Сумерки стремительно сгущались, предвещая скорое наступление ночи. С замирающим от радостного предчувствия сердцем Данни Эпплъярд удобно устроилась на подоконнике в своей уютной спальне и стала смотреть в окно. Пушистые облака, пронизанные багрянцем заката и отороченные золотом, медленно проплывали над фабричными трубами и крышами многоэтажных зданий. Помедлив немного, утомленное солнце неохотно скрылось из виду. На землю опустилась темнота.

Данни обожала это время суток. Спать ей не хотелось, и можно было помечтать, пока не вышел из ванной Тэм, ее дружок.

У него имелась своя точка зрения на распорядок дня. Он работал звукооператором в утренней телепередаче и был вынужден вскакивать с постели в половине пятого утра, чтобы вовремя добраться до студии. Данни, естественно, не была от этого в восторге.

Именно из-за его дурацкой работы у них и начали портиться отношения. Данни взглянула на свое отражение в оконном стекле и поморщилась. Тэм в последнее время вел себя высокомерно и грубо, заставляя ее рано ложиться спать. Это ее раздражало. Мало того, ей приходилось каждый вечер выслушивать отвратительные рулады, доносившиеся из ванной: квартирка была довольно-таки маленькой.

Вот и сейчас, вглядываясь в свои темно-зеленые глаза и каштановые локоны, упавшие на лоб, Данни криво усмехнулась при звуках очередной «трели». Вскоре послышался шум воды: Тэм включил душ и стал напевать свою любимую песенку из репертуара «Куин». Потом он долго чистил зубы…

Гигиене зубов Тэм придавал особое значение, а рот считал священным местом и напрочь отказывался заниматься с Данни оральным сексом. Впрочем, он позволял делать это ей для него…

Она улыбнулась и залюбовалась своим чувственным ртом и ямочками на щеках. Глаза ее подозрительно заблестели. В последнее время с ней творилось нечто удивительное: она перестала общаться с людьми, чувствовала себя разбитой.

— И это в двадцать шесть лет! Что за жизнь? — Данни накинула халат. — Я превратилась в старуху.

— Уже разговариваешь сама с собой? — спросил Тэм, выходя из ванной. Вид у него был очень самодовольный, от него пахло мылом и зубной пастой.

— Ты ведь со мной почти не разговариваешь! — огрызнулась Данни, нахмурившись.

Одарив ее снисходительной улыбкой тонких губ, всегда приводившей Данни в ярость, Тэм упал на пол и начал выполнять свои обязательные тридцать отжиманий перед сном.

Данни вздохнула и, присев на кровать, стала наблюдать, как напрягаются мускулы под его бледной, без волос, кожей. Наконец это ей надоело, и она язвительно спросила:

— А почему бы тебе не внести в упражнения некоторое разнообразие? Например, выполнять их, лежа на мне.

Она хихикнула, довольная своей шуткой.

Тяжело пыхтя, Тэм повернул голову и, окинув ее ироническим взглядом, воскликнул:

— В самом деле? Подожди, пока я закончу. Уф, вот и все! — Он бодро встал и удовлетворенно потер ладони. От этого жеста Данни захотелось кричать от отчаяния — так он ей осточертел.

Следовало признать, что, как бы ни раздражала Данни приверженность ее приятеля к физическим упражнениям, они благотворно сказывались на его форме. Регулярная гимнастика и плавание придавали его фигуре стройные очертания. Ростом в пять футов и десять дюймов, этот русоволосый атлет почти соответствовал ее идеалу мужчины. Рядом с ним она чувствовала себя едва ли не карлицей.

— Знаешь, тебе тоже не помешала бы гимнастика, — сказал Тэм, подойдя к кровати. Не глядя на Данни, он завел будильник. — У тебя растолстел зад.

Они легли в постель, и Тэм спросил, дотронувшись до ее бедра:

— Что это, целлюлит?

Данни оттолкнула его руку.

— Нет, черт бы тебя побрал! Оставь меня в покое!

— Ты действительно этого хочешь? — вкрадчиво спросил он, проведя рукой по ее бедру и животу в направлении груди.

— Ты же знаешь, что я хочу тебя, — призналась она, проклиная себя за слабоволие и поудобнее устраиваясь на подушке.

Его зеленые глаза потемнели, губы вытянулись в самодовольной улыбке. Он потянулся и заложил руки за голову. Она наклонилась над ним и поцеловала, просунув язык ему в рот. Язык немедленно онемел от зубной пасты, она отшатнулась и закричала:

— Черт бы тебя побрал! Сколько пасты ты извел? Половину тюбика? Почему от тебя никогда не пахнет пивом или сигаретами?

Тэм опешил.

— Поищи себе приятеля среди бродяг! — огрызнулся он.

— Да ладно тебе, Тэм! Не будь занудой, — попыталась помириться с ним Данни. Ей не хотелось выслушивать его монолог, вместо того чтобы заниматься сексом.

Она пощекотала ему кончиками пальцев грудь.

Тэм вздохнул. Она стала теребить его сосок, а когда он отвердел, погладила плоский живот и сжала напрягающийся член рукой, чувствуя, как он быстро увеличивается. Тэм учащенно задышал, и она принялась целовать ему грудь, живот и пупок, возбуждаясь от его вздохов.

По ее грудям медленно растекалось тепло, соски набухли и отвердели, а в промежности стало влажно и горячо. Половые губы раскрылись, словно лепестки бутона розы, в клиторе началась пульсация. Данни томно застонала.

Она всегда быстро возбуждалась, за что Тэм и называл ее ненасытной. Сама же Данни полагала, что она нормальная женщина.

— Ну же! — простонала она, пытаясь заставить его поцеловать ее лоно.

— Ты ведь знаешь, что я этого не люблю!

— Ладно, тогда хотя бы погладь меня там! — выдохнула Данни. — Только нажимай сильнее!

Вместо этого Тэм стал целовать ее в губы, настойчиво просовывая язык в рот.

Данни обвила его торс ногами и начала бесстыдно тереться пульсирующим клитором о напрягшийся пенис и мошонку, впившись ногтями в плечи.

Тэм засопел, обдавая теплом ее ухо, и лизнул шею.

Она сжала его ягодицы руками и прохрипела, отчаянно двигая торсом:

— Возьми меня, я хочу, чтобы ты меня трахнул. Хотя бы пальцем!

— Фу, как это пошло, — прохрипел он. — Леди так не говорят.

— Когда я хочу тарабаниться, мне наплевать на светские манеры! — Данни готова была ударить Тэма кулаком по голове.

— А мне не нравится, когда мне указывают, что делать, — огрызнулся он.

Данни тотчас же остыла и, откинувшись на спину, спросила упавшим голосом:

— В таком случае не пора ли нам перестать мучить друг друга? Все равно все выходит совсем не так, как я себе это представляла. Видимо, ничего у нас не получится из совместной жизни.

— Честно говоря, мне тоже порядком осточертело твое нытье. Тебе не угодишь! — резко ответил Тэм.

— Это неправда! — воскликнула Данни и села, скрестив по-турецки ноги. Желание переросло в злость. Впрочем, как Данни успела заметить, это родственные чувства. Плевать на этого чурбана, можно и без него кончить! Она стала тереть рукой разбухший клитор, выглядывающий сквозь волосики на лобке. Ладонь стала влажной, и она ускорила движения. Ей стало жарко, клитор задрожал, дыхание участилось, а сердце заколотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Тэм нажал пальцами на ее ладонь и повалил на кровать. Она согнула в коленях ноги и закинула ему на спину. Он сунул палец во влагалище, Данни охнула, бедра ее заходили ходуном. А воображение рисовало чрезвычайно неприличные красочные картины: будто бы она связана, Тэм трахает ее в разных положениях, а какие-то незнакомцы наблюдают за этим.

Данни сжала груди руками и стала дергать себя за соски. Тэм сдавил ее ягодицы и сунул во влагалище второй палец.

— Лучше трахни меня! Я кончаю! — закричала она.

Тэм вынул пальцы из влагалища и засунул в него член. Данни принялась биться о него лобком как сумасшедшая. Вскоре их тела двигались в одном ритме. Его курчавые волосы щекотали клитор, усиливая вожделение. Она изогнулась и, обхватив его плечи руками, затряслась в исступленном оргазме.

Тэм быстрее заработал торсом, заполняя пенисом ее лоно. Головка члена разбухла, задрожала и извергла горячее густое семя. Следом за этим снова кончила Данни. Тэм замер, отдышался и перевернулся на бок.

— Это было прекрасно, — хрипло сказал он, обнимая Данни и гладя ее по волосам. Потом он замолчал, дыхание его стало ровным, и он подозрительно засопел.

Несколько мгновений Данни купалась в чистом блаженстве, прислушиваясь к биению сердца. Наконец пульс вошел в норму, дыхание стало глубоким, и она взглянула на Тэма из-под ресниц, надеясь, что они начнут все сначала.

Но было поздно: он крепко спал, хотя стрелки часов показывали только начало одиннадцатого.

Солнечные зайчики резво скакали по морковному капоту мини-такси, мчавшего Данни от вокзала по загородному шоссе. Живописные виды Суссекса ласкали взор. Позади остались две деревни, машина приближалась к третьей. Шофер снизил скорость до тридцати миль в час, и Данни поняла, что они почти у цели.

Ей вдруг вспомнилось, что она никого не предупредила, что уезжает к незнакомым людям, и на душе стало тревожно. Нужно было оставить записку Тэму или позвонить маме, на худой конец — своей подруге Линде. А вдруг эти циркачи маньяки или извращенцы? Или с ней что-нибудь случится во время занятий? А если она вообще не вернется в Лондон, как ее тогда смогут отыскать? Данни разнервничалась и решила, что при первой же возможности отправит с местной почты открытку маме или же позвонит ей из цирка.

— Почти приехали, милашка! — сказал водитель такси.

Данни молча кивнула. Она была благодарна ему за то, что он не донимал ее разговорами во время поездки: ей нужно было собраться с мыслями перед ответственной встречей с Фов. Данни думала об этой загадочной женщине все два дня после телефонного разговора с ней, сердце подсказывало: скоро начнется новый этап в ее жизни, необычный, красочный и восхитительный. Однако пока Данни не была морально готова к встрече с Фов и поэтому волновалась.

Хрипловатый, грудной голос этой женщины завораживал своим французским акцентом и интимной интонацией. Многие вопросы, которые она задавала Данни, настораживали, а присутствие при их беседе загадочного мужчины с приятным баритоном вселяло в Данни смутное волнение и порождало в ее голове разные фантазии.

Тон голоса незнакомца был пропитан эротизмом; ведь не случайно по телу ее пробежала дрожь, как только она его услышала. Мечтательность и обостренная интуиция были главными особенностями ее натуры. Данни охватило предчувствие нового опыта, выходящего за рамки актерского мастерства. Цирковые фокусы и трюки привлекали ее в далеком детстве, сейчас же она жаждала чего-то особенного, еще не познанного ею, мечтала открыть для себя новые горизонты, познать свои истинные устремления.

Деревня, в которую въехало такси, выглядела так, словно она сошла с красочной почтовой открытки. Вдоль главной улицы тянулись каменные домики, крытые черепицей. Данни насчитала два пивных бара, заметила газетный киоск, почту, бакалейную лавку и детский садик, на игровой площадке перед которым резвилась детвора. Поодаль на скамейках грелись на солнышке бледнокожие молодые мамы. Над шоссе зависло марево, безоблачное небо поражало голубизной; конец мая в этом году выдался жарким. Данни чувствовала себя комфортно в кремовой майке и хлопчатобумажных слаксах. Из одежды она взяла с собой несколько пар носков, полдюжины маек и теннисок, нижнее белье, шорты и пару легких платьев — все это поместилось в дорожной сумке. На вокзале она на всякий случай купила два журнала, несколько плиток шоколада и две бутылки лимонада: вдруг поблизости от цирка не окажется магазина?

Такси миновало деревню и свернуло на извилистую подъездную дорожку, поднимающуюся на холм. На его вершине виднелось несколько строений и белел купол цирка-шапито.

— Так вот где устраиваются представления! — воскликнула Данни. — Вы бывали на них?

— Нет, нам, работягам, такое развлечение не по карману, — покачал головой водитель такси. — В заведение мадам Легер приезжают исключительно богачи, по специальному приглашению. Между нами говоря, мадам Фов не любит, когда кто-то из местных вертится возле цирка.

— Вы это серьезно? — удивилась Данни. — А мне казалось, что циркачи — добродушные и приветливые люди. Впрочем, возможно, многие из них иностранцы и стесняются, что не знают толком английского и местных обычаев?

Шофер расхохотался.

— Вы шутите! Этой публике вообще не знакомо слово «стесняться»! Я слышал краем уха, что в этом «Эротическом цирке» творятся чудеса. Говорят, там откалывают такие номера, что у публики глаза на лоб лезут. Одним словом, фокусники! Но это исключительно между нами, хорошо? Я вам этого не говорил.

Лицо водителя стало вдруг серьезным: они подъехали к цирку. Данни стало тревожно, она оглянулась и поняла, что возвращаться поздно, машина въехала во двор комплекса зданий перед шатром. Сердце гулко застучало у нее в груди. Водитель притормозил, и автомобиль остановился.

К нему подбежали две собаки — огромный черный лабрадор и пятнистый терьер. Их злобный лай не сулил Данни ласковой встречи. Она испуганно покосилась на водителя.

Но тот смело распахнул дверцу и, строго прикрикнув на псов, стал открывать багажник, чтобы достать сумку. Данни выбралась из машины, захлопнула дверцу и прижалась к ней спиной, с тревогой посматривая на собак, которые крутились возле ее ног.

— Регис! Дилайла! Ко мне, живо! — раздалась громкая команда, и Данни увидела невысокую смуглую женщину, выходящую из-за угла дома.

Собаки моментально прекратили лаять и послушно подбежали к хозяйке, высунув языки и вытаращив от восторга глаза. Данни облегченно рассмеялась. Женщина велела собакам сидеть смирно и пошла навстречу Данни, вытянув для приветствия руку.

— Привет! Меня зовут Фов, — улыбаясь сказала она. — А вы, как я догадываюсь, Данни. Очень приятно познакомиться.

Данни пожала ей руку и обернулась, чтобы рассчитаться за такси. Водитель поставил ее сумку на землю и сказал:

— С вас восемь с половиной фунтов, мисс!

— Хорошо, спасибо! — поблагодарила Данни. Немного волнуясь, она порылась в сумочке, достала из кошелька десятифунтовую банкноту и протянула ее шоферу: — Сдачи не надо!

Водитель кивнул ей и, с опаской покосившись на Фов, поспешно укатил со двора, обдав женщин пылью. Данни стало тоскливо, словно бы она очутилась на чужой планете. Но Фов отвлекла ее от грустных мыслей.

— Добро пожаловать, милочка! — по-французски воскликнула она. — Будь как дома!

Француженка представлялась Данни иной — высокой и с длинными волнистыми волосами. Но перед ней стояла шатенка средних лет с миловидным лицом, лебединой шеей и короткой модной стрижкой. Под черным джемпером в рубчик угадывались округлые груди и плоский живот, крутые бедра были обтянуты черными джинсами. Изящные сандалии черного цвета перехватывали ремешками ее щиколотки.

Данни почувствовала себя рядом с Фов великаном. Но та ничуть не комплексовала из-за маленького роста. Она забрала у девушки дорожную сумку и, подхватив ее под локоть, увлекла к дому, щебеча милый вздор о погоде. Данни сразу же прониклась к ней расположением.

Фермерский домик прямоугольной формы был сложен из кирпича, оконные рамы покрашены белой краской, черепичная крыша была ярко-красной, в общем, ничего примечательного на первый взгляд. Но едва Данни вошла в дом, как обмерла от восхищения.

Первый этаж был перестроен: сломаны стены между комнатами, разобран потолок, и в результате получилось просторное и светлое помещение. Паркетный пол был натерт воском, кремовые стены украшены картинами и фотографиями артистов цирка, мебель поражала своей роскошью. Данни не ожидала увидеть такое богатство в цирковом училище. Застыв как вкопанная, она с удивлением озиралась по сторонам.

— Понравилось у нас, малышка? — раздался у нее за спиной густой баритон, и тотчас же она почувствовала на плечах сильные мужские руки. Обернувшись, Данни увидела перед собой рослого богатыря с удивительно синими глазами. У нее задрожали колени от его пронзительного взгляда.

— Айвен, это Данни, девушка, звонившая мне пару дней назад, — пояснила Фов, загадочно улыбаясь.

— Ах, так вот она какая! — Выпустив Данни из своих цепких пальцев, мужчина взял ее сумку. — Что ж, у нее скромный вид и красивая грудь.

Данни залилась румянцем.

— Не смущай девушку! — погрозила Айвену пальчиком Фов.

Данни нервно рассмеялась и окинула незнакомца дерзким, оценивающим взглядом. Он был хорош собой, высок, строен, широкоплеч, с прямым носом и чувственными губами на загорелом лице. А васильковые глаза могли свести с ума любую женщину…

Усилием воли Данни заставила себя отвести от них зачарованный взгляд и мысленно отметила, что его волнистые серебристые волосы, ниспадающие на плечи, похожи на конскую гриву. «Несомненно, у такого мужчины масса поклонниц», — решила она.

У Данни была привычка сравнивать людей с животными. Айвен походил на чистокровного жеребца. Полный мужской силы, этот атлетически сложенный мужчина притягивал ее к себе. Движения его были уверенны, поступь мягка и пружиниста, а шелковистые локоны напоминали гриву арабского скакуна.

Миниатюрная, грациозная, с миндалевидными темными глазами, обрамленными длинными густыми ресницами, и розовыми пухлыми губками, Фов походила на трепетную лань и была так женственна и сексуальна, что, глядя на нее, Данни ощущала острую зависть. Себя она могла сравнить разве что с гиппопотамом.

Француженка вывела Данни из состояния задумчивости, предложив присесть на белый диван. Рядом с ним, на журнальном столике, были разложены цирковые программы, фотографии актеров и брошюры. Взяв одну из них, Данни стала ее листать, пока Фов и Айвен о чем-то тихо беседовали.

Айвен был одет в шелковый костюм кремового цвета, под которым обозначалась мускулистая фигура атлета. По телу Данни побежали мурашки, она поежилась и уткнулась в журнал.

Глаза ее вскоре стали слипаться, ей стало тепло, как летом на лужайке. Данни встряхнула головой и, открыв глаза, поймала изучающий взгляд Фов. Айвена рядом с ней уже не было. Заметив на лице Данни тень разочарования, Фов сказала, тепло улыбнувшись:

— Он тебе понравился, верно? Я так и думала. Великолепный самец, не правда ли? Он будет твоим преподавателем все эти две недели. Ты рада, моя милая девочка? Не отпирайся!

Данни почувствовала легкий запах ее цветочных духов и блаженно втянула его носом. Когда же и от нее самой будет так приятно пахнуть? Станет ли она такой же очаровательной, сексуальной и элегантной? Данни выронила брошюру и вздрогнула, проклиная себя за неловкость и незнание светских манер.

— Простите мне некоторую нервозность, — сказала она. — Я впервые отважилась на такой шаг.

Фов рассыпчато рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Поглядим, что с вами будет, когда начнутся занятия! Айвен очень требовательный учитель, он не даст вам расслабиться. Но я не сомневаюсь, что из вас получится способная ученица.

— Надеюсь, — сказала Данни. — Я чрезвычайно признательна вам за любезное приглашение и уступки, на которые вы пошли, мадам. Постараюсь не разочаровать вас.

Фов ободряюще пожала ей колено.

— Я в этом уверена! Но учтите: вам придется много работать!

— Да, разумеется, — кивнула Данни. — Я могу готовить, мыть посуду, убирать постели… Ведь я у вас в долгу.

— Ничего такого вам делать не придется! — перебила ее француженка. — Я подразумевала учебу. Вы получите такие знания и навыки, о которых и не мечтали. Вдобавок вы узнаете многое о своих возможностях. И склонностях…

В голосе француженки прозвучал таинственный намек на нечто глубоко личное, глубоко интимное, и у Данни по спине пробежал холодок. Ее охватила смутная тревога.

— А где я буду спать? — спросила она.

— Извините, ради Бога! — спохватилась Фов. — Вам, вероятно, хочется привести себя в порядок с дороги. Следуйте за мной, я покажу вам вашу комнату. Позже к вам заглянет Айвен и покажет наш учебный комплекс. Но прежде вам не помешает расслабиться и отдохнуть. Вы согласны?

— Да, большое спасибо! — сказала Данни. — Я думаю, что все будет хорошо.

Данни мылась под душем, когда кто-то настойчиво постучал в стеклянную дверь, ведущую в сад. Она выключила воду и прислушалась. Стук повторился. Схватив с сушилки полотенце, она обернулась им и вышла в спальню. Дверь справа от нее была заперта, но сквозь стекло она увидела стоявшего за ней Айвена. Он еще раз побарабанил по стеклу костяшками пальцев и знаками попросил Данни отпереть дверь.

Испытывая смущение, словно школьница перед учителем, Данни плотнее стянула на груди концы лилового полотенца и, подбежав к двери, отперла ее.

— В чем дело? — спросила она.

Данни дрожала от озноба, с ее мокрых волос на плечи капала вода. Сейчас, когда она стояла босиком на ковре, Айвен казался ей еще выше ростом. Его гипнотизирующий взгляд скользнул по ее голым плечам и ногам, а у нее едва не подкосились колени. Данни застыла, раскрыв от растерянности рот.

— Фов просила передать тебе, что ужин будет подан в большую гостиную в восемь, — наконец нарушил молчание Айвен и тепло улыбнулся. — Сейчас четверть седьмого, — добавил он, когда она машинально взглянула на запястье, забыв, что оставила часы на туалетном столике. — Можешь не торопиться, у тебя в запасе достаточно времени.

— А что надевают в таких случаях? — спросила она, поборов робость.

Прежде чем ответить, Айвен окинул ее оценивающим взглядом. Данни уже проклинала себя за то, что предстала перед ним в полуголом виде.

Айвен непринужденно привалился плечом к косяку и сказал, очень довольный происходящим:

— Пожалуй, тебе стоит надеть на себя что-нибудь еще, помимо этого полотенца.

Данни стала пунцовой. Жар охватил ее от кончиков пальцев ног до корней волос.

— Я… дело в том, что мне…

Айвен погладил ее по руке.

— Ты напряжена, малышка? Почему ты нервничаешь?

От его легкого прикосновения и тембра голоса у Данни стало сухо во рту. Она пожала плечами, и полотенце соскользнуло с грудей. По шее растеклось красное пятно, это не осталось без внимания Айвена. Как и то, что соски у нее торчат, словно козлиные рожки. Судорожно вздохнув, она пролепетала:

— Я слегка взволнованна, здесь все так ново, так странно для меня. К тому же я устала после поездки из Лондона…

Айвен положил руки ей на плечи и стал массировать мышцы.

— Я опытный массажист и готов доказать это, — серьезно сказал он. — После массажа ты почувствуешь себя гораздо лучше.

Массаж понравился Данни, она уже давно мечтала попробовать, что это такое. До ужина оставалось еще два часа, их нужно было чем-то заполнить. Она попятилась к кровати и сказала:

— Хорошо, я согласна.

Айвен закрыл стеклянные двери и тоже подошел к кровати. Сообразив, что она должна лечь перед малознакомым мужчиной, Данни заколебалась и затравленно огляделась по сторонам. За окнами и по коридору ходили люди, они наверняка услышали бы, если бы она позвала их на помощь. К тому же Айвен не был похож на извращенца-насильника. Слегка успокоившись, она легла ничком на кровать, подложив под голову руки и утешаясь надеждой, что она не заинтересует такого красавца, как Айвен.

Он вновь отошел к дверям и, дернув за шнур, затянул стекла шелковыми занавесками красного цвета. Кремовый палас на полу обрел розоватый оттенок.

Айвен покосился на пустой туалетный столик, потом на Данни и спросил:

— У тебя есть крем или гель?

От его васильковых глаз у нее перехватило дух.

— На полочке в ванной стоит флакон с детским туалетным маслом, — едва слышно пролепетала она.

— Превосходно! — воскликнул он и, сходив за флаконом, отлил немного его содержимого себе на ладонь. Затем он стал не спеша растирать масло между ладонями, согревая его.

Глядя на его длинные сильные пальцы, Данни живо представила, какие чудеса они могут сотворить с ее телом.

Айвен начал массировать ей плечи, она застонала.

— Тебе хорошо? — спросил он, наклонившись к ее уху.

Данни задрожала.

— Очень, — прошептала она. — Никогда не думала, что массаж вызывает такие чудесные ощущения.

— Большинство людей осознает это, лишь разок испытав на себе, — удовлетворенно заметил Айвен, нажимая большими пальцами на мышцы вдоль позвоночника. — Подними, пожалуйста, волосы, я помассирую шею!

Данни стянула на затылке волосы и сжала их в кулаке, прижавшись щекой к подушке. Веки ее отяжелели, во всем теле ощущалась теплая тяжесть, она все глубже вдавливалась в матрац. Напряженность исчезла, хотя она накапливалась месяцами. Недостаток денег, усталость, проблемы с Тэмом вконец истрепали ей нервы. Данни блаженно потянулась и целиком вверила себя рукам Айвена.

Внезапно она почувствовала жар в промежности.

Айвен продолжал массировать ей шею и мышцы между лопатками.

Благодатное тепло растеклось по всему ее телу, под лобком началась пульсация. Ничего подобного от одного лишь прикосновения мужских пальцев к ее эрогенным зонам Данни раньше не испытывала. Она затрепетала, пораженная неожиданным эффектом массажа.

Вожделение стремительно распространилось по всем клеточкам организма. По стенкам влагалища потекли соки, наружные половые губы раскрылись, и клитор уперся в махровое полотенце. Ритмично подрагивая, он начал разбухать.

Данни стала пунцовой от стыда. Ведь еще несколько минут назад она сомневалась в благородстве намерений Айвена, когда он вызвался сделать ей легкий массаж. А сейчас ее тело словно плавилось под его умелыми сильными руками. Айвен вел себя как джентльмен, не позволял себе грубых выходок. Она же превратилась в похотливую самку. Какой позор и стыд!

С каждой минутой тело Данни становилось все горячее, во влагалище пылал пожар, а характерный запах половых желез не оставлял сомнений в характере ее желания.

— Айвен, хватит! — грудным голосом сказала она, пытаясь сесть на кровати.

— Чепуха! — Он плотнее прижал ее к матрацу. — Мне нужно еще помассировать тебе руки.

— Нет, не надо, с ними все в порядке! — настойчиво повторила Данни, изнемогая от похоти.

Айвен удивился, но убрал руки с ее спины. Данни села и спустила с кровати ноги.

— Что случилось? — спросил Айвен, недоуменно глядя на ее пунцовое лицо.

— До ужина осталось мало времени, я не хочу опаздывать, — отводя взгляд, прохрипела Данни.

— Но сейчас только без пяти минут семь! Ладно, как тебе угодно. — Пожав плечами, он встал и отнес флакон с маслом в ванную.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо, увидимся позже, — кивнула Данни, закусив губу.

Айвен отдернул занавески и, улыбнувшись ей на прощание, выскользнул за стеклянную дверь, прикрыв ее за собой.

Данни чувствовала себя виноватой перед этим добрым белокурым великаном. И его улыбающееся лицо еще долго стояло перед ее затуманенными глазами. Рука Данни потянулась к промежности…

На десерт подали ассорти из фруктов со взбитыми сливками, красиво разложенное по граненым вазочкам. Данни проглотила слюнки, жадно взглянув на лакомство, предложенное ей экзотической служанкой, и непроизвольно пощупала живот.

— Боишься располнеть? — шепотом спросил Айвен.

Данни покосилась на него и нехотя ответила:

— Да, я недавно стала контролировать вес. Мой любовник…

— Настолько глуп, что не способен оценить твои прелести, — договорил за нее Айвен. — Ты восхитительна, малышка! — Он зачерпнул ложечкой сливки с клубникой и поднес лакомство к губам девушки. — Не нужно себя стесняться!

Данни колебалась: такое откровенное ухаживание ей было внове. Не привыкла она и к тому, чтобы незнакомцы кормили ее с ложечки. И все же она послушно открыла рот и, едва лишь сочная ягода скользнула на язычок, почувствовала изысканное удовольствие. Загипнотизированная Айвеном, Данни прожевала и проглотила клубнику, позабыв на мгновение, что в гостиной находятся, кроме них двоих, и другие люди. Она утонула в бездонных васильковых глазах и даже подалась вперед, готовая припасть к его груди.

— Вы очень добры, — проговорила она, открывая рот для второй порции десерта. Зубы ее лязгнули о металл, и по телу пробежала сладкая дрожь.

Айвен положил ложечку на стол, взял салфетку и вытер ей рот.

— Я сказал только то, что думаю, — заметил он, кладя салфетку рядом с тарелкой и продолжая сверлить Данни взглядом. — Я никогда не лгу. Женщины этого не любят. Верно?

Данни рискнула. Ей безумно хотелось ему верить. Всю свою сознательную жизнь она страдала из-за своей фигуры. Метаморфоза случилась с ней в одночасье: она легла спать девочкой, а проснулась сформировавшейся женщиной. Этот редкостный феномен имел малоприятные последствия для ее незрелой психики. Внимание взрослых мужчин вселило в ее неокрепшую душу смятение. Мозг подростка не мог правильно оценить реакцию женского тела. И как только в шестнадцать лет Данни лишилась невинности, она начала напропалую трахаться со всеми парнями, решившими провести с симпатичной глупышкой время. Потом она на два года ушла в себя и воздерживалась от половой жизни, после чего познакомилась с Тэмом и стала с ним сожительствовать.

Но только теперь до нее дошло, что она так и не вкусила прелестей медленного обольщения и подлинной чувственности. Ранние сумбурные сексуальные отношения и скучные совокупления с самовлюбленным Тэмом не удовлетворяли Данни. Она поняла, что отдалась ему скорее из чувства благодарности за то, что он вывел ее из затянувшегося воздержания и одновременно избавил от тягостной похотливости; все же определенное облегчение она испытывала.

Чутье подсказывало Данни, что существует и иное, пока не известное ей, наслаждение. Именно в обществе Фов и Айвена Данни надеялась раскрыть для себя эту темную тайну…

— Извините, я задумалась о своем, — спохватившись, сказала она. — Вы, кажется, о чем-то меня спросили?

Айвен внимательно посмотрел ей в глаза и сказал, поглаживая ее ладонь пальцами:

— Я спросил, о чем ты задумалась, малышка. Уж не о волшебном ли королевстве?

— Нет, о странной земной жизни, — призналась Данни, неспособная лукавить после выпитого вина.

— И какие выводы ты сделала?

— Далеко не утешительные, — призналась Данни. — И кажется, так ничему и не научилась. Но я постараюсь наверстать упущенное.

Глаза Айвена потемнели, зрачки расширились, он хищно оскалился и раздул ноздри. Данни сообразила, что в нем пробудился зверь, и опустила глаза. Грудь ее набухла, соски просвечивали сквозь тонкую ткань платья.

К счастью, в разговор вступила Фов.

— У нас завязалась интересная дискуссия, — хрипловатым низким голосом произнесла она. — Гвидо утверждает, что по части чувственных наслаждений еще ни одна нация не превзошла итальянцев. Вы согласны с его мнением?

Айвен покосился на самоуверенно улыбающегося юного итальянца и, наклонившись к Данни, спросил:

— Пожалуй, ты тоже так думаешь, верно? А по-моему, все люди, независимо от их национальности, способны глубоко чувствовать и получать истинное наслаждение. Даже англичане, прослывшие холодными снобами.

Он подмигнул сестрам-двойняшкам, словно бы заведомо был уверен, что они его в этом поддержат.

— Ты самодовольная свинья, Гвидо! — без обиняков заявила Летти. — У вас, итальянцев, нет монополии на умение наслаждаться. Мы с Розой, к примеру, утрем нос любому иностранцу. Верно, сестричка?

Сестры многозначительно переглянулись.

Данни промолчала, предпочитая не встревать в спор.

— Ловлю тебя на слове! — воскликнул Айвен. — Назови мне шесть любых природных источников чувственного удовольствия человека! Только не сексуальных.

За столом воцарилась тишина.

— Ради Бога! — разом воскликнули сестры и уставились в потолок, будто бы там крупными буквами были написаны ответы на этот непростой, как показалось Данни, вопрос.

Роза обвела всех сидевших за столом таинственным взглядом и промолвила:

— Например, мокрая листва. Вспомните, как приятно бродить в ясное осеннее утро по парку или саду.

— А запах земли под прелыми листьями? — подхватила Летти. — Какой он пронзительный! И как приятна почва на ощупь! Вспомни, сестренка, как мы с тобой, бывало, развлекались и натирались влажной землей. Истинное блаженство!

Данни завистливо заерзала на стуле: такое никогда не приходило ей в голову! Да сестрички-то, оказывается, совсем не тихони!

— Продолжайте, — сказал Айвен.

— Солнце! — сказала Роза. — Оно ласкает кожу.

— И снег! В него приятно нырнуть после сауны, — добавила Летти.

— Горячий шоколад! — воскликнула Роза. — Его нужно слегка остудить и медленно лить на груди и бедра.

— А потом слизывать! — Летти довольно захихикала и причмокнула языком.

Данни затравленно огляделась: ей не хотелось верить, что она единственная чувствует неловкость от рассказов бойких сестричек. Неужели они только тем и занимаются, что раздеваются догола и мажут себя всякой дрянью? Данни стало душно.

— Назовите напоследок еще какой-нибудь предмет, вызывающий у вас восторг, — предложил девушкам Айвен.

— Опилки! Разве не восхитительно падать в кучу опилок с высоты? — воскликнули его ученицы.

— Тем более голой, — саркастически добавила Данни.

Тишина, воцарившаяся после этого в гостиной, показалась ей оглушительной. Айвен медленно обернулся и, окинув Данни холодным взглядом, негромко сказал:

— Не суди о том, чего не знаешь, малышка!

Данни прикусила язык: сколько раз он ее подводил!

— Извините меня! Я, кажется, увлеклась вином, — хрипло сказала она. — Пожалуй, мне лучше прилечь.

Данни встала и, покачиваясь, направилась к выходу. Не без труда открыв дверь, она вышла в коридор и пошла вдоль стены. Только спустя несколько минут она сообразила, что заблудилась, и, прислонившись к стене, расплакалась.

— В чем дело, малышка? — услышала она знакомый голос. — Почему ты убежала? Здесь все — твои друзья. Никто не обиделся на твою шутку.

— Я ляпнула глупость, не подумав. Я не хотела никого оскорбить, — пролепетала Данни.

Айвен приблизился к ней и погладил по голове.

— Все сообразили, что ты неудачно пошутила: у тебя на лице написано, что оскорбить человека ты не способна.

Данни хрипло рассмеялась.

— Я бы так не сказала, иногда меня называют стервой.

— Дерзость сорвалась у тебя с языка случайно, — возразил Айвен. — Не переживай, никто на тебя не обиделся, можешь вернуться в гостиную, если хочешь. Или проводить тебя в спальню?

— Мне стыдно посмотреть людям в глаза, — покраснев, сказала Данни. — Я чувствую себя идиоткой. Надеюсь, до утра все забудут о моей неловкой шутке.

— Уверен, что все так и будет! — Айвен приподнял указательным пальцем подбородок Данни и посмотрел в глаза. — Актеры душевные люди, они не помнят зла. Пошли к тебе!

— Я найду дорогу сама, объясните, куда идти, — сказала Данни. — Не хочу портить вам остаток вечера.

— Ты полагаешь, что мне неприятно твое общество? — Айвен вскинул брови. — Поверь, это не так. Я давно не встречал такой очаровательной юной особы, как ты, Данни. Знаешь, у меня сложилось впечатление, что тебя серьезно обидели когда-то и ты ушла в себя, потеряв самоуважение. Расскажи мне, что с тобой произошло, и на душе станет легче. Ты должна мне верить, я твой наставник.

— Да, я долго чувствовала себя подавленной, — вздохнула Данни. — Это долгая история… Но теперь я, кажется, на правильном пути, начинаю обретать уверенность в себе.

Они побрели по коридору, поворачивая то направо, то налево, и незаметно для себя Данни разговорилась.

Айвен слушал внимательно, понимающе кивал, и она поведала ему обо всех напастях и переживаниях, обусловленных ее ранним и быстрым половым созреванием. Данни была признательна ему за сочувствие и симпатию. Они вышли из дома и, пройдя по аллее через парк, подошли к флигелю. Данни захотелось познакомиться с Айвеном поближе, поболтать с ним о своих планах и вообще о жизни.

Войдя в комнату, Айвен включил ночник на столике рядом с кроватью, и в спальне стало уютнее. Данни захотелось прилечь, она сбросила туфли и присела на кран постели. Айвен включил вторую настольную лампу, стоявшую на тумбочке, и встал посередине комнаты.

— Какая ты красивая, — сказал он. — Жаль, что сама ты даже не догадываешься об этом. Если бы ты могла взглянуть на себя со стороны.

— Этого многим хотелось бы, не только мне! — Данни покраснела от комплимента и почувствовала в груди томление. Но разве такой мужчина снизойдет до того, чтобы обнять и приласкать ее, самую обыкновенную женщину? Она тяжело вздохнула и потупилась.

Взгляд ее случайно упал на колени, и она смутилась еще сильнее: платье задралось до бедер и едва прикрывало белые трусики. Данни бросило в жар, ей стало стыдно: что подумает о ней преподаватель? Непростительная легкомысленность, нужно тщательнее подбирать одежду, если хочешь произвести на приличных людей благоприятное впечатление, подумала она. Виновато потупившись, Данни подняла голову и заметила, как горят у Айвена глаза. Она сразу же успокоилась.

Женская интуиция подсказывала ей, что они рано или поздно достигли бы этого момента в своих отношениях. А раз судьбе угодно ускорить события, значит, так тому и быть.

После скучных и серых будней лондонской жизни — монотонной работы, изнурительных поездок в метро, унылых вечеров — общение с неординарными и красивыми людьми приятно поразило ее и помогло преодолеть невидимый барьер, разделявший постылую рутину прежнего прозябания и ее радостное, светлое будущее, наполненное яркими событиями и впечатлениями.

— Не желаете ли выпить чего-нибудь освежающего? Присаживайтесь, я принесу лимонада. Признаться, других напитков у меня и нет, — сказала она, недоумевая, почему он медлит, почему не обнимает ее.

— Спасибо, — сказал Айвен и сел на кровать.

Данни подошла к буфету, чувствуя, как жжет ей спину его взгляд, и достала оттуда бутылку и бокалы. Наполнив их, она вернулась к кровати и воскликнула:

— Выпьем за наше здоровье!

Они отпили по несколько глотков тепловатой влаги, проникаясь лирическим настроением летнего вечера. Насыщенный ароматом полей, теплый воздух струился в щель между шторами из-за приоткрытых стеклянных дверей. Вокруг все стихло, только где-то тихо и печально блеяла овца, тоскуя по барану.

— Какая пасторальная идиллия, — сказала Данни, откидываясь на подушки и закрывая глаза. — Здесь так хорошо, не то что в шумном Лондоне.

— Ненавижу столичную суету, — фыркнул Айвен, отгоняя неприятные воспоминания, и поставил свой бокал на столик.

Данни тоже поставила бокал и мечтательно воскликнула:

— Какие прекрасные дни меня здесь ожидают! Две недели в обществе красивых, доброжелательных и обаятельных людей — это сказка! Я так счастлива, что очутилась здесь.

Айвен привлек ее к себе и поцеловал.

Вздрагивая от сладострастия, Данни застонала и, обняв его плечи руками, прижалась к широкой мускулистой груди. Просунув язык ему в рот, она ощутила вкус меда, ей захотелось подобно сестрам-близнецам скинуть одежду и остаться голой. Летти и Роза правы, нужно при любом удобном случае скидывать оковы условностей и наслаждаться дарами природы. Она торопливо расстегнула пуговицы на рубашке Айвена и, зажмурившись от наслаждения, стала ощупывать его шелковистую кожу и бугристые мускулы под ней.

Айвен учащенно задышал и начал гладить ей спину и волосы. Поцелуй показался им обоим сладким, как божественный нектар. Он сжал ей грудь, она охнула и задрожала.

Овца за окнами заблеяла громче.

Охваченная неутоленной страстью, Данни срывающимся голосом призналась Айвену:

— Я хочу тебя! Трахни меня!

Он дико зарычал и, повалив ее на кровать, раздвинул ноги. Данни закинула голову и раскрыла рот, ей стало жарко. Айвен наклонился над ней, сжав груди, поцеловал их и впился пальцами в тугие ягодицы.

— Ты восхитительна, — прохрипел он. — Я хочу вкусить твою спелую сочную сладость!

— Пососи грудь, умоляю! — сказала Данни, изнемогая от сладострастия.

Пальцы Айвена сжали твердые, как козлиные рожки, соски, готовые проткнуть тонкое платье. Данни оттянула ворот и выпятила груди, чтобы он коснулся их своим ртом, влажным, красным и чувственным.

— Быстрее! Пожалуйста! — простонала она.

Глаза Айвена потемнели от страсти, он впился в розовые рожки губами и стал жадно сосать, как голодный ягненок. Он ласкал их по очереди языком, причмокивая от удовольствия. Данни извивалась под ним, поводя бедрами и теребя руками его волосы. Наконец он сорвал с нее платье и впился горящим взглядом в обнаженное тело. Груди Данни разбухли, белые трусики врезались в промежность, волосики на лобке заманчиво просвечивались сквозь ткань.

— Данни, ты прекрасна! — прошептал сладострастно Айвен, запуская руку ей в трусы.

Она задрожала, словно бы ее пронзило током, и замерла, упиваясь мыслью, что возбудила богоподобного мужчину, о ласках которого даже не осмеливалась еще недавно и мечтать. Согнув ноги в коленях, она выпятила низ живота, желая угостить могучего самца запретным плодом. Она все еще испытывала робость перед этим белокурым богатырем и готова была подчиниться ему, исполнять любые его прихоти, стать покорной рабыней. Набравшись смелости, Данни спросила, хочет ли он ее, чтобы услышать желанное «да».

Но он только кивнул в ответ, хищно оскалив жемчужно-белые зубы. И все стало ясно без слов: соглашение достигнуто, остается осуществить его.

Айвен просунул ладонь под ее ягодицы и нажал большим пальцем на мокрую ткань трусов. Данни замерла, боясь отпугнуть его неловким движением. Он рассмеялся:

— Проказница! С виду — невинная овечка, а трусы промокли насквозь, как у похотливой блудницы. Я тебя накажу!

Изнемогая от желания, Данни захныкала и, упершись ступнями в матрац, начала тереться лобком о его руку. Айвен понял намек и, просунув указательный палец во влагалище, стал нажимать большим пальцем на клитор. Возбуждение Данни стремительно нарастало. В промежности вспыхнул пожар. Горячий сок хлынул из нее ручьями, бедра пришли в движение. Она застонала, покраснев до корней волос, и закрыла глаза. Дыхание ее стало горячим и частым.

Синие глаза Айвена вспыхнули дьявольским огнем. Ноздри чувственно затрепетали. Он ввел во влагалище безымянный палец и прорычал:

— Коварная искусительница! Ведешь себя так, словно бы не догадываешься, как трудно мне устоять перед соблазном. Разве могу я удержаться и не отведать такого лакомства?

Ее грудной призывный стон слился с далеким блеянием овцы. Айвен замотал головой, как возбужденный конь, и тряхнул серебристыми волосами, похожими на гриву.

Данни открыла свои зеленые, как у кошки, глаза и, взглянув в его расширившиеся от возбуждения зрачки, поняла, что между ними возникла прочная, хотя и невидимая, эротическая связь. Их неудержимо влекло друг к другу еще с их первой встречи. Нет, вспомнила Данни, она почувствовала трепет при звуке его голоса, когда разговаривала по телефону с Фов! Просто раньше она этого не осознавала! Радость от сделанного ею открытия была так велика, что Данни едва ли не нанизала самое себя на его длинные сильные пальцы и бешено заработала бедрами и животом.

Айвен просунул пальцы еще глубже, слегка согнул их в суставах и основанием большого пальца нажал на клитор. Такой искусный прием вызвал бурную реакцию Данни: она закричала и задергалась в экстазе, сжимая руками груди и теребя пальцами соски.

— Я вижу, ты готова принять меня в сокровищнице наслаждения, — прошептал Айвен и, вынув пальцы из влагалища, стянул с нее трусы.

Данни помогла ему, двигая бедрами, и стала расстегивать на нем брюки. Рука ее сжала его могучий член, уже давно рвавшийся наружу, и вопль восторга вырвался у нее из груди:

— Вот это настоящий комплимент женщине!

Она взглянула в зеркало над туалетным столиком и вздрогнула: в нахальной распутнице ей трудно было узнать себя — волосы растрепались, глаза сверкали, щеки пылали, губы сочились блудом. Данни пришла в неописуемый восторг.

Она демонически расхохоталась и, перекатившись на бок, сжала в кулаке глянцевую головку.

— Не представляю, что я испытаю, когда ее коснутся твои ангельские губки, — сказал Айвен.

— Хочешь попробовать? Не боишься? — шаловливо прищурилась Данни. Не дожидаясь ответа, она встала на колени и начала игриво поводить бедрами, словно кошка, задравшая хвост трубой. Айвен вскочил и начал снимать с себя одежду и обувь. Наконец он предстал перед ней в одних трусах с нашитым на них ярлыком известной фирмы «Келвин Кляйн». Из-под резинки выглядывала его грозная багровая булава, готовая к сражению не на жизнь, а на смерть.

— Впечатляющая картина! — отметила Данни.

Трусы последовали на пол за остальной одеждой, сваленной в кучу. Айвен лег на спину на кровати, и фаллос, обретя долгожданную свободу, встал в полный рост. На конце его шишковидной головки сверкнула прозрачная как слеза капелька.

Айвен впился в Данни гипнотизирующим взглядом сапфировых глаз, и ее обдало внутренним жаром. Клитор задрожал, и новая порция секрета потекла по ноге. Она раскрыла рот и облизнула губы, чувствуя во рту странную сухость. Ее горлу требовалась смазка. Она с трудом проглотила подступивший ком и жадно втянула ноздрями воздух. Из-за окна не доносилось ни звука. В комнате зависла томительная тишина. Айвен молча ждал, что она сделает дальше. Но ждать ему пришлось недолго.

Данни подползла к нему и, упершись ладонями в кровать, слизнула острым язычком эту вязкую жидкость. Айвен сладострастно застонал, и она, облизнув головку, стала ритмично кивать головой, сжимая фаллос в кулаке и ловко втягивая щеки. Оральный секс был ее коньком, она от всей души хотела сделать Айвену приятное, лелея надежду, что и он не откажет ей, как Тэм, в таком же удовольствии.

Опасаясь, что она не сможет удовлетворить его, Данни продемонстрировала Айвену все свое искусство: постепенно его член вошел ей в рот целиком, и тогда она начала сосать его почти неистово. Айвен сжал ладонями ее голову, зарычал и стал быстро двигать торсом. Она затрепетала и причмокнула от удовольствия. Он погладил ее по спине и плечам и стиснул пальцами соски.

Охваченная энтузиазмом, она продолжала яростно работать ртом, языком и щеками, сильнее сжимая его разбухающий член в своем кулаке. И вот бордовая головка задрожала — и горячее желе наконец-то выплеснулось ей в рот. Она поспешно проглотила первую порцию солоноватого деликатеса, но все же небольшое количество спермы вытекло на губы и подбородок. Данни облизнулась и, обтерев подбородок тыльной стороной ладони, села на корточки, очень довольная свершившимся и собой.

Айвен был наверху блаженства. Веки его отяжелели, глаза радостно блестели, тело расслабилось. Член все еще вздрагивал, продолжая стоять, но уже не выглядел таким огромным, как минуту назад. Мошонка обвисла, потемнев и покрывшись глубокими кожными складками, особенно заметными в сравнении с гладкой кожей его ляжек.

— Ты божественно красив! — воскликнула она, не находя иных слов, чтобы выразить свое восхищение.

Мускулистое и стройное тело Айвена мгновенно возбудило ее, а лицо обострило эту страсть настолько, что она больше не могла спокойно смотреть на его прекрасные, четкие и правильные черты, длинные ресницы и сапфировые глаза.

— Это не я, а ты красива как богиня! — сказал Айвен и протянул ей руку.

Данни взяла ее и легла на его мощную грудь, сверля ее своими твердыми сосками. Фаллос Айвена стал набухать, отчего у нее в животе словно запорхали бабочки. Он жарко поцеловал ее и стал гладить ладонью ее спину и ягодицы. Охваченная внутренним жаром, Данни прошептала ему на ухо, что она перевозбудилась. Айвен вставил два пальца во влагалище и, раздвинув их, словно ножницы, прохрипел:

— Настала и твоя очередь получать удовольствие, малышка!

Не смея надеяться на нечто неземное, Данни позволила Айвену перевернуть ее и уложить на спину. Он проделал это, даже не вынув пальцев из влагалища.

— Согни ноги в коленях и пошире раздвинь их! Я хочу видеть все твои тайные уголки.

Слегка подрагивая и повизгивая, Данни исполнила все его указания и замерла в ожидании. Айвен еще шире раздвинул ее наружные половые губы и облизнулся:

— Аппетитнейшее кушанье!

Данни затрепетала от сладостного предчувствия.

Айвен наклонился и поцеловал клитор. Данни судорожно вздохнула и замерла, боясь спугнуть его. Он стал покусывать, лизать и сосать ее нежную плоть, влажную, горячую и пахнущую мускусом, щекоча ей промежность своими волосами и потирая носом чувствительные точки под лобком.

Данни задышала часто и громко, ее лоно пылало и распухало, бархатный покров сексуального экстаза обволок ее с головы до ног. Наконец она не выдержала и громко закричала:

— Еще, еще! Быстрее! Да, да, да! Только не прекращай!

Огоньки упоения пробежали по ее телу, пламя оргазма охватило живот, она выгнулась дугой, комкая в руках простыню, уперлась ступнями в матрац и, подавшись тазом вперед, прижалась к губам Айвена своей сочащейся плотью.

Айвен стиснул пальцами ее напрягшиеся ягодицы и с громким звуком впился ртом в розоватую сердцевину, словно в сочную дольку арбуза. Сок стекал по его подбородку, но он продолжал вылизывать заветные точки. Оргазм многократно сотряс Данни, ее тело обмякло, ноги и руки стали словно ватные, на устах блуждала блаженная улыбка. У нее возникло ощущение, словно бы она тает, как мороженое.

— В следующий раз я доставлю тебе еще большее наслаждение, — пообещал ей Айвен. — Но не сегодня.

Данни попыталась протестовать, но он сказал:

— Уже поздно, утром нам рано вставать. Взгляни-ка! — Айвен поднес к ее глазам наручные часы. — Уже начало третьего!

Она не думала, что так быстро пролетело время! Это все меняло, и она кивнула, соглашаясь со своим наставником и властелином.

— Завтрак в восемь утра, — сказал он, встав с кровати. — И не опаздывай, тем более в свой первый день в нашей школе. Фов этого не любит.

— Хорошо, — пролепетала Данни. — Я постараюсь.

Айвен наклонился и поцеловал ее напоследок. Данни ощутила на его губах сладковатый привкус ее выделений и, рассмеявшись, потерла ему пальцами подбородок.

— Ты похож на кота, перепачкавшего усы сметаной! Я не могу отпустить тебя в таком виде.

— В самом деле? — Айвен страстно взглянул на нее. — А чего стесняться? Пусть все знают, что мне сегодня повезло.

Данни было приятно слышать такие слова. Она помахала ему рукой, когда он обернулся, выходя через стеклянные двери в сад, и легла, наслаждаясь приятной усталостью и тишиной. Ночная прохлада вскоре заставила ее накрыться одеялом. И едва лишь ее голова коснулась подушки, как она крепко уснула.

Выспавшись, Данни почувствовала себя значительно бодрее и, вскочив с кровати, надела желтый кисейный сарафан с глубоким вырезом. Прихорашиваясь перед зеркалом, она гадала, что сулит ей таинственная затея Фов и кончится ли этот вечер новой встречей с Айвеном в постели. Слегка освежившись духами, она включила ночник и, еще раз окинув свое отражение в зеркале довольным взглядом, отправилась в гостиную, почему-то именуемую большой.

За столом собрались уже знакомые ей люди: сестры Летти и Роза сидели по обе стороны от Рэнди, дальше расположились Айвен и Фов. Единственный свободный стул стоял между Алдоусом и Гвидо его и заняла Данни. Усевшись поудобнее, она улыбнулась Айвену. Он был одет в черные брюки и рубашку, отчего его волосы казались еще светлее, глаза — сапфировыми, а кожа — золотистой. Айвен улыбнулся Данни так, что она едва не потеряла сознание.

Ради разнообразия Фов сегодня облачилась во все красное — шелковый костюм и босоножки на высоком каблуке. Губная помада тоже была красной, отчего ее ротик выглядел очень сексуально. Данни почувствовала острую ревность: француженка не только выглядела несравненно эффектнее, но и сидела там, где хотелось бы оказаться ей, Данни, а именно — рядом с Айвеном. Вдобавок ко всему Фов, словно бы случайно, то и дело дотрагивалась до него.

Сейчас ее рука лежала на руке Айвена, пока сама она оживленно болтала с Летти.

— Вы прекрасно выглядите! — услышала Данни чей-то густой голос с американским акцентом. — Эдакий цветущий нарцисс!

Данни вздрогнула, смущенная неожиданным комплиментом, и, обернувшись к Алдоусу, пробормотала:

— Благодарю, вы чрезвычайно любезны.

Ее приятно удивили его полные розовые губы и поразительно белые и ровные зубы. Как и Айвен, Алдоус носил длинные волосы до плеч, только они были темными и курчавыми. Оливковый цвет его кожи наводил ее на мысль, что он американец итальянского происхождения.

Алдоус поднял бокал с вином и, поднеся его к губам, спросил:

— Ну как прошел ваш первый день в цирке? Я наблюдал за вами, когда вы делали сальто. Вполне профессионально!

Данни зарделась и жадно выпила целый бокал вина. Она сомневалась, что произвела на него глубокое впечатление именно своим мастерством. Скорее, его внимание привлекла ее фигура, обтянутая трико.

— Айвен хороший преподаватель, — наконец сказала она.

Алдоус понимающе улыбнулся и легонько пожал ей руку.

— Это так, однако способности ученицы не менее важны.

Он откинулся на спинку стула и окинул Данни восхищенным взглядом. Она смутилась, почувствовав себя обнаженной и незащищенной. Алдоус вздохнул и добавил:

— А также ее физические данные. На мой взгляд, они выше всяких похвал.

— Благодарю вас, — пролепетала Данни, проклиная свою неопытность в искусстве флиртовать. Иное дело — Фов. Вот кто бесспорный мастер пикировки с мужчинами. Данни покосилась на нее: француженка весело беседовала с Айвеном. Он то и дело улыбался и откровенно хохотал. Данни закусила губу.

Алдоус перехватил ее помрачневший взгляд и заметил:

— Они старинные приятели.

— Я так и подумала.

Данни сделала еще глоток вина из бокала, услужливо наполненного Алдоусом. Сегодня вино было белое и сухое.

— Они всегда были партнерами в бизнесе?

— Кажется, да, — кивнул Алдоус. — Они объездили вместе весь мир. Раньше Айвен славился умением метко метать кинжалы, но сейчас предпочитает выступать в качестве шпрехшталмейстера.

— Он мне рассказывал об этом, — сказала Данни. — А чем вы занимаетесь, Алдоус?

— Жонглирую, дрессирую львов, хожу по канату. Всем понемногу.

— Но ведь здесь нет львов, — улыбнулась Данни.

— Зато есть масса других занятий! Вдобавок я отвечаю за хореографию. Мы ставим эротическое шоу, что-то вроде современного балета. Очень красочное зрелище! От исполнителей требуется размеренность и грациозность движений. Все должно быть выверено, гладко и, разумеется, эротично.

— Как это понимать? — удивилась Данни.

— А так, что мы устраиваем эротический цирк. — Алдоус рассмеялся, видя, что его ответ еще больше озадачил собеседницу. — А как вам самой это представляется?

Данни выпила вина, успокоилась и сказала:

— Признаться, я не представляю, из каких номеров может состоять эротическая программа.

— Актеры возбуждают зрителей особыми трюками: поглаживают друг друга, ударяют хлыстом или хворостиной, но не больно, а так, чтобы доставить удовольствие. А в финале все участники шоу занимаются групповым сексом.

— На глазах у публики? — уточнила Данни, не веря ушам. Она надеялась, что Алдоус покачает головой, но вместо этого он кивнул.

— Пусть вас это не удивляет: зрители не заходят в наш цирк с улицы, их тщательно подбирают Айвен и Фов. Среди них есть и такие, что приезжают на представление из-за рубежа, преодолевают тысячи миль ради пикантного зрелища.

У Данни закружилась голова. Все, о чем поведал ее новый знакомый, казалось скверным сном. Но где же Айвен? Почему он не подойдет и не опровергнет заявление Алдоуса? Она с надеждой посмотрела в сторону мужчины, в чьей поддержке так остро нуждалась, но, к ее разочарованию, Айвен о чем-то увлеченно разговаривал с Рэнди, объясняя ему, судя по жестам, какой-то акробатический номер.

Данни взбодрилась, выпив глоток вина, и спросила:

— А почему сюда приходят лишь определенные люди? Где актеры, которых я видела днем на манеже?

Алдоус покровительственно положил руку на спинку ее стула и снисходительно улыбнулся.

— Хорошо, я все объясню. Но для начала предлагаю перейти на ты. Так нам будет легче понимать друг друга, исчезнет излишняя напряженность. Договорились, моя сладенькая крошка? Так вот, слушай: дело в том, что здесь ты видишь только учеников и наставников. Например, Летти является инструктором Рэнди, а Гвидо — учеником Розы. Я обучаю Миа, она здесь тоже новенькая. Твой преподаватель Айвен. А Фов заведует хозяйством, она — главный администратор цирка. Правда, случается, что и она берет шефство над кем-то из новичков. Тебе все ясно?

— А что же в таком случае другие актеры? Чем они занимаются?

— Им не требуются наставники, они профессионалы, моя сладенькая! — Алдоус коснулся ее плеча. — Кое-кто из них живет на ферме, другие — в соседних деревнях.

— А в эротических шоу они участвуют?

— Некоторые из них, но далеко не все. Все зависит от программы и мастерства артистов. В конце концов, мы даем и обыкновенные цирковые представления. Как видишь, все очень просто.

Просто! Данни хотелось вскочить и бежать собирать сумку. Ее надежды на веселое времяпрепровождение в цирковом училище развеялись, как струйка сигаретного дыма. Получилось как всегда: стоило ей набраться смелости и сделать решительный шаг, как все рухнуло. А она возлагала такие большие надежды на Айвена…

К ее изумлению, она поймала на себе его пристальный взгляд. Казалось, он читает ее мысли. Данни похолодела.

Чертовски злая на самое себя, она принялась за тушеную баранину с чесноком и картофелем, запивая все это вином «Шардонне». Айвен продолжал наблюдать за ней, явно получая удовольствие от этого. Данни хотелось закричать, чтобы он не смотрел ей в рот, иначе она подавится куском мяса. Помимо воли, ее промежность стала горячей и влажной, а в набухшем клиторе возникла учащенная пульсация. Она не могла думать ни о чем, кроме как о том, что они с Айвеном будут вытворять ночью в ее кровати.

Взгляд Айвена ласкал и воспламенял ее с ног до головы, проникал под лифчик и жег соски, рассыпался на тысячи искр в желудке и щекотал нервы. Трусики промокли насквозь от соков и прилипли к телу. Она зажмурилась и мысленно взмолилась: «Прекрати так смотреть на меня, лучше подойди и что-нибудь со мной сделай!»

Кто-то дотронулся до ее шеи, она облегченно вздохнула, надеясь, что Айвен внял ее просьбе, и обернулась. Перед ней стояла Фов, вид у француженки был загадочный и возбужденный. Данни вновь обернулась: Айвен сидел на прежнем месте и беседовал с Гвидо. Странно, что симпатичный юный итальянец до сих пор не обратил на нее внимания…

Фов села рядом с Данни и погладила ее по руке.

— Ты готова к десерту?

У Данни пересохло во рту, и не только от вина, но и от нежного прикосновения француженки. Она слегка поцарапала ногтями груди Данни и чувственно раздула ноздри. От нее повеяло цветочными духами и ароматом женского мускуса. У Данни все завертелось перед глазами.

— А что будет на десерт? — чуть слышно спросила она.

Карие глаза Фов потемнели.

— Сочные фрукты и сладости. Таких ты еще не пробовала.

Словно из-под земли, в гостиной появилась Миа. Вид у нее был еще более экзотический, чем накануне вечером. Ее глаза сияли, чувственные полные губы блестели от помады цвета чернослива. Накрашенные сурьмой брови и длинные ресницы делали ее миндалевидные глаза почти черными, а костюм французской служанки подчеркивал ее соблазнительные формы. Ноги в черных чулочках, пышные коротенькие нижние юбочки белоснежного цвета и низкий вырез на груди придавали дополнительную привлекательность ее точеной фигурке, а блестящие темные волосы, заколотые в элегантный шиньон, бриллиантовое колье и бриллиантовые сережки могли ослепить самого взыскательного зрителя.

— Подойди сюда, Миа, — поманила ее пальчиком Фов.

Девушка грациозно пересекла комнату, уверенно ступая в туфлях на высоких шпильках. Фов развернулась вместе со стулом к ней лицом и жестом велела Данни сделать то же самое. Служанка встала между ними, покорно скрестив руки на груди.

Все присутствующие в гостиной замерли в ожидании чего-то невероятного. Айвен улыбнулся Данни так, что по ее телу пробежала дрожь. Его взгляд не только ободрял ее, но словно бы сулил ей восхитительное продолжение вечера.

Это была лицензия на раскрепощение, разрешение на безудержное веселье. Данни захотелось позабавиться от всей души и доставить удовольствие Айвену. Страх перед неизведанным исчез, остались любопытство и желание поучаствовать в общей забаве.

Фов легонько дотронулась ногтями, покрытыми блестящим красным лаком, до пышной груди Миа и погладила ее по бедру, там, где кончался черный чулок и выглядывала оливковая кожа. Словно завороженная, Данни следила за движениями француженки, испытывая сексуальное томление и поеживаясь.

— Задери юбки! — сказала француженка.

Данни затаила дыхание, глядя на служанку, нарочито неспешно поднимающую подол.

Обнажился аккуратный треугольник черных курчавых волос. Фов протянула к нему руку и, раздвинув пальцами волосики, стала щекотать ей клитор и срамные губы. Веки Миа потяжелели, губы увлажнились, она раскрыла чувственный рот и тяжело задышала. Фов погладила ее по бедру и приказала:

— Ступай покажи свое богатство гостям, они умирают от нетерпения его увидеть.

Миа обошла стул Данни и встала напротив Алдоуса.

Он окинул ее плотоядным взглядом и прошептал:

— Ты чудо!

Вставив ладонь ребром у нее между бедер, он ввел средний палец во влагалище. Данни сжала колени, борясь с желанием потереть пальцем клитор. Алдоус начал массировать Миа розоватый трепещущий столбик в основании лобка. По лицу Миа было видно, что она сильно возбуждена, а характерный запах секрета бартолиниевой железы не оставлял в этом никаких сомнений.

Данни почувствовала, что ее соки текут по ногам, и закусила губу. Ее груди набухли, соски увеличились, на лбу выступили капельки пота. Она обтерла лоб тыльной стороной ладони и потупилась, мысленно умоляя Айвена поскорее прийти к ней на помощь. Гостиная наэлектризовалась, в воздухе запахло чистой эротикой. Сердце Данни бешено застучало, в горле пересохло.

В следующий момент рядом с ней присел на корточки Айвен. Он погладил ее по ноге и вкрадчиво спросил:

— Возбуждаешься, малышка?

Данни невольно раздвинула ноги, и Айвен сжал ей бедро. Данни часто задышала. Айвен прошептал:

— Не надо стесняться, вокруг только друзья. Все желают, чтобы тебе было здесь легко и приятно.

— Но я не хочу становиться посмешищем, — хрипло возразила Данни, сжав ноги.

Айвен едва не прыснул со смеху, но благоразумно сдержался, щадя ее чувства: малышка, несомненно, растерялась. Он вспомнил, как когда-то сам смущался своих эротических эмоций, и проникся к неопытной англичанке искренним сочувствием. Ему захотелось приласкать и утешить ее.

— Нужно быть смелее, если хочешь разобраться в своих чувствах. А главное — помнить, что в этом нет ничего дурного. Взрослые люди не должны лишать себя удовольствия из-за предрассудков. Более того, воздержание вредно.

— Хотелось бы в это верить, — пролепетала Данни, густо покраснев.

Между тем пальцы Айвена стали описывать круги у нее под коленкой. Она с трепетом ждала, когда же они поднимутся выше. Выдержит ли она этот вызов ее терпению? Неужели он осмелится смутить ее на глазах у всех присутствующих? Айвен заметил на ее лице смятение и прошептал:

— Расслабься, малышка, и наслаждайся! Не сопротивляйся, получай удовольствие от каждого мгновения. Бери пример с Миа! Взгляни на нее!

Данни послушно посмотрела на экзотическую распутницу и, к своему немалому удивлению, обнаружила, что на стуле Алдоуса сидит Летти. Теперь ее пальцы ласкали блестящий ароматный треугольник Миа, а Фов, встав у Миа за спиной, поглаживала ее горло, украшенное бриллиантовым колье. Миа закинула назад голову и блаженно улыбалась, касаясь волосами плеча француженки.

Завороженная этим эротическим представлением, Данни сжалась в комок. Руки Фов скользнули ниже и сжали груди Миа под черным атласом.

— О Бог мой! — послышался чей-то сладострастный возглас.

Айвен сжал бедро Данни и прошептал ей на ухо:

— Не верти головой, наслаждайся.

Она сообразила, что произнесла эти слова сама, и, обернувшись, взглянула на Айвена затуманившимися глазами. Ей стало жарко в ситцевом сарафане, и она расстегнула две верхние пуговицы. Пальцы ее дрожали.

Миа похотливо повизгивала и томно вздыхала. Расставив ноги пошире, она выпятила низ живота. Летти усердно потирала его пальцами, приговаривая:

— А где наш маленький розовый шалунишка? Почему он прячется?

Взору Данни предстал разбухший трепещущий клитор, ярко-красный и блестящий от густого сока. Летти нажала на него пальчиком, и Миа вздрогнула, сок потек по складкам ее срамных губ. Пальцы Летти начали описывать круги вокруг клитора.

Клитор Данни моментально отреагировал на это, он набух и стал влажным. Пульсация в головке участилась, и Данни страстно захотелось схватить руку Айвена и положить ее в свою промежность.

— Тебе неймется, малышка, испытать такие же ощущения? — тихо спросил он, угадывая ее желание.

Словно во сне, Данни отметила, что Айвен встал, уступая место Алдоусу. Она едва не закричала, что не желает подмены. Но объект ее страсти уже удалялся, пробормотав на прощание:

— Позже, дорогая!

Данни готова была вскочить и удержать его, чтобы выяснить, почему он так жестоко с ней поступает. Уж не думает ли он, что может вертеть ею, словно игрушкой!

Она собрала волю в кулак и приказала себе не паниковать. В конце концов, она свободная взрослая женщина, не связанная никакими обязательствами. Так почему бы ей и не расслабиться? Вряд ли ей скоро представится другая такая возможность! Данни вздохнула и потянулась к бокалу.

— По-моему, я не созрела для подобных развлечений, — призналась она Алдоусу.

Он тепло улыбнулся и погладил ее по ноге.

— А я так не думаю. Ты вполне к этому готова, моя сладенькая крошка! Ведь ты же хочешь изучить свои истинные потребности, не так ли?

— Да, но пока я в растерянности. Я сама не понимаю, чего хочу.

— Во всяком случае, тебе хочется ощутить оргазм, — с потрясающей прямотой сказал Алдоус, глядя на нее маслеными глазами.

У Данни покраснели щеки, и она стыдливо кивнула, затаив дыхание. Не теряя ни секунды, Алдоус запустил руку ей в промежность и, пощупав трусики, удовлетворенно констатировал:

— Промокли насквозь!

Данни усмехнулась: это не стало для нее большим открытием.

Но едва она открыла рот, как он прижал палец к ее губам.

Она тихонько застонала, блаженствуя от прикосновения его пальцев, ласкающих ее влажные половые органы, обтянутые мокрым атласом. Вот пальцы Алдоуса проникли под ткань и коснулись наружных срамных губ. Данни судорожно вздохнула и, вцепившись одной рукой в край стола, другой поднесла бокал к губам.

Опустошив его, она почувствовала, что хочет еще вина, чтобы затушить огонь сладострастия, распространяющийся по жилам. Ее соски пылали и терлись о лифчик. Она потянула за бретельку и случайно ослабила застежку настолько, что та расстегнулась. Ее грудь моментально выпятилась вперед, натянув ткань сарафана, тонкую и прозрачную.

— Продолжай в том же духе, крошка! — Алдоус стал массировать ей клитор, одновременно расстегивая нижние пуговицы сарафана.

Данни сдавила его запястье, намереваясь помешать ему, но непроизвольно потянула руку Алдоуса к своей промежности. Его чуткие пальцы раздвинули ее половые губы и стали описывать круги вокруг преддверия влагалища. Данни сжала свои груди, они потяжелели и набухли, а соски стали твердыми. Она принялась потирать их ладонями, возбуждаясь все больше и больше.

Ее чувства обострились, она стала живее воспринимать происходящее. И хотя Алдоус и мешал ей видеть то, что вытворяли с Миа окружившие ее люди, она все же умудрилась разглядеть, что Летти лижет ей лоно, а Фов ласкает груди. Полные и смуглые, цвета спелых оливок, они едва умещались в ладонях француженки, а торчащие соски проглядывали сквозь пальцы, суля божественную сладость тому, кто дерзнет их пососать.

Данни пронзило желание сжать их губами и подразнить языком. Ей казалось, что они необычайно вкусные, а удовольствие, которое она получит, будет взаимным с Миа.

Неожиданно к Данни подошла Роза. Погладив ей плечи и спину, она принялась массировать участки тела возле шеи и лопаток, доставляя Данни колоссальное наслаждение. Данни вскрикнула, охваченная неописуемым восторгом от легких прикосновений к ее коже, и, расслабившись, шире раздвинула ноги.

Похоже, она попала под магию эротического цирка. Неужели ей самой давно хотелось почувствовать себя раскованной, только она этого не осознавала? Или же все дело в мастерстве актеров?

Вскоре к ней вернулся Айвен и встал справа от нее. Данни почувствовала облегчение. Он наклонился, согревая дыханием ее голое плечо, и стал облизывать ее горячую кожу. Бартолиниевая железа Данни отозвалась на это новой порцией секрета, а клитор распух и затрепетал.

— Я горжусь тобой, малышка! — прошептал Айвен. — Ты не теряешь здесь ни минуты. Продолжай получать удовольствие и никого не стесняйся.

Данни громко застонала в ответ и изогнулась, словно бы упрашивая Розу, Айвена и Алдоуса переключить на нее свое внимание. Миа хрипло вскрикнула от оргазма — пульсация в клиторе Данни участилась, ее влажные срамные губы раскрылись, и стенки влагалища стиснули пальцы Алдоуса словно тиски. Тем временем Роза и Айвен продолжали потирать ей груди, кто-то из них расстегнул остальные пуговицы сарафана, и она предстала перед всеми совершенно голой, если не считать маленьких мокрых атласных трусиков.

Скосив глаза, Данни увидела свое обнаженное тело, золотистое от загара, с набухшими грудями и сосками, похожими на неспелую вишню. Близость мужских тел доводила ее до исступления, а пальцы Алдоуса, ласкающие клитор, сводили с ума.

Роза и Айвен одновременно наклонились над ней и начали сосать груди. Судорога сотрясла ее организм, и от солнечного сплетения начало распространяться божественное тепло. Позабыв всякий стыд, Данни хрипло закричала и стала тереться низом живота о ладонь Алдоуса словно бесноватая. Внутри ее изверглась горячая струя, перед полуприкрытыми тяжелыми веками глазами возникли белые вспышки, мышцы ног напряглись, и она задрожала, пронзенная оргазмом.

Придя в себя после полета над облаками, Данни почувствовала легкое смущение и потупилась.

— Ты прекрасна, моя дорогая! — Фов поцеловала ее в щеку, похлопав по левой груди. — Завтра вечером тебя ожидает еще более приятный подарок. Договорились?

Предложение показалось Данни заманчивым. Но что подумает о ней Айвен, если она ответит немедленным согласием? Не сложится ли у него впечатление, что она полностью удовлетворена? Тогда ей придется провести остаток ночи одной! Но он наклонился и успокаивающе прошептал:

— Пошли со мной, я провожу тебя в спальню!

Она сжала протянутую руку и вскочила. Айвен застегнул ее лифчик, надел на нее сарафан и, похлопав по попке, улыбнулся:

— Вот теперь полный порядок. Марш в кровать, моя сладкая малышка!

Два часа, которые Данни провела в объятиях Айвена, убедили ее в том, что он восхитительный любовник. Это были часы неспешного сладострастия, упоения негой и ласками. После оргии в гостиной ей было особенно приятно это неспешное соитие с нежным, опытным и неутомимым любовником.

Айвен неторопливо раздел Данни, то и дело покрывая ее тело жаркими поцелуями, а потом положил ее на спину и легко вошел в росистое лоно.

Она послушно выполняла все его просьбы, замирая от ощущения его огромного фаллоса внутри себя. Закинув ноги ему на спину, она ритмично двигала торсом в такт его телодвижениям, легонько вскрикивая и закатывая глаза.

Айвен сжал ее закинутые за голову руки, и она заработала бедрами с неистовством развратницы, целиком отдаваясь плотскому наслаждению и блаженно улыбаясь от мысли, что за время своего пребывания в училище она познает свои сокровенные желания, возможности и устремления. А это с лихвой покроет ее расходы, даже если она толком не научится никаким цирковым трюкам.

Резкий запах опилок, смешанный с приторным ароматом пачулевого масла, надолго запомнился Данни. Сестры обожали запах пачулей, — как они объяснили своей новой приятельнице, он напоминал им о том, что их мать принадлежит к движению хиппи, популярному среди молодежи 60-х. Как и она, сестры были убеждены, что свободная любовь — символ всего прекрасного.

Данни едва не прыснула со смеху и заявила, что не разделяет их взгляды.

Роза вытаращила глаза:

— Как ты можешь так говорить, не убедившись в этом на собственном опыте? Разве тебе было плохо в нашей компании вчера вечером?

Данни вздохнула и попыталась собраться с мыслями.

— Да, вчера мне было приятно в вашем обществе, — наконец сказала она. — Но учтите, что я выпила слишком много вина, и Алдоус…

— Так или иначе, тебе понравилось такое развлечение, не спорь! — Летти принялась водить вибратором по шее и грудям Данни.

— Я и не спорю, — согласилась она, поеживаясь и кусая губы. — Просто я пытаюсь объяснить, что это совсем не то, что вы делаете со мной сейчас, когда я связана по рукам и ногам.

— Но мы здесь одни, не забывай! И никаких мужчин! — заметила Роза и отобрала вибратор у сестры. Окинув Данни оценивающим взглядом, она оттянула трико у нее на груди и начала обводить вибратором соски.

— Расслабься, — посоветовала она Данни, увеличивая обороты.

Данни пользовалась этой игрушкой раньше, но лишь оставаясь одна, наедине со своими фантазиями. Сейчас же удовольствие пытались доставить ей другие женщины. И, как ни странно, Данни это нравилось. Ее тело моментально отозвалось на воздействие прибора. Соски отвердели и набухли, влагалище увлажнилось, раскрылись наружные половые губы.

Летти довольно взвизгнула, стянула с нее трико и ощупала лобок. Пальчики шалуньи сжали клитор и проникли во влагалище Данни. Легкий стон вырвался из ее груди, она почувствовала, что ее лоно трепещет и раскрывается, словно нежный цветок.

— Не кажется ли тебе, сестричка, что носить такое трико стыдно? — спросила Летти у Розы.

— Это просто позор! — согласилась с ней Роза и, к ужасу Данни, попыталась разорвать руками трико. Но материя оказалась прочной. Тогда Летти взяла один из ножей Айвена и, задумчиво повертев его в руках, заявила:

— А почему бы нам не воспользоваться этой штукой?

Глаза Розы зловеще сверкнули, она кивнула. Острое лезвие ножа легко разделило материю надвое от груди до промежности.

— Осторожней! — вскричала Данни.

— Доверься нам, и скоро ты будешь визжать и стонать от удовольствия! — заверили ее сестрички, присаживаясь на корточки.

Данни мысленно проклинала Айвена. Куда он запропастился? Почему не возвращается? Неужели все это задумано заранее? Нет, не может быть! Зачем это Айвену? Данни хотелось расспросить обо всем сестер, но она не решилась, предпочтя утешиться надеждой, что Айвен вот-вот вернется. И тогда этим наглым развратницам не поздоровится! Между тем шалуньи не теряли времени даром.

Летти аккуратно разрезала трико под лобком и удовлетворенно воскликнула, любуясь результатом своих стараний:

— А вот и писька! Какая маленькая!

Данни это взбесило, но воздух, устремившийся в разрез, приятно охлаждал ее горячую и влажную плоть, а сок, стекающий по ногам, подстегивал желание ощутить внутри себя мужское естество Айвена.

— Не кажется ли вам, что все это совсем не так забавно, как кажется? Пошутили — и хватит, — неуверенно пролепетала она, косясь на сестер, предвкушающих продолжение развлечений.

Сидевшие перед ней на корточках Летти и Роза изумленно переглянулись.

— Нет, ты только ее послушай! — возмутилась Роза. — Она думает, что мы шутим!

— Послушай, подруга, — серьезно сказала Летти. — Нам обеим нравятся женщины. Впрочем, и мужчины тоже. Мы любим и тех, и других, и не стыдимся этого. Ясно? — Она рассмеялась. — Уверяю тебя, ты не пожалеешь, что мы уделили тебе внимание. Тебя приятно удивит наше искусство. И сейчас мы это докажем.

Данни не могла сопротивляться, к тому же внутренний голос убеждал ее, что разумнее не спорить, а смириться с неизбежным и получить удовольствие.

— Славненькая писька! — повторила Летти, становясь на колени и поглаживая низ живота Данни. — Не правда ли, Роза?

Сестричка подползла к ней поближе и, окинув ее промежность оценивающим взглядом, кивнула.

Данни почувствовала стыд и одновременно любопытство.

Столь откровенное разглядывание ее интимных частей близнецами подействовало на нее странным образом: клитор набух и выглянул из срамных губ.

Роза включила вибратор и прикоснулась им к ее розовому трепещущему бугорочку. Данни охнула и поежилась.

— Тебе приятно? — спросила Роза.

Данни кивнула, охваченная теплой истомой: если бы не ремни, удерживающие ее на щите, она бы растаяла и просочилась в опилки на арене. Вскоре Роза довела ее до экстаза, ей хотелось побыстрее кончить. Но сколько Данни ни умоляла Розу ей в этом помочь, та твердила:

— Еще рано!

— Верно, зачем спешить? — вторила сестре Летти, хитро улыбаясь. — Нам хочется полюбоваться тобой. Но обещаю, что долгожданный оргазм будет внезапным и потрясающим. Он надолго тебе запомнится. Верно говорю, Роза?

Сестры понимающе переглянулись и похотливо рассмеялись.

Данни закусила нижнюю губу. В горле у нее пересохло, веки потяжелели, взор помутился. Проклятый вибратор доводил ее до умопомрачения, ей казалось, что она вот-вот лопнет от натуги. В ее воспаленном мозгу родилась фантастическая картина: словно бы вся она состоит из одних гениталий. В носу щекотало от специфического запаха полового секрета, в ушах назойливо жужжал неуемный вибратор, по ногам растекалось тепло…

Данни впала в бессознательное состояние.

Пока Роза вдохновенно орудовала вибратором, удобно устроившись между ног своей жертвы, ее сестра Летти встала и начала гладить Данни набухшие груди.

— Красивые! — заметила она. — Настоящее чудо.

— Завидуешь, сестренка? — спросила у нее Роза, подняв голову. — У тебя самой таких нет.

— Вот еще, стану я завидовать! — фыркнула Летти. — Просто мне приятно ласкать эти розовые соски. Взгляни, какие они забавные, как набухают и трепещут.

Она погладила Данни по бедру и, подхватив ее груди снизу обеими руками, сжала соски указательными и большими пальцами, приговаривая при этом:

— Не надо скрывать свою фигуру! Разве можно стесняться собственной красоты?

Данни еще гуще покраснела от вожделения и смущения. Во рту у нее горело, ей трудно было разговаривать, да и не хотелось. Она сочилась желанием испытать оргазм, на теле не осталось ни одного места, до которого не дотронулись бы умелые пальцы близнецов. Но сестрички не унимались.

Летти стала поглаживать Данни груди, плечи и живот. Роза деловито обрабатывала ей промежность, ягодицы и ноги. Ее пальчики безошибочно отыскивали эрогенные зоны, дотрагивались до чувствительных точек то под коленями, то в паху, то возле лодыжек, то между пальцами ног.

Тяжело дыша и постанывая, Данни извивалась и дергалась на ремнях, как девственница, приносимая дикарями в жертву чудовищу. Но ей было это очень приятно. Постепенно Данни охватило ощущение гордости за свою женственность. Она открыла в себе новые достоинства и способности. Ее распятое на щите тело реагировало на каждое прикосновение к нему легким подрагиванием и сокращением мышц. Восхитительное тепло растеклось по всему организму, и ей подумалось, что сестрички извлекают из него, как из музыкального инструмента, волшебную мелодию, наполненную сексуальной гармонией.

Оргазм охватил ее внезапно и властно. Она вскрикнула и затряслась с такой силой, что щит, к которому она была привязана, задрожал.

Летти ахнула от восторга и начала сосать ее грудь. А Роза, запустившая ей во влагалище уже всю руку, подняла голову и заметила:

— Настоящее извержение вулкана! Впрочем, я знала, что она именно так и кончит!

Отдышавшись, Данни вяло улыбнулась и хрипло пробормотала, красная, как морковь:

— Извините, я не собиралась терять сознание. Но, похоже, вам придется уносить меня с манежа на носилках.

Роза расхохоталась и вынула мокрую ладонь из ее лона. Озорно сверкнув глазами, она облизала пальчики, любовно погладила подрагивающие половые губы и сказала:

— Не извиняйся! Тебе ведь понравилось! Верно?

— Да, — призналась Данни.

Ей вдруг стало стыдно за то, что поначалу она боялась и упрямилась, но одновременно и приятно, потому что она открыла для себя новые эротические горизонты.

Летти оставила в покое груди и попку Данни, чмокнула напоследок ее в пупок и села, скрестив по-турецки ноги, рядом с сестрой, сидевшей в такой же нескромной позе.

Данни обсохла, и ей стало чуточку досадно, что развлечение закончилось. Досада, видимо, отобразилась у нее на лице, потому что близнецы захихикали, переглянулись и начали снова теребить ей соски и клитор.

— Чем это вы здесь занимаетесь? — раздался грозный голос вернувшегося наконец Айвена. — Ни на минуту нельзя оставить вас без присмотра, шалуньи!

Данни густо покраснела: какой позор!

— Я ничего не могла поделать! — выпалила она и тотчас же устыдилась своего предательства. Как ни верти, но она получила удовольствие. Хотя все могло обернуться иначе, прояви сестрички грубость. Нанесенная ими душевная травма отбила бы навсегда у нее желание предаваться подобным сексуальным развлечениям. Айвен прервал ее размышления. Иронически ухмыльнувшись, он покачал головой:

— Ах, Данни, Данни! Разве не говорил я тебе, что не нужно стесняться сокровенных желаний. Когда же ты научишься быть честной с самой собой? Ты способна на многое, только пока этого не понимаешь. Ничего, со временем ты наберешься опыта. Не кори себя и не унывай. Лучше радоваться жизни, чем печалиться. Но этой нахальной парочке не следовало пользоваться твоей беспомощностью! Их нужно наказать!

Близнецы виновато заморгали. Данни немедленно встала на их защиту, вновь продемонстрировав тем самым свою непоследовательность.

— Они вовсе не собирались обидеть меня! И если честно, то я… В общем, я… — Она замялась.

— Договаривай! — Айвен насупил брови, но в глазах его плясали смешинки. — Что ты?

— Я осталась всем очень довольна! — выпалила Данни.

Все дружно расхохотались.

— Пора тебя освободить, — сказал Айвен и наклонился, чтобы ослабить ремни на щиколотках Данни. — Или еще рано? — с самым серьезным видом спросил он, покосившись на сестричек.

Данни благоразумно промолчала. Айвен рассмеялся.

— Шутка! Кстати, я собрался сходить на озеро. Не желаете ли составить мне компанию, милые дамы?

Летти и Роза с энтузиазмом поддержали эту идею, Айвен развязал ремни и вопросительно посмотрел на Данни. Она тоже изъявила желание окунуться: что может быть лучше купания в чистой прохладной воде в жаркий летний день?

Окруженное заливными лугами, озерцо весело сверкало на солнце за маленькой рощей из вязов, дубов, платанов и берез. В шелковистой густой траве прыгали кузнечики и гудели шмели, деловито перелетая с цветков клевера на маргаритки. На берегу все дышало свежестью и покоем. Прозрачная вода манила девушек к себе, как бриллиант, сверкающий на фоне мелких изумрудов. Данни сгорала от желания поскорее окунуться в прохладную глубину и плыть, пока не иссякнут силы. Она не захватила купальный костюм, но это ее не смущало, поскольку, как она догадывалась, ее спутников такой пустяк совершенно не беспокоил. Вскоре к озеру подошли Рэнди и Гвидо.

— Обожаю купаться нагишом! — воскликнула Летти, стянув с себя майку и джинсы. Как выяснилось, на ней не было трусиков.

Тела сестер-близнецов поражали своей удивительной белизной и множеством веснушек. Данни не могла не отметить, что ее тело, покрытое ровным золотисто-коричневым загаром, гораздо привлекательнее, хотя, разумеется, естественный оливковый цвет кожи Айвена и Гвидо был вне конкуренции. Данни скинула желтое ситцевое платье, в которое переоделась по пути, и побежала к озеру.

Теплые солнечные лучи ласкали ей спину. Она смело ступила в воду и почувствовала, что ноги увязают в илистом дне. Это ее не остановило, и Данни сделала еще несколько шагов, пока не погрузилась по пояс. Тогда она глубоко вдохнула и присела, давая телу привыкнуть к резкой смене температуры.

Поборов желание выбраться на берег, Данни поплыла к противоположной стороне озера. Оказалось, что оно не такое уж и маленькое, так что Данни утомилась и запыхалась к тому времени, когда ее ноги коснулись дна.

— Ты похожа на прекрасную русалку, — сказал Айвен, беззаботно болтая ногами: он добрался до берега раньше, чем она, и теперь улыбался, наслаждаясь природой.

— Вылезай! — Он протянул ей руку.

Ступни Данни скользили по тине, это непривычное ощущение навело ее на озорную мысль. Она резко дернула руку Айвена на себя, и он бултыхнулся в озеро, не устояв на скользкой траве.

Вынырнув, Айвен тряхнул, как испуганный пес, мокрыми волосами и сделал судорожный вдох. Данни рассыпчато расхохоталась.

— Коварная обманщица! — зарычал Айвен. — Ты будешь сурово наказана! — С этими словами он обхватил ее за талию и потянул на глубину.

Смеясь и фыркая, они долго плескались в воде и катались по мелководью, постепенно покрываясь слоем грязи.

Данни с наслаждением растерла мокрую глину по груди и зажмурилась. Но почувствовав на себе пристальный взгляд Айвена, она вздрогнула и, открыв глаза, спросила:

— В чем дело?

Айвен продолжал молча смотреть на нее, хищно оскалив зубы. Обычно такое выражение его лицо обретало перед совокуплением.

— Неужели ты подумал о том же, о чем и я? — спросила Данни.

Айвен сделал вид, что смущен, и пожал плечами:

— Как я могу прочитать твои мысли? Работа твоего мозга остается для меня тайной.

— А мое тело ни о чем тебе не говорит?

Она выразительно покосилась на свои разбухшие соски, четко обозначившиеся под слоем глины.

— Кажется, я начинаю кое о чем догадываться, — промурлыкал Айвен, дотрагиваясь до ее тела.

Данни взвизгнула от приятного ощущения и поняла, что уже не на шутку возбуждена. Раздвинув ноги пошире, она погладила Айвена по плечам. Он просунул пальцы во влагалище, и она ахнула и закинула голову, подаваясь торсом вперед.

Айвен начал быстро двигать пальцами вперед и назад, приговаривая:

— Не страшно, если кто-то застанет нас за этим занятием. Пусть завидуют!

Стенки ее влагалища сжали ему пальцы. Данни уперлась руками в дно и заработала бедрами, позабыв всякий стыд. Но этого ей показалось мало, она схватила его напрягшийся член и сжала головку. Айвен вскочил и, упав на нее, яростно овладел ею, моментально доведя до умопомрачения. Потом они долго играли в воде, словно расшалившиеся дети, пока, обессиленные, грязные, но довольные, не угомонились и не рассмеялись.

— Ну и видок, однако, у нас с тобой! — воскликнула Данни, убирая прядь волос с лица.

— Ты смотришься великолепно! — заверил ее Айвен.

Подперев голову рукой, согнутой в локте, она провела пальцем по его члену.

— И ты тоже!

Закатное солнце, присевшее передохнуть на берегу, еще не утратило силу и быстро превратило мокрую глину на их телах в твердую корочку. Блаженствуя под его лучами, Айвен и Данни непринужденно болтали о своем прошлом и настоящем и о влиянии «Эротического цирка» на их мироощущение.

— Здесь я почувствовала себя свободной от множества прежних комплексов, — призналась Данни. — У меня словно бы пелена упала с глаз!

Айвен погладил ее груди и понимающе улыбнулся.

— Люди не знают до конца всех возможностей своего тела, а ведь его можно сравнить с сокровищницей эротизма, запертой на замок изнутри! Все, что им нужно, — это подобрать к нему ключик и открыть. — Он запечатлел на губах Данни страстный поцелуй. — Только прежде требуется найти этот ключ!

— Я думаю, что ключик от моей сокровищницы хранился у тебя, — прошептала Данни, переведя дух. Она ласково посмотрела на Айвена и поняла, что ее снова охватило вожделение.

Привстав, она обняла его за плечи и грациозно опустилась на возбужденный пенис. Он заполнил томительную пустоту ее влагалища на удивление легко, внутренние соки Данни обильно оросили его и теперь стекали по мошонке. Выражение лица Айвена не оставляло сомнений, что он в восторге от всего происходящего и готов на любые эротические развлечения. Это еще больше возбуждало Данни и пришпоривало ее сексуальное воображение.

Айвен блаженно улыбался, зажмурившись от удовольствия, и все глубже и сильнее вонзал в нее фаллос, щекоча мошонкой и лобными волосками преддверие влагалища. Данни стиснула коленями его торс и понеслась, словно амазонка на кентавре, во весь опор, массируя одной рукой клитор. Сок лился из нее ручьями, влагалище стало нежным и сочным, словно созревший плод, и, чувствуя его свод головкой члена, Айвен испытал божественное наслаждение. Запах ила и свежей воды, ласковые солнечные лучи и стрекот кузнечиков усиливали эти приятные ощущения и будоражили чувства.

Айвен сжал груди Данни, и она, в свою очередь, сжала в кулаке его мошонку. Он улыбнулся: пусть позабавится! Чуть приоткрыв глаза, он убедился, что Данни светится от возбуждения. Щеки ее раскраснелись, помутившийся взгляд и потяжелевшие веки говорили, что она в экстазе. Тело ее задрожало, стенки влагалища сжали пенис. Айвен понял, что она на грани исступления, и, повинуясь инстинкту, изо всех сил ударил ее снизу вверх фаллосом. Схватив ее за плечи, он стал ритмично работать торсом, пока она не издала сладострастный стон и не повисла на нем, содрогнувшись всем корпусом и тяжело дыша.

Стенки влагалища сократились, Айвен не выдержал и тоже кончил. Но Данни отпустила его пенис, лишь выдавив из него всю сперму до последней капли. Сжав друг друга в объятиях, любовники предались сладостной неге, прислушиваясь к стуку своих сердец. Тишину озера нарушали только крики чаек, парящих в небе, да их собственное дыхание.

Этот чудный теплый вечер прочно врезался им в память, чтобы когда-нибудь воскреснуть в виде приятных воспоминаний.

К полудню субботы Данни уже бесстрашно раскачивалась на трапеции и научилась жонглировать. Она гордилась обоими достижениями, но считала подлинным триумфом умение работать с тремя предметами. Оно пришло к ней не сразу, а после долгих упорных тренировок под наставничеством Алдоуса. Он оказался не только искусным жонглером, но и терпеливым учителем. Всякий раз, когда у Данни опускались от неудач руки, он говорил:

— Не надо отчаиваться, крошка! Ты не безнадежна, поработай еще — и у тебя все получится. Этот номер требует постоянных тренировок. А ты хочешь добиться блестящих результатов за несколько часов. Так не бывает!

— Нет, бывает! — горячилась Данни. — Я хочу быть лучшей и добьюсь своего.

Алдоус хохотал, и эхо разносило его издевательский смех по всему шатру. Данни обиженно надувала губки.

— В этом я не сомневаюсь, крошка! — Обняв Данни за талию, он щипал ее за ягодицу. — Для этого у тебя есть все данные. Так что дерзай!

После такой похвалы Данни веселела и делала успехи.

Незадолго до перерыва на обед Алдоус попросил ее посидеть на ограждении манежа, чтобы он смог показать ей, как обращаться с обручами.

— Между прочим, у Гвидо это неплохо получается, — сказал он, легко управляясь с шестью разноцветными обручами. Пожонглировав ими несколько минут, Алдоус добавил: — Я бы сказал, что этот парень — ценная находка для нашего цирка. У него большое будущее!

— В самом деле? И какими же он обладает особыми талантами? — спросила Данни.

— Потерпи до вечера — узнаешь! Я слышал, что Фов и Гвидо готовят нам сюрприз. Но это пока только между нами!

Данни понимающе кивнула и решила ни о чем его больше не расспрашивать. После памятного ей сюрприза Миа она поняла, что для избранных, приглашенных на ужин в тесном кругу, всегда готовят оригинальную развлекательную программу.

Оранжевые и красные драконьи языки вспыхивали вокруг шишкообразной головки железного факела, отражаясь багряными сполохами на белых парусиновых стенках шатра.

— Осторожнее, Айвен! — Данни с опаской покосилась на раскаленную железяку в его руках, которой он легкомысленно помахивал. — Так мы спалим цирк накануне важного представления! Ведь тебе этого не хотелось бы, я надеюсь?

Айвен ослепительно улыбнулся.

— Не паникуй, малышка! Все будет о’кей! Я не новичок в цирке. Кстати, ты разве не видела, как жонглирует этими штуковинами Алдоус?

— Так ведь ему можно, он настоящий герой, супермен из американских комиксов! — с улыбкой парировала Данни.

До специального шоу оставалось совсем немного времени.

Данни нервничала и, чтобы хоть как-то унять волнение, решила заняться чем-то необычным, например, пожиранием огня. И в этот чудесный, ясный и солнечный день она попросила наставника преподать ей первый урок. Теперь она уже поняла, что погорячилась.

Раскаленный металлический прут, которым помахивал Айвен, напоминал гигантскую спичку. Его шишкообразная головка вспыхнула от легкого прикосновения пламени и ярко запылала. Айвен невозмутимо объяснил Данни, как вводить ее в рот.

— Слушай меня внимательно, малышка! Главное в этом трюке — дыхание!

Он взял ее за руку и прижал ладонь к своей груди.

— Так тебе легче будет понять! Показываю!

Айвен задрал голову и раскрыл рот. Данни зажмурилась: ей было страшно смотреть, как он подносит горящий факел ко рту. Держа его за рукоять, Айвен стал опускать головку все ниже и ниже, затем резко выдохнул — и пламя погасло. Он вынул факел изо рта, улыбнулся и воскликнул:

— Видишь, как просто! Теперь попробуй сделать это сама.

Данни не торопилась, в нерешительности уставившись на ненавистный металлический стержень.

— Не мог бы ты объяснить мне все еще раз? — наконец промямлила она, переминаясь с ноги на ногу.

Айвен тяжело вздохнул, покачал головой, повторил свои бесхитростные наставления и спросил:

— Теперь поняла?

Данни покачала головой. Если она что-то и усвоила, так только одно: в лучшем случае номер с огнем закончится для нее тяжелым ожогом рта, от которого на всю жизнь останутся рубцы.

Но Айвен был упрям. Он стал втолковывать ей, что в этом трюке главное — овладеть приемами слюноотделения и дыхания. Положив ладонь на грудь ученицы, он попросил ее глубоко вдохнуть и резко выдохнуть. Хитрая Данни захихикала и кокетливо завертелась, намекая на то, что она возбуждается. Но Айвен не заглотил этот крючок.

— Всему свое время, малышка! — с улыбкой сказал он. — В данный момент нам нужно работать. Так что сосредоточься!

— Я постараюсь, — сказала Данни.

Вскоре ей показалось, что она уже научилась технике дыхания и смачивания полости рта и губ слюной. Казалось бы, любой может сделать глубокий вдох, задержать в легких воздух и в нужный момент резко выдохнуть.

Она взяла у наставника прут. От волнения у нее дрожали пальцы. Айвен поджег головку, факел вспыхнул, и от ужаса у Данни расширились зрачки. Хорошо еще, что она последовала совету учителя и стянула волосы в пучок. Хоть они не сгорят! С прической у нее постоянно возникали проблемы: она вечно казалась неопрятной, волосы мешали во время занятий, засаливались, лезли в глаза в самый неподходящий момент. Данни делала конский хвостик, укладывала в пучок или шиньон, но суть от этого не менялась — длинные локоны мешали.

За завтраком Фов рекомендовала ей подстричь волосы покороче, но Данни наотрез отказалась. Она решила, что сохранит от прикосновений шаловливых пальчиков француженки хотя бы эту часть организма. От остальных частей ее тела, как ей казалось, неугомонная хозяйка цирка уже получила удовольствие. Пусть хотя бы волосы на голове принадлежат только ей самой!

Итак, за пучок на затылке, пусть и неопрятный, Данни могла не беспокоиться. Но оставались ресницы и брови, поэтому она держала факел как можно дальше от лица.

— Не трусь! — успокоил ее Айвен. — Ты только представь, что пламя полностью в твоей власти, и не забывай, что оно зависит от тебя, а не ты от него. Тогда все будет в порядке.

Данни так и поступила: внушила огню, что он должен погаснуть, когда ей, его повелительнице, этого захочется. И огонь уже не казался ей таким опасным и страшным, как раньше.

Сделав несколько глубоких вдохов, Данни, к своему ужасу, обнаружила, что страх не исчез, а только забился поглубже в живот и напоминает о себе учащенным сердцебиением.

Айвен заметил ее смущение и, подойдя, погладил по спине.

— Успокойся, малышка! Оставайся невозмутимой и делай все так, как я говорил.

От его слов напряжение в ее теле ослабло, комок в горле исчез, сердце забилось ровнее, и дышать стало легче. Страх испарился, можно было действовать.

Сделав глубокий вдох и затаив дыхание, Данни стала подносить к раскрытому рту зажженный факел. Ее так и подмывало зажмуриться, но усилием воли она заставила себя смотреть, как огонь исчезает у нее во рту. В последний момент она резко выдохнула — и факел потух. Трюк удался! Счастливая и довольная, она вынула головку изо рта и улыбнулась.

— Умница! — радостно воскликнул Айвен и, забрав у нее прут, откинул его подальше. Потом он подхватил Данни на руки и вместе с ней закружился на месте. — А теперь повтори! — серьезно сказал он, поставив наконец ее на пол.

За две недели, проведенные Данни в училище, она испытала множество новых и ярких ощущений. Но лишь сегодня ее охватило отчаяние. Усевшись на кровати, она уныло уставилась в одну точку, подавленная мыслью о неминуемом скором отъезде из «Эротического цирка». Ее совершенно не тянуло в свою квартирку в Лондоне, ей хотелось подольше побыть среди новых друзей.

Как странно, однако, что за столь короткое время она успела привязаться к своим наставникам, актерам цирка и другим учащимся. Ей всегда казалось, что требуется провести на новом месте многие годы, чтобы освоиться и прикипеть к нему душой и сердцем. Теперь она поняла, что заблуждалась.

Оказывается, дело совсем не в том, чтобы, ежедневно встречаясь на улице с одними и теми же людьми, здороваться с ними. И даже не в том, чтобы обмениваться формальными любезностями со старухой соседкой по лестничной клетке, имеющей девять кошек и запущенную астму. Нужно досконально изучить окружающих, понять их сущность, научиться предугадывать их поведение в различных ситуациях. За всю свою жизнь Данни не испытывала ни к кому такой духовной и телесной привязанности, какой она прониклась к обитателям «Эротического цирка». И даже Фов стала ей как родная, как это ни странно.

Дверь спальни внезапно открылась, и в комнату заглянула Роза.

— Что, скучаем? Не лучше ли позавтракать? — дружелюбно воскликнула она.

Улыбка на ее лице моментально погасла, когда Данни молча покачала головой и отвернулась, пытаясь скрыть предательские слезы, навернувшиеся на глаза. Однако от Розы было не так легко отделаться.

— Что случилось? — спросила она, проходя в комнату и садясь рядом с Данни на край кровати. — В чем дело, объясни?! Тебя кто-то обидел? Почему ты плачешь?

Роза обняла Данни за плечи и прижала к себе.

Данни посмотрела на нее: на бледном остреньком личике отчетливо обозначились веснушки, особенно много их высыпало на горбинке носа. Именно по этому признаку и можно было различить сестричек-близнецов: на лице Летти веснушек было значительно меньше.

— Я не хочу уезжать отсюда, — откровенно призналась Данни и разрыдалась у Розы на плече. Горькие слезы покатились по ее щекам и подбородку. Данни жалобно шмыгнула носом и затравленно огляделась по сторонам.

— О, да тут не обойтись без носового платка! — заметила подружка. — А у меня с собой нет даже бумажной салфетки. Сошли бы и прокладки, но их я тоже не захватила.

Данни снова шмыгнула носом и расхохоталась. Изобразив улыбку на лице, она пробормотала:

— Я понимаю, что выгляжу идиоткой. Ничего, как-нибудь переживу. Извини!

Роза несколько отстранилась и, внимательно посмотрев на нее, задумчиво произнесла:

— Возможно, и так. Но мне кажется, что ты вряд ли успокоишься. — Она поморгала, подбирая подходящие слова. — Мне кажется, подруга, ты такая же, как мы с сестренкой. Не удивляйся, я знаю, что говорю! Нам с Летти тоже было дьявольски грустно, когда пришло время покинуть цирк. И мы решили уйти из дому и остаться здесь. И не пожалели об этом!

— Фов разрешила вам остаться? Просто из человеколюбия? — изумилась Данни. — Неужели такое возможно?

Роза долго не отвечала, раздумывая над ответом. Наконец осторожно сказала:

— Ну, не совсем так, как ты думаешь. Все совсем не просто. Она устроила нам допрос с пристрастием. Выпытывала, почему мы хотим остаться в цирке, что нас здесь привлекает, помимо непринужденной и дружественной атмосферы.

— И что же вы ей сказали? — оживилась Данни.

— В конце концов мы ей во всем откровенно признались.

— В чем же, если не секрет? — удивилась Данни.

— Честно говоря, это не твоего ума дело, подруга, — довольно резко ответила Роза. — У каждого своя жизнь. Одно я могу тебе сказать: Фов обожает, когда с ней откровенничают. Если только она решит, что ты ничего не утаиваешь, если она тебе поверит, тогда она станет твоей лучшей подругой на всю жизнь.

Роза встала и поцеловала Данни в щеку.

— Не грусти, подруга! Соберись с духом и поговори с Фов по душам. Она не укусит!

У Данни сразу полегчало на душе. Все вокруг словно бы озарилось ярким светом. Но тотчас же тень сомнения промелькнула на ее лице: а вдруг Фов не позволит ей остаться при цирке? Что, если француженка испытывает к ней антипатию? Или ревнует к Айвену? Да и в ее способностях к трюкам она вполне может усомниться, ведь за две недели Данни мало чему научилась, уж слишком невелик срок!

— Я поговорю с ней, — решительно сказала она и, встав с кровати, пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Роза подождала, пока она умоется и прочистит нос, и они вместе отправились завтракать.

Всеобщее возбуждение пропитало воздух вокруг цирка. Здесь все дышало теперь не покоем скромного сельского быта, а воинствующей роскошью. Насыщенный ароматами дорогой парфюмерии, мягкий ночной ветер разносил по округе непривычную смесь громких голосов, хлопанья автомобильных дверей, шороха шелковых нарядов и хруст гравия под ногами вальяжных гостей.

Спрятавшись за шторой, Данни наблюдала за приездом все новых и новых гостей, разодетых так, словно они прибыли на светский бал. Это были люди самой разной наружности: высокие господа в шикарных костюмах с изящными блондинками, повисшими на руке у своего спутника, лысые толстяки с завитыми усами, дородные вдовы с бриллиантовыми ожерельями, свободные художники с хвостиками на затылке и в помятых бархатных пиджаках. Поодиночке или группами, все они устремились в дом, где их приветствовала Фов. Затем гостей угощали шампанским и легкой закуской и сопровождали до их мест в шапито.

Площадка перед домом была забита лимузинами — «роллс-ройсами» и «мерседесами», а также спортивными автомобилями дорогих моделей: «порше», «феррари» и «астон-мартин».

Внезапный стук в дверь комнаты вынудил Данни отойти от окна. К ее немалому удивлению, оказалось, что к ней пожаловала француженка. Длинное черное вечернее платье Фов интимно шуршало и таинственно переливалось.

— Не ожидала? — войдя в комнату, с улыбкой спросила она.

Данни кивнула и промямлила:

— Я думала, что вы заняты приемом гостей, мадам. Вон их сколько понаехало! — Она махнула рукой на окно.

— Шикарная публика, не правда ли, милочка? — Фов присела на табурет возле кровати и поманила Данни пальцем. — Я пришла, чтобы благословить тебя и пожелать удачи, ведь это твоя премьера!

— Я вам очень признательна! — ответила Данни, тронутая вниманием к ней занятой женщины.

Фов скользнула взглядом по фигуре Данни, и та густо покраснела, вспомнив, что на ней только прозрачное шифоновое платье. Короткое и воздушное, оно лишь подчеркивало наготу ее тела. Данни непроизвольно прижала руки к груди.

— Не надо стесняться, — хрипло сказала француженка.

Она протянула руку и похлопала Данни по животу и бедрам. Сквозь тонкую ткань проглядывали волосы на лобке и соски упругой груди. Фов осталась довольна увиденным и с улыбкой добавила:

— Красивая молодая женщина не должна стыдиться своего обнаженного тела!

— Но ведь я не красавица! — Данни наигранно рассмеялась. Ей и раньше делали подобные комплименты, но за две недели к ним было трудно привыкнуть, и Данни всякий раз краснела.

Сейчас у нее даже перехватило дух от слов Фов, и она догадалась, что хочет сблизиться с этой миниатюрной француженкой. Влечение к ней она ощутила впервые, когда услышала в телефонной трубке ее хрипловатый грудной голос. Это чувство окрепло после их личного знакомства. Но в тот момент Данни не осознавала дремавшего в ней желания, не знала, что такое подлинное сексуальное раскрепощение, и не пробовала ласк женщины. Теперь она испытала все это!

Данни опустилась на колени и погладила Фов по плечам. Охваченная внезапным порывом, она наклонилась и поцеловала француженку в пухлые блестящие красные губы.

Фов раскрыла чувственный рот и, прижавшись к Данни всем своим пылким телом, умелыми движениями принялась гладить ей спину. Вскоре ее пальчики сжали Данни ягодицы.

— Ты моя сладенькая малышка! — шептала Фов, обводя пальцем ее анус. — Ты, оказывается, проказница! Мне очень приятно, но всему свое время! Мне пора. Встретимся после представления и проведем вместе всю ночь. Только вдвоем, я и ты. А сейчас я должна тебя покинуть!

Дрожа от возбуждения, Данни встала, чувствуя, как по внутренней стороне бедер течет густой сок. Низ живота потяжелел и напрягся.

— Я очень нервничаю, — призналась она, теребя подол платья. — Меня терзают смутные предчувствия.

— Я уверена, что все будет прекрасно, — сказала Фов. — Только не робей.

Она провела пальцем по бедру Данни и, почувствовав на ней вязкую ароматную жидкость, поднесла палец к губам и облизнула его. Вкус внутренних соков ее новой пассии привел Фов в восторг. Ее глаза засияли, суля Данни восхитительную ночь. Фов резко выпрямилась, легонько шлепнула девушку по попке и велела ей готовиться к выступлению в шапито.

— Обязательно надень пелерину! — посоветовала она и, сняв изделие из черного атласа с вешалки, накинула его на плечи Данни. — Иначе тебя изнасилуют по дороге! И не один раз!

По телу девушки пробежала легкая дрожь.

— Спасибо, Фов, за все! — выдохнула она, застегивая пелерину и беря со столика бикини. Фов махнула рукой:

— Желаю удачи и приятного вечера, моя сладенькая! Поболтаем после шоу. Пока! До новой встречи!

Данни проводила ее затуманившимся взглядом.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.