ШЕСТЬ ФУТОВ ЗЕМЛИ ИСТЛЕВШЕЙ
- Говард Лавкрафт, «Картина в доме».
-1-
Когда мы отыскали могилу, шёл дождь.
Холодный ветер с дождём, превративший вековое кладбище в болото из грязи и потоков воды, затопивших могилы; каменные разваливающиеся надгробия серели среди угрюмых разливающихся рек.
Это была сырая, холодная ночь; от заросших мхом и лишайником надгробий на землю падали спутанные, густые тени.
Мы с Крофтом стояли перед могилой; дождевая вода лилась по нашим непромокаемым плащам и шляпам, слезами стекая на хмурые лица.
- Вот, - произнёс Крофт. - Вот это место.
Моим глазам предстала разрушенная, замшелая плита, просевшая в землю на добрый десяток сантиметров.
Бесчисленные годы и смены времён года разъели её, делая надпись нечитаемой.
Но она была массивной и тяжёлой - из тех плит, что предназначались для придавливания и удержания своим весом того, что лежало под ними, сотни и тысячи веков.
С помощью ломов мы отбросили в сторону отколовшиеся части плиты, а затем принялись копать землю в тусклом свете фонаря.
Наши лопаты разрезали рыхлую почву, как хирургические скальпели рассекают кожу и подкожную клетчатку с мышцами; потоки грязной воды окружали нас, как реки заражённой крови.
Мы пришли на это жуткое кладбище недалеко от Старого города в Вюрцбурге, чтобы откопать тело колдуна XVII века. И выбрали мы для этого прекрасную ночь.
Крофт сказал, что нам нужна как раз такая погода: ливень и мрак, чтобы никто не вылез на улицу и не увидел, что мы делаем.
И он оказался прав: на улицах никого не было... Только мы. Современные похитители трупов.
Да, Крофт говорил, что нам нужен дождь. Но нам, скорей всего, нужно было нечто большее: сама атмосфера жуткого векового кладбища. И мы этого добились.
Стук дождя, завывание ветра в деревьях.
Отдалённое поскрипывание ворот.
Это была сложная работа, но мы справлялись; полными лопатами отбрасывали сырую, взрытую червями почву, от которой в воздух поднимался тошнотворный, могильный запах.
Мы раскапывали могилу квадратами, аккуратно складывая вырытую землю кучами на простыню, чтобы потом, когда мы будем уходить, могиле можно было бы придать нетронутый вид.
Как видите, Крофт всё спланировал. Это была его идея.
Подобные вещи всегда были его идеей.
Ночные вылазки в заброшенные дома и разрушенные склепы, поездки в города-призраки.
Он всегда приходил ко мне с такими вещами.
И я всегда соглашался, потому что Крофт был моим другом... Да и, во имя всего святого, ради острых ощущений!
Он шёл на это ради истории и прошлого, а я - ради азарта.
Ведь когда начинаешь тесно общаться с Крофтом, азарт вам обеспечен.
Вы можете полностью рассчитывать на странные походы и задания.
Он позвал меня с собой, во-первых, из-за того, что я его друг, а во-вторых, у меня была тренированная спина и сильные руки, способные управляться с лопатой.
А может потому, что мои принципы были странно избирательны, и я не отказывался от различных сомнительных занятий... Вроде разграбления могил.
В общем, так мы здесь и оказались; раскапывали в полночь мрачное, уединённое немецкое захоронение, которому уже на момент Гражданской войны в США было, по меньшей мере, пять веков.
Германия и колдовство.
Гремучая смесь.
Германия XVI и XVII веков была не лучшим местом для тёмных искусств, и уж тем более, для тех, кого государство причислило к практикующим чёрную магию.
Судя по записям в архивах, за колдовство и чародейство было сожжено порядка 100 тысяч человек.
Иногда - более ста за день.
Возможно, в других странах Европы истерия по поводу чёрной магии вполне могла называться "охотой на ведьм", но в Германии она приобрела масштабы тотального истребления... Геноцида, равного которому Центральная Европа не ощутит до времён Холокоста.
Считайте это небольшим экскурсом в историю.
Мы с Крофтом искали одного конкретного мага и чернокнижника - Алардуса Вердена, известного некроманта XVII века, казнённого в 1627 году во время Тридцатилетней войны.
Обвинённый в колдовстве и ворожбе, Верден был обезглавлен и сожжен по приказу епископа Адольфа фон Эренберга в вюрцбургской "Башне ведьм", где религиозные фанатики пытали и казнили стольких бедняг.
После тщательного изучения множества ветхих фолиантов, вроде "Компендиума ведьм Вюрцбурга" 1643 года, книги "Ведьмы: охота и преследование в Вюрцбурге и его окрестностях" 1665 года, а также судебных записей того времени, Крофту удалось выяснить то, что упустили другие: легендарный маг Верден был тайно захоронен после казни.
Несколько неизвестных единомышленников поместили его обгоревшие останки в гроб и захоронили в безымянной могиле.
Наверняка вы скажете: "Какие-то предания о колдунах вскрылись спустя столько лет. Подумаешь!"
Но для Крофта это было сбывшееся пророчество.
Откровение. Божественная истина.
И после этого он начал свой Крестовый поход.
И когда он узнал, что эта могила, скорей всего, принадлежит Вердену...
Точно! Он позвал меня с собой!
Вот так мы и оказались этой промозглой, мрачной ночью в таком унылом и отвратительном месте.
Почва была чёрной, глинистой, с кучей узловатых корней и кишащих насекомых.
Копать было ужасно сложно... Словно ворочать лопатой влажный цемент.
Пока мы не спустились на три-четыре фута в глубину.
К тому моменту мы были уже насквозь мокрые, грязные с ног до головы и не в лучшем расположении духа.
В воздухе стоял запах мокрой земли, сгнившей растительности и вскрытой могилы.
А вокруг нас мрачными могильными ртами усмехались заросшие плющом склепы и увитые ежевикой ангелы на верхушках памятников.
Целые ряды потрескавшихся от времени средневековых могильных плит, покрытых лишайником и окружённых со всех сторон ядовитыми мухоморами.
А вдалеке, на значительном расстоянии, виднелись заросли тиса; его тонкие, длинные ветви обрамляли развалины церкви XV века.
Да, это было кладбище вюрцбургского Старого города.
Днём - очень интересное место.
А ночью... Место, от которого лучше держаться подальше.
Мы почти два часа копали эту чёртову могилу; туман стелился у наших ног, поднимаясь из мрачных лощин.
И, конечно же, дождь не прекращался.
Он продолжал идти, превращая древний могильник в бурлящий котёл болотной жижи, от которой поднималась жуткая вонь.
Лопата ударилась обо что-то.
Что-то твёрдое.
Крофт заволновался и начал кричать, чтобы мы быстрее счистили грязь.
Мы принялись за дело: сначала лопатами, затем - голыми руками.
Наконец, мы опустили в яму фонарь и увидели длинный ящик, разваливающийся и размякший за прошедшие века.
Не переставая, лил дождь, смывая не расчищенные нами остатки грязи и песка.
Первое, что бросилось мне в глаза - это железные цепи.
Да, гроб был скован цепями. Наглухо.
И не для того, чтобы никто не забрался внутрь, а для того, чтобы находящийся внутри не смог выбраться наружу...
-2-
Я не сдержался и озвучил свои мысли.
Крофт рассмеялся, но смех вышел таким натужным, словно подобные мысли только что посетили и его.
- Что ж, займёмся тем, за чем пришли, - произнёс Крофт прежде, чем я смог прервать его своими глупыми вопросами и дурацкими предложениями бросить всё к чертям.
Как я и говорил, древесина саркофага Вердена размякла за столько лет; её покрывала плесень и обвивали белые корни растений.
Чудо, что за прошедшие четыре столетия гроб остался целым и нетронутым.
Мы оказались первыми, кто его вскрывал.
Обвивающие гроб цепи были укреплены древними замками.
Они были ржавыми и зелёными от плесени.
Мы с ними быстро управились.
Острые лезвия наших лопат легко вырвали их вместе с кусками сгнившей древесины.
Я ударил по первой цепи; и когда лопата зацепила крышку гроба, то услышал изнутри какой-то шум. Может, эхо от удара?..
Господи, да я там чуть на месте не скончался! Этот звук... Словно внутри что-то просыпается и скребёт крышку...
Крофт всегда говорил, что я никогда не нервничаю, и внутри меня стальной стержень...
Брехня!
Просто раньше мы не сталкивались ни с чем подобным.
Никогда ещё я не испытывал такой полнейший необъяснимый ужас.
Я никак не мог побороть нервную дрожь.
Что-то просочилось из этого прогнившего, прокисшего гроба и проникло в меня.
Я не могу адекватно описать, что чувствовал тогда: у меня зуб на зуб не попадал, и хотелось заорать.
Меня не покидало странное ощущение, что мы собираемся отогнуть край Вселенной и заглянуть вниз, в чёрные, как смоль, глубины полного безумия.
И из этих неисследованных бездн что-то будет смотреть на нас. Кровожадный кошмар, который может с одного взгляда заставить наш разум оцепенеть...
В этот момент Крофт разорвал цепи. Я никогда прежде не видел его таким: то ли взволнованным, то ли напуганным, то ли просто свихнувшимся от всего происходящего.
Я был уверен, что если в этот момент решу оставить его и свалить, то он раскроит мне череп этой же лопатой.
- Помоги поднять крышку, -
попросил Крофт.
Я не хотел.
Во мне росло первобытное, необъяснимое отвращение, когда я думал, что мне нужно прикоснуться к этой штуковине.
Но пришлось.
Господи, помоги мне!
Крофт поддел лезвием лопаты крышку гроба и приподнял струхлевшую за прошедшие века древесину.
Я придержал её, подсунув пальцы под край... И отшатнулся.
Мне было противно это ощущение под пальцами. Настолько, что меня чуть не вырвало.
Холодное, скользкое... Как человеческий мозг на блюде.
На счёт три мы откинули крышку в сторону; дерево было настолько старым и гнилым, что наши пальцы продырявили его насквозь.
Я принялся неистово стряхивать со своих рук прилипшие частички древесины, пока Крофт прислонял крышку гроба в краю выкопанной ямы.
Из гроба до нас донёсся смрад горелой плоти, и я подумал, что сейчас упаду в обморок.
Но он быстро выветрился, словно ничего и не было.
Всё, что я ощущал, это запах неисчислимых веков.
Опасный смрад разложения, раскрошившихся костей, могильной сырости и чернозёма.
А в гробу...
Я колебался.
То, что там находилось, напоминало человека... Почти.
По существу, это был почерневший скелет с засунутым под левую подмышку черепом.
Всё правильно, учитывая, что Вердена обезглавили перед сожжением на костре; невообразимая роскошь, если вспомнить о том, что большинство ведьм того времени было сожжено заживо.
Череп злобно ухмылялся нам распахнутыми челюстями, а в глазницах коварно извивались тени.
В моей голове скреблись не прошеные мысли. Но не из-за скелета в развороченной могиле. Было что-то ещё...
Скелет, пусть и искорёженный пламенем костра, был каким-то неправильным. Вытянутым. Деформированным.
Он был абсолютно абсурдным, и я был уверен, что виной всему стал не пожар.
Кости шероховатые, неровные и необычно утолщённые в некоторых местах.
Локтевая и лучевая кости левой руки были очень короткими и толстыми, а правой - невероятно длинными, достигающими коленной чашечки; а пястные кости, в свою очередь, обвивались вокруг бедренной кости, словно были сделаны из пластилина.
Грудная клетка скособочена, череп - неестественно широк, с двумя долями, разделёнными глубокой расщелиной; одна глазница располагалась значительно дальше от средней линии, чем вторая; полость носа оказалась прямоугольной, а челюсти выдвинуты вперёд и вверх.
Скелет Вердена выглядел расплавившимся.
Что-то размягчило кости, сделало их податливыми, а затем растянуло в различных направлениях и дало остыть и вновь затвердеть.
Это было отвратительно. Аномально.
Ни один костёр не смог бы сделать такого с человеческими костями.
Скелет напоминал те, что я видел в медицинском музее или в шоу уродцев: что-то атрофировалось, а что-то мутировало до такой степени, что сложно было представить, как этот человек мог передвигаться.
- Это из-за огня? - задал я Крофту глупый вопрос.
Тот покачал головой.
- Не думаю...
Он поднёс фонарь ближе, и в мерцающем свете череп нам злобно ухмыльнулся.
Хоть это и была просто кость, выглядела она злобной и порочной.
Крофт поскоблил скелет перочинным ножиком. Чёрные хлопья гари унесла дождевая вода.
Дело было не в огне. Под почерневшей, обугленной плёнкой на костях виднелись большие опухолевые наросты и выпячивания, словно кости оплетали какие-то ядовитые плесневые грибы.
Я не мог отделаться от мысли, что скелет Алардуса Вердена выглядел так, словно он начал делиться, как амёба, когда его предали огню.
Безумная идея, но эти выпячивания выглядели это именно так: будто один скелет готов был вот-вот разделиться на два.
- Займёмся тем, за чем пришли, -
произнёс Крофт.
Он опустил лезвие лопаты на левое запястье и отрубил кисть.
Она отвалилась в сторону, и Крофт аккуратно сложил кости в поясную сумку.
Затем мы, пугаясь каждого призрачного шороха, опустили крышку на место и забросали могилу землёй.
Мы установили на место расколотую могильную плиту и пошли домой под проливным дождём, лавируя между древних памятников и уверяя себя, то с делом Алардуса Вердена покончено раз и навсегда.
Как же мы ошибались!
Ведь мы и понятия тогда не имели, что извлекли из-под шести футов истлевшей земли.
-3-
А теперь, если вы не против, вкратце - или не совсем вкратце - расскажу о человеке по имени Альберт Крофт.
"Почему Германия?" - спросите вы.
Ну, потому что Крофт неприлично богат и может позволить себе жить там, где только вздумается.
А почему Вюрцбург?
Потому что этот город был оплотом немецких ведьм и центром их гонений на протяжении многих веков, а Крофт обожал всё мрачное и зловещее.
Он жил в разваливающемся доме XIX века, где большую часть пространства занимали книги.
Стоило только переступить порог, и вы сразу почувствовали бы этот затхлый запах изъеденных молью и покрывшихся плесенью фолиантов.
Сам дом был, по сути, огромной библиотекой.
Не было смысла искать здесь телевизор или DVD-проигрыватель: у Крофта даже не было электричества, а водоснабжение было нерегулярным.
В целом, это был гигантский разваливающийся дом с крысами в подвале и летучими мышами на чердаке, со скрипящим флюгером на остроконечной крыше и потрескавшимися, засиженными мухами витражами.
Лабиринт из узких тёмных коридоров, которые, казалось, никуда не ведут, и сводчатых комнат, которые всегда пахнут затхлостью.
Всей атмосферой особняк напоминал викторианский морг: начиная от узких проходов и заканчивая газовыми горелками на стенах.
Замечательное место, если вы готовы, как Крофт, окунуться в уныние и тьму забытых веков.
Немного экстремально для современных вкусов и предпочтений.
Дом, как и живущий в нём человек, был пережитком прошлого.
Но чтобы Крофт жил в другом месте?.. Такого я и представить не мог.
Крофт обладал богатым воображением и острым умом, поэтому неудивительно, что он был в некотором роде писателем.
Если вы любите американские и британские новеллы и рассказы в жанре ужасов, то, возможно, слышали имя Альберта Крофта.
Он написал несколько коротких историй и новелл о тёмных прожорливых богах, о безымянных выживших и об абсолютно других планетах. И должен сказать, эти произведения были неплохо приняты критиками.
Я прочёл многие из них: и "Скребущийся во тьме", и "Острова Сальтес", и "Ведьмин род из Ни-Горла", и "Мать крыс", и мой любимый рассказ - "Мерзость в подвале".
Многие из них впервые были опубликованы в мрачных, специфических журналах, вроде "Морга", "Призрачных теней" и "Книги Червей", а позже были собраны в сборник "Возрождение Жутких Костей и другие ужасы". Эта книга в твёрдом переплёте вышла в свет, благодаря издательству "Дом ведьм" незадолго до того, как их главный редактор, Джейсон Борг, покончил жизнь самоубийством.
Что, естественно, только добавило известности издательству и их многочисленным произведениям. После этого происшествия коллекционеры и ценители ужасов со всего мира старались заполучить их издания.
Однако, несмотря на его редкие походы в мир тёмного фэнтези, Крофт был абсолютно серьезен в вопросах чародейства и волшебства; он был преданным студентом, и, как я подозревал, иногда занимался некой тёмной практикой (хотя он никогда бы не признался мне в этом, несмотря на моё принятие).
Да, иногда лучше не знать всего.
Да и не нужно мне знать всё. Я и так увяз в этом достаточно глубоко.
Сначала, когда только начал общаться с ним, я играл роль адвоката дьявола, доказывая, что его исследования были чистой воды фантазией: ничем, кроме мифов и суеверий, результатом устарелого мышления невежественных умов.
Но Крофт был искусным рассказчиком; он мог часами спорить со мной, утверждая, что так называемые "тёмные искусства" были, по существу, системой знаний и целой тайной наукой, утерянной в веках; что древние цивилизации были способны на то, о чём современная наука может только мечтать.
И в таких спорах всегда побеждал Крофт.
Несмотря на отсутствие высшего образования, Крофт был очень умён, обладал прекрасным ораторским искусством и удивительной памятью на исторические факты. А я, невзирая на докторскую степень по литературе и начитанность (по крайней мере, я так считал), едва ли мог тягаться с ним.
В общем, чего ходить вокруг да около? Скажу прямо: если бы Крофт жил в XVI или XVII веке, его бы уже давно судили и казнили за колдовство.
Думаете, я хочу сказать, что он был колдуном?
Если начистоту... Я и сам не уверен.
Скажу лишь, что он коллекционировал старинные запрещенные рукописи и книги, проводил большую часть времени в поисках забытых за века знаний и расшифровывал тексты, которые, по моему скромному мнению, лучше было бы оставить зашифрованными, как и хотели того сами авторы.
Он мог часами рассказывать мне о жизни и работе известных магов, ведьм и некромантов - Луи Гофриди и Симона Волхва, Георгия Сабелликуса и Мартинеса де Паскуалли, Мадлен Бавен и Роджера Болингброка - пока мне не начинало казаться, что я знаком с ними лично.
Его дом был сокровищницей запретных знаний, и мне не нравилось туда приходить. Я предпочитал встречаться с Крофтом в таверне или кафе, потому что в его доме постоянно витали удушливые, пугающие запахи.
Полагаю, дело было в старости - гниющая штукатурка, заплесневелая мебель и множество книг.
Бесчисленные тома, разваливающиеся в труху.
Их было так много, что воздух стал спёртым и даже неким образом желтоватым от пыли и кусочков распадающихся переплётов и истончающихся страниц.
В этом доме у меня всегда начинали слезиться глаза и першить в горле... Вряд ли с жизнью в подобном склепе можно оставаться здоровым.
Книги стояли не только на стеллажах; они занимали все столы и даже неопрятными кучами были свалены на полу.
Среди них можно было найти книги и на латинском, и на арабском, и немецком, и на греческом - невероятно древние манускрипты, исписанные криптограммами, шифрами, рунами и непонятными символами.
Чаще всего в стопках встречались Коттон Мэзер, Якоб Шпренгер и Джозеф Гленвилл, чьи многочисленные памфлеты и брошюры ярко описывали ужасы инквизиции и пытки ведьм.
Крофт обстоятельно приобретал всевозможные древние рукописи.
Здесь можно было найти очень интересные книги демонографов и охотников на ведьм - "Демонопоклонничество" Николя Реми, "О демониалитете и бестиалитете инкубов и суккубов" Синистрари, "Книга ведьм" Гуаццо, "Рассуждение о ведьмах" Анри Боге, "Разоблачение ведьмовства" Реджинальда Скотта - бок о бок со старыми гримуарами, к которым Крофт мне даже не позволял прикасаться.
Например, такие запрещённые, отвратительные книги, как "Книга Иода" и "Книга Эйбона", "Восстание Насекомых" и "Культ Червя", "Чёрная книга Алсофокуса" и "Святое Царство".
В общем, думаю, я дал вам полную картину того, кем является Альберт Крофт... Учёный, затворник и антиквар.
Человек, которые терпит кого-то, вроде меня, лишь из-за того, что я бываю ему полезен, и время от времени Крофту нужен собеседник.
Конечно, ничего из этого не помогает вам понять, почему мы раскопали могилу колдуна XVII века. Но к этому я сейчас вернусь.
Это касается того, что средневековые чёрные маги называли "Рука славы".
Возможно, вы уже видели эту мерзкую штуку по телевизору или на картинках. Но если нет, позвольте вас просветить, как в своё время был просвещён и я.
Рука славы - это отрезанная рука повешенного преступника. Предпочтительнее её удалять, пока тело ещё качается на виселице, но для еретиков и ведьм также подходит вариант эксгумации.
В последнем случае, по словам Крофта, рука будет обладать истинной мощью... для тех, кто верит в подобную чепуху.
В общем и целом, если верить Крофту, кисть традиционно обескровливают, высушивают при помощи савана и две недели маринуют в глиняном горшке в травах и специях, таких как корица и калиевая селитра.
После этого её костный каркас удаляется и заменяется мазями и воском.
Воск изготавливается из трупного жира, по возможности, того же покойника, которому принадлежала рука, либо не рождённого ребёнка. Существует предание, которое гласит, что в XVII веке беременных женщин часто убивали, чтобы добыть содержимое их чрева.
Мазь чаще всего изготавливалась из крови малой ушастой совы, жира белой курицы, желчи кошки и могильной земли.
Поэтому во время процесса изготовления рука нередко приобретала нездоровый зеленоватый оттенок.
В кончик каждого пальца вставляется фитиль из волос мертвеца и поджигается... И вот вы уже становитесь счастливым обладателем трупного подсвечника, о котором ваши предки могли только мечтать!
"Отвратительно", - скажете вы.
Полностью согласен. Но Крофт решил, что обязательно должен заполучить себе такой.
И где-то на страницах своих изъеденных червями фолиантов он нашёл, если можно так сказать, "рецепт" изготовления Руки Славы из кисти казнённого ведьмака.
Это и привело нас к Алардусу Вердену.
А его - к нам.
-4-
Той дождливой ночью мы вернулись в старый дом Крофта, насквозь пропитанные вонью могильной сырости, и открыли мешок с "добычей".
Даже в свете лампы эти кости казались... ненормальными.
Я сидел в кресле и вдыхал запах заплесневевших книг, пока Крофт отмывал пожелтевшие, деформированные кости и аккуратно склеивал их в единое целое.
Кисть получилась абсурдной и нелепой.
И не столько из-за того, что принадлежала мертвецу, а по большей части из-за своего внешнего вида.
Сами кости были узловатыми, с наростами, серого цвета; пястные кости оказались плоскими, заострёнными и со странными крохотными отверстиями, словно проделанными миниатюрной дрелью.
Пальцы составляли сантиметров пятнадцать-двадцать в длину; безымянный был длиннее среднего, а большой напоминал полую костную трубку.
И все пальцы были деформированы - согнуты и вывернуты под странными углами, которых в норме и быть не могло.
Я мог лишь предположить, что Алардус Верден страдал от какого-то заболевания костей.
- И что теперь? - спросил я у Крофта.
Он вскинул на меня глаза, словно только сейчас вспомнил о моём присутствии.
Его глаза были налиты кровью, а взгляд остекленел. У меня сложилось впечатление, что он был на гране истерики и сейчас либо захохочет, либо закричит.
- Как ты собираешься из этого сделать подсвечник?
Крофт ухмыльнулся и ответил, что у него уже припасены необходимые материалы: жир, специи, фитили и даже кусочки кожи, которыми он будет всё скреплять.
После этого я решил больше не задавать вопросов.
А, возможно, и стоило. И стоило отправиться в полицию и всё им рассказать. Но я не стал.
Я ушёл, пока Крофт листал фолиант в кожаном переплёте.
Но перед уходом у меня хватило мужества спросить:
- И что, во имя всего святого, ты собираешься делать с этой жутью?
Крофт улыбнулся в тусклом, жёлтом свете лампы.
- А ты действительно хочешь это знать?
-5-
Всё, я умываю руки.
Я сопровождал Альберта Крофта в стольких ночных прогулках, но ни разу не делал этого против своей воли.
Хочу, чтобы вы это понимали.
Если он каким-то образом и принудил меня к этому, то сделал это так тонко, что я поверил, что хотел этого сам, и что это было моей собственной идеей.
Я не пытаюсь оправдаться за то, что совершил в его компании - перетаскивал древние надгробия из кладбища для его личной коллекции; крал редкие погребальные скульптуры и урны из склепов, потому что Крофту был нужен находящийся в них пепел человека для каких-то опытов. Но теперь я готов со всей уверенностью заявить: с этим покончено. Всё зашло слишком далеко.
Никогда, клянусь вам, никогда прежде я не выкапывал гробы... Хотя, подозреваю, что для Крофта это было не впервой.
Наверно, вы можете обвинить меня в довольно избирательных моральных принципах, и я не стану с вами спорить.
Лишь скажу в свою защиту, что в могиле, которую мы раскопали, находился один скелет и ничего более.
Я бы никогда не стал тревожить останки того, кто был погребён недавно.
Да, похоже, я вновь начал оправдываться.
Впервые я встретил Крофта в пивной в Дармштадте около шести лет назад. Я тогда пытался прийти в себя после разрыва отношений с одной немкой, с которой был вместе ещё со времён своей службы в армии.
Всё кончилось плохо.
И вместо того, чтобы вернуться в Индиану, как и должен был, я остался в Германии.
В Штатах меня ничего не ждало, поэтому я устроился на отличную работу в винодельню в Бад-Дюркхайме.
Я почти десять лет отслужил в местной армии, и мне нравилась эта страна.
За шестнадцать лет вне дома, Америка стала мне казаться абсолютно чужой.
Вот я и остался.
Я остался, работал в местной винодельне и всё свободное время проводил в барах, напиваясь и тоскуя по своей ушедшей любви, и вляпываясь в неприятности.
Там меня Крофт и нашёл.
Он был американцем, как и я, моим ровесником, и мы быстро поладили.
Даже когда я узнал о его неприятном хобби, меня это не остановило.
Крофт стал моим другом.
Я был обычным солдатом в отставке вдалеке от дома с огромной дырой в сердце, и я понятия не имел, чем заниматься дальше.
Теперь мне кажется, что Крофт моментально всё понял и воспользовался этим.
Не важно.
Я ведь уже большой мальчик и мог в любое время сказать "нет". Но не стал.
Я был очарован Крофтом. Умный, утончённый, богатый.
Тот факт, что он хотел со мной общаться, тешил моё самолюбие.
Я был на дне.
А Крофт взял меня за руку и вытащил из этой канавы саморазрушения. Я хотел отплатить ему той же монетой. Но я не был глупым или наивным. Может, в глубине души Крофт и испытывал ко мне какие-то чувства, но суть в том, что я был ему нужен. Ему был нужен парень, которому нечего терять. Парень с мускулами и крепкими яйцами, но без грамма здравого смысла.
Такой, как я.
Но теперь с этим покончено. Я даже набросал кое-какой план, как уехать из Германии.
Мои родственники в Индиане все умерли, но в городе Хуксетт, штат Нью-Гэмпшир, жила моя сводная сестра, и я подумывал отправиться к ней...
Сорокалетний мужчина без перспектив в жизни.
Но я понимал, что должен это сделать.
Я должен сбежать от Крофта. Должен убраться из Германии.
Потому что с той самой ночи, когда мы разграбили могилу Алардуса Вердена, меня не покидало предчувствие чего-то жуткого, и я не мог от него избавиться.
У меня сдавали нервы.
Я понимал, что это чушь, но мне казалось, что если я не выберусь из страны, меня утащит за собой нечто мерзкое и огромное.
В общем, хватит вам слушать мою печальную историю.
Вам она не интересна.
Ведь вы хотите услышать об Альберте Крофте и руке колдуна XVII века. И об этом я вам дальше и расскажу.
-6-
Спустя две недели после нашего посещения кладбища в Старом Городе я решил нанести Крофту визит.
Как оказалось, это была чертовски плохая идея.
Потому что то, что лениво глодало мои нервы с тех пор, как мы вскрыли ту проклятую могилу, теперь начало жевать их всерьёз.
Сейчас объясню.
Я бы никогда не пришёл к Крофту без приглашения или без предупреждения.
Обычно он отправлялся в город и звонил мне оттуда, ведь телефона у него не было.
Стоило ему меня позвать, и я тотчас прибегал, взволнованный перспективой нового мрачного приключения.
Но на этот раз я решил заскочить без предупреждения.
Меня не покидало ощущение, что я должен зайти. И скорей всего, это стало моей самой крупной ошибкой.
Вюрцбург находился в двухстах километрах от Бад-Дюркхайма. Тем утром я вырулил на своём крошечном фиате на автобан, точно зная, куда направляюсь. Только вот не зная зачем.
Я осознавал, что не могу покинуть Германию, не предупредив Крофта.
Чувствовал, что должен это сделать.
Я несколько раз кругами проезжал мимо его высокого, закрытого ставнями дома, но так и не мог заставить себя остановиться.
Может, из-за нервов, а может из-за чего-то ещё, но при одной мысли о том, что мне придётся войти внутрь, у меня всё внутри сжималось.
Но пару кружек пива в городе - и вот у меня уже появились силы и мужество, чтобы закончить то, ради чего я приехал.
Солнце уже село; от реки тянуло холодным воздухом, а редкую растительность у дома Крофта затягивал туман.
Над головой светила полная, круглая луна, но свет её был не ярким, а тусклым и безжизненным, словно витающее над древним городом призрачное, восковое лицо.
Вюрцбуг... Город древностей и захороненных предметов, тёмных преданий и богохульных тайн, спрятанных в унылых садах.
Я постучал в покосившуюся дубовую дверь, и весь дом - от угрюмых, накренившихся шпилей и готических башен до обваливающейся кирпичной кладки и кровли - казалось, содрогнулся.
Возможно, у меня разыгралось воображение, но я был уверен, что этот высокий, загнивающий особняк на окраине Вюрцбурга заходил ходуном.
Он зашатался, вздрогнул и погрузился в тревожную тишину.
Он нависал надо мной, как выдернутый из чёрной, зловонной земли разложившийся чёрный скелет, излучающий злобу и ненависть.
Я постучал ещё раз.
Я слышал, как мой стук эхом отозвался в длинных узких коридорах, пронёсся по лестницам и умер во тьме запертых чердаков и пустых ниш.
Шорох шагов... Усталое шарканье ног старого человека, у которого едва хватает сил двигаться.
Лязг замков, цепочек и отодвигание ржавых запоров.
Дверь со скрипом приоткрылась сантиметров на пять.
- Кто стучит? Кто там? - спросил хриплый, надтреснутый голос сперва на немецком, а затем на английском. - Кто стучал в дверь?
Я даже не сразу ответил, потому что, если честно, не был уверен, что это Крофт.
Этот надтреснутый, скрипучий голос...
И глухой, раскатистый, словно старик шептал в трубу.
Тусклый свет луны отразился в остекленевшем, выглянувшем в щель глазу.
- Крофт? - прошептал я.
На пару секунд наступила тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием.
- Это ты, Криг? Да, ты... Можешь входить.
Я попытался сглотнуть ком, но в горле пересохло.
Я не мог поверить этому надтреснутому голосу... Он не был похож на привычный голос Крофта, хотя интонации были схожи.
Будто кто-то подражал ему.
Дверь открылась, и в проёме появилась фигура.
Меня посетило безумное желание развернуться и бежать, оставляя между мной и этим тошнотворным домом как можно больше километров.
Но я остался.
Я переступил порог и последовал за удаляющейся фигурой в кабинет - просторную комнату, в которой Крофт проводил большую часть времени.
Там было темно; помещение освещала единственная, догорающая на заваленном книгами столе свеча.
Крофт обогнул стол, и в дрожащем пламени я рассмотрел его сгорбленную, прихрамывающую фигуру.
- Ты в порядке? - спросил я.
Он опустился в кресло, и я даже засомневался, что из них двоих хрустнуло: кресло или сам Крофт.
Дыхание старика было хриплым, клокочущим.
- В порядке, в порядке, дружище. Хотя, стоит признать, что меня знобит... Слишком много ночей мы с тобой провели на промозглых кладбищах, да?
Это была наша с ним частая шутка.
Я и не сомневался, что Крофт ответит именно так и, как всегда, отшутится.
Но вот его интонация, ударения на определённых гласных... У меня холодок пробежал вдоль позвоночника.
- От тебя ничего не было слышно, - всё, что я смог выдавить.
Крофт кивнул, и мне показалось, что даже для этого ему пришлось приложить немало усилий.
- Я же сказал, мне нездоровилось. Не сомневаюсь, что миазмы этого старого дома ядовиты для лёгких... И конечности постоянно коченеют... Не важно, скоро я поправлюсь, и тогда...
- Что "тогда"?
Но Крофт покачал головой, словно это не стоило обсуждения.
Он сидел в кресле, подальше от света, сгорбившись от усталости.
Это был Крофт. И не был.
Наступившая тишина, мягко говоря, нервировала.
Мой разум был подобен пустому барабану, и я не мог придумать, о чём заговорить.
А Крофт, казалось, был занят лишь тем, чтобы дышать, словно сам процесс дыхания был утомительным и выматывающим. Всё его тело поднималось со вдохом и сдувалось с выдохом.
Ему всегда было, что сказать: он либо болтал о какой-то чепухе, либо отстаивал свои теории, либо критиковал недавно прочитанную статью.
Но он никогда не молчал.
В доме стоял запах, который мне не нравился.
Не обычный запах плесени и древних книг, а что-то невыносимо застойное, вроде запертых подвалов и влажных грибниц, разрушенных склепов и прогнившей шёлковой обивки гроба.
Я попытался откашляться, но это оказалось совсем непросто... С каждым дрожанием пламени свечи я ловил случайные проблески лица и рук Крофта, и то, что я видел, очень напоминало слизь.
- Тебе надо выбраться на воздух, хоть ненадолго, - произнёс я. -
Здесь плохо пахнет, Крофт. Несвеже. Тебе это на пользу не пойдёт.
- Я буду жить, как жил, -
прохрипел он.
- Подожди, я сейчас зажгу ещё свечу, чтобы получше тебя рассмотреть, - я быстро двинулся ко второй свече на столе, начиная думать, что на самом деле не очень-то и хочу видеть лицо Крофта.
Старик издал хриплый, горловой звук.
- Нет... Не надо. Мне не нужен свет, Криг.
Крофт начал тяжело и шумно дышать.
- Видишь ли... Из-за болезни мои глаза стали чувствительны к свету. Я не могу переносить яркий свет. И меня это тревожит и настораживает.
И с этими словами он отодвинулся подальше в тёмный угол комнаты, как червь, прячущийся от солнечных лучей.
И стоило ему двинуться, как я осознал, что отвратительный запах в доме исходил от самого Крофта, словно нечто внутри него разлагалось.
Он сидел в темноте.
А я снова заметил, что его плоть была желеобразной и пористой.
Что-то произошло. Или даже происходит прямо сейчас.
Крофт переносил какие-то чудовищные расстройства души и тела.
В моей голове крутились сотни мыслей, которые мне хотелось прокричать, но я не рискнул даже чуть-чуть повысить голос и спокойно спросил:
- Чем ты занимался, Крофт?
Смутная фигура не двигалась, просто дышала.
- Я думал о всякой всячине, друг мой. О вещах, которым научился. О горизонтах, которые лишь промелькнули вдали. Ведь есть такие силы в этом мире, которые нам никогда не постичь. Предзнаменования. Вероятности. Зловещий ужас, с которым не справиться...
- Возможно... да, возможно, произошедшее со мной за всю жизнь ослепило меня, я отказался от социальных обязательств... Приношу свои извинения. Но я боюсь, что судьба поручила мне такое и показала такие великие откровения, что весь остальной мир доставляет мне лишь скуку и повергает в апатию. Я не могу притворяться, что мне интересно что-то помимо того, чем я занимаюсь.
- Ты же видишь, мои исследования полностью поглощают меня, требуют больших умственных усилий и концентрации внимания. Я пошёл непроторенной дорогой. И сейчас стою на пороге необъятного космоса, о котором не могу говорить, но вскоре, друг мой, ты обо всём узнаешь... Есть вещи, которыми я хотел бы поделиться с тобой первым. Не стоит их бояться. А затем... затем я покажу тебе, что твой маленький, замкнутый мирок великих истин и больших тайн - лишь капля в море.
Я сидел и смотрел на Крофта.
Да, он был любителем старины, что иногда сказывалось на его манерах и речи, но это всегда было шутки ради.
А сейчас... Сейчас мне было не до смеха. Человек, сидящий напротив меня, был для меня абсолютно чужим.
Мне были незнакомы как его замыслы, так и сама его личность.
Его слова были зловещими и угрожающими, будто он планировал поставить весь мир на колени.
- Твои исследования... они включают в себя Руку Славы? -
уточнил я.
Крофт рассмеялся, хотя больше это походило на пронзительный гогот, чем на смех.
Неискренний, пустой звук, эхом отразившийся от стен дома.
- Рука Славы? Ох, это такая дешёвая и примитивная проделка по сравнению с тем, что я делаю и что собираюсь ещё сделать!
Я тяжело сглотнул.
- О чём ты?
И снова этот сухой смех.
Он загудел в комнате, ринулся в темноту коридоров и там замер.
- Ты можешь спрашивать сколько угодно, Криг, но тебе могут не понравиться ответы. Ведь это искривление самого пространственного континиума, извращение всего, что ты знал до этого. Криг, мой милый Криг, я говорю о тех, кто гложет и терзает, о тех, чьё хищное касание высасывает костный мозг самих звёзд, о тех, кто вопит и ползает в прерывистой тьме.
- Безнравственный дух, гниющее бытие, ползущая зараза из плоти, крови и мяса. В звёздах над нашими головами есть дыры, Криг... Ты слышишь это клацанье зубов? Станешь ли ты слушать и услышишь ли прежде, чем станет уже поздно?
Он был безумен.
"Какое-то психическое расстройство помутило его разум", - подумал я, поднимаясь на ноги и намереваясь уйти из дома, пока Крофт ещё позволяет мне это сделать.
Ведь я чувствовал в сжимающейся вокруг меня тьме нечто омерзительное, нечто сумасшедшее, и оно хотело высосать досуха мою душу.
- Я... Я должен уйти, -
пробормотал я, пытаясь во мраке нащупать дверь.
- Да, - ответил Крофт резким, срывающимся голосом. - Думаю, должен.
И я ушёл.
К входной двери я направлялся уже почти бегом.
Тогда я ни капли не сомневался: Крофт был одержим.
-7-
Когда я вернулся в свою квартирку в Бад-Дюркхайме, меня ждал конверт.
От Крофта.
По почтовому штемпелю я определил, что он отправил письмо пару дней назад.
Я поспешно разорвал его, не зная, чего ожидать.
Я всё ещё был на нервах после посещения того проклятого дома. Я пытался рационально оценить то, что видел, и чему стал свидетелем, но получалось у меня плохо.
На меня давил суеверный ужас.
Я понимал, что связался с тем, что выходит далеко за пределы понимания нормального человека.
Что бы ни случилось в том доме, и что бы ни завладело Крофтом, я не мог это списать на простое бредовое расстройство.
Первым делом я вытащил из конверта письмо.
Я не знал, что думать, и что делать.
То существо в доме Крофта не было Крофтом.
В этом я был уверен.
Это было нечто высохшее, морщинистое, притворявшееся Крофтом, а вот это письмо... В нём я чувствовал личность своего старого друга.
В нём был тот Крофт, которого я знал.
Я не мог должным образом описать, что же скрывалось под маской Крофта в том жутком доме.
Но я сделал то, о чём просил меня Крофт: достал из конверта ксерокопии страниц, исписанных убористым, мелким почерком на древнегерманском.
Я расшифровывал записи дольше, чем ожидал, но не столько из-за устаревшего языка, сколько из-за почерка: буквы сливались одна с другой, лист покрывали кляксы, словно автор писал письмо в спешке или под воздействием стресса.
Вот расшифровка:
Немного озадаченный, я отложил в сторону копии старого письма, на мгновения погрузившись в эпоху четырёхсотлетней давности.
Все эти невинные жертвы.
Но не все из них были невиновны, если верить только что прочитанному мной письму.
Я не сомневался, что письмо было древним, но было ли сказанное в нём правдой?
Даже при воспоминании о Крофте - или о том, кем он стал - я продолжал сомневаться.
Всё было настолько неправдоподобным.
Но в глубине сердца, признаю, я уже поверил написанному.
Предполагаемые события в Кобольддамме говорили о человеческих существах, делящихся, как клетки; о людях, сросшихся вместе, словно в какой-то извращенной стадии бинарного деления.
И разве не об этом же подумал я сам, когда увидел останки Вердена?
О том, что скелет колдуна выглядит так, словно начал почковаться во время сожжения?
Конечно, тогда шёл дождь, по земле стелился туман, свет фонаря был тусклым, а я устал от тяжёлого физического труда... Но тот скелет не был обычным.
Я вспомнил, о чём тогда подумал: костяк Вердена выглядел так, будто два скелета решили слиться воедино, либо один скелет решил расщепиться надвое.
Безумие. Неужели я всерьёз об этом думал и верил в это?!
Да, думал. И верил.
Ладно, допустим.
Алардус Верден призвал нечто. Нет, не христианского дьявола, а кого-то из тех сущностей, о которых мне рассказывал Крофт, начитавшись древних книг.
Сущностей, что были гораздо древнее, чем само христианство, да и мир вообще. Абсолютное вселенское зло.
Возможно, из другого измерения.
Что мне тогда сказал Крофт?
Что-то вроде "они разгуливают не по тем пространствам, о которых мы знаем или можем догадываться, а за их пределами, меж мирами".
Значит, Верден призвал это наделённое сознанием зло из другого измерения, и оно его заразило, поглотило, изменило его биологию, пока его организм не стал абсолютно чужд нашему миру.
А затем болезнь начала захватывать всё новых и новых жертв, расползаясь, как злокачественная опухоль.
Он заразил всех в той деревеньке, и они, в свою очередь, тоже начали делиться.
И это начало бы бесконтрольно расти в геометрической прогрессии, пока полностью не захватило бы весь наш мир через определённое время.
К счастью, отряд охотников на ведьм пресёк заразу раньше.
А Алардус Верден, источник заразы, был обезглавлен, сожжён и заперт в гробу.
И гроб этот находился глубоко в земле в тайном месте, пока мы с Крофтом не раскопали его...
И тогда...
Господи, что же мы выпустили на свободу?!
Дрожащими руками я снова взял письмо Крофта.
Начал читать с того места, где остановился.
Там оставалось уже немного.
На этом письмо заканчивалось.
Крофт сказал то, что я и ожидал, но не думал, что он станет просить именно меня о таком.
Возможно, нужно было обратиться в полицию, но я знал, что это бесполезно.
Они не станут утруждать себя и растворять труп Крофта. Они заберут его на вскрытие, возьмут образцы тканей и выпустят эту заразу на свободу.
Нет, я должен сделать всё сам.
Я больше никому не могу доверить такое задание.
В память о нашей с Крофтом дружбе я должен совершить нечто безумное и немыслимое.
Я обязан сделать это ради него. Да и ради мира в целом.
Я спрятал письмо в ящик стола и начал составлять план убийства.
-8-
Дом Крофта стоял, погрузившись в раздумья.
Моё сердце колотилось, как бешеное, дышалось с трудом.
Я в жизни не был так напуган.
Я припарковался на улице и понёс картонную коробку, полную нужных мне вещей, в дом.
И старался держаться в тени, что было абсолютно нетрудно на этом старом, заброшенном участке.
Коробка была очень тяжёлой, и пока я донёс её до заросшего травой двора, был уже весь мокрый от пота.
Поставил коробку в кусты.
В ней было всё, что мне могло понадобиться: четырёхлитровая бутыль концентрированной серной кислоты, защитные перчатки и маска, чтобы я не расплавился вместе с Крофтом, две канистры бензина, полдюжины сигнальных ракет и некоторые другие вещи.
А в кармане пальто было ещё кое-что: револьвер калибра .357 «Магнум», который я купил на чёрном рынке.
Пару выстрелов из него могут остановить даже здорового слона.
Я стрелял из такого, когда служил в армии, и умел отлично с ним управляться.
Но на этот раз... Просто надеялся, что его мощности хватит.
Я засунул три сигнальных ракеты в куртку и вылил одну из канистр керосина в ведро.
Привязал ударопрочный фонарь к ремню.
Затем я вскрыл окно у чёрного входа и очутился внутри.
В доме было тихо, но я тяжело дышал; адреналин нёсся по моим венам.
Я около пяти минут постоял в тишине, привыкая к этому мрачному месту и позволяя ему привыкнуть ко мне.
А затем двинулся закончить то, за чем пришёл.
Пока крался по узким, извилистым коридорам, я, наверно, поседел от страха.
Каждую секунду я ждал, что Крофт или то существо, в которое он превратился, выпрыгнет на меня из темноты и совершит то, о чём я даже боялся думать.
Но этого не произошло.
Я знал, где он будет.
Знал, что он будет сидеть в кабинете в окружении древних фолиантов и продумывать поглощение этого мира.
Мне не надо было его искать... Я шёл на запах.
Этот дом и так никогда не пах, как весенний луг солнечным днём, но сегодня всё стало гораздо хуже.
В воздухе стоял тяжёлый, удушливый запах, напоминавший смесь испорченной свинины и сгнивших трав.
Гнетущий запах прелой листвы и разлагающегося в чернозёме трупа.
Головокружительная, тошнотворная вонь, которая заполняла мои ноздри и проникала в голову.
У двери кабинета я замер и выдохнул.
Наверно, я ждал достойного повода, чтобы развернуться и убежать. Не знаю.
Меня бросало то в жар, то в холод, а во рту неприятно горчило.
Руки и ноги стали ватными, словно мне недавно укололи двойную дозу димедрола.
Внутренности скрутило.
Я слышал доносящиеся из комнаты звуки... Падающие книги, шум и голоса. Да, странные, жуткие бесплотные голоса.
Они говорили на немецком, немного на латинском, а по большей части на каких-то непонятных гортанных языках, которые нормальный человек даже не сможет воспроизвести.
И в одном я был полностью уверен: из-за двери доносилось множество голосов.
Но, несмотря на их различное звучание, я каким-то образом был полностью уверен: все они принадлежали одному человеку.
Может быть, то существо, что жило в Вердене, высосало разум десятков жителей Кобольддамма и сохранило их в клетках собственного организма.
Откуда мне знать?
Я прислушивался к звукам за дверью и понимал, что всё это закончится нехорошо.
Я тихонько снял фонарь с поясного ремня.
Это был фонарь фирмы Коулмен с двойным фитилем.
Я поджёг его зажигалкой и приспустил заслонку.
Сжимая фонарь в одной руке и ведро бензина в другой, я пнул ногой дверь.
Я сделал шаг вперёд, и в лицо мне ударила жаркая волна разложения, чуть не заставив вывернуться меня наизнанку.
Я услышал влажный, скользящий звук и клацанье зубов.
Я полностью открутил вентиль, и нечто завизжало громко и пронзительно, я почувствовал его зловонное дыхание на своём лице.
Фонарь был мощным и прекрасно освещал комнату, загоняя тени по углам и под стол и позволяя мне всё отлично рассмотреть.
На первый взгляд мне показалось, что по комнате прошёл ураган: все книги свалены на пол, у многих оторваны корешки и переплёты.
Сверху на книгах, как осенние листья, валялись пожелтевшие страницы древних манускриптов. Я разглядел осколки стекла и битую посуду.
У кого-то или чего-то была грандиозная истерика.
Я не видел нигде Крофта... Но слышал его дыхание; дыхание туберкулёзника: свистящее и булькающее, словно лёгкие его были полны сухих листьев и воды.
На столике у камина стояла коллекция древней стеклянной алхимической посуды.
Часть её была разбита вдребезги, но кое-что сохранилось: реторты, дистиллятор, колбы с узким горлом, наполненные грязно-бурой жидкостью. А рядом с ними были разбросаны листы бумаги со странными символами и наспех набросанными схемами.
Я поставил ведро на пол и вскинул револьвер.
- Покажись! - крикнул я и сам поразился, насколько чётко и ясно звучал мой голос.
Снова это влажное, шумное дыхание.
- Криг, - прозвучал голос, и он точно не принадлежал Крофту. - Погаси... Погаси этот фонарь. Ты выжигаешь мне глаза. Выжигаешь глаза...
Даже не сомневаюсь.
Ибо теперь Крофт стал тем, кто принадлежит тьме.
Провести четыре сотни лет в гробу - это вам не шутки!
- Выйди, чтобы я тебя видел, - потребовал я. - Покажись, Верден.
Дыхание моментально прекратилось, и я услышал скрежет.
Из-за дивана вышло существо, которое пряталось там в поисках такой привычной для него темноты.
Крофт - точнее, существо, в которое он превратился - было абсурдно до крайности.
Оно было сутулым, как человек с искривлением позвоночника.
Левая рука была лишена кожи и наружу выступала плоть цвета варёных раков.
Узловатые, переломанные пальцы длиной от двадцати пяти до тридцати сантиметров казались абсолютно бесполезными.
А лицо его... Господи! Бугристое, неровное, с отвратительными грибковыми наростами, полностью искаженное и деформированное, лишённое костей и изрытое, как губка.
Плоть блестела белым, как мясо моллюсков, и по ней струилась сеточка алых сосудов.
Пучок напоминающих волосы нитей рос от выпуклой нижней губы прямо в гортань и грудную клетку, как корни растения.
Он неуклюже потащился ко мне, ухмыляясь ртом, больше напоминающим простой разрез в куске недопеченной свинины.
И при этом рот располагался почти вертикально, да и всё остальное лицо было смещено вправо; туда, где должно было находиться ухо.
Я увидел один чёрный, студенистый глаз...
Второй, наверно, находился где-то в области угла челюсти.
- Так, так, так, Криг, - произнёс он глухо, словно разговаривая с полным ртом. - Больше нет смысла притворяться и разыгрывать тебя карнавальными костюмами, так? Как видишь, этот бодрый ублюдок Крофт спрятал своё тело за растительными припарками и мазями, которые задерживают меня в этом треклятом состоянии.
Из-за безумия сложившейся ситуации мне захотелось и самому расхохотаться, как свихнувшемуся.
Я стою и разговариваю с законсервированным чудовищем из другого измерения, у которого прекрасно подвешен язык?!
- Не подходи ко мне, Верден, - предупредил я, и мой голос сорвался.
Он старался держать лицо подальше от света.
- Похоже, мы находимся в затруднительном положении, не так ли? Кажется, у тебя на руках расклад получше, но как ты его разыграешь? Может, послушаешь, что я могу тебе предложить, а? Власть? Богатство? Женщины? Я - тот, кто может двигать миры и гасить звёзды. Я - всё и вся...
Он начал разглагольствовать о том, что мог бы сделать для меня, с каждой фразой подходя всё ближе и ближе, что было непросто, учитывая тот факт, что его левая нога заканчивалась не стопой, а пучком вывернутых атрофированных щупалец.
Но я знал, в каком положении он находится. Знал, что ему нужно другое тело для перерождения. Моё тело. И он его не получит.
- Криг, послушай меня, я могу...
Я не стал его слушать.
Я нажал на спусковой крючок: первая пуля пробила отверстие в его груди, а вторая вырвала большую часть его горла.
Третья в клочки растрепала алую голую руку.
Удар заставил Вердена отшатнуться, но не остановил его.
Он начал делиться.
Похоже, после столетий, проведённых в гробу, он не собирался сдаваться после пары-тройки пуль.
Его плоть вскипела и покрылась пузырями, и взрывалась сотнями розовых усиков, и на конце каждой был чёрный узелок.
Они хлестали, как плети; устрично-серые глаза смотрели на меня, и в их злобном иноземном взгляде читалась ненависть.
Из его спины веером вырвались рыжие членистые ноги, словно из Вердена пыталось выбраться какое-то огромное насекомое.
Я выпустил в него все пули, а затем плеснул бензином из ведра.
Я поджёг фальшфейер и бросил его в Вердена.
Его охватил поток пламени; он кричал, верещал, рычал, и из него пытались вылезти всё новые и новые придатки.
Он не собирался умирать после такого долгого ожидания в земле.
Но, наконец, он рухнул на пол корчащейся кучей, поджаренный, дымящийся и шипящий.
Я решил, что он мёртв.
Я был в этом уверен.
Я наблюдал издалека, пока подёргивания не прекратились, и только потом приблизился, окидывая взглядом чёрную, обугленную мумию.
Это был мой самый идиотский поступок, потому что в это самое мгновение существо вскинулось и выплюнуло в меня что-то вроде усика... Колючего усика, который оцарапал мой большой палец.
Он нашел нового хозяина. И довольно быстро.
Я сходил за кислотой и вылил её на существо, даже не заботясь теперь о защитных перчатках и маске.
Кислота растворила чудовище, смешав его останки с потёкшей краской и штукатуркой, которые затем вообще превратились в едкий туман.
Я всё сделал. Больше ничего не осталось.
Кроме той споры, что оно посеяло в моём пальце.
Но я знал, что её хватит.
-9-
Я сжёг дом Крофта вместе со всеми редкими книгами и рукописями.
К тому времени, как прибыли пожарные, от здания остались почти одни головешки.
Старый дом был сухой, как трут, и мне оставалось лишь наблюдать, как огонь быстро распространяется от одного этажа к другому до самого подвала.
Вот, наверно, и всё, что я могу рассказать.
Я спас мир. Удивительно, не правда ли?
И вы ещё больше удивились бы, увидев меня, продающего в вюрцбургском Старом Городе свои безделушки и сувениры туристам.
Ибо теперь столица древней Франконии стала моим домом.
Вы почти всегда можете отыскать меня на Старом мосту через Майн, сидящим среди каменных статуй святых.
Я знаю этот город, и он знает меня.
Если вам нужен человек, прекрасно говорящий на английском и способный показать вам любые достопримечательности города, будь то крепость Мариенберг или Больница Юлиус, либо рассказать о романском стиле постройки церкви Ноймюнстер - считайте, вы его нашли.
Может, я и выгляжу сейчас не лучшим образом, но не забывайте: однажды я спас весь мир.
Да и не так уж много людей готовы предложить работу мне, калеке с крюком вместо правой руки.
Да, той ночью, вернувшись домой в Бад-Дюркхайм, я отрубил собственную руку тесаком... Мои пальцы уже стали изуродованными, обезображенными, и пытались бороться против меня.
Но я победил.
В конечном итоге я одержал верх и уничтожил последний след Алардуса Вердена.
Поэтому когда вы увидите, как я продаю карандаши на мосту или пристаю к туристам, не надо злиться и гнать меня прочь.
Помните: я - герой.