***

Когда я наполовину спустилась по лестнице, меня закрутило в вихре светлых локонов и ванильного аромата.

— Ты готова или как, flicka? Шарлотта только что мне написала, что они с Хизер уже на вечеринке. Идем!

Бринн пританцовывала на носочках, ее светло-зеленые глаза излучали веселье, а широкая улыбка дышала энергией. Если она все время будет такой бодрой, то мне придется глотать кофе до того, как наши пути пересекутся с утра.

— Как я выгляжу? — Я покрутилась.

Бринн оглядела меня с головы до ног.

— Волосы — ощутимо мягкие. Макияж — ненавязчиво сексуальный. Наряд — классный, и в тоже время комфортный. С джинсами-скинни невозможно ошибиться. Ты выглядишь идеально. И мы пропускаем все веселье — идем!

Бринн схватила меня за запястье и потянула вниз по лестнице.

— Мне только нужно взять…

— Ты в порядке.

Живое воплощение веселья направилась к входной двери, таща меня за собой. Она так быстро соскочила со ступенек крыльца, что мне приходилось практически бежать, чтобы поспеть за ней. Как вообще кто-нибудь может быть таким бодрым в девять вечера? Должно быть, Бринн — сова.

Мы перешли дорогу, и пошли по лужайке трехэтажного викторианского особняка. Бринн лавировала в море студентов, растянувшихся на траве, направляясь к двум девушкам, стоящим на крыльце с красными стаканчиками. Когда мы подошли поближе, я узнала их по фотографиям, которыми мы обменялись. Включить улыбку. Пришло время познакомиться с соседками.

— Хизер! Шарлотта! Я ее привела!

Бринн, наконец, отпустила мое запястье и бесцеремонно подтолкнула на крыльцо. Я успела остановиться, прежде чем наступила на черные «Конверсы» девушки, что была пониже.

— Прости, — извинилась я.

— Ничего страшного. — Отмахнулась девушка. У нее были малиновые волосы, которые мягкими волнами обрамляли лицо. Ее джинсы бойфренды, графичная футболка и очки в зеленой прямоугольной оправе излучали хипстерские вибрации.

— Я — Хизер.

— А я — Шарлотта. Так приятно познакомиться с тобой после всей этой переписки по электронной почте, Миа.

Шарлотта протянула руку, и я пожала ее. У нее была стрижка «ступенчатый боб», и шелковистые черные волосы спадали на плечи, а челка была такой густой, что, должно быть, требовала еженедельного подравнивания. Еще она была одета в замшевые ботинки до лодыжек, ради которых и умереть не жалко.

— Это определенно было долгое лето. Рада познакомиться с вами обеими. — Я кивнула на ноги Шарлотты. — Сказочные ботинки.

— Я купила их сегодня днем, — призналась она. Она говорила строгим тоном библиотекаря, но карие глаза были приветливо прищурены, и улыбка излучала тепло. По тому, как она стояла — прямая спина, развернутые плечи, руки мягко сложены на животе — я догадалась, что она либо закончила дружественную частную школу, либо имела «удовольствие» посещать балы, южный эквивалент тренировочного лагеря по этикету.

— Шарлотта одержима обувью. Она купила четыре пары во время похода в «Тагет», который предполагался за стиральным порошком. — Хизер засунула большие пальцы в шлевки для ремня. У нее был гортанный голос, который я представляла себе у кинозвезд черно-белого кино, а слова звучали в собственном ритме; не спеша, как джазовая мелодия в летний день.

— И я все-таки купила стиральный порошок. — Шарлотта уперлась рукой в бедро.

— Вместе с чем? — Хизер одним пальцем поправила очки на носу. Она накрасила ногти в тот же оттенок зеленого, что и оправа. Забавно.

— Вместе с фетровой шляпой, новым ремнем и четырьмя парами обуви. — Фыркнула Шарлотта. — Не вижу проблемы в том, чтобы попробовать местные товары.

— То, что ты пробуешь, изготовлено в Китае, — заметила Хизер.

— Ну, тогда налог с продаж увеличит городской бюджет. Или что-то вроде того. И это не значит, что я не хочу делиться ими с вами. Мой гардероб — ваш гардероб. Это касается всех вас. — Шарлотта блаженно улыбнулась.

— Я бы согласилась на обмен одеждой. — Кивнула я. Увеличить гардероб вчетверо, не выходя в магазин, звучало как отличная сделка.

— Если то, что на нас сегодня — показатель остальных вещей, мы привлечем к себе все взгляды.

— И, кстати, о взглядах… — Бринн кивнула в сторону. — Кое-кто поглядывает на тебя, Шарлотта.

Мы проследили взглядами за жестом Бринн. На другой стороне крыльца двое парней потягивали напитки из красных пластиковых стаканчиков и смотрели на нашу небольшую группу. Идеальная поза Шарлотты стала еще прямее.

— Тот, что справа — Мэтт. Он занес флаер-приглашение на вечеринку. Он из Техаса, — прошептала Шарлотта.

— А красавчик слева сегодня днем мыл машину без рубашки на переднем дворе. У него великолепные руки и это все, что мне нужно знать.

Хизер расправила плечи, отчего ее грудь приподнялась.

— Ну, похоже, вам двоим есть, чем заняться. Я буду ждать полный отчет после возвращения домой. — Я осторожно подтолкнула их в сторону возможных ухажеров, и с улыбкой повернулась к Бринн. — Как на счет тебя? Кто-нибудь привлек твое внимание?

— Да. — Бринн хихикнула, схватив меня за запястье, и побежала в сторону входной двери. Она, должно быть, выпила один из этих энергетических напитков, пока я была в душе. Невозможно человеку быть таким бодрым без помощи химии.

— О, отлично. Они пришли! — произнесла Бринн. Она разгладила свитер спереди, когда вошла в дом, и повернулась, чтобы жестом пригласить меня за собой. Живот скрутило, как только я вошла в комнату. Бринн улыбнулась мне, не обращая внимания.

— Как мои зубы?

— Хм, жемчужно-белые. А мои?

Я сверкнула улыбкой, но зубы были наименьшей из моих проблем. Должно быть, около шестидесяти человек набились в крошечное пространство, а остальные вывалились за пределы того, что видимо было кухней. Я вздрогнула. Джейсон наверняка закатил бы глаза от моей неуверенности, но эта гостиная была битком набита спортсменами во фланелевых рубашках и студентками, одетыми, чтобы их впечатлить. У студенток Редвудского Государственного университета было ужасно много топов с низким вырезом и больших бюстов. Я прошлась пальцами по верху свитера с треугольным вырезом, который заканчивался на добрый дюйм выше ложбинки груди. Ёлки-палки. Если мой прекрасный принц на этой вечеринке, ему лучше бы находить ключицы сексуальными.

Бринн помахала через комнату, ее длинные белокурые локоны запрыгали по спине. Потом она хлопнула в ладоши и вскрикнула:

— Ура!

Невозможно было не улыбнуться. Энергия Бринн была заразительной.

— Кому ты машешь?

— Друзьям из дома. Идем. — Она схватила меня за руку и практически втащила в толпу подвыпивших студентов. — Я тебя познакомлю.

Бринн помчалась через гостиную, мастерски уворачиваясь от красных пластиковых стаканчиков и целующихся парочек. Я следила глазами за маленькими ножками, мелькающими передо мной, и двигалась со всей возможной осторожностью, пока меня тащили сквозь полный спектр препятствий пивной вечеринки.

Раз уж я смотрела в пол, то не заметила гору, пока не врезалась в нее.

Ой.

— Эй. Притормози.

Сильные руки сжали мои плечи, когда я отлетела назад. Они подняли меня на ноги и крепко удерживали. Я ждала, пока перестанет звенеть в ушах.

— Бринн не лучший штурман. Ты в порядке?

— Я в порядке. Думаю… — мне удалось посмотреть вверх, и рука взлетела ко лбу. Иногда я так сильно падала на склонах, что в глазах начинало двоиться, но никогда раньше я не воображала целого человека. Парень, держащий меня за плечи, был явно нереальным; никто не мог на самом деле так выглядеть. Он был высоким, вероятно, на фут выше моих пяти футов семи дюймов. И был огромным; назвать его горой было не слишком большим преувеличением.

Его ладони, наверное, могли с легкостью обхватить мою талию, а бицепсы размером со ствол небольшой секвойи выпирали под футболкой. И глаза… Они были того полночно-синего цвета, который, как мне казалось, я однажды видела. Они бесконечное мгновение удерживали мой взгляд, затягивая в бездонные глубины. Я была совершенно очарована, но в тоже время чувствовала, словно из меня вышибли весь воздух. Это не мог быть он. Ведь на самом деле в лесу ничего не было.

Я проигнорировала ноющее запястье, за которое меня цапнул воображаемый ужасный зверь, и попыталась притвориться, что голос Геракла не совпадает с низким рыком моего спасителя. Того воображаемого спасителя, который возник в бреду, вызванном усталостью.

Я схватилась пальцами за щеки, которые довольно неприятно покалывало, как обычно бывает после тяжелой тренировки. У меня начинала кружиться голова, то ли от столкновения, то ли от его прикосновения, я не могла сказать с уверенностью.

Ну, правда, он не может быть настоящим.

Светло песочные волосы незнакомца с искусной небрежностью обрамляли лицо, которое выглядело так, словно принадлежало начинающей кинозвезде. Высокие угловатые скулы, сильная квадратная челюсть и розоватые слегка полные губы привлекали внимание к глазам, которые, казалось, сверлили меня насквозь. Сердце в груди забилось в два раза быстрее, посылая четкий сигнал в одурманенный мозг.

Ох, ням-ням…

— Сколько пальцев я показываю? — Геракл снял одну руку с моего плеча и показал два пальца. Он, не отрываясь, смотрел на меня, ожидая реакции.

— Ээ… два? — пищащий голос выдавал мою нервозность. Возможно, он не заметит пламенеющего румянца на моих разгорячённых щеках. Я прочистила горло и понизила голос.

— Два.

Незнакомец усмехнулся.

— Что ж, кажется, твоё зрение не пострадало от паршивого лидерства Бринн.

При звуке его смеха мои колени подкосились. Когда Геракл нагнулся, чтобы подхватить меня за талию, адское пламя на щеках вспыхнуло по новой. Соберись, Альстром.

— Ты уверена, что все в порядке? — спросил он.

— Я… эээ… у меня все отлично. Спасибо. — Я поборола его магнетическое притяжение и отступила назад, повышая голос, чтобы быть услышанной из-за музыки. — Я — Миа. Ты, должно быть, друг Бринн.

Друг, про которого она забыла упомянуть, что он только что сошел с обложки «Мэнс Фитнесс». Парень был абсолютным физическим совершенством — каждый кубик его пресса был отчетливо виден сквозь ткань светло-голубой футболки. Забудьте о шести кубиках, там была целая куча великолепных мышц под тонким слоем хлопка.

— Должно быть, — беспечно произнес незнакомец. Он протянул руку и слегка сжал мою.

— Я — Тир Фредриксен. А это — Хенрик Андерссон.

Тииир и Хенрик?

Впервые я заметила, что рядом с Бринн стояли двое огромных парней. Второй был на несколько дюймов ниже Тира, с серо-голубыми глазами, которые скрывались за стеклами очков в тонкой серебристой оправе. Две с лишним сотни фунтов мускулов были упакованы в чуть более худощавую фигуру, а улыбка придавала ему то обаяние, которое обычно присуще актерам или политикам. Неудивительно, что Бринн отвечала ему сияющей улыбкой.

— Hei-hei. — Кивнул мне Хенрик. — Прости мисс Бринн. Если думаешь, что это было плохо, тебе нужно увидеть, как она водит.

— О, перестань. — Бринн шлепнула Хенрика. — Я не видела тебя несколько дней. Пожалуйста, скажи, что ты не сидел перед телевизором. Я обещала твоей маме, что не позволю тебе погрязнуть в водовороте видеоигр. Снова.

Хенрик похлопал ее по руке.

— Так мило. Ты думаешь, что можешь нас остановить.

Судя по их внешнему виду, даже динозавр на бульдозере не смог бы помешать приятелям Бринн делать то, что им чертовски нравилось. Но приличия заставляли меня держать мысли при себе.

Бринн закатила глаза.

— Миа, двое этих зануд — мои самые давние друзья. Мы с Хенриком были соседями, а Тира я знаю со времен начальной школы.

Я попыталась представить активную парочку, как не по годам развитых шестилеток, но у меня не вышло.

— Так вы, парни, тоже первокурсники? — спросила я.

Бринн захихикала.

— Младший брат Хенрика Гуннар мой ровесник, а этот парень уже старичок.

Хенрик кивнул.

— Я только что получил магистерскую степень по биомеханической инженерии.

— Я тоже на инженерии, — я улыбнулась. — Так это ваш первый визит в США?

Хенрик взглянул на Тира, который после паузы ответил:

— Мы бывали здесь раньше.

— Что ты изучаешь? — спросила я.

— Мир.

Он лениво улыбнулся. Мой пульс ускорился, пока я пыталась не глазеть на его рот.

Бринн закатила глаза.

— Веди себя прилично, Тир.

— Говорит девчонка, которая только что метнула свою подругу в незнакомца. Не тебе судить. — Тир приподнял бровь.

— Не пострадала. Не выставила себя на посмешище. — Я осторожно потрогала щеку там, где она встретилась с грудью Тира. Потом подняла руку.

— Даже крови нет.

Бринн зарылась лицом в ладони.

— Ох. Мне так жаль, Миа.

Я похлопала ее по спине.

— Я в порядке, честно.

— Давай принесу тебе что-нибудь выпить, Бринни. А вы, ребята, что-нибудь хотите? — Хенрик поправил очки на прямом носу.

— Не стоит, — Тир покачал головой.

— Нет, спасибо, — добавила я.

— Ладно. Увидимся позже.

Хенрик увел свекольно-красную Бринн в толпу, оставив меня с Гераклом.

— Так Бринн твоя соседка? — Я кивнула. — Она может и не очень грациозная, но очень преданная.

Голос Тира был также хорош, как и его лицо. И, хотя у него был такой же певучий ритм, как и у его скандинавских друзей, его голос был глубоким и хрипловатым, словно он только что проснулся.

Дважды ням-ням.

Я выбросила этот образ из головы, когда встретилась с ним глазами.

— Вы ж большие друзья, правда?

— Да. — Тир улыбнулся. — Вы ж? Ты из одного из южных штатов?

Он произнес это очень четко; было очевидно, что он переводит, прежде чем говорить.

— Нет. — Щеки окатило жаром. — Я из Коннектикута, но мама выросла в Луизиане. Мне передалось кое-что от ее южных талантов.

Не было причин сообщать Тиру, что акцент появлялся только тогда, когда я по-настоящему нервничала. Вроде: «стоять перед норвежцем-кинозвездой в полной комнате народа и пытаться не упасть в обморок от нервного напряжения». Мой дрожащий голос и суетливые руки, вероятно, говорили сами за себя. От меня также не ускользнуло, что пока мы разговаривали, каждая девушка в комнате оценила Тира, словно он до последней клеточки был вершиной физического совершенства. Взгляды, которыми они одаривали меня, и близко не были доброжелательными.

Десяток подвыпивших парней ворвался в парадную дверь, громко распевая. Они раскачивались вперед-назад, почти попадая в такт фальшивой мелодии, и пока они так делали, содержимое их пластиковых стаканчиков сильно плескалось. В конце куплета один из них вскинул руку, отправив пиво в полет через всю комнату.

Все двигалось в замедленной съемке, пока я смотрела, как стаканчик летит прямо на меня. Времени, чтобы отойти, не было, и я в ужасе смотрела и ждала, как целый час сборов и отличный кашемировый свитер будут уничтожены единственным стаканом пива. Но Тир сбил его в воздухе, как раз, когда он мчался к моей груди, и поток жидкости резко выплеснулся на стоящего рядом с нами парня. Меня охватило облегчение за секунду до того, как я вернулась в реальность.

Постойте-ка — я все правильно видела? Стакан пива только что нарушил законы физики? Я протерла глаза. Пять дней пути определенно помутили мой рассудок.

— Прости, приятель, — извинился Тир. Парень стряхнул брызги алкоголя с рук и пожал плечами, прежде чем наклониться к девушке, с которой разговаривал. Судя по тому, как она выставляла грудь, облитые пивом штаны не уменьшили его шансов.

— Uff da, — пробормотал Тир.

Я моргнула.

— Uff da? Это норвежский. Я думала, ты из Швеции.

— Ты знаешь норвежский?

— Не очень, — призналась я. — Но мой дедушка наполовину норвежец, и он часто это говорит.

— А. — Тир довольно долго молчал. — Мы с друзьями говорим на смеси северных языков — больше «скандинавский», чем шведский или норвежский. Мы — шведы, но провели долгое время в обоих местах, поэтому наш язык универсальный, понимаешь?

Я медленно выдохнула, прижимая руки к джинсам. Вся эта ситуация с летающим пивом и красавчиком-полиглотом была ошеломляющей. Мне нужна передышка.

Словно прочитав мои мысли, Тир наклонил голову и взглянул на меня, наполовину приглашая, наполовину бросая вызов.

— Это практически все веселье в помещении, с которым я могу справиться за один вечер. Может, выйдем наружу?

Я кинула на него благодарный взгляд, и он направился к задней двери.

— Давай-ка выберемся отсюда.

Я кивнула.

Тир схватил меня за руку, и импульс тепла пронесся от кончиков пальцев до ступней. Где-то южнее пупка закружились бабочки, перекачали всю кровь от головы, и оставили меня с не слишком приятным ощущением идти через гостиную в полуобморочном состоянии. Тир без сомнения был самым горячим парнем, которого я видела, и он держал меня за руку.

Держал. Меня. За руку.

«Дорогой Боженька, пожалуйста, не дай мне упасть в обморок. По крайней мере, позволь мне сначала дать этому парню свой номер. Да, спасибо, что позволил мне с ним встретиться в день, когда с прической все в порядке. Целую, обнимаю, Миа».

Не говоря ни слова, Тир вел меня через толпу разгоряченных тел, мимо колонок, гремящих роком, прямо к задней двери. К чести, ноги не подвели меня — я ни разу не споткнулась. Но разум кружился, словно двухлетка в балетной пачке. На заднем дворе было тише, лишь горстка студентов растянулась на лужайке. Мы остановились на крыльце. Тир сел. Он похлопал по верхней ступеньке, и я села рядом справа от него, обняв колени руками.

— Там все немного вышло из-под контроля, ja? — Теперь, когда мы были вдали от музыки, голос Тира звучал мягче.

Я кивнула и закусила нижнюю губу. Я боялась того, что может вылететь у меня изо рта. «Спасибо, что вытащил меня из этого дурдома. Ты горячий. Ты спас мой любимый свитер, проявив трогательную галантность. Можно потрогать твои мышцы? Спасибо, что загородил от того пива. Хочешь поцеловаться?» Возможности для унижения, вызванного откровенностью, были безграничны.

Тир смотрел, как я покусываю губу. Его губы приоткрылись, а глаза слегка потемнели. Он поднял руку, словно собираясь коснуться моего лица, затем опустил ее. Со вздохом он отвел глаза от моего рта.

Дыши, Альстром. Дыши.

— Итак, Миа. Ты из Коннектикута? — Я была благодарна, когда Тир задал безобидный вопрос.

— Ага, из городка под названием Бакшир. Милая речка, множество лугов и открытого пространства. Типичная одноэтажная Америка.

— Я не местный. Что это значит? — Тир смотрел, как парень с девушкой проходят по двору.

— Только, что городок, откуда я родом, милый и старомодный. Вечерние киносеансы на городской площади по пятницам, семейные пикники по воскресеньям… моя мама — домохозяйка, а папа — клерк в городском банке. Брат изучает предпринимательство в Государственном университете в Пенсильвании, но когда мы были младше, то часто всей семьей ходили в походы, на рыбалку, на охоту…

— На охоту? Ты? — Тир осмотрел меня с ног до головы. — Маленькая штучка, одевающая жемчуг на вечеринку в колледже? Ты вообще знаешь, как держать ружье?

Я вздернула подбородок.

— Не надо меня недооценивать. Я могу перейти от макияжа к грязи быстрее, чем ты скажешь: «Господь с тобой».

Тир хмыкнул.

— Хотелось бы на это посмотреть.

— Используешь возможность, может и увидишь.

Я самодовольно улыбнулась и мысленно дала себе пять за то, что завершила мысль и не начала мямлить. Очко в твою пользу, Миа.

Тир приподнял одну бровь, откинувшись на руки и пристально глядя на меня. Его взгляд медленно скользил по моему телу, затем вернулся наверх, задержавшись на мгновение дольше, чем нужно на груди. От интимности его взгляда мою шею затопило тепло. Но когда Тир встретился со мной глазами, он не выглядел даже слегка виноватым. Вместо этого он подмигнул и улыбнулся распутной улыбкой.

— Возможно, я так и сделаю.

О Боже милостивый. Кем этот парень себя возомнил? И что еще более важно, что я ему позволяла? Я на девяносто девять процентов была уверена, что неприлично вздыхать по парню, с которым только что познакомилась.

Во всяком случае, не в его присутствии.

Я сняла руки с колен и перебросила волосы через плечо. Играй роль, пока роль не станет тобой.

— Так ты из Швеции?

Я откинулась назад, копируя позу Тира. Хотелось бы мне чувствовать себя также спокойно, как он выглядел.

— Ну и как там? Толпы белых медведей? Иглу? Вы передвигаетесь на собачьих упряжках?

Тир покачал головой, развеселившись.

— Ты забавная.

— Так говорят.

— Я приехал сюда из Мальмё. Это небольшая рыбацкая деревушка на южной оконечности Швеции, испытывающая прискорбную нехватку белых медведей, но пытающаяся компенсировать это отличной ночной жизнью и выдающимся футбольным клубом.

— Футбол-футбол или соккер?²

Тир прищурился.

— Соккер. Ты знаешь, это единственная страна, которая использует неправильное название для второго величайшего спорта в мирах.

— В мирах? — я приподняла бровь.

— В мире, — быстро поправился он. Должно быть, ошибка перевода.

— А какой первый величайший спорт?

— Регби. — Произнес он, словно это само собой разумелось.

— В моем городе это тоже важная часть жизни. Местная старшая школа была чемпионом округа три года подряд.

— Тогда ты понимаешь.

— Не слишком. Я училась в Тоттенхэме — женской школе-интернате через два города от нашего. Мы не играли в регби, но много занимались лыжным спортом. Вы ведь в Швеции тоже это делаете, правда?

— Ja. Подъемниками управляют белые медведи.

— Ха.

Я толкнула Тира коленкой. Небольшой контакт послал вспышку тепла до самых кончиков пальцев, и я быстро отодвинулась назад. Будет тяжело сохранить спокойствие, если я растекусь лужицей гормонов.

— Так ты занимаешься лыжным спортом? — Спросил Тир. Я заставила себя посмотреть в его бездонные глаза, которые изучали меня так внимательно, словно хотели заглянуть мне в душу.

— Э, да. Моя команда стала чемпионом штата в супер-гигантском слаломе в прошлом году.

Супер-гигантский слалом — гонка быстрее, чем гигантский слалом и с большим количеством ворот, чем скоростной спуск — был моим любимым видом программы. Как бы я не любила контроль, скорость я любила больше.

— Моя частная школа располагалась поблизости от довольно приличной горы, поэтому мы занимались с воротами на месте в течение недели. Но нам приходилось ездить в Вермонт или Нью-Гемпшир на выходных, если мы хотели покататься по-настоящему. Что может быть лучше надежного льда для тренировки, правда?

— Ты участвовала в соревнованиях? — Удивление на лице Тира было настолько же комичным, насколько оскорбительным.

— Я была капитаном и тренером в зале на протяжении двух лет.

Я подавила желание выложить ему, сколько раз я могу подтянуться. Он определенно думал, что я полная рохля. В конце концов, я же на него налетела…

— И ты занималась супер-гигантским слаломом?

Вот опять — слишком внимательный взгляд, словно он пытается прочесть мои мысли.

— Приношу свои извинения, я принял тебя за принцессу.

— Почему?

С горящими щеками и неловким лепетом во мне сейчас было не так уж много царственного.

— Элегантные ботинки, кашемировый свитер, жемчуг? Ты похожа на девушку, которая ходит по лесу, распевая песни, а за ней следуют птички и зайчики.

— Ты почерпнул свои представления об американской культуре из Диснеевских мультфильмов, не так ли?

— Возможно. — Великолепная улыбка Тира вызвала новую волну жара на щеках. Я откинула голову назад и выдержала его взгляд, игнорируя желание спрятаться за волосами.

— Супергигантский слалом — жесткий спорт. Должно быть, ты много падала.

— Приходилось пару раз. Но птички и зайчики отвлекли для меня множество снежных змей.³

— Забавно. Именно поэтому я называю тебя принцессой.

— Может, мне и для тебя придумать прозвище? — спросила я.

— Нет.

— Едва ли это справедливо.

— Жизнь не справедлива. — Тир говорил ровным голосом, но его челюсти сжались, придавая остроту его и так пугающему присутствию. Напряжение бурлило под его спокойной внешностью, что заставляло меня задаваться вопросом, чем он занимался в шведской рыбацкой деревушке. Бринн предупредила его вести себя хорошо — что это должно было значить? Прежде, чем я смогла слишком уж задуматься над этим, губы Тира изогнулись в полуулыбке, и мои мысли затихли.

Боже, он такой красивый.

Он наклонился так, что его лицо оказалось рядом с моим, и сердце забилось в бешеном ритме. Дыхание вырывалось резкими вдохами. Если это продолжится, я потеряю сознание. Смерть от нервозности во время флирта.

— Ты учишься по той же программе, что и Хенрик? — выпалила я.

— Я не учусь. Просто таскаюсь с ним за компанию. — Он пробежал рукой по волосам и быстро добавил. — Так ты учишься на инженера?

Он избегал вопроса? Его неловкость заставила меня чувствовать себя чуточку лучше. Возможно, он нервничал так же, как и я.

Я кивнула, чувствуя себя смелее.

— Мне нравится структура. Нравится, когда вещи дополняют друг друга.

— Так ты любишь все держать под контролем?

Он подмигнул. Нет, определенно не нервничает; Капитан Хладнокровие вернулся.

— Это не совсем то, что я сказала.

— Это похоже на то, что ты сказала, — отметил Тир.

— Ну, это не то, что я имела в виду. Совсем не то. Ну, не то чтобы совсем — я имею в виду, что люблю держать под контролем. Вещи, не людей. Я не пытаюсь контролировать людей. Только ситуации.

— Ты любишь контролировать ситуации? — У Тира подрагивали губы от едва сдерживаемого смеха.

Стоп. Стоп. Соберись, Альстром. У тебя так хорошо получалось.

— Нет! Это не то, что я имела в виду. Я просто люблю расписания, понимаешь? И рутины. Списки дел. Абсолютно оправданные вещи. Например, я рано ложусь спать, чтобы не засыпать на тренировке. Это просто здравый смысл.

— Понимаю. — Хмыкнул Тир. — Ты любишь идеальный порядок.

— А ты нет? — Я переплела пальцы, когда посмотрела на него. Если он не любит порядок, я была не той девушкой.

— Да, — серьезно ответил он. — Я люблю порядок.

Я медленно выдохнула. Слава Богу.

Мы довольно долго сидели в тишине. Я боялась открыть рот после этого провала с любовью к контролю.

— Итак, скажи-ка, принцесса, — нарушил молчание Тир, — ты любишь итальянскую кухню?

Он собирался позвать меня на свидание? Вероятно, Тиру все-таки нравились ключицы! Прежде, чем я смогла ответить на вопрос, который, как я надеялась, был приглашением в мое колледжское «долго-и-счастливо», телефон Тира громко зазвонил в кармане.

— Skit, — выругался он, поднося телефон к уху. — Ja?

По венам разлилось разочарование, затопив меня своим горьким вкусом. Кто отвечает на звонок посреди приглашения на свидание? Только, возможно, он не собирался меня приглашать. Он мог просто спросить о моих кулинарных предпочтениях. Нет, это было бы просто странно. Он определенно приглашал меня на свидание. Я, девушка, целовавшаяся с тремя парнями за семнадцать лет, была почти приглашена на свидание шведским красавчиком, шести с половиной футов ростом, который выглядел так, словно только что спустился с горы Олимп. Но потом зазвонил его дурацкий телефон. И ему пришлось ответить.

На самом деле, это было просто грубо.

— Ja. Я понял. Насколько у нее низкий уровень? — Тир ударил кулаком по бедру, отворачиваясь от меня. — Как это вообще могло случиться?

Его поза определенно излучала подавленное настроение — плечи напряглись, спина ссутулилась, а голова низко склонилась. Должно быть, он получил какие-то действительно ужасные новости. Вина за собственный эгоизм просочилась сквозь разочарование и я, протянув руку, коснулась его руки.

— Нет. Ничего не делай. Я сейчас буду.

Он выключил телефон и засунул его в карман. Выругался еще раз, затем сделал глубокий вдох. Когда он повернулся, выражение его лица было суровым.

— Тир? — Мягко позвала я.

— Мне нужно идти.

Он резко поднялся. Я вскочила на ноги.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Не было смысла спрашивать, все ли в порядке; очевидно, что нет.

Тир прищурился. Он потянулся, чтобы коснуться моей щеки тыльной стороной пальцев. Мое тело ответило, и я прильнула к нему, прижимаясь лицом к руке.

Тир нагнулся и запечатлел поцелуй у меня на лбу. Он глубоко вдохнул, прежде чем отойти. Мое сердце оборвалось.

— Ты милая. Но нет.

— О.

Я сунула руки в карманы и перенесла вес на другую ногу. Забудь об этом, Миа. Это всего лишь парень. Которого ты знаешь всего ничего.

— Ладно.

Тир выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но едва открыв рот, он захлопнул его без единого упоминания о еде, итальянской или любой другой. Он сошел с крыльца, и пошел по траве большими шагами, затем повернулся и посмотрел на меня.

— Береги себя.

С этими словами он убежал. Он пробежал лужайку и свернул за угол, прежде чем я успела моргнуть.