Жили-были старик со старухой. Однажды в субботу вечером осенью, после праздников, старик прилёг и задремал, а старуха стала растапливать жир. Стоит она себе у печи, поминутно заглядывает в горшок. В доме тихо. Задумалась старуха о домашних делах. Бедность кромешная, дрова на зиму не запасены, у старика зипунишко совсем прохудился, а тут ещё и сама занемогла — всё колет под сердцем, хотя старику она об этом и не заикалась, чтобы зря не расстраивать. Вот только вся надежда на жир. Разольёт она его по горшочкам и пойдёт по домам продавать. Разольёт она его по горшочкам и пойдёт по домам продавать.

Стоит старуха задумавшись и вдруг видит: из-под печки вытянулась худенькая детская ручка и застыла, будто просит чего-то. И хоть старуха очень испугалась, но достала шкварок и положила в маленькую ладошку. Рука исчезла.

Вслед за этим стала старуха разливать жир из горшка в маленькие горшочки и — о чудо! — замечает, что в горшке жир не убывает. Она уже наполнила жиром все свои горшки, кружки, тарелки, а жир всё не убывает. Наполнила все вёдра, вылила воду из бочки и налила туда жиру, а в горшке, что на печи, всё так же полно, неиссякаемый источник, да и только.

Тут вдруг проснулся старик. Видит, что время уже за полночь, а старуха ещё не спит, встал поглядеть, чем это она занята.

А старуха всё разливает растопленный жир. Тут старик рассердился и как закричит:

— Сколько можно заниматься жиром? Скоро утро, а ты всё ещё не кончила. Может, кончишь наконец?

Старуха всплеснула руками:

— Пропало! Была в доме благодать, а ты её прогнал. Видишь, всё это нам подарил шрейтеле, а теперь после твоих слов кончилась благодать.

Права оказалась старуха. Жир в горшке кончился. Но и того, что успела собрать старуха, достало, чтобы выручить за жир немало денег и купить старику шубу, заготовить на зиму дров и других припасов.

Долго после этого вспоминали старик и старуха доброго шрейтеле, который им так кстати помог.