«Консул» № 4 (35), 2013
- Убиться веником об стену, - сказала Алла по-датски, то ли собаке Маньке, то ли своему отражению в зеркале, то ли в мировое пространство. – Я ведущий специалист по скандинавскому фольклору, а в Скандинавии ни разу не была. Кому сказать – стыдобища.
Манька презрительно фыркнула. Мировое пространство красноречиво промолчало, что Алла прибедняется, поскольку в Дании она все-таки побывала, пусть давно и только на студенческой конференции, и ничего не видела, кроме университета, гостиницы и аэропорта, - неважно. И что всему виной ее бывший, жадная задница, экономивший на всем, кроме своей машины и рыболовных причиндалов. Что касается зеркала, оно так же молча и зловредно отразило среднестатистическую невзрачную тетку хорошо за тридцать. Средний рост, средний вес, вечные джинсы, ноль косметики и собранные в хвостик волосы мышиного оттенка. Непонятно, почему студенты боятся ее, как огня.
- Манька, я еду в Норвегию, - сказала Алла уже по-норвежски.
Услышав свое имя, Манька приподняла лисью мордочку и чихнула.
Норвежский язык Алла не слишком любила. Не давался он ей, хотя и был намного легче датского. «Тролличий язык», - называла она его. С книжным букмолом еще справлялась, но простонародный нюнорск вообще почти не понимала. А вот Норвегию – любила, еще как. С детства. Растрепанная книжка норвежских сказок. «В пещере горного короля» Грига – одним пальцем на пианино. Шарада про собаку и город, в сумме дающих остров.
Сколько лет она мечтала о Норвегии, а сложился этот детский паззл только сейчас. Собака – вот она, шпиц Манька, по паспорту Мандарина Дак, но если Алла сердилась, то использовала другое сокращение, непечатное. Остров – Шпицберген. Там в лихие 60-е папа провел несколько месяцев радистом в «искпедиции». Остались с тех времен несколько черно-белых фотографий и потрепанная тетрадка – дневник. Алла туда заглянула, но внушенное «ни в коем случае не читать чужих писем и дневников» пересилило. Так она и не знает, что там. А город – да, вот только сейчас. Завтра она летит в Берген. Опять же на конференцию. И будет делать доклад про сходство и различия датских, шведских и норвежских троллей. Слава Богу, по-английски.
Доклад научная публика выслушала, вежливо похлопала и даже задала несколько вопросов. Вот и вся Норвегия. Позавчера она прилетела поздно, в аэропорту ее и еще несколько российских фольклористов встретил всклокоченный рыжий аспирант по имени Витарр. Алла вспомнила, что это значит «лесной воин», и усмехнулась – имя парню совершенно не подходило. Голубой микроавтобус отвез их в гостиницу, где и проходила конференция. Вчера заседали весь день с перерывом на обед, а вечером был концерт фольклорных групп. Сегодня доклады до обеда, потом несколько свободных часов – погулять. Вечером банкет, а утром – на самолет и домой.
Вернувшись в номер – ей каким-то чудом достался одноместный, других по двое заселили, - Алла сняла «деловой» костюм, натянула джинсы, свитер, ветровку и пошла побродить. Вот такое вот норвежское лето, +13 в июне, спасибо, хоть дождя нет. В кармане сорок норвежских крон мелочью, не разгуляешься, на кофе с булочкой разве что хватит. Или на недорогой сувенир. На карточке остатки зарплаты, на них жить еще неделю. При условии, что это эконом-существование можно назвать полноценной жизнью.
Настроение испортилось. Казалось бы – ходи, смотри, получай удовольствие, когда еще приедешь – если приедешь. Но ни роскошный собор с зеленой крышей, ни островерхие домики ганзейского Брюггена не радовали. Пошло хотелось усесться в уличном кафе с огромной чашкой капучино и тарелкой плюшек, а потом пройтись по торговым рядам и накупить кучу всякого ненужного, но забавного хлама. Плюшевого лося, например, или пеструю шапку с косичками. Карамельный сыр Бруност, свитер с оленями, картофельную водку Линье. Ну, и тролля, конечно.
Тролля… Вот только тролля в доме для полного счастья и не хватало. Они все злые, вредные и мерзкие. Даже красотки Хюльдры с коровьим хвостом. Не понравится троллю в доме – будет пакостить. И ведь не выбросишь, только хуже будет. Куда уж хуже-то!
Тридцать пять. Ни мужа, ни детей. Даже подруг толком нет. Только работа и Манька. Может, вся засада в том, что она как раз по троллям специалист? Может, не нравится им, что она их изучает? Хюльдра, если мужчину вдруг полюбит, может стать простой смертной – идеальной женой, даже хвост отвалится. А вот с троллем мужского пола каши не сваришь.
Она остановилась у сувенирного прилавка, разглядывая фигурки троллей. Какая разница, все равно не по карману.
- Гу морн, фру Боброва.
Алла обернулась. За спиной стоял смутно знакомый мужчина лет сорока. Высокий, широкоплечий, светловолосый. Настоящий викинг-норманн. Где же она его видела? Ну да, конечно! Утром в гостинице, за завтраком. А потом он сидел в первом ряду во время ее доклада.
- Гу морн, херр?..
- Улаф Хансен. Мы виделись утром, помните? Хотите купить тролля? Разумеется, вам обязательно надо это сделать.
- У меня нет наличных, - лицемерно вздохнула Алла. – А кредитки здесь не принимают.
- Выбирайте любого, я вам его подарю.
- Но… - покраснела Алла. – Это…
- Вы сделали прекрасный доклад про троллей. Они мне не простят, если вы уедете без одного из них, - Улаф кивнул на шеренгу носатых уродцев.
- Ну… хорошо, - сдалась Алла. Викинг смотрел на нее так, что отказаться как-то не получилось. – Спасибо.
- Знаете, как выбирать?
- Да, я должна придумать имя, а он должен мне подмигнуть.
- Хотите совет? Назовите его Трондом.
- Ага, - усмехнулась Алла. – А я буду старуха Гури Свиное Рыло, и пойдем мы все вместе в замок Сориа-Мориа.
- Тогда я буду Ивар Женолюб – тоже из этой компании, - засмеялся Улаф.
- Вас, херр, тролли с собой не возьмут, - вмешался пожилой продавец, с интересом слушавший их разговор. – Имя у вас неподходящее. Они святого Улафа боятся. Хоть как переименуйтесь. А вы, фру, откуда? Акцент у вас интересный.
Узнав, что Алла из России, из самого Санкт-Петербурга, он бурно обрадовался и подарил ей крошечный магнитик с видом Бергена.
- Ну что, Тронд, где ты? – улыбнулась Алла, оглядывая тролличье воинство. Она прошла вдоль шеренги раз, другой, внимательно вглядываясь в их физиономии. Показалось или нет? Вдруг они правда подмигивают?
- Кажется, этот, - она показала на смешного лопоухого тролля с высунутым языком.
- Отлично, мы его забираем, - кивнул Улаф.
Он расплатился и протянул Алле пакетик, куда продавец положил Тронда.
- Пора в гостиницу, - он посмотрел на часы. – А то на банкет опоздаем. Вы пойдете?
- Куда ж я денусь, - вздохнула Алла.
Вообще-то изначально она рассматривала банкет исключительно как источник бесплатной еды, но теперь… Такого с ней еще никогда не было. Было в этом господине Хансене нечто невероятно притягательное… и одновременно пугающее. Как будто она каталась на американских горках – и здорово, и страшно.
- Боброва, ты рехнулась? – спросила Алла свое отражение в зеркале гостиничного шкафа и тут же ответила: – А что я, собственно, теряю? Вот только надеть мне нечего. Буду как пугало.
Она как могла привела себя в порядок, накрасилась, надела юбку от костюма с шелковой блузкой – не вечерний туалет, конечно, но сойдет. Улаф в черном костюме был ослепителен. Подмигнув – прямо как тролль! – Алле, он украдкой поменял местами карточки с их фамилиями так, чтобы они оказались за столом вместе.
Весь вечер Улаф ухаживал за ней, и хотя для норвежцев тема личной жизни табу, он рассказал ей о том, что не женат и никогда не был. И что в настоящий момент в отпуске, поэтому собирается немного попутешествовать.
- Я взял машину на прокат и утром еду в Одду, - сказал он, словно ненароком касаясь ее руки. - А оттуда – к горе Скьеггедаль. Слышали про Язык тролля?
- Конечно, - уныло кивнула Алла. Как бы ей хотелось побывать на этом знаменитом каменном выступе, нависшим над горным озером на высоте 350 метров.
- А может, поедете со мной? Вы должны это увидеть. Поменяете билет на самолет.
Ага, поменяете. На какие шиши? И есть-пить на что-то надо, не садиться же на шею случайному знакомому.
Пробормотав что-то насчет неотложной работы, Алла записала телефон Улафа («на всякий случай»), скомканно распрощалась и ушла к себе в номер. Тронд дразнился из темного пыльного угла – обиталища уважающего себя тролля. Хотелось плакать.
Пискнул телефон – пришла смска. Банк сообщал, что на карточку упали деньги, и немаленькие. Алла растерянно моргала, пытаясь сообразить, кто же мог ее так осчастливить. Может, какой-то не выплаченный и забытый гонорар за журнальные статьи?
Минут пять она смотрела на Тронда и думала, потом написала своему начальнику, что задержится на несколько дней, вышла в коридор и постучала в номер Улафа.
Ей показалось, что она спала не больше часа – Улаф разбудил ее в половине пятого. Вспомнив, что произошло вечером, Алла смущенно зарылась носом в подушку. «Я как школьница, потерявшая невинность», - пронеслось в голове.
- Вставай, - Улаф потащил с нее одеяло. – Я перебронировал твой билет, полетишь послезавтра из Осло. Вещи бери с собой. Поторопись, надо побыстрее разобраться с чек-аутом и ехать, позавтракаем где-нибудь по дороге.
Было светло и тихо, мягко стелился туман. Синий «сааб» стремительно наматывал на колеса километры. В начале девятого они проехали городок Одда, и Улаф припарковался у подножья поросшей лесом горы.
- Готова? – спросил Улаф. – Дорога займет часов пять, но оно того стоит. Первый этап – самый сложный. Надо подняться метров на 400. Можно по тропе, но лучше по лестнице фуникулера. Раньше он возил туристов, но потом у хозяев кончилась лицензия. Местные им пользуются, но туристов берут очень редко. По утрам он точно не работает, так что можно идти спокойно. За час поднимемся.
Уже минут через десять Алле показалось, что она упадет и сдохнет прямо здесь. Лестница представляла собой деревянные поперечины, набитые на идущие параллельно ржавым рельсам доски. Но каждый раз, когда она думала, что больше идти не может, Улаф оборачивался, и его взгляд странным образом придавал ей силы.
Наконец показался серый каменный домик с черепичной крышей – станция управления фуникулером. Дальше они шли по плато. Алла удивлялась разбросанным по нему домикам – кому взбрело в голову жить в таком диком месте. А заодно – обилию цветов, мхов и прочей безумной растительности. Но скоро равнина кончилась, началась горная тропа. Их обгоняли такие же ненормальные туристы. Несколько раз они останавливались отдохнуть и перекусить. Наконец, когда Алла совсем потеряла счет времени, внизу показалось озеро, над которым нависал Язык. Последний рывок – и они у цели.
Как ни странно, у Языка никого не было – видимо, обогнавшие их уже спустились вниз другой дорогой.
- Не бойся! – Улаф подошел к краю скального выступа и повернулся к Алле. – Иди сюда.
Она с опаской шагнула на Язык – казалось, что под их весом он обвалится и рухнет вниз. Замутило, закружилась голова. Она зажмурилась и отшатнулась. Улаф подошел, взял ее за руку и подвел к краю.
- А теперь открой глаза и смотри.
От его руки разливалось странное, покалывающее тепло. Алла открыла глаза и посмотрела вниз. И вдруг ее охватил невероятный восторг. Горы, небо, озеро внизу – она словно летела над ним. Что-то происходило в ней, что-то стремительно менялось, она знала, что уже никогда не будет прежней. Даже если она вернется домой, снова будет преподавать. Все равно – это будет совсем другая Алла…
Она вздрогнула. Рядом никого не было. Она была в горах – одна на много километров.
- Улаф! – крикнула она, но ответило только эхо.
Он не мог сорваться вниз, не мог уйти. Его… словно вообще никогда и не было? Но как она очутилась здесь? Потом Алла пыталась вспомнить, как спускалась вниз, к станции фуникулера, но не смогла. Часы показывали восемь вечера, солнце и не думало садиться – белые ночи.
- Вы фру Боброва? – спросил мужчина в оранжевом жилете. – Это вам, - протянув ей ключи от машины и белый конверт, он кивнул на синюю вагонетку. – Садитесь, я отвезу вас вниз.
Тронд, высунув язык, сидел в водительском кресле «сааба». Алла пересадила его на пассажирское место и села за руль. И как ей только в голову пришло взять с собой права? Она распечатала конверт.
«Теперь у тебя всегда все будет хорошо. Я попросил Тронда за тобой присмотреть. Не грусти, я всегда с тобой».
Закусив губу, Алла включила зажигание.
- Ну что ж, Тронд, поехали. Покажешь мне Норвегию…