Вот уже более получаса Виктор Иванович Васин, старший опер уголовного розыска отделения милиции, не менял позы. Безучастно сидел в своем кабинете за письменным столом. Облокотившись на столешницу, подперев щеку ладонью — он думал.

Смуглое от природы лицо. Черные, чуть навыкате, потускневшие глаза сокрыты полудремой. Суточная щетина от подбородка до глаз — словно броня. Непроницаемый налет усталости покрывал кожу как серая пыль, придавал ей оттенок землистости.

Наклоненная голова взирала на происходящее как бы со стороны. Периодически открывала рот. Притормозив очередную мысль, плутавшую в закоулках сознания, озвучивала профессионально построенную привычную фразу.

Половинка челки, ровно стекавшей вниз, отклонилась влево. Образовала на слегка прыщавом лбу просвет в виде наконечника стрелы. Ограниченного снизу дугой сросшихся бровей.

Правая рука держала стоящую ребром на столе пустую стопку. Ловко подкручивала ее пальцами то в одну, то в другую сторону. Изредка приподнимала, постукивала донышком о прозрачное, местами поцарапанное оргстекло, из-под которого скалились застывшие на фотографиях физиономии, не вызывающие добрых чувств. Там же — несколько визиток и напечатанный на машинке список российских городов. В виде оцифрованных трех столбцов. Озаглавленный: «секретно пароль на июнь».

Васин думал. Не желая того — обо всем сразу. О службе, о семье, о друзьях. Соединяя в себе тянущиеся отовсюду нити бытия. И дабы окончательно не запутаться в них, старался воспринимать мысли поверхностно. Как опытный гитарист перебирает струны пальцами руки. Чуть тронув одну думу, мгновенно перескакивал на другую, затем на следующую. Выводя тем самым единую мелодию своего существования, которую едва слышал во всеобщей музыкальной какофонии современной жизни. Именно так виделась теперь ему нынешняя окружающая действительность.

Обстановка в стране накалялась. С самого начала 1991 год начал приносить одни неприятности. В январе за три дня прошла денежная реформа. Граждане атаковали сберкассы. Постовых не хватало. Контролировать очереди привлекали оперативников. Зарплата увеличивалась, но выдавалась через пень-колоду. Инфляция пошла на обгон. Из государственных магазинов продукты исчезли. В кооперативных — цены кусаются. На предприятиях начались забастовки.

В город пригнали голубую дивизию узкоглазых смуглых коротышек. Фуражки на ушах, шинели до пят. Добросовестно исполняли свой долг — лупцевали резиновыми палками налево и направо своих высокорослых белокожих бунтующих собратьев.

В апреле отменили замполитов. Ходили слухи, что участкового, пытавшегося поднять мятеж, избрали в народные депутаты. И казалось, теперь призывать милицию митинговать было некому…

С преступностью бороться, что с ветром в поле.

В феврале указ Горбачева «О мерах по усилению борьбы…». Сколько их было — этих указов? А проку?

В милиции — текучка. Оперативников толком не готовят. Как на фронт. Учеба наспех, экзамены сдал — и на «передовую». А тут новые веяния! Как изобличать, доказывать? Вот сидит перед новичком гад, щерится. Все про него доподлинно известно. Опер — ему слово, а тот посылает куда подальше и про новую демократию долдонит вместо чистосердечного…

Волей-неволей по молодости, по неопытности заведешься на раз — то ли от собственного бессилия, то ли от этой наглой рожи. И вспыхивает в душе пламя — готов задушить мразь поганую. А в голове мысль стучит — нельзя! Нельзя… Трудно сдержаться. Если старшие не подскажут, уловку какую не придумают.

После полугода научится молодой выматывать таких подонков. Вопросами разными заковыристыми, повторяющимися. Дактилоскопией неторопливой и размеренной. Криками ужасными из соседнего кабинета. В общем, как в кино показывают, в книгах пишут.

А когда нервы начинают сдавать, все же не железные, то руки зудят, так, что дрожь идет по телу — хочется вцепиться гаду в лицо! Время передать его с рук на руки напарнику. И тот начинает, вернее, продолжает на свежую голову — со своими прибаутками, подходцами. Пока, в свою очередь, не притомится. Не иссякнут капканы разные и новшества, им самим придуманные. И дальше скидывает паршивца следующему коллеге. А потом опять возвращают тому, кто начинал. И уже преступник перестает улыбаться — не железный. А опер успел отдохнуть — бумаги пописал, покурить сходил, стопочку пропустил. С новой силой берется за подонка!

Бывает и нет уж терпения сдерживаться — когда без напарника. Ненависть накатывает, вскипает до шума в ушах. С разворота, как учили — рраз под дых! И сам тут же убоишься, но не показываешь! Благо без свидетелей. А напускаешь злость еще посильнее! Поднимаешь ее изнутри, накопленную от давних обид. Вспоминаешь обиженных, ограбленных, покалеченных, ждущих помощи, сидящих на прием у двери. Лицо корчишь судорожной гримасой. Чувствуешь нутром — преступник поплыл. Восторг в душе, но тоже не показываешь. Словно каток, продолжаешь наезжать, выдавливать до конца, как тюбик с пастой. Чтобы всю правду-матушку выложил, как на исповеди. И видишь — точно стержень из тела его вынули. Осунулся, плечи опали, голова повисла. Гады ползучие измываться привыкли только над немощными да женщинами с детишками! А к самим себе трепетно относятся. Боли боятся! Глядишь — раскололся! Явку пишет…

Но здесь дело другое…

Старая облезлая настольная лампа на изогнутом штативе рупором нависала из-за предплечья Васина. Лениво пробивала льющийся из окна свет. Едва подсвечивала край стола, за которым сорокалетний плотный мужчина в длинной кожаной куртке ссутулившись сидел на стуле. Старательно делал вид, что вот-вот начнет писать. Грыз ручку. Периодически поднимал голову, устремлял взгляд к потолку, словно там находилась подсказка или существо, которому он мысленно обращал свои мольбы.

— Тяжело тебе, Князь? — сочувственно произнес Васин, не меняя позы. Покачал головой. Поджав нижнюю губу к верхней, сморщил бантиком. Втянул щеки.

— Да уж… Виктор Иванович, — отозвался мужчина, почувствовав заботу. Расплылся в золотозубой улыбке. Растянул толстые колбаски губ. Хомячьи щеки, покрытые длинной, но редкой щетиной, раздались в стороны. Образовали глубокие ямочки. Обессиленные светлые волосы прилизаны к голове, зачесаны назад. Нависший лоб, низкие надбровные дуги и высокие скулы выпячивали мясистое лицо. Делали его бугристым. С красноватой шелушащейся поверхностью на маковках. Скрадывали внутрь маленькие настороженные глазки.

Детина скосил взгляд на стопку в пальцах опера, сглотнул слюну. Затем мельком с опаской глянул на лоб Васина, где светлый наконечник стрелы казался ему предупреждающим знаком. О дальнейшем сочувствии просить казалось бессмысленным.

Виктора Ивановича он знал уже несколько лет. Аккурат с тех пор, как бывшие однокашники, помня о былом борцовском чемпионстве Александра Князева и уповая на его внушительные размеры, уговорили съездить к должнику. Там их всех благополучно приняли сотрудники уголовного розыска.

Васин, хоть и был на десять лет моложе, но смог разобраться в ситуации и в тюрьму не отправил. С тех пор Александр чувствовал к нему уважение. Готов был помогать, как обещал. На суде свидетельствовал и кое-что рассказал. Но пока сидел в изоляторе и хлебал баланду, появилось у него отвращение ко всей преступной братии, которая обманом чуть не затолкала его на тюремные нары. Успела оставить память о себе: выбить в Крестах верхние передние зубы, а взамен окольцевать наколками перстней по три пальца каждой руки. Нюхом теперь сиженных чувствовал, тошнило от них…

— Пиши, Князь, пиши! — настоятельно обратился к нему Виктор Иванович, вскинув брови. — Ты пока еще даже «спасибо» не заслужил. Информации ноль. Несешь какую-то байду! Неужто никто тебе ничего ценного не рассказал, что у нас на Охте творится? Грабежи в каждой подворотне, за месяц пять убийств — три глухих. Стрельба в ресторане на Таллинской. Ладно, бандюки меж собой что-то не поделили. Но попутно ведь официантку застрелили. Совсем юная девчушка. Она-то при чем? Ребенок грудной осиротел. А ты не в курсе? Плохой ты «барабан» — совсем не стучишь.

Князев два раза утробно промычал, что вполне походило на отрицание, в смысле подтверждения.

— Сколько ты у меня на связи платником? Год? А до этого полгода бесплатным трудился! А вначале — доверенным лицом! Посмотри на себя! Весу за центнер! Росту под два метра! Зря только пальцы в наколках. Почему не в авторитете?

— Что уж вы так, Виктор Иванович! «Перстни» — по глупости, — недовольно бурчал Князев. Накрыл одну ладонь другой и опустил под стол. — Дурак был! Сами знаете, когда за вымогательство арестовывали. А теперь же сами к преступникам толкаете! Отошел я! Семья у меня! Товарищ начальник, отпустили бы! Был грех — связался с бандитами. Так я ж их всех сдал тогда!

— Вот именно, что тогда! — отозвался Васин. — За что на условное вышел. А братки твои лес поехали пилить! Тут мы в расчете! А кто теперь будет с бандитами бороться? Я же не заставляю тебя преступление совершать! Учу: рядом будь или заболей, когда на дело пойдут! Ну, ты же агент! Разведчик! Смотрел фильмы, как наших в тыл забрасывали к фашистам?

— Скажете тоже! — усмехнулся Князев. — Да нет уж войны-то, Виктор Иванович! Больше сорока пяти лет прошло! Третьего парня собрался рожать! Кооператив сварганил, железо собираем со свалок…

— Есть война, Александр Князев! Есть! И ты это знаешь… — зло прервал его Васин. Стало очень обидно, что этот здоровенный детина, международный мастер спорта по дзюдо, хочет стоять в стороне, когда страну рвут на части. Сверху — чиновники, снизу — бандиты. Резко выпрямился за столом, так что просвет на лбу закрылся, образовав из волос сплошную черную полосу. Хотел обругать Князева, но остановился в раздумье. Стоит ли? Пересилил себя. Смягчил тон. — Так что рано тебе на покой! Хотя семья делу не помеха! Наоборот — помогу, если что. Как в ясли устроить малыша, жене твоей с будущей работой. Видишь, что вокруг творится! Безработица — как в Европе. Может, тебя куда пристрою!

— Вы пристроите… — хмыкнул Князев, — потом век не отмоешься! Еще фуражку мне выдайте с кокардой, чтоб издали было всем видать!

— Ладно, пиши, не отвлекайся. А я колбаски нарежу!

Встав из-за стола, Васин расстегнул пиджак. Потянулся. Расправил помятые полы серого отечественного костюма. Направился к большому сейфу, похожему на шкаф. Тот стоял рядом с дверью. Из замочной скважины торчал ключ. — Вижу, тебя опохмелить надо!?

Князев, скосив взгляд, благодарно улыбнулся. Ничего не ответил. Затем снова тупо уставился в потолок.

Васин повернул большую рукоятку на дверце и потянул на себя. Четыре нижних полки были заняты уложенными в стопки глухими оперативными делами разной толщины. На верхней — початая бутылка водки, четверть буханки черного хлеба, пара банок консервов и полпалки копченой колбасы. Потянулся аромат. В желудке кто-то стал перебирать камешки, заурчало.

Князев повернул голову на запах. Вытянув шею, принюхался. Увидел, как Васин орудует ножом.

— Вон, у вас даже сервелатик имеется, не то что у нас, простых смертных! А говорите — война! — произнес он с издевкой, осклабился. Но увидев, как резко обернулся оперативник, его поджатые злые губы и выпученные глаза, тут же пожалел о сказанном.

— Это точно… имеется! — процедил Васин еле сдерживаясь, чтоб не подойти к этому детине и не врезать по лыбящейся физиономии. — Но достаю я его не часто! А только чтобы побаловать друзей своих и таких, как ты — помощников! Поскольку дефицит этот я у директора магазина по снабжению ветеранов выпросил. И каждый раз как нарезаю, вспоминаю о тех людях, что здоровье за нас положили. А ты когда закусывать колбаской будешь, так подумай, как помочь жизнь для них спокойную наладить в районе! А заодно и для нас с тобой, и детей наших. Понял?!

— Да не нужна мне ваша колбаса! Это я так сказал! — пошел на попятную Князев. Лицо его стало пунцовым, словно оплеуху он все же словил. — Морали читают… Могу и без нее выпить!

Васин положил нож на сейф. Взялся рукой за узел галстука и, повертев головой, опустил его вниз, освобождая шею. Ему тоже стало жарко.

— Положим, без колбаски выпить сможешь, а вот без спокойной жизни не получится! А я тебе гарантирую ее только в единственном случае — если будем в одной упряжке… Ну, в общем, ты меня понял. И больше не вынуждай, а то я и обидеться могу!

Раскладывая на листок писчей бумаги тонкие кругляшки колбасы, Васин подумал, что про войну он сказал очень точно. Но не до конца. Не мог же он рассказать, что по окопам его и сотоварищей стреляют все кому не лень. И если от бандитских пуль он с однополчанами отстреливается аналогичным образом и даже с каким-то ковбойским залихватским азартом, то от пуль начальства и кучи проверяющих приходится только по возможности уклоняться. Периодически специально подставлять не самую жизненно важную часть тела. Получать легкие ранения в виде замечаний и выговоров, чтобы не потерять главное здоровье. А затем от нервотрепки укрыться на больничный, отлежаться дома. Как в военном госпитале. Через неделю снова вернуться в строй.

Не все возвращались. Вместо шести оперативников в отделении оставалось только три бойца.

Самый опытный, старина Халфин, плюнул, взял под Всеволожском землю в аренду, разводит поросят. Давеча приезжал на новой «девятке». Со свиньями, сказал, работать приятней, чем с милицейским начальством.

Бодров Стас только пришел в отдел. Совсем пацан еще. Отстранен от службы. При задержании шарахнул громилу-преступника рукояткой пистолета. Патрон в патроннике оказался, а предохранитель снят. Случился выстрел. Напарник теперь в больнице. Жить будет. А личный состав в очередной раз сдает зачеты по правилам применения оружия. Некому молодых учить. Двухмесячные курсы — и в окоп.

Приходили новенькие после института или офицеры из сокращенных. Потопчут грязь улиц, полежат в засадах. Блох нахватают в подвалах и уходят. Не понимают, зачем милиция нужна, если не дают людям помогать. Воров искать? Бандитов крутить? Заставляют материалы прекращать, жалобы не регистрировать. Вынуждают изощряться, но заявителей выпроваживать. Все за процент раскрываемости борются. А кому нужны эти проценты? Ими ущерб не покроешь, убитого сына матери не вернешь!

На работу уходишь — дети спят, приходишь — тоже спят. Иногда кажется, просто арендуешь койку в съемной квартире. Да и там теперь было не спокойно. Семья Васиных держала оборону. Несколько раз приходили из районной администрации инспекторы по распределению жилплощади. Требовали выехать. Дескать, квартира как поощрение по службе выдана по ошибке. Положена только участковым и следователям, а опера уголовного розыска под эти категории не подпадают.

Совсем недавно Виктору Ивановичу Васину исполнилось тридцать. Худощав. Среднего роста. Похож на отца, родившегося в Баку. Азербайджанец, но языка не знал и Каспийское море видел только на картинках. Стригся не коротко. Оставлял длинные прямые баки, боясь открывать торчащие лопухи ушей, которых сильно стеснялся еще со школьных дразнилок.

На территории — больше пяти лет. Первые полгода порывался все уйти. Уставал сильно. Не физически. Морально. От собственного вранья, изворотливости! Старики успокаивали: приспособишься, разберешься, научишься. Не верилось поначалу, да успел сдружился. А бросить товарищей — не по правилам. Так и остался. Потом привык.

Получив звание капитана, числился у руководства знатоком.

Хотя про себя думал, что ничем особенным не отличается. Считал, что в милицию попал совершенно случайно — от безысходности. Окончив училище имени адмирала Макарова, работал на траулере. Ходил от базы Ленинградского рыбного флота. Только освоился — перевели вторым штурманом, а тут пошло сокращение. Суда на продажу, экипажи за ворота.

Подвернулся Миша Дадонов, раньше вместе учились. Тот уже полгода работал в милиции метрополитена. Похвастался, что недавно зарплату прибавили и за звание стали платить. Соблазнил, прохвост. А сам через неделю уволился и открыл кооператив. Васин бегать без нужды не любил.

Шел на службу наниматься — как на обычную работу. Книг о милиции и детективы не читал. Не думал, что может погибнуть, что там война! Зачем убивать милиционеров, которые хотят, чтобы в стране был порядок? Ведь это неразумно! Осознание пришло позже.

В главк попасть не стремился. Помнил наказ отца: лучше королем в районе, чем пешкой в городе. И каждый раз говорил это коллегам, приезжавшим из городского управления переманивать к себе в Большой дом на Литейный.

Остался нести службу поближе к дому, в территориальном отделе.

Имея высшее образование и жизненный опыт, на службе чувствовал себя незаменимым. Помогал всем с удовольствием, и ему никто не отказывал.

Но Князеву помочь не хотел принципиально. Понимал, как тяжело тому приходится. А что делать? Новый министр требует вербовки, работу с платными агентами. А откуда Васин их возьмет? Если бы информаторам платили в зависимости от приносимой информации, как в КГБ — тогда другое дело. А так, за понюшку табаку никто работать не будет. Вот и приходится нарушать ведомственный приказ о запрете вербовок на компромате.

— Убери гирю со стола! — Васин поставив бутылку, сдвинул на край черный сотовый телефон. — Братва выдала? А говоришь, не общаешься!

Князев покосился на свою Мобиру, схожую с громоздким утюгом. Взял за трубку на корпусе сверху, переставил на стул.

— Не устал таскать такую тяжесть? — усмехнулся Васин. — Килограмма три весит!?

— В машине вожу — ей все равно! Да это так… для понта. Не включена, денег надо проплатить. Совсем очумели в Дельте. Сначала две тонны баков за телефон, тонну за подключение. Исходящий звонок — два доллара минута, входящий — один!

— Что за манеры у вас, бандитов? — деланно возмутился Васин. — Катаетесь на «Мерседесах», у всех телефоны, кожаные куртки, на шее золотые цепи по килограмму, а денег никогда нет?

Князев недоуменно пожал плечами, виновато улыбнулся. Обозначились добродушные ямочки.

— Да я и не бандит вовсе! Езжу на «Жигулях». Деньги иногда имеются… Это чтобы меня не трогали! Купил на Галере. Может, он вообще не работает, в принципе.

Васин зашел со спины Князева и глянул на чистый листок.

— Ну что, насочинял что-нибудь?

— Нет еще, товарищ начальник, — улыбка исчезла с лица Александра. Взгляд потускнел. Обиженно отвернулся к окну.

Виктор Иванович оборотился туда же.

Белые неровные полоски газетной бумаги, спасавшие зимой от холода, закрывая щели, повисли вдоль рам. Скукожились. Оттопырились. Свернулись косичками. Вывернулись наизнанку желтыми кляксами застывшего клея. Колыхались от сквозняка. Словно напоминание об идущей войне: налетах… бомбежках…

Грязные стекла в подтеках. На подоконнике — несколько цветочных горшков с кактусами. Некоторые завалились набок, как раненые солдаты — пытались вылезти из обезвоженной земли. Опять забыл полить! Убрать некогда!

Рабочий день давно закончился.

Серый, словно подернутый туманом вечер предвещал очередную белую ночь. Лето началось пасмурно. Тепла не хватает. В кабинете гнусная промозглость. Чтобы высушить воздух, приходится включать масляный радиатор, оставшийся от предшественника.

Зябко поежился, не ночевать же здесь!

— Ну, тогда будешь писать то, что я скажу.

— Хорошо, гражданин начальник! — отозвался Князев.

— Пока я тебе еще товарищ, но если и на следующей встрече будешь молчать как партизан, у меня возникнут нехорошие мысли по поводу тебя!

Виктор Иванович наполнил обе стопки. Князь сразу подхватил ближнюю и приподнял в ожидании.

— Чтоб нам быть богатыми! — провозгласил Васин.

Едва слышно дотронувшись своей стопкой до князевой, опрокинул водку в рот.

— Хорошо бы! — Александр последовал примеру.

Принялся жевать хлеб с колбасой.

Васин выдохнул. Взял бутерброд, понюхал и положил на стол. Сел на свое место. Достал из стола записную книжку.

— Пиши! — начал диктовать он. — Источник сообщает: в баре «Нептун» занимаются грабежами братья Гримм. Старший Михаил Гримухин недавно освободился. Подсаживаются к посетителю, капают в пиво клофелин. Когда клиент пьянеет, выводят из бара. В ближайшем дворе раздевают, забирают все ценное. Награбленное хранят у Лизы Чайкиной, бывшей одноклассницы. Реальное имя Анфиса. Проживает на Громова, одиннадцать.

Васин демонстративно взял бутерброд и откусил половину. Принялся аппетитно жевать. Глаза с прищуром засветились хитростью. На губах — едкая предвкушающая ухмылочка.

Князев записал начало сообщения. Расслышав дальнейшее, неожиданно остановился. Замер. Подняв голову от стола, уставился на Васина.

— У моей Анфиски, что ли? На Громова? У матери хранит? Ах, стерва! — вспылил, бросил ручку на стол, искренне расстроился. — Быть такого не может!

— Может, Князь, может! — Васин продолжал жевать. — Так что ты жене посоветуй принести все, что ей передали братья. На днях будем их закрывать. А то придется тебе самостоятельно своих детей воспитывать! И ручку не бросай — она казенная. Сломаешь — десять мне купишь.

— Виктор Иванович, откуда же такое известно? — Князев снова взял шариковую ручку и осмотрел — не повредил ли. Вроде цела. Немного успокоился. Лицо зарделось. Принялся дописывать.

— Ты же у меня не один такой герой! — усмехнулся оперативник. — Работать надо, Князь! Работать! Разведка докладывает… Война ведь идет! Ставь подпись и пиши «Задание усвоил». И ниже — опять подпись.

— Знаю, — обиженно отозвался Князев.

— Молодец! Бери новый листочек. Пиши: Дмитрий Синицын, кличка «Рокки», у кинотеатра Охта отбирает у малолеток деньги…

Князев отложил в сторону исписанный листок и взял новый. Сосредоточенно заполнил своим мелким почерком.

— Пиши с середины листа, как тебя учил, — заметил Васин, — мне еще его оформлять после!

— Да знаю я, знаю… — бубнил Князев. — Так и делаю!

Глядя на его писанину, Васин подумал, что странное дело — как правило, у таких великанов буковки из-под пера выходят маленькие, словно бусинки. А начнет писать лилипут, от горшка два вершка, так шесть строчек и вся страница исписана.

Заполнив под диктовку еще пять листов, Александр устало выдохнул, вытер ладонью испарину со лба.

— Ну даете, Виктор Иванович! Все же сами знаете, зачем я-то нужен?

Васин горько усмехнулся.

— Ты прав, я и без тебя все знаю, потому что хожу целыми днями по своей территории и вынюхиваю, как ищейка. С бабушками сижу на лавочках. Граждане у нас поболтать любят. Ты нужен не мне, а моему начальству! Чтобы они на совещании отчитались, как хорошо у нас работает негласный аппарат! А что по мне, так этот аппарат во где сидит, — он указал пальцами на собственное горло, — только лишние бумаги! Регистрируй их потом, учитывай по разным журналам, нумеруй, подшивай, справки пиши, проверкам предъявляй… Но без этого в нашей стране нельзя! Так что уж терпи, если помочь не можешь! А теперь бери чистый листок и пиши расписку о получении денежного вознаграждения за месяц.

— Это я помню, Виктор Иванович, — обрадовался Князев, заполняя бумагу.

Васин на мгновение представил гигантскую кучу документов, собираемую милиционерами по всей стране. Да и не только ими, а всеми госслужащими. Липовые отчеты, передаваемые по инстанциям. Доклады, планы. Вся эта бюрократическая гора лжи — только ради ублажения министра внутренних дел, президента и других чинуш, не способных наладить реальный контроль. Чтобы они почувствовали свою значимость и незаменимость, веское основание для получения очередной премии, награды на грудь, бурных аплодисментов… Служим отечеству!

Князев пересчитал купюры. Снова пересчитал. В недоумении нахмурился:

— Здесь только половина, Виктор Иванович. А где остальное?

— Остальное тому, кто информацию за тебя принес! — назидательно растолковал Васин и хитро улыбнулся. Стал снова наполнять стопки.

— А… — понимающе протянул Александр.

— А если в следующий раз так же сработаешь, вообще ничего не получишь или должен будешь!

Александр сложил деньги пополам, убрал в карман. Протянул руку и взял новый бутерброд. Облегченно вздохнул. Решил, что на сегодня неприятности закончились.

— Вы уж по поводу Анфиски не торопитесь, товарищ начальник. Я ей скажу, она все принесет и напишет что требуется. Только меня не выдавайте. Ну… это… то, что я с вами уже давно того…

— Ладно, не скажу, — согласился Васин. — Принесет и будет у меня доверенным лицом! Как ты начинал. Делать особо ничего не придется. Мне единицы для выполнения плана не хватает!

Выпили еще по стопке. После чего Васин проводил Князева на выход, а сам вернулся оформлять полученные бумаги, превращая их в совершенно секретные документы.

Была у Виктора Ивановича всего одна мечта, но общая. Которая, как ему казалось, могла решить все проблемы. Это — стать богатым! И не для того, чтобы бездельничать или шиковать, а чтобы просто не думать о деньгах. Чтобы жена не будила утром напоминаниями о деньгах на завтраки детям. Чтобы не предупреждала перед выходными, что из детского сада еды не будет и ему надо обеспечить семью на субботу и воскресенье пропитанием. О шмотках и не говори — дети росли быстро. И если младший донашивал вещи, то старшему приходилось покупать все как взрослому, поскольку был он рослый и размер обуви имел большой.

Эти неприятные, но важные мелочи не давали спокойно работать. Делать свое дело. Постоянно отвлекали, тревожа душу лишней заботой и беспокойством. Именно поэтому, став богатым, он не то что не собирался бросать службу, а хотел еще сильнее отдаться ей. Купить для работы автомобиль, инструменты для оперативных мероприятий. Чтобы не зависеть ни от дежурной части, ни от других служб, выпрашивая то прибор ночного видения, то бинокль, то специалиста с приспособлением для прослушивания или подглядывания.

Все свои силы хотел направить на борьбу со злом. Верил, что когда-нибудь мечта осуществится. Премьер с президентом вспомнят о верных бойцах невидимого фронта или судьба выкинет выигрышный фарт. Если бы не верил — давно ушел!

Но покамест воистину жизнь — копейка. Потому не чурался возможности как-либо подработать, хотя и было это не совсем законно.

На ближайшие выходные запланировано очередное коммерческое мероприятие.

Лето еще не подсушило весну! Но первая половина июня по прогнозам обещала быть солнечной. Данный предстоящий факт Васин попытался развить в своих мыслях, чтобы не думать о неприятностях, а немного согреть колобродящую душу. Решил, что если к выходным закончится усиление, поедет в субботу с домочадцами в Солнечное на машине отца. Позагорать и заработать денег.

В очередной раз удивился себе, что успевает думать еще о чем-то кроме работы. Память хранила и много печального, с чем приходилось свыкаться.

С грустью вспомнил недавние похороны служившего в соседнем отделении Игоря Бойкова. С ним учился на курсах МВД. Веселый белобрысый парень с лукавинкой. Душа компании. Что понадобилось ему на девятом этаже высотки? Получил ножевое в живот, сброшен с балкона. За что? Кого-то задержали. Идет следствие.

Володя Горожанов — здоровяк, разводила и шутник. Насмотрелся фильмов и водил задержанных на третий этаж для допроса под дулом пистолета, вызывая опасливое хихиканье коллег. Всегда хмурился, скрывая веселый нрав под маской глубокой сосредоточенности. Не выдержало сердце. В двадцать пять!

Был грузен, слегка мешковат. Форму хранил в шкафу. Одевал редко — только на строевые смотры. Оттого и терял пуговицы, натягивая китель раз в полгода. Когда хоронили, увидел Васин знакомую полоску выглядывающей белой рубашки. Незаметно рванул на себе металлический герб. Нагнулся над другом и вставил пуговицу, закрепив ушко изнутри спичкой. Володя всегда так делал, за что получал нагоняй от начальства. Но теперь никто ругать не будет! Может, оттого и лежал в гробу так расслабленно, легко, с доброй улыбкой на светлом лице.

А сколько пропало тех, кто помогал? По своей доброй воле или по принуждению?! Что-то рассказал и после исчез. Как бандиты могли узнать информацию из секретного сообщения? Проникали в картотеку ГУВД? Покупали информацию? Или просто раскололи? Немало профессионалов подалось из милиции в криминал. Сами не убивали — информацией снабжали, консультировали.

Васин почувствовал, что сильно устал за день. Положил руки на стол, склонил голову. Прижался щекой. Расслабился, на минуточку смежив веки. Постарался представить, как все будет выглядеть в выходные. Решил посмаковать мечту со всех сторон, как сладкий леденец. Ощутить очередную халтуру трамплином к осуществлению мечты.

— Граждане, не напирайте! — успокаивал Виктор Иванович стоящую к нему очередь. — Пива хватит всем!

Он сидел на складном стульчике. Низкий походный стол из алюминия упирался в живот. Васин изо всех сил удерживал равновесие, погружаясь ногами в теплый песок. Едва успевал пересчитывать деньги, выдавал бутылки из стоящей рядом сумки.

— Хорошо, что цену округлил, — думал он, — иначе бы со сдачей намаялся!

Всем хватит? Ка-а-ак же! В багажнике товара осталось совсем немного. Младший сын Сашка уже раза три бегал к машине и обратно. Опустошал ящики. При такой бойкой торговле пива хватит от силы на полчаса. Надо ехать в город, но где сейчас в выходной найти Карлика? Да и вряд ли склад будет работать. И вот вместо радости от налаженного бизнеса кошки на душе скребут. Опытный опер, а не все продумал до конца, и коммерсант из тебя, Васин, никудышный!

Еще неприятней было видеть жену и старшего сына Костю, которые перехватывали пиво у младшего. Пока тот подносил. Как закоренелые спекулянты, продавали бутылки рядом в лесочке. Виктор погрозил им кулаком. И Константин, обернувшись, неожиданно пробасил:

— А ты чего здесь? Все уже ушли!

— Кто ушли? — не понял Васин. — Вон какая очередь!

Про кого это говорит сын, неужели закончилось пиво? Кто-то из очереди недовольно взял его за плечо и тряхнул….

— Совсем ты, Иваныч, заработался! Домой пора!

Виктор открыл глаза. Оказывается — уснул.

Перед ним стоял помощник дежурного.

— Обыскались вас! — тревожился тот. — Все уже ушли, а вы оружие не сдали. Хотели домой звонить, но решил на всякий случай проверить в кабинете.

Выходя в коридор, крикнул:

— Так мы ждем! Оружейку на сигнализацию не ставим!

Васин посмотрел на часы. Десять вечера. Неторопливо убрал со стола, закрыл бумаги в сейф. Содрал старую нашлепку пластилина. Размяв пальцами, приложил к щели. Прижал металлической печатью. Закрыл, аналогично опечатал дверь кабинета. Взвесил на ладони увесистую связку ключей. В правом кармане пиджака они уже протерли дыру — положил в левый.

В руках носить ничего не любил. Иногда приходилось. На происшествия выезжал с папкой, которую хранил на работе. Привычно спустился на первый этаж, зашел в дежурную часть.

— Виктор Иванович, ствол не забудьте сдать! — обратился к нему дежурный. — Указание начальника главка. Опять какой-то сопляк из областного подразделения пистолет в гальюне оставил. Так теперь всем как минимум на месяц постоянное ношение отменили!

— Лучше бы туалеты в деревнях закрыли, будет надежней!

Подумал: «При чем здесь все? А если разыскиваемый попадется по дороге или хулиганы какие»?

Ай, ладно! Служба научила воспринимать тупость больших рукамиводителей с пониманием. Нервничать — себе дороже.

Сдал пистолет. Вышел на улицу. Серо. Промозгло.

Пошел мимо кинотеатра. Через стеклянный фасад второго этажа можно было увидеть, как народ сосредоточился у входа в зал. Несколько человек еще продолжали опорожнять бутылки. Стояли за высокими столиками. Постоянно оглядывались на распахнувшиеся двери, куда утекал людской поток. Васин задержался, вглядываясь — не полезет ли кто в карман соседа? Толкучка — любимое место воришек. На этот раз обошлось.

На первом этаже — рекламные плакаты иностранных фильмов. Перекошенные физиономии с сигарами. Размалеванные полуобнаженные девицы с пистолетами. Горящие иномарки. Русская интерпретация этого давно утомила. Каждое утро звучала на сходках.

«Про наших бандитов фильмы будут похлеще! — подумал Васин. — Скоро кто-нибудь займется!»

Слева от кинотеатра — парковка. Преимущественно отечественные авто. Ну да. Владельцев дорогих иномарок репертуар местного кинопроката не прельщает — ходят в подпольные залы. Смотрят недавно появившуюся порнуху «Эммануэль» или триллеры со Шварценеггером…

Васин приметил двоих парней лет двадцати пяти, копающихся у желтого «Москвича». Замедлил шаг, чтобы увидеть, чем они занимаются.

Молодые люди извлекли запасное колесо. Один понес его к ярко-красной шестерке «Жигулей», стоящей ближе к выезду на проспект. Второй прихватил ящик с инструментом. Бедолаги. Пока фильм смотрели, колесо спустило! Теперь меняют. С колесами в стране напряженка. Везут старые из Финляндии, вставляют внутрь отечественные камеры. Голь на выдумки хитра…

Но парни и не думали менять колесо. Сложили все принесенное в багажник и стали рассаживаться. Желтую машину даже не закрыли. Это показалось, странным, и Виктор направился к ним. Пока шел догадка переросла в уверенность.

Шестерка начинала разворот, это позволило подойти вплотную. Заметив его, парни в салоне моментально заблокировали двери. Отвернулись внутрь. Сделали вид, что разговаривают между собой. Только водитель сидел ровно. Не торопясь выворачивал руль, не зацепить бы кого. Выводил машину напрямую.

Васин постучал в боковое стекло. Водитель повернулся. Это был парень лет двадцати пяти, черноглазый, цыганской внешности. Над левой бровью глубокий шрам. Дугой уходит под кучерявые волосы к виску. Вскинул подбородком, беззвучно спрашивая: что нужно?

Васин решил схитрить, надеясь, что ему отопрут дверь или хотя бы опустят окно:

— Приятель, подвези! Одну остановку, очень надо!

Водитель, как видно, был опытный. Отрицательно покачав головой, отвернулся. Не торопясь продолжил совершать маневр.

Фокус не удался. Надеясь, что шофер может быть ни при чем и лишь случайно подвозит преступников, Васин вынул удостоверение и показал в окно.

— Уголовный розыск! Остановитесь! — Сделал пару шагов одновременно с движущейся задом машиной.

Теперь цыган улыбнулся. Кивнул в знак понимания. Улыбка издевательски насмехающаяся. Ему оставалось только выжать сцепление и включить передачу. Виктор понял, что сейчас машина рванет вперед. Шагнул к капоту. Опустил корочки в боковой карман. По привычке сунул руку подмышку, чтобы вытащить пистолет, и…

Вот здесь он вспомнил дежурную часть, оружейную комнату, начальника ГУВД и всех жирных полковников, которых встречал в теплых кабинетах секретариата, штаба и особой инспекции. Почувствовал, как все они вместе с кипой приказов, распоряжений и указаний навалились сверху. Требуя раскрытий, вербовок, показателей, соблюдения режима секретности. Давя своими тушами, планами, отчетами, цифрами…

Сквозь лобовое стекло Васин видел парней на заднем сиденье. Испуганные лица. В глазах — страх, магнитом притягивающий взгляды к правой руке Виктора, остающейся за пазухой. Водитель опустил голову к рулевому колесу. Глядя через него как сквозь амбразуру, нажал на газ. Виктор едва отскочил, задетый боком машины. Левой рукой успел выхватить из кармана связку ключей. Уклоняясь, со всей силы ударил в стекло. Услышал скрип триплекса. Почувствовал, как тот прогнулся. Заметил образовавшееся белое пятно и разошедшуюся паутину вокруг. Запомнил регистрационный знак «Жигулей» и приметы преступников.

Добежать к телефону в фойе кинотеатра было делом секунд. Ноль два долго молчало, затем трубку взяла девушка.

— Разбой у кинотеатра… — взволнованно объяснил Виктор. Кратко изложил суть происшествия. Назвал регистрационный номер автомашины. Попросил поставить ее в розыск, указав разбитое лобовое стекло как особую примету.

Затем позвонил в дежурную часть отделения и попросил вызвать следственную группу, криминалистов.

— Пока потерпевшего нет, никого вызывать не будем! — спокойно ответил дежурный.

— Л-ладно, — огорчился Васин, — я предупрежу администрацию кинотеатра, чтобы заявителя к вам прислали. Кстати, утром снимите мне Синицына Дмитрия, адрес я сейчас продиктую. Знаете такого?

— Да кто их знает? Приходи, пиши рапорт на снятие. Машина поедет на патрулирование часов в шесть утра, заедет. Если окажется дома и не будет артачиться — заберем!

— Видать, сегодня дороги не будет, — подумал Виктор, снова возвращаясь в отдел писать рапорт на привод.

Было около полуночи. Васин повторно направился домой. Стряхнул тяжесть обиды. Подумал, что мог и нож получить в живот. Преступников-то было четверо! Но, видать, не судьба. Что ни делается — все к лучшему!

Попытался поднять настроение завтрашней перспективой. Ситуация просчитывалась легко. Окончится сеанс и потерпевший заявится с претензией к администрации кинотеатра. Ну, а те пошлют его в отделение милиции. Там дежурный примет заявление, вызовет следственную группу. Криминалисты снимут отпечатки пальцев с багажника. За ночь гаишники отловят машину и воришек посадят в обезьянник.

Утром Васин раскроет преступление, а скорее, целую серию краж. Может, и разбоев. Уж больно профессионально и нагло у этих ребят было все поставлено.

Но какое-то смутное нехорошее предчувствие в душе не позволяло разуму ощутить восторг от предстоящего раскрытия — подозрительно легко все складывалось! Так не бывает.

Улицы были пусты. Свет растекался из-за горизонта, словно за ним горели люминесцентные лампы. Четыре семиэтажных великана окружили Заневскую площадь. Нависали своей тенью, пытаясь тушить проникшую сюда ленинградскую белую ночь. Погружали в таинственный полумрак.

Отключенные светофоры превратились в сидящих на металлических столбах одноглазых филинов, заговорщически подмигивающих мутным желтым зрачком. Несмотря на будни, к набережным стекался народ. Топтался у моста Александра Невского — скоро разводка.

На углу перекрестка светилась вывеска знакомого кафе в подвальчике. Опираясь рукой на короткий навес, перед входом одиноко стоял директор и курил. Наслаждался спустившейся на город белой ночью.

Ровесник Виктора, маленький сухонький татарчонок с большим носом. Кривые тонкие ножки белыми ниточками свисали из широких раструбов длинных черных шорт. Похож на героя детской сказки Гауфа. Звали его Фарид. Но про себя и в разговорах с коллегами Васин всегда именовал его Карликом.

— Домой, Виктор Иванович? — спросил тот, вынув сигарету изо рта.

— На сегодня хватит, — Васин подумал, что неплохо было бы отвлечься и пропустить еще стопочку.

— Может, заглянете? — угадав его мысли, отозвался директор. — Разговор есть!

— Загляну, если приглашаешь, — Виктор постарался скрыть внутреннюю радость. Он знал, что без спиртного беседа не обойдется. С милицией насухо старались не общаться.

Спустились по лестнице. Прошли между столиков.

Когда девушки принесли приготовленные бутерброды с килькой в кабинет директора, водка была уже разлита по стопкам.

— Где это перепачкались? — кивнул Фарид.

Васин оглядел пиджак. На левом боку виднелись грязные полосы, оставленные машиной.

— Да, так… маленькое происшествие, — огорчился, не желая рассказывать всю историю. — Где здесь у тебя можно почистить перышки?

Пройдя в указанном направлении, Васин оказался перед небольшим зеркалом, включил воду. Скептически осмотрел свой серый костюм. Не снимая пиджак, стал отряхивать грязные места, смачивая ладонь водой. С надеждой подумал, что Карлик в полумраке кабинета не заметил бахрому на манжетах рубашки. Затянул их поглубже в рукава.

Костюмы с галстуками — постоянная форма оперативника. Отечественное — недорого. Брюки, протертые до дыр, заменяются на новые, аналогичные. Пиджак оставался прежний — носился дольше. Рубашки — дело другое. Жена уносила их на работу. Там стирала. Запах пота, перемешанный с табаком и смрадом подвалов, менялся на аромат детских пеленок. Васин забивал его одеколоном «Тройной».

Подумал, что пора обновить свой гардероб. Хотя бы для торжественных случаев. И если Карлик пойдет навстречу — все получится. Возникшая мысль обнадежила Васина. Разочарование от неудавшегося задержания ушло.

— Вот ты-то мне и поможешь новый костюмчик справить! — весело сказал Виктор, возвращаясь. Сел за стол и, чокнувшись с директором, опрокинул в себя водку. — Будем богаты!

— Будем! — ответил Карлик. Насторожился. Что-то часто звучал этот тост. Не намек ли? Но возражать не стал, — тоже выпил, стал жевать бутерброд.

— Где ты пиво бутылочное берешь? — спросил Виктор. — Выход на базу есть?

— Ой, с пивом сейчас так трудно, — притворно заканючил тот, — нарасхват идет…

— Да ладно тебе жаться-то, Фарид, — прервал Васин, — у тебя, наверное склад забит! Три ящика мне в долг утром в субботу подкинешь?

— А… тебе зачем? — в голосе Карлика зазвучал профессиональный интерес.

— Да так. Хочу бизнес провернуть. Потом скажу. По рукам?

— А деньги когда отдашь?

— В понедельник точно! — Васин хлопнул директора по хилому плечу.

Тот поперхнулся, откашлялся.

— У меня встречная просьба!

— Опять братва наехала?

— Точно! А ты откуда знаешь… может, сами и подослали? — Фарид растянул тонкие губы в подозрительной улыбке. Рот у него был большой, но при разговоре шевелилась только середина, края оставались точно склеенными. Черные угольки глаз никогда не смеялись. С опасливым интересом буравили собеседника.

— Я такими делами не занимаюсь, — спокойно ответил Васин, — это РУОП любит бизнесменов разводить. Управление создали, а занять нечем. Планов нет, приказов не знают, никто за раскрываемость не дрючит. «Земельным» операм некогда этим заниматься, мы за территорию отвечаем, людям помогаем. Так что у тебя? Говори.

— Понимаешь, — Фарид мотивированно перешел на «ты», — приехали здесь отморозки от Андрея Маленького. Давай меня пытать, кому плачу, с кем работаю. Предложили свою охрану за пятьсот «американцев» в месяц. Знаю я их охрану. Сегодня пятьсот, завтра тысяча, а потом и кафе заберут. Ну а что я им скажу? Ляпнул, что с ментами в дудку дую. Думал — отстанут. Они ушли, но сказали, что проверят. Ну, а что мне было делать… Иваныч, давай я тебе пейджер подарю — оплачивать его буду. Как только что случится, я тебе скину информацию — прилетишь, разрулишь!

Увидев насмешливую улыбку Васина, погрустнел, добавил:

— Хочешь, пятьдесят долларов буду приплачивать? И так заходи когда хочешь! Посидим, водочки попьем. Когда меня не будет — скажешь администратору. Он столик накроет. И друзей приводи… но не часто. Сам понимаешь — бизнес!

— Денег не надо! Я же не бандит, — улыбнулся Васин. — А ты уверен, что это не РУОП к тебе приезжал или из нашей особой инспекции? Они такие провокации любят! Вызовут на стрелку твою крышу, тут я и нарисуюсь. А они хвать меня и в прокуратуру!

— Да не-ет, Иваныч, уж братков-то я от милиционеров отличу! — обиделся Фарид.

— Хрен их сейчас отличишь! — вздохнул Васин. — Разве хорошего сотрудника начальник отдаст? Понабрали в РУОП узколобых в черных кожанках. Кто был не нужен в подразделениях или под подозрением, тех и слили. Разъезжают теперь на тонированных восьмерках!.. Но от пейджера, кстати, не откажусь — нужная вещь! Не только ты, но и другие смогут позвать на помощь. А ты лучше приходи ко мне завтра в кабинет, дашь подписку о сотрудничестве. Будешь у меня доверенным лицом. Так что в случае наезда или приезда провокаторов у меня будут основания появиться! Согласен?

— Подписку? — директор потер руки, снова стал разливать водку. — Хоть две! Только я подслушивать — не очень. Внешность приметная!

— Поручи официанткам. Их учить не надо!

— Верная мысль! — успокоился директор, поднял стопку. — Тогда не обессудь, жду тебя всегда, закуска с водочкой с меня! Как ты там говоришь: будем богатыми!?

— Будем!

Стараясь не шуметь, Васин снял обувь в прихожей. В носках прошел в туалет. Вокруг унитаза — земля горкой. Черт! Снова забыл справиться у Князя насчет мастеров. В полу дыра — прямо в подвал. Унитаз держится лишь на чугунной фановой трубе. Раньше квартира была коммунальной, жили две старые слепые бабки. Сантехники после ремонта положили им доски и засыпали сверху землей. Старый фонд…

Васин умылся в ванной и заглянул в гостиную.

Желтый свет торшера. Глубокое кресло. Перед телевизором в белом махровом халате — Нина. После рождения второго ребенка сильно располнела. Поспособствовали и детсадовские кашки. Халат маловат — прикрывает только спину и бока. Спереди — голубая полоска ночной рубашки в мелкий синий цветочек — узкая проталинка из лютиков между снежных сугробов.

Кушак от халата охватывает поясницу, пропадая под складками живота. Разложенный воротник на плечах не в силах объять белую лоснящуюся шею. Русые волосы приподняты и заколоты на затылке. Голова, склоненная на грудь, слегка приподнималась в такт дыханию. Ровное сопение — глубокий сон. Слипшиеся губы вздувались, а затем с легким пуканьем выпускали воздух.

Рядом на полу — несколько трехлитровых банок с водой.

Телевизор шипел, мерцая светлыми точками экрана. Виктор нажал на кнопку выключателя.

— Я смотрю, смотрю! — всполошилась жена. Голова вскинулась — уставилась перед собой. — Уже все? Зарядились?

Напускаемая строгость в лице не могла быстро сменить сонную растерянность. Глаза еще несколько секунд выглядели ошалевшими.

— Сколько можно тебя ждать? — войдя в норму, привычно начала гундосить она. — Я устала разогревать ужин. Дети без надзора. Ты в магазин заходил? Снова пьяный? Табаком воняет…

Из опыта общения с женой Васин знал, что на первые вопросы реагировать не обязательно. Они разбрызгиваются подобно яду плюющейся африканской кобры.

— Не надоело тебе этого чувака слушать? — усмехнулся Васин.

Наклонился, поцеловал жену в щеку. Услышал, как она резко втянула в себя воздух, принюхиваясь.

Не почувствовав большей опасности, чем водка и табак, немного успокоилась. Далее понесло как обычно:

— Сегодня Чумак заряжал от пьянства, может, на тебя подействует! Сколько можно пить? Это вы на работе бухаете? Скоро моему терпению придет конец и я пойду к твоему начальству. Или оно пьет вместе с вами? Жаль, КПСС враги расшатали, там бы вас пропесочили. Как теперь без партии с алкоголиками и тунеядцами бороться будут? По телевизору говорят, все партийные билеты сдают. Куда пожаловаться?

Слышал, что на родине твоего отца творится? Войска ввели, есть жертвы. В Вильнюсе не лучше. А милиция-то, где спрашивается? Водку пьет! Вот и до вас демократы доберутся, чем вы там занимаетесь в своих кабинетах… Шахтеры по всей стране бунтуют, а вам хоть кол на голове теши! Прозеваете власть, алкоголики…

Есть Виктор не хотел. В детской спали сыновья. Не дослушав привычные угрозы, вышел на кухню.

Он знал, что пока жена не встанет с кресла, наезд будет продолжаться. Она словно заряжалась энергией удобного сидения. Затраты на поднятие грузного тела были высоки, и она на время замолкала.

Васин услышал шлепанье тапок жены. Она вошла за ним.

— А в доме кушать нечего! — с укором сказала она. — Хочешь посмотреть, что у нас в холодильнике?

Потянула на себя никелированную ручку белой металлической дверцы.

Васин знал, что внутри, как обычно, пусто: кусочек масла, банка варенья, переданная матерью, и рыбные консервы. Поэтому отвернулся к окну.

С первого этажа хорошо видно, как весело гуляет по проспекту молодежь. Парни, пробегая, задевают девчонок, и те в отместку пытаются их шлепать ладонями по мягким местам.

И от этой чужой беззаботности непонимание домовитости жены только усиливалось. Странная бережливость. На днях выпросил в магазине для ветеранов дефицитный сыр. Тот лежал в холодильнике, пока не засох — ожидал какое-нибудь предстоящее торжество. Был выброшен. Позже по той же причине в мусор полетела упаковка осклизлых сосисок. И даже иностранные мандарины из набора были съедены, когда кожуру можно было проткнуть только острым ножом.

Продукты жена хранила для гостей, чтобы показать, что семья живет не хуже остальных. Но те приходили редко, и результат был налицо. Как научиться расходовать продукты правильно, Васин не понимал и в хозяйство жены лезть не хотел. Знал, что дети накормлены, и это успокаивало. По будням готовил завтрак себе и сыновьям. Но сейчас у них были каникулы.

Нина приносила еду из детского сада, где работала воспитателем. Говорила, что дети оставляют. Виктор не мог есть эти маленькие кусочки мяса или котлетки, прилипшие к желтой пшенной каше, словно бугристые коричневые бородавки. Казалось, что еда источает запах младенцев: смеси парного молока, опрелости и мочи. Небольшая алюминиевая кастрюлька с инвентарным номером, коряво написанным красной краской, всегда стояла на нижней полке холодильника.

От ушей вниз по шее поползли неприятные мурашки. Поежился.

Плита была выключена, на ней ничего не стояло. Виктор знал, что о разогревании ужина Нина говорит просто так. Наверное увидела это в каком-нибудь сериале.

Васин лишних вопросов не задавал, из опыта знал — словесная дуэль до добра не доведет. Все, что говорят женщины, не стоит принимать близко к сердцу, поскольку они и сами не понимают, что имеют в виду под сказанным. Им просто необходимо создать некий образ. Образ заботливой жены и хорошей хозяйки, образ современной женщины и мечты мужчины. Лопочут и лопочут в надежде, что мужчина из их бреда сам выберет необходимое и хоть отчасти логичное.

— Как ребята? — спросил Васин.

— Нормально, — ответила Нина, — что им сделается, только едят как лошади, с каждым разом все больше — кастрюли уже не хватает.

— Растут, спортсмены! — улыбнулся Виктор. — Договорился с тренером, чтобы взял их со следующего месяца в спортивный лагерь! Пусть отдыхают. А в субботу поедем на пляж позагораем. Попрошу машину у отца. Талоны на бензин подкинет дежурная часть…

— Я с вами не поеду, у меня купальника нет, — прервала жена обиженно.

— Как — нет? Прошлым летом было два!

— Они и сейчас есть, только малы, считай, что нет! — продолжила Нина грустно. — Хотя ладно, поеду, на солнышке высплюсь… Снова участковый приходил, я не открыла. Требовал, чтобы мы квартиру освободили! Я ему сказала, что ты просил его на работу зайти, но он хотел здесь с тобой поговорить.

— Никому не открывай без меня! — предостерег Виктор. Почувствовал, как вернулась обида. Не сдержался: — Козлы!

Видать, администрация бумагу направила начальству. Коллегу присылают! Знают, что я смогу его понять, — сам под приказом хожу!

Расстроившись, он вернулся в комнату и стал раздеваться.

Снова почувствовал накопившуюся за день усталость. Расслабился, предвкушая предстоящую встречу с прохладным постельным бельем.

Повесил костюм на вешалку, зацепил крючком за дверцу шкафа. Тахта уже была разобрана, и он с удовольствием юркнул под толстое ватное одеяло. Пододеяльник тоже хранил детский запах — жена носила все белье в стирку к себе на работу.

Когда же случились эти перемены — в отношениях с Ниной. Ведь была же любовь, была! С первого взгляда! Встречала с моря — бросалась на шею, обнимала, казалось, теряла сознание от нахлынувшего счастья.

Жили у родителей, те помогали растить детей. Рыбакам платили хорошо — некуда было деньги деть. Квартиру не купить — стоять на очереди десять лет. На машину — пять. Но это не беспокоило. Брали «Жигули» отца. Ездили в Москву, на Черное море, с палаткой — на озера. Дети подросли — брали с собой. Весело! Катались на конях, аттракционы в парке, рестораны…

Теперь получили квартиру. Хоть на птичьих правах, но живем! Все вместе. С голоду не умираем — отовариваем талоны. Говорят, толстые люди добрее. По Нине этого не скажешь.

Перед отходом траулера прямо у пристани экипаж всегда тренировался «в борьбе за живучесть». Васин пытался представить, как найти выход, если корабль перевернется. Киль вверху — спускаться вниз. Двери — к себе. Замки — наоборот! И вот он, выход!

Но как найти выход, если перевернулся мир? Прежний…

Хорошо, что работы невпроворот — нет возможности много думать…

Нина снова уселась в кресло и стала пультом выискивать работающую программу. Трудилась во вторую смену и спала до обеда.

Перед тем как впасть в беспамятство, Виктор подумал, что вот уже несколько лет жена специально ждет, когда он уснет. Наверное не хочет, чтобы он приставал с супружескими обязанностями. Но иногда под утро мужские гормоны будоражили. Заставляли тревожить неповоротливое жаркое тело Нины. Обнимать со спины. Прижиматься к толстым колышущимся ягодицам. Слышать едва уловимый стон, похожий на сонное кряхтение…

— Я не помешаю тебе? — формально спросила жена, останавливаясь на одной из программ. — Чуть не пропустила «Рабыню Изауру»! Очень душевный фильм, прямо как в жизни! Не забудь утром выпить стакан заряженной воды — для тебя стараюсь!

Васин молчал. Он уже спал.

— Проходите, проходите, располагайтесь, — приветствовал гостей Васин, — не стесняйтесь! Занимайте места, какие приглянулись.

В дверь кафе продолжал затекать народ. Виктор рассаживал коллег в большом зале. Начальнику отделения — лучшее кресло. Рядом с ним сотрудницы канцелярии и бухгалтерии. Опера приютились в уголке. Подоспели однокашники. Маринка Чернова и Ленка Свистунова. В обеих был тайно влюблен в школе. Никак не мог определиться, за кем начать ухаживать. За круглолицей уютной Мариной, похожей на искрометную молдаванку, или за стройной, как тетива, Еленой. С ними учитель литературы — Евгений Николаевич. Совсем не изменился. Хитро подмигнул. Обнимая девушек, направился к боковому столику. Кеша Матвеев оккупировал стойку бара, загадочно ухмылялся: долг платежом красен. В девятом классе Васин подложил ему на стул использованную жвачку — безнадежно испоганил брюки.

Официанты разносили холодные закуски. Украшенные зеленью блюда благоухали. Разнообразные нарезки и красная икра уже благополучно поедались гостями. В кафе — гомон, как и водится на встрече долгожданных друзей.

Виктор подумал, что так много народу не собиралось никогда. Стал вспоминать, что же они празднуют? Подумал — вряд ли сможет оплатить банкет, и стал искать глазами Карлика. Тот оказался рядом и, словно почувствовав волнение Васина, весело подмигнул:

— Все за счет заведения!

Эта короткая фраза пронзила Виктора, наполнив сердце чувством искренней благодарности к хозяину кафе. И то жуткое прозвище, которым он называл Фарида за глаза, пробудило терзающее чувство стыда. Он привлек директора, положив ему руку на плечо. Почувствовал худобу иссохшего тела, выпирающие косточки.

— Ты извини, что я тебя Карликом зову, — сказал Васин и замолчал. На глаза навернулись слезы глубокого сожаления.

— Ничего, ничего, — улыбался Фарид, — все будет хорошо. Будем богатыми!

— Наверное в копеечку влетит?

— Да уж влетит! — гордо согласился Фарид. — Зато всех накормишь.

— И тебе не жалко?

— А чего мне жалеть, кафе ведь теперь твое! — он снова хитро улыбнулся, как раньше. — Ты же поменялся на свою квартиру! Ее бы все равно у тебя администрация отобрала. А я тебе и пейджер обещал в подарок!

Васин с ужасом, летящем на крыльях ночи, попытался вспомнить тот пьяный вечер, когда случилась мена.

От входа, расталкивая гостей, к нему пробиралась Нина с пунцовым озабоченным лицом. На руках — Сашка в ночной цветастой рубашке, с соской во рту. Длинные ноги висят почти до пола. Держит за руку улыбающегося Костю.

— Решил нас по миру пустить своими банкетами? — заголосила она, укачивая ухмыляющееся дитя. — КПСС на тебя нет!!!

Со спины, из полумрака подкрался учитель литературы, громко спросил:

— Что, Васин, ты все-таки прочитал «Гранатовый браслет» Куприна?

Виктор помнил, как в девятом классе по непонятной причине название этого произведения ассоциировалось у него с кличкой лошади, участвующей в бегах. Гранатовый браслет! Фаворит! И он с воодушевлением стал сочинять у доски, что эта трогательное повествование о судьбе арабского скакуна… Класс хохотал до слез…

Гости, не прекращая жевать, обступили новоявленного владельца заведения. С тарелками и приборами в руках ожидали ответ. Те, что сидели в конце зала, пробирались ближе, с ожесточением расталкивая передних. Из наклоненных тарелок падали закуски. Филе семги повисло на плече у шефа. Экий аксельбант! На грудь Фарида льется маринад из-под томатов. Но всех больше возмущало молчание Васина.

К своему стыду, он до сих пор так и не прочитал этот рассказ. Краснея, бессильно опустился на подставленный кем-то стул. И тут же понял, что раздавил задом что-то податливое и мокрое. Сунул руку — помидор! Эх Кеша, Кеша! Подумал о том, что вот сейчас он потерял все, что имел: квартиру, жену, друзей и уважение своего любимого учителя…

…С горечью и разочарованием в душе Васин проснулся в холодном липком поту. Облегченно вздохнул. Подумал, что надо все же прочитать Куприна.

Стал собираться на работу. Завтракать не хотелось. Взял стакан со стола, оглянувшись, выплеснул содержимое в раковину. Набрал воды из-под крана и сделал несколько глотков. С облегчением вспомнил, что у детей каникулы и готовить им завтрак не надо.

В начале десятого утра получил в оружейной комнате пистолет.

— Ну что, приходил вчера потерпевший, у которого запаску стащили? — спросил у дежурного.

— Топтался здесь какой-то мужик, но толком так ничего и не объяснил. Говорил, что его послала билетерша из кинотеатра, сам идти не хотел. Дело бесполезное.

— А ты почему не потребовал заявление написать! — обиделся Васин.

— Виктор Иванович, а мне это надо? — взмолился дежурный. — Ну, напишет мужик про колесо — получится глухая кража. Добавишь свои показания с приметами бандитов — переквалифицируют в разбой. Ты уверен, что преступников найдем? Из ГАИ сообщили, что такие номера у них в базе не числятся! Как ты искать будешь…?

— Почему не числятся? — ошеломленно удивился Васин. — Я очень хорошо их запомнил! Не мог же я перепутать цифры?

— Вот то-то и оно! — продолжил дежурный. — А то, что огребем по самое некуда за глухарь, это точно! Ты вчера рапорт оставлял на снятие Синицына? Забирай! Сидит, красавчик, тебя дожидается!

— Крутой… — добавил сержант, прикрывая дверцу шкафчика, откуда вываливалась половая тряпка, оставленная уборщицей.

— Вот за это спасибо! — отозвался Васин. Подмигнул коротко стриженному парню в кожаной куртке, сидящему на стуле.

Тот был за руку пристегнут наручником к батарее. Ухмыльнулся в ответ, презрительно сплюнул на пол, отвернулся.

Виктор посмурнел.

— Ты чего здесь харкаешь? — взвился сержант, выхватил из шкафчика тряпку, кинул ее в прикованного. Словно сеть гладиатора, накрыла голову Синицына. Тот сбросил ее на пол свободной рукой.

— Да ты у меня сейчас гальюн будешь вылизывать, мразь! — не успокаивался помощник. Замахнулся, угрожая растопыренными кривыми пальцами выдавить задержанному глаза.

Синицын засуетился, сидя на стуле. Дотянулся ногой до тряпки. Сдвинул на плевок, стал тереть белой кроссовкой.

Конфликт казался исчерпанным.

Поднимаясь в актовый зал на утреннее совещание, Виктор подумал, что дежурный прав. Как теперь искать разбойников? А по шее бы точно получили! В том числе за проявленную инициативу.

— Поторопись! — крикнул Артем Григорьев, напарник, недавно пришедший в милицию после сокращения армии.

Круглолицый румяный старший лейтенант. Голубые глаза, вздернутая верхняя губка. В лице умиленная непосредственность — манок для женщин. Наверняка романтик! В наше-то циничное время! Ростом чуть ниже Виктора, плотнее и моложе на пять лет. Стричься любил практически наголо, оставляя только светлую густую челку, которую в моменты волнений приглаживал рукой.

— Надо пообщаться! Это важно! — добавил он, пробираясь к своему месту. Усаживаясь, пригладил волосы на голове. Преданно оглядел руководство в президиуме. Зашептал:

— Иваныч, ты «Ассу» смотрел в кинотеатре? Там Друбич в главной роли — я ее хочу! Она похожа на новенькую, Милку из канцелярии. Может, с ней потренироваться?

— Лучше сходи на «Маленькую Веру!» — обернулся спереди дежурный Попов. — Там такое!

— Что? Совсем голые? — Артем выпучил глаза.

— Заходи позже, — сказал Васин напарнику, — я сегодня на заявках и уже клиент внизу сидит!

Совещание прошло на редкость оперативно, всего-то за два часа управились. Начальник отдела сообщил, что усиление отменяется, завтра выходной. Но! За прошедшую полугодичную переработку денег выдадут только треть — издано положение, запрет оплачивать более определенного количества часов в месяц.

«Хоть что-то дадут! — подумал Виктор. — Раньше и вовсе личному составу ставилось в укор: спокойствие граждан на деньги меряете; в милицию пришли мошну набивать?!

Что тут ответишь, когда семья Овечкиных самолет захватила, а в Орджоникидзе автобус с детишками в заложники попал? Террористы объявились…»

После совещания Виктор изучил суточные сводки в дежурной части, переписал информацию, накопившуюся за ночь, и направился к себе.

У кабинета нагнал Григорьев:

— Ну как, ты освободился?

— Не совсем. Мелкий грабитель сидит в «обезьяннике», надо с ним поработать, и по квартирам есть заявки.

— С грабителем успеешь! Раз пойман — будет сидеть! — Артем взял Виктора за локоть. — Пошли, что расскажу!

Войдя в кабинет, Васин сел на свое место. Григорьев навис с противоположной стороны стола. Зашептал:

— Хочешь быть богатым?

Выжидательно улыбнулся, зная любимый тост Васина. Верхняя губка игриво вздернулась.

Виктор молчал. Он помнил, как недавно Артем испортил совместно начатый бизнес по «крышеванию» магазина. Переспал с дебелой, как бочка, директоршей. Пригласил ее в сауну обсудить планы. Там прямо в бассейне и обсудил… сделал свое дело.

После чего она решила труд сотрудников оплачивать интимом. А поскольку охотников на ее тело больше не нашлось, с магазином пришлось расстаться.

С тех пор к предложениям Артема Васин относился скептически. Знал, что дело будет двигаться, пока на пути не появится очередная дама. И там все повторится.

Артем о мыслях Васина не догадывался. Был он беззаботный, разведенный и в ус не дул. Алименты на сына исправно высчитывали из денежного содержания.

С энтузиазмом продолжал:

— Моей родной сестре по наследству шпага досталась! Дед всю Германию солдатом прошел в пехоте. В качестве вознаграждения привез. Сам себя наградил, получается. Никому не показывал, а недавно умер. Меня не отпустили, а сестра поехала на похороны и нашла в доме. Говорит — дорогая! Может, золотая или серебряная, даже камни есть на рукоятке.

— Да ну тебя, придумаешь тоже! — отозвался Виктор. — Дед с войны золотую шпагу привез, ха-ха! Полковники лоханулись, а ему такой раритет достался?

— А еще говорит, что на ней есть надпись. Якобы какому-то герцогу или графу подарено! Сестра немецкий язык учила в школе, кое-что соображает!

— Ну и что ты предлагаешь? — равнодушно отозвался Виктор.

— Сестра сказала, что ей с мужем нужна отдельная квартира. Любая. Чтобы уехать от матери. А все остальные деньги — нам, если сумеем продать! — с радостным ожиданием улыбнулся Артем. Пригладил волосы на голове, словно поощряя себя за плодотворную идею.

— Ты что, шутишь? — рассмеялся Васин. — Захудалая «однушка» сейчас тысяч десять долларов стоит! Кто такие деньги выложит за какой-то ятаган, если только он не с бриллиантами?

— Ну, я не знаю, может, он и с бриллиантами, — поник Григорьев, — но мне кажется, стоит попробовать!

— Посмотреть, конечно, надо, — согласился Виктор.

— Только я не знаю, как повезем. Вдруг гаишники проверят, пока мы из Тверской добираться будем.

— Сначала решим, стоит ли везти! — усмехнулся Васин. — Может, это старая кочерга отполированная или новодел! Вывезти не проблема: составь протокол добровольной выдачи по какому-нибудь уголовному делу и поручение следователя об изъятии. Кто там проверять будет!

— Заметано! — обрадовался Артем. — Сейчас сварганю, а на выходные поедем. Усиление ведь сняли!

— Не-е… На выходные не могу! Обещал семью на пляж свозить и дельце одно провернуть надо! Денег заработать!

— На машине хочешь «бомбить»? — насторожился Артем, — не стоит! По городу разбойные нападения на таксистов. Не успеешь и ствол вытащить — удавку накинут! Лучше иди с нами охранять ночную дискотеку. Расчет утром. Днем в субботу и воскресенье можно отоспаться!

— Это где?

— В «Северном прессе», на заводе! По пятницам и субботам. Десять у. е. за ночь рублями. Вторая зарплата набегает, а делать ничего не надо — смотри за порядком. Короче, свои же обязанности, только за отдельную плату. Хочешь, пристрою?

— Нет, пока не надо, — подумал, что было бы неплохо подзаработать. Зарплату снова задерживают.

— Тогда на следующую субботу? — предложил Артем. — Я свою смену перенесу.

— Идет! — отозвался Васин. — Ладно, пойду работать! С сестрой согласуй, как следует! Чтобы она не пожаловалась, что ты семейные реликвии разбазариваешь! Сам понимаешь — женщина! У тебя на них клин!

— Не сомневайся, Иваныч! Она у меня во где! — Артем показал кулак.

«Ну-у да…» — скептически подумал Васин. Усмехнувшись, промолчал.

Сидевший в «обезьяннике» Дима Синицын уже давно состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Школьником сладострастно мучил братьев наших меньших: поджигал котам хвосты, сбрасывал с верхних этажей. Приятелям говорил: проводит опыты. Хочет убедиться в том, что кошка всегда падает на лапы, а коты — нет. Пытливый!

Школу не закончил. От армии отмазка, жил с бабкой — родители три года назад летально угорели на даче.

Высокий сероглазый блондин семнадцати лет. На вид все двадцать. Постоянно тягал железо и отрабатывал приемы карате в подпольном спортивном клубе.

— Пойдем, Рокки! — сказал Васин, выводя его из комнаты задержанных. — Вижу, ты с животных на детишек переключился? Здесь спрос другой будет.

— Это еще доказать надо, — уверенно отозвался тот.

Синицын шел впереди. Был на голову выше Виктора. Поднимаясь по лестнице, поигрывал мышцами, имитируя выпады и короткие удары в сторону плакатов, висевших вдоль стен. Изображения призывали быть бдительными и не злоупотреблять спиртным.

«Вот бы такую машину на пользу государства, — подумал Васин, — был бы нормальным парнем, не задумываясь взял к себе внештатным сотрудником!»

Зайдя в кабинет, Дмитрий тут же развалился на стуле у стены и положил ногу на ногу.

— Торопишься сесть? — намекнул Виктор. — Успеешь! Синицын попытался вскочить, но Васин усадил его обратно, положив тяжелую руку на плечо. После чего удобно расположился за своим столом. — Сначала мне все напишешь, а затем подумаем, двигайся к столу.

Положил перед парнем чистый лист бумаги и ручку.

— Что писать-то? — игриво спросил Синицын, пододвигаясь.

— Пиши: где, когда, у кого и сколько денег отобрал.

— Ха, — усмехнулся Рокки, — вы что-то путаете, гражданин начальник!

Вместе со стулом резко отодвинулся от стола, взвизгнула половица. Снова развалился, положив ногу на ногу. Неприятный звук резанул слух Васина, появилось раздражение.

— Ты зачем у школьников деньги отбираешь?

— Я не отбираю, сами дают, — Рокки улыбнулся.

— И с чего это вдруг они от обедов отказываться стали? Чтобы тебя ублажить?

— А им здоровье дороже! Я их защищаю.

— От кого же? — подыграл Васин.

— Да у них там, в школах, много разных отморозков. Двоечники, второгодники…

— Ты хоть помнишь, кого должен защищать? Кто деньги тебе давал? — хитрил Васин.

— Зачем мне их помнить? Пусть они меня помнят! Найдут и расскажут, что случилось, — я постараюсь помочь… За отдельную плату! Ха-ха! — гоготнул Дима собственной остроте.

— Слушай, Рокки, пока я знаю только одного двоечника, который угрожает школьникам, и он сейчас сидит передо мной! — железным голосом произнес Васин. — Вижу, ты не понимаешь, хотя и длинный такой вымахал! Времени у меня с тобой препираться нет. Слушай внимательно, что я тебе скажу! Сейчас ты будешь сидеть в «обезьяннике», а я позвоню родителям школьников, у которых ты деньги вымогал. Их наберется, если я постараюсь, не меньше десятка. И как только в присутствии родителей дети подтвердят, что ты у них деньги отбирал, я возбуждаю серийный грабеж. После чего ты идешь в камеру, а через два месяца получаешь пять лет колонии и благополучно едешь на зону! Ты меня понял? Пиши чистосердечное признание!

Синицын, прибитый словами Васина, заерзал на стуле. Наклонился вперед, но затем снова откинулся на спинку. Стер со лба пот. Провел рукой по волосам. Стал поджимать, покусывать губы, экстренно соображая, что же ответить.

— Сначала пусть скажут — тогда посмотрим!

— Ну, все! Хороший разговор окончен! Пошли! — зло произнес Васин.

Рокки оказался за решеткой в комнате задержанных.

Вернувшись, Васин сделал пару необходимых звонков по телефону, а затем на дежурной машине выехал по заявлениям о кражах. Он совершенно не злился на Рокки. Научился не тратить свои эмоции на преступников. Считал их игроками другой команды. Противниками, несущими людям зло. Так учили преподаватели на высших курсах подготовки.

Если будешь на каждого негодяя злиться и переживать, здоровья не хватит! Надо гадов выуживать как рыбу, с азартом. В зависимости от вида менять способ ловли, наживки разные использовать, приманки. Получать от этого удовольствие, а злиться только для вида, чтобы клиент расслабился или, наоборот, испугался. Чувства оставлять дома, а на работе — холодная голова! Только так можно их переиграть…

Нынче происшествий на территории случилось немного. Были выявлены не две, а целых пять взломанных квартир. Все в одной парадной. Понятно, наркоманы. Им здраво рассуждать некогда. На дозу надо собрать. Выбирали двери неукрепленные, выбивали полотно ногой.

Потерпевших дома не было и Васину ничего не оставалось, как взять у водителя молоток с гвоздями и просто заколотить входы. Опечатать. Оставил записку с приглашением прийти в отдел милиции сообщить об ущербе. Редко кто приходил, но инструкция была соблюдена.

Сотрудники дежурной части занимались своим делом. Отвечали на звонки, посылали на вызовы постовую службу или участковых. Примерно через час к Рокки посадили взрослого громилу, небритого, с наколками на пальцах. Амбал, скрежеща зубами, отстраненно цедил нечто агрессивное, но бессильное — типа «мусора поганые, ничего не докажете, на зону не упрячете…»

Синицын на диалог не напрашивался. Демонстративно пялился в сторону. В душе презирал всех, кого милиция смогла упрятать в тюрьму, дать срок. Тупые лохи! Уж с ним-то такой номер не пройдет!

А еще через час за дверью дежурной части послышался детский гомон, словно школьников начальных классов привели на экскурсию. Периодически через маленькое стеклянное окошко появлялись чьи-то озорные глаза и тотчас исчезали, как только Рокки оборачивался в ту сторону.

— Чего это, беспризорников, что ли, насобирали? — гундосил амбал.

— Думаю, что родители у них есть… — автоматически отозвался Синицын, пытаясь сконцентрироваться. Хотел еще что-то добавить, но передумал. Угрюмо склонил голову, сидя на лавочке. Подумал, что неплохо бы все же спросить совета у более опытного соседа. Но все никак не мог решиться.

— Голову подыми! — раздался голос Васина.

— Пацан, это тебя, — сосед тронул Рокки за плечо. — Васин по твою душу. Этот если что-то пообещает, обязательно сделает. Лучше его не злить.

Рокки понял, что обращаются к нему. Посмотрев через решетку, увидел Виктора Ивановича. Рядом — незнакомая женщина с мальчиком лет двенадцати, одетым в школьную форму. Пацан ткнул пальцем в Рокки и утвердительно сообщил:

— Это он!

После чего школьника увели за дверь. Васин привел другого подростка. Все повторилось.

— Что ты в углу зажался, подойди к решетке, чтобы мальцы тебя лучше разглядели! — крикнул дежурный. — Или стыдно им в глаза смотреть?

Рокки встал и ухватился за металлические прутья.

Школьники продолжали чередоваться. Конвейер работал исправно. Все показывали пальцем на Рокки, который не успевал сосредоточиться, чтобы вспомнить, когда он с ними встречался. Мысли начали скакать в голове.

— Хана тебе, баклан! — услышал он за спиной голос соседа. — Доказуха в полный рост! Видать сильно ты Васина достал. По этапу пойдешь как миленький.

Рокки знал от старших, побывавших на зоне, что такое этап. Молча стоял у решетчатой двери, сжав губы и стиснув челюсти. Чувствовал, как на скулах играют желваки. Пытался представить себя узником. Незаконно задержанным за борьбу с правительством.

Детские указующие пальчики, словно иголки, прокалывали шар надменной самоуверенности Рокки, и тот сдувался на глазах. Мышцы слабели, мысли расщеплялись. Неожиданно почувствовал удары своего сердца. Воздуха стало не хватать. Звуки слились в шум. Затем появился звон. Рокки уже не видел подводимых к нему ребят, все они казались на одно лицо. Видимое пространство стало удаляться и становиться плоским. Словно большой экран в кинотеатре. Изображение поползло куда-то в бок. Рокки ощутил свое предплечье в чьей-то сильной руке.

— Сядь, парень, что-то тебя качает, — услышал он над собой голос соседа и почувствовал, как его усаживают на лавку. Картина перед глазами стала восстанавливаться.

— Лучше тебе признаться во всем, — продолжал говорить мужик, — а то ведь упекут… а там уж, поверь, не сладко. Да и возраст у тебя такой, не смотри, что накаченный, как пузырь, там не таких лопают! Кукарекать заставят.

Через несколько минут Васин открыл замок решетки и забрал Синицына с собой. Повел наверх в уголовный розыск.

Рокки уже не скакал через ступеньку, а медленно поднимал ноги, шаркая кроссовками по стертому цементу. Что-то он слышал про «кукарекать», но вспомнить не мог — в голове стоял туман. Но ощущалось в памяти нечто мерзкое, гадкое… Обреченно завернул в кабинет Васина.

— Нет-нет, теперь туда! — Виктор развернул Рокки к другой двери.

Зашли в кабинет Алексеева — напротив. Тот недавно вышел с больничного. Лазая по подвалам и общаясь с рецидивистами, подхватил туберкулез. Полгода провалялся на койке в больнице. Теперь нагонял упущенное — занимался написанием документов.

— Разрешите, товарищ полковник? — подобострастно произнес Васин, подмигнув.

Капитан Алексеев снисходительно кивнул. Понял, зачем добавили звездочек. Расправил плечи, посмотрел орлом, изображая из себя ба-а-альшого начальника.

— Это вот Синицын Дмитрий! Я вам докладывал! — встал смирно.

Алексеев хмыкнул: в курсе, в курсе. В ответ на взгляд Рокки поморщился, изобразил: надо бы расстрелять!

Виктор усадил Рокки за маленький столик у окна. Как бы уберечь от гневливого начальства. Дал бумагу и ручку.

— Пиши явку с повинной, если не хочешь в тюрьму! Все пиши, когда, где, сколько, у кого отбирал. Если будут вопросы, спросишь у полковника Алексеева.

— Как начать? — обреченно сдался Рокки, понуро опустил плечи.

— Начальнику уголовного розыска, явка с повинной!

Васин вышел, спустился вниз.

Помощник дежурного, присев на корточках, успокаивал доставленную потеряшку — маленькую девочку в слезах. Гладил по головке, что-то мурлыкал, строил козу:

— У ты какая хорошенькая! Сейчас мамулю твою бестолковую найдем! Пойдете домой, коза, коза, коза…

С заплаканными лучистыми глазами девчушка хихикала и стеснительно отворачивалась, пряча руки за спиной.

Васин вспомнил, что те же пальцы час назад угрожали выдавить Рокки глаза. Усмехнулся — милицейский парадокс!

Повернул направо по коридору, где его ждала женщина с воспитанниками.

— Виктор Иванович, если мы больше не нужны, то пойдем быстрее.

— Что-то случилось? — забеспокоился Васин.

— Ничего! — женщина заботливой наседкой, раскинула руки в стороны. Взмахами ладошек подталкивала ребятишек к выходу. — Я же по специальности тифлопедагог. У нас есть группа слабовидящих детишек. А там воспитатель заболел, надо подменить.

— Спасибо большое, Анна Матвеевна, — поблагодарил Виктор. — И не сомневайтесь, вы сегодня совершили благое дело! И вы и ваши… подопечные.

— Я и не сомневаюсь. В вас не сомневаюсь, — улыбнулась, — надеюсь, мы поставили парня на путь исправления!

Школьники выходили на улицу, оборачивались к Васину, наперебой спрашивали:

— А что он сделал? Что он сделал?

— Отбирал деньги у таких, как вы! Вас-то никто не грабил?

— Нее… — мотали они головами, — пусть попробуют! К интернатским не пристают!

— Спасибо вам, ребята, — улыбнулся Васин, — надеюсь, это будет наш секрет! Да и сами тоже не балуйте!

Он проводил их за двери отделения, а сам вернулся в дежурку. Взял ключи у дежурного и открыл «обезьянник»:

— Спасибо, Саша! Вот, вижу твою реальную работу на благо отечества!

— Ну, вы тоже хороши, — Александр поднялся с лавки, — довели парня! Ему чуть плохо не стало!

— Ничего, в следующий раз подумает, прежде чем в чужой карман лезть! — провожая агента на выход, усмехнулся Васин. Уже на крыльце тихо добавил с намеком: — Не забудь передать жене привет!

— Ладно, — буркнул Князев, понимая, о чем речь, — скажу!

На лавочке перед отделением милиции сидела девушка. Как только Васин собирался вернуться в отдел, она поднялась и быстро приблизилась.

— Извините, пожалуйста… — залепетала, — вы случайно не из уголовного розыска?

Васин остановился. Очередная потерпевшая по его душу?

На вид лет двадцать. Косынка. Остренький носик. Широкий подбородок. Маленький рот. Бледное лицо казалось болезненным. Как заготовка для матрешки перед нанесением краски.

Вызывающая полупрозрачная белая блузка, сквозь которую рисовались два черных пятна — чашечки бюстгальтера, совершенно не вязалась с целомудренным кукольным личиком. Было в облике девицы какое-то несоответствие. Словно её слепили впопыхах — из того, что было.

— Что вы хотели?

— Мне сказали, что у вас Дмитрий Синицын задержан. Что с ним будет? Он с самого утра сидит… — она не договорила, сглотнув. Белыми обнаженными руками стала теребить ушки платка под узелком. Вопросительно уставилась. Карие глаза вспыхнули тревожной мольбой. Наполнились блеском. Вот-вот прорвутся, брызнут. Из уголков выдавились слезинки и постепенно перетекли к нижнему краю века. Зависли, приняв округлую форму. Застыли, словно приклеились к упругим ресничкам. Испуганно дрожали радужным светом.

— Вы его старшая сестра? — не выдержал паузы Васин.

— Нет, нет! Я его девушка! — суетливо затараторила она. Смущенно наклонила головку. Кончиком платка поочередно промокнула веки. Прижала кулачки к груди.

— Скажите, я могу с ним попрощаться?

— Попрощаться? В смысле? — удивился Васин.

— Ну, чтобы увидеться и передать ему покушать! Ведь он такой беспомощный и все хочет кому-то что-то доказать. Целыми днями только тренируется, а я-то вижу, что это он для меня хочет выглядеть таким сильным. Хорохорится. Другие совсем не замечают, какой он на самом деле чувствительный. Зовут его Рокки. А какой он Рокки! Он просто Дима Синицын! Моя маленькая синичка…

— Где же ваша сумка с едой? — спросил Васин усмехнувшись.

— Я не ношу сумок! — растерялась на миг. — Ой, а можно, я сейчас сбегаю в магазин и тотчас вернусь?

Глаза засветились надеждой. Их сияние озарило все лицо.

Васин с удивлением обратил внимание на отсутствие макияжа.

Подумал, что сумочка для хранения косметики ей точно ни к чему.

— Так я побегу? — радостно улыбнулась она.

— Не стоит, — ответил Васин. — Если надо будет, мы его накормим. До отвала…

Возможно, не угадал с интонацией. Лицо девушки пасмурнело. Взгляд потускнел. Она склонила голову. Стянула платок. Прижала ладонями к лицу. Стала всхлипывать, подергивая плечами.

Ах вот зачем у нее платок! Голову сплошь покрывал короткий бесцветный ежик, спиралью закручивающийся на макушке. Девушка казалась странно хрупкой, трогательной. Беспомощно торчащие лопушки ушей, тонкие словно пергамент, розоватые внутри, придавали девушке еще большую беззащитность.

— Что с вашими волосами? — по инерции спросил Васин. — Болели?

Он едва сдерживал себя, чтобы не погладить её по голове. Жалея приласкать. Почувствовать ладонью, как топорщатся и щекочут упругие ворсинки, успокоить обещанием.

— Нет! — сквозь слезы улыбнулась девушка. — Диме так больше нравится!

Васин смутился. Но взял себя в руки. Непонятно почему обозлился.

— Что-нибудь решим! — только и нашелся что сказать на прощанье.

Резко развернулся и вошел в отдел. Сбивая нахлынувшее волнение, побежал на второй этаж, перескакивая через ступеньку. Постоял перед дверью в кабинет, сосредоточиваясь, распираемый непонятным вдохновением, вызванным давно не испытываемым чувством соперничества, ревности. Всколыхнувшей изнутри сладостной неопределенностью, потаенной надеждой. Смутной тревогой появившейся в душе и странным ощущением чего-то важного, уже случившегося и еще предстоящего. Словно он только что украдкой держал в руках чье-то глупое милое счастье. Касался, ощущая что-то давно забытое, ушедшее…

— Ну что, написал? — спросил строго. Подошел к маленькому столику, за которым сидел Синицын. — Все вспомнил?

— Написал, — угрюмо сообщил тот.

Васин взял исписанный с двух сторон листок и поднес к глазам.

— Явка с повинной, — начал читать вслух, — я, Синицын Дмитрий… в первый раз примерно год назад у кинотеатра…

Прочитав еще несколько строк, Васин удовлетворенно сложил листок пополам.

— Пошли теперь ко мне!

Продолжая дочитывать в кабинете, он периодически глядел поверх листка на Синицына. Сбивался мыслями на образ девушки, с которой беседовал пять минут назад. Неясное томление жало грудь.

— Ну да, — думал он, — в такого можно влюбиться! Просто красавчик, если бы с душой все было в порядке. Да разве туда так сразу заглянешь?

Рокки, по-птичьи вытянув шею, задумчиво смотрел в окно. Пытался уловить и затянуть в себя частичку яркого солнечного дня. Во всем его теле уже не чувствовалось былой удали и пижонства, сквозила обреченность и безысходность.

— Мне еще восемнадцати нет, — сказал он неожиданно.

— На этот счет есть колония для несовершеннолетних, — с усмешкой парировал Васин.

— Вы же обещали! — Рокки повернулся к столу. Веки его были красными. Глаза слезились. В них промелькнула ненависть. Снова отворачиваясь к окну, прошипел: — Не зря вас легавыми называют.

Васин пропустил оскорбление мимо ушей.

— Я свои обещания выполняю всегда, двигайся сюда!

Когда Синицын сел с противоположной стороны стола, Васин снова протянул ему листок и ручку.

— Я уже все написал! — спокойно сказал Рокки. — Больше ничего не было.

— Пиши, — твердо сказал Васин. — Я, Синицын Дмитрий… обязуюсь сообщать обо всех преступлениях и правонарушениях, которые станут мне известны, и лицах их совершивших, добровольно сотрудничать…

— Это что, стучать, что ли? — ощетинился Рокки, — я своих никогда закладывать не буду!

— Каких — своих? Которые детей грабят, как это ты делал? Или квартиры пенсионеров обворовывают? А может, свои — это те, кто женщин насилует? Там тебя девушка ждет внизу, если ее кто в подворотне подкараулит…

— Сам с таким разберусь! — прервал Рокки.

— За нее — да, а за других кто заступится? Вон какие булки накачал. Для чего они тебе, если слабых защищать не желаешь?

— Ладно, я все понял, — сказал Рокки. Снова взял ручку. — Что там писать?

— И учти, — продолжил Васин после того, как Рокки отодвинулся от стола, — не стоит возвращаться обратно! У тебя сейчас есть шанс не вернуться за ту черту, из-за которой ты еле выкарабкался! Все начинается с издевательства над беспомощными животными, потом грабежи детишек, а дальше женщины и старики. Вернешься на кривую дорожку, добавлю все то, в чем уже признался, — лес пилить поедешь, обещаю!

Окончив разговор, Васин выпустил Рокки за дверь.

Зашел в кабинет Алексеева. Поблагодарил. Окно выходило во двор отдела милиции. Увидел, как вышел Синицын, как бросилась к нему девушка, стала суетиться вокруг него, пытаясь поправить Рокки волосы, что-то стряхнуть с одежды. Было в ее движениях нечто трогательное, похожее на воркующую над своим птенцом голубицу. Но Дмитрий шел, не глядя по сторонам и не замечая ее ухаживаний. Один раз остановился, что-то сказал. После чего засунул руки в карманы и снова пошел вперед, убыстрив шаг, играя мышцами.

Девушка, опустив голову, едва поспевала за ним. Словно подранок, периодически неловко нагоняя, оборачивалась к Рокки. В такой момент Васин успевал заметить улыбающийся девичий профиль. Ее счастливое лицо.

Телефонный звонок из кабинета вернул Васина к службе.

— Ты еще долго будешь на работе торчать, добытчик? — из трубки звучал взволнованный голос жены. — Домой не собираешься? Завтра у меня выходной! Дома жрать будет нечего. Что принесешь сегодня, то и будет. Понял? Хоть на детей посмотришь… я уже не говорю…

Васин не отвечал. Вспомнил, что завтра суббота и что сегодня днем обещал заведующей соседним универсамом подойти за отложенными сосисками. А теперь уже поздно и прилавки магазинов пусты. Часть продовольственных талонов на сыр и мясо еще были на руках, но где их отоварить? В ветеранском магазине есть все, но в этом месяце он там уже был. Взял блок сигарет для сотрудников и встреч с агентами — сам не курил. Для себя — палку колбасы, четвертинка которой в сейфе. Ох, елки! На следующей неделе у Нины день рождения. Надо зайти в детский универмаг к знакомому директору, который расхваливал поступившие на склад немецкие куклы — купить одну в подарок. А что еще подарить? На драгоценности денег не было, на фантазии — времени!

— Хорошо, — ответил Васин коротко на продолжающуюся словесную тираду жены.

Кладя трубку, успел расслышать чириканье динамика:

— Что, что хорошо, что?

На часах почти семь. Вечерняя «сходка» у руководства давно закончилась. Проформы ради направился в кабинет начальника. Поздно! Тот запирал дверь на ключ.

Олегу Мироновичу Ефимову на вид было за сорок. Худощавого телосложения, маленького роста. Возможно, так казалось из-за его постоянной сутулости и привычки держать голову наклоненной вниз. При этом он шмыгал носом. Пощипывал кончик пальцами. Что давало ему возможность сразу не отвечать на заданный вопрос, а прежде обдумать.

— Тебе чего? — спросил он, оборачиваясь и опуская ключ в боковой карман пиджака. — Почему опаздываешь?

— Я же на заявках был, возился здесь с одним Рокки! — обиделся Виктор. — Могу доложить по делу.

Олег Миронович на несколько секунд замер поморщившись. Уставился в пол. Потер кончик носа:

— Все… на сегодня работа окончена! Завтра доложишь. Пользуйся моментом, пока усиление сняли. Передавай привет жене.

Сборы заняли не более пяти минут. На улице светло. Сквозь дымку облаков на горизонте светило солнце. Магазины открыты, но что толку… Деловито прохаживался народ. На перекрестке молодые люди собирали подписи, раздавали серые прокламации. Агитировали прохожих.

У ресторана — согбенная нищенка с картонной иконкой и коробочкой в руках. Рядом на отмостке затрапезный мужик в телогрейке и беспамятстве. Намертво прижимает к груди откупоренную бутылку портвейна с вытекающим содержимым. К вину пристраивались два кореша. Встав на карачки, клонились к лежащему. Норовили хлебнуть прямо из горлышка.

Незатейливый пленэр. Васину казалось, что он прогуливает работу. Вместо того чтобы сидеть в засаде, лазать по подвалам или чердакам, делать поквартирный обход, он просто идет по проспекту, глядит по сторонам.

В оправдание безделья старался не упустить любую мелочь, возможно, связанную с нарушением порядка или криминалом. Оглядывал телефонные будки, ожидая, что кто-то попытается достать мелочь из таксофона или обрезать трубку. Задерживался у дверей кооперативных магазинов, откуда мог выбежать воришка преследуемый продавцом. Обращал внимание, на маленькие окошки торговых ларьков, ожидая крика о помощи.

Но все было спокойно. Словно в преддверии выходных, преступники тоже готовились на отдых после трудовой недели.

Так незаметно для себя Васин подошел к знакомому кафе. Потоптался у входа, надеясь, что Карлик выйдет покурить. Увидит и пригласит зайти внутрь.

Так оно и случилось. Пока Васин делал вид, что рассматривает наружную рекламу и недавно поставленные металлические решетки, тот высунулся наружу. Обрадовался:

— На ловца и зверь бежит! — заправил футболку с трафаретом гамбургера в короткие штаны. — Заходи, дорогой, у меня для тебя подарок! Толстею, что ли? Резинка жмет, зараза!

Васин прошел в подсобку и сел за стол. Карлик встал на цыпочки, достал с полки небольшую синюю коробку.

— Это тебе пейджер! — торжественно произнес он. Вскрыл уголки картона. — Тратиться придется только на батарейки. Оплачивать связь буду я сам.

Виктор с интересом наблюдал за процессом вскрытия.

— Давай инструкцию почитаю!

— Чего здесь читать? — весело удивился Фарид. — Три кнопки! Одна выводит информацию, другая листает, третья удаляет!

Он вставил крепеж в пазы задней стенки монитора и повесил его Васину на брючный ремень.

— Ну как тебе?

— Круто! — одобрил Виктор. — Надо его задвинуть под полу пиджака, чтобы начальству в глаза не бросался. А то ведь сразу запишут в предатели!

— На нем есть цепочка для крепления за шлевку на всякий случай! — со знанием дела добавил Карлик. — Сейчас проверим!

Он взял трубку телефона, стоящего на столе, и набрал короткий номер: — Девушка, передайте абоненту, что Фарид Соломонович поздравляет с подарком, — и назвал несколько цифр.

Васина больше удивило произнесенное отчество Карлика, которого он не знал. Вспомнил сон, в котором просил прощения. Зарумянился.

Карлик принял это смущение за благодарность и тут же предложил новшество обмыть.

Васин был не против, хотя в голове постоянно крутилась мысль о том, где бы взять продуктов для дома.

Когда через минуту пейджер несколько раз пикнул и выдал сообщение, водка была уже налита, бутерброды с килькой стояли на столе.

Васин с тайным восторгом читал поздравление на маленьком светящемся экране.

— Будем богаты! — провозгласил он с ощущением первого шага к повышению своего благосостояния.

— Будем, дорогой!

Выпили. Закусили и затем снова выпили. На душе повеселело, стало беззаботно. Время летело незаметно. За одной бутылкой на столе появилась другая. Уходить не хотелось.

— Ну, ты все равно зайди ко мне в отдел бумагу написать! — заплетающимся языком говорил Виктор. — А то ведь скажут, что это я у бандитов на связи состою!

— За бумагу, которая все терпит! — провозгласил очередной тост Фарид Соломонович.

…Открыв глаза, Васин узнал знакомый потрескавшийся потолок над кроватью и пятирожковую люстру с одной перегоревшей лампочкой. Он дома!

Как пришел, не помнил. Хороший признак! Если бы что-то случилось, то обязательно отложилось в памяти. Поскольку в промежутке между застольем и обнаружением себя в постели только темнота, значит, все прошло удачно.

На всякий случай ощупал пиджак на спинке стула. Пустая кобура. Запрет на постоянное ношение оружия в действии. Из потайного кармана на цепочке свисало удостоверение. Совсем успокоился. Истомно потянулся под одеялом.

Омрачало неприятное томление под ложечкой от неисполненного наказа жены по снабжению семьи провиантом. Это предполагало очередное унижение.

Из кухни в халате вышла Нина. Цветочная проталинка на месте. Потянулся аппетитный запах горячей яичницы. Васин повел носом, но своей заинтересованности не выказал. Решил, что это не для него.

— Хорош же ты был! — язвительно сказала Нина. Но, странно, без злости, как обычно. — Представляю, как ты по проспекту плелся, шатаясь, держа в руках двух куриц за головы!

— Почему куриц за головы? — не понял Васин.

— Ну, не за головы, так за лапы! — парировала жена. — Откуда я знаю, за что ты их держал! Я говорю о том, как ты выглядел среди белой ночи. Тебя за графа Дракулу никто не принял?

Васин понял, видимо, он жалился на судьбу и получил от Карлика пару куриц. Эта новость легла в основу возрождающегося в душе самоуважения.

— Как только яйца не разбил! — усмехнулась жена.

— При чем здесь яйца? — возмутился Васин. Нина иной раз переходила все границы. — Я что, на коленях приполз?

— Как ты умудрился яйца в боковых карманах пиджака принести и не раскокать?! Тем более в одном — дырка. Я тебе уже зашила.

— А-а-а… Ну вот, не такой уж я пьяный и был…

— На птицефабрике, что ли, наклюкался?

— Фарид из кафешки передал тебе в подарок. — Виктор в полной мере ощутил свою заслугу в аромате, идущем с кухни.

Подарок! Васин вспомнил про пейджер и быстро выскочил из-под одеяла, схватил брюки, лежавшие на стуле. Все было на месте. Прямоугольная пластмассовая коробочка с цепочкой надежно цеплялась за ремень.

— Хочешь мне передать срочное сообщение? — спросил он успокаиваясь и снова забираясь под одеяло.

— Я и так могу сказать все, что о тебе думаю! Какое еще сообщение? — спросила Нина, не понимая, куда клонит Виктор.

— Ну, а если меня рядом не будет?

— Если тебя рядом не будет, хрен какой петух до тебя докукарекается, — усмехнулась жена. — А если еще стакан во лбу, так никого кроме своего начальника и не услышишь.

Виктор понял, что его заигрывания не проходят, и решил не обострять ситуацию:

— Мне приятель пейджер подарил! — гордо произнес он. — Напишу тебе номер телефона и абонента. Если что важное — позвонишь, там девушка будет.

Она мне все передаст!

С этими словами он сделал запись на листке и положил на стол.

— Что за девушка? — жена повертела листок. Подозрение уже закралось в ее душу. — Секретарша, что ли?

— Да нет! Телефонистка. Она мне скинет информацию на пейджер. Поняла? Хочешь попробовать?

— Не хочу я ничего пробовать! Давай иди, пробуй яичницу из своих яиц и езжай к отцу за машиной, пока я детей поднимать буду. Вон какая погода за окном разгуливается. Обещал на пляж — так вези!

Она свернула бумагу и не глядя попыталась сунуть в карман. Пару раз промахнулась. Посмотрев, что тот находится высоко сбоку и проникнуть в него не так-то просто, кинула записку обратно на стол.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Виктор посмотрел на стрелки настенных часов и увидел, что еще только десять утра. На вопросительный взгляд жены ответил пожиманием плеч. Подумал, может, нарочным вызывают на работу. Направился в прихожую.

— Кто? — коротко спросил, пытаясь увидеть что-то через глазок.

— Это я, участковый Рыжих. Я уже заходил, разговаривал с вашей женой по поводу квартиры.

Нина понимающе кивнула головой, а затем, махнув рукой, показала, что уходит на кухню.

— Сейчас, оденусь только, — сообщил Виктор через дверь и вернулся в гостиную. Натянул спортивные штаны. Свернув постель, положил ее в ящик под тахтой. Впустил гостя.

Участковый оказался очень похож на свою фамилию. Это был молодой парень лет двадцати пяти, в кителе старшего лейтенанта. На голове фуражка.

Из-под нее, как в мультфильме про Антошку, которого звали копать картошку, в разные стороны торчали почти красные прямые волосы. Лицо — такое же яркое от веснушек. Аналогичной окраски шея и кисти рук, выглядывающие из кителя. Чуть синие, почти белесые глаза, зыркали во все стороны, как броуновские частицы.

Виктор понял, что гостя больше интересует квартира, чем общение с ним. Это сразу вызвало неприязнь, и он грубо перешел к делу:

— Что нужно? Я тороплюсь. Вы с какого отделения? Что-то в нашем я вас не видел!

— Я работаю по соседству, — начал участковый, — но в этом же районе! Понимаете, Виктор Иванович, вы живете в моей квартире!

Его взгляд продолжал шнырять по окружающим предметам, словно планируя, каким образом лучше переставить мебель. Затем вынул из-за пазухи листок и протянул Васину.

— Это смотровая. Я уже согласился въехать и на днях получу ордер! — скороговоркой произнес он. — Сами понимаете, милицейская жизнь не сладкая. Я уже год на службе, недавно ребенок родился. Вот видите, теперь квартиру дали. А должны были по закону в течение полугода!

— Вижу, — отозвался Васин, не думая брать протянутый документ. Настроение испортилось. — Говоришь, служба несладкая, так засунь эту бумагу себе в задницу, может, полегчает. Откуда ты такой нарисовался?

Рыжих не ожидал наезда и замолчал. Смотровая в руке задрожала.

— Вы что, не верите документу? — спросил он. — Вот почитайте!

— Не верю, участковый Рыжих! Не верю! Я верю людям. Послужи с мое в уголовном розыске. Шел бы ты отсюда.

Васин направился к двери, мягко разворачивая участкового за талию, приглашая с собой.

— Ты по этому поводу нас больше не беспокой, — сказал он, когда старший лейтенант был уже на лестничной площадке, — чайку попить приходи, буду рад, и на работу заходи, может, подскажу чего. Да, и подстричься не забудь по-уставному, чтобы людей не пугать. А для жизни поищи себе другую квартиру!

Возвращаясь в комнату, Васин столкнулся с Ниной. Она все слышала.

— Зачем ты так грубо? Надо было объяснить, что у нас тоже была смотровая и мы тоже согласились на ордер…

— А ему это интересно? — прервал ее Виктор. — Он даже не спросил, как мы оказались в его квартире! Пошел он в задницу. Никто нас отсюда не выселит.

В этот момент из детской появились дети. Обуреваемые остатками сна, не вмешиваясь в разговор, как зомби проследовали в ванную комнату.

— Вон уже дети проснулись! Давай быстрее, перекушу и поеду!

Яичница остыла, в горло не лезла. Она была немного подгорелой снизу. С тонкой прозрачной корочкой по краям в виде не жующейся хрустящей слюды.

Нет, но почему? Почему сотрудникам уголовного розыска не положена квартира! Они что, изгои? Кто на переднем крае. Сидят в засадах! Задерживают вооруженного преступника. Осуществляют разработки, внедряют агентов. Рискуют собой и людьми. Кто так решил? Что теперь из-за дурости законодателей семье переезжать в общежитие?

Заправив машину, Виктор заехал к ожидавшему его Карлику. О прошедшем вечере не говорил. Погрузил три ящика с пивом в багажник. Вспомнил про недавний сон, улыбнулся.

Ощутил себя равноправным бизнесменом:

— Фарид Соломонович, беру в долг по закупочной! Деньги отдам вечером. — И чтобы как-то взбодрить приятеля, хлопнул того по плечу. — Если что, звони мне на пейджер!

— Хорошо, — грустно ответил Карлик зашатавшись, не переставая делать записи в блокноте.

Он давно знал Васина и считал его порядочным человеком, но все же тот был милиционером, а с ними общаться — удовольствия мало. Могли развести на ровном месте, как это было с друзьями — бизнесменами. Что делать, если Виктор деньги за пиво не отдаст? Ничего! А если потребовать, так можно налоговую проверку заполучить, санэпидемстанцию и пожарных в придачу. Поэтому отгрузка пива в долг не доставляла ему радости.

Зато у Виктора настроение приподнималось с утяжелением багажника машины. Приехав домой, он с загадочным видом сообщил детям, что есть возможность заработать, если они будут слушаться. После чего сыновья, перешептываясь, с радостью погрузили в салон подстилку для загорания и продукты для перекуса.

…Лето только начиналось. Народ повалил на побережье Финского залива получать вожделенный прибалтийский загар.

Администрация Курортного района еще не определилась с размером взяток, которые планировалось запросить за разрешение торговать на пляже. Поэтому приготовленные свежевыкрашенные ларьки одиноко ютились в лесополосе на пригорках, готовясь держать натиск будущих очередей.

Васин любил это направление. В детстве родители часто возили сюда на электричке. В прибрежной неглубокой воде можно было не беспокоиться за плескавшихся малышей. Дамбу никто строить не собирался. Вода была прозрачна. Пахла рыбой. Песок чист и горяч. По краю — выброшенный на берег трубчатый сухой тростник. От белого до темно-коричневого цвета. Кучками и врозь. Молодежь писала им признания на песке. Дети — строили домики. Прибой смывал и то и другое. Забирал с собой, чтобы перетасовать и чуть позже выбросить еще дальше на песок. Двустворчатые моллюски зажимали просунутый внутрь палец. Уползающие в воду улитки манили полосатыми спиральными домиками на спине. Кто найдет с левой закруткой — тому повезет, тому будет счастье!

Но больше всего Виктору нравилась электричка. Сидя у окна, ощущал ногами пол на уровне перрона. Едва заметный толчок и начиналось движение. Мимо, ускоряясь, проплывали провожающие, тележки с пирожками и мороженым. Платформа, словно опорная ферма, отходит в сторону и поезд летит над землей. Под полом урчит мотор. Рокот усиливается. Маховик раскручивается и внезапно затихает. Только стук колес. Вагон парит. Несется поверх крыш, телеграфных столбов. Снова включается мотор. Накапливает мощь, набирает обороты и вновь затихает. И так всю дорогу, словно подгоняет, подталкивает, не дает расслабиться. Электричка послушно рыщет среди леса. Слегка наклоняется, закладывая вираж. Выискивает путь между деревьев. Те расступаются, пропуская в свои потайные кладовые. Открывая сокрытые реки, поля, деревни. Справа зеленая вода Разлива, а потом слева темно-синий залив мелькает сквозь сосны. Словно кадры старой кинохроники.

Ничего подобного на машине не ощущалось. Куда делся испытываемый ранее восторг? Васин пытался вытянуть его откуда-то изнутри себя. Чувствовал, глубоко. Но тот не поднимался, словно прилип аппендиксом к позвоночнику, сморщился там, совсем усох. А с ним образ молодых родителей, стройной жены, работы в пароходстве. Как будто это был давний сон.

В поселок Солнечное приехали к полудню. На пляже — консервные банки, обрывки газет. Опрокинутые мусорные баки, обугленные палки кострищ. Наводить чистоту никто не собирался.

Нина выбрала место. Откинула ногой комок бумаги с объедками. Сняла босоножки и прямо в халате легла на расправленную подстилку.

Дети разделись до плавок, устроились рядом. Вынули колоду карт, приготовились организовать игру. Но Виктор кивнул головой, приглашая за собой.

Когда открыл багажник машины, старший сын Константин, которому было уже десять лет, скривил физиономию:

— Это и есть твой бизнес?

Он был высок и худощав. Короткие черные волосы походили на отцовские, но отличались жесткостью. Под тонкой смуглой кожей уже рельефились эластичные мышцы как результат давних систематических занятий под руководством Виктора.

На младшего сына терпения и времени уже не хватило — служба заела в полный рост. Тот был белокожим шатеном, к тому же немного пухленьким. Несмотря на это, в нем билась неутомимая энергия и он, в отличие от старшего брата, был готов поддержать любое начинание.

— Ура! Денег заработаем, — радостно запрыгал Сашка. Ему скоро должно было исполниться восемь.

— Если не хочешь участвовать, будешь как рабочая сила, — сказал Виктор Константину. Ухватил ящик с одной стороны, — помогите донести!

Всю дорогу младший натужно кряхтел, поддерживая дощатый занозистый край обеими руками. Старший шел, отвернув голову в сторону, словно не зная, что его рука тоже помогает тащить ящик.

Нина, приподнявшись, встретила их недоуменным взглядом.

— С ума сошли? Без разрешения торговлю устраиваете? Хотите, чтоб вас в милицию забрали?

— Ха-ха! — заносчиво усмехнулся Сашка, кряхтя под тяжестью пива. — Кто же милицию в милицию забирать будет!

— Не надо мне ящик сюда ставить! — замахала руками Нина, словно отгоняла от себя беспризорных собак. — Вон идите в сторонку и сделайте, пожалуйста, вид, что вы не со мной!

Старший сын воспользовался конфликтом — юркнул к ней под бочок и растянулся рядом на подстилке. Нина одобрительно погладила его по голове.

Младший вопросительно посмотрел на отца.

Васин потащил ящик в сторону, волоча его прямо по песку в тень. Под крону нависавшей ели.

Окружающая обстановка, похоже, не соответствовала его пожеланиям и увиденному во сне. Но он не отчаивался.

Несколько человек, расположившиеся невдалеке, с любопытством повернулись, наблюдая происходящее.

Васин снял с себя куртку от спортивного костюма и накрыл ею пиво. Сходил до машины и вернулся с большой спортивной сумкой через плечо.

Аккуратно поставил в нее десяток бутылок.

— Я буду идти с сумкой, а ты возьми одну бутылку и предлагай отдыхающим. Понял? — обратился Васин к младшему сыну.

— Конечно! — обрадовался тот и, взяв по бутылке в обе руки, поспешил к ближайшей компании.

Васин видел удаляющуюся, слегка широкую в бедрах фигуру своего сына. Подвижную спину с двумя крупными родинками на боку. Утопающие ступни напряженных ног, которые тот с трудом вытаскивал из зыбучего песка. Подумал, что Сашка становится настоящим мужчиной. Пытается помочь заработать денег, а не валяется на песке, грея под солнцем пузо. И от этой мысли в душе стала нарастать обида за старшего и его защитницу. Виктор направился к лежанке жены.

Нина с Константином играли в карты. Они любили раскинуть «дурака» вдвоем, поскольку ни муж, ни младший сын игру не поддерживали.

— Дама, не желаете пивка? — громко произнес Васин.

— Иди, иди отсюда! — зашикала Нина, обернувшись к нему. Замахала картами, как веером. Повернулась спиной.

Старший сын наклонился, уткнувшись в свои карты, прячась за мать.

— Дама, повторяю, не угодно ли пивка? — Васин обошел подстилку и снова оказался перед лицом Нины.

— Иди отсюда, не позорь нас! — зашипела она, оглядываясь по сторонам. Сложила карты, легла на бок, повернувшись к мужу спиной. Константин последовал ее примеру, и его худая фигура повторила изгибы материнского тела.

Васину стало грустно.

«Это называется позор, — подумал он, — человек просто хочет заработать денег, чтобы купить хороший холодильник или велосипед сыну, а здесь — не позорь. Для них же стараюсь!»

Развернулся и направился к младшему сыну, который предлагал пиво следующей компании. Похоже, здесь ситуация складывалась лучше, и через минуту Сашка уже бежал к отцу, радостно зажав в руке деньги. Дав ему новые бутылки, Васин продолжил неторопливое шествие.

Солнце продолжало палить, раскаляя песок, и было совершенно непонятно, почему торговля шла плохо. Они успели продать всего один ящик. Быть может, им не доверяли, как цыганам, снующим на вокзалах с подозрительными сладкими петушками на палочках? Но бутылки были настоящие, и срок годности соответствовал.

Задержавшись у одного покупателя, Виктор решил поделиться своим непониманием.

— Очень подозрительно выглядит продажа, — сказал тот, — бутылочное пиво в городе большой дефицит, а вы здесь по пляжу носите сами и продаете по магазинной цене! Да еще и не боясь, что в ментовку загребут, а там точно все отнимут. Очень подозрительно!

— Что же делать? — спросил шутливо Васин. — Цену набавить или пробовать давать?

— Не знаю, — улыбнулся мужчина, — это бизнес! Он непредсказуем.

«Бизнесмен из меня никудышный», — подумал Васин.

Подошел Сашка, принес деньги. По его лицу стекал пот. Капал с подбородка прямо на грудь. Лицо было красным, словно он только вышел из парилки.

Виктору стало жаль этого маленького помощника:

— Все, закончили! Пошли отдыхать! Пиво будешь?

— Ага! — отшутился тот.

Вернувшись на подстилку, Виктор открыл две бутылки пива и передал одну младшему. Сашка недоверчиво посмотрел на отца. Глядя в глаза, поднес бутылку ко рту. Ожидал, что Васин засмеется и отберет. Но тот, как ни в чем не бывало, залпом опорожнил свою, блаженно выдохнул.

Убедившись, что это не шутка, младший сын сделал несколько глотков. Сморщился. Но тут же выправил мину и с гордостью посмотрел вокруг. Но, к его разочарованию, никто из отдыхающих не обратил на это внимание.

— Чему ребенка учишь? — раздался недовольный голос Нины. — Хочешь, чтобы он алкоголиком стал, как ты?

— Должен же он попробовать то, что гражданам продает! — парировал Виктор.

— А сам почему пьешь? Хочешь, чтобы тебя ГАИ остановила и права отобрала? — возмутилась Нина еще сильнее.

— Я сам себе ГАИ! — отрезал Виктор. Обнял младшего сына, сидящего рядом. — Правда, Сашка?

— Правда! — ответил тот, довольный. Стукнул своей бутылкой по бутылке в руках отца. — Будем богаты!

— Ну, даёшь!? — удивился Виктор.

— Это ты так всегда говоришь, когда у нас гости, — смущенно пояснил Сашка.

— Ну, тогда будем! — улыбнулся Васин.

…Вечером Виктор отвез оставшееся пиво на рынок у метро «Ладожская» и отдал в ближайший ларек с небольшой накруткой. Чтобы хватило покрыть расходы на выпитое и принести домой несколько бутылок к ужину.

— Вот такой у меня бизнес получился, — позже рассказывал он Карлику, возвращая долг, — видать, это дело не мое!

— Не твое и слава богу! — едва скрывая радость, вздыхал Фарид, пересчитывая деньги. — Ты главное пейджер нигде не оставляй и подзаряжай вовремя!

В понедельник сразу после утренней сходки в кабинете Васина уже трезвонил телефон.

— Виктор Иванович, надо срочно встретиться! — взволнованно дышал в трубку Князь.

— Давай на явочном месте через полчаса, — ответил Васин с надеждой, что вот наконец Князев расскажет что-то полезное. Закрыл кабинет и направился к выходу.

— Иваныч, тебе руководители телефонограмму отписали! Зайди, получи, — услышал он крик дежурного майора Попова, когда уже выбегал на улицу.

Пришлось вернуться.

— А что, участкового подходящего не нашлось?

— Дело глухое! — отозвался Попов. — Похоже, грабеж! Неизвестные девушку избили на улице и сумочку отобрали.

Васин расписался в журнале и взял бланк, заполненный корявым почерком. Пробежал написанное быстрым взглядом. Сложил в четвертинку, сунул в карман. Решил не возвращаться, а то дороги не будет.

Явочное место было пивным ларьком на Республиканской улице. Около него постоянно топталась очередь. Даже когда пива не было — граждане могли ожидать его часами. Старые и молодые, мужчины и женщины. Алкоголики, едва державшиеся на ногах, и интеллигенты в очках с роговой оправой. Все они имели один общий интерес к напитку! В очереди ругали правительство, милицию и своих начальников. Кружек не хватало. На полочке под окошком ларька красовались с десяток пол-литровых банок.

Князя еще не было. Васин отворил боковую дверцу, зашел внутрь. Продавцом был Серпухов Серега, однокашник Виктора.

— Куда прёшься? — грозно спросил тот, не видя вошедшего. Что-то подкручивал внизу у белого эмалированного бака. — Сейчас кружкой в лоб получишь!

Но обернувшись, заулыбался:

— А-а, Вить! Наконец-то, а я все хотел тебе позвонить. Думаю, куда пропал? Извини, пива пока не подвезли, ждемс! Как жизнь? Кстати, по твоему профилю: вон видишь того парня в синей бейсболке? Женские часики предлагает — может, снял ночью с кого. На вид — приличный…

— Неприличные в тюрьме сидят, — отозвался Васин.

Он внимательно посмотрел на парня, пытаясь вспомнить, попадался ли тот раньше. Мысленно пролистал в голове розыскные журналы, фотографии лиц, поставленных на учет. Этот был не знаком. Решил заняться им позже.

— Хотел тебе работу предложить! — Сергей хитро улыбнулся. Открыл кран с водой. Начал перемывать кружки.

— Подработку, что ли? — заинтересовался Васин.

— Да нет! На постоянно. Ты же хочешь быть богатым? Любимый твой тост! Не надоело со всякой мразью общаться — бросай службу! Сколько тебе платят?

— Было двести сорок. — Виктор задумался. — В марте сотню прибавили. На днях еще обещали.

Что толку-то? Задерживают уже два месяца. Продукты дорожают!

— Вот то-то и оно! — усмехнулся Сергей. — У меня здесь в день не менее тридцатки у. е.! Смекаешь? И растет!

— Это как? — удивился Виктор. — Пиво бодяжишь?

— Нее… Не те времена! Теперь бизнес — все трудятся честно! Зачем твоих коллег дразнить? Работаю по предоплате. Водителю бочки даю немного денег. Он на заводе с наливщиком делится. А тот зальет цистерну под горловину — там лишних литров сто влезает! Да и народ сам себя дурит — торопится! Я в кружки пены подпущу и ставлю их отстаиваться на виду. Кто дождется, когда пена осядет, я тому долью, как положено. А у большинства трубы горят — так им ждать невтерпеж. Подгоняют тех, кто впереди стоят. Вот так сами себя и обкрадывают, а я здесь ни при чем!

— Так на заводе недостача будет!?

— Откуда? Там сплошной левак гонят неучтенный. Чтобы налоги не платить, пишут, что цеха простаивают из-за поломок. Рассчитываемся наличкой. Экономика, брат! Раньше я здесь квасом торговал, помнишь? Там чистая десятка в у. е. выходила. Но и расценки на квас другие. Никогда не разбавлял. И вашего брата всегда угощаю — для хороших людей не жалко. Займешь мое место, сам будешь бывших коллег угощать!

— Что же ты с такого сладкого места уходишь? — подозрительно спросил Васин.

— Предлагают заведующим винно-водочным отделом стать. В этом магазине, — кивнул на рядом стоящий гастроном.

— А это что, лучше?

— Ну, ты скажешь тоже! Родственник там год отработал и уже ушел — открыл антикварный магазин на Моховой. Цацками торгует. Спиртное сейчас по талонам. Магазин соберет талоны с проданной водки, затем комиссию создает для их уничтожения. И что ты думаешь, талоны в печке сожгут?

— Догадываюсь! — усмехнулся Васин. — Снова в оборот? Ну, это уже криминал!

— Эх ты, горе-юрист! — засмеялся Сергей. — Статья-то какая?

Васин задумался.

— Может, спекуляция… — неуверенно пробормотал он.

— Мент называется! — с укоризной продолжил Сергей. — Мы же не перепродаём! Просто отовариваем талоны по нескольку раз. Тебе, к примеру, на день рождения нужен ящик водки, а талонов нет — пожалуйста, но чуть дороже — за талон. Таксисты берут в ночную смену. Нарушение правил торговли? Ну, получу выговор. А к нему компенсация — сто долларов. Согласился бы с выговором одновременно этот стольник получать?

— Согласен хоть каждый месяц, — усмехнулся Васин.

— Ну, так что, когда с начальством тебя познакомить?

— Это зачем? — оторопел Виктор.

— Ну, чтобы место для тебя подержали, пока будешь увольняться!

Васин не ожидал такого оборота.

— Заманчиво… — неуверенно произнес он. — Но как-то неудобно. Был опером, а потом в пивной ларек пошел работать. Повышение, что ли? Поднадзорные клиенты да освободившиеся рецидивисты будут приходить. На меня пальцем показывать со смехом. Мол, переквалифицировался в пивники — устал с ними бороться и сам в криминал полез… Хотя кому какое дело?

— Решайся, — кивнул Сергей, — время пока есть.

Виктор не заметил, как во время разговора подъехала машина с цистерной и водитель прикрепил шланги к бакам.

— Пивка попьешь?

— Не откажусь, — согласился Васин, пытаясь разглядеть Князя среди толпившихся вокруг ларька граждан. Наконец увидел его огромную фигуру в конце очереди, помахал рукой.

Князев кивнул в ответ и стал протискиваться к ларьку.

— Нальешь еще одну моему приятелю? — спросил Виктор.

— Конечно! — кивнул в сторону Князева. — Коллега?

— Что-то типа того, — уклончиво ответил Виктор.

Когда голова Александра появилась в открытой двери, Васин сунул ему пару кружек пива и попрощался с Сергеем.

Выйдя из ларька, он тут же вспомнил, что забыл дать Серпухову номер своего пейджера на всякий случай, но возвращаться не стал.

Подойдя к Князю, взял кружку. Отхлебнул. Как бы невзначай откинул борт пиджака. Сунул руку в карман брюк, слегка выпятил живот.

Князь тут же уставился на пластиковую коробочку, висящую на ремне Виктора.

— Что, в ментовке ошейник выдали? — спросил он насмешливо.

— Какой ошейник? — не понял Васин. Непроизвольно коснулся узла галстука.

— Пейджер, вижу, висит! Это чтобы всегда на привязи был!

— Ну да, — согласился Васин, покоробившись названию. Подумал, что очень похоже. Смутился своей недогадливости. — Знакомый бизнесмен подтянул. Запиши номер, если срочно понадоблюсь.

— Конечно, — ответил Князь, — записать нечем, потом позвоню тебе на работу…

Чокнулись.

— Будем богатыми! — грустно сказал Васин. Вспомнил предложение однокашника и неудавшийся бизнес в выходные.

— Будем! — согласился Князь. Странно задорно подмигнул Виктору. В глазах светилась скрытая тайна. Она искорками металась внутри зрачка, пытаясь вырваться наружу.

Князь изо всех сил старался выглядеть хладнокровным. Хлебал пиво, переминаясь с ноги на ногу. Оглядываясь, недовольно сопел. Ждал, когда же Васин поинтересуется. Во всем его облике чувствовалось скрытая торжественная нетерпеливость.

Виктор никогда не видел Князя таким заведенным. Молчал, получая удовольствие от своей наблюдательности.

— Ты будешь слушать меня или пиво пить? — разочарованно прервал молчание Александр, не увидев в лице милиционера ожидаемого любопытства.

— Слушаю, слушаю, давай распрягайся, — искусственно холодно отозвался Васин, — что там у тебя?

— Виктор Иванович, я вас уже много лет знаю. Вы человек порядочный, со связями. В районе все так говорят. Нет ли где сделать спектральный анализ?

Васин перестал пить и недоуменно уставился на Князева, раздумывая, на что его разводят.

— Ты что, обломок инопланетного корабля нашел? — недоверчиво спросил он, но, увидев обиженное лицо собеседника, поправился. — А что нужно-то?

Князь переложил кружку в другую руку. Порывшись в боковом кармане куртки, извлек кусочек металла величиной с фалангу пальца. Похожий на маленькую пирамидку, со следами спила у основания. Васин взял его в руку. Подержал на ладони, взвешивая. Но ничего особенного не заметил. Покрутил перед глазами, рассматривая, словно надеясь, что там появится надпись.

— И что?

— Надо сделать спектральный анализ металла. Понять, что это такое, — ответил Князев, — задницей чувствую — что-то ценное! Цветной металл все-таки. Денег заработаем немерено!

— Заработаешь с тобой! На сухари… — отшутился Васин. — Есть у меня однокашник, на ЛМЗ работает мастером. Там уж точно должен быть спектрограф.

Он положил металл в карман, недоуменно спросил:

— И все?

— А что еще? — буркнул Князев.

— Мог бы и в кабинет мне принести свою железяку, — укоризненно произнес Виктор.

— Не хочется мне на ментовских этажах лишний раз светиться, товарищ начальник! Человек я заметный. Пронюхает братва — враз на ножички поставит!

— Поменьше языком трепли и все будет хорошо, — назидательно отозвался Васин, — и про жену не забудь! Пусть как-нибудь вечерком приходит с вещами!

— Какими вещами?

— Не со своими, конечно, — успокоил Виктор, — мне гарем не нужен!

— Ладно, — немного расстроившись, пробубнил Александр. Он поставил опорожненную кружку на полочку ларька, — я пошел!

— Давай, — Васин незаметно осмотрелся. Не наблюдал ли кто за ними.

Увидел, как парень в синей бейсболке, озираясь, отвел в сторону мужчину и что-то ему предлагает.

Васин вспомнил слова Сергея. Поставил недопитую кружку и поспешил к парню. В руках у того были женские часы на желтом металлическом браслете.

— Продаешь? — спросил он парня.

Тот посмотрел по сторонам:

— Отдам недорого! Четвертной и они твои!

— Ничего себе недорого! — удивился Васин.

— Это же золото, мужик!

— Дай-ка посмотреть, — Васин взял часы в руку, покачал их, взвешивая. Приблизил к глазам, стал рассматривать, — может, и золото! А паспорт у тебя есть?

— Да они старые, бабкины! — усмехнулся парень. — Какой паспорт?

— Твой паспорт! — строго сказал Васин, опуская часы в потайной карман и вытаскивая оттуда удостоверение сотрудника милиции. — Уголовный розыск!

Парень потерял дар речи и машинально полез в задний карман, но затем отдернул руку:

— Права не имеете, верните… — картинно возмутился он, но не громко.

— Паспорт, — жестче потребовал Васин и приблизился вплотную, — или в браслеты закую при всех!

Парень притих. Обреченно полез в карман. Вытащил мятый документ.

Васин открыл его. Сравнил фотографию, прочитал место прописки.

— Так-так, Зайцев Петя с улицы Стахановцев. Будем знакомы, — сказал он. Хотел здесь же оформить протокол изъятия. Но представил всю волокиту с поиском бумаги и понятых. Решил сделать это потом. Убрал паспорт в карман. Строго спросил:

— Где отдел милиции знаешь?

Парень кивнул.

— Сейчас мне некогда. Придешь вечером до семи часов, спросишь Васина — это я. Расскажешь о своей бабушке и все остальное, понял? Не явишься — сам тебя найду — будет хуже!

Александровская больница ничем не отличалась от множества других построек аналогичного назначения, тот же проект. Поэтому наименование ее кем-то «Пьяной» сразу придало определенный статус и надолго прижилось в народе.

В телефонограммах, направляемых из приемного покоя в милицию, указывалось, что поступившие пациенты практически всегда имели алкогольное опьянение. Будь то бытовая драка, черепно-мозговая травма, полученная в результате грабежа, или изнасилование. Поэтому казалось, что потерпевшие, попавшие сюда, сами провоцировали преступников. Сами виноваты! Отношение к ним было соответствующее.

Предъявив удостоверение и получив у медсестры белый халат, Васин направился в нужную палату. Слева и справа по коридору на грязных матрасах лежали больные. Их лица и стойкое амбре, которое не в силах были загасить даже запах карболки и йода, наглядно подтверждали прозвище больницы.

Виктор еще раз заглянул в бланк телефонограммы: Конская Анна, двадцать лет, поступила с сотрясением головного мозга, ушибленной раной лицевой кости черепа, гематомой левого глаза. В пояснении сказано, что ее на Таллинской улице избил неизвестный, отобрал сумочку с деньгами и документами.

В ординаторской Васин попросил ручку и листок бумаги.

— Только, пожалуйста, недолго, — предупредила его медсестра, — девушке нужен покой и больше спать.

Предварительно постучав, Васин вошел в палату.

Десяток коек были заняты больными. Они мучились хриплыми вздохами, кряхтели, переворачиваясь с боку на бок, кашляли и стонали. Казалось, что это был единый корчившийся и стенающий организм, попавший в капкан и рвущийся на свободу. Выздоравливающие уходили. Поступали новые. Но поселившееся когда-то здесь страдание продолжало блуждать от одной койки к другой.

Неожиданно все притихли. Старушки подозрительно уставились на вошедшего. Молодые девушки захихикали, закрываясь несвежими простынями.

— Мне нужна Конская Анна, — негромко спросил Васин, обводя взглядом обернувшихся к нему женщин.

Те стали переглядываться. Только одна девичья голова не вертелась. Лицо смотрело в упор широко раскрытым от удивления правым глазом. Вместо левого осталась смотровая щель с алыми краями на выпуклой радужной амбразуре с преобладанием фиолетового.

— Привет, красавица! — с уверенностью обращаясь к больной, улыбнулся Васин. Узнал знакомый диагноз. Вспомнил короткую стрижку и остренький носик. Постарался скрыть нахлынувшую жалость. Воображаемое глупое счастье разбилось о реальность быта. Отдавало стерильностью, камфорой и йодом.

Широкий подбородок девушки теперь казался слегка перекошенным влево, сливаясь единой опухолью со скулой и гематомой, закрывшей глаз.

Васин придвинул табуретку и сел у кровати.

— Ой, не смотрите на меня, я такая некрасивая! — печально забеспокоилась девушка, вытаскивая руки из-под одеяла и закрывая лицо ладонями.

— Я и не смотрю, — спокойно сказал Васин, — вы Анна Конская?

— Да, я, — она немного успокоилась, чуть опустила ладони.

— Мне нужно вас опросить по поводу грабежа. Расскажите, как это случилось?

В единственном здоровом глазу мгновенно мелькнул испуг. Девушка съежилась, готовая скрыться под одеялом с головой.

— Понимаете… — начала она медленно, — я шла…

Зрачок нервно скакнул вверх, затем вбок и снова вверх.

Васин понял, что девушка пытается фантазировать.

— Только сочинять не надо! — предупредил он. — Скажите, как было дело, все, что помните.

— Я вообще ничего не помню, — уцепилась Анна за соломинку.

Сжалась еще сильнее. Ухватила руками одеяло. Притянула к лицу. Так что остался виден только ее носик и выше. В позе отразился страх.

— Давайте по порядку, — как можно спокойней произнес Васин, — был вечер субботы. Откуда вы шли?

Единственный видимый зрачок девушки снова забился в глазнице, словно попавшая в западню мушка. Беспомощность сменилась растерянностью. Маленький ротик приоткрылся. Неконтролируемо вздрогнули крылья ноздрей.

— Где вы были? — настойчиво спросил Васин, не давая ей опомниться.

— В клубе на дискотеке, — выпалила Анна неожиданно.

— С кем? — тут же спросил Васин.

Девушка запнулась.

— Со своим Рокки, правильно? — ответил за нее Виктор. Смутная догадка появилась на горизонте его размышлений.

— Да, — едва слышно произнесла она.

— Что было дальше? — не давая ей передохнуть, продолжал Васин, и снова отвечая за нее, — вы поссорились…

— Да, — захныкала Анна. Приподняла одеяло выше. Вытерла углом единственный плачущий глаз. Затараторила, словно боясь, что её прервут, недослушав. — Но он хороший, он не хотел этого. Я сама виновата, сама. Не надо было в клубе приставать к нему. Не давала ему общаться с друзьями, вот он и расстроился. Он просто очень чувствительный…

— С грабежом — это он придумал? — прервал Виктор.

— Нет… да… он сказал, что вы его посадите, если все станет известно! — с отчаянием произнесла Анна. — Ведь вы не расскажете никому, правда?

— И про сумочку он придумал, — поставил точку Васин. — Вы же сумочек не носите!

Девушка разрыдалась. Уткнула лицо в пододеяльник. Прислушивающиеся к разговору больные качали головой, перешептывались. Некоторые стали выходить из палаты.

Васин положил листок бумаги на тумбочку и стал заполнять его привычными фразами. Изредка уточняя детали. Анна отвечала кивая.

— Что же будет? — изредка произносила она вслух, словно беседуя сама с собой. — Что будет с ним? С нами?

Записав показания, Виктор дал Анне расписаться, что она и сделала. Казалось, девушка успокоилась и обреченно выполняла все требования сотрудника. Слезы высохли. В последний момент, когда Васин уже собирался уходить, она неожиданно спросила:

— А почему вы решили, что это он меня… мы поссорились?

— Иначе бы ты не осталась одна, — с иронией усмехнулся Васин, — и не подверглась нападению грабителя!

В душе он старался усмирить радость нежданно раскрытого преступления. Пристыдить себя за глумление над беззащитной девушкой. Использование уловок и знаний. Но это удавалось ему только внешне.

Он видел, что Анну стал бить озноб переживания. Она обняла себя руками, чтобы не выдать дрожь. Но от этого стала вздрагивать всем телом. Коротко и часто кивала головой. Казалось, что она сейчас разрыдается.

Виктор испытал внезапный прилив сердечной теплоты. С сожалением посмотрел на знакомый светлый завиток макушки, похожий на таинственный иероглиф, хранящий в себе ключ к разгадке неподдельной доброты и душевной наивности этой девушки. Его переполнила нежность. Хотелось прижать ее голову к себе, вдохнуть запах волос, осторожно прикоснуться к лицу. Ощутить, как проходит ее волнение, как она перестает дрожать в его объятиях. Но Виктор взял себя в руки.

— Я оставлю свой номер пейджера, — сказал он, записывая на бумажную салфетку серию цифр. — Позвоните, если какие проблемы возникнут.

Попрощавшись, вышел из палаты, обдумывая по дороге, как можно помочь девушке.

…В кабинете Васин вытащил из кармана и аккуратно расправил бланк телефонограммы, объяснение Анны. Затем достал изъятые часы и паспорт Зайцева. Почувствовал, что внутри еще что-то осталось. Вспомнил про кусок металла, переданный Князем.

Нашел в ящике стола старую записную книжку. Полистал ее, увидел рабочий телефон Юрия Клюшкина.

Длинные гудки в трубке звучали долго. Никто к телефону не подходил. Потом послышался заводской шум и женский голос:

— Алло!

— Здравствуйте, как бы мне услышать Юрия Ивановича? — спросил Васин.

— Минуточку, — ответили на том конце и, видимо, положили трубку на стол. Васин услышал стук, а затем непонятный лязг, хлопки и голоса мужчин, явно ссорящихся между собой. На этом фоне едва слышно кто-то отдавал команды. Производство!

Вскоре трубку взял Клюшкин.

— Юра, салют, сколько лет, сколько зим! — приветствовал его Васин. — Как ты там поживаешь?

— Тружусь понемногу, — невесело ответил тот, — все разваливается, заказов нет, цеха простаивают. Вместо турбин делаем детские качели. Чего хотел, говори, а то у меня совещание намечается.

— У тебя можно сделать спектральный анализ? — спросил Виктор.

— В принципе можно, а тебе зачем, по службе? — с любопытством спросил он.

— Да вот один клиент принес кусок металла, а мы не знаем, что это такое. В нашу лабораторию посылать — так это на пару месяцев. Надо быстрее! Ну, так что?

— Приезжай ко мне на завод и привози в рабочее время. За пару дней сделаем, у меня в лаборатории девочка работает знакомая, надо будет «Сникерс» ей купить. Сладкоежка!

— Хорошо, «Сникерс» с меня, — ответил Васин, — если завтра в обед, нормально?

— Давай! — торопливо ответил Юрий. — Ну я побежал!

В трубке раздались короткие гудки. Васин перевернул страницу перекидного календаря и сделал авторучкой отметку, чтобы не забыть.

Стал рассматривать изъятые часы: похоже, они были золотые и очень старые, на задней стороне крышки имелась наполовину стертая неразборчивая гравировка.

— Подарок, — подумал Виктор. — Надо бы документально оформить, чтобы чего не вышло.

Он привычно написал рапорт об изъятии часов в ходе оперативного мероприятия. Зарегистрировал его в канцелярии. Вернувшись, решил проверить часы по учетам похищенных вещей. Под стеклом из списка городов выбрал пароль. Стал звонить. Номер был занят.

В этот момент в кабинет без стука вошел начальник отдела. Оглядевшись по сторонам, он, ссутулившись, потер кончик носа.

— Ты в больницу съездил? — спросил он. — Что там за грабеж?

— Грабежа нет! — радостно улыбнулся Васин, надеясь, что это единственное, зачем пришел шеф. — Девушка своего парня выгораживает. Поссорились, он ей и наподдавал.

Начальник два раза шмыгнул носом, щипнул его за кончик. Наклонил голову, исподлобья посмотрел на Васина.

— Химичишь? «Глухарь» хочешь отказать? — погрозил пальцем. Не преминул озвучить свою любимую поговорку: — Липа должна быть дубовой! Смотри, чтобы ни один прокурор носа не подточил!

— Все будет нормально, Олег Миронович, — успокоил его Васин, — я этого парня знаю, на днях с ним беседовал.

Начальник повеселел — приподнял голову и хитро сощурился:

— Ты в дела справок о проделанной работе накидал?

— В какие дела? — не понял Васин.

— Которыми у тебя сейф завален, — усмехнулся Олег Миронович.

— Так их там штук четыреста! — возмутился Виктор.

— Вот в каждое по справке и напиши! — улыбнулся начальник. — На днях проверяющие приедут посмотреть, как мы работаем по уголовным делам прошлых лет.

— Да кто же по ним работает? — в свою очередь усмехнулся Виктор. — Только от свежатины успеваем отбиваться. А проверяющие уже были в прошлом месяце. Целую неделю сидели водку пили, и теперь что, снова?

— Тогда проверяли соблюдение режима секретности. А теперь — оперативную работу и все остальное, — назидательно сообщил начальник.

— Хорошо, — согласился Виктор, — только, товарищ майор, у меня бумаги нет столько справок написать!

— А смекалку включи! Ты же опер! Есть у тебя на территории канцелярский магазин. Вот и сходи к директору, попроси помощи!

— Да я только пару недель назад был у него — шариковых ручек выпросил для отдела пятьдесят штук! — возмутился Виктор.

— Значит, знаешь, как это делается! — Ефимов усмехнулся. — Я поехал в район на совещание, принесешь бумагу — всем раздай, и пусть тоже пишут справки. Вернусь — проверю.

Олег Миронович вышел из кабинета.

Васин разочарованно завернул часы в рапорт и вместе с паспортом Зайцева положил в сейф.

— Заодно и куклу куплю жене на день рождения, — подумал Виктор, подбадривая себя.

Он нашел в записной книжке нужный номер телефона.

— Алло, Адам Львович? — спросил он мужчину, ответившего на звонок. — Это Васин из уголовного розыска. Вы мне обещали помочь с куклой ко дню рождения жены. Все остается в силе?

Получив утвердительный ответ и приглашение, Виктор быстро закрыл кабинет и вышел.

На первом этаже универмага было всего два отдела: детских игрушек и канцелярских товаров. Склад находился в подвале. Рабочие кабинеты и руководство — на втором этаже.

Виктор зашел в кабинет с табличкой на двери — «директор». И сразу очутился в полумраке. Окна зашторены. Настольная лампа — подсвечник с четырьмя лампочками мерцающего пламени — и такая же люстра едва освещали обстановку. Слева от окна письменный стол. За ним в кресле восседал сам директор. Точнее, были видны только его знакомые очертания.

— Заходи, заходи, не стесняйся, — прозвучал голос Адама Львовича, — я здесь экспериментирую!

Свет люстры стал плавно набирать яркость, пока не осветил всю комнату.

— Видал? — гордо произнес директор, держа в руке пластиковый пульт. — Свет дистанционно регулируется! На пару дней слетал во Францию. Выставку достижений посетил. Такое там видел — нам с тобой и не снилось!

Бесшумно встал, словно боясь вспугнуть привезенное волшебство. Отодвинул кресло. Вышел из-за стола и протянул обе руки Виктору. Васин не знал, что с ними делать. Взял в свои и, легонько пожав, отпустил.

Директор выглядел странным. Глаза энергично сверкали, отражая мерцающий свет. В движениях сдерживаемая торжественность. Дыхание источало запах коньяка, а костюм — аромат дорогого парфюма. Васин не стал заострять на этом внимание — все же человек побывал за границей!

Адаму Львовичу было уже за пятьдесят. Это был высокий худощавый блондинистый еврей, с аккуратно уложенными кудрявыми волосами, словно предварительно завитыми на бигуди. Маленькие голубые глазки рассеяно глядели из-под светлых бровей, которые директор все время старался держать приподнятыми. Морщил лоб. Словно чему-то удивляясь или недопонимая.

— Нет, нет, нет, — сказал он, не давая Виктору открыть рот для просьбы, — сначала вот сюда!

Усадил Васина на кожаный диван. Плотно придвинул журнальный столик, лишая возможности встать.

Затем обернулся. Грациозно наклонился через стол, так что его брюки обтянули крепкие ягодицы. Побыв в такой позе немного дольше, чем требовалось, демонстративно достал из ящика бутылку коньяка. Посмотрел в глаза Васину. Торжественно произнес:

— Французский! Только из Парижа! Вам не повредит для здоровья и жизненной активности.

Снова наклонившись, он достал открытую коробку шоколадных конфет и два шарообразных бокала, зауженных к верху. Все поставил на столик. Вынув пробку, разлил коньяк.

— За вас, Виктуор! — провозгласил он немного в нос, на иностранный манер, залпом опорожняя фужер.

Васин последовал его примеру. Но как только вернул бокал, директор снова его наполнил. Сел рядом со стороны окна. Как бы невзначай задернул штору, случайно приоткрытую им же самим при посадке.

— А теперь медленно! — сказал он. Стал показывать, как надо держать бокал на ладони, греть, крутить в нем коньяк, зажав короткую ножку между пальцами. Затем нюхать, пригублять, закусывать конфетой.

Васин повторил процесс.

Директор наклонился вперед. Опустил руку за подлокотник дивана. Что-то щелкнуло и послышалось приятное пение с характерным для французского языка произношением в нос. Адам Львович откинулся на мягкую спинку дивана.

— Представь себе, Викту-о-р… — он понизил голос, придав звучанию таинственную поэтическую протяжность, — мы с тобой сидим в кафе на Монмартре и слушаем музыку. Она там звучит везде. В такие минуты рождаются самые сумасшедшие желания! Осуществляются самые невообразимые мечты!

Он закинул левую руку за Васина, положил на плечо.

Виктору эта фамильярность не понравилась. Но вспомнив, что помимо куклы ему надо еще выпросить бумагу для сотрудников, не стал артачиться. Давя смущение, прислонился к спинке дивана и пригубил коньяк. Директор, словно почувствовав неприятие Виктора, убрал руку. Наклонился, достал магнитофон. Щелкнул кнопкой, остановив песню, поменял кассету.

— Адам Львович, — неуверенно начал Виктор, — у нашего отдела к вам будет просьба: не могли бы вы помочь нам с машинописной бумагой? Самой дешевой! Вся закончилась.

— Конечно, Виктуор, конечно! — ласковым голосом отозвался директор. — Когда я вам отказывал? Надеюсь, и вы мне не откажете…

— Какой разговор! — с готовностью отреагировал Васин. — Прилетим сразу, только позвоните…

— Не надо лететь, Виктуор, — мягко сказал директор. — Вот только послушай, как наш Вадим Козинцев поет!

Он снова долил коньяк и своим примером заставил Васина выпить. В комнате зазвучал приятный баритон:

— Осень, прозрачное утро, небо как будто в тумане…

— А скрипка — просто божественно! — Адам Львович снова, уже увереннее, обнял Виктора за плечо. Взяв фужер, закрыл глаза, наслаждаясь звучанием песни.

Васин почувствовал приятную расслабленность от легкого опьянения и почти выполненного задания. Эту песню он никогда не слышал и певца не знал. Но душевные слова и соло скрипки рождали в душе очарование и покой. Где-то глубоко внутри восставало чувство долга, которое требовало немедленно возобновить борьбу с преступностью, но Васин душил его ощущением значимости важнейшего поручения, которое надо было довести до конца.

«Вот еще пять минут и пьянка закончится, — думал он, — Адам Львович скажет «на посошок» и включит свет».

Директор, не заметив вымученности в блаженном лице Васина, улыбнулся:

— Один момент! — сказал он и, привстав, правой рукой вынул из кармана пульт.

Снова сел на диван, опершись левой ладонью на ногу Виктора:

— Здесь начинается что-то непонятное. На днях я продаю свое место, и представь, Виктоур, мы с тобой во Франции, на Лазурном Берегу: Ницца, Канны… Рядом Монако! Я могу себе это позволить! Омары, крабы, лангусты! Ты даже не представляешь, как там замечательно…

Музыка продолжала звучать. Васин обратил внимание, что руку директор не убрал, а другой учащенно нажимает кнопку пульта. Подмигивание бегающих огоньков становилось все ленивее. Свет почти угас. Виктор почувствовал, как рука директора потихоньку пожимает его ляжку и незаметно пробирается к паху.

— Не уходи, тебя я умоляю, слова любви стократ я повторю… — звучал в кабинете бархатный голос певца.

Виктор отодвинулся, рука директора уже пробиралась к гульфику и стала пытаться опустить молнию ширинки.

Виктор был в панике — его что, соблазняют? Его, капитана милиции, уголовного розыска! Или это просто шутка? Провокация? Этот пожилой мужчина уже не скрывал своих намерений и становился все активней. Васин попытался встать, но директор отложил пульт и уже задействовал вторую руку. Старательно расстегивал металлическую застежку. Васин приподнялся и с силой оттолкнул его. Стол отлетел в сторону. Фужеры зазвенели об пол.

— Львович, я в такие игры не играю! — возмущенно произнес Васин, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости. Но так, чтобы не услышали за дверью. Стал торопливо застегивать молнию на брюках.

«К черту это задание, — думал он, открывая дверь кабинета и выходя наружу, — дать бы этому старому козлу по репе!»

В душе было ощущение чего-то мерзопакостного, чем они только что занимались с директором. Словно задуманное Адамом Львовичем все же произошло. Виктуор, Виктуор…

Перед тем как свернуть на лестницу, Васин на мгновение обернулся. Увидел, как из-за приоткрытой двери напротив директорского кабинета выглядывают две молодые симпатичные девушки. Понимающе улыбаются.

…В отделении милиции Виктор увидел Артема.

— Ну что, где бумага? — спросил тот. — Шеф сказал, что ты за бумагой для отдела пошел.

— Пошел он в жопу со своей бумагой! — возмутился Виктор. — Меня там чуть не изнасиловали в кабинете директора! Ты случайно не помнишь, статью за мужеложство отменили или нет?

— Пока не отменили, но практика показывает, что все к тому идет, — усмехнулся Григорьев.

— А зря! — отозвался Васин. — К черту! Пойду пивом в ларек торговать. Все проще. Там пидаров с французскими манерами народ прямо в очереди разорвет!

Зайдя в свой кабинет, закрыл дверь. Долго не мог прийти в себя от предложения директора и думал: неужели он когда-то дал к этому повод?

Налив стопку водки, выпил не закусывая. Казалось, что поступившая внутрь горечь продезинфицировала оскорбленную душу. Виктор посмотрел на календарь, вспоминая, что у него по плану. Но отвлечься не смог — злость не проходила. Надо информацией оформить и разработку на этого педика завести! С кем он там сожительствует? Будет ему тогда Лазурное побережье в Магадане. Правильно ли он повел себя или надо было ударить? Наверное многие так бы и посоветовали. А как? Когда перед тобой пожилой заслуженный человек, директор детского универмага?

Васин решил не распространяться на эту тему, стараться не думать о случившемся. Были проблемы и более важные.

Он вспоминал разговор с Артемом по поводу работы.

— Надо же, — думал он, — вот тебе и тихоня! Работает не слышно и не видно, делает свое дело. Участвует в засадах и задержаниях. А оказывается, в выходные халтурит на ночной дискотеке.

Васин тоже решил устроиться куда-нибудь в ночь, но туда, где нет знакомых сотрудников. Иначе, если кто заложит, можно и со службы вылететь. Артему хорошо — он теперь холостой. А здесь двоих детишек надо поднимать. Виктор стал вспоминать ресторан, чтобы находился не на его территории, но и не далеко. Решил, что можно будет поехать в «Невские берега» на набережной.

Вспомнил про Зайцева. Снова позвонил в картотеку ГУВД — вдруг ответят! Телефон был занят. В трубке — короткие гудки. Повесились они, что-ли?

— Все на сходку! — раздался в коридоре крик Алексеева.

Васин посмотрел на часы. Было пятнадцать минут седьмого.

— Незаметно время летит, и воришка старинных часов не подошёл, наглец, — подумал огорченно, — сейчас будут песочить за бумагу и справки.

Войдя в кабинет начальника, Васин сразу увидел на столе несколько упаковок писчей бумаги. Рядом яркая коробка — сквозь прозрачную пленку видна кукла.

Григорьев и Алексеев уже сидели за столом. В последнее время трудно было всех собрать вместе. Один на заявках с утра, другой в вечер, а третий отдыхал после дежурных суток. Вот так и крутились. Иногда приходил помогать Стас Бодров. Но подпись свою не ставил и в мероприятиях участвовал неофициально, без оружия — для количества. Подстраховывал на задержаниях. Когда в отделе никого не оставалось, с потерпевшими беседовал сам Ефимов.

Рассевшись на стульях, оперативники тихонько обменивались новостями, поглядывали на своего шефа. Тот сидел в кресле с торца длинного стола. Пощипывал кончик носа, о чем-то сосредоточенно думал. Через минуту, придя к какому-то выводу, встрепенулся, словно воробей:

— Ладно, в связи с поздним поступлением расходных материалов справки пишем целый день завтра. Кроме того, и тот, кто на заявках. Так что выразим свою устную благодарность нашему товарищу!

При этих словах он встал. Взяв куклу, протянул ее Васину. Сделал хитрую физиономию.

«Директор, гад, задабривает», — подумал Виктор. Встал и забрал коробку. Хотел сесть, но начальник остановил его:

— Так не положено, товарищ старший оперуполномоченный, вам благодарность объявили!

Васин опешил. Надеялся, что все пройдет по-тихому, а теперь будет расспросов не избежать.

— Служу советскому народу! — выбрал первое пришедшее на ум приветствие. Эталона не существовало. Сотрудники отвечали по-разному: кто служил Отечеству, кто Российской Федерации, кто Родине или Отчизне…

Васин сел на место. Успел заметить ехидные лица коллег. С надеждой подумал, что случившееся в кабинете директора не стало всеобщим достоянием. С подозрением покосился на Артема.

— Бумагу раздам завтра! Сегодня все свободны, — сказал Олег Миронович и снова посмотрел на Васина. — Кстати, Лобанов из министерства звонил. Обещал нагрянуть. Не знаю, что ему надо. Наверное будет вынюхивать про стрельбу Бодрова. Примерять его на предателя. Так что повнимательней с москвичом. Думайте, что говорите! И на работу с утра прошу не опаздывать. Тот, кто после дежурных суток — отдыхает только день вместо положенных двух суток. С утра на службу. Сами видите, работать некому.

По взгляду начальника Виктор почувствовал, что к нему есть вопросы. Но, несмотря на это, встал и вышел со всеми вместе. Семи еще не было и он, достав из сейфа часы, снова стал названивать в картотеку похищенных вещей. Крутил диск, набирая единственный номер. Занят. Обычное дело!

Распахнулась дверь и зашел начальник:

— Как прошло мероприятие?

— Какое вы имеете в виду? — решил уточнить Васин.

— По добыче бумаги, — сказал шеф. Наклонил голову, ехидно улыбаясь.

— Как видите, все получилось! — притворно отшутился Васин. — А за куклу кому деньги отдать?

— Девушки сказали, что это подарок от директора, — шеф вскинул подбородок, подозрительно посмотрел прямо Васину в глаза.

— Я так и думал, — Виктор решил сменить тему разговора, неожиданно спросил, — вы не сталкивались с грабителями братьями Гримм? Старшего зовут Михаил Гримухин. Работают по кафешкам.

Начальник задумался:

— Нет, вроде ничего не слышал, — опустил голову, теребя кончик носа. — Надо по учетам посмотреть. По кличкам проверял?

— Нет еще, — ответил Васин, — руки не доходят.

— Не откладывай, смотри! — кивнул головой начальник. — А чего ты сидишь, домой не идешь?

— Да вот клиента жду, хотел часы сбыть у ларька, судя по всему, золотые. Сказал, что бабушкины, обещал прийти за ними до семи!

— А… — протянул шеф. — Рапорт-то не забыл зарегистрировать? А то канцелярия уже ушла.

— Не забыл, товарищ начальник, — ответил Васин с гордостью.

— Удачи тебе! — выходя, кинул Олег Миронович.

Виктор просидел до половины восьмого. В картотеке похищенных вещей часы на учете не стояли.

— Странно, — подумал Виктор, — может, еще не успели? Иначе, если не украл, почему бы не прийти за часами? Придется искать парня, там все выяснится.

Немного расстроившись, написал рапорт на снятие утром с адреса Синицына Димы и по дороге отдал в дежурную часть.

Куклу Васин положил на сейф и направился домой. По дороге решил, что надо воспользоваться снятым усилением и попытаться найти дополнительный заработок. Сел на трамвай и проехал несколько остановок. С благодарностью подумал, что удостоверение сотрудника милиции позволяет ездить на общественном транспорте бесплатно. Мало того, можно без билета провезти с собой задержанного. Однажды Васин так и сделал, когда возвращались на электричке с дачи друзей. Не успели купить билет. Когда в вагоне появились контролеры — надел наручники на жену…

Выйдя из трамвая, Виктор пешком направился к набережной. В «Невских берегах» работы не нашлось, но ему посоветовали другой ресторан, расположенный недалеко.

Это был «Мишутка». Непримечательное снаружи старое здание.

Около входа, сидя на стуле, дремал седой дед в фуражке лесничего. Рядом чучело медведя. В лапах — металлический поднос, на котором блестели мелкие монеты. Эта картина рассмешила Васина. Дед вздрогнул. Вскочил и, сняв фуражку, жестом пригласил зайти.

Ресторан выглядел скромно. Похож на вагон поезда, где справа и слева по коридору располагались купе. Вместо спальных мест — обтянутые брезентом трехместные лавки. Между ними длинный стол. Вместо окна — картина, дешевый натюрморт. Вход отгорожен спадающими бархатными шторами, которые глушили разговоры внутри.

В некоторых кабинках сидели компании. Чувствовалась суета. Слышался мужской бубнеж, изредка женские восклицания.

Едва Васин прошел несколько шагов по коридору, из дальнего тамбура навстречу вышла молодая женщина в строгом деловом костюме. Русые волосы подняты вверх, уложены валиком на затылке, как у манекенщицы.

— Все занято! — сказала она. — Вы делали предварительный заказ?

— Нет, — ответил Васин. Подумал, что здесь за ужин можно оставить всю зарплату, — я заказ не делал. Мне нужен директор или владелец заведения.

Взгляд женщины стал подозрительным:

— Вы из прокуратуры? По поводу убийства? Жалко ребят. Постоянные посетители. Мы уже все рассказали, — погрустнела в лице, вздохнула, покачала головой. — Страшные, ужасные времена…

— Я не из прокуратуры, — Васин стал вспоминать дежурные сводки о происшествиях на данной территории.

— Если с проверкой, то никого нет! — оживилась она.

— Я не с проверкой, — ответил смущенно Васин, поняв, что его внешний вид соответствует занимаемой должности, — мне надо поговорить.

Женщина мялась, гадая, выпроводить гостя или подождать.

— Пройдите, пожалуйста, к выходу, — сказала она, — там можете присесть у гардероба. Я выясню.

Васин вернулся назад. Слева увидел закуток с большим зеркалом и широкой мягкой скамейкой. На стенах в деревянных рамках под стеклом висело множество дипломов. Садиться не стал. Сделал вид, что заинтересовался достижениями ресторана. В этот момент услышал за спиной негромкий настороженный голос:

— Васин, неужто это ты!? Точно не с проверкой?

Виктор обернулся. Перед ним стоял Мишка Дадонов. О как!

— Дадон, какими судьбами?

Радуясь нежданной встрече, едва не брякнул «Гандон». Кличку, которая приклеилась к Михаилу в училище: «Дадон-гандон». Но сейчас она явно была не к месту.

Дадонов выглядел роскошно. Смокинг с атласными отворотами. Голубая рубашка, красный галстук. Ростом чуть выше Васина. Лицо слегка напоминало лошадиную морду с выдвинутой вперед нижней челюстью. Длинный широкий нос с горбинкой. Подвижные ноздри. Короткая стрижка. Торчащая светлая челка походила на козырек от кепки, спасающей выпуклые зелёные глаза от яркого света.

— Это мой ресторан, ты чего хотел? — сказал он голосом липким, как эпоксидная смола, готовая в мгновение затвердеть. Ноздри ходили ходуном, словно пытались вынюхать причину появления приятеля. Взгляд буравил.

— А что за стрельба у вас здесь была на днях? — спросил Васин как бы невзначай.

— А ты что, сводки по городу не читал? Покрошили двоих в салат из автомата, — ответил Дадонов и внутренне напрягся.

Васин чувствовал двойственность переживаний, раздирающую Михаила. С одной стороны, ощущение превосходства, от которого в душе все плясало. С другой — настороженность. Виктор был при погонах и непонятно что имел на уме. Учитывай возможную обиду. Поскольку именно Михаил заманил Васина в милицию, а сам сбежал.

Дадонова в училище недолюбливали, хотя он тщательно пытался влиться в коллектив и прикидывался своим парнем. Именно эта мимикрия всех раздражала. Считали его стукачом. После пары самоволок, оставленных без наказания, и отказа идти в праздничный наряд было установлено, что он приходится племянником замполиту училища. После чего Дадонова стали опасаться, приветливо улыбаясь в лицо, за глаза называли «Гандоном».

Васин хотел как-нибудь завуалировать свою просьбу, но подходящий образ в голову не приходил. Изворачиваться казалось унизительным.

— Подыскиваю халтуру, — сказал он обреченно, ни на что не надеясь, кроме как на издевательства со стороны Дадонова.

— И что же ты можешь предложить? — съехидничал тот.

— Не знаю, может, охранником ночным или вышибалой на дискотеку…

— Какая дискотека? — возмутился Михаил. Тряхнул головой, так что челка над глазами на секунду приподнялась, открыв светлые, едва заметные брови. — Сюда интеллигентные люди приходят: воры в законе, преступные авторитеты, бизнесмены! Встречаются с чиновниками. Дела решают, контракты подписывают! А ты — дискотека!

— Откуда ж я знаю, что у вас тут творится — работаете до утра! Кто ночью контракты подписывает? Если только с помощью автомата Калашникова? — усмехнулся Васин.

Дадонов хотел что-то пояснить, но, взглянув на приятеля и вспомнив, что тот все же милиционер, промолчал, боясь сболтнуть лишнее.

— А знаешь, хорошо, что мы встретились. У меня для тебя есть неплохая работа немного другого формата. Ты на службе уже натыркался? Поставь мне охрану в новый ресторан.

— Это как? — не понял Васин.

— Ну, там видеонаблюдение всякое, сигнализацию противопожарную согласуй, охранников подбери. Если все слаженно будет работать — постоянно контролировать не придется, будешь приходить раз в неделю давать тумаков и денежки свои получать!

— Пожалуй, можно, — согласился Виктор, — я приблизительно знаю, что тебе надо.

— Вот и договорились, — обрадовался Дадонов, но затем, немного замявшись, спросил, — а что с оплатой будем делать?

Васин пожал плечами.

— Знаешь, мне как-то неудобно милиционеру деньги давать так сразу. Я здесь не один хозяин. Понимаешь? — Дадонов хитро улыбнулся. — Ты в ресторане питался когда-нибудь?

Васин задумался.

— Только на своей свадьбе… пару раз когда в море ходил… да еще у родителей на серебряной…

Дадонов усмехнулся.

— Давай, ты раз в неделю, к примеру по субботам, будешь приходить сюда всей семьей. Ужинать или обедать.

— На комплексный обед, что ли? — усмехнулся Васин.

— Обижаешь… — сделал огорченный вид Дадонов — у нас нищим не подают! Все меню в твоем распоряжении. А как охрану наладишь, там и на денежный эквивалент можно перейти.

Васин подумал, что отказываться не стоит. Артем рассказывал, что один ужин в дорогом ресторане равен зарплате. А здесь — всей семьей! В дальнейшем можно будет получать наличными.

— Хорошо, — согласился Васин, — когда приступать? Ресторан-то далеко?

— Надо согласовать со старшими. Ты мне позвони завтра в обед — я скажу куда ехать, — улыбнулся Дадонов и протянул Виктору визитку.

Возвращаясь домой, Васин не знал, как об этом предложении рассказать жене. Конечно, она возмутится и скажет, что от него легко отделались. Накормят, как в столовке, а работы будет невпроворот. Решил пока ничего не говорить. До субботы еще время много. Вдруг передумают!

Трамвай ехал неторопливо. Остановился на поворотной стрелке. Девушка-вагоновожатая, открыв переднюю дверь, вышла, неся с собой небольшой ломик. Через несколько секунд вернулась. Двинулись дальше.

Васин подумал, что и он мог бы сойти на одну остановку раньше. Встретить Серпухова. Но уже поздно. Пиво в ларьке не застаивается и рабочий день приятеля давно окончен. Усмехнувшись своим мыслям, Васин посмотрел в окно и тотчас увидел Серегу курящим у дверей магазина, куда тот собирался перейти работать. Виктор подумал, что это судьба, и приготовился к выходу.

Шел двенадцатый час ночи. Народу на проспекте практически не было. Молодежь прогуливалась по набережной ближе к мосту Александра Невского, ожидала его разводки. Здесь же, на Республиканской улице, сновали мрачные подозрительные личности. Во дворе дома находился городской кожно-венерологический диспансер с круглосуточным дежурством. Было неясно, куда сначала забегают люди: в него, а потом в магазин за спиртным или наоборот. Они шмыгали в дверь, у которой стоял Сергей, и через несколько минут появлялись из нее, спеша прочь.

— Привет, Виктор! — радостно воскликнул Серпухов, завидев приятеля. — Только обсуждали вопрос безопасности и тут ты являешься! Заходи, обсудим.

Внутри оказался винно-водочный отдел. От основного помещения магазина он был отгорожен металлической решеткой, которая днем отпиралась для свободного доступа.

— Теперь работаю здесь двадцать четыре часа, — сообщил Сергей, заходя вслед.

— Поздравляю! — отозвался Виктор.

Несколько мужчин расплачивались с кассиром — молодым парнем, пробивающим чеки и выдающим спиртное.

— Страшновато ночью, — пожаловался Серпухов, — время такое! То ли грабители заглянут, то ли менты — одна хрень. Не хочешь подработать? Полташка за ночь и бутылочка вина в презент без всяких талонов.

— Нормально, — согласился Виктор, — только одному-то каждую ночь тяжеловато. Утром на службу! Отсыпаться в кабинете придется.

— Да ты же здесь не на посту! Повесил шинельку с погонами поближе к выходу, чтобы все видели. Фуражку на стол. А сам на топчан — спи с пистолетом под подушкой. Ну как?

— Нее, — сказал Васин, — одному тяжело. Давай я еще парочку сотрудников приглашу.

— Но только надежных, — согласился Сергей, — и чтобы не особо совались в нашу кухню. Сам понимаешь, мы же деньги не из воздуха делам.

В этот момент отдел опустел. Парень из кассы отошел к небольшому столику у окна. Включил электрический чайник.

Сергей потер руки:

— Ты как, по стопочке? За новое дело.

На улице было прохладно. Васин успел продрогнуть в костюме. С радостью согласился:

— А на зуб есть чего?

— В магазине и не найдем? — с деланной обидой удивился Серпухов.

Он тут же зашел за стойку и, наклонившись, достал открытую литровую банку с красной икрой.

— Как тебе такая закуска? — спросил он торжественно.

— Да… — протянул Васин, — торговля есть торговля!

— А я тебе что говорю! — поддакнул Сергей, — Еще не поздно! Приходи с утра к директору, заявление напишешь и ларек твой! Пока будешь увольняться — подождем…

— Не уговаривай, — прервал его Васин, — лучше наливай.

— Тебе чего, винца или покрепче?

— Водочки, для заводочки!

Серпухов налил в стопку водку. Свой стакан наполнил портвейном.

— За что? — спросил он, готовясь чокнуться.

— Будем богатыми! — провозгласил Васин свой любимый тост.

— Будем, — сказал Сергей и, после того как выпил, добавил с укоризной, — но только ты не очень этого жаждешь, как я вижу!

— Забыли, — Васин не желал снова возвращаться к разговору о ларьке. — А хлеба нет?

— А вот хлеба нет.

— Жаль! А ты говоришь торговля! — усмехнулся Васин и чайной ложкой полез в банку с икрой. — Видать и у вас не все так гладко!

— Бывает, — отозвался Сергей, наполняя пустую посуду заново. Усмехнулся. — Так и в стране бардак! А торговля что? Она как зеркало! Зеркало русской демократии!

Изредка заходили граждане, отдавая талоны и деньги, покупали спиртное. Приятели не обращали на них внимание. Им было тепло и уютно. Через пару часов Виктор спохватился:

— Блин, мне же домой надо, уже поздно. Жена опять шипеть будет!

— Ты погоди, — слегка заплетающимся языком остановил его Сергей, — смотри, сейчас уже скоро два, а в пять народ уже не приходит, и мы закроемся. Ты получишь свой полтинник и бутылку на согрев. Позвони жене, скажи, что появилась работенка.

Васин подумал, что Нина снова будет ругаться. Но если он утром принесет ей деньги, поверит, что он был не на гулянке. Набрал номер домашнего телефона.

Жена долго не брала трубку. Наконец послышалось сонное «Алло».

— Ниночка, я сегодня в ночь работаю, утром приду и расскажу, — как можно четче старался говорить Васин.

— Слышу, на какой ты работе, — отозвалась жена, — язык еле ворочается! То усиление у тебя, то пьянка. Снова с курями утром явишься? Надоели твои гулянки. А, делай, что хочешь. Чумак на тебя не действует. Только зря воду извожу! Можешь совсем не появляться.

На этом она бросила трубку.

— Ну как? — спросил Сергей.

— Ругается, что вода от Чумака на меня не действует!

— Ха! Моя тоже вечерами заряжает, — чокнулись бабы, хотят…

— Наливай! — прервал его Виктор.

— Будем богаты!

— Будем!..

Время летело быстро.

Получив в магазине положенный полтинник и вино, Васин оставил Сергею номер пейджера. Направился прямо в отдел милиции. Именно направился, потому что, не сомкнувши глаз, чувствовал себя отвратительно. Двигался вперед, повинуясь теории тяготения Ньютона — под тяжестью собственного наклоненного вперед тела и бутылки кагора в кармане. Еле успевал, чередуя, выставлять перед собой ноги. Утренний озноб колотил тело. Зубы клацали.

К черту такую службу — проклинал он. Уйду торговать пивом. Забуду свои ночные подработки, пьянки. И жена будет довольна. Хоть детей буду видеть почаще…

В половине шестого уже лежал на боку в своем кабинете. Составив под себя ряд стульев. Накрывшись толстой милицейской шинелью. Надеялся проснуться при первом же шуме, когда коллеги по работе начнут собираться на сходку к шефу.

В ларьке было страшно холодно. Очередь роптала.

— Сколько можно стоять? — кричал интеллигент в очках, размахивая желтым трехлитровым бидоном.

Его поддерживало гулом общее нарастающее недовольство.

Васин заполнил банками с пивом всю полочку перед окошком. Свободного места не оставалось. Народ жадными глазами глядел, как лопаются белые пузырьки, и ждал. Озлобленно тыкал пальцами. Уровень пива медленно поднимался вверх по мере исчезновения пены. Приходилось доливать.

— Странно, — думал Виктор. — Серега говорил, что будут хватать, не дожидаясь, пока упадет пена, а они ждут! Что же делать? Я так ничего не заработаю!

— Да он специально бурунов напускает! — крикнул кто-то из толпы. — Полбанки продает за полную стоимость!

— Карман себе наваривает! — закричал парень с красными хмельными глазами, стоящий прямо перед окном.

— Милицию надо вызвать! — заверещала женщина, показывая Виктору кулак. — Пусть ОБХСС разберется с этим мошенником.

Рядом с ней стоял Карлик и улыбался. Погрозил Виктору пальцем. К ларьку пробирались несколько здоровенных мужиков агрессивного вида. С ними — Рокки. Васин испуганно прижался спиной к белым эмалированным бакам, стал сползать вниз, приседая на корточки. Почувствовал, как ларек качнуло.

— Правильно! — кричал народ. — Вытряхивай его оттуда! Давай сюда!

Васин раскинул руки в стороны, удерживая равновесие. На стойке зазвенела стеклянная посуда. Кружки стали ездить туда-сюда. Грозили упасть. Кто-то начал ломиться в дверь. Слышалось, как с полочки падают и глухо разбиваются банки с пивом.

— А его там нет! — сказал знакомым мужской голос.

Виктор почувствовал, что еще можно спастись. Переждать, пока народ удостоверится в его отсутствии, разойдется. Надежда проникла внутрь и теплом растеклась по всему телу.

Разъяренная толпа немного притихла. Ларек перестал раскачиваться. Но кто-то продолжал настойчиво стучать в дверь.

— Я же говорю, что его там нет! — повторил тот же мужчина еще уверенней. — Никто его не видел!

Виктор не верил своему счастью. Он охватил руками стоящие позади округлые пивные баки и прижался к ним что есть силы. С благодарностью узнал голос своего начальника.

— Ну, говорю же вам, нет его! Может, заболел, может еще чего, — громко объяснял он притихшим гражданам. — На сходке его не было…

…Васин продрал глаза. Лежал на стульях лицом вверх, крепко сцепив руки внизу под дерматиновым сиденьем. Шинель свалилась на пол.

— Открывайте кабинет, будем осматривать без него! — возражал раздраженный женский голос. — Или у вас нет ключа от кабинета подчиненного?

— Да все у меня есть, что вы оперской кабинет не видели? — упорствовал начальник.

— Открывайте, там посмотрим!

Виктор понял, что он проспал утреннее совещание. Поднял шинель и осторожно, на цыпочках подошел к двери, прислушиваясь. За дверью притихли.

«Похоже, пошли за ключом», — подумал он и открыл замок.

Тотчас дверь распахнулась. На пороге возникла кубышка — маленькая женщина с круглым телом, круглой головой и почти круглыми руками, которые она не могла прижать к бокам. Те торчали в стороны из коротких рукавов обтягивающего платья. Точно сардельки, перетянутые в районе локтей и кистей. Ее набычившаяся фигура походила на стойку штангиста, готового взять очередной вес. Этим весом сейчас должен быть Васин.

Подошел начальник со связкой ключей и от неожиданности умолк. Наклонил голову, и казалось, еще больше усох, ссутулился. Стал пощипывать пальцами кончик носа.

— Олег Миронович, извините, — спокойным голосом обратился к нему Васин, — всю ночь справки в дела писал, как вы приказали, даже домой не ходил. Так устал — уснул здесь на стульях.

Начальник розыска поднял голову и хитро посмотрел на Виктора.

— Фу-у-у! — дамочка-кубышка сморщила выпуклое лицо, так что оно стало напоминать спущенный футбольный мяч. Помахала перед собой пухлой ладошкой. — Ну и амбре от ваших справок, господа! Сразу видать, липу гоните!

— Сейчас Ольга Ивановна посмотрит, какие справки ты писал. Познакомься, это — начальник особой инспекции, полковник милиции, — Олег Миронович исподлобья посмотрел на Васина, а затем опустил взгляд в пол. Продолжая щипать кончик носа. Как бы между прочим добавил: — С агентурой встречаемся, Ольга Ивановна, сами знаете, что за контингент. Поэтому запах такой.

— А явочные места зачем существуют? — с уличающей интонаций заметила она.

— То для встреч, а здесь мы разработки организовываем, — нашелся Виктор. — На коридоре, так сказать!

Начальник хитро улыбнулся и посмотрел на инспекторшу.

— Так что делать будем, Ольга Ивановна? — заискивающе произнес он.

— Позови моих сотрудников и понятых найди, будем осматривать, — она прошла в кабинет, массой штангиста снеся Виктора как хлипкую преграду.

Васина шатнуло к стене. В голове гудело. Он стал вспоминать, где за последнее время мог накосячить: продажа пива на пляже, кукла от гомосека-директора, кусок металла для спектрального анализа, предстоящая работа в ресторане…

— Зачем понятые-то, Анна Ивановна? — прервал его мысли примирительный голос начальника. — Я думаю, Виктору Ивановичу нечего скрывать от социалистической законности. Он сотрудник опытный и нарушений не допускает!

Олег Миронович тоже зашел внутрь.

— Вот именно, что опытный! — недовольно парировала женщина. — Видать, от этого и начинают наглеть!

Она оглядела Васина с ног до головы и затем, проникнув своими буравчиками глаз в мозг оперу, засвербила:

— Ну, давай выкладывай, где у тебя часы!

— Какие часы? — не понял Виктор. Автоматически посмотрел на свою руку. Сразу расслабился, решив, что произошла ошибка.

— У Пети которые забрал! — продолжала наезжать полковник в юбке.

— У какого Пе… — начал, было, Васин, но тут же вспомнил молодого парня со смешной фамилией. Продолжил. — А, сбытчик краденого у пивного ларька? Зайцев? Было такое…

— Ну и где же часы?

Васин вынул из стола ключ от сейфа и открыл дверцу. Достал изъятые часы и паспорт, завернутые в рапорт. Положил на письменный стол.

Женщина взяла часы в руку и поднесла к глазам. Лицо снова надулось, появилась благостная улыбка.

— Матушкины… С дарственной надписью! И не стыдно вам, молодой человек, детишек грабить средь бела дня? Парень нес часы в починку. Хотел маме подарок сделать — бабушкины часы отремонтировать.

Она укоризненно уставилась на Виктора.

Начальник розыска взял рапорт и стал читать.

— Он их продавал у пивного ларька за четвертной, — сказал Виктор, — в рапорте все изложено!

Начальник розыска, едва заметно улыбаясь, протянул женщине документ:

— Как положено и даже зарегистрировано в канцелярии!

— Подстраховался? — съехидничала кубышка, заглядывая в рапорт. — А где протокол изъятия при понятых?

— Парень убежал, — соврал Васин. — Не смог его догнать!

— Знаю я вас: мальчик жаловаться не будет и часики тю-тю!

— Мне чужого не надо, — спокойно ответил Виктор, — проверю по учетам, найду хозяйку по гравировке, если не краденые, верну владельцу.

— Уже нашел, — грубо сообщила она, положила часы в незаметный карман на боку, направляясь к выходу.

— Ольга Ивановна, а расписочку? — неуверенно произнес начальник розыска.

— Какую расписку? — раздраженно спросила женщина.

— Надо будет материал закрывать. А в прокуратуре спросят — куда делось изъятое? — уточнил Васин.

Женщина быстро подошла к столу. Взяла из стаканчика ручку, стала писать на чистом листе бумаги: «Я, Зайцева Ольга Ивановна…»

Прежде чем выйти из кабинета, внимательно посмотрела на начальника розыска, а затем на Виктора.

— Смотрите у меня! Чтобы никаких нарушений законности! А то уже не я — прокуратура будет вами заниматься! Там разговор короткий.

— А паспорт? — ненавязчиво спросил Васин.

— Что за паспорт? — женщина вопросительно посмотрела на Виктора.

— Паспорт Пети Зайцева тоже вам отдать или он сам за ним зайдет?

Женщина задумалась, нахмурив брови.

— Давай, — протянула руку.

Васин передал документ.

Начальница, не оборачиваясь и не прощаясь, вышла из кабинета.

— До свида… — начал было Васин негромко.

Олег Ефимович прервал его своим взглядом.

Покачал головой. Хотел что-то сказать, но махнул рукой и тоже вышел.

— День не заладился, — подумал Виктор, — надо отсюда сматываться на территорию, пока шеф не придумал для меня занятие в наказание. На душе было гадко. Словно его действительно уличили в краже. А если бы часы купили? Эта же тетка прибежала заявление писать о краже из квартиры. Вряд ли бы сыночек признался. Повесили б глухарь на отделение…

Нахлынула обида. Может, действительно пойти работать в ларек?

Взял из шкафа полотенце и прошел в туалетную комнату. Умылся. Вытирая лицо, осмотрел себя в зеркале. Вид был не ахти. Намочив руки, попытался отряхнуть пиджак и разгладить образовавшиеся неряшливые складки от лежания на стульях. Снова почувствовал в потайном кармане кусочек металла. Решил не откладывать дело и съездить на завод к однокашнику прямо сейчас, проветриться. Спускаясь вниз по лестнице, заглянул в дежурную часть.

— Синицына не доставляли?

— Нет, — ответил дежурный. — Дома не оказалось. Мать сказала, что ночует у какой-то девицы, адреса не назвала. В курсе, что опять усиление ввели?

— Так ведь только отменили!

— Теперь по новой! Президента в среду будем выбирать и мэра какого-то.

— Это для чего?

— Я думаю, вместо председателя Ленгорисполкома, а второго не знаю. Может, сам по себе?

— Придумают же: мэра, пэра… Жрать нечего, а они все выкобениваются…

— Все сотрудники распределены по избирательным участкам. Урны охранять! Тебе тоже выпала честь.

— Задолбали своими урнами, — выругался Васин, — кому они нужны, пусть те и охраняют. Я на выборы не хожу.

— Мы тоже не ходим. Указание из Москвы. А из Чечни едет зеленый грузовик со взрывчаткой и две террористки-смертницы добираются своим ходом! Может случиться как недавно в Дагестане.

— Куда добираются-то? — усмехнулся Виктор, — может, урны взорвать хотят?

— А хрен их знает! Не сообщают! — ответил дежурный, усмехаясь. — Кэгэбэшникам главное прокукарекать, а мы расхлебывай! Хотя бы номер машины дали или приметы женщин. Вон иди, полюбуйся на их портреты и распишись заодно, что в курсе! Самолет угнали Грозный — Москва в Турцию.

Васин подошел к столу дежурного и посмотрел на ориентировку. На писчем листке черно-белое изображение. Две головы, укутанные черными платками, в прорези виднелись глаза. Внизу короткая надпись: «На вид 20–30 лет, рост 160–170».

Виктор перевернул листок и расписался, поставил дату.

— Если встретишь — не забудь убежать, — усмехнулся помощник дежурного, молодой сержант.

— Если тебе так платок повязать — тоже по приметам подойдешь, — откликнулся Виктор.

Все находящиеся в дежурной части засмеялись.

Васину было не до смеха.

— Все наперекосяк, — думал он, — опять с девяти утра до девяти вечера работа без выходных! Как за шпагой ехать? Жена «полкана» спустит — дети без надзора. Всего три дня на проверку телефонограммы, а Рокки пропал. Где теперь его искать?

Огорченный, направился к выходу.

Внешне Юрий Клюшкин оправдывал свою фамилию. Собственно, он почти не изменился со школьных лет.

Сухопарый и длинный. Сутулился, засунув руки в передние карманы брюк. Держал плечи приподнятыми. Кивал большой лохматой головой, крутя ее из стороны в сторону, словно поглядывал на стоящих по бокам невидимых собеседников. Походил на раскачивающуюся клюшку от гольфа, брошенную в футляр черенком вниз.

Очки с большими диоптриями в роговой оправе как влитые сидели на широком ноздреватом носу.

Встретились у проходной. Виктор достал из кармана кусочек металла и протянул однокашнику. Тот убрал руки за спину. Наклонившись вперед, стал рассматривать через толстые линзы.

— Не радиоактивно? — спросил он с серьезным видом. — Сколько ты уже его с собой таскаешь?

— Дня три — четыре! — у Виктора от осознания данной возможности в волнении затряслись руки. Он об опасности и не подумал! На свалке — все что угодно!

— Вид у тебя какой-то болезненный. Когда последний раз с женой получалось? Или не с женой… — Приятель покачал головой. Надул губы, выражая сочувствие. Повернув голову вправо и влево, словно призывая в свидетели стоящих рядом товарищей. Затем неожиданно громко расхохотался, тыча пальцем в побледневшее лицо Васина.

Кудри его затряслись.

— Ха-ха-ха-ха… не дрейфь, ментяра, ты уже должен был пятнами пойти! Но раз этого не произошло, значит, все нормально!

Васину хотелось зажать камень на ладони в кулак и шарахнуть им по большой мохнатой голове приятеля. Но сдержался. Он помнил, что Клюшкин и раньше так шутил в школе. Будучи с детства начитанным, издевался над учителями и своими приятелями. За что частенько получал от друзей тумаки. От педагогов — унизительный прессинг у доски.

Перестав вздрагивать, Юрий взял пирамидку. Внимательно рассмотрел. Покачал головой.

— И что? — спросил Васин успокоившись.

— Ничего, — так же спокойно ответил тот. — У меня обед заканчивается, когда нужен результат?

— Чем быстрее, тем лучше, — оживился Васин.

— Ладно, постараюсь! — Клюшкин засунул металл в кармашек джинсовой рубахи на груди и протянул руку для прощания, добавил: — Я тебе позвоню. Надо бы встретиться, поболтать! Лет десять не виделись.

— Вот анализ сделаешь, так и поболтаем! — ответил Виктор. — А пока запиши мой пейджер! Если что срочно — звони! Там девушка на связи, она мне скинет информацию.

Юрий достал из заднего кармана ручку и блокнот. Быстро записал номер на одну из страниц. С уважением помотал головой:

— Силен, бродяга!

Через несколько секунд Васин уже посмотрел ему вслед. Тот, засунув руки в передние карманы брюк, подняв плечи и наклонив большую лохматую голову вперед, так что длинные локоны закрывали лицо, уклонялся от раскачивающихся стеклянных дверей проходной. Скользнул мимо охраны.

«Настоящая клюшка, — подумал Васин, — чуть не напугал! А ведь чем черт не шутит — где Князь этот кусок нашел?»

Огромные двери завода напомнили Виктору о ресторане. Он посмотрел по сторонам и, не увидев ничего более подходящего, решил позвонить из отдела пропусков завода.

Удостоверение сотрудника уголовного розыска произвело нужное впечатление на охранников и Виктор, достав визитку, набрал номер телефона.

— Алло, Виктор! — отозвался на другом конце провода Дадонов. — Приезжай сегодня после семи. Заодно познакомлю с другом. Пиши адрес: проспект Энергетиков… ресторан «Тихая жизнь».

Записав, Васин положил трубку. Усмехнулся — везде война, а у них тихая жизнь! Хорошо устроились! Поблагодарив сотрудников, вышел на улицу.

…Поднимаясь по лестнице в уголовный розыск, увидел сидящего перед дверью Рокки.

— Привет, Дмитрий!

Подумал, что день начинает налаживаться. За поездку к однокашнику проветрился и чувствовал себя хорошо.

— Здравствуйте, Виктор Иванович! — смело улыбнулся Синицын, вставая. — Вы меня искали? Я догадался почему. Извините, что раньше не пришел — расстроился сильно. У приятеля заночевал. Мать мне рассказала.

— Да уж, расстроиться есть отчего, — ответил Васин грустно, хотя в глубине души уже зародилось предчувствие предстоящего успеха.

Они прошли в кабинет. Сели, как давеча, по разные стороны стола.

— Ну, рассказывай! — предложил Виктор, сочувственно кивая головой и пододвигая к себе ручку и листок чистой бумаги.

— Да рассказывать нечего, — бодро отозвался Рокки, — были мы с Анькой на дискотеке. Там поссорились слегка, она и ушла домой. Больше я ничего не знаю.

— А откуда узнал, что с ней неприятности? — мимоходом, как бы не придавая этому значения, спросил Васин.

Рокки запнулся. Взгляд забегал по кабинету. Быстро сориентировался:

— Она мне из больницы позвонила домой… — по губам скользнула довольная ухмылка.

— И рассказала, что у нее похитили?

— Конечно! — отозвался Рокки. — Ее сумочку, ну там паспорт, деньги…

— А что за сумочка у нее была? — прервал Васин.

— Да обычная — какие девушки носят, — ответил Рокки спокойно после едва заметной паузы. Взгляд стал настороженным и пытливым. Стал смотреть в рот Васину, словно пытаясь услышать слова быстрее, чем они прозвучат.

— Черная, белая? — быстро поинтересовался Виктор.

— Да не то чтобы белая… — тянул Рокки, пытаясь получить время для обдумывания, ожидая подсказки, — такая… под платье, светлая. Ну, знаете, как девушки подбирают…

— Да она вроде в джинсах была, — ошарашил его Васин.

— Ну да, темная, но не черная, — тут же исправился Рокки. Делая попытку перейти на другую тему, добавил, — наркоманов развелось, как заразы! Я его все равно найду и к вам приведу. Дайте только срок!

— А зачем срок? — удивился Васин.

— Не понял? — Рокки напрягся.

— Срок не нужен.

— Вы что, уже его поймали?

— Не совсем поймали, но он уже у нас, — добродушно улыбнулся Васин.

— И где же он? — с подозрением медленно произнес Рокки.

— Передо мной.

Рокки усмехнулся:

— Шутить изволите?

— Нет, — в том же тоне продолжал Васин.

Достал из сейфа телефонограмму и объяснение потерпевшей.

Сев на место, прочитал несколько строк из показаний Анны. Протянул листок Рокки, но в руки не дал. Показал текст на расстоянии.

Зрачки Рокки быстро задвигались справа налево, изучая написанное. Затем резко опустились вниз, где стояла подпись Анны.

Откинулся на спинку стула. Положил ногу на ногу.

— Без адвоката разговаривать не буду, — произнес он и отвернулся к окну.

— Не стыдно тебе? — укоризненно произнес Васин, — ты же мне обещал, что такое больше не повторится, собирался помогать!

— А при чем здесь грабежи? Я и не повторяю! Денег не отбирал. А эти бабы, они кого хочешь из себя могут вывести…

Рокки умолк, сболтнув лишнего. Опустил голову. Сцепил руки в замок стал мять пальцы хрустя суставами.

Ситуация повторялась. Васин решил не тратить зря время.

— Будешь вызывать своего адвоката за деньги или тебе бесплатного пригласить из юридической консультации? — спросил он, уже зная ответ.

Немного подумав, Рокки прогундосил:

— Из консультации.

— Тогда жди, — произнес Виктор. Увидев, как Рокки приподнялся, чтобы выйти, добавил, — в камере!

Рокки зло посмотрел на Васина.

— Долго? — спросил он сквозь зубы.

— Пока я созвонюсь да машину пошлю… Думаю, у тебя будет время подумать.

Открыв дверь кабинета, пригласил Рокки на выход. Отвел в комнату для задержанных, где тот уже бывал.

— Я же сам к вам пришел, добровольно! — с укором произнес Рокки, когда металлическая дверь, лязгнув, закрылась на замок.

— Преступники часто так делают! — сказал Васин спокойно. — Но вот сам ли ты отсюда выйдешь или тебя выведут — это зависит только от тебя! Подумай.

— Требует адвоката! — сказал Виктор дежурному. — Пойду вызывать.

Дежурный понимающе кивнул.

Васин посмотрел на часы — было начало восьмого.

Вернувшись к себе на этаж, прошел в кабинет к Григорьеву. Артем сидел за столом, писал справки. Можно было подумать, что он проводит инвентаризацию. В углах на стульях аккуратно сложены стопки оперативных дел. Григорьев брал очередное дело, садился за стол и, прочитав фабулу, начинал заполнять чистый листок. Тут же начатая упаковка писчей бумаги.

— Ты так год будешь справки писать! — усмехнулся Васин.

— Заколебала эта секретность, — зло отозвался Артем, — каждую бумажку нужно по два раза зарегистрировать, да еще печать на нее поставить. А смысл-то в чем? Чтобы число стояло свежее, будто я по этому делу работал. Проверяющий что — дебил? Не поймет, что это все лажа?

— Да ему не надо понимать, — отозвался Виктор, — ты думаешь, ему очень хочется копаться в твоей макулатуре? У него небось тоже дел целая куча — отчеты писать, докладные записки, планы. Его работа — посмотреть последнюю дату справки в деле и все. А ты зря так стараешься по учету проводить. Пиши общие мероприятия без указаний конкретных фамилий, задействованных сил и средств. Тогда никакой клерк не подкопается, что ты режим секретности нарушил. Регистрировать не надо!

— Это как? — не понял Артем.

— Пиши, что по данному делу дополнительно проведен опрос граждан, проживающих в данном районе. Даны задания негласному аппарату на получение информации по делу. Ориентирован личный состав отделения милиции, выявляются свидетели и очевидцы преступления. Отрабатываются на причастность задержанные за другие преступления и правонарушения. Понял?

— Ну, ты даешь! — удивился Артем, — как стихи звучат! Что значит опыт!

— Иначе нельзя, — улыбнулся Васин, — смотри, у тебя более шестисот дел, умножь каждое хотя бы на десять минут изучения, затем на пять минут написания справки и пятнадцать ее регистрации по секретности. Что получится? Будешь десять справок в день писать и другой работой не заниматься! А кто бандитов ловить будет?

— Пожалуй, верно, — отозвался Артем, — а то у меня уже два материала просрочены и еще один корячится по квартирной краже — следствие футболит. Требует дополнительно опросить потерпевшего. А тот в Японию улетел. Мне что, за ним махнуть? Я бы согласился…

— Слушай, у меня к тебе просьба будет, — прервал его фантазии Васин. — Судя по всему, ты пару часов никуда не денешься от своих бумаг. Там в клетке за мной человек сидит. Адвоката ждет. Сделаем как в прошлый раз. Помнишь? Ты уж не спускайся пока в дежурку, чтобы он тебя не видел. Я по делам смотаюсь и вернусь. Тем более что сегодня опять усиление началось. Торопиться некуда. Надо будет проверять всех охотников, судимых за оружие, фирмы и общежития, где могут кавказцы обитать. В среду пойдем в школу урны избирательные караулить.

— Я буду после суток! — усмехнулся Григорьев. — А кого выбирают?

— А я знаю? Президента и мэра… Хотели у сберкасс по грабителям пенсионерок поработать. Обещали подмогу прислать. Теперь отложат. Урны важнее, чем обездоленные старухи.

— Ладно, посижу, — согласился Артем. Взял очередное дело.

— Кстати, — вспомнил Васин, — запиши номер моего пейджера. Если что срочное — звони!

До проспекта Энергетиков было несколько остановок. Виктор воспользовался трамваем. Прошел на заднюю площадку, стал смотреть в окно. Вагон тронулся. Под стук колес уплывали вдаль изученные от подвала до крыш здания, протоптанные по всем направлениям скверы. Летний очаровательный пейзаж не трогал сердце. Автоматически Васин отмечал про себя места, где были совершены преступления и где концентрировался криминальный элемент. Именно так выглядела для него карта обслуживаемого района. Полигон, где продолжалась его война. Опорные пункты участковых как блиндажи, места случившихся битв и сокрытые лежбища коварного противника.

Остался позади мебельный магазин, где мошенники брали деньги за дефицитный товар и скрывались. Кто через черный ход, кто переодевшись грузчиком. Приметы были хорошо известны. Попадались часто. Но появлялись новые, как грибы после дождика. Кидали граждан в хозяйственном, продавая таким же образом стиральные и швейные машины. В салоне для ветеранов брали деньги за красную икру и скрывались в лабиринтах подвала, выходили на улицу через склад. Бороться с ними не хватало сил и времени. Преступников рождала сама экономика страны.

Слева от дороги проплыл бар на Республиканской улице, откуда неизвестная девушка уводила по вечерам мужчин. Тех подбирала скорая утром на детской площадке под грибочками или по соседству. Черепно-мозговая травма. Без денег. Ничего не помнили. Кто-то умирал до приезда скорой или в больнице.

За баром — сберкасса, где пропала кассирша. Все жалели бедную девушку, ставшую жертвой неизвестных похитителей. Позже выяснилось — вклеила свою фотку в чужой паспорт. Исчезла вместе с кучей денег. И это оказалась уже не первая ее сберкасса.

Справа — знакомый продовольственный магазин с круглосуточно работающим водочным отделом. Вспомнил, что не переговорил с коллегами по поводу охраны. Придется сегодня снова заступать в ночь.

Подумал, что у памяти странная избирательность. Не держит в голове восторг от раскрытых преступлений, блеск побед над ловкачами грабителями и убийцами. Отправил их в суд и забыл. Зато перед глазами стоят и стоят потерпевшие, которым он не смог помочь: изнасилованные девушки, ограбленные пенсионеры, пропавшие дети… Их становится все больше. Голова пухнет. А работать некогда — бумаги… планы… отчеты…

Новое веяние — братва с идеологией, философией справедливости. Для себя любимых. А по сути отъявленные головорезы. Авторитеты, бригадиры, пацаны… Вооруженные, циничные, неуправляемые — плод насаждаемой демократии. А точнее, ее отсутствия.

Виктор смотрел вниз на тянущиеся из-под трамвая рельсы и думал, что война, в которой он живет, существует параллельно нормальной жизни. Той, где осталась семья. Где Серега торгует в ночном магазине. Кто-то уже разливает пиво в ларьке. Приносит домой вырученные у. е. Не гадает, что купить раньше: холодильник или стиральную машину. Строит дачу на берегу озера. Его дед с бабкой не стоят летом на обочине дороги, продавая собранные в лесу грибы и ягоды. Привозят их внукам и делают заготовки на зиму. Нет идиотских усилений, отменяющих выходные и праздники.

Все это где-то рядом. Параллельно. Как рельсы. Никогда не пересекаясь. И кажется, надо всего лишь сделать шаг в сторону…

Виктор продолжал смотреть на тянущиеся из-под трамвая пути. Казалось, что они колеблются от напряжения и желания сомкнуться в едином порыве. Но заполненный между ними потрескавшийся асфальт, покрытый серой пылью, продолжает упорно держать их на расстоянии из каких-то своих соображений.

Васин подумал, что вот именно так его жизненный путь пытается соединиться с параллельно идущей удачей и постоянно что-то отвратительное и мерзкое встает между ними. Иногда кажется, что вдали на повороте рельсы смыкаются в одну линию. Есть возможность почувствовать иную жизнь. Но как? Если в театре, когда зрители наслаждаются представлением, ты по привычке пытаешься разглядеть в полумраке руку вора, тянущуюся к сумочке соседки. А прогуливаясь в фойе, рассматривая улыбающиеся лица граждан, угадываешь среди них разыскиваемого мошенника или спекулянта.

Металлический стук трамвайных колес напомнил поездки в детстве на электричке. Как она разгонялась, чтобы оторваться и взлететь, но никак не могла бросить привычные рельсы, словно отяжелела. По новой набирала ход, усиленно урча электромоторами. И затем снова тишина — опять никак не оторваться…

Неожиданно в поле зрения появилась красная легковушка, следующая прямо по рельсам. Васин автоматически посмотрел на номер. Узнал. Прошиб пот. Это была та машина с грабителями. Виктор сунул руку за пазуху и с удовольствием почувствовал ребристую рукоятку пистолета. Первым желанием было выскочить через двери и задержать преступников. Хотел ринулся к выходу, но трамвай шел полным ходом. Что если нажать кнопку экстренной остановки? Не успеет — тот еще долго будет катиться вперед.

Виктор снова повернулся к окну. Старался разглядеть что-нибудь важное в салоне автомашины. Что поможет в дальнейшем ее найти. Стекло поставлено новое.

Нервозность Васина обратила на себя внимание водителя. Тот же смуглый чернобровый парень со шрамом над левой бровью. Заметил. Толкнул в плечо соседа и показал пальцем. Оба засмеялись. Позади них произошло движение. Еще один молодой человек выглянул в проем передних сидений. Они совершенно не испугались! Ситуация их забавляла.

Это показалось Виктору странным. Как бы преступники не были смелы, встреча с милицией всегда вызывала у них страх. Лишний раз светиться не любили. Васин не заметил у воришек даже доли смущения. Нагло лыбились. Неужели эта надменность — тоже следствие наступивших в стране перемен? Куда катимся?

Трамвай начинал притормаживать на очередной остановке. Оценив обстановку, водитель «Жигулей» вывернул баранку влево. Машина резко пошла на обгон. Мелькнула в нескольких окнах трамвая. Пропала из виду.

«Наглецы, — подумал Васин, — не каждый рискнет так нарушать правила дорожного движения. Пользуются, что номера поддельные».

Виктор почувствовал, что эта встреча не просто так. Знаковая! Появилась уверенность, что он снова пересечется с этими преступниками, но где и когда — оставалось только гадать. Надо быть готовым. Пятимиллионный город часто казался маленьким. А уж его район был как на ладони.

Еще через остановку Васин вышел. Посмотрел по сторонам — не припарковалась ли где знакомая «шестерка». Пошел вдоль проспекта к нужному адресу.

Это был обычный двухэтажный торговый центр. Внизу размещался универсам. Слева — площадка, огороженная высоким кирпичным забором с башенками и бойницами. Крепостная стена средневекового замка! Попасть за нее можно было только через решетчатую дверцу, украшенную металлической ковкой. Дальше размещалась будка охраны. Она была пуста. Вокруг лежали не убранные стройматериалы: обломки кирпичей, фанера, мешки с цементом. Васин повернул направо и оказался перед тяжелыми распашными дверьми. Они приоткрылись. Появился молодой человек в черном костюме и белой рубашке с бабочкой:

— Вы к кому? Мы еще не работаем!

— К Дадонову, — коротко ответил Васин, — меня ждут.

Стал подниматься по мраморной лестнице на второй этаж, где размещался ресторан.

Узкая ковровая дорожка. Обилие красного бархата, большое количеством статуй. Тусклый свет электрических подсвечников. Полумрак. Приглушенные матерчатой драпировкой звуки. Отсутствие окон. Настоящий бункер. На стенах развешены картины с изображением батальных сцен времен Отечественной войны 1812 года. Стреляют пушки, палят ружья, все в дыму. Сверкая средневековыми доспехами, по сторонам возвышаются стальные рыцари с опущенными забралами. Стоят скромно, отражаясь металлическим матовым блеском. Словно благодаря им, кругом царили покой и безмолвие.

Такую роскошь Васин видел только в музее.

Сверху едва доносилась тихая музыка. Располагала к спокойствию и расслабленности.

Виктор присел за стол и почувствовал, как он устал за день. Напряжение спало. Со своего места он мог видеть весь зал. Полтора десятка столов по обеим сторонам от прохода. Высокие спинки диванов.

Отодвинув в сторону портьеру, вошел Дадонов. С ним была молодая женщина из «Мишутки».

— Рад, что ты пришел! — Не дал Виктору подняться, протянул руку для пожатия. Обернулся к спутнице. — Знакомься, моя жена Татьяна.

— Итак, она звалась Татьяна… — произнес Васин, не претендуя на оригинальность. Пожал протянутую руку Михаила. Кивнул жене Дадонова.

— А я подумала, что вы тогда в «Мишутку» по поводу убийства приходили, — улыбнулась она. Неожиданно погрустнела, вздохнула. — Страшные, страшные времена… ужасные времена…

Дадонов резко посмотрел на жену и она умолкла.

— Вот видишь, — продолжил он, обращаясь к Васину, обводя рукой окружающие предметы, — разве можно оставить такую красоту без охраны?

— Да уж, — отозвался Виктор, — словно во дворец попал.

Заметил, как самодовольно покраснело лицо собеседника. Дадонов расправил плечи, выпятил грудь.

Васин перевел взгляд на женщину, которую в прошлый раз не очень рассмотрел. Татьяна прислонилась к мужу, положила голову ему на плечо. Эта супружеская пара выглядела как брат и сестра. Та же лошадиная, немного выпяченная вперед челюсть. Маленькие зеленые глазки. Нос Татьяны был не такой большой, но заканчивался бугристой картошечкой, что придавало лицу аляповатость.

Русые волосы теперь были стянуты назад в небольшой хвостик.

Прижалась к мужу, любовно смотрела на него снизу вверх. Глаз не отводила. Ловила каждое движение. Реагировала мимикой. Держится обеими руками за предплечье Михаила, как за толстый канат. Готовая в любой момент подтянуться, чтобы благодарно лизнуть в лицо. Казалось, что кроме него она ничего и никого не видит — он является единственным поводырем в этом неспокойном мире.

Васин неожиданно подумал, что Татьяна не сможет прожить без Михаила и дня. Ему тоже захотелось почувствовать на себе такой взгляд. Ощутить собственную необходимость как мужчины. Попытался вспомнить. Мысленно вернуться в прошлое. Когда-то это было или просто казалось? Может, перед свадьбой или после? Наверное они с Ниной совсем не похожи…

— Сейчас придет мой напарник, и мы обсудим, что тебе предстоит сделать, — сказал Дадонов.

В этот момент на входе появилась пара.

— Познакомься, — произнес Михаил, обращаясь к мужчине. — Это Васин. Я тебе о нем говорил.

Виктор встал с дивана и вышел в проход между столами.

Мужчина, в мешковато сидящем черном костюме, словно купленном на вырост, был лет на пять старше Дадонова. Глубокий пробор, смещённый к левому виску, тянулся до макушки. Аккуратно разделял редкие черные волосы на две неравные прилизанные половинки. Нахмуренный лоб и растопыренные усы придавали лицу суровость и сосредоточенность. Но светлые доверчивые глаза словно существовали в заточении показной мужественности, беспокойно суетились. Из-под нависших бровей предательски предупреждали: не верьте ему, внешность обманчива!

Виктор протянул руку.

— Виталий, — с хрипотцой в голосе произнес мужчина. Посмотрев на Васина, пожал руку. Тотчас отвел взгляд, словно догадавшись, что глаза успели все рассказать.

Васин почувствовал, что мужчина изо всех сил мнет его ладонь. Но короткие пальцы были слабы. Вкупе — словно тушка маленькой птички. Чуть сильнее сжать — косточки захрустят.

Васин расслабил руку, дав ощутить Виталию собственную значимость.

— Ежедневно хожу в тренажерный зал, — гордо сказал он, всем корпусом оборачиваясь к своей спутнице, — рекомендую!

Виктора больше заинтересовала жена нового знакомого.

— Светлана, — представилась она. Сделала книксен с кивком и задорно засмеялась, мотнув черной челкой.

Лицо милое. С маленьким курносым носиком. Узкими, едва заметными нарисованными бровями. Из-под них с озорным любопытством выглядывали карие глазки. Губы сильно напомажены алым цветом, что придавало немного вульгарности. Короткие прямые волосы, уложены под сассун. Кокетливо закидывались на скулы при каждом резком повороте головы.

Виктору понравилась ее крепко сбитая стройная деревенская фигура, обтянутая тонкой материей платья. Узкая талия и широкие бедра. Он подумал, что они жаждут крепких мужских ладоней, не Виталия.

Поле знакомства мужчины расположились за одним из столиков. Женщины ушли.

— Как ты видишь свою работу? — спросил Дадонов, закуривая.

Дым стал клубиться. Васин понял, что в данном помещении есть проблемы с вытяжкой.

Виталий поднял руку и словно из-под земли возник официант с пепельницей и папкой подмышкой:

— Кушать будете?

— Принеси воды, — Виталий подвинул Дадонову поставленную официантом пепельницу.

Васин вспомнил, что не успел почитать литературу по поводу охраны зданий, и решил фантазировать, не углубляясь в подробности.

— Все просто, — ответил он, — оборудовать все помещения охранной и пожарной сигнализацией. По периметру и внутри поставить видеокамеры. Вывести их на единый пульт. Будка для охраны есть, осталось только посадить в нее дежурную смену. Раздать радиостанции для связи и тревожную кнопку замкнуть на ближайший отдел милиции. Обучение…

— Видеокамеры нельзя, — прервал Виталий.

Дадонов с удивлением посмотрел на него.

— Старшие сказали, что нельзя, — повторил он тише. Обернулся к Михаилу, — вдруг запишут что не надо, а запись попадет куда надо!

Дадонов кивнул головой.

— Тогда остается сигнализация, тревожная кнопка и охранники, — уверенно продолжил Васин. — Надо их соответственно проинструктировать, что в какой ситуации делать. У вас есть люди?

Дадонов с Виталием, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Широко улыбнувшись, закивали головами.

— Да, люди есть! — сказали они почти одновременно и заговорщически улыбнулись.

— Вот только доверия к ним не очень, — продолжил Дадонов, — уж пусть лучше они сюда питаться приезжают. Найти охранников твоя задача. Постарайся не ботаников в очках, а кого-то повнушительней!

— Фронтовиков не надо, — добавил Виталий. — Их сейчас много не при деле. Из Афганистана войска вывели. Говорят, у них крыша едет — своих могут замочить. «Шестьсот секунд» Невзорова смотрели? Просто жуть!

— Спортсмены будут стоить дорого! — ответил Васин, обдумывая в голове, откуда он таких наберет. — Надо, как минимум, два человека в смену через трое суток. Восемь человек и один старший…

— Обойдемся шестью, — прервал Виталий, нахмурив брови, — у нас не богадельня. Будут работать сутки через двое, а старший каждый день контролировать. Компенсируем зарплатой.

— Верно, — подтвердил Дадонов.

— Открытие ресторана через две недели, так что поторопись со сметой, — продолжил Виталий. Обернулся к Дадонову, кивнул в сторону Васина. — Ты решил вопрос с оплатой?

— Да, Борисович, как договаривались — пока без наличных.

Виталий недовольно поморщился:

— Миша, я же тебя просил! Еще фамилию мою назови!

— Извини, Виталий, вырвалось, — засуетился Дадонов, поглядывая на Васина.

— Все же у меня есть некоторые сомнения, — решил показать свою значимость Васин. — Если не хотите видеокамеры в зале и снаружи, давайте поставим скрытые в подсобках, где продукты хранятся, и на черном ходе. Солидные люди туда не пойдут, зато воришек вычислим, и вся обслуга будет на контроле. А чтобы никто не волновался — никому не скажем.

— Мне кажется, надо сделать, — согласился Дадонов, — только я своему охраннику Максиму скажу, чтобы он черным ходом не шлялся. А то все норовит там отловить кого-то из несунов.

Виталий кивнул:

— Договорились! Есть предложение обмыть наше начинание! — Его усы приподнялись, топорщась в стороны подобно щупальцам актинии.

— Не возражаю, — улыбнулся Дадонов, посмотрев на Виктора и подняв руки, словно сдается на волю победителя.

Васин посмотрел на часы и решил, что часик можно посидеть, и кивнул головой в знак согласия.

Тут же появился официант и нагнулся к Виталию. Тот что-то зашептал парню на ухо.

Через несколько минут подошли женщины. Мужья встали, пропуская их, чтобы сесть с краю. Васин остался сидеть у стены. Светлана расположилась на середине дивана. Когда ее муж снова сел на свое место, она приподнялась и придвинулась к Виктору так плотно, что он мгновенно вспотел, почувствовав ее горячее бедро. Но не отодвинулся и Светлана, на секунду обернувшись, посмотрела прямо ему в глаза.

Виктор увидел, что озорства в них теперь как не бывало. Черные зрачки в полумраке ресторана казались такими огромными и глубокими, что он вдруг нутром ощутил их бездонность. Они затягивали внутрь безмолвно, словно темный таинственный омут, из которого нет выхода. Где все существует только ради одного — безумной страсти! Как только она отвела взгляд, наступило осознание того, что случилось — словно отравленная наживка проглочена и яд начинает действовать изнутри.

…Через час, возвращаясь на службу, Виктор пытался вспомнить, что он ел и пил за столом, о чем был разговор. Но память отчетливо хранила только теплоту бедра и этот взгляд, как половодье, затопившее душу. Заставившее учащенно дышать и беспомощно барахтаться, чтобы не захлебнуться на протяжении всего пути следования на работу. Только возникшее здание отдела милиции, словно нашатырь, привело Виктора в чувство. Он вспомнил, что забыл оставить приятелям номер пейджера.

Надо было работать, и Виктор сразу поднялся в кабинет к приятелю. Артем раскладывал по делам однотипные справки, проставляя в них различные даты исполнения. Взглянул на вошедшего приятеля:

— Что-то случилось? — снова углубился в работу. Виктор прошел к висящему на стене зеркалу и посмотрел на себя. Узел галстука был опущен, а ворот рубашки расстегнут и разложен на пиджаке, как у одесской шпаны. Привел себя в порядок:

— Клиент сидит в обезьяннике, просит адвоката. Надень свой фрак и приходи минут через пять вниз, будто тебя вызвали из юридической консультации. Ксиву не забудь. Зовут его Дима Синицын. Постарайся, чтобы он написал чистосердечное и ушел под подписку. Оснований для его задержания нет, а если он успеет переговорить с потерпевшей, она снова может солгать.

— Хорошо, — улыбнулся Артем. Отложил стопку законченных дел, — я сейчас приду.

Васин спустился в дежурную часть.

— Адвокат не появлялся? — спросил он дежурных, занимающихся своими делами.

Синицын чуть приподнялся с лавки. Прижался к решетке, прислушиваясь.

Милиционеры безмолвно покрутили головами, продолжая работать.

— Ему не адвокат нужен, а сразу палач, — буркнул помощник, больно часто он стал в клетку попадать!

Синицын снова сел. Васин повернулся к нему:

— Что-то запаздывает, — сказал он, улыбнувшись, — может, начнем без него, а позже он подойдет?

— Я не скажу без адвоката ни слова, — отчетливо произнес Рокки, глядя на хитрую улыбку Васина, чувствуя подвох.

— Тогда будем ждать! — сказал Виктор и направился к выходу. Но в этот момент появился Артем в шикарном светлом смокинге с отливом, который остался у него со свадьбы. На шее шелковый галстук с изображением долларов. В руках — кожаный портфель.

— Я адвокат Синицына Дмитрия, где он у вас? — громко произнес Артем, распахнув двери дежурной части. Сотрудники посмотрели на самодовольное круглое лицо Григорьева. Переглянулись, промолчали, снова углубились в бумаги.

— Я здесь! Я здесь! — крикнул Рокки, вскакивая со скамейки и прижимаясь к решетчатой двери. — Они держат меня уже больше трех часов! Надо написать жалобу в прокуратуру.

— Сам виноват! — парировал Виктор. — Ты же не хотел без адвоката общаться!

— Естественно, напишем! — продолжал Артем, грозно посмотрев на Васина. — Немедленно выпустите парня.

На губах Рокки появилась усмешка. Он выпрямился, шумно вздохнул, расправляя плечи. Потянулся руками в стороны, разминая мышцы. Когда помощник дежурного открыл клетку, Рокки вышел. Неожиданно обратился к адвокату:

— А удостоверение у вас есть?

— Конечно! — сказал Артем и достал из кармана яркую красную книжечку с надписью «Международная коллегия адвокатов», которую с Васиным приобрел по дешевке в подземном переходе у Гостиного двора. Этих удостоверений они имели целый набор. Среди них были корочки Союза журналистов, телевидения, различных редакций центральных газет и тому подобное. Те очень помогали при проведении оперативных мероприятий. Располагали наивных граждан рассказывать то, чем никогда бы не поделились со своей народной милицией.

Рокки долго изучал удостоверение, сравнивал фотографию с «оригиналом», разглядывал печати. После чего, удовлетворенный, вернул документ. Это прибавило ему бодрости и, поднимаясь по лестнице, он снова, как раньше, сделал пару боксерских выпадов в сторону плакатов висящих на стене.

В кабинете Виктор в присутствии Рокки рассказал Артему о грабежах, которые совершались в отношении малолеток у кинотеатра «Охта». О проведенном опознании по восьми эпизодам. Об избиении Анны Конской и ее ложном свидетельствовании из-за угроз Синицына. После чего по просьбе Артема вышел, дав им пообщаться наедине. Васин зашел в кабинет Григорьева. Сел на диван, ожидая результата. Зазвонил телефон. Виктор снял трубку. Неизвестная девушка с приятным голосом спросила Артема.

— Он занят, будет через часик, — сообщил Васин и положил трубку.

Девушки звонили часто, и ему приходилось повторять ту же фразу.

Он снова вспомнил чернобровую Светлану. Она влекла его. Заставляла представлять обтянутую платьем фигуру, глубокие, огромные зрачки карих глаз, чувствовать тепло бедра.

Далее мысли перенеслись на выполнение обязательств по охране ресторана. Стал думать, кого поставить старшим.

Неожиданно мигнула лампочка вызова под потолком — кто-то в коридоре просился на прием.

Васин пошел открывать. Увидел невысокую женщину в спортивном костюме. Рядом на полу стояли две большие сумки, словно она только что сошла с поезда.

— Ожимаюсе хопки, ихто е отечат! — затараторила она. — Мне асин ужон. Я Чайхина Онфиса! Торой раз прихожу. Сумхи прохлятущие тяхаю, черт их побрал. Хорошо, муж помох. Холи е дождусь? Обрат сё олочь? Адоруся и рожу дитятху!

Васин помотал головой. Если напрячься, понять можно. Почти по-русски! О, многонациональный Союз республик!

У девушки было замученное лицо землистого цвета. Без макияжа. С остатками оспин и небольшой бородавкой у левой ноздри. Серые потускневшие глаза, казалось, хотели слиться с цветом лица, чтобы стать еще незаметнее. На вид ей можно было дать и тридцать лет и пятьдесят. На ногах — когда-то белые спортивные тапочки, зашнурованные по-разному. Штаны ярко-зеленого спортивного костюма обжимали щиколотки резинкой. Красная молния спереди по всей длине куртки, словно трещина созревшего арбуза, разрезала выпуклый живот на две половинки.

— Я Васин, — сказал Виктор. Наклонился, взял сумки.

Девушка от неожиданности вздрогнула. Приложила ладонь к губам, словно выдала что-то лишнее. Прошли в кабинет Артема.

— Садитесь! — указал Виктор на стул перед письменным столом.

Поставил поклажу на стоящее в углу кабинета кресло. Стал вынимать вещи. Несколько кожаных курток, парочка барсеток, мохеровый шарф и кепка с длинным козырьком. Все это разложил на сиденья стульев. Затем сел за стол и, найдя чистый листок бумаги, стал оформлять протокол добровольной выдачи.

Девушка на стуле молчала, наблюдая за действиями оперативника. Сходил в дежурную часть и привел в качестве понятых пожилую пару из числа очередных потерпевших. Усадил на небольшой диван при входе.

— Анфиса Марковна, — официально обратился Виктор, — поясните, пожалуйста, при понятых, чьи это вещи? Как оказались у вас и зачем вы их сюда принесли?

Анфиса вздрогнула и закрутила головой, словно это обращаются не к ней. Но увидев ожидающий взгляд Васина, всплеснула руками и затараторила:

— Шо ещи, ещи ха ещи. Братья Хрим приесли. Ачит, скиуть, от и приесли. Шоб я, мол, продала и деежхи отдала…

— Анфиса Марковна, — прервал ее Васин, — давайте без кличек. Пожалуйста!

— От я и ховорю! Хримухиы то… Мишка и Олотька ыпить хотели да и заесли ме, шо у их было. О яш деех им едала. Муж кой дей зарплату еисёт. О работу устраиется. Я ему талдычу акой тебе еще дитя? И те, шо есто епрокормить, сю мия ысосали як тростиочку…

Посмотрев на Васина и уловив недовольный взгляд, она обернулась к понятым. Те сочувственно кивали в ответ.

— Обесчала продать — тохда и рассчаталась. Дома то ж я ичего едержала. У матушки моей аулице Хромова хатка есть, утам я и схороила усе. Мужеех, ет, шоб удом чего приесть, сказывал оротить се. Да еим, а ументофху эту, изиняйте, умилицию. Сам меня иприез сюда, бросил. Их детям подалси…

— А откуда у братьев…, — успел вставить Васин.

Но Анфиса не останавливалась:

— Ещички откель зяли, братья езнаю. Може, сами осили, а може, и чужие, сых сбудится. Хорькие люди оть и буйнае. Чуть шо за пики берутси. Хахимя ушколе были, то и сейчас уих. Я то не доучишись к бабе поехала, а они утюрьму попали по малолетки. Уот там-то и приходились по сему. Прауду люди хутарят, ктож туда захляет разок, отуж и предела себе езнат, ичего ебоязно…

Васин встал и Анфиса сразу замолкла.

— Короче, — сказал он, — значит, вещи тебе передали Гримухины для продажи, так?

— Оно ж так! — часто закивала Анфиса.

— Когда передали? — спросил Виктор.

— Да уж еупомю, — задумалась Анфиса. — Може, еделя пошла.

— Откуда вещи, ты не знаешь и они тебе об этом не говорили, так? — спросил Виктор и в упор посмотрел на Анфису.

Она хотела что-то возразить, но увидев пристальный взгляд Васина, смолкла. Мотнула головой.

— Так все и запишем, а вы, понятые, подтвердите все сказанное своими подписями, — спокойно сказал Васин. — Вещи я все в протоколе описал.

Пожилая пара одобрительно заерзала на диване.

Васин оформил протокол, дал расписаться Анфисе, затем понятым, ниже всех поставил свою роспись.

Выпроводив пожилых людей, вернулся в кабинет.

— Сумки твои или Гримухиных? — спросил он.

— Матушхи сумхи, сыми с деревни переезжала, захотохки возила…

— Понял, понял, — прервал ее Виктор. Он устал разбирать речь Анфисы, — теперь пододвигайся к столу и пиши собственноручно, как они тебе вещи принесли. Только не надо о школьных годах и трудностях жизни. Просто начни с того, что твои знакомые такие-то тогда-то принесли тебе вещи. Просили продать и деньги вернуть. Вещи перечисли.

Анфиса взяла ручку и углубилась в написание. Виктор периодически посматривал ее текст и вносил уточнения. Затем дал ей другой листок.

— Ну, а теперь пиши, что хочешь помогать правоохранительным органам бороться с преступностью, сообщать о всех известных тебе фактах…

— Да я сехда зараз, — прервала она Виктора, — токо шо смея беремеой-то зять? Хтож ме чехо рассхаже охромя дохтора?

— Ты пиши, — остановил ее Виктор, — в остальном потом разберемся. План надо выполнять!

Он не торопясь продиктовал ей стандартную подписку о сотрудничестве. После того как она все записала, забрал себе и убрал в стол.

— Пойдем, я тебя провожу, — сказал он, — или мужу позвонить, чтобы пришел за тобой?

— Дойду, — отозвалась Анфиса, — чехо уж там, алехке — шо листик по етру хдому прибьет!

— Если братья Гримм спросят о вещах, скажи — знакомому барыге с рынка отдала. А он до сих пор деньги не возвращает. Готова, мол, показать его. Поняла? А затем мне перезвонишь, и я тебе скажу, что дальше делать. Это чтобы тебя не обидели…

— Худа уж им! — прервала она Васина. — Мой Сашок холофы-то открутит. Уж езнаю, чем я ему прихляулась, кохда мать езжала ухород навещать. Тока проходу ме едафал. Так и осталась у нехо…

— Это верно, — автоматически повторял Васин, чтобы не забыть. Выпроваживая Анфису, решил, что начальника охраны в ресторан он, похоже, уже нашел.

Вернувшись в кабинет, сразу позвонил Князю. Сказал, что все нормально и жена пошла домой. Предупредил по поводу братьев Гримм.

— Есть для тебя работа, — продолжил он, — начальник охраны ресторана. Зарплата отличная.

Только надо бойцов набрать покрепче! Шесть человек. Сможешь? Не афганцев.

— Уж этих я подберу! — обрадовался Князев, — в спортклубе найду ребятишек.

— Когда соберешь, позвони мне. Я скажу, где встретимся. Проведу инструктаж. С дальнейшим разберемся. Запиши мой пейджер и передай Анфисе!

После чего продиктовал необходимые цифры.

— Хорошо, — подтвердил Князь и после небольшой заминки спросил: — Там по металлу ничего не известно? Время-то идет!

Васин вспомнил, что уже несколько раз звонил Клюшкину, но того постоянно нет на месте. Дома говорят, что на работе, а на работе — что на выезде или в местной командировке. Это начинало казаться странным. Но делиться своими подозрениями с Князем не хотел.

— Делают, — просто ответил он. — Звони, когда будете готовы, но поторопись!

Положил трубку.

В кабинет зашел Артем. По его довольной расплывшейся в улыбке физиономии было видно, что операция прошла успешно.

— Так что? — строго спросил он, сделав серьезное лицо. — Мы вам явку с повинной, а вы нам подписку о невыезде?

— Согласен, — натужно произнес Виктор, увидев выглядывающее из-за двери лицо Рокки. — Только мне надо с него еще показания получить как со свидетеля по этому же факту.

Они снова зашли в кабинет. Васин прочитал явку с повинной. Удовлетворенно достал новый чистый бланк протокола. Стал писать, изредка задавая Синицыну вопросы.

Закончив с формальностями, вывел Рокки и адвоката из отделения.

Вернувшись, уложил принесенные Анфисой вещи обратно в сумки и перенес к себе в кабинет. Услышав звонок телефона, поспешил снять трубку.

— Привет Виктор, — прозвучал голос Дадонова, — ну как, нашел охрану?

— Нашел, — радостно отозвался Васин, — отличные парни. На днях соберу их на инструктаж и привезу в ресторан знакомиться с обстановкой.

— Вот и отлично! — отозвался Михаил, — приходите в субботу на обед в «Мишутку» всей семьей. Если меня не будет, я предупрежу администратора.

— Хорошо, — ответил Васин. Положил трубку, погрустнев. Вспомнил, что по городу продолжается усиление. Работа по двенадцать часов без выходных. А еще с напарником собрался ехать за саблей. Как это все состыковать, он не знал.

Вскоре вернулся Артем.

— Проводил до проспекта. Сказал, что у меня еще есть задержанный в нашем ИВС.

— Молодец! — похвалил его Васин. — Теперь пусть дознание решает с возбуждением уголовного дела. Мы свою работу выполнили. Как поедем с тобой за саблей? Усиление в городе!

— Я шефу доложил, что у меня бабка в деревне при смерти. Надо лекарства везти. Отправил меня доложиться новому начальнику участковых. Тот сейчас исполняет обязанности, пока главный болеет. Если хочешь, пойдем вместе — по дороге что-нибудь придумаешь!

— Пошли, познакомимся, — согласился Васин.

Они подошли к кабинету. Фамилия на табличке показалась Васину знакомой. Постучав, Артем открыл дверь. В образовавшуюся щель Виктор увидел рыжую голову, склоненную над столом.

Не может быть! Это могло присниться только в кошмарном сне. Правда, волосы в этот раз были коротко пострижены. На спинке стула висел капитанский китель. Когда дверь за напарником закрылась, Васин снова посмотрел на табличку. «Заместитель начальника отдела по работе с участковыми инспекторами Рыжих Антон Иванович». Сомнения отпали. Точно он: Антошка, Антошка, пойдем копать картошку. Вот тебе и раз!

— Ну, чего ты не зашел? — спросил Артем, вернувшись из кабинета. — Нормальный мужик. Попросил только, чтобы я ему билеты показал и все.

— Нормальный… Да я с ним уже пересекался, — Васин не мог прийти в себя. — Ему мою квартиру давали. Приходил выселять! Я его тогда послал подальше. Кто же знал, что он к нам начальником придет? Слава богу, я ему не подчиняюсь, а то бы сразу меня сгнобил.

Артем сочувственно покачал головой. Но дело было важнее:

— Надо что-то придумать с твоим отъездом.

— До вечера придумаем. А зачем ты билеты купил? — спросил Васин. — Можно махнуть электричками с пересадкой через Бологое, все же бесплатно!

— Как-то не солидно изъятое на перекладных везти, — отозвался Артем. — Ну, теперь уже все равно, раз билеты Рыжий попросил.

— Рыжих, — поправил его Васин.

— Ну, да! — отозвался Артем. — Фамилия ему идет.

В конце рабочего дня на совещании Олег Миронович долго потирал нос. Под угрюмыми взглядами своих подчиненных решил взять ответственность на себя. Предложил личному составу разделиться пополам. Чтобы каждый выбрал подходящее рабочее время. За что был вознагражден счастливыми улыбками и преданными взглядами подчиненных. Артем и Васин решили в субботу работать с утра, а в воскресенье — вечером. Алексеев — наоборот.

Когда в субботу после трех часов Виктор пришел с работы домой, вся семья была готова, чтобы идти в ресторан. Сыновья сидели неподвижно на диване, чтобы не сбить причесанные мамой волосы. Нина в красном платье с большим вырезом поднимала закрученные локоны вверх, зашпиливала их на макушке.

— Ну, все готовы? — спросил Виктор гордо, словно речь шла о первом выходе в космос.

— Все! — одновременно закричали дети, вскакивая и направляясь к двери.

Доехали на трамвае. Около ресторана «Мишутка» на стуле сидел все тот же старик в фуражке лесничего. Сегодня на нем был торжественный зеленый камзол петровских времен с начищенными металлическими пуговицами.

Следуя по проспекту, Васин видел, как старик около медведя с интересом двигал пальцем мелочь по подносу. Мастерил незатейливый узор. Завидев посетителей, обернулся и, как в прошлый раз, слегка поклонился, сняв фуражку.

Нина задержалась у дверей. Взяла сыновей за руки. Пропустила мужа вперед. Виктор вошел в полумрак ресторана. Навстречу вышла Татьяна в строгом черном костюме с белым жабо на груди. Протянула руку в приветствии.

— Это Татьяна, — сказал Васин жене, — хозяйка ресторана.

— Ну не совсем, — улыбнулась та.

Обняла Нину за плечи, прикоснувшись к ее щеке своей. Потрепала мальчиков по голове, взлохматила домашние укладки. Сашка смотрел на нее заворожено, задрав голову. Словно это была Снежная королева. Константин, отвернувшись к матери, стал недовольно приглаживать волосы обеими ладонями, периодически поплевывая на них.

Татьяна повела гостей за собой до конца коридора. Там была неприметная дверь в небольшой банкетный зал. Единственное помещение с незадрапированными окнами. Сквозь прозрачное стекло плотным потоком струился яркий свет. Едва рассеивался белым тюлем, оттеняя противоположную стену, где царил полумрак. В помещении стояло порядка шести стандартных столов, которые для удобства можно было сдвигать в зависимости от количества посетителей. Вдоль стен — стулья.

— Сейчас придут официанты и поставят все, чтобы было удобно, — сказала Татьяна, — заказ тоже примут. Приятного аппетита.

Когда она вышла, все разом вздохнули и стали оглядываться. Вошли два молодых человека в черных фраках, соединили два стола и поставили четыре стула.

— Да мы бы и за одним… — попытался сказать Виктор, но жена дернула его за рукав. Он умолк.

Официанты раздали всем по две коричневые кожаные папки и остались стоять в ожидании, равнодушно глядя в окно: одна рука заложена за спину, другая согнута спереди с перекинутым белым рушником.

Наступила тишина. Нина нерешительно открыла меню и заглянула внутрь. После недолгого изучения заказала воды, и один официант ушел. Виктор решил, что это хороший маневр, и заказал для себя пиво с водкой, а детям сок.

Как только скрылся второй официант, Нина повернула раскрытую папку Виктору, тыча в нее пальцем:

— Васин, ты посмотри какие здесь цены, все в у. е.!» Знаешь, сколько это наших? Да здесь зарплаты не хватит покушать! Ты уверен, что все бесплатно?

— Нина, мне же обещали! — успокаивал ее Виктор, внимательно изучая меню. Тоже волнуясь, но не показывая виду. — Это мои друзья угощают!

— Вон, по телевизору тоже много чего обещают! — передразнила она мужа.

— Давайте выберем все самое вкусное! — предложил Сашка. — А вдруг больше не пригласят, хоть…

— Лучше — что подороже и побольше! — перебил его Константин.

— Заказывать только то, что сможете съесть! — строго наказал Виктор. — Некому за вами здесь доедать.

— А можно с собой забрать, что останется? — глаза Сашки светились.

— Не говори ерунды, — нахмурился отец. — Это что — буфет в твоей школе?

Нина закладывала пальцы между страниц папки, стараясь запомнить, где находятся нужные названия. Дети повторяли про себя номера цифр, под которыми блюда значились.

В этот момент вошла Татьяна:

— Давайте я порекомендую вам, что здесь у нас повкуснее, — улыбнулась она, подходя к столу. Взяла в руки меню, — начнем с этого: кто любит рыбу, а кто мясо?

В процессе предложения она неторопливо рассказала, как, что, из чего готовится, каково это на вкус и чем запивать. С ее легкой руки с помощью шустрых официантов стол моментально был загружен едой. После чего, пожелав приятного аппетита, она снова ушла. Теперь стоявшие по бокам стола официанты уже не оставались без работы — помогали достать то или иное блюдо, вовремя меняли тарелки на чистые, заполняли фужеры напитками…

— Уф! — первым откинулся на спинку стула Сашка. Он уже не смущался официантов во фраках. Воспринимал их как часть интерьера. — Вот так нажрались!

Мама укоризненно посмотрела на него и покачала головой. Затем на Виктора. Сделав недовольное лицо, рыкнула как обычно, подталкивая мужа к действию: — Васин!

Погладила старшего сына Костю по голове.

Тот, набив рот пирожным, запивал его морсом.

— Сашка, — обратился Виктор к младшему, — тебя нельзя пускать в приличное место! Что ты развалился, как барчук? Доедай! Смотри, у тебя ещё тарелка полная. Зачем столько заказывал?

— А откуда я знал, что они так много накладывают? У мамы дома всегда пара котлет и каши под ободок. А здесь целая куча и так вкусно!

— Что, ты даже все ложкой кушал! — раздался насмешливый писклявый голос из угла зала.

От неожиданности Нина уронила вилку. Константин поперхнулся и плотнее прижал чашку ко рту. Пара красных капель попала ему на щёки, прикинувшись родимыми пятнышками. Виктор застыл с очередной стопкой водки в руке. Официанты раздвинулись, продолжая стоять лицом к столу. Семья Васиных уставилась в дальний угол комнаты.

Теперь солнечный свет стал приглушенней, чем днем, и равномерно освещал все пространство помещения. За столиком в углу сидела девочка лет семи с торчащими в стороны косичками и криво улыбалась. Бледное личико. Острый носик. Тонкие розовые губки растянуты в стороны. Все это утопало в белоснежном кружевном воротнике. По-королевски приподнятом сзади, обрамленном золотистой канвой. Воздушное платье, расшитое бисером, воланами спадало ниже колен. Под столом — качающиеся ножки в белых туфельках.

Девочка походила на маленькую принцессу, пришедшую из детского мультика.

— Что же вы остановились? — снова раздался ее насмешливый голосок. — Вас так приятно было слушать… Но вы ничего такого не говорили, а то бы я покашляла вот так!

Она слегка наклонила голову вперед. Стал виден ровный пробор, разделяющий потоки волос, идущие к косичкам. И два раза кашлянула.

— Вы с таким аппетитом ели! — продолжила она, хихикнув. — А Васин забыл чокнуться стопкой о бутылку! Он все время так делал, хи-хи! Я слышала. Вы меня извините за бестактность, но так уж получилось, что я уже была здесь, когда вы пришли. Мой телохранитель Максим опаздывает. А поскольку я закончила читать — мне надо уходить.

Сашка открыл рот от удивления. Он встал из-за стола и сделал несколько шагов к девочке.

— Извините за бестактность… Телохранитель опаздывает… — передразнил он, но, вспомнив о замечании, спросил:

— А почему ложкой? Я вилкой тоже ел!

— Но не сейчас! — заметила девочка язвительно. — Я слышала, как мягко стучала твоя ложка, а вилки неприятно цокают по тарелке. Они мне тоже не нравятся.

Сашка покраснел, уличённый во лжи, и, чтобы переменить тему, машинально спросил:

— А что ты читаешь?

— «Маленький принц» Экзюпери…

— Ещё сказками увлекаешься? — заносчиво усмехнулся Сашка. — Я о царе Берендее все весной прочитал.

Девочка рассмеялась весело и беззаботно:

— Это не сказка, это притча!

Сашка стал серьёзным. Он сделал еще пару шагов по направлению к девочке, пытаясь разглядеть книгу на столе. Но тут принцесса резко встала. Отодвинув стул, неуклюже шагнула навстречу.

— Я забыла представиться, — смело продолжила она. Казалось, несимметричная улыбка на ее лице была навсегда пришита неумелым портным, — меня зовут Настя, а ты Сашка. Я это слышала.

— Да… — угрюмо подтвердил он.

— А за столом сидит твой брат Константин, мама Нина и Васин папа.

— «Васин папа!» Ха-ха! — гоготнул Сашка.

Сидевшие за обеденным столом тоже тихонько засмеялись. Прервали еду, наблюдая за общением детей.

Продолжая криво улыбаться, девочка снова сделала неуверенный шаг вперед. Глядя прямо Сашке в лицо. Оказалась совсем рядом.

— Сколько тебе лет? — спросила она, приближая свой остренький носик, словно хотела почувствовать Сашкин запах. Носком туфельки коснулась его ботинка.

От неожиданности Сашка отступил.

— Постарше тебя, — заносчиво прогундосил он. Его внимание не отпускала раскрытая толстая книга на столе в углу. Было в ней что-то странное.

— Тебе нравится мое платье? — спросила девочка, расправляя подол руками. Продолжала улыбаться, словно не заметив грубости. Осторожно наступала. — Мы купили его во Франции. Видишь, какое оно пушистое. А бантики на косичках розовые под цвет жемчужин на пояске.

Васины с недоумением сравнили цвета.

— И совсем они не розовые, а красные, — сказал Сашка, делая шаг в сторону. Неотрывно глядя на стол, за которым сидела девочка. Затем быстро подошёл к нему и засмеялся:

— Ха! Да здесь ничего не написано! Все страницы белые, их только кто-то иголками истыкал…

— …Почему же не розовые? — произнесла девочка вслух, недоумевая, явно расстроившись, но продолжая странно улыбаться, словно не слыша надменного мальчишеского смеха. А затем повернулась к Сашке. — Мама говорила, что они розовые, посмотри внимательней!

— Что мне на них смотреть! — презрительно усмехнулся Сашка. — Смотри сама!

— Я не могу… — грустно отозвалась принцесса. И эта последняя фраза неожиданным образом заглушила все звучащее ранее. Осталась единственным эхом в образовавшейся тишине. Заполнила собой все помещение. Вызвала недоумение, а затем призрачное ощущение догадки. Проникла в сознание присутствующих. Заставила слиться воедино все случившиеся нелепости и несоответствия.

— Я не могу…. — повторила она тише. Продолжала криво улыбаться.

Несколько слезинок выкатились из глаз девочки. Подняв ладони к лицу, она стала неуверенно прикасаться пальчиками к своим векам, словно пытаясь нанизывать прозрачные капельки. Но те успели добраться до улыбки и, дрожа, заискрились на кончике верхней губы.

Отворилась дверь, в зал вошла Татьяна.

— Настенька, — воскликнула она, — что случилось?

Девочка повернулась к ней все с той же неизменной улыбкой, залепетала:

— Мамочка! Мамочка, Сашка сказал, что мои бантики красные, а не розовые!

— Да что ты, доченька! — Татьяна обняла девочку. — Они розовые, просто он перепутал цвета.

Они такие же розовые, как бусинки на твоем пояске. Это бывает, что дети путают цвета! Ведь он чуть старше тебя! По лицу Татьяны было видно — она очень расстроилась, но голос был спокоен.

— Вы извините, — обратилась она к сидящим за столом, — мы Настеньку на выходные забираем из интерната. В эти дни она постоянно с нами. Скучаем без нее. Но там ей помогают адаптироваться к жизни в темноте… Может, еще что-нибудь закажете?

— Нет. Нет, спасибо, — тихо сказал Виктор и вышел из-за стола.

Следом за ним поднялись Нина и Костя.

Татьяна, обняв дочку, направилась к двери.

— Ждем вас в следующие выходные, — обернувшись, сказала она с улыбкой.

— Подождите, — воскликнул Сашка, — вы забыли книгу! Он быстро взял ее со стола и подошел к девочке.

Та неуверенно протянула руки ладошками вверх. В ожидании снова осторожно приблизила лицо к мальчику, что-то высматривая в нем. Застыла так, двигая зрачками. Сосредоточенно выискивая что-то очень важное и необходимое. Почувствовав книгу в руках, отступила, прижав ее к животу.

— Ты, правда, цвета плохо знаешь? — шепнула она мальчику, продолжая криво улыбаться.

— Путаю иногда… — ответил Сашка и густо покраснел.

В Тверь и обратно смотались электричкой. Артем не стал сдавать билет, боясь, что тот понадобится в оправдание. Утром в воскресенье возвращались обратно. Шпага была замотана в мешковину и перетянута синей изолентой. Походила на пересаживаемое деревце. Контролеры покосились на летний саженец, но, увидев милицейские удостоверения, приветливо улыбнулись.

— Если приедем рано, позвоню приятелю, — сказал Виктор, — его бывший шеф открыл антикварный магазин. Знает в этом толк. Можно показать ему — он точно скажет, сколько стоит.

— Отлично! — обрадовался Артем. — Пусть она тогда у тебя полежит. А то в мою квартиру жена вернулась. Хочет делить. Черт ее знает, что у нее на уме!

— А я гадал, чего это ты на утренние сходки раньше всех приходишь? — усмехнулся Виктор. — Конечно! Пусть у меня дома постоит. Шпагу продадим и купим тебе отдельную квартиру!

— Хотелось бы, — согласился Артем, — твоими устами да мед пить!

— Будем богаты!

— Будем!

…Вернулись около двенадцати дня. Виктор сразу созвонился с Сергеем. Рассказал про находку. Тот назвал адрес и обещал заранее туда позвонить.

Магазин находился на Моховой. Директора звали Олегом.

Несмотря на воскресенье, двери были открыты. Около прилавка стояли три старушки в изъеденных молью пальто. Торговались с пузатым парнем лет двадцати пяти. На шее того висела толстая цепь, спускающаяся под тонкую футболку. Где-то на уровне пупка материя пучилась в виде большого креста.

Продавец активно жестикулировал, выражая свое сочувствие и понимание. Не заметил, как резинка спортивных штанов незаметно сползала вниз. Из последних сил цеплялась за кожу оголенного белого живота. Оставляла розовую триангуляционную борозду с вертикальными морщинками.

— Да что вы, бабульки, белены объелись, — увещевал он старушек, подтянув в очередной раз свои тренировочные, — кто же за этот фарфоровый хлам столько денег даст? Царь, что ли, на нем ел? За сто рублей могу только на комиссию поставить!

Его глазки, рот и носик выглядели точками и черточками на круглом бугристом лице. Казались предварительными отметинами в местах будущего расположения органов. Совершенно лысая голова без всякой растительности плавно переходила в шею, а затем в плечи. Из-под широкого ворота футболки, как тонкие черные червячки, высовывались редкие закручивающиеся волоски.

Две бабки, по краям, охали и причитали:

— Что ж ты подругу нашу Прасковью обижаешь? Она у самого князя служила, оттуда и сервиз достался. Разве ж мы тебя обманывали когда? Вон сколько добра переносили? Все продал! Разве можно ей ждать-то? Хворая она, а пенсии на лекарства не хватает.

Судя по всему, Прасковья стояла между ними. Она была самая маленькая. Сухонькая. Молча обсасывала губы. Словно не слыша торга, поочередно протирала черным платочком блюдца с золотым рисунком, как, наверное, делала это на протяжении многих лет своей работы в княжеском доме.

— Ну, только ради вас плачу сразу, — произнес толстяк, едва шевельнув нижними горизонтальными черточками, — возьму расход на себя.

Старушки заулыбались и стали гладить свою подругу по плечам, успокаивая.

— Ну, вот видишь, согласился. Сейчас и денежки отдаст.

Парень открыл кассу. Вынул оттуда несколько купюр, передал старушке.

Прасковья зажала деньги в кулачок и пошла на выход, охаживаемая с двух сторон подругами.

— Это ты Олег? — спросил Васин, испытывая к безликому лицу парня отвращение. — Сергей звонил?

— Звонил, — раздался голос изнутри лысой головы, — что там у вас? Пойдем, посмотрим.

Он вышел из-за прилавка. По дороге притянул долговязого парня в синем халате и что-то шепнул ему на ухо. Тот пододвинул табурет. Встал на него и начал снимать с полки самовар.

Кабинет директора казался совсем маленьким. Это впечатление складывалось из-за большого количества скопившихся здесь разнообразных раритетов. На стенах вплотную висели картины. На старинной мебели — статуэтки, подсвечники и другая утварь с явными признаками многолетнего существования.

Олег сел за столик в углу, убрал в ящик лежавшие под рукой документы.

— Давайте ваше железо, — сказал он привычно, — будем смотреть.

Артем разорвал изоленту и достал оружие. Олег протянул толстые, как булки, руки. В рукавах футболки отвисли жировые складки. Поднес оружие к лицу и стал внимательно рассматривать. Затем вставил черный длинный монокль в правый глаз и наклонился совсем близко к оружию, словно что-то вынюхивая.

— Шпага, вицмундирная… — забубнил он. — Дамасская сталь, с иностранной надписью на клинке, пята тоже имеет надпись, которую не разобрать. Обычно здесь стоит клеймо мастера. Эфес из гарды и рукояти. Форма головки рукояти в виде гербового щита. Чей герб — надо смотреть. Первое слово «Герцог». Дальше не ясно. Пуговица, фиксирующая головку на хвостовике клинка, выполнена в виде короны. Камни на эфесе, судя по всему, сапфиры и изумруды. Семнадцатый век. Может, начало восемнадцатого…

Он произнес это себе под нос так быстро, что когда поднял вопросительный взгляд на оперов, те не знали, что ему сказать. Виктор из всей терминологии осознал только два последних слова, которые его порадовали.

— Камни натуральные?

Олег криво улыбнулся:

— Смотря где вы шпагу взяли. Если на рынке Апрашки — будут стекляшки. Точнее — надо к ювелирам.

— Ну а если она вся такая настоящая? — взволнованно спросил Артем.

— Если считать, что вся настоящая, то семнадцатый век плюс камни. — Олег задумался, посмотрев на потолок, стал кривить черточки губ, точно выдавливал их языком. Неожиданно выпалил, — могу дать десять тысяч долларов!

Васин чуть не присел.

— И все? — спросил Артем, усмехнувшись, делая вид, что названная цена его не взволновала.

Олег поднял взгляд. Вынул монокль. Удивился самообладанию клиентов. Решил пояснить:

— Дело в том, — сморщился, насупив брови, — что наибольшую ценность обычно представляет принадлежность оружия какому-либо знатному роду или врученное за проявленный героизм. Если найдете хозяина герба, вернее, его потомка, быть может, он заплатит больше.

— Мы подумаем, — ответил Артем, забирая шпагу и заматывая ее обратно в мешковину.

Выходя из магазина, Виктор посмотрел за прилавок. На полке слева, где раньше отсвечивал медный самовар, красовался чайный сервиз, принесенный старушками. Рядом стоял ценник: тысяча рублей.

— Ничего себе! — подумал он и незаметно дернул шедшего впереди Артема за рукав, кивнул.

Тот мельком обернулся. Толкнул от себя дверь.

— Да уж! — произнес Артем, когда оба оказались на улице. — Бабушек как липок ободрал! Умножил на десять и поставил на продажу. Хороший бизнес, у кого совести нет.

— Это по его физиономии заметно! — отозвался Васин, — совесть у него жиром заплыла. Как думаешь, он нас тоже на десять поделил, как старушек?

— Черт его знает! Но то, что убавил в несколько раз, так это точно! — задумчиво произнес Артем. — Хотя и предложенная цена впечатляет.

— Да, ценник шикарный, — согласился Виктор, — правда, мы с тобой на этом вряд ли чего заработаем. Хватит только на квартиру сестре. Может, поговоришь — комната ее не устроит?

— Давай не будем торопиться, — предложил Артем. — Надо найти специалиста и узнать, кому принадлежит шпага. Больше заработаем.

— Может, в музей Суворова сходить? — пошутил Виктор.

Оба заулыбались.

Настроение было хорошее.

— Ладно, — прощаясь, сказал Артем, — забирай ее себе на хранение и будем думать дальше! Главное, что она у нас есть!

— А с ней и десять тысяч долларов! — добавил Васин.

В три часа дня Виктор с Артемом уже были на службе. Начальник встретил их в коридоре, дружески улыбнулся:

— Что это вы такие веселые в воскресенье на службу заступаете — случилось что или чего задумали?

— Это чтобы не расслабляться, Олег Миронович, — ответил Артем, — а то если каждый раз огорчаться по таким поводам, так лучше на гражданку!

— Наверное по стаканчику уже пропустили? — начальник хитро прищурился, потеребил нос.

— Да мы и не против, — отозвался Виктор, — для поднятия настроения!

— Только не на работе, а то этот рыжий исполняющий сегодня дежурит от руководства. Такая каналья оказался! У него, наверное, зуб на нас. Только и ждет, чтобы кто-то из уголовного розыска прокололся. Слава богу, скоро главный придет с больничного, рыжий будет заниматься своими участковыми.

Упоминание о Рыжих испортило Васину настроение. Он зашел в кабинет и стал названивать домой Клюшкину. Надеялся, что тот заболел, раз на работе не застать. Отсыпается по месту жительства.

К телефону подошел отец Юрия и сказал, что все нормально, но тот уехал на рыбалку.

Вот козел! Хотя бы позвонил и сказал, что задерживает спектральный анализ. Что за человек? И пейджер ему дал на всякий случай!

В выходные дни, как правило, преступлений совершалось мало. Точнее, о них становилось известно позднее. Кто-то был в отъезде. Кто-то не решался заявить по причине сильного похмелья. Случившееся за выходные лавиной обрушивалось на отдел в понедельник. Приходили девушки, успевшие привести себя в порядок. С их слов — изнасилованные в парке. Возвращались дачники в разоренные квартиры. Строители не обнаруживали рабочих бытовок и катушек с кабелем. Пропадали оставленные на строительных площадках механизмы и автотранспорт.

Виктор занялся документами. Посмотрел план. Убедился, что раскрытий не хватает. Решил завести оперативное дело на братьев Гримм. Выписал на них установки. Зарегистрировал по журналу учета секретных документов, передал начальнику. Подумал, что все равно фигуранты окажутся в тюрьме, а ему и отделению будет показатель. Оформил несколько запросов для передачи в канцелярию.

…В понедельник появился Степан Лобанов из МВД. Приехал из Москвы. Здоровенный, под два метра ростом. Совершенно лысый, с высоким выпуклым лбом, оправдывающим фамилию. Чуть моложе Васина. Шумно ходил по кабинетам, грохотал командным голосом, смотрел, как трудятся оперативники. Задавал вопросы, что-то записывал. Надолго не задерживался. Очередь дошла и до Васина.

— Уткин проспект — твоя территория? — спросил он Виктора, заглядывая в кабинет.

— Моя, а что?

Лобанов плотно прикрыл за собой дверь:

— Есть предложение. Мы там филиал открываем кооператива. Совместное предприятие. С Польшей будем работать. Парфюмерией торговать. Шанелями и Диорами. У тебя жена-то есть?

— Конечно!

— Ну вот, принесешь ей «Шанель номер пять», как в «Бриллиантовой руке». Она тебя полюбит во все места! Польша что угодно может производить. Черта в ступе подделывает. Никто не отличит. Центральный офис у нас… Надо бы помочь бизнесменам. Ну сам знаешь. От швали всякой оградить. Ты чем сейчас занимаешься?

— Пишу перспективный план на месяц и отчеты.

— Брось эту ерунду! Как ты можешь знать, сколько раскроешь преступлений и кого задержишь или навербуешь?

— Никак. Пишу с потолка. Это же вы из Москвы нам присылаете указания такие.

— Ну надо же нам что-то посылать! Сидит целое министерство дармоедов и в носу ковыряет. Ты бы их видел! Иногда в командировки ездят. Стараются в большие города, где можно отдохнуть. Как нам работу показывать свою? Вот и изобретаем всякую херню… Да ты не обращай внимания…

— Как не обращать внимания, — откровенно возмутился Васин, покраснев от обиды, — если нас каждый месяц и квартал за это дрючат? А в конце года на подведении итогов так вообще…

— Ну я не виноват, что у вас начальники идиоты! Надо ко всему относиться философски. Это указание еще от прошлого министра осталось! Бакатин кто был? Строитель! Как там без плана? Ну вот он и милицию на плановые рельсы ставил. Сейчас думаем подготовить приказ о досрочном выполнении и перевыполнении.

Васин от удивления открыл рот, не в силах что-то сказать.

— Ха-ха! Шутка! Ладно, сворачивай свои секреты, пойдем, закажи в дежурной части машину.

— Да у нас всего одна живая, и та, наверное, уехала на вызов.

Лобанов скривил физиономию. Его большой лоб наморщился:

— Что ты как ребенок? К тебе из министерства приехали. Из министерства! Требуют показать территорию, как ты на ней работаешь!

Васин, нахмурившись, поднял трубку прямого телефона.

— Здесь сотрудник министерства из Москвы машину требует, — сказал он, как только дежурный ответил.

— Наша повезла начальника на совещание в главк. Могу попросить у вневедомственной охраны. Подойдет?

— Давай, — согласился Васин.

Как только сложил дела в сейф, сообщили, что машина ждет.

Доехали быстро. Офис оказался на первом этаже. Почти весь заполнен штабелями коробок с иностранными надписями. Несколько девушек и парней расставляли прилавки, полочки, ставили на них товар. Директор, молодой худенький парень лет двадцати пяти, с раскосыми глазами, не переставал давать указания. Увидев Лобанова, расцвел, заулыбался. Лицо порозовело. Протянул обе руки.

Васин сразу вспомнил недавнюю встречу с Адамом Львовичем. И этот туда же!

Лобанов пожал правую руку директора. Тот объял ладонь своими двумя.

— Это Виктор Иванович, — представил Лобанов Васина, — будет твой филиал курировать. Обменяетесь телефонами. Потом поближе познакомитесь.

— Никита! — протянул руку директор. Ладошка свесилась лепестком. Сладко улыбнулся, опустил глазки, покрылся румянцем.

Васин поздоровался, хмуро глядя в лицо Никиты. Подумал — из той же категории! Голубых развелось! Повылезали из щелей. Почувствовали, что статью отменяют!? Всё демократия!

— Давай, где у тебя кухня? — осмотрелся Лобанов, — есть где посидеть?

— Ну да, — вскинулся директор. — Вон там.

— А налить-то чего есть?

— Сейчас решим! — снова зарделся.

— Ох уж мне эти гражданские — как курицы вареные! Ничего под рукой нет! Пошли кого-нибудь за коньяком! — привычно гремел Лобанов.

— Да у нас талоны… — захныкал Никита, смущенно повел плечами.

— Какие талоны? — не понял Лобанов, — в Ленинграде?

— Сейчас решим, — откликнулся Васин, — десять минут!

— Давай, а я пока инструктаж проведу! — Степан сунул Васину в нагрудный карман костюма несколько денежных купюр.

Коньяк Виктор взял в отделе у Сергея. Закуску купил в кооперативном магазине. Сдачу положил на стол перед Лобановым.

— Вот это я понимаю, оперативный сотрудник, — кивнул тот Никите, — учись, пехота!

Разлил коньяк по стаканам до краев.

— За содружество! — опрокинул содержимое в себя.

Однако доза в Москве — лошадиная!

— Будем богатыми! — негромко провозгласил Васин.

— Это точно! — поддакнул Лобанов, закусывая сыром.

Васин пил медленно, не отрываясь. Сразу столько ему пить не приходилось. Но проколоться нельзя!

Никита пригубил и поставил. Лобанов покосился на него, покачал головой.

— Мне еще работать, — жалобно простонал тот.

— Ну теперь к делу, — начал Лобанов, когда бутылка оказалась пуста. Повернулся к Васину — Будем считать, что на работу ты принят! Время пошло! Какая у тебя зарплата? Хотя что на нее сейчас купишь? Будем ориентироваться на у. е.! Пятидесяти пока хватит. Дальше посмотрим! Но здесь появляешься не раз в месяц, как на итоговом совещании, а как можно чаще. Чтобы люди видели, что они под надзором, и бандюки не совались.

— Да я и так могу заглядывать! — попытался возразить Виктор. — Это же моя обязанность — пресекать правонарушения! Ловить преступников. Оформлю Никиту…

— Оформляй кого хочешь, но чтобы деньги брал. Иначе какой с тебя спрос? В Москве только так работают. А все лучшее у нас идет откуда? Из Москвы!!! — произнес он одновременно с Никитой.

Васин почувствовал, как подскочило сердце у него в груди, но тут же закралось сомнение. Вдруг проверяют?

Лобанов точно по взгляду уловил его мысли:

— Не дрейфь! Я не особая инспекция! Ты кто по званию?

— Капитан.

— Если все будет нормально, через пару месяцев получишь майора.

— Мне по должности не положено. У нас начальник уголовного розыска майор.

— Не грузись, я сказал, значит, получишь! Только таракану своему ничего не говори. Продаст!

— Какому таракану?

— Тому, что нос щиплет постоянно, — шельма!

— Олег Миронович?

— Ну все, вопрос закрыли! Давай, ты езжай служи, а нам еще пообщаться надо с Никитой.

Васин обменялся телефонами, оставил свой номер пейджера и поехал в отделение.

На площадке перед входом стоял автобус с курсантами из военного училища. Приданные силы для чистки города. Олег Миронович руководил. Выезжали в очередной бар или кафе. Окружали и всех доставляли в отдел. Досматривали, катали отпечатки пальцев, фотографировали. У кого наркотики или оружие — в камеру! Других отпускали. В отделе сутолока. Одних приводили, других уводили, третьих поднимали на этаж к оперативникам для проведения опросов. Писали отчеты, сколько отработано, сколько выявлено, сколько арестовано. Через каждый час докладывали в районный отдел.

Во вторник на территории уже не случилось ни одного преступления. Криминал перебрался на другое место. Чистка продолжалась.

В среду отделение караулила только дежурная часть. Остальные охраняли урны на избирательных участках. Работали по суткам. Меняли друг друга с перерывом на еду.

Ночью народ ликовал. Молодежь веселилась. Ельцин и Собчак были на слуху. Но милиционерам было не до них. Пришло указание пьяных не обижать — доставлять вместо вытрезвителя до дому.

— Слушайте, я не понимаю! — отчаивался дежурный Попов, интересуясь у появляющихся сотрудников милиции, — если Ельцин — президент, куда Горбачева-то денут?

— Да какая разница, — отвечали те, — лишь бы перемены какие были к лучшему! Каждый год обещаниями кормят, а становится все хуже!

Обессилевшие сотрудники вздохнули в четверг. Разрешили ночевать дома. На весь район только пара квартирных краж — наркоманы вернулись первыми. Служба стала входить в свое русло.

…В последующие две недели все свободное от работы время (а его было совсем немного) Васин с Артемом посвятили шпаге. Виктор сфотографировал ее на работе. Отпечатал в ателье несколько экземпляров фотографий. Копии отдал Григорьеву. Стали носить их при себе, на случай, если кому-то придется показать. Изучали имеющуюся литературу, заглядывали в музеи, сравнивая с выставленными экспонатами. Спрашивали у хранительниц о приблизительной стоимости. Рассматривали гербы и пытались перевести иностранный текст.

Выяснили, что шпага вручена за какое-то сражение немецкому герцогу. На этом информация иссякла, и что дальше делать, они не знали.

Материал в отношении Рокки через некоторое время благополучно вернулся из дознания с требованием установить уточненный диагноз Анны Конской, а заодно и найти самого Дмитрия Синицына, который по повесткам не является.

Сотрудники поискового управления прислали установку на братьев Гримм, в которой написали все то, что Васин знал. Филёры три дня отстояли под адресом:

— По приказу не имеем возможности дальше впустую работать! Установите новый адрес, тогда продолжим, — сказал их начальник по телефону.

Следующим утром Васин был на заявках и сразу после сходки отправился оформлять очередное преступление.

По городу слаженно работала преступная группа, совершающая разбои в отношении заводчиков пекинесов. Потерпевших находили по объявлениям в газетах, где писалось о продаже щенков. Заранее созванивались. А когда приходили, вместо денег показывали продавцу пистолет или нож.

Куда девали щенков — непонятно. Все рынки были под контролем. Собачники, занимающиеся перепродажей, давали подписку с обязательством сообщить милиции в случае поступления предложения купить пекинеса. Но похищенные собаки как сквозь землю проваливались. По глухим уголовным делам их насчитывалось уже с полсотни.

Васин знал, что информация об очередном преступлении, совершенном на территории их отделения, поступила утром в главк. И теперь надо ждать группу из управления по борьбе с разбоями. Всех участковых с операми пошлют на квартирный обход, а сами будут пить водку в кабинете начальника. Так происходило всегда, когда ребята с Литейного что-то организовывали на земле.

Виктор двигался к месту преступления по своей вотчине между знакомыми пятиэтажками, внимательно глядел по сторонам. Эта привычка была выработана годами. На каждый дом заполнен поквартирный журнал, в котором отмечал, где живет хулиган или ранее судимый. Проходя мимо, он старался угадать окна квартир, в которых проживают потенциальные клиенты.

Мысли о Клюшкине не давали покоя. Наверно тот потерял переданный кусок металла и теперь ему стыдно звонить. Всячески скрывается, боясь ответственности. Было неудобно перед Князем. Это добавляло грусти. Радовали налаженное дежурство в водочном отделе ночного магазина, работа московского филиала и охрана в ресторане. Князь не подвел и притащил с собой бугаев под стать ему, но помоложе. На радости Дадонов предложил справить день рождения Нины у них в «Тишине».

В одном из окон девушка махала рукой, словно протирала стекло. Васин посмотрел по сторонам, пытаясь увидеть кому. Никого не заметив, снова посмотрел на нее. Девушка тыкала пальцем. Внимательно приглядевшись, он узнал Анну Конскую. Тоже помахал. Она жестом пригласила к себе.

«Двадцать минут никого не устроит, — подумал Васин, — зато, быть может, она выдаст Рокки. Оформлю справкой проверку адреса!»

Он посчитал этажи и прикинул, как располагается вход в квартиру с лестничной площадки. Рекогносцировка прошла успешно и через минуту ему открыли дверь.

— А я по вам скучала! — неожиданно выпалила Анна и от этих слов внезапно покраснела. Это было по-детски. В синем спортивном костюме и шлепанцах на голую ногу. Синяки на лице практически исчезли, только на левом глазу кровавая гематома окружала радужку. От этого она казалась безжизненной, словно отверстие внутрь головы.

— Ой, не смотрите на мой глаз! — Анна прикрыла его ладошкой.

Васин почувствовал неловкость. Решил не задавать сразу вопрос о ее приятеле:

— Как себя чувствуете?

— Все в порядке, будем жить! — весело ответила она. — Хотите чаю?

— Не откажусь, — с удовольствием подумал, что контакт налаживается.

— Проходите, пожалуйста, — Анна наклонилась, достала с полочки для обуви шлепанцы большого размера.

Ее склоненная стриженая головка, с уже отросшими волосами, напомнила Васину пушистый светлый мячик. Рука нестерпимо потянулась чтобы ощутить его упругость. Но, как и раньше, удержался. Подумал, что точно так она подавала тапки Рокки, возможно и тапки были те же. От этих мыслей стало неприятно.

— Проходите в комнату, — весело сказала Анна, — а я на кухне заварю чай.

Чувство приличия гнало Васина последовать за хозяйкой, но оперской нюх требовал осмотреть квартиру в поисках возможных примет по установлению места нахождения Синицына.

Это была обычная двухкомнатная хрущевка. Но вот наполнение ее казалось довольно странным. На стенах висело множество картин-абстракций. В углу — потемневший от времени мольберт с множеством мазков и подтеков разноцветных красок. Кругом старинные вазы, африканские маски и статуэтки из дерева. Квартира напоминала торговую лавку, похожую на комиссионку Олега. Дверь в спальню приоткрыта. Там виднелась незаправленная кровать с откинутым одеялом, словно человек только что проснулся и пошел умываться. Непонятный шорох. Ощущалось чье-то присутствие. Васин ощупал пистолет подмышкой.

Прошел на кухню.

— А ты что — художник? — спросил он, заходя в маленькое помещение. Там едва умещался небольшой обеденный столик с четырьмя табуретками, пара шкафчиков на стенах, газовая плита. Раковина, наполнена грязной посудой.

— Нет, — весело ответила Анна, — это мой отец рисует. Он очень известен.

А затем, после паузы понизив голос, добавила:

— Правда, не в России. Сейчас живет в Голландии. А сестра в Германии — директор русского театра.

— Надо же! — удивился Васин. — А ты чем занимаешься?

Анна смущенно пожала плечами.

— Поступаю в театральный, — и помолчав, добавила, — в третий раз…

— Что, таланта не хватает?

— Наверное, — ответила она. — На детях гениев природа отдыхает!

— Ну, ничего, — решил подбодрить ее Васин, — я тоже раньше хотел быть летчиком!

Спохватился, что придумал это не к месту.

Анна хитро сощурилась:

— Вот я и думаю, пойду лучше в секретарши к какому-нибудь большому начальнику. Вам не требуется секретарь?

Васин подозрительно посмотрел на нее, но не увидел и капли насмешки. Решил, что, верно, в голове у нее не меньший бардак, чем на картинах ее отца.

Чай был разлит. Васин опустился на табуретку. Присел к столу сбоку, вполоборота. Анна продолжала суетиться. Поставила сахарный песок и сушки.

— Мне Дима сказал, что его милиция ищет, — сказала она, как только Васин отпил чай. — Это вы, да?

Виктор чуть поперхнулся:

— Нет, это не я, — старался отвечать как можно корректней. Поставил чашку на стол, — Синицын должен явиться к дознавателю в районное управление.

— А можно сделать так, чтобы его никто не искал? — спросила она. — Ведь я к нему претензий не имею! Мы заплатим. У моего отца много денег. Он пришлет сколько скажете.

— Ему все равно придется прийти и дать показания, — хмуро отозвался Васин.

Настроение испортилось. Он отодвинул чашку и хотел уже попрощаться.

Неожиданно Анна подошла вплотную и, воспользовавшись, что в руках Виктора ничего не было, села к нему на колени и обвила руками шею.

— Вы ведь такой добрый и сильный, — заговорила она бархатным голосом, — сможете помочь ему!

Чтобы его не упрятали за решетку! Я сделаю для вас все что хотите…

Она резко прижалась упругим телом. Горячо зашептала на ухо: «Прямо сейчас! Ну же…»

Руки по инерции обхватили горячее тело. Вспомнился короткий ежик волос, загадочный завиток. Почувствовал, как замок металлической молнии спортивной куртки предательски, словно бритва, царапнул по щеке. Это отрезвило.

Неожиданно тонкий скулеж прервал плотский порыв Анны. Она вскочила и бросилась в комнату. Васин сунул руку к пистолету и поспешил за ней. Увидел, как она села на корточки посреди комнаты. В ее руках оказался пушистый пестрый живой комочек с выпученными блестящими черными глазками и свисающими ушками.

— Это мне Синичка моя подарила пекинеса, — счастливо улыбаясь, с гордостью произнесла она. Протянула щенка Васину, — чтобы я не скучала, пока он в Китае по делам фирмы будет находиться.

От услышанной информации Виктор остолбенел. Он автоматически взял щенка в руки и с удивлением уставился на девушку. Анна тоже замолчала. По виду Васина испугалась, что сболтнула лишнее.

— И чем он там занимается?

— Не знаю, — пожала плечами Анна, — часто туда мотается, только сегодня уехал.

«Зато я знаю — подумал про себя Васин, возвращая щенка. — Та же порода! Приметы Рокки подходят! Совпадение? Но при чем здесь Китай?»

Радостное предчувствие проникло внутрь. Растеклось блаженством по всему телу. Отозвалось дрожью в конечностях, предвкушением предстоящей победы. Виктор понял, что здесь помощи в поимке Рокки он не дождется и не стоит акцентировать на этом внимание.

Не было смысла оставаться дальше, рискуя снова угодить в женские объятия. Сославшись на службу, он коротко попрощался и ушел по адресу заявки.

Когда вернулся в отдел милиции, дежурный сообщил, чтобы тот немедленно зашел к начальнику уголовного розыска. В кабинете Олега Мироновича дым стоял коромыслом. Все курили. На столе — початая бутылка водки, трехлитровая банка огурцов, открытые рыбные консервы, пустые и наполовину заполненные стопки.

— А вот и наш сыщик пришел с происшествия! — приветствовал его шеф.

Присутствующие сотрудники главка повернули головы в сторону вошедшего.

— Ну что? — ухмыляясь, спросил старший из гостей. — Раскрыл разбой?

— Раскрыл! — спокойно ответил Васин. Повернулся к начальнику. — Вызывали?

— Да вот, — нехотя ответил тот, — Литейный хочет знать, что там новенького.

— Схема та же, — ответил Васин, — но я могу подсказать данные одного из членов банды.

Все примолкли.

— Подскажи! — снова подал голос старший.

Васин назвал данные Синицына, которые он уже успел запомнить наизусть.

— Вот только его сейчас нет здесь, — добавил он. — Не могу понять, что он делает в Китае. Вы не знаете?

— Собак продает в рестораны, — ответил старший. Он словно протрезвел и весь обратился во внимание. — Рассказывай все подробно!

— Мне нечего надеть! — заявила Нина, как только выпроводила старшего сына утром за дверь. Была суббота, десять часов утра.

— Если хочешь, возьми что-нибудь мое, — предложил Васин, продолжая валяться в постели.

Жена крутилась перед зеркалом в недавно купленном платье из крепдешина ядовито-желтого цвета. Широкие черные полосы делили материал на небольшие квадраты, запирая крупное тело жены в клетку.

— Ну что ты молчишь? — десятый раз переспрашивала она, совершенно не слыша острот Виктора.

— Все отлично! — с чистой совестью признавался тот, поскольку действительно не представлял своей жены в другом виде. Иначе выглядела она только до свадьбы, когда тростиночкой бегала к нему на свидания.

— Это ты меня нервируешь! — говорила она, набирая вес. При этом поясняла: — Как только я начинаю беспокоиться, сразу хочется кушать!

Васин не мог сопоставить эти два момента. Скорее даже, они сливались в один — жена ела постоянно.

То, что она приносила из детского сада, никогда не пропадало. Полнота жены перестала тревожить — слишком редко виделись. Мать и две родные бабки тоже были толстыми. Но то — ближе к старости. А ведь Нина — молода! Но Васин не хотел брать на себя её проблемы и тихо смирялся с весом жены, старался об этом не думать.

Намёки Нины о новом гардеробе не вызывали каких-либо эмоций. Сам Васин обходился всего двумя костюмами, один из которых купил недавно благодаря халтурам, и одеться мог за десять минут.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Васин протянул руку к лежащей на тумбочке белой пластиковой трубке с клавишами. Вытянул антенну длиной почти в метр. Приложил ухо к динамику.

— Васин, привет! — послышался голос Дадонова. — Хотел предупредить, что праздники мы обычно справляем вместе с детишками. Так что можешь взять своих! Подгребай к часу.

— Хорошо!

Он посмотрел на Сашку, который, прикрываясь книгой, лежал на верхней койке двухъярусной кровати и через щель двери подсматривал за взрослыми.

— А ты почему на экскурсию не поехал с братом? — через коридор крикнул ему Васин.

— Чего я там, фонтанов, что ли, не видел? — пренебрежительно ответил тот и, помахав книгой, добавил, — мне Фенимора Купера задали на лето читать.

— А Костя что, не видел?

— Так они там мелочь тырят из воды. Пластилин на палку насаживают и в монеты тыкают! — Сашка хотел еще что-то добавить. Но ощутив наступившую в квартире тишину, затих.

С утра у него было отличное настроение. Родители расцеловали его, когда он, не в пример старшему брату, принес матери поздравительную открытку, которую весь вечер украдкой рисовал. Ему хотелось в этот день выглядеть героем, не способным на мелкие шалости. Подумал, что сейчас, видимо, перегнул палку. Просто он слышал о таком способе добычи денег от знакомых пацанов, ну и решил пошутить. А как было на самом деле, он не знал.

— Васин! — недовольно нарушила тишину Нина.

— Твое воспитание, — отозвался Виктор, улыбаясь, — в тихом омуте черти водятся! Вот пусть его там милиция прихватит, тогда узнает!

— Ну, вообще-то я точно не знаю, — начал было негромко оправдываться Сашка. Но понял, что уже опоздал, и огорченно умолк.

— В награду за стукачество пойдешь с нами в ресторан, — крикнул ему отец со смешком.

Это внезапная радостная весть тут же омрачилась в душе у Сашки сочетанием «в награду». Словно он кого-то предал и теперь получит сладкое пирожное. Радостное «ура!» так и не смогло пробиться через переживание затянувшее душу. Он продолжал молчать.

Родители не обратили на это внимание.

— Ну, вот посмотри! — обращалась Нина к мужу, открывая большой стенной шкаф, — может, тебе что-то больше нравится?

— Мне нравится все одинаково, — ответил Васин, — в половине первого нам надо выходить!

Ему надоела эта «заевшая пластинка» и он встал. Незаметно юркнул в коридор, где достал с антресолей куклу производства ГДР и, завернув на кухню, усадил ее на стол. Довольный, направился в ванную комнату принять душ и побриться.

Через пять минут, когда он, взбив на лице пену помазком, принялся бритья, за дверью раздались оханья.

— О-о-ох! Ва-а-син! Ты просто чудо! Я тебя обожаю!

— Я тебя тоже, — пробубнил Виктор, сдерживая улыбку чтобы, не порезаться.

…Огороженную площадку перед входом в ресторан караулили два охранника Князя. Молодые парни борцовского вида подозрительным взглядом проводили семейство Васиных. На лестнице металлические рыцари чередовались с официантами в черных фраках, словно готовились к менуэту. Накрахмаленные манишки выглядели под стать снежным грудкам королевских пингвинов. Картины вдоль стен символизировали торжественную канонаду из пушек и ружей.

Стоило Нине подняться в зал, как два поздравительных букета роз вместе с поцелуями и пожеланиями заполнили все её органы чувств. Михаил и Виталий, изображая салют, подбрасывали вверх конфетти. Они были в черных смокингах с красными галстуками, что считалось последним шиком. Светлана — в голубом обтягивающем платье, выделяющем ее крутые упругие бедра, а Таня в деловом коричневом брючном костюме с жабо, словно и не уходила с работы.

Васин о тстранился, наблюдая, как его жена тает во всеобщем внимании. Сашка вошел, держа мать за руку, но потом присоединился к отцу. Нина светилась. Слушала многочисленные комплименты. Успевала поймать взгляд Васина, кокетливо стреляла вверх бровями, провоцировала на ревность.

Наконец формальности были соблюдены.

Все прошли в зал. Были накрыты только два дальних стола. Противоположных от прохода. Из-за одного вылезла Настя. Преградила всем путь. Протянула на вытянутых руках белый конверт, перевязанный тесьмой.

— С днем рождения! — сказала она, глядя перед собой. — Это вам от всех нас. Абонемент в SPA-салон и фитнес-центр на целый год!

На этот раз Настя была в брючном джинсовом костюме с металлическими кнопками-пуговицами. Светлые волосы подняты вверх и стянуты синим бантом. Откуда выплескивались фонтанчиком. Опускались зонтиком вниз на ровную округлость головки.

Нина передала цветы Васину, взяла подарок.

— Спасибо, милая! — наклонилась, обняла девочку и поцеловала в щеку.

Настя потянулась носиком вверх:

— От вас пахнет сиренью!

Обвила шею Нины руками. Несколько раз резко вздохнула, пытаясь насытиться.

Нина смутилась:

— Ой, да это у меня духи такие! Давно стоят, но они мне нравятся.

— И мне очень нравятся, — произнесла Настя, отпуская женщину.

Сашка приподнялся на носочки к уху отца:

— Что это за финтас? Там, где финты выделывают? Цирк, что ли? Целый год ходить будет?

— Ха-ха, финты! Цирк! — засмеялась Настя. Повернулась в сторону мальчика и протянула руку. — У меня для тебя тоже подарок! Пойдем?

Сашка неуверенно коснулся ее пальцев. Настенька тут же резко схватила его за кисть.

— Пойдем! — произнесла она еще раз. Уверенно развернулась и потащила Сашку к столику, из-за которого вышла минуту назад. — Это наше место. Здесь мы будем праздновать.

За столом уже сидела девочка, их ровесница. Она резко отдернула руку от вазы с фруктами. Засунула в рот две большие виноградины.

— Познакомься, это Лиза Шило, — сказала Настенька, — ее папа и мама веселятся вместе с нашими родителями.

Лиза приподнялась из-за стола. Попыталась что-то сказать. Набитый виноградом рот едва приоткрылся. Глухо пробубнив, плюхнулась обратно. Стала быстро жевать.

Она была полновата и круглолица. Два огромных фиолетовых банта по краям головы. Широкая переносица и большой рот с толстыми губами.

Точно золотая рыбка-вуалехвост! Сходство усиливалось пышным нарядным платьем в цвет бантам. Наконец Лиза прожевала и, тряхнув густой черной челкой, выпалила:

— Я тоже с мамой в фитнес хожу каждый… — она резко замолкла, вспоминая.

— А это Сашка, — воспользовалась паузой Настенька, — сегодня мы будем справлять праздник вместе.

Она показала Сашке на сиденье с противоположной стороны стола. Сама села рядом с Лизой. Повернувшись назад, достала большую книгу в кожаном переплете с тиснеными буквами. Протянула перед собой:

— Мы поздравляем тебя с днем рождения твоей мамы!

— О-о! — удивился Сашка. — Разве так можно?

Неуверенно взял книгу.

Лиза, успевшая снова набить рот виноградом, одобрительно закивала. Соглашалась, что-то гундося.

— Ха-ха, конечно, можно! Разве нельзя делать подарки просто так? Чтобы порадовать своего друга.

Сашка смутился:

— Не знаю! Наверное можно, но я не пробовал…

— А ты попробуй! Это гораздо приятней. Когда твой друг ни о чем не догадывается, а ты ему раз — и подарок!

Сашка поглядел на обложку. Медленно прочитал вслух:

— Сент Экзюпери…

Настенька хитро улыбнулась:

— Это мой любимый писатель! Помнишь его «Маленького принца»?

Сашка насторожился:

— То, что ты читала в прошлый раз? — Ему нелегко было вспоминать давний конфуз. — Типа сказки…

— Ну да! Притча, умная сказка!

Наконец Лиза смогла заговорить:

— У меня тоже такая книжка есть! Стоит у мамы в шкафу, чтобы не пылилась!

Виноградины были у нее в руке.

Подошла Татьяна:

— Ну что, официальная часть закончена? Пора кушать! За этим столом командует Настенька. Приступайте.

А затем ушла, подав знак официантам.

Те стали разливать детям морс. Наполнять суповые тарелки.

На этот раз Сашка изо всех сил старался делать все по правилам. Косился на девочек: какой предмет из трех вилок, ложек или ножей они берут. Что им делают.

Решил — главное не торопиться.

За столом взрослых царило веселье. Они уже выпили несколько стопок под холодные закуски. Васин рассказывал комические сюжеты из своей милицейской практики. Все беззаботно смеялись.

Неожиданно Виталий, подняв стопку, стал раскачивать ею, словно дирижируя и негромко напевая:

Анна Конская сама позвонила Васину на работу. Просила срочно зайти. Сказала, что у нее есть дело, касающееся их всех.

Виктор отложил в сторону нескончаемые справки и вышел на улицу. Адрес он помнил.

В квартире Анны находилась еще одна девушка. Постарше лет на пять.

— Познакомься — это моя сестра Ольга, — произнесла Анна, представляя родственницу.

Ольга протянула руку. Васин назвался и легонько пожал ладонь. Почувствовал жилистость и силу пальцев.

Сестра Анны была загорелой и сухопарой, точно ее продолжительное время изнуряли работой под южным солнцем. Строгий деловой бежевый костюм не стеснял движений. Не скрывал эластичные икры ног и грациозные руки. Тело казалось напряженным. Отчего девушка напоминала арабского скакуна, готового в любой момент сорваться со старта.

Анна неугомонно болтала, радуясь встрече, охаживала сестру нежными прикосновениями, ласкала взглядом. Ольга с удовольствием принимала эти знаки внимания, снисходительно улыбалась, слегка поеживаясь.

— Моя сестра возглавляет русский театр в Германии и сама знаменитая актриса, — хвасталась Анна, усаживая Ольгу на стул и приглаживая ее волосы на голове. — Давайте пить чай. За столом поговорим.

Виктор боялся театральных тем, поскольку последний раз был в театре, когда собирался жениться. Фамилии артистов давно вытеснились анкетными данными фигурантов уголовных дел и разыскиваемых. Поэтому для поддержания беседы спросил, как живут в Европе.

— Я вообще-то прилетела из Америки. Всего на несколько дней, — сообщила Ольга, — у меня там остался друг. Он занимается продажей драгоценностей и собирается расширить бизнес на российский рынок. В Москве уже открыл магазин, а вот в Ленинграде никого не знает.

Васин понял, что девушка приехала по делу, и это его обрадовало.

— У меня есть пара антикваров, — соврал он, вспомнив об Олеге, которому носил шпагу. — Мы можем с ними поговорить, и они расскажут о рынке драгоценностей.

— Вот видишь! — обрадовалась Анна. Запрыгала вокруг сестры. Затем встала позади нее и, согнувшись, обняла руками, положив голову на плечо, — Я говорила, что Виктору Ивановичу можно доверять! У него везде друзья и ходит он с пистолетом.

— К сожалению, у меня совершенно нет времени, — все так же серьезно продолжала Ольга, — надо подобрать актеров, а затем лететь в Германию. Там меня ждет на главную роль мой муж — известный режиссер Андрей Некрасов. Он был помощником у Андрея Тарковского. Но через неделю я вернусь и мы продолжим разговор. А пока вот что…

Васин не успел выразить восхищение фильмами «Зеркало» и «Ностальгия».

Она повернула голову к сестре и что-то тихо сказала ей на ухо.

Анна тут же радостно убежала в комнату. Вернулась через минуту, неся в руках небольшой сверток. Положила его на стол. В бархатистом кусочке материи была завернута шкатулка.

Ольга открыла ее и вынула связку спутавшихся драгоценностей. Разложила на скатерти. Получилось три комплекта, состоящих из колье, сережек и перстней. Васин никогда не видел такое чудо близко. И хотя драгоценности его не интересовали, зачарованно смотрел на переливающиеся многочисленные камни, которыми сплошь были усыпаны изделия.

Анна нагнулась над столом, ее глаза расширились, рот приоткрылся в изумлении.

— Возьмите это на пробу, — хладнокровно сказала Ольга, словно перед ней была обычная отечественная бижутерия, — отнесите своим друзьям. Пусть оценят и скажут, за сколько их можно здесь продать.

Спокойствие Ольги передалось Васину. Он подумал, что, верно, эти бирюльки не так и дороги. Но с продажи кое-что может перепасть. А когда откроется магазин, он сможет там наладить охрану, как у Дадонова. Получать свой процент. От этих мыслей Васина бросило в жар. Он уже представлял, как купит автомашину и затонирует стекла. Будет вечерами после службы рассекать от магазина к ресторану, проверять посты. Укомплектуют же их отделение когда-нибудь и отменят усиление!

— У меня к вам есть еще одна просьба, — продолжила Ольга. — Некрасов поручил мне подобрать консультанта из числа наиболее опытных сотрудников милиции. По сценарию в нашем фильме будет нападение киллера, а еще очень важная сцена в тюрьме.

— В Крестах? — спросил Васин. — Это не проблема! Вспомнил о своих знакомых операх, работающих на Арсенальной набережной.

— В женской тюрьме! — уточнила Ольга. — мы должны снимать в арестантской камере. И это очень существенный момент. Поможете?

— Насчет женской тюрьмы… Я даже и не знаю… Постараюсь найти выходы.

Он стал вспоминать кого-либо из знакомых, работающих в руководстве исправительной системы. Но никого не припомнил. Решил, что придет на работу и просмотрит записные книжки. Поговорит со своим начальником, Алексеевым и Артемом. Неожиданно вспомнил о привезенном из Твери оружии.

— У меня тоже есть просьба, — обратился Васин к Ольге, — раз вы едете в Германию и, судя по всему, имеете там немало друзей. У нас есть старинная шпага с дарственной надписью, принадлежащая какому-то немецкому герцогу. Мы готовы ее продать, если найдется соответствующий покупатель. Здесь за нее предлагают сущий пустяк. Но как мне сказали знатоки, лучше найти потомков владельца этого оружия. Они будут самые заинтересованные и благодарные!

Он передал фотографию шпаги и показал надпись на обратной стороне, где в точности перерисовал изображенные на клинке закорючки.

Ольга не стала смотреть фото и просто убрала в боковой карман костюма, словно сунула в щель почтового ящика.

Васин подумал, что с таким отношением вряд ли она будет заниматься этим вопросом — люди творчества! Но чем черт не шутит.

Допив чай и забрав шкатулку, он направился домой, чтобы оставить ее там, а заодно пообедать. Ключ в замке не поворачивался. Виктор подумал, что давно надо было его сменить, поставить новый. Стал возиться, пытаясь открыть.

Неожиданно дверь распахнулась. Его окутал аромат незнакомых духов. Квартирой не ошибся?

На пороге стояла жена. На устах широкая улыбка. Что случалось довольно редко. Васин приготовился к неприятностям:

— Ты что дома?

— А ты не заметил, что уже неделю ходишь на работу позже меня? — вопросом на вопрос ответила Нина. В руках она теребила оранжевую полоску швейного метра с черточками делений. Словно тропическую змею накручивала на палец.

— Я думал, ты перевелась в утреннюю смену!

Васин успокоился. Привычно зашел в прихожую. Пока Нина вышла на кухню, положил сверток на кресло. Прикрыл снятым пиджаком. Надел тапочки. Помыв руки в ванной, прошел к жене на кухню.

— Мне еще твой график нужно выучить? — Недовольно представил как полезет в холодильник. Достанет детсадовскую кастрюльку с инвентарным номером. Будет накладывать холодные маленькие котлеты.

Нина, словно специально, отошла к окну и, сложив руки на груди, стала наблюдать Васин пренебрежительно дернул белую эмалированную дверцу ЗИЛа.

В глаза бросилась кастрюля. Но совершенно не казенная, а ярко красная. Внизу на тарелке лежала охлажденная курица, а в овощном отделении зелень, из-под которой выглядывали помидоры и огурцы.

Увидев изумление на лице мужа, Нина обрадовалась сильнее. Глаза засверкали:

— С сегодняшнего дня будем вести здоровый образ жизни!

— А где же твоя… — автоматически начал Васин, еще не придя в себя. Казалось, что его оставили без обеда.

— Не будет больше детских кастрюлек, — серьезно сказала жена, — я ушла из сада. Будем питаться, как все нормальные люди. Покупать в коммерческих магазинах и кушать все свежее.

Она подошла и поцеловала изумленного мужа в нос.

— Да… — протянул Васин, — раньше наших двух зарплат еле хватало на питание, теперь на одну мою будем покупать продукты у новых русских?

— Кто тебе сказал, что на одну зарплату? — удивилась Нина. — Твоих халтур вполне хватает и я устроилась на работу, точнее, меня устроили! Я теперь администратор фитнес клуба на Восстания.

— И как же ты туда попала? — недоверчиво спросил Васин.

— Танюша помогла, — улыбнулась Нина. — Это их заведение. Сказала, что мне нужно похудеть, загореть, и вообще питаться нормальной едой. Помнишь, мне подарили абонемент? Там так здорово, даже парилка есть с бассейном. Работа простая — картотеку вести. Кто когда пришел, когда ушел и отметки делать в абонементах. Иногда деньги собирать. Зато сама могу заниматься сколько душе угодно. А какие там тренеры… Вот посмотри, — она протянула кусочек метра Васину. — Уже шесть сантиметров ушли!

— Куда ушли? — не понял Виктор.

— Не знаю, — Нина пожала плечами, — куда-то ушли!

Она достала кастрюлю из холодильника, поставила ее разогревать. Затем отвернулась. Положила на доску овощи, принялась ловко шинковать их для салата.

Васин растерянно сел на табурет. Уставился на жену. Действительно Нина преобразилась удивительным образом. Легкое обтягивающее платье. Не помнил, чтобы видел его. Волосы локонами на плечах. Что-то внутри напомнило ему давние годы. Руки чесались. Хотелось обнять ее сзади, прижаться, вдохнуть запах. Но такая резкая перемена в образе жизни настораживала.

Непонятно к чему появилась ревность. К новой работе? К коллегам по цеху? К… любовнику?

Васину давно надоела еда из детского сада, но смогут ли они теперь без нее обойтись? Ведь раньше все было так привычно! Накатанно!

Нина устроилась воспитателем сразу после института. Брала с собой маленького Костю. Затем и Сашка пошел туда же. Но теперь дети выросли и ходили в школу.

Васина одолевали сомнения. Но, видя счастливое лицо жены, подумал — чем черт не шутит! Быть может, это начало нового пути? Она тоже хочет быть богатой? Все равно он постоянно пропадает на работе, и какая разница, чем будет заниматься Нина, раз ей это нравится.

— Я приготовила вам солянку! — сказала она, когда аппетитнейший аромат наполнил кухню.

Васин молчал. Такие вкусные запахи он улавливал только в кафешке Карлика и в ресторанах у Дадоновых. Пока резал хлеб и усаживался, Нина разложила салат на две тарелки. Васину заправила сметаной, а себе маслом.

— Ты почему первое не ешь и сметану не кладешь? — спросил Виктор, с удовольствием облизывая жирную ложку. — Экономишь?

— Я теперь на диете! — отозвалась Нина. Погладила себя ладонями от груди до бедер, — уже несколько килограмм скинула! Татьяна сказала — еще пяток и она подарит мне свои старые вещи, привезенные из-за границы. Когда была не такая стройная, как сейчас.

— А… — протянул Васин с понимающей усмешкой, — вот это настоящий стимул!

Он продолжал с удовольствием пережевывать сочные кусочки мяса и сосисок. Думал о том, что под такую еду не хватает стопочки водки. Пожалел, что не держит дома спиртного. Но после Нового года где-то оставалась заначка. Как только Нина вышла — рванулся к буфету. Достал четвертинку. Плеснул в стакан и выпил. Затем принялся за салат. Торопиться на работу не хотелось. Васин откинулся на спинку стула.

Вошла жена и с таинственным видом села напротив. Стала в упор смотреть на Васина.

Виктор отвернулся, чтобы не дышать на нее. Чувствовал, что виноват — новой жизни не получается. Сейчас опять будет наезд.

Скосил взгляд. Нина нетерпеливо ерзала на стуле, поворачивалась то одним боком, то другим. Наконец не вытерпела:

— Ну как тебе?

— Что?

— Слепой, что ли? — в голосе прозвучала обида.

Нина, демонстративно приподняв прядь волос к затылку, повернула голову в профиль. С ее уха свисала длинная сережка. Мочка закрывалась рельефным переливающимся цветком, от которого спускались несколько нитей, усеянных мелкими прозрачными камешками. Украшение сверкало, словно его только что окунули в воду и осветили солнцем.

Заметив удивление Васина, Нина выпятила грудь. Показала кружевное плетение из тончайших белых металлических нитей с нанизанными на них лучистыми хрусталиками.

— Стразы, — сказала жена, — но до чего красиво сделано! Вот умельцы! Не то что наши стекляшки на цепочках.

— Должны быть настоящие, — немного обидевшись, произнес Васин. Подумал — неужели развели?

— Откуда же настоящие, — усмехнулась Нина, — знаешь, сколько они должны были бы стоить? И за это тебе спасибо! Ты прелесть!

Васин неожиданно подумал, что таким способом Ольга может его обмануть и обратиться в милицию. Якобы подменили бриллианты на стекло. Потребовать что угодно. Не зря эта Ольга казалась такой напряженной. А сестра вокруг нее так и ластилась…

— Давай снимай все быстрее, надо вернуть, — сказал он растерявшейся жене.

— Я думала, ты мне на день рождения решил подарить, но не успел, — огорчилась Нина.

Сняла колье. Стала откручивать сережки.

— Такое крепление, словно они миллион стоят, — кряхтела жена, закинув руки за шею. — Без тебя не справиться.

Васин помог ей открутить винтики. Представил, как униженно извиняется, возвращает шкатулку. Тогда уж точно прощай гонорар за шпагу, и в кино поучаствовать не придется. А там деньги немалые! Что уж, все равно поздно. Решил повременить.

— Снесу в антикварный магазин Олегу. Он точно скажет, — успокаивая себя, произнес вслух Васин. — Тогда и будем делать выводы. Знакомые просили оценить. Может, чего выгорит — купим тебе импортные сапоги к зиме.

— Не надо мне сапоги, — попросила Нина. Обняла Васина за плечи, — в субботу у Светы день рождения, можно я надену этот набор?

— Точно, — сказал Васин, — я и забыл! Надо подарок какой-нибудь купить. Дети-то учатся в субботу?

— Васин, — с укором произнесла Нина, — Константин всего один год так учился в третьем классе. Сейчас каникулы! А ты запомнил и постоянно этот вопрос задаешь!

— Ну и хорошо! Будем добираться на электричке, поедем все вместе.

— Так значит, решено? — имея в виду свой вопрос, поинтересовалась Нина.

— Хорошо, — ответил Васин. Тут же попал в крепкие объятия жены, получил смачный поцелуй в губы.

Это внезапное проявление радости Нины заставило Виктора понять, на что жена получила согласие. Но дабы не портить ей настроение, махнул рукой.

— Только убери их подальше, а то вдруг они действительно настоящие. Вот детишек отправим в спортивный лагерь, денег скопим и поедем на море в отпуск! И пусть катится эта работа к черту!

— Размечтался! — огорченно усмехнулась Нина. — Каждый год собираешься! И что?

Прохладный бриз ласково обдувал обжигаемое солнцем тело.

Наконец-то осуществилась моя мечта! Отдых с женой на море!

В последнее время Нина очень изменилась. Наверное на нее повлияло общение с Дадоновыми. Стала более ласковой, нежной. Не упускает случая поцеловать или погладить. Даже освоила пейджер и периодически посылает сообщения о том, что соскучилась и ждет.

Виктор слушал шум прибоя и крики чаек. Ощущал под собой горячий, скрипучий, как крахмал, песок. Лежал с закрытыми глазами. Распластанный на животе, раскинув руки в стороны, словно обнимая эти случившиеся грезы. Зарывал высушенные солнцем пальцы вглубь, пробуя пляж на реальность существования. Чувствовал, как мельчайший ракушечник забивается под ногти.

Похлопал рядом с собой — жены не было. Пошла окунуться? Но тут же почувствовал нежные прикосновения к спине и успокоился. Ласковые пальцы, едва касаясь, двигались от лопаток вниз, щекоча и провоцируя похотливые мурашки. Игриво оттягивали резинку плавок, пощипывали редкие волосики. Васин вспомнил, как Нина похудела за последнее время. Стала стройной. Решил отреагировать — жеманно задвигал бедрами. Внезапно ощутил одновременное прикосновение к спине, ягодицам и ляжкам прохладного тела. Не навалилась всем весом, а только плотно прижалась и так застыла.

Купалась! Как она стала легка! Новая работа, фитнес и диета явно пошли на пользу. Он ощутил нежные прикосновение губ к своему уху. От затылка вниз устремилась волна возбуждения. Неожиданно услышал знакомый мужской шепот:

— Я же обещал, что нам будет хорошо! Зачем тебе эта милиция…

Голос принадлежал Адаму Львовичу. Ужас окутал Васина.

Неужели я все же уехал с ним на Лазурный Берег? Как такое могло случиться? Или он снова опоил меня своим коньяком?

Виктор почувствовал, как директор детского универмага прижался плотнее.

— Хватит спать, — шептал он в ухо своими слюнявыми губами, — пойдем со мной! Я по тебе соскучился. Поднимайся… Виктор Иванович, поднимайся!

Васину хотелось всем телом вжаться в песок, прилипнуть к нему, ящерицей проникнуть вглубь, закопаться. Зарыть голову, чтобы ничего не слышать.

Но мужской голос продолжал нашептывать:

— Виктор Иванович, поднимайся… Виктор Иванович, бандиты пришли!

«При чем здесь бандиты?» — подумал Васин и вдруг почувствовал, что пальцы его рук не зарываются в песок, а скребут по твердому ворсу.

Открыл глаза и понял, что лежит на составленных стульях животом вниз. Укрытый собственной старой шинелью, спадающей на пол. Вспомнил, что он на дежурстве, а наклонившийся к его уху молодой парень, помощник заведующего, продолжает шептать:

— Виктор Иванович, бандиты пришли, у них оружие.

Васин едва приподнял голову. Увидел братьев Гримм, чьи фотографии из паспортного стола недавно поставил к себе в картотеку.

Преступники суетились возле кассы. Один из них крутил на пальце наган. Серпухов Серега, стоя за прилавком, шутил со вторым, делился анекдотом: «Вопрос на засыпку: где мент должен носить нож? Ответ: в спине! Гы-гы-гы!»

Васина братья не замечали. Спальное ложе стояло среди деревянных ящиков, заполненных бутылками. Из-за них он мог наблюдать все происходящее и даже слышать отрывочные слова. Обстановка не вызывала пока тревоги. Виктор нащупал пистолет в подмышечной кобуре, стал прислушиваться к разговору.

Братья Гримм показушно хорохорились. Купили несколько бутылок вина и одну решили опорожнить прямо здесь. Серпухов предупредительно откупорил ее штопором. Они по очереди прикладывались, продолжая общаться. Несколько раз до Васина донеслись сумбурные угрозы в отношении Лизы Чайкиной. Но как только вино было выпито, бандиты направились к выходу.

— Иди посмотри, на чем они приехали, — негромко крикнул Виктор Сергею.

— Иди сам смотри, если хочешь пулю в лоб, — невозмутимо отозвался тот, — ты же у нас милиционер! Тебе и карты в руки!

Не торопясь, подошел к Васину и вынул из-под него стул. Приставил к стене, встал на него ногами. Отодвинул край темной занавески, за которой оказалось небольшое окошко на улицу. Глянул в него.

— Красная раздолбанная восьмерка, затонированная, — спустился на пол. — Вот так, товарищ милиционер, если хотите остаться жить, надо соблюдать конспирацию.

Васин промолчал. Почувствовал, как у него намокла спина, и решил больше на дежурстве много не пить.

— Что они тебе рассказали? — спросил как бы невзначай. Вышел из укрытия с видом, что у него «все под контролем».

Эта уверенность передалась и Сергею:

— Собираются разобраться с каким-то барыгой, который деньги не отдает. Вещи взял, а деньги не отдает.

Васин задумался.

— Я уж решил, хана нам наступила! — встрял помощник. — Вы сейчас стрельбу по ним откроете, а они со страху всех нас и укокошат! Их прямо лихоманка била, как наркоманов. Говорили, а зубы стучали. Глазами по сторонам зырк-зырк.

— Потому и не стрелял, — успокоился Васин окончательно. Оказывается, его еще и за героя приняли по причине того, что он все проспал!

На часах — четыре утра. Надо было срочно позвонить Анфисе. Ах, какая нелепость — номер был только на работе в личном деле! Телефон Князя не помнил. Покупателей не предвиделось и, видя волнение Васина, Сергей вручил ему зарплату с двумя бутылками вина за героизм, поблагодарил за службу.

Недавно приобретенная на рынке кожаная куртка с многочисленными карманами плохо спасала от промозглой утренней свежести. Васин вздрагивал от прохлады, точно норовистый рысак. Бутылки под мышками. Руки в карманах. Съежившись, торопился в отделение. Вино оперативники не пили, и Васин привычно оставил его дежурной части. Там были рады.

К телефону подошел муж Анфисы.

— Привет, Князь, — с облегчением вздохнул Васин. — Чего Анфиса мне не звонит? Братья Гримм уже ствол раздобыли для разборок.

— Не знаю, — спокойно произнес Князев и позвал к телефону свою жену.

— Ихтор Ианыч, я ам писала, а ответ — худки!

Васин понял, что Анфиса не разобралась с техникой подачи сообщений. Объяснять сейчас не собирался.

— Так что, приходили братья?

— А то ж, а то ж! — обрадовалась Анфиса, — я им схазала сё, шо елели. Обещали ас убить… ну тохо, хто деньхи не озвращат. Прям сеходня придут и пойдем на рынох исхать барыху…

— Отлично! — прервал Васин. — Если я тебе не успею отзвониться, скажешь, что на рынке уже была и не нашла того парня. Если спросят приметы, обрисуешь меня. Ясно?

— Ясно, я ас помню! Токо Сашох меня одну не пусхает…

— И правильно делает, передай ему трубку, я все ему расскажу.

— Слушаю, Виктор Иванович, — отозвался Князь.

— Саша, ты пока с женой никуда не уходи, я переговорю здесь с коллегами из Главного управления, они как раз сегодня работают, и тебе перезвоню.

Положив трубку, Васин побежал в кабинет начальника, но понял, что еще рано, и вернулся к себе ожидать.

…В полдень Александр Князев с женой неспешно шли между рядами разноцветных палаток торгового рынка у метро «Ладожская». Позади, хмурясь от солнечного света, не спуская глаз с Анфисы, плелись братья Гримм. Периодически кивали или показывали пальцем то в одну, то в другую сторону, одобрительно цокали языками, но к вещам не приценивались. Не доходя до большого желтого навеса, где торговали пивом, Анфиса остановилась и что-то сказала мужу. Тот обернулся:

— Вон видите, где ящики стоят, там парень и торгует, зовут Виктор.

За прилавком среди ящиков с пивом суетился нацмен лет двадцати.

— Пиво! Свежий пиво, — громко нахваливал он, — жигулевский, мартовский, прибалтийский…

— Пойдем, ближе покажешь, — обратился один из братьев к Анфисе и попытался взять ее под руку.

— Чехо, слепой шо ли? — выдернула она руку. — Хочешь, шоб я там и родила, ях ему холову хрутить будете?

— И то верно, — сказал второй брат, — будьте здесь, вдруг отказываться начнет!

— Чехо ему отхазываться? — возмутилась Анфиса. — У ехо на еревхе шмотхи болтаютси аши!

Братья посмотрели в указанном направлении. Переглянувшись, заулыбались. Оба были коренастые, но старший Михаил казался чуть выше. Сунув руки в карманы брюк, подбоченясь направились к желтому навесу.

— Ты, что ли, Виктор? — хмыкнул младший из братьев обращаясь к продавцу. — Скорее на Сулеймана похож.

— Я — Ислам! — отозвался парень и, обернувшись, крикнул вглубь палатки: — Виктор Иванович, вас спрашивают!

Он продолжил обслуживать подошедших за пивом покупателей. Открывал бутылки, нахваливал продукт.

— Чего надо? — недовольно произнес Васин, выходя наружу, лениво потягиваясь. На голове — несуразная красная бейсболка.

— Анфиска тебе вещи продала, почему деньги не вернул? — спросил Михаил, злобно ощерив рот с желтыми прогнившими зубами.

— Не продались еще, — спокойно ответил Васин, показав рукой на развешанную одежду и сумочки, — вон висят, видишь!

— Ты шо, барыга, нюх потерял?! Рамсы попутал?! — угрожающе зашипел брат Михаила. — Комиссионку открыл? Давай гони монету!

— Как продам, так деньги получишь, — спокойно произнес Васин, — не мешайте торговать!

Михаил вплотную притиснулся к столику, на котором шла торговля. Запустил руку за пазуху, вынул оттуда наган. Показав, тотчас убрал обратно:

— Бабло, сказал, гони!

Оглянулся по сторонам. Руку продолжал держать под курткой.

— Сколько? — спросил Васин. В лице появилось напряжение. Снял с головы бейсболку. Вытер тыльной стороной ладони пот со лба.

— Что, жарко стало? — хмыкнул брат Михаила, — Теперь все давай, все, что есть! Все, понял?

— Жигулевское почем? — громко спросил подбежавший широкоплечий парень, стриженный под ежик. Наклонился над столиком, рассматривая выставленные бутылки с пивом. Еще один подошел с другой стороны.

— Вы стоите в очереди? — спросил он Михаила.

Тот не реагировал.

— Чего ждешь, козел? — снова зашипел младший брат. — Быстро деньги!

— Касса у Ислама, — сказал Васин, кивая на парня, торгующего пивом.

Михаил снова вынул наган. Больше ничего не успел.

Парень с короткой стрижкой сделал молниеносное движение и в воздухе мелькнули ноги старшего из братьев. Младший успел обернуться и тоже оказался на земле с завернутыми за спину руками. Подбежали еще несколько парней спортивного вида и на запястьях братьев защелкнулись наручники. С удавленной хрипотой раздалась нецензурная брань братьев Гримм.

Электричка ехала недолго. Тосно оказалось рядом. Прямо на перроне Васина с семьей встречали хозяин дачи Шило и Дадонов. Накрапывал мелкий неприятный дождик, и они решили не брать детей к поезду.

Женщины накрывали на стол.

Дом находился в десяти минутах ходьбы. Высокий сруб из толстого бруса на десяти сотках земли. Огорожен забором из досок.

— А вы давно приехали? — спросил Васин у Дадонова.

— Нас охранник Максим еще утром на машине привез, а сам уехал, — отозвался тот. — Нечего ему здесь болтаться!

Справа от дома между ровно подстриженной травой — выложенные белым камнем клумбы. В центре — яркие распустившиеся цветы. Разноцветные плитки, уложенные ровным узором на подушку из гравия и песка, служат дорожками.

Слева участок приводили в порядок. Там царил хаос: у забора лежали стройматериалы, прикрытые толем, рядом металлические разноцветные бочки, шанцевый инструмент. Трое рабочих с лопатами что-то обсуждали. Измазанные землей телогрейки, резиновые сапоги. Несколько свежевырытых ям для посадок. Вокруг — горками чернозем. Словно семейство гигантских кротов облюбовало этот участок для своих нужд.

Виталий шел первым.

— Проходите, проходите, — понукал он гостей, — налево, пожалуйста, не смотрите, там все еще в работе! Смотрите направо и прямо!

Несмотря на промозглую погоду, настроение у всех было хорошее. По узенькой дорожке, ведущей к дому, шли гуськом. Отворачивались от неожиданных порывов ветра, исподтишка кидающих в лицо пригоршни влаги.

Внутри дом оказался больше, чем виделся снаружи. Стол в гостиной был уже накрыт легкими закусками для взрослых, чаем с пирожными для детей.

Татьяна со Светой в фартуках радостно кинулись к Сашке с Костей. Зацеловали. Затем переключились на взрослых. Нина сняла свой легкий плащ — и тут все услышали возглас Татьяны:

— Ничего себе вы даете!

Присутствующие обернулись.

Татьяна протянула руку к уху Нины. Стала рассматривать длинную сережку, держа ее на ладони:

— Это что, бабушкино наследство?

Нина покраснела как рак. Стояла, молча. Не знала, что сказать.

Светлана подошла с другой стороны, деловито взвесила сережку, держа пальцами.

— Ну-ка пойдем, пойдем сюда, к свету, — потянула она Нину за руку к лампе.

Стали изучать колье.

— Ребята явно зашли не по адресу! — ехидничала Татьяна. — Им, верно, на королевский бал к Людовикам?

— Давай снимай! — шутила Светлана. — Сейчас мы все поделим!

Нина сняла украшения и положила на стол. Подруги долго внимательно рассматривали его.

Видя, что Нина совершенно обескуражена происшедшим, Васин решил за нее заступиться.

— Это меня знакомые попросили оценить, хотят ювелирный магазин здесь открывать.

— Знаете, сколько это стоит? — спросила Татьяна и, не дожидаясь ответа, выпалила, — под сто тысяч, если не больше!

— Ничего себе, — отозвался Васин.

— Долларов! — уточнила Татьяна во всеобщем замешательстве. — Убери и никому не показывай! В живых не оставят! Страшные времена теперь! Ужасные!

Нина испуганно засуетилась. Взяла драгоценности в руку, достав носовой платок, завернула в него и положила в карман сумочки.

— Надо выпить! — нервно произнес Дадонов.

Его поддержали. Взрослые прошли на кухню.

К младшим Васиным, оставшимся в прихожей, спустилась Лиза. На этот раз на ней было простенькое платье в горошек. Черные волосы тянули в стороны и загибали вверх две косички с голубыми бантами. Мельком взглянув на Сашку — знакомый, уставилась на Костю своими большими рыбьими глазами. Не мигала. Напряженно думая, двигала губами. То всасывала их внутрь, то надувала, словно пытаясь почувствовать мальчика на вкус.

— Это мой брат Константин, — бойко сказал Сашка.

Лиза даже не посмотрела в его сторону.

Сашка забыл, как зовут девочку, и ему стало неловко, поскольку сама она продолжала молчать.

— Хочешь пирожного? — неожиданно выпалила Лиза, глядя Константину в лицо.

— Давай, — ответил тот. — Только ботинки переодену.

Лиза мгновенно скинула шлепки, которые были явно ей велики, и подтолкнула к нему ногой.

— У меня есть… — Константин протянул руку к полиэтиленовому мешку, который держал Сашка.

— Я все равно не люблю в тапках по дому ходить, — прервала она. — Давай быстрее!

И как только Костя воткнул в шлепанцы ноги, схватила его за руку. Утащила куда-то наверх по деревянным ступеням лестницы.

Сашка смахнул с носа дождевую каплю и огляделся. Ему здесь явно нравилось.

В отличие от квартиры, где все казалось плоским, дом походил на многоярусный деревянный корабль. Несколько палуб. Множество шкафчиков. Потайные дверцы. Полочки вдоль стен уставлены книгами. Статуэтки и всякая всячина. Взгляд разбегался.

Он не торопясь достал из мешка тапки и переобулся. Было слышно, как слева за дверью взрослые что-то активно обсуждают под звон посуды.

Пройдя вперед и поднявшись на две ступеньки, Сашка оказался в большом зале. Высокий потолок. Люстра, свисающая на длинной цепи. Справа — камин, похожий на топку машинного отделения.

Слева, плавно закругляясь, вверх уходила лестница. Там был балкон. Точно капитанский мостик. С деревянными балясинами и перилами вместо лееров.

Широкой спинкой к Сашке вальяжно расположилось кресло. Неожиданно за ним — серое небо и верхушки деревьев. Подумал, что это еще один выход на улицу.

Обошел кресло и… уперся в громадное окно. Точнее, несколько окон, соединенных между собой от пола до потолка. Они образовали прозрачную стену выпуклого эркера.

Подошел вплотную и тронул стекло руками. Холодное! На улице продолжал моросить дождь. От прижатых пальцев на прозрачной поверхности несколько секунд держались отпечатки. Потом исчезли. Это развеселило. Сашка прислонился к преграде носом и грудью. Раскинул руки. Глядя на зеленый газон, вообразил, что парит в воздухе над участком. Набирает высоту, взмывает ввысь…

— Ты почему затих? — писклявый голосок затормозил его на форсаже.

— Я лечу, — ответил Сашка спокойно, не отрывая лица от стекла. Легко распознал щебетанье недавней знакомой.

— А я летаю только во сне, — грустно отозвалась она.

— Ты можешь видеть во сне? — удивился Сашка и обернулся.

Настя сидела в глубоком кожаном кресле, которое он обошел, подходя к окну. На коленях лежала раскрытая книга. Белые страницы — в мелких мурашках, словно от озноба.

— Когда я была маленькая, зрение у меня было хорошее, — криво улыбнулась она. — Я помню, как выглядели папа и мама… А как ты летаешь? Научи меня летать наяву!

Сашка задумался.

— Ну… иди сюда, — сказал он неуверенно.

Настя закрыла книгу и отложила в сторону.

Поднялась с кресла. Осторожно протянула руку.

— Я здесь у Лизы редко бываю, еще плохо ориентируюсь!

Сашка взял ее за кисть. Подвел к себе.

— Это огромное окно, — сказал он. Положил ладони девочки на стекло, как делал сам. — Прижмись к нему лицом. Холодное?

— Да… — прошептала Настя. Ее нос и лоб ощутили гладкую немного влажную поверхность.

— Чувствуешь, как сверху на тебя опускается прохлада?

— Да… — заворожённо произнесла она.

— Тогда представь, что это не она опускается, а ты поднимаешься вверх. Под твоими руками не стекло, а холодный воздух, который тебя держит! А внизу… — Сашка снова посмотрел в окно на мокрую невзрачную природу, — клумбы с красивыми цветами, зеленая трава, деревянный забор и дом на соседнем участке…

Настя приподнялась на цыпочки, плотнее прижалась к стеклу щекой. Заскользила ладонями вверх. Потянулась изо всех сил, поднимая руки…

— …Ты летишь прямо к солнцу. А рядом в синем небе птицы… Целая стая… Они взлетают вместе с тобой. Ты слышишь, как они хлопают крыльями и кричат… Это белые морские чайки! Они зовут тебя в далекие страны, к неведомым берегам…

— Нет, — грустно сказала Настя. Опустила руки. Обернулась: — Ничего не получается. Я могу представить только нашу квартиру и детскую площадку с качелями. С тех качелей я и упала. Мальчишки стали сильно меня раскачивать, я не удержалась…

Она протянула руки вперед. Коснулась Сашки. Разочарованно вздохнув, положила ладони ему на плечи.

— Ты летай без меня, — произнесла она тихо, — а потом мне все расскажешь! Про моря и белых чаек… А откуда здесь чайки?

Сашка смутился.

— Наверное прилетели на здешнюю помойку, — соврал он, покраснев. Вспомнил, что видел такое в городе.

Внезапно ощутил свой обман как превосходство над беспомощностью девочки. Осознал беззащитность ее вынужденного доверия ко всем вокруг. Стало вдруг ужасно обидно. За себя, за тех пацанов и взрослых, которые не замечают самого важного. Представил, что это не Настя, а он падает головой вниз, а мальчишки злорадно смеются. Тычут пальцами и обзывают. А взрослые проходят мимо. Заняты своими делами…

Злость на собственное бессилие и жалость соединились в нем. Захотелось сделать что-то главное, от чего могло зависеть очень многое. Именно сейчас, сию минуту…

— Я тебе обещаю, что научу тебя летать… — внезапно выпалил, преданно глядя ей в лицо. — Я вырасту и буду врачом, самым лучшим в мире. Я вылечу тебя! Мы полетим вместе и ты все увидишь сама…

Сашка замолк, пораженный вспышкой собственных чувств. Покраснел. С изумлением заметил, как черные зрачки девочки увеличились и застыли. Глаза засияли. Наполнились радужным блеском. Залучились теплотой. Вот-вот прорвутся сверкающими искорками…

Она оперлась руками на мальчишечьи плечи. Шагнула вперед. Уткнулась лицом в удивленную растерянную физиономию Сашки. Коснулась ртом его губ. Неумело поцеловала…

— Что это вы здесь делаете? — раздался из коридора голос Татьяны.

— Мы учимся летать, — быстро отстраняясь, ответила Настя. Кончиками пальцев торопливо коснулась своих закрытых век. Убрала руки за спину.

— Потом доучитесь! — с искусственной игривостью произнесла Татьяна, — весь торт съедят, пока вы здесь крылья расправляете.

Подойдя к детям, она обняла их, прижав к себе с разных сторон, и повела в гостиную.

Там полным ходом шло веселье. Взрослые продолжали выпивать и закусывать.

— А где Костя и… — спросил Сашка, так и не вспомнив имя дочери Шило.

— Наверное наверху с Лизой в детской играют, — сообщила Татьяна. — У них там свой стол. Раз вы с ними не пошли, они, верно, уже все пирожные съели. Так что угощайтесь здесь! Если хотите — есть суп.

Скоро дождик на улице закончился, и вышедшее летнее солнце мгновенно высушило выпавшую влагу.

— А давайте облагородим вторую половину участка, — предложил Васин хозяевам. Ему захотелось сделать что-то стоящее, настоящее. — У вас саженцы имеются?

— Вообще мы планировали пересадить сюда ёлки из леса, — сказала Светлана, — чтобы Новый год было весело отмечать.

— Идем сажать елки, идем сажать елки! — обрадовались Дадоновы.

— Мне кажется, это не очень хорошо, — неожиданно настороженно и таинственно возразила Нина. Все повернулись к ней. — Я слышала, что это плохая примета — пересаживать из леса к себе на участок дикие елки. Они не приживаются, вредничают и приносят большие неприятности.

— Да ну тебя, Нин, — обнял ее Васин, — вечно ты сочиняешь! Как елки могут вредничать!? В задницу кольнуть!?

Все рассмеялись.

— Наслушалась у себя в детском саду от нянечек! Ты уже там не работаешь, так что забудь! У тебя новая жизнь!

И чтобы развеселить публику, продолжил:

— Она меня от пьянства водой, заряженной Чумаком, поила! Ха-ха! От пьянства!

— И как результат? — подозрительно покосилась Татьяна. Остальные переглянулись. Веселья не получилось.

— Как видите! — весело произнес Васин, стараясь вернуть всеобщую беззаботность. — Предлагаю по чуть-чуть и на воздух — сажать елки!

Все поддержали. В очередной раз наполнили и опорожнили стопки. Двинулись в прихожую одеваться.

…Работа спорилась. Маленькие елки росли в лесу практически прямо за забором. Дело поставили на поток: семейная чета Дадоновых выкапывала, Нина складывала на тачку, Васин возил на участок, а Светлана с мужем сажали их в ямы, засыпая землей, смешанной с песком. Трое рабочих утаптывали.

Сашка, сидя на крыльце рядом с Настей, красочно комментировал ей:

— Твои мама с папой выкапывают елку! Ух, какую ухватили — вытянуть не могут. Папа за елку, мама за папу! Не хватает собаки с кошкой!

— Не хватает дочки! — громко смеялась Настя, ударяя себя в грудь ладошкой.

— Васин папа чуть тележку не опрокинул, а Лизина мама провалилась в яму для елки, и ее дядя Виталий чуть не посадил вместо дерева…

Настя заливисто хохотала.

Время летело быстро, и вскоре наступила пора ужинать.

Когда сели за стол и расставили тарелки, обнаружили, что половины детей не хватает.

Сверху спустился улыбающийся Константин. Нес с собой красивый полиэтиленовый мешок, чем-то наполненный. Поставил его в дальний угол гостиной чтобы, видеть, и сел за стол. За ним появилась Лиза. Она была огорчена. Косички грустно свисали вниз. Поджав губы и безотрывно глядя в пол, подошла к матери. Прижалась боком. Ее траурный проход мимо оживленной публики, сидящей за столом, привлек внимание всех.

— Что случилось, Лизонька? — спросила Светлана, гладя дочку по голове. Нагнулась, старалась заглянуть в глаза.

— Костя все мои жвачки выиграл! — с обидой всхлипнула она и прижалась лицом к животу матери.

— Какие жвачки? — не поняла Светлана.

— Те, что папа мне из-за границы привез, — уточнила она уже сквозь слезы, — они у него в мешке!

Указала пальцем на оставленный Костей пакет.

Васин отреагировал моментально:

— Костя, что за мешок ты принес? — спросил он строго. — Ну-ка, давай его сюда!

Константин, нехотя, ссутулившись, кидая озлобленные взгляды в сторону Лизы, притащил из угла пакет.

Васин раскрыл его и заглянул внутрь. Содержимое было похоже на детские игрушки. Там был пластиковый желтый молоточек, полосатый милицейский жезл, прозрачный снеговик… Все они были наполнены разноцветными шариками.

— Это что, жевательные резинки внутри? — спросил Васин вслух.

— Я из Польши привез, — отозвался Виталий с усмешкой, — хочешь попробовать?

— Нет, спасибо, — смутился Виктор, — я как-то к жвачкам не привык.

Он закрыл мешок и протянул его Лизе.

— Она мне в карты все проиграла, — громко сказал Константин, протягивая руку к мешку. — Мама, скажи им!

Васин посмотрел на жену и, встретившись с ней взглядом, одними губами беззвучно произнес:

— Это твоя работа!

Нина все поняла и отвернулась.

— Константин, ты не прав! — назидательно сказал Васин. — Во-первых, на что-то играть в карты это совсем не детская забава, и тем более стыдно обыгрывать маленьких.

— Она сама предложила! — обиделся Костя и отошел к матери. Попытался прижаться к ней. Нина отстранилась:

— Иди, верни Лизе все, что ты выиграл, и извинись! — сказала она твердо сыну.

— Сами верните! — психанул Константин. — Мне извиняться не в чем, игра была честная!

Он развернулся и вышел из гостиной, прикрыв за собой дверь.

— Надо вернуть парню выигрыш, — предложил Виталий, — карточный долг свят.

— У них пока еще других долгов хватает, — попытался обратить все в шутку Васин. — Давайте не будем акцентировать на них внимание, а то я с голоду готов начать жвачки уплетать!

Он поставил мешок на буфет и запел:

— Главное, ребята, сердцем не стареть…

Сидевшие за столом дружно подхватили:

— Песню, что придумали, до конца допеть…

Началось веселье. Разлили по стопкам и фужерам спиртное. Женщины загремели кастрюлями и сковородками, раскладывая угощение.

Весь оставшийся вечер Лиза не отходила от матери, не давая ей танцевать. А Константин, надувшись, просидел в кожаном кресле посреди каминного зала, глядя на улицу.

Когда наступило детское время ложиться спать, дочка хозяев забралась в родительскую постель и сказала, что будет спать с ними.

Настя, наоборот, наотрез отказалась спать с родителями. Ушла в детскую, где стояли двухспальная кровать и раскладное кресло.

Татьяна подошла к Нине:

— Давайте Настю положим в кресло, — предложила она, — а мальчики будут вместе на кровати.

— Я с братом спать не буду, — категорически заявил Сашка.

Татьяна недоуменно посмотрела на него.

— У Костеньки слабый мочевой пузырь, — шепнула ей Нина.

— Тогда будешь спать с девочкой, — усмехнулся Васин, в надежде получить протест сына. Но тот промолчал.

— Я согласна! — громко воскликнула Настя и, повернувшись к Сашке, словно уговаривая его, продолжила, — я расскажу тебе о своей новой книге, которую читаю!

Сашка громко шмыгнул носом, но возражать не стал.

На том и порешили.

Долго слушать рассказ Сашке не пришлось. Умаявшись за день на свежем воздухе, он моментально уснул, а за ним и Настя. Константин долго ворочался в жестком разложенном кресле, но вскоре сон сморил и его.

Утром, когда дети спускались на завтрак, Костя догнал Сашку. С надменным ехидством и скрытой завистью сообщил:

— А я расскажу всем, что ты с девчонкой спал!

Сашка от неожиданности остановился на лестнице. Девочки, шедшие следом, замерли, держась за поручень и глядя на братьев.

— А я тоже про тебя расскажу… — но Сашка не стал договаривать. Он был уверен, что брат поймет, о чем речь. Увидев, как Константин побледнел и перестал улыбаться, добавил с угрозой, — если надо будет!

Утром в понедельник Васина разбудил звонок напарника.

— Хорошо, что ты еще дома! На меня в выходные наехала сестра, боится, что мы ее шпагу уже продали, а деньги поделили. Ты не мог бы ее захватить, когда на работу пойдешь?

— Без проблем, — согласился Васин, недоумевая. — А она не боится, что ее кто-нибудь из-за шпаги ограбит? По башке даст?

— Я ей говорил об этом, но она же старшая, такая упертая, как баран. Не хочется ссориться — пусть убедится, что все на месте.

— Странная у тебя сестра, — сказал Васин. — А где она живет?

— С сожителем снимает квартиру недалеко от меня.

— Ну ладно, только не оставляй ей, — предупредил Виктор. — Покажешь и снова забери! А то черт знает, что бабе в голову придет! Вдруг решит за десять продать. Тогда мы с носом останемся!

Положив трубку, Васин достал из шкафа завернутую в тряпку шпагу и взял с собой на работу. Там отдал напарнику.

— Я на прошлой неделе передал фотографии знакомой, проживающей в Германии. Она обещала помочь найти потомков хозяина, так что береги и сестру предупреди!

— Вот так здорово!

— Кстати, у тебя есть кто в женском изоляторе?

— В смысле? — отшатнулся Артем.

— Надо выход. Желательно из руководства!

— А… Как же! Мой родственник там начальником оперативной части, — спокойно произнес Артем, — а что?

— Ну, тогда считай, что мы с тобой — консультанты фильма у всемирно известного кинорежиссера Некрасова. Может, денег заработаем! Он у Тарковского был помощником, а теперь сам снимает.

— Писатель такой был, — с ехидцей, недоверчиво прищурился Артем. — Есть женщины в русских селеньях…

— Да нет! Этот Некрасов Андрей! Правда, я его ничего не смотрел и не слышал о нем.

— Может, сын?

— Ты совсем валенок? Писатель жил еще при крепостничестве!

— Ну, может, внук или правнук. Какая разница?! — оправдывался Артем, — а что надо-то?

— Им надо эпизод один снять в женской камере.

— Поговорю, — ответил Артем, — на артисточек посмотрим, говорят, они распутные девахи!

— Судя по главной героине, я бы не сказал, — усмехнулся Васин, вспомнив Ольгу. — Ну ладно, я пошел писать, бумаг много накопилось.

Они разошлись по кабинетам.

Неожиданно позвонил Лобанов из Москвы.

— Ну как там у тебя дела с Никитой? Все в порядке?

— Да, все спокойно! — отозвался Васин и улыбнулся. В последний раз директор фирмы подарил ему духи «Шанель номер пять». Один флакон вручил Нине сразу, а второй в сейфе ожидал очередного праздника.

— Это неправильно!

Васин напрягся.

— Так с барыгами никто не работает. Если он расслабится — начнет воровать. Устрой-ка ему проблемы и сам потом реши. Получишь дополнительный бонус. Ты меня понял?

— Понял, — смутился Васин, догадываясь, чего от него хотят.

— Так действуй! На звание тебе уже послали! Будь здоров!

Лобанов положил трубку.

Васин задумался. Ему всегда казалось, что спокойствие залог успешного бизнеса. Оказывается, это не так. Надо устраивать козни, проблемы. Чтобы директор звонил и просил о помощи. А он будет приезжать и с важным видом надувать щеки. Все решать по мановению жеста. Чувствовалось в этом какое-то фиглярство. Неприятное разводилово. А может, это Лобанов проверяет его «на вшивость»?

Решил пока ничего не предпринимать.

…При первой же возможности более-менее расквитавшись с просроченными материалами и заявлениями, Васин поехал на Моховую к Олегу, чтобы оценить драгоценности.

В комиссионке, как и в прошлый раз, толпились бабки, активно споря с длинным тощим продавцом. Казалось, что кислую, недовольную физиономию тот надевает вместе со своим синим рабочим халатом. Чтобы без хлопот занижать цену в десятки раз.

Васин прошел через торговый зал мимо галдящих. Кивнул парню за прилавком, открыл дверь в подсобное помещение.

Олег словно и не выходил отсюда. Сидел в каморке с лупой в глазу. Рассматривал небольшую картину. Водил ею перед носом, словно пытаясь определить на нюх, подделка это или оригинал.

Блестящая лысина выглядывала из-за шедевра, точно матовый стеклянный абажур.

— Добрый день, — приветствовал он Виктора. Свободный глаз радостно заискрился. Отложил картину в сторону. — Решили шпагу продать?

— Нет, шпагу не решили. Думаем. Теперь вот это! Поставил шкатулку на стол и открыл крышку.

Олег заглянул внутрь, вынул из ящика стола резиновые перчатки и натянул их на руки.

— Не заразно! — пошутил Васин.

Олег снисходительно хмыкнул, покосился сощуренной полоской глаза. Вынул содержимое шкатулки и разложил на столе по комплектам.

— Серега сказал, что вы его друг из милиции? — с издевательской ухмылкой спросил он. — Но мне кажется, у вас несколько иной профиль работы! Или снова вернулись времена конфискаций?

— Это не мое! Друзья с просьбами обращаются, — стушевался Васин. — Время лихое, сами боятся с такими вещами по городу ходить.

— И правильно делают, что боятся, — Олег внимательно рассматривал сережку, почти вплотную прижимая ее к окуляру, затем постепенно отодвигая. После чего достал из стола не знакомые Васину инструменты. Попытался оцарапать ими самые большие прозрачные камешки.

— Пожалуй, я не смогу себе позволить это купить, — сказал Олег, убирая причиндалы и снимая с глаза лупу, — компоновка простая: белое золото с бриллиантами.

Он взял колье в руку и стал любоваться им. Поднимал к свету настольной лампы, а затем опускал вниз в тень стола. Пересыпал драгоценности как песок, из одной руки в другую. Раздвигал колье пальцами. Мелкие шустрые зайчики прыгали по лысине директора.

— Не часто такое в руках подержишь!

— Да я вообще и не продаю, — смутился Васин, — приятель из Америки хочет открыть здесь ювелирный магазин, вот и прислал опытные образцы.

— Образцы, сразу видно, опытные, — усмехнулся Олег, — но здесь точно никто не купит! Вот если в Москву отправить.… Там депутаты, правительство, генералы… Они любят такие погремушки. Полученные взятки надо во что-то вкладывать.

— Так сколько они стоят? — нетерпеливо спросил Васин.

— Думаю, колье за сто штук зеленых пойдет, а сережки с колечком — за пятьдесят. Три набора — умножай на три. Но это при условии, что все — оригинал. Я тебе верю, поскольку ты втюхать мне эти цацки не собираешься. Но покупатель проверит все основательно, через экспертизу. Для начала могу вам прилавок в аренду сдать, но поверь мне, покупателя здесь точно не найдете.

— А почему ты золото не стал проверять? — решил проявить находчивость Васин.

— Какой смысл натуральные бриллианты в железо заковывать? — ответил Олег удивленно. — Такого не бывает.

— Ой! — неожиданно воскликнул Васин, почувствовав, как кто-то вонзил ему в бок бормашину.

Олег подозрительно уставился на него.

— Зараза, еще не привык к вибрации — пейджер сработал! — Задрал полу пиджака и вынул корпус из крепления. Отстегнул цепочку, поднес к глазам.

«Срочно нужна встреча. Клюшкин».

— Ха, — усмехнулся Олег, его огромные щеки порозовели и расползлись в стороны. Улыбка приоткрыла крупные неровные зубы. Уши слегка приподнялись, — я тоже поначалу пугался, потом привык.

— От тебя можно позвонить? — спросил Васин.

— Конечно, вот телефон, — вынул из-под стола зеленый округлый корпус и поставил перед Виктором.

Кивнул головой в сторону, указывая на себя пальцем. — Мне выйти?

Васин п онял ж ест и п окрутил головой — в предстоящем разговоре не ожидалось ничего секретного. Набрал рабочий телефон Клюшкина. Тот взял трубку.

— Надо же, — удивился Васин, — то секретарши с родителями тебя найти не могут, а тут сам на трубе сидишь.

— Говорить не могу, — сдавленно прошептал Клюшкин, словно кто-то сжимал тисками его горло, — срочно приезжай!

— Хорошо, — ответил Васин, удивившись голосу приятеля. Похоже, пирамидка выстрелила. Может, правда радиоактивна?

Сгреб со стола драгоценности и, уложив их в шкатулку, завернул в тряпочку.

— Один вопрос, — остановил его Олег, — этот ваш приятель влиятельное лицо или настоящий друг?

— Да нет, — ответил Виктор, — девочка одна, недавно познакомились.

— Девочка??? — глаза Олега загорелись и он, наклонившись вперед, пальцем поманил к себе Васина. Когда тот наклонился, зашептал: — А что если вы эту шкатулку потеряете или, скажем, бандиты отберут?

Васин вздрогнул, подумав, что ему угрожают, но увидев сладкую до приторности улыбку на лице собеседника, понял, что дело в другом.

— Вы же милиционер! — продолжал Олег. — Вам ничего не будет. Зато знаете, как это все можно обстряпать юридически — ну потерял и потерял, с кем не бывает! А я помогу с реализацией. Комар носа не подточит. Представляете, какая сумма. Мне много не надо, процентов десять устроит и десять за молчание… Если что, могу подвинуться…

Васин отрицательно покачал головой.

— Все, пока! — не дав договорить директору до конца, протянул руку.

— Все же, если надумаете… — крикнул вслед Олег, — я на месте!

Виктор направился в сторону Литейного проспекта. Там сел на троллейбус и вскоре подъехал к заводу. Всю дорогу он думал о предложении директора комиссионки. Олег был прав. Каждый может что-то потерять или быть ограбленным. При необходимости можно даже сымитировать нападение. Написать заявление в свое же отделение милиции, чтобы оно было под контролем. Сколько денег! Четыреста пятьдесят тысяч долларов! Это почти полмиллиона!

И всего-то надо соврать Анне и ее сестре. Ну и потом еще несколько раз выдержать атаку на совесть. В крайнем случае вызовет начальство, та же Ольга Ивановна, «кубышка» из особой инспекции… Надо собраться в кулак, проявить мужество…

Но как-то не вязалось к данной ситуации слово «мужество». И Васин подумал, что скорее это подлость, предательство, непорядочность… На душе стало гадливо.

…Клюшкин нервно переминался на крыльце у проходной. Он был в светлой рубашке и джинсах.

— Ты что, как позвонил, так и стоишь здесь с тех пор? — усмехаясь, спросил Васин. — Куртку бы надел, прохладно.

— Некогда, — сиплым голосом сообщил Юрий.

Он еще больше ссутулился. Его била дрожь.

Засунув руки в карманы брюк, крепко прижимал локти к бокам, точно скрепляя тело. Как обычно, кивал лохматой головой, поглядывая по сторонам. Левое стекло на его очках ополовинила жирная вертикальная трещина.

— На озере, что ли, простудился, температуришь? — Васину стало немного смешно от непонятного и странного вида однокашника. — Как не позвоню твоим предкам, ты все на рыбалке!

— Какая рыбалка! — нервно произнес Клюшкин. Вынул руки из карманов и вытянул их вперед, так что манжеты рубашки задрались. Васин увидел на кистях расплывчатые линии странгуляционных борозд. — Им, может, и рыбалка, только я у них за карася. У батареи сидел две недели! Пришлось задним числом отпуск оформлять!

Васин нахмурился.

— Что случилось-то, говори толком!

Клюшкин полез в карман и достал оттуда кусочек металла, который передал Васин.

— Они сказали, что купят все… — тихо произнес Клюшкин.

— Что купят? Кто? — терпению Васина приходил конец. Он был готов стукнуть Клюшкина по голове, чтобы тот пришел в себя и перестал дрожать.

— Вон они, — кивнул Клюшкин за себя.

Васин посмотрел через его плечо и увидел черный затонированный пятисотый «Мерседе», каких в городе было по пальцем перечесть. Прямо за ним — малиновая «девятка», такая же непроницаемая. Они стояли на углу проспекта метрах в двадцати, и через лобовые стекла ощущалось движение внутри салонов.

— Что ты им сделал? — спросил Васин, забирая металл и кладя его в боковой карман пиджака. Вспомнил, что под мышкой у него шкатулка с драгоценностями.

— Это не я, это ты им сделал! — чуть не в истерике воскликнул Клюшкин, — металл-то твой!

— Так что за металл? — снова спросил Васин и усмехнулся прошлой шутке однокашника. — Радиоактивный слишком оказался?

— Обещай, что ты им все продашь! — снова спросил Клюшкин, — ему было не до шуток. — Они сказали, что только тогда нас отпустят!

— Ничего себе оборотик! — возмутился Васин. — Ты мне еще не сказал, что это такое, а уже требуешь продать! Откуда я знаю, по какой цене продавать?

— Они сказали, что их устроит любая цена! — в интонации Клюшкина появились умоляющие нотки.

«Этих устроит, — подумал Васин, — заплатят свинцом». Терпению его пришел конец:

— Слушай, Клюшкин, ты меня достал! Либо ты говоришь, что это такое, я передаю людям и тогда решаем, за сколько чего продаем и кому! Либо я просто ухожу!

— Это серебро 999 пробы, — выпалил тот.

— И что, это очень дорого? — спросил Васин.

Клюшкин в ответ закивал головой:

— Промышленное серебро, очень чистое, практически без примеси. Они нас просто так не отпустят. Пообещай им.

— Да пошли они… — возмутился Васин.

Он понятия не имел, сколько может стоить это серебро, но угроз со стороны любых бандитов не терпел. Единственное, о чем он жалел, что у него с собой были чужие бриллианты на полмиллиона баксов. Поэтому возвращаться на троллейбусе и речи не могло быть. Автомашины продолжали стоять точно замороженные. Никто из них не выходил. Но Виктор чувствовал идущие из них напряженные взгляды.

Клюшкин продолжал дрожать, засунув руки в карманы и наклонив голову вниз. Васину стало его жалко.

— Может, тебе в милицию заявление написать? Кто там в черном чемодане сидит? Знаешь их?

Клюшкин отрицательно замотал головой.

— Крышуют наш завод. Постоянно по цехам шляются, все вынюхивают.

— Решайся! «Лишение свободы» легко возбудят! Я посодействую! Сейчас позвоню напарнику. Этих солдат из машины достанем и поставим раком, перепишем данные. Уверен, они тебя не тронут! Еще денег принесут, чтобы вопрос замять.

— Лишение свободы — не лишение жизни, — грустно произнес Юрий, — лучше я им скажу, что ты согласился продать и поехал выяснять цену.

— Как хочешь, — отозвался Васин.

У него уже созрел план действий. Пожав руку однокашнику, направился к вахтеру на проходную, позвонил в дежурку отделения. Вызвал машину. Она как раз оказалась свободной.

Через некоторое время Клюшкин, не прощаясь, прошел мимо на территорию завода.

Не зря Васин и его коллеги по охране водочного магазина отдавали вино. Через полчаса к заводу подкатил милицейский «уазик» с желтой полосой. «Мерседес» и «девятка» моментально скрылись.

Пока Васин трясся на пассажирском сиденье, снова завибрировал пейджер. Подумал про Клюшкина, но ошибся. Сообщение прислала Конская: «Виктор Иванович, надо срочно увидеться, жду сейчас Анна Конская».

Опять что-то случилось? Как снежный ком. Началось! Ну уж нет! Сначала бриллианты в сейф, а потом все остальное.

Через несколько минут он уже звонил из кабинета.

— Зайдите ко мне на минуточку, — умоляющим тоном просила Анна.

— Что случилось? Тебя опять избил Рокки?

— Нет, он здесь ни при чем! — слегка раздраженно ответила она, — если хотите, я сама к вам подойду.

Васин подумал, что ему совершенно не хочется шляться по квартирам симпатичных девушек, чьи возлюбленные находятся в розыске.

— Приходите ко мне в кабинет, — твердо сказал он, — я на месте.

Первым делом он набрал домашний телефон Князя.

— Анфиса Марковна, — обратился Васин к его жене, когда та подняла трубку, — это Васин из уголовного розыска. Если Саша будет звонить, скажите, что я его искал…

— Сами зоните, холь нужон, — произнесла она с потаенной гордостью, — у нехо теперича телефон имеется! Начальних охраны ресторана хах-нихах! Сейчас прочту.

Она неторопливо продиктовала Виктору длинный номер сотового телефона и положила трубку.

Васин тут же попытался дозвониться. Не удалось. После первой восьмерки шли гудки. С обидой вспомнил, что по всему отделу в целях экономии уже давно отключена междугородная связь. Звонок проходит только из дежурной части. Отложил разговор на потом.

Стал разбирать на столе документы, исполненные материалы, телефонограммы из больниц.

Прошли выходные, и как итог людского веселья — разбитые носы, ножевые и черепно-мозговые травмы. Пару лет назад такое количество предполагаемой работы приводило его в ужас, и он со страхом ждал очередного понедельника. Но со временем пришел опыт. Стало привычным делом. Отложил в сторону те, по которым необходимо куда-то ехать. По остальным принялся тут же писать справки. Подумал, что опять пообедать не придется.

На глаза попалась подписка Рокки о сотрудничестве.

«Вот гаденыш, — подумал Васин, — мало того что помощи от него ноль, так еще и сам скрывается. Хорошо, что не успел оформить доверенным лицом. Что бы проверяющим говорил? Ничего! Ребята из главка отловят его по пекинесам, а заодно помогут и дознавателю».

В этот момент над входом зажглась лампочка, и Васин убрал документы в сейф. Вышел в коридор. Прошел в конец к металлической двери, чтобы впустить Анну. Она была одна. На голове платочек, как в первый раз.

— Завтра сестра возвращается, — выпалила она, тяжело дыша, — надо срочно решать!

— Что решать? — не понял Васин. — Ты откуда бежала? Гнался кто за тобой?

— Торопилась, чтобы вы не ушли, — отодвинула Васина в сторону и прошла вперед. Оглянулась вокруг, добавила: — Ну что, так и будем стоять?

Васин не узнавал в ней ту чувственную нежную девушку, ожидающую Рокки около отделения милиции. Теперь это был комок воли и решительности. От сестры заразилась?

— Где ваш кабинет? — спросила она.

Как только Васин кивнул головой на полуоткрытую дверь, прошла и села на стул у рабочего стола.

Виктор последовал за ней.

— Значит, смотрите, — выдохнула она, как только Васин сел на свое место. — Брюлики — вам, Рокки — мне!

Васин решил не перебивать. Изобразил на лице непонимание.

Анна посмотрела на входную дверь. Затем приподнялась и захлопнула ее плотнее. Села на место.

— Ну чего здесь неясного? Вы же обыкновенный человек, можете и потерять шкатулку… К примеру, по пьяни! Милиционеры все бухают, вот и вы… Давайте вместе напьемся и потеряем, если совесть мучает… Или кто-нибудь по голове ударит. Вы же это умеете в милиции, я в газетах читала…

Анна продолжала предлагать различные версии похищений.

Васин уже ее не слушал. Он думал об Ольге, которой придется расплачиваться за любовь сестренки. О богатом американце, за которого не стоит беспокоиться — наверное у него так много денег, что он легко позволил подружке провезти контрабандой целое состояние. Носить с собой, не думая о безопасности. Хотя какое Виктору дело до Ольги? Он видел ее в первый и, может быть, в последний раз. И если уже второй человек советует так поступить? Может, это правильно? Ведь такая возможность выпадает только один раз в жизни. Он вспомнил антикварщика Олега…

— Ну что, решились? — прервала его мысли Анна.

Ее глаза горели, словно два черных прожигающих уголька. Васин подумал, что раньше они казались ему невинно голубыми. Возможно, он ошибался…

Отрицательно покрутил головой в ответ.

Анна онемела. Рот приоткрылся, глаза расширились.

— Что — не согласен? — тихо произнесла она, — почему? Ведь это тебе на всю жизнь! Уйдешь из ментовки, начнешь свое дело!

Васин не мог произнести ни слова — в голове все соглашалось. Машина, дача, хорошее образование детям — все это было перед его глазами. Но что-то внутри, шедшее от сердца, изо всех сил запирало рот, спрашивая: как же ты будешь жить?

Что скажешь Ольге, когда встретишь ее… Анна будет знать все. А значит, станет известно многим и в первую очередь Рокки! Тому хвастливому каратисту, способному использовать свои навыки только против подружки. И даже если Анна будет нема как могила, Виктору все равно станет мерещиться, что окружающие знают про это грязное дело. Будут тыкать в Виктора пальцем. Ухмыляться. Что такова вся милиция. Продажная!

А позже кто-то шепнет Сашке с Костей. И те спросят: папа, а правда, что мы учились на ворованные деньги? И дачу на них купили с машиной. Что он ответит: «Нет»? Поверят ли они? Однажды повстречают Рокки и тот, насмехаясь, будет рассказывать, как их отец продался за брюлики. Предал свою службу, товарищей…

Все эти мысли переплелись в голове Васина. Стиснув зубы, заставлял голову двигаться из стороны в сторону, не соглашаясь…

— Придурок! — сквозь сплетения мыслей долетел до его сознания истеричный женский крик. — Мент вонючий! Легаш!

Дверь захлопнулась, и сутолока в голове начала проходить.

Чтобы как-то войти в норму, Васин начал оправдывать себя. Думать о том, куда бы он дел эти драгоценности. Реализовал через Олега? А если бы его прихватила милиция или КГБ? Это же все-таки бриллианты! Тот расколется. Прощай, служба! Еще срок впаяют. Тогда ему жена передачи будет носить в Кресты…

Это подействовало. Неожиданно он подумал, что, быть может, это хорошо организованная подстава. Он берет драгоценности и тут же входят комитетчики и заворачивают ему руки. Поскольку отец Анны работает за границей. Связан с внешней разведкой. Или просто стукач — иначе бы не выпустили!

Васин вскочил со своего места и ринулся за девушкой. Через пролет лестницы успел увидеть, как она вышла из отделения. Быстро спустился вниз. Через маленькое окошечко в двери стал смотреть, как она сошла с крыльца и направилась в сторону проспекта. Ничего подозрительного не заметил. Еще не поздно! Догнать, остановить ее. Вернуть назад…

— Кого высматриваешь, Васин? — услышал он за спиной знакомый голос. — Своего коммерсанта ждешь?

Обернувшись, увидел шефа, который смотрел на него исподлобья, почесывая кончик носа.

Смутился:

— Да нет, Олег Миронович, так смотрю.

— Ну-ну, — продолжил шеф с ехидцей, — смотри внимательней! Здесь у нас совещание было на днях, так Рыжих сказал, что ты бизнесом стал заниматься, стиральную машину купил…

— Этот рыжий квартиру мою хотел захапать, когда участковым был, — парировал Васин, — наверное забыть не может.

— Да? — удивился начальник, — потом расскажешь. Что-то он мне не нравится, надо ему ноги приделать. Захватил гуманитарную помощь в подвале соседнего дома и сидит над ней, чахнет, как царь Кощей над златом. Кто-то спрятал с целью продажи. Участковые нашли и хотели оформить, а он всех прогнал и сам что-то решает. Мутит!

— Так надо раздать! — удивился Васин. — В Красный Крест, детские дома…

— Так этот рыжий и поступит, — с ухмылкой произнес Олег Миронович, — наверное уже корешкам своим позвонил, чтобы вывезти в одну харю!

Васин промолчал. Ефимов хлопнул его по плечу. Толкнул дверь и вышел из отделения.

Виктор вспомнил, что хотел связаться с Князем. Прошел в дежурную часть.

— Если будешь звонить по межгороду, запишись в журнал, — предупредил дежурный, — поставь дату, время и по какому материалу звонишь…

— Мне на сотовый, — прервал его Васин.

— О! Это круто — только не обмани!

Васин взял трубку и набрал номер под зорким взглядом дежурного.

— Ну, как ты там, живой? — грустно пошутил Васин, когда Князь появился на связи. В телефоне слышалось шуршание и потрескивание.

— Нет, это дух святой. Хочешь благодарность объявить за братьев Гримм?

— Экспертиза пришла, — ответил Васин.

— Вот это дело! — в голосе Князя зазвучала радость. — Я в деревне. У матери крыша прохудилась. Завтра к обеду буду!

Васин вернулся в кабинет и стал звонить в больницы, откуда пришли телефонограммы. Узнал у лечащих врачей, кому из потерпевших проведена операция и опрашивать нельзя, пометил в календаре. Написал по данному поводу справки и, соединив под скрепку с телефонограммами, положил на дальний уголок стола. Достал свою картотеку, просмотрел имеющуюся информацию на указанных лиц. Один оказался хроническим дебоширом, приводящим домой незнакомых лиц для распития спиртного. Второй просто тихий пьяница — видимо, не стерпела жена или кто из семьи пырнул ножиком в живот.

Гораздо хуже обстояли дела с отпущенными из больницы. Один со сломанной челюстью, второй с касательным огнестрельным ранением. У обоих зафиксировано опьянение, напали неизвестные и ограбили. Правда, в разное время и в различных местах.

«Где теперь их найти, чтобы опросить, — с горечью подумал Васин, — хорошо, если проживают по указанному в больнице адресу, а то чаще врут, чтобы не светиться».

Это были головняки: начальство требует отказ в возбуждении уголовного дела, а потерпевшего не найти — бомжует по притонам! Срок три дня, максимум — десять. Если не уложился и ничего не придумал, светит выговор. Три выговора — вызов на комиссию по социалистической законности. Там Ольга Ивановна из особой инспекции назовет тебя предателем Родины и пригрозит увольнением. Потом дадут срок на исправление и забудут. Но нервы-то уже потрепали. Не выгонят — работать-то некому!

После вечерней сходки Васин направился домой. Зашел в дежурку. Попов отвечал на звонки граждан.

— Послушай, капитан, — обратился к нему Васин, — ты не знаешь, где это Рыжих гуманитарку стережет?

— Да здесь недалеко, — не отнимая трубку от уха, ответил тот, — по Заневскому проспекту на твоей территории, рядом с интернатом. В подвале точечной высотки. Только я тебе ничего не говорил.

— А… — протянул Васин. В голове созрел план.

Васин направился по указанному адресу и через десять минут был рядом с высоткой. Около входа в подвал на крылечке сидел Рыжих. Он наблюдал за стайкой воробьев, которые отгоняли голубя, пытавшегося клевать большую хлебную корку. Подбадривал их, постукивая прутиком по земле:

— Ну, кто ж так нападает? Активнее надо, активнее!

— Здравия желаю, товарищ начальник, — приветствовал его Виктор.

— Привет, Васин, — нахмурился исполняющий обязанности. Кинул прут в стаю. Все птицы улетели, оставив хлеб.

— Бандитов ловите? — Васин прищурился.

— Бандитов ловить твоя работа, — не растерялся Рыжих, — а моя — административный порядок. А ты что здесь делаешь?

— Обхожу свою территорию, — отрапортовал Виктор, — может, помощь какая требуется?

— Ничего не требуется, иди отсюда! — приказным тоном отмахнулся Рыжих.

Васин как бы невзначай увидел вход в подвал.

— Ну, надо же, — укоризненно произнес он, — сколько раз говорил начальнику ЖЭУ, чтобы повесил замок. Вдруг террористы решат здесь поселиться? Или склад оборудовать?

Подойдя, дернул незапертую дверь. Та, жалобно скрипнув, открылась.

Васин с удивлением ощутил вырвавшийся наружу освежающий аромат знакомых запахов. Точно так пахли жвачки на даче Шило, которые выиграл в карты Константин.

— Я там уже все посмотрел, — недовольно произнес Рыжих, — чего тебе там надо?

— Ай-яй-яй, — запричитал Васин, включив свет. — Вот так да! Добра-то сколько!

На цементном полу помещения — деревянные лавки, грубо сколоченные из неотесанных досок. На них кучи разноцветной одежды: дутые пуховики с многочисленными наклейками, свитера, комбинезоны с широкими молниями, цветастые детские костюмчики… Рядом на расстеленной бумаге горы разнообразной обуви. Здесь было все: от болотных сапог на меху до ярких детских сандалет и кроссовок.

Рыжих подскочил к двери. Схватил Васина за локоть, попытался вытянуть из помещения. Но это ему не удалось — комплекция не позволяла. Отойдя на шаг, громко скомандовал:

— Я вам приказываю выйти отсюда и следовать… по своим делам!

— Приказывать будешь в отделении! — огрызнулся Васин. — Ты составил при понятых, как положено, акт? Об обнаружении вещей. Или мне дежурному прокурору позвонить?

При упоминании надзирающего органа Рыжих сник.

— Слушай, Васин, — примирительно понизил тон, — не усугубляй ситуацию, ты и так на волоске висишь. Стоит еще немного накопать на тебя, и вылетишь со службы. Иди лучше по своим делам. Или возьми, что тебе нравится, жене, детям и ступай, но чтобы рот на замок!

— М-м… Заманчиво! Сейчас за отцовской машиной схожу, — согласился Васин, — не поволоку же через весь район охапку шмоток!

— Давай, — облегченно выдохнул Рыжих.

Уходя, Васин подумал, что от прокуратуры толку не будет. Какая разница, кто захватит гуманитарную помощь — она или Рыжих со своими корешами. В последнее время частенько задерживали лиц, торговавших иностранными подаяниями. Предъявить им ничего не могли — документов на товар не было. Потерпевшего не установить. Вещи изымались. По закону все должно было уничтожаться, но участковые составляли липовые акты. После чего изъятое исчезало, скапливаясь на дачах больших начальников. Затем появлялось на прилавках магазинов и рынков с новыми документами.

Глядя на удаляющуюся фигуру Васина, Рыжих едва сдерживал внутреннее ликование. Он сумел убить двух зайцев: посадил неуправляемого опера на крючок и положительно решил вопрос с найденными вещами. Посмотрел на часы. Прошло уже больше часа. Коллега по прошлому месту службы обещал найти грузовик и место, куда можно сгрузить вещи.

Вскоре волнение прошло — он увидел, как дом огибает синий фургон. Пока тот разворачивался, чтобы приблизиться к входу задней дверью, его со всех сторон обступили ребятишки. Их было десятка три, от десяти до четырнадцати лет. Все в одинаковых грязно-желтых курточках из болоньи. Словно промокшие цыплята. Девчонки и мальчишки весело галдели, радостно размахивали руками. Вместе с ними приближалась взрослая пара. Рыжих узнал Васина. Пожилая женщина была ему незнакома.

— Вот, Анна Матвеевна, познакомьтесь с вашим благодетелем, — обратился Виктор к женщине, указывая на растерявшегося начальника, — Рыжих Антон Иванович. Это он и организовал помощь интернату.

А затем, повернувшись к детям, торжественно объявил:

— Ребята, вещи не разбрасывать! Берете только то, что вам подходит. Взрослую одежду не трогать. И не ссориться! Скажите спасибо Антону Ивановичу.

Лавина детей бросилась в подвал, обтекая Рыжих. С благодарностью крича на ходу:

— Спа-си-бо, Ан-тон И-ва-но-вич! Спа-сибо, Ан-тон Ива-нович!

Анна Матвеевна подошла к Рыжих:

— Не знаю, как вас и благодарить! — протянула руку, — вы нас так выручили! Денег на одежду совсем не выделяют. Крутимся как можем. Приходится даже передавать от одного ребенка другому.

Рыжих молча пожал женскую ладонь. С еле скрываемым негодованием наблюдал, как из подвала стали выходить ребятишки, нагруженные одеждой.

— Анна Матвеевна, а можно мы отнесем и еще придем? — спросила девочка с толстой косой. Там столько красивой обуви, сапожки резиновые с нарисованными цветочками и сандалии!

Анна Матвеевна вопросительно посмотрела на Рыжих.

— Конечно, — отвечал Виктор. — Я уверен, Антон Иванович только будет рад — меньше волокиты! Положите и приходите еще.

Повернулся к Рыжих:

— Правильно, Антон Иванович?

Тот кривил рот в улыбке. Правая щека нервно подергивалась. Кивал головой. Ободряюще легонько похлопывал мальчиков по плечам, ласково касался девичьих головок.

Когда все детское было выбрано, Васин ретировался вместе с ребятишками. Подбирал упавшие по дороге шарфы и сандалеты.

— Может, чайку? — спросила Анна Матвеевна, когда они прошли в актовый зал, куда складировали всю одежду.

Ответить Виктор не успел. Неожиданно услышал рядом с собой знакомый девичий голосок:

— Что это у нас так шумно? Что происходит?

Обернулся.

— Это любознательная Настенька, — развела руками Анна Матвеевна. — Ты зачем вышла из своей группы?

— Здравствуй, Настенька! — поздоровался Васин с девочкой и нежно погладил ее по головке.

— Познакомься, — обратилась заведующая к девочке, — это Виктор Иванович. Его начальник подарил нашему интернату гуманитарную помощь, детскую одежду.

— Это Васин папа! Мы знакомы, — весело отозвалась Настя. — Он дружит с моими родителями, а я с его сыном Сашкой. Мы танцевали на дне рождении и он обещал научить меня летать!

Виктор улыбнулся, погладил девочку по головке.

— Скоро группу слабовидящих детей от нас переведут в другое место. Там им будет лучше. А то местные сорванцы иногда безобразничают.

В этот момент сработал пейджер. Васин прочитал сообщение Карлика:

«Срочно приезжай, тебя ждут ребята».

Чче-е-рт возьми! Понесло по кочкам! Подстрекательница Анна с бриллиантами, Клюшкин с серебром, теперь это! Что за ребята — Васин догадался. Пистолет был при нем. Сославшись на служебные дела, попрощался и направился в кафе.

Путь лежал в обратную сторону, и проходя мимо высотки, где нашли гуманитарную помощь, он увидел Рыжих. Тот поочередно со своим приятелем выносили из подвала вещи и загружали в открытую дверь кунга.

Васин решил не привлекать к себе внимание. По привычке запомнил номер автомашины, обошел дом с другой стороны.

В кафе Карлика, как обычно, царил полумрак. Вытяжка работала плохо, дым стоял коромыслом. Из-за столиков раздавался пьяный галдеж.

Ценники в меню были низкие, и народ любил это заведение. Большинство заказывало сто грамм водки с бутербродом и пиво. Этого хватало, чтобы поднять себе настроение. Жизнь начинала казаться не очень серой. Приобретала кое-какую яркость, несмотря на царящий вокруг смрад.

Васин прошел через зал и завернул в подсобку, где находился кабинет директора.

— Добрый вечер, Виктор Иванович! — обрадовался Карлик, вскакивая со своего места и бросаясь в спасительные объятия.

«Раньше начинали обниматься, только будучи пьяными», — подумал Васин.

Двое, сидевшие спиной к входу, даже не обернулись. Васин увидел их крепкие спины, бугристые шеи, лысые затылки. Кулаки с набитыми костяшками пальцев показушно лежали на середине стола. Рядом — черный кирпич Мобиры, похожий на ту, с которой приходил в кабинет Князь.

Васин обошел стол вслед за Карликом и сел напротив гостей.

Молодым людям было лет по двадцать пять. Один — повыше, с колючим настороженным взглядом. Короткими неровными морщинками на лбу. Жесткие скулы, подбородок, словно тесанный из бревна.

Второй — с широко открытыми, любопытными глазами и округлыми розовыми щечками, выдающими добродушие. Старательно морщил лицо. Пытался сжать его до мужественности. Всасывал губы и сводил брови.

— Ну что, — спросил тот, что повыше, когда все расселись за столом. — Как будем решать?

Говорил старательно, понижая голос до хрипоты. Видимо, такой тембр казался ему наиболее подходящий для членов мафии. Васин чувствовал натужность произношения, и это его забавляло. За свою службу он уже успел пообщаться с отмороженными рецидивистами, и эти мальчики не вызвали ничего, кроме насмешки.

— А что решать? — подыграл он гостям.

— Платить как будете? — снова спросил высокий. Сплел пальцы рук и, вывернув ладони, хрустнул суставами. Несколько раз крутанул головой, разминая шейные мышцы.

Карлик съежился и слегка отодвинулся. Стал смотреть на происходящее как бы со стороны. Сделал вид, что не участвует в переговорах.

Васин подумал, что эти волчата могут от собственной нервозности и укусить. Решил взять инициативу на себя:

— Вы кто? — спросил он, придав голосу жесткости.

— Я? — отозвался розовощёкий.

Но второй его прервал:

— Мы от Андрея Маленького.

Имя было знакомо Васину по оперативным сводкам лидеров преступных группировок.

— Я спрашиваю, вы кто? — повторил Васин и в упор уставился на гостей, как это делал на допросах, выдавливая правду.

Парни явно не хотели называть своих имен, но уйти от прямого вопроса им было сложно — не хватало опыта. Они суетливо заерзали на своих местах.

— Это неважно! — наконец сказал высокий. — Мы нормальные пацаны. Надо потереть — предлагаем вам охрану.

— Нам охрана не нужна, — сказал Васин, — а если вы нормальные пацаны, тогда будете тереть с моими нормальными пацанами.

Гости удивленно посмотрели друг на друга.

— Откуда это в ментовке пацаны взялись? — усмехнулся длинный и сощурил свои колючие глаза еще уже. — Это по понятиям?

— Все по понятиям, — ответил Васин с серьезным видом, — сейчас узнаете.

Он пододвинул к себе телефон и набрал номер дежурки.

— Это Васин Виктор Иванович, — сказал он, когда на другом конце взяли трубку. — Попов, ты кафе Фарида на углу площади знаешь? Отлично! Пришли-ка мне нормальных пацанов для разговора! По понятиям.

И затем, обращаясь к директору, добавил:

— А ты нам пока чайку сотвори, а то гости проголодались, меня ждали.

…Чай допить не успели, когда в подсобку вошли два рослых старших сержанта милиции.

Громкий стук сапог о деревянный пол заставил посыльных Андрея Маленького обернуться. Увидев милицейскую форму, подскочили со стульев, встали у стены.

— Чего вы испугались, — весело обратился к ним Васин, пожимая руки сотрудникам, — вот и мои пацаны на стрелку прилетели! Теперь все будет по понятиям. Поедите с ними тереть, а они мне потом передадут вашу просьбу. Как и положено по иерархии.

И обращаясь к коллегам, серьезно произнес:

— Этих нормальных пацанов в обезьянник, пусть там посидят. Проверить по всем учетам — вдруг их кто-то ищет. Пальчики откатать, установить данные и сфотографировать на память. Впрочем, все как обычно. Попову я отзвонюсь. Утром объявлю вам благодарность за оперативность.

Подмигнул, намекая на бутылку портвейна.

Сотрудники поняли, заулыбались. Один кивнул на гостей:

— Может, в браслеты?

— Не стоит, пацаны нормальные! — усмехнулся Васин. — Но досмотреть надо.

— Ну, пошли, нормальные пацаны, потрем! — сказал старший сержант.

Быть может, продуктивная встреча с бандитами сподобила Васина на благостный сон. Или передалась душевная благодарность интернатовских ребятишек. Ощущение внутренней эйфории родившейся где-то глубоко в закромах спящего сознания сохранилось до утра. И как только он открыл глаза плеснуло вокруг радужным веселым светом подарив всему окружающему сердечность и умиротворение.

Услышав мелодию электронного будильника, Васин неожиданно почувствовал произошедшие в жизни радостные перемены. Словно они давно таились по углам. Периодически выглядывали и подмигивали. Но вот сейчас по сигналу накинулись разом. Случился новый отсчет времени.

Васин нутром осознал, что постельное белье уже давно не пахнет детскими пеленками несущими прелый запах мочи и молока. Бородавочные котлетки с пшенной кашей ушли в прошлое. Исчез старый махровый халат жены и трехлитровые банки с заряженной водой. Единственное кресло ютилось где-то в углу рядом с торшером. Уступило место полированному столу. Раздвигать который стало обычным делом — гости не переводились. Отдел по учету и распределению жилья пригласил получить ордер на прописку. Работяги Карлика сделали пол в туалете. Сыновья в понедельник уезжали в спортивный лагерь и казалось, что снова наступит медовый месяц полный чего-то нового, неизведанного.

Встречая вечерами жену, Виктор чувствовал, что скучал по ней. Как когда-то возвращаясь после рейса. И вот теперь они снова нашли друг друга. Не могли насытиться общением. Рассказывали смешные истории и чужие проблемы случившиеся на работе. Вместо просмотра сериалов, Нина стала перед сном читать. Иногда вслух. Так Васин все же смог насладиться трогательной повестью о странной любви в «Гранатовом браслете» Куприна.

Сообщения на пейджер типа «я тебя люблю» или «жду, скучаю» стали обычным делом. В трудную минуту подбадривали словно жаркие поцелуи.

Нина похудела, встала на каблуки и оказалась ростом с Васина. Такой высокой он помнил ее только во дворце бракосочетания.

Не сидела теперь по ночам у телевизора. Наполненная рабочей усталостью и ласками мужа, засыпала у него на груди стоило только расслабиться после бурных объятий.

Татьяна, как обещала, подарила ей пару своих деловых костюмов и длинное белое пальто из тонкой лайковой кожи. Нина с нетерпением ждала пасмурную погоду чтобы одеть его на работу. Возвращалась подвозимая клиентами фитнес клуба. Это будоражило сознание Васина ревностью. Наполняло к ночи мстительной энергией, которую он вымещал на жене доказывая свое право первого самца.

В приподнятом настроении Васин появился на работе. Заметив на лестнице начальника уголовного розыска, улыбнулся безотчетно приветливо. На всю катушку.

— Ну что, — грустно спросил Олег Миронович, — доулыбался? Опять рыжему дорогу перешел?

Одухотворенность наполнявшая Васина с утра моментально сдулась. Он поник, ожидая дальнейшей информации.

— Сегодня тебя заслушивают на утреннем совещании, — сказал Ефимов, — по результатам оперативной работы и раскрываемости. В общем по полной программе!

— С чего это вдруг? — не понял Васин. — Именно меня?

— Да, конкретно тебя, — кивнул головой начальник, — и, обрати внимание, больше никого! Рыжих только что поставил меня в известность.

— Ааа…, — протянул Васин.

— Что вспомнил? — с любопытством спросил Ефимов.

— Это я вчера его гуманитарку в интернат отдал, — спокойно сказал Васин.

— Всю? — изумился начальник.

— Да нет, только детское!

— Ну, тогда можешь рассчитывать на строгий выговор, а не увольнение! — усмехнулся Олег Миронович. — Ладно пошли, а то еще опоздаем! Держись, завтра выходит из отпуска начальник отделения и Рыжих будет командовать своими участковыми.

Началось.

Поднялся секретарь:

— На повестке дня первым пунктом заслушивание старшего оперуполномоченного Васина Виктора Ивановича. Раскрытие преступлений, оперативная работа, выполнение плана!

Рыжих сидел в центре президиума между начальником уголовного розыска и кадровиком. Улыбался. Доброжелательно кивнул Виктору, а затем углубился в чтение бумаг перед собой.

Васин зашел на трибуну и стал рассказывать о раскрытых кражах, грабежах, заведенных оперативных разработках, отказанных материалах…

Рыжих в это время изучал статистику, предоставленную Ефимовым. Неожиданно он ткнул пальцем в одну из граф.

— Все это хорошо! — прервал он Васина на полуслове, — а вот скажите, почему это у вас так много прекращенных дел оперативной проверки?

— Понимаете, Антон Иванович, эти дела заводятся для проверки информации и если она не подтвердилась — дело прекращается и сдается в архив.

— А почему так много информации не подтверждается? — распалялся Рыжих, — значит, эти ваши агенты и доверенные лица с резидентами врут! Сколько их у вас?

— Двенадцать, — ответил Васин.

— Значит, из двенадцати десять врут! — неопровержимо произнес Рыжих, водя пальцем по бумаге, — плохо работаете! Когда в последний раз собрание с ними проводили?

— Какое собрание? — не понял Васин.

Оперативники притихли в ожидании чего-то им не знакомого ранее.

— Красный уголок у нас в отделении пустует, а вы не знаете где провести общее собрание своих агентов? Вот пригласить на наше совещание и пропесочить прямо здесь, при всем личном составе! Чтобы не врали!

Васин понял, что Рыжих понесло. Притом, что тот совсем не в курсе оперативной работы.

В зале с дальних рядов послышались смешки.

— Понимаете, Антон Иванович, — начал Васин подбирая слова, — в целях конспирации в соответствии с приказом…

— Голову мне не забивай своими умными фразами, — прервал его Рыжих. — Смекалки нет! Работать не умеешь! Кто за то, чтобы объявить Васину «неполное служебное соответствие»?

Рыжих поочередно обернулся к своим соседям.

— Антон Иванович, — зашептал Ефимов, — может для начала выговор?

— Полностью с вами согласен, Антон Иванович, — отозвался кадровик, — Распустились! А тех, агентов кто плохо работает надо сфотографировать и на стену позора повесить — пусть все знают.

Хихиканье в задних рядах переросло в устойчивый смех. Опытные участковые и опера едва сдерживались. Покатывались со смеху, наклоняясь как можно ниже, чтобы скрыться за спинами коллег сидящих спереди. Начиная с третьего ряда, из президиума вместо лиц, в большинстве своем, стали видны только затылки и вздрагивающие спины. Ефимов поставил локти на стол. Прижал подбородок кулаками. Прикрывал трясущуюся нижнюю челюсть. Сидящие на первых рядах офицеры вытрезвителя и хозяйственной службы не поняли о ком шла речь. Но одобрительно возмущались. Кивали головами, готовясь к овациям.

— Взыскание двумя голосами против одного утверждено, — подвел черту Рыжих, — секретарь, занесите это в протокол! А теперь займемся насущными вопросами….

…Князь появился вовремя, почти сразу после совещания. В руках у него был все тот же сотовый телефон. В потайном кармане бутылка водки, в боковых — рыбные консервы и хлеб.

— Гуляем! — сказал Васин, закрывая на ключ дверь.

— Похоже, что я успел! — радостно засуетился Князь, выкладывая на стол принесенные с собой продукты.

— Как говорил, так и случилось, — вспомнил Виктор слова Сергея директора водочного магазина, — взыскание получил, а вместе с ним сто долларов. Правда еще не дали. Но есть перспектива!

Достал из сейфа две стопки и кусочек металла. Расставил треугольником на столе.

— А теперь наливай! — произнес он торжественно. — Раз судьбе угодно меня вознаградить за нанесенную обиду, пусть так и будет!

Он чувствовал, как в нем боролись два сильнейших чувства: не заслуженного унижения от нанесенного оскорбления и радость от предстоящего поощрения. То, что раньше звучало теорией, теперь обратилось в реальность. Он с иронией ощущал себя жертвой единства и борьбы противоположностей. Настигла кара за благополучие семьи, вернувшуюся любовь, хорошую еду и кусочек металла, скрывающего в себе волшебство сбывающейся мечты.

— Будем богаты! — произнес Князь, поднимая рюмку.

— Мы уже почти там! — радостно констатировал Васин, чокаясь.

Вылив стопку в рот, Князь замер. До него дошел смысл услышанного. Он уставился на Виктора. Лицо налилось красным, затем багровым, уши оттопырились. Хотел что-то спросить. Но ощутил на языке и деснах жжение. Шумно сглотнул чуть поперхнувшись. Подозрительно уставился на свой кусочек металла. Выдохнул:

— Что это!?

— Серебро 999 пробы, — улыбнулся Васин, — промышленное серебро. Откуда ты его взял?

Князь задумался. Васину показалось, что тот решает — раскрывать тайну или нет. Но через несколько секунд, все же определился. Попросил листок бумаги и карандаш. Рука Князя дрожала. Через некоторое время Васин увидел на бумаге изображение чего-то продолговатого неровного. Затем Князь нарисовал стрелочки и поставил вдоль цифру девять.

— Что это за колбаса? — спросил Виктор.

— Это столб — понимаешь?! — шепотом воскликнул Князь. — Столб длинною девять метров и толщиной тридцать на тридцать.

— Чего…, метров? — изумился Васин.

— Толщина в сантиметрах! — таинственно зашептал, — Это целый электрический столб…. Только серебряный!

Они уставились друг на друга, смутно осознавая грандиозность открывшейся перед ними тайны. Каждый что-то пытался воспроизвести в своем уме. Первым нарушил молчание Васин.

— Сколько стоит грамм промышленного серебра?

— Я тоже об этом думаю.

Васин вскочил со стула и стал ходить по кабинету.

Князю показалось, что Виктор Иванович вырвался из своей непроницаемой профессиональной оболочки спокойствия и под нахлынувшими эмоциями разнесет весь кабинет. Движения оперативника были стремительны. Он хватался за голову руками, затем беспомощно опускал вниз. Взгляд перескакивал с потолка на пол и обратно, оглядывал стены. Губы что-то шептали. Вернувшись на место, стал вытаскивать из стола один ящик за другим. Порывшись, нашел телефон директора антикварного магазина. Набрал номер и когда тот взял трубку, словно задыхаясь от быстрого бега, выпалил:

— Олег, сколько стоит промышленное серебро?

Услышав ответ, переложил трубку в левую руку, а правой взял карандаш у Князя и сделал запись на листочке с рисунком.

— Я готов купить, — звучало в трубке. — Это вы из уголовного розыска, да? Надо определиться…

Васин не слышал. Бросил трубку на рычаг. Стал торопливо рисовать карандашом цифры. Один за другим на листке бумаги возникали корявые столбцы умножаемых и делимых сумм, которые принимали вид то шатающихся прямоугольников, то ниспадающих бесконечных лестниц.

Наконец он отбросил карандаш, и откинулся на спинку стула с видом полководца принявшего ключи от крепости, которую осаждал долгое время. На лбу выступила испарина.

— Знаешь, сколько это? — спросил он у растерявшегося Князя.

Тот, молча, покрутил головой.

— Если мы деньги за проданный столб положим на книжку в сберкассу, то ежемесячно будем получать на проценты как минимум по тысячи долларов!

— Ничего себе! — отозвался онемевший до этого Князь.

— Это двадцать моих зарплат! — уточнил Васин и, видя, что шок у собеседника прошел, скомандовал, — наливай! Мы теперь богаты!

Князь дрожащей рукой разлил водку, слегка перелив одну стопку за край, а вторую недолив. Слышалось позвякивание.

— Будем богаты! — произнес Васин, — Пошли они в жопу со своим «не полным соответствием!»

Надменно огляделся вокруг с таким видом, словно столб уже стоял у него в углу кабинета, и надо было только начать пилить.

— Будем! — отозвался Князь, опрокидывая водку в рот. После чего замер. Быстро налил себе заново, чокнулся с Васиным и снова выпил. Выдохнул:

— Куплю себе дом…, — взял банку консервов и начал вскрывать, — детей хочу много…, чтоб пацаны были…, и девочек конечно…, уеду в глухомань, чтобы никакая городская зараза туда не проникла…

— А я…, а я…, — к Васину вернулось утреннее благостное состояние. Он никак не мог решить, что же еще необходимо в этой жизни. Фантазии не шли. Неожиданно успокоился и уверенно сказал: — а я службу свою не брошу! Просто буду работать и на всех гадких начальников забью болт! Буду плевать на них с высоты! И друзьям помогу с деньгами!

Увидел недоуменный взгляд Князя. Добавил извиняющимся тоном:

— Служба есть служба, какая ни есть! Кто народ-то защитит?

— Дурак ты, Васин, — с насмешкой сказал Князев и тут же осекся, испугавшись. Затем с опаской продолжил: — Охота тебе с дерьмом возиться, по подвалам и чердакам вшей собирать, извращенцев и насильников выслушивать…

— Ладно, — холодно оборвал его Васин. Вспомнил оскорбления Анны и намеки директора антикварного магазина, — раскудахтался! Говори лучше, где столб лежит и как мы его приволочем.

— Столб на свалке под Всеволожском. Мои бомжи его приметили и мусором засыпали. Я им денег дал, сказал, чтобы забыли. Приволочь не сможем. Надо пилить.

— Пилой по металлу! — встрял Васин.

— Нет, не пойдет! Эдак один спил в сутки! Я полчаса отпиливал уголочек, что тебе передал. Здесь надо подходить профессионально. Народу на свалке много бродит. Если увидят, что пилишь, на следующий день два десятка с лобзиками прибегут. Надо все за один раз!

— И что?

— Есть такие производственные пилы, как станки, работают от генератора. Закрепил на столбе, включил и кури бамбук.

— Честно говоря, я о таких и не слышал, если хочешь, поинтересуюсь.

— У меня кое-что есть на примете, — подмигнул Князь, — главное, чтобы никто, кроме, нас не знал.

— Заметано! — согласился Васин. — Наливай! Все, о столбе ни слова!

Через некоторое время Васин достал из сейфа свою початую бутылку водки и разговор продолжился, но на другие темы. Князев благодарил Виктора за работу в ресторане. Похвалил отлично организованную операцию по захвату братьев Гримм на рынке. Вспомнил о своих детишках.

Рабочий день закончился давно, Васин сходку пропустил. Кто-то несколько раз звонил по городскому телефону, затем по прямому. Загорелась лампочка над дверью — ожидали в коридоре.

— Гостей не жду, — сказал Васин шепотом, — я сегодня в расстройстве. Пусть знают! Руководство надо приучать постепенно!

Когда закуска и водка закончились, решили расходиться. Васин положил бумаги в сейф. Запер все на ключ и опечатал. Вышли на улицу вдвоем, слегка покачиваясь. Спустились с крыльца, и тут Васин замер. Прямо на площадке перед отделением стоял черный тонированный «Мерседес». Рядом тонированная малиновая «девятка». Обе машины без государственных знаков.

— Где-то я это уже видел, — сказал Васин вслух.

— Что? — не понял Князев.

— Эти машины… — вспомнил разговор с Клюшкиным. — О, черт! Подожди! Стой здесь, не уходи!

Васин взбежал по лестнице обратно и свернул в дежурную часть.

— Привет! — обратился он к сотрудникам. — Не знаете, что это за машины без номеров стоят перед отделом?

— Кто их знает, — отозвался дежурный, — давно стоят. Из девятки парень заходил сюда, тебя спрашивал. Я сказал, что ты на месте, но он не пошел, а вернулся обратно в машину.

— Почему мне об этом сразу не доложил? — повысил голос Васин.

— Я звонил вам по прямому, а потом даже на этаж поднимался, но никто не открыл.

— Вызывай ГАИ срочно, пусть задержат машины. Посмотрим, кто в них сидит!

Дежурный подбежал к окну.

— Уехали, — сказал он сконфуженно.

Васин тоже выглянул наружу:

— Жаль, — быстро пошел к выходу. С опаской вспомнил про оставленного на улице Князя.

Отлегло — тот был на месте. Сидел на лавочке и довольно улыбался.

Васин не стал ему ничего рассказывать — решил не пугать раньше времени. Раз бандиты охотились за ним, значит, он будет первый — это хорошо!

Как только пришел домой, набрал телефон Клюшкина.

— А что я мог сделать? — оправдываясь, сразу защебетал тот, услышав голос Васина. — Я же передал, что ты им все продашь! Думаешь, приятно сидеть в подвале пристегнутым наручниками?

— Что ты им еще сказал? — спокойно спросил Васин.

— Ничего! — голос Клюшкина слегка взбодрился. — Только то, что ты работаешь в отделении милиции, и дал адрес.

— Ладно, — успокоил его Васин. — Не дрейфь! Уверен, что не хочешь написать заявление? Лишение свободы — уголовная статья! Я бы помог их отловить.

— Не надо мне никого ловить! — откликнулся однокашник. — Знаю, как сейчас милиция работает, газеты читаю. Все продались. Стоит заявление написать, так меня сразу в лес вывезут и закопают…

— Ну как знаешь, — прервал его Васин, — если что, звони. Телефон и пейджер у тебя есть.

Ложась в постель и обнимая жену, Виктор подумал, что давно не заходил к Карлику. В последнее время все больше тянет домой. Успеть поговорить с женой, вспомнить о сыновьях. Почувствовал аромат «Шанель номер пять»…

Утром, подходя к кабинету, его атаковали с двух сторон: на боку вибрировал пейджер, а через дверь кабинета слышалась настойчивая трель телефона. Когда Васин поднял трубку, услышал взволнованный голос Князя:

— Эта малиновая тонированная «девятка» без номеров стояла всю ночь у моего подъезда!

— Черт! — выругался Васин. — Они тебя подозревают. До сих пор стоит?

— Сейчас не видно, — ответил Князев через некоторое время.

— Будь осторожен, — предупредил Васин.

— Да что мне-то осторожничать? — недовольно произнес Александр. — Я им быстро по репе настучу! Кто это такие? Столб проследят — вот за что боюсь. А там место глухое — обоих в салат покрошат.

— Ладно, что-нибудь придумаем, пока ищи оборудование.

Стоило ему положить трубку на рычаг, телефон вновь разразился трелью.

— Виктор Иванович? — спросил взволнованный женский голос. — Это Ольга Конская, сестра Анны. Она не может уже несколько дней вас найти. Мне пришлось самостоятельно искать телефон через дежурную часть.

— Я здесь каждый день, — недоумевал Васин, — это моя работа. Если хотите, можете зайти?

— Нет, я не буду подходить, вы в состоянии мне вернуть то, что я вам давала на время.

— Конечно, — насторожился Васин.

— Да? — удивилась девушка, — все в порядке?

— Все в порядке, а что может случиться?

— Всякое бывает… Тем более здесь, в России! Давайте тогда через полчаса встретимся у кинотеатра «Охта», рядом с вашим отделением.

— Хорошо, — согласился Васин и посмотрел на часы, — лучше минут через сорок, — а то мне надо на совещание.

— Я буду ждать вас через сорок минут, — настороженно согласилась она.

Васин задержался на совещании и опоздал минут на десять. Когда со шкатулкой под курткой подходил к кинотеатру, на высоком крыльце кружком стояли человек шесть незнакомых мужчин и женщин. Спинами наружу. Словно играли в детскую игру. Выговаривали находившейся в центре круга Ольге.

— Как так можно, опрометчиво… незнакомому человеку… все пропало… надо было посоветоваться… Это же Россия! Сплошное ворье! Здесь все менты…

Среди советчиков Васин заметил Анну.

Шагнул на ступеньку, разговоры затихли. Все разом обернулись. Глаза Ольги, в красных венках от внутренних переживаний, мольбой засветились ему на встречу. Она сделал шаг.

— Принесли? — воскликнула с надеждой в голосе, обшаривая Васина цепляющимся взглядом, постепенно становящимся холодным, наполняющимся разочарованием.

Виктор вынул из-под куртки шкатулку, завернутую в материю, и протянул ей.

Глаза девушки засияли. На губах появилась улыбка. Она горделиво обернулась к окружению, а затем взяла сверток. Сопровождающие тут же обступили ее. Открыв крышку, достали содержимое. Кто-то начал считать, другие пытались рассмотреть их на свет.

— Осторожней, — сказал Виктор. Ольга и еще пара человек обернулась к нему, — это очень дорогие вещи. Мои друзья сказали, что в Ленинграде вы не найдете на них покупателей.

Ольга подошла вплотную к Васину. Обняв за шею, поцеловала в щеку.

— Спасибо вам большое, — произнесла она, улыбаясь. На глазах выступили слезы.

— За что спасибо? — прикинулся непонятливым Васин. Подумал, что сестренка ее не промах. А с виду — простушка.

— За все, — ответила Ольга. Отступила. Обернулась назад, помахала рукой: — Андрей!

Подошел высокий худощавый шатен, на вид чуть старше Васина, с пышными локонами волос, в беспорядке опускающимися чуть ниже ушей. Казалось, что никто никогда их не расчесывал и те росли как сорная трава, путаемая ветром. Длинный нос. Маленькие глазки, светлые и недоверчивые. Рассеянно зыркали по сторонам через окуляры круглых очков. Прямо Джон Леннон! Широкая челюсть и опущенные вниз уголки рта. Выражение капризной пренебрежительности. Из-под легкой светлой куртки — отвисший ворот черной футболки.

— Познакомьтесь, пожалуйста, — произнесла Ольга. — Это режиссер Андрей Некрасов, а это Виктор Иванович, просто наш друг.

Мужчины пожали руки и Васин почувствовал сильную кисть режиссера.

— Пойдемте куда-нибудь посидим, — предложила Ольга, — нам надо кое-что обсудить.

Советчики вместе с Анной, осмотрев и вернув Ольге драгоценности, куда-то растворились.

Ближайшее недорогое кафе было Карлика. Завсегдатаи только просыпались и свободных мест было много. Прошли в общий зал. Заказали кофе с бутербродами.

— У нас есть две проблемы, — начала Ольга. — Надо перевезти из Германии аппаратуру для киносъемок. Она очень дорогая, хотя и застрахована. Владелец боится, что нас здесь ограбят. Не могли бы вы написать письмо, что милиция гарантирует ее сохранность?

— Надо подумать, — ответил Васин. — А еще что?

— То, что я говорила раньше, — продолжила Ольга, — сцена в женском изоляторе.

— Похоже, что с изолятором вопрос решим, — радостно сообщил Васин.

Подумал, что письмо напишет от своего имени с гарантией сохранности. Будут с Артемом приезжать на съемки и смотреть, все ли в порядке. Если что случится — возбудят уголовное дело и будут искать. Какие могут быть гарантии в стране, где никто ни за что никогда не отвечал?

— Кстати, у меня для вас хорошая новость! — таинственно произнесла Ольга, наклоняясь через стол ближе к Васину, — есть покупатель шпаги. Какой-то правнук герцога. Он готов купить ее за четыреста тысяч марок, но с условием, что доставите ее в Германию.

Неожиданный всплеск радости Васина тут же угас.

— Как же мы ее доставим? — сказал растерянно.

— Легко! — улыбнулась Ольга. — Перевезем через границу со своим реквизитом. Тем более что у нас оружие записано в таможенной декларации. Никто и смотреть не будет.

— Здорово! — Васин снова обрадовался. — А как мы будем связываться?

— Звони домой Анне, мы остановились у нее, или, в крайнем случае, мне на сотовый телефон! — назвала номер.

Васин записал на салфетке.

— Давайте данные, на кого гарантийное письмо писать!

Ольга открыла записную книжку и продиктовала.

Васин дал ей номер своего пейджера, и на этом они расстались.

На третий этаж отделения, в уголовный розыск Виктор взлетел на крыльях успеха.

Чуть не сбил своего начальника.

— Ты что, Васин, серию разбоев раскрыл, столько радости? — спросил Ефимов.

— Почти раскрыл, Олег Миронович, — на ходу прокричал Васин, — осталось немного! Скоро все раскроем! Преступности в районе не будет!

Ефимов приподнял руку, чтобы покрутить пальцем у виска, но, увидев спускающегося дежурного, только покачал головой.

Артема на месте не было. Виктор не знал, как ему погасить опьянение обуревающей новостью. Голова кружилась. Тело жаждало движения. Остановиться было невозможно. Спросил Алексеева, не видел ли напарника, — тот не знал.

Затем прошелся по участковым. Вернувшись, ходил из угла в угол в кабинете. Пытался взяться за справки, но те дрожали в руках, не давая сосредоточиться. Кинул их в стол.

Поднял трубку прямого телефона и сообщил в дежурную часть, что ему срочно нужен Григорьев и если где-то его найдут — бутылка вина в подарок.

На городской снова позвонил Лобанов из Москвы:

— Васин, ты так и не понял, что я хотел! — не здороваясь начал он, — послушай опытного сотрудника. Что тебе непонятно?

— Как-то неудобно, — начал оправдываться Виктор, — у нас с Никитой хорошие отношения. Я к нему частенько заглядываю, когда мимо еду. Он спокойно работает!

— Я вижу, ты не догоняешь! Ну ладно, как хочешь! Не начнешь правильно работать, пеняй на себя!

Это было как ушат с водой. Сбил нервозность.

Значит, не шутит, — подумал Виктор когда в трубке раздались гудки. Но он не представлял, как выполнить указание Степана. Послать в фирму Алексеева? Чтобы он шороху навел. А затем дождаться звонка о помощи и быстренько разрулить ситуацию?

Позвонила дежурная часть и сообщила, что Артем возвращается на дежурной машине из главка, будет через десять минут.

За это время Васин успел нарезать остатки хлеба, колбасы и сыра, оставшиеся с прошлой попойки. Позаимствовал у Алексеева остатки водки. Налил две стопки.

Когда Артем, предупрежденный дежурной частью, открыл дверь кабинета, стол был накрыт.

— Только не хватает цветов! — сказал Васин, приветствуя напарника.

— Извини, не успел забежать в магазин, — смутился Артем, — а ты откуда узнал?

— Что узнал? — Васин не понял вопроса.

— Ну, о моем переводе!

— Да я и не знал о твоем переводе, — разочарованно ответил Васин, — чувствуя, что невольно раскрыл тайну напарника.

— А это что? — указал тот на стол.

— Шпага выстрелила, — воскликнул Васин и обнял напарника.

— Вот это да! И сколько же?

— Четыреста тысяч немецких марок, — спокойно ответил Васин.

— Ничего себе! — прошептал он. — И сколько это на наши?

— Откуда я знаю? — раздраженно ответил Васин, — немецкие марки чуть меньше доллара, наверное немало! Главное, что киносъемочная группа ее через границу переправит! Ты понимаешь!

— Понимаю, — с грустью ответил Артем, — и сразу о нас забудут!

— Другого шанса нет! — ответил Васин. — Ну, а что у тебя?

— Вот, — Артем достал документ, — выписка из приказа. Я теперь сотрудник убойного отдела главка!

— Ничего себе ты дал! — удивился Васин. — Родственник помог?

— Ну, а как без него? Надоело мне в этом болоте ковыряться. Задолбали бумажки и проверяющие. Настоящей работой заняться некогда. Буду к тебе приезжать, а ты за водкой бегать. Ха-ха!

Он весело засмеялся.

— Давай начнем, — снова повеселел Васин, — две новости и обе хорошие!

— Ну, что? Будем богатыми? — произнес Артем, поднимая стопку.

— Будем! — отозвался Васин. Подумал, что у него есть еще одна хорошая новость, но это не для Григорьева.

Чокнулись. Опрокинули водку в рот.

Артем подвинулся ближе к столу и, протянув руку к телефону, стал крутить диск.

— Привет, это я, — сказал он, когда в трубке раздался женский голос, заулыбался. — У нас есть покупатель на твою шпагу! Отличная цена, откладывать нельзя…

Некоторое время слушал, улыбка постепенно исчезала. Губки поджимались и выпячивались, не сильно покусывались.

— Что? — предчувствуя беду, не сдержался Васин. Ощутил тягучую тоску, такую же, как при давней потере магазина. Опять женщина!

— Хорошо, — ответил Артем по телефону и положил трубку.

Хотел казаться спокойным, но это не очень ему удавалось.

— Сестра отдала шпагу своему сожителю, чтобы тот снес на работу и показал боссу.

— Ты что, оставил шпагу сестре? — возмутился Васин, — я же просил тебя этого не делать! Это же бабы — откуда у них мозги?

— Она сказала, что перезвонит на работу, и тот принесет, когда вернется утром после суток. Завтра сможем забрать.

— Он что, сторожем работает? — спросил Васин с ужасом. — Кто её там купит?

— Нет, охранником в солидной охранной фирме! — пытался успокоить его Артем.

— Ну, тогда совсем хана, — разочарованно произнес Васин, — ты же знаешь — охранными фирмами руководят бандиты!

Оба некоторое время помолчали. Васин налил еще по стопке, выпили без тоста. Васин подумал, что одной хорошей новостью стало меньше. Наполнили еще и снова опрокинули в тишине. Виктору показалось это траурным предзнаменованием, словно он хоронил свою очередную мечту или ее большую часть.

— Не были богатыми и нечего начинать, — тихо сказал он, — лучше давай поможем фильм снять ребятам. Хоть так прославимся. Может, и заработаем чего. Хотя по внешнему виду не похож этот Некрасов на Диснея! Звони в изолятор своему родственнику!

— Давай за удачу! — Артем сам взял бутылку и разлил остатки водки.

— Давай за твое продвижение по службе и нашу дружбу! — согласился Васин.

Они выпили и стали закусывать. Огорчение прогнало из их организма хмель. Хмуро сидели за столом, раздумывая, словно и не пили.

Где-то в самом дальнем уголке мозга Васина едва светилось напоминание о серебряном столбе, засыпанном кучей мусора. Он подумал, что получается только то, где прикладываешь свои руки и голову. Подработка в ночном магазине, охрана ресторана, те же духи из Польши — приносят реальные деньги. А то, что хочется получить на халяву или найти, приносит только огорчения. Хотя, в общем-то, отличий мало. Все это не кайлом махать…

Через некоторое время Григорьев дозвонился в изолятор и стал договариваться о встрече.

Васин достал со шкафа машинку и фирменный бланк милиции. Напечатал от своего имени гарантийное обязательство на сохранность киноаппаратуры, предоставленной в пользование режиссера Андрея Некрасова. Пошел в канцелярию и, пообещав шоколадку, поставил на него гербовую печать. Расписался.

В пятницу утром Виктор и Артем шли к женскому изолятору вдоль высокого забора из красного кирпича, с кольцами колючей проволоки по верху. Около пропускного пункта возвышалась фигура Некрасова. Его голова с развевающимися спутанными волосами казалась отрезанной от туловища двумя раскрытыми зонтиками сестер Конских.

Шел мелкий дождик. Резкий порывистый ветер неожиданно появлялся то сбоку, то снизу. Бросал капли словно с углового, закручивал прямо под зонты.

Режиссер походил на гордого буревестника. Реял среди всеобщего потопа. С кончиков волос на лицо и шею стекали неровные дождевые струйки.

Оперативники поздоровались, и Некрасов поочередно крепко пожал руки приятелей. Все зашли внутрь проходной. Дверь налево прикрывала небольшую комнату с маленькими окошечками для передач. Там толпился народ. В основном пожилые женщины.

Артем позвонил по местному телефону и через пятнадцать минут к ним вышел начальник оперативной части.

— Майор Приходько, — бодро представился он. Обнял Артема. Протянул руку мужчинам. Кивнул девушкам.

На вид лет сорока, среднего роста. Пышные белорусские усы опускались мимо уголков рта до подбородка. Полное отсутствие волос на голове и покатый лоб делали его лицо открытым и беззащитным. Опущенные нижние веки открывали красные слезящиеся полоски конъюнктивы глаз. Придавали лицу обиженное выражение сенбернара.

— Пять человек со мной, — сказал Приходько дежурному и жестом пригласил идти за ним через турникет. Замыкал процессию Артем.

Внутри территории находился еще один забор. За ним большое четырехэтажное здание и несколько поменьше. Тоже из красного кирпича. Металлической сеткой огорожены несколько площадок. На одной из них баскетбольное кольцо. За ней — детская песочница и маленькие качели. Две девушки в зеленых телогрейках и платках, не замечая дождика, общались между собой, покачивали коляски.

Начальник оперчасти повел на второй этаж. Прошли через большую комнату, где сидели несколько офицеров в полевой форме, прямо к нему в кабинет.

Свободного места немного. Все заставлено шкафами и открытыми стеллажами. В углу за дверью — сейф. У зарешеченного окна — письменный стол с кожаным креслом. Приходько привычно погрузился в него. Рукой сдвинул бумаги на край.

— Располагайтесь, — сказал он, указывая на ряд металлических стульев у стены. — Мне Артем передал вашу просьбу.

Некрасов закивал головой и наклонился вперед, показывая, что внимательно слушает. Ольга с Анной продолжали сидеть ровно. Осматривались. Рассеянно и немного брезгливо.

Обстановка кабинета выглядела мрачно и обреченно. Соответствовала функциональному назначению данного заведения. Старая синяя краска на стенах во многих местах откололась, обнажив белые пятна штукатурки. В люстре светилась только одна лампочка из трех. К столу майора вела белая вытертая тропка на коричневом линолеуме. Убого.

— Сразу скажу, если бы не Артем, то даже разговаривать бы не стал, — продолжил Приходько. — Он поручился, поэтому вы здесь! Если идти официальным путем, вряд ли что получится из этой затеи. Бумаги будут ходить в министерство и обратно пару месяцев. Сомневаюсь, что кто-то возьмет на себя ответственность пустить киношников в камеру без санкции суда или прокурора. А вдруг вы иностранные агенты? Или еще хуже — по правам человека?

Сделал паузу. Подозрительно посмотрел на режиссера. Затем на его подруг. Пригладил вниз усы. Поставил локоть на стол. Упер ладонь в подбородок. Поскреб его согнутыми пальцами.

Девушки перестали смотреть по сторонам. Сделав большие глаза, с невинным выражением уставились на стража порядка. Приготовились узнать ценник.

Майор понизил голос:

— Поэтому вы должны понять, что я в данном случае иду на риск и очень большой. — Он слегка наклонил голову вперед, глаза стали еще жалостливей. — Мне не хочется потерять службу. Но есть одна проблема, которая сильно меня беспокоит. В тюрьме присутствует категория осужденных, называемая «мамочки»! Те, кто детишек здесь родили. Сами понимаете — жизнь за проволокой не сахар. Мамашки кормят детей не больше двух-трех месяцев. А дальше что? Молока-то нет! Крутимся с руководством, выискиваем скрытые резервы. Бывает, выпишем премии личному составу, а сами сухое молоко закупаем.

Вот я и предлагаю вам стать нашими спонсорами! Тогда у меня будет для руководства железная отмазка. Артем сказал, что вы из Германии. Оттуда сейчас гуманитарная помощь идет. Да все как-то мимо! Ее на рынках все больше продают. Так вы дайте наш адрес, ничего кроме детского питания и молока не надо. Молоко можно даже сухое — и такому будем рады. Ну как?

— Да не вопрос! — отозвался Некрасов. — У меня есть друзья, которые не знают, куда отправить помощь. Считайте, что она уже у вас.

— Да! Да, — засуетилась Ольга, — у нас есть в Германии спонсоры! Для детей — это святое! Все рады помочь!

Анна, глядя на сестру, радостно кивала.

— Ну, вот и отлично! Поверю на слово, раз Артем вам доверяет, — констатировал Приходько. Улыбнулся. В свете люстры его обиженные глаза радостно засветились, краснота заискрилась влагой, — когда планируете начать?

— Пока не могу точно сказать, — Некрасов задумался и посмотрел на Васина.

Виктор тут же вспомнил про гарантийное письмо и протянул его Андрею. Тот пробежал текст глазами и радостно улыбнулся.

— Письмо сегодня факсом отправим, и на следующей неделе оператор с аппаратурой уже вылетит сюда! — Обнял Ольгу с Анной за плечи. Поочередно ласково посмотрел на них. — Актрисы на месте, думаю, через пару недель будем готовы.

— Ну, тогда свяжитесь со мной через Артема и приходите.

— Отлично! — Некрасов поднялся с места и протянул руку, стал с искренней радостью трясти кисть майора.

— Не забудьте про помощь! — напомнил Приходько, провожая всех за пропускной пункт. — Иначе не сносить мне головы.

…По дороге в отдел у Васина сработал пейджер. Это был Дадонов. Он просил срочно позвонить.

Как только зашел в кабинет, поспешил к телефону.

— Что случилось?

— Не волнуйся, все нормально, — спокойно ответил Михаил. — Нам нужно уехать! Ты не мог бы сегодня вечером забрать Настеньку из интерната?

— Без проблем, — Васин посмотрел на часы. Вечернее совещание начиналось через полчаса. — А во сколько надо?

— Ну как сможешь, хотя бы до восьми. Иначе она начнет расстраиваться и переживать, а этого ей нельзя, запиши адрес.

— Да я знаю, — отозвался Васин, — на Заневском проспекте! Мы с ней уже встречались там.

— Надо же! — удивился Дадонов. — Потом расскажешь. Ну так значит договорились? А я к тебе завтра заеду.

— Что-то серьезное? — снова спросил Васин.

— Да нет! — на этот раз в голосе Дадонова зазвучали загадочные нотки. — Танюшу везу в больницу по женской части. Догадываешься?

Васин понял. В сердцах улыбнулся своему волнению.

— Береги ее!

Сразу после совещания он направился в интернат. Встретил заведующую в коридоре. Она выходила из группы. Слышались веселые детские голоса.

— Здравствуйте, Анна Матвеевна, — радуясь очередной встрече, приветствовал Васин заглядывая в кабинет.

— Добрый вечер… — насторожилась женщина. Тут же закидала вопросами — Что-то случилось? Мои напроказничали? Или снова гуманитарную помощь хотите предложить?

— Помощи пока нет. Как будет — сообщу. И про ребят ваших пока ничего плохого сказать не могу. Дадоновы просили дочку забрать, а то они не могут сегодня.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Анна Матвеевна.

— Если честно, не знаю, — ответил Васин. — Михаил позвонил.

— Вам могу доверить, — с легким сомнением сказала она, — если, конечно, девочка возражать не будет…

— Девочка возражать не будет! — прервав речь заведующей, крикнула Настенька. Высунулась из игровой, придерживая рукой открытую дверь. — Вы меня извините, что я вмешиваюсь. Но поскольку речь идет обо мне, не вижу в этом ничего предосудительного.

— Ты слышала, зачем пришел Виктор Иванович? — спросила заведующая у девочки.

— Да, — ответила она. Осторожно выйдя из-за двери, протянула руку вперед. Коснулась локтя Васина. Ощупала рукав пиджака, скользнула по нему вниз. Нырнула пальчиками в мужскую ладонь. — Васин папа пришел забрать меня, так как его просил мой папа.

Виктор почувствовал маленькую холодящую ладошку, с нежностью сжал ее.

— Ну и что, ты согласна? — спросила заведующая.

— Конечно, ведь меня ждет мой друг Сашка. Мы с ним давно не виделись. А до этого танцевали и он обещал научить меня летать. У нас накопилось много интересных новостей.

— Хорошо, — согласилась заведующая, — надеюсь, вы разберетесь без меня?

— Конечно, Анна Матвеевна, — радостно отозвалась Настенька, — я все покажу! До свидания, до понедельника.

Виктора смешило присвоенное ему имя. В нем ощущалась вложенная ребенком душевная теплота и легкая издевка. С какой только близкие люди могут позволить себе использовать прозвище. Несмотря на то, что Настенька уже давно знала имя отчество Васина, продолжала называть, как в первый день знакомства.

За руку они прошли в группу, где находилась дюжина детей. Сидели за партами, лепили. Женщина-педагог ходила между рядами, наклонялась, что-то подсказывала.

— А за мной сегодня пришел Васин папа, — радостно произнесла Настенька, — Анна Матвеевна меня отпустила.

Дети подняли головы и стали водить своими носиками, словно щенки, улавливающие аромат еды. Пытались разглядеть вошедших, щуря глазки. Кое-кто приподнял очки с толстыми линзами.

— Хорошо, Настенька, — отозвалась женщина, — иди, одевайся. Не надо отвлекать класс.

— Пойдем одеваться, — тихо шепнул Васин, — где твоя одежда?

Обойдя помещение вдоль окон, направились к дальней стене. Там стоял редут шкафчиков. На дверцах — вырезанные из фанеры зверушки, птицы и букашки. Настя коснулась пальчиками одной из картинок. Сориентировалась, открыла дверцу соседнего шкафчика. Одевалась сама. Снятую одежду положила в матерчатую сумку. Часть вещей оставила на месте, приговаривая:

— Этот платочек чистенький, надо его оставить. И носочки эти я еще не одевала, а вот эти уже грязные, их надо постирать… Все! Я готова.

Крепко держа Васина за руку, Настенька смело шла к остановке. Не замолкала ни на минуту. Рассказывала про книжки, которые успела прочитать, про то, что кушали утром днем и вечером. Вчера, позавчера. Помнила, когда что давали и кто из воспитателей в какой день дежурил.

Васин удивлялся, как в этой маленькой девичьей головке умещается такое огромное количество информации. Все аккуратно разложено по полочкам, до сих пор не перемешалось. Он решил не ехать на троллейбусе, а пройти две остановки до дому пешком. Ему было приятно держать за руку эту маленькую рассудительную всезнайку со звонким голоском, совершенно не похожую на его взрослеющих сыновей.

— Кто к нам пришел! — обрадовалась Нина, открыв дверь.

— Я к вам ненадолго, — предупредила Настенька, — мой папа просил, чтобы меня забрали, а завтра он приедет за мной. Я не беспокойная девочка, и если что-то не понравится, вы мне скажите.

— Проходи, Настенька, раздевайся, — улыбнулась Нина, отступая и вопросительно вскидывая брови на Васина.

Тот недоуменно пожимал плечами.

— Сашка, иди встречай гостью, — крикнула она вглубь квартиры. — Жаль, Костик на улице с ребятами гуляет.

Сашка появился в дверях деткой комнаты и остановился. Смущенно покраснел. Ухватившись за ручки с обеих сторон двери, начал ее раскачивать.

— Не виси! — строго заметила Нина, — помоги девочке раздеться. Одежду в шкаф убери. Тапочки найди…

— Ничего, ничего, — прервала ее Настенька, вы только скажите куда повесить, я сама.

Покончив с одеждой, Васин взял девочку за руку и подвел к детской.

— Здесь дверь в вашу комнату, — сказал он. Приложил ладошку девочки к косяку. Ну, а дальше тебе Сашка все расскажет.

Сашка бережно взял гостью под локоть. Настороженная улыбка Настеньки мгновенно наполнилась радостью, щеки зарделись румянцем:

— Привет!

Васин почувствовал, как на боку завибрировал пейджер, и он вернулся в коридор, чтобы прочитать сообщение. Это был Карлик. Он просил о срочной встрече. Неужто опять от Андрея Маленького? Медлить было нельзя. Сказав Нине, что вызывают на работу, вышел из квартиры.

Карлик был расстроен. Сидел в каморке один. На столе — ополовиненная бутылка водки. Поднес стопку ко рту, но, увидев гостя, поставил на место.

— Что случилось? — спросил Васин, оглядываясь по сторонам, ожидая нападения из любого угла.

— Уже ушли, — ответил Фарид. Достал еще одну стопку, заполнил ее до краев.

— Кто был?

— Вот посмотри! — Фарид придвинул Васину листок бумаги.

Это был заполненный договор на охрану кафе. Не хватало единственного атрибута — подписи директора охраняемого объекта.

— Знакомо! — усмехнулся Васин. — От кого братва?

— От начальника твоего отделения!

— Да ну! — удивился Васин. — Начальник отделения на больничном!

— Не знаю. Он сам и приходил, в форме майора. Представился начальником. Фамилия Рыжих и сам рыжий такой, как черт из табакерки!

— Вот зараза! — не выдержал Васин.

Он стал внимательно изучать договор. Триста долларов в месяц. Внизу стояла подпись: директор охранной фирмы Зайцев П.Н.

— Настоящий? — неожиданно спросил Фарид.

— Договор?

— Нет! Начальник настоящий?

— Настоящий говнюк! — Васин выругался.

— Обещал, если не подпишу — через день ко мне участковых присылать с проверками, пожарных и торговую инспекцию…

— Этот может… Ладно, найдем и на него управу. Ты пока время потяни. Поторгуйся с этим Зайцевым. А я свяжусь с главком и попрошу кого надо. Ну давай по стопочке и я побежал!

— Будем богаты!

— Будем… — неуверенно произнес Фарид, грустно вздохнув. Опрокинул содержимое стопки внутрь.

Васин вернулся домой расстроенный и сразу стал названивать бывшему напарнику. Дома того не оказалось. Григорьев был у себя в кабинете на Литейном.

— Вижу, у вас там не сахар! — вместо приветствия произнес Васин.

— Это точно, — радостно отозвался Артем, — единственная разница, что знаешь, для чего это все. Не то что на земле — в каждой бочке затычка. И бумаг здесь лишних нет — только то, что нужно. Чего хотел?

— Дельце есть. Помнишь Карлика? Директора кафе на углу?

— Конечно! Сколько водки у него выпили…

— Так вот там вымогатели нарисовались, крышу предлагают.

— А ты сам что ж? Разработку быстренько завел и хлопнул — эти дела сегодня как орехи суды щелкают. И тебе раскрытие!

— Да я бы хлопнул, кабы там не наш рыжий был!

— Начальник участковых, что ли?

— Ну да! Продолжает представляться начальником отделения!

— Этот давно напрашивается. Давай координаты Карлика. Сам позвоню или поручу кому. У нас с прокуратурой хороший контакт. Им показатели нужны. Я теперь старший группы!

— О! Поздравляю!

— Да не за что. Если что еще, звони… Да, кстати…

Григорьев смущенно замялся, но затем продолжил извиняющимся тоном:

— Ты оказался прав… Не надо было моей сестре шпагу отдавать. Бабы дуры. Ты уж извини, что так вышло. Ее сожителя уволили из охранной фирмы, как только он о шпаге заикнулся. Видать, начальник себе ее прикарманил, а сказал, что у него похитили из кабинета.

Васин не нашелся что ответить. Где-то в глубине души он чувствовал, что этим дело закончится, как только на горизонте появилась женщина. На этот раз — сестра Григорьева.

— Ну ты не расстраивайся, — продолжал Артем. — Все еще впереди! Будем богатыми. Когда съемки у Некрасова?

— Может, на следующей неделе… — неуверенно отозвался Васин, — без нас не начнут.

Он полистал записную книжку и продиктовал Артему, как связаться с Фаридом.

— Напомни, что от меня, а то он в штаны наложит!

— Хорошо, — отозвался Артем. — Ну пока!

— Пока!

Было уже поздно. Нина уложила детей спать. Васин забрался в постель. Чувствовал в душе зудящий нервяк. Точно кто-то изнутри натирал его наждачной бумагой, не давая успокоится. Казалось, что вот-вот должно что-то случиться. Судьба словно играла с жизнью Васина. То надувала парус его карбаса, то бросала в полный штиль, сажала на мель, буравила днище под течь…

— У тебя все в порядке? — спросила жена, укладываясь с Виктором.

— Не знаю. Какое-то неприятное предчувствие.

— Посмотри, может какое сообщение пропустил?

Васин протянул руку и взял с тумбочки пэйджер. Нажал на клавишу. Вздрогнул от неожиданности — действительно прозевал! Крупным шрифтом на экране светилась запись: «Васин, я тебя очень люблю! Твоя жена Нина».

Расслабился. Улыбнулся. Погасил ночник и обнял жену под одеялом. Она повернулась к нему лицом и прижалась всем телом. Он почувствовал ее непривычно упругую фигуру. Ощутил завораживающий аромат незнакомых духов. Дрожь по телу.

— Я хочу при свете, — сказал он, включая ночник. — Хочу тебя видеть всю.

Нина не возражала.

…Когда утром все еще сидели за столом и завтракали, в дверь позвонили. Васин пошел открывать.

— Это Максим, охранник Насти, — прозвучал громкий голос за дверью, — мне Михаил Анатольевич дал указание свозить детей в зоопарк.

— Хорошее дело, — отозвался Васин, открывая дверь. — Если, конечно, они согласны.

— Мы согласны! — раздался из кухни голосок Насти. А затем Сашкин с Костей: — Мы согласны!

Васин открыл дверь и протянул руку Максиму. Ощутил крепкое рукопожатие. Это был парень лет двадцати трех. Невысокого роста. Средней комплекции. В черном костюме с галстуком. Брюнет с короткой стрижкой. Узенькие стрелочки усов. Его лицо улыбалось, слегка топорща растительность, но серые стальные глаза — нет.

Взгляд был резок и конкретен, точно оптический прицел. Осматривал все, фиксировал, выделял для себя важное. Проведя рекогносцировку, вернулся к Васину.

— А где Настенька?

Но девочка уже, расставив руки в стороны, выходила из кухни. Максим молниеносно скользнув мимо, подхватил ее на руки. Прижав, поцеловал в щеку.

— Моя маленькая принцесса!

— Я по тебе скучала! — отозвалась Настя, обнимая охранника за шею.

— Я тоже по тебе скучал! Очень сильно скучал, всю неделю!

В дверях появился Сашка. Взглянув на объятия гостя, помрачнел. Опустив голову, вернулся обратно к столу и стал помогать матери убирать грязную посуду.

Костя медленно вышел из-за стола. Подошел к отцу. Прижался боком.

— А вы действительно телохранитель? — спросил он недоверчиво. — И оружие имеется?

Максим, не опуская Настю, отвел рукой полу пиджака. Показалась подмышечная кобура из коричневой кожи с торчащей рукояткой пистолета.

Васин почувствовал в этом жесте юношескую браваду ковбоя и усмехнулся.

— Давайте собираться кто поедет, — громко сказал Максим, опуская Настю на пол. Обращаясь к ней, тихо спросил: — Тебе помочь?

— Нет, я уже готова. Розовая куртка в шкафу!

Она нащупала справа от себя кресло. Села в него. Нагнулась, отыскала рукой туфли. Стала переобуваться.

— Ребята, быстро собираться! — негромко крикнул Васин. — Машина не ждет!

Он заглянул на кухню, где Нина подметала пол, а Сашка начал мыть посуду.

— Ты что? Не едешь? — удивился Васин.

— Нет!

Настя, услышав ответ, замерла. Быстро завязала обувь. Встала и, раскинув руки в стороны, направилась на кухню.

— Иди, я домою, — сказала Нина, слегка отталкивая сына от раковины и забирая из его рук мокрую тарелку.

Настя остановилась посреди кухни. Опустив руки, прислушалась к разговору, смущенно улыбаясь. Тихо произнесла:

— Сашка, пойдем! — Поворотом головы старалась уловить нужное направление.

— У тебя есть провожатый! — отозвался Сашка хмуро. — А я лучше книгу почитаю дома. Твоего Экзюпери!

— Он просто охранник, понимаешь? Поехали!

Следуя на голос, она подошла к раковине и, протянув руки, коснулась Сашки. Положила ладошки ему на плечи. Нина слегка толкнула сына бедром и, встретив его вопросительный взгляд, осуждающе покачала головой. Дала в руки полотенце.

— Вытирайся и иди, а я домою. Когда ты еще попадешь в зоопарк? Расскажешь Настеньке подробно, что увидишь. Как она без тебя?

— Ну, пожалуйста, пойдем, — жалобно попросила девочка, повторила фразу Нины. — Как я без тебя?

— Хорошо! — Сашка повесил полотенце на крюк. Обернувшись, взял Настю за руку и они пошли в прихожую.

У подъезда стоял небольшой универсал «Вольво». Пикнув, двери открылись. Максим и Васин сели спереди. Дети сзади. Ехали не торопясь. Костя осматривал салон машины, трогая все крючочки и выемки. Сашка рассказывал Насте об увиденном в окне.

— Мне Михаил Анатольевич сказал, что вы в уголовном розыске работаете? — спросил Максим.

— Да, служу…

— Вот меня давно интересует такой вопрос. Взять, например, убийц. Почему они признаются, когда их милиция задерживает? Они же не собирались рассказывать, когда планировали совершать преступление? А после — явки с повинной пишут. И даже показывают, как дело было…

— Ты в армии служил?

— Конечно! Псковская воздушно-десантная. Полковая разведка. Пятьдесят прыжков!

— Молодец, — похвалил Васин, — в зонах конфликтов, наверное, был?

— Афганистан напоследок застал. Черный тюльпан сопровождал.

— Ясно… Все же не убивал… — Васин подбирал слова. — Понимаешь, чтобы умышленно лишить человека жизни, надо быть либо полным отморозком, либо уверенным в правоте того, что делаешь, как на войне! А это случается, только когда защищаешь свою жизнь или жизнь близких. Если есть сомнения — лучше не пытаться! Обязательно попадешься и все расскажешь. Тяжело это в душе держать. Следы от преступления остаются всегда. Малейшая зацепка может обрушить целую крепость защиты, заранее выстроенной убийцей.

— Не знаю… — усмехнулся Максим, — я столько повидал, что, если задумаю что совершить, меня никто не расколет. Да вот за ту же Настеньку — ножом по горлу и в колодец!

— Ты Достоевского читал «Преступление и наказание»? Всем убийцам так кажется, а когда на руках кровь — мир меняется. Руки дрожат, губы белеют…

— Не! Я книги не читаю. Это для тех, кто сам не может ничего сделать. Узнает про других и пишет! Достоевский — зануда. А вам попадались убийцы?

— Попадались, много…

— И что, все признавались?

— Все. Кроме одного. Киллер был. Настоящий отморозок… А ты чего в охранники подался?

— В Курске работы нет, а сюда земляки позвали, с кем служил. Нас здесь много. Сейчас время такое — мои навыки требуются. Город большой, карьеру можно сделать — если все продумать!

— Какую карьеру?

— Да так… — Максим замялся, — …вон уже зоопарк, подъезжаем!

…Обратно вернулись уже после обеда. Максим остался в машине, а Васин с детьми поднялись домой.

Дверь открыла Нина. Как только в прихожей зазвенели детские голоса, из гостиной появились Дадоновы. Татьяна бросилась к дочке, наклонившись, расцеловала. Михаил поднял Настю и прижал к себе. Затем сел вместе с ней в кресло и стал помогать разуваться.

Костя рассказывал матери о медведях и обезьянах.

— Вы там хоть пообедали? — заволновалась Татьяна.

— Конечно! — ответил Васин, — отдыхали по полной программе.

— Давайте я вам денежку верну, — она взяла сумку и стала в ней копаться.

— Не надо, — остановил ее Виктор, забирая сумку и кладя на спинку кресла.

Татьяна не стала настаивать.

— Так что, есть никто не будет? — спросила Нина.

— Нет! Нет, не будем, — наперебой закричали дети.

— Ну тогда идите к себе и займитесь чем-нибудь.

Предложила взрослым вернуться в гостиную.

Там на столе стояла початая бутылка армянского коньяка, мандарины и большой начатый торт.

— А нам можно апельсинов? — спросил Константин, приоткрыв дверь.

— Конечно, Костенька! — отозвалась Татьяна.

Нина встала из-за стола:

— Я сейчас им накрою чай и отрежу по куску торта. — стала суетиться на кухне. Периодически выходила к детям.

Дадонов налил всем коньяк и стали ждать, пока хозяйка освободится.

— Все в порядке? — негромко спросил Васин.

— Да, все отлично, — улыбнулась Татьяна.

Она была в новом деловом костюме. Села мужу на колени. Обвила его рукой за шею, положила голову на грудь.

— У нас к тебе разговор, — неожиданно серьезно произнес Михаил. Посмотрел, не появится ли Нина. — Хотели посоветоваться. Понимаешь, мне предложили повышение. Ну не совсем повышение. Просто заняться несколько другим делом. Более важным, точнее ответственным… ну, значимым, что ли…

Васин не перебивал.

— То есть отойти от бизнеса и стать старшим… Конечно, весь бизнес, какой есть у меня, останется, и еще появится новый. Но вместе с тем ответственность. Решать вопросы, споры разные. В подчинении соответственно будут пацаны там, бригадиры… сам понимаешь!

— В авторитеты, что ли?

— Ну что-то типа того… все рассказать не могу!

Васин не знал досконально всей структуры криминальной иерархии, но понимал, куда клонит Дадонов. Читал ежедневные сводки о происшествиях на территории. Знал, что преступные сообщества постоянно воюют между собой за расширение сфер влияния. Да и своих не жалеют, если в чем-то заподозрят или бизнес отжать. Стоит ли что-то менять, если у тебя и так все нормально. Но все ли в порядке у Дадоновых, Васин не знал. Но решил высказаться:

— Тебе это надо? Ты же знаешь, что у гангстеров один конец — пуля в лоб или тюрьма! Подумай о родственниках!

— Не… старшие в криминал не лезут! На это пацаны есть, — грустно ответил Дадонов. — А насчет родственников… Ты ведь не знаешь — я и Танюша детдомовские. Родителей считай что нет. Меня взял к себе замполит училища. Помнишь его? Не усыновил, а так… Забирал на выходные. Недавно умер — инфаркт. У Танюшки вовсе никого. Ко мне сейчас относятся, как к барыге. Каждый «нормальный пацан» может в душу плюнуть, оскорбить или еще что. Знаешь, как обидно на них работать. Так хочется иногда в рожу дать! А нельзя. Здесь будет уважение, братва в подчинении, слушаться станут. Такое не часто предлагают. Больше шанс не выпадет! Старшие разрешат «Мерседес» новый купить…

— Не знаю, — сомневался Васин, — сколько такого брата уже покрошили! От добра добра не ищут! Если тебе хорошо — не стоит ничего менять. А если уж другого выхода нет — что поделаешь… Тогда соглашайся.

— Страшные, страшные времена… Ужасные… — Татьяна встала. Зашла Михаилу за спину, наклонилась, обнимая кольцом рук. Поцеловала в шею, и глубоко вздохнув, прижалась к его щеке своей. В глазах была грусть.

Васин в очередной раз удивился их сходству. Казалось, что душевное единение роднит лица людей. Отзеркаливает.

Вернулась Нина:

— Наконец-то управилась! Как многодетная мать!

— Тогда за встречу! — отозвалась Татьяна. Села на стул и подняла фужер.

Дадонов встал, тихонько запел:

— Под крылом самолета о чем-то поет…

— …зеленое море тайги… — подхватили все сидевшие за столом. Но как-то без задоринки. Веселье не клеилось. Каждый думал о своем. Так опорожнили бутылку. Затем пили чай. Скоро Дадоновы засобирались домой.

С понедельника начались съемки.

На пейджер Васину пришло сообщение с адресом. Несмотря на то, что дел было невпроворот, такого момента в своей жизни он упустить не мог. Тем более что сам в письме гарантировал безопасность съемок. Посмотрев по карте ближайшую станцию метро, двинулся в путь.

Войдя в подъезд указанного дома, сразу заметил тянущиеся из подвала вверх по лестнице черные кабели. Они, словно пиявки, переплетаясь, опутывали лестничные пролеты, заставляя с осторожностью ставить ногу на свободное место. Вот-вот присосутся! Не позволяли прикрыть дверь в квартиру на последнем этаже. Внутри слышался галдеж, чьи-то команды, металлический скрежет и деревянный стук. Из проема постоянно выходили и туда же возвращались озабоченные люди в синих комбинезонах с иностранными надписями.

В прихожей перекладывали рельсы. Они уходили куда-то вглубь квартиры. Казалось — через стену в соседний подъезд. Где благополучно спускались вниз, соединяясь с трамвайными. По ним ездила платформа с оператором и кинокамерой, а несколько молодых людей по команде волокли ее взад-вперед.

Слева — проход на кухню. Там — дым коромыслом. На столе — гора батонов, порезанные палки колбасы, сыр, множество разноцветных кружек и стаканов разного калибра. Тут же коробка с сахаром, упаковки с чаем, банки растворимого кофе, шкалики с коньяком. Опорожненные бутылочки торчали из мусорного ведра.

Какая-то девица потащил Васина за рукав и всучила бутерброд. Тут же скрылась. Кофе налил сам. Плеснул в него коньяку.

— Про что фильм-то? Как называется? — спросил он у зашедшего парня.

— Про любовь! — крикнул тот, возвращаясь в зал. — И какие-то кошмары.

— Называется-то как?

— Так и называется!

— Ну вы даете! Веселое название.

Периодически громко звучали команды, и тогда народ словно замирал. Разговоры прекращались. Все начинали объясняться жестами. Даже жевали медленнее, словно микрофон мог зафиксировать и это.

Никто не спрашивал Васина, кто он и как сюда попал. Все забегали на минутку — запивали бутерброд кофе и спешили обратно в общую суету.

Неожиданно после очередной громкой команды прозвучали многочисленные хлопки и восторженные голоса. Послышался звон разбитой посуды. Васин заволновался. Хотел выйти посмотреть. Но народ уже повалил на кухню. Появился Некрасов и сразу протянул Виктору руку. За ним Ольга и Анна. Увидев Васина, Анна порскнула обратно в комнату.

— Первый эпизод закончили, — радостно сказал Некрасов. — Такова традиция — разбить тарелку. Теперь можно перекусить! Как вам здесь?

— Нормально.

Андрей разлил коньяк по пластиковым стаканчикам и предложил выпить.

— За фильм! — провозгласил Васин и добавил свой любимый тост: — Будем богаты!

Некрасов сделал недоуменное лицо. Переглянулся с Ольгой, но возражать не стал:

— Будем! — поддержали все. Чокнулись. Едва слышно затрещал пластик стаканчиков.

— Походные условия — обычное дело, — Некрасов закусил бутербродом. — Сейчас будем снимать нашу звезду, не уходите.

— Хорошо.

Ольга чмокнула Васина в щеку:

— Спасибо вам за справку! Видите, все получилось. Андрей даже дом в Финляндии заложил чтобы приступить к съемкам.

— Наверное фильм интересный?!

— Очень! Андрей у нас гений!

Перекусив, Некрасов дал команду, и съемки возобновились. Васин еще некоторое время посидел на кухне. Не хотел мешать. Но любопытство все же пересилило и он потихоньку вышел. Съемки продолжались в большой гостиной. Артистов видно не было. Все заставлено прожекторами, всевозможными штативами, белыми рамками. Вокруг плотным кольцом — народ.

Неожиданно раздалась команда: всем разойтись, на площадке только оператор и режиссер!

Киношники стали рассасываться. Васин увидел Ольгу. Она лежала на старой кровати с металлическими спинками. Прикрытая пледом до подбородка. В ногах — платформа с нависающей камерой. Оператор — грузный мужчина лет сорока, в надорванной футболке и с длинными волосами, по-немецки разговаривал с Андреем. Что-то обсуждали.

— Все, кто не задействован в эпизоде, просьба отойти, — громко произнес Некрасов.

Вокруг уже никого не было и взгляд Андрея упал на Виктора. Хотел что-то сказать. Ольга опередила:

— Виктор Иванович, не уходите, подойдите ближе.

Некрасов сделал вопросительное лицо.

— Мне нужен румянец на щеках, — пояснила Ольга, оправдываясь, — стеснение…

Андрей махнул Васину, чтобы тот подошел ближе.

Как только прозвучала команда «Мотор», плед стянули. Васин от неожиданности замер. Ольга была совершенно голой!

Лежала на спине, закинув руки за голову. Под ярким пучком света тело казалось нереальным. Словно спроецированным на экран белой простыни. Камера, как рентгеновский аппарат, стала бесшумно наезжать от щиколоток к икрам. Зависла над коленями, поползла к бедрам, впалому животу, груди. Остановилась над лицом. Взгляд Васина встретился с Ольгой. Она раскраснелась, стала часто дышать. Волосы разметались по подушке. Неожиданно кровать, на которой она лежала, стала вздрагивать, ерзать по полу вперед-назад. Квартира огласилась женскими стонами, невразумительными словами, вскриками.

Два крепких парня толкали кровать туда-сюда, уцепившись за ближнюю спинку, не попадающую в кадр. На маленьком мониторе кинокамеры создавалось ощущение близости Ольги с тем, кто на нее смотрит.

«Хитрецы, — подумал Васин, — вот так и дурят нашего брата-зрителя». С удивлением ощутил отсутствие какого-либо возбуждения при виде обнаженной женщины. Словно все вокруг было нереальным и распластанное стонущее тело всего лишь идеально сделанный муляж.

— Стоп! Снято!

Ольга накрылась пледом. Васин собирался уйти, но Андрей остановил его:

— Завтра планируем снимать в тюрьме.

— Хорошо, я предупрежу ребят.

Возвращаясь на работу, Васин подумал, что вряд ли этот фильм принесет ему с Артемом дивиденды, если режиссер для съемок закладывает свой дом. Видимо, его картины не для массового зрителя. Быть может, он решил продолжить дело Тарковского, умершего несколько лет назад. Тогда по заслугам картину оценит только история.

Этими грустными мыслями он поделился по телефону с напарником, когда вернулся в отдел.

— Пусть хоть в титрах тогда нас запишут! — отозвался Артем. — Главное, что поможем детишкам в тюрьме! Представляешь, как зэчки будут рады, получив молоко и другие продукты. Некрасов наладит контакт с гуманитарными организациями и те постоянно будут что-то присылать!

— Созвонись с родственником! — попросил Васин. — Они завтра планируют снимать в тюрьме!

— Хорошо, — отозвался Артем.

…В камере женского изолятора Васин был впервые и не знал, большая она или маленькая. Оказалась навскидку метров двадцать. Десяток двухъярусных кроватей. Каждая прикрыта занавесочкой. На веревках сушится женское белье. На тумбочках и полочках — цветы в горшочках. Чистота и порядок.

Как только съемочная группа появилась в дверях — арестованные кинулись прихорашиваться. Заскрипели кровати — за шторками переодевались.

— Девушки, девушки! — упрашивал Некрасов, беспомощно кидаясь от одной кровати к другой. Стучал костяшками пальцев по железным рамам, — мы не из глянцевого журнала! Нам реальность нужна! Дайте героине фуфайку! У кого-нибудь есть однотонный шерстяной платок…?

Арестованные его не слушали, продолжали шуршать яркими кофточками, выстраиваться в очередь к своему специалисту по макияжу — высокой блондинке со стройными ногами. Та одобрительно кивала, что-то подправляла. Напоследок хлопала очередную девушку по заднице — готова!

Васин с Артемом решили не мешать. Места было в обрез. Оператор держал на плече огромную камеру.

Лишь где-то в середине эпизода, проходя по коридору, оперативники услышали громкие женские стоны и вскрики.

— Лесбийская сцена! — важным тоном сообщил кто-то в дверях.

Васин вышел на улицу. Что снимают?! На квартире — секс, здесь — лесбиянки! Что-то я у Тарковского аналогичных сцен в фильмах не видел. Чему научился его помощник?

Сел на деревянную скамейку у входа в блок.

На детской площадке, огороженной сеткой, — молодые мамы. Простеганные телогрейки, юбки ниже колена, платки — все зеленого цвета, словно лягушки. Выгуливали своих чад.

Детей было немного. В отличие от родительниц они выглядели яркими цветочками — напоминали клумбу во дворе тюрьмы. Возраст — до трех лет. Ковырялись в песке. Делали куличики в песочнице. Катали мячики и просто рыхлили землю лопатками. На скамеечке приютился пяток заключенных с грудничками. О чем-то оживленно переговаривались, покачивая старенькие бледные коляски. На руки не брали.

Казалось странным отсутствие ссор или окликов. Было удивительно тихо. Словно в немом кино. Как дети могли так играть?

Периодически на площадку выходила женщина в форме с погонами. Немного пообщавшись, уходила.

От такой картины становилось грустно. Васин тоскливо поежился. На душе теплилось — скоро детишки получат молоко…

Рядом с Виктором присел старик в телогрейке и затертой шапке-ушанке. Истопник. Укрыл слабое пламя спички заскорузлыми ладонями в угольной пыли. Прикурил папиросу. Глубоко затянулся. Тусклые глаза смотрели из пучка морщин на детишек.

— Куклята, — выдохнул он.

— Что? — не понял Васин, думая, что старик обращается к нему.

Тот выпустил изо рта дым. Не повернулся. Продолжал смотреть на детскую площадку. С горечью в голосе с хрипотцой тихо повторил:

— Куклята.

Васин недоуменно пожал плечами, посмотрел на детишек. Там ничего не изменилось.

…Еще через день съемки проходили в резиденции на Каменном острове. Васин с группой зевак стоял на балконе и смотрел, как внизу при появлении гангстеров известная актриса голышом выскакивает из постели и мчится к дверям. Сначала это было интересно. Упругая задница, вздрагивающие груди. На лице натуральный испуг.

После пятого дубля стало надоедать. Некрасов жестикулировал внизу, но слышно его не было. Что девушка делала не так? Медленно бежала? Камера заедала? С каждым выбеганием движения становились менее грациозны, страх более искусственный. Героиня была готова сорваться и накричать на режиссера.

Здание находилось под государственной охраной — угроз не предполагалось. Васин поехал на работу заниматься своими делами. Преступники не спали: продолжали насиловать, грабить, убивать.

День не заладился с утра. Открыв глаза, Васин понял, что на улице идет дождь. Дети — в спортивном лагере. Не очень весело. Он с огорчением представил, как, скукожившись в своей кожанке, будет бежать до троллейбуса, а затем еще от остановки до отдела. Хорошо, если не наметили уличные мероприятия по отслеживанию грабителей от сберкасс или мошенников около обменных пунктов. А то и там придется помокнуть.

Жена хлопотала на кухне.

— Васин, поднимайся, пора завтракать, — крикнула она через прикрытую дверь.

— Иду, иду, — Васин встал с постели и направился в туалет.

Через пятнадцать минут он уже сидел за столом. Ароматная яичница с беконом и кофе с молоком не смогли отвлечь Виктора от любования женой. Она мыла посуду в раковине.

Не опасаясь быть застигнутым врасплох, он рассматривал ее ладную фигуру: вздрагивающие под халатом крепкие ягодицы, округлые ровные плечи. Она энергично двигала руками, что-то напевала. Казалось странным, что ее совершенно не беспокоит непогода, словно сегодня у нее был выходной. Вспомнил о детях. Подумал, что жизнь налаживается. Но не сразу — постепенно. Судьба делала шаг назад — в неприятности. Но затем сторицей возмещает причиненный ущерб — два вперед! И все благодаря Дадоновым.

Почувствовал, что неосознанно улыбается своим мыслям, принял серьезный вид, дабы не сглазить. Подумал о Михаиле. Никак не мог забыть отношения к нему в период учебы. Словно мерзкий червячок вылезал из глубины памяти, подтачивал дружбу. Даже теперь, когда узнал о его непростой судьбе. От этого неподвластного Васину ощущения становилось немного стыдно. Решил не думать об этом. Обратился к Нине:

— А тебе на работу не надо? Смотри какой ливень!

— Надо, — усмехаясь, ответила она, — за мной директор в десять заедет!

— Везет тебе!

— Может, и тебя подвезти!?

Васин усмехнулся. Благородство Дадоновых просачивалось через все щели. Поглядел на часы. Быстро собрался, поблагодарил за завтрак. Поцеловал жену в щеку:

— Пока!

Васин не любил зонты и сумочки. Вечно их где-то забывал или оставлял. Руки должны быть свободны, чтобы вовремя поставить блок или выхватить пистолет из-под мышки.

Открыл дверь парадной, вышел под козырек. Как обычно, зыркнул по сторонам. Заметил припаркованный черный «Мерседес» без регистрационных знаков. Подумал, что никогда раньше его здесь не видел. В душе зашевелился червячок. «Мерседес» — это нормально! Отморозки на таких не ездят. Единственное — могут подорвать. В последнее время это участилось. Видать, у преступников появились хорошие минеры. Так что надо держаться подальше.

С сожалением посмотрел в небо. Обложные облака — вспомнил он классификацию, заученную еще в морском училище. Это надолго! Вытащил из кармана шерстяную шапочку и натянул на голову. Собрался уже перескочить лужу, чтобы быстро двинуться к остановке. Неожиданно передняя пассажирская дверь «Мерседеса» открылась и парень лет двадцати, ссутулившись, выскочил под дождь, раскрыл зонт.

— Виктор Иванович, пожалуйте в машину, — крикнул он, — подвезем.

Васин на сторожился. Таких приятелей у него не было.

— Ну что же вы? — снова крикнул парень. — Промокнете!

Васин подумал, что если бы хотели убить, уже сделали бы это. Значит, будут говорить и, соответственно, шанс выйти обязательно предоставится. Пистолет под мышкой.

Сделал пару шагов к машине. Окна как зеркала. Мгновенное желание развернуться и бежать погасил, пристыдив себя. Почувствовал в отступлении что-то унизительное. Словно не хозяин он в этом районе. Бегать от всякой швали!

Парень открыл заднюю дверь и остался стоять снаружи под зонтом. Васин сел внутрь.

Водитель тоже вышел под зонт.

Виктор снял успевшую намокнуть шапочку. Неторопливо стряхнул капли к ногам на коврик. Краем глаза осмотрел обстановку внутри. Спереди — пусто.

Рядом — плотный мужчина. Сидит вполоборота, улыбается. Протянул руку:

— Рад встрече!

Чуть старше Васина. Круглолицый и совершенно лысый. С узкими, как у китайца, глазами, набухшими веками. Едва заметные черточки бровей, нос картошкой, тонкие губы в ухмылке.

— Мы знакомы? — спросил Васин, пожимая протянутую руку.

— Тимур, — назвался мужчина, едва раздвинув губы. — Надо поговорить. Не догадываетесь, по поводу чего?

— Нет, — схитрил Васин. Припомнил охотников за серебром. — Надо ехать, раз обещали подвезти. Опаздываю!

Тимур вытянул руку и постучал костяшками пальцев в окно. Парни тут же расселись по своим местам.

— Поехали, — сказал Тимур водителю.

— Куда? — спросил тот. Включил зажигание. Легкий щелчок — двери заблокировались.

— Куда обещали, — усмехнулся Тимур и по-хозяйски закинул руку на спинку сидения.

Машина, неторопливо переваливаясь на колдобинах, выехала на проспект.

— Клюшкин сказал, что вы обещали все продать нам! — продолжил Тимур. — Он парень честный, обманывать не будет.

«Будешь честным, — подумал Васин, — когда сидишь на цепи среди убийц!» Но вслух рассеянно произнес:

— А-а, вы насчет этого?! — Васин усиленно соображал. Если он не подтвердит слова однокашника — тому будет каюк. Ребята серьезные — снова на кукан и к батарее. Вспомнил перепуганное лицо Юрки. Оно — умоляло. На сотрудника милиции собеседник не походил — провокации можно не ждать. Бандиты — сомнений не было. За ними не заржавеет. Подтвердил: — Было такое дело!

Сосед осклабился.

Васин представил, как Клюшкин облегченно вздохнул.

— Так в чем дело? — спросил Тимур. Растянул губы в полоски. Глаза сузились. Едва заметные черные зрачки — точно наконечники игл.

— А какая цена? — Васин тянул время. Сосредоточенно думал, что дальше.

Взгляд скользнул по салону автомашины. За водительским сиденьем на полу разглядел снятые регистрационные знаки с четырьмя шестерками. Подумал — если выживет, пригодится! Вариантов было немного. Если сообщить все как есть — тогда бандиты не слезут. Обложат со всех сторон и в конце концов проследят, где хранится серебро. После чего избавятся от свидетелей. В то же время их надо было отвадить от Князя…

Тимур достал блокнот из кармана переднего кресла и нарисовал несколько цифр на чистом листе. Похоже на те, что называл Олег из антикварного магазина.

— Надо подумать, — схитрил Васин.

— Нет! — губы Тимура продолжали оставаться растянутыми. — Сроки вышли! Не решим сегодня — завтра подвесим Князева. Он все расскажет. Если, конечно, знает. Затем поедем к Фариду перекусить. После к Сергею в водочный. У вас жена в фитнесе работает у Дадонова? Может, они в курсе? Обещания надо выполнять…

Васин онемел. Прикидываться дурачком смысла не было. Бандиты время зря не теряли, пробили его и всех, с кем он общался. На кону большие деньги! А это значит, игра будет жесткой. Даже за ним домой не постеснялись заехать. Когда дело касается семьи, надо быть особенно осторожным. Получалось, что бандиты уже себя засветили и не отстанут. Тут уж кто сильнее — милиция или эти. Конечно, коллеги не бросят. Но делать надо все официально. Писать заявление, регистрировать, резолюции начальства собирать, передавать в следствие — там свои начальники. Как только все готово — преступников как обычно не найти! Ждать не будут. Им согласовывать и резолюции накладывать не надо, канцелярий нет — кинут гранату в окно и поминай как звали.

Можно было обратиться в РУОП за помощью, но там быстрее заинтересуются серебром, чем посадкой бандитов. Может, Артема подключить? Но что эти гангстеры нарушили? Ездят без номеров? Надежда на то, что при досмотре найдут оружие или еще что, маловероятна. Для этого есть машины попроще и пехота. Конечно, можно пробить по информационным базам — вдруг кто из них в розыске? Но всю-то колоду не посадят! Оставшиеся будут знать.

Таких надо брать конкретно, чтобы уже не выпускать из тюрьмы до суда.

Машина подъехала к отделению милиции. Двери разблокировались — стало легче. Надо было выходить.

— Дайте телефон, я перезвоню, — схитрил Васин.

— Мы сами тебе перезвоним вечерком, — ответил Тимур, — но после этого звонков не жди. Сам понимаешь. Ты ведь не барыга! Лишние хлопоты с милицией нам не нужны…

…В отделении все уже собирались на сходку. Виктор быстро разделся в кабинете, поспешил в актовый зал.

Через пару часов вернулся. Стал перебирать документы, приготовленные на подпись к руководству. Неожиданно прозвучал телефон. Из городского управления звонил сотрудник разбойного отдела.

— Виктор, ну как там, Рокки не появлялся? Когда пекинесов будем раскрывать?

— А вы что, еще его не поймали? — откровенно удивился Васин. Появилась возможность вылить накопившееся с утра раздражение. — Чем вы там занимаетесь? Водку жрете? Я все сведения передал! Осталось только пост установить да парня отловить!

— А ты что, думаешь, нам заняться больше нечем? Так все просто? — обиделись на том конце. — Приходи к нам работать — узнаешь! Топтуны уже два раза выставлялись, и под девчонку его… Отловить не можем!

И тут неожиданно Васину пришла в голову интересная мысль, которой он невольно усмехнулся. Представил, как все будет выглядеть. Дружелюбно произнес:

— Ладно, подсвечу. Будьте на связи, не пропадайте. Есть одна задумка. Давай чей-нибудь номер пейджера, чтобы не искать вас по всему управлению!

Записав, положил трубку и пододвинул картотеку. Нашел Рокки. Положил карточку сбоку, чтобы была под рукой. С этого момента он успокоился и полностью отдался работе. Нутром ощутил, что все получится.

…В начале шестого позвонил Тимур.

— Парня не могу найти, — озабоченно произнес Васин, — образец принес и пропал после того, как я ему сообщил, что это такое. Ищу!

— И что? Может, помощь нужна?

— Я бы не отказался, только…

— Что, боишься, что все себе заберем? — прервал его Тимур, — правильно! Вот если бы сами нашли — точно все забрали. Ну а раз уж вместе, так и будем делить поровну! Согласен?

— Не обманете? — спросил Васин. Подумал, так они и поделятся, — пулей в лоб!

— Зачем нам с милицией отношения портить. Еще пригодимся друг другу!

— Ну тогда пишите! Только он упертый, засранец и наглый гад!

— Не таких обламывали…

Васин продиктовал сведения о Рокки. После чего пожелал удачи и положил трубку на рычаг. Где-то глубоко в душе запротестовала совесть. Но не сильно.

Поздно ночью пришло сообщение от Карлика: «Благодарю за помощь. Все в порядке. Заходи в гости».

Что бы это значило?

Но перезванивать не стал, чтобы не тревожить домочадцев. Решил позвонить с работы. Долго вопросом не мучился. Подумал, что только неприятные сообщения приносят с собой бессонницу. Закрыл глаза и быстро уснул.

Все прояснилось, как только утром он зашел в дежурную часть.

— Васин, беги за бутылкой! — приветствовал его Попов. — Будем праздник справлять.

— Что за праздник? — Виктор перебирал в голове значимые даты.

— Нашего рыжего арестовали ночью. С бандюками, за вымогалово. В кабинете уже обыск прошел. Денег изъяли немерено! Пусть теперь на нарах парится, а то уже задолбал всех. Ларечники от него выли. Всех данью обложил. Даже дежурную часть перестали ночью шашлыками угощать.

Васин мгновенно состыковал эту новость с ночным сообщением и довольный направился в кабинет. В коридорах бурно шло обсуждение. Выдвигались гипотезы, споры не утихали. В одном были согласны все: поделом! Провели короткую сходку без руководства. Начальника отделения вызвали на ковер в главк.

Позвонил Князь и сообщил, что у него все готово. Есть грузовик, циркулярная пила по металлу и генератор. Это подняло настроение еще сильнее. Снова судьба дует в паруса — надо не упустить!

Васин почувствовал, что стало свободней дышать: решил проблему Карлику, с Рокки должно все получиться, Князь уже готов выехать. Черт с этой шпагой, зато в женский изолятор скоро поступит молоко и детское питание.

Снова наступила белая полоса.

В водочном Васин уже не дежурил. Был старшим, только составлял график. Подключил к охране пару участковых. Получал триста рублей в месяц, зато ночами был дома. Дадонов начал оплачивать работу наличными. Пятьдесят у. е. здесь, пятьдесят с московской парфюмерии.

Мечты сбываются!

Будем богатыми!

Он задумался над тем, каким образом продавать серебро. За это есть статья. Но зря, что ли, он уже столько лет изучал кодексы? Анализировал диспозиции и санкции? Не знает, как они применяются на практике? Да никак! В стране от крови не умыться — будет кто-то серебром заниматься…

Заперся в кабинете и снова взялся за бумаги. Рутина, рутина… В главке постоянно шли какие-то реорганизации. Образовывались новые подразделения, в основном штабного или контролирующего характера. Кто-то в МВД создавал тепленький отдел для родственника или приятеля. По аналогии такие же создавались в остальных городах. Начинали сыпать запросами. Приходилось высчитывать какие-то показатели, составлять градации, вводить коэффициенты эффективности работы, а потом отчитываться по ним. И это вместо того чтобы ловить преступников. Все сотрудники и начальники среднего звена возмущались и плевались, но сделать ничего не могли — Москва! Все хорошее оттуда!

Ближе к вечеру над дверью кабинета стала мигать лампочка — посетитель просился на прием. Открывать не хотелось. Кто-то ошибся номером кабинета или хочет что-то спросить — жмет на все кнопки подряд, надеясь, что кто-нибудь из оперативников выйдет. Васин решил подождать. Через некоторое время послышались шаги по коридору. Похоже, прошел сам начальник. Звякнула щеколда и голос Ефимова негромко крикнул:

— Васин, к тебе клиент!

Виктор выглянул наружу.

Рядом с Олегом Мироновичем увидел взлохмаченного изможденного паренька. На лице грязные подтеки. Рубашка у шеи разорвана и неряшливо заправлена в спортивные штаны с пыльными коленями, словно он приполз на карачках.

— Виктор Иванович! Виктор Иванович, они меня убьют! — Из глаз — слезы. Размазывает грязными руками по щекам.

— Рокки, это ты, что ли? — распознал его Васин.

Это был Синицын. Тот самый надменный каратист, грабитель малолеток.

Ефимов незаметно подмигнул Васину и, пожав плечами, направился к себе.

— Проходи, — строго сказал Виктор и пропустил Рокки мимо себя, указывая на открытую дверь кабинета.

— Они меня убьют, понимаете! — не умолкал Синицын. — Требуют какой-то металл, что я вам передавал. Но я ничего не знаю…

— Садись, рассказывай все по порядку, — спокойно произнес Васин, опускаясь на свое место.

Рокки присел на краешек стула.

— Мы с «Кефиром», ну вы знаете Никифорова Серегу — он сидел за разбой. Недавно откинулся.

Подъехали к моему дому. А там братва в кожанках. Все узкоглазые, как китайцы. Ничего не говорили — схватили, сунули в машину. Повезли на Таллинскую. Во дворе — баня. Там стол накрыт в зале, мужик сидит. Может, казах или узбек. Все по-человечески. Водка, закуски полно. То да се. Мы выпили, конечно… Можно воды? — Васин налил из графина. Стакан дрожал в руках Синицына, зубы клацали о стекло. — «Кефир» давай рассказывать, как на зоне чалился. Узбек своих отослал за дверь, а нам все наливает. Отказываться неудобно — человек солидный, в костюме, галстуке. Тоже пьет. Думали, работу предложит какую. Спрашивает меня: «Кефир» в доле по металлу? А я в толк не возьму, что за металл. С голодухи захмелел. А Серега, тот вообще слаб на водку. Стал нести какую-то околесицу. Мол, он все знает и в доле уже давно. Мне подмигивает! Давай расспрашивать: зачем им металл да почем возьмут. Узбек тресь его по морде. Тот со стула свалился. Вопросов не задавать, а только отвечать! Тут я понял, что дело дрянь. Кто-то нас подставил. А «Кефир» понты кидает. Что, мол, если такой разговор — мы ничего продавать не будем. Начал я клясться, что ничегошеньки о металле не знаем. Да кто поверит?

Узбек бойцов кликнул, по-своему что-то сказал. Те «Кефира» в охапку, простынями руки-ноги связали, над бассейном с водой держат. Стали его по команде опускать. Снова про металл спрашивает: откуда, мол, у меня тот кусок, что я вам передал? И почему скрываюсь теперь? Ну я сказал, что не скрываюсь вовсе и ничего не передавал. А что я ему скажу еще? Тут он разозлился. Гаркнул на своем и мне оплеуху отвесил. Свалился я. Братки за шиворот и давай меня по полу вазюкать. Затем подняли и снова на стул. Тут я понял, что меня тоже простыни ждут. Слышу — «Кефир» перестал ругаться и откашливаться. Вижу — обвис. Его из бассейна достали. Он не шевелится. Понял, что ему каюк. Узбек ругается. Подошел и давай лежачего под ребра ботинком пинать. Только он отошел от стола — я рванул в какую-то дверь. Оказалось, на кухню. Мимо плит и кастрюль выскочил прямо на запасной выход. Там «Газель» разгружалась. Я к вам!

— Молодец, — похвалил Васин, — вовремя ты ноги сделал, — они тебя просто так не отпустят. Один выход — признаваться!

— Да не в чем мне признаваться, Виктор Иванович…

— Как это не в чем? А кто в разбоях участвовал? Пекинесов в Китай возил?

— Так я ж про металл! Они сказали, что это вы…

— А я про пекинесов!

Зазвонил телефон.

— Это чмо у тебя? — голос Тимура. Виктор растерялся. Посмотрел на дрожащего за столом Рокки. — Пацаны видели, как он в ментовку забежал.

— У начальника! — Васин решил, что врать бесполезно, — могут возникнуть проблемы! Не пойдут же они внутрь отделения, чтобы проверить.

— Мы свое дело сделали, ты теперь в доле, работай!

На другом конце положили трубку.

Васин вышел в коридор и выглянул в окно противоположного кабинета. Знакомый черный тонированный «Мерседес» среди прочих машин стоял перед въездом на площадку отделения милиции. Вернулся в кабинет.

— Пошли, кое-что покажу! — подвел Рокки к окну. — Ты теперь, как минимум, свидетель убийства! Они тебя не отпустят. Уверен, что «Кефира» утопили?

— Он что, Ихтиандр? — всхлипнул Рокки. — Ну я-то, я-то при чем? Что им от меня надо…

— У тебя только один выход, — спокойно сказал Васин. — Двигайся к столу и пиши про разбои. Когда, где, с кем. Посидишь в изоляторе, пока эту братву словим. Пиши!

Рокки взял ручку и склонился над листком бумаги.

— Виктор Иванович, это не моя идея с пекинесами! Я только помогал. Можете у «Кефира» спросить…

— Если он Ихтиандр, — усмехнулся Васин.

— Как начать? — Синицына стала бить нервная дрожь.

— Пиши теперь: начальнику уголовного розыска Ленинграда… Посередине внизу: чистосердечное признание…

Увидев, как Синицын дрожащей рукой стал выводить буквы, Васин направился в кабинет начальника, по ходу выдумывая легенду.

— Ну и что ты думаешь делать? — спросил Ефимов после всего услышанного. Ссутулившись, сидел на краю стола и пощипывал кончик носа. — Серебро какое-то. «Утка», что ли?

— Отчего же «утка»? — Васин сделал огорченный вид, — Оперативная комбинация! Как вы учили. Есть одна мысль по задержанию, разрешите позвонить!

Набрал телефон разбойного отдела главка. Знакомый оперативник взял трубку.

— Это Васин, по разбоям на пекинесов. Рокки сам пришел, пишет явку с повинной, приезжайте!

На другом конце провода рассыпались в благодарностях.

— Только у меня просьба одна. У вас там пост ходил за моим клиентом. Обещали возобновиться как только. У нас сегодня убийство на территории. Организатор в машине сидит под окном. Надо бы всю грядку установить. Я позвоню убойщикам — передайте им наружку. Они перезвонят! Вам она все равно теперь не нужна!

Получив согласие, Васин набрал телефон Артема и все рассказал ему.

— О'кей! — обрадовался тот, — если все получится, включим тебя в сводку на раскрытие! Премию получишь.

Через полчаса прилетели несколько оперативников из разбойного отдела. Прочитали все, что успел написать Рокки. Стали корректировать, подсказывая новые эпизоды, уточняя даты совершений преступлений. Васин предоставил им свой кабинет, а сам перешел к начальнику, ожидал Артема с коллегами.

— Может, участкового послать в баню, чтобы не успели следы замести? — спросил Васин.

— Да я уж думал об этом, — Ефимов не переставал щипать свой нос, — как пить дать изобразят несчастный случай. Мол, клиент пришел попариться, напился и утонул. Но главаря упустим — ему сразу из бани отзвонят… Давай дождемся, когда топтуны на хвост «Мерседесу» сядут! Отпечатки все равно должны остаться где-нибудь на кафеле… Баня все же!

Еще через полчаса появился Артем с группой.

— Ну где твой черный «Мерседес»? — произнес он после радостных объятий с Васиным. Протянул руку Ефимову.

— У въезда на площадку, — кивнул Виктор.

Артем выглянул в окно. Затем позвонил по телефону и дал ориентиры местонахождения машины.

— Пробейте по ГАИ, — предложил Васин. — Таких чемоданов по городу немного ездит. Возможно, что его регистрационные номера с четырьмя шестерками.

— Откуда известно? — удивился Артем.

— Так… — смутился Виктор, — сорока на хвосте принесла!

Артем усмехнулся.

Вернулись в кабинет к начальнику. Там уже было полно народу.

— Ну, Олег Миронович, с нас приходится, — радовался старший группы разбойного отдела.

— Так в чем же дело, бегите! Магазин рядом.

— Может, вы своих…?

— Мои в работе! Сегодня ваша очередь! Ну, если только денег дадите, тогда вместе…

— О, это без проблем! За раскрытие спишем на оперативные расходы!

Послали гонцов.

В течение часа на столе Ефимова стояли несколько бутылок водки, консервы, трехлитровая банка огурцов и буханка хлеба.

— Ты куда пропал? — удивился Васин, когда в кабинете начальника снова появился Артем.

— Наружка «Мерседес» зацепила. Все в порядке. Перебазировался на проспект Шаумяна. За это надо выпить!

— Всем налили? — громко произнес Ефимов и поднял стопку, — за содружество сил и средств!

Выпили, открыли консервы, нарезали хлеб, стали закусывать. Галдеж.

— Курить можно?

— Курите!

— Между первой и второй… — произнес кто-то.

Снова накатили.

— Чтобы пуля не просвистела…

Артем подошел ближе к Васину и тихо произнес:

— Мне тоже кое-что сорока принесла на хвосте.

— И что же?

— Шпага нашлась…

Васина чуть не подбросило от радости. Он это предчувствовал!

— В музее Суворова! — не давая приятелю насладиться новостью, продолжил Артем. — Нашли, когда задерживали вашего рыжего с начальником охранного предприятия. Фамилия Зайцев. У него как раз и работал сожитель моей сестры. Стали делать ночью обыска, ну и нашли! Следак передал на хранение в музей. Видать, судьба у нее такая…

— Зайцев случайно не Петя?

— Точно! А ты откуда знаешь?

— Знакомы, — усмехнулся Васин, — у него мать возглавляет нашу Особую инспекцию. Берегитесь!

— Ничего себе! А говорят, город большой! Отмажет сыночка!

Настроение упало ниже плинтуса. Васин хотел еще выпить. Налил, но не успел.

Зазвонил прямой телефон с дежурной частью.

Ефимов взял трубку. Лицо стало серьезным. Пальцы застыли у носа.

— На Шаумяна расстреляли автомашину, красную «шестерку». Все опера на выезд. Хотя какой выезд! — он махнул рукой. — Побежали, мужики!

Сотрудники вскочили со стульев и рванули на выход. От толчков о стол слегка позвякивала оставленная на столе посуда, словно сожалея о прекращенном застолье.

Потрескавшееся, в многочисленных дырах лобовое стекло «Жигулей» провалилось внутрь, накрыв торпеду и руль. На передних сиденьях застыли мужчины, раскинув руки в стороны, словно чему-то искренне удивляясь. Глаза открыты, лица бледные, глядели перед собой. Казалось, не понимая, почему их тела замерли в таких несуразных позах. Не двинуть ни рукой не ногой. Одежда на груди у обоих мокрая, словно кто-то плеснул из ведра.

Подбегая к машине, Васин подскользнулся на гильзе, чуть не упал. Посмотрел под ноги — от калашникова! В глаза бросился знакомый регистрационный знак.

Неужели новая встреча? Чувствовал же!

Доигрался цыган на скрипке! В салоне тот самый водитель с глубоким шрамом над левой бровью. Вместо задорной улыбки — перекошенный рот, наполненный кровавой пеной.

Сомнений не было. Попались! Не ментам… так бандитам… У этих просто так из багажника ничего не сопрешь!

В салоне «Жигулей» громко скрипел динамик. Со всех сторон раздавались хриплые голоса скрытых радиостанций. Виктор вертел головой. Не мог понять, откуда они звучат, и с недоумением осматривал сотрудников.

Обнимая себя за плечи, вихрастый парень, заикаясь, рассказывал Ефимову:

— Мы с Геной только в пенсионный центр через дорогу отошли. Принести чего перекусить. Там столовая. Думали, успеем — «Мерседес» никуда не денется — только припарковался. Выходим с пирожками, а тут эта «девятка» тонированная. Выскакивает автоматчик и прямо в лобовое, весь рожок. За ней и «Мерседес» скрылся.

— Артем, срочно до телефона, звони в дежурку. Объявляй перехват! — крикнул Ефимов.

— Да они уже по рации сообщили, — ответил тот, не двигаясь с места. Весь город на ушах!

— Кто это? — кивнул Васин на незнакомых оправдывающихся парней.

— Да «семерка» наша, — недовольно отозвался Ефимов. — Следили за «Мерседесом». Совсем работать разучились. Теперь все городское начальство приедет! Пахота без перекура…

Недалеко завыла сирена «скорой». Появились медики.

— Если ребята мертвы — трогать не надо, — обратился к ним Ефимов. — Эксперты едут.

Фельдшер подошел к водителю «шестерки». Проверил пульс на шее, затем на руке. Заглянул в глаза, посветил фонариком и отрицательно покрутил головой. То же самое оказалось с парнем на пассажирском сиденье. Пожал плечами и вернулся к себе в машину. На ходу добавил:

— Вызывайте труповозку! Сейчас справку напишу.

«Отворовались, — подумал Васин, — вот почему они милиции не боялись! И не пробивались номера автомашины — прикрытие!»

На душе стало совсем погано. Молодые ребята. Не хватало денег? Неужели не найти подработки? Нормальной. Легальной. Любой бизнесмен рад, чтобы его охраняли. Дискотек полно, ресторанов…

Васин рассматривал оставшуюся в живых парочку. Пытался узнать в них недавних воришек. Тех трясло. Опасливо озирались по сторонам. Словно боялись, что «девятка» вернется и доделает свое дело. Не выйди они из машины за едой… Пирожки выпали на асфальт. Раздавлены.

Можно было прямо сейчас воспользоваться стрессом и колонуть парней на кражу колес, а может, и грабежи с разбоями. Но Виктор чувствовал в этом какую-то гадливость. Словно нашел выгоду для себя в чужой смерти. Решил отложить на потом. Предварительно переговорить с начальником.

Через полчаса проспект был перекрыт гаишниками и все машины посылали в объезд. Черные и белые «Волги» с мигалками запрудили мостовую. Опера затерялись среди толстых животов и больших звезд. Указания сыпались во все стороны и было непонятно, к кому они относятся. Кто должен выполнять?

Периодически кто-то в брюках с широкими лампасами вскрикивал и чертыхался, поскальзываясь ни гильзе, пинал ее в сторону.

— Пошли в отдел, — тихо сказал Артем Васину, — теперь здесь толку не будет, пока все руководство не засветится, работать не дадут. Прокуратура и эксперты без нас справятся. Еще в бане на Таллинской надо труп осмотреть и свидетелей зафиксировать.

Когда подошли к отделению, с крыльца спускались сотрудники разбойного отдела. Вместе с ними в наручниках шел Рокки. Он уже не дрожал от страха. Был спокоен и даже иногда улыбался на шутки сопровождающих.

— До свидания, Виктор Иванович, — кивнул он, садясь в машину.

— Будь здоров! — отозвался Васин. — Завтра приеду к тебе брать показания по убийству «Кефира»…

….Последний опрошенный свидетель вышел из отделения под утро, в начале пятого.

— Убойщики свободны! — сказал Артем, распуская свою группу. Кто живет на этом берегу — внизу дежурная машина. Она развезет. Ну а кто на той стороне — решайте сами! Кабинеты открыты, матрасы и одеяла в шкафах.

— Может, по стопочке? — предложил Васин. — Ефимов оставил ключи, там еще кое-что на столе!

— Кто остается — за мной, — скомандовал Артем.

Васин открыл кабинет начальника и оставшиеся оперативники расселись за столом. Стали резать хлеб, открывать оставшиеся консервы.

— Ой, — неожиданно подскочил Артем и схватился за бок.

— Что случилось? — испугался Васин.

— Да никак не привыкну! На работе недавно выдали!

Артем сдвинул полу пиджака и снял с ремня пейджер. Взглянул на экран.

Васин засмеялся:

— А я… помнишь, первое время подскакивал? Ну что там пишут?

— «Мерседес» на КПМ задержали и «девятку» без номеров. Теперь есть с кем работать! Как мосты сведут, рванем на Литейный! Может, и ты с нами?

— Не… мне моя деревня милее!

— Как знаешь! Наливай!

Васин разлил водку по стаканам и кружкам.

— Давай помянем наших коллег из наружки, — сказал Артем вставая, — пусть земля им будет пухом.

Все встали.

— Помянем, — хмуро согласился Васин. Подумал, что вряд ли пожелания Артема сбудутся — земля пухом…

— Олег Миронович, почему без очереди? — возмутился Васин. Ефимов настырно пробирался к столу, расталкивал своих подчиненных.

Те недовольно роптали.

Виктор взял колокольчик и потряс им:

— Всем хватит!

Достал еще несколько банковских упаковок из большой сумки, положил деньги перед Алексеевым.

— Это тебе на закупку прослушек для отдела. Шесть штук должно хватить. На рынке Маршала Казакова. Там разберешься. А я закажу через Карлика пейджеры…

— Виктор Иванович, — встрял Ефимов. Смущенно потирая нос, склонил голову, — ну, не могу я ездить на «восьмерке». Не положено мне по статусу. Я все же ваш начальник. Мне бы «Волгу» или хотя бы «девятку!»

— Олег Миронович, у вас же есть рабочий «Уазик», возит на совещания. А это так — для семьи. За город на пикник.

— Жена меня не поймет! Скажет, что сотрудники не уважают!

— А жену надо воспитывать!

— Виктор Иванович, добавь ему до «девятки», — попросил Князь. Он сидел в углу и держал вторую сумку с деньгами. — Все-таки он начальник!

Ефимов закивал:

— Вон, слушай, что спонсор тебе говорит!

— Олег Ефимович, не задерживайте! — загомонили участковые. — Нам еще справки по вашим делам надо писать и на территории граждан принимать. Сами же потом ругаться будете!

Васин зазвенел колокольчиком, призывая всех к порядку. Обратился к начальнику:

— Добавлю, если у криминалистов сможете купить детектор лжи! — согласился Васин. — Он нашему отделу необходим!

— Смогу! Куплю! — Ефимов протянул руки к упаковкам ассигнаций. — Сдачу верну.

Неожиданно в кабинет протиснулся Рыжих. Конопатая физиономия злорадно усмехнулась.

Все остолбенели — он же должен сидеть в тюрьме! Но тот схватил у Князя сумку с деньгами и попытался скрыться.

— Держи его!

Васин хотел сделать шаг, но не мог. Ботинки словно прилипли к полу. Он ухватил Рыжих за куртку, тот вывернулся. Очередь стояла плотным кольцом. Выпускать Виктора Ивановича не собиралась. На Рыжих внимания не обращали.

— Вы что, сговорились? — закричал Васин. Ловите же его! Вон ваши деньги!

Очередь угрюмо молчала. Никто не двинулся с места.

Больше ничего не оставалось, и Васин что есть силы стал трезвонить в колокольчик. Участковые не реагировали.

В голове — недоумение: откуда взялся Рыжих? Кто-то переоделся, купил парик, загримировался под него…

Васин разочарованно отбросил колокольчик в сторону. Но тот продолжал звенеть. Откуда звон? Неприятный! Где-то сбоку… Что за хрень?

…Осознание пришло еще с закрытыми глазами. Понял, что спал.

С огорчением подумал — деньги во сне к неприятностям. Большие деньги — к большим неприятностям! Надо готовиться!

Сощурил глаза. Кое-что разглядел. Рука обнимала спинку одного из стульев, на которых лежал. Шинель сползла на пол. Повернувшись на бок, оперся локтем о сидушку. Сел, стараясь не наступить на сукно. Потянулся к телефону.

— Але? — почувствовал свой голос. Сухой и хриплый, крошился на звуки, как галета.

— Это я! — волновался Князь, — чего трубку не берешь? Уже подумал, что ты в командировке!

— Работы было много на выходных. Слышал на Шаумяна ребят расстреляли!? Позвонил бы на пейджер!

— А то я не звонил? У вас, наверное, батарейки окислились!

Другой рукой Васин оперся на стол. По-понемногу просыпался. Снял с пояса пейджер — на нем было шесть непрочитанных сообщений. Хорошо спал — крепко!

— Все готово! Отпрашивайся у своего начальства или заболей. Я к тебе через полчаса заеду.

— Хорошо. Давай!

Васин посмотрел на перекидной календарь. Понедельник, девятнадцатое августа. Ничего не отмечено. Значит, особых дел нет. Сплошная текучка. Казахи с Тимуром в тюрьме. Рокки там же. Разбойный отдел отлавливает соучастников. Рыжих там, где и должен быть! Вроде все складывается хорошо.

Пошатываясь, вышел в коридор. Кабинеты закрыты. Из-за дверей — храп. Домой не уходили.

В этот момент щеколда на входе отошла и оцинкованная дверь открылась. Вошел Ефимов.

— А ты чего так рано? — успел спросить он, но опомнился. — Забыл. До скольки вчера трудились? Что наработали за выходные? Вид у тебя неважнецкий!

— Наверное простудился, — схитрил Васин. Шмыгнул носом и раскашлялся. Протянул начальнику ключ, что тот оставлял.

— Ладно! Главное, дела закончили! Доложи обстановку и дома отлежись, — Ефимов проследовал к себе в кабинет. Открыл окно для проветривания.

Через минуту Васин уже сообщал о результатах мероприятий.

— Значит, все отлично! — радостно заключил Ефимов. — Серию разбоев по пекинесам подняли. Убийства в главке доработают. Молодец, Артем! Не посрамил. Наше воспитание!

— Ну так я пойду? — как можно жалобней произнес Васин.

— Давай, только ненадолго — завтра в строй или позвони, если врача надумаешь вызвать.

— Хорошо!

Васин вернулся в кабинет. Взял полотенце, направился в туалетную комнату умыться. Когда вернулся, в коридоре стали появляться коллеги.

Неожиданно из кабинета выглянул Ефимов:

— Срочно все ко мне!

Народ нехотя потянулся к начальнику. Ну что там еще? Не понос — так золотуха!

— Телефонограмма из Москвы! Какая-то херня затевается! Президент в Форосе заболел, что ли. Может, отравили? Толком никто ничего не знает. Введено чрезвычайное положение у нас — усиление. Запрещено куда-либо выезжать. Особенно в Москву! Всем быть на местах. Продолжать работать. Все ясно?

— А что изменилось-то? — спросил Алексеев, — По-моему, наше усиление и не прекращалось. И так круглыми сутками на местах!

Новость не произвела впечатления. Оперативники потянулись в туалет умываться.

Васин воспользовался начавшимся движением и выскользнул из отделения.

Грузовик стоял у въезда на площадку. За рулем — Князь. Из кабины он помахал рукой. Васин сел на пассажирское сиденье. Поздоровались.

— Что-то неважно выглядите, Виктор Иванович, — усмехнулся Князь, включая зажигание.

— Работы много было, только прилег.

— Вы на чьей стороне? — неожиданно спросил Князев серьезно.

— Не понял.

— В Москве власть меняется, войска стягивают. А вы ничего не знаете?

— А, ты про переворот… Кормушку никак не поделят. Да нам-то что! Наше дело бандитов и воров сажать. Они при любой власти существуют.

Грузовик задергался и, набирая скорость, двинулся к проспекту Шаумяна. Там, где вчера стояла расстрелянная «шестерка» были припаркованы машины граждан. Ничего не напоминало о случившейся трагедии. Тишина…

— Как дела в ресторане? — вспомнил Васин по ассоциации.

— А что ему будет!? Охрана стоит, официанты работают, начальство довольно. Ну и рожи туда приезжают пожрать, я вам скажу. Можно сразу в тюрьму сажать или расстреливать…

Настроение у Князя было приподнятое. Он болтал без умолку. Рассказывал, как у него все хорошо. Жена родила на днях еще одного парня. Если так дело пойдет, сможет скоро организовать свою хоккейную команду…

Васин подумал, что надо бы еще раз поговорить с Дадоном. Может, послушается и не пойдет в авторитеты? Так хорошо все складывается! Продадут серебро. Надо будет деньги вкладывать. Что-то солидное организовывать. Тут опыт Михаила пригодится. Но как начать об этом разговор? Вспомнилась Татьяна: как устроила Нину на работу, вещами задарила. Как у нее со здоровьем — второго ребенка ждут! Давно не встречались…

Грузовик через переезд выехал на загородную трассу в направлении Дороги жизни. Мимо поворота на Всеволожск. А затем повернул влево и устремился по извилистому шоссе. Небольшие подъемы и спуски. Въехали по грунтовке в лес. Удушливая вонь проникла в кабину.

Васин заперхал.

— Не на курорт едем, Виктор Иванович! — гоготнул Князь. — В жизни так всегда! Чтобы золота раздобыть, надо в дерьме поковыряться! А у нас-то всего лишь серебро!

Слушая переполняемого эмоциями Князя, Виктор удивился, что не испытывает аналогичной радости. Будто везут его на очередное задание и будут выполнять обычную рутинную работу.

Быть может, последние происшествия вытянули из его души все эмоции? Теперь их снова надо копить? Он попытался поднять себе настроение воспоминанием об удачно проведенной комбинации с Рокки. Но тут же вспомнил сотрудников наружной службы. Воришек, расстрелянных в красной «шестерке». А может во всем виноват сон? Словно предвестник предстоящей неудачи?

Лес неожиданно закончился и впереди открылась огромная поляна, заваленная кучами мусора. Неприятный запах шел отсюда. Несколько стай ворон, словно летучие охранники в черном камуфляже, попеременно шумно взлетали, делали круг и опускались вниз. Тут же чайки. Дорога шла вокруг. По нейтральной полосе, разделяющей отходы цивилизации и желтеющие от их смрада деревья лесополосы. Слева из-за куч стали видны несколько автомашин.

— Не понял! — озадачился Князь.

В голосе почувствовалось волнение. Скорость не сбавил. Скоро стал виден кран, «КамАЗ» с длинной платформой, несколько «Уазиков». На дорогу выскочил сотрудник ГАИ. Его машина была припаркована на обочине.

— Ты куда прешься? — закричал он, размахивая жезлом, — не видишь, оцепление, ОМОН стоит?

— Бомбу, что ли, нашли? — останавливаясь и открыв окно, спросил Князь.

— Да, бомбу! — усмехнулся лейтенант. — Вся областная прокуратура здесь. Сейчас взрывать будут. Разворачивайся!

Васин вышел из машины и предъявил удостоверение.

— Мы помочь! — сказал он и не задерживаясь прошел вперед.

Гаишник молча проводил его взглядом и, обернувшись к Князю, снова махнул жезлом:

— Вставай на обочину, дальше пускать запрещено!

Васин неторопливо дошел до оцепления и показал удостоверение.

— Не могу, — отозвался боец в каске и бронежилете. Прокуратура работает. Если хочешь, старшего позову. Даст команду — пропущу.

— А что случилось-то? — спросил Васин. Почувствовал, как у него на поясе завибрировал пейджер, но доставать его не стал. Постеснялся. Решил — после.

— Да говорят, редкий металл обнаружили. Какой-то директор НИИ сюда под видом мусора вывез. Целый столб. С утра стоим, — махнул в сторону поворачивающейся стрелы. — Ну, теперь кран пригнали — дело пойдет! А вы-то чего здесь забыли?

— Заблудились, — грустно ответил Васин, на ту сторону хотели перебраться…

Обратно всю дорогу Князь молчал. Было видно, как он расстроился. Васин его понимал. Один день! Только бы на один день раньше и успели! Вспоминал, как рассчитывали вес серебра, оценивали, продавали и клали будущие деньги на сберкнижку. Как готовились отдыхать на Черноморском побережье. Это была катастрофа!

Подсознательно Васин чувствовал: не может судьба одарить его богатством. Как говорил отец: из грязи — в князи! Бизнесмен из него не получается, бриллианты заныкать не смог, шпага — в музее. Все закономерно! Видать, у него другой жизненный путь.

— Да ладно тебе расстраиваться! — обратился он к Александру. Это мы только от одной колоды на «Мерседесе» избавились. А представляешь — стали бы серебро продавать? Точно бы убили… или в тюрьму!

— Согласен, — пробубнил Князь. — Непростое дело! Главное — реализация. Но все равно жалко. Грузовик выпросил у знакомых, станок нашел.

— Главное, что мы живы, — добавил Васин, — и в семье все в порядке!

Опять завибрировал пейджер. Вспомнил, что не посмотрел. Снял с ремня. Прочитал. Вот теперь он почувствовал что-то по-настоящему тревожное. Тяжесть ухнула в душу и всё опустилось. Сердце остановилось.

— Давай к ресторану, там неприятности. Сообщение от охраны.

— С моими что-нибудь?

— Нет. Похоже, с моими… Это Максим, телохранитель.

…Грузовик въехал на площадку перед рестораном. Здесь уже находились несколько милицейских машин. Сновали люди в форме. Постовые стояли в оцеплении, не пропуская граждан. Прямо у входа припарковался серебристый «Мерседес» последней модели. Переливаясь, сверкал на солнце, словно огромный лосось в брызгах лучей.

Князь подскочил к охранникам.

— Это чей?

— Хозяйский, — ответили те.

Появился Максим:

— Виктор Иванович, я не знаю, что делать. Мне позвонили на пейджер сотрудники ресторана. Я только примчался, а здесь такое. Говорят, всех убили, а меня не пускают. Вчера татары гуляли. У них с Михаилом Анатольевичем конфликт вышел. Чуть до драки не дошло. Обещали вернуться.

— Подожди, не суетись.

Васин поднялся на крыльцо, там стояли два парня охранника борцовского телосложения. Сдутые, словно опорожненные кули. Прислонились к стене, засунув руки в карманы, опустив головы, опасливо озирались по сторонам.

— Что видели? — спросили Васин подходя.

Те пожали плечами.

— Ничего не видели. Было несколько хлопков внутри здания, как от петард. Подумали — праздник справляют!

— Какой праздник в час дня?

— Да здесь в любое время суток веселятся. А мы заступили в одиннадцать.

— А по смене ничего не передавали? Кто приезжал?

— Ничего, — парни снова опустили головы.

Васин подумал, что это его просчет в инструктаже. Почему по смене информация не передавалась? Надо было даже завести журнал передачи дежурства. Когда и сколько пришло — сколько вышло. Но что теперь об этом!? Поздно! Да, «Тихая жизнь»…

Предъявив удостоверение, Васин проследовал мимо постового. Открыл тяжелую дверь…

Из нее вышли двое мужчин в белых халатах.

Васин вопросительно кивнул им без слов — как?

Те в ответ угрюмо покачали головами.

Танечка! Милая Танечка… Лежала прямо на лестнице. Скрючившись. Головой вниз. Одна рука на животе — уберечь хотела. Не смогла. Другая к двери тянулась. Там охрана. Чуть-чуть не успела… Лицо опутано волосами. Запеклось. Мокрое блестящее месиво — контрольный выстрел из гладкоствольного ружья. Под ней лужа крови. Продолжала медленно растекаться по мраморным ступням, капать вниз.

Бежевый деловой костюм. Юбка чуть задралась, оголив коленку. Во всю спину бордовое пятно с мелкими неровностями. Словно кто-то запустил сзади малиновым вареньем и кусочки ягод прилипли к материи. Вспомнились ее слова: «страшные, страшные времена, ужасные…».

В нишах стен невозмутимо — металлические рыцари с опущенными забралами. Не хотят видеть случившегося. Не защитили. Пушки и ружья на картинах по-прежнему палят. Видимо — не туда.

«Убегала… — подумал Васин, — одна осталась, иначе бы не решилась…»

Осторожно, чтобы ничего не задеть, Виктор поднялся в зал. Бархатные шторы, драпировка. Все, как и раньше.

Два посетителя. Один — сержант. Увидев, сразу встал, вопросительно посмотрел. Васин показал удостоверение. Второй не шелохнулся. Остался сидеть спиной ко входу. Столик, где всегда любили справлять торжества. Это был Дадонов. Голова запрокинута. Руки — в стороны на спинке дивана, словно приглашая присесть рядом. И снова малиновое варенье: на голове, пиджаке, столе, диване, стене… Кровь, кровь.

Васин услышал звон посуды. Вопросительно кивнул коллеге, сунул руку за пазуху. Ощутил в ладони рукоятку пистолета.

— Обслуга, — тихо сказал постовой.

На кухне два официанта во фраках суетились над упавшей девушкой в сером резиновом переднике. Один опрыскивал лицо, другой похлопывал по щекам. Пожилой повар стоял рядом молча, насупившись. Увидев гостя, вопросительно посмотрел.

— Уголовный розыск, — сказал Васин, не вынимая удостоверения. — Видели, кто стрелял?

Повар кивнул головой:

— Какой-то старик с длинными седыми волосами. В телогрейке. Из обреза. Но больно шустрый.

— Помпа! — уточнил один из официантов, — у меня похожая дома.

— Как он сюда попал, если охранники его не видели? Что-нибудь говорил?

— Наверное через подсобку! Все молча творил.

— Кто здесь вчера гулял? Говорят, ссора была?

— Узкоглазых было много, — ответил официант. Шумели. На Михаила Анатольевича катили. Хозяйка, Татьяна, с ними танцевать отказалась.

— Описать убийцу сможете?

— Конечно! Приметный был дед.

— Никуда не уходите! — Васин направился к выходу. Но затем остановился. — Вы Шило Виталию Борисовичу звонили?

Повар кивнул:

— Едет с семьей в аэропорт, купил билет в Америку.

— Когда вернется?

— Сказал, не скоро.

На лестнице знакомый эксперт уже производил съемку. Он кивнул Виктору, не приостанавливая работу. Васин протиснулся мимо и вышел на улицу.

С охранниками разговаривал Артем Григорьев. Делал отметки в записной книжке. Удивленно посмотрел на Васина:

— А ты что здесь делаешь? Перекусить заехал? Ну и райончик стал, как я ушел в главк! Хоть возвращайся.

Васин отозвал Артема в сторону.

— Друзья мои, — кивнул на вход в ресторан, — я им охрану сюда поставил, ну и так… дружили…

— Да уж, кореша у тебя! В авторитете!

Подошел Максим, поздоровался. Обратился к Артему по-деловому:

— Вы здесь старший? Я телохранитель дочки погибших. Могу дать показания. Здесь вчера татары гуляли. Ссора была, могу описать подробно…

— Подожди, не уходи, — оборвал его Васин. Взял Артема под локоть и отвел в сторону. Рассказал все, что узнал от обслуги ресторана.

— Если ты охрану ставил, а видеокамеры где? — спросил Артем.

— Да они запретили их ставить, боялись, что запись может попасть к кому не надо. Просили только сигнализацию и охрану… Хотя…

Васин вспомнил, что все же в подсобках и на черном входе камеры имелись, чтобы персонал не воровал. Потащил приятеля за собой.

— А сколько здесь хозяев? — спросил Артем.

— Двое. Один уже в Америку намылился. Струсил, наверное. Говорят, вчера ссора была с какими-то узкоглазыми.

— Может, тоже при делах? Чего это он так быстро намылился? Надо в Пулково позвонить, чтобы его задержали!

— Да вроде дружили!

— В бизнесе друзей не бывает! В бизнесе деньги делают.

Они обошли здание. Дверь черного хода была открыта.

— Подожди, — остановил Артем, — пусть сначала эксперты все обработают!

Он ушел. Через минуту уже вел с собой всю криминалистическую группу. Специалисты включили фонарики и стали обрабатывать порошками дверь пол и стены. Защелкал фотоаппарат.

Снова подошел Максим:

— Виктор Иванович, звонили из интерната. Настенька себя неважно чувствует, температура — может, простудилась. Просили приехать забрать!

— Ты на серебристом «Мерседесе»?

— Нет, вон мой «Вольво» стоит, — Максим показал на иномарку, стоящую во дворе. — «Мерседес» Михаил Анатольевич себе купил.

— Он о ком? — спросил Артем.

— Настенька, дочка убитых. Она — слепая, учится в интернате. И, обращаясь к Максиму, продолжил: — Подожди сейчас, только камеры посмотрим, а затем запишем твои показания.

— Какие камеры? — с удивлением переспросил Максим.

— На черном входе. Разве Дадон… Михаил Анатольевич не сказал тебе?

Максим побледнел. Стальной жесткий взгляд парня поблек, затуманился. Губы побелели. Начал оседать, наклоняясь вперед.

Артем едва успел ухватить его сзади под мышки:

— Он что, припадочный? Эпилепсия?

— В полковой разведке служил, десантник! Думаю — это что-то другое! Надо бы его в машину усадить, а то испачкается на земле. — Васин легонько пошлепал парня по щекам. — Э! Разведка?

Максим, на руках Артема, стал приходить в себя.

— Где ключи от машины?

— Я сам, я сам! — неожиданно застенал Максим. Взгляд его стал осмысленным: умоляющим, слезливым. — Так и запишите, что я сам! Во всем…

Он вынул ключи из бокового кармана. Пошатываясь, поддерживаемый за предплечье Артемом, направился к машине. Васин за ними.

Знакомое пиканье, двери открылись. Максим распахнул заднюю дверь и сел на сиденье. Закрыл лицо ладонями. Затем медленно наклонившись вправо, опустил руку вниз. В проеме показалось ружье с повисшим на стволе седым париком.

— Тихо, тихо! — жестко сказал Артем. — Положи обратно!

Максим недоуменно поднял взгляд, лицо его было мокрым. Рука стала опускать ружье.

— Мне же надо за Настенькой! Ее забрать! Я все расскажу. Отпустите съездить за Настенькой. Кто ее заберет? Моя Настенька…

Максим снова закрыл лицо ладонями.

— Я заберу, — хмуро отозвался Васин. Положил руку на капот машины, — двигатель холодный. Давно здесь… Ах ты ж сволочь!

— Ребята! — крикнул Артем криминалистам. — Давайте сюда! Быстро! Быстро! И понятых прихватите!

Ехали молча. Каждый ощущал в произошедшем свою вину. Васин вспоминал сон, кучи денег в руках. Неожиданно подумал, что никогда не держал в руках банковскую упаковку. Только в кино видел… Друзей вот так тоже никогда не убивали… Вспомнил елки на даче у Шило, пересаживаемые из лесу. Предупреждение жены. Чувства притупились, отстранили сердце от горя. Казалось, увиденное в ресторане не имеет к Васину отношение. Обычные криминальные разборки, которых он за службу повидал немало.

Хотелось думать, что там расстреляны неведомые ему сотрудники ресторана. Узнав о происшествии Дадоновы очень расстроятся. Особенно Татьяна — она такая чувствительная. Будет переживать. Попросит узнать родственников убитых, чтобы как-то им помочь. Организовать похороны. При встрече будет причитать: страшные, страшные времена, ужасные…

— Снова Васин папа за мной приехал? — с удивленной улыбкой спросила Настенька, выходя из игровой комнаты в коридор и глядя перед собой. — Что-то зачастили!

Ее руки, вытянутые вперед и в стороны, едва касались пальчиками стен и проема двери.

— Она очень хорошо ориентируется, — на вопросительный взгляд Виктора ответила Анна Матвеевна. — Затемпературила что-то на занятиях в группе. Надо подержать дома.

Настя подошла вплотную. Все та же знакомая кривая улыбка. Подняла руки вверх.

— Вы забыли, как обычно, меня поцеловать!

Васин нагнулся, коснулся губами щеки девочки, пригладил волосики на голове.

— Ясно! Васин папа сегодня небрит. Заработался! — Криво улыбнулась. — Так моя мама говорит, когда папы долго нет. А мне дали выходной!

— Сегодня хочу прокатить тебя на большой машине, — Васин сделал натужную улыбку, забыв, что девочка не может ее увидеть. — Тебе понравится!

— Опять мама заболела и ее повезли в больницу? — погрустнела Настя. Но затем стала серьезной. — Джип?

— Бери круче! — Васин хотел говорить весело.

— Уж не знаю, что может быть круче папиного шестисотого «мерса» серебристого цвета, — хвастливо произнесла Настя. Неожиданно смутилась. — А серебристый это какой?

Васин пожал плечами и посмотрел на заведующую.

— Это… Ну, это как звездочки на небе, — ласково сказала Анна Матвеевна, — помнишь, я рассказывала вам, как они светятся в ночи.

— Да, — огорчилась Настенька, — я тоже вижу звездочки в темноте, когда закрываю глаза. Маленький принц говорил, что звездочка во мраке это дом, а в нем живет одиночество. А та, что погасла — это дом, приютивший любовь! Зачем папа выбрал такой цвет?

Васин попытался отвлечь девочку:

— Зато наш грузовик очень большой!

— Никогда не ездила на грузовике! — воскликнула Настя. — До свидания, Анна Матвеевна.

— До свидания, — ответила заведующая. — Выздоравливай и приходи.

Погладила девочку по голове.

Васин взял Настю за руку и они вышли на улицу.

Увидев их, Князь завел двигатель.

— Я слышу, как он рычит, — сказала Настя, залезая в кабину.

Васин сел рядом. Обнял за плечи, прижал к себе.

Машина выехала на проспект в направлении дома.

В голове Виктора продолжали крутиться события сумасшедшего дня. Снова вспомнились елки на даче…

— Мама опять заболела, — Настенька обняла Васина и прижала головку к груди, — я знаю, она себя не очень хорошо чувствует, но мне не говорит. Только папе. Хочешь, я скажу тебе по секрету, только ты никому!

— Могила, — по инерции ответил Васин и, осознав сказанное, почувствовал, как к горлу подкатил комок.

— Скоро у меня будет братик! Я подслушала, когда папа разговаривал по телефону с врачом. Но я не специально! Мне так хочется братика! Он вырастет такой, как Сашка!

Васин глубоко вздохнул. Прижал девочку сильнее и посмотрел в окно. Зрение затуманилось. Гадкая жизнь, гадкая… Всегда обманывает. Стремишься к чему-то, думаешь, что достиг, а оборачиваешься и видишь, что совершенно не этого хотел и надо начинать все с начала. Подступили слезы.

— Ты тоже переживаешь, что папа с мамой не могут меня забрать? — сочувственно произнесла Настенька. — Но ведь это не надолго? Мой папа стал теперь большим начальником, у него много подчиненных. Он сказал маме, что если что-то случится, то обо мне позаботится Максим. Он будет управлять всем, потому что будет опекуном, пока я не вырасту. Они его очень любят и доверяют. И я его люблю. Ведь он такой добрый и хороший! Ты не знаешь, а что может случиться?

Князь смахнул слезу. Крепче вцепился в баранку. Уставился вперед.

Васин молчал. Перед глазами расплывалась радужная палитра. Словно кто-то огромный выдавил краски и размешивает их кисточкой, размешивает, размешивает…

Он прижимал маленькое горячее тело ребенка к себе.

Машина рычала и вздрагивала, как старый рыболовецкий траулер. Качало, словно корабль шел лагом, волна била в борт, содрогая металлический корпус. Иллюминатор опускался в воду и, казалось, корабль снова переворачивается вверх тормашками. Наступает темнота, в которой надо на ощупь искать выход. Потолок поменялся с полом, ручки открываются в противоположную сторону, а чтобы выйти на воздух — надо опускаться вниз. Как это страшно, но надо пройти, чтобы выжить!

Улицы, дома, поликлиники, детские сады. Проехали мимо магазина, где работал Сергей. У ларька стояла очередь человек десять. Васин подумал, что, согласись он на предложение однокашника — не случилось бы ничего, что произошло. Сидел бы на месте продавца в белом халате, наливал кружки и считал мелочь. Вечером радостно нес домой неучтенную выручку. Копил деньги, становился богатым…

Смог ли он так жить? Без тревог и ночных дежурств, усилений, засад? Без ответственности за свою территорию, за людей, которые на ней живут. За эту милую девчушку, которая всецело доверилась ему.

Васин сосредоточенно думал, как объяснить этой маленькой умнице, что ее родителей больше нет. А любимый Максим оказался в реальности совсем не тем, за кого себя выдавал. Что Васин будет забирать ее из интерната на выходные к себе. У нее появятся два старших брата…

Мир перевернулся, вытряхнув их из привычной жизни, и они должны, кувыркаясь в потоках неурядиц, обрести стойкое равновесие. Найти друг друга, принять и жить дальше с любовью. Чтобы окно его дома не светилось призывной звездочкой…

Пейджер сработал как обычно. За прошедшее время Васин привык к его частой вибрации, поскольку номер знало все население обслуживаемой территории и не только.

— Ух ты, — взглянув на экран, произнес он удивленно, — режиссер Некрасов нарисовался! Почти год прошел.

— Тот, которому вы помогали кино снимать в тюрьме? — спросила Нина.

Они сидела вдвоем за обеденным столом в светлой кухне большой четырехкомнатной квартиры, куда недавно переехали благодаря продаже серебристого «Мерседеса» Дадоновых. Теперь у Настеньки была своя комната. Нина с наслаждением наблюдала, как Васин поглощает приготовленный ужин. Дети уже были в постели.

— В субботу презентация фильма в Доме кино, — добавил Васин. — Пишут, что получили «Кинотавр» в Сочи.

— Надо же! Интересно, что из себя представляет эта статуэтка? — Нина поставила локти на стол, подперла подбородок пятками ладоней.

— Судя по названию, какой-нибудь вымышленный зверь с человеческой головой или наоборот. Что-то типа сфинксов на Египетском мосту. Приглашают всех в субботу — может, съездим?

— Можешь ребят забрать, а с Настенькой мы побудем дома. Там народу будет много. А ей волноваться нельзя. Послезавтра последняя операция в клинике Федорова. Ты забыл? Обещали зрение восстановить полностью.

— Они молодцы… — Васин благодарно подумал о врачах. — Тогда позвоню Артему. Не виделись полгода. Только по телефону общаемся. Ему служебную машину выдали в пользование. Поедем вдвоем. Потом расскажу, как прошло.

…В субботу днем Артем заехал за Виктором. Улицы были практически пусты — горожане выехали на отдых. Машина уверенно двигалась по проспекту.

— Не надумал к нам на Литейный перебраться? А то небось уже встречаешь зеков, которых сажал? Здороваются? — хитро прищурился Артем.

— Бывает! Руку тянут. Я-то привык. Жене страшновато.

— А как там полковая разведка поживает? Ты на суд ходил?

— Дали восемнадцать, но прокуратура опротестовала. Хочет четвертной.

— Жалко ребят.

— Всех жалко. Время гадюжное.

— Столько жизней загубил! — погрустнел Васин. — А что там на пленке-то было? С видеокамеры на черном ходе?

— Да ничего не было, — усмехнулся Артем, — забыли кассету поменять. Кто за безопасность отвечал, а? Не ты случайно?

— Не… наверное Шило, который в Америку сбежал.

— Так и не появлялся?

— Как же! Все адвокатов сюда из-за океана присылает. Рестораны делят с братвой. На Дадоновых только квартира с машиной оказались оформлены. Настенька вырастет — жилплощадь будет, а пока сдаем. — После паузы поинтересовался, — дядьке в тюрьму звонил? Привез им Карлик сухое молоко?

— Да, все нормально. Только дядьку оттуда убрали. Кто-то стуканул, что он за деньги киношников пускает в тюрьму эротику снимать. Перевели в Кресты замом. От этих артистов разве дождешься выполнения обещаний!?

— Люди искусства… куклята! — иронично заметил Васин, погрустнел, — только «бла-бла»…

— Слышал, ты зимой майора получил, — удивился Артем. — Раскрыл что-нибудь резонансное?

— Так… — смутился Виктор, — коллеги из Москвы подсуетились. Я здесь по началу их филиал курировал. Палеными духами из Польши торговали.

— Ух ты! И что же?

— Разошлись во взглядах. Просили устраивать коммерсу проблемы, а затем их же решать! Зачем им надо было это, я так и не понял. Теперь передали фирму РУОПовцам. Те мастера разводить!

— Так, может, и звание отберут?

— Может, и отберут! Москва все может. Оттуда дают — туда и забирают!

Неожиданно прозвучал зуммер. Артем поднял тонкую белую трубку телефона с крепления между сиденьями. Некоторое время слушал. Затем ответил «есть» и вставил ее на место.

— Убийство на Литейном проспекте, — сказал он, — надо заехать определиться.

Васин не возражал. Подумал, что за район отвечать проще, чем за город.

…К началу презентации опоздали. Вошли уже в темный зал и сели на первые подвернувшиеся свободные места. Сюжет фильма был странный и непонятный. О том, что кто-то изобрел машину, проецирующую сны на экран. Полуобнаженные девки с пистолетами. Лесбиянки в следственном изоляторе. Голос диктора за кадром. Обрывки кинохроники и английская речь без перевода. В титрах Васин значился консультантом. В благодарностях фигурировал Артем и его дядька. Недоумевали: радоваться этому или нет?

Когда зажгли свет, зал оказался полон. Нарастающий шум оваций заглушил все. Прорывались резкие выкрики:

— Браво! Брависсимо!

Зрители ликовали: «Это новое кино! Наступает новое время! Эра свободы! Результат правильных выборов, наше светлое будущее! Демократии — ура!»

На сцену стали выходить спонсоры, бизнесмены, критики. Восхищались воплощенными идеями и неожиданным форматом. Хвалили за неординарность, упоминали Тарковского.

К ним присоединился Некрасов. Произнес речь о наступлении в стране перемен, которые позволили свободно дышать искусству. Пригласил подняться съемочную группу.

Вышли, раскланялись.

Из зала плавно перетекли в соседнее помещение, начался фуршет. Некрасов и Конская были счастливы. Заметив Виктора, подошли и обнялись.

— Посмотри, посмотри, какой он красивый! — воскликнула Ольга, протягивая Васину «Кинотавр».

Тот ничего похожего со зверем не имел. Походил на скипетр с глобусом на конце. Стало смешно.

Васин взял его в руку и ощутил прохладу. В другой — фужер с шампанским.

Некрасов наслаждался всеобщим вниманием, похвалами. К нему постоянно кто-то подходил, пожимал руку, хлопал по плечу. Слегка пьяненький, с фужером в руке, Андрей давал интервью журналистам на камеру. Говорил, что этот замечательный фильм о гуманизме, любви, о сострадании к слабым и обездоленным в непростое жестокое время…

Неожиданно выпрямился, высоко поднял фужер. Привлекая всеобщее внимание, обернулся к Васину:

— Будем богаты!?

Окружающие в недоумении притихли.

В ожидании посмотрели на Виктора. Стали беспомощно переглядываться, ища разъяснений.

Растерянные незнакомые лица. Женские и мужские. Красивые и не очень. С горящими глазами. Одухотворенные просмотром непонятного видео. Не реального. Откуда-то из другого созвездия.

В голове Виктора промелькнуло: о сострадании к слабым и обездоленным… Куклята! Беззвучно играющие в щемящей, пронзительной тишине. Не видя проволоки, не чувствуя заботы. Лепят куличики. Строят замки из песка. Кажутся теми беспомощными детишками с детской площадки. Вокруг которой идет война, гремят выстрелы, умирают люди…

Вспомнил: умную Настеньку… ресторан, где лежали расстрелянными ее родители — милая Танечка «страшные, страшные времена… ужасные…»; погибших друзей, коллег по работе: ограбленных, обманутых граждан…

Ощутил всем нутром неожиданно горько и безответно, как завяз в этой войне, куда попал совершенно случайно и остался. И уже ничего, ничегошеньки не умеет из того, чем владел. Разучился. Потерялись морские навыки. Забыл, как ориентироваться по звездам. Здесь, в этой непроглядной мгле, нужны иные знания, другие ориентиры. Чтобы, сидя в окопе, оборонять этот великовозрастный детский сад, творящий что-то свое недоступное, непонятное, безумное…

Накатила усталость от непомерной тяжести, длины пройденного и еще предстоящего пути. Где невозможно остаться равнодушным. Где теряешь свое здоровье и душевную теплоту. Но надо продолжать делать свое дело. Несмотря ни на что. Потому что так надо. Потому что это надо всем.

Неожиданно осознал, что никогда не будет у него много денег, не будет оборудования и техники. Только друзья, близкие… а еще чужое горе вокруг.

И от этого всеобъемлющего понимания почувствовал себя большим и всесильным. Словно вобрал в себя все, что было дорого! Тех, кому помогал, собирался помочь и совершенно случайных незнакомых людей, ожидающих помощи.

«Вот это и есть мое богатство», — обреченно подумал Васин.

Но вместе с тем почувствовал безмерный неодолимый восторг от понимания самой жизни, наполненной переживаниями, горечью и любовью.

Все как-то настроилось внутри, выровнялось, вылилось в единую мелодию, впервые, вместо какофонии, зазвучало гордым победным маршем.

Он распрямил плечи. Ощутил загадочный «Кинотавр» в руках как заслуженную награду. Поднял его вверх.

Зал притих.

Взгляды сосредоточились в одной точке.

Васин набрал в легкие побольше воздуха, выдохнул:

— Просто будем!!!

Луга, февраль 2012 — март 2014 года