Кто влюбляется в отличников, кто — в двоечников. А вот невезучая Полина Половинкина мало того, что ростом не вышла, так и влюбилась не в обычного мальчишку, а… в героя комиксов, юного и отважного капитана звездолёта. И что прикажете делать, если твой герой всего-навсего выдумка художника? Девчонка и мечтать не могла, что однажды благородный капитан свалится со своего звездолёта прямо к ней на балкон… А когда мечта сбывается — всё на самом деле только начинается! У Полины и её подруги Лильки начались проблемы космического масштаба. Теперь бы вытащить незадачливого кавалера из очередной передряги, да инопланетное вторжение в родную школу предотвратить!
Для младшего и среднего школьного возраста.
1.0
«Если взять резинку потолще и затянуть хвостик на макушке, разом вырастешь сантиметров на пять,» — так рассуждала утром перед зеркалом Полина Половинкина по прозвищу Гном, Лилипут, Малявка или попросту Кнопка — как говорится, выбирай любое. Когда ты самая маленькая девочка во всей 19-й школе, а, может быть, и в целой Вселенной, за дразнилками дело не станет. «Ну куда это годится. Теперь по бокам торчат эти противные розовые уши… А если лопоухие уши прижать дужками шпионских очков?» Огромные очки скроют и курносый нос, и криво срезанную чёлку, и придадут такую загадочность! А если к ним шляпу с бантом надеть — за взрослую даму сойдешь. Жаль только, что в таком загадочном виде, да ещё на шпильках, в школу прийти никак нельзя…
— Восемь тридцать! — это мамин голос из кухни. — Полик, о чём ты думаешь?
— Полик думает, что Вселенная полна планет, где детям не надо ходить в школу. С рождения им дают реактивную коляску, лазерную пустышку и бластер-погремушку. Они гоняют по всему космосу и сражаются с гадкими слизняками! Дыщ, дыщ! А не страдают, как я, — выпалила Кнопка, сморщив нос.
— Собирайся сейчас же. В целом космосе нет такой болтушки, как ты.
Жидкий хвостик на макушке свисал, словно хвост гадкого слизняка — так себе причёсочка получилась. Пожалуй, не было ничего, что бы десятилетней Кнопке в себе нравилось.
Разве что ум — ум у неё выдающийся. А язык такой острый, что палец в рот не клади — мигом отчикает. Всё остальное — от ножек крошечного размера, на которые до сих пор покупают малышовые сандалии, до торчащих ушей… впрочем, хватит об этих ушах… — ровным счётом не удалось. А вот если взять мамину круглую щётку, сбрызнуть лаком и взбить хорошенько этот тощий хвост! Вот так его, вот так! Ой…
— Восемь сорок! — со стоном мама протиснулась в двери ванной. На ней была мохнатая шерстяная кофта. В ней мама походила на бурую медведицу, но разве она когда-нибудь слушалась Кнопкиных модных советов? — Что ты здесь делаешь, скажи на милость? Уроки начались, а я в аптеку опаздываю.
Кнопкина мама работала в аптеке. Там она перебирала стеклянные пузырьки, которые выскальзывали из её полных неуклюжих пальцев, а маме за это срезали зарплату. Зато дома у них всегда было полно лекарств от всего на свете, от озноба до горячки, от икоты до зевоты, от чиха до одышки. От всего, кроме самого главного, — маленького роста.
— Не видишь разве? — Крошка Полик скакала на мысочках перед зеркалом и яростно дёргала себя за хвост. — Я запуталась в дурацкой щётке. Это вражеская ловушка! Достань её, достань! Ну, мам!
— Ой, нет… — прошептала мама. — Намертво. Придётся резать.
— Только не резать! — завизжала Полька. — Это же все мои волосы! Убери от меня свои огромные ручищи! Распутывай!
— Убрать или распутывать… — голос у мамы задрожал.
— Хоть что-нибудь сделай, — всхлипнула Полька. — Я не пойду в школу со щёткой на голове!
— Константин Семёныч! — умоляюще взревела мама. Папу она всегда звала Константином Семёнычем и «на Вы». Что поделать, родители Кнопке достались страсть какие несовременные.
— И что тут у нас? — прихрамывая, подошёл папа. — Новая космическая мода?
— Вселенская катастрофа, — надулась Кнопка.
— Повернись-ка, острый язычок, сейчас посмотрим…
— Меняю острый язык на высокий рост, — всхлипнула Полька. — Что с него толку? Когда я тяну руку, никто не спрашивает. Как вы, такие большие, родили такую маленькую девочку?
— Опять двадцать пять… — мама всплеснула руками. — У тебя прекрасный рост! Доктор сказал, что это нижняя граница нормы. Почти нижняя граница. Почти-почти нижняя. Да и для девочки это вообще совершенно неважно.
— Неважно? Это сказал доктор, который головой подпирал потолок. Доктор-жираф! Доктор-цапля! У него даже фамилия — Ве-ли-ка-нов! А не Половинкин. Конечно, ему не важно. Он никогда не тыкался в метро носом в чужие задние карманы. Не стоял последним на физре. И не носил детских туфелек! На нём не заканчивались булочки в столовой! Сквозь него не проходили, как сквозь стенку! И щётка у него в голове не застревала! Если я сегодня прогуляю из-за глупой щётки, спорим, никто и не заметит?
— Спокойствие, принцесса… Тут надо подойти технически, — успокаивал папа сам себя. Если подойти технически, щётка давно должна была отцепиться, но она не желала!
— Может, намочить? — суетилась мама, перебирая баночки на полке. Дзынь! Звяк! Баночек разом стало меньше, осколков — больше. — Может, бальзамом? Может, вазелином? Ой, я уже намазала… Самую капельку!
— Аааа! Я теперь ещё и липкая!
— Почти готово, — хлопотал папа, приплясывая. — Ваш выход! Вуаля…
— Надоело! Пусти!
Кнопка рванулась, и «вуаля» оказалось приличным клочком русых волос. Теперь тонкий хвостик, склизкий от крема, смотрелся и вовсе потешно. Как луковый хохолок Чиполлино. Как радиоантенна. Торчком.
— Ну вот, — вздохнул папа, а мама растерянно захлопала в ладоши. Но раскрасневшаяся Кнопка уже проскочила у неё под боком и обувала у двери огромные кроссовки с лампочками. В носки пришлось подложить бумагу, зато они были страшно модные и светились в темноте.
— Щётка свободна, и Полька свободна. Тебя проводить? — спросил папа.
— Ни в коем случае!! Я что, маленькая?!
— Пора решить, большая ты или маленькая. Ты всегда всем недовольна. — Мама спешно собирала осколки на полу и сумку на работу. Немудрено, что сумочку она бросила в мусорное ведро, а пакет с осколками прихватила с собой. — Как старая бабка на лавочке.
— Это его все принимают за моего дедушку. Пусть сидит дома, перебирает свои бумажки!
— Поля!! Отчего ты такая злая?!
— Ничего, она это перерастёт… — папа добрёл до кресла. В прошлом году у него так разболелась спина, что пришлось взяться за надомную работу. А гулял он с тросточкой.
— Перерастёт? — укорила мама. — Мне кажется, в этом доме даже нельзя произносить слово «растёт»! А то она снова… Да если она не подрастёт, она сведёт нас с ума!
Но Кнопка уже не слышала. Она волочила за ручку по тротуару огромную школьную сумку на колёсиках. В куртке до колен, с завитком на макушке и в огромных кроссовках — настоящий гном. И этот гном опаздывал уже на целый урок. Ну и пусть. Хоть бы и на целую вечность — надо же было так глупо вляпаться в неподходящую щётку… Мама сейчас, наверное, перебирает свои склянки и всхлипывает. У папы не ладится с расчётами. Большие девочки так себя не ведут — вот и уши недаром покраснели, значит, им, ушам, стыдно! Но разве бывают большие девочки маленького роста? Когда она принимается выдумывать, в голове у неё разворачивается целая галактика, полная сверкающих звёзд… Большая мечтательница, это точно сказано! Но кто разглядит целую галактику в голове у крохи, которую даже продавщицы на кассе не замечают?
— Первый класс? Опаздываем? — сердито пробурчал на входе охранник.
— Четвёртый! — огрызнулась Кнопка и дёрнула сумку так, что колёсико отлетело. Но Кнопка этого даже не заметила и потащила багаж дальше с противным скрежетом.
— Разойдись!! — прикрикнула она на стайку шестиклассников и пихнула локтем в бок страшного хулигана Бобидзе. Вздумал тоже, громила, — встать у неё на пути в такой невезучий день!
— Эй… — опешил Бобидзе и выпустил из рук воротник тихони, которого только что собирался хорошенько вздуть. Для тихони этот день мигом стал везучим. А Бобидзе грозился вдогонку:
— Вот наглая малявка… Гном!! Бацилла! Тебя в микроскоп-то видать? Скажи спасибо, я малышню не трогаю! Раздавлю и не замечу!
«Что и требовалось доказать. Я же говорю, никто меня не замечает!» — Кнопка швырнула на последнюю парту учебник по английскому и плюхнулась на стул.
— О! Половинкина! — обернулся к ней Лёха Митрохин, мальчишка с вечно раскрытым от удивления ртом. — Ты проспала, что ли?
— Не твоё, Митрохин, дело! — буркнула Кнопка.
— Не моё, так не моё…
«А мог бы и ещё что-нибудь спросить! Так и есть. Никто не замечает, даже Митрохин. Этому миру на меня ровным счётом наплевать!» И Полинка развернула на коленках красочный журнал, где печатали комикс «Галактические лабиринты. Полёты капитана Икара». Кто любит девчачьи журналы в сердечках, а Кнопка — та просто обожала всё космическое! Хоть мама и говорила, что в комиксах нет никакого здравого смысла. Смысла, может, и нет, а вот приключений… приключений там полным-полно. Это был выпуск девятый, сентябрьский, — «Капитан Икар против Гипер-Гидры». Но развернула Кнопка журнал всё-таки очень осторожно… На всякий случай. А вдруг училка возьмёт да и заметит — в порядке исключения.
Пока Кнопкины одноклассники бились с неправильными глаголами, в далёкой спиральной галактике капитан Икар крепко сжимал штурвал звездолёта «Ариадна». Прошли те времена, когда герои взлетали в небеса на крыльях из перьев и воска. Новому герою полагалась сверхсовременная техника. Глаза у капитана были ярко-бирюзовые. Кудри — цвета воронова крыла. Плечи — широкие. Черты лица — юные и благородные, как и само капитанское сердце. А скафандр — просто блестящий. На плече у капитана, навострив рожки, всегда сидел верный Марсий, чепушистик с планеты Сатурн.
— Подумаешь, Гипер-Гидра! — лихо присвистнул капитан Икар. — Да ещё когда я катался в реактивной коляске с лазерной пустышкой в зубах, то однажды повстречал на Млечном пути сорвавшегося с цепи бульдозавра. Крепко ему тогда досталось погремушкой! А когда мне исполнилось десять, папаша подарил мне собственный звездолёт! Не летай слишком высоко, сынок, и не летай слишком низко, сказал он тогда! А лети точно к цели!
Марсий на плече у капитана отчаянно зевнул, нахохлился, сморщил дудочку носа, которой в хорошем расположении духа насвистывал весёлые мелодии, и почесал когтистой лапкой за ухом.
— И не надоело тебе, Ик, всё это пересказывать?
Капитан Икар пожал плечами:
— Вдруг кто-то из ребят не читал предыдущего номера… — И он улыбнулся во все свои прекрасные белые зубы. До чего же это был хорошенький мальчишка — как с картинки. Впрочем, он и был с картинки, художник постарался на славу. — Разуй глаза! Это же она! Гипер-Гидра! Что-то она и впрямь здоровенная и противная. Нарисуют же такую. Заряжаем фотонный финтифлятор!
Марсий уныло развёл лапками:
— Прости, хозяин. Закончились фотоны. Ещё в прошлой серии.
— Тогда, может, зарядим обычными батонами? Осталась у нас во фризере парочка батонов белого? Мы же залетали в булочную на Веге?
Марсий виновато съёжился:
— Они были такие мягкие и так отчаянно пахли. Последний я умял на завтрак с маслом дерева финти-пинти с планеты Квадринти.
— А консервированные трюмбели?! Пара банок? Зарядим финтифлятор консервированными трюмбелями! Что?! Тоже умял?! Марсик, ты пушистый бандит! Я из тебя подушку сошью! И зачем я только выкупил тебя из рабства у зебрианцев! Обжора! Лучше бы еще один финтифлятор купил!
Огромная гидра обвивала своими щупальцами целый обитаемый астероид Букс-313 и гадко хихикала. Конечно, астероид и астеродианцев необходимо было срочно спасать. Вот только прожорливая нежить тоже заприметила крошечный звездолёт и потянулась к нему чешуйчатым отростком…
— Она нас ухватить хочет! Выбрасываем «сеть Ариадны»!
Марсик, как бешеная белка, метался по пульту управления:
— Сеть не работает, хозяин! Заело!
— Зеркальные отражатели!!
— В них попал метеорит! Вдребезги!
— То есть вместо того, чтобы проверить звездолёт перед вылетом, ты лопал консервированные трюмбели! И я ещё назначил тебя главным техником! — бирюзовые глаза Икара метали молнии. — Гадина затянула петлю на нашем корабле и вот-вот его зажуёт! Всё, что нам остаётся, это… крылья! Последнее изобретение отца!
— Хозяин, крылья не отлажены!
— Что поделаешь! Выходим в открытый космос!
— Но как же «Ариадна»?
— Она нас догонит… Если уцелеет.
Защёлкнув на спине пару серебристых металлических крыльев модели Вжик-22, капитан Икар со шлемом под мышкой приступил к раздраиванию люка. Корабль сотрясало. Марсику тоже полагались крылышки и защитная маска. В такой экипировке он мигом стал похож на горгулью с крыши готического собора.
Гидра зловеще булькала — так она хохотала…
— Половинкина! А, Половинкина! Ты меня слушаешь?!
— Да, Гидра Викторовна! — встрепенулась Полька, смахивая с колен журнал. По замыслу, он должен был упасть рядышком, но пролетел несколько дальше… прямо к носкам лакированных туфель строгой англичанки. Случаются же такие неудачи.
— Что? — захлопала учительница накрашенными ресницами, а класс взорвался смехом. Лёха Митрохин даже заикал от удовольствия.
— Меня зовут Ирма Викторовна. Если мне память не изменяет. И я не настолько плохо выгляжу. Перечисли-ка мне неправильные глаголы, которые я только что называла!
— Финти-пинти… И квадринти… — испуганно прошептала Полька. Мысленно она всё ещё витала в спиральной галактике и не успела вернуться из космоса… Ирма Викторовна всегда так отлично выглядит, с иголочки! Как только Полинка могла её гидрой обозвать? Наваждение какое-то.
— Финти-пинти! Ой, не могу! Половинкина, ну хватит! Пощади! — заливался Митрохин. — Ну, ты у нас даёшь! Клоун ты, Половинкина! Чапля Чаплин! Я твой фанат!
— Чарли Чаплин, балда, — огрызнулась Кнопка.
А Ирма Викторовна изящно присела и подняла с пола журнал.
— И снова комиксы… Не Шекспир, однако, не Шекспир. Жаль, Половинкина, что с твоим-то развитым умом, с твоим кругозором! Ты читаешь такую чепуху без капельки здравого смысла! Фотонный финтифлятор какой-то… Трюмбели… А ведь могла бы на районную олимпиаду поехать. Вот, например, Митрохин…
— Я тоже читал про капитана Икара! — пожал плечами Митрохин. — Про него и кино скоро выйдет! Его сейчас все знают.
— И я! И я! И я читал! — поднялся лес рук. Даже круглая отличница Поросинская, и та ладошкой помахала. Но ручку тут же спрятала.
Ирма Викторовна принялась нервно обмахиваться журналом с крылатым Марсиком на обложке:
— Спасибо и на том, что не на уроке читаете! А тебе замечание, Половинкина. И журнал я конфискую. Тоже хочу почитать про гидру, раз этот ваш капитан Икар — такая знаменитость! Кстати, у тебя сегодня отличная причёска.
Полькины лопоухие уши горели. Она вся почти исчезла под партой, только хвостик и торчал. Так хотела, чтобы её заметили, и вот, пожалуйста, сбылось! Только разве она просила стать посмешищем для всего класса? Финти-пинти и квадринти, безобразие какое… Но больше всего её мучило не это. Больше всего Польку раздосадовало, что теперь она так и не узнает, чем закончился комикс!! Ирма Викторовна узнает, счастливица, а она, Полька, нет. Капитан Икар летит сейчас в звёздной бесконечности на своих серебристых крыльях, быть может, навстречу гибели, а Польки рядом нет… Нет рядом Польки!
Когда уроки закончились, Ирма Викторовна, конечно, забыла вернуть журнал. Она заперлась с ним в учительской и тихонечко хихикала, чтобы никто не увидел, что строгая англичанка так увлеклась детским комиксом. Но этот мальчишка в серебристом скафандре — такой красавчик!
Полчаса потратила Кнопка в очереди у газетного киоска, дожидаясь, пока бесконечные дедушки разберут свои бесконечные газеты, тётушки обзаведутся телепрограммами, бабули запасутся справочниками огородника, а малыши с мамами — прыгунами и капитошками. Пёстрая толпа топала сквозь неё, будто эта Полька с хвостиком была совершенно прозрачной девочкой. Не успевала она открыть рот, как кто-нибудь уже оттеснял её и просил японские кроссворды. Наконец, все разбежались.
— Мне «Галактические лабиринты», пожалуйста! Девятый выпуск! — сердито пропищала Кнопка под окошком. И для верности постучала ногой. — Мне, пожалуйста, «Галактические лабиринты»! Тётенька! Ну где вы там?
Чтобы разглядеть требовательного покупателя, старушке-продавщице пришлось высунуться из окошка по пояс.
— Ох! Опять ты. Ты же с утра уже один покупала.
— Ну и что, — надулась Кнопка. — Это моё личное дело.
— Вот родителям разорение! — посетовала старушка и вытащила из пачки журнальчик. Крылатый Марсик подмигнул Польке с обложки хитрым сиреневым глазом. Счастье было так близко, но…
— Ой. Пяти рублей не хватает, — девочка растерянно перебирала монеты на ладони. А потом принялась шарить взглядом по земле — не обронил ли кто-нибудь нужную сумму. Увы!
— На нет и суда нет! — буркнула старушка, запихивая журнал обратно. — И, кстати, у меня обед!
— Ну можно хотя бы конец посмотреть?
— Тут тебе не библиотека!
Окошко захлопнулось. Марсик упорхнул в небеса. Где-то сейчас красавец капитан… Где-то он парит на серебристых крыльях… В любом случае, он там, где сплошные приключения, а она — здесь, где сплошные огорчения! Настроение было безвозвратно испорчено. Началось с противной щётки в волосах, а закончилось позором. Если завалиться сейчас домой, папа, конечно же, начнёт её жалеть и накормит тёплым обедом, но от такого только больше расплачешься…
Когда всё бывало хуже некуда, Полька знала, к кому ей идти. Когда дела шли наперекосяк, Полька шла к Лильке! А когда это у неё дела шли хорошо? Поэтому Полька у Лильки пропадала целыми днями.
Если Польке в чём-то в жизни и повезло, то это в том, что она жила в одном подъезде с Лилькой Скороход, всего одним этажом выше. Лет с шести она дружила с этой странной девчонкой и с тех самых пор бесконечно ей завидовала. У подруги было всё, чего не было у Польки. И глупая Лилька этого вовсе не ценила!
Во-первых, высокий рост и прекрасные огромные ноги. Правда, Полька ещё ни разу не видела эти ноги одетыми в одинаковые носки — если на правой ноге красовался розовый с зайчиком, то на левой непременно полосатый. Лилька говорила, что носки у них с мамой исчезают ещё до того, как их вынимают из пакета с покупками. Во-вторых, полная и невероятная свобода — мама у Лильки была такая современная, что перевела её на домашнее обучение. И не просто современная, а молодая, яркая, стремительная, как вихрь, так не похожая на Полькину, пропахшую лекарствами и картофельным пирогом.
Целыми днями мама дылды Лильки, шелестя юбками и бренча бусами, витала на каких-то фестивалях и ярмарках, а по ночам шила театральные костюмы, один чуднее другого. Если костюмы не продавались, Лильке разрешалось их носить, и никогда нельзя было угадать, в чём она встретит гостей — в шляпе с пером или в старинном кринолине. Однажды она так даже в супермаркет ходила. Но чаще ходила в драных, много раз перекроенных джинсах с разноцветными заплатками.
Папы у Лильки, правда, поблизости не было, зато были поэты и актёры. Поэты и актёры гостили у них дома, ели блинчики, которые Лилька выучилась печь сама, и никому не мешали — если только не читали громко стихи и драматические монологи. Лильку, вообще, ровным счетом ничего не выводило из равновесия! Даже когда их с Полькой дразнили на улице знакомые мальчишки:
— Вот идут Лилипут и Бигфут! Лилипут и Бигфут! Гном и Снежный человек!
Нет, этим её было не выбить из седла.
У Лильки была своя беда…
— Скажи, ведь правда, Марсик — такой очаровашка, такой пусечка?! Мне бы такого! — вскрикивала длинная Лилька необычайно тоненьким голоском, когда они вместе листали «Капитана Икара». Сам отважный астронавт не волновал её так, как этот хорошенький маленький «пусечка». Впрочем, то же самое она вскрикивала при виде каждого котёнка, каждого щеночка или крыски, перебежавшей дорогу, и каждой бабочки…
— Какая хорошенькая! Ну почему, почему мне нельзя животных?!
Да. У Лилькиной красавицы мамы была аллергия на шерсть. А аллергия, как и маленький рост, плохо поддаются лечению. Но девчонки изо всех сил верили, что вместе они найдут чудо-средство от обеих напастей. И не просто верили, они искали! Правда, попытка приобрести для Лилькиной мамы неаллергичную тайваньскую жабу завершилась полным провалом и диким визгом. Жабу пришлось вернуть в магазин. Там товар обратно брать не хотели, так что в итоге девочкам пришлось даже приплатить за возврат жабы, растормошив свои копилки.
— Приветище! — Кнопка сделала три секретных звонка, один длинный и два коротких, и Лилька широко распахнула дверь. Дверь была щедро исписана романтическими посланиями в стихах для Лильки ной мамы.
— У тебя девятый номер «Икара» есть?! — это, конечно же, было первое, о чём спросила Кнопка.
— He-а. Все карманные денежки вышли, — Лилька пожала плечами. — А у тебя?
— У меня его конфисковали…
— И что тогда? Продолжаем операцию «Вырастай-ка»? Омлет будешь?
Не успела Полька втащить сумку через порог, как Лилька уже заявила:
— Не будешь. Омлет прилип к сковородке. Надо же, как обидно. — Она потрясла сковородку вверх дном и для порядка стукнула об стол. — А последний блинчик со сгущёнкой съел поэт Лихой.
— Какой поэт? — переспросила Полька, уныло взбираясь на табуретку.
— Лихой. Фамилия такая.
— А он тут? — испуганно оглянулась Полька. В этой забитой хламом квартире поэт Лихой мог прятаться в любом углу. Например, дрыхнуть вон за тем манекеном, обернутым алой материей. Или выскочить из ванной с воплем: «Я нашёл такую строку!!». Полька, у которой дома по вечерам стояла полная тишина, не считая папиного похрапывания, всё ещё не привыкла к Лилькиным поэтам и актёрам.
— Нет, все на выставке! — Лилька дрыгнула ногой в розовом носке. — Полная свобода. Значит, будешь салат из морковки. Витамин А — витамин роста! Я в интернете прочитала. Если сделать салат с маслом и сметаной, там куча этого витамина! Каждый день по тазику, и к концу года ты у нас — фотомодель!
Полька сглотнула. Каждый день по тазику — это к концу года она колобок! Невероятно не хотелось переходить на витаминное питание, но Лилька уже решительно распахнула холодильник:
— А морковочка у нас… Закончилась!
Польке мигом полегчало.
— Зато есть творожок. А потом пойдёшь висеть на перекладине. Ровно пятнадцать минут, не меньше.
Да, Лилька решительно взялась за Кнопкин тяжёлый случай. Она считала, что нужно не вздыхать, а действовать. И там, где бессилен доктор Великанов, лучшая подруга просто не может сплоховать! Каждый раз в гостях у Лильки Полька взбиралась на стул, чтобы в своих огромных кроссовках (чем тяжелее, тем лучше) повиснуть на турнике. И так болтаться в дверном проёме пятнадцать минут, пока пальцы не начнёт жечь.
— Не могу я больше, не могу! — всхлипывала Полька. — Я спрыгну!
— Ты вырасти хочешь или нет? — сердилась Лилька. — Каждый день по пятнадцать минут, и к концу года мы вытянем тебя на целый сантиметр!
— Хочу вырасти! А висеть не хочу! — злилась Кнопка. — Вот просто взять и вырасти, так нельзя, да?!
Лилька задумчиво улеглась на диван, закинув руки за голову. Везучая, ей-то висеть не нужно. Некоторое время она разглядывала разноцветные носки, а потом загадочно произнесла:
— Ладно, спрыгивай. Можно и просто. Да только опасно это.
Потирая уставшие руки, Полька фыркнула и слезла со стула.
— Что-то ты химичишь! Если опасно, то это уже непросто! А если просто, то неопасно!
— Просто это уже… вроде как… ну почти колдовство.
— Ого!! — Кнопка навострила лопоухие уши и с ногами забралась на диван. — И какое же это колдовство вы на домашнем обучении проходите?
Лилька подняла вверх палец и торжественно провозгласила:
— Гномик!
— Издеваешься, да? — Кнопка пихнула Лильку в бок. — Ладно, другие… Но ты-то! Какой я тебе гномик!
— Ты не поняла, — Лилька замахала руками. — Чего кидаешься, как собачонка. Я про другого гномика! Не слыхала разве, как гномиков вызывают?
Но Кнопка уже надулась и разглядывала кружевной веер на стене. Противная Лилька, она же не называет её Бигфутом и Останкинской башней!
— Есть разные гномики, — зашептала Лилька. — Есть денежный гномик. Есть жвачный гномик. А есть гномик желаний!
— А, припоминаю, — фыркнула Кнопка. — Из детского садика. И ты, такая здоровенная, в это веришь! Типа надо под подушку хлеб с маслом положить и записку написать. Только ерунда это, проверяли, не работает.
— Ха! — Лилька расхохоталась. — А вы как проверяли? Небось, под подушку не клали, чтоб не измазать! А клали рядом. Вот и не работает. А у меня сработало — на утро на столе новый телефон! Сбылось!
Кнопка пожала плечами — и как эта Лилька может быть такой наивной. Большая, а ума нет.
— Да тебе мама подыграла! Отчего же ты не попросишь гномика её от аллергии вылечить? Не работает?
Лилька приуныла:
— Не работает. Но ведь это не её заветное желание, а моё. Её заветное желание — победить в конкурсе на лучший театральный костюм. А в записке надо писать своё желание и самое-самое заветное! Тогда сбудется.
Она задумчиво засунула в рот кончик косички:
— Кто знает, может, он только один раз приходит… А я уже по дурости попросила этот телефон. Я его всё равно потом разбила.
— Не буду я подушку маслом мазать, — замотала головой Полька.
— А я другой способ знаю, проще! Надо убрать из комнаты всё-всё белое…
— Всё-всё? — ахнула Кнопка. — Да уж! Проще!
— Потом взять верёвочку, намочить её какими-нибудь приятными духами и привязать через каждые три сантиметра по вкусной конфете. Верёвочку натянуть между стульев. На стул положить записку. Гномик придёт, понюхает, съест конфеты, а желание исполнит! Наутро, как проснёшься…
Кнопка сердито натягивала куртку в прихожей. Натянула до половины и только тут поняла, что это не куртка, а какой-то кафтан девятнадцатого века. Ох, ну и неразбериха в этой квартире! Она бросила кафтан и сорвала с крючка свою одёжку.
— Чепуха всё это! — буркнула она на прощание. — Даже и не буду пробовать!
— Будешь, будешь! — расхохоталась Лилька, дрыгая на диване ногами в разных носках. — Все пробуют! Любопытно же, съест он конфеты или нет! Ложись сегодня пораньше! Кстати, дети растут во сне, больше спишь — больше растёшь! Расскажешь потом про гномика?
— И не буду! И не лягу! И не расскажу! — бубнила Кнопка уже из лифта. Ехать всего один этаж, но не тащить же сумку по лестнице.
Дома было, как всегда, чисто, тихо и спокойно. Пахло лекарствами. И никаких поэтов по углам. Мама ещё не вернулась из аптеки. Папа в кресле дремал над инженерными расчётами, сдвинув очки на кончик носа. Но при появлении Кнопки он сразу встрепенулся:
— Тебе котлетку разогреть? Чайку? Как сегодня всё прошло?
Полька помотала головой и решительно прошагала к буфету. Пришлось влезть на стул, чтобы добраться до полки.
— Не надо ничего. Я только конфеты возьму.
Папа удивился:
— Конфеты? А обед? Там такая котлетка, я тебе скажу…
— А мне нужны конфеты! — насупилась Полька, и папа отступил. Спорить с пороховым бочонком себе дороже. Детям в школе несладко, пусть едят конфеты. А маме можно и не говорить. Конечно, про духи, которые Кнопка вынесла из ванной, смолчать будет сложнее… И зачем, интересно, дочь достала из ящика связку шнурков, а теперь выкидывает из комнаты недавно постиранное бельё? Стоит ли вникать в тайную операцию или лучше вернуться к своим цифрам… Папа предпочёл цифры.
А Полька тем временем, бормоча под нос бесконечное «финти-пинти и квадринти, финти-пинти и квадринти…», отправила в изгнание белые туфельки и лампу с белым абажуром. Как не испробовать последний шанс. Если гномье колдовство не подействует, придётся есть морковку и висеть на турнике. Да, так она и сделает, честное слово. А Лильке можно и не признаваться, что она купилась, как первоклашка. Белая чашка, белая расчёска… А вот с белоснежным плакатом, на котором, расправив серебристые крылья, возвышался прекрасный, как ангел, красавец Икар, расстаться будет сложнее.
Кнопка отколола плакат со стены, расстелила на коленках и посмотрела прямо в небесные глаза капитана звездолёта «Ариадна». Девочки, большие и маленькие, частенько верят в маленькие и большие чудеса. Девочки ждут звездолёта, фрегата, парохода или, на худой конец, лифта или автобуса — такая у них старинная привычка. Иногда ждут до самой старости, хотя давно сами умеют рулить любым звездолётом. И если однажды на пороге возникнет знакомый силуэт… Откинет прядь со лба, улыбнётся и скажет:
— Кнопка! Я искал тебя миллионы световых лет! Во всей спиральной галактике, да и в остальных, нет такой классной девчонки, как ты! На самом деле ты вовсе никакая не Кнопка! А принцесса с далёкой планеты Миниминдер! Дай мне руку, и вместе полетим исследовать далёкие миры! Уроки на завтра можешь не делать. И на послезавтра тоже. И про посуду забудь, больше ты никогда не будешь мыть посуду! К чему это всё, когда есть верный бластер-бомбастер и банка консервированных трюмбелей про запас?
Ах, если бы это произошло… Не раздумывая, Кнопка вложила бы крошечную ручонку в ладонь капитана. Променять скучную жизнь в этой квартирке на космические просторы — да легко! Впрочем, что это она размечталась… Звёздный красавец и глядеть бы не стал в сторону принцессы-лилипутки. Ему, наверняка, нравятся такие, как эта зелёноволосая красотка Сирена из третьего выпуска журнала, у которой руки и ноги покрыты рыбьей чешуёй! На секунду Кнопка почувствовала, как хвостик на макушке встаёт дыбом от нешуточной обиды. Что за чепуха… Ревновать нарисованного мальчишку к нарисованной девчонке. Вот ведь замечталась. Капитана Икара не существует — он просто выдумка. Отпечаток на бумаге. Но до чего классная выдумка!
Скатав плакат в рулончик, Полька убрала его в шкаф в прихожей, туда, где папа хранил инструменты. А сама стала привязывать конфеты. Круглые конфеты привязываться не хотели. Пришлось прокалывать их толстой иголкой и пропихивать верёвочку в дырки. Перемазав пальцы, она крепко-накрепко завязала концы длинного шнурка на ножках стульев, которые поставила напротив кровати.
— Финти-пинти и квадринти! — пыхтела она. — Глупые правила! Почему гномику нельзя просто позвонить или отправить мейл!
Осталось самое сложное — записка… Досадно получится, если раньше гномика её обнаружит мама. Поэтому сперва Полька написала на большом листе красной цветной бумаги объявление для родителей: «Дети растут во сне! Уже сплю! До утра не входить!» и нацепила его на ручку двери с обратной стороны.
А на жёлтом листе…
На жёлтом листе она хотела нацарапать карандашом
Лилька сказала, желание должно быть самым заветным. Кто знает, захочет ли капитан Икар дружить с девчонкой кнопочного роста. Но если она потратит единственный шанс и вырастет… на двадцать или даже на тридцать сантиметров… эти глаза навеки останутся для неё нарисованными глазами с плаката. Ах, почему их миры не пересекаются! Почему эта проклятая спиральная галактика так далеко!
Кнопка и сама не заметила, как вывела на листе бумаги знакомый силуэт. Конечно, с носом у капитана что-то не то… Ну так и она в изостудию только месяц отходила, пока не разбила слепок гипсовой ноги. Хотела поближе посмотреть на эту ногу, а нога грохнулась. Впрочем, это в прошлом. На плече у капитана, конечно же, сидел Марсий. Их никогда не рисовали по отдельности. Пушистый Марсик вышел лучше. Рядом она нарисовала крошечную девочку с торчащим хвостиком на макушке. А между ними — малюсенькое, едва заметное, сердечко, похожее на запятую. И даже не стала ничего писать. Если этот гномик не дурачок, он и сам разберётся!
— А вообще, глупость. Поверила Лильке-фантазёрке! Вот уж кто никогда не вырастет! Верит в сказочки! — фыркнула Кнопка, сворачивая бумажку. Сердито бросила её под стул. Внезапно стало так неловко, будто она поведала свою тайну всему миру, а не клочку бумаги. Ну почему ей не приглянулся, например, Митрохин! Или хулиган Бобидзе! Школа полна мальчишек, а ей нужен герой, которого и на свете нет! Необычный… Крылатый. Блестящий.
Наверное, потому, что в глубине своей кнопочной души Кнопка верила, что и сама она — необычная. Самая необычная в мире девочка, по ошибке уродившаяся ростом с розовый куст.
Глаза и впрямь слипались. Кто рано в школу встаёт, тот к вечеру с ног падает. Хлопнула входная дверь — мама вернулась с работы. На кухне папа и мама тихо вздыхали, обсуждая тайное значение пропавших конфет и записки на двери, но тревожить дочку не решились. Поэтому Полька переоделась в детскую пижамку с Винни-Пухом и, накрыв лицо учебником по литературе (авось, уроки во сне сами сделаются), провалилась в дрёму.
Спала она плохо. Ей снилась гадкая Гипер-Гидра, которая, к тому же, умела плеваться раскалённой слюной. Вот-вот она настигнет капитана… Стремительный взмах серебристых крыльев… Заливистый свист дудочки Марсия — тю-тю-тю-тю — так смертельно напуганный зверёк зовет на помощь хозяина… Ещё один вираж в звёздном небе, и ещё… Вот и силы у мальчика на исходе… Но Кнопка уже летит к нему на спасательном катере с королевским гербом планеты Миниминдер… Нет, она уже выходит в открытый космос, да просто выпрыгивает туда в своём крошечном скафандре!
— Дай мне руку! — кричит Кнопка в передатчик. — Руку!
Всё вертится кувырком. Хлопанье крыльев. Бульканье гидры. Звёзды жужжат, как бешеные пчёлы… Так ужасно, как в этом космосе, она чувствовала себя только в бассейне, когда начала тонуть в нём в первый же день!
— Скорее! — верещит Кнопка. — Я забыла, что у меня-то нет крыльев!! Дай руку! Или я шмякнусь с такой высоты, что ни молекулы не останется! Друг без друга мы не справимся!
Их ладони в перчатках почти соприкасаются… А глаза встречаются… Бирюзовые глаза героя и серые глаза героини… Слишком серые и скучные, пожалуй. Какое-то время они парят друг напротив друга в звёздном небе, как парашютисты в свободном падении…
И тут капитан Икар приподнимает бровь и бросает сухо:
— Что? Руку? Тебе? Вот уж нет. Мне нравятся девчонки ростом от метр семьдесят! И с зелёными волосами, — взмахнув распростёртыми крыльями, он уносится прочь, а Кнопку отбрасывает порывом ветра, будто она мячик для пинг-понга…
Взрыв. Вселенная в один миг сворачивается до размеров булавочной головки. С треском лопаются мечты — чпок, чпок, чпок!
Да, спала Кнопка просто отвратительно. Один дурной сон сменялся другим. А в промежутках между дремотой она чувствовала себя так ужасно, будто всю ночь её топтала целая армия маленьких гномиков.
А гномик на самом деле был всего один. Звали его Пал Палыч. Другие гномики, правда, называли его Пол-Палычем, потому что даже для гномика этот малютка был маловат. Пол-Палыч вечно ворчал по любому поводу. Ну какой ещё гномик мог достаться кнопке Польке? Скажите спасибо и на том, что вообще пришёл!
— Ну конечно! — ехидно пропищал Пол-Палыч, прохаживаясь под натянутым шнурком с конфетами. — Не могла повесить конфеты пониже, вредная девчонка! Можно подумать, гномики каждый день приходят! Не подготовилась! Не старалась! Не подошла со всей ответственностью!
Подтащив пушистый тапок, а потом и второй, Пол-Палыч водрузил один тапок на другой. Всё равно низко. Пришлось принести кубики. На вершине башни его ждали новые разочарования:
— Ааааапчхи! — расчихался он, вращая глазами. — Какие глупые правила — поливать хорошие конфеты вонючкой! Пфу! А как их снять-то?
Сообразив, что «видит око, да зуб неймёт», и конфеты насажены на шнурок плотно, Пол-Палыч кое-как обгрыз одну-две, да быстро притомился.
— Ну и хватит с неё, — фыркнул он, вытряхивая из бороды крошки шоколада. — Всё равно не собираюсь я исполнять её желание! Знаю я, что она загадала! Целыми днями только и твердит — вырасти, вырасти, вырасти! Изо всех щелей слышно! Что она просила на Новый год у Деда Мороза? Подрасти! А на день рождения? Витамины роста! А о чём она вздыхает каждый день перед зеркалом?! Ну конечно! Вырасти! Глупая-глупая девчонка! Вот я вообще родился гномиком. И что? И ничего! Зато я работаю в службе исполнения желаний! Самое тёплое и уютное местечко на свете! Того и гляди до начальства дорасту! Ни одного нарекания! Каждому своё, вот что я скажу!
Размахавшись ручонками, он сгоряча оступился и шмякнулся с кубика-постамента…
— Ох… Мне бы только роста прибавить. Да свои собственные желания гномикам исполнять запрещено, экая досада.
Потирая поясницу, гном заметил под стулом записку.
— А документ всё равно нужно доставить в канцелярию. И поместить в контейнер «Несбыточное»! Не всё, что сбывается, сбывается к добру! Так гласит инструкция.
Зажав огромную записку, которую он даже не развернул, под мышкой, Пол-Палыч принялся на носочках красться мимо Полькиной кровати… Бах! Это ещё что?! Его едва не прибило огромным учебником! Вот спасибо за тёплый приём! Нет, эта девчонка, которая и родителям грубит, и уроки учит только во сне, вовсе не заслуживает того, чтобы с ней возился такой заслуженный гномик! Да лучше он пособит отличнице Поросинской заполучить новый телефон!
Но сюрпризы продолжились. Внезапно что-то капнуло на вздёрнутый нос Пол-Палыча. Огромная солёная капля. Гномик сердито завертел бородой и взглянул наверх. Полька спала, свесив растрёпанную голову с подушки. Такая крошечная и беззащитная девочка. А из-под ресниц у неё медленно-медленно катилась блестящая слезинка… Ещё одна. Кап!
— Нет, нет, нет! Только не это! Я душ принимать не собирался! — заворчал Пол-Палыч, надвигая колпак на мохнатые брови. — Выдумала тоже, реветь во сне! Тебе не разжалобить меня, капризная малявка! Я уже принял решение, и оно твёрдое! Бррр! И не размокнет, хоть в три ручья реви!
Но в дальнейший путь гном отправился молча. Так же молча он скрылся в вентиляционной шахте. Долго брёл по тёмным трубам, сжимая записку под мышкой, пока не добрался до офиса службы исполнения желаний.
В центре подземного зала сидели гномики и сортировали бумажки. У них за спиной стояли две огромные волшебные шляпы. Одна чёрная — «НЕСБЫТОЧНОЕ». А вторая белая — «ДА БУДЕТ ТАК!» Шляпами они были только с виду. А на самом деле — сложнейшие магические механизмы по исполнению и утилизации желаний. Пол-Палыч в раздумьях замер у подножия шляп, а потом вздохнул и принялся взбираться по лесенке… Там, наверху, он поразмыслил секунду и со всей силы метнул сложенную бумажку в белую шляпу.
— Пусть хоть у кого-то сбудется, — хмыкнул он в бороду. — Так и быть. Уговорила, плакса.
— Эй! Пол-Палыч! Это что такое? — удивлённо воскликнул молодой гномик Трубочкин, который недавно заступил на работу. — А перепроверка? Прежде, чем запустить желание в производство, требуется тройная перепроверка! И девять печатей! Ты будто не знаешь!
Но механические колёса уже радостно перемалывали содержимое белого контейнера…
— Да брось, Трубочкин! — крикнул с другого конца стола гном Заплатка. — Это же Пол-Палыч! Заслуженный гномик! Даром, что крошка! У него ни одного нарекания! Пол-Палыч не ошибается! Глупого желания не пропустит.
— Тройная перепроверка, тройная перепроверка… — смущённо бормотал Пол-Палыч, спускаясь. — Кто её проходит-то?! Этак можно вечно проверять, пока малышка не состарится… Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз белую шляпу запускали? То-то же! Мы тут чудеса делаем или нет?! А, гномики?! Пусть девочка подрастёт!
Трубочкин пожал плечами, но не возразил заслуженному гномику. Гномы продолжали шлёпать печати — чпок, чпок, чпок! Отказано. Принято. Отказано. Принято. Скрипели шестерёнки.
А где-то высоко-высоко в небе, которого гномики даже не видели из своего подземелья, сверкнула гигантская серебристая вспышка. Говорят, в тот день один гениальный астроном из Южной Африки зафиксировал неизвестное науке явление — прорыв галактической оболочки. Но он состарился раньше, чем сумел доказать свою точку зрения другим вредным астрономам.
«Тю-тю-тю» — напевала дудочка Марсия… «Тю-тю-тю»… Или вовсе не дудочка? Или она уже не витает в космосе? Ой, это же будильник!! Как пружинка, Кнопка подскочила с постели и бросилась к двери…
…Со страшным грохотом обрушились стулья, связанные шнурками. А девочка в розовой пижамке кубарем покатилась по полу — и как она могла забыть, что перед сном сама себе поставила ловушку! Глупая Кнопка! И вредная Лилька, которая ей это посоветовала! Сейчас она, наверное, ухохатывается этажом ниже!
Полька уселась на полу и стала отскребать с пола раздавленную конфету — конечно, все конфеты на месте, а байки про гномиков — надувательство, что и требовалось доказать. А записка, наверное, залетела под шкаф, там ей и место. Но в любом невезении надо найти утешение, и Кнопка принялась класть в рот одну конфетку за другой, пока не нашла ту, которая была немного надкусана… Будто погрызена крошечными зубками…
— Ого! — Кнопка насупилась. — Надо маме сказать, что у нас мышь! Мамаааа!
Но мама не отозвалась, и папа тоже. Как странно — куда это они провалились…
Кнопка высунулась из дверей комнаты и увидела на ручке новую записку. Круглый мамин почерк:
Втройне расстроенная — дурной ночью, фальшивым гномиком и собственной глупостью — Кнопка поплелась на поиски тёпленького завтрака. Он, и правда, стоял на столе. Просто королевский завтрак, накрытый крышкой. Овсяная каша. И почему её мышь не съела? То, что надо в дождливый выходной, когда тебя бросили ради каких-то слив. И куда их понесло? По скользкой дороге? Кнопке и самой себе не хотелось признаваться, что она переживает за родителей. Однако не настолько, чтобы слопать эту кашу. Нет, она, конечно, не умеет печь блинчики, как Лилька, но уж бутерброд-то сделать сможет!
Небо за окном было невероятно серым, просто каким-то серебристо-серым. Никогда ещё Кнопка такого неба не видела. Откромсав кривой кусок хлеба, она полезла в холодильник за колбасой… Колбаса, само собой, лежала на самой верхней полке. Полька тянулась, тянулась и тянулась за ней, и вдруг… БАБАХ!
— Мамочки! — вскрикнула Кнопка и глянула в окошко. Не могла упавшая колбаса произвести такой невероятный БАБАХ! Вероятно, это ударил гром! Недаром небо, изрезанное молниями, растрескалось на миллион осколков! Посреди сверкающей паутины вдруг образовалась крошечная сияющая точка. И эта точка неслась к земле со страшной скоростью!
В такие минуты даже сообразить ничего не успеваешь… Точка становилась всё больше, больше, больше…
— Мамочки, метеорит. Ей-богу, метеорит. Сейчас он как даст об землю! — бормотала Полька, позабыв про колбасу. К чему теперь её убирать. — А я так и не выросла!! Не успела!
Она нервно схватила тарелку с овсяной кашей и начала её быстро-быстро есть. Этак расстанешься с жизнью, а позавтракать не успеешь. Тем временем серебристый метеор занял уверенный курс на её балкон. Нет чтобы рухнуть где-нибудь в Тихом океане, нет! Он на полной скорости нёсся к балкону Польки Половинкиной, на котором хранились старые цветочные горшки и ржавый велосипед! Да что же это за наказание! Что же это за фантастика! Где полиция, где телевидение, где толпа с мобильниками?! Все спят ещё, что ли?! Может, позвонить 01? 02? 03? «Спасите-помогите, на маленькую девочку летит неопознанный летающий объект!» Да кто ей поверит!
Ещё один миг — и Полька, с полным ртом овсяной каши, увидела круглыми от ужаса глазами, как метеорит принял очертания человеческой фигуры…
Дзынь — это просвистел мимо кухонного окна силуэт ангела с распростертыми металлическими крыльями.
Просвистел и воткнулся головой прямо в мамины горшки и ящики для рассады. Балкон содрогнулся. Но чудом остался цел. Дом будто бы был в полном порядке. Вот только теперь с Полькиного балкона торчали длинные ноги в серебристых космических ботах. Невероятно знакомых ботах.
А вот в голове у Польки порядка не было. Там сейчас царило что угодно, но только не порядок.
— Капитан Икар, — прошептала она. — Не может быть… Я же проснулась! Я проснулась! Я даже кашу ела!!
Вот только когда прорывается дыра между мирами, может случиться и не такое. Не в силах отвести глаз от чудесных ног, Полька вовсе не обратила внимания, что следом за первым объектом из прорехи между галактиками в нашу действительность просочились ещё несколько сверкающих точек, побольше и поменьше. Просочились и рассыпались по небу в разных направлениях.
Раньше Полька с трудом представляла себе, как это — «остолбенеть». В книжках герои то и дело столбенеют и каменеют. С ней это случилось впервые. Вдобавок, она и онемела — для такой болтушки неслыханное дело. Но торчащие ноги с балкона не исчезали.
И только тут её посетила первая здравая мысль:
— Ой, кошмар! Он же, наверное, разбился! Шутка ли — рухнуть с космической высоты!
Сон это или нет, бедолагу нельзя бросить вот так — головой в горшке! На цыпочках Кнопка подкралась к балконной двери, повернула ручку и выскочила наружу. Капитан в горшке издал тихий стон — живой, значит.
— Эй! Эй, мальчик! — Кнопка присела рядом на корточки и очень осторожно ткнула героя пальчиком. Он не исчез. Не растворился, как дым. Чудеса! Она трогает скафандр капитана Икара! Так вот он какой — гладкий и блестящий скафандр! Странно, что без единой царапины… — Ты же должен был разбиться в лепёшку! Это против всех законов физики!
— В комиксах… нет… законов физики… — прошептал капитан, заваливаясь набок. Медленно он отстегнул помятые и изломанные крылья. — Нас бьют головой об стенку, роняют с крыш, гнут как хотят, и нам, героям, никогда ничего не делается. Мы в огне не горим, в воде не тонем и дышим без воздуха. К тому же у меня эти… Как их… Супер-друпер-мега-амортизаторы… Так, тряхнуло слегка.
Говорит! Он с ней разговаривает!!! У Кнопки захватило дух. Нет, ну если это сон, то самый прикольный на свете сон! Её герой здесь, на её балконе, с цветочным горшком на голове! Лильке рассказать — она лопнет от восторга. Впрочем, что же это она… Надо поскорее помочь Икару освободиться от горшка!
Полька обхватила горшок, уперлась ногой в велосипед и принялась тянуть. Восторг придал ей силы. Чпок! И дурацкий горшок вместе с помятым шлемом слетел с головы Икара. Рассыпались шикарные кудри… Какой же всё-таки красавец этот капитан! Вот только нос…
Хм. Как странно. Кончик носа у капитана будто бы смотрел чуть на сторону. Совсем чуть-чуть. Но Кнопка, которая давно изучила облик космического героя наизусть, сразу заметила разницу. Видимо, всё же приложился носом при падении. Впрочем, не так уж портил его этот кончик носа… Или… Полька схватилась за голову, припомнив свой вчерашний неумелый рисунок, на котором нос-то и не удался. Сбылось желание! Приходил, значит, гномик!! Нет, нет, невероятно!
От изумления она даже запрыгала на месте. И тут же вспомнила, что на ней до сих пор розовая пижама с Винни-Пухом… Ой, мамочки, какая досада. Перед ней герой мечты всей её кнопочной жизни, а она — в пижаме! Катастрофа! В ужасе Кнопка бросилась к двери — может, успеет переодеться хотя бы в то нарядное платье с блёстками, которое мама покупала ей к Новому году…
Но капитан звездолёта тем временем окончательно пришёл в себя:
— Постой, принцесса! — протянул он к ней руку в серебристой перчатке.
Его лучистые бирюзовые глаза пронзили растрёпанную Кнопку насквозь, и она замерла на месте.
— Ведь это же тебя я искал миллионы световых лет, не так ли?! Во всей спиральной галактике, да и в остальных, нет такой классной девчонки, как ты! Дай мне руку, и вместе полетим исследовать далёкие миры!
Кнопка широко раскрыла рот. Она хотела сказать — да, конечно! Икар, я немедленно собираю рюкзак и лечу с тобой! Прощай, школа! Прощай, немытая посуда! Банка консервированных трюмбелей и верный бластер-бомбастер — это всё, что нам нужно! Разве не это она собиралась ему сказать с тех пор, как впервые прочитала этот несчастный комикс? Сколько раз эта фраза звучала у неё в голове!
Но сказала почему-то:
— Ага. Конечно. А ты всегда вот так летаешь? Головой в горшок?
И тут же шлёпнула себя по губам — ох уж этот противный острый язык! Проклятое пчелиное жало! Это с Митрохиным так можно разговаривать! А не с космическими героями!
Капитан Икар растерянно повёл плечами:
— Да, случается… Звездолёт мой где-то затерялся. А крыльям, похоже, конец настал. Полёты придётся пока отложить… — Он встрепенулся. — Но ты всё равно прекрасна, как звезда в созвездии Лебедя! Я искал тебя миллионы световых лет! Во всей спиральной галактике нет такой классной девчонки…
Кнопка насупилась:
— Постой! Ты это уже только что говорил. Теми же самыми словами. А как же Сирена? Из третьего выпуска? Ростом метр восемьдесят!
— Та? Зелёная, лохматая? — капитан Икар сморщился. — Терпеть её не могу! Противная. Так можно у тебя пожить, пока я не починю крылья или не отыщу свой звездолёт, на котором мы полетим исследовать далёкие миры, о принцесса?
У Кнопки несколько отлегло от сердца. Сирена противная, значит, одной заботой меньше… И миллиардом больше! Мысли лихорадочно завертелись у неё в голове. Мама с папой к обеду вернутся с дачи со сливами, а тут… А тут… Тут сидит летающий мальчишка в скафандре, который выскочил из журнала, побил все горшки и погнул велосипед и который… собирается у них жить, завтракать, обедать и ужинать! Ещё неизвестно, какой у него аппетит! Пока не починит крылья и не увезёт их дочь в неведомые дали на звездолёте… У папы будет плохо с сердцем, у мамы будет плохо с давлением… Снова запахнет валерьянкой… Разве разумно вот так сразу огорошить несовременных родителей?! Нет, нет! Их надо как-то постепенно приучать к мысли о дочери-астронавтке…
— Так можно остаться? — переспросил капитан.
Кнопка отчаянно схватилась за голову:
— Но ты же ненастоящий!!
— Ненастоящий, — улыбнулся капитан очаровательнейшей улыбкой. — Я из комикса.
— Но ты здесь!
— И я здесь, — пошатываясь, он медленно поднялся во весь рост. — Сам не знаю, каким образом.
— Как это возможно? — чуть не плача, спросила Кнопка, глядя на него снизу вверх.
— Так мне исчезнуть, что ли? — обиженно спросил капитан.
— Нет, нет, что ты! — испугалась Полька. — Ты же моя мечта… Стой на месте, пожалуйста! Никуда не девайся.
«Моя мечта. И мой кошмар», — подумала она про себя. Кнопка уже осознала, что, увы, не спит. — «О чём же я теперь буду мечтать, когда самое невероятное в моей жизни уже случилось? Ладно, подумаю об этом позже…»
— А ты — моя мечта! И как я раньше об этом не догадывался! — радостно провозгласил капитан, но в тот же миг сморщился от боли. — Ой! Кажется, я всё-таки ранен… Что-то… Что-то так царапает спину… Осколок, наверное… Или ожог от раскалённой слюны проклятой гидры… Ай!
— Где? Где? Принести йод? Зелёнку? — Кнопка забежала сзади, но не обнаружила на спине капитана никакого осколка и никакого следа от ожога. Зато из-за ворота обтягивающего скафандра показалась любопытная головка с рожками. А за ней и весь чепушистик. Точь-в-точь как на картинке. Марсик занял коронное место на плече у капитана и распушил шубку.
— Так это ты, злодей?! — фыркнул мальчик. — Чего царапаешься? Как ты вообще туда попал?
— А ты не помнишь?! — Марсик присвистнул. — Эта гидра так и палила во все стороны! Дыщ! Дыщ! Мои крылья отвалились первыми! Что же мне, погибать? Я уцепился тебе за шею! А потом нас как закрутило, как закрутило… Тут уж я под скафандром и схоронился, так всего надёжнее!
— В таком случае познакомься с принцессой, которой я собираюсь посвятить всю свою жизнь и подвиги, — поклонился капитан, указывая на Кнопку.
— Где принцесса? — недоверчиво спросил Марсик. — Не вижу.
— Да вот же! — нахмурил брови капитан. — Вот принцесса! Перед твоим носом, старый ты зануда.
— А, эта? — Марсик вытянул дудочку носа. — С планеты Миниминдер, наверное. Там все такие малютки. А Сирена-то повыше была!
Кнопка мигом надулась. Эта Сирена, вечно, что ли, будет её преследовать?! А задача усложняется вдвое. Если мальчика с другой планеты можно выдать, допустим, за племянника из другого города, то как объяснить присутствие в доме рогатого зверя с дудочкой вместо носа?!
— А как её хоть зовут? — просвистел Марсик. — Та, которой ты собираешься посвятить свои подвиги?
— Кстати, не спросил… — Капитан почесал в затылке. — Принцесса, как тебя зовут?
— Кнопка, — пробурчала Кнопка. — Ой, то есть Полька! Полина Константиновна Половинкина.
— Вот! Слышал? — Капитан прищёлкнул языком и гордо облокотился на парапет балкона, опрокинув ещё один горшок. Горшок где-то внизу разлетелся вдребезги. — Половина Лимоновна Константинкина! Редкое имя. Одно на галактику.
— Лучше уж зови Кнопкой, — Кнопка махнула рукой. Да, с этим капитаном каши-то не сваришь. Похоже, ему изрядно порастрясло мозги, пока он пролетал стратосферу. Ку-ку наш капитан. Тут она заметила на балконе дома напротив удивлённое сонное лицо. Это Михаил Григорьевич Грачиков, заслуженный пенсионер, вышел на свежий воздух, чтобы сделать утреннюю зарядку. После грозы всегда так отменно дышится. Вышел и увидел, благо зрение у пенсионера было ещё зоркое, на балконе соседнего дома странную компанию — мальчика в серебристом трико с сиреневым зверем на плече и крошечную девчонку в розовой пижаме. «Цирк какой-то, — подумал пенсионер спросонья. — Акробаты, экзотические звери и карлики». И насторожился. Его всегда настораживало всё необычное.
А Польку насторожило то, как смотрит на неё пенсионер.
— Пойдёмте внутрь! — поманила она в дом капитана. — Нельзя нам тут торчать у всех на виду!
— Как скажешь, о принцесса! Только крылья возьму! — и капитан, откинув со лба блестящую чёлку, потащил за собой изломанные металлические крылья…
— Может, нам и завтрак перепадёт! — присвистнул Марсик.
Пенсионер глядел во все зоркие глаза на балкон Половинкиных. Про зарядку он сегодня позабыл.
— Вот уж нет! На диване они лежать не будут! — Полька стояла — руки в боки — посреди комнаты. Она сама не ожидала от себя такой прыти. Но её привычный мир рушился на глазах, надо же как-то поддерживать в нём порядок!
— А где же мне положить крылья? — развёл руками герой её мечты. Он только что задел головой люстру и очень осторожно ступал серебристыми ботами по ковру. Всё в этом мире было каким-то узким и тесным для того, кто привык бороздить галактические лабиринты. Шаг влево — ваза. Шаг вправо — картина. И ни одного фотонного финтифлятора.
— Там, где мама и папа их не найдут! Хотя бы пока…
Кнопка заметалась по квартире. Ну где, где можно спрятать в такой крохотной квартирке летательный аппарат? Только в стенной шкафчик в коридоре, где папа хранит инструменты! Может, и они туда влезут, если хорошенечко подналечь!
— А завтрак, принцесса, завтрак? — свистел Марсик без остановки. — На этой планете, вообще, кормят?
— Да погодите же вы! — Кнопка билась с огромными крыльями. Она пыталась утрамбовать их в шкаф. Крылья всё время выпадали обратно. Ужасно тяжёлые крылья. А следом за ними выпал плакат, который она скатала в трубочку вчера вечером. Вот только теперь плакат был бел, как снег. Капитана Икара на нём больше не было. И немудрено — ведь капитан Икар был здесь!
— Хорошо, поищу завтрак сам… — молнией Марсик метнулся куда-то и исчез. Он обладал прекрасной способностью в нужный момент становиться незаметным.
— Да что же ты стоишь, герой! — Кнопка окончательно выбилась из сил. — Помоги мне! Ну!
— О, да! Конечно! — встрепенулся капитан Икар, который в растерянности разглядывал пульт от телевизора. Никогда он прежде не видал такого оружия. — Вот эти огромные крылья надо засунуть в этот крошечный шкафчик?
Одним движением плеча Икар подналёг на барахло, и всё содержимое стенного шкафа утрамбовалось внутрь — так резко и с таким хрустом, что, очевидно, проломилась внутренняя стенка шкафа аж до лифтовой кабины.
— Мамочки… — простонала Полька. — Ты мне сейчас дыру в квартире сделал…
— Это я могу! — расплылся в гордой улыбке капитан. — Хочешь ещё одну?!
— Нееет!
Кнопка захлопнула за крыльями дверцу. Вошли как по маслу. В тот же миг раздался отчаянный стук по батарее. Стучали снизу.
— Кто-то посылает тайные сигналы, о принцесса! — заметил капитан.
— Ага, и я даже знаю, кто, — вздохнула Кнопка. Таким перестуком Лилька всегда давала знать о себе. «Проснулась, приходи», например. Но сегодня она настукивала особенно яростно. Явно неспроста. Что-то Лильку встревожило. Такую рассудительную и спокойную Лильку. Впрочем, неудивительно — после всего грохота, который с самого утра творится над её головой, любой бы забеспокоился — не затоптало ли семейку Половинкиных стадо бешеных мамонтов. Вот она удивится-то, когда узнает, какой мамонт тут нашалил…
Впрочем… Кнопка задумалась. А можно ли рассказать Лильке про Икара? Поверит ли она глазам? А вдруг Икара видит только Кнопка? А если не только Кнопка… Не предпочтёт ли он принцессе-малютке длинноногую принцессу в разных носках? И увезёт на звездолёте её? Эти космические волки так переменчивы… Вот он уже забавляется с рыбкой в папином аквариуме, пытаясь поговорить с ней на венерианском языке, а про Польку позабыл.
Размышлять дальше помешал отчаянный стук — но уже не по батарее, а во входную дверь!! Это Лилька не выдержала и от нетерпения примчалась наверх! Вот даёт!
— Срочно лезь в шкаф! К своим крыльям! — засуетилась Кнопка.
— Что? — удивился бравый капитан. — В шкаф? Зачем? Разве я не твой любимый герой? Зачем меня в шкаф?!
— Полька, открой! — бубнила за дверью Лилька. — Открой сейчас же! У меня всё утро с балкона штукатурка сыплется! И горшки летают! Что за чудеса у тебя там творятся, показывай! Гномик приходил? Ну, Половинкина! Рассказывай!
— Герой, герой… — крошечная Кнопка пыталась затолкать высоченного капитана в шкаф, а он упирался. — Вот именно, что мой герой! Почему я должна тебя кому-то показывать! Сейчас все девчонки захотят такого героя! И разорвут тебя на сотню мелких икарчиков!
— Да не полезу я! — зафыркал Икар как самый обычный мальчишка. Было в нём, оказывается, что-то человеческое. Только проявлялось оно постепенно. — Я сюда прилетел подвиги совершать, а не в пыльном шкафу сидеть! Дайте мне гидру! Дайте мне мерзкого слизняка! И я откручу им хвосты! Но сидеть в трюме — принцесса, уволь!!
— В шкаф!
— Нет!! Последнее слово капитана!
Нет, ну какой упрямый. А Лилька и вовсе как с цепи сорвалась — заколотила в дверь ногами.
— Половинкина, если ты сейчас не откроешь, я буду кричать «Пожаааааар!». И выскочат все соседи, слышишь? Пожаааааааааар…!!!
Только не соседи. Была не была. Решительным шагом Полька направилась к двери, сбросила цепочку и повернула замок. Оркестр, туш! Концерт продолжается!
— Хочешь узнать, что у меня творится? — она задрала вверх крошечный нос. — У меня, Лилиана Скороход, творится полная ЧЕПУХА, и ВСЁ ИЗ-ЗА ТВОЕГО ГНОМИКА!!!
Не успела Лилька опомниться, как Полька одним махом развернула у неё перед носом пустой плакат с эмблемой «Галактических лабиринтов»:
— Видишь что-нибудь?
— Нет… — протянула Лилька, разевая рот. — Ничего не вижу…
— Всё верно! Потому что он — здесь!
И Полька взмахнула рукой, указывая на широкоплечего капитана Икара. А капитан Икар приветливо помахал Лильке рукой в серебристой перчатке.
На Лилькином лице отразился космический восторг. Ну вот, вздохнула Кнопка про себя. Прощай, полёты на звездолёте. Куда ей против Лилькиной длинноногой красоты. Сейчас она мигом очарует капитана, эта блинчиковая принцесса.
— Какой пусечка! Какой славный миленький пупусёночек! — внезапно взвизгнула Лилька тончайшим голоском.
— Я, что ли? — испуганно переспросил отважный капитан Икар, гроза космической гидры, рулевой звездолёта «Ариадна». — Пупусю… Как она сказала?!
Однако Лилька смотрела куда-то мимо капитана Икара, как бы хорош он ни был… Она смотрела на…
Из ванной в коридор на задних лапках, переваливаясь, вышел Марсик. Животик у него был раздут. У Кнопки мигом отлегло от сердца. Нет, у Лильки Скороход есть только одна страсть — и это очаровательные пушистики!
— Пусечка — это я, — важно заявил Марсик, медленно покрываясь огромными жёлтыми пятнами. — И пусечке очень худо. Пусечка объелся.
— Что ты слопал, бандит?! Как ты мог?! — капитан Икар отчаянно тряс Марсика за хвост на глазах у девочек, а они верещали:
— Пусти его, хулиган! Злой мальчишка! Ему же больно!
— Спокойствие, дамы! У нас мужской разговор! И хуже уже быть не может! — свистел Марсий, раскачиваясь. — Если я покрылся жёлтыми пятнами, значит, мне скоро самая настоящая крышка! У чепушистиков всегда так!
— Что ты съел, отвечай?! — взвыл капитан.
— Какую-то гадость в розовом тюбике! Она вкусно пахла! Я думал, это космическая еда! Что-то типа консервированных трюмбелей! А потом ещё гадость в жёлтом тюбике! И в таком голубоватом! И какие-то шарики из пузырька!
Кнопка схватилась за голову:
— Это же мамин крем для рук! И всякие лекарства! Там столько стояло на полках! Он отравился!! — да, ненадолго у неё отлегло от сердца.
Капитан мерил шагами прихожую, время от времени сшибая с полок вазочки и статуэтки:
— Как можно лопать незнакомую еду на незнакомой планете! Балбес!
— Балбес был голоден! Хозяин, прости! Я больше не буду! Теперь уж точно не буду, потому что скоро вас покину. Вот примерно через пару часов. Тикают мои часики!
— Только не это! — Лилька подхватила Марсика на руки и принялась его отчаянно обнимать. — Я не дам ему погибнуть! Так же нельзя! Мы должны что-нибудь сделать! Нет, нет, нет, я только его нашла! Пусечку надо спасти! И если у мамы не будет на него аллергии, он будет жить у нас!
— Вряд ли… — прохрипел Марсик, извиваясь. — Если эта огромная девчонка сейчас задушит меня в объятиях! Ребята, мне, правда, худо! Либо везите пусечку к доктору, либо дайте пусечке спокойно протянуть лапки в уголке!
— К доктору! К доктору! — умоляла Лилька. — Какой доктор у нас лечит редких космических животных?
Кнопка решительно схватила с вешалки куртку. Вешалку папа нарочно прибил пониже, под её рост.
— Я знаю, к какому доктору.
Капитан Икар посмотрел на неё с нескрываемым восторгом:
— Говори же, отважная принцесса! Я найду этого доктора, даже если он обитает на Аль Удре!
— Так далеко не надо. Мы поедем к доктору-жирафу, — выпалила Полька. — Ну к доктору Великанову. Я просто не знаю, где другие доктора живут. А у него сто раз была, он мне витамины выписывал. И он вроде… Вроде добрый. Он нас не выдаст.
— Ура!! — подскочила Лилька с Марсиком в объятиях.
— Но! — Полька сурово посмотрела на капитана. — В скафандре этот тип не поедет!
— Почему? Я ношу его с рождения… — развёл руками капитан Икар. — Никогда не снимал! Я даже не уверен, что у меня под ним что-нибудь нарисовано! Вдруг я там… совсем пустой?
— Как человек-невидимка, что ли? — Лилька разинула рот. — Прикол!
— Пустой-непустой, в таком виде он мимо бабушек на лавочке не пройдёт. Угодим или в цирк, или на телевидение. Пусть быстро переодевается в папин старый тренировочный костюм! А скафандр — в шкаф! И не переживай, мы отвернёмся.
Пришлось углубить шкаф ещё на полметра. Икару это было нетрудно. А в папиных тренировочных штанах, которые оказались ему изрядно коротковаты, и Лилькиных запасных кроссовках он стал почти похож на обычного одиннадцатилетнего мальчишку. Обычного кудрявого мальчишку с гордым неземным профилем, белоснежными зубами и лучистыми бирюзовыми глазами. Если бы ещё этот мальчишка всякую секунду не озирался по сторонам так, будто только сегодня родился, и сразу одиннадцатилетним.
— Ого! А это что? А это? Перила?! Асфальт? Переход метро? Вот это да! А гидра оттуда не вылезет?! А из бластера-бомбастера тут палить можно? Нет? Какая жалость!
«И почему бы ему хоть секундочку не помолчать! — вздыхала Полька. — Все же на нас смотрят!» Как-то не так она себе представляла тот волшебный день, когда повстречает своего героя. Ну совсем не так. Не думала она, что придётся объяснять растерянному парню в коротких штанах, что такое светофор, скворечник или парикмахерская. Что придётся выдёргивать его за руку из-под автомобилей! Из ларьков с мороженым, где он норовит угоститься задаром! Оттаскивать от зеркальных витрин…
Впрочем, так оно и было — он только родился. И этот новый мир, такой объёмный, нарисованный яркими мазками, полный шуршащих жёлтых листьев, фонарных столбов, маленьких собачек, лавочек с пенсионерами, звенящих трамваев и каркающих ворон, был так удивителен и прекрасен! Сколько же в нём простора для новых подвигов! Вдвойне удивителен оттого, что в нём обитала его изумительная принцесса. Такой точно больше не было ни в одной галактике! Маленькой упрямой принцессы Кнопки!
Доктор Великанов, худой сероглазый человек с длинной шеей, сидел у себя в кабинете и просматривал графики. Это была частная клиника, и на сегодня приём у доктора был уже закончен. По случайности, он решил немного задержаться, чтобы выпить полезного зелёного чаю и поработать с бумагами. Больше всего на свете доктор обожал тишину. И в глубине души побаивался маленьких пациентов, которые ее нарушали. Но на сегодня с криками покончено, тишь, гладь и благодать…
— Именем галактической разведки, откройте эту проклятую дверь! Или я понаделаю в ней дырок из бластера-бомбастера!! — вдруг раздался звонкий мальчишечий голос в коридоре.
— У вас нет никакого сострадания к больному зверьку?! Вы злая тётенька! — послышалось следом.
— Я знаю этого доктора! Мы с мамой к нему записаны!
— Раз, два, три, стреляю из бомбастера! Нет, не стреляю… Разрядился. Тогда я высажу её так! Ииии-эх…
Это ещё что такое… Разных детишек повидал доктор на своем веку, но до сей поры они не палили по двери из бомбастера. На всякий случай доктор потянулся к единственному оружию, которым располагал, — к огромному шприцу. Со шприцем наперевес доктор на цыпочках подошёл к двери и спрятался сбоку.
Бабах! Распахнулась дверь. В комнату пулей влетел мальчишка, а с ним две девчонки. Одна держала на руках какого-то пятнистого жёлто-сиреневого суслика. За детьми вбежала до смерти перепуганная медсестра Светочка:
— Доктор Великанов! Простите! Я им говорю! А они… А я им… А они! Дверь выбили! Хулиганы! Доктор, а где же вы, доктор?
— Всем стоять и не двигаться! — выскочил из-за двери худосочный доктор Великанов со страшным шприцем. — Не знаю, кто вы такие и что вам нужно в моем кабинете, но если это ограбление, я первый понаделаю вам уколов!!!
— Ого… — юный капитан звездолёта расплылся в изумлённой улыбке. — Вот это доктор! Прямо по-нашему говорит! По-космически. Где он так научился?
— Много фантастики в юности читал… — подытожил доктор, опуская шприц. Кажется, он признал эту крошечную девочку в куртке поверх розовой пижамы и в домашних тапочках. Если капитана Кнопка переодеть успела, то о своём наряде так и позабыла. По всей видимости, компания не опасна.
— Полина Половинкина, это опять ты. Третий раз за неделю. Мне очень жаль. Мне, правда, жаль. Но ведь я объяснял твоей маме… Я много раз объяснил твоей маме, что генетика — такая штука. Мы можем обкормить тебя витаминами, конечно! Но если человек родился низеньким, он вряд ли вырастет великаном… Я не волшебник! Развивайся как личность! Расти над собой! И никто даже не посмотрит на твой рост! А ты ещё и налётчиков с собой привела! Как не стыдно!
Доктор устало опустился на стул.
— Ну чем? Чем я могу тебе помочь, девочка…
— Да всё я поняла! — махнула рукой Кнопкой. — Не до этого пока. ВОТ чем вы можете нам помочь.
И она вытолкала вперёд чуть не плачущую дылду Лильку с Марсиком на руках.
— Кто это? — удивлённо спросил доктор Великанов. — Я зверей не лечу. Я не ветеринар! Ребят, вы же большие. Где на клинике написано, что здесь лечат животных?!
— Вот и я им говорю! — взвизгнула медсестра Светочка. — Притащили какого-то заразного зверя! Дверь поломали! А у нас такие клиенты, такие люди! У нас артисты лечатся! Художники! Поэты! Вот недавно был сам поэт Лихой!
— Лихой? — хихикнула Лилька. — Так это мой хороший знакомый! Он у нас блинчики ест.
— Это не меняет дела, — строго сказал доктор Великанов. — Что какой-то лихой поэт ест у вас блинчики. Я не умею лечить рогатых сусликов! К тому же, он уже, кажется, сдох!
— Минуточку! Я не сдох! — Марсик приоткрыл один глаз и отрицательно помахал хвостом. — Я экономлю силы.
— Тогда мы возьмём вас в заложники! — выступил вперёд мальчишка в коротких штанах, но Кнопка его перебила:
— Да хватит уже! Какой же ты дикарь! Не будем мы никого брать! Доктор Великанов, миленький, таких сусликов, как этот, вообще нигде не лечат, — из очень маленькой девочки Кнопке удалось в одну секунду оборотиться очень трогательной девочкой. Всё же у малюток есть свои преимущества. — Ни в одной ветеринарной клинике. И если вы ему не поможете, добрый-добрый доктор… Ему уже никто и нигде не поможет. Это…
Она перешла на шёпот:
— Это страшная космическая тайна! Вы же любите фантастику!
— Светочка, выйдите, — нехотя бросил доктор Великанов. И Светочка обиженно защёлкала каблуками прочь. — Любил когда-то. Когда был моложе. В чём тайна?
— Тайна в том, что это вообще не суслик! Это чепушистик, который объелся крема для рук!
Доктор Великанов задумчиво почесал в голове…
— М-да… Хорошенькая тайна. Но если ваш пушистик объелся, я знаю, что ему поможет. Промывание желудка! Оно помогает всем обитателям космоса. Отправим его в процедурную.
И, осторожно взяв инопланетного чепушистика за шиворот, доктор понёс его за белую занавеску.
— Эй! — крикнул вдогонку Икар. — Это, между прочим, мой боевой товарищ! Я выкупил его из рабства на последние карманные деньги! И если вы ему навредите, противный докторишка, я тут всё переломаю!
Кнопка отчаянно дёргала капитана за штаны:
— Да помолчи ты, помолчи!
Ох, как же он её сегодня замучил, этот кудрявый красавец… Всего за полдня герой мечты умудрился окончательно вывести Кнопку из себя! Конечно, её всегда было просто вывести из себя, такой уж взрывной характер. Но этот мальчишка! Хватило и того, что в метро он едва не погнался за каким-то несчастным татуированным парнем с дредами на голове, уверяя, что это его знакомый пурпурианец с планеты Пурпур… А когда узнал от девочек, что на Земле старушкам в вагоне положено уступать места, разогнал половину вагона, размахивая бластером-бомбастером… Старушки разбежались тоже, и только чудом никто не вызвал полицию. И вот зачем он сейчас взял печать со стола у доктора и весело шлёпает её на все бумажки подряд!
— Вашему загадочному приятелю надо немного отдохнуть после процедуры… — вышел из-за занавески доктор Великанов, снимая перчатки. — Жить будет. Слышите, как храпит? Умаялся. Любопытно, где вы всё-таки взяли это говорящее чудовище. Если только вы все мне не снитесь! Так, а это что такое?!
Доктор решительно вырвал печать у мальчика из рук.
— Ты что, с Луны свалился, паренёк?
Кнопка вступилась за Икара:
— Не ругайте его, доктор. Он, действительно… На самом деле… Сегодня свалился с высоты и достаточно сильно ударился головой.
— Ударился головой? — доктор встревожился. — Но в таком случае ему тоже надо сдать анализы. Пройти томографию…
Капитан Икар решительно выставил руку вперёд:
— Пытать себя не дам!!
Лилька и Полька на два голоса принялись убеждать нового приятеля, что медицинские анализы — вовсе не пытка. Хотя и сами до конца не были в этом уверены. В конце концов они кое-как убедили его сдать хотя бы кровь. Узнав, что ему всего лишь проколют палец, капитан радостно заверил, что это полная чепуха, это пережить можно. После того, как гидра едва не откусила тебе голову, один крошечный укол ничего не значит!
Однако и тут без сюрпризов не обошлось… Взяв несколько капель крови из пальца загадочного пациента, доктор сел, обхватив голову руками, за стол и сидел так молча около десяти минут.
— Что случилось? — встревожилась Кнопка. — Доктор, с ним что, что-нибудь опасное? Он сильно ударился, да?
— Кровь… — пробормотал доктор. — Никогда такого не видел… Дети, вы сводите меня с ума…
Он взял пробирку, пристально рассмотрел её сперва просто так, потом на свет, а потом — прикрыв рукой.
— И давно с тобой так?
— Что — так? — удивился капитан Икар.
И тут до этого спокойный доктор Великанов прытко вскочил из-за стола и, взъерошив волосы, забегал по кабинету:
— Давно у тебя синяя кровь?! Синяя, как чернила?! Как тушь для рисования?! Совершенно синяя кровь!!
— Ого… — хором протянули девчонки. А Икар пожал плечами:
— Наверное, с тех самых пор, как меня нарисовали.
— Что? Что? — доктор был вне себя. — А в темноте она ещё и светится! Неоновым светом!
— Ого! А я и не знал, — заулыбался мальчуган. — Разве я, космический волк, обращаю внимания на какие-то царапины? Светятся они или не светятся! Это всё, видать, потому, что я королевская особа.
Тут возмутилась Кнопка:
— Какая ещё королевская особа?! Почему я не знаю? Ты мой любимый герой! Я все выпуски «Галактических лабиринтов» читала! Там про это нет!
— Ну это должно было выясниться только в пятнадцатом выпуске, — Икар виновато шаркнул ногой. — Беглый принц с планеты Крикс. И за мной охотятся, чтобы снова водворить на престол. Прости. Я не должен был раньше рассказывать. Такой сюжетный ход испортил.
— Ребята! — гаркнул доктор. — Я тоже люблю комиксы и всякие такие фильмы, но это слишком! Принц неоновых кровей! Сейчас же вызываю полицию!!
— Только не полицию! — воскликнула Кнопка. — Я ещё начальную школу не закончила, а уже в тюрьму ни за что ни про что! Нетушки! Ребята, бежим!
— Я без Марсика не побегу! — завопила Лилька.
Не успел доктор броситься к телефону, как этот телефон взлетел под потолок, сбитый со стола метким ударом ноги капитана. Тем временем Лилька метнулась за белую ширму и выскочила оттуда вместе с каталкой, на которой Марсик преспокойно себе дрых после промывания желудка. Вместе с Кнопкой они вцепились в ручку каталки и, толкая её перед собой, выскочили из кабинета и понеслись по коридору. Причем если Лильке толкать каталку было неудобно из-за высокого роста, то несчастная Полька, скорее, болталась у неё на ручке… А Марсик, которому, наконец, полегчало, и шкурка которого снова приобрела прелестный сиреневый цвет, в это время смотрел десятый гастрономический сон.
— Стойте, дети! — вопил доктор Великанов. — Светочка! Они похитили у нас каталку! Эти космические пришельцы! Верните их! Впрочем, нет… Пусть бегут, куда хотят. Я ещё поговорю с родителями этой Половинкиной. У меня же в картотеке есть её адрес и телефон! Да, конечно. Я её найду. Лучше накапайте мне валерьянки. Я переработал. Определённо переработал.
Присев к столу, доктор Великанов взял карточку Полины Половинкиной и… отчаянно выругался.
Вся карточка снизу доверху была испещрена печатями, которые нашлёпал на неё забавы ради космический мальчишка с сияющими глазами. Ни адреса, ни телефона было уже не разобрать.
— Полинка! Постой! Я больше не могу бежать! — отчаянно простонала Лилька, когда они выскочили из больницы и одним махом пролетели половину улицы. — Я запыхалась!
— Ещё немножечко! Мы должны оторваться от погони! — пищала Кнопка, болтаясь на ручке каталки.
— Откуда у тебя только силы берутся! — хныкала Лилька. — Маленькая-маленькая, а как вцепилась в эту ручку!
— Ты сама меня тренировала на турнике!
— Стойте! — капитан Икар нагнал их сбоку трусцой. Ему-то ничего не стоило развить космическую скорость. — Погони давно нет! Я с ним расправился, с этим доктором!
Тут он, конечно, немного прихвастнул — доктор отстал сам. Но погони, действительно, не было. Девочки тут же плюхнулись на лавочку, чтобы перевести дух. Лилька снова подхватила сонного Марсика на руки, обернув своей спортивной кофтой, как спящего младенца, а каталку они затолкали в кусты, будто бы не имеют к ней вовсе никакого отношения.
— Теперь надо решить главное! — выдохнула Кнопка.
— Что у нас на обед? — приоткрыл Марсик один глаз.
— Пфу ты! Как ты можешь об этом думать, балбес! — взвился Икар. — После того, как тебя вывернули наизнанку, чтобы прочистить желудок!
— Я всегда могу об этом думать, — присвистнул Марсик.
— И не называй его балбесом! — обозлилась Лилька. — Это самый милый в мире пусечка!
— Я самый милый в мире пусечка, ты понял, космический странник? — захихикал Марсик. — Вот оно как! Тебя-то так не называют!
— Ооо, — простонал капитан Икар. — Какое счастье! Что меня так не называют! Аж зубы сводит!
Но он всё-таки немного надулся.
— Опять вы болтаете попусту, — пыхтела Кнопка. Она встала со скамейки и прохаживалась туда-сюда в своих пушистых тапочках. Было по-осеннему прохладно, ноги зябли. — Надо решить, где мы их поселим! Пока мы бегали в больницу и обратно, дело к вечеру. А я не могу оставить их у себя, не могу!
— Но я же твой любимый герой? — обиженно спросил Икар. — Я летел к тебе через всю Вселенную! Головой тюкнулся! И всё зря?
— Но ты же не пусечка! — захихикал Марсик. А Икар дёрнул его за хвост. Не больно, но ощутимо. Это снова был чисто мужской разговор.
— Не в этом дело… — Кнопка развела руками. — Да, ты мой любимый герой! Я мечтала о встрече с тобой миллионы световых лет! В целой галактике нет такого парня, как ты… Пфу, что я говорю! Но мама с папой этого просто не переживут, понимаешь? Они у меня несовременные!! Мама по вечерам вяжет… А папа сидит в своём кресле и смотрит хоккей… И так продолжается уже много лет… Они даже в кино со мной не ходят… А в комиксах ничего не понимают! Я не могу вот так… Мне надо их подготовить!
— Я понял, — пожал плечами Икар. — Могу ночевать и на этой, как её… Ну как тут у вас называется эта штука? На автобусной остановке, вот!
— Да зачем же на остановке? — встрепенулась растрёпанная Лилька. — Это же гарантированное воспаление лёгких! Глупости! Конечно, они пойдут ко мне!
— А почему это к тебе? — Кнопка снова насторожилась. — Вдруг у твоей мамы и на Марсика аллергия! Это раз. А во-вторых, это всё-таки мой герой!
— Ты уж определись, твой или не твой! — фыркнула Лилька. — Ты целый день его ругаешь! Но у меня-то лучше. У меня полон дом поэтов и актёров. Мы вполне можем сказать маме, что он один из них. Ну юное дарование… Она у меня такая рассеянная. Одним дарованием больше, одним меньше.
— Ты права, — Кнопка была вынуждена согласиться. — У тебя лучше, конечно. Пошли.
И они поспели как раз к ужину.
Лилькина мама, подхватив длинные волосы разноцветной лентой, колдовала над каким-то экспериментальным овощным рагу, а за столом сидел поэт Лихой в рваных джинсах и декламировал новое стихотворение:
—
— На ноги обули ролики! — подсказала Лилька, врываясь в кухню и чмокая маму в щёку. — Всем привет!
— Можно и так, — вздохнул поэт. — Или у них сегодня колики.
— Всем привет и все за стол! — захлопала в ладоши Лилькина мама. — Коликов не будет! Хотя не обещаю. Впервые попробовала смешать майоран и орегано. Мадемуазель Полина, присаживайтесь и не стесняйтесь… Милый костюмчик! Кстати, твои родители с обеда мне названивают, ищут тебя! Лилиана, ты познакомишь меня с твоим новым приятелем? Меня зовут Эвелина Валерьевна, хотя можно просто Эва!
Лилькина мама щебетала так увлечённо, что можно было бы и вовсе ничего не говорить, но космический странник не был бы самим собой, если бы внезапно не бросился на одно колено, чтобы поцеловать Лилькиной маме увешанную браслетами руку. Девочки не успели схватить его за штаны.
— Ах, какая прелесть! — воскликнула Эвелина Валерьевна. — Лилиана, где ты в наши-то времена нашла такого галантного юношу?! Боже, а какой красавец! Ангел! Чистый ангел! Какое лицо! Лихой, вы только посмотрите, какой фактуры лицо!
— Боттичелли. Рафаэль! Ранняя античность, — уверенно кивнул поэт, накладывая себе огромную порцию рагу.
— Он не отсюда! — только и успела выкрикнуть Лилька.
— Я прибыл из далёкой… — торжественно начал юный капитан, красиво отставив ногу, но Кнопка дёрнула его за карман и перебила:
— Из далёкой Сибири!
— Меня зовут… — взмахнул рукой капитан.
— Карик! Просто Карик! — захихикала Лилька, дёргая мальчика с другой стороны. Первое, что пришло ей в голову. — Карик Галактионов.
— Как мило! — всплеснула руками мама Эвелина. — А как же полное имя? Оскар? Карл? Карен? Невероятно! И надолго к нам это чудо?
— Пока не починю свои кры… — простодушно собирался доложить герой, но девочки снова его перебили:
— Пока не поступит в театральную школу! Он юное дарование! Приехал поступать в театральную школу, да, да, — вовсю завирала Лилька. — Но провалился!
— Как это я провалился? — нахмурился капитан.
— А вот так! — сдвинула брови Кнопка. — Взял и провалился! Подхватил насморк и расчихался на экзаменах! И теперь до следующего тура ему совсем негде жить, представляете, Эвелина Валерьевна?
— Господи, какие проблемы, да пусть живет у нас! — взмахнула шумовкой Лилькина мама. — Мой дом всегда открыт для дарований! К тому же, я искала именно такое лицо! Лихой, ну вы помните, я рассказывала? Этот мальчик непременно должен участвовать в показе моей коллекции «Ромео и Джульетта» на следующей неделе! Тридцать метров ткани, тридцать бессонных ночей! Карик, вы же не откажетесь? Конечно, конечно, он не откажется! А сейчас все берите вилки и ешьте скорее!
Лилька ликовала. Всё складывалось лучше некуда. А главное — за время этого длинного разговора мама ни разу не почесала нос! Что означало только одно — Марсик, тайно сидящий за пазухой у капитана, не вызывает у неё приступов аллергии! Наконец-то на просторах галактики нашёлся зверь, которого можно держать дома и тискать без опаски! Лишь бы капитан не забывал подкладывать за ворот олимпийки кусочки хлеба.
— Я нашёл нужную строку! — провозгласил вдруг поэт Лихой, высоко поднимая вилку. — Не слоники! Не слоники, друзья мои! А… ёжики! Сиреневые ёжики!
И тут все громко расхохотались. Грустно было только Кнопке. Ведь ей предстояло вернуться домой, оставив любимого героя в чужой квартире. Родители уже давно волнуются. А как он тут, без неё… Такой отважный и такой нелепый в своей отважности. Это в космосе он как рыба в воде, а тут, на Земле… А вдруг утром она проснется, а капитан Икар уже исчезнет, как и весь этот безумный день? Растворится в дыму чудесным видением… И снова ей останется только плакат на стене.
Кнопка выскользнула из-за стола, даже не попрощавшись.
Но Полина Половинкина переживала совершенно зря. Стоило ей открыть глаза, как стало совершенно ясно — на смену безумной субботе пришло безумное воскресенье.
— Поля, ты когда-нибудь такое видела… — на пороге её комнаты возникла растерянная мама с перепачканными в муке руками. Она хотела приготовить на завтрак оладушки со сливовым вареньем, которое сварила вчера вечером, но была совершенно сбита с толку новым атмосферным явлением.
— Ну что такое… — пробурчала Кнопка, ворочаясь в постели.
— Пойдём на кухню, и сама увидишь!
Кнопка обула тапки и, протирая глаза, пошлёпала на кухню. Уже второй день она ходит в таком заспанном виде… Интересно, хоть сегодня удастся переодеться? На кухне сон слетел с неё в один миг, и не только от запаха варенья.
Всё оконное стекло… Да, всё оконное стекло с наружной стороны было усыпано сердечками. Маленькими сердечками, сердечками побольше, огромными кривыми сердцами… Как будто кто-то обмакнул палец в краску, а потом вывел рисунок. Вот это номер!
Папа, не поднимая головы от бумаг, пробурчал себе под нос:
— Редкая буря вчера приключилась. На балконе ни одного целого горшка, и даже велосипед поломан. Мой старый тренировочный костюм куда-то ветром унесло. Впрочем, погода всякое выкидывает. Но вот такого она не может… Если рассуждать логически, у нашей маленькой принцессы появился тайный поклонник, который умеет лазать по стенам!
Кнопка отчаянно замотала головой:
— Почему это сразу у меня поклонник… Нет у меня никакого поклонника… Может, это вовсе и не мне!
— Вряд ли это мне послание… — покачала головой мама.
— И уж точно не мне! — усмехнулся папа. — Впрочем, я только рад, хоть и озадачен. Как нам теперь это отмыть? А почему моя девочка вчера вернулась домой под вечер в одной пижаме и тапочках, я даже спрашивать не буду. Я просто счастлив, что ты вернулась.
— Но мне уже снова пора… — выкрикнула Кнопка и бросилась в комнату.
— А оладушки! А завтрак! — расстроилась мама и шлёпнула себя по бокам. — Ну вот. Константин Семёныч, почему она так с нами!
— Перерастёт… — вздохнул папа.
Ворвавшись в комнату, Кнопка первым делом увидела, как по подоконнику пробежал шустрый сиреневый зверёк с рожками и пушистым хвостом. «Тю-тю-тю…» — долетела до неё переливчатая трель. Оказывается, этот проказник прекрасно лазает по балконам, не хуже бродячего кота! Прижав к стеклу дудочку носа, он весело ей подмигнул и вывел лапкой на стекле сердечко. Ах, вот кто оставляет на стекле тайные послания! Найти дома у Лильки краски, конечно, не составило никакого труда… У них много всякой всячины! Но что же делает этот глупый капитан?! Зачем он привлекает к себе внимание её родителей и пачкает стёкла?!
Красная от стыда, Кнопка бросилась к окну — может, успеет поймать чепушистика? И обомлела… На асфальте под окном красовался её огромный портрет мелом! В этой нелепой фигурке с торчащим хвостиком на макушке она не могла себя не признать! И ведь как похожа, а!
— Ну я им покажу сейчас! Романтики! — Кнопка побежала на лестничную клетку, позабыв, что снова не переодела пижаму и тапочки. Ещё несколько дней назад, когда она была самым незаметным существом на свете, подобные знаки внимания доставили бы ей такую радость, но теперь! Теперь она была почему-то в гневе!
На лестничной клетке дело обстояло только хуже — все ступеньки вплоть до первого этажа были усыпаны цветами… Причем цветы были явно не из цветочного магазина — кто-то понадёргал их из клумб и цветочных ящиков!
— Лилька!!! — Полина отчаянно трезвонила в дверь, позабыв, что может ненароком разбудить какого-нибудь поэта.
Лилька открыла не сразу, она громко зевала. Носок на ней был только один, полосатый.
— Ну чего тебе? Я в выходные всегда до обеда сплю!
— Соня!!
— Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе стихи про ёжиков до полуночи читали… А что такое?
— Где капитан?
Лилька рассеянно огляделась по сторонам:
— А где он… Я думала, тоже спит. Мама ему постелила на кухне. Но сейчас его там нет.
Кнопка рассержено топала ножками:
— Конечно, нет! Потому что он сушит гербарий у нас в подъезде! Выгляни на лестницу!
— Ого… — Лилька подняла со ступеньки охапку увядших цветов. — Ну и счастливая ты, Полька! Это же всё ради тебя, зацени! Мне ещё никто никогда столько цветов не дарил!
— А мне столько и не надо! Вот ему сейчас попадёт от бабулек за оборванные клумбы, а нам опять расхлебывай! Бежим скорее на улицу! — Кнопка схватила подругу за руку и помчалась вниз по лестнице, прыгая через украшенные цветами ступеньки. — Надо его отыскать!
Но раньше девочек юного романтика отыскал зоркий пенсионер Михаил Григорьевич Грачиков. Ещё со своего балкона он углядел высокую мальчишескую фигуру, которая вприпрыжку передвигалась по улице с охапкой осенних цветов и листьев. Цветов, с корнем вырванных из городского палисадника и чужих ящиков! Вот это непорядок!
— На месте замри! — скомандовал пенсионер, когда догнал негодника и зацепил его сзади за штаны своей крючковатой палкой. — Безобразничаем, молодой человек!
— Наоборот, — обернулся Икар с лучистой улыбкой. — Это вы безобразничаете, вы меня за штаны схватили. А я служу своей даме. Ведь на вашей планете дамам принято дарить цветы, не так ли?
— Ах воооот как! — прищёлкнул языком пенсионер. Теперь-то мальчик показался ему знакомым. Этого артиста он видел вчера на балконе в серебристом костюмчике в обтяжку! Циркач! — А на вашей планете как принято?! Обрывать, что другими посажено?!
— На нашей планете дарят звёзды, — пожал плечами Икар. — Небольшие звезды. Которые легко поймать в звёздоуловитель.
— Ты мне зубы-то не заговаривай! — цыкнул пенсионер. — Гуманоид! Правду говорят, что молодёжь с ума посходила! А вот и пигалица в розовой пижаме… Скоро совсем голышом по улицам бегать будут.
Со стороны дома к ним на всех парах неслись Полька и Лилька.
— Отпустите его, дедушка! — изо всех сил вопили они. — Он ненарочно! Он неместный! Он вчера головой ударился и на экзаменах провалился! Пустите! А ещё у вас дома яичница горит!
— Как горит?! — встрепенулся пенсионер.
— А чёрный дым из окна валит! От нашего дома видать! — запыхавшись, крикнула Лилька. В находчивости ей было не отказать. Михаил Григорьевич Грачиков, подхватив палку, бросился домой, и только уже на кухне вспомнил, что никакой яичницы сегодня не жарил.
А бравый капитан тем временем на девчонок нешуточно обиделся:
— Зачем вы всё время твердите, что я ударился головой и куда-то провалился! Я же герой! Я должен воспевать свою принцессу! Я должен превратить её жизнь в сказку! Оберегать и защищать!
— И кидаться на ветряные мельницы, — фыркнула Кнопка. — Был один такой. Мне мама рассказывала.
— Так тебе не нравится? — развёл руками капитан. — Ты только скажи, и в следующий раз я поймаю для тебя звезду…
Полька мигом вообразила огромную раскалённую звезду посреди кухни, и испуганно жмущихся к стене родителей. Папа будет приговаривать: «Ничего, ничего… Можно позавтракать и в гостиной… Лишь бы наша девочка была счастлива!». Ужас какой. Но и капитана тоже жалко — он же старался…
— А хочешь, серенаду спою? Тебе под гитару или на фортепиано сыграть?
— Нееет! Ну, ты мог хотя бы просто один разок где-нибудь написать «Полина + Карик»! Мелким шрифтом… — пожала она плечами. — Зачем же трубить на весь город!
— Я бы раструбил на всю Вселенную, если бы мог! — капитан снова принял красивую позу. — Вот только писать я не умею. Я с рождения бороздил космос, было как-то не до учебы. Почем мне знать, как всё это пишется!
Лилька схватилась за голову:
— Так он не умеет писать! Такой здоровенный парень! И не умеет!
— А зачем это в космосе нужно! — фыркнул Икар. — Стреляй себе из фотонного финтифлятора! А реплики за меня художник пишет.
— В космосе не нужно, а у нас очень даже… — Лилька подняла вверх палец. — Придумала! Завтра отправим его в школу вместе с тобой!
Кнопка отшатнулась:
— Да ты что… Разве можно… Это такой риск!
Лилька сердито покачала головой:
— Риск — это оставить его дома! Завтра я уеду помогать маме на выставке. А без присмотра он тут такого натворит. Представь, что завтра он ограбит ювелирный магазин и сложит к твоему порогу кучу бриллиантов! Или приведет тебе индийского слона из зоопарка! Угонит пару самолётов! Ты представляешь, что тут будет твориться? Ты, сестрёнка, станешь мировой звездой! Хотя, может, ты об этом и мечтаешь?
— Ты права, — Кнопка повесила нос. — Уже не мечтаю. И так плохо, и сяк плохо. Уж лучше пусть идёт со мной. Буду приглядывать. А с документами что-нибудь придумаем.
Кнопка опаздывала в школу так часто, что едва бы могла перечислить дни, когда ей посчастливилось прийти вовремя. В последние пару минут до выхода всегда оказывалось, что нужно переодеть голубую блузку на розовую, на колготках противная дырка, а тетрадка со словарными словами провалилась за диван. Но сегодня она опаздывала неспроста! А по чётко продуманному плану. План они с Лилькой продумывали весь вечер, заедая экспериментальным перчёным печеньем Эвелины Валерьевны.
— В общем, так… — инструктировала Кнопка капитана, который нёс на плече её огромную сумку легко, как пёрышко. Должна же была от него быть хоть какая-то польза. Для первого похода в школу космического волка снова переодели — теперь он красовался в ковбойских джинсах с бахромой и клетчатой рубахе, обнаруженных у Лилькиной мамы в костюмерной. Шляпа, конечно, была совершенно лишней, но всё приличней, чем в коротких тренировочных штанишках. А снять красивую шляпу упрямец отказался.
— Повторяю ещё раз! Первой в класс вбегаю я. И кричу — спасите, караул! Возле школы хулиганы напали на мальчика!
— А я им всыпал? — серьёзно переспросил гроза инопланетных слизняков.
— Нет же, нет!! — топнула ножкой Кнопка. — Наоборот! Это они тебе всыпали! Всыпали и удрали со всеми твоими учебниками и документами!
— А где мы возьмём хулиганов?
— Ой… Ну какой же ты! Какой ты… отсталый! А вроде из космоса. Ещё раз объясняю. Никаких хулиганов нет. Они выдуманные. Выдуманные хулиганы отняли у тебя выдуманные документы! И стукнули по голове!
— Опять по голове? — Икар, он же Карик, надулся. — Да сколько же можно…
— Понарошку! — взмолилась Кнопка. — И ты всё забыл! Забыл, откуда ты приехал! Забыл, кто твои родители! У тебя амнезия, понимаешь? Потеря памяти! Помнишь только, что зовут тебя Карик и тебя зачислили в четвёртый «А» класс 19-й школы с английским уклоном — в мой класс! А пока будут разбираться… Мы с Лилькой что-нибудь ещё придумаем. Так было в каком-то старом фильме про девочку из будущего.
— Уж придумайте поновее! — прохихикал Марсик из-под ковбойской шляпы капитана, где нашёл себе новый приют. — Такой здоровяк и идёт в четвёртый класс для крошечных девочек! Умора!
— Может, он второгодник, — парировала Кнопка. — С его выдающимися способностями он мог и на третий год остаться. Легко. И, вообще, хватит спорить! Лучше хорошенько изваляй коленки вон в той грязи!
— Зачем? — сморщился Карик. — Зачем пачкать такие клёвые модные штаны?!
— Эти штаны были клёвыми лет пятьдесят назад! — фыркнула Кнопка. — А теперь это отстой! Ковбои уже не в моде! Затем, что их тебе испачкали выдуманные хулиганы! Давай, давай!
Ругаясь страшными галактическими ругательствами, бравый капитан принялся посыпать коленки песком из ближайшей песочницы. А Кнопку, которая убежала на несколько метров вперёд, ожидали новые неприятности. Впрочем, было бы чему удивляться. Стоило ей хоть что-нибудь в своей жизни запланировать, все непременно шло ровно до наоборот.
На пороге школы, руки в боки, её поджидал высоченный хулиган Бобидзе. Совершенно не выдуманный хулиган, а настоящий. Бобидзе зловеще почёсывал огромный нос с горбинкой и хмурил густые брови.
— Дай-ка пройти! — Кнопка хотела по привычке сдвинуть хулигана с дороги, но на сей раз внезапная психическая атака не удалась. Хулиган подготовился к встрече. Цепким движением он ухватил девочку сзади за капюшон и легко приподнял над землёй.
— Ну всё, малявка. Ты меня достала.
— Ой! — только и пискнула в тисках несчастная Полина Половинкина. Её ножки в огромных кроссовках с лампочками болтались в воздухе.
— Бить я тебя не буду, — отчётливо произнёс хулиган. — Сказал же, мелких не трогаю. Но проучить надобно. Микроб!
После этого он подхватил отчаянно брыкающуюся девчонку под мышку, поднялся с ней по лесенке на крышу кирпичного сарайчика, в котором на школьном дворе хранили мусор и макулатуру, и, посадив Кнопку на эту пустынную крышу, легко спрыгнул вниз.
А лесенку убрал. Вот ведь подлый человек.
— Эй! Эй! — взвизгнула Кнопка. — Ты что! Сдурел! Сними меня отсюда сейчас же! Я на урок опаздываю! У меня такое… такое дело срывается!
— Ничего, посидишь, гном, — потёр ручищи Бобидзе. — Подумаешь о своём поведении! А то наглая слишком! Думаешь, можно пихать самого Бобидзе! Думаешь, можно…
Последнюю фразу он договорить не успел.
Потому что сзади чья-то железная рука ухватила Бобидзе за засаленный воротник рубашки. И приподняла в воздух. На сей раз уже его ноги в затёртых кедах задрыгали в воздухе.
— Это чё за ерундистика?! — выпалил Бобидзе, отчаянно извиваясь. Он даже и не думал, что в 19-й школе найдётся хотя бы один хулиган выше и сильнее него. — Это чё за фокусы?! Пусти, рубаху порвёшь! Пусти!
— Или ты сейчас же на коленях просишь прощения у этой прекрасной принцессы… — медленно произнёс капитан Икар, космический странник в старой ковбойской шляпе, красиво отставив ногу, — или твоя участь не завидна, слизняк. Я разберу тебя на молекулы, и даже твоя родная бабушка никогда не сможет собрать тебя обратно. Я превращу тебя в горстку мелкой космической пыли и так дуну, что тебя по Вселенной разнесёт! Я скатаю тебя в рулончик и запихну в лунный кратер! Я…
Кнопка на крыше сарайчика отчаянно схватилась за голову:
— Карик, прекрати! Не надо его в рулончик! Не надо его в пыль! Всё должно быть наоборот! Ты срываешь наш шикарный план! Брось его сейчас же и сними лучше меня отсюда!
Но капитан увлёкся не на шутку:
— Я завяжу тебя узлом на хвосте своего звездолёта и прокачу по Млечному пути! Я скормлю тебя своему чепушистику, когда он проголодается… Я…
Бобидзе изрядно надоело болтаться в воздухе, в полной власти странного паренька в дурацкой старой шляпе:
— Эй, малявка! Где ты нашла этого чудика? Скажи ему, чтобы он меня выпустил! И я ему тогда покажу! Я ему покажу тогда!
Кнопка всплеснула руками:
— Да я же говорю, говорю! А он не слушает! Немедленно поставь хулигана на место!
— Ни за что! Пока он не признает, что перед ним самая очаровательная принцесса во Вселенной!
— Вот этот гном — принцесса?! — взвизгнул Бобидзе. — Да ни за что! Парень, протри глаза! Она не очаровательная! Она кусачая блоха! Она — вредная бацилла! Хуже гриппа! У неё язык как помело! Любого спроси!
— Чтооо?! — капитан Икар хорошенько встряхнул своего пленника. — Она прекрасна, как рассвет на Сатурне! А за это я посажу тебя в яму с меркурианской саранчой! Ха-ха-ха! Знал бы ты, как эта саранча щекочет!
— Что он несёт… — заныл Бобидзе. — На помощь! Меня поймал какой-то псих! Он комиксов перечитал!
— Да что ты знаешь о комиксах! Ха! — фыркнул капитан Икар. — Я капитан Икар, командор звездолёта «Ариадна»!
— Ты капитан Ку-ку! — верещал Бобидзе. — Верно мне мамка говорила! Будешь читать эти комиксы — сбрендишь!! Люди! Кто-нибудь!
Но все были на уроке. На уроке, на который Кнопка снова бесстыднейшим образом опаздывала. Она бегала по крыше то туда, то обратно, как воробушек по проводам, но убедить верного рыцаря отказаться от подвига никак не могла. С одной стороны, её переполняли гордость и восторг. С другой — досада по поводу сорванного плана. Это новенького должны были избить неведомые хулиганы, а не наоборот! Ну что, что она теперь скажет Ирме Викторовне, строгой англичанке?! Как она вообще всем объяснит, почему оказалась на крыше сарая с макулатурой?!
— Если ты сейчас же его не отпустишь, — сжала она кулачки, — то ты, капитан Икар, больше не мой любимый герой! Вот так вот! Да! Ты больше не мой любимый герой!
Прекрасное лицо капитана мгновенно омрачилось:
— Принцесса, что я сделал не так?! Ведь я же защищаю тебя! Мне так положено!
— Но мы не в комиксе! И не в космосе! Мы сейчас во дворе 19-й школы! И здесь ты должен меня слушаться. Пусти его. Я считаю до трёх! Раз…
Капитан сжал губы, опустил ресницы и нехотя повёл плечом:
— Хорошо.
После этих слов он, действительно, отпустил Бобидзе. Вернее — запустил. Он зашвырнул его на козырёк здания школы. А козырёк, надо сказать, располагался повыше, нежели крыша кирпичного сарайчика, и прыгать с него было бы не так уж безопасно.
— Мамочка… — только и успел пролепетать Бобидзе, рыбкой пролетая мимо окна кабинета английского языка, на глазах у ошеломленной Ирмы Викторовны и всего класса.
Кнопка прикрыла глаза руками от страха:
— Что же ты натворил, герой…
Икар стоял посреди двора, устремив гордый профиль к солнцу. Как будто выслушивал незримые аплодисменты. Такую красивую позу он непременно занимал в конце каждого выпуска журнала, и тут не мог отказаться от этой привычки.
— Ну и заварушка сейчас начнётся! — засуетился чепушистик под шляпой. — Лучше бы ты, капитан, послушался свою даму! На этой планете она главная!
И тут, действительно, началось… Из окна кабинета высунулась элегантная Ирма Викторовна. За её спиной к окну прилип весь четвёртый класс. Особенно тянул шею Митрохин с раскрытым от удивления ртом.
— Гоша! Бобидзе? — кричала учительница. — Ты цел? Что случилось? Как ты сюда попал? Почему ты летаешь во время уроков?!
— Ирма Викторовна! — хныкал Бобидзе, как первоклассник, поджимая длинные ноги. — Снимите меня отсюдааа! Это всё ваша Половинкина! Это всё из-за неё!
— Половинкина?! — только тут англичанка заприметила Польку на крыше сарая. — А ты зачем на крышу залезла?! Что за флешмоб у вас?
— А мы с ним мерились! — выпалила Кнопка, в очередной раз сочиняя историю на ходу. — Кто выше залезет! И Бобидзе победил! Правда, Бобидзе?! Он такой молодец! Такой спортивный! Я бы никогда так высоко не прыгнула! Я признаю твою победу, Бобидзе, слышишь? Ты круче!!
И Бобидзе признал свою победу… Это было приятнее, чем поведать всем вокруг, что его зашвырнул на крышу какой-то полоумный в шляпе. А Ирма Викторовна тем временем вызвала охрану, охрана вызвала пожарных, пожарные приставили лестницу и сняли с крыши и Польку Половинкину, и её врага Бобидзе. Во дворе царила невероятная суета — все высыпали из школы, носились туда-сюда и фотографировались на фоне красной пожарной машины. Скорая тоже приехала и щупала Бобидзе пульс. Хулиган до сих пор тихонько всхлипывал.
Только Карик Галактионов, звезда космической саги, всё стоял посреди двора в своей красивой позе. В суматохе странноватого паренька никто и не заприметил, а сам он уже боялся натворить что-нибудь не то без Кнопкиной подсказки. Куда проще изображать памятник.
— Ирма Викторовна! — Едва коснувшись земли, Полька бросилась за учительницей и не очень вежливо подёргала её за рукав. — Ирма Викторовна! А у нас новенький! Представляете, какое дело, у него украли все документы неизвестные хулиганы, и он…
— Ах, Половинкина, да оставь ты меня в покое со своими историями! — сорвалась учительница, которая в спешном порядке названивала родителям Бобидзе. — Не до документов сейчас, ей-богу! Ну новенький и новенький. Пусть проходит в класс и садится, что тут такого…
Вот так вот. Как в фильме про девочку из будущего не вышло. Вышло по-другому. Но так или иначе, Кнопка добилась своей цели — теперь она сможет приглядывать за капитаном в родном классе! А приглядывать за ним точно придётся.
Пока в жизни Польки Половинкиной творились совершенно несуразные вещи, в жизни её отца, Константина Семёновича Половинкина, тоже случались неприятности, но гораздо более обыденные. Вот, например, сегодня с утра подломилась ножка у табуретки. Но это, в общем, сущая чепуха для такого мастера, как Константин Семёнович. Всего-то и нужно, что взять из стенного шкафчика в коридоре пару отвёрток и прикрутить зловредную ножку.
Этим Константин Семёнович и собирался заняться. Опираясь на свою верную трость, заслуженный инженер Половинкин вышел из кухни и направился к шкафчику. В коридоре было темно, поэтому, когда из-за приоткрытой дверцы на него одним махом вывалилась куча космического металлолома, Полькин папа только растерянно ахнул:
— Давненько же мы в шкафу не прибирались!
Однако, что это за странная конструкция… Металлические спицы, изломанные стальные перья… Нет, это определённо не лыжи, не велосипед и не старый аккордеон. Откуда взялась эта штука? И загадочный серебристый костюм, и помятый шлем с передатчиком… Нет, это точно не побитый молью костюм Снегурочки из старых запасов!
— Какой интересный сплав! — бормотал папа, поглаживая перья. Про табуретку он, конечно, позабыл. — Никогда такого не видел! Какой невероятный механизм! И как обидно, что поломан. И как же оно всё работает…
Настоящий инженер не задаётся вопросом, откуда у него в шкафу взялся загадочный летательный аппарат неземного происхождения. Настоящий инженер сперва воспользуется этой превосходной возможностью и всё-всё изучит. С блеском в глазах Константин Семёнович схватил отвёртку и принялся за дело…
А Кнопка тем временем дождаться не могла конца проклятого урока. Первого в своей жизни урока, на котором она сидела за одной партой с героем своей мечты — капитаном Икаром из «Галактических лабиринтов»! Подумать только! Сидела, не тая от счастья, а как на иголках!
Во-первых, не проходило и минуты, чтобы кто-нибудь из девчонок не бросил на неё ядовитый презрительный взгляд… Особенно отличница Поросинская. Ещё бы! Эта Кнопка, которую раньше все жалели за крошечный рост и неприметный вид, вдруг взяла и отхватила себе такого кудрявого красавца! Вот ведь противная! И целый урок он не сводит с неё взгляда пронзительных бирюзовых глаз, обрамленных бархатными ресницами! Прямо так и сверлит! А стоит ей уронить ручку, красавец в шляпе бросается её поднять! Ну всё, отныне Кнопке раз и навсегда объявляется девичий бойкот. Девчонки зловеще перешёптывались. Они обдумывали, что лучше учинить — отдавить Кнопке все ноги в очереди в столовку или прямо-таки уронить на неё поднос с компотом. Да, несчастная Половинкина, определённо, не готова оказалась к славе, о которой мечтала!
Во-вторых, бывший космический герой, а нынче новый ученик Карик Галактионов продолжал вести себя скверно. Вместо того чтобы сидеть тише воды, ниже травы и не привлекать внимание учительницы, он только и делал, что привлекал!
— Молодой человек, — строго заметила Ирма Викторовна, настроение которой было и без того испорчено полётом хулигана Бобидзе. Она уже по горло была сыта на сегодня выходками Половинкиной, но, к сожалению, должна была провести в 4-м «А» ещё один урок. — Не могли бы вы снять шляпу. В нашей школе не принято посещать занятия в ковбойских шляпах.
— Не могу, — добродушно улыбнулся Икар.
— Почему же? — Ирма Викторовна приподняла бровь.
— Я под ней кое-что прячу, — ещё шире улыбнулся космический волк. Кнопка сердито ткнула его карандашом в бок, а Митрохин на своём месте снова принялся икать от смеха.
— И что же? — англичанка покраснела от возмущения.
— Он прячет под ней свой необъятный интеллект! — успела завопить Кнопка, пока новенький простодушно не выдал, что под шляпой у него сидит говорящий сиреневый зверь с рожками на макушке. Это было бы слишком.
— Ах, вот как… — Ирма Викторовна постучала карандашом по столу. — В таком случае, я бы хотела послушать рассказ о выдающихся способностях нашего нового ученика на чистом английском языке!
Карик поднялся из-за парты и снова занял любимую красивую позу. Все девчонки ахнули, глядя на его гордый профиль. И только Кнопка не находила себе места. Сейчас что-то будет.
— Английского я не знаю, — взмахнул он рукой. — Но я прекрасно говорю по-пурпуриански!
— Как… — Ирма Викторовна прищурилась.
— Финти-пинти-квадрильон! Триада-монада-пина-колада! Тамбур-мамбур-топинамбур! И трымс.
Митрохин окаменел от восторга. Нет, на такую клоунаду в их классе прежде никто не отваживался. Как сказал этот новенький — «трымс»? Это надо непременно запомнить!
— Трымс, значит… — на лице Ирмы Викторовны отразилось недоумение, и она зачем-то начала нащупывать руками свою сумочку. — И как переводится этот твой трымс, Галактионов?
Карик сделал самый красивый жест из всех, на которые был способен, и указал ладонью на торчащий из-под парты хвостик Польки Половинкиной, которая мечтала сию секунду куда-нибудь исчезнуть:
— Трымс переводится очень просто! Трымс переводится как «Принцесса Кнопка — самая прекрасная принцесса в этом классе и во всей Вселенной!». Именно так.
Ой, нет… Вот теперь-то поднос с компотом ей обеспечен. Десять ядовитых девчоночьих взглядов впились в неё, как пчелиные жала. Кнопка обхватила голову руками:
— Ирма Викторовна, он ошибся! Это совсем по-другому переводится!
— Ещё один знаток пурпурианского языка, — хмыкнула Ирма Викторовна, наконец, справившись с молнией на сумочке. Оттуда она извлекла какой-то журнал и медленно развернула. — И почему твоё лицо так мне знакомо, Галактионов… Ты мне невероятно напоминаешь…
Англичанка принялась перелистывать журнал туда и обратно. Это, конечно же, были «Галактические лабиринты». Тот самый выпуск, который она недавно конфисковала у Половинкиной. У Кнопки задрожали колени.
— Как странно, — пожала плечами учительница. — Совершенно пустые страницы… А где же…
— А его запретили! — выкрикнул Митрохин. — Я по телеку слышал! Из всех киосков пропал капитан Икар! И из всех компьютеров! Ученые посчитали, что он дурно влияет на молодёжь! Вот и запретили!
«Правда, дурно влияет… Ой, дурно!» — согласилась Кнопка мысленно.
— Ты уверен, Митрохин? — Ирма Викторовна потёрла лоб. — Запретили. И до моей сумочки добрались?! Чепуха какая-то. Ладно, садись, Галактионов… А почему ты хихикаешь?
— А это не я, — честно признался новенький. — Это моя шляпа!
Под шляпой заливался от хохота Марсик, его это всё изрядно потешало. Шляпа ходила ходуном. Из-под неё даже показался кончик сиреневого хвоста.
— Так скажи своей шляпе, чтоб не хихикала! — сердито топнула Ирма Викторовна ножкой в лакированной туфельке. — Переходим к следующей теме!
Но к следующей теме они перейти не успели — прозвенел спасительный звонок. Какое счастье. Для прекрасной принцессы Кнопки один этот урок длился как сто самых тягучих на свете уроков. А на перемене отличница Поросинская с подружками уронили на неё поднос с компотом. Чего и следовало ожидать.
Мокрая и липкая от компота, Кнопка сердито хлопнула дверью в квартиру. Нужно по-быстрому перехватить пару бутербродов и бежать к Лильке Скороход, на очередное экспресс-совещание. Нет, так продолжаться не может! Если капитан каждый день станет устраивать в школе такие выходки, вопрос о документах поднимется очень быстро. Надо срочно придумать ему другое занятие! Ах, как всё это сложно!
Поглощённая этими мыслями, Кнопка вбежала на кухню и… обомлела.
Посреди кухни, на старой газете, были разложены металлические крылья. А по крыльям ползал её папа, Константин Семёнович, с отвёрткой. И что-то там подкручивал, подвинчивал, подстраивал, прилаживал…
— Папа! — взвизгнула Кнопка не своим голосом. — Как ты мог?! Где ты их взял?
— В шкафу, дочка, — улыбнулся папа. — Удивительная штука! Просто удивительная! Новое слово в науке и технике!
— Но… — Полька затопала ножками, как крохотный капризный бесёнок. — Кто тебе разрешал трогать чужие вещи! Это не твоё! Зачем ты полез в шкаф! Зачем ты взял чужие крылья!
— Шкаф, вообще-то, мой, — вздохнул папа. — А теперь в нём дырка. У всех бывают свои секреты. Стоит ли так волноваться, принцесса. Давай хлебнём супу, а потом решим, как нам со всем этим быть, да?
— Нет! — Кнопка залилась слезами. — Ты всегда всё портишь! Ты всё равно ничего не поймёшь! Ты для этого слишком старый!
Папа грустно присел на табуретку:
— Поверь, тебе это только кажется. Для крыльев, может быть, и старый. Но кое-что ещё соображаю. Была тут пара поломанных звеньев, но я поставил стяжки…
Табуретка оказалось той самой, сломанной, и папа едва не полетел на пол.
— Несложно оказалось совсем. Так что с обедом? — переспросил он, хватаясь за спину.
— Сам ешь свой обед! — Кнопка ухватилась одной рукой за металлическое крыло, а второй за скафандр и еле-еле потащила их за собой. — А это я забираю! И не вздумай сказать маме!
Уши отчаянно горели, ярче, чем лампочки на кроссовках. Стыдно, стыдно, стыдно. Зачем она так говорила с папой? Но вот зачем он именно сегодня полез в шкаф?! Что, больше нечем было заняться?! Кнопка хлопнула дверью, так и не отведав ни супа, ни бутербродов.
А папа беспомощно держал в руке передатчик, который демонтировал со скафандра, чтобы изучить получше:
— Малыш! Ты кое-что забыла…
Передатчик слабо светился голубыми огоньками.
— Хм. Сигналит. А ведь это координаты… — и папа снова увлёкся своими инженерными измышлениями. К Кнопкиным выходкам он давно уже привык. Как и к таблеткам от сердца.
На кухне у Лильки обед был в разгаре. Марсик подкреплялся горчицей и кетчупом — он так и не мог устоять перед едой из тюбиков, она напоминала ему родную, космическую. Но баночки с кремом больше не трогал, и на том спасибо. Капитан Икар баловался с макаронами, наматывая их на вилку:
— Вот это да! До чего похожи на червяков с планеты Фупс!
Лилька задорно хохотала. И тут появилась сердитая Кнопка и перебила всем веселье.
— Вот! Полюбуйтесь! — она с грохотом швырнула на пол крылья и костюм. — Мы едва себя не выдали! Едва не попались! Их надо срочно перепрятать!
Икар вскочил со стула и бросился к своим сокровищам — глаза у него загорелись. Он невероятно по ним соскучился. Он гладил крылья ладонью и любовался отражением в их блестящих гранях. И вдруг нащупал несколько новых стяжек:
— Кто это сделал? — спросил он с восторгом. — Что за чудо-мастер?! Они же починены!
Кнопка стыдливо пожала плечами. Ей мигом стало ещё горше.
— Не знаю… Кто-то… Тот, кто нашёл, тот и починил…
— Великий человек! — Икар мигом переоблачился из ковбойских штанов в сверкающее трико — для героев комиксов это раз плюнуть, будто вспышка сверкнула. — Этот механизм был известен только моему отцу, первому изобретателю на Криксе! До чего же просвещённым монархом он был, пока однажды не заблудился в лабиринте собственной постройки! С тех пор у нас трон пустует! Надо их сейчас же опробовать!
Лилька с перепугу уронила на колени макаронину:
— Как это?
— Да просто! — Икар защелкнул крылья на спине и в один миг вскочил на подоконник. Он сиял от счастья. — Кого прокатить?
— Нет, нет, нет! — на два голоса заголосили девочки. — Вот уж точно Ку-ку! Прав был Бобидзе! Думаешь, над Москвой парят стаи летающих мальчиков? Карлсон выискался! Тебя тут же засекут!
— Хозяин, я бы не советовал! — погрозил лапкой Марсик и сморщил дудочку носа. — Ты только что налопался этой неведомой еды. Вдруг в полёте живот прихватит? Да и кто знает, насколько они крепкие! Ты у нас падаешь чаще, чем успешно приземляешься. Я точно остаюсь. Я ещё майонез не прикончил.
— Нельзя! Забыл, как головой в горшок воткнулся! — Кнопка подскочила к капитану, который уже поворачивал оконную ручку. — Не пущу!
Но разве можно куда-то не пустить настоящего героя? Она и опомниться не успела, как космический хулиган подхватил её под мышку, как коршун хватает мышь…
— Наконец-то я покажу тебе небо, принцесса!!
…и, устремив лицо к солнцу, взмыл с подоконника панельной многоэтажки в голубые небеса. Дзынь! — издали крылья чистый металлический звук.
Лилька охнула и шлёпнулась на стул, вытягивая длинные ноги в разных носках… Ветер в распахнутом окне колыхал занавески… Марсик взбежал ей на плечо, чтобы лучше видеть происходящее, и принялся умильно насвистывать нечто невероятно романтическое.
На диване очнулся поэт Лихой, который всю ночь искал нужную строку и успешно продрых первую половину дня. Глядя, как уносятся в небо две детские фигурки — одна крылатая, а вторая отчаянно дрыгающая ножками, — поэт только и протянул:
— Эх, юность… Летайте, пока летается… — почесал одну пятку другой и снова впал в дремоту, подложив под голову блокнот.
Под ногами у Кнопки проплывали знакомые улицы, школа номер 19, кирпичный сарайчик с макулатурой, дворы, магазины, трамвайные остановки… Но Кнопка всего этого не видела, потому что в панике зажмурила глаза. Ах, как прекрасно мечтать о полётах. В тёплом кресле! Ах, как здорово глазеть на них в кино. Потягивая газировку! И как же страшно болтать ногами в воздухе под мышкой у бестолкового мальчишки, который делает один опасный вираж за другим! Мальчишке плевать, что пенсионер Грачиков наблюдает за ним с балкона в огромный военный бинокль! Мальчишке плевать, что в небе собираются грозовые тучи! И на стаи сердитых ворон он не обращает внимания! Мальчишка парит в облаках и заливисто смеётся… Он играет с воздушными потоками и вопит:
— Ну разве тебе не нравится?! Это же то, ради чего и стоит жить!
Полька Половинкина осторожно, очень осторожно, приоткрыла один глаз:
— Мамочки! Ага, жить… Боюсь, недолго мне осталось жить!
— Перестань так дрыгать ногами! Мы в небе, и тут ты должна меня слушаться!
— Не могу я перестать! Они сами!
— Вместе мы достигнем самых далёких звёзд! — провозгласил Икар, кружа над вышкой электропередач.
— А обязательно самых далёких? — всхлипнула Кнопка.
— Конечно! Самых-самых! Разве ты об этом не мечтала?
— Мечтала… — честно призналась Кнопка. — Но немножко перемечтала…
Икар резко понизил высоту:
— Перемечтала?
Теперь они парили над осенним парком, который колыхался на ветру, как бурное красно-жёлто-оранжевое море. Если бы Кнопка захотела, она могла бы трогать ладошкой шелестящие макушки деревьев, как иногда делала во сне. Да, во сне она летала частенько — над лесом, над океаном и даже в открытом космосе… Но это было не так… Чего-то всегда не хватало — то ли этого прохладного ветерка, обдувающего лицо, то ли этого гула в ушах… Кажется, она начала немного привыкать к подвешенному состоянию, но всё же…
— Я подумала, что было бы здорово, если бы ты… Если бы ты смог стать обычным мальчиком. Ну, не героем, понимаешь?
— Не героем? — удивлённо переспросил Икар. — Как это?
— Ну обычным, — Кнопка начала запальчиво объяснять. — Если бы ты ходил в нашу школу, и не в шляпе, а как все! Убрал бы эти крылья в чулан навсегда! Выучился бы читать, писать! Играл бы с мальчишками в футбол! А потом бы вырос и поступил в институт! Какой-нибудь — да вот хоть инженерный институт, как мой папа! Пошёл бы работать! Мы бы вместе гуляли в парке и ели мороженое! Потом, если хочешь, мы могли бы даже вместе состариться! И смотреть телевизор на диване, как мои родители! Это было бы так здорово и куда проще!
— Телевизор на диване?! А как же звёзды? — Икар фыркнул и принялся стремительно снижать высоту, пока не опустился вместе со своей ношей на пустынную, запорошенную осенними листьями концертную площадку в глубине парка. Там он бережно поставил девочку на ноги. И встал напротив сам — прекрасный, могучий космический герой из девичьих грёз. Сейчас он уже не казался ей нелепым мальчишкой. Его бирюзовые глаза приобрели ледяной оттенок, а с кудрями играл ветер.
— Звёзды… Ну что, звёзды… — Кнопка виновато развела руками. — Они далеко.
— Я думал, мы будем вместе искать к ним дорогу, — только и сказал он. — Мы же хотели найти звездолёт. И вместе бороздить… Верный бластер-бомбастер и банка консервированных трюмбелей… Ну, в общем… Хотели.
Полька Половинкина смущённо разбрасывала листья ногой:
— Хотели…
— Я не твой герой?
— Мой! Да мой же! — всхлипнула она. — Но… Но я никогда не смогу бросить школу, родителей и удрать в космос! Хотела, но не смогу! Это оказалось… Как-то слишком романтично. Чересчур. Я, оказывается, такая скучная. Такая старомодная, что ли!
И совсем тихим шёпотом добавила:
— Я трусиха…
— Я тебе не нужен, — подытожил он горько. — Тогда зачем ты меня призвала? Наврала?
— Я думала, мы оба особенные. Думала, ты появишься, и в моей жизни начнутся такие чудеса, такие! Я думала, что мигом стану счастлива! А с твоим появлением начались только одни неприятности! И почему-то они всё хуже день ото дня! Ты лепишь одну глупость за другой! Но всё будет по-другому, если ты изменишься! Тебе просто надо стать обычным, вот и всё! Просто стать обычным! Таким, как-все мальчишки!
Капитан Икар язвительно ухмыльнулся:
— А тебе надо всего лишь стать героиней комикса…
Кнопка по привычке сердито топнула ножкой:
— Мне? Посмотри на меня получше! Какая из меня героиня! Я даже никогда не вырасту! Я ниже самой нижней границы нормы! Нашёл космическую принцессу.
Капитан наклонился низко-низко, положил ей на плечо прохладную ладонь в серебристой перчатке и произнёс грустно:
— Кнопка, у меня есть проблемы похуже. Ты никогда не вырастешь, а я никогда не стану настоящим. Кто я здесь? Капитан Ку-ку? Чокнутый мальчишка? Посмешище? Клоун? Мартышка для опытов? Дожить до старости и больше никогда не увидеть звёзд? Только по телевизору? Ты единственное существо, ради которого я всё это терпел. Но раз так… Мне здесь делать больше нечего. Найду рано или поздно свой звездолёт, вычислю ту прореху между галактиками и возьму курс на родину. Я никогда не буду обычным, даже и не проси.
И Полька не успела ответить, как капитан серебристой молнией взмыл в мрачное осеннее небо. Только на плече ещё горело его прикосновение.
— Постой! — отчаянно металась она по площадке — забавный гномик с хвостиком на макушке. Её герой стремительно превращался в точку на небе. Вот так вот. Взял и обиделся, как самый настоящий мальчишка! — Я не это хотела сказать! Я всё перепутала! Сгоряча ляпнула! Это всё мой дурацкий язык! Куда же ты полетишь? Где ты будешь жить? Где спать? Что на обед кушать?!
Спустя минуту Полька поняла, что разговаривает уже исключительно сама с собой. Присев в кучу сухих листьев, она обхватила голову руками. Снова всё испортила. В том, что с ней постоянно происходят неприятности, никто на свете не виноват. И дело не в крошечном росте. Родители правы. Во всём виновата исключительно она сама и её скверный характер. Считала себя исключительной… И спасовала перед любимым героем. И даже в том, что теперь ей придётся с этими печальными новостями добираться до дома пешком через весь парк, виновата тоже она. Ведь поспешно удравший герой мечты не оставил ей билета на трамвай.
Да, в комиксах всё не так, там всё складывается куда удачнее. И героям почти никогда не больно.
Где искать в огромном городе летающего мальчишку — загадка из загадок… Целый вечер проплакала Кнопка на плече у Лильки. А Лилька изо всех сил тискала пусечку Марсика — везучая, её-то герой остался при ней! Сам чепушистик поведением капитана был, конечно, недоволен:
— Удрать от такой кормёжки! Это ж надо! Ну ничего, ничего… Совьёт гнездо где-нибудь под крышей, помокнет пару суток и вернётся. Не бросит же он своего главного техника!
И Марсик присвистнул. Сам он был до конца не уверен, что не бросит. Мало ли, как сильно психанул капитан. Эти девчонки — они же с ума сведут. Да и в том, что сам снова хочет отправляться в космические странствия, покинув уютную квартирку, где полным-полно кетчупа и майонеза, чепушистик не был уверен. Кажется, Марсик за эту пару дней из космического скитальца превратился в настоящего лоснящегося домашнего питомца — к радости дылды Лильки, которая даже бантик ему на шею приспособила.
В дом ворвалась, как вихрь, Эвелина Валерьевна, и Марсик мигом скрылся под столом.
— А где же ваш очаровательный приятель? Этот Карик Галактионов? — развела она руками в кольцах и браслетах. — Нет, нет, только не говорите, что вы его отпустили! Он будет мне нужен на показе в пятницу! Непременно нужен! Где ещё я найду такое редкое лицо? Такое юное дарование?! Лилиана, не шути так!
— К пятнице найдём, — вздохнула Лилька. — Хоть весь город перевернём, а найдём.
— Правда? — всхлипнула Кнопка. — Если ты его найдёшь, я целый час проболтаюсь на турнике, клянусь! Я съем целый таз морковки! Я…
— Да брось, — фыркнула Лилька. — Ты же моя лучшая подруга. Лилипут и Бигфут — это сила! Все крыши облазаем, если надо. А сейчас беги, тебя родители заждались, наверное.
Мама, действительно, заждалась Польку, на ней лица не было.
— Ты теперь с нами и не обедаешь, и не ужинаешь… — сказала она, поджав губы. От её бурой шерстяной кофты снова пахло лекарствами. — Мы тебе будто чужие. Что поделать, невесело с нами, да? Старые мы, бескрылые?
Но Кнопка, ничего не говоря, просто взяла и уткнулась маме в передник.
— Ну, ну, это ещё что такое… — растерялась мама.
— А где папа? — всхлипнула Кнопка.
— Уехал, — ответила мама в недоумении. — Собрал рюкзак, взял свою палку и уехал на дачу. Говорит, забыл закрыть окно на чердаке, мол, ветер стекла побьёт. Да только быть того не может, я всё несколько раз проверила. И куда его понесло… Ещё зачем-то инструменты взял.
Загадка на загадке — думала Кнопка, бессильно падая на кровать… Пропал капитан Икар… Пропал папа… И перед обоими она так страшно виновата. Где теперь искать мальчика… И где искать выход…
Проваливаясь в сон, Полина Половинкина не ведала, что они с Лилькой — не единственные персонажи во Вселенной, которые разыскивают гордого крылатого мальчика. Вот взять, например, заслуженного пенсионера Михаила Григорьевича Грачикова. Зачем это он, интересно, вышел вечером на лужайку возле дома с подзорной трубой?
— Циркачи, ох, циркачи… — бормотал под нос пенсионер, кутаясь в шарф. — Выдумали — из окон сигать… Этак все следом начнут из окон прыгать, и что начнется? Катастрофа! Я их сразу вычислил, хулиганов, в первый же день… Ну-ка, поглядим!
Он навёл трубу на балкон Половинкиных — всё чисто, потом перевёл на этаж ниже — на Лилькино кухонное окно — тоже тишина. И тогда пенсионер принялся глядеть в тёмное ночное небо: не покажется ли на нем силуэт ангела с распростертыми серебристыми крыльями? И так засмотрелся, что даже не заметил, как сзади к нему подошли. А когда пенсионера требовательно похлопали по спине, он едва не лишился сознания от страха.
— Что такое?! — воскликнул Грачиков и обомлел.
За его спиной стояла высокая девица с совершенно зелёными волосами и в костюме из блестящей чешуи. А за ней — пара настолько тёмных личностей, что в сумраке они казались просто огромными бесформенными кляксами. Эти кляксы ещё и без передышки хлюпали и чавкали, как слякоть в придорожных лужах.
— Мальчик? — прошипела девица завораживающим голосом. — Чудесный старичок, вы же видели, куда он полетел?
— Куда он полетел, чвак? — вторили ей комья грязи в человеческий рост.
— Ту… Ту… Ту… — пенсионер начал заикаться. — Туда! Я видел днём, как он полетел в сторону парка! С ним ещё была девчушка! Крохотная такая! Она ещё в 19-ю школу ходит. А потом уже не видел! Не видел ничего! А зачем вам этот мальчик?
Последнее он спросил, несколько осмелев, когда понял, что охота идёт явно не на пенсионера Грачикова, а на кого-то поинтереснее.
— Этот мальчик, — улыбнулась неземной улыбкой гражданка в чешуе. — О, этот мальчик… Мы гоняемся за ним с самой Аль-Удры. Он даже от нашей Гипер-Гидры улизнул, хотя это была отменная ловушка. Этот мальчик умело увиливает от своих обязательств, но мы ещё поквитаемся.
— Поквитаемся! Чвак! — вторили слизняки, а это были именно они.
— А что вы с ним сделаете, когда найдете? — встревоженно спросил пенсионер.
— Что мы с ним сделаем, чудесный старичок? — божественно улыбнулась Сирена. — Да ничего страшного. Просто посадим на трон. И он будет сидеть там до скончания своих дней. И больше никаких космических странствий, погонь, стрелялок из бомбастера и полётов с девчонками. Только законы, приёмы и аудиенции. Наследнику престола пора остепениться! Крикс ждёт своего правителя неоновых кровей.
— Так значит, больно ему не будет, — с облегчением выдохнул пенсионер. — Тогда, признаться, я видел его ещё раз! Я наблюдательный! Если кто выгуливает свою собачку на газончике, я всегда участковому докладываю, непорядок, мол. И тут уследил. Я видел, как он летел обратно, уже без девчонки! Низенько так летел, еле-еле крыльями хлопал… Видите вон ту высотку? Это самый высокий небоскрёб в городе! Туда и полетел ваш циркач!
Пенсионер искренне надеялся на благодарность, но стоит ли её ждать от сомнительных пришельцев. Слизняки даже не сказали ему спасибо. Медленно и зловеще поползли они по улице, сливаясь с сумраком. С тех самых пор, как они просочились следом за капитаном в дыру между мирами на своих галактических катерах-кувыркатерах, слизняки вели разведывательную работу. Они бы уже давно вышли на след парня, да только быстро сообразили, что днём передвигаться по улицам незнакомой планеты в таком скользком облике опасно. Не сами, конечно, сообразили — мозгов-то у слизняков немного — а благодаря командирше, зеленовласой Сирене. Поэтому на охоту они выходили только в сумерках, закутавшись в тёмные плащи. И вынюхивали, вынюхивали, вынюхивали… Мечтая об одном — поскорее выполнить задание министерства и вернуть беглого наследника на престол. За это им обещали собственный астероид.
Наследник престола же мечтал провести всю свою жизнь в беспечных странствиях…
Принцесса Кнопка, всхлипывая во сне, мечтала о том, чтобы в городском небе с её любимым героем не случилось какой-нибудь беды…
Лилька мечтала, чтобы сиреневый Марсик всегда сопел на её подушке так же сладко и певуче, как теперь…
Эвелина Валерьевна мечтала, чтобы показ её коллекции костюмов не сорвался…
Кнопкина мама мечтала о том, чтобы дочка чаще улыбалась и меньше топала ножками…
Доктор Великанов мечтал разгадать тайну юноши со светящейся кровью…
Кнопкин папа, опираясь на трость, мечтал, чтобы загадочный передатчик, мигающий в его ладони в сумерках подмосковного леса, привел его точно к цели…
И все они так отчаянно мечтали, что глубоко-глубоко под землёй, в канцелярии, где крошечные гномики днями и ночами шлёпали печати на детские желания, вдруг раздался пронзительный визг сирены, и обе шляпы — чёрная и белая — замигали огненно-красным цветом. Со скрежетом встали шестерёнки.
— Критическая ошибка! Сбой системы! — в ужасе воскликнул гномик Трубочкин. — Что-то пошло не так! Кто-то поместил на конвейер несбыточное желание!!! Непроверенное! С непредсказуемыми последствиями! И вот последствия начались! Кто бы это мог быть?
Все гномики разом обернули бородатые головы в сторону столика, где обычно сидел Пол-Палыч… Заслуженный работник… Ни одного нарекания… Но Пол-Палыча за столиком уже не было.
Пол-Палыч, красный от стыда, стремительно нёсся по трубам наверх. Так быстро, что едва не потерял колпачок.
Впервые в жизни Кнопка проснулась в школу не по звонку будильника, а оттого, что кто-то больно-пребольно дёргал её за волосы крохотными ручонками. Ещё даже не рассвело — что же это за безобразие?
— Ну мам… Ну пап… Кто там пристаёт… Ну ещё немножко! — бормотала девочка в полудрёме, отбиваясь от невидимого соперника. — Ай! Больно!
— Что было в той бумажке?! — услышала она вдруг пронзительный голосок. — Противная девчонка! Сейчас же скажи, что было в той бумажке! Какое желание!
Полька открыла глаза и увидела на своей груди крохотного человечка…
— Ой. Гномик…
— Гномик! Гномик! — прыгал, красный от возмущения, малютка Пол-Палыч. — Между прочим, был заслуженным гномиком! А теперь того и гляди разжалуют! Ты скажешь мне, какое желание загадала, или нет?!
Кнопка потёрла глаза — вредное существо никуда не исчезло.
— А вы разве сами не видели? — пожала она плечами. — Вы же его и исполнили!
Пол-Палыч в отчаянии дёрнул себя за бороду и запрыгал на месте, да так, что у Польки забулькало в животе.
— Осечка! Ошибка! Глупость сморозил! — убивался гномик. — Я был уверен, что ты хочешь вырасти! А ты?!
— Ну я… Я тоже была уверена, что хочу вырасти… — Кнопка почесала в затылке. — Но это было не самое заветное желание… На самом деле мне хотелось, чтобы и с таким ростом меня полюбили. Вот так-то. А можно мне вас подержать?
Она села на кровати и осторожно взяла Пол-Палыча на ладошку. Тот уже не сопротивлялся, а только умоляюще сложил ручки на груди:
— Кто? Кто должен был тебя полюбить, скажи, девочка? Кто бы это ни был, у нас из-за твоих любовных страданий там в лаборатории критическая ошибка! Случилось нечто непоправимое!
— Конечно, непоправимое, — вздохнула Кнопка. — Его же не существует.
— Как это? — нахмурился Пол-Палыч. — Ты уверена? Говорят, гномиков тоже не существует, но я, позвольте, здесь!
— А его здесь нет… — У Кнопки задрожали губы. — Он уже улетел… Сбежал… Обиделся… И, вообще, он не настоящий мальчик, а нарисованныыый….
Тут она залилась таким потоком слёз, что Пол-Палыч едва не лишился сознания.
— Прекрати немедленно реветь! — топал он малюсенькими ножками. — Я не выношу девчачьих слёз! Я от них таю, как сахар! И как только тебе пришла в голову такая глупость! Оживить нарисованного мальчишку!! И как только мне пришла в голову такая глупость! Не прочитать внимательно твою записку!
— Я не виновата, что вы не читаете! А теперь в космосе дырка! И он в неё провалился!
— Нет, виновата! Ты ревела! Ты меня разжалобила! Его надо немедленно вернуть в журнал! Кто угодно ещё может провалиться в эту дырку, и тогда — катастрофа!!
— И как же его вернуууть… — ревела Полька ещё горше.
— Как вернуть, ты меня спрашиваешь?! — Пол-Палыч поднял вверх указательный палец. — Теперь нам сможет помочь только один человек… Повлиять на судьбу нарисованного мальчика может только тот, кто его нарисовал! Ищите художника! Ищите художника, пока не поздно! Пусть художник нарисует счастливый конец этой истории! Закрасит дырку! И тогда я смогу положить этот рисунок в волшебный синтезатор желаний! Ты поняла меня?
— Да… — всхлипнула Полька, хотя ничего она не поняла. Где они с Лилькой возьмут этого художника, его адрес, телефон? Где?
— А мне пока схорониться придётся… — горько вздохнул Пол-Палыч. — Пока меня не вычислили собратья и не лишили колпачка за провинность. Запомнила? Ну, до встречи!
И гномик исчез так же стремительно, как и появился. Как будто и не было у Кнопки на ладони никакого гномика.
А через двадцать минут Кнопка уже снова трезвонила в Лилькину дверь — как-никак срочное дело. Рано на рассвете состоялся совет, как быть дальше. Сонный Марсик клевал дудочкой и несколько раз завалился в вазочку с вареньем. Но всё же было решено, что поисками художника займётся Лилька — как человек свободный и, к тому же, располагающий записной книжкой своей матери, знакомой со всем творческим народом в городе. Надпись на обратной стороне совершенно чистого журнала про «Галактические лабиринты» гласила — «Автор идеи и исполнения — Ник Крокодилов». Вот только художники так часто берут себе вымышленные имена! А если этот Ник Крокодилов обитает совсем в другом городе? А если в другой стране? А если он им не поверит? Сколько вопросов предстоит решить… А Полька тем временем отправится в школу — проверить, не вернётся ли Карик туда. Кто знает, может быть, он уже налетался, перестал дуться и хочет, чтобы всё стало, как прежде. Кто знает… Но как бы хотелось, чтобы он просто вернулся!
Дуться Карик давно уже перестал. Буквально сразу, как проголодался. Но как всякий упрямый мальчишка вернуться теперь не мог — первое слово дороже второго, сказал — как отрезал, и всякие такие мужские глупости. Он сидел на продуваемой всеми ветрами крыше небоскрёба — сидел, понурив голову и сложив крылья, — и стучал зубами от холода. Скафандр почему-то больше не спасал. Да, положение его было незавидным — один, на чужой планете, в чужой галактике, потерял свою верную «Ариадну», потерял главного механика и друга… Потерял принцессу. Сразу столько всего потерять — это надо ещё умудриться! Это даже хуже, чем головой в горшок. А ещё герой, любимец публики.
Но, по крайней мере, он нашёл это прекрасное безлюдное место на такой высоте, где никто его не заметит и не пристанет с расспросами. Здесь можно сидеть долго, пока, наконец, не окоченеешь от холода или не найдёшь выход из положения. Хотя первое вероятнее. Даже удивительно — герои комиксов в огне не горят и в воде не тонут. Отчего же ему теперь так зябко? Но герои комиксов и макароны с кетчупом не едят, и не влюбляются во вредных девчонок ростом с розовый куст. Всё, пропал герой. Дал слабину. Попал в плен этого унылого дождливого мира.
— Ваше высочество! — раздался глубокий грудной голос у него за спиной. — Возлюбленный принц! Как же долго мы вас искали!
Карик вскочил на ноги меньше, чем за секунду.
— Сирена?! Проглоти меня туманность! Как ты меня нашла?! — он был в гневе.
Перед ним стояла зелёноволосая красотка в чешуйчатом скафандре. И улыбалась слаще, чем яблочное повидло. Если бы повидло могло улыбаться.
— На этой планете водятся чудесные наблюдательные старички, — хихикнула она. — Нам бы таких на Аль-Удру пару сотенок! А вы тут так наследили. Ваше высочество, на моём катере-кувыркатере два посадочных места. И мы замерили точные координаты прорехи между мирами. Можем вернуться домой в любой момент. Я передам космограмму, чтобы подготовили церемонию коронации.
Лицо зеленовласой девы излучало такое умиление и преданность, что легко было бы увериться в её полной доброжелательности. Если бы только боковым зрением капитан Икар не заметил, как с двух сторон к нему угрожающе подползают жирные слизняки в пальто.
— Вам не идут эти костюмчики! — ехидно бросил он, уворачиваясь от слизняков и вскакивая на парапет. — Глупая была идея! И как вы только на крышу небоскреба заползли, жирдяи!
— Лифт, — развела Сирена руками в обтягивающих перчатках и придвинулась ещё на несколько шажков ближе.
— Никуда я с вами не полечу! Я не собираюсь короноваться на Криксе! Вот ещё! — крикнул Карик. — Я нашёл принцессу здесь, на Земле! И я не покину её, не будь я капитан Икар!
Он красиво отставил ногу и принял любимую позу. Но Сирена ему в этом не уступала. Она тряхнула зелёными волосами и красиво изогнула шею:
— А я доставлю тебя туда, упрямый мальчишка, не будь я Сирена Де Гром! Целого или по кусочкам! Прямого или согнутого в баранку! Ты не устоишь перед моими чарами!
— Чвак! Чвак! — сказали слизняки. Им казалось, что они тоже выглядят весьма внушительно и перед их чарами тоже никто не устоит.
— Да обойдёшься, — фыркнул Карик. — И вообще ты противная со своими чарами. Не то что моя принцесса. Даже противнее слизняков, вот!
— Ах, противная! Навались на него, ребята! — взвизгнула Сирена. — Держи принца! Ах, как жаль, что Совет не дал мне приказа палить из бомбастера! Нельзя пролить ни капли королевской неоновой крови! Так вяжи его!
И слизняки, распахнув полы пальто, с неожиданной прытью бросились ловить капитана, чтобы опутать его вязкой противной слизью, от которой не так уж просто отмыться. Но и капитан был не промах — стартовав с места, он взмыл в небеса на серебристых крыльях…
— Проклятье! — сжала кулаки зелёноволосая. — Дурацкая игрушка! Когда ты уже обломаешь свои крылышки!
— Чвак… — уныло промямлили слизняки, прилипая друг к другу. Видимо, жалели, что у них таких крыльев нет.
— Что вы пялитесь, как он уносится в небо? — металась Сирена по крыше. — По кувыркатерам! В погоню!
Но поскольку катеры-кувыркатеры они недальновидно оставили в кустах у входа в небоскрёб, преследователям пришлось ещё долго спускаться на лифте, подбирая пассажиров на каждом этаже. Их набилось столько, что слизняков почти размазало по стенкам лифта. К тому времени, как лифт спустился, капитан Икар уже превратился в точку на небе, а потом и вовсе скрылся из виду.
— До чего же надоело за ним гоняться! О, как давно я хочу заполучить свой личный астероид, разбить на нём космический садик, выращивать галактиолусы и забыть эту операцию как страшный сон! Ну ничего! — кричала Сирена ему вслед. — Думаешь, ты умнее меня? Ты глупый мальчишка, вот ты кто! Сам проболтался, что дело в девчонке! А раз дело в девчонке… Как только мы её устраним, ему больше нечего будет делать на этой планете. Пшик — и лопнула любовь! Сгорела. Испарилась. И он вернется домой. Как миленький.
— Чвак? — переспросили слизняки. Видимо, они хотели уточнить, что именно Сирена собирается сделать с девочкой. Какой-такой пшик.
— Устранить — это значит устранить, — прошипела она решительно. — Мне нельзя палить из бомбастера только в принца, а в остальных не запрещали. Мы вообще не подчиняемся местным законам. Чужая галактика, отсталая, как хвост кометы, — что хотим, то и воротим. Ясно? Добрый старичок даже назвал нам номер школы. Всё складывается, как нельзя лучше! Как нельзя лучше. Хотела бы я взглянуть на эту… принцессу, да поскорее! Мокрого места от неё не останется.
Редакция серии комиксов «Галактические лабиринты» переживала не лучшие времена. Продажи журнала о полётах капитана Икара упали так же стремительно, как падают с небес сверкающие метеориты. И немудрено — никто не станет платить за журнал с пустыми страницами, с которых непонятным образом исчезла половина героев. Журналы пачками выкидывали из киосков на помойки и сдавали в макулатуру.
— И как только мы могли пропустить такой типографский брак! — главный редактор, мокрый от возмущения, бесконечно названивал в разные инстанции, но ничто не могло спасти положения… Даже рекламные ролики «Лабиринтов» по телевидению внезапно оказались заражены неизвестным вирусом, который портил изображение. Даже партию футболок с изображением летящего Икара зажевал печатный станок!
— Это происки конкурентов. Это диверсия. Спорим, с минуты на минуту шантажисты пришлют своего представителя и выставят условия. И если мы не выплатим выкуп, производство можно навеки закрыть. Да, так и будет! Жестокие законы бизнеса. Мы потеряем прибыль, куча людей потеряет работу, а детишки потеряют своего любимца капитана!
Редактор отчаянно выщипывал остатки волос на лысеющей голове:
— Почему нет вестей от Ника Крокодилова? — он пронзил взглядом секретаршу. — Я отправил уже пять емейлов! Выпустить новый внеочередной номер — наш последний шанс! Разве для художника так трудно нарисовать за одну ночь двадцать прекрасных страниц умопомрачительных приключений?!
Секретарша испуганно прошептала:
— Я звоню без остановки. Крокодилов не отвечает! Может, заболел?
— Какая безответственность! — редактор стукнул по столу кулаком. — Это же детские картинки! Комиксы для девчонок! Немножко древних мифов, чуточку стрельбы, герой-красавчик! В них нет ни капли здравого смысла! Ну что там можно так долго рисовать!
В этот момент в дверь кабинета постучали…
— Это они… Шантажисты и конкуренты… — икнул от страха главный редактор. — Не пускать!
— А если это Крокодилов с новыми рисунками? — пролепетала секретарша.
— Тогда пустить немедленно!
— Эй, вы там! Вы кто? Враги или друзья? — всхлипывая, спросила юная секретарша по громкой связи.
— Мы большие поклонники капитана Икара! — раздался в передатчике звонкий детский голосок.
— Этого еще не хватало… — фыркнул лысый редактор. — Поклоннички забеспокоились. Тут детям не игрушки. Гони их! Неприёмный день!
— А с нами ваш старый друг, поэт Лихой! — послышался голос снова. — Без него мы бы ни за что не нашли вашу редакцию. Откройте, пожалуйста. Вы, оказывается, ему задолжали гонорар за рекламный стишок ещё с прошлого года.
— Вот ведь принесла нелёгкая… — процедил редактор, но дверь велел открыть. — А, это ты, друг Лихой. Уж прости, наша редакция переживает кризис, с гонораром придётся обождать…
— А, и ладно! — просиял поэт Лихой, без приглашения обрушиваясь в кожаное кресло. За его спиной скромно мялась Лилька, из-под куртки у которой выглядывали рожки Марсия. — Подумаешь, гонорар! Я вам новых стихов принёс! Баллада о малиновых слониках, представьте только! И я буду вам читать их до тех пор, пока вы не выполните просьбу этой юной леди. Она моя хорошая подруга. Сами знаете, какие у меня длинные стихи… Так что, начинаю?
— Нет, нет, нет, нет! — редактор отчаянно замахал руками и тут же замер. — Вот это да. Девочка… Как тебе удалось одеть свою кошечку в такой изумительный карнавальный костюм? Это же вылитый Марсий. Он может участвовать в нашей презентации!
«Кошечка» предпочла себя не выдавать и только тихо хихикнула.
— И что ты хочешь за это? Годовую подписку на «Галактические лабиринты»?
— Нет! — решительно выступила Лилька. — Мне нужно увидеть самого Ника Крокодилова. Это жизненно важно.
Редактор хихикнул и развел руками:
— Но это, милая моя, никак невозможно. Во-первых, Ник Крокодилов — это наша издательская тайна. Читатели не должны знать, где он живёт и как выглядит. Может быть, в Австралии. А может быть, на Южном полюсе пингвинов дрессирует. Может быть, у него пышные усы и шляпа. А может быть, и нет никакой шляпы. Чем загадочнее художник и чем дальше он живет, тем быстрее читатели раскупают комиксы! А во-вторых…
— Что во-вторых? — насупилась Лилька, которая ради подруги готова была отбить этого Крокодилова у пингвинов даже в самой крайней точке полюса.
— Во-вторых, мы сами его уже неделю не видели! — стукнул по столу редактор. — И если он не появится с минуты на минуту… Я просто лопну от злости!
— Так, может, я вам пока стихи почитаю? — обрадовался поэт Лихой и воздел руки к потолку. — Чего время терять?
И ровно в эту секунду, оборвав балладу о слониках, дверь в кабинет снова тихонечко приоткрылась. С деликатным скрипом. Все обернулись. На пороге стояла маленькая взъерошенная тётенька в круглых очках.
— Нет вдохновения… — произнесла она тихо и печально. — Ровным счётом никакого вдохновения… Как отрезало. Не могу. Прямо не знаю, что со мной. В голове впервые пусто. Персонажи куда-то разбежались. Простите, дорогая редакция.
— Вы — НИК КРОКОДИЛОВ?! — вскрикнула Лилька. — Вы?!
— Да, это мой псевдоним… — прошептала тётенька, потупив глаза. — Глупо звучит, я знаю. Все думают, что я большой мужчина с пышными усами. А у меня просто большая фантазия.
— Это БЫЛ твой псевдоним!! — яростно взревел главный редактор. — Уволена! Вон! Бездарность. Разбила последнюю надежду! Сам нарисую!!
— Как скажете… — художница виновато пожала плечами и повернулась к выходу.
— Стойте! — Лилька бросилась за ней вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну. — Подождите, пожалуйста! Конечно, в голове пусто! Потому что они все здесь, ваши герои! Один вот сидит у меня на плече… Да постойте же!
— Кажется, я быстрее её нагоню! — фыркнул Марсик и быстрыми беличьими прыжками помчался по улице. — Эй, остановитесь! Можно я буду называть вас мамочкой? Всегда мечтал об этой встрече, мамочка!
Не каждому художнику суждено увидеть, как за ним с криком: «Мамочка!» гонится его же собственный персонаж. Это ужасно прекрасное чувство. И «Ника Крокодилова» оно вовсе не обрадовало — вот что значит работать ночами! Может быть, протереть очки? Только в середине улицы девочка и зверь нагнали перепуганную художницу, прижали к витрине магазина и начали быстро-быстро рассказывать обо всём — вероятном и невероятном… Невероятного, конечно, было больше.
А Кнопка тем временем плюхнулась за парту в отвратительном настроении. Капитана в школе не оказалось — и это было так печально, что за своей глубокой печалью она ничего вокруг не замечала. Ни развязанных шнурков на ботинках, ни забытого дома учебника, ни ссадины на носу у Митрохина, ни даже нового учителя по английскому, который пришёл заменить Ирму Викторовну. Хотя его стоило бы заметить…
Новый учитель занял почти весь учительский стол, такой он был грузный и внушительный. На голове у нового учителя красовалась шляпа, а закутан он был в плащ с высоким воротником, под которым едва разберёшь лицо. Говорил новый учитель с таким невообразимым акцентом, что даже повидавшая всяких репетиторов отличница Поросинская оторопела…
— Чвак-чвак-чвак-чу-чу-вак?! — сердито причмокнул учитель и шлёпнул англо-русским словарём об стол.
— Вот это да… — прошептал Митрохин. — Мне такое ни за что не повторить! Наверное, из самой Британии прибыл.
— Да не… — прошептал кто-то в крайнем ряду. — Просто шепелявит!
— Сейчас как двоек понаставит! — запищали девчонки.
— А что случилось с Ирмой Викторовной? За что нам это чучело прислали?
— Говорят, поскользнулась утром на чём-то липком и подвернула ногу!
— А за ней и директор! И математичка! Все попадали! Всех в травмопункт увезли!
— Врёшь!
— Да честное слово!
— Но это же катастрофа какая-то… Всех учителей покосило!
— Чу-чу-вак-вяк-вяк! — грозно прорычал новый учитель и взмахнул рукавом плаща. Из-под рукава полетели брызги, которые тут же осели на полу липкими лужицами.
— Фу… — тихонечко вздохнул кто-то из девочек. — Как слизняк!
— Слизняк Сопливыч! — хихикнул Митрохин. — И даже не представился.
Только при слове «слизняк» Кнопка очнулась от грустных дум и приподняла нос над партой. Силуэт в тёмном плаще показался ей смутно знакомым, но едва ли она могла сообразить, где раньше видела странного учителя. До тех пор, пока…
Пока учитель не снял свою жуткую шляпу. Ему, очевидно, стало жарко — и от духоты в кабинете, и от того, что он совершенно не понимал, что делать с этой кучей противных детишек, которую ему велено было любой ценой удержать в классе — и шляпой он решил утереть лицо. А лицо это было крайне несимпатичным.
— Чвак-чак-чак… — охал и бормотал учитель.
— Космический слизняк! — охнула Кнопка. — Точно такие гонялись за капитаном Икаром!
— Да ладно… — протянул Митрохин. — Половинкина, ты точно комиксов перечитала. Хотя похож…
— Вчерашний новенький был вылитый космический странник! — пробурчала отличница Поросинская. — Кстати, где он сейчас, интересно? А сегодняшний учитель — вылитый слизняк! Может, он уже его слопал? Мне это не нравится, я вам скажу, ребята. Мы, что, попали в комикс? Мне страшно!
— И правильно, что страшно! — решительно заявила Кнопка. — Если слизняки тут, нам надо звать на помощь, и поскорее. Я самая маленькая, и это хорошо. Я проползу между партами у вас под ногами и выскользну через дверь… А вы его отвлеките. Слизняки плохо понимают человеческий язык, так что можете болтать, что угодно! Они глупые!
И с этими словами она медленно опустилась под парту, чтобы начать свой опасный поход…
— Эй, мистер учитель! — отчаянно вытянул руку Митрохин. — Сколько будет дважды два, я что-то подзабыл?
— Чвак? — злобно обернулся на него слизняк, брызгая слюной.
— А у нас сегодня будет контрольная? — пискнула Поросинская в тот момент, когда Кнопка как раз отдавила ей ногу, проползая мимо. Всё-таки иногда быть маленьким и незаметным чрезвычайно удобно и полезно.
— Чу-чу-чак? — огрызнулся слизняк, нависая над столом.
— Поставьте мне, пожалуйста, двойку, я не сделал домашку! — крикнули сбоку.
— У вас прикольная шляпа!
— А где вы купили такой плащ?
— Лондон — столица Англии!
— Давайте еще разок пройдём неправильные глаголы!
— Чвак-чак-чак! — слизняк бешено вращал зелёными глазами и крутил головой в разные стороны. Эти дети будто сбесились. Чего они от него хотят?! Как бы ни одного не упустить!
Но самое главное он как раз и упустил — почти упустил. Разведчица Кнопка ползком уже добралась до двери, в которую намеревалась благополучно выскользнуть, как эта дверь вдруг распахнулась сама…
А в дверном проёме стояла улыбчивая девица с гладко уложенными зелёными волосами и портфелем под мышкой.
— Я ваша новая директриса, дети. Пришла сделать кое-какую проверку. А что это мы ползаем по полу? Вставай, малышка, коленочки запачкаешь…
С этими словами она приподняла побелевшую Кнопку за шкирку над полом и поставила на ноги у доски. Операция «побег» сорвалась быстро и бесповоротно. Для Кнопки, но ведь не для всех остальных…
— Ребята, это никакая не директриса! Это же Сирена из «Лабиринтов»! — завопила Полька так громко, как могла. — Я её узнала! Она страшно злая! Бегите со всех ног! Спасайтесь отсюда!
В тот же миг класс в панике сорвался с мест и едва не размазал по стенке «учителя» в темном плаще. Особенно громко верещала отличница Поросинская.
— Так значит, ты меня хорошо знаешь? — прищурила Сирена один глаз.
— Ещё бы не знать! — нахмурилась Кнопка. — Капитан сказал, что ты противная!
— Ах, вот как, — Сирена расплылась в сахарной улыбке. — Значит, ты знаешь и этого невоспитанного мальчишку. Пусть бегут, слизняк, не тормози их. Мы уже нашли, кого искали. Я, честное слово, не думала, что это будет такая малявка. Не девчонка, а гриб какой-то!
С этими словами космическая разведчица подхватила брыкающуюся Кнопку под мышку и направилась с ней прямо к винтовой лестнице, ведущей на школьный чердак, а оттуда на крышу. Одноклассники горохом рассыпались по коридору, стремительно унося ноги в кроссовках и босоножках и поскальзываясь на лужицах слизи. Один только Митрохин не торопился сбежать — сзади он набросился на коварную Сирену и принялся колотить ее по чешуйчатой спине транспортиром:
— А ну отпусти Половинкину, ты, лягушка!
Но не успел он нанести ни одного серьёзного удара, как слизняк с гнусным чавканьем уже примотал его к перилам тягучей зелёной слизью. Положение неопасное, но и незавидное. А сам комок слизи принялся медленно взбираться по лестнице вслед за хозяйкой.
На крыше школы их уже поджидал второй слизняк. Вместе они опутали Польку своей пренеприятной паутиной и привязали к высокой антенне. Никогда она ещё так высоко не забиралась, и к антенне её тоже никогда не привязывали, да ещё какой-то зелёной слизью. Вот до чего доводит дурной характер! А начиналось-то с сарайчика с макулатурой…
— Наживка готова, — промурлыкала Сирена, озирая окрестности с края крыши.
— Если ты думаешь поймать на меня капитана, то это зря! — фыркнула Кнопка. — Мы больше не дружим! Мы поссорились! Он улетел! И я сама понятия не имею, где его искать! Так что отпусти меня немедленно и убирайся обратно в свою дырку между галактиками, пока наш художник её не заштопал! Если останешься тут — попадёшь рано или поздно в террариум! Я дело говорю!
— Бррр, — Сирена сморщилась. — Сколько треска от одной малявки. Нет, я вовсе не понимаю, как на неё мог пасть выбор наследника Крикса. Как её рисовали? Карандаша, что ли, не хватило?
— А на тебе закончились все цвета, кроме зелёного! — парировала Кнопка. — Длинная и глупая. Я же сказала — капитана тут нет.
— Пока нет… — Сирена внимательно вглядывалась в серое небо. — Но ты и впрямь думаешь, принцесса ростом с гриб, что твой друг мог улететь далеко? Плохо ты знаешь любимого героя. Если он на самом деле друг, он всегда будет кружить где-то рядом, приглядывать за тобой. До самой старости. Даже если ты этого не замечаешь. Таким уж его нарисовали. О, как я и думала. Летит.
В тот же миг их накрыла лёгкая тень серебристых крыльев, и капитан действительно опустился на крышу. Лицо его было белее белого. А в руке у Сирены оказался знакомый бластер-бомбастер, которым она недружелюбно помахивала. Слизняки угрожающе подползли к Кнопке с обеих сторон.
— Каким теперь будет решение наследника трона? — пропела Сирена. — Может, послушный мальчик всё-таки последует за конвоем? Эта местная девчонка такая крохотная. Если я превращу её в лепёшку, вряд ли кто-то заметит. Так что, продолжаем капризничать и делаем из девчонки лепёшку?
Кнопка зажмурилась.
— Не надо, — тихо произнёс капитан. — Я возвращаюсь домой. Как скажете.
— Мои методы всегда работают! — усмехнулась Сирена. — Даже неинтересно.
— Нет, нет! — воскликнула Кнопка. — Это нечестные методы. Комикс не так должен закончиться! Я согласна на лепёшку! Не хочу, чтобы из-за меня ты всю жизнь делал то, что тебе не нравится!
— Это не вариант, принцесса… — Икар развел руками. — Лепёшка из тебя мне тоже не понравится.
— Варианты есть всегда! Вот увидишь! Лилька найдёт художника, и он что-нибудь придумает в самый последний момент! Эти художники такие головастые!
— Кхе-кхе, — Сирена помахала бомбастером. — Вам не кажется, что последний момент уже наступил? Развели сюси-пуси, даже слизняки заслушались. А им вредно сильно переживать, они от этого добреют. По кувыркатерам, стартуем, ребята. Банкет по случаю коронации уже накрыли. И мой личный астероид уже подготовили.
Слизняки вывели из-за мансарды два двухместных кувыркатера, которые в этот раз благоразумно припарковали прямо на крыше школы. Сирена указала рукой на свободное сидение:
— Прошу, капитан…
— Просьба будущего монарха, — усмехнулся Икар. — Прежде чем я навеки прилипну к скучному трону… Я тут подумал… В общем, с тобой на одном катере я не полечу.
— Ах, вот как. Я такая противная?!
— Ну не то чтобы. Просто позволь мне лететь на своих крыльях. В последний раз. Я хочу навсегда запомнить, как это бывает. Чувство полёта.
— А они исправны? — настороженно спросила Сирена. — И никаких там фокусов? В любом случае ты полетишь впереди, а мы следом, и будем держать тебя на мушке. Только увильни в сторону — и я уже за себя не ручаюсь! Страсть как мне всё это надоело.
— Не увильну, — помотал головой Икар. — Эти крылья отец ковал из особого сплава, они выдержат любую высоту, давление и температуру. Не звездолёт, конечно, но штука удобная.
После этих слов он обернулся к Кнопке, которая стояла не только перемазанная слизью, но и совершенно зарёванная. Снова она теряла своего героя, теряла так глупо и уже точно бесповоротно. Ничем не помогла, ничего не успела, только всё испортила… И прощается она с ним в таком ужасном виде. Такой он её и запомнит — то в детской пижаме, то в зелёных подтёках! И ни разу в красивом платье. Вот ужас-то настоящий.
— Прекрасная принцесса, — улыбнулся капитан, — вот видишь, и я соврал тебе. Прости.
— В чём соврал? — всхлипнула Кнопка.
— Сказал, что никогда не стану обычным. И вот… Становлюсь самым обычным космическим королем неоновых кровей, который будет просиживать зад на самом обычном троне.
— Да уж! Обычнее не бывает, — фыркнула Кнопка.
— Теперь я думаю, что лучше было бы стать земным мальчишкой, ходить в школу и лопать мороженое в парке. Чем не приключение!
— И ты бы это сделал ради меня?
— Да вся эта история — только ради тебя. И последний полёт Икара — тоже, — с этими словами он легко шагнул на край крыши и взмыл в небо. — Эй, вы, растяпы! Ну, догоняйте!
В ту же секунду кувыркатеры с рёвом рванули следом. Очень быстро они превратились в три точки на пасмурном небе. Две побольше, и одна — совсем крохотная. И ту Полина Половинкина едва видела из-за подступивших слёз. Расставание всегда внезапно, даже если предчувствуешь его задолго. Особенно когда тебя бросают одну на крыше школы, всю перепачканную зелёной космической слизью.
А ещё удивительнее бывают встречи…
Не успели отчалить космические гости, как перед ошеломлённой Кнопкой явилось новое фантастическое чудо. Вернее, сперва она только услышала чудовищный рёв двигателей и изумлённые крики первоклашек со двора. А вот потом…
Потом прямо к парапету крыши величественно пристал, бросая гигантскую тень на школьный двор… сам знаменитый звездолёт «Ариадна», блестящий, как морская галька, гладкий, как раковина улитки — будто только что сошедший со страниц глянцевого журнала…
Много фотографий сделали школьники в то утро! А пенсионер Грачиков так и стоял до самого вечера с раскрытым ртом, пока не стемнело и одна собачка приняла его за деревце.
Звездолёт завис в небе, люк его приоткрылся, и в люке Полька увидела невероятно знакомое лицо…
— Что же ты стоишь! — крикнул ей изнутри корабля Константин Семёныч Половинкин, помахивая тростью. — Догонять будем твоего героя? Дочка, стирай эту пакость и полезай! Может, я и старый, и хромой, но это, я тебе скажу, такой корабль! На нём куда угодно умчаться можно! А ведь валялся прямо в лесу, в буреломе, подавал сигналы, бедняжка, и починить-то ничего не стоило… Ещё чуть-чуть, и какой-нибудь медведь устроил бы в нём берлогу!
— Папа… — только и прошептала Кнопка. — Какой же у меня, оказывается, папа… Самый современный на свете! Ну прямо как герой из комикса!! Даже круче!
Тем временем в придорожном кафе Лилька Скороход и чепушистик с планеты Сатурн вот уже битый час пытались втолковать несчастному «Нику Крокодилову», что им нужно.
— Вот бумага! А вот карандаш! — объясняла Лилька, которая до сих пор ничего не знала об утреннем происшествии в 19-й школе, о Сирене, о слизняках, о несчастной Польке на крыше и о последнем решении капитана. — Вам не нужно рисовать ничего особенного. Всего лишь заделать космическую дыру.
— Но у меня нет ни капли, ни капли вдохновения… — заикаясь, отнекивалась тётенька в круглых очках. — У меня дрожат пальцы. У меня была нервная ночь. Нервное утро. И нервный день — я впервые вижу во плоти это жуткое сиреневое существо! Даже не понимаю, как оно однажды пришло ко мне в голову. Мне так плохо, я сейчас даже закорючку не нарисую!
— Не надо закорючку! — успокаивала Лилька. — Вот, выпейте кофе. Мою маму это всегда стимулирует. А потом заштрихуйте дыру. И тогда капитан навсегда останется в нашем мире. Рано или поздно они с Полькой помирятся. Марсик будет жить у меня. И все будут просто счастливы!! Как в сказке!
— А я? — всхлипнула художница. — Я потеряю работу? Вот так вот взяли и отобрали у меня моих героев. А они, между прочим, кормили меня много лет! Это не сказка, это, ребята, самая настоящая жизнь!
— Зато ты нас кормила не очень, — фыркнул Марсик и облизнулся. — Я только тут узнал, что такое макароны, кетчуп и превосходный майонез!
— Дети вырастают, герои тоже, — пожала плечами Лилька. — Придумаете кого-нибудь нового. У вас же большая фантазия! А тут надо просто закрасить какую-то дырку…
— Ну хорошо, — художница смахнула волосы со лба и взяла карандаш. — Но мне надо сосредоточиться.
Она набросала на листе звёздное небо и прореху с неровными краями.
— Я буду делать это медленно. Иначе выйдет неубедительно. Мне надо проникнуться. Вдуматься. Прочувствовать. Соединить все точки и углы. В общем, девочка, принеси мне ещё пять чашечек кофе.
— Хорошо, — вздохнула Лилька и грустно пересчитала карманные деньги.
— Пять чашечек кофе для мамочки, а мне пакетик сухариков! — вильнул хвостом Марсик. Но он ведь был такой лапочка, которому трудно отказать.
Тем временем где-то высоко над землёй неслась странная процессия. Первым летел на серебристых крыльях капитан Икар, летел медленно и красиво, как настоящий герой комикса, потому что особенно никуда не торопился.
За ним следовали два жужжащих катера-кувыркатера. На одном, держась друг за дружку, восседали слизняки, уже без пальто, которые слетели где-то в переходах между слоями атмосферы. Вторым управляла Сирена, она же напоминала координаты в передатчик:
— Точка Бэ — Икс — 64–12. И не вздумай свернуть. Ты у меня на мушке.
Следом мчался звездолёт «Ариадна» под управлением инженера Половинкина.
— Космические слизняки, говоришь? Ну сейчас мы им покажем! — хмурился он, поворачивая штурвал. — Я, конечно, не до конца разобрался с этой штуковиной… Иногда она, удивительное дело, работает против всяких законов физики!
— В комиксах нет законов физики, — вздохнула Полька. — И, вообще, никакого здравого смысла, мама была права.
— Зато какие тут приключения! — воскликнул папа.
— Как думаешь, пап, они уже догадались, что мы за ними гонимся? И что они станут делать, когда догадаются?
В тот же миг что-то ударило в обшивку корабля, и сверкнула искра…
— Ясное дело, что! Они нас обстреливают! Вот ведь гадкие слизняки! — рассердился папа. — Поднажмём!
— Поднажмём! — взвизгнула и Сирена со своего кувыркатера. — За нами хвост! Проклятье Андромеды! Гончие псы их раздери! Откуда у них взялся звездолёт?
— Это же мой нашёлся! — расхохотался от радости капитан, делая в небе немыслимый вираж и пару петель. — Тот, что провалился в дыру вслед за нами!
— Ну уж обратно мы его не потащим… — прошипела Сирена, прицеливаясь. — Как известно, если на поясе у героини висит бомбастер, то рано или поздно она всё-таки в кого-нибудь выстрелит! Бах!
«Бах!», пропечатанный крупными буквами на странице журнала комиксов, и «Бах!», при котором сотрясается весь твой звездолёт — это два совершенно разных «баха». И хотя папа лавировал весьма неплохо для инженера-пенсионера, Кнопке сделалось решительно не по себе. Она крепко вцепилась в рукав папиной клетчатой рубашки и зажмурила один глаз. Чтобы вторым продолжать наблюдать, как стремительно проносятся мимо уже даже не облака, а клубки звёздной пыли, скопления метеоритов и одинокие туманности… Впереди сверкало огромное жёлтое солнце. А где-то недалеко от него располагалась загадочная дыра между двумя мирами — нашим и вымышленным. Дыра, которой вовсе не должно было быть. Критическая ошибка.
— Ну я закончила, — вздохнула утомлённая художница, скрывающаяся под псевдонимом «Ник Крокодилов», и осушила последнюю чашку кофе. — Закрасила вашу дыру. Хотя до сих пор не верю, что всё это творится со мной на самом деле. Какой невероятный розыгрыш. А что теперь?
— А теперь… — не успела Лилька произнести эти слова, как прямо из-за стойки с салфетками на стол перед ними выскочила крохотная фигурка. Марсик ощетинил шерсть, а художница испуганно приподняла очки — что за новый сюрприз!
— А теперь, — выхватывая лист, выпалил гномик Пол-Палыч, потому что это был, конечно, он, — я срочно помещу эту бумагу в синтезатор желаний! Дыра затянется, и ошибка будет исправлена! А меня не уволят! Счастливо оставаться!
С этими словами он исчез так же молниеносно, как и появился.
— Я только что видела гномика… — пролепетала Лилька.
— И я только что видела гномика… — прошептала растрёпанная художница.
— И я только что видел гномика, — пожал плечами Марсик. — Подумаешь, эка невидаль. Кстати, сиреневый зверь с рогами вас не смущает? Тогда, может, ещё по пакетику сухариков, а?
— Я тебя так не прокормлю! — развела руками Лилька. — Всё, некогда. Побежали в школу. Надо скорее рассказать Польке, как здорово мы всё исправили! Телефон у неё молчит и молчит…
— Координаты Дэ — 115 — Ипсилон — 4, — занудным голосом декламировала Сирена, не прекращая отстреливаться, и от этих цифр у капитана Икара сводило челюсти. С каждой цифрой он был всё ближе к родному дому, однако это теперь не доставляло радости. Иногда домом совершенно неожиданно становится совсем другая планета и даже совсем другая галактика. Потому что дом всегда там, где друзья, но вовсе необязательно, чтобы наоборот.
— Игрек — 222 — Йота — 5… Стоп, погодите. Я что-то ничего не понимаю, — Сирена нахмурила брови. — Что за шутки. Координаты сдвинулись. Дыра уменьшилась! Да она затягивается на глазах…
— Чвак-чвак-чвак? — испуганно забормотали слизняки.
— Увеличиваем скорость в три раза! — завопила Сирена, как самая настоящая полицейская сирена. — Иначе не успеем проскочить! Проклятие, проклятие! Я не хочу остаться в этой отсталой галактике! Выше, принц! Или я потащу вас на канате!
Икар сделал несколько усиленных взмахов крыльями и внезапно почувствовал неладное — несколько металлических перьев, оказывается, вылетели из гнёзд и свободно волочились вслед за крылом…
— Стяжки, — пробормотал он. — Крылья сделали на Криксе, но чинили их на Земле. Неподходящий металл… Солнце слишком близко. Эй, Сирена, кажется, я начинаю плавиться!
— Этого только не хватало, — прошипела конвоирша. — Быстро займи место на катере!
— Да не дождёшься, — усмехнулся мальчишка. — Лучше снова шмякнуться! Икару не привыкать падать!
В эту секунду ещё несколько перьев с треском отсоединились, и теперь капитан парил уже не впереди, а на несколько метров ниже своих преследователей. А зияющая дыра посреди звёздного неба тем временем становилась всё уже, уже, уже…
— Кажется, мальчик теряет высоту, — покачал головой папа. — Я не подумал о стяжках. На такой высоте они никуда не годятся! Мы же почти у самого солнца! Ах, я балда!
— Ой, мамочки! — только и завопила Полька.
— Вместо «ой, мамочки», пожалуйста, доченька, придумай что-нибудь получше. Ты же у нас умница! И ты читала про этот корабль. Ты должна знать его лучше меня.
— Сеть? Сеть Ариадны? Мы можем поймать его в сетку! А слизняков ослепить зеркальными отражателями, чтоб отстали! — сообразила Кнопка. — Если только всё это сработает, потому что Марсик ничего не отладил.
— А инженер Половинкин отладил всё, что мог! — улыбнулся папа. — У меня было достаточно времени в лесу. Готовим сеть… Выпускаем отражатели…
Яркий луч солнца, коснувшись отражателей, ударил прямо в глаза зеленовласой Сирене, и очередной выстрел пришёлся вовсе не по борту звездолета, а неожиданно — по топливному баку кувыркатера её приятелей-слизняков. С удивлением на скользких мордах слизняки в одночасье рухнули вниз… Возможно, они приземлились где-то в районе Австралии. А, может быть, в Вышнем Волочке. В любом случае, они вряд ли разбились, потому что были по натуре очень мягкими.
От огромной, будто прорезанной на чёрной бумаге гигантским перочинным ножом, дыры, зияющей в космосе рваными краями, осталась совсем небольшая щёлочка, и та грозила в любой момент затянуться. Земные астрономы до блеска натёрли окуляры своих телескопов, но так и не смогли найти научного объяснения тому, что происходило в небе в этот удивительный день. Сирена добралась до дыры первой. Икар стремительно терял высоту.
— Я же почти доставила тебя ко двору! — негодовала она. — И что теперь? Плакал мой астероид? Зачем я только тебя послушала! Снова купилась на улыбку красивого мальчишки! Ведь ты знал, хитрец, что не долетишь, знал! Обвёл меня вокруг пальца! По-твоему, лучше разбиться на этой захудалой планете, чем стать королём на родине? Хотя, как же я позабыла, супергерои никогда не ломают кости! А ты подумал, какая судьба тебя ждёт на этой унылой планете? Да самая скучная на свете! Школа, институт, пенсия!
— Скучно тому, у кого друзей нет! — улыбнулся Икар, снижаясь.
Супергерои не ломают кости, тем более, если планируют в тщательно расставленную сеть. Звездолёт «Ариадна» хоть и хромал на один бок, особенно пострадавший при обстреле, но с миссией справился отлично — ещё минута, и падающий капитан в целости и сохранности приземлился бы точно в центр сетки…
Сирена отчаянно озиралась по сторонам. Её миссия провалилась. Помощники потерялись. Если она сейчас ринется вниз за капитаном, то уже никогда не вернётся обратно в свой нарисованный мир — от щели осталась едва заметная прорезь. И зачем тогда ей нужен этот мальчишка? А если вернётся без добычи, которую отбила у неё настырная земная малявка, то гарантированно получит нагоняй от Галактического Совета. И никакого астероида с садиком и огородиком. И ничего лучше, чем напакостить напоследок, злодейке в голову не пришло. С шипением:
— А чего ещё вы ожидали от отрицательной героини? — Сирена сделала последний, самый подлый и самый меткий выстрел, тряхнула копной зелёных волос и навсегда исчезла в щели между мирами. Если уж дела пошли плохо — то хотя бы не только у неё.
Бах! На скафандре капитана вспыхнуло яркое неоновое пятно — королевская особа получила серьёзное ранение. Подбитой птицей герой рухнул в растянутые сети.
— Вот это да, — вздохнул мальчик, когда звездолёт распахнул люки, чтобы втянуть сети обратно. — Кажется, вы зря меня спасали. Я снова вляпался в неприятности. Сирена права. В вашем мире для героев просто нет места. Дыра затянулась, и теперь должен исчезнуть я. Наверное, это нестрашно. Раз — и как будто стёрли ластиком…
— Я тебе покажу ластик! — Кнопка сжала кулачки.
— Это мы ещё посмотрим! — насупился Константин Семенович Половинкин, разрывая рукав на бинты. — Кто я такой буду, если не спасу любимого героя собственной дочки. Где у нас лечат загадочных космических мальчиков?
— Я знаю только одного доктора, который хоть что-то в них понимает, — всхлипнула Кнопка. — И это наш доктор Великанов. Снижаемся и скорее к нему!
Доктор Великанов уже даже не удивился, когда прямо во двор клиники спланировал звездолёт. Все эти дни он только и делал, что перечитывал любимые фантастические книжки и комиксы в поисках ответов на накопившиеся вопросы, и вполне ожидал от Полины Половинкиной чего-нибудь этакого.
— Вот это беда, — охнул доктор при виде мальчика в заляпанном неоновыми пятнами скафандре. — Тут не обойдешься промыванием желудка. Срочно отменить всех пациентов и подготовить операционную.
— И даже не вздумай плакать, — сердито прошептал капитан перепуганной принцессе. — Космическим героям никогда не больно. Ну почти.
— А космические принцессы никогда и не плачут, — буркнула Кнопка. — Ну почти.
Операция шла так долго, что за это время в коридоре клиники успели собраться все заинтересованные — не только Полька и её папа Константин Семёныч, но и Лилька с Марсиком, до которых удалось дозвониться, и взволнованный «Ник Крокодилов». Откуда-то притопал даже поэт Лихой, который всегда приходил туда, где его не очень-то и ждали. Слоняясь туда-сюда по коридору, поэт сочинял трагические стихи.
Марсик тихо скулил под дверью операционной. Впервые в жизни у него совершенно пропал аппетит.
— Хозяин! Эх, хозяин! — вздыхал несчастный зверёк. — Если бы не эти чертовски вкусные сухарики, я мог бы быть рядом с тобой в этот ужасный момент! Я бы закрыл тебя своей пушистой грудью! Эх, этот поворот сюжета мне вовсе не нравится! Почему героев никогда не спрашивают, когда швыряют их в очередную передрягу!
— Людей тоже не спрашивают, — вздохнул Константин Семёныч. — Между нами не так много разницы, на самом-то деле.
— Ну перестань убиваться, — Лилька взяла Марсика на руки. — Мы же сделали всё, что могли. Если бы этот гномик не перепутал желания, никакой беды бы вовсе не случилось.
— А ведь гномик не виноват, — вдруг буркнула Кнопка. — Он исполнил желание правильно. Он хотел, чтобы я выросла, и я… выросла. Я чувствую себя сейчас такой ужасно взрослой. А главное, для того, чтобы стать героем невероятной истории, оказывается, вовсе не важно, сколько в тебе роста. И на какой планете ты живёшь. Надо просто очень сильно хотеть вляпаться в историю! Вот я и угодила. И думаю, она не последняя.
Дверь приоткрылась, и на пороге, слегка ссутулившись, появился доктор Великанов. Все взгляды обратились на него.
— Что там? Как? Всё хорошо?
— Даже не знаю, как вам об этом лучше сказать, — прокашлялся доктор. — Но знаменитого героя комиксов, капитана Икара, больше нет. И это печально. Есть самый обычный мальчик, Карик Галактионов. Который вполне неплохо себя чувствует и скоро сможет пойти в школу, в четвёртый класс. И это, по-моему, неплохо.
И, не дожидаясь, пока все придут в себя, он приподнял на ладони пробирку:
— Видите? Она совершенно алая. В ходе операции неоновая кровь сменила цвет! Фантастика!
Единственное, в чём категорически Константин Семёнович Половинкин не был согласен с доктором Великановым, так это то, что Карик Галактионов теперь проживёт свою жизнь, как совершенно обычный мальчик.
— Обычный? Вот уж нет! — мотал он головой. — Обычных мальчиков и девочек вообще не бывает. Все они — большие мечтатели. А у этого — необычайные инженерные способности! И мы обязательно будем их развивать. Однажды он создаст такие корабли, которые ничем не уступят старушке «Ариадне», и вся наша жизнь превратится в одно сплошное фантастическое приключение. Вот увидите! Мы ещё побороздим космос! Если только захотеть, то и на земле можно прожить вполне себе нескучную жизнь.
— Да и ваша Кнопка — вовсе не обычная девочка, — робко вмешалась художница в круглых очках. — Ведь она нарисовала моего капитана так точно, разве что с носом слегка ошиблась! У нее налицо художественный талант!
— Да ладно уж… — засмущалась Кнопка. — Я только и умею, что гипсовые ноги ронять и разбивать.
— А я прямо вижу, как она вырастает и создаёт новую серию комиксов. Может быть, это будет «Возвращение капитана Икара»… А, может быть, «Капитан Икар и принцесса с планеты Миниминдер»?
— Вы всерьёз, что ли? — ахнула Кнопка.
— Почему бы и нет, — пожала плечами художница. — Художники — единственные, кто может оживить неживое и соединить несоединимое, подарить вторую жизнь. Не горюйте об утраченных приключениях, вам их ещё столько предстоит. Здесь на Земле вы будете расти, меняться, ссориться и мириться, как самые обычные люди, но там, в Галактических Лабиринтах — если только ты поверишь в свой дар — вы всегда будете вместе! Принцесса и её герой.
— Здорово! — Кнопка подпрыгнула на радостях. — И Митрохина туда тоже добавлю, пожалуй! Он тоже молодец, как с врагами транспортиром дрался! И можно даже Бобидзе.
— Всё в твоих руках! А я тут уже придумала новую серию. О малиновых слониках, представляете!
И с этими словами художница удалилась по коридору под руку с поэтом Лихим, который допоздна читал ей стихи. Иногда люди вот так неожиданно находят друг друга. А у Лильки Скороход внезапно в кармане затрезвонил телефон.
— Да, мам? Что ты говоришь? Нашли ли мы Карика? Кажется, нашли и уже не потеряем… Сможет ли он участвовать в показе? Ах, точно! Мы же едва не забыли про показ маминой театральной коллекции «Ромео и Джульетта»! Доктор, он сможет?
Доктор Великанов удалился в палату и через несколько минут вернулся с ответом:
— Говорит, что сможет. Но только если с ним пойдет его принцесса. Даже если ему придется нести её на плече.
— Снова взялся за романтические глупости! — фыркнула Кнопка. Но разве от такого предложения и от красивого платья можно отказаться?
Показ коллекции Эвелины Валерьевны прошёл на ура, но, ко всеобщему удивлению, звёздами подиума в тот вечер стали вовсе не красавец Карик и даже не Кнопка, которая сияла так, что, несмотря на малый рост, её трудно было не заметить… А два странных зелёных господина, которые пристроились в хвост шеренги моделей и выползли на подиум под самый конец показа, страшно вращая глазами.
Конечно же, это были слизняки — долго добирались они из Вышнего Волочка, чтобы завершить миссию по поимке беглого капитана, вот только без чуткого руководства Сирены для двух потрёпанных комков грязи это было непросто… На след капитана-то они напали, унюхали, а вот перед публикой и светом софитов спасовали.
— Какие удивительные костюмы! — вопили театральные критики на разные голоса. — Браво, Эва! Что же это за материал? Резина? Латекс? Это же просто самые настоящие слизняки! Какие противные! Какие мерзкие! Гадкие монстры! Удивительно тонкая работа!
— Но это не моя работа… — удивлялась Лилькина мама за кулисами. — Я не знаю этих двоих! Даже в страшном сне я не стала бы шить костюмы зелёных слизняков. Откуда они приползли на мою голову?
— А я, кажется, знаю… — прошептала Кнопка. — Неужели всё сначала? Карик, бежим?
Но бежать пришлось не им.
— Качать их! Давайте их пощупаем! — кричали критики и тянули к слизнякам руки. — Первое место за слизняков! Премию!
— Качать их! — завопил и Марсик, выскакивая из-за пазухи у Лильки. — Не пускать их! Хорошенько измять их! Так их!
— И этого странного рогатого зверя я тоже впервые вижу… — ахнула Эвелина Валерьевна, хватаясь за сердце.
— Так познакомься, мам, — расплылась Лилька в улыбке. — Теперь пусечка будет жить у нас! Кстати, он уже давно и живёт, просто прячется… И ты на него не чихаешь! А питается майонезом! Марсик — лучший в мире зверь!
— Окрас оригинальный, — вздохнула Эва. — Гостям понравится. Ладно. Берём.
Слизняки тем временем не пережили такой славы.
Измятые и пощипанные, навсегда позабыв о злодейском прошлом, они с позором бежали с подиума в подмосковные леса и там только изредка пугали грибников. Особенно доставалось пенсионеру Михаилу Григорьевичу Грачикову, который с некоторых пор отличался особой впечатлительностью. Но это, как говорится, уже совсем другая история… История, в которую может попасть каждый. Ведь для того, чтобы попасть в историю, не нужно ровным счётом никаких особых способностей. Кроме одной — способности попадать в истории!