обследованием явились… И сразу люди пропадать стали, потом какие-то тени шастать. Теперь вот эти понаехали — так уже и до убийства дошло.

За их столиком повисла секундная тишина, словно каждый старался понять, о них ли идет речь. То, какие настороженные взгляды на них бросали местные жители при встрече, ясно говорило, что чужаков заметили и им здесь не рады.

— Кажется, это про нас, — шепотом произнесла Лиля.

Саша бросила быстрый взгляд на соседний столик, который так же не остался незамеченным.

— А че ты лыбишься? — мгновенно отозвался тот, которого друзья называли Артемом. — На хрен вы сюда приперлись?

— Ты за базаром-то следи, — лениво отозвался Ваня, не поворачиваясь.

— Иван, хотя бы ты не обостряй, — тихо попросил Войтех. — Нам сейчас только драки не хватало.

— И что, думаешь, мы их не уложим? Я, ты, Нев — втроем как не фиг делать.

— Чтобы нас выперли отсюда? — раздраженно прошептала Лиля.

Саша промолчала, стараясь больше не смотреть в сторону соседнего столика, но кожей чувствовала напряжение, повисшее в воздухе, и сверлившие их недружелюбные взгляды.

— Проваливайте отсюда, — снова повторил Артем, не получив ожидаемой реакции на свои слова. — Не то хуже будет.

Ваня демонстративно развел руками, глядя на Войтеха.

— Типа вы крутые, да? — рыжий не на шутку разозлился, вскочил со своего места и шагнул к их столику. Лиля и Нев сидели к соседям спиной и старались не оборачиваться, это и вывело его из себя. — Чо, типа такие гордые до игнора, да? Я с тобой разговариваю, — он грубо схватил Лилю за плечо и резко развернул к себе. От неожиданности та вскрикнула.

Тут уже Ваня усидеть не смог, инстинктивно встал и Войтех: его невозмутимость тоже знала границы. Но быстрее всех среагировал Нев, поскольку находился ближе. Он тоже вскочил на ноги и толкнул агрессивного нахала.

— Только тронь ее еще раз, — едва сдерживая ярость, процедил он.

— Нев! Не надо, — Лиля тоже в мгновение ока оказалась на ногах и положила ему руку на плечо. — Не надо…

— А ты, хрыч старый, куда лезешь? — расхохотался высокий, глядя на Нева с неприкрытым презрением.

Однако тот парень, что схватил Лилю и теперь стоял к Неву ближе всех, внезапно отступил назад, неловко переминаясь с ноги на ногу. У него неожиданно поубавилось задора и желания приставать к соседям, словно он что-то такое разглядел в глазах Нева, что остудило его пыл.

— Давайте мы сейчас все успокоимся, — предложил Войтех и соседнему столику, и их компании. — Я уверен, никому из нас не нужны проблемы.

Нев посмотрел на Лилю, едва заметно кивнул ей и сел на место. Она сразу последовала его примеру. Ваня и Войтех остались стоять, пока рыжий и Артем тоже оставались на ногах и сверлили их убийственными взглядами.

Нев медленно сцепил перед собой руки в замок и на мгновение прикрыл глаза. Секунду спустя под высоким парнем внезапно сломался стул. Все четыре ножки подломились одновременно. При этом парень так неудачно завалился, что, падая, ударился лицом об стол и разбил себе нос. Кровь хлынула мощным потоком, заливая и куртку, и клеенчатую скатерть. Его друзья мгновенно отвлеклись на него.

— Может быть, нам уйти? — тихо предложила Саша, не сделав попытки помочь пострадавшему. От разбитого носа еще никто не умирал, а приятели уже вовсю совали ему в лицо салфетки, с которыми подоспела официантка.

— А пожрать? — тут же возмутился Ваня. — Я с утра не ел. Мы уже заказали.

— Это единственное место здесь, где можно нормально поесть, — согласился Войтех. — Мне кажется, ребятам уже не до нас.

Саша с опаской покосилась на соседний столик, где приятели подсовывали пострадавшему другу стопку водки в качестве обезболивания. Разговор их сместился с теней, убитой девушки и чужаков на драки с ребятами из соседнего города. Можно было надеяться, что про них на самом деле забыли.

— Ладно, давайте есть, — согласилась она.

— Главное, чтобы нам теперь в еду не плюнули, — недовольно пробормотала Лиля. Она покосилась на Нева и тихо добавила: — Я же говорила: не нужно…

— Извини, не сдержался, — отозвался тот, но по тону не было похоже, что он сожалеет о содеянном.

Тем временем женщина, работавшая за стойкой, вопреки то ли собственным принципам, то ли правилам «ресторана», принесла им еду на подносе лично вместо того, чтобы позвать к себе. Возможно, опасалась привлекать к ним лишнее внимание местных.

— Уезжали бы вы, на самом деле, отсюда, — сказала она. — Ребята у нас нервные, особенно в такой неспокойной обстановке.

— Спасибо, мы подумаем, — Ваня одарил ее улыбкой голодной гиены и тут же набросился на еду.

— И какие у нас планы дальше? — поинтересовалась Саша, когда женщина, недовольно фыркнув, снова удалилась.

— Пока не стемнело, установим камеры, — после секундной паузы отозвался Войтех. — Я надеялся на подсказку, но поскольку ни видений, ни предчувствий у меня не возникло, будем ориентироваться исключительно на наши возможности и известные по сообщениям в Интернете места появления теней. А после наступления темноты надо будет еще послоняться по городку, может быть, повезет. Разделимся на пары, как до этого, — быстро добавил он, не глядя на Сашу. — Лиля с Невом, ты с Иваном, а я с Женей.

Саша удивленно посмотрела на него, решая, начать спорить или гордо обидеться, но сделать ничего не успела. Ваня поднял голову, забыв о своем борще, посмотрел на каждого так, словно видел в первый раз, и вдруг спросил:

— Кстати, а где студент?

В гостинице неожиданно не оказалось света. Женщина за конторкой администратора только пожала плечами и сообщила, что перебои с электричеством уже с неделю по всему городку и что электрика она вызвала, но поскольку это местная авария, только в их здании, ждать его вполне можно и до завтра. Пришлось подниматься на четвертый этаж по лестнице, подсвечивая себе путь фонариком в телефоне: лифт, естественно, не работал. Это не добавило оптимизма и без того поганому дню, поэтому дверь их с Войтехом номера Саша открывала не в самом радужном настроении.

И замерла, едва войдя комнату. На подоконнике и на столе стояли зажженные свечи, превращая унылое помещение в довольно симпатичное и отчасти даже романтичное место. На прикроватной тумбочке появилась ваза, сделанная из обрезанной пластиковой бутылки, с небольшими, но на редкость свежими на вид белыми розами, а рядом с ней — бутылка игристого вина. Войтеха в номере не было.

На всякий случай Саша даже выглянула в коридор, убедившись, что на двери написано «410», то есть номер она не перепутала.

Побродив по городку несколько часов и расставив с Ваней камеры, она сильно замерзла и еще сильнее обиделась. Войтех за все это время не позвонил ни разу, и она принципиально не звонила тоже, намереваясь устроить ему вечером или полный игнор, или страстный допрос — определиться не успела. И вот теперь, стоя на пороге номера, мерцающего неровным светом свечей, Саша ясно поняла, что не будет ни того, ни другого.

Наконец убедившись, что ничего не перепутала и все это существует на самом деле, хоть и мало походит на Войтеха, она закрыла за собой дверь, разделась и прошла внутрь, уже не сдерживая удивленной улыбки. Буквально полминуты спустя в замке повернулся ключ, возвещая о возвращении Войтеха, где бы он ни был до этого. Он непроизвольно вздрогнул, увидев ее, а потом виновато улыбнулся.

— Ты уже вернулась, — констатировал он более чем очевидный факт. — Если ты проголодалась, то бутерброды, фрукты и конфеты тоже есть, — он кивнул в сторону подоконника, на котором чуть в стороне от свечей действительно оказалось все перечисленное. — Просто оно не так красиво смотрелось на тумбочке, а мне хотелось, чтобы ты сразу поняла, что мне очень жаль. — Он подошел ближе и без особой необходимости поправил одну из роз. — Твоих любимых в местном магазине не было. Вообще не было ничего желтого, но эти выглядели самыми свежими. И мне показалось, что они хорошо подходят к извинениям. Прости, что избегал тебя весь день. Ты, наверное, обижена на меня, но ты же меня знаешь, — он развел руками. — Мне нужно было время все осмыслить самому.

Саша тоже посмотрела на цветы, затем перевела взгляд на Войтеха. Он выглядел искренним, и на мгновение ей даже стало неловко за то, что она действительно обижалась и злилась на него весь день.

— Ты же тоже знаешь, что можешь просто попросить меня не задавать вопросов, если не готов говорить, — улыбнулась она, хотя это было не совсем правдой. Он мог попросить, и она могла пообещать, но рано или поздно вопрос все равно прозвучал бы. Вот как сейчас. — Что такого тебе сказала эта девочка? — Но затем Саша поспешно добавила: — Если ты уже хочешь мне рассказать.

— Она такая же как я, — будничным тоном сообщил Войтех, потянувшись к бутылке. — Будешь вино? Хотя за качество я не ручаюсь, выбор тут не очень широкий.

— Буду. В каком смысле такая?

— Она видела эти монеты, — пояснил Войтех, откупоривая бутылку и доставая пластиковые стаканчики: ни бокалов, ни даже стаканов в номере не было. — Так же, как их видел я. Причем, судя по всему, примерно в то же время, в какое они являлись мне. Только сами видения у нее начались не так давно. — Он разлил вино по стаканчикам, протянул один Саше, а из второго сразу сделал большой глоток. Это сразу выдало, что он по-прежнему не в своей тарелке: слабый алкоголь он обычно тоже мог пригубить только для вида.

Саша к своему вину не прикоснулась, казалось, даже забыв, что держит в руке стаканчик.

— То есть как? Она тоже экстрасенс? И у нее бывают твои видения? Как такое возможно? — Она непонимающе нахмурилась.

— Этого я не знаю. — Войтех обошел Сашу и сел на кровать, поскольку больше сидеть было негде: единственный стул стоял, заваленный вещами, в углу. — У нее случаются видения, как у меня. И это происходит как у меня. И как минимум одно видение у нас общее. Это все, что я знаю. Нам не дали нормально поговорить, но я надеюсь, что еще будет возможность. — Он ненадолго замолчал, не глядя на Сашу, а потом все-таки добавил со вздохом: — Мне кажется, мое видение как-то связано с этой девочкой. То, что мы оказались здесь, не случайность.

Он снова замолчал и на этот раз уже больше не продолжил, хотя не сложно было догадаться, что он озвучил не все свои мысли. Саша некоторое время стояла, молча глядя на него, не зная, что сказать, а затем села рядом.

— И ты думаешь, что это плохо, ведь так?

— Я впервые увидел это четыре с лишним года назад. В момент, когда умирал. Это видение запустило цепь невероятных случайностей, которые четыре года спустя привели меня в город, в который меня провезли контрабандой. И в этом городе живет девочка, которая не летала в космос, не задыхалась там до полусмерти, но видит то же самое и рисует это на стенах. Меня видение пугает до чертиков, а для нее это просто этап… взросления. — Он посмотрел на Сашу и криво усмехнулся. — Честно говоря, я понятия не имею, что мне думать.

— Тогда, может быть, нам пока и не стоит об этом думать? — Она коснулась его руки и осторожно улыбнулась. — Я имею в виду, пока данных не хватает, чтобы сделать какие-то выводы и построить модель поведения, может, стоит просто посмотреть, что будет дальше? Не накручивать себя заранее.

Войтех улыбнулся шире и кивнул.

— Да, прости, вообще не собирался этим тебя грузить. — Он погладил ее по щеке и наклонился, чтобы быстро поцеловать. — Вообще-то это должно было быть просто романтическое свидание. Раз уж я притащил тебя сюда, вместо того чтобы наслаждаться предрождественским отпуском в Москве.

— Ты же знаешь, я никогда не против, — Саша рассмеялась, наконец пробуя вино, которое оказалось на удивление вкусным, хоть и теплым. — И точно так же я не против, чтобы ты грузил меня своими проблемами, зачем же еще нужны близкие люди? Но я буду рада провести этот вечер как романтическое свидание, мы непростительно редко бываем вместе.

— Значительно чаще, чем раньше, — возразил он, снова целуя ее сначала в губы, потом в уголок рта, а потом спускаясь губами к шее.

— И ты не хотел бы, чтобы это было каждый день? — тихо спросила она, стараясь не поддаваться на желание закончить разговор и продолжить «свидание» молча, хотя пальцы свободной руки сами собой уже скользили по его спине вверх, зарываясь в волосы на затылке. — Чтобы я ждала тебя с завтраком с пробежки, а ты готовил мне ужин после работы? Чтобы я разводила бардак в квартире, а потом мы вместе делали уборку? Скучала, когда ты в командировке, а ты старался вести себя тихо, когда я сплю после дежурства?

Войтех чуть отстранился и удивленно посмотрел на нее. Его мозг уже был слегка затуманен и занят совсем другими мыслями, пришлось принудительно прояснять сознание, чтобы понять, как реагировать на ее слова.

— Я… если не ошибаюсь… ты имеешь в виду… — он задумался на секунду, подбирая правильную формулировку, поскольку даже не до конца соображающий мозг сходу отмел слово «сожительство» как неподобающее. — Ты говоришь о совместном проживании?

— Я уже выяснила, что ты не храпишь, носки не разбрасываешь и голым по квартире не ходишь, — улыбнулась она, глядя на него при этом удивительно серьезно. Лицо Войтеха как обычно не отражало никаких эмоций, и по нему сложно было понять, как он отнесся к ее предложению. — Наверное, работу в Москве я бы тоже могла найти, если ты не хочешь переезжать в Питер. Я ни на чем не настаиваю, — на всякий случай добавила она, — но вдруг ты снова считаешь, что я не хочу менять свою жизнь ради тебя.

Войтех понял, что совершенно не готов к этому разговору. Много лет он встречался исключительно с замужними дамами или молодыми и целеустремленными женщинами, которые, как и он, не хотели менять свой образ жизни. Тема совместного проживания почти не поднималась. А в тех двух случаях, когда она все-таки всплыла, отношения пришлось закончить, как говорится, не сходя с места. Сейчас такой потребности он, конечно, не испытал, но почему-то растерялся. Он забрал у нее стаканчик и вместе со своим поставил на тумбочку, а потом вернулся на место.

— Ты действительно этого хочешь? В смысле, видеть меня каждый день. То есть… вообще каждый. Не считая моих командировок и твоих дежурств. Чтобы я постоянно мелькал у тебя перед глазами, со всеми своими мигренями, болезненной потребностью в порядке и негативным отношением к курению? Не боишься, что я осмелею и попытаюсь заставить тебя бегать по утрам вместе со мной? — он улыбался, давая понять, что говорит не совсем серьезно. Но, как и в любой шутке, в его словах хватало правды.

— Говорят, после тридцати вообще полезно держать организм в тонусе, — пожала плечами Саша, — не то он начнет сыпаться как листья в октябре, так что, возможно, бег будет не лишним.

Она на несколько секунд замолчала, разглядывая его лицо в полутьме и уже отчасти жалея, что начала этот разговор. Стоило дать ему еще немного времени, хотя внутренний голос напоминал ей, что Войтеху никогда не будет его достаточно, чтобы принять какое-то важное решение, касающееся личной жизни. Как будто он панически боялся заводить серьезные отношения, помня о том, чем они закончились в прошлый раз. Во всяком случае, Саша надеялась, что дело в этом, а не конкретно в ней.

— Знаешь что, — она игриво улыбнулась и подвинулась к нему ближе, чтобы легонько поцеловать, — давай вернемся к этому разговору чуть позже. После поездки в Прагу. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я не стала бы возражать.

Он крепко обнял ее, отвечая на поцелуй, а когда на мгновение прервался, неожиданно для самого себя признался:

— Да я бы тоже не стал, если честно.

Саша улыбнулась, решив действительно пока оставить тему в стороне. Обсуждать детали, кто к кому и когда переедет, сейчас казалось неуместным, а обстановка располагала к совершенно другим действиям.

— Тогда я предлагаю продолжить, на чем ты там остановился. Мне нравился ход твоих мыслей.

Войтеха не пришлось просить дважды. Он никогда не считал разговоры своей сильной стороной, действия удавались ему лучше. Однако в тот момент, когда часть их одежды уже валялась рядом на полу, раздался стук в дверь. Войтех затормозил на секунду, но решил все-таки проигнорировать незваного гостя. Спустя несколько секунд стук повторился настойчивее.

— Если это опять Сидоров, то я его все-таки пристрелю, — раздраженно процедил Войтех сквозь зубы, все же отрываясь от своего занятия и нашаривая на полу футболку.

— Тогда не открывай, спаси несчастного, — предложила Саша, ухватив его за руку, как будто хотела вернуть в постель, хотя прекрасно знала, что он все равно откроет.

Войтех поцеловал ее под очередной стук в дверь и пообещал:

— Я вернусь меньше, чем через минуту.

Незваным гостем оказался Нев. Быстро поприветствовав Войтеха, он торопливо заговорил, не обращая внимания на то, что тот не очень рад его видеть.

— Я тут подумал, что просто бродя по городу, мы можем никогда не встретить этих теней.

— Нев…

— Да и на камеры они могут не попасть, либо мы можем их не разглядеть. Между тем существуют ритуалы, позволяющие не искать кого-то, а призвать к себе…

— Нев! — Войтеху все-таки удалось прервать поток слов. — Давайте завтра, ладно?

— Я, конечно, не предлагаю проводить ритуал прямо сейчас, мне и самому нужно будет подготовиться, но я хотел посоветоваться…

— Нев, вы меня не поняли, — снова нетерпеливо перебил Войтех. — Давайте завтра с вами об этом поговорим. Я сейчас немного занят.

Нев с секунду молчал, удивленно разглядывая его, а потом наконец что-то понял, поскольку смутился, возможно, даже покраснел, но в полумраке, развеваемом лишь свечами за спиной Войтеха и фонариком в руках Нева, трудно было сказать наверняка.

— О… Простите, я не хотел вам мешать. Конечно, завтра. Извините.

— Ничего. Спокойной ночи, Нев.

— Спокойной ночи.

Войтех закрыл дверь и тяжело вздохнул, возвращаясь к кровати.

— Это даже был не Сидоров? — со смешком поинтересовалась Саша, слышавшая голос Нева, но не разобравшая всех его слов.

— Нет, Неву пришла в голову какая-то идея. Честно говоря, я не очень вник, что-то про ритуал. Надо будет завтра уточнить. — Он снова стянул с себя футболку и опустился на кровать, обнимая Сашу. — На чем мы остановились?

— Кстати, Тешка, а ты заметил интересную вещь? — внезапно спросила та, проигнорировав его вопрос. Она вдруг вспомнила, что так и не обсудила с ним вчера свое открытие. — Между Невом и Лилей явно что-то происходит.

— В каком смысле? — машинально поинтересовался Войтех, хотя его сейчас совершенно не интересовали ни Нев, ни Лиля.

— Они все время ходят вдвоем, он ее так мило защищает, прям как рыцарь, только с ней он перешел на «ты». И помнишь ее реакцию в замке на то, что говорили мы с Ваней? А ее фразу о том, что он был ее единственным настоящим другом? Ты мне тоже пару лет был другом, а теперь посмотри, что вытворяют твои руки? — Саша усмехнулась, поскольку в этот момент Войтех как раз стянул с нее еще один предмет одежды, количество которых стремительно уменьшалось.

Войтех снова тяжело вздохнул, отстранился от нее и подпер голову рукой.

— Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? Хорошо, он ею очарован. Он совершенно очевидно очарован ею с нашего первого расследования. Знаешь почему? Потому что она очень красивая женщина и любому мужчине трудно не быть ею очарованным. К тому же, насколько я понимаю, у Нева личная жизнь отсутствует и, вероятно, давно. Поэтому ему вдвойне сложно не очароваться. Что касается Лили… Не знаю. Иван ее достал, я ее отверг. Не с Женей же ей дружить.

— Ох, не знаю, — Саша покачала головой. — Сдается мне, дело не в этом. Сила, которая в нем просыпается, не может не впечатлять. Я бы предпочла держаться подальше, но у меня свои причины быть на другом краю света от всего, что связано с Ангелами, а Лилю, видимо, она привлекает. Я бы страстно хотела увидеть Ваню, когда он все поймет… — Саша вдруг осеклась, наконец заметив выражение лица Войтеха, который явно вообще не понимал, о чем она, а главное — зачем она сейчас об этом. — Но ты, пожалуй, прав, — она притянула его к себе, — сейчас я говорить об этом не хочу.

Утро следующего дня выдалось по-настоящему морозным. Зима наконец вспомнила о том, что настал ее черед, но Войтех все равно отправился на пробежку. Накануне часть снега снова подтаяла, превратившись в грязь, но за ночь ее подморозило, поэтому бегать было достаточно комфортно. Городок ранним, еще темным утром выглядел даже более сонным и пустынным, чем днем. Пробежку Войтех сочетал с обходом установленных камер, в которых менял карты памяти и аккумуляторы. Сделанные ночью записи можно будет просмотреть после завтрака.

Заменив карты в камерах, установленных на заброшенной стройке, Войтех вернулся к бело-синим домам, мимо которых уже пробегал. Однако сейчас его тут поджидала Карина.

— Привет, — поздоровалась она, тщательно скрывая смущение.

— Привет, — он улыбнулся ей, останавливаясь.

— А я вас тут жду, — честно призналась Карина. — Увидела в окно и решила… вот…

— Это хорошо, что ты меня увидела и решила, — подбодрил ее Войтех. — Мне показалось, что вчера мы не все успели обсудить. Ты хотела что-то спросить?

Она кивнула.

— Хотела. Про эти видения. У вас же они уже дольше, чем у меня, да?

— Не на много, но ты права.

— Скажите, оно станет потом не так… больно? Сейчас башка просто раскалывается каждый раз. Я таскаю из аптечки аспирин, но он не особо-то помогает.

Войтех вздохнул. Ему не хотелось ни пугать ее, ни врать ей. Давать ложную надежду на то, что однажды станет легче, когда у него самого с каждым разом становилось только хуже, было, на его взгляд, совершенно неправильно. Не то чтобы он никогда не врал. Напротив, в последнее время он делал это все чаще. Однако именно ободряющую ложь он считал самой жестокой и бессмысленной.

— Я не знаю, — в конце концов ответил он. — Может быть, однажды и станет, но я еще не дошел до этого славного момента.

В ее взгляде промелькнуло разочарование, смешанное с благодарностью. Вероятно, Карина тоже не любила пустые надежды.

— Кто-нибудь знает? — поинтересовался Войтех, обхватывая себя руками. Его одежда подходила для пробежки при такой температуре, а не для стояния посреди двора, поэтому он уже начал замерзать.

Карина отрицательно помотала головой.

— Я маме говорила, еще в самом начале. Она сказала не выдумывать. Больше я никому не говорила.

Войтех понимающе кивнул. Ему это было знакомо: его слова в свое время тоже многие считали выдумкой, потому про свои видения он молчал до тех пор, пока не познакомился с Сашей и остальными.

— Ты не против, если мы пройдемся? — предложил он. Ему становилось все холоднее.

— Конечно, — Карина интенсивно закивала, а потом с какой-то отчаянной храбростью взяла его под руку.

Войтех удивился, но вырываться не стал. Они двинулись по дорожке, окружавшей дома. Он все равно замерзал, но стоять все же было хуже, чем идти.

— Какие еще видения у тебя бывают? — поинтересовался Войтех. — Часто они происходят?

— Не, не особо. Может несколько месяцев не быть, а потом как прорывает. Обычно тогда что-нибудь происходит. Год назад одну нашу учительницу сбила машина. Не до смерти, а так, покалечило слегка. А я заранее видела это. Она коснулась меня… Я не поняла толком, что произошло. И даже не поняла, что именно увидела. Сначала. Потом уже, когда все случилось, вспомнила. Иногда я вижу просто что-то непонятное. Обычно если что-то трогаю сама. Вещь какую-то или типа того. А у вас так же?

Войтех кивнул, снова испытывая иррациональный страх от того, что их «способности» настолько совпадают.

— Интересно как… — с трудом сдерживая возбуждение, выдохнула Карина. — Всегда думала, что я одна такая. Уродка. А оказывается, нас двое. Это ж что-то значит, да?

Она заглянула ему в глаза с восторгом и надеждой, от которых Войтеху стало неловко. В полумраке позднего декабрьского утра и окружающей их пустоте даже он чувствовал странную близость с почти незнакомой ему девочкой Кариной. Юная впечатлительная барышня с богатой фантазией, кажется, воспринимала их случайную встречу еще острее, чем он.

— Возможно, — осторожно согласился он. — По крайней мере, раньше я тоже не встречал других людей с таким же… даром.

— А что вы с ним делаете? Как-то используете? Может, я смогу этим управлять и пойду в колдуньи? — она хитро улыбнулась. — Они кучу бабла зарабатывают, ничего не делая.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — рассмеялся Войтех. — Про мигрень забыла?

— О, блин, точно, — она поскучнела. — Иногда башку хочется оторвать и выбросить. Не, такая тема не пойдет.

— Скажи, а это видение с монетами, — решился спросить Войтех, — оно тебя пугает?

— Да блин, они меня все вообще-то пугают, — Карина нервно рассмеялась. — Вас разве не пугают?

— Я не это имел в виду. — Войтех остановился и внимательно посмотрел на ее лицо, даже не пытаясь улыбаться. — Когда я что-то вижу, кроме изображений появляются еще… ощущения. Как правило, не очень хорошие. И даже не успевая разглядеть образы, являющиеся мне во вспышках, я могу почувствовать страх, боль, гнев, опустошение или тоску. У тебя такого не бывает?

Карина неуверенно пожала плечами.

— Не знаю… Не обращала внимания. Обычно это так… выбивает из колеи, что я стараюсь поскорее обо всем забыть. Кому нравится быть чокнутой?

Войтех снова кивнул, выражая полное понимание ее чувств. В разговоре повисла пауза: у Карины, по всей видимости, закончились вопросы, а Войтех погрузился в свои мысли. Неожиданно Карина спросила:

— А можно я вам как-нибудь в Фейсбуке напишу? — ее голос слегка дрогнул от волнения. — Ну там… Вдруг я снова увижу эти монеты. Я теперь буду внимательнее. И вообще… Прикольно иногда поговорить об этом с тем, кто все понимает.

— Да, конечно, — пробормотал Войтех.

Карина тут же достала из кармана недорогой смартфон, чтобы отправить ему запрос в друзья, но тут за ее спиной хлопнула дверь подъезда и раздался женский крик:

— Карина! Домой, немедленно!

В голосе женщины слышались неподдельный страх и отчаянная готовность ввязаться в любую неравнозначную драку. От этого окрика и Карина, и Войтех непроизвольно вздрогнули. Женщина в мгновение ока подлетела к ним, схватила Карину за руку и резко оттащила от Войтеха.

— А ну отойди от нее, слышишь?

Эти слова адресовались самому Войтеху, который даже приоткрыл рот от удивления.

— Успокойтесь, мы просто разговаривали, — попытался вразумить он женщину, но та только инстинктивно закрыла собой девочку, словно он был кровожадным зомби, готовым накинуться на нее.

— Знаю я таких разговорчивых, — зло процедила она. — Аня меня уже предупреждала о тебе. Что ты ходишь вокруг нее? В курсе, что ей всего четырнадцать? Педофил проклятый. Как вас земля вообще носит?

— Мне кажется, вы не так поняли…

— Мама, мы просто разговаривали! — одновременно раздраженно и смущенно перебила его Карина. — Какой нафиг педофил? Он меня пальцем не трогал!

— Иди домой, сказала, — все так же нервно и возбужденно процедила женщина. — Маленькая еще, ни черта не понимаешь. Иди домой, быстро!

— Сама ты ничего не понимаешь, — огрызнулась Карина. — Я побольше твоего знаю.

— Домой! Сейчас же!

Карина бросила на Войтеха взгляд, полный гнева и бессилия, как будто ожидала от него каких-то действий. Он промолчал. Ее глаза наполнились слезами, она резко повернулась и пошла к подъезду, а ее мать снова нацелилась на него.

— Еще раз увижу тебя хотя бы рядом с нашим домом, я тебя в полицию сдам, понял?

— За что? — невозмутимо поинтересовался Войтех.

— За развращение несовершеннолетней!

— Путем прохождения мимо вашего дома?

— Посмотрим, как ты будешь умничать там, — женщина презрительно усмехнулась. — Держись подальше от моей дочери!

Сказав это, она тоже скрылась в подъезде, бросив на него еще один угрожающе-презрительный взгляд.

Войтех остался в одиночестве и полном смятении посреди заснеженного двора. Вокруг снова повисла тишина, только где-то далеко истерично залаяла собака. Какое-то время он растерянно смотрел на закрывшуюся за женщиной дверь подъезда, а потом покачал головой.

— Blázinec[1]…

— Надо же, как здесь сегодня пусто, — заметила Лиля, когда они вышли из гостиницы и добрели до гаражей.

Накануне, когда Ваня с Сашей притащили их сюда, здесь было не протолкнуться. За все время пребывания в городке они ни разу не видели такого большого скопления народа. Сегодня же только ветер гулял между гаражами.

— Сегодня здесь уже ничего не происходит, — предположил Войтех. — Потому и пусто.

Краем глаза он заметил, что Женя направил на него смартфон, стараясь держать его ровнее.

— Что ты делаешь?

— Веду видеосъемку, — ничуть не смутился Женя. — Ты же рассчитываешь на видение, так? Мне кажется, будет полезным это зафиксировать.

Войтех остановился и в упор посмотрел на молодого спутника, стараясь не смотреть в любопытный глазок камеры. И все же непроизвольно косился на него.

— Я не хочу, чтобы кто-то в этот момент снимал меня.

— Я понимаю, ты теряешь контроль над собой и стесняешься этого, но ты же исследователь, — не сдавался Женя. — Ты должен понимать, что документирование происходящего очень важно. Ты часто не можешь восстановить в памяти видения, но если попробуешь хоть что-то озвучивать во время них, запись поможет потом проанализировать это и, возможно, вспомнить.

Войтех несколько секунд молча смотрел на него, как будто обдумывая это предположение, а потом уверенно покачал головой.

— Нет, убери камеру. Ты только зря расходуешь заряд телефона. Мы уже остались без ноутбуков, надо беречь хотя бы телефоны.

— Потому что теперь, мне кажется, всей гостинице электричество не сделают, пока мы не уедем, — хмыкнула Лиля, терпеливо дожидавшаяся, пока они разберутся между собой.

Несколько минут назад, спустившись в холл гостиницы, они застали там электрика, который разговаривал с администратором. В молодом парне они без труда узнали того забияку из компании местных парней, который первый полез к их столику. Кажется, его тогда называли Артемом. Тот их определенно тоже узнал и даже скривился, после чего довольно громко объявил своей собеседнице, что поломка серьезная и требует замены оборудования, а менять пока не на что.

— Вот именно, — согласился Войтех. — Так что убирай ее.

Женя вздохнул и остановил запись, признавая свое поражение. Однако стоило Войтеху отвернуться, как он снова нажал на кнопку и засунул телефон в нагрудный карман так, чтобы глазок камеры мог продолжать съемку. Пусть теперь это будет не так красиво, но что-то полезное он снять может.

Они без труда нашли место обнаружения тела. Это было в дальнем конце, там, где заканчивалась линия гаражей. От заброшенного пустыря их отгораживал полуразрушенный забор. Сильного снегопада последние сутки не было, поэтому на снегу еще были видны пятна крови. Никаких следов сатанинского жертвоприношения, как к утру уже успели окрестить это местные жители, не осталось. Видимо, полиция все забрала.

Войтех присел на корточки, стянул с руки перчатку и осторожно коснулся кончиками пальцев пропитанного кровью снега.

Ничего не произошло.

Он слышал, как Женя разочарованно выдохнул. Лиля оставалась спокойна и невозмутима, как будто ее мало заботило, получится у него что-то увидеть или нет.

— Я ничего не чувствую, — признался Войтех вслух. — Как и вчера. Ни видений, ни предчувствий. Оно словно спит крепким сном.

— Может, твой дар тебя покинул? — предположил Женя, но тут же возбужденно замотал головой, придумав более интересную версию: — Они тебя глушат! Уверен, все дело в каких-нибудь излучениях, которыми институт накрывает этот городок!

Войтех одарил его взглядом, в котором читалось: «Сколько можно?» Однако Женю он не смутил, тот продолжил строить свою теорию:

— Возможно, не специально. То есть, вероятно, они просто тестируют на жителях какое-то излучение или радиоволны, которые призваны создавать галлюцинации. Отсюда видения безликих теней. А проблемы с электричеством и сбой в твоем экстрасенсорном восприятии — это просто побочное явление. Возможно, даже убийство — его следствие. На ком-то воздействие могло сказаться сильнее, чем на остальных, и пробудило звериную натуру дремлющего в глубине души маньяка. Или человек просто оказался слишком восприимчив и сошел с ума.

— А что, версия не хуже любой другой, — усмехнулась Лиля. — Стройная и все объясняет.

— Да уж, — фыркнул Войтех, — будем иметь ее в виду.

Он чувствовал себя странно. После предположения Жени о том, что он лишился своего экстрасенсорного дара, в его душу закралось что-то похожее на страх. Войтех не очень-то дорожил этим умением, порой оно причиняло большой дискомфорт, начиная от некстати накатывающих видений и заканчивая мигренями, которые могли длиться несколько дней подряд. Но почему-то мысль о том, что, возможно, этого больше никогда не произойдет, его пугала. Он вдруг понял, что в этом случае снова потеряет с таким трудом обретенный новый смысл жизни.

Ему не хотелось об этом думать, поэтому Войтех решительно отогнал от себя эти мысли. Надев перчатку обратно, он выпрямился и уже собирался предложить все же прогуляться между гаражами, когда в ушах вдруг возник звенящий шум. Он был похож на звуки ненастроенного радио, в которых громкое шипение переплеталось с высоким писком, резким треском и прерывистыми голосами, пробивающимися сквозь эту какофонию.

Войтех инстинктивно зажал уши, но шум стал только громче, потому что шел не извне, а рождался в его собственной голове. Это не походило на видения, случавшиеся раньше, но все равно причиняло боль. Она вкручивалась в виски маленькими острыми буравчиками и одновременно распирала его голову изнутри, грозя разорвать ее. Кажется, он даже закричал.

— Войтех!

Женя и Лиля окликнули его одновременно, но он едва услышал их сквозь заполнивший голову шум. Он почувствовал, как они вцепились в него с двух сторон, и сквозь пелену, начинающую застилать глаза, увидел перепуганные лица.

Ему нужно было уйти отсюда как можно быстрей, пока голова действительно не взорвалась, но тело перестало слушаться. Он даже не мог попросить друзей увести его прочь, подальше от этого места.

Реальность начала меркнуть перед глазами, даря надежду на спасительный обморок, но вместо блаженного беспамятства его наконец выкинуло в видение.

Гаражи перед его глазами сменились лесом, день сменился ночью. Он видел мелькающие деревья и девушку, которая бежала между ними. Каждую секунду картинка менялась: он то смотрел на девушку со стороны, то видел ее глазами. Потом он увидел прямо перед собой ее перепуганное лицо, а следом — плотную тень на фоне деревьев и мерцающего в свете луны снега. Тень двинулась на него и заслонила собой все прочие объекты, погрузив его мир в темноту и одновременно — в столь желаемую тишину.

— Войта! Войта, ты слышишь меня?

Это был первый звук, который нарушил тишину неизвестно сколько времени спустя. Войтех попытался пошевелиться и ответить, но тело все еще не слушалось. Боль прошла, оставив после себя только ставшее уже привычным «послевкусие». Оно почти не причиняло дискомфорта. Его причиняла только холодная твердая земля под правым боком, на котором он лежал.

Наконец ощутив собственное тело, Войтех сумел вернуть над ним контроль: открыть глаза и приподняться на локте. Во рту он ощутил знакомый мерзкий привкус железа. Ничего не болело, значит, он ничего себе не прикусил во время приступа. Видимо, кровь опять пошла носом.

Он машинально провел рукой по лицу, вытирая его, и дал знак обеспокоенным Лиле и Жене, что уже пришел в норму. Войтех малодушно порадовался, что отправил Сашу с Иваном в другое место, и она ничего этого не видела. Опять бы начала переживать, угрожать и колоть его какими-нибудь лекарствами.

Впрочем, судя по тому, что Женя держал в руках шприц, а рядом лежал его распотрошенный рюкзак, студент-медик и сам справился с последней задачей.

Когда Войтех сумел сесть и уже словами заверить их, что он в порядке, Женя принялся собирать лекарства обратно в рюкзак. Конечно, перед этим он заставил его для верности сосчитать демонстрируемые им пальцы. С этой задачей Войтех справился без проблем.

— Это было видение? — деловым тоном уточнила Лиля.

— И видение тоже, — Войтех кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. — Но было что-то еще.

— Что именно? — тут же заинтересовался Женя. Он уже водрузил объемный рюкзак обратно себе на спину.

— Пока не знаю. Но скажем так… Я уже не так сильно уверен, что твоя версия с радиоволнами — полная чушь.

Место для ритуала, как ни странно, подсказал Женя. Все решили, что он достаточно долго изучал карту городка, а потому приметил подходящий пустырь. На самом же деле он нашел его тогда, когда бродил вдоль забора, отделявшего территорию института. Это место находилось чуть в стороне от жилых домов, почти полностью погруженное в темноту. Фонарей здесь не было, а тусклый свет с дороги доходил с большим трудом. Рядом с ним находилось невысокое унылое здание, надпись на котором гласила, что это спортивный комплекс. Он либо не функционировал вообще, либо не подавал признаков жизни только вечером в воскресенье, но Войтеху и остальным это было только на руку: комплекс закрывал их от чужих глаз с одной стороны, а с другой эту функцию выполнял еще один кусок невырубленного леса. С двух других сторон все оставалось открытым, но случайные свидетели там вряд ли могли появиться: ни домов, ни магазинов в тех направлениях не было.

Темнеть начало еще после трех, а к семи на этом богом забытом пустыре и вовсе появлялось ощущение глубокой ночи из-за тишины и темноты.

— Да, место подходящее, — с видом знатока согласился Нев.

— А может, внутрь заберемся? — предложил Ваня, с тоской поглядывая на темные окна спортивного комплекса. Он, как всегда, не надел шапку по причине ее отсутствия, поэтому уже начал замерзать. — Здесь же околеть можно. Особенно если придется просто стоять и не шевелиться, как тогда, когда Сашку защищали.

— Давайте все-таки по возможности ограничивать количество совершаемых нами преступлений, — спокойно возразил Войтех. — Поэтому обойдемся без взлома. Лучше поставь пока камеру и настрой аппаратуру. Нев, что нужно будет делать? Ни обруча, ни троса у нас сегодня нет. Чем будем изображать круг?

— В этот раз сойдут свечи, — Нев кивнул на принесенную с собой сумку. — Я слегка опустошил запасы местного магазина. Добавил к тем, что купили вы, когда мы остались без света. Должно хватить.

Ваня, уже успевший установить на штатив видеокамеру, вытащил из сумки две толстые свечи и непонимающе уставился на Нева.

— И чего с ними делать?

Женя, который еще ни разу не участвовал в проводимых Невом магических ритуалах, выразил больше энтузиазма, доставая из сумки еще два десятка свечей.

— По кругу расставлять, да? Как в фильмах про ведьм?

— И толку с этого круга? — Саша поддерживала витающий в воздухе скепсис Вани. — Как мы его держать будем?

— Боюсь, понадобится по капле вашей крови, как в прошлый… кхм. В общем, небольшой прокол на кончике пальца и по одной капле крови на две свечи. Только не соседние. И вам достаточно будет просто стоять в нужных точках за пределами круга.

Саша вслух застонала. Хорошо еще, что не разрез на обеих руках, как в прошлый раз, о котором едва не обмолвился Нев. Уж укол в палец она как-нибудь переживет. Возможно, даже не выдав себя и не получив порцию насмешек от Вани в адрес врача, боящегося собственной крови.

— Как круто! — выдохнул Женя. Ритуал начинал нравиться ему все больше и больше.

— Да уж не то слово, — недовольно фыркнула Лиля. — С нетерпением жду, когда мы дойдем до ритуалов, в которых требуется кровь некрещенных младенцев или девственниц.

— Какая будет расстановка по вершинам? — торопливо спросил Войтех, пока не началось новое выяснение отношений.

— Вам придется занять мое место на вершине Власти. Лиля остается Жизнью, Иван — Смертью. Саше лучше занять вершину Любви. Жене остается Богатство.

— А чего это я Смертью буду? — тут же возмутился Ваня. — Пусть Дворжак ею будет, ему не привыкать.

— Как я уже сказал, Войтех занят на вершине Власти, — невозмутимо повторил Нев. — При всем моем уважении, Иван, у вас в этом круге людей власти нет. Женщины и молодой человек этой вершине тем более не подходят. Смерть и Жизнь — как близнецы или двойняшки. Всегда где-то рядом, и одного не может существовать без другого. При этом Лиля больше подходит вершине Жизни, поскольку, как я уже когда-то говорил, она женщина, и может давать новую жизнь. Поэтому вам достается Смерть.

— Вот спасибо, отец родной, — проворчал Ваня, но больше возражать не стал, зато не преминула высказаться его сестра:

— Конечно, куда уж женщине на вершину Власти. Женщина должна варить борщи на кухне. Или давать новую жизнь. На большее она не годится.

— Сидоровы, ну хватит, — попыталась вмешаться Саша. — Холодно же в самом деле, давайте лучше начинать. В этот раз у нас нет зеркала Смерти, никому ничего не угрожает.

— Не я создавал эту магию, — Нев посмотрел на Лилю. — Я лишь научился понимать ее закономерности. Не моя вина, что ни одна из вас вершине Власти не подходит. До определенной степени это условность и мелочь, но такая мелочь может как стабилизировать ситуацию, так и расшатать ее.

— Нев, мы не сомневаемся в вашей компетентности, — заверил его Войтех, бросив на Лилю недовольный взгляд. — Будем делать, как вы скажете. Как близко должны стоять свечи?

— Нам нужен круг примерно два метра в диаметре, — Нев вздохнул. — Поэтому будем исходить из этого и из имеющегося количества свечей. Вплотную ставить не обязательно, но чем больше будут расстояния, тем сложнее мне будет замкнуть контур.

Пока одни под чутким руководством Нева расставляли свечи на припорошенной снегом земле, другие под руководством Вани настраивали аппаратуру, которая должна была зафиксировать излучения теней и их температуру, если таковые были. С аппаратурой проблем не возникло, а вот судя по тому, как хмурился Нев, расстояние между свечами казалось ему великоватым. Однако выбора все равно не было. И он явно приврал, когда говорил об одной капле крови. По Сашиным представлениям он взял как минимум по пол-литра с каждого.

Наконец все заняли свои места, даже угрюмо насупившиеся брат и сестра. Хотя если кто-то и мог испортить ритуал, то это, скорее, не в меру непоседливый Женя, которому, казалось, был интересен каждый шаг их личного темного мага.

— Мы готовы, — объявил он за всех, за что тут же получил мрачный взгляд от Вани.

Нев осторожно вошел в круг и встал в центре, лицом к Войтеху, таким образом обозначая главную вершину. Соединив кончики озябших пальцев, он прикрыл глаза, склонил голову и тихо забормотал что-то на понятном одному ему языке.

Войтех посмотрел на свечи и задался вопросом, а не надо ли было их зажечь, но, конечно, подавать голос и прерывать ритуал не стал. Всего несколько секунд спустя оказалось, что он правильно сделал. Нев внезапно замолчал, поднял голову и открыл глаза. Войтех непроизвольно вздрогнул: он никак не мог привыкнуть к тому, что во время использования магии зрачки Нева расширялись так, что прятали за собой всю радужную оболочку, а порой и белки глаз тоже. Поразительно, но это было видно даже в темноте пустыря, как будто кто-то подсвечивал Нева таинственным светом. Или же сам Войтех внезапно научился видеть в темноте.

Нев развел руки в стороны, и все свечи вспыхнули в одно мгновение, озаряя пустырь и пять застывших фигур на нем. Нев снова забормотал повторяющиеся фразы, произнося их слегка нараспев. Через секунду показалось, что язычки свеч затрепетали на ветру, который грозил их задуть. Однако никто не чувствовал даже легкого дуновения, и вскоре стало понятно, что огоньки не склоняются под порывами ветра, а словно пританцовывают в такт чтению заклинаний. Сначала они двигались беспорядочно, а потом принялись дружно раскачиваться из стороны в сторону, с каждым разом удлиняясь все больше.

Пока в очередной раз кончик язычка одной свечи не удлинился настолько, что коснулся фитиля соседней. Обратно язычки пламени уже не качнулись, каждый вытянулся сильнее, сливаясь с пламенем соседней свечи.

Круг замкнулся. Нев замолчал.

Несколько долгих секунд, а может, и минут ничего не происходило. Все шестеро участников ритуала стояли молча, но если Нев хотя бы знал, что происходит, то остальным приходилось лишь догадываться. Сидоровы, Саша и Войтех уже участвовали в подобных ритуалах, поэтому терпеливо ждали, Женя же все заметнее ерзал на месте, поглядывая на мрачно-торжественных товарищей.

В этой тишине все услышали приближающиеся торопливые шаги, но никто не посмел даже оглянуться. Саша искренне считала, что тени должны появиться в круге рядом с Невом, но, возможно, они могли прийти на призыв извне. Оглядываться она не стала, трусливо опасаясь встречаться с ними.

Однако это оказались не тени.

— Что здесь происходит? — раздался женский голос, который мог узнать только Войтех.

— Войта, вам всем надо отсюда уходить! — Карина, в отличие от старшей сестры, предпочла опустить вопросы и сразу перейти к делу. Только потом она заметила, как странно горят свечи, и тихо ойкнула.

Войтех дернулся, но Нев успел его остановить:

— Никому не сходить с места! Стабильность Печати нарушать нельзя!

Войтех непроизвольно сжал кулаки и повернулся к Анне и Карине.

— Уходите вы отсюда. Я потом вам все объясню, обещаю.

— Нет, ты не понимаешь, вас ищут, — настаивала Карина. — Вам надо вернуться в гостиницу. Или в людное место.

«Интересно, какое место у них тут считается людным?» — успел подумать Войтех.

Остальные молча смотрели на непрошенных свидетелей, не зная, что делать.

— Это кто еще нас ищет? — наконец поинтересовался Ваня.

Анна инстинктивно дернула Карину за руку, заставляя ее встать чуть позади, словно хотела прикрыть собой.

— Парни местные, — пояснила она, настороженно глядя на свечи, пламя которых по-прежнему образовывало замкнутый круг. — Они обвиняют вас в убийстве той девушки, что нашли в гаражах. Но теперь я думаю: так ли они неправы?

— Это не то, что ты думаешь, — заверил ее Войтех, но потом осекся. — Хотя, возможно, и то, просто все не совсем так…

Его путанную речь оборвали звуки новых шагов. Из-за угла здания появилась компания молодых людей, некоторые из которых были им уже знакомы. И либо они на ночь глядя решили поиграть в бейсбол, либо ситуация стремительно выходила из-под контроля. Войтех знал, что бейсбол в России не прижился, поэтому второй вариант казался ему более правдоподобным, хоть и менее приятным.

— Оба-на! Мы вас по всему городу ищем, а вы вот где, — громко поприветствовал их уже знакомый парень-электрик. — По крайней мере, в этот раз вы своих жертв убить не успели, — он посмотрел на Анну и Карину.

Молодые парни — Войтех насчитал двенадцать человек — медленно окружали их, уверенные в собственных силах.

— Нев, сделайте что-нибудь, — тихо процедил Войтех.

— Что я могу сделать? — точно так же ответил ему Нев. — Ритуал в процессе, призыв состоялся. Прервусь сейчас — последствия будут непредсказуемыми как для меня, так и для всех вас.

— Зато они будут очень предсказуемыми, если вы ничего не сделаете, — прорычал Ваня. — Вы что, никогда не сталкивались с толпой пьяных мужиков, у которых на лице написано желание подраться?

Анна тем временем еще сильнее задвинула Карину за свою спину. Она понимала, что им обеим ничего не грозит, поскольку они местные. И вообще, судя по всему, их приняли за жертв, но в пьяной драке иногда попадает и мимо проходящим. Увести же сестру отсюда, когда Войтеху, черт бы его побрал вместе с этой странной компанией, угрожает смертельная опасность, едва ли получится. Выход был один: вмешаться, уповая как раз на то, что ее знают как минимум трое из этой компании.

— Ребят, вы все не так поняли, — уверенно заявила она, заставив себя даже улыбнуться. — Мы здесь просто… репетируем, — ляпнула она первое, что могло прийти в голову организатора праздников.

— Ань, не вешай нам лапшу на уши. Иди-ка ты с сестрой домой, предоставь это нам, — велел самый высокий парень. Его они тоже видели тогда в кафе.

У Нева подрагивали руки. Он нервничал и не мог сосредоточиться, а потому терял контроль над запущенными потоками энергии. Пламя свечей тем временем медленно начало выпрямляться, размыкая контур. Поставленная им ловушка почувствовала приближение добычи и начала открываться. Когда тени придут, круг пропустит их внутрь, к нему, а потом контур снова замкнется.

По крайней мере, таков был план.

— Они приближаются, — одними губами шепнул Нев Войтеху.

Тот не успел среагировать. Один из парней — тот, который стоял за спиной Вани, — устал от разговоров и решил перейти к активным действиям. Он замахнулся битой и кинулся к Ване, но Лиля успела вовремя заметить это движение и предупредить брата. Ваня, естественно, стоять столбом и ждать удара не стал. Он развернулся, перехватил биту и одним мощным ударом в челюсть отправил смельчака в нокаут.

Все моментально пришло в движение, и стабильность Печати оказалась нарушена. Свечи мгновенно погасли, а Неву показалось, что на ладони ему с размаха уронили крышку пианино. Он задохнулся от резкой боли, даже вскрикнуть не смог.

Ваня тем временем врезал кому-то еще, а Саша и Лиля пытались уклониться от кинувшихся к ним наименее храбрых участников потасовки. По всей видимости, бить женщин они не считали чем-то зазорным.

Войтех схватил Сашу за руку и потянул на себя. Он никогда не был силен в рукопашном бою, поэтому другой рукой уже доставал пистолет. Одним коротким движением снял его с предохранителя и мгновение спустя выстрелил в воздух.

Парни сначала кинулись в рассыпную, некоторые от испуга даже шлепнулись за землю, пытаясь покинуть место потасовки на четвереньках, но, когда звук выстрела стих и над поляной повисла гробовая тишина, никто не заверещал от боли в простреленном колене и не окропил девственный снег кровью, они снова пришли в себя.

— Ах ты, мразь! — взвизгнул электрик, а затем повернулся к товарищам: — Ребя, у этого пистолет, валите первым!

«Ребя» еще мялись, решая, стоит ли связываться с вооруженным человеком, поэтому электрик направился к нему сам, на ходу замахиваясь битой.

Саша побледнела еще сильнее и крепче вцепилась в ладонь Войтеха, понимая, что он, скорее всего, не сможет выстрелить в человека. Однако мгновение спустя ее внимание привлекло кое-что еще: чуть позади, за деревьями, от темноты отделились несколько сгустков и медленно поплыли к ним.

— Войта! — она дернула его за руку, привлекая внимание.

Войтех оглянулся, но не сразу увидел то, что заметила она. К тому же он старался держать в поле зрения стремительно приближающегося с битой электрика. Войтех морально был готов выстрелить ему в ногу, когда внезапно истошно закричала Карина, отвлекая на себя внимание всех присутствующих.

Она схватилась за голову и упала на снег, заходясь в крике. Анна опустилась на колени рядом с ней и звала ее, но Карина продолжала кричать.

Парни с битами окончательно растерялись, не понимая, что происходит. А потом один из них резко дернулся и тоже вскрикнул, только коротко и испуганно:

— Тени! Шухер! Это тени!

Начался переполох. Несколько сгустков темноты скользили между перепуганными людьми, заставляя их носиться из стороны в сторону в попытках избежать контакта.

Карина продолжала кричать, а Войтех почувствовал, как его уши помимо этого крика быстро наполняет тот самый шум, который он уже слышал в гаражах. Виски пронзила резкая боль. Он крепко сжал Сашину ладонь, чуть не сломав ей кости, но потом выпустил ее и схватился за голову. Ее разрывало изнутри пронзительным шумом и резкой болью. Войтех стиснул зубы так, что те едва не начали крошиться, но это не помогло. Он тоже закричал. Колени подкосились, и он упал в снег, как за минуту до этого Карина.

А потом на него обрушилась тишина.

— Мы кого-то ждем? — поинтересовалась Валентина Иосифовна, заметив, как дочь в который раз взглянула на часы.

Анна вздрогнула и посмотрела на мать, укорив себя, что не делала этого чуть менее заметно.

— Знакомый должен зайти, — как можно равнодушнее сказала она, делая глоток кофе, о котором совсем забыла, задумавшись. Они с мамой всегда вместе пили кофе по утрам, когда она приезжала в город, где прошло ее детство.

— Что за знакомый? — тут же заинтересовалась Валентина Иосифовна.

— Ты его не знаешь, он из Москвы.

— О! — многозначительно подняла брови мама, и Анна поняла, что сбываются самые худшие ее опасения.

Валентина Иосифовна принадлежала к той категории людей, которые искренне считали главным предназначением женщины удачно выйти замуж и родить хотя бы одного ребенка. И даже собственный неудачный брак не поколебал в ней этой уверенности. В конце концов, у нее осталась красавица и умница дочь. Которая, к сожалению, материнские взгляды не разделяла и в тридцать один год по-прежнему оставалась свободной женщиной, ни разу не сходившей замуж и не имеющей детей. Анне едва успело исполниться двадцать пять, когда Валентина Иосифовна поняла, что самостоятельно дочь свою жизнь не устроит и ей просто необходимо помочь. С кем только ее не сватали за прошедшие шесть лет. Одноклассники, однокурсники, соседи, сыновья маминых подруг, сыновья подруг маминых подруг… В Научном городке так и вовсе не осталось, наверное, ни одного свободного и более или менее адекватного мужчины от двадцати семи до сорока лет, на кого бы Валентина Иосифовна не просила Анну обратить внимание. С совсем уж пропащими существами вроде грузчика из «Пятерочки» Сени Морозова сводить дочь ей совесть все же не позволяла.

Анна давно привыкла к этой материнской особенности и научилась поступать по-своему: услужливо записанные телефоны выбрасывались, намеки оставались неуслышанными, назначенные свидания игнорировались. Сначала она пыталась звонить парням, с которыми мать назначала ей свидание, чтобы извиниться за то, что не придет, но очень скоро выяснилось, что почти всегда парням эти свидания так же устраивали их матери, и они были только рады на них не пойти. У всех находились дела поинтереснее: то работа, то компьютерные игры, то даже тайная девушка, которую почему-то скрывают от заботливой родительницы.

Именно поэтому ей вчера так не хотелось соглашаться на Ванину просьбу. Она не жалела ему электричества, даже чашку кофе сварила бы, но… Но Ваня был высоким блондином спортивного телосложения, мускулы которого прослеживались даже через свитер, с зелеными глазами, белозубой улыбкой и возрастом чуть за тридцать. Аполлон в представлении Валентины Иосифовны. В которого ее дочь должна, просто-таки обязана вцепиться руками, ногами и всеми остальными частями тела. Накормить ужином, затащить в постель (а куда без этого в современном мире?), а потом и в ЗАГС.

Анна только вздохнула, понимая, что сегодня ей предстоит очередная битва с мамой.

Ваня оказался точен как Биг Бен, и звонок в дверь раздался ровно в 9.10.

— Ой, как же это? — тут же подхватилась Валентина Иосифовна. — Ты почему не оделась? Не расчесалась? Не накрасилась? Мужчина не должен видеть женщину без макияжа! Особенно до свадьбы.

— Мама, он пришел не ко мне, а к моей розетке, — попыталась возразить Анна, но Валентина Иосифовна пропустила ее слова мимо ушей. Наверное, это карма: как она не слышит уговоров матери немедленно выйти замуж, так и мать не слышит ее просьб оставить ее в покое. — У них в гостинице нет электричества, а ему срочно нужно что-то сделать в Интернете.

— Марш в комнату, приводи себя в порядок, я открою! — велела Валентина Иосифовна, предсказуемо проигнорировав ее слова.

Анна поставила чашку в раковину и понуро поплелась в комнату, понимая, что возражать бесполезно. Да и на самом деле стоит хотя бы сменить пижаму на другую одежду. Не для Вани, конечно, а для себя. Она никогда не ходила дома в пижаме, поскольку это расслабляло и заставляло нарушать график. График в ее работе был самым важным моментом, который постепенно просочился и в повседневную жизнь. Если она не начнет делать торт в десять утра, то не успеет к самой себе назначенному времени. Одно отложенное дело повлечет за собой другое, затем третье, и к вечеру окажется, что она не успела все, что запланировала.

Переодевшись, она вытащила косметичку и посмотрела на себя в большое зеркало.

— Мне тридцать один год, — вслух сказала она своему отражению. — У меня приличная работа, я сама себя обеспечиваю. Я организовала сотни мероприятий, командую десятками людей. Могу я в конце концов уже не слушаться маму и поступать так, как считаю нужным?

«Можешь», — разрешило отражение, и Анна положила косметичку обратно на комод.

Мама уже стояла в коридоре с огромным букетом роз, сверкающая счастьем как новогодняя елка на Красной площади. Ваня стаскивал с себя чуть припорошенную снегом куртку и, видимо, сыпал комплиментами, потому что щеки Валентины Иосифовны покрылись девичьим румянцем, а губы расплылись в довольной улыбке.

— Ну, проходите, проходите, Ванечка, что же вы на пороге, — щебетала она, не переставая улыбаться. — Кофе будете?

— Если только быстро, — отозвался тот. — Работы много. Но от вкусного кофе грех отказываться.

— Тогда проходите на кухню, я сейчас сварю. Торт будет только к вечеру, Нюша обещала испечь, а сейчас есть печенье.

— Это тоже хорошо.

Валентина Иосифовна обернулась в поисках вазы, которая всегда стояла где-то в прихожей (порядок не был сильным местом хозяйки дома) и наконец заметила вышедшую из комнаты дочь, которая так и осталась ненакрашенной и с небрежно завязанным белобрысым хвостиком.

— Нюша! Ты почему не накрасилась? — возмущенным шепотом произнесла Валентина Иосифовна. Слишком громким, чтобы Ваня ничего не услышал.

Анна терпеть не могла имя Нюша. К Ане давно привыкла, хотя полное Анна нравилось ей гораздо больше. Даже Анюту могла выносить, но только не Нюшу. Мама прекрасно это знала, и всю жизнь звала ее именно Нюшей.

— Мама, он обойдется без кофе, — слишком резко ответила она, — он работать пришел, а не есть.

— Почему это я обойдусь? — тут же возмутился Ваня, который обожал поесть в гостях.

Надо заметить, цены в городке были просто аховыми. За этот букет он выложил такую сумму, на которую даже в Москве смог бы не только купить девушке цветов, но еще и коробку каких-нибудь Рафаэлок. Ему всегда казалось, в маленьких городках и цены должны быть маленькими, а вот поди ж ты. Что делает с людьми отсутствие внятной конкуренции. Поэтому он считал, что вполне имеет право отведать хозяйского кофе.

— Потому что ты попросил только электричества, — напомнила ему Анна.

— Нюша, как ты себя ведешь? — снова зашипела Валентина Иосифовна. — Нельзя быть такой мелочной, всех женихов распугаешь!

— Мама!!!

Анна бросила на Ваню виноватый взгляд, однако на губах того играла такая насмешливо-удивленная ухмылка, что она разозлилась.

— И в самом деле, распугаешь, — поддакнул Ваня, пользуясь тем, что Валентина Иосифовна, обнаружившая вазу, скрылась в ванной, чтобы набрать воды.

— Я тебя сейчас выгоню, — пообещала Анна.

— Я уже понравился твоей маме, — напомнил Ваня с очередной ехидной ухмылкой.

— Вот и будешь договариваться насчет розетки с ней.

— Думаешь, не договорюсь?

— Воркуете? — Валентина Иосифовна улыбнулась, выходя из ванной. Иногда Анну поражала ее способность каждое действие толковать в пользу своих желаний.

— Ругаемся, — заявила она.

— Милые бранятся — только тешатся. Ванюша, что же вы, проходите, проходите на кухню.

Ваня поставил рюкзак с ноутбуком на пол и проследовал в указанном направлении. Валентина Иосифовна скрылась следом. Анна так и осталась стоять посреди коридора, вдыхая воздух и медленно выдыхая его. Обычно это помогало. Ее всегда страшно смущало, когда мама начинала так себя вести с любым мужчиной, который имел несчастье оказаться в радиусе одного метра от нее, однако сегодня смущения почему-то не было. Наверное, потому что Ваня явно получал удовольствие от происходящего и включился в забавную игру. Она не звала его в гости, а значит, имеет полное право не присутствовать на кухне. Напьется кофе, может выбирать любую свободную розетку и заниматься своими делами. Вместо этого она взяла книжку и улеглась на диване, закрыв дверь.

Двадцать минут спустя, в течение которых с кухни то и дело доносилось щебетание Валентины Иосифовны и могучий хохот Вани, все неожиданно стихло. Анна даже отвлеклась от книжки, чтобы узнать, что произошло. Ваня уже сидел в гостиной, поставив на колени ноутбук, и увлеченно щелкал клавишами, даже не подняв голову, когда она заглянула к нему. А Валентина Иосифовна в ванной щедро красила глаза.

— Ты куда? — удивилась Анна.

— Как куда? — Мама посмотрела на нее в зеркало. — На работу, девочкам торт отнести.

— Ты же в отпуске.

— Вот поэтому, — Валентина Иосифовна уперла в зеркало палец, — у тебя и нет друзей. Ну и что, что в отпуске? День рождения — святое дело. Все, буду в пять. За Ваней поухаживай, такой видный мужчина, будешь дурой, если упустишь. И квартира в Москве своя, не придется по съемным мыкаться.

Она чмокнула дочь в щеку, оставив на коже ярко-красный след от помады, быстро надела пальто, схватила сумочку и вышла из квартиры.

— Да есть у меня друзья, — только и смогла пробормотать Анна, глядя на захлопнувшуюся дверь.

Если бы она знала, что мама собирается сегодня на работу, сказала бы Ване прийти позже, чтобы они точно не пересеклись, но что теперь толку думать об этом? Головная боль с вопросами «Как там Ванечка? В смысле вы не встречаетесь?» ей обеспечена минимум на полгода.

Анна снова заглянула в гостиную, застав там все ту же картину, только теперь на голове у Вани уже были наушники.

— Я позвонила отцу, он сказал, что договорится насчет собеседования для твоей сестры часам к десяти, — сообщила она.

Ваня несколько секунд молчал, а потом снял с себя наушники и повернулся к ней.

— А?

— Я говорю, что отец обещал договориться насчет собеседования для Лили, — немного раздраженно повторила она.

— Лиле звонила?

— Да, она в курсе.

— Ну ок, — Ваня снова надел наушники и вернулся к ноутбуку, на экране которого было открыто около десятка небольших окон.

Анна пожала плечами. Ок так ок. Видимо, вести беседы он был расположен только с ее мамой. Тем лучше, не будет мешать. Время уже приближалось к десяти, а значит, пора было оставить в стороне эту чудаковатую компанию и теней, и приниматься за торт. Долгов сказал, что выпишет Карину сегодня, возможно, она тоже придет на чай.

Войтех заранее знал, что Лиле его план не понравится, поэтому озвучил его только в присутствии Нева и Жени.

— Ты с ума сошел? — ожидаемо возмутилась Лиля, когда он закончил. — Да он же еле на ногах стоит после этого проклятого ритуала. Ты его убить хочешь?

— Да, в этом есть определенная доля риска, — признал Войтех, глядя на осунувшееся лицо Нева. Тот действительно выглядел как после затяжной болезни. Или даже во время нее: лицо покрывала липкая испарина, под глазами залегли тени, и дышал он тяжело, даже когда сидел и не шевелился. — Но только он сможет сделать нас невидимыми для охраны и камер.

— У меня есть идея получше: давайте просто не полезем в этот корпус, — не сдавалась Лиля.

— Ну вот, еще одна наседка, — с долей раздражения заявил Ваня, глядя в стену, словно обращался к кому-то невидимому. — То Айболит вечно над своим экстрасенсом кудахчет, то теперь моя сестра над колдуном. Но если Айболита я еще понимаю, небось, спать вместе дюже сладко, то ты, — он перевел взгляд на сестру, — меня удивляешь. Взрослые мужики все, не помрут, как мухи, от небольшого перенапряжения. А если там реально какие-нибудь шкеты застряли?

Саша тут же одарила его гневным взглядом. Все время, что Войтех выкладывал остальным свой план, она сидела рядом с Невом, мерила ему давление и считала пульс, напряженно глядя на часы. И то, что она видела, ей не нравилось. Похоже, с темными ритуалами он справляется гораздо хуже, чем она считала. Если отбросить в сторону всю магию, она бы поставила ему недвусмысленный диагноз «микроинсульт». В то же время что-то мерзкое внутри нее говорило, что так, как обычно рискует Войтех, может рискнуть и кто-нибудь другой.

— Как бы мне ни хотелось залезть в этот корпус, я согласна с Лилей, — наконец сказала она, напомнив себе, что она в первую очередь врач и обязана заботиться о состоянии здоровья всех членов их маленькой команды. — Для Нева это может кончиться настоящим инсультом. Давление зашкаливает, я едва сумела хоть немного его снизить. В его возрасте стоит поберечь себя.

— А если уколоть ему то, что я тебе предлагал, оно быстрее упадет, — вредным тоном напомнил Женя.

— Себе уколи, — огрызнулась Саша. — Или открой наконец учебник на странице лечения гипертонического криза. В конце концов, мы можем просто позвонить в институт и рассказать о своих подозрениях, что в заброшенном корпусе находятся дети. Пусть проверят.

— Ага, разбежались они, — фыркнул Ваня. — Саш, ты уверена, что попадешь на добросовестного сотрудника, который реально пойдет и проверит? А если он будет занят, в плохом настроении, лень или просто холодно? Или решит, что кто-то прикалывается? Ты готова рискнуть детьми?

Саша сердито насупилась, но ничего не ответила. Рисковать детьми она действительно была не готова.

— Если кого-нибудь в этой комнате интересует мое мнение, — вмешался Нев, — то я считаю, что вполне справлюсь с этой задачей. Отвод глаз — это простое заклинание. Даже в моем возрасте. Едва ли что-то может пойти не так. Если бы ритуалу не помешали, я бы сейчас вообще был в полном порядке. Просто магия не прощает ошибок и того, кто их совершает.

— Как показывает практика, всегда что-то может пойти не так, — огорченно нахмурилась Лиля.

— Как бы там ни было, это мое решение, — Нев упрямо не сдавался. — Я все сделаю.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил его Войтех, отчаянно надеясь, что ему не придется потом пожалеть об этом.

Час спустя они уже шли по снегу, отслеживая свое перемещение по карте в смартфоне. Если на улицах города им еще встречались люди, то здесь, вдоль забора, окружавшего корпуса института, не было ни одной живой души.

— Так, похоже, лучшее место тут, — заявил Ваня, останавливаясь. — Здесь от забора до нужного нам корпуса самое маленькое расстояние.

— Но до этого забора дотягиваешься только ты, — возразила Саша, глядя наверх. — Женя говорил, что где-то есть место, через которое мы все сможем перелезть.

— Это довольно далеко от нужного нам корпуса, — заметил Женя. — Бежать по двору придется долго. Нас там как пить дать заметят. — Он с затаенной надеждой посмотрел на Нева. — А вы можете как бы приподнять забор или заставить его исчезнуть? Чтобы мы прошли здесь.

— Я же все-таки не Господь Бог, — отозвался Нев. — Проще дойти до этой вашей кучи. Если я наброшу на нас невидимость, то неважно, сколько нам нужно будет пройти. Нас все равно не заметят.

— Что ж, тогда показывай, — обратился Войтех к Жене, — где там твоя куча.

— Веди нас, Сусанин, веди нас, герой, — со смешком добавил Ваня.

— Не смей продолжать, — предупредила его Лиля.

Женя, преисполненный чувством собственной важности, вырвался вперед и едва ли не бегом кинулся к тому месту, которое обнаружил двумя днями ранее. Остальные поторопились за ним. Спустя всего несколько минут они добрались до кучи, которая теперь была вся покрыта снегом, зато по ней через забор без посторонней помощи могла перелезть даже Саша.

Студент уже собрался взобраться на нее первым, но Ваня придержал его за плечо.

— Погоди, Нев еще защиту не наколдовал.

Тот как раз прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выпустил из легких воздух. Он чувствовал себя хуже, чем пытался показать, но надеялся, что справится. Соединив руки в привычном жесте, он почувствовал, как где-то внутри приоткрывается невидимая дверь и через нее тело затапливает энергией, от которой слегка покалывает кожу. Поток прошел через кончики пальцев, замкнув контур, и покалывание усилилось. Губы сами собой зашевелились в беззвучном заклинании.

Несколько секунд спустя он развел руки в стороны, и в начинающихся сумерках, окружавших их, стали видны полупрозрачные нити призрачной сети, похожей на рыболовную. Одним быстрым движением Нев подкинул ее вверх, она растянулась и укрыла всех шестерых, как невесомое одеяло. Переливающиеся лунным светом нити растаяли в полумраке.

— Все, теперь можно идти, — резюмировал Нев.

— Это было красиво, — не удержалась Лиля, разглядывая собственную руку, на которой секунду назад еще виднелось мерцающее сияние.

Они перелезли через забор и рысцой припустили к нужному корпусу, для чего им пришлось пересечь почти весь двор института. Расстояние несколько удлиняло то, что они старались бежать по расчищенным от снега дорожкам, чтобы не оставлять следов. Несколько человек, куривших на крылечке одного из корпусов, даже не повернули в их сторону головы.

— Быстрее, быстрее! — зачем-то подгонял всех Женя.

Никто не понимал, зачем им бежать быстрее, если их и так никто не видит, однако возбужденное состояние младшего товарища передавалось и всем остальным.

— Еще один командир нашелся, — шепотом сказала Саша Лиле.

— Да не говори, Войты с Ваней мало, — усмехнулась та.

Наконец они добрались до нужного корпуса, который оказался гораздо лучше сохранившимся, чем выглядел издалека. Наверное, старым и заброшенным он казался только на фоне других отремонтированных корпусов. На его двери даже висел замок, но с ним Нев справился так легко и быстро, что никто этого даже не заметил.

Только оказавшись в темноте и холоде пустого помещения, они наконец смогли перевести дух.

— Отец Аньки говорил, что портал нашли под землей, — вспомнил Ваня, оглядываясь по сторонам. — Наверное, где-то там он и находится теперь. Нев, как насчет вашего светящегося шарика?

— А может, сами лестницу поищем? — раздраженно предложила Лиля. — Необязательно же все с помощью магии делать.

— Лиля права, — поддержал ее Войтех, доставая из внутреннего кармана куртки фонарик. — Лестницу мы и так найдем. Только осторожнее. Здесь все выглядит надежно, но кто знает. Все-таки здание старое и давно не используемое.

Они двинулись по коридору. Дорогу фонариками освещали Войтех и Ваня, остальные просто шли за ними. Внутри здание сохранилось еще лучше, чем снаружи. Кроме большого количества пыли и спертого воздуха, мало что выдавало его заброшенность. Но и здесь то и дело на стенах появлялось граффити, а под ногами внезапно обнаруживалась пустая банка или бутылка. Это давало понять, что подростки сюда иногда залезают. Возможно, где-то есть еще одна незапертая дверь или выбитое окно.

— Полагаю, на спор, — предположил Ваня, глядя на несколько окурков на полу, которые выхватил из темноты луч его фонаря. — Уверен, залезть сюда — это сразу получить какое-нибудь очень крутое звание в местной тусовке. Это тебе не замороженная стройка.

— Но совсем не похоже, чтобы кто-то возобновил здесь эксперименты, — заметила Саша. — Мне кажется, либо кто-то действительно открыл портал случайно, либо тени научились это делать без участия с нашей стороны.

— Ставлю свою машину на пропавших пацанов, — хмыкнул Ваня. — Куда-то же они делись.

— Могут лежать где-нибудь под лестницей со свернутой шеей, — словно в забавную игру в предположения включился Женя, за что тут же получил несколько недовольных взглядов.

Они медленно дошли до конца коридора, который упирался в тяжелую железную дверь. Здесь Неву даже не пришлось колдовать: замок сломали еще до него. За дверью оказалось то, что они искали: лестница, которая шла и наверх, и вниз.

Внизу царила кромешная темнота, еще более вязкая, чем в коридорах с забитыми наглухо окнами. Оттуда веяло могильным холодом, от которого у всех мурашки бежали по коже.

— Черт, там так темно, — пробормотала Лиля. — Как заметить тень в темноте?

— Особенно если ее там нет, — хмыкнул Нев. — Не думаю, что они там.

— Почему? — заинтересовался Войтех. — У вас есть теория на их счет?

— Да, я думаю, им гораздо интереснее гулять по городу, — Нев улыбнулся. — Мне кажется, они вроде нас. Исследователи. Может быть, более организованная группа, чем мы, не любители. Если они действительно двадцать пять лет ждали по ту сторону портала, пока его снова откроют.

— Да уж, я бы определенно столько лет ждать не стал, — хмыкнул Ваня, проходя вперед и первым спускаясь по лестнице.

— Вполне возможно, время для них течет несколько иначе, чем в нашем мире, — многозначительно улыбнулась Саша.

— Все может быть, — согласился Нев, следуя за Ваней.

Остальные тоже не отставали. Внизу их ждал еще один коридор, который был гораздо меньше верхнего. Из него можно было попасть только в два помещения. Первое — поменьше — походило на комнату для наблюдений и управления тем, что происходило во втором. Второе же — по-настоящему огромное, уходящее еще ниже под землю, по всей видимости, и было тем, что Николай Сергеевич назвал «порталом». Хотя больше это походило на древний храм, посвященный неизвестному богу. На одной стене красовался огромный барельеф: круг очерчивал какие-то незнакомые символы. Едва ли кто-то из присутствующих смог бы понять, складываются ли они в слова на инопланетном языке или представляют собой просто замысловатые узоры. Под барельефом ровным рядом стояли четыре каменных ложа. Два из них пустовали, в их изголовьях лежало только нечто, по своей форме действительно напоминающее шлемы, от которых к стене с барельефом тянулись то ли провода, то ли шланги. На двух других лежали мальчики лет двенадцати, на головы которых эти самые шлемы были надеты. От тех, что лежали без дела, они отличались слабым свечением. Мальчишки не пошевелились даже тогда, когда Ваня и Войтех направили на них лучи фонарей.

— Саша, Женя, проверьте ребят, — тут же скомандовал Войтех, почувствовав холодок в груди. — Если тени попали в наш мир после того, как ребята надели шлемы, то они лежат тут уже больше недели. Без еды, воды и в холоде. Какие шансы у них оказаться живыми?

— Ноль целых, ноль десятых, — тут же мрачно ответил Женя. — Правило трех: три недели без еды, три дня без воды, три минуты без воздуха.

Саша была не так многословна, и уже спустя несколько секунд оказалась у одного ложа. Она медлила лишь мгновение, прежде чем коснуться бледной тонкой шеи ребенка, и тут же едва слышно выдохнула: пульс был слабым, но она четко его чувствовала.

— Он жив, — объявила она и тут же недовольно посмотрела на Женю. — Ты проверишь второго или так и дальше будешь нести чепуху?

Женя тут же очутился рядом со вторым мальчиком.

— И этот тоже, — удивленно протянул он, посмотрев на друзей. — Сердцебиение замедлено, но есть. И он дышит.

— Нам срочно нужна «скорая», — заявила Саша.

Ваня и Войтех уже достали телефоны, но ни одному не удалось установить соединение: сигнал сюда не доходил.

— Надо их отсюда забирать и тащить в больничку, — Ваня решительно шагнул к ближнему ложу и потянулся к шлему, — благо она тут рядом.

— Стойте!

Тревожный окрик Нева, который держал в руках свободный шлем, заставил всех замереть на месте.

— В чем дело? — нахмурилась Лиля.

— Нельзя просто снять с них шлемы, — пояснил Нев.

— Почему нет? — требовательно спросил Ваня, все еще протягивая руку к голове одного из мальчишек.

— Потому что они не здесь, — догадался Войтех. — Помните, что сказал Николай Сергеевич? Они как-то отзывали группу, отправившуюся на ту сторону.

Пока они спорили, Саша молча стащила с себя куртку и накрыла ею одного мальчика. Стоило немедленно восполнить баланс жидкости в их организмах, но она не взяла с собой ничего для этого. Тащить на собственной спине несколько литров жидкости ей не пришло в голову. Она утешила себя тем, что если дети пролежали здесь неделю и выжили, то несколько лишних минут роли уже не сыграют. По крайней мере, по внешним показателям они не выглядели на грани смерти. Женя, видимо, решивший, что теперь все, что делает она, ему нужно повторять, укрыл и второго ребенка.

— Нужно позвонить Николаю Сергеевичу, — предложила тем временем Лиля. — Он должен знать, как их вернуть.

— Или попробовать пойти за ними следом, — добавил Ваня, глядя на шлем в руках Нева. — Это будет быстрее, и никто не станет читать нам нотаций и угрожать полицией.

— Тем более что связи тут все равно нет, — поддержал его Войтех.

— О, и как вы собираетесь это сделать? — язвительно поинтересовалась Лиля. — Так, чтобы не застрять там, как сделали ребята?

— Просто наденем эти шлемы, — спокойно предложил Нев и внезапно шлем, который он держал в руках, начал переливаться так же, как те, что были на головах ребят. — Иногда магия бывает полезна.

— Боже мой, Нев, да что с тобой не так? — удивленно и разочарованно выдохнула Лиля. — Ты это специально делаешь? Считаешь себя неуязвимым или ты заразился от Войтеха суицидальным настроем? Кому и что ты пытаешься доказать?

— Я никому ничего не доказываю. Если ты думала, что я постигаю магию лишь для того, чтобы потешить свое самолюбие, то ты ошиблась. Я делаю это именно для таких случаев, — Нев махнул рукой на неподвижных детей. — Чтобы в нужный момент быть полезным.

— Думаете, все так просто? — вмешался Войтех, чтобы прервать их спор.

— Думаю, при определенной подготовке я смог бы открыть этот портал и сам, без всяких шлемов и помощи с другой стороны, — самоуверенно заявил Нев. — Я проведу вас на ту сторону и выведу обратно.

— Меня?

— Конечно. Я уже однажды объяснял вам, — чуть понизив голос добавил Нев, — что мы с вами другие. Где бы ни была та другая сторона, такие, как мы с вами, стоят как раз где-то на границе. Нам проще всего туда попасть и проще всего вернуться обратно.

Саша со вздохом посмотрела на обоих, понимая, что и Нев, и Войтех, несмотря на все их способности, сейчас наихудшие кандидаты переходить какие бы то ни было границы. Нев еще не оправился от ритуала, а с Войтехом после него тоже определенно что-то не так, хоть он больше и не жаловался ей на головную боль. Никто из них не знает, что происходит с телом при переходе на ту сторону, какие перегрузки оно испытывает, и как это скажется на двух ослабленных организмах.

— Вы оба не совсем здоровы, — начала она, уже заранее зная, что Войтех никогда в жизни не возьмет ее с собой, но не предложить она не могла. Ведь по какой-то причине в прошлый раз ей тоже вернуться было легче. — Давайте я пойду с вами.

— О, еще одна суицидница, — усмехнулся Ваня.

— Здесь только два свободных шлема, — возразил Войтех. — Мы пойдем вдвоем.

— И лучше бы нам поторопиться, — заметил Нев, влезая на каменное ложе и надевая шлем себе на голову. — Эти дети не могут ждать вечность.

Переход на «другую сторону» оказался одним из самых необычных ощущений Войтеха за всю его жизнь. А ведь он испытал немало, начиная с перегрузок и невесомости во время своей карьеры космонавта и заканчивая «выпадением из реальности» во время видений. Однако переход через необычный портал не походил ни на что. В одно мгновение он лег на твердый камень, чувствуя холод его поверхности даже через зимнюю куртку, а в другое он уже стоял вертикально. Вестибулярный аппарат как будто и не заметил этой резкой смены положения.

Войтех открыл глаза и огляделся по сторонам. Он думал, что окажется в том же помещении, но в другой реальности, а обнаружил себя на поверхности, на территории института. Точнее, в том месте, которое в его реальности было территорией института. На другой стороне оно выглядело иначе, хоть его и можно было узнать. Пожалуй, Войтех тоже затруднялся сформулировать, что отличалось в этой реальности. Она просто была другой.

Сейчас здесь было светлее, чем в реальном мире. Цвета при этом выглядели более приглушенно, словно он смотрел на мир через слегка затемненное стекло. Все здания института стояли так же, как он запомнил за время их короткой пробежки мимо них, но они выглядели иначе. Они выглядели… пустыми, похожими на декорации. И вместе с тем казались живыми. Тот корпус, который сейчас был виден лучше других, как будто дышал. Войтеху казалось, он даже видит сквозь перекрытия, как у здания бьется сердце где-то в глубине.

— Очень необычно, — констатировал стоявший рядом с ним Нев.

Войтех вздрогнул от звука его голоса и повернулся к нему. После чего внутренне похолодел. Нев выглядел иначе. Он стал как будто еще выше ростом и шире в плечах. Лицо помолодело и вместе с тем казалось чужим. Как будто его черты начали меняться, и сквозь привычный облик проступил какой-то другой. Глаза полностью затянула черная непроницаемая пелена. Голос остался прежним, но, как и несколько месяцев назад в замке, затерянном между мирами, ему вторил другой. Войтех поспешно отвернулся, не желая видеть Нева таким.

За их спинами Войтех обнаружил переливающийся прямоугольник, размером с футбольные ворота. Его наполняла странная субстанция, одновременно похожая на водную гладь и на бурлящую ртуть.

— Кажется, с этой стороны портал больше похож на то, что я себе представлял, — пробормотал Войтех.

Нев тоже оглянулся и усмехнулся.

— Это я сделал. Чтобы мы не потеряли точку входа. Полагаю, она и наша точка выхода. Только когда ее не видно, через нее труднее пройти. — Он вдруг окинул Войтеха внимательным взглядом с ног до головы. — А ты выглядишь здесь иначе.

— Неужели? — фыркнул тот, даже не обратив внимание на то, что они вдруг перешли на «ты». — Ты тоже.

— Правда? — Нев удивился. — Интересно как?

— А как выгляжу я?

— Трудно объяснить, — Нев пожал плечами. — Но скажем так: кажется, я вижу причину твоих постоянных головных болей.

Войтех почувствовал себя неуютно. Значит ли это, что Нев каким-то образом видит его опухоль? Это оказалось неприятным побочным эффектом перехода. У Войтеха не было желания пока об этом кому-либо рассказывать.

— Как мы найдем этих ребят? — спросил он, чтобы сменить тему.

Нев хмыкнул, взмахнул рукой, и с его ладони вверх взмыл маленький светящийся шарик. Указатель.

— Моя магия работает тут даже лучше, чем дома, — заметил он, с интересом глядя на шарик. — Даже напрягаться не пришлось.

— Рад слышать, — пробормотал Войтех, хотя на самом деле никакой радости не испытывал. Напротив, это пугало его. — Тогда идем.

Шарик поплыл по воздуху, и они последовали за ним, стараясь не отставать. Однако когда Указатель привел их к забору и беззаботно скользнул сквозь него, Войтех на мгновение замер. С этой стороны никакой кучи не было, поэтому перебраться будет не так просто.

Нев думал иначе. Не сбавляя шага, он просто прошел сквозь забор, словно тот был голограммой. Войтех протянул руку вперед и с удивлением обнаружил, что она тоже проходит сквозь бетонный забор. Непроизвольно зажмурившись, он шагнул вперед.

Нев спокойно ждал его с другой стороны, слегка улыбаясь.

— Все в порядке?

— Это иллюзии? — удивленно и вместе с тем восторженно протянул Войтех. — Вот почему они выглядят иначе. Это иллюзии.

— Или мы тут всего лишь иллюзия, — поправил его Нев. — Наши физические тела все еще лежат под землей. Поэтому мы сейчас и сами не более чем бесплотные тени.

— Как так получается, что ты все это знаешь, понимаешь, и у тебя от этого голова не идет кругом? — завистливо поинтересовался Войтех.

Нев пожал плечами.

— Сам не понимаю. Словно у меня в голове живет полузабытое знание. Я все это как будто вспоминаю.

— Странно.

— Не то слово.

— Так куда нам дальше?

— Никуда, — Нев улыбнулся. — Указатель развеялся, значит, мы пришли.

Войтех покрутил головой, но ничего, кроме деревьев, не увидел. Они прошли через забор в том месте, где он упирался в пока еще не вырубленный лес.

— И где ребята?

Нев поднял взгляд наверх, на ветки незнакомого Войтеху дерева. Таких в их мире точно не росло. В густых ветках виднелись два маленьких тела, свернувшихся калачиком. Ребята то ли спали, то ли…

— Эй! — крикнул Войтех, не позволяя себе закончить мысль. — Эй, ребят! Вы в порядке? Вы меня слышите?

Оба мальчика зашевелились. Значит, в порядке и слышат его. Потом две пары напуганных и заплаканных глаз уставились на них с Невом.

— Кто-нибудь хочет домой? — с улыбкой поинтересовался Войтех. — Пойдемте?

— А они ушли? — хрипло спросил один из ребят.

— Кто — они? — напряженно уточнил Войтех, продолжая улыбаться.

Мальчики переглянулись.

— Такие… страшные. Как пауки.

Теперь настала очередь Войтеха и Нева обменяться взглядами.

— Мы здесь никого пока не видим, — сообщил Войтех. — Так что поторапливайтесь.

Их не пришлось просить дважды. Оба торопливо слезли с дерева, не обращая внимания на то, что обдирают руки и лица о грубую кору и тонкие ветки. Едва их ноги коснулись земли, та задрожала. Войтех вопросительно посмотрел на Нева, надеясь, что он опять сейчас все объяснит, но тот молчал и обеспокоенно смотрел куда-то вдаль.

— Мы здесь не одни, — тихо пробормотал он.

Войтех проследил за его взглядом, но никого не увидел. Похоже, зрению Нева здесь было доступно больше, чем его собственному.

— Скорее, — скомандовал Нев. — Портал может закрыться. Идемте.

Войтех не стал задавать лишних вопросов. Обо всем можно спросить позже. Сейчас же ему хватало информации: если портал может закрыться (откуда бы Нев ни знал это), надо бежать к нему, пока этого не произошло.

Подталкивая ребят вперед, чтобы видеть их, Войтех побежал, на этот раз даже не задержавшись при прохождении сквозь забор.

Однако что-то было не так. Войтех был хорошим бегуном. Он регулярно бегал вот уже двадцать лет. Мог делать это медленно и долго или, наоборот, очень быстро, если требовалось покрыть маленькое расстояние. Но сейчас у него почти не получалось сдвинуться с места. Чем больше он напрягал мышцы ног, отталкиваясь от земли, тем хуже они от нее отталкивались, словно он бежал по вязкому песку. Или как будто он был в дурном сне, где любые попытки что-то сделать встречают иррациональное сопротивление.

Воздух вокруг него стал вязким и тягучим. Войтех почему-то чувствовал себя мухой, попавшей в стремительно застывающий янтарь. Он посмотрел вперед. Портал казался дальше, чем был, но потом Войтех понял, что он просто стал меньше.

— Давайте же, скорее! — подгонял сзади Нев.

— Да не могу я, — огрызнулся Войтех, с тревогой посмотрев на мальчиков, которые испытывали те же трудности. — Оно не пускает.

Что «оно», Войтех не знал. Просто чувствовал чье-то присутствие.

Нев и сам это видел. И даже больше. Он видел странных существ, действительно чем-то похожих на пауков. И что-то похожее на паутину, преграждающее им путь и замедляющее движение, тоже видел. И еще две молчаливые фигуры, похожие на людей в бесформенных плащах с капюшонами, которые плыли по воздуху. Он чувствовал, как что-то выкачивает из него силы, мешая поддерживать портал. Еще немного — и тот схлопнется, а они застрянут тут уже вчетвером. Вот что произошло с мальчиками. Они не потеряли точку входа. Они подверглись нападению, их портал был принудительно закрыт, и они застряли тут.

Нев остановился и посмотрел на две безмолвные фигуры. Их лиц не было видно, он не мог с уверенностью сказать, есть ли они под плащами вообще, но чувствовал на себе выжидающие взгляды.

Войтех и мальчики продолжали стремиться к порталу, а новые и новые незримые нити опутывали их все сильнее. Чужая сила давила на границы портала, заставляя его сужаться. Они не успеют добежать до него с такой скоростью.

Сил оставалось не так много, поэтому решение пришлось принимать быстро. Нев вскинул правую руку, выпуская из кончиков пальцев рвущуюся наружу энергию. Ослепительная вспышка на мгновение все затмила собой. Когда она погасла, невидимые нити сгорели дотла. Войтех и мальчики побежали быстрее, но портал при этом уменьшился сразу вдвое, став в два раза уже обычного дверного проема.

Он все еще мог успеть, а потому тоже рванул к порталу, но фигуры в плащах внезапно преградили ему дорогу. Поверх их плеч Нев видел, что мальчики уже добежали и прыгнули в портал, а Войтех остановился прямо перед уже совсем узкой мерцающей щелью и обернулся, ища взглядом его.

— Нев! — позвал он. — Нев, где ты?

Он скользил по нему взглядом, не видя его. Вероятно, преградившие Неву путь существа скрывали его от посторонних глаз. Он видел, как Войтех сделал полшага назад, желая вернуться за ним, но портал снова уменьшился. Выругавшись, Войтех все-таки прыгнул в него.

И сразу после этого портал окончательно схлопнулся.

— Предполагается, что ты должен спать сном младенца и набираться сил, — заметила Лиля с порога.

Нев повернул голову в сторону двери и едва заметно улыбнулся. Он действительно еще даже не собирался ложиться, предпочтя сну чтение. Оно успокаивало.

— И именно поэтому ты пришла ко мне с чаем и… Что там в боксе?

Лиля пожала плечами и подошла ближе к кровати, на которой он полулежал поверх одеяла, подложив под спину подушку.

— Я подумала, вдруг тебе не спится и ты проголодался, — с этими словами она поставила пластиковый контейнер и чашку с чаем на прикроватную тумбочку. — Со всеми этими приключениями мы забыли поужинать. Раз уж ты не спишь, тебе стоит хотя бы поесть. Там сэндвич с ветчиной и печенье.

Она нерешительно замерла на месте, не глядя на Нева, но и не торопясь уходить.

— Спасибо. Тебе не обязательно было утруждать себя.

— Не обязательно. Но мне хотелось. Вернуть долг, скажем так, — она нервно улыбнулась. — Два года назад на озере Сапшо ты проявил обо мне аналогичную заботу, когда я чуть не умерла от отравления экстези. Не уверена, что ты был бы так же добр ко мне, если бы знал, что я сама себя отравила, но… Не важно. Я пойду, не буду тебе мешать.

Она повернулась, чтобы уйти, но Нев неожиданно поймал ее за руку, останавливая.

— Подожди, не уходи. Присядь на секунду. Пожалуйста.

Лиля удивленно приподняла бровь, но все же присела на краешек кровати. Он не отпустил ее руку даже тогда, чем вызвал еще большее удивление.

— Мне н-надо кое-что сказать тебе, — выдавил Нев, не решаясь посмотреть ей в глаза.

Он как всегда не мог найти нужных слов, поэтому ей пришлось подтолкнуть его:

— Я внимательно тебя слушаю.

— Прости меня, — тихо попросил он, так и не найдя более красивых слов. — Я знаю, что обидел тебя. Больше того, я тебя оскорбил. Я очень сожалею об этом. И мне стоило сразу тебе об этом сказать. Еще в тот вечер. Не знаю, почему не сделал этого. Наверное, просто растерялся. Я не думал, что ты так воспримешь мои слова, хотя… мне стоило об этом подумать. Они действительно прозвучали очень грубо. Я надеюсь, ты простишь меня. Потому что я не могу быть с тобой в ссоре. Физически не могу.

Лиля виновато улыбнулась.

— Тебе не за что просить прощения. Ты не сказал тогда ничего, кроме правды. Конечно, она задела меня. У правды вообще есть такое неприятное свойство — она ранит. Ты был прав насчет меня и моего задания в отношении Войтеха. В том, что я в итоге не оказалась в его постели, нет моей заслуги. И у тебя есть все основания мне не доверять. Не верить ни одному моему слову. Что уж там, у тебя есть все основания меня презирать, — она попыталась скрыть волнение за смешком, но получилось неубедительно.

— Никогда, — перебил Нев все с той же едва заметной улыбкой на губах, продолжая держать ее за руку. — Никогда я не смог бы тебя презирать.

Она накрыла его руку своей, осторожно погладила тыльную сторону ладони, словно пробуя это ощущение.

— Даже после всего, что я тебе наговорила? Про магию и вообще… Это мне стоит извиниться.

Его взгляд наконец остановился на ее лице. Серые глаза смотрели с грустной нежностью, а губы продолжали улыбаться.

— Не думаю, что ты можешь сказать или сделать что-то такое, что изменит мое отношение к тебе.

Из ее груди вырвался вздох облегчения.

— Я рада это слышать. Значит, у нас все хорошо?

Пару секунд он все так же молча смотрел на нее, а потом кивнул.

— Конечно.

— Рада слышать. Как твоя рука? И вообще, как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке, — заверил ее Нев. — Кто бы знал, что временная смерть так полезна для здоровья, — на этот раз нервный смешок вырвался у него. — Но все действительно пришло в норму: руки, пульс, давление. И чувствую я себя прекрасно.

— Хорошо, — кивнула она, но посмотрела на него очень серьезно, без улыбки. — Только больше так не делай, пожалуйста. Я очень за тебя испугалась. Все то время, пока Саша пыталась вернуть тебя… — Лиля содрогнулась от воспоминания. — В общем, не надо так.

— Не буду, — Нев согласно кивнул. — Мне это тоже не понравилось, хотя я ничего не помню.

— Совсем ничего? Ни света в конце тоннеля, ни пения ангелов?

Лиля попыталась пошутить, чтобы немного разрядить обстановку, но он только нахмурился.

— Даже если свет в конце тоннеля и существует, то меня он после смерти теперь уже совершенно точно не ждет.

— Мы не можем этого знать.

Он не ответил, только крепче сжал ее руку. Несколько секунд они сидели в тишине, которая умудрялась быть одновременно напряженной и очень комфортной. Лиля нарушила ее первой:

— Наверное, мне все-таки стоит пойти к себе и дать тебе отдохнуть.

— Я не устал, — быстро возразил Нев, а потом смущенно добавил: — Не уходи, пожалуйста. Еще немного побудь здесь. Мысль о том, что завтра мы снова разъедемся по своим городам и какое-то время не увидимся, и так меня угнетает. В этот раз мы слишком много времени потратили на ссору. И его теперь не наверстать. Поэтому просто побудь здесь еще немного.

Лиля о чем-то задумалась на секунду, а потом вдруг решительно высвободила руку, встала и шагнула к двери. Прежде чем Нев успел испытать отчаяние в связи с этим, он услышал, как в замке повернулся ключ, а Лиля вернулась к кровати.

— Мой брат — мастер появляться в неподходящее время, — объяснила она на его молчаливый вопрос, а потом скомандовала: — Подвинься.

— Ч-что ты делаешь? — почти испуганно спросил Нев, подчиняясь ее требованию и наблюдая, как она сбрасывает кроссовки и ложится рядом с ним на узкой одноместной кровати.

— Ты ведь сам попросил побыть немного здесь, — беззаботно отозвалась Лиля, удобно устраивая голову у него на плече. — Может быть, ты не устал и не хочешь спать, а вот я с ног валюсь от усталости. Так что мне нужно отдохнуть. И желательно, — она потянулась к настольной лампе, стоявшей на тумбочке и щелкнула ее выключателем, — в темноте. Ты ведь не против?

— Вообще-то я читал, — заметил Нев, замирая от прикосновения ее тела.

— О, очень жаль, придется продолжить завтра. — Лиля забрала у него книгу и положила на тумбочку. В темноте она сделала это неуклюже, поэтому книга тут же с грохотом упала на пол. Его очки она клала на тумбочку уже с большей осторожностью.

— Расслабься, — весело попросила она, погладив его по груди. — И не пугайся так. Я побуду немного, как ты просил, а потом уйду к себе. — После паузы она игриво добавила: — Если ты захочешь.

Она слышала его тяжелое дыхание в тишине, а рукой, так и оставшейся у него на груди, чувствовала сумасшедшее сердцебиение. Почти целую минуту он лежал на спине неподвижно, боясь прикасаться к ней, но потом вдруг рука, на которой она лежала, обняла ее.

— В первую нашу встречу, — тихо сказал он куда-то в темный потолок, — когда мы только-только познакомились, я смотрел на тебя и думал: «Как должно быть счастлив тот мужчина, который обнимает ее перед сном».

Она улыбнулась, чего он, конечно, увидеть не смог.

— Место этого мужчины вакантно, — ее голос был едва ли громче шепота. — Ты вполне можешь его занять. Возможно, это даже действительно окажется так волшебно, как ты себе это представлял.

Нев покачал головой.

— Это сумасшествие. Лиля, мне пятьдесят четыре. Тебе тридцать два. Что я могу предложить женщине вроде тебя? Я мог бы быть твоим отцом.

Она приподнялась на локте, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. Ей это не удалось, но она и так представляла выражение смятение и ужаса, которое на нем сейчас было.

— Но очень удачно все-таки, что ты не мой отец. Потому что иначе то, что я сейчас собираюсь сделать, было бы исключительно неприемлемо.

Не дав Неву опомниться, Лиля наклонилась к его лицу и коснулась губами губ в настойчивом поцелуе. Сначала он не ответил, но и отталкивать ее не стал. Это бездействие длилось несколько бесконечно долгих секунд, пока он не сдался. Его сердце в груди забилось еще сильнее, уже испугав Лилю. В конце концов, всего пару часов назад оно останавливалось.

Она отстранилась, чтобы дать им обоим несколько секунд прийти в себя. Нев воспользовался этой передышкой, чтобы задать вопрос, который мучил его уже пару дней:

— Я не понимаю, — тяжело дыша признался он. — Не понимаю, почему я? Почему ты выбрала меня? Ты молодая, красивая, умная, успешная. Знаешь себе цену. Ты можешь выбрать любого, поманить его пальцем, и он будет у твоих ног. Зачем тебе кто-то вроде меня?

— Вроде тебя? — переспросила она, гладя его кончиками пальцев по щеке. — Нев, не существует мужчин вроде тебя. Ты единственный в своем роде. Странно, что ты еще не понял собственной исключительности.

Он перехватил ее руку, прижал к губам, уже почти не понимая, о чем она толкует. И ему уже почти не было до этого дела. Лиля почувствовала перемену в его настроении и тихо рассмеялась, снова целуя в губы.

— Так что ты скажешь? — прошептала она, снова оторвавшись от него. — Мы оба понимаем, к чему все это идет, верно? — Дождавшись его судорожного кивка, она продолжила задавать вопросы: — Тогда скажи, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я осталась?

Вместо ответа он обнял ее обеими руками и перевернул на спину, перехватывая инициативу. Ни сон, ни еда, ни тем более книга его больше не интересовали.

Их поезда отбывали из Твери около полудня, поэтому с утра у Войтеха нашлось время на пробежку. Уже выйдя на улицу, он на мгновение задумался, можно ли совершать пробежки с опухолью в голове, но потом разозлился на себя. Она же не вчера там образовалась. Раз он бегал с ней раньше, побегает и сейчас. Тем более температура снова поднялась до комфортных двух градусов тепла, небо было чистым, а утренний городок, как всегда, пустым.

Он дважды пробежал вокруг дома Карины, надеясь, что удастся с ней поговорить перед отъездом. Но либо та не увидела его сегодня, либо ее мама бдительно следила за ней, поскольку Карина так и не появилась во дворе. Тогда Войтех направился к заброшенной стройке.

Карины, конечно, не было и здесь, но на это он и не рассчитывал. Он поднялся на второй этаж лишь для того, чтобы еще раз увидеть граффити с монетами.

В утреннем сумраке краски выглядели тускло, но монеты все равно падали как живые, ловя своими боками несуществующие лучи солнца. Войтех несколько минут стоял напротив стены и разглядывал рисунок, пытаясь найти на нем новые детали. Их не было. Даже став неподвижной картинкой, видение оставалось абсолютно неинформативно.

Почувствовав, что начинает замерзать, Войтех встрепенулся, словно очнулся от сна. Повинуясь секундному порыву, он подошел ближе и коснулся ладонью холодной шершавой поверхности кирпичной стены. Если Саша об этом узнает, она ему голову оторвет. Когда-то он обещал ей не пытаться провоцировать у себя видения без нее, но сейчас не смог удержаться. Впрочем, все равно ничего не произошло.

— Sakra…

Следовало продолжить пробежку и вернуться в гостиницу, но Войтех медлил. Он достал из кармана смартфон и вызвал из памяти заграничный номер.

— Только не говори, что вы решили вообще не приезжать, — по-чешски ответили в трубке, опустив приветствия. Карел не любил зря тратить время.

— Нет, ничего такого, — усмехнулся Войтех. — Мы приедем как раз к началу ужина, как обещали.

— Хорошо. Тогда почему ты звонишь?

Войтех почувствовал, как язык присох к небу. Секунду назад попросить о помощи Карела казалось ему хорошей идеей. Старший брат уж точно не стал бы тревожно заглядывать ему в глаза и ходить со скорбным выражением лица, узнав об опухоли. Он философски относился к жизни и смерти и умел легко говорить о самых сложных вещах.

— Если ты позвонил в такую рань, чтобы тяжело подышать в трубку, то я отключаюсь, — пригрозил Карел, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

— Нет, подожди, извини… Никак не могу сформулировать.

— Попробуй уж как-нибудь.

— Карел, мне нужна твоя помощь.

— Так, я ожидал чего угодно, но только не этого, — фыркнул Карел, но в его тоне появилась озабоченность.

— Карел, я серьезно.

— Я весь внимание.

— Мне нужно пройти обследование. Пока буду в Праге. Быстро и тихо, чтобы никто не узнал. Ни родители, ни Саша.

В трубке ненадолго повисло молчание, а потом Карел серьезным тоном, который Войтеху не так часто доводилось слышать, уточнил:

— Что обследуем, братишка?

— Опухоль. В голове.

— Твою мать…

— Не то слово.

— Ладно, я понял. Приезжайте. Я узнаю, что можно сделать.

— Спасибо.

— И Войта…

— Что?

— Счастливого Рождества, — язвительно пожелал Карел, прежде чем сбросить звонок.

Войтех улыбнулся. Да, позвонить брату было хорошей идеей.

За три года здесь почти ничего не изменилось: все та же разбитая грунтовая дорога, все та же тайга вокруг. Разве что табличка с надписью «Комсомольская» покосилась и выцвела еще больше. Если не знать, что там написано, то прочитать можно уже с большим трудом. Брошенные давным-давно дома почти разрушились: у многих обвалилась крыша, а заборов так и вовсе не осталось. Словно время в ускоренном режиме забирало все то, что ему было недоступно шестьдесят лет.

Даже с дороги было видно, что на кладбище появилось много новых деревянных крестов.

— Об этом тогда даже в газетах писали, — сказал Влад, на чьей машине они сюда и приехали, заметив, как Ваня разглядывает кладбище. — Кто-то анонимно позвонил в газету, они и раздули историю. Это же такой повод: целая деревня похоронена в одной яме! Власти перезахоронили все останки, даже церемония какая-то была. Я и подумать не мог, что это вы.

— Это он, — Паша кивнул на Ваню. — Я только инфу ему искал.

«Хоть в чем-то не солгал, — подумал Ваня. — Все же сообщил об останках, не бросил так».

Он уже собрал много информации о ЗАО «Прогрессивные технологии» и о работе Войтеха Дворжака на них. А главное, о том, чем заканчивались все их поездки.

Новый виток расследования начался с того, что примерно месяц назад Анна отменила очередной ужин, на которые он не уставал ее звать, сказав, что уезжает в Научный городок выяснить, что случилось. Позвонил ее отец и сообщил, что Карина куда-то исчезла. Когда она не явилась ни через день, ни через неделю, и поиски не принесли результатов, Ваня заподозрил неладное.

Он начал с Санкт-Петербурга. Осенью в Праге, когда они с Сашей пили в очередном баре, она нечаянно обмолвилась о том, что девушка Марина, которой писала в Скайп погибшая однокурсница, оказалась медиумом, а Дворжак не счел нужным им сказать об этом. Ваня нашел Марину, позвал на кофе и все подробно расспросил. О том, как ее похитили спустя пару недель после окончания истории с сообщениями и маньяком-некромантом, и о том, как через полгода вернули обратно. Марина утверждала, что не помнит, где была и что с ней делали, но Ване показалось, что она помнит несколько больше, чем говорит. Просто боится рассказать.

Съездил он и в Красный Яр, где они однажды встретили мальчика с паранормальными способностями. Больше всего его приезду обрадовалась «ведьма» Эльвира. Ваня не отказал себе в удовольствии с ней встретиться. Она-то и рассказала ему, что примерно через год после их расследования Егор тоже исчез, но пока так и не вернулся.

По всему выходило, что Дворжак сдает своим нанимателям всех людей с какими-либо способностями, а те похищают их. Уж явно не для того, чтобы предложить кофе. Странно, что Нев все еще на свободе, да и сам Дворжак не пускает слюни в какой-нибудь лаборатории с электродами на голове. Видимо, пока не выдал себя и не сдал своих. Понимает, чем это грозит? Или же просто страхуется? Едва ли ему, простому наемнику, многое говорят.

В этом списке оставался только целитель-отшельник, с которого все и началось три года назад. И нужно было узнать, как обстоят дела с ним. Пашка Сатинов с удовольствием согласился съездить в Хакасию, а приятель из Абакана предоставил средство передвижения и собственную компанию. Втроем они и добрались до Комсомольской к полудню ясного апрельского дня.

Они оставили машину у того же дома, где Ваня останавливался в прошлый раз. Внутрь он заходить не стал. Ностальгией не страдал, а ветхое здание выглядело слишком ненадежно. Захватив с собой рюкзаки с самым необходимым, они выдвинулись в тайгу. Ваня помнил дорогу, но на всякий случай заранее отметил маршрут на карте, поэтому до поляны, где три года назад их нашла охрана поселка, они добрались гораздо быстрее.

Здесь все еще лежали остатки снега, и сама поляна уже прилично заросла. Тайга быстро занимает свободное пространство. Ваня и в этот раз готовился услышать приближение охранников, тяжелое фырканье лошадей и звук вскидываемых ружей, однако тишину ничего так и не нарушило. Это было странно. Хотя, возможно, их настигнут где-нибудь в другом месте.

До поселения они добрались без приключений еще спустя минут сорок и сразу поняли, почему их не встречали: деревня была пуста. Расположенные в низине дома почти все оказались сожжены. Некоторые полностью, некоторые только тронуты огнем. Те же, что уцелели, тоже не подавали признаков жизни. Во дворах не было видно людей, а в огородах, когда-то аккуратных и ухоженных, уже росли небольшие деревца.

— Твою мать… — выдохнул рядом Паша. — Это та деревня, которую мы искали?

— Это то, что от нее осталось, — поправил Ваня, первым спускаясь вниз. — Черт подери, Дворжак, во что ты нас втянул? — тихо пробормотал он.

Он подозревал, что целителя тоже забрали, но что ради этого сожгли здесь все?.. Впрочем, едва ли местные мирно отдали бы кого-то из своих. Судя по состоянию поселения, произошло это не вчера. Наверное, сразу после того, как Войтех сдал координаты деревни. Едва ли кто-то в округе знал о том, что здесь произошло. Отшельники жили уединенно, за это и поплатились.

Они зашли в несколько уцелевших домов, но в них все говорило о том, что люди здесь давно не появлялись. Если кто-то и выжил, то, наверное, предпочел уйти подальше. Возможно, основал новое поселение или, под впечатлением от произошедшего, вернулся в цивилизацию, но никому не рассказал о случившемся.

Теперь ему казалось, что Дворжак сам не до конца понимает, на кого работает. Ваня всегда его недолюбливал, но не мог поверить в то, что он настолько циничен. И если на них ему, может быть, плевать, то как он мог втянуть во все это Сашу? Разве что ему плевать и на нее, но в это он верил еще меньше. Впрочем, сомнительной ему казалась и наивность бывшего военного. Значит, что-то он все же знает.

Пока ребята рассматривали ближайшие постройки, Ваня уверенно шел к одному единственному строению.

— Вот теперь, Дворжак, тебе крышка, — пробормотал он, останавливаясь перед обугленными стенами того дома, где жил целитель.

Дурдом (чеш.)

Почему? Почему сейчас? Два года назад я был готов к этому. Так почему сейчас? (чеш.)