Осень. За окном идёт мелкий, холодный дождик.

Недавно я вернулся из школы, пообедал и делаю уроки. Мучаю треугольники и окружности. Вписываю их и описываю.

Подле меня, раскинувшись на двух поставленных впритык табуретках, спит наша кошка Муся. Почему на двух табуретках? Потому что Муся у нас большая и не помещается на одной табуретке. А на двух — как раз.

Все, кто приходят к нам впервые, глядя на Мусю, изумляются: «Ну и котяра!» «Это не котяра — это кошка», — отвечаю я.

Мусе столько же лет, сколько и мне. То есть — двенадцать. Сколько я себя помню — рядом со мной всегда была Муся.

Каждый день она провожает меня в школу. Это совсем недалеко — один квартал. Кошки не любят уходить от дома, поэтому ежедневные путешествия Муси — небольшой кошачий подвиг.

Она семенит рядом и недовольно мяукает: ей не нравится, что ухожу.

— Сегодня у меня пять уроков, — говорю я Мусе.

Мне кажется, что она понимает мои слова.

Потому что, когда я возвращаюсь из школы, Муся обязательно встречает меня. С радостным воплем она выскакивает из кустов и бросается мне навстречу. Задрав от волнения хвост, кошка становится на задние лапы и трётся головой об мои колени.

Я говорю Мусе ласковые слова и беру её на руки.

Так мы идём к дому. Точнее, я иду, а Муся едет. При этом она гордо и строго смотрит вокруг.

Мама говорит, что Муся уже старая.

При этом мама удивляется — почему это у Муси каждый год бывают котята.

Почти у всех моих одноклассников есть кошки. Чувство какой-то непонятной гордости распирает меня. Потому что почти все эти кошки — мусины дети.

Начиная с первого класса в мои обязанности входила операция под названием «раздача мусиных котят». Многие одноклассники вначале не хотели их брать, но я рассказывал про Мусю такие истории, что в итоге за нашими котятами выстраивалась очередь.

Но Муся старая — это факт. В чём это проявляется? Наша Муся храпит во сне. Правда, не очень громко. Мой папа храпит гораздо громче.

По воскресеньям он ложится на диван, чтобы смотреть свою любимую передачу «Диалоги о животных». Рядом с ним укладывается Муся. Начинается передача и папа, обняв Мусю, сразу засыпает.

При этом они начинают похрапывать. Вдвоём. Сначала тихонько, а потом всё громче и громче. Постепенно этот забавный дуэт набирает силу.

Что делать? Я издаю тихий свист.

Сквозь сон папа испуганно спрашивает: «В чём дело?»

«Из-за вас не слышно Затевахина», — отвечаю я.

«А-а…», — говорит папа и снова начинает храпеть.

Заканчивается передача, и папа с Мусей мгновенно просыпаются.

Я пришёл к выводу, что «Диалоги о животных» — это персональное снотворное для моего папы. И для Муси тоже.

Проснувшись, папа начинает бутузить Мусю.

«Не мучь кошку», — тихо говорю я.

«Мы делаем полезные упражнения», — отвечает папа.

«Как называется это упражнение?» — спрашиваю я.

«Бараний рог», — папа кряхтит, одолевая кошку.

И впрямь! Бедная Муся! Не хотел бы я делать такое упражнение. Кошачьи глаза горят, она отчаянно борется с отцом, но не убегает. Раз не убегает, значит ей нравится эта борьба? Значит, нравится.

А я вот однажды пострадал из-за Муси.

На уроке русского языка учительница спросила меня, какое слово однокоренное для слова «окошко». Я не задумываясь ответил: «Кошка». Одноклассники чуть не попадали со смеху.

А я был убежден, что это однокоренные слова. «Кошка» — «окошко». Тем более, что наша кошка очень любит сидеть на окошке. Сквозь стекло она с интересом смотрит на улицу. Если увидит сороку или ворону, то начинает смешно крякать, словно подражает птичьему крику. А завидев собаку, Муся рычит. Смех, да и только!

Поскольку мы живем на первом этаже, то со стороны улицы на наш подоконник, случается, запрыгивает какой-нибудь кот, и они с Мусей начинают общаться. Мы улыбаемся, слушая их тихие нежные серенады.

Недавно я читал книжку про животных и обнаружил удивительную фразу. Там было написано: «природа мурлыканья довольного жизнью кота ещё не изучена».

Это поразило меня. Как так, почти всё уже изучено, а вот природу мурлыканья довольного жизнью кота ещё не изучили? Что тут изучать? Всем понятно, что мурлычет кот от хорошего настроения.

Оказалось, что ученые не могут понять, что при этом происходит в кошачьей физиологии. Собаки, к примеру, ведь, не мурлычут.

Осень. За окном идёт мелкий, холодный дождик. Я продолжаю делать уроки. С треугольниками и окружностями я уже разобрался. На очереди Петр Первый и его реформы.

Мусе что-то приснилось, и она вскрикивает во сне. Дёргает лапами и шевелит усами. Наверное, ей приснился Петр Первый и его крутые реформы.

Я осторожно беру кошку на руки.

Муся просыпается, тычется головой в мои ладони и начинает громко мурлыкать. Похоже, она рада, что я её разбудил.

А я думаю, как хорошо, что природа мурлыканья довольной жизнью кошки всё ещё не изучена.