Честное слово, всё… ну почти всё произошло случайно! И о бесплатном наборе в магические академии я услышала неожиданно, и на ледяную горку мы с сестрой полезли кататься, не планируя этого заранее, и тазик, точнее боевой щит, у стражника я позаимствовала невзначай. И сшибла, летя на этом самом щите, ехидного блондинистого незнакомца совершенно не нарочно. Как не нарочно мы с ним провалились в ненастроенный портал.
И вот я неизвестно где, и этот невозможный тип говорит, что мы из-за меня опаздываем на вступительные экзамены, что я рыжее чудовище, поломала ему планы и вообще бешу. Но это он просто пока ко мне не привык и не понял, как ему повезло. А вдруг я вообще спасительница, хранительница и удача всей его жизни?
1.0 — создание файла (Kaya)
— Слушайте, слушайте, жители королевства! — зычным голосом кричал городской глашатай.
Народ останавливался, собирался группами, готовясь внимать новостям. Ничего хорошего не ждали по определению, но мало ли?
— Па-ап, — подергала за рукав отца моя сестрица. — Давай послушаем.
— А пакеты ваши кто держать будет? — устало выдохнул батюшка, которого мы совершенно умотали. Ну а что он хотел? Устраивал бы нам выходы за обновками чаще, так мы бы и не срывались с цепи, стараясь купить за один раз как можно больше.
— Ну па-а-ап, — заныла Инесса.
— Лишь бы не призыв новобранцев, — пробормотал он себе под нос.
— Да нам-то какая разница? — вскинула светлые бровки сестра. — Мы же девушки, нас точно не призовут. К тому же война давно закончилась.
— Слава богам, что закончилась. Девочки…
Мы не стали дослушивать, что еще начнет бубнить папенька. Про войну — это надолго, хотя жили мы уединенно, к политике и войне отношения не имели, так как в нашем маленьком семействе единственным мужчиной был именно он, наш отец — низенький, бородатый и фигурой напоминающий мячик. А мы с сестрой — девицы на выданье. Папулина головная боль и непрекращающийся ужас. Он спал и видел, как сплавит нас обеих наконец-то замуж, мы родим детишек, успокоимся, и он будет нянчить внуков и наслаждаться старостью.
Вполне здравые рассуждения, что, во-первых, замуж нам рано, а во-вторых, наши будущие дети могут оказаться еще хуже нас, во внимание не принимались. Барон Суарес вел две книжицы со списками женихов. Желтая — для блондинки Инессы, красная — для рыжей меня.
— Элька, бежим! — подцепила меня за локоть сестра и рванула в гущу народа.
— Девочки! — обиженно возопил батюшка, которого мы бросили с кучей пакетов на мостовой.
— Слушайте, слушайте, граждане Фел
— Вау! — выдохнула я. — Инесска, я в деле!
— Да сейчас! — фыркнула она. — Тебя папа не отпустит.
— Фелисия нуждается в магах! Война закончилась пять лет назад, нас всех ждет светлое будущее! Для окончательного восстановления страны и грядущего благосостояния Фелисии все маги, поступившие на бесплатное обучение, обязаны будут отработать после окончания магического учебного заведения пять лет на благо нашего государства, — извещал глашатай.
— У-у-у, — скисла я.
Пять лет — это долго. Папа точно меня не отпустит. А у нашей семьи нет средств, чтобы оплатить дорогостоящую учебу в магической академии для меня. Нас с сестрой обучали дома гувернантки, постоянно меняющиеся учителя по разным предметам и сам папенька.
— Ровно неделю двери всех до единого магических учебных заведений Фелисии открыты для вас, будущая гордость нашей страны, ее сила и мощь. Лекари и знахари. Менталисты и алхимики. Маги-стихийники всех направлений. Некроманты и предсказатели. Погодники и боевики. Ведьмы и ведьмаки. Иллюзионисты и артефакторы. И многие, многие другие. Фелисия и его величество Фердинанд Умный ждут вас!
— Интересно, на кого бы я могла выучиться? — завистливо вздохнула я.
— Ой, Элька… Не мечтай. Знаешь ведь, что не сможешь туда попасть. Папа ни за что тебя не отпустит, — отмахнулась Инесса. — Сама-то подумай. Пять лет учиться, а потом еще пять лет отрабатывать за учебу.
— …Ровно неделю… — продолжал нагнетать обстановку глашатай. — На время обучения приказом нашего славного короля стираются границы между сословиями в стенах магических учреждений. Не важно, крестьянин вы или мастеровой, безземельный дворянин или потомственный аристократ, бродячий актер или достопочтенный горожанин. Проявите свои силы и таланты на приеме, докажите, что ваша страна может гордиться вами. После окончания отработки по контракту тем магам, которые окажут особую, неоценимую помощь Фелисии, проявят себя выдающимися специалистами, его величество дарует наследное дворянство! — выложил еще один козырь глашатай.
Вот это да-а-а!
Толпа замерла и забыла, как дышать. Бесплатное обучение, а потом еще и возможность получить дворянство за личные заслуги… Боюсь, стены академий, университетов и училищ не выдержат наплыва адептов. Теперь понятно, почему всего неделю. Король и его советники подстраховались.
Первая волна придет из тех краев, которые ближе всего к местам обучения. Поди-ка доберись из какой-нибудь глухомани. Зато, если в этом году всё пройдет удачно, к началу следующего учебного года загодя приедут все, кто обладает силой, но живет далеко.
— И последний подарок для будущих магов! — продолжал свою пламенную речь служитель короля. — Всю неделю стационарные порталы Фелисии бесплатны для тех, кто едет поступать на учебу. Торопитесь!
— О-о-о! — выдохнула я.
Кажется, я погорячилась, предположив, что приток будущих студентов будет лишь из крупных городов и их пригородов. Раз порталы сделали бесплатными, то одаренная молодежь помчится за знаниями со всей страны. Поедут даже те, у кого за душой нет и ломаного медяка. Пусть перемещение порталами стоило не смертельно дорого, но все же…
— Идем, Элька, — потащила меня обратно к заждавшемуся нас отцу Инесса. — Папуль, ты слышал? — спросила она его.
— Па-а-ап, — сделала я жалостливые глазки.
— Нет! — тут же отозвался барон Суарес.
— Ну папочка-а-а, — надула я губы и состроила самую несчастную просительную рожицу из тех, что имелись в моем арсенале.
— Элисса, я сказал — нет! У тебя в списке восемнадцать женихов!
— Папулечка-а-а, — пошла я на запрещенный прием, всхлипнула и с трудом, но выдавила слезинку. — Ты же, как никто другой, знаешь, что у меня есть дар. Я хочу…
— А дури у тебя еще больше! Нет! Нет! И нет! Замуж, я сказал! — Сердито подхватив с мостовой свертки, барон Суарес развернулся и засеменил в сторону пролеток.
— А я тебе говорила, Элька, — участливо погладила меня по плечу сестра.
— Инесска, делай что хочешь, но я должна отправиться в магическую академию, — прошептала я и тряхнула огненно-рыжей шевелюрой. — Иначе я спалю имение и… и нам негде будет жить! Вот!
— А что мне за это будет? — сморщила она носик.
— А что хочешь?
О! Раз Инесса начала торговаться, значит, точно поможет.
— Голубое платье из муара, заколку с изумрудами, веер из перьев…
— Ну ты наглей, но не забывайся! — возмутилась я, стирая пальцем не пригодившуюся слезинку. — Платье и веер бери. Но заколку не отдам! Тебе она всё равно под цвет глаз не подходит.
— Тогда вместо нее графа Амальрика из твоего списка.
— По рукам! Граф Амальрик — твой.
Знал бы противный блондинчик, что стал предметом моего откупа и что я сторговала за него возможность попасть в магическую академию!
— Девочки! — сердито позвал нас папа.
Мы с сестрой переглянулись, пожали друг другу руки, скрепляя уговор, и рванули к ожидающей нас пролетке.
Этот и последующие два дня мы с Инессой строили планы и пытались упросить отца отпустить меня учиться. Какие только доводы я не приводила! Даже показательно спалила шторы в гостиной. В результате меня лишили сладкого и на сутки заперли в комнате под домашний арест. На все мои слезы, просьбы, угрозы и обещания у батюшки ответ был один:
— Замуж! Выбирай любого из красной книжечки — и под венец! Пусть он разбирается с тобой и твоим даром!
— Но я же ма-а-аг! — рыдала я, не забывая сквозь ресницы поглядывать на отца. — А вдруг я не сдержу силы? Взорву что-нибудь? А? Вот что тогда? Я же ничего не умею! Меня учить нужно…
— А я внуков хочу!
— Инесса старшая. Пусть она первая выходит замуж.
— Да, папочка, — подключалась в этот момент сестра. — Это нечестно, если ты нас обеих одновременно выдашь замуж. Эльке всего семнадцать, а мне уже девятнадцать. Я первая должна…
— Ты — нормальная девица, тебя я готов терпеть. А эта рыжая заноза… — гневно указывал он на меня пальцем. — Еще сожжет мне имение… Нет уж! Замуж! И пусть с ней супруг мучается. А кто ее возьмет через десять лет? Ко мне вернется старой девой? Ни за что!
— Ну, па-а-ап… — ныла я.
— Это нечестно-о-о… — подвывала сестра.
— Во-о-он!!! — срывался на каком-то этапе барон Суарес.
Вывалившись в очередной раз от его разъяренного вопля из комнаты, мы отбежали подальше и остановились.
— Ну и что делать? — вытерла я фальшивые слезы и высморкалась. — Времени почти не осталось. Из недели прошло уже три дня, из которых я один бездарно потеряла на домашний арест.
— Не волнуйся, — поправила светлый локон Инесса и улыбнулась. — Я подключила тяжелую артиллерию, пока ты отбывала наказание. Нас ждет в гости бабушка.
— Ой! — пискнула я. — Папулю удар хватит.
— Ничего страшного, — отмахнулась она. — Подумаешь, навестит тещу и привезет к ней в гости любимых внучек.
— Ну ты и суро-овая, — восхищенно выдохнула я.
— А то! — подмигнула мне сестрица. — Идем, я хочу примерить свое голубое муаровое платье.
— Еще не твое!
— Ой, да брось. А ты пакуй маленькую сумку. Большую протащить не удастся. Как поступишь в академию, я тебе твой гардероб перешлю. Бери все свои деньги, минимум вещей и лишь самые необходимые мелочи. И подумай, что наденешь. Придется быстро бегать…
— Да это я уже обдумала. Вот только денег маловато…
— Ладно, уговорила, — рассмеялась Инесса и потащила меня в мою комнату, чтобы получить вожделенные платье и веер. — Ради любимой младшей сестрички я, так уж и быть, разобью свою копилку. Потом сочтемся. Или же — меняю на туфли. Те, что с голубым камушком на пряжке. Они идеально подойдут к моему голубому платью.
— Договорились! — подпрыгнула я на месте от радости.
У нас с ней были одинаковыми не только рост и фигура, но и размер обуви. Да и внешнее сходство у нас было поразительное. Ни у кого и на секунду не могло возникнуть сомнений в том, что мы родные сестры. Отличались мы только мастью и темпераментом. Инесса — изящная, нежная, утонченная блондинка с ярко-голубыми глазами. А я — неугомонная, порывистая, темпераментная, рыжая как огонь, с веснушками, появляющимися вместе с весенним солнышком и исчезающими, когда осень вступала в свои права. И глаза у меня изумрудные с рыжими крапинками. Инесса, когда мы ссорились, говорила, что они как ржавчина. А папа, любя, исправлял, что это россыпь золотого песка на изумрудной глади. Понятно, что его сравнение мне нравилось больше.
Говорят, я пошла в маму, которую никогда не видела. Она погибла глупо и нелепо, когда Инессе было два года, а мне два месяца. Лошади понесли, и карета, в которой ехала мама, перевернулась. Она умерла мгновенно, даже не успев этого понять. Как нам рассказывали, сломала шею, неудачно упав.
К сожалению, у папы не было ни одного ее портрета, так что нам с Инессой приходилось довольствоваться его рассказами и внешним обликом нашей бабушки, маминой мамы — тоже рыжей и зеленоглазой, как я. Человек она крайне сложный, неуступчивый и неуживчивый, но внучек любит, и периодически мы у нее гостим. Меня, правда, бабушка баловала чуть больше. Вероятно, из-за моей рыжей шевелюры, напоминавшей ей о погибшей совсем молодой дочери.
Через час ко мне в комнату поскреблись, и заглянул расстроенный папа. Он окинул взглядом нас, стоящих над вываленными на кровать кучами нарядов, и сообщил:
— Девочки, вас бабушка в гости зовет. Причем срочно. Завтра уже чтобы были у нее, так что поутру выезжаем.
— Да? — сделала вид Инесса, будто не в курсе письма от бабули. — А почему так срочно?
— Пишет, что хочет представить вас достойным молодым людям.
— О! Женихи! — захлопала в ладоши сестра. — Как это мило. Элька, какие платья возьмем?
И уже утром мы тряслись в карете, везущей нас в гости к бабушке. Папа сидел нахохлившись, так как с тещей у него отношения не ладились. Она винила его в смерти молодой жены, что отпустил, недоглядел, не приставил охрану… И даже то, что он скорбел много лет, оставаясь вдовцом, категорически отказываясь снова жениться, и воспитывал в одиночестве двух дочурок, не смягчало сердце бабули.
Мы с Инессой заговорщицки переглядывались и помалкивали, не желая расстраивать папу еще больше. Бедненький. Он еще не знает о том, что у меня всё готово к побегу. Я собрала сумку, небольшую, но в нее удалось впихнуть документы, сменное белье, запасные штаны и рубашку, зубную щетку, мыло и расческу, кошелек с нашими общими накоплениями, а также небольшой кинжал. Мало ли… Совсем безоружной отправляться куда-то было страшно. Больше, увы, ничего не влезало, как мы ни пытались с сестрой запихнуть. А брать сумку побольше было нельзя, папа бы точно что-нибудь заподозрил. Он и на эту-то косился с недоумением. Мол, зачем она мне, если куча чемоданов пристегнута к карете сзади.
Я, тяжело обмахиваясь веером, украдкой стирала капельки пота, предательски выступающие на висках. Мне было дико жарко… Побег планировался быстрым и ошеломляющим, а потому пришлось надеть походную одежду под платье. Для этого мы отыскали в моем гардеробе самое закрытое, с длинными рукавами и многочисленными подъюбниками, которые должны спрятать надетые под них брюки. А глухой высокий ворот этого строгого зимнего наряда скрывал воротничок рубашки.
Проблема была с обувью. Туфли не годились для побега, а сапоги не подходили ни под погоду — ясную, теплую и солнечную, ни под платье. Пришлось сделать вид, будто я подвернула ногу. Причитая над тем, какая я неуклюжая, сестрица забинтовала мою «пострадавшую» ступню бинтами, после чего заявила, что теперь на меня ни одни туфельки не налезут.
— Так может, никуда не поедем? — заикнулся папа, решив таким нехитрым образом воспользоваться поводом не ехать к нелюбимой теще.
— А женихи?! — гневно воскликнула Инесса и подбоченилась. — Это Элька магии учиться хочет. А я желаю богатого, молодого, красивого мужа!
— Но Элисса не может… — указал он на мою ногу, прикрытую подолом.
— Ничего не знаю! — притопнула ногой сестра. — Элька, раз ты такая неуклюжая, надевай сапоги для верховой езды. В них точно не упадешь, они без каблука, к тому же хорошо зафиксируют поврежденную щиколотку.
— Девочки, но сапоги…
— Папа!
— Папочка, ничего страшного, — улыбнулась я. — Инесса права. Она не должна страдать из-за моей неловкости.
Вот и ехала я сейчас в брюках, рубашке, длинном закрытом теплом платье с кучей подъюбников и в сапогах.
Наконец мы добрались до города. Колеса кареты загрохотали по мостовой, а я с облегчением выдохнула. Слава богам, почти добрались. А то еще немного — и я превратилась бы в запеченного в собственном соку поросенка. Промокшая от пота рубашка противно липла к спине, на висках и верхней губе выступала испарина, которую мне приходилось постоянно стирать платочком, чтобы папа не заметил. Удивительно, что он до сих пор не спросил, с чего это я так странно обрядилась — в такую жару не в легком платье, а в зимнем и закрытом.
— Давайте остановимся? — предложила Инесса, когда мы уже добрались до центра города. — Очень хочется лимонада.
— Да! — поддержала я ее. — И неплохо бы чуть размяться до того, как доберемся до бабушки. А то потом не удастся выйти погулять.
— Да-да! — оживился папенька. — Лимонада! И размяться! И… Любезный, а что за шум с площади? Куда все идут? — позвал он проходящего мимо нашей остановившейся в заторе кареты молодого мастерового.
— Дык маги горку сделали. Ледяную, высоченную такую. Во! — изобразил парень руками примерную высоту горки.
— Ух ты! — Инесса высунулась в окошко и улыбнулась тут же распустившему хвост горожанину. — А в честь чего горка? Да еще ледяная?
— Дык набор же в магические академии идет всю неделю. Приказ короля, рув
— Папа! — хором воскликнули мы с сестрой.
— На горку хотим! — вцепилась в руку отца Инесса.
— Папуль, а то нас потом бабушка не отпустит. Ты же знаешь, как она относится ко всяким несолидным развлечениям, — заканючила я.
— Эля, но у тебя же нога болит, — вздохнул барон Суарес.
— Я ей помогу! — твердо заявила моя сестрица. — А то ты меня одну не отпустишь, а она сама виновата. Потерпит, но дохромает.
Каков же был наш восторг, когда мы увидели горку. Возвели ее на центральной площади, напротив стационарного портала. Визжащая от восторга молодежь съезжала вниз и притормаживала у созданной из ряда мешков с песком преграды. Маги рассчитали всё точно, еще никто не врезался, но эта небольшая символическая стеночка отгораживала зону развлечения от участка перед порталом. Там народ договаривался с магами-телепортистами, те настраивали маршрут, и то один, то другой горожанин отправлялся по своим делам в разные концы Фелисии.
— Что будем делать? — шепнула я сестре, когда мы выбрались из кареты и уставились на горку.
Сооруженная деревянная конструкция с лестницей, ведущей на расположенную вверху площадку с бортиками, и длинным покатым полотном, по которому следовало скатываться вниз, выглядела впечатляюще и монументально. Да уж, ради демонстрации могущества маги постарались. Все поверхности деревянной основы (кроме ступенек) были покрыты толстой ледяной коркой. А скат, по которому в данную минуту с хохотом и гиканьем неслась вниз компания парней, был, похоже, невероятно скользким и гладким.
— Не знаю, — прикусила она губу. — Придется сначала скатиться с горы, а там по ситуации. Попробуй добежать до портала, а я отвлеку папеньку. Сумку берем с собой.
— Пап, пусть нам пока лимонаду и яблок в карамели принесут, — повернулась я к ошалевшему от духоты и тряски барону. — Мы быстренько скатимся и вернемся сюда.
Пока я заговаривала ему зубы, сестрица стащила с сиденья мою походную сумку, спрятала ее за своими пышными юбками и начала потихоньку пятиться назад, словно уже торопилась к вожделенной горке.
— Иди уж, горе мое рыжее, — отмахнулся батюшка. — С ногой осторожнее.
— Папочка, я тебя люблю. Сильно-сильно! — В последний момент я остановилась, шагнула назад и крепко обняла родителя за шею.
— Не подлизывайся, шкода. Я тоже тебя люблю. Но в магическую академию все равно не пущу. Не место там приличной девушке из дворянского рода. И потом, десять лет, Эля. Десять лет… Кто тебя тогда замуж возьмет?
Я утрированно тяжело вздохнула, понурилась и побрела к сестре, впрочем, потихоньку распрямляя спину и начиная улыбаться. Все равно ведь не поверит никто, что я буду долго грустить, когда впереди катание с горки.
— Попрощалась? — спросила Инесса, когда я поравнялась с ней и аккуратно забрала сумку, пряча ее перед собой от оставшегося позади папы.
— Да. Страшно мне, ужас как. Но я должна попытаться. Ты ведь успокоишь его?
— Само собой. Папуля просто очень любит нас и переживает.
Я не стала ничего говорить. Мы отвечали батюшке полной взаимностью. Ну как можно его не любить? Но учиться мне хотелось, а вот замуж — совсем нет. Поэтому я должна рискнуть. Если смогу поступить, то в ближайшие годы мне не светит пойти к алтарю с выбранным перспективным женихом, зато ждут приключения, знания и освоение доставшегося от погибшей матушки дара. Она была сильной магичкой, но бросила все, выйдя замуж.
— Давай первая, — подтолкнула меня вперед Инесса, когда мы добрались до лестницы, ведущей вверх. — Я буду сзади прикрывать.
— Угу.
Лезть с занятыми руками было неудобно, а повесить сумку на плечо нельзя, тогда папа точно увидит и заподозрит что-то, поэтому я нацепила ее на шею и разместила перед собой. Теперь она болталась на уровне моего живота, но зато руки освободились. Так что можно одной подхватить подол, чтобы не наступить на него, а второй держаться за перила.
— Да быстрей же, что ты как хромая курица? — пыхтела сзади сестра, подталкивая меня снизу и заставляя торопиться.
— А я и есть хромая курица, — беззлобно огрызнулась я. — У меня на одной ноге столько бинтов намотано, что она теперь длиннее и толще второй. Думаешь, удобно?
— Девочки, я решил с вами прокатиться! — донесся вдруг издалека папин голос.
— Ой! Быстрее! — взвизгнула сестричка и пихнула меня рукой в зад, поторапливая.
— Вот же хрын! — ругнулась я.
Оглядываться было страшно, но я и так знала: папа в последний момент испугался, что мы сверзимся с верхотуры, устроим бедлам (это он про меня, конечно же), поскользнемся, покалечимся, сотворим с собой или окружающими что-нибудь непотребное, а потому как заботливый и закаленный в воспитании двух шебутных девчонок родитель решил проявить сознательность и приглядеть за нами лично.
Я, запыхавшись, взлетела на самый верх и застыла на площадке. К нам карабкались те, кто тоже хотел прокатиться, а на нижнюю ступеньку уже встал папа.
— Рувиты, подождите немного, — к нам с Инессой, которая подскочила и вцепилась в мою руку, вежливо обратился скучающий стражник. — Закончились ледянки, сейчас маг их сюда подтащит…
Я же в панике принялась шарить взглядом. Что еще за ледянки?! Сейчас же папуля сюда доберется, увидит сумку, и тогда мне влетит. У него нюх на мои проказы и шалости.
— Какие ледянки? — лучезарно улыбнулась стражнику сестра, дергая меня за руку и потихоньку подталкивая к краю площадки, ближе к скату.
— Так нельзя без ледянки, — поправил лихие усы чернявый вояка. — Лед-то магический, примерзнете к нему, рувиты. Только на чем-то твердом съезжать надо.
— И где же они? Как выглядят? Я ничего не вижу, — хлопая ресницами и очаровательно улыбаясь, продолжала допрос Инесса.
— Да типа вот этого, — продемонстрировал он нам свой щит, круглый и гладкий, словно перевернутый тазик. Сейчас эта деталь защитного снаряжения стояла прислоненной к перилам, огораживающим площадку, а стражник благодушно приглядывал за веселящимся народом.
— А, вижу. Вон же внизу целая стопка этих ледянок. А когда их поднимут сюда? — влезла я в разговор, притопывая от нетерпения ногой.
Барон Суарес, пользуясь положением и возрастом, потихоньку расталкивал народ на лестнице и преодолел уже половину пути.
— Да маг отлучился по нужде, рувиты, — хохотнул стражник. — Придется подождать. Что ж он, не человек?
— Человек, человек, — закивала я.
— Девочки-и-и! — донесся папин оклик.
— Вот же хрын! — в панике пискнула я. Похоже, мой план сейчас накроется медным тазом. Таким же круглым и гладким, как щит стражника.
Щит! Круглый! Гладкий! Стальной, правда!
Всё, произошедшее дальше, случилось само по себе. Честное слово! Я вообще не собиралась творить ничего такого. Оно как-то нечаянно…
Горящими от волнения глазами я уставилась на вожделенный щит. А ведь он прекрасно заменит мне ледянку. Правда, когда меня поймают, то голову оторвут за похищенную у стражника часть оружия. Или щит не относится к оружию? Все эти мысли, как взбесившиеся зайцы, прыгали в моей голове, а руки уже действовали. Они у меня вообще какие-то самовольные. Во всех моих шалостях и проказах виноваты именно они, а вовсе не я. Я — сама благовоспитанность!
Левой рукой я сунула длиннущую тугую косу в зубы и закусила, чтобы не орать и чтобы она не моталась и не мешала. А правой — цапнула то, что должно заменить мне ледянку, бросила плашмя и прыгнула сверху.
— Ы-ы-ы-ы… — кричать я не могла, рот занят косой, но жутко ведь!
Вместо меня орали Инесса и беспринципно ограбленный средь бела дня стражник. Подозреваю, сестра изобразила панику и вцепилась в единственного стоящего поблизости мужчину, демонстрируя, как сильно испугалась за меня. Так испугалась, ужас как испугалась! Ведь сейчас по ледяному полотну вниз летела сидящая на щите девица с вытаращенными глазами, зажатой в зубах длинной рыжей косой и сумкой, прижатой к животу.
Ветер бил в лицо, пришлось закрыть глаза, и от этого было еще страшнее, потому что я не видела, куда лечу. А скорость-то развилась ух какая!
Что-то эти маги не рассчитали. Точно говорю. Ну вот не верю, что можно выпускать живых людей на такой смертельный ледяной аттракцион. Потому что мчалась я быстрее этого самого ветра, заставившего меня зажмуриться.
— Ы-ы-ы-ы!
— Сто-я-я-ять… Верни-и-и… — ревел стражник.
— Эля-я-я! — визжала Инесса.
И тут вдруг на нас с тазиком сзади кто-то напрыгнул, громогласно выругался и лязгнул зубами, заставив меня испуганно распахнуть глаза.
А в следующую секунду я выплюнула косу и заорала во все легкие.
Этот ненормальный усач не смог вытерпеть несколько минут и бросился догонять свое удирающее имущество. Только вот вместо того, чтобы спуститься как все вменяемые и адекватные люди по лестнице и побежать к мешкам с песком, где я должна была притормозить, этот болван ласточкой сиганул за мной по ледяному скату. Наверное, рассчитывал, что его металлические доспехи заменят ему ледянку.
Ну… В общем-то так оно и получилось. Стражник настиг меня практически в прыжке, всем своим весом плюхнулся на свободный край щита за моей спиной, но… Настичь-то он настиг, только не уцепился за его поверхность, а сработал грузом, подкинувшим легкую меня вместе с моей стальной надеждой и опорой.
Оставшееся расстояние до земли я и щит летели по воздуху и орали как ненормальные. Ну ладно, ладно. Орала я, щит молчал и летел.
Вот всегда я говорила, нужно учить физику. Даже я учила, хотя и не понимала, зачем она благородной рувите. Но симпатичный молодой учитель преподавал нам с сестрой предмет интересно, показывал опыты, которые прямо как магия, но на самом деле банальная наука, а потому мы исправно посещали уроки, не прогуливали и зубрили формулы и правила.
И вот сейчас я точно знала: из-за того, что нас подкинули (меня и щит), мы не притормозим у мешков с песком. Не-а! Мы их перелетим и полетим дальше. К арке стационарного портала… Вот и верещала я, приближаясь по воздуху, словно метательный снаряд, к остолбеневшим магам-телепортистам и светловолосому мужчине в походной одежде и с сумкой через плечо.
— Сто-о-ой! — орал сзади стражник, скользя следом на пузе. Ну, вероятно. Могу только предполагать.
Ой, дяденька-а-а, я бы остановилась, если бы знала как!
— Элисса-а-а-а! — А вот этот благородный рёв уже принадлежит моему горячо любимому родителю, барону Суаресу.
— Элька-а-а-а! — Ну, это Инесса визжит.
Оглянуться я не успела, да и не стремилась. Потому как, неблагородно вопя, врезалась в того самого светловолосого мужчину, сбив его с ног.
— Ы-ы-ы-ы-ы! Клац! — заткнулась я, прикусив язык, когда на меня сверху грохнулась весьма не легкая, как выяснилось опытным путем, туша незадачливого типа.
Следующие звуки и крики вообще слились в какофонию.
— Стоять!..
— Не настроен!..
— …! — Тут нецензурное, пересказывать не буду.
— Какого хрына?! — Это сверху, от моей жертвы.
Ну и помимо человеческих голосов еще было «Бум!», «Бам!», «Дзинь!», «Хрясь!».
Вот с этим последним «хрясь» я, мой таз (то есть щит) и наша с ним добыча врезались во что-то твердое.
Полежали, приходя в себя. Щит подо мной вибрировал, зубы мои стучали, растрепавшиеся волосы стояли дыбом и трепетали, а мужчина сверху дергался и ругался.
— Да отпусти же ты меня!!! — рыкнул он, не выдержав.
— Н-не отп-пущ-щу! — честно призналась я.
Мужик затих. Я тоже, вот только икать начала.
— Почему? — вкрадчиво спросил меня голос похищенного мной человека.
— Н-не м-могу.
— А глаза открыть можешь?
— М-могу, — открыла я очи и встретилась с гневным взглядом.
— И что это было? — вопросил индивидуум, лежащий в моих крепких объятиях.
Ну… Сказать мне было нечего, поэтому я только моргнула.
— Убери с меня свои ноги и руки! — приказал он, но я только снова моргнула и скосила глаза.
Ой. Оказалось, я с перепугу обвила руками шею упавшего на меня парня (он явно не намного старше меня, максимум года на три), а ногами обхватила его за талию. Как удачно, что у меня под многочисленными юбками надеты брюки. А то сверкала бы сейчас трусами.
— Н-не м-могу, — помолчав, призналась я и снова икнула. — Н-не слуш-шаются.
И правда, и руки, и ноги проявили похвальную любовь к жизни и искали надежную опору. А потому в нашу с ними жертву вцепились накрепко и выпускать отказывались. Причем это они сами. Я-то девушка приличная и честно попыталась приказать своим конечностям разжаться и обмякнуть.
Издав какое-то совершенно неприличное рычание, больше похожее на незнакомое мне ругательство, блондинчик попытался разжать мои руки.
И я, и мои руки наблюдали за его попытками с интересом. Мы, может, тоже не горим желанием обнимать всяких белобрысых (пусть и симпатичных) незнакомцев. Даже если они наша честная добыча, поскольку мы ее похитили на глазах у сотни людей из центра города, да еще с риском для жизни.
— Свело, что ли? — уточнил разгневанный типчик, не справившись.
Я смущенно кивнула. Самой стыдно, но поделать ничего не могу.
— А ноги?
Ну а что ноги? Похоже, их тоже свело, поскольку моим приказам они подчиняться отказываются, а продолжают нагло обвивать талию парня.
— И ноги, — призналась я и вздохнула.
Было так неловко, что я даже икать перестала.
Одарив меня испепеляющим взглядом синих глаз, страдалец завозился, уперся в землю руками и встал на четвереньки.
Эх! Хорошо стоим… висим… Даже не болтаемся… Вернее, Блондинчик стоит на четвереньках и прожигает меня глазюками, я… Ну а я вишу у него под пузом. Руками держусь за его шею, ногами — за талию. А между нами моя сумка, зажатая животами.
Нет, подозреваю, приложи незадачливый путешественник больше усердия, ему бы удалось от меня избавиться. Но, похоже, благородство сыграло с ним злую шутку. Он ведь понимал, что, если начнет разжимать мои конечности с силой, мне будет больно. А ни один воспитанный и порядочный мужчина не может сознательно причинить страдания женщине.
— Вот же ж рыжая напасть! — в сердцах буркнул парень.
— Извини, — улыбнулась я дрожащими губами. Напряглась и с трудом, но все же выдавила одну слезинку.
Все знают, что мужчины не выносят женских слез и начинают чувствовать себя виноватыми. Вот и пусть чувствует виноватым себя, а не меня. Так оно как-то безопаснее. А на «рыжую напасть» я совсем не обиделась. Папа тоже так частенько говорит, я привыкла.
— Я сейчас перевернусь на бок и попытаюсь выбраться из твоих объятий. А то, если я начну разжимать твои руки с силой, тебе будет больно. Поняла?
Вот, я же говорила.
— Поняла! — закивала я и случайно стукнула его лбом в нос. — Ой!
Выдохнув сквозь сжатые зубы и на мгновение смежив веки, он медленно опустился так, чтобы моя спина коснулась щита, после чего завалился на бок.
— Неудобно, — пожаловалась я. — Ты мне левую ногу придавил.
— А ты меня сейчас задушишь! Не дрыгайся, я пополз.
Можно я не буду рассказывать, как это было? Потому что ужасно щекотно, жарко, тесно, а еще неловко, когда в какой-то момент лицо моей жертвы уперлось в мою грудь. Хорошо, что у меня платье закрытое до самого горла, а под ним еще и рубашка. А то бы я сгорела от стыда. Наверное, парень тоже это оценил, потому что я услышала донесшееся хмыканье.
Наконец мои руки опали, потеряв опору, а ноги были не столь натренированы в объятиях, и их разжали, почти не встретив сопротивления.
— Оригинальный у тебя наряд, — снова хмыкнул Блондинчик, бесцеремонно разглядывая мои брюки и сапоги, лежащие в ворохе юбок.
— Да я вообще… оригинальная. — Кряхтя, словно древняя старушка, я с трудом, помогая себе руками, села и одернула подол.
— Я заметил, — растирая шею, покосился он на меня.
— Элисса. Можно Эля.
— Да какая ж ты «Эля»? — криво усмехнулась моя симпатичная добыча. — Рыжая конопатая лиса ты. Лисса.
— Не конопатая! — обиделась я. — Это милые и очаровательные веснушки. И они только летом появляются. А ты не представился. Кстати, а мы где?
— Марко. — Медленно поворачивая голову, мой визави рассматривал окружающую нас чащу. — Где-то в лесу.
— А должны где быть? Куда портал настраивали?
— В столицу. Но из-за того, что некоторые наглые, летающие в корытах рыжие лисы сшибли меня с ног, портал оказался не настроен до конца и сбит. И где мы сейчас, я не имею ни малейшего представления.
«Наглых, летающих в корыте рыжих лис» я гордо проигнорировала и выдала:
— А мне тоже в столицу надо. Вот зд
— Размечталась! — неприязненно покосился на меня мой будущий спутник. Он, конечно, еще не осознал свое счастье, ну да ничего, привыкнет. Все привыкают, когда деваться некуда.
— Ой, да ладно тебе! Подумаешь, упал. Я тоже пострадала, между прочим. Ты ведь тяжелый! И вообще! Я тебя честно похитила, и теперь ты, как честный человек, обязан…
— Вот уж не мечтай! Жениться я на тебе не собираюсь! Еще чего!
— Ха! Вот уж не мечтай! — слово в слово повторила я его фразу. — Я за тебя замуж сама не пойду. У меня женихов целый список, и уж тебе в нем точно не место. В нем только аристократы, благородные лорды с большим состоянием. Абы кому меня папенька не отдаст. И вообще, мне белобрысые не нравятся.
Ну да, я обиделась. А чего он?
— И что же тогда такая разборчивая рувита делает сейчас в лесу, неизвестно где, в компрометирующей компании, а не выбирает себе достойного жениха из списка папеньки?
— Что, что… — буркнула я, потупившись. — Я же не виновата, что тот стражник оказался такой жадиной. Пожалел для девушки свой щит. Мог бы подобрать его потом внизу, а не прыгать как горный козел и отправлять меня в полет. Мне в столицу нужно.
— То есть ты еще украла у представителя закона щит! — обличающе заявил этот наглый тип и подергал за край мой тазик. То есть ледянку. Ну, то есть щит.
— Не украла, а позаимствовала. На время!
Поняв, что препираться мы так можем до бесконечности, а время-то идет, я сняла с шеи ремень сумки, которую, к счастью, не потеряла. После со вздохом согнула свою «подвернутую» ногу и стащила сапог. У Марко взлетели брови, но спросить он ничего не успел, увидел намотанные толстым слоем бинты. Вот их я и начала сматывать. А то ведь неудобно будет идти.
— Что ты делаешь? — вкрадчиво поинтересовалась моя добыча. Будто не видит…
— Сматываю бинты, иначе они будут мешать, — тем не менее вежливо пояснила я очевидное.
Высвободив ногу, с наслаждением пошевелила пальчиками, игнорируя ошеломленный взгляд парня. Сам бы по жаре проехал несколько часов в такой конструкции… Я бы на него посмотрела. Потом я еще покрутила ступней, восстанавливая кровоток. После чего невозмутимо вытащила из кармана платья носок, натянула его на ногу и надела сапог.
Фух! С этой частью покончено. Осталось снять это платье, которое уже сводит меня с ума. Хотя следует отдать ему должное. Если бы не его многочисленные нижние юбки, я бы себе весь зад отбила, спускаясь с ледяной горы и потом прыгая в этом незнакомом лесу по земле. А так ничего, даже без синяков обойдусь.
Запустив руки за спину, я подергала за шнуровку. Одевала меня Инесса, она же крепко всё зашнуровала и завязала, что было непросто. Ну не предусмотрены лишние просторы в нарядах благородных девиц для того, чтобы под них надевали обычные рубашки. Максимум тонкая камисоль.[2]
Шнуровка слушаться отказывалась. Я начала злиться, и тут мой взор пал на сидящего напротив белобрысого типа, который молчал, но его вид выдавал… Ну, плохо он обо мне думал, короче.
— Развяжешь? — потыкала я себе за спину пальчиком. — А то очень жарко.
— Жарко? — Светлые брови опять поползли на лоб. — Ты собираешься раздеться?
— А ты сам походил бы в такую жару в шерстяном платье с длинными рукавами и глухим воротом, тогда не спрашивал бы. Конечно, я собираюсь раздеться.
Издав нечто среднее между хрюком, хмыканьем и нервным смешком, Марко тем не менее протянул руки, когда я повернулась к нему спиной, и развязал затянутый Инессой узел.
Остальное я и сама сделала. Быстренько справилась со шнуровкой и с невыразимым стоном наслаждения стянула лиф платья на талию, вынимая руки из рукавов.
— Боги, какое облегчение…
Счастливо улыбаясь, встала сначала на четвереньки, потом на ноги и попрыгала, позволяя ненавистной шерстяной хламиде соскользнуть на траву горой ткани.
— Занятно нынче одеваются благородные рувиты, — едко прокомментировал мой облик Блондинчик.
— Да, мы такие, — радостно подмигнула я этому буке.
Покопалась во втором кармане платья, вынула шейный платок и повязала на полагающееся ему место. Я все-таки девица благородного сословия, нужно же хоть как-то приукрасить свой скромный наряд, состоящий из простых брюк и не менее простой рубашки. Покончив с этим, я взглянула на своего невольного спутника.
— Ну что, идем?
— Куда? — медленно поднялся он с земли. Вот тут и оказалось, что он выше меня на полторы головы и шире в плечах раза в два.
— Ого, ты дылда! То есть ой, — сделала я вид, словно смутилась. — В столицу идем?
— И ты даже знаешь, куда идти? — явно насмехаясь надо мной, этот противный блондин повел вокруг рукой.
Послушно оглядевшись, я оценила высокие деревья, зеленую траву без каких-либо тропинок…
— Я нет, но ты наверняка знаешь, — мило улыбнулась ему и похлопала ресничками. — А я с тобой.
— А я не с тобой. Я — сам по себе.
— Да не-е-ет, — отрицательно качнула я головой. — Я с тобой. Ты просто еще не привык к этому.
От моей наглости Марко подавился следующей фразой и промолчал. Ну он реально, что ли, думал, будто я позволю ему бросить меня тут одну?
Не дожидаясь очередной ехидной реплики или уверений, что некоторые наивные и белобрысые сами по себе, я подхватила сумку, повесила ее через плечо. После чего сгребла в кучу платье. Надевать я его, конечно, не планирую, но плаща и куртки у меня с собой ведь нет, в отличие от этих, которые наивные. Так что сгодится и многослойная юбка, если продрогну.
Ногой я попинала таз, который ледянка, который щит. Оставлять добычу было жалко. Тащить — тяжело. И я вскинула скорбные глаза на своего будущего спутника.
— Возьмем? Смотри, какой он крепкий. Я на нем с горы съехала, полетала, тебя поймала, мы вместе упали, а он вон… целенький.
— И зачем он тебе? — оправив свою одежду и походную сумку, спросил Марко, неприязненно зыркнув сначала на щит, потом на меня.
— Не мне, а нам, — исправила я. — Пока не знаю, но точно пригодится. Помочь тебе его на спину прицепить?
Я сама любезность, что бы обо мне ни думал этот недружелюбный тип, который моя честная добыча.
— Ты меня бесишь, — вдруг заявил Марко.
— Это поначалу, потом привыкнешь, — отмахнулась я. — Так что, помочь?
От моих услуг гордо отказались, небрежно закинули тазик за спину, закрепили и пошагали вперед.
Подумаешь… Я не обидчивая, быстро пристроилась сзади и тоже пошла навстречу неведомому будущему.
…Идем. Птички поют. Некоторые вопят противно, но они в этом не виноваты. Природой так в них заложено.
Ёжики пробегают. О-о-о. Здесь живут ёжики! Какая милота. А белки? И белки.
Хорошо идем, быстро. Скучно только, потому что Марко на мои реплики не реагировал, храня пренебрежительное молчание. Я поначалу пыталась быть любезной и вежливой и поговорить о жизни, о том, откуда он родом. Но, наткнувшись несколько раз на глухую стену молчания, угомонилась. Скажите пожалуйста, какой недружелюбный!
Так вот, идем мы хорошо, быстро и скучно, но есть хочется. Выехали-то мы из поместья рано утром, толком не позавтракав. Меня тошнило от волнения и предвкушения, да и от недосыпа. Я полночи прошушукалась с Инессой о своих грядущих планах. Потом была дорога в карете, где я плавилась от жары. А потом — побег, превратившийся в стремительный полет. И вот время уже явно перевалило за послеобеденное, и желудок недвусмысленно намекал, что хотя он понимает, что девушкам нужно блюсти фигуру и всё такое, но кормить его надо. Да какое там намекал? Этот глубинный орган прямо заявлял, что он дико хочет есть!
А потому я голодным взглядом шарила по округе, надеясь найти куст малины или орешник. Хотя нет, орешник не спасет, рано еще. Еще грибочков бы неплохо, их можно будет поджарить. С маслицем, с картошечкой. Умням! Вот же хрын! Ни масла, ни картошки, ни сковороды у меня нет. И сильно сомневаюсь, что они есть у моего немногословного спутника.
Вот предаваясь таким гастрономическим мыслям, я и шагала. А когда увидела торчащую из травы толстую пернатую гузку, то возликовала. Понятия не имею, что за птица, но она что-то там делает, низко наклонив голову, не видя, не слыша нас. Наверное, обедает червячками. Ну а я пообедаю ею.
Приотстав, я поискала взглядом, чем бы подбить ее. О, а вот и камушек. Годится. Не делая резких движений, подняла свое метательное оружие, примерилась и…
Бамц! Точно в пернатый бок прилетел мой снаряд. Я же, не теряя времени, бросилась вперед, в три прыжка преодолела разделявшее нас с моим предстоящим ужином расстояние и набросила на ошеломленную птицу свое платье. Теперь точно не сбежит.
Я, оказывается, такая меткая! Уау! И хищная, и жутко опасная! Да-да.
Не тратя времени ни на восторг от самой себя, ни на то, чтобы посмотреть, как далеко ушел Марко, я запустила руки под пышные юбки своего боевого платья, цапнула птичку за шею и свернула ее, как положено делать на птичьей охоте.
Охотницей я была так себе. Мне не нравилось скакать на лошади и гоняться ни за бедными лисами — они тоже рыжие, мне их жалко, ни за зайцами — они маленькие и очень симпатичные, ни за оленями — они трогательные и грациозные. А волков я сама боялась. Поэтому на такие выезды с папой и его приятелями я ездила нечасто. Так, покрасоваться в амазонке, и всё. Но оказывается, во мне погибает великий талант охотника.
Ну а пока… Снова накинув платье на плечи на манер плаща, я цапнула пернатую тушку (жирненькую, тяжеленькую) и припустила догонять удаляющегося Блондинчика. Впереди маячила его светлая лохматая макушка.
И вот мы снова идем.
Марко все так же прёт напролом, правда, скорость сбавил, я за ним. А чтобы занять руки делом, принялась прямо на ходу ощипывать свой будущий ужин.
Так увлеклась, что даже не заметила, как в какой-то момент Марко остановился, и я врезалась в него.
— Ой!
— Что это? — подняв брови, рассматривал пойманную мною дичь парень.
— Еда.
— И откуда? — озадачился он.
— Камнем подбила, платьем спеленала, шею свернула, — отчиталась я.
Марко крякнул, но не спросил про остальные детали моей удачной охоты.
— И кто это? Я в ощипанном виде не могу опознать.
— Понятия не имею, — пожала я плечами. — У нас вокруг имения такие не водятся.
— А ты, смотрю, весьма ловко умеешь ощипывать.
— Ну, я росла крайне непоседливым и шаловливым ребенком. Так что часто отбывала наказание, помогая нашей кухарке. Через мои руки прошли десятки, нет, сотни птичьих тушек.
— А это зачем? — указал он на мою голову.
— Для красоты, — улыбнулась я и поправила воткнутые в волосы трофеи, выдранные из хвоста неведомой птицы. Роскошные перья у нее были, должна заметить. Поэтому я не удержалась и украсила свою шевелюру этим великолепием, воткнув по три штуки над каждым ухом.
— И что ты еще хорошо умеешь делать на кухне, чудо в перьях? — В голосе блондина мне почудилась улыбка.
— Еще овощи чищу хорошо.
— А готовишь?
— Держи! — покончив с последними перышками на правом крыле птички, я сунула в руки растерявшегося собеседника пупырчатый лысый трупик с толстым задом, упитанными ляжками и длинненькой шеей. — Еще умею делать тесто для кексиков.
— Только тесто?
— Готовку мне не доверяли. Сгорало всё. Ты ведь меня покормишь? — Я сделала умильные глазки и взглянула на Марко.
— Позднее. Похоже, нам придется тут ночевать. Вот как устроим привал, тогда и поужинаем, — тут же помрачнел парень, пристроил на поясе мою птицу, отвернулся и снова пошагал вперед.
Мне оставалось только тяжело вздохнуть и броситься его догонять.
И вот опять мы идем. Но уже не так бодро, ибо начало темнеть, да и устали мы оба. Ну, я так думаю. Всё же не железный он? Лично я уже едва переставляла ноги.
— Привал! — скомандовал в какой-то момент мой спутник.
— Ура! — пискнула я и села там, где в этот момент стояла.
Коленки мелко дрожали от усталости, спина отваливалась, хотелось спать, пить и есть. И даже не знаю, чего больше и в какой последовательности.
— Водички бы, — жалостливо протянула я. — И покушать. И поспать.
— Ручей там, — ткнул вправо Марко. — Костер будет там, — последовал жест тоже вправо, но еще правее. — А спать там, под тем деревом.
Под каким «тем», я не успела увидеть.
В первую очередь меня волновал ручей и кустики. Я ведь приличная рувита, не могу же я… Ну понятно, что именно не могу.
А потому я, превозмогая усталость, поднялась с не подобающим молодой девице кряхтением и побрела к первому «там», к ручью. А когда вернулась, застала Марко, сидящим на корточках возле сложенного охапкой хвороста.
— А мы скоро будем ужинать? — деликатно поинтересовалась я, оценив картину «блондин, незажженный костер и тушка птицы».
— Как ты относишься к сыроедению? — поднял на меня мрачный взгляд мой будущий кормилец.
— А у тебя есть яблочко? — оживилась я.
— Нет, у меня есть это, — потряс за шею мой охотничий трофей Марко. — Но у нас нет огня, потому что я не планировал ночевки в лесу и мне нечем разжечь костер.
— А-а, — с облегчением протянула я. — Всего-то? Вот уж чего-чего, а огня у нас хоть завались.
Я вытянула руку, щелкнула пальцами, и с них сорвался огненный шар, который влетел в хворост и подпалил его. Пламя взметнулось вверх так резво, что мой спутник едва успел отшатнуться и плюхнуться на филей. Иначе щеголял бы сейчас опаленными бровями, ресницами и волосами.
— Ой! — привычно извинилась я. — Прости. Я плохо контролирую силу, оно иногда случается вот так.
— Однако-о… — прокомментировал полыхающий костер Блондинчик.
— А ужин скоро?
Ужин пришлось ждать. Я чуть слюной не захлебнулась, когда от поджаривающихся на прутиках кусков дичи поплыл запах жареного мяса. Конечно, у нас не имелось ни соли, ни приправ, но я была настолько голодна, что еще немного, и предложение перейти к сыроедению восприняла бы всерьез. У меня ведь молодой растущий организм, требующий полноценного многоразового питания.
Желудок выводил рулады, глаза мои хищно следили за степенью румяности мяса, а когда я наконец получила в руки один из прутиков, то накинулась на еду ну совершенно неприлично. Увидела бы меня сейчас рува[3] Матильда, наша с Инессой предпоследняя гувернантка, отлупила бы розгами за отсутствие манер.
Птичка закончилась удручающе быстро. То ли она была маленькая, даром что выглядела поначалу большой и упитанной, то ли кое-кто слишком проголодался. И блондинистый «кое-кто» обладает еще более прожорливым организмом, чем я.
— А где я буду спать? — сыто икнув, прикрывая рот ладошкой, спросила я и осоловело посмотрела на Марко.
— А есть альтернативы?
— Ну, ты же заботишься обо мне. Можешь сделать ложе из еловых лап, например…
— Покажи мне хоть одну ель, — блеснул он синими глазами, — и я сделаю тебе ложе. Из лап.
М-да. Ни елей, ни их лап поблизости не наблюдалось. Какой-то неправильный нам лес достался. Приличному путешественнику даже не на чем лечь отдохнуть.
Повздыхав для приличия, я разделила многочисленные юбки своего шерстяного платья на две части, расстелила его на земле поближе к костру и принялась устраиваться на ночлег. Легла, повозилась, одной половиной юбок, задранных вверх, укрыла спину и плечи, то же самое сделала с бедрами и ногами второй половиной.
— Слушай, Рыжая, — отвлек меня от возни Марко. — Мне вот интересно, ты меня совсем не боишься? Все же лес, мы далеко от людей, а ты молодая девушка в компании сильного мужчины…
— Да ты вроде на самоубийцу не похож, — озадачилась я. — На вид вполне вменяемый.
— М-м-м? — затупил Блондинчик.
— Ну, выглядишь ты, говорю, вполне приличным человеком. Шел по своим делам в столицу, попал сюда случайно. И это не ты меня заманил, а я тебя вроде как похитила. Случайно. К тому же ты видел, что у меня дар огня. То есть понимаешь, что мне бояться бегающих и вопящих головешек не с руки. Ну и вот.
— Однако-о-о.
Что-то он повторяется. Мог бы придумать более умную реплику.
— А в столицу тебе зачем, Рыжая?
— Сам ты… Блондин. Учиться я хочу, на мага. Шла поступать в магическую школу или академию. В столице их несколько ведь, вот куда возьмут. А ты?
— А наряд твой такой странный от того, что ты не шла, а удирала от отца и его списка женихов? — смекнул Марко.
— Умный очень, да? — буркнула я.
— Да. Так что? Сбежала?
— Ну сбежала, и что? Кому они нужны, эти женихи? Вот тебе хотелось бы целыми днями вышивать салфетки и исполнять капризы какого-то придурка только потому, что он имел счастье постоять с тобой у алтаря?
— Однозначно нет! — твердо заявил парень и издал смешок.
— Вот и мне — нет. И ничего смешного. Я учиться хочу, а папенька всё твердит: «Замуж! Замуж! Никакой магии! Не собираюсь я платить за эту чушь!» Пришлось сбежать, чтобы попробовать поступить самой, раз уж тут так удачно его величество предоставил неделю для всех желающих.
— Поймает тебя твой папенька — выпорет.
— Пусть сначала поймает, — отмахнулась я. — Я всё узнала. Мы с сестрой проштудировали списки всех магических учебных заведений. Несколько из них в столице, то есть там легче всего пристроиться и затеряться. Еще три в разных концах страны. Я сначала хотела к морю податься, но туда добираться дольше, чем до Феллы. Ну а ты?
— Знаешь, как это ни странно, но я тоже шел в столицу, чтобы поступить в магическую академию, — помолчав, ответил Марко.
— Да-а-а? — Я даже приподнялась на локте, чтобы взглянуть на собеседника. — А у тебя какой дар?
— Вода.
— Значит, это сами боги нас с тобой свели, — важно заявила я. — Молодой девушке сложно одной добираться, вот они мне тебя и подкинули.
— Вообще-то это ты меня подкинула и закинула неведомо куда, — съязвил парень.
— Не придирайся. Завтра ты меня выведешь к людям, мы всё узнаем и быстренько поступим в академию. Здорово, что я с тобой.
— Знаешь, я начинаю понимать твоего папеньку. Твоя наглость настолько… — замолчал он, подыскивая определение.
— Всеобъемлющая, — подсказала я.
— А непосредственность настолько…
— Ошеломляющая и сбивающая нормального человека с любой мысли, — снова любезно помогла я подобрать слова.
— Да! Короче, замуж!
— И тебе не жалко его? — У меня от этого разговора рот до ушей был, даже спать перехотелось.
— Кого «его»?
— Мужа моего будущего.
— Тот, кто на тебе рискнет жениться, — сам дурак. Такого не жалко.
— Ну и дурак! — обиделась я, перевернулась спиной к костру, снова закуталась поплотнее в юбки своего боевого платья и смежила веки.
Марко не стал ни извиняться, ни пытаться возобновить беседу. Пошуршал, поскрипел и, судя по звукам, тоже лег спать.
Устала я безумно, а потому, несмотря на неудобства и то, что не привыкла к ночевкам в таких условиях, задремала быстро. Не знаю, сколько мне удалось поспать, но разбудил меня чей-то замогильный вой.
Меня аж подбросило от этих продирающих звуков, а по спине мурашки табуном пронеслись. Как не заорала с перепугу — не знаю. Очумело помотав головой, я обернулась и встретилась взглядом с Блондином. Увидев, что я смотрю на него, он приложил к губам указательный палец, приказывая молчать. Я кивнула и принялась выпутываться из платья. После чего подтянула к себе сумку и трясущимися руками вытащила из нее свой маленький кинжал. Так себе защита, прямо скажем, но хоть что-то. Прислушиваясь к звукам ночного леса и поглядывая на Марко, который тоже вытащил из своей сумки какое-то оружие, я прицепила ножны кинжала к поясу и встала.
Было страшно. Очень, очень страшно. Я все же девушка из приличной семьи, а не воительница или наемница, для которой такие похождения — это нечто обыденное. А потому я потихонечку, бочком подобралась к Марко и встала рядышком. Он мужчина? Мужчина. Я его похитила? Похитила. Вот пусть он меня и защищает.
Парень мрачно оглядывался по сторонам, пытаясь в темноте увидеть хоть что-то. Я же тяжело сглатывала ставшую вдруг вязкой слюну и прислушивалась к приближающемуся вою. Хоть бы это были обычные волки! Ну пожа-а-алуйста! Только бы не нечисть какая-нибудь. После войны у всех осталось крайне нервное отношение ко всему, что связано с нежитью и нечистью. И я не исключение, хотя и не жила в тех краях, которые понесли особые кровавые потери.
Мои молитвы оказались неуслышанными. Из-за кустов и деревьев к нам выступила стая… вот даже не знаю кого. Внешне эти существа напоминали нечто среднее между волком и медведем, из их открытых ртов капала зеленая, чуть фосфоресцирующая в темноте слюна, а глаза горели красным. Точно не обычные лесные зверюшки. И количеством — особей в десять. Сожрут! Как пить дать, сожрут они нас. Или попытаются, что тоже нехорошо.
— О боги! — беззвучно прошептала я.
— Не двигайся, — на грани слышимости приказал мне Марко. — И не отходи от костра.
Жуткие твари окружили нас и начали приближаться, скаля свои отвратительные хари.
— Как только они прыгнут, беги к дереву и лезь наверх! — прошептал Блондин.
Я от неожиданности даже покосилась на него. Он реально считает, что я брошу его одного? Совсем забыл, что у меня дар к огненной стихии? Мне, конечно, безумно страшно, но не до такой степени, чтобы оставить в беде пусть и временного, но напарника.
Отвечать я не стала, не до того. Медленно присела, подтянула к себе тазик, который щит, и прикрылась, держа его левой рукой.
Суаресы не сдаются! Да мои достопочтенные предки в своих саркофагах в нашем родовом склепе перевернулись бы, узнав, что их потомок… потомка… потомица… нет, все же потомок, сбежала с поля боя, бросив напарника погибать. И не важно, что я девушка, а не воин. Я принадлежу к древнему гордому роду баронов Суаресов, и этим всё сказано. Родовая честь — это не пустой звук.
Прыжок в нашу сторону вожака стаи этой кровожадной нечисти и вопль Марко случились одновременно:
— Агр-р-р!
— Беги!
Ну я и поняла, что пришло мое время. В раззявленную пасть монстра полетел огненный шар. Зверюга подавилась своим рыком, заверещала и принялась крутиться на месте. А на нас в это время бросились остальные.
Если честно, то я плохо соображала, что творю. Вместо страха и паники пришли азарт боя и жажда крови. К тому же я никогда так много не магичила и, похоже, слегка опьянела от столь активного использования дара. Всю мою жизнь выплески огня случались либо стихийно, либо небольшими порциями. А тут я разошлась, потеряв и контроль, и страх.
Все смешалось в какой-то хаос. Я безостановочно запускала огненные шары то в один размытый, быстро двигающийся силуэт, то в другой. Кажется, сама рычала. Но тут не уверена, так как это было бы странно и неподобающе. Левой рукой прикрывалась щитом, похищенным у стражника на ледяной горке, а правой безостановочно создавала огонь.
Сзади бился, уж не знаю, водой или клинком, Марко. Позволить себе роскошь оглянуться я не могла. Ну и мы прикрывали друг друзу спины, кружась на месте и не подпуская к себе нечисть.
В какое-то мгновение я окончательно слетела с катушек, перестала сдерживать силу, и она хлынула, словно прорвавшаяся плотина. С моей ладони полетели не шары огня, а ровная, гудящая струя пламени. Вот это был ужас.
Когда я пришла в себя и снова начала адекватно воспринимать реальность, на траве вокруг нашего ночлега догорали десять туш. А запах стоял такой…
— Лисса! Лисса! — тряс меня кто-то за плечи. — Всё! Хватит!
— Угу! Гаси их, начнется лесной пожар… — слабо пробормотала я и упала в благородный обморок. Я ведь девушка чувствительная, нежная и ранимая. Временами.
В себя пришла на удивление быстро. Даже странно.
Лежала я на своем провонявшем платье, под головой вместо подушки — верный щит. Как удачно-то я его умыкнула…
— Ну и что это было? — вопросил меня мрачный голос Блондинчика. — Тебе что было сказано? Лезть на дерево! А ты?!
— А я — будущий маг. И вообще, я девица из приличной семьи и не умею лазить по деревьям, — флегматично отозвалась я и села, помогая себе руками.
Обуглившиеся туши, которые Марко таки залил водой, валялись по всей поляне и… смердели. Меня даже передернуло от этой вони.
— А это кто? — ткнула я слегка подрагивающим пальцем в их направлении.
— Самому интересно. Знаю одно: в окрестностях Феллы такой нечисти не водится. Вся местность вокруг столицы давно зачищена и абсолютно безопасна. И отсюда возникает вопрос, Рыжая. Ты куда нас закинула?
— Это не я. Оно как-то само… Я ведь просто летела и впорхнула в портал, прихватив для компании тебя.
— Как же ты меня бесишь!
— Ты просто пока не привык, — вяло дернула я плечом.
Послушав зубовный скрежет и три глубоких вдоха и выдоха, я миролюбиво предложила:
— А давай отсюда уйдем? Тут так воняет. И смотри, уже светать начинает. Пойдем, а?
Не дрогнув, вытерпела практически ненавидящий взгляд, дождалась, пока Марко встанет, возьмет свою сумку и мой щит, после чего подхватила свое нехитрое имущество и тоже поднялась.
И вот мы снова идем. Не очень хорошая тенденция, конечно, вырабатывается. Мой товарищ по несчастью впереди, я опять тащусь сзади. Силы и запал подошли к концу еще вчера и окончательно исчерпались во время схватки с медведоволками или волкомедведями, не знаю уж, как они называются по-научному. Надо бы изучить бестиарий, когда поступлю в академию магии.
Поэтому сейчас я брела, понурив голову и мечтая о мягкой постельке, теплой ванне, чашке бодрящего взвара и горячем пончике. Даже жалко себя стало на мгновение. Могла бы сейчас наслаждаться цивилизацией в чистом платье, а не топать по неведомому лесу в грязной, пропыленной, пропотевшей и провонявшей одежде.
— Озеро, — вдруг пробился в мои унылые мысли голос Марко.
— Где озеро?! Я купаться! — возликовала я, моментально забыв про свои горести и печали.
— Стоять! — вскинул руку парень, останавливая мой стремительный бег в зародыше. То есть не дав проскочить мимо него к блестящей сквозь деревья водной глади.
Притопывая от нетерпения, я уставилась на спутника, ожидая пояснений.
— Сначала осмотримся.
— И рыбки! Ты ведь покормишь меня рыбкой, да? — тут же высказала я пожелания. Ну а что? Я уже говорила, что у меня молодой растущий организм.
Меня одарили взглядом… многозначительным таким взглядом, но плохо читаемым. Я так и не поняла, покормят меня или нет. Ну да ладно. Мы не гордые, если что, сами сварим себе рыбки, прямо в озере, прямо в чешуе. Уха будет. Бо-о-ольшая порция ухи.
Я предвкушающе улыбнулась и облизнулась, вызвав нервный тик у Марко. Да-да, у него глаз дернулся. Я это с лету замечаю, потому как папуля тоже периодически страдает подобным недугом во время общения со своей любимой младшей дочуркой.
Озеро оказалось чистым, не слишком большим, но глубоким. Если у берега еще просматривалось дно, то буквально через несколько шагов оно резко уходило в глубину. И рыбы плавали. Точно-точно. Причем крупные такие, упитанные. Похоже, мы совсем уж в глухомани, иначе бы их всех выловили окрестные жители.
— Мыться? — спросила я нетерпеливо. — Я первая. И постирать одежду нужно, а то от нас так воняет, что мухи на лету дохнут.
— Ты ведь хотела рыбы, — прозвучал сухой ответ. — Забыла уже?
— Рыбы! Да! А как ты будешь ее ловить? Удочкой долго, да и нет ее у нас. Или у тебя складная есть в сумке? Нет? А сеть? И сети нет? А как тогда? — задавала я наводящие вопросы, наблюдая за тем, как он скинул на землю вещи, стянул куртку и рубашку.
О! А фигура у моей добычи очень даже фигуристая. Мышцы, явно привыкшие к физической нагрузке, кожа загорелая не только на лице, но и на спине, плечах и животе… Интересно, чем Марко занимался до того, как я его похитила? Он ведь явно дворянин, я же вижу по манерам и осанке, да и в целом он не производит впечатления человека, занимающегося сельским трудом. К тому же черты лица у него благородные. Не сказала бы, что он настоящий красавец в истинном смысле этого слова, но облик имеет породистый и одухотворенный. Точно дворянин, а может, и обнищавший титулованный аристократ.
Уж я-то знаю. Среди папиной небольшой гвардии, охранявшей нас и имение, имелось и несколько обедневших дворян, и они разительно отличались от остальных наемников, тех, что из простых. Дворян выдавали манеры даже во время тренировок с оружием.
Да-да, мы с Инесской регулярно подглядывали. Аккуратненько, чтобы нас не застукали, так что о нашем с ней маленьком секрете знал только старый конюх. Но он никому нас не выдавал, только каждый раз строго грозил пальцем и демонстрировал плетку, намекая, что получим мы по мягкому месту от папулечки, если он узнает. Но нам ведь было интересно! Какие еще развлечения-то в нашей провинции? К тому же это так красиво, когда обнаженные по пояс сильные тренированные мужчины машут мечами.
Впрочем, я отвлеклась.
Не обращая внимания на мое разглядывание, Марко разулся, закатал брючины до колен (ноги тоже загорелые) и вошел в воду, выглядывая рыбину.
— А-а, я поняла, — понизила я голос. — Ты же маг воды. Сейчас вытянешь на берег водный пузырь вместе с рыбиной. И тут мы ее укокошим, пожарим и съедим.
Парень вздрогнул от моих предположений, медленно повернулся и уставился на меня.
— Что? Опять не угадала? Ну а как тогда? Не руками же ты собираешься их ловить. Или руками? — озадачилась я.
— Не могла бы ты помолчать? — очень вежливо попросил он меня.
Я поджала губы, передернула плечами и отошла от берега. Не хочу, чтобы он меня обрызгал.
И все же, догадливая я оказалась права. Марко колданул, и над озерной гладью поднялся водяной шар с большой рыбиной внутри. Огромная капля, сверкая на солнце, допарила до берега, плюхнулась на землю, рассыпавшись сотнями брызг, и мой будущий завтрак забился на траве, изгибаясь и подпрыгивая. Ну, тут уж я не терялась, схватила камень, подскочила и оглушила рыбину, врезав ей по голове. А то еще упрыгает обратно в воду.
Таким же образом Блондинчик выловил еще четыре крупные рыбины, которых я исправно оглушала и отволакивала в сторонку.
— Я первый, — неблагородно заявил вдруг Марко, выходя на берег, и принялся снимать штаны.
— Ой! — пискнула я, спешно отворачиваясь.
Одно дело любоваться обнаженным мускулистым мужским торсом (это красиво), а совсем другое смотреть на то, что ниже. Я девушка приличная, не буду.
До меня донеслось насмешливое хмыканье, но я не стала оборачиваться. Не поддамся на провокацию, не позволю себя смущать. Лучше хворосту пока соберу и костер разведу.
Именно этим я и занялась, старательно отводя глаза от озера, где плавал и плескался Марко. Нахал такой! Мог бы девушку первой пустить.
Впрочем, ворчала я про себя, да и то больше для проформы, чем сердясь по-настоящему. Набрала хвороста, сложила его кучей и развела огонь. А пока пламя весело поедало сухие ветки, отыскала большие листья лопуха. Рыбу ведь нужно как-то запечь. Я даже сполоснула у берега чешуйчатые тушки, смывая с них налипшие песчинки и травинки, и уложила их на листья. Вот, пока я буду плавать и стирать грязную одежду, Марко пусть выпотрошит улов и приготовит нам завтрак. Я свою половину работы честно выполнила.
— Я закончил, — неслышно подобрался ко мне сзади парень, заставив от неожиданности подпрыгнуть и совсем по-девчоночьи взвизгнуть.
— Напугал! — сердито высказала я, вскочив на ноги, и повернулась к нему. — Ой! Ты чего не оделся?!
Я стремительно отвернулась, потому что… Ну, голый он. Совсем!
— Вытереться нечем. Сейчас обсохну и оденусь в чистое, — невозмутимо ответил он мне, ничуть не смущаясь своей наготы. Вот же! — Иди, приводи себя в порядок. И не бойся, подглядывать не буду. Слово мага.
Я фыркнула, словно строптивая лошадь, и бочком, не оглядываясь, обошла его по дуге и отошла в сторону. Может, он подглядывать и не будет, слово мага стоит дорогого. Но… стыдно же. Я никогда не… Стыдно, короче.
Поэтому я ушла подальше и спряталась за кустами, растущими у воды. Разулась, смыла с сапог пыль и аккуратно отставила их подальше от линии воды. Помучившись сомнениями, все же стянула брюки, поминутно оглядываясь на Марко, который успел надеть на себя нижнюю часть одежды и сейчас корпел над нашим завтраком. Я решила, что буду стирать выпачканную и провонявшую одежду частями. Сначала брюки и белье, оставаясь в рубашке. И лишь потом, зайдя поглубже, выстираю ее, ну и промою волосы, прячась за зеркальной гладью воды.
Так и сделала. Марко слово держал, ни разу не оглянулся. Сидел спиной к озеру и перебирал свою сумку.
На ближайших к берегу кустах сохла моя тщательно выстиранная и отжатая одежда, на соседних — вещи Блондинчика. И я, наконец-то закончив с длинной гривой волос, которые пришлось расплести, чтобы отмыть от вони и копоти, отплыла подальше от берега и с удовольствием несколько раз нырнула.
Плавала я хорошо. Папа смеялся, что я не потенциальный маг огня, а русалка — рыжая и бестолковая, которая лишь по недоразумению очутилась в людской семье. Мне даже Инесса завидовала. Она воды побаивалась и не удалялась от берега, когда мы ездили на пикники и плескались в речке неподалеку от нашего имения.
— Эй, Лисска, рыба готова! — сквозь плеск расслышала я крик Марко. — Выходи.
О! Ну надо же, прогресс! Уже не Рыжая, а Лисска.
Я активно погребла к берегу, выбралась на сушу и метнулась за кустик, чтобы отжать волосы и слегка обсохнуть. Я, в отличие от некоторых белобрысых, не могу идти к костру голышом.
— Ты долго? — снова окликнул он меня.
— Сейчас, обсохну немного и оденусь. Мне тоже нечем вытереться, — отозвалась я и принялась подпрыгивать и махать руками как ветряная мельница. Есть хотелось сильно, поэтому нужно быстрее избавиться от капелек воды.
Свернув мокрые волосы в пучок, чтобы они не намочили вещи, я оделась в чистое и босиком вышла к костру. «Повар» окинул меня внимательным взглядом, после чего пододвинул одну рыбину, завернутую в лопухи.
— Эта уже немного остыла, можно есть.
Я даже говорить ничего не стала, кивнула, просияла и, помогая себе кинжалом, снова пристегнутым к поясу, принялась за еду. Эх, и всё же соль нужно с собой брать всегда. Мало ли как жизнь повернется… Направляешься в столицу, а оказываешься хрын знает где.
Завтрак прошел быстро. Я не успела заметить, как обглодала до косточек рыбину, и с сомнением покосилась на вторую, размышляя, влезет в меня еще или лучше оставить ее на обед.
— Отдыха-а-ать… — зевнула я, упав на спину и раскинув руки в стороны.
Голова моя удобно покоилась на сумке, а тело наконец получило долгожданный покой.
И что интересно, и правда ведь почти мгновенно задремала. Чем занимался в это время мой невольный спутник, мне неведомо. Но выспаться мне опять не дали.
— Иди-и-и… Иди-и-и к на-а-ам… — тянули женские голоса. — Иди-и-и…
Очумело мотнув головой, скидывая дурман сна, я села. Ну и приснится же… Какие-то тетки, которые зовут меня в свои объятия.
Не приснилось…
Недалеко от берега, по пояс в воде стояли пять обнаженных девиц с длинными зелеными волосами, перекинутыми на грудь. Они тянули в нашу сторону руки, манили, звали… Их черные глаза неотрывно смотрели…
Что?! Это они у меня сейчас мою добычу воруют?! Да как посмели?!
— Марко! Стой! — крикнула я и вскочила на ноги. — Это мавки! Стой сейчас же!
Только вот парень уже попал под чары водных дев и медленно, будто нехотя, но все же шел в их смертельные объятия.
— Да стой же ты! Марко! — Я догнала его и попыталась оттащить, ну куда там… Легче гору с места сдвинуть, чем околдованного мужчину.
— Он наш-ш-ш, — перевела на меня взгляд одна из мавок. — Уйди.
— Обойдетесь, рыбы снулые! — пыхтела я, пытаясь остановить парня, который моих попыток даже не замечал. До кромки воды оставалось буквально шагов пять. — Я его честно похитила, так что он мой.
— Он наш-ш-ш…
— Это мы еще поглядим!
Оставив в покое шагающую гору мышц, я бросилась к костру, схватила свой верный таз, который щит, и бросилась обратно.
— Прости, Марко. Я не хотела! — и с размаху припечатала по белокурой голове.
Парень глухо вякнул, всплеснул руками и завалился навзничь. Я едва успела отпрыгнуть в сторону, иначе бы придавил.
— Он наш-ш-ш… Наш-ш-ш… Отда-ай… Как ты пос-с-смела?.. — зашипели мавки, глядя на меня с ненавистью.
— Девушки, я ведь вам по-хорошему сказала. Я его похитила. Я! И он — моя добыча. А я жадная, делиться своим не люблю. Всё понятно?
И показательно сформировала над ладонями огненный шар.
— Ма-аг… Ого-о-онь… Убери-и-и ого-о-онь… — попятились назад водные девы.
— Предлагаю разойтись миром. Вы сами по себе, мы — отдельно от вас. Забудем этот маленький инцидент, и тогда никто не пострадает.
— Мужчи-ина… Отдай нам мужчи-и-ину… Отда-а-ай…
— Вот заладили! — Я перекинула потрескивающий огненный шар с одной ладони на другую. — Повторяю! Вы не трогаете нас, а я взамен не варю в вашем озере колоссальную порцию ухи с мавками в качестве основной мясной составляющей. Договорились?
— Не посмееш-ш-шь…
— Ой, девочки, не искушайте, — хихикнула вдруг я. Нервное это у меня, точно говорю. — Мне дома никогда не доверяли готовить, у меня вечно всё сгорало в угли. Так что даже не могу гарантировать, что сейчас получится уха, а не полностью испарившаяся вода и ваши обуглившиеся скелеты на дне котлована.
Мавки притихли, перестали шипеть и начали переглядываться. А потом одна за другой нырнули и исчезли из виду.
— Вот и поговорили. Никакого доверия к моим кулинарным способностям, — печально погасила я огненный шар. — Эй, ты живой? — Присев над оглушенным мной парнем, я потыкала его пальцем в бок.
Светлые ресницы чуть дрогнули, из чего я сделала вывод, что не убила. А то сомнения всё же присутствовали. У меня ведь нет опыта в выбивании тазиком дури из головы очарованных мавками мужчин.
Как ни странно, Марко, когда очухался, даже не ругался. Потер затылок, покосился на щит, валяющийся рядом, перевел взгляд на воду.
— Ты их прогнала? — спросил хрипло, не поворачивая головы.
— Да, — коротко ответила я, с любопытством ожидая его реакции.
— Спасибо, Лисичка. Не ожидал… Расслабился, и вот, — хмуро поблагодарил он и встал.
А у меня брови до волос взлетели. Ну надо же! Сначала — Рыжая, потом — Лисска, а теперь — Лисичка. Вот что с людьми делает сталь животворящая, приложенная к нужному месту да еще с размаху.
— Ты сможешь подсушить нашу одежду? — не глядя на меня, спросил парень. — Лучше бы нам уйти отсюда. Да и вообще, пора дальше двигаться. Еще неизвестно, сколько нам до людей добираться.
— Я бы не рискнула сушить вещи с моим контролем над даром, — дипломатично отозвалась я, не обратив внимания на всю остальную часть его реплики. — А то могу спалить, и мы останемся без сменных вещей.
Мои слова приняли к сведению без комментариев. Сохраняя молчание, мы собрали не до конца просохшие одежки, сложили все в таз… То есть в щит, конечно же. Его понесет Марко, как более сильный представитель нашей маленькой компании. Упаковали оставшиеся три запеченные рыбины в чистые лопухи. Еду доверили нести мне.
Ну и тронулись в путь.
Куда мы идем, я не имела ни малейшего представления. В сторонах света ориентировалась лишь по солнцу, где предположительно могут обитать люди — даже не догадывалась, а потому шагала, доверившись знаниям, умениям и, возможно, чутью Блондинчика. Он ведь мужчина, старше меня, должен хоть что-то понимать в данной непростой ситуации.
Как ни прискорбно, но до вечера мы так и не добрались ни до селения, ни до тракта. Должны же тут быть дороги? Наверняка должны. Как-то ведь народ путешествует. Не все же умеют летать через порталы, оседлав тазик и прихватив себе компаньона.
И вот вторая ночевка в лесу. Рыбу мы доели еще днем, воду создал Марко, что позволило и умыться, и напиться. Он вообще как-то приуныл, должна заметить. Поначалу-то бодрился, на меня сердито зыркал. А сейчас притих, щетину светлую скреб периодически, но бриться не пытался. Зеркальца не взял в дорогу, что ли? Так спросил бы, у меня есть. Но сама я не предлагала. Зачем расстраивать человека? Ему и так непросто.
— Как думаешь, сегодня нападет еще кто-нибудь? — нервно передернув плечами, спросила я, глядя за спину сидевшего у огня Марко.
Лес стоял черной стеной, пугая и печаля перспективами.
— Хотелось бы верить, что нет, но я уже ничего не могу предполагать, — помолчав и поворошив в костре хворост, отозвался он. — Нас явно унесло далеко от столицы. Но догадок, где мы, у меня все еще нет.
— Совсем-совсем?
— Хвойные деревья появляются. Но не такие, как в центре Фелисии. Вероятно… Повторяю, вероятно, нас закинуло на юго-восток страны. Если это так, то в Феллу до истечения срока, выделенного королем для бесплатного поступления в магические академии, мы не успеваем. Она ведь в самом сердце нашего государства.
— У-у-у, — сникла я.
— Не хочу пугать тебя, Лисса, но возможно, мы вообще нескоро к людям выберемся. Я не имею ни малейшего понятия, где мы, а значит, не могу подсчитать расстояние до ближайшего города или хотя бы деревни.
Я, понурившись, смотрела на огонь, а потом вскочила и заорала:
— Леший! Леший! Выйди к нам, пожалуйста! Помоги нам уйти из твоего леса, а я тебе гребешок для бороды подарю!
— Спятила?! — поперхнувшись воздухом, вскочил на ноги Марко. — Сейчас же замолчи! Всю нечисть соберешь с округи! Тебе мало было?
— Кто это тут шумит? — раздался из-за кустов скрипучий голос.
— Ой! — испуганно, но одновременно обрадованно пискнула я. — Дяденька леший, помоги нам, пожалуйста. Мы случайно тут оказались… И мы ничего плохого не делали, даже пожара не устроили.
— А медвелаков кто пожег?
— Так они сами! Мы ведь их первыми не трогали! Честное слово! И мы всё погасили, никакого пожара!
— А мавок кто обидел?
— Так они тоже сами! — возмутилась я. — Я же им прямо сказала: я жадная, своим не делюсь. А они шипят: отда-а-ай, отда-а-ай… Но не сварила ведь их, так, чуть пугнула, и всё.
Марко сдавленно кашлянул, глядя то на меня, то на кусты, но промолчал. Хотя вид имел напряженный и явно готовился отражать нападение, если что.
— Дяденька леший, ну помо-о-оги-и… — заканючила я. — Я есть хочу. И поспать нормально. И мы учиться идем, а король всего неделю дал, и она уже заканчивается. А нас потом не возьмут… Ну дяденька леши-ий… А у меня гребешок есть. Смотри, какой красивый! Мне его батюшка из самой Феллы привез в подарок на именины. Он из кости морского зверя, что на севере водится.
Я быстро наклонилась и вытащила из сумки свой любимый костяной гребешок.
Марко уже просто прикрыл ладонью глаза, не находя слов, а я продолжила канючить:
— Дяденька леший, ну пожа-а-алуйста, выведи нас отсюда-а-а… Ну помоги-и-и…
— Как ты ее терпишь? — несколько ошеломленно поинтересовался мой невидимый собеседник. И спрашивал он явно не меня.
— С трудом. Бесит она меня, — честно признался Блондинчик, отняв от лица ладонь.
— Ой, да ты просто пока не привык, — отмахнулась я и снова повернулась к кусту, помахивая перед собой гребешком. — Дяденька леший, меняемся, да? Я тебе вот эту чудесную, редкую вещицу, а ты нам тропинку откроешь тайную. Я знаю, что ты так можешь. Нам с сестренкой нянюшка рассказывала. А я даже смотреть на тебя не буду. Она говорила, что вы не любите людям на глаза показываться.
— Да-а, парень, — протянул леший. Ну, я так думаю, что это он, больше-то некому. — Чисто по-мужски, я тебе даже сочувствую. Забирай свою рыжую головную боль и уводи отсюда, пока она мне весь лес не спалила и остальную порядочную нечисть не перепугала. Открою я тропку тайную, выйдете к дороге.
— Ой, дяденька леший! — обрадованно взвизгнула я. — Вот спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!
— А гребешок свой, рыжуха, сюда кидай. Слово держать надобно.
— Конечно-конечно! — закивала я, улыбаясь во весь рот, и ловко закинула вещичку в кусты, в которых прятался лесной хозяин. — Спасибо тебе, дяденька леший! А меня Элисса зовут. Для тебя просто Эля или Элька. Может, еще и свидимся когда-нибудь.
— Упасите великие боги! — крякнул куст и взволнованно зашевелил листиками. — Уходите, пока я не передумал.
Прямо на наших глазах от ног Марко вдруг побежала тропинка, удаляясь в гущу деревьев и теряясь там.
— Быстрее! — скомандовал мне парень и плеснул с ладоней водой на костер, гася его. После этого подхватил мой щит, свою сумку и цапнул меня за руку.
Я тоже времени не теряла, а то еще опомнится леший. Не просто так ведь я его забалтывала и канючила. Папуля всегда от этого терялся, путался в мыслях и готов был согласиться на что угодно, лишь бы я перестала тарахтеть как сорока и исчезла с глаз его долой. А раз на папу действовало, то должно и на других. Вот и сейчас удалось…
— Спасибо, дяденька леший, — оглянулась я через плечо, уже ступая на волшебную тропу вместе с Марко, тащившим меня вперед. — Здоровья тебе и твоему лесу.
— И тебе не хворать, Элька, — со смешком проскрипел куст и помахал веточками.
Минут десять мы торопливо шли в тишине. По бокам лес смазывался в нечто серое и тусклое, мелькали то полянка, то овраг, то ручей. Сосны сменялись орешником. Даже мимо куста дикой малины проходили, и я успела собрать несколько ягодок. Честно поделила их и протянула половину на открытой ладошке Марко. Он сбился с шага, но ягоды взял. Голод не тетка, а о пойманных в озере рыбах уже одни воспоминания остались.
— И все же у тебя с инстинктом самосохранения явные проблемы, Рыжая, — вымолвил он примерно через час. А до того все молчал, только меня на буксире волок, пока я куталась в свое высохшее боевое платье, как обычно, используя многочисленные юбки вместо плаща.
— Но сработало же, — миролюбиво отозвалась я. — Я вежливо попросила об услуге, предложила за нее свою цену. Все по-честному, без обмана.
— Вот это-то и странно, что сработало. Плохо, что мы не спросили, куда нас закинуло. Я растерялся и не сообразил. Слишком быстро всё произошло.
Я промолчала. Тоже не сообразила, а надо было бы.
— Знаешь, что плохо, Рыжая? Времени, отпущенного королем на поступление за счет казны, почти не осталось. Неделя на исходе. Так что не видать тебе диплома мага. Замуж пойдешь за кого-нибудь из списка твоего батюшки.
— М-м-м. — Не тратя силы на спор, я начала загибать пальцы, считая дни. — Глашатай прочитал приказ его величества, что с завтра… Мы вернулись в имение. Этот и еще два дня я уговаривала папу. Потом он посадил меня на сутки под домашний арест. Это три дня. Потом мы выехали в Легарис. Там я угодила в нестабильный портал вместе с тобой, и день мы шли по лесу. Это четыре. Сегодня пятый день. К утру мы выйдем к дороге, леший обещал. Это будет шестой день…
— Вот если бы к городу, — невесело обронил Марко, внимательно слушавший мое бормотание.
— Ой, ну что ты такой пессимист? У нас в запасе еще целых двое суток. Неужели умные предприимчивые люди не найдут способа добраться до ближайшего города, когда они окажутся на тракте?
— Твоя незамутненная наивность, Рыжая, не просто раздражает. Она бесит. Ты хоть немного головой думаешь? Или полагаешь, что сейчас на дороге будет ждать карета, запряженная четверкой, которая вмиг домчит нас до города с порталом, а уж оттуда ты под фанфары перенесешься в столицу? И уж конечно, тебя сразу же примут в первую же магическую академию, которую ты почтишь своим присутствием?
— Твое незамутненное уныние, Белобрысый, не просто раздражает. Оно бесит. Разумеется, нас примут в академию. У меня сильный дар. Пусть я не умею ничего, кроме как швырять огненные шары, но зато какие! Или ты в своих способностях сомневаешься? Боишься, что твоего дара недостаточно для поступления?
Меня презрительно проигнорировали, но ладошку мою не выпустили, волоча в неизвестность по проложенной лешим тропе.
Окружающая действительность вела себя всё так же странно. Смазанные картины по сторонам от тропы менялись, становилось светлее, и вроде даже солнце показалось, но потом отчего-то опять стало темно. Но дорожка под ноги ложилась ровно, а потому мы всё шли и шли, хотя устала я неимоверно. Не приспособлена я для столь активных перемещений пешком. Лошадку бы, а еще лучше комфортабельную карету с мягкими сиденьями.
Я стала всё чаще сбиваться с шага и, наверное, давно бы уже присела, а то и прилегла на привал. Сил моих уже нет столько идти. Но мрачный как сыч Марко упорно тащил меня вперед, не позволяя не то что остановиться, но даже замедлиться.
Опять было темно, и сколько времени прошло, я не могла сориентироваться. Вроде несколько часов. Но с учетом того, что идем мы по волшебной тропе, могло оказаться и несколько суток.
Когда дорожка вдруг закончилась, а мы вывалились на широкий тракт, то я даже растерялась. Блондинчик тоже не ожидал такой внезапности и резко остановился, так что я врезалась в него.
— Ой! — потерла я лоб, так как умудрилась впечататься им в висящий на спине парня щит.
Быстро оглянулась, но тайной тропы и след простыл. По обочинам дороги высился непроходимый лес, и ничто не напоминало о том, что еще секунду назад по нему мы шли совершенно свободно, ни одно дерево не перегораживало нам путь.
— Спасибо, дяденька леший, — еще раз поблагодарила я, потирая пострадавший лоб. — Марко, а почему так темно? Мы ведь долго шли, сейчас должно быть утро.
— Не знаю, — буркнул он и снова потащил меня куда-то вперед, но уже по тракту.
— А почему в эту сторону, а не в ту? — ткнула я его в плечо.
— Не знаю, — получила я все тот же ответ. Мой спутник явно не был расположен к разговорам.
И вот мы опять идем… Боги, да когда ж это закончится? Первые драйв и кураж от невероятного приключения, в которое я угодила и затащила незадачливого светловолосого путешественника, уже спали. Я безумно утомилась и от выматывающей ходьбы, и от голода, и от недосыпа. Я же не бродячий наемник, мне такие похождения совершенно не в радость. Но чувство собственного достоинства и воспитание не позволяли мне начать ныть и канючить.
Даже говорить не хотелось, а уж о том, чтобы тратить силы на истерику и слезы, и речи вестись не могло. Брела, с трудом переставляя ноги и поминутно сбиваясь с шага, и представляла себе жареную курочку, запеченную картошечку с маслицем и зеленью, стакан молока и пироженку. Ох… Аж желудок свело от этих мыслей.
Нет, о еде думать не будем. Будем мечтать о горячей ароматной ванне с пеной, большом полотенце, мягкой перинке и пушистой подушке. Вот же хрын! Глаза и так с трудом удавалось держать открытыми, а от мыслей о постели они и вовсе слипаться начали. Я чуть челюсть себе не свернула, безостановочно зевая.
— Может, хватит?! — не выдержал мой партнер по похождениям неизвестно откуда неизвестно куда. — Ты с такими завываниями зеваешь, что сейчас сбежится вся нечисть с округи, чтобы закусить сонной добычей.
— Подавя-я-ятся-я, — снова протяжно зевнула я. — Ну прости, прости. Устала я.
— Как будто я не устал, — под нос пробормотал Марко. — Послали же боги тебя на мою голову.
— Ты просто пока не привык ко мне, — вяло передернула я плечами и поплотнее укуталась в платье-плащ. — Смотри, огонек. — Внезапно замеченный вдалеке свет заставил меня проснуться. — Люди! Ура!
И вот уже я тащу за собой флегматичного Блондинчика.
К огням мы выходили с опаской. Мало ли, вдруг это болотные гнилушки заманивают глупцов, а там и кикиморы поджидают, когти точат, чтобы сожрать мясо, которое само к ним пришло. Но нет…
Лаяла собака, раздавались мужские голоса, лошадь негромко заржала, кошка мяукнула.
— Постоялый двор? — тихонько спросила я, глядя на высокий забор с мощными воротами, сейчас закрытыми.
— Похоже на то, — после паузы отозвался Марко. — Держи рот на замке. Говорить буду я. И всех богов ради, не лезь со своим неуемным энтузиазмом. Нам еще не хватало влипнуть в проблемы.
— А то мы сейчас не в проблемах.
— О! Ну конечно, — едко ответил он, смерив меня снисходительным взглядом. — Тебе, наверное, облегчением покажется, если тебя примут за продажную девку и предложат работу по профессии. А меня прирежут ради кошелька и нехитрого скарба.
— Ой, — пискнула я и захлопнула рот так, что аж зубы клацнули.
Оценив мое молчание как положительное и благоприятное, парень подошел к воротам и постучал в них кулаком. А я тем временем быстро скрутила растрепанную косу в узел, стащила с шеи платок и повязала его на голову. Уж больно приметная у меня внешность, не стоит привлекать лишнего внимания. Одежда-то хоть и из хорошей ткани, но простого кроя, а вот огненно-рыжая блестящая, ухоженная шевелюра… В общем, я зайчик. Маленький, серенький и незаметный, только ушки на макушке.
— Кто?! — рявкнул из-за ограды бас.
— Постояльцы. Ночлег нам нужен.
— Кому это «нам»?
— Мне и сестре моей. На нас напали там, дальше по дороге. Еле ноги унесли…
— Эт кто ж там опять балует? — задал риторический вопрос наш невидимый собеседник. — А сами-то кто будете? Чем докажете, что не нежить и не нечисть? Мало ли какая пакость из лесу в ночи выбралась?
— Я — Мар, а сестру Иссой кличут. А доказать… Огня мы не боимся, кинь нам факел, что ли. Да и в богов мы веруем. — Марко осенил себя знамением Светлой Лунары, покровительницы домашнего очага. Пихнул меня, и я повторила его жест.
— И правда, люди. Ну проходите…
Загремел засов, что-то стукнуло, и одна створка тяжелых ворот приоткрылась. Блондинчик шагнул первым, оценил обстановку и лишь после этого втянул внутрь меня.
— Здрасьте! — робко шепнула я, вытаращив глаза на огромного толстого бородача в грязном переднике, стоящего с факелом в руках.
— Больная у тебя сестра, что ль? — оглядев меня, спросил трактирщик у Марко. — Чего в платке?
— В ухе у нее стреляет, застудила, — прозвучал невозмутимый ответ.
— А лошадь где? Или тоже забрали грабители? — продолжил допрос недоверчивый мужик и свистом подозвал к себе огромного лохматого пса.
Я испуганно вздохнула и попятилась, но бородач цыкнул:
— Стой на месте, пигалица. Не укусит, коли ты человек, а не тварь нечистая.
Вот утешил так утешил! Я зажмурилась и замерла на месте, позволяя псине себя обнюхать. А когда холодный мокрый нос ткнулся в мою ладонь, едва не завизжала с перепугу.
— Ночлег в комнате и ужин по серебрушке за каждого. Ежели на сеновале, то по полсеребрушки, только за ужин.
— Ну и цены у вас, уважаемый, — прохладно ответил Марко.
Я решилась открыть глаза и увидела, что собака сидит у ног хозяина и вполне дружелюбно помахивает длинным лохматым хвостом.
— Не устраивает, шагайте в город, — угрюмо ответил трактирщик. — Как раз к следующей ночи пешочком и доберетесь, если вами по дороге кто не закусит.
Я открыла было рот, чтобы влезть с комментарием, но Блондинчик пресек мою попытку на корню, схватив за ладонь и крепко сжав. Ах, ну да, мне же не велено разговаривать.
— Ужин на двоих и комнату.
— Вот так бы сразу. Деньги вперед. Идемте.
Дядька запер ворота на толстенный засов, свистнул собаке и указал ей в сторону конуры у крыльца, а нас поманил за собой.
Я в таких трактирах раньше никогда не бывала. Мрачный зал с низким потолком, тяжелые балки, украшенные связками чеснока, лики пресветлых богов, перед которыми светились лампадки. Во главе — богиня Мать, как и должно. Вероятно, место было настолько глухое, что хозяева уповали на милость всего пантеона. Вон, даже бога смерти не забыли, хоть и в самом дальнем, неприметном углу, а висит и его изображение.
Народа было мало. Разбитная упитанная девица в переднике, стоящая подбоченившись у одного из столиков. Двое мужчин в плащах, с низко надвинутыми на глаза капюшонами. Наемник со шрамами на лице. Сразу видно, бывалый и не слишком удачливый, если судить по потертой одежде и скромному мечу, прислоненному к скамье. И три селянина, коих ночь застала в пути. Наверное, везли товар на рынок. Эти трое говорили в полный голос, обсуждая цены на сукно и гончарные поделки.
— Тут есть будете или сразу в комнату?
— В комнату. Сестра устала сильно, — ответил за нас двоих Марко и потащил меня к лестнице, куда нас поманил трактирщик.
Комнатка… Можно я не буду ничего говорить? Мне в таких условиях не доводилось не то что ночевать, но даже бывать.
— Насекомые есть? — не обращая внимания на мой ступор, спросил Марко, обозревая скромное помещение, в котором, кроме кровати, сундука и колченогого стула, больше ничего не было.
— Вот чего нет, того нет. Я за своим трактиром справно слежу. Раз в год обновляю у магов заклинания от грызунов и насекомых. А свободная комната всего одна. Так что придется вам с сестрой потесниться. Ежели она, конечно, сестра тебе, а не полюбовница.
Я задохнулась от такого предположения и перспективы совместной ночевки с Марко на одной кровати, но он снова не дал мне ничего сказать:
— Разберемся. Ужин на двоих. Вина не надо, взвара сладкого или компота. И умыться бы с дороги.
— Сейчас Тальда всё принесет, — кивнул трактирщик и ушел, ловко поймав в огромную, как лопата, ладонь две серебрушки, которые ему кинул мой спутник.
Дверь захлопнулась, и я снова открыла рот, чтобы высказаться, но…
— Ни слова, Рыжая. Просто молчи. Не доводи меня.
— Но как же?.. — ткнула я пальцем в единственное спальное место.
— Разберемся! — повторил он и, сверкнув на меня синими глазищами, устало присел на сундук, уступив мне стул.
Прыткая, хотя и вульгарная служанка принесла нам кувшин воды и тазик, чтобы умыться. Что мы и сделали поочередно, пока она ходила за едой.
А потом было не до разговоров. Курица! Большая, жирная жареная курица! И картошка вареная. И еще пирог с капустой! И два яблока. И кувшин с ягодным взваром. В это мгновение я простила свою удачу, которая вдруг повернулась ко мне спиной и закинула хрын знает куда.
Правда, меня не сразу допустили к еде, отодвинув мои жадно подрагивающие загребущие лапки в сторону и поводив над подносом рукой.
— И? — нетерпеливо спросила я.
— Проверил. А то мало ли чего могли подсыпать. Амулет, — показал мне невзрачное колечко Марко. — Ешь.
Есть пришлось руками. Еда была отменная, несмотря на неказистость трактира в целом, но вот приборы служанка забыла принести, а мы оба так умотались, что идти самим сил не было. Да и желания. В конце концов, мы все еще в походных условиях. И если мы слопали и не поморщились подбитую мной в лесу птицу, зажаренную без соли на костре, то и сейчас справимся с помощью наших кинжалов.
Я сыто отвалилась от стола, гипнотизируя пирог, но съесть еще хоть кусочек не могла. А потому тоскливо и осуждающе наблюдала за своим белобрысым попутчиком, у которого вместимость желудка была намного больше, чем у меня.
— Ну что еще? — не выдержал он.
— Завидую, — честно призналась я, после чего отломила кусок пирога и утащила в сторонку. — Утром съем.
Меня одарили очередным не слишком дружелюбным взглядом, закатили глаза, но слов не нашли. Ну и правильно. Негоже укорять девушку, попавшую в трудные житейские обстоятельства.
Ужин закончился, я начала уже коситься в сторону постели, прикидывая, как пройдет наш ночлег, но неугомонный Марко заявил:
— Спущусь вниз. Нужно узнать, куда ты нас забросила, какой ближайший город и сколько до него добираться. А ты сиди в комнате и не высовывайся, поняла?
— Поняла, — зевнула я, прикрыв рот ладошкой. — Гребешок дай, а? Я хоть причешусь, пока ты ходить будешь. И постарайся недолго, ладно? Я одна боюсь ложиться спать.
Гребень с громким стуком опустился на стол. Я явно бесила кое-кого, но ему воспитание не позволяло высказать мне много ласковых слов. А потому Марко только повторил:
— Сиди здесь и не высовывайся! — и ушел.
Ну и ладно, не очень-то и хотелось мне с ним. Это мужское дело, заботиться о слабых женщинах. Вот пусть идет и добывает нам транспорт. Я-то его уже покатала на своем летающем тазике. То есть щите. И из леса вывела, сам-то он не додумался у лешего помощи попросить. И от мавок я его спасла. И птицей, честно добытой, накормила. И от медвелаков отбила.
Уау! Да я страшная женщина! Настоящая воительница! Вот Инесса завидовать будет, когда я ей всё расскажу…
Улыбаясь, я с трудом разобрала и расчесала спутанную гриву волос, заплела тугую косу и встала, чтобы проверить мягкость постели. И тут в коридоре раздались громкие мужские шаги.
Ой! Это, кажись, по мою душу. И Марко нет! Оё-ёй!
Не раздумывая, я зашвырнула под кровать сумки, свою и Марко, и ласточкой нырнула за ними. Пришлось повозиться, чтобы протиснуться, но я справилась и притаилась. Хлопнула дверь, напротив моих глаз замерли чьи-то ноги в пыльных сапогах. Их владелец потоптался, явно ища кого-то в комнате и не находя.
— Ну и где эта рыжая зараза? — тоскливо вопросил в пространство голос Блондинчика.
— Я тут, — отозвалась я и чихнула. Служанка явно не утруждала себя уборкой, пыли под кроватью было… много.
Кашлянув, парень опустился на четвереньки и заглянул ко мне. Лицо у него было непроницаемое, но глаз дергался. Правый.
— И как там? — вопросил он.
— Пыльно, — снова чихнула я.
— Даже спрашивать боюсь, что тебе там понадобилось, — помолчав, выдал он и добавил: — Вместе с нашими сумками.
— Я думала, что это не ты, а кто-то другой. — Покаявшись, я подалась вперед, чтобы выбраться из-под кровати, потыркалась и… — Оё-ёй!
— Что еще? — буквально простонали сверху.
— Я застряла, — смущенно улыбнулась я, вскинула голову и стукнулась о днище макушкой. — Ой!
Марко молчал. Смотрел и молчал. Только глаз начал дергаться, но уже другой. Левый. А правый перестал, утомился, наверное.
— Вытащишь меня? — заискивающе попросила я.
— Рыжая, ты меня бесишь. Я дождаться не могу того светлого мига, когда избавлюсь от тебя. Надеюсь, боги будут милостивы, и я больше тебя никогда не увижу.
— Да ладно тебе, Белобрысый. Ты просто пока не привык ко мне. Всё же хорошо, я тебя к людям доставила. В пути кормила и оберегала, ты цел и здоров.
Глаза у некоторых белобрысых живут своей тайной жизнью. Точно говорю. То один дергается, то другой. А то оба сразу…
Их хозяин встал, отодвинулся и, схватив меня за щиколотки, выволок из-под кровати. Рывком поставил на ноги и даже отряхнул. И всё это не говоря ни слова, но с дергающимися по очереди глазами. Да…
— Ляг и спи! — слегка подрагивающим пальцем ткнул он в постель. — И молчи!
— А ты? Ты где ляжешь? — не вняла я приказу. Ну а чего мне рот затыкать? Я ведь ничего плохого не сказала и не сделала.
— А я на полу. Потому что, если я окажусь рядом с тобой, то за себя не ручаюсь. Могу и придушить во сне, когда контроль над собой потеряю.
— Не, душить меня не надо, — прикрыла я шею руками, а потом оживилась: — А я тебе свое платье дам напрокат. Оно очень мягкое.
— Что-о-о? — Вместе с глазами у некоторых впечатлительных начала дергаться щека. Правая.
— Ну платье. Оно шерстяное, теплое. И у него куча нижних юбок. Ты же видел, как я на нем в лесу спала. Вот. Выдаю его тебе напрокат на сегодняшнюю ночь.
Левая щека дергаться не начала, но правая взволновалась еще сильнее, так что я пожала плечами и сама расстелила на полу боевое платье. Вид у него, конечно, уже так себе. Но за неимением других нарядов, а также плаща, куртки, подушки, одеяла и тюфяка — это вещь очень полезная. Я, может, его сохраню для потомков. Буду внукам рассказывать, как важно для девушки иметь в гардеробе правильно пошитые платья.
— Постель готова, — указала я на ложе. А сама бочком пробралась к кровати, разулась и легла прямо в одежде поверх одеяла.
Марко молчал.
Вот опять он. Смотрит и молчит…
— Ну хорошо, хорошо! — не выдержала я. — На тебе еще и подушку. Но одеяло не отдам.
Возмущенно сопя, я взяла подушку и аккуратно положила ее в изголовье расстеленного платья. Ну там, короче, где голова должна быть.
Наконец мы оба улеглись, и вот тут Блондинчик соизволил сообщить мне добытые им новости:
— Мы на тайной тропе лешего потеряли ровно сутки. Там время как-то иначе течет. Так что сегодня закончился не пятый день, а шестой. Завтра последние часы приема на бесплатное обучение в магические школы и академии.
— Что-о? — подкинулась я и свесилась вниз, чтобы видеть лицо собеседника. Света луны, падающего из окошка, для этого хватало.
— Да. Я поражен не меньше тебя, Рыжая. Но вот так. Хочешь еще одну новость?
— Разумеется! Ну? Ты узнал, где мы?
— Ты, кажется, хотела к морю? Поздравляю. Ты туда попала.
— Не может быть! — потрясла я головой. — Это же совсем на другом краю Фелисии. Мы не могли перенестись на такое расстояние. Ни один стационарный портал не отправляет так далеко. Да даже до столицы нам из Легариса пришлось бы добираться с четырьмя остановками. А до моря еще дальше и в другую сторону.
— Ты можешь гордиться собой и своим летающим корытом, Лисса. Мы в полудне езды верхом от города Тов
— Это не корыто, а таз. То есть боевой щит. И где же нам взять того, на ком мы верхом?.. — сникла я.
— Я выкупил лошадь у наемника. Могли бы еще к крестьянам напроситься. Но на их телеге в лучшем случае к вечеру доберемся.
— Ты ж мой герой! — обрадовалась я. — Когда выезжаем?
— Утром! — отрезал Марко и демонстративно отвернулся от меня.
Утро наступило как-то очень быстро. Вроде только что я еще смотрела на внушительную гордую спину своего Блондинчика, и вот уже сонно хлопаю глазами, бессмысленно таращась в потолок и пытаясь понять, что этому типу от меня нужно.
— Если ты сейчас же не встанешь, я уеду без тебя. Выбирайся тогда сама из этой дыры, — подстегнул он меня к подъему.
— Не-е, я с тобой… — проскрипела я, с трудом садясь на кровати.
Тело болело, и чувствовала я себя, словно я — пудинг. Трясущийся такой, бесхребетный. Хоть бы добраться наконец до цивилизации и отдохнуть. Да я сутки буду отмокать в ванне и спать, спать, спать…
— Быстрее!
— Уже, — вяло огрызнулась я и натянула сапоги. — Пирог только съем.
— На ходу сжуешь, — не стал ждать меня Марко, подхватил свою сумку, швырнул в меня платьем и распахнул дверь.
— Грубый ты какой-то, — вздохнула я, накинула на плечи платье-плащ, подхватила сумку и с пирогом в руках потопала за ним.
В трактире уже были и другие проснувшиеся. Два типа в плащах сидели за столом и завтракали яичницей и жареной колбасой. Селяне во дворе хлопотали у груженой телеги, запрягая лошадок. А вот наемника не было видно.
Жеребец, выкупленный у него, оказался здоровенной, но не слишком упитанной скотиной. Он злобно скалился на Марко, который принялся его седлать, и косил на меня глазом.
— Ну и монстр, — прокомментировала я. — И куда потом его девать?
— Мы договорились встретиться в городе в трактире «Белый флаг» с его прежним хозяином. Он как раз успеет спокойно добраться до места и выкупит его обратно за полцены. У нас уговор, — не оборачиваясь, соизволил ответить мне блондин.
Я приняла информацию к сведению и, опасаясь приближаться к вредной коняге, пошла чуть в стороне за ведшим ее к воротам Марко. Он вышел со двора, взлетел в седло и протянул мне руку:
— Забирайся. Выбора у нас нет, придется ехать вдвоем.
Не могу сказать, что меня это обрадовало, так как я прекрасно знала ощущения, когда едешь перед всадником. Но что уж теперь? Покорно протянула руку и позволила втащить себя наверх.
Вот интересно, сколько нам ехать? Марко сказал, в полудне езды. То есть примерно в обед мы должны доехать до стен Товильдо. Потом немного поплутаем по городу, отыскивая магическую академию. Тут именно академия и всего одна. Это в столице есть и университет, и академии, и еще несколько школ.
Потом нужно пройти вступительный экзамен, подтверждающий, что у нас есть дар. Заселиться, получить учебники, форму…
Я уже размечталась, как эффектно буду выглядеть в красной мантии. Традиционно форму адептам выдавали по цветам факультетов. Мой дар — огонь, значит, форма у меня будет красная. А у Марко — синяя или голубая. Ему пойдет, он светловолосый и синеглазый. А хотя нет, голубая — это у менталистов и воздушников. Значит, синяя…
Лошадью правил мой спутник, придерживая меня одной рукой за талию, чтобы я не свалилась. Так что я успела и помечтать, и по сторонам поглазеть, оценив расстилающиеся вокруг виноградники и поля. Даже странно, как быстро мы успели выехать с той части тракта, что шла через лес, и очутились на открытом пространстве. Или это я просто бессовестно проспала уйму времени?
Я покосилась на небо. Ну точно! Оказывается, я умудрилась задремать под мерный ход злобной тощей твари, на которой мы ехали. И как с ней Марко управляется? Вон как она косит на меня периодически своим глазом и зубы щерит. Смогла бы, наверняка отгрызла бы мне ногу. А еще боевой конь называется.
Далеко впереди уже показались белые крепостные стены приморского города Товильдо. А вот моря пока видно не было. Говорят, тут тепло. Я ни разу не была в этих краях, но знала, что где-то на побережье есть морские курорты и здравницы для богачей. Значит, вода теплая. Можно будет и поплавать, когда выдастся такая возможность.
Солнце перевалило за полдень. Снова начало хотеться есть, но гораздо больше пить.
— Марко, дай водички? — попросила я.
Он угукнул, и прямо перед моим лицом в воздухе зависла большая водяная капля. Я бережно приняла ее в ладошки, любуясь лучиками света, которые отражались в ее плотной оболочке, не позволявшей растечься, и поднесла ко рту. Очень интересно, когда пьешь вот из такого пузыря. Словно сок из фрукта высасываешь. Но удобно. Маг воды никогда не умрет от жажды.
Оставшуюся воду я прижала к лицу, позволяя тонкой оболочке лопнуть, и умылась.
— Долго нам еще?
— Эта дохлятина не выдержит, если я пущу ее в галоп, — сухо ответил блондин. — Нас двое.
Я поерзала от нетерпения, вглядываясь в белые далекие стены, и собралась еще что-нибудь спросить, но не успела.
С виноградника по правую сторону от дороги вдруг раздался женский визг. К нему присоединились другие перепуганные голоса. А потом, раскидывая комья земли и ломая виноград и подпорки, прямо перед нами на дорогу выскочил… выскочила… выскочило… Ну я даже не знаю… Огромный кабан, наверное. Только вот он был в три раза крупнее обычного хряка, с двумя парами длинных толстых клыков у раззявленной зубастой пасти, и с тремя парами глазок.
— Это что за дрянь?! — обомлела я.
Марко мне ничего объяснять не стал. Он просто мученически застонал и попытался придать нашему транспорту ускорение. Только куда там?! Увидев щетинистого глазастого и клыкастого монстра, боевой конь (это сарказм, если что) завизжал почти как человек и шарахнулся в сторону.
«Кони умеют визжать?!» — успела мелькнуть мысль, а я уже летела по красивой дуге на землю.
Кричал и ругался Марко, пытаясь справиться с одуревшей от испуга животиной. И это — лошадь наемника? Серьезно? Что-то мне подсказывает, что тот мужик со шрамами по всему лицу приобрел их не в схватках с врагами, а просто регулярно падая с этой скотины, лишь по недоразумению именуемой непарнокопытным.
А дальше всё смешалось и превратилось в сущий бедлам. Голосили тётки, не рискуя высовываться на дорогу. Громко ржала боевая наемничья лошадь. Ругался Марко. Издавал жуткие звуки многоглазый и многоклыкастый зверь. Или это все же не клыки, а бивни?
Я собирала в кучу руки и ноги, пытаясь встать на четвереньки. Припечатало меня о землю знатно. Как шею-то не свернула, просто чудо какое-то. И хотя мое падение смягчило платье, но…
И тут чудовище определилось, кого оно хочет обидеть. И этим кем-то была несчастная, маленькая, хрупкая я.
— А-а-а-а! — заорала я, увидев, как на меня несется бешеная туша.
— Лисс-а-а!
— И-и-и-и! — громко визжал кабан. Ну, я так думаю, что кабан, хотя и неправильный какой-то.
Как мне действовать, вопрос даже не стоял. Щит остался у Марко, а потому я выставила перед собой обе ладони и выпустила в жуткую тварюку огненные шары.
Ошибочка. Струю пламени. А еще вернее — двойную струю пламени, по одной с каждой ладони.
С ума сойти! Я так тоже умею?
На меня летел уже живой факел. Вот тут бы и конец моим приключениям, но меня спас Марко. Понятия не имею, как он успел, но Блондинчик очутился рядом и буквально снес меня в сторону. А на том месте, где еще мгновение назад стояла на четвереньках я, прогромыхал копытами огромный полыхающий кабан. Проскочил еще чуть-чуть и рухнул на землю.
— Боги всемогущие… — выдохнула я, в ужасе таращась на догорающую тушу монстра. — Что это было?
— Цела? — не ответил Марко на вопрос. — Лисса, ты цела?
— А? — перевела я на него обалдевший взгляд. — Да. Нет. Наверное. Не знаю…
— Вставай! — Он подхватил меня под мышки и воздел на ноги. Быстро ощупал и с облегчением выдохнул: — Раз не кричишь, значит, переломов нет. Ты невероятно живучая, Рыжая. Нормальная девушка убилась бы еще при первом полете в тазике с той ледяной горы. А ты даже с лошади падаешь как кошка, переворачиваясь на лапы.
— У меня богатый опыт, — слегка заторможенно отозвалась я. — Марко, что это за чудовище, а?
— Рувы хорошие! Вы целы? Ой, рувы маги! Как же хорошо, что вы мимо ехали! — К нам с криками бежали селянки с виноградника.
— Рувита магичка, вы не пострадали? — Передо мной встала тяжело дышащая пожилая женщина в скромном платье и с растрепанными волосами. — Такая молоденькая и такая сильная. Спасибо, рувита. Мы уж думали, что — всё.
— Кто это был? — перебил ее Марко и кивнул в сторону костра на дороге.
— Так это же каб
Из сбивчивых объяснений стало понятно, что появился этот мерзкий кабариус примерно месяц назад. Терроризировал всю округу, вытаптывая поля и подкапывая корни виноградных лоз. От магов успешно прятался, и местные уже и не чаяли избавиться от него, а тут мы, такие расчудесные. Спасибо нам огромное и низкий поклон.
— Мы сейчас пошлем за деньгами, рувы маги, — лопотала та же пожилая женщина. — Мы же люди с понятиями, оплатим за избавление нас от кабариуса как должно…
— Не нужно, — качнул головой Марко. — Мы не возьмем денег. Но вы поймайте нашу лошадь и доставьте ее и седло в город. Знаете трактир «Белый флаг»?
— А как же, рув[4] маг, — закивала селянка. — Как не знать?
— Вот туда и приведите наше трусливое животное и привезите седло.
— А что случилось? — подергала я за рукав своего товарища по несчастьям.
— Подпруга лопнула. Так что наши вещи и седло — вон валяются. А лошадь сбежала, — мрачно пояснил он мне.
— Прелестно! — хмуро буркнула я и повернулась к городским стенам. — То есть какой кошмар. Это нам что, пешком теперь добираться?
— Часа за два дойдем.
Да он оптимист, как я погляжу! А я-то говорила, что пессимист. Два часа… Дайте боги, если за три, а то и четыре доковыляем. Я вообще-то ушиблась, и довольно сильно.
От перспективы топать в Товильдо на своих двоих я приуныла. Но стоически молчала, не бурчала и не бухтела, понимая, что выбора не имеется. Нет, нам, конечно, предложили телегу. Но! Сначала эту телегу нужно доставить сюда из ближайшего селения, а это потеря времени, коего у нас и так осталось немного.
Обговорив всё с охающими и ахающими женщинами, Марко медленно вышел на дорогу и залил водой и так уже догорающую смердящую тушу. После чего, не тратя лишних слов, но морщась и кривясь, закинул на спину мой щит, повесил на правое плечо и свою, и мою сумки. Даже платье мое поднял и встряхнул от пыли.
— Идем, — подошел ко мне и подхватил под локоть.
— Не волнуйтесь, рувы маги! — крикнули нам в спину местные жительницы. — Поймаем мы вашу лошадку, она далеко не могла убежать. Непременно приведем в «Белый флаг».
Первые полчаса мы шли в полной тишине. Блондинчик хмурился и молчал, я страдальчески морщилась, переставляя ноги и мечтая о покое и мягкой перинке.
— Знаешь, я испугалась, — тихо проговорила я спустя некоторое время. — Всё так неожиданно случилось.
— Я больше испугался того, что ты свернула себе шею, когда сверзилась с лошади. То, что какой-то там свинохряк не сможет причинить тебе вреда, я не сомневался.
— Кабариус.
— И он тоже, — невозмутимо ответил Блондин. — Береги силы, не трать их на разговоры. Если мы будем ползти в таком темпе, то до закрытия городских ворот не успеем. А нам еще нужно попасть к приемной комиссии.
Я тяжело вздохнула, но промолчала. Последний рывок, и мы будем у цели.
Рывок, хоть и последний, оказался очень долгим. Когда мы наконец-то доковыляли до города и вошли сквозь двустворчатые ворота, то уже начало смеркаться.
— Кто такие? Куда идете? — меланхолично вопросил нас разморенный дневной жарой стражник.
— Поступать в магическую академию по распоряжению его величества Фердинанда Умного, — сухо ответил Марко.
— По медяку с каждого за вход в славный город Товильдо.
Блондичик напрягся и замер на месте. Хм. Он что, все деньги полностью отдал за ту убогую пародию на боевого коня?
Я сунула руку в карман брюк, выудила две мелкие монетки и незаметно для стражника вложила их в ладонь своего спутника. Он замер, помедлил мгновение…
— Так чего? Будете платить за вход? — лениво почесав пузо, спросил служитель закона. — Ежели нет, то проваливайте. Нищим в нашем славном городе не место.
Марко вскинул подбородок, одарил хама таким взглядом, что тот поперхнулся воздухом и встал по стойке «смирно».
— Оплата за двоих, — процедил парень и опустил медяки в специальный ящик.
Тот мигнул камушком-амулетом, подтверждая оплату и то, что деньги не фальшивые или вообще не какие-нибудь пуговицы.
— Проходите в славный город Товильдо! — гаркнул страж ворот и отодвинулся, пропуская нас.
— А почему «славный»? — спросила я, когда мы удалились на некоторое расстояние. — Этот тип трижды повторил именно такое наименование.
— С давней войны осталось. Тут два флота схлестнулось уже более четырехсот лет назад. Мы победили. А приставка «славный» так и осталась.
— А-а-а… — Войнами я никогда не интересовалась, так что таких тонкостей не знала.
— Так, Лисса. Уже практически вечер. Собери свои силы и шагай быстрее, иначе нас развернут прямо от ворот академии. Будет обидно, преодолев столько всего, остаться ни с чем. Сможешь идти быстрее?
— Смогу!
Ну, я старалась. Честное слово. Шла на пределе своих сил, благо было недалеко. Мы уже видели шпиль на башне академии.
Солнце медленно катилось к морю, прощаясь с раскалившимся за день городом, в небе галдели чайки, горожане занимались своими делами. На двух пыльных, лохматых и явно сильно уставших путников никто и внимания не обращал. А еще отчего-то не видно было ни одного экипажа, а то я бы наняла. Может, тут какая-то иная система функционирования городского транспорта? Их вызывать надо, а ждут они на общей стоянке? Неясно пока.
— Куда?! — недовольно вопросил нас седой как лунь старик с короткой белой бородой, который закрывал кованые ворота ограды академии.
— Послушать.
— Так всё, рувы хорошие. Закончился последний день недели, отведенной на бесплатное поступление. Прием тоже закончился. Я вот с час назад последних ребятишек выпустил. Тех, что не прошли контроль дара и их не приняли.
— Ну уж нет, почтеннейший!!! — возмутилась я и подбоченилась. — Солнце еще не село? Значит, день еще не завершился. Мы идем поступать!
— Ишь, боевая какая! — совершенно не рассердился на меня дедок. — Ну ступайте. Мое дело маленькое, это вам с магами разбираться, примут или нет. Как наружу пойдете, вон туда постучитесь. Я на проходной буду, — указал он на маленький домишко справа. — Выпущу вас через калитку.
— Это мы еще посмотрим! — буркнула я.
У меня словно второе дыхание открылось. Уже не Марко меня тащил, а я его. Еще немножко! Цель уже близка! Я буду студенткой магической академии! Никакого замужества!
Практически летя на крыльях своей мечты, я домчалась до входных дверей, не дожидаясь своего спутника, толкнула их двумя руками и ворвалась в холл.
— Прием окончен! Куда?! — тут же бросился мне наперерез худощавый мужчина в черной мантии.
— Где приемная комиссия? — не обратила я на его слова ни малейшего внимания.
— Вы меня не слышали, рувита? Закончен прием! Всё, уходите!
— Приказом короля на поступление отведена ровно неделя! — звонко заявила я. — Солнце еще не село! Сегодняшний, последний, день еще не закончился. Где! Приемная! Комиссия?!
— Рувита! Окончен прием! — начал злиться маг. — Нет больше мест! Вы опоздали. В этом году и так поступило больше народу, чем всегда. Забита академия под завязку!
— Пусть мне это скажут после того, как проверят мои способности! Марко, идем! — вцепилась я в руку молчавшего парня и потащила вперед, прямо на перегородившего нам дорогу типа. — Сюда? — ткнула пальцем в правый коридор.
— Нет! — практически взвизгнул маг. — Приемная комиссия там, но, рувита… — Его рука взлетела, указывая направление, и тут же опустилась.
— Отлично!
Я шла на таран, и бедолаге, вставшему на моем пути, не оставалось ничего иного, кроме как посторониться, пропуская нас вперед к вожделенному залу, прячущемуся за высокими белыми створками, украшенными золотыми накладками.
— Я доложу! — выкрикнул маг и бросился вперед. Распахнул одну дверь, скрылся за ней, и до нас донесся его звенящий от гнева голос: — Рув ректор, там еще двое! Я им говорю, что всё, а они скандалят, требуют приемную комиссию.
— Гони их в шею, — ответил ему низкий хрипловатый голос. — Нет мест. Всё, слава богам, эта безумная неделя закончилась.
В холле стояла тишина, кроме того, просторное помещение обладало прекрасной акустикой, так что до нас доносилось каждое слово, хотя говорившие находились в соседнем зале.
— Ну я им сейчас!!! — прошипела я.
Меня начала накрывать запоздалая истерика. Отпустив руку Марко, я рванула навстречу судьбе.
— Лисса! — встревоженный голос Блондина, полетевший мне в спину, меня не остановил.
Я в мгновение ока добежала до белых, разукрашенных золотом дверей и толкнула их, распахивая обе створки.
Передо мной простирался большой зал с зеркалами по стенам, с огромными окнами до самого потолка и мраморным полом в черно-белую клетку. У противоположной стены располагались столы, укрытые зеленым сукном. За ними сидело несколько уставших магов. Один из профессоров, высокий пожилой брюнет в длинной фиолетовой мантии, стоял чуть в стороне и разговаривал с типчиком, который не хотел нас пускать.
— Солнце еще не село, достопочтенные рувы маги! — звонко крикнула я. — Сегодняшний день еще не закончился. Вы должны нас принять!
— Вон отсюда! — разозлился брюнет в фиолетовом. — Нет мест! Полный набор!
— Ну уж нет! — заявила я и пошла к ним через весь зал.
Одна из двух магичек за столом испуганно ахнула и прижала руку ко рту. Вторая отшатнулась от стола и едва не опрокинулась, лишь чудом не перевернувшись вместе со стулом. Двое мужчин вскочили и уставились на меня.
— Элисса!!! — встревоженно позвал меня Марко, но я даже не оглянулась. — Стой!
— За мной! — скомандовала я ему.
— Вы ректор? — шла я, глядя на мага в фиолетовой мантии. — Вы обязаны проверить уровень нашего дара и зачислить на соответствующие факультеты. Приказ его величества распространяется на всю Фелисию. Мы успели! Солнце еще не село, вы не имеете права нам отказать.
— Рувита, успокойтесь, — попятился назад ректор, внимательно следя за моим приближением. А типчик, который не хотел нас впускать, вообще метнулся к столу и встал за спинами членов приемной комиссии.
— Простите, но не могу, — несколько истерично рассмеялась я, продолжая идти. — Вы даже не представляете, чего нам стоило добраться сюда. Я съехала с ледяной горы в Легарисе. Мне даже пришлось одолжить для этого щит у городского стражника. Потом я похитила вон того молодого человека. Мы попали в нестабильный портал, и нас закинуло хрын знает куда. Потом на нас напала стая медвелаков, и я их сожгла, а он погасил, чтобы не начался лесной пожар. После мне пришлось отбивать Марко у мавок. Эти поганки решили, что он их добыча. А это не так! Я его похитила, значит, он моя добыча.
— Рувита…
— Не перебивайте, рув ректор! Лес, в который мы угодили, оказался совершенно непроходимым. Ни дорог, ни тропинок. Да там вообще, похоже, не ступала нога человека! И я заключила сделку с лешим! Он открыл нам тайную тропу.
— Рувита…
— Да, рув ректор! И мы шли по волшебной тропе лешего несколько часов, а оказалось, потеряли целые сутки, потому что там время течет иначе.
— Рувита, остановитесь…
— Но и этого мало! Уже на дороге к стенам Товильдо на нас напал свинохряк. То есть кабариус. И мне пришлось сжечь и его. А Марко снова гасил тушу этой твари. Наша лошадь испугалась, сбросила нас и сбежала, и мы шли пешком до самых городских стен и потом по улицам.
— Элисса!!! Зеркало! — нервно окликнул меня следующий за мной по пятам Блондинчик, но я только отмахнулась от него. Не до зеркала сейчас.
— И вот сейчас, рув ректор, после всего, что мы пережили, вы мне говорите, что мест нет?!
— Рувита, прошу вас, успокойтесь… — вкрадчиво продолжал меня вразумлять маг. — Право слово, не стоит так нервничать.
— Не нервничать?!
Меня накрыла-таки истерика. Причем полностью, с головой. Со мной редко такое бывает, я очень жизнерадостный и незлобивый человек. Но… нервы не железные и у меня.
— Вы понимаете, что я пережила? И если я не поступлю, то папенька выдаст меня замуж. Вот вы хотите замуж, рув ректор? Нет? И я не хочу!
У мага дернулось лицо, но ответить мне он не успел.
— А учитывая, что я несколько дней болталась неизвестно где в компании вот этого юноши, то замуж меня выдадут за него. Ибо папа у меня… Марко, ты хочешь на мне жениться? Не слышу? Но думаю, что не хочешь. Понимаете, рув ректор? Я не хочу замуж. И он не хочет жениться. Неужели вам его не жалко, рув ректор? Ну по-мужски, а? Вот вы бы хотели такую жену, как я? Нет? — правильно оценила я то, как быстро покачал головой маг и еще отодвинулся от меня.
— Элисса! — почти простонал Марко.
— Вот видите, рув ректор? И если вы нас сейчас же не зачислите, то сломаете жизнь этому сильному магу воды. И мне тоже! Поэтому я вас по-хорошему прошу, сейчас же примите нас в академию!!!
— Рыжая!!! — потерял остатки терпения Блондинчик.
— Ну что?! — обернулась я к нему. — Что ты заладил — Элисса, Элисса… Ой!
Я наконец-то увидела то, на что мне намекал Марко.
В зеркалах, украшавших стены зала, отображалась я. И я… горела. В том смысле, что полыхала. Вот прямо вся. Стоит такой костер в мой рост, во все стороны от него летят протуберанцы, коса расплелась, рыжие волосы растрепались и при малейшем моем движении развеваются за спиной, как хвост кометы… И вот этот невероятный живой костер качает права и требует принять его в академию.
— Вот видите, рув ректор? — Я стремительно обернулась к приемной комиссии. — Да я же сожгу весь город! Меня нельзя расстраивать, я ведь совсем не умею управляться со своим даром.
— Рувита, умоляю вас, успокойтесь, — подняв перед собой обе руки, ректор подобрался к столу и поднял с него какую-то бумагу.
— Да не могу я успокоиться! — взвизгнула я и всплеснула руками. — Мне нужно учиться!
Огненные всполохи взвились пламенными крыльями, и маг в черной мантии, встретивший нас у входа, испуганно охнул.
— Рувита…
— Солнце еще не село! — как заклинание в очередной раз повторила я.
— Элисса, хватит! — внезапно зло рыкнул Марко, и на меня обрушился… водопад.
Вот прямо с потолка. Поток воды был такой, что не только мой огонь погасил, но и меня саму едва к полу не припечатал.
Водопад исчез так же быстро, как и появился. Я стояла и глотала воздух, открывая и закрывая рот, а с меня вниз текло. Промокла я до нитки…
— Прости, Лисса. Но ты совсем перестала себя контролировать, — подошел блондин, вынул из кармана носовой платок и протянул мне.
— Погорячилась, — шмыгнула я носом и забрала платок.
— Однозначно! — серьезно кивнул Марко.
— Кхм, — кашлянул ректор. — Уважаемые члены комиссии. Полагаю, мы все видели наглядную демонстрацию способностей этих двух молодых людей. А потому, решение наше единогласно. Не так ли?
Я вскинула голову, перестав вытирать лицо, и уставилась на профессоров.
— Приняты на факультет стихий. Оба. Кафедры огня и воды, соответственно, — повернулся к нам глава учебного заведения.
— Но позвольте, рув, — робко заикнулась одна из магичек. — Мест в общежитии ведь совсем не осталось. Нам просто некуда поселить этих… гм… стихийников.
— М-да, — потер подбородок ректор. — Проблема.
— Что, совсем некуда?! — испугалась я. Моя мечта так близка, и вдруг новое препятствие.
Раздалось шипение, и с моих мокрых пальцев сорвались язычки пламени. Но так как я выплеснула слишком много сил, к тому же вымокла, то огоньки трещали и не увеличивались.
— Лисса! — укоризненно покачал головой Марко, вздохнул и прицельно отправил на мои руки два шарика воды.
Пш-ш-ш… Потухло слабенькое пламя.
— М-да, — повторился маг в фиолетовой мантии. — Учитывая, что декан факультета стихийной магии сегодня не почтил наше общество своим присутствием, нам придется принимать решение о заселении этих студентов самим.
— Магистр Анджон
— И на что вы намекаете, профессор?
— У нас пустуют одни из аспирантских покоев. Ну, те, в которых весной…
— Ну что ж, — кивнул ректор. — Хотя и не принято… Но это единственный вариант в данной ситуации.
— Простите, вы сказали «покои»? — вежливо уточнил Марко. — Но мы с ней не супруги и не родственники. Мы не можем жить в одной комнате.
— Что?! Как в одной? — испугалась я. — Это совершенно недопустимо, рув ректор. А как же моя репутация? Если папа узнает, то Марко точно придется жениться на мне. Но я не хочу! И он не хочет! Марко, ты ведь не хочешь?
— Ни! За! Что! — твердо отказался он.
— Успокойтесь, рувита, — поморщился глава академии. — Это сдвоенные аспирантские покои. Две спальни и всего лишь общая гостиная. Решайте. Либо вы соглашаетесь, либо мы не сможем зачислить вас. Общежитие переполнено. В этом году во всех студенческих комнатах будут жить не по двое, а по трое или вообще по четверо человек. Слишком много учеников, всем пришлось потесниться. И так еле распихали новых студентов.
— Мы согласны! — решилась я.
Спальни отдельные, а гостиная… Разберемся как-нибудь. Главное, чтобы папуля не узнал.
— Вот и отлично. Луци
— Ваши бумаги, — буркнул ошалевший маг и присел за стол.
Я забрала у Марко свою сумку, вынула папку и, хлюпая сапогами, полными воды после внезапного купания, прошла к столу.
— Элисса Суарес, младшая дочь барона Суареса, — протянула я свои документы.
— Рувита, вы бы высушились, — с неодобрением глянул на меня рув Луциано.
— Я не умею, — шмыгнула я носом.
— Рувита Суарес, позвольте, я вам помогу, — с доброй улыбкой обратилась ко мне одна из магичек. — Ваша проблема решается одним пассом.
И правда. Она шевельнула пальцами, от моей одежды и волос повалил густой пар, и я мгновенно стала сухой. Какое облегчение… Я горячо поблагодарила магистра. Интересно, какой предмет она будет нам преподавать?
Пока меня сушили, Марко тоже отдал свои бумаги, и его оформили.
Между тем сидевшие за столом преподаватели переговаривались.
— Ужасная неделя.
— И не говорите, рува, — с хрустом потянулся один из магов. — Такого набора, как в этом году, на моей памяти еще ни разу не было.
— Но согласитесь, друзья мои, — устало произнесла магичка, которая помогла мне высохнуть. — В большинстве своем все ребята очень талантливы. Если бы не приказ его величества, они никогда не смогли бы поступить сюда и оплатить свое обучение. А так ряды магов пополнятся свежими силами. Взять хотя бы вот этих двоих…
— О да, — покивал ее собеседник. — Весьма показательно.
— Но нам с вами, коллеги, предстоят непростые годы. Студентов больше, чем обычно, почти в два раза. Держитесь, магистры…
Мне на мгновение даже стало их жалко. Я хорошо помню, как мучились наши с Инессой наемные учителя и гувернантки. И хотя мы с сестрой занимались прилежно, но характер и непоседливость… Крови мы попортили этим достойным людям немало. А тут нас таких — шкодливых и неуправляемых — будет целая академия. К тому же многие из свежепоступивших окажутся из простого сословия. Им непривычно всё то, что аристократы впитывают с рождения. Так что…
В общем, будет весело.
— Ну вот и всё, — отвлек меня от раздумий рув Луциано, встав из-за стола. — Пойдемте, я покажу, где вы будете жить, и расскажу все по дороге.
Я послушно посеменила за ним, цапнув за руку приторможенного Марко. Что это с ним такое, интересно? Помнится, при нашей первой встрече он был язвителен и бодр. А тут словно мешком по голове его огрели. Даже не попытался отстоять наше право на поступление, и сейчас бледный какой-то и вялый.
— Значит, так, адепты, — говорил рув, быстро шагая из приемного зала. — Студенческое общежитие в левом крыле. На втором и третьем — девушки, на четвертом и пятом — юноши. На первом этаже этого крыла — подсобные помещения, кастелян, кладовки, склады и так далее. Там же обитает прислуга, которая следит за общим порядком в академии. Все просьбы и жалобы — к ним. Преподаватели, а также руководство и администрация проживают в правом крыле. Кто на каком этаже и что там есть еще — вас не касается. Вам в той части делать нечего. Там же в гостевых покоях останавливаются проверяющие, когда они приезжают с инспекцией, и почетные гости. Далее. Почти вся административная часть нашего учебного заведения, а также столовая находятся здесь, на первом этаже. Библиотека, учебные залы, аудитории, лаборатории и прочее также здесь, в главной части, со второго по пятый уровень. Некоторые из лабораторий для опасных опытов — в подвалах. Всё понятно?
— Да, рув Луциано, — ответила я за нас двоих. — Занимаемся и едим здесь, в главной части. Магистры и администрация живут в правом крыле, туда не ходить. А наши однокурсники и остальные студенты живут в левом крыле, там же прислуга академии.
— Да. Библиотека на втором этаже, завтра получите там учебники.
— А где находится аспирантское общежитие? Вы не сказали, рув Луциано. Оно в правом или в левом крыле?
— Вообще — в правом, на пятом этаже. Все же аспиранты — это уже отучившиеся взрослые люди. Но в вашем конкретном случае покои находятся в главном корпусе. На чердаке.
— Как на чердаке? — сбилась я с шага. — Но почему?!
— Там селят аспирантов с… гм… особенным, опасным для окружающих даром или тех, кто пишет работу по какой-либо экспериментальной теме. Как показал опыт, это весьма предусмотрительно. Иногда случаются… неприятности. А главная часть академии зачарована от разрушений, к тому же ближе до лабораторий.
— И что же случилось с теми покоями, в которых мы будем жить? — вяло спросил Марко.
Я покосилась на него и с неодобрением отметила нездоровый цвет лица и общее болезненное состояние. Что-то моя добыча плоховато выглядит. Перенапрягся, что ли, когда на меня водопад выливал?
— Жившие там аспиранты писали магистерскую работу по призыву потусторонних сущностей и открытию сверхточных порталов. Но…
— О-о-о… — протянула я.
— Ремонт мы там еще не делали. Но вам выдадут все необходимые материалы, за два оставшихся дня до начала занятий успеете все закончить и обжиться.
За то время, пока нам рассказывали о перспективах, мы успели преодолеть пять этажей главной части академии, поднялись на чердак и остановились у обуглившейся двери.
— Вот, собственно, ваше место проживания на ближайшие пять лет, — распахнул маг дверь, которая жалобно скрипнула и тут же повисла на одной петле. — Двери и окна заменим, это несложно. Не понимаю, отчего этого до сих пор не сделали.
— Однако… — отодвинул меня в сторону Марко и вошел первым.
Я прошмыгнула следом и принялась с ужасом осматриваться. Несколько месяцев назад здесь явно бушевал пожар. А перед этим кто-то переломал всю мебель и выбил окно. Вправо и влево из помещения, некогда бывшего гостиной, вели проходы в две смежные с ним комнаты. Я тут же сунула нос в каждую из них, пока Блондинчик выглядывал из выбитого окна во двор академии.
— Девочки — направо, мальчики — налево, — озвучила я свой выбор спальни. — Рув Луциано, а сегодня нам на чем спать? Там ведь мебель совсем не уцелела. И когда выдадут другую? Нам же нужны будут кровати, письменные столы, шкафы и всё остальное. К кому нам обращаться?
Маг потер подбородок, тоже заглянул в обе спаленки, оценил разруху.
— Обратитесь к руву Дорсу. Это кастелян академии. Он вам всё расскажет и отправит куда надо. Сегодня переночуйте… как-нибудь по-походному, вам ведь не привыкать, рувита. Или снимите комнату в городе. А завтра начнете приводить свои покои в порядок.
Не находя слов, я хлопала ресницами. По-походному? Мне опять спать на своем платье?!
— Ну, я пошел. Я и так проявил неслыханную любезность и лично сопроводил вас сюда. Вообще-то я секретарь ректора, и растолковывать всё новеньким не входит в мои обязанности.
— Спасибо, рув Луциано, — правильно поняла я намек. — Мы вам весьма признательны за помощь. А не подскажете еще, где именно можно найти рува Дорса? Мы сейчас же к нему обратимся. И… простите, но нам уже полагается ужин? Мы сегодня… — Я замялась.
— Да, полагается. Столовая, как я уже говорил, здесь, на первом этаже. Кастелян в левом крыле, также на первом этаже, на его комнате табличка, найдете, — приостановился на пороге маг.
— Благодарю, рув, — похлопала я ресничками, улыбаясь с признательностью. — Ваша помощь неоценима. И последний вопрос, а где найти лекаря? Меня лошадь сбросила, испугавшись свинохряка. То есть кабариуса. Мне бы свести ушибы.
— Прямо перед входом в правое крыло кабинет целителя. Он сам решит, что с вами делать и отправлять ли в лазарет. Всё, дальше сами. Некогда мне с вами возиться!
Помощник ректора ушел, а мы с Марко остались. Он всё это время сидел на подоконнике выбитого окна и молчал, лишь слушал.
— Ну? — вопросила я, повернувшись к нему и уперев руки в боки. — Чего молчим? Почему я одна требовала, чтобы нас зачислили в академию? А ты словно воды в рот набрал? Ты что, учиться не хочешь?
— Хочу.
— И это всё?! — возмутилась я. — Как в лесу со мной ругаться, так ты ужасно боевой был. Пугал бедную девушку, препирался со мной. А как дело дошло до того, чтобы добиться причитающегося тебе по праву и по приказу короля, так сразу в кусты? Всё сама! Ну вот всё я сама должна делать! Я зря тебя похитила, что ли?
Марко сдавленно хмыкнул, но опять промолчал.
— Так! — поняла я, что сильная половина человечества — это я. — Сейчас же веди меня к лекарю. Я хрупкая, нежная, ранимая. Меня нужно холить и лелеять.
Блондин с явным трудом поднялся с подоконника, чуть покачнулся, но все же пошел ко мне.
— И не говори мне, что ты устал! — встревоженно наблюдая за ним, заявила я. — Лечиться, а потом ужинать.
— А что потом, Рыжая? — как-то без огонька поинтересовался он, проходя мимо меня и останавливаясь на пороге нашей общей гостиной.
— Как что? Требовать мебель, постели, краску и всё остальное для ремонта. Ты видел стены? Они же все закоптились! А потолок? Так разгромить три комнаты — это постараться надо. Да даже от меня вреда меньше, чем от этих аспирантов, что тут жили до нас.
— Бедный кастелян, — бледно улыбнулся парень и снова пошатнулся.
— Эй! Ты чего? — подскочила я к нему. — Тебе плохо?
— Мне плохо с той секунды, как я услышал вопль бешеной девицы, летящей через площадь в корыте. Идем, Рыжая, к лекарю.
— Ты меня пугаешь, — смерила я его подозрительным взглядом. — Где горящие глаза? Где задор? Где слова о том, что я тебя бешу? Неужто уже привык? Да быть такого не может.
— К тебе невозможно привыкнуть, Рыжая. И ты меня всё так же бесишь. Но давай мы поговорим об этом позднее, а сначала к лекарю.
Я подхватила его за локоть, поскольку вид у парня был такой, словно он сейчас грохнется в обморок. Но ему не полагается. Девушка — я, так что это только мне можно лишаться чувств.
— Идем! — скомандовала я, крепко поддерживая его. — Надо показать тебя лекарю. Раз уж ты моя добыча, придется о тебе позаботиться.
Пока мы медленно спускались, нам стали попадаться другие студенты. Судя по виду, все они, как и мы, были первокурсниками. Похоже, более старшие курсы прибудут непосредственно к первому дню занятий. А пока здесь лишь те, кто тоже поступил, пользуясь неделей, выделенной его величеством.
Я болтала, отвлекая Марко, вертела головой и комментировала всё, что вижу. Интерьер, картины на стенах, большие декоративные растения в кадках, старинные доспехи в нишах, ковры на полах, витражи в окнах.
Наконец мы доковыляли до двери, на которой висела табличка: «Целитель».
— Здравствуйте. — Стукнув для приличия, я распахнула дверь и заглянула. — К вам пациенты. Можно?
— Проходите, — донесся голос из смежной комнаты, и к нам вышел пожилой сухощавый маг в светло-зеленой мантии. — Новенькие? Что случилось?
— Вот! — выдвинула я вперед молчаливого Марко. — Сначала его вылечите, а потом меня. Пожалуйста.
— И что же с вами случилось, молодые люди? — тут же вгляделся в бледного парня лекарь.
— Я с лошади упала, ушиблась сильно. А что с ним, не знаю. Но точно что-то не то. Начинайте с него, я подожду.
Маг кивнул мне, и я, проковыляв в комнату, с наслаждением упала на стул. Боги, как же я устала… Мою добычу тем временем усадили на кушетку, велели снять рубашку и лечь на спину.
Марко сначала глянул на меня, помедлив. Я демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что мне неинтересно. Но тут же скосила глаза, чтобы взглянуть, что там случилось.
Ого! Весь живот лежащего на кушетке Марко был сплошным кровоподтеком. Да как он терпел столько часов?! Это откуда такой ушиб?
— Ну-с, что тут у нас? Это вы где так умудрились, молодой человек? — внимательно рассматривал его лекарь.
— Тоже с лошади упал. Подпруга лопнула. А глупое животное так испугалось кабариуса, что совсем ополоумело. Я не успел откатиться…
— То есть вы попали под копыта лошади, — кивнул маг и, подойдя вплотную, коснулся кончиками пальцев пострадавшей части тела Марко.
— У меня, кажется, ребра сломаны, — сдавленно произнес Блондинчик.
— Не «кажется», а точно сломаны. Еще внутреннее кровоизлияние… Но это мы быстро поправим, поэтому не рассчитывайте, голубчик, что вам удастся отлежаться в лазарете.
— Да я и не… — попытался вякнуть Марко и тут же глухо застонал.
— Ну вот и всё, ребра я вам срастил. А сейчас потерпите, я наложу онемение. Ну и уберем все те проблемы, что ваши сломанные ребра успели наделать.
Ой! Я даже ладошкой рот прикрыла и вытаращилась на свою добычу, забыв, что нужно смотреть в другую сторону. Бедненький! А я на него ругалась и таскала за собой по лестницам. А он терпел все это время и даже не пожаловался ни разу. Какой сильный. Я бы орала, визжала и вообще без чувств давно лежала, а он молчал и ходил за мной хвостом.
Вот умею я все-таки людей выбирать. Не абы кого утащила из Легариса, а настоящего воина. Ну какая же я молодец! И таз, то есть щит, такой крепкий украла. И партнера по путешествиям, то есть бедовым приключениям, правильного уволокла. Ай да я!
— Все, голубчик. С вами я закончил. Посидите немного на том стуле, а я осмотрю вашу спутницу. Прошу вас, рувита, — поманил меня лекарь.
— Да! — Я вскочила и тут же скривилась от боли. — Только можно Марко меня за дверью подождет? Я же не могу при нем…
— Да-да, что же это я, — хлопнул себя по лбу маг. — Устал. Сегодня такой долгий день и… Юноша, подождите вашу подругу за дверью. Мы быстро управимся.
Марко осторожно поднялся с кушетки. Постоял, прислушиваясь к ощущениям, после чего подхватил свою рубашку и, одеваясь на ходу, прошел на выход. Ну а я заняла его место.
— Так, уважаемая рувита, на что жалуемся?
— На жизнь в основном, — улыбнулась я. — Но большей частью на ушибы. Я с лошади упала…
— Да-да. Так, что у нас?
Со мной лекарь управился еще быстрее. У меня переломов не было, так как я умная, прыгучая и хорошо летаю. Под копыта трусливой бешеной лошади не лезу и топтать себя не позволяю. Кроме того, являюсь счастливой обладательницей пышного боевого платья, которое смягчает приземления. Мои синяки, ссадины и ушибы быстро залечили, посоветовали принять горячую ванну и хорошенечко отдохнуть и отпустили.
Я бодренько вышла из кабинета целителя и узрела подпирающего стену Марко.
— Ну вот, а ты боялся! — подмигнула я ему. — Ну что, я тебя вылечила, теперь ты должен меня покормить. Веди!
Блондинчик закатил глаза, но от стенки отлепился и пошел вперед.
— Как думаешь, чем нас будут потчевать? — жизнерадостно поинтересовалась я. — Я жутко проголодалась. Кажется, даже похудела, пока тебя из леса выводила и в академию везла. Ох, непросто быть сильной женщиной.
— Рыжая… — простонал Марко.
— Не бухти, Белобрысый, — отмахнулась я. — О! Смотри, народ идет туда! Наверняка там дают еду! — Я резво обогнала этого тормознутого типа и припустила вперед. — За мной! И нечего так стонать, я всё слышу.
— Рыжая, ты хоть иногда пребываешь в состоянии покоя?
— Случается, но редко.
— Твоя неугомонность меня бесит, — честно, правда как-то тоскливо пробормотал парень, но ходу прибавил.
— Ничего, ты просто пока не привык, — как обычно, отмахнулась я.
Столовая была огромная, светлая, с хрустальными люстрами на потолке, мраморным полом и большим количеством столов, застеленных зелеными скатертями. В противоположном конце помещения все пристраивались в длинный хвост и, двигаясь вдоль раздачи, набирали на подносы еду. Потом расходились, выискивая свободные места за столами разной вместимости.
Интересно, а как тут все будут умещаться, когда съедутся студенты со старших курсов? Наверное, питаться нам всем придется по очереди. Все же зал хоть и большой, но не безразмерный.
Публика здесь оказалась разная. Были и хорошо одетые юноши и девушки, несомненно из аристократов. Были и победнее, вероятно, из горожан. А были и совсем скромно выглядящие ребята. Эти вздрагивали и испуганно озирались. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке и не на своем месте. Эти, похоже, из селян. Все же дар может проявиться у любого. Вот и им повезло. Если бы не распоряжение короля, они бы так и прожили всю жизнь, ухаживая за огородами или подковывая лошадей. Вон тот бугай явно при кузне подрабатывал. Ух, какие кулачищи и мелкие темные ожоги на руках. А вон у того мозоли, сутулость и до черноты загорелое лицо. Похоже, привык в поле работать.
Ну да ничего. За пять лет все притрутся друг к другу. И родовитые аристократы, и дети служанок и мастеровых, и сыновья крестьян. А после окончания академии кто-то из этих скромных ребят вполне может совершить подвиг во славу Фелисии и получить дворянство.
— Куда прешь? — толкнула меня в бок девица в ярко-розовом платье с кучей бантиков. — Понаехали тут! Голытьба нечесаная!
— Какое милое платьице, — улыбнулась я и пригладила свои вздыбленные волосы. Да, помыть и расчесать их не помешало бы. — Такой очаровательный… поросячий цвет.
— Что?! — Девчонка сначала польщенно улыбнулась, но, услышав мои последние слова, скривилась, словно лимон проглотила.
— Нет, правда, очень мило, — продолжила я. — У моей куклы такое было. Однако потом я поняла, что это несколько чересчур, и отдала платье сыну нашей кухарки. Ужасный хулиган был в детстве. Он в него нарядил поросенка. Тот так смешно бегал по двору и визжал…
— Элисса, — одернул меня Марко и закатил глаза.
— Ну чего «Элисса»? — пожала я плечами. — Я всё же дочь барона, могла позволить себе одевать своих кукол в красивые наряды. А вы из какого рода, рувита? — любезно поинтересовалась я у девицы, сейчас демонстрирующей яркий румянец стыда. — Возможно, наши отцы знакомы?
— Вряд ли, — выдавила она. — Мой отец — купец первой гильдии.
— О, ну значит, вы не бедствуете. Дорогая, обращайтесь. Я с радостью помогу вам подобрать модные платья, которые будут вас украшать, а не превращать… М-да. О, а вот и раздача, — отвернулась я от девчонки, которая предпочла немного сдать назад и отстать от меня. Похоже, она уже жалела, что распустила язык.
Пусть я всего лишь дочь барона, а не герцога, но все же из весьма уважаемого старинного аристократического рода. И столкнись мы вот так не в стенах академии, а где-то в публичном месте, у купеческой дочки вполне могли бы возникнуть большие неприятности. Что бы ни говорили, а аристократы правят этим миром.
— Как всё вкусно выглядит, — комментировала я то, что мне накладывала в тарелки пухлощекая женщина в белом переднике и белоснежной косынке, прячущей волосы. — Я ужасно проголодалась. О, булочка!
Не дожидаясь, пока мне выдадут стакан с красным напитком (компот, вероятно), я быстро откусила от сдобы и блаженно зажмурилась.
— Какая прелесть, — практически простонала я во вкусовом экстазе. Это оказалась не булка, а круглый пирожок с вареньем. — Рува, передайте повару, ну или поварихе, что он настоящий волшебник. Даже наша кухарка не умеет печь такие пирожки.
— Лисса! — привычно одернул меня Марко, двигающийся вдоль раздачи за мной.
Я на него так же привычно не обратила внимания, как и на тех, кто стоял передо мной и позади Блондинчика. Пусть хихикают, дурачки. Они еще не знают, что с прислугой нужно дружить, холить их и лелеять. Тогда они взамен станут холить и лелеять меня.
— Рува, я, когда проштрафлюсь и буду отбывать наказание, стану проситься к вам на кухню. Вы ведь не дадите умереть юному растущему организму от голода?
Раздатчица слегка ошалела от моей трескотни, даже медленнее двигаться стала.
— Я отлично умею ощипывать птицу, вы не думайте, — тараторила я. — А можно мне еще один пирожок? Или два? Я сильно потратила силы, пока сжигала свинохряка. То есть кабариуса. Подумайте только, повадился виноградники вытаптывать. Я, правда, не знаю, кто такой кабариус. У нас таких не водится. Но выглядел он преотвратно. Столько глазок и клыки… Фу!
— Что? — подала голос женщина. — Вы на него наткнулись? Мне кузина жаловалась, что он им все поля потоптал.
— Да, наткнулись, — кивнула я. — Глупая тварь решила меня затоптать, представляете? Я ее сожгла. Вот прям совсем. Одни головешки остались, а Марко… Марко — это вот он, — ткнула я в сторону Блондина, — эти головешки погасил. Так что никакого пожара, мы чисто сработали. Только немножко упали с лошади, и потом пришлось идти пешком. Это глупое непарнокопытное сбежало. Испугалось свинохряка.
— Что, правда сожгла она его? — спросил у Марко стоящий передо мной шатен в простой темной одежде.
— Правда, — коротко отозвался мой боевой товарищ. — Против нее даже у свинохряка… кабариуса нет шансов.
— Ой, ребятушки! — обрадованно улыбнулась раздатчица. — Какие же вы молодцы. Кушайте на здоровье!
На мою тарелку опустилось еще два пирожка, а к Марко перекочевало аж три. Придется его чуть-чуть ограбить, наверное. Хотя ладно, пусть ест. Он всё же крупнее меня, ему и еды больше нужно. А я о своей честно похищенной добыче должна хорошо заботиться. Я же добрая и рачительная.
— А компотику можно еще один стаканчик? — состроила я умильную рожицу.
— Можно, деточка, — часто закивала женщина. — И вы, Марко, восстанавливайте силы.
От раздачи мы отошли богаче остальных адептов на два и три пирожка соответственно. И на три стакана компота (у меня всего два, у Марко — три, вместо положенного одного).
— Давайте к нам, — позвал нас шатен, который интересовался моими успехами в охоте на свинохряков. — Вон туда, — кивнул он в сторону трех парней, уже занявших места за просторным столом на шесть человек.
Судя по виду, все ребята были из простых. С другой стороны, я сейчас тоже ничуть не напоминаю родовитую аристократку. Скорее бродяжку или наемницу, которую изрядно поваляли в пыли, протащили сквозь колючие кусты и вообще не жалели.
Марко молча пожал плечами и пошел в указанном направлении, а я за ним.
Расселись, расставили еду и…
— Мальчики, я Элисса. Но можно вы свои имена назовете чуть позднее? Я, когда голодная, плохо запоминаю. А сейчас я очень голодная! — Одарив слегка опешивших студентов улыбкой, я приступила к трапезе.
Готовили тут просто, без изысков, но очень вкусно. Учитывая время суток, голодна была не я одна. А потому какое-то время тишина за нашим столиком нарушалась лишь стуком столовых приборов о тарелки.
Три пирожка я, разумеется, не осилила. И сейчас страдала, гипнотизируя их взглядом и пытаясь договориться с желудком, чтобы он там как-то всё покомпактнее уложил. А то тут еще такая вкуснота на тарелочке, а никак…
Заметив, что я закончила есть, меня окликнул шатен, пригласивший нас сюда:
— Я — Силино. Это Керро, Эдир и Зумий.
Парни поочередно кивнули мне и протянули руку Марко. Тот ответил на четыре рукопожатия и назвался.
— Мальчики, а вы откуда? Местные или приехали? — поинтересовалась я.
— Мы все местные, из окрестностей Товильдо. А вы?
— А я из окрестностей Легариса. Знаете, я ведь вообще-то в столицу направлялась. И Марко тоже. Но там такая история получилась… Мы в нестабильный портал провалились…
— Не провалились, — исправил меня Блондинчик, который моя добыча.
— Не придирайся. Просто я врезалась в Марко и в телепортистов. Они не успели правильно настроить портал, в итоге мы угодили в нестабильный. И вот мы здесь.
— У нас тут хорошо. Фруктов много, винограда. Ну и рыбы, само собой. Все же морской край, — сообщил Силино.
— А зимой как? — уточнила я. — Холодно?
— Нет конечно. Мы же на юге. Но сыро, это да. И когда штормит, нужно одежду плотную, чтобы не продувало. Ветра у нас сильные зимой.
— Ой, мальчики! — подпрыгнула я от озарившей меня идеи. — А вы умеете окна вставлять и стены красить?
— Разумеется, — удивился моему вопросу Силино. — Кто ж этого не умеет?
— Я не умею, — захлопала я глазами. — Вот ломать что-нибудь — это я легко. А чинить и красить совсем не умею. А вы мне поможете? А то мы опоздали к общему набору и заселению. Еле уговорили нас взять в итоге. Но нам выделили комнаты на чердаке. А там аспиранты раньше жили, и у них что-то взорвалось, наверное. Там ужас какой-то. Окон нет. Дверей нет. Стены все в копоти. Представляете?
— А аспиранты разве на чердаке обитают? — озадаченно спросил сильно загорелый брюнет. Керро который.
— Нам сказали, что на чердаке селят тех, кто опасен из-за своих экспериментов. Судя по тому, что они сотворили со своими комнатами — их надо было вообще подальше от академии селить. Там сущий кошмар. А я совсем не умею ничего чинить. — Я грустно вытянула над столом свои маленькие ладошки и покрутила их перед лицами парней. — Видите? Вот как я ими сама что-то буду делать? Красить стены, окна вставлять… Я же не справлюсь. А Марко один тоже не справится. А у нас там пока даже мебели нет. Сказали, что дадут, но после того, как мы приведем всё в порядок.
Блондинчик сидел, прикрыв лицо рукой, и явно мечтал меня придушить. Но я вот не поняла. Он реально, что ли, думал, что я сама буду всё делать? Меня этому не учили. Зато меня учили находить общий язык со всеми сословиями. Я ведь хрупкая девушка, должна уметь добиваться желаемого хоть от конюха, хоть от аристократа. И при этом не опускаться до грубости.
Слабую женщину всегда пожалеют и помогут от чистого сердца.
— Ну… Давайте глянем, что там у вас, — нерешительно произнес второй брюнет, Эдир. — Если все материалы для ремонта дадут, то впятером мы управимся быстро. Да, парни?
— Мальчики, вы такие милые! — просияла я. — Пойдемте сразу к кастеляну, когда вы осмотритесь? Пусть выдаст всё, что нужно, и сразу приступим. А пока вы будете работать, я вам могу рассказать о том, какие у нас с Марко были приключения. Вы ни за что не поверите! Я вам даже покажу свой летающий таз, который боевой щит.
Из столовой мы выходили пополнившимся составом.
— Рыжая, как же ты меня бесишь, — тихо проговорил Блондинчик. Впрочем, как-то без огонька, скорее обреченно.
— Да ладно тебе. Неужели еще не привык?
— К тебе нельзя привыкнуть, так же как к стихийному бедствию. Урагану или торнадо.
— Не переживай, — погладила я его по плечу. — Все привыкают. И ты привыкнешь.
— Как же я сочувствую твоему батюшке, — покосился он на меня с высоты своего роста.
И что? Это мне нужно устыдиться, что ли? Глупости какие! Да мой батюшка самый счастливый человек в Фелисии. У него две замечательные любящие дочурки.
Мы дружной гурьбой поднялись на наш с Марко чердак. В коридоре горели магические светильники, а вот в наших покоях они не уцелели.
— Так ничего же не видно, — обернулся ко мне Силино.
— Это нестрашно. Я зажгу огоньки, я умею. И возьмем у кастеляна светильники, нам ведь они полагаются. Только нужно поторопиться, а то вдруг он старенький и рано спать ложится.
При свете зажженных мною огненных шаров, которые я развесила в воздухе (училась я этому долго, но зато они у меня теперь стабильные), парни огляделись.
— Да-а, — протянул Керро. — Ну и разруха.
— Но вы же справитесь? Я в вас верю, мальчики! Ну что, вы уже определились, что нам нужно сюда для ремонта? Идем к кастеляну?
— Ну да, определились, — почесал затылок Силино.
— Ну это… Идем, — повторил его жест Керро.
— Мальчики, вы так голову не чешите, — тут же влезла я с замечанием. — Вы ведь будущие маги. Вам еще дворянство за заслуги получать у его величества.
Две широкие мозрлистые ладони тут же смущенно спрятались по карманам, а я добавила:
— Вы не смущайтесь. Я вам помогу разобраться, как себя вести! У меня, знаете, какая суровая учительница по этикету была? У-у-у! Сущий монстр, даже я ее боялась! Но она всему-всему нас с сестрой научила. А я вас научу. Не переживайте. А хотите, я вам помогу даже танцы освоить? Я хорошо танцую.
— Лисса-а… — У Марко был такой вид, словно он хочет побиться головой о стену.
— Ну что? — Не глядя на него, я подхватила двух амбалов из своих новых знакомых под руки и потащила к выходу. — Мальчикам же нужно учиться. Их ждут великие дела, слава и подвиги. Не могут же они ударить в грязь лицом? Им предстоит стать прославленными магами.
— Рувита Элисса, я хочу, чтобы вы меня научили, — негромко произнес топающий за нами Эдир.
— Договорились. Только вы меня слушайтесь, потому что этикет — это такая противная штука. Фу! Но без него совсем никуда. И, мальчики, зовите меня по имени. Можно Элисса или Эля. Нам же предстоит учиться вместе целых пять лет.
— Это если нас не отчислят за неуспеваемость, — глухо проговорил Зумий.
— Еще чего! — фыркнула я. — Я сюда с таким трудом попала, что меня теперь никто не сможет отсюда выгнать. Или я не Элисса Суарес! А Суаресы, мальчики, никогда не сдаются. Верьте мне! А раз я решила здесь остаться, то и вам придется. Хотите или нет, но вы будете учиться хорошо!
— Марко, я ее уже боюсь, — едва слышно прошептал Эдир. Но на слух я никогда не жаловалась, так что хорошо все разобрала. — Как ты ее терпишь?
— С трудом. Бесит она меня.
— Вы просто пока ко мне не привыкли, — обернулась я и одарила плетущихся сзади парней лучезарной улыбкой.
Место обитания кастеляна мы нашли быстро. На первом этаже левого крыла шли ряды дверей с различными латунными табличками, обозначающими, что в этих помещениях скрывается. Вот за одной дверью и нашелся нужный нам человек.
Меня пустили вперед. Ну конечно, слабый пол не жалко. Если кастелян окажется злой букой, то, мол, пусть первой в неравной схватке падет надоедливая рыжая.
Наивные! Да из моих слабых ручек еще никто не вырывался, не выдав мне то, в чем я нуждалась.
— Здравствуйте, уважаемый рув Дорс, — с порога заявила я и решительно, не давая мужчине опомниться, прошагала к нему, на ходу излагая проблему: — А мы ваши новые студенты. Нас к вам направили магистр Анджони и рув Луциано. Они сказали, что вы нам поможете и выдадите всё необходимое.
— Что, прямо вот так и сказали? — поднял брови полноватый седой мужчина, сидевший за столом над толстенным гроссбухом.
— Да-да, рув Дорс. Именно так, — закивала я. — Идите, сказали, к нему. Наш многоуважаемый кастелян окажет вам полное содействие.
— И? — Он с шумом захлопнул толстенную тетрадь и окинул взглядом возвышающихся за моей спиной парней.
— Видите ли, рув, нас с Марко… Марко — это вот тот блондин. Вот, нас с ним поселили в разрушенных аспирантских покоях на чердаке. Магистр Анджони очень сожалел, но объяснил, что общежитие переполнено и по-другому совсем никак. А те покои же еще не восстановили. Так вот рув Луциано отправил нас к вам и велел получить все необходимое для ремонта их в кратчайшие сроки. Ну а потом мебель и всё остальное.
— Неужели? — скрестил на груди руки сотрудник академии.
— Ну да! А я уже обо всем позаботилась, рув Дорс. Мальчики любезно согласились мне помочь, вы нам только скорее выдайте всё что требуется. Окна, двери, кисти, краски, светильники магические. Вот.
— А мальчики умеют делать ремонт? — одним уголком губ улыбнулся мой собеседник.
— Конечно умеют! — оскорбилась я за своих помощников. — Посмотрите, какие они сильные и способные. Я в них верю. Но нам скорее нужно всё получить у вас.
— А вы, рувита? Что вы будете делать, пока «мальчики» станут ремонтировать ваши комнаты?
— Как что? Конечно же, развлекать их беседой, подсказывать, расскажу им о наших с Марко приключениях. В хорошей компании любая работа веселее делается.
Марко сзади издал сдавленный не то стон, не то смешок, но больше никак не выдал свое отношение к происходящему.
— Ну так что? Дадите, рув Дорс? Мы в нетерпении, очень хотим быстрее приступить к ремонту. Всё же время уже позднее, нужно поскорее сделать все громкие работы. Ну, окна вставить, двери навесить. Я точно знаю, от этого бывает шумно. У нас в имении частенько приходилось что-то ремонтировать. У меня, видите ли, некоторые проблемы с контролем над даром.
— Марко, это ваша сестра? — со смешком выбрался из-за стола кастелян и глянул поверх моей головы.
— Упасите боги, рув, — очень серьезно отказался от родства со мной Блондинчик.
— Повезло. Ну что ж, идемте, студенты. Все необходимое для ремонта тех покоев у нас уже готово, но мы не предполагали, что материалы так скоро понадобятся. А потому… Рувита, командуйте вашей свитой.
— Мальчики, вперед! — с радостной улыбкой обернулась я и поманила парней за собой.
Те как-то обреченно переглянулись, но послушно потопали в нужном направлении.
Кастелян привел нас на склад, находившийся в смежном просторном помещении, заставленном стеллажами и ящиками.
— Несите оконные рамы вон на ту площадку, — негромко скомандовал рув Дорс. — Телепортируем все сразу в покои. Затем двери и остальные рабочие материалы.
Помощники мои оказались ребятами крепкими, шустро перетаскали сначала оконные рамы, а потом и двери на приподнятую над полом просторную квадратную площадку. Как только одна из партий там оказывалась, кастелян рисовал в воздухе руну невзрачным серым амулетом. Строительные материалы тут же исчезали, и на освободившееся пространство ребята укладывали новую партию.
Так исчезли в телепорте окна, межкомнатные двери и косяки, несколько бочонков с краской, кисти разной толщины и длины, три ящика инструментов, стремянка и еще какие-то штуки, назначения которых я не знала.
— Рув Дорс, — влезла я с комментарием. А то что-то все про меня забыли, а я долго молчать не умею. — А там на стенах копоти много. Ее как убирать? Или краска ляжет прямо поверх нее?
— Ах да, — кивнул он. — Так, студенты, еще вон тот бочонок переправим. Там как раз раствор для удаления грязи и копоти с поверхностей. Сначала им покройте, а через десять минут, как всё исчезнет, можно красить.
— А краска долго сохнет? — Это снова я. Я ведь переживаю, вдруг вонять будет? Как же мне тогда спать?
— Нет, студентка. Это все же магическая академия, — усмехнулся кастелян. — Наши краски и лаки зачарованы особым образом. Уже через несколько минут полностью высыхают. Можно делать с поверхностями остальную работу.
— Как замечательно! — обрадовалась я. — А на чем мы будем спать, рув Дорс? Вы нам кровати сегодня выдадите, да? Ой! А там же еще остался всякий хлам. Его ведь нужно убрать! Вы с нами пойдете сейчас, да? Вот этим амулетом все телепортируете? Мальчики же не могут выбросить всё это в окно. Это испортит внешний вид двора академии, и ректор расстроится.
Кастелян как-то странно посмотрел на меня, затем на потолок, мысленно сосчитал до десяти (я догадалась, потому что папуля выглядит точно так же в подобные минуты).
— Всё уберем, рувита, — ответил он мне тем не менее, спокойно и вежливо.
Какая выдержка у человека! Вот у кого Марко нужно поучиться.
— А магические светильники? Уже ведь совсем темно. Как же мальчики смогут в темноте всё делать?
— Рувита… — У рува Дорса дернулась жилка под правым глазом. У людей вообще часто такое случается при общении со мной. — Шли бы вы наверх. Осмотритесь там пока, решите, с чего начинать ремонт…
— Да я и так знаю, — улыбнулась я и похлопала ресничками. — Сначала нужно привести в порядок мою спальню. Но окна и двери надо вставить везде, без них сквозит сильно. А вдруг дождь начнется? Или шторм? И что тогда?
— Элисса, — мне на плечо легла тяжелая ладонь Марко. — Иди, пожалуйста, в наши покои. Проверь, как работают краны в ванных комнатах. А то вдруг еще и их нужно чинить.
— А вы точно без меня справитесь здесь?
— Точно! Однозначно! Несомненно! Естественно! Безусловно! Справимся! — ответил мне хор из шести голосов, и все мужчины с надеждой уставились на меня.
— Ну ладно, — пожала я плечами и пошла на выход. Не хотят как хотят. Я же для всех стараюсь, чтобы как лучше.
Наверх я поднималась неторопливо. Все же шестой этаж получается, тяжеловато столько раз вверх-вниз. А я утомилась за последние дни. И хотя после посещения целителя тело было как новенькое, даже усталость пропала, но все же…
Войдя в разрушенную гостиную, подвесила в воздух несколько огненных шариков. Осмотрела пространство, заставленное строительными штуками, которые мы сейчас сюда перенесли от кастеляна, и частично заваленное обугленными обломками прежней мебели. Склонив голову набок, полюбовалась ошметками обгорелых штор и прикинула, какого цвета интерьер мне бы хотелось.
Оценив объем работы, прошла в свою будущую спальню, заглянула в ванную и покрутила краны. Все работало, как ни удивительно. Только поначалу вода ржавая шла. Застоялась, наверное. В комнате Марко тоже все оказалось в порядке с водопроводом. Только плитка на стенках ванной комнаты немного потрескалась в нескольких местах.
— Эля! — окликнул меня из гостиной голос Силино. — Мы вернулись.
— Так, студенты, — тут же принялся раздавать указания кастелян, который пришел вместе с парнями. — Давайте весь мусор стаскивайте в одну кучу, я буду отправлять его на свалку. Ну а дальше сами.
Парни тут же поскидывали куртки и, поискав взглядом, куда их положить, решили оставить на полу в коридоре. Там однозначно чище, чем здесь.
Впятером они приступили к работе. На меня внимания не обращали, поэтому я потихоньку просочилась за повисшую на одной петле входную дверь гостиной и застыла на пороге.
— Рув Дорс, — лишь единожды отозвала кастеляна и тихо спросила: — А вы сможете похлопотать, чтобы мальчикам в этом месяце сделали прибавку к стипендии? Ну как премию? Все же они сейчас делают работу, которую должны были выполнить мастера, нанятые академией.
— Так они ж это делают ради ваших прекрасных глаз, рувита, — с ехидным прищуром уставился он на меня.
— Ну рув Дорс, — надула я губки. — Они такие милые, согласились помочь попавшей в непростые жизненные обстоятельства девушке. А я ну никак не смогу их отблагодарить. Я же одна, а мальчиков пятеро. Я ведь не могу сходить на свидание с каждым из пяти. Это неприлично и совершенно невозможно для благородной рувиты. Вы ведь попросите за них? Вы же за справедливость, правда? Я бы и сама попросила, но меня никто не станет слушать, я ведь всего лишь студентка-первокурсница.
— Рувита, а можно узнать ваше полное имя и откуда вы родом? У вас невероятно пробивной характер, вы не из купцов, случаем?
— Элисса Суарес, младшая дочь барона Суареса. Мы живем неподалеку от Легариса, у нас там имение.
— Ну надо же, титулованная аристократка, — удивился кастелян.
— Так вы попросите для ребят небольшую премию? — гнула я свою линию.
— Вот как всё сделают, пусть приходят ко мне, — усмехнулся он. — Я сам выдам им те средства, которые академия выделила для платы рабочим. Мы просто не успели заняться чердаком. Как прозвучал приказ его величества о приеме на учебу за счет казны адептов любых сословий, тут сущий кошмар начался. Семь дней непрекращающегося хаоса и столпотворения. Завтра хоть все вздохнут спокойно.
Пока мы разговаривали, весь мусор и хлам был собран в несколько больших куч. Кивнув мне, кастелян прошел в гостиную и отправил их в неизвестном направлении. После чего активировал несколько магических светильников и попросил меня погасить огненные шарики.
— Ну всё, студенты. Теперь приступайте. Я сейчас навешу на чердак полог тишины, чтобы вы шумом не мешали всем остальным обитателям академии. И до завтра. Как ремонт окончите, приходите, и я переправлю сюда мебель.
Я скисла, поняв, что сегодня мне не светит поспать на мягкой кровати, но мужественно промолчала. Я же сильная, я потерплю. В конце концов, у меня есть чудесное боевое платье. Буду считать, что я всё еще в походных условиях.
Кастелян ушел, на меня, стоящую в дверях, никто не обращал внимания. Парни принялись делить участки работы. Командование на себя взял Силино, вероятно, как самый опытный в ремонте.
— Так, Марко, ты бери раствор для удаления копоти и начинай обрабатывать все поверхности. Керро и Эдир — на вас двери. Меняйте косяки и вставляйте везде новые, а старые стаскивайте в кучу посреди гостиной. Завтра кастеляну их отдадим. Зумий, ты идешь со мной. Будем вставлять окна.
— А я? — подала я голос.
— А ты, Элисса, посиди пока в сторонке, — переглянувшись с парнями, вежливо, но непреклонно попросил Силино.
Что? Они даже не хотят слушать мои истории? Как так?
Но спорить я не стала. Подхватила сумку и вновь изгвазданное после схватки со свинохряком платье и вынесла их в коридор. А то еще затопчут меня мальчики, пока будут всё делать. Или забрызгают тем растворителем, который даже сажу без следа удаляет.
Немного помаявшись в одиночестве, я несколько раз заглянула в покои. Но на меня никто не обращал внимания. Тогда я расстелила платье на полу, вновь разделив многослойные юбки пополам, улеглась и укрылась.
Я только чуть-чуть полежу и подожду, пока обо мне вспомнят. Вот совсем немножко, а потом проверю, как они управились с ремонтом. За всем ведь нужен контроль. Как же они без меня?
Проснулась я словно от толчка. Села и заполошно принялась осматриваться. Так, я в коридоре, укутанная в свое платье. Дверь в наши аспирантские покои заменена на новую и закрыта. Чуть в стороне, подложив под голову свернутую куртку, тоже на полу спит Марко. Ой! Это я до самого утра умудрилась подремать и всё пропустила?
Быстро завозившись, я выпуталась из юбок и встала.
— Рыжая, спи, — не открывая глаз, пробормотал Блондинчик.
— Да-да, — шепнула я и проскользнула внутрь нашего будущего места жительства.
Ох, ну ничего себе! За ночь мои добровольные помощники умудрились вставить все окна, покрасить их, заменить двери (не только входную, но и все межкомнатные), удалить сажу и копоть, покрыть потолки и стены свежей краской.
Сейчас потолки были белоснежными, а стены — светло-бежевыми. Причем во всех трех комнатах. Я заглянула в каждую.
Единственное, что не было доделано, — это пол. Паркет требовал реставрации и мытья. До него не добрались по той простой причине, что он был пока занят опустевшими бочонками и лоханями из-под краски, сложенными инструментами, а также покореженными старыми оконными рамами и обгоревшими дверями.
Ой, ну до чего же у меня трудолюбивые и героические помощники! Какая же я молодец! Умею выбирать людей.
Я выскользнула обратно в коридор и на цыпочках направилась к лестнице.
— Куда? — остановил меня строгий вопрос в спину.
— К кастеляну. За добычей.
— А-а, иди.
Мне разрешение не требовалось, но я все равно улыбнулась и поскакала вниз — клянчить шторы, ковры, мебель, постели и всё остальное. Ну вот всё самой приходится делать. И как Марко без меня бы справился? Ума не приложу. Как пить дать, пропал бы парень. Какой-то он неприспособленный к жизни. Надо о нем хорошо заботиться.
И нужно до завтрака многое успеть!
Рув Дорс был ранней пташкой и обнаружился на своем рабочем месте. При виде меня вопросительно поднял брови, но выслушал мой отчет внимательно. Сказал, что сейчас придет, вернет на склад все, что осталось после ремонта, и удалит обломки, но сначала переправит к нам то, что требуется для реставрации пола.
— А мальчики справятся? — нахмурилась я. — Нет, я в них, конечно, верю, но… Все же паркет…
— Он цел, я видел. Нужно только сначала покрыть его одним раствором, потом другим, а после них — лаком. Но сегодня вам придется где-то погулять, рувита. Лак должен хорошо просохнуть, хотя бы часа три его беспокоить нельзя.
— А когда нам дадут мебель, постели, шторы и все остальное?
— Если ваши мальчики управятся с полом, то к вечеру вы уже получите мебель и прочее.
Ух! Хочу мебель! Кроватку! Диванчик! Кресло! Стол нормальный! Пора бежать и будить парней.
— Марко-о, — присев на корточки у спящего Блондина, позвала я. — Марко-о…
— Ну что тебе от меня надо? — простонал он и спрятал голову под куртку за неимением подушки.
— Пора паркет чинить. Нам сейчас переправят всякие жуткие растворы и лак. А пока он будет сохнуть, мы сходим в город. Ты же помнишь, что тебе надо продать наемнику обратно его боевого трусливого коня? Вставай, а? Нам в город нужно. Мне папеньке письмо написать необходимо, что я живая. И вещи попросить. И купить всякие мелочи. Ну вставай… И мальчиков нужно позвать…
Я аккуратненько потыкала парня в бок одним пальчиком.
— Рыжая, как же ты меня…
— Бесишь. Я знаю. Но ты все равно вставай. Чем быстрее всё сделаешь, тем легче будет привыкать ко мне.
Марко даже вынырнул из-под куртки, открыл глаза и уставился на меня:
— А какая взаимосвязь?
— Ты сможешь запираться от меня в своей спальне и привыкать медленно, без моего постоянного присутствия рядом, — улыбнулась я.
— Вот только ради того, чтобы запереться от тебя… — С тяжким вздохом он сел, потер лицо руками и встал на ноги. — Я схожу за парнями. Они тоже еще спят наверняка, у них же под боком нет такой рыжей занозы.
— А гребень мне одолжишь? — протянула я раскрытую ладошку. — Я пока умоюсь и причешусь.
Гребень мне вручили с таким видом, словно желали, чтобы я перерезала им себе горло и избавила кое-кого от своего общества. Пф…
Пошла я приводить себя в порядок. Хоть помыться нормально и переодеться наконец-то в чистые вещи. А то я не на приличную аристократку уже похожа, а на деревенское пугало. С такой-то жизнью неудивительно, впрочем.
Сегодня утром мои добровольные помощники уже не так сильно любили меня, как вчера. Но пришли. Выслушали мои объяснения и даже согласились всё сделать. А тут и кастелян подошел.
И меня опять выгнали из покоев. Но сидеть в коридоре и ждать их я не стала. Отправилась на разведку. Нужно ведь найти библиотеку, узнать расписание, разобраться, где получать форму. Столько дел, столько хлопот. И всё ведь на одну меня.
Пока я все исследовала, подошло время завтрака. Пришлось бежать наверх за парнями и звать их в столовую. После еды потащила их в библиотеку, все равно ведь мимо идем. Там мы все шестеро получили комплекты учебников за первый курс.
Вот только тогда я и узнала, что мы на разных факультетах. Силино — погодник, Керро — иллюзионист, молчаливый замкнутый Зумий — некромант, а Эдир — будущий артефактор.
— О, ну надо же. Да у нас полный набор. Как замечательно, — прокомментировала я. — А почему же вас четверых в одну комнату поселили, а не с одногруппниками с ваших факультетов?
— Мы попросились, — ответил за всех Силино. — Вроде как земляки.
Наши с Марко книги пришлось сложить пока в ванные комнаты. И парни начали восстанавливать пол. Меня, понятное дело, снова выгнали. Но я успела сбегать к кастеляну и доложить о процессе реставрации паркета. А также попросила показать мне мебель, ну ту, что нам выдадут. Нужно ведь выбрать.
Я и выбрала. И письменные столы, и диванчик, и кровати. И шторы с коврами. Я не стеснялась. Положены они в те покои? Положены! Вот и всё.
А кастелян меня тоже перестал любить. Точно говорю. И чего так нервничать? Я же не его личные вещи забираю.
Зато меня снова полюбили мальчики, когда я им сообщила, что выклянчила у рува Дорса, чтобы им заплатили за ремонт академического помещения. Мне потрясли руки, уверили в том, что они теперь всегда рады помочь и забесплатно, и, громыхая сапогами, умчались получать вознаграждение. А то вдруг передумает кастелян? Даже Марко ушел, ведь я и о нем похлопотала. С деньгами у него тоже негусто.
Лак на полу сох, учебники покоились до завтрашнего дня в ванных комнатах, расписание я уже изучила, нужно будет только переписать его попозже, когда появится чем и во что. Осталось получить форму, переправить со склада мебель и расставить ее. Ну и шторы повесить. Но это попозже, а пока нас с Марко ждали почта, магазины и бешеный трусливый боевой конь в трактире «Белый флаг». Надо ведь продать обратно наемнику эту строптивую скотину, а Марко нужны его деньги. Хотя бы половина.
Ребята отправились с нами, сказав, что все покажут и расскажут. Мол, им всё равно делать нечего. А тут с нами прогуляются, пока погода не испортилась и занятия не начались.
— С чего начнем? — спросил Силино.
— С почты! Я должна написать папеньке, что жива и здорова. Он ведь волнуется, места себе не находит. Я ведь так пропала… Меня наверняка ищут по всей Фелисии.
— А мне отчего-то кажется, что он отдыхает и радуется жизни. Избавился от такой головной боли… — ехидно прокомментировал Блондинчик.
— Ничего ты не понимаешь. Папа нас с сестрой очень любит и беспокоится за нас.
Вот так беззлобно переругиваясь, мы дошли до почты. Я купила магический почтовый ящичек и амулет для пересылки более крупных предметов. Тут же, выпросив листок бумаги и магическую ручку', написала родным письмо.
«Папуля, сестричка. Я жива и здорова. Занесло нестабильным порталом куда-то, я не поняла куда. Но я уже выбралась и попала в город Товилъдо. А тут меня любезно зачислили в магическую академию на факультет стихий. Магистры и ректор были очень рады получить в студентки такого сильного мага огня, как я. Папуля, а ты говорил, что я не смогу учиться! А ректор сказал, что меня точно надо учить, а то я сожгу весь город.
У меня отдельная, замечательная, светлая комната. В соседней живет моя однокурсница Маркелла. Она блондинка и маг воды, только немного нервная истранная. Но это ничего. Она просто пока не привыкла ко мне.
Инесса, пришли мне, пожалуйста, мои вещи. Но лишь те, которые я смогу надевать сама, без горничной. Теплые пока не надо. Говорят, в Товильдо не холодно, но сыро. Шубка мне не понадобится, а вот кожаные куртка и плащ — да. А еще белье, обувь, шляпки, украшения, перчатки и прочие мелочи. Ты знаешь, что необходимо приличной девушке. Но весь гардероб не нужно, тут в основном придется ходить в форме.
Папулечка, ты не мог бы прислать своей любимой младшей доченьке немного денег? Стипендию дадут только через месяц, а мне требуется купить всякие разные мелочи. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя кровиночка осталась нечесаной и немытой все это время. У меня даже гребешка для волос нет. И тетрадок, и ручек. А я все монеты, что у меня с собой были, потратила на почтовый ящичек и амулет для переноса посылок. Я ведь знаю, как ты обо мне переживаешь, папочка. И сразу же, как выдалась минутка, побежала на почту, чтобы написать тебе письмо. Ты ведь волнуешься за свою малышку.
Папочка, сестричка, надеюсь, вы тоже здоровы и у вас всё хорошо. Я вас очень люблю. Пишите мне непременно. Жду ваших писем и посылок. Ваша любимая Эля».
Закончив, я внимательно перечитала свое послание. Вдруг что-то забыла.
— Твоя соседка Маркелла немного странная и нервная блондинка? — с непередаваемой интонацией спросил Марко из-за моего плеча.
— Неприлично читать чужие письма, — насупилась я.
— Неприлично обманывать родителей.
— А ты уже передумал и хочешь на мне жениться? — подмигнула я ему. — Тогда я быстро напишу новое письмо и сообщу папеньке, что мой сосед — белобрысый маг воды по имени Марко, и мы с ним несколько дней вдвоем бродили по лесам, убивали нечисть, ночевали в одной комнате, падали с лошади, ну и всё такое прочее. Папуля завтра же будет здесь с моим свадебным платьем и храмовником.
— Нет! — отшатнулся от меня парень, а я рассмеялась.
Сложила несколько раз бумагу, убрала в почтовый ящичек и активировала его.
Ну вот. Теперь листок появится в папином почтовом ящике, тот начнет мигать и пищать, извещая, что пришло письмо.
Силино и остальные наши новые знакомые стояли в стороне, чтобы не мешать мне. Лишь наглый блондинистый тип подглядывал, пока я писала родным.
— Все, мальчики. Идемте, — позвала я их, пряча ящик и амулет в сумку.
Начали мы с покупки тетрадей и всего необходимого для занятий. Ни у меня, ни у Марко этого по понятным причинам не было. Парни же просто гуляли с нами и рассказывали о городе.
Мы успели закупиться практически всем, что я могла позволить себе исходя из весьма скромного остатка монет. И тут из моей сумки раздался писк. Письмо!
— Мальчики, подождите. Посидите немножко.
Я вприпрыжку припустила к симпатичному фонтанчику на площади, по которой мы как раз проходили. Поспешно вытащила почтовый ящичек, открыла и вынула послание от родных.
Папа… сердился. Очень! Первые несколько предложений были написаны торопливо, коряво, потом кое-какие были зачеркнуты, затем опять криво. Красовалось несколько клякс. И лишь в самом конце была приписка аккуратным мелким почерком Инессы.
Как ты посмела, паршивка рыжая, задумать побег в столицу? Твоя сестра мне всё рассказала.
(Это зачеркнуто.)
Девочка моя, ты не пострадала? Я заставил магов провести расследование. Мы с ног сбились, отыскивая тебя и того несчастного прохожего, которого ты сбила и увлекла в портал с собой. Он жив?
Безрассудная девчонка! Как только тебе в голову пришло ограбить почтенного служителя закона и украсть у него щит?! Мне пришлось выплатить его стоимость. Стражники и слушать ничего не хотели о том, что ты пострадала из-за их халатности. (Это тоже зачеркнуто, плюс клякса, почти прячущая последнее слово.)
Ты не голодала, малышка? Твоя сестра сказала, что в сумке у тебя совсем не было еды, лишь смена белья и гребешок. Да, а куда он у тебя пропал? Я не совсем понял.
Маги-телепортисты после изучения следов портала выяснили, что тебя выбросило где-то в Сумеречных лесах. Элечка, это так? Успокой своего старого отца, скажи, что ты попала в другое место, а не на эту территорию, полную нечисти и нежити. Туда ведь люди совсем не рискуют заглядывать.
Да как ты посмела, рыжая хулиганка и кошмар моей жизни, нарушить повеление родного отца и пуститьсяв авантюру? А как же женихи? Кто тот безумец, что зачислил тебя в магическую академию?
(Тут снова зачеркнуто. Слово „безумец“ заштриховано почти до полной нечитаемости. С трудом разобрала его.)
P.S. Элька, ты жива, слава богам! Мы с папой жутко переживали и искали тебя. Даже писали в столичные школы и академии, не появлялась ли ты там. Нам нагрубили, отписались, мол, у них такой наплыв студентов со всей Фелисии, что одна рыжая особа могла затеряться среди нескольких тысяч жаждущих учиться бесплатно. Хорошо, что ты не попала в Феллу. Там смертоубийство в приемных комиссиях.
Вещи пришлю. Вечером жди первую партию. Инесса.
P.P.S. Доченька, деньги буду присылать понемногу, иначе ты все истратишь в первый же день. Вещи тебе отправит сестра. Папа».
Пока я читала, почтовый ящик снова пискнул и замигал, но я решила сначала разобраться с новостями до конца.
— Марко, — позвала я Блондинчика. Он отошел вместе с ребятами и сейчас стоял чуть в стороне, чтобы не мешать мне. — Ознакомься, я разрешаю.
Он удивленно поднял брови, но письмо взял и принялся читать, а я открыла почтовый ящичек. Милый папуля прислал денег. Как и сказал, не слишком много, но вполне достаточно для того, чтобы привести себя в порядок и купить необходимые на новом месте жительства мелочи.
— Сумеречные леса? — с непередаваемой интонацией произнес Марко и уставился на меня.
— Я не виновата! — тут же отозвалась я. — Это всё нестабильный портал и криворукие маги. К тому же я честно спасла тебя два раза. Нет, четыре. От голода, от медвелаков, от мавок и вывела к людям.
— Элисса, — поморщился он и потер лоб.
— А о тебе вообще никто ничего не знает. Ты вроде как пропал и даже неизвестно, жив ли. Тебе не нужно написать родным? Можешь воспользоваться моим почтовым ящиком, — любезно разрешила я.
— Позднее, — вернул он мне письмо от родных. — Что тебе еще нужно в городе? Или отправимся в трактир «Белый флаг» избавляться от коня?
Пошли мы в трактир. Мне-то много чего еще хотелось бы купить, но не стоило. Нужно держать себя в руках.
По дороге Силино и остальные парни расспрашивали нас о приключениях в Сумеречных лесах. Вот ведь занесло так занесло! Из Марко рассказчик оказался не слишком хороший. Вот не умеет человек преподнести историю так, чтобы слушатели внимали раскрыв рот и охали в нужных местах. Пришлось мне взять повествование на себя.
— …и тут эти мавки как начали шипеть: «Отда-а-ай! Отда-а-ай!» А Марко ни на что не реагирует и идет к ним. Вот я и взяла в руки свой таз…
— Какой таз? — перебил меня Керро.
— Ну тот, который боевой щит. И ка-а-ак дам по голове…
— Мавкам, — в этот раз перебил Марко.
— Мавкам? — растерялась я.
— Мавкам! — твердо повторил Блондинчик и зыркнул на меня синими глазами. — Ты как дала им этим щитом, так они и…
— А, ну да! Я как дала им этим боевым тазом, так они и испугались. В воду поныряли и сбежали.
— Не очень понятно, — задумчиво протянул Зумий. — Их же было пятеро. Так как ты смогла одним щитом им всем дать? И что в это время делал Марко?
— А я… Ну, я вообще страшна, а в гневе особенно, — принялась я вдохновенно врать. — Вот как-то так и дала им всем. А потом еще пообещала сварить в их озере уху из мавок.
— О! Вот это уже весомый аргумент. Тогда понятно, почему они отстали от вас, — кивнул будущий некромант.
За такими разговорами мы и добрались до трактира «Белый флаг». Заведение оказалось… низкопробным. Трапезничать тут я бы не решилась, честно говорю. А то еще подадут вместо жареной курицы трупик бродячей кошки, пойманной на ближайшей помойке.
Входила я туда с опаской и брезгливостью. Нет, я не боялась. Все же рядом со мной пятеро парней весьма внушительного телосложения, все маги, да и я сама тоже как бы маг. Если уж я свинохряка, который кабариус, не испугалась, то и всякое отребье мне не страшно. Но противно-о-о.
Темный вонючий зал оказался заполненным весьма сомнительной публикой. Более-менее прилично среди них выглядели лишь наемники, коих тут обнаружилось изрядно.
При нашем появлении все дружно перестали жевать и пить и уставились на нас, сканируя наше благосостояние. Мне досталась большая часть взглядов, и были они крайне неприятными. Поэтому я тихонечко задвинулась за спину Марко, а поразмыслив, еще и взяла его за руку.
Я его похитила? Похитила. Он добыча? Добыча. Я о нем заботилась? Заботилась. Вот пусть и он обо мне побеспокоится, иначе как-то нечестно получится.
— Чего желаете? — буркнул неприветливый одноглазый трактирщик, стоявший за барной стойкой.
— К вам должны были вчера доставить лошадь. Мы пришли забрать ее, — спокойно проговорил мой Блондинчик, пройдя сам и протащив на буксире меня через весь зал.
— Ну и?
— Доставили?
— А чего ж не доставить? Привели какую-то тощую скотину, седло ее притащили. Даже мешок овса выдали на пропитание и оплатили ее постой.
— Ну и? — теперь уже Марко коротко процедил.
— И чего? Стоит, жрет, — меланхолично возюкая грязной тряпкой по стойке, отозвался одноглазый.
— А меня никто не спрашивал? Мое имя Мар.
— Не, Мара никто не спрашивал, — не отвлекаясь от размазывания грязи по столешнице, ответил трактирщик. — Только вон тот пьяница спрашивал про конопатую девку и ее брата.
— Я не конопатая! — возмутилась я.
— А мне без разницы. Вы спросили, я ответил.
— Тихо! — негромко приструнил меня Марко и обернулся, разыскивая взглядом того, на кого нам указал хозяин заведения.
Искомый «пьяница» обнаружился в углу. Наемник, с испещренным шрамами лицом, сидел, прислонившись к стене затылком, и вроде спал. Но когда мы подошли, он лениво открыл глаза и процедил:
— Наконец-то пожаловали. Возвращайте мою лошадь.
— Непременно. Сначала деньги, как договаривались.
Наемник покопался у себя за поясом, вытащил мешочек и бросил его на стол. Кошелек глухо брякнул, а Марко подхватил его, развязал и высыпал на ладонь его содержимое.
— Здесь не всё, — обронил он, ссыпая монеты обратно. — Уговор был о возврате половины той суммы, что я тебе заплатил.
Наемник поморщился, сжал губы и решил поторговаться:
— За такого коня? Где бы вы нашли другого в той дыре? Скажите спасибо, что я вообще согласился ссудить вам его.
— Не ссудить, а продать, — отрицательно качнул головой Блондинчик. — Так что сейчас твоя лошадь принадлежит мне. Выкупать обратно будешь или мне сдать его на живодерню? Там и то больше дадут.
Бывший хозяин лошади снова поморщился, но полез за деньгами. Со стуком выложил на стол недостачу и встал.
— Идем, — тут же произнес Марко, забирая свои деньги.
В конюшню нам пришлось идти самим, поскольку трактирщик отмахнулся и сказал, что за постой той доходяги ему уплачено, а остальное его не касается. «Боевой» конь хозяина своего узнал и радостно заржал. Ну надо же! Хоть кому-то он симпатизирует, хозяина вот явно любит.
— Ну что, куда теперь? — спросил Керро, когда мы покинули трактир и вернулись в центральную часть города. — В академию?
— Сейчас заглянем еще в пару мест и в академию, — ответила я.
— Так мы ведь уже купили тетради и всё для учебы, — потряс моими пакетами Зумий.
Все мои покупки любезно несли парни. Не могли же они, в самом-то деле, позволить слабой девушке тащить тяжести.
— Да. Но у меня появилось немного денег, папулечка прислал. Так что я должна еще сделать кое-что.
— Рыжая, давай ты за своими покупками будешь ходить без нас, — хмуро отозвался Марко.
Парни его поддержали, но не на ту наткнулись.
— Мальчики, а покажите мне ваши руки, — с ласковой улыбкой, чтобы не напугать, попросила я.
— А чё с ними не так? — удивился Силино и первым протянул мне свои ручищи.
Я скептически осмотрела их, оценила черноту под обгрызенными ногтями, мозоли и недовольно покачала головой.
— А ваши? — потребовала той же демонстрации от остальных.
Ну, как я и думала, у всех парней руки выглядели удручающе. Это понятно, в общем-то простые ребята, привычные к тяжелому труду. Иного я и не ожидала.
— Марко?
У моей добычи дела обстояли лучше. Все же он дворянин, я это точно знаю. Нет, он так и не обмолвился о своем происхождении ни словом, но я же вижу.
— Мальчики, тогда нам сюда!
Не давая им опомниться, я подцепила под руки Эдира и Керро и потащила их к цирюльне, возле которой и остановилась, чтобы оценить облик своей свиты.
— Это еще зачем? — испугался Керро и попытался притормозить.
Но я не стала тратить время на объяснения. И сами сейчас всё поймут. Втащив двоих упирающихся парней внутрь и убедившись, что остальные тоже вошли, я быстро завертела головой, ища взглядом работниц.
— Что желаете? — подскочила ко мне симпатичная брюнеточка.
— Так, рувита. Вот из этих молодых магов сделать красавчиков! — распорядилась я. — Им нужны хорошие прически, не требующие особых забот. Ах да, вот эти копыта превратить в ухоженные руки. Мозоли вывести по максимуму, плюс обработать ногти. — Я цапнула ладонь Эдира (у его пальцев вид был особенно плачевный, парню явно приходилось очень много работать) и продемонстрировала девушке.
— Что?! — взвыл он и попытался вырваться из моей хватки.
— Элисса! Не нужно… — попятился назад Керро.
Но мои слабые ручки держали крепко, а вид у меня был столь грозным, что ребята затихли. Правда, выглядели слегка затравленно.
— Я уже говорила, что вам скоро дворянство получать? — обвела я всю компанию суровым взглядом. — Предупреждала про этикет? Так вот, дорогие мои, внешний облик дворянина — это тоже часть этикета. Что у вас с волосами? Вы их сами подрезали? А ногти? Обгрызали? Вот вы уже завтра наденете мантии своих факультетов, остальная одежда будет пока не важна. А руки вы куда спрячете?
— Но мы же… — покрутил перед собой ладони Силино, смутился и спрятал их в карманы.
— Рувита, действуйте! Отдаю их вам на растерзание. Как я уже сказала, приличные прически, удаление мозолей с рук и обработанные ногти, — подтолкнула я вперед Керро.
— Прошу вас, рувы. — Хихикнув, девушка жестом пригласила ребят пройти. — Девочки! Приступайте.
Пока мы разговаривали, к нам подошли другие работницы салона красоты и сейчас строили глазки «будущим дворянам».
— Рыжая, — тоскливо протянул Марко.
— Ой, ну хоть ты не ной, — отмахнулась я. — Ты-то явно привык следить за своей внешностью. Я же вижу. А после наших с тобой блужданий в Сумеречных лесах и последующих валяний в пыли в компании свинохряка… Иди, покажи мальчикам пример. Красоты не нужно бояться, ее надо встречать достойно.
На меня зыркнули синими глазами, поджали губы, молчаливо давая понять, что я жуть как надоела, но спорить не стали.
Всех остальных моих спутников уже рассадили по креслам. Мастерицы начали прикидывать, какие сделать стрижки, что-то щебеча и заговаривая зубы явно непривычным к этим услугам людям, опускали их мозолистые руки в миски с раствором для размягчения кожи.
— Рувита, — подбежала ко мне брюнеточка, проследив, что все при деле: — А вы чего желаете? Тоже привести ноготки в пристойный вид? Прическу? Притирания для кожи? У нас есть зачарованные, с жемчужной пылью, с редкими травами.
— Обработать руки и ногти, массаж лица и ваши лучшие притирания, — важно кивнув, ответила я. — И я надеюсь, для женщин есть отдельное помещение или хотя бы ширма?
— Разумеется, рувита. Прошу вас вон за ту ширму…
Следующий час я просидела, наслаждаясь тем, что со мной делали. Я все же девица из приличной семьи. Не могу же я завтра прийти в аудиторию к другим студентам с неухоженными руками.
Заплатила за всех я. Блондинчик попытался вынуть кошелек, но я строго заявила ему:
— Марко, а с тебя посудина для кипячения воды, греющий кристалл, травяные сборы для взвара, сахар, конфетки и печенье. Нам предстоит много заниматься, должен быть запас вкусного в нашей комнате. Мальчики, заходите к нам пить вкусные взвары.
Мальчики пребывали в психологическом шоке, рассматривая свои руки, с которых вывели мозоли, убрали заусеницы и отшлифовали ногти, и меня, кажется, даже не услышали. По пути они периодически замирали у витрин и любовались своим отражением. Должна сказать, новые аккуратные прически им очень шли.
Я могла гордиться собой. Теперь мне не стыдно за свою свиту. А когда переоденутся в мантии цветов своих факультетов, вообще блеск будет.
По возвращении в академию я и Марко отправились получать форму, а ребята сразу пошагали наверх к нашим чердачным покоям.
Форму выдавала недовольная жизнью и студентами тетка в возрасте. Я сначала хотела привычно заболтать ее, чтобы вытребовать себе мантию поприличнее, но не пришлось.
— Факультет? — буркнула она.
— Факультет стихий, кафедра огня, — прощебетала я.
— Факультет стихий, кафедра воды, — сухо отчитался Блондинчик.
— Ждите.
Окинув нас оценивающим взором, кладовщица ушла. Я собралась спросить Марко, как он думает, какого цвета форму нам выдадут: общего для всего факультета оттенка или же по стихиям, но не успела.
— Женская форма — огонь! Мужская — вода!
На стол перед нами плюхнулись два свертка. Один ярко-алый, второй — темно-синий.
— А еще что-ни… — попыталась я узнать, полагается ли еще что-то.
— Все в свертке. Разберетесь. А мне некогда, не одни вы еще не получили форму.
И это была правда, в коридоре еще ожидали своей очереди другие страждущие.
— Надеюсь, форма новая, — пробормотала я, выходя в коридор со своим алым свертком.
— Для первокурсников всегда новая. Я узнавал, — снизошел до ответа Марко.
Силино и остальные ребята нашлись в гостиной наших покоев. Они уже отнесли мои покупки в ванные комнаты к учебникам и сейчас ждали только нас.
— Что теперь, Марко? — уточнил Зумий. — С мебелью вам помочь?
— Да, спасибо.
— Я сейчас сбегаю к кастеляну, — жизнерадостно предложила я свои услуги.
— Не надо! Нет! Не нужно! — отчего-то хором отказались все.
— Элисса, иди-ка ты в… ванную. Рассмотри форму. Распакуй покупки. Напиши письмо отцу, — послал меня Марко.
Странный такой… И чем его не устраивает моя помощь? Я же лучше смогу все сделать. Если я снова заявлюсь к руву Дорсу, то мебель нам выдадут уже через пять минут. Но не хотят как хотят. Пойду писать папочке письмо…
Уже к ужину все три комнаты были обставлены. Даже шторы ребята повесили и коврики раскатали на полу. Нет, я, конечно же, не утерпела и снова влезла со своей помощью. Как же они без моего руководства смогут правильно расставить мебель?
Моему энтузиазму отчего-то рады не были, но терпеливо выслушали пожелания и даже несколько раз передвинули письменные столы, диван и книжные стеллажи, пока всё не стало идеально с моей точки зрения. И в моей спальне все расставили. Но тут было проще, все же комнатка небольшая, да и из мебели лишь кровать, платяной шкаф с зеркальной дверцей, прикроватная тумбочка, небольшой комод и стул.
После этого я оставила мальчиков в покое. Со спальней Марко и сами управятся. А мне некогда. Ко мне одна за другой шли посылки от Инессы. Почтовый амулет у меня был небольшой, поэтому приходилось получать достаточно компактными свертками.
Но к ночи управились. Дорогая моя сестричка переправила мне всё, что необходимо для жизни приличной девушке. Параллельно мы обменивались короткими записками.
Я ей поведала о своих приключениях и о том, что Маркелла — это на самом-то деле тот несчастный, которого я сбила с ног и утащила в нестабильный портал. Инесса пришла в восторженный ужас, забросала меня вопросами о том, какой он. Красавчик ли, дворянин или из простых? Не приставал ли он ко мне? Ну и так далее.
Ну и рассказала о том, как меня несколько дней искали. Что папулечка добрался аж до мэра Легариса, начальника городской стражи и главы гильдии магов в нашем городе. Как телепортисты пытались разобраться, куда же вывел портал. О том, что у папы чуть не случился сердечный приступ, когда выяснилось, что след ведет в Сумеречные леса. И как он сначала прослезился, получив мое письмо, потом страшно ругался, затем залпом выпил бокал крепкого вина, снова ругался, а после, утирая слезы радости, писал мне ответ и отправлял деньги.
Хороший у меня папочка. Я его очень-очень люблю!
Как следует понежившись в ванне с ароматическими маслами, переданными мне сестрой, отмыв от пыли странствий волосы и напитав их ухаживающим бальзамом, я переоделась в кружевную ночную сорочку и со стоном наслаждения легла спать. Наконец-то мягкая постель, а не боевое дорожное платье.
Его я, к слову, как и обещала, не выбросила. Отложила временно в сторону, чтобы отстирать, заштопать дырочки, коих появилось изрядно за время пути, и привести в порядок. Это же не просто одежда, а наряд воительницы!
А боевой таз, который щит, я прислонила в углу. Будет напоминать мне о подвигах. Мало ли когда еще понадобится полетать или мозги кому вправить? А так он всегда под рукой будет. К тому же папа выкупил его у стражи, так что теперь он полностью мой, никому возвращать его не придется.
Утром я надела выданную мне ярко-алую форму. Еще вчера вечером всё приготовила, чтобы отвиселось за ночь. И сейчас я красовалась перед зеркалом, жутко довольная своим внешним видом. Я и так-то выгляжу очень ярко за счет огненно-рыжей шевелюры и зеленых глаз, а еще в красном платье…
К моей бесконечной радости, формой являлась не мешковатая мантия, как у профессоров-преподавателей. Не-ет. Приталенное платье с длинными узкими рукавами и пуговичками до талии, облегающее стан и переходящее в широкую юбку. Спереди ее подол был немного короче и открывал туфельки и мои стройные щиколотки. Мне очень понравилось. Я даже покружилась перед зеркалом, чтобы расклешенная юбка раскрутилась колоколом, а потом опала.
Я и прическу сделала наконец-то. К побегу-то я готовилась заранее, а потому последние дни проходила с простой косой. Но сейчас-то совсем другая ситуация, а потому свои длинные блестящие волосы я красиво уложила и подхватила шпильками и заколкой с изумрудами. Ее Инесса мне тоже переслала, хотя не преминула поныть в записке, что я жадина. Могла бы в комплект к отданному ей жениху (графу Амальрику), голубому платью, вееру и туфелькам с пряжками подарить единственной сестре еще и эту чудесную заколку. Я гордо проигнорировала бессовестное вымогательство.
В общем, в гостиную я выпорхнула безумно счастливая и красивая. Сумка была собрана еще с вечера, там лежали чистые тетрадки, запас ручек и несколько учебников, согласно расписанию на этот день.
Мой блондинчик еще не покинул свою спальню, поэтому я быстро подбежала к его двери и постучала:
— Марко! Выходи скорее! Я уже готова, веди меня завтракать!
— Рыжая! — Тут же распахнулась дверь, и передо мной предстал мой сосед в темно-синем форменном костюме, который ему очень шел. — Когда ты оставишь меня в покое, а?
— Честно? — расплылась я в проказливой улыбке.
— Желательно.
— Через пять лет. Вот отмучаешься ты, станешь могучим магом, уедешь из академии и будешь лить горькие слезы, вспоминая меня добрым словом: «Где же Элисса, как же я без нее теперь жить буду? И никто-то обо мне не заботится. Никто не выносит мне мозг, не заставляет вовремя есть, не следит за мной».
Марко не нашел слов. Он просто прикрыл лицо ладонью и протяжно вздохнул. Глупенький! Я же точно знаю: другой такой, как я, в мире нет. И ему несказанно повезло, что именно я его похитила и доставила в Товильдо. Хрын бы он смог без меня поступить в Фелле. Инесса ведь четко написала, в столице творилось смертоубийство из-за слишком большого наплыва потенциальных студентов.
— Ну так что? Ты готов? Сумку собрал? Ничего не забыл? Учебники, ручки, тетрадки? Идем завтракать? А после у нас еще общее построение в холле. Ректор скажет нам напутственные слова. И первая пара у нас общая у всего потока, история магии. С мальчиками вместе посидим.
— А вторая пара? — обреченно уточнил он.
— А вторая уже по отдельности. Кстати, познакомимся с нашим деканом. Он будет вести общую теорию стихий. Ты что, не смотрел расписание?
Марко опять ничего не ответил, захлопнул перед моим носом дверь, но буквально через три секунды вышел с сумкой на плече.
— Идем, рыжее чудовище. Накормлю тебя завтраком. Когда ты ешь, у тебя рот занят, и хотя бы недолго, но ты молчишь.
Жизнь в академии кипела и бурлила. Где прятались все эти галдящие, шумные и яркие девушки и юноши последние два дня, я не знаю. То ли прибывали частями (старшекурсники), то ли скрывались в левом крыле, в студенческом общежитии, но в академии было пусто и малолюдно.
Сегодня всё изменилось. Коридоры, лестницы и холл были полны-полнёхоньки. Парни улыбались, обменивались рукопожатиями и хлопали друг друга по плечам. Девушки смущались и строили глазки ребятам. Мелькали темные мантии магистров, выделяясь на фоне ярких костюмов студентов. Студенческая форма была разных цветов по факультетам, кафедрам и стихиям, как в нашем с Марко случае. У нас вроде факультет один, но при этом мой наряд — алый, а его — темно-синий. Я увидела девушек и ребят в зеленых костюмах и платьях — вероятно, сила земли, и в голубых — скорее всего, воздух. Значит, они с нашего факультета стихий.
Заметив нас с Марко, лавирующих в потоке спешащих голодных адептов, снизу помахал рукой Силино. Остальные парни были рядом с ним. Покрой их формы был таким же, как у моего соседа, но цвета у всех разные. Погодник Силино — в жемчужно-серой, артефактор Эдир — в коричневой, иллюзионист Керро — в фиолетовой, некромант Зумий — в черной.
Были еще и другие оттенки форменных нарядов, но не ярко выраженные, а полутонами. Ну вот как синий у водников и голубой у воздушников. Но я пока не знала, к каким факультетам или кафедрам они относятся. Ведь магия имеет множество направлений.
— Элисса, доброе утро, — улыбнулись мне парни, когда я пробралась к ним. — Ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо, мальчики, — прощебетала я. — Вы сегодня тоже красавчики. И все такие разноцветные… Я точно буду первое время путаться, кто где учится.
— Зато тебя никто ни с кем не перепутает, — вдруг пошутил Марко, обмениваясь рукопожатием с парнями. — Ты как факел. И волосы, и платье буквально полыхают.
— Да, я такая, — похлопала я ресничками.
Если он хотел меня поддразнить, то у него ничего не вышло. Я и так знаю, что меня невозможно не заметить.
— Ну что, идем? И, мальчики, помним о моих напутствиях. Спину держим прямо. Не сутулимся. Подбородок не опускаем. Во время еды локти на стол не кладем и не разваливаемся, а сидим ровно. Все всё запомнили?
— Эля… Мы так сразу вряд ли… — помялся Зумий.
— Ничего не знаю! — притопнула я каблучком. — Я обещала, что научу вас этикету? А вы дали слово слушаться меня. Вот с сегодняшнего дня и приступаем вплотную. Вы должны соответствовать!
— Соответствовать кому, Элисса? — подхватил меня за локоть Марко и повел в сторону столовой. — Тебе?
— Конечно. А что ты смеешься? Я хочу гордиться мальчиками. Им придется постараться.
— Рыжая, ты невыносима!
— Ой, да ладно тебе. Ты просто пока не привык. И мальчики еще не привыкли.
Блондинчик издал смешок и на этом закрыл тему.
После того как вся эта безумная толпа, жаждущая знаний, позавтракала, все вывалились обратно в холл. На лестнице уже стояли ректор и несколько магистров. Глава академии зачитал нам прочувствованную речь о том, что подавляющее большинство нас собралось здесь из милости его величества Фердинанда Умного. О том, что мы всем обязаны короне. И что должны хорошо учиться, иметь высокую успеваемость, иначе будем отчислены. На нас надеется не только король, но вся страна и лично он, магистр Анджони. Всё же мы теперь попали под его ответственность, а потому обязаны прилежно заниматься, не хулиганить и всё такое прочее. Упомянул он и о наказаниях за нарушение порядка и Устава академии. Тут все как обычно: физический труд облагораживает. Мол, на кухне, конюшне и прочих подсобных помещениях всегда рады лишним рукам.
Но я была уже спокойна. Зная свою неугомонную натуру, ни секунды не сомневалась, что наказывать меня точно будут. Не предполагаю только пока, как часто. Но я ведь уже договорилась с работницей кухни. Она меня даже узнала сегодня и подмигнула, положив порцию вкусной каши с изюмом чуть больше, чем моим соседям на раздаче.
— На этом я заканчиваю, студенты. Да пребудут с нами магия, благословение богов и милосердие его величества. Прошу вас проследовать в аудитории, — завершил он свою речь.
Мы поаплодировали и отправились покорять неизведанное и непознанное.
Первой парой у всего нашего потока стояла история магии. Аудитория была забита под завязку. Я даже растерялась на мгновение, войдя в этот огромный зал, с уходящими вверх рядами столов для студентов и кафедрой для преподавателя.
Все верхние «этажи» были полностью заняты. Кое-где оставались свободные места на среднем уровне, но нам шестерым там усесться рядом не получилось бы. Практически пустовал лишь первый ряд.
— Может, наверх? — заробел вдруг Эдир, с тоской отыскивая взглядом местечко повыше, чтобы спрятаться.
— Не отбивайся от коллектива, — отрезала я. — Мальчики, вперед!
Бодрой танцующей походкой я прошла к первому ряду и, положив сумку на стол, уселась на скамью, расправив пышный подол платья.
Как ни странно, первым за мной последовал Марко. Я-то думала, он сбежит. Но нет, моя добыча оказалась выносливой и несгибаемой. С каменным лицом Блондинчик дошагал до меня, уселся рядом, наглым образом сдвинув мою юбку. А следом за ним расселась и остальная наша компания.
— Привет, — улыбнулась я хорошенькой кареглазой брюнетке в зеленом платье слева от себя. — Я Элисса, огневик.
— Марта. Я… А как сказать, что я… Я владею магией земли. — Она смущенно сморщила аккуратный вздернутый носик и несколько раз взмахнула длинными черными ресницами.
— Землячка? — озадаченно предложила я название. — Землянка?
— Маг земли, — негромко прокомментировал наши попытки подобрать правильное слово Марко. — А я — маг воды, и уж никак не водник или водяной.
Марта тихонько прыснула от его слов, прикрыв рот ладошкой.
— Да ну вас, — рассмеялась я. — Тогда я — маг огня. Марта, а ты чего одна сидишь? Где другие девушки из твоей комнаты? Или ты еще ни с кем не познакомилась?
— Познакомилась, — увяла ее улыбка. — Но они… Илона из богатой купеческой семьи. Линда — дочь графа, а Даная — дочь барона. Я им не подхожу.
— Вот как? — хмыкнула я.
Похоже, я и тут умудрилась выделиться из общего стада. Мне ведь по статусу полагается водиться, то есть общаться, с аристократками, такими же, как я. А я вот, гляди-ка, нашла себе неподобающую свиту.
— А ты, стало быть, не дворянка? — уточнила я.
— Нет, — отвела она взгляд и нервно поправила толстую черную косу. — Я поступила на бесплатное обучение, а за них платят родители. Поэтому им неприятно делить со мной одну комнату.
Наклонившись к ней, я на ушко шепнула:
— Я тоже дочь барона. Младшая. Но, как и ты, на бесплатное поступила. Из дома сбежала ради этого. Вот!
— О-о-о! — У Марты округлились и рот, и глаза.
— Элисса, чем ты там запугиваешь несчастную девушку? — тут же вопросил Марко. Моих слов он не слышал, но увидел реакцию девушки.
— А еще я его похитила и утащила с собой в нестабильный портал, — тут же сдала я Блондинчика, заговорщицки подмигнув.
Марта прыснула от смеха и явно не поверила. А зря! Я почти никогда не вру, только умалчиваю кое-что или преподношу информацию с выгодной мне стороны. Ведь одно и то же можно сообщить по-разному.
Вот сравните: «Папа, я нечаянно сожгла твой письменный стол». Или же: «Папулечка, ты только не расстраивайся. У меня случайно с ладошек сорвался огонь. Это было так страшно, думала, сгорю, и не будет у тебя больше любимой младшенькой доченьки. Но ты не пугайся. Я совсем не пострадала, только испугалась сильно. А вот твой стол сгорел. Я его потушила, но не сразу».
Чувствуете разницу? Вот папа всегда чувствовал.
Внезапно гомон стих. Я встрепенулась, спешно вытащила из сумки тетрадь и учебник и села ровно, сложив ручки, как примерная ученица.
— Приветствую вас в стенах Приморской академии магии, студенты, — вроде бы негромко проговорил взошедший на кафедру сухонький пожилой магистр в черной мантии, но его голос разнесся по всему амфитеатру. — Меня зовут
Ой, как интересно. А я и не знала. Ни того, что Приморская академия делает акцент на обучении стихийников, ни того, что тут неподалеку есть выходы источников огня. Я-то планировала бежать в Феллу, поэтому внимательно читала информацию лишь о столичных учебных заведениях. Ну надо же, как мне повезло. И Марко! Если бы не я, он бы тут не очутился. Нужно не забыть ему об этом напомнить. Пусть ценит!
— Стихии — это сила и мощь, — продолжал негромко говорить профессор. — Вы должны уметь управляться с ними виртуозно. Не только использовать и выпускать на волю, но и усмирять. Нет никого опаснее мага-стихийника, потерявшего над собой контроль. Никто другой не в состоянии причинить столько ущерба и унести такое количество жизней, как владеющий огнем, водой, землей или воздухом маг.
Но и остальные должны понимать, что и в ваших руках хранятся огромные силы. Иллюзии могут не только развлечь и порадовать, но и свести с ума. Некроманты, которые обязаны усмирять нечисть и нежить, могут поднять кладбище. И тогда толпы умертвий сметут с лица земли города и села. Артефакторы, ваши работы должны облегчать людям существование и помогать, но они же могут убивать. Целители, вы можете спасать жизни, это ваши долг и призвание. Но вы же отправите на тот свет человека, если не уследите за своим даром, если не будете учиться.
Я буду вести у вас предмет «История магии». Вы узнаете о том, что случалось в прошлом. Как маги спасали целые страны и народы и как они же убивали. Вы — надежда нашей страны. В ваших руках будущее вашего народа. Помните об этом. Последняя война была выиграна лишь благодаря вашим коллегам. Магам, отдавшим свои жизни, чтобы Фелисия не пала перед нескончаемым потоком нежити и нечисти, хлынувшим с Пустоши. Да, маги и королевские войска отстояли наш край. И вы тому наглядный пример, юные, здоровые, полные сил. Но погибли многие и многие талантливые и сильные маги и воины, некоторые из них были старше вас лишь на пять лет. Прошлые выпуски, в том числе и нашей Приморской академии. И те, кто оканчивал Королевский кадетский корпус, а также рядовые королевских войск и добровольцы.
Но общую историю вы будете проходить не на моем предмете. А я расскажу вам другое. Слушайте мои лекции внимательно. В учебниках вы не найдете и половины информации, которую я буду вам давать, либо же вам придется отыскивать ее самостоятельно в библиотеке. Практикумов у нас не будет, но я стану вызывать вас и задавать вопросы. Каждые две недели — небольшая письменная проверочная работа. В конце семестра — экзамен. Это понятно? А сейчас открывайте тетради и пишите.
Первый учебный день пролетел незаметно. Студенты втягивались в процесс обучения, знакомились с профессорами и приглядывались друг к другу. На каком-то этапе парни от нас отсеялись, разбежавшись по своим лекциям. Но мы с Марко и нашей новой знакомой в этот день везде были вместе. Марта вообще как-то незаметно прибилась к нам (ну ладно, ко мне, потому что Блондинчик в основном молчал), и даже на обеде в столовой мы в итоге сидели вместе. Керро строил ей глазки, заставляя мило краснеть, остальные посмеивались и разговаривали.
Отсидев все пары, я предложила ей тоже заходить в гости, если заскучает или соседки станут мешать делать домашние задания. Зубрить, к слову, предстояло много. До практикумов еще дожить нужно, а пока теория, теория и еще раз теория. Даты, имена, особенности и виды магии, и так далее.
— Ну и как? — спросила я Марко, когда мы поднялись на наш чердак и вошли в общую гостиную. — Понравилось? Как тебе наш декан?
Декан вел предмет «Общая теория стихий» для всего потока и отдельно для магов воды — «Управление водной стихией».
— Грамотный, знает много.
— И всё? — возмутилась я. — А поделиться впечатлениями? Поведать, как всё прошло? А хочешь, я расскажу, что нам сообщили на «Управлении огнем»? У нас преподает женщина, магистр Ридания Тбллен. Довольно молодая на вид, кстати.
— Элисса, шла бы ты делать домашние задания, — снисходительно взглянул он сверху вниз.
— Злюка! Вот станет тебе скучно, придешь ко мне и скажешь: «Элечка, солнышко, поговори со мной». А я тебе отвечу: «Шел бы ты, Марко, делать домашние задания!» — фыркнула я, задрала нос и ушла в спальню.
Нужно переодеться, умыться. А потом этому задаваке белобрысому всё равно придется сидеть со мной в одной общей гостиной. Письменные столы ведь там стоят. Вот так-то!
Мне в спину донесся смешок, но я даже не обернулась. Я обиделась. Чуть-чуть. Самую капельку. Больше не умею. Потому что если бы я обижалась на всех, кто от меня отмахивался и сбегал, не выдержав моей жизнерадостности, то мне пришлось бы жить очень грустно и одиноко.
Поэтому смейся не смейся, сбегай не сбегай, а я все равно скоро приду.
В учебный режим влились мы на удивление быстро и легко. Точнее, легко было мне и Марко. Нашим новым друзьям всё давалось сложнее, так как парни не были приучены к зубрежке и получению большого объема информации. Выяснилось сие практически сразу же, и я взяла контроль над этим в свои руки.
Они у меня маленькие, слабенькие, но цепкие. Уж если я что ухватила, то вырвать это можно будет, лишь оглушив меня. А потому у Силино, Керро, Эдира и Зумия не осталось ни единого шанса учиться плохо.
Они это поняли уже на вторые сутки, когда пришли к нам в гости во второй половине дня. А началось всё с моего невинного вопроса:
— Мальчики, всё выучили?
— Н-ну… — переглянулись парни.
— Нет? — удивилась я. — Там же пока совсем легкая информация, вводные темы. Что-то непонятно было?
— Да вроде всё понятно, — почесал затылок Эдир, но под моим потяжелевшим взглядом тут же убрал руку от головы. — Но как-то плохо запоминается. Я не уверен, что смогу рассказать прочитанное, если меня спросят.
— Плохо, мальчики. А ну-ка, за мной! — Я поманила Эдира и решительно прошла в свою спальню, оставив остальную, ничего не понимающую компанию в гостиной. Даже Марко поднял брови, не зная, что я задумала на этот раз.
— Эля? — озадаченно принялся осматриваться парень, войдя в мою личную комнатку.
— А ну-ка, перескажи мне первый параграф учебника по общей истории.
— Да я не…
— Быстрее! Мне еще остальных нужно проверить.
— Дык это… — Он снова потянул руку к затылку, но тут же отдернул, стоило мне повести бровью.
— Спину прямо, подбородок вверх, студент. Я слушаю.
Первые минут пять он сбивался, перепутал три даты из четырех. Я спокойно исправляла и заставляла повторять каждую из них с уточнением, что же в то время случилось. Потом дело пошло быстрее. Если он забывал, то я подсказывала первое слово. Потом потребовала так же рассказать мне заданные на завтра темы по остальным предметам. Пока что у нас почти все они были общими для потока. Специальные — тут уж я проверить не могла.
Выпустив взмокшего от нервов Эдира из своей спальни, я позвала:
— Следующий! Керро, иди сюда. — С улыбочкой плотоядного монстрика я поманила брюнета.
— Эля, а может, не надо? — занервничал он, чуть ли не с ужасом глядя на утирающего со лба пот Эдира.
— Надо, Керро, надо. Ко мне! Буду тебя пытать. Но ты не бойся, я не кусаюсь.
Парень дернулся в сторону выхода из гостиной, но в последний момент опомнился и, провожаемый нервными взглядами своих друзей по несчастью, пошел на экзекуцию.
Вот так я проверила знания всех четверых. Заодно сама все вызубрила так, что ночью меня разбуди, протараторю без единой ошибки. Отпустив последнего, красного от переживаний Зумия, я задумчиво уставилась на Марко. Интересно, у него-то как дела обстоят?
— Даже не думай! — покачал он из стороны в сторону указательным пальцем.
— Уверен? — скептически поджала я губы. — Может…
— Не может!
— Ну Марко-о-о…
— Нет, Рыжая! — насмешливо фыркнул он.
— Ну, пеняй на себя, — рассмеялась я и повернулась к парням. — Травяной взвар будем пить или пойдем ужинать?
В общем, это я к чему? А к тому, что парни поняли, что лучше сразу все вызубрить и пересказать доброй и всё понимающей Элечке. Не сопротивляться и не лениться. А то хуже будет! Добрая Элечка может стать злой Элечкой. И тогда страдают нервы окружающих. Она ведь оценки не ставит, а начинает выедать мозг.
Сразу говорю, по всем предметам, кроме специализированных, в которых я по понятным причинам совсем не разбиралась, мальчики учились хорошо. Ибо шансов учиться плохо у них не было.
Я успела перезнакомиться с кучей народа. И с парнями, и с девушками. Но отчего-то ни с кем близко не подружилась. Вероятно оттого, что жила не в студенческом общежитии, где все постоянно тесно контактировали, а на отшибе. То есть вроде как знакомых была целая толпа, я могла поболтать то с одним, то с другим, перекинуться сплетнями или новостями с девчонками. Но дальше этого дело не шло. Только Марта сошлась с нами ближе, но и то, подозреваю, не из-за моего обаяния, а из-за Керро, в которого она кокетливо стреляла глазками. Они явно симпатизировали друг другу, но дальше переглядываний дело не заходило.
Не могу сказать, что я грустила или что мне не хватало общения. Все время, когда не сидела в покоях, я постоянно с кем-то общалась. После делала домашние задания и отрабатывала полученный материал. К вечеру приходили парни, иногда и Марта вместе с ними. Мы разговаривали, я третировала мальчиков на предмет «всё ли они выучили». И давала им уроки этикета. Понемногу, каждый день, то одно, то другое. Следила за их манерами и постоянно что-то подсказывала или одергивала.
Они уже даже привыкли ко мне и перестали пугаться. Слушались. Но это и так понятно, куда им деваться-то? Я ведь пообещала, что научу их, а я никогда не бросаю слов на ветер. Не так, так эдак, но я все равно добиваюсь желаемого.
С Марко у нас отношения сложились неоднозначные. Мой сосед за прошедшие три месяца, можно сказать, смирился с тем, что рядом с ним живет рыжее недоразумение, от которого нет покоя. Ни спрятаться, ни скрыться, ни избавиться от меня у него не получалось.
Все его попытки дистанцироваться или проявить отстраненную холодность проваливались с треском, натыкаясь на мою буйную стихию огня. А он пробовал, причем неоднократно. Представляете? «Отстань, — говорил, — от меня, кошмар рыжий».
И что, я должна была послушаться? Пфе!
Ну да, рыжий. Ну да, кошмар. Папа тоже так часто говорил. А еще «чудовище», «разрушение ходячее», «стихийное бедствие», «горе мое», «отрава моей старости». Так что я привыкла и ни капельки не обращала на эти слова внимания.
Такую радость, как я, нужно принимать стоически и терпеть изо всех сил. Потому как альтернатив нет. Если я кого-то решила осчастливить своим обществом и вниманием… Ну… будет он счастлив, хочет того или нет.
Вот и сегодня…
— Марко, ну давай вот так, — дергала я Блондинчика за рукав, стремясь заставить его повязать шейный платок по-другому.
— Да отвяжись же ты от меня, — простонал он, изворачиваясь и пытаясь пройти на выход. — И так хорошо.
— Марко! Я же хочу как лучше!
— Да не надо мне «как лучше»! Рыжая, оставь мне, пожалуйста, «как хорошо».
— Вот ничего ты не понимаешь! — насупилась я.
— Элисса, — закатил он глаза. — Поверь, я понимаю больше, чем ты. К твоему сведению, у меня сегодня день рождения. Совершеннолетие. Мне исполнился двадцать один год. И посему, пигалица, я точнее тебя знаю, что хорошо и что лучше.
— Что-о-о?! — возопила я, услышав главное. — У тебя сегодня день рождения? И ты не предупредил? Да я же совсем не готова! А подарок? А торт? А шипучее вино? Как ты мог?!
— Вот потому и не предупредил, — улыбнулся этот бессовестный тип. — Знаю я тебя. Если бы заранее сообщил, то сейчас в нашей гостиной были бы развешаны какие-нибудь глупые плакаты, рисунки, гирлянды и прочая чушь.
— Это не чушь! — обиделась я. — Это для красоты и праздничного настроения.
— У меня и так праздничное настроение. Ты даже не представляешь, насколько оно праздничное!
— Глупый! А родственники? Они приедут тебя поздравить? Ведь такая дата… А ты меня с ними познакомишь? Они строгие? Ты вообще ничего о себе не рассказываешь, Марко. Это нечестно! Я вот тебе все сообщила о себе, а ты…
— А я — не ты, слава богам. Нет, родственники не приедут, — посмурнев, проговорил он. — Я сирота уже много лет.
— Ой, прости…
— И безумно надеюсь, что мой опекун до сих пор не в курсе, где я. К тому же ты меня отправила в нестабильный портал, так что моя личность никому неизвестна. Я числюсь в бегах. То-то ему сюрприз будет. Я наконец-то получу право распоряжаться состоянием и землями, — весьма недобро ухмыльнулся Марко и прищурился.
— Да-а-а? — сделала я стойку. — Расскажешь? Ну же! Поведай любимой соседке о своем состоянии и землях. Я думала, ты из безземельных дворян, ведь среди титулованных аристократов нет родов с твоей фамилией.
— Много будешь знать, Рыжая, скоро состаришься. Я не хочу афишировать свою настоящую фамилию. И у меня есть для этого серьезные мотивы.
— Ты бастард короля? — округлила я глаза. — Хотя нет, не сходится. Ну расскажи-и-и…
— Нет, — покачал он головой. — Не ты одна сбежала из дома, чтобы поступить в магическую академию. У меня для этого тоже были веские причины.
— Он тебя обижал, да? Опекун?
— Скажем так… Если бы я сгинул, то всё перешло бы к нему. А потому я был отдан в кадетский корпус. Ведь шла война, имелись все основания предполагать, что я отправлюсь туда и не вернусь. Но, на мое счастье, война завершилась до того, как я окончил учебу.
— То есть ты семь лет отучился в Королевском кадетском корпусе? И только весной выпустился? — У меня брови взлетели до волос. — У тебя поэтому такая выправка? Но подожди… А как же распределение? Разве не полагается?.. И отчего же ты не спрятался где-нибудь на полгода до совершеннолетия? Отсидел бы потихоньку до дня рождения, потом пришел и забрал свое состояние. А теперь тебе еще пять лет учиться в академии магии.
— Да потому, Рыжая, что у меня сильный дар. Но перевестись из корпуса в магическую школу мне не позволил опекун. Он боится, что я стану сильным магом и тогда ему не поздоровится. А относительно распределения… Я смог обосновать и доказать, что сумею принести гораздо больше пользы Фелисии, если выучусь на мага. У меня есть разрешение учиться дальше, но уже магии, а не поступать на военную службу. Только вот денег на обучение опекун, естественно, не дал. Пришлось сбежать и действовать самому. Потому и имя свое раскрывать раньше времени я не хочу. Если опекун меня отыщет, то он вправе потребовать, чтобы я бросил учебу. Точнее, был бы вправе до сегодняшнего дня.
— А хочешь, я поеду с тобой, когда отправишься забирать у опекуна свое состояние и земли? — осенило меня. — Ух, я ему покажу, как сироту обижать! Я ему устрою проводы и прощания. С огоньком!
— Не надо!!! — в шутливом ужасе отшатнулся от меня Марко. — Боюсь, после твоих проводов и прощаний я стану не только сиротой, но и нищим, потому что ты спалишь мой дом.
— Ты преувеличиваешь, — рассмеялась я. — Не такая уж я страшная.
— Скорее преуменьшаю, Рыжая. У меня еще свежи в памяти воспоминания о том, какое пламенное знакомство ты устроила приемной комиссии, когда требовала зачислить тебя в академию.
— Ой, подумаешь! Чуть-чуть переволновалась, — отмахнулась я. — Всё ведь обошлось.
— Сам справлюсь. Вот сдадим сессию, ты поедешь навестить семью, отца и сестру, я же… А после каникул встретимся тут и будем учиться дальше.
Потупив глаза, я поводила перед собой мыском туфельки. Помялась, но потом всё же призналась:
— Я не поеду домой на праздники. Сообщила папе, что нам на все каникулы зададут писать серьезную практическую работу, так что я не смогу.
— Отчего же? Ты ведь любишь своих близких. И они тебя. Отец вон деньги присылает регулярно, и сестра пишет почти каждый день.
— Она предупредила, что папа… Ну… Ко мне сватается один тип из списка женихов. Причем очень настойчиво. И они хотят… А я не хочу! Я боюсь, как бы нас с ним не обручили, — призналась я наконец.
Инесса мне буквально два дня назад написала, что тот белобрысый граф, которого я ей отдала в качестве платы за помощь в побеге, проявляет активность и досаждает папе с переговорами о свадьбе. Отчего-то Амальрику совсем не нравится моя красавица сестра. Этот противный граф заявил, что намерен жениться именно на мне, и мучает с предложением руки и сердца. Причем не меня, так как я далеко, а папулю, требуя, чтобы он отдал меня замуж.
— И кто же этот потенциальный самоубийца? — серьезно спросил Марко. Даже не стал смеяться и издеваться.
— Граф Тодеус Амальрик.
— Прекрасная партия, насколько я знаю. Он довольно богат, представлен ко двору. И чем же он тебя не устраивает в качестве будущего супруга?
— Он такой мерзкий! — меня аж передернуло. — Все время так смотрит… У меня каждый раз при общении с ним ощущение, словно я голая. А он глядит и облизывается периодически. Фу! И такие комплименты делает, что… Словно в грязи выпачканная потом. Слуги у него вообще дерганые какие-то. Он их избивает, что ли? И ведь не придерешься, всё вроде гладко говорит при встречах, не нарушая этикет, без единого прямого оскорбления. Но до того тошно, не передать. К тому же он старый, аж в два раза старше меня.
— Вот как?
— Инесса написала, горничные проболтались о том, что для Амальрика готовят комнаты в гостевом крыле. Он к нам в имение собирается заявиться на две праздничные недели. Так что я не поеду. Я не переживу, если папа отдаст меня ему. Я лучше тут, в академии посижу. А летом что-нибудь придумаю. Может, к бабушке в Легарис съезжу. Или приглашу ее сюда, снимем на лето домик. А папуля и Инесса пусть тоже к нам сюда приезжают. Тут море, солнышко, курорты.
— Элисса, но ты же студентка магической академии. С чего ты решила, что тебя выдадут замуж насильно? По-моему, ты преувеличиваешь.
— Я несовершеннолетняя, Марко. Ты не забыл? И по закону обязана подчиняться отцу или опекуну. Папуля меня очень любит, даже смирился с моим побегом, разрешил учиться в Приморской академии магии и помогает деньгами, но он всего лишь барон и не всесилен. Если вдруг этот противный граф настоит на своем и каким-то образом заставит папу согласиться отдать ему мою руку, мне придется выйти замуж, хочу я того или нет.
— М-да. Ладно, Рыжая, не переживай раньше времени. Думаю, всё обойдется. Настраивайся пока на сессию.
— И на тортик!
— Какой тортик?
— Ты уже забыл? У тебя сегодня день рождения. Тортик непременно должен быть. Мальчиков позовем, да? Мы здесь отметим, у нас, или сходим в город и в трактире посидим? — Отбросив грустные мысли о возможном неприятном будущем, я снова заулыбалась.
— То есть ты не отстанешь?
— Нет, — покачала я головой. — И в твоих же интересах согласиться и организовать всё самому. Иначе это сделаю я, и тогда не жалуйся. Торт, пирожные, праздничное вино, фрукты и гости!
— Будет тебе тортик, — насмешливо фыркнул Марко. — А сейчас идем обедать. Мы и так заговорились, нас парни уже потеряли, наверное.
Ребята и Марта нашлись в столовой. Они все уже сидели за столом и, увидев нас, помахали, указав на оставленные нам два свободных места. Отстояв небольшую очередь к раздаче, мы получили еду и присоединились к компании.
— Сам скажешь или я? — посмотрела я на Марко.
— Сам, — закатил он глаза. — У меня сегодня день рождения. Совершеннолетие. А потому приходите к нам с Элиссой в гости, будем праздновать. Девушки, для вас предполагаются торт и пирожные. Еще пожелания есть?
Ребята загалдели, поздравляя и пожимая руку имениннику, после чего озвучили, что им нужно вино и мясо. Причем приобретение вина они брали на себя. Мол, они местные, лучше разбираются как в вине, так и в том, где его можно купить по разумной цене и в то же время хорошего качества.
— Но сначала — уроки! — влила я грусти в общие планы на веселье. — Мальчики, я же вам головы откручу, если вы перед сессией снизите успеваемость.
— Эля-а-а, — страдальчески протянул Зумий.
— Нет-нет! Не желаю ничего слышать. Ты вообще — то будущий некромант. Я должна быть уверена, что когда ты придешь усмирять кладбище, то упокоишь уже восставших, а не поднимешь новых умертвий.
— Эля, ну не за едой же! — воскликнула Марта.
— А ты, Эдир, обещал мне сделать артефакт. Я жду. Ты же клялся, что к каникулам у меня будет гребень, который мгновенно расчешет даже самые спутанные волосы и придаст им здоровый ухоженный вид.
— Я помню, Эль. И делаю этот гребень как экзаменационную работу по артефакторике.
— Вот то-то же, — улыбнулась я. — Керро и Силино, если вы думаете, что я забыла о праздничных иллюзиях на время каникул и об обещанной хорошей погоде весной, то заблуждаетесь.
— Элька, ты невыносима, — прыснула Марта, полюбовавшись на кислые физиономии парней. — Как только они тебя терпят?
— С трудом! — хором ответили они. Даже Марко присоединился к этому общему стону.
— Ой, да ладно вам, мальчики. Вы просто пока ко мне не привыкли. Вот мой папочка…
— Эля! — тут же загалдели ребята, останавливая мой поток красноречия.
Вечером мы всемером сидели в нашей с Марко гостиной. Именинник купил в городской кондитерской обещанные торт и пирожные, Марта принесла фрукты. А парни несколько бутылок вина. Как они сумели протащить на территорию академии алкоголь, я не знаю. Вообще, это запрещено. В город нас выпускали без вопросов, главное, вернуться до закрытия ворот. А вот приносить спиртное в общежития запрещено.
Понятное дело, что народ этот запрет успешно обходит уже не один год. Всё же такая толпа молодежи, половина из которых энергичные сильные мужчины. Вероятно, старшекурсники передают это знание следующим поколениям по секрету. Тут важно не попасться на глаза магистрам, а то накажут.
Вот и ребята умудрились каким-то образом протащить четыре бутылки молодого вина, урожая этого года. Я плохо разбираюсь, потому что практически не пью. А вот Марта (она тоже местная и понимает) и Марко (как мужчина, хоть и не местный) выбор оценили и похвалили.
Я же была главной добытчицей. Вино и торты — это, конечно, хорошо и вкусно. Но я-то знаю, что самое необходимое в праздниках — это закуска. Папа любит покушать, уважает хорошее вино и всегда говорит, что к нему нужна сытная еда, чтобы не опьянеть. А потому я заплатила денежку поварам в нашей студенческой столовой, устроила им целое представление на тему того, что у человека праздник, совершеннолетие, и его жизненно необходимо сытно накормить. А также его друзей и меня, как ближайшую соседку.
И вот по гостиной плыли умопомрачительные запахи двух жареных куриц, пирогов с мясом и капустой, копченой колбасы, сыра и свежего хлеба. Осталось лишь порезать и наслаждаться. Это взяла на себя Марта, посмотрев, как я пытаюсь накромсать колбасу.
— Элечка, давай я, — отодвинула она меня в сторону. — А ты пока тарелки и бокалы приготовь.
Посидели мы весело и душевно. Мне вообще нравилось в академии. Тут спокойно можно позволить себе быть немного непутёвой и бестолковой, ребята сквозь пальцы смотрели на мои заскоки, никто не одергивал меня, что веду себя неподобающе. А главное и самое ценное, вокруг меня было огромное количество парней, но никто из них не являлся моим потенциальным женихом. Я могла не бояться, что папе взбредет в голову, мол, вот этот юноша — хорошая партия для меня.
Даже Марко, с которым мы через столько прошли и жили бок о бок, и то не пугал меня в этом плане. Он, так же как и я, и думать не желал о брачных узах с кем бы то ни было. Я вообще к нему ужасно привыкла. Он, конечно, вредина белобрысая и совершенно меня не слушается, но он — моя вредина. Честно добытая, с риском для жизни украденная из Легариса и смело отбитая у мавок. Я его воспринимала как свою полную собственность, на что имела все права.
Он так не считал и всячески противился, но это уже мелочи.
Подошла сессия, которую мы все благополучно сдали. Парни немного нервничали, но я не была бы собой, если бы не вынула из них всю душу, пока мы учили и повторяли всё необходимое. К назначенным экзаменам они уже готовы были прятаться от меня. А когда Керро первым из нашей компании сдал экзамен по истории магии и вышел в коридор, то к нему подбежала Марта и спросила:
— Ну что? Сложно? Сильно зверствует магистр Драгольди?
— Нет, — усмехнулся иллюзионист. — Парни, расслабьтесь. По сравнению с Элькой — профессор просто душка и самое доброе в мире существо. Он не такое чудовище, как наша Рыжая.
— Керро-о-о! — возмутилась я.
Но парни лишь заржали и просветлели ликами.
— Рыжая, да ты страшная женщина, — снисходительно проговорил Марко, поглядывая на меня с высоты своего роста.
— А то! — сначала ответила я, а потом до меня дошло: — Да ну вас! Я же для вас старалась. Злые вы, уйду я от вас.
— Элечка, не обижайся на них, — приобняла меня за плечи Марта. — Они не хотели тебя обидеть. Просто глупо пошутили.
Ну, вот как-то так и прошла сессия. Мы толком даже испугаться и прочувствовать ее не успели. Единственным ярким воспоминанием о ней у меня остался экзамен по управлению огнем.
Магистр Ридания Толлен вызвала меня, прочитала написанные мной ответы на вопросы по билету. После чего попросила продемонстрировать заклинание «столп пламени».
— А может, что-нибудь не столь разрушительное? — заикнулась я. Я ведь себя знаю, к тому же хорошо помню, какой «столп пламени» устроила при зачислении в академию.
— Рувита Суарес, у вас достаточно сил для этого, — ободряюще улыбнулась мне преподавательница. — Я не сомневаюсь, что у вас получится.
— Да я тоже не сомневаюсь, — пробормотала я. — Только как бы чего не вышло.
Сил-то у меня хоть отбавляй, но лучше бы энергии поменьше, а контроля чуть побольше.
— Прошу вас, студентка, — чуть нахмурилась магистр Толлен. — Не задерживайте группу.
«Группа», поймав мой мрачный взгляд, насторожилась и шустро начала перебираться на более дальние и высокие ряды аудитории. Мы, стихийники, хорошо чуем, когда могут возникнуть неприятности. И если при потере контроля над управлением водой окружающим грозило лишь вымокнуть, то с огнем шутки плохи. Как показал опыт четырех месяцев совместных занятий и практикумов, у меня сил было больше всех. Магистра это радовало, меня смущало, остальных конкретно напрягало.
И не потому, что они мне завидовали, отнюдь. Просто здраво опасались, что я опять не услежу за потоком выпускаемой энергии.
— Итак, «столп пламени», — угрюмо объявила я.
И… Ну не виновата я, честное слово! Я сдерживала себя изо всех сил. Хотела сделать маленький такой столпик, вот прям крошечный. Но оно как-то само…
— Кхм. Пожалуй, достаточно, рувита Суарес, — проговорила магистр, щелкнула пальцами, и я и мой «столп пламени» тут же погасли.
— Извините, — пошаркала я ножкой и посмотрела на потолок, на котором сейчас красовалось огромное черное пятно.
— Ничего-ничего, — задумчиво отозвалась рува Толлен. — Пять. Забирайте вашу зачетку, Суарес. И, пожалуй, мне стоит побеседовать с магистром Анджони. Я давно говорила ректору, что у огневиков экзамены нужно принимать в том же защищенном от пожаров помещении, где мы с вами проводим практикумы. А он уверял, что на экзамене ничего страшного произойти не может.
— Я не специально, магистр Толлен, — покаянно произнесла я.
— Это не ваша вина, Суарес. Просто расслабились мы. Давно уже не было в стенах Приморской академии магии столь одаренных стихийников. Война выкосила самых сильных, в конце призывали даже тех, кто успел доучиться хотя бы до третьего курса. Важна была любая помощь. А последние пять наборов были лишь из тех, кто в состоянии оплатить дорогостоящую учебу. Вот и результат.
— Так я пойду?
— Идите, Суарес. Следующий? — перевела она взгляд на моих одногруппников. — Кто уже готов отвечать?
— Ну что, у кого какие планы? — поинтересовалась Марта, когда мы тесным междусобойчиком отмечали благополучную сдачу сессии.
— Я уезжаю, — лениво отозвался Марко и недобро прищурился. — Буду решать проблемы личного и семейного характера.
— Мы по домам, — ответил за всех остальных парней Силино. — Праздники ведь.
Я скромно отмалчивалась. Не хотела рассказывать о том, что буду прятаться в академии от семьи и потенциального жениха.
— Элечка, а ты? Вы ведь с Марко вместе отбываете? Он по своим делам, а ты к отцу и сестре? — спросила меня Марта.
— Я… нет. Мне как бы… — помялась я.
О моих проблемах знал только Белобрысый, больше я никому ничего не говорила.
— Может, сходим в город? — Поняв мои затруднения, он неожиданно пришел на помощь. — Погуляем, поедим сладкое. Девчонки ведь любят. А завтра с утра соберемся да и разъедемся?
Все поддержали его предложение и бросились утепляться. Хотя зима в Товильдо действительно оказалась не морозной и без снега, но ветреной и промозглой, как и предупреждали нас ребята. Без плотной, непромокаемой и непродуваемой верхней одежды на улицу лучше было не выходить. Даже я прикупила у местных мастеров длинный плащ, обработанный специальными алхимическими составами. Накидывала его поверх утепленной кожаной куртки, и это спасало.
Мы весело провели вечер, наговорились, вспоминая забавные моменты, которые случились в первом семестре.
А утром следующего дня я с грустью ожидала момента прощания. Очень хотелось домой, но я боялась.
— Элисса Суарес, пройдите к ректору, — внезапно на всю академию проговорил усиленный магией голос рува Луциано.
— Ой! — подскочила я с дивана в нашей гостиной.
— Что опять натворила, Рыжая? — из своей спальни крикнул Марко.
— Вроде ничего. Я уже честно отбыла наказание за прошлые шалости, а натворить новых пока не успела, — озадаченно ответила я и отправилась к руководству.
Дойдя до приемной главы Приморской академии, я с опаской заглянула внутрь.
— А, Суарес, — приглашающе махнул мне рукой рув Луциано. — Проходите.
— Что произошло? — заискивающе улыбаясь, спросила я и покосилась на дверь, ведущую в кабинет ректора.
— А что, есть причины опасаться встречи с рувом Анджони? — тут же оживился секретарь магистра.
— Нет, но…
— Отец ваш приехал, барон Суарес. Причем изволит гневаться на то, что студентов так сильно нагружают, что они даже на каникулах не могут уехать домой, отдохнуть и навестить семью.
— Что?! — подпрыгнула я от ужаса. — Где он?!
— Да вот как раз у магистра Анджони. Обсуждают ваше поведение и успехи.
— Оё-ёй! — схватилась я за голову.
— Идите, идите, Суарес. Объясните отцу, а заодно и ректору, какое такое сложное задание у вас на каникулы, что вы никак не можете отправиться домой, — посмеиваясь, откинулся на спинку кресла маг.
Осторожно ступая, я прокралась к двери в кабинет, протянула руку и собралась уже было повернуть ручку, как услышала голоса:
— …раз уж приехал, то желаю посмотреть, — проговорил папа.
— Не вижу причин препятствовать вам, — спокойно отозвался ректор. — У нее отдельная комната.
— Вот и посмотрю. Элисса писала, что у нее соседка — маг воды. Мне интересно встретиться с этой Маркеллой, узнать, как ей удается ужиться с моей егозой.
— Маркелла? — сдавленно переспросил рув Анджони и закашлялся. — Маг воды?
— Да, я запомнил имя девушки, — подтвердил папуля. — Она ведь еще не уехала? Мне бы хотелось познакомиться с подругой моей дочери.
У меня от услышанного волосы дыбом встали. Я медленно повернулась к руву Луциано, который хитро смотрел на меня, явно наслаждаясь представлением.
— Маркелла? — со смешком уточнил он.
— Да-а-а… — выдохнула я. — Я это… Мне очень надо… Я скоро вернусь… А еще лучше, пусть папа сразу идет наверх.
— Сразу? — давился смехом секретарь ректора. — А успеете избавиться от Марко и найти Маркеллу?
— Рув Луциано! — молитвенно сложила я перед собой ладошки. — Умоляю! Полчаса! Экскурсия по академии наверняка очень заинтересует барона Суареса.
— А что мне за это будет? — чуть склонил вбок голову мой собеседник.
— Коробка конфет с ликером и… И…
— Две коробки конфет с ликером, — подсказал он.
— Две!
— Бегите, Суарес. У вас полчаса.
Я не бежала, я — летела, сбивая с ног встречных студентов. Меня заносило на поворотах, я едва не навернулась на лестнице.
— Марко! — с истеричным воплем влетела я в наши покои на чердаке. — Тебе нужно уезжать. Срочно! Сию секунду! Немедленно!
— С чего бы это? — поднял брови Блондинчик, сидящий на диване с книжкой в руках. — Я отправлюсь после обеда, а пока жду письмо.
— О боги! — Я снова схватилась за голову. — Папа здесь! Он приехал проведать меня и познакомиться с Маркеллой, моей соседкой.
— Да-а-а? — расплылся в улыбке парень, отложил книгу и, закинув ногу на ногу, уставился на меня в предвкушении.
— Он через полчаса будет здесь! Марко, ты должен меня спасти. Или исчезни, или подыграй.
— И как ты себе это представляешь?
— Что же делать? Что же делать? — заметалась я в панике по комнате. — Вещи! Мужские вещи! Избавиться!
— Что-что? — подскочил мой сосед. — Что значит «избавиться»?
— Марко, прости! Я потом всё приберу!
Не оглядываясь, я бросилась в спальню парня. Я туда ни разу не входила, кроме самого первого дня, когда осматривала разруху во всех трех помещениях. У нас существовало негласное соглашение: я не вхожу в его комнату, он в мою, но гостиная — общая зона и для нас, и для наших друзей.
Так что я впервые вломилась в личное жилое пространство своего соседа. Не обращая внимания на поспешившего за мной хозяина этой комнаты, я рванула к шкафу и рывком распахнула дверцы.
— Рыжая, ты что творишь?!
— Нет времени! Помогай!
Помогать мне, разумеется, никто не бросился, но что странно, позволили делать то, что я творила. А именно: выгрести из шкафа всю одежду и обувь и затолкать под кровать.
— Элисса, ты в своем уме? — прозвучал вкрадчивый вопрос.
— Не очень, — честно ответила я, окинула взглядом помещение, проверяя, не упустила ли чего, и бросилась в ванную.
— Эй! — рванул следом обалдевший от моей наглости Марко.
— Я потом всё вымою! Честное слов! — сгребла я бритву, мыло и помазок.
Оглядевшись, узрела висящие после стирки трусы. Ужас! А если бы я их не заметила?
— Рыжая, ты вообще?! Зачем всё это?
— Вообще! — просочившись мимо застывшего на пороге ванной парня, я зашвырнула добычу под кровать к остальному гардеробу. — А вдруг папа заглянет в комнату?
Где же Марко хранит белье и носки? В шкафу их не было. Тумбочка?
Точно, аккуратно сложенные стопки белья и рульки носков нашлись именно там.
— Элисса!!!
— Я даже постираю всё потом сама! — Не оглядываясь, я цапнула все это и, рухнув перед кроватью на колени, принялась запихивать их туда. — Вот проклятье! Марко, да помоги же ты! Твои трусы торчат и не хотят упихиваться!
— И я их понимаю, — с непередаваемой интонацией произнес Блондинчик, после чего оттащил меня от своего ложа, встал на колени и сам всё аккуратно утрамбовал.
— Бежим! — Схватив за руку, я потащила его на выход. — Нам нужно платье.
— Чего? — растерянно переспросил он. — Какое платье?
— Ты будешь Маркеллой.
— Что?! Нет!!!
Он так внезапно остановился, что меня аж назад дернуло и впечатало в него.
— Рыжая, я смирился с твоей наглостью и тем, как ты поступила с моими вещами. Но Маркелла? Исключено! Попроси Марту.
— Марко, миленький, пожалуйста! Марта уехала рано утром, ты же знаешь. А папа не отстанет от меня, и ректор ему сказал, что Маркелла еще в академии и не успела уехать на каникулы. Спаси меня! — взвыла я, вцепилась в лацканы форменного кителя парня и принялась его трясти. — Ну что ты хочешь взамен, а? Пять минут Маркеллой, а с меня желание!
— Рыжая, ты хоть понимаешь, о чем просишь? — осторожно, словно у буйнопомешанной (что недалеко от истины), поинтересовался он.
— Вполне! Ну что тебе стоит?! Мы тебя загримируем, никто и не догадается. Умоляю! Если папа узнает, что я живу в одних покоях с посторонним мужчиной, то он сегодня же увезет меня домой и больше не отпустит в академию!
— Ла-а-адно… — протянул он, и я ушам своим не поверила от счастья. — Но обещай, что меня никто не опознает. Иначе все студенты будут надо мной потешаться!
— Обещаю! Грим! Я сейчас!
Выпустив его локоть, я бросилась в свою спальню, схватила шкатулку с косметикой и шелковый шарфик. Имелся у меня один красивого синего цвета и с рисунком из павлиньих перьев.
— Бежим! — выскочила я в гостиную и снова вцепилась в свою «соседку».
Мы бежали по коридорам, выглядывая из-за углов, чтобы случайно не столкнуться с бароном Суаресом и рувом Луциано. Один раз я услышала издалека голос папули и рванула обратно. Мы спрятались в нише, задрапированной тяжелыми портьерами, переждали, пока они пройдут мимо, и снова побежали.
— Элисса, ты сумасшедшая, — весело произнес Марко. Он почему-то получал от происходящего удовольствие.
Ну да, ему-то терять нечего. Это не ему грозит оказаться под домашним арестом и быть выданным замуж за мерзкого графа.
Я не стала отвечать, и так дыхание сбивалось от всей этой беготни и суеты, а сердце выскакивало из груди.
Дотащив Марко до кабинета кладовщицы, я остановилась, чтобы отдышаться хоть чуть-чуть и приготовиться клянчить и канючить. Мне с ней не доводилось общаться с момента получения формы, но я неоднократно сталкивалась в рувой Альдой в коридорах и всегда вежливо здоровалась. Память у нее, по слухам, была феноменальная. Она всех помнила, и если ей не оказывали должного уважения, то поменять истрепавшуюся, испорченную по каким-то причинам форму или порвавшийся комплект постельного белья было практически невыполнимым. Имелись прецеденты. Данная особа не просто хорошо всё запоминала, но и была крайне мстительна, пусть и таким способом.
— Здравствуйте, рува Альда. Доброго вам утра и хорошего дня, — запыхавшись, протараторила я. — Прекрасно выглядите. Вам очень идет этот благородный синий цвет.
— Что вам, Суарес? — не отреагировала она на комплимент, но зато подтвердила, что помнит всех студентов в лицо и по фамилиям. А ведь мы ни разу лично не общались за последние четыре месяца, только в тот день, когда я получала наряд цвета своего факультета.
По Марко, который после приветственного поклона встал за моей спиной со скрещенными на груди руками, она лишь мазнула взглядом.
— Рува Альда, умоляю, спасите меня! — выпалила я. — Только вы можете сделать это. Пожалуйста! Очень вас прошу!
— И что же вы сотворили, Суарес? Сожгли форму? Уничтожили постельное белье? Обуглили полотенца?
— Нет-нет, как вы могли подумать. Рува Альда, пожалуйста, выдайте нам на пару часов форму для магов воды. Вот ему! — указала я на «Маркеллу».
— Но насколько я вижу, форма студента Мельхора в полном порядке, — внимательнее присмотрелась она к нему.
— Ой! Я же не объяснила. Рува, миленькая, хорошенькая, спасите! Приехал мой папа, барон Суарес. Он думает, что я живу по соседству с девушкой. А вы же знаете, какая проблема возникла с местами в общежитии. Марко любезно согласился сыграть небольшую роль перед моим отцом и временно изобразить, будто он не мужчина. Нам нужно платье мага воды для него! — заломила я руки.
— Что?! — опешила кладовщица. — Элисса Суарес, вы в своем уме?
Марко за моей спиной хохотнул. Он тоже неоднократно задавал мне этот вопрос.
— Умоляю, рува Альда! А с меня в качестве благодарности за услугу — коробка конфет. Вы какие любите? Я сегодня же их куплю и принесу вам. Прошу вас! Иначе папа заберет меня домой и не позволит доучиться. Вы же в курсе, как аристократы пекутся о чести своих дочерей. Да меня до конца жизни не выпустят из-под домашнего ареста. Или завтра же выдадут замуж. Умоляю! А хотите две коробки конфет? Только спасите! Мне нужно за оставшиеся пятнадцать минут превратить Марко в Маркеллу. А я даже косметику взяла с собой. И шарфик, чтобы его короткие волосы спрятать.
— Суарес… — попыталась вклиниться в поток моей речи женщина.
— Ну пожалуйста! — в отчаянии взвизгнула я.
— Ну что ж, — внезапно усмехнулась рува и выбралась из-за стола. — Похоже, это будет интересно. Две коробки конфет, говорите? Я люблю с орехами и сливочной помадкой.
— Сегодня же! — клятвенно заверила я ее.
— Идемте, студент Мельхор. Подберем вам форму магички воды.
Она направилась в глубь помещения, поманив парня за собой.
Я от нетерпения едва ли не подпрыгивала. Времени осталось совсем мало, а ведь нужно еще накрасить Марко.
— Суарес, а вы что стоите? — донесся голос кладовщицы. — Поторопитесь. Вдвоем мы быстрее приведем в порядок Маркеллу.
— Рыжая, — наклонился ко мне Марко и вкрадчиво прошептал на ухо: — Поверь, я придумаю такое желание, чтобы точно отыграться за сегодняшнее сумасшествие.
— Всё что захочешь!
Спустя пятнадцать минут общими усилиями высоченный парень был превращен в высоченную девицу. Рува Альда неожиданно втянулась в этот дурдом и принялась активно участвовать в процессе. Она не только нашла форменное синее платье нужного роста и размера, но и отыскала где-то накладки на грудь. Все же у Марко эта часть организма отсутствует, а нужно создать хотя бы видимость бюста.
Возникла заминка лишь с обувью. У Марко размер… большой, в общем, размер. Таких огромных женских туфель на складе не нашлось. Но, покопавшись где-то в закромах, кладовщица принесла мужские бальные полуботинки с пряжками. С натяжкой их можно было выдать за обувь этой впечатляющей студентки, учитывая ее комплекцию. Бедную девушку можно было понять и посочувствовать ей. Непросто все же при таком росте и телосложении одеваться изящно.
— Суарес, подкрасьте Маркелле глаза, нанесите немного румян и блеска для губ, — распорядилась рува Альда. — И напудрите так, чтобы не было видно щетины.
— Потом шарф намотаем на голову, да? — приступая к подкрашиванию ресниц у безмолвного и словно окаменевшего Марко, спросила я.
— Нет. У меня есть парики для театральных постановок. Какой цвет волос требуется?
— Маркелла — блондинка! — возликовала я.
— Рыжая, я тебя убью! — почти не разжимая губ, процедил парень.
— Не забывай, я тебе пообещала желание! Замри и не моргай!
Когда мы закончили, то никто не смог бы признать Марко Мельхора в этой статной, крупной и очень высокой девушке с гордо поднятым подбородком и идеальной осанкой.
— Ну надо же, — хмыкнула рува Альда, обойдя «Маркеллу» по кругу. — Мельхор, а вы не думали о том, чтобы поучаствовать в студенческих театральных постановках?
— Нет, рува.
— А зря. Из вас получилась на редкость эффектная и породистая рувита.
— Маркелла, бежим! Рув Луциано, наверное, уже закончил экскурсию по академии и привел папу к нам наверх.
— Суарес, вы и секретаря ректора втянули в это? — насмешливо фыркнула кладовщица.
— Он очень любит конфеты с ликером, — улыбнулась я ей. — Спасибо. Мы побежали.
— Элисса, я тоже люблю конфеты с ликером, — намекнул мне Марко, когда мы уже поднимались по лестнице.
— Выбирай: конфеты или желание?
— Желание! Конфеты и ликер я и сам могу купить, — хмыкнул он.
— Сама! Не сам, а сама! Ты же девушка, Маркелла. И голос, следи за голосом. А еще лучше прошепчи что-нибудь про больное горло и молчи!
Перед дверью в наши покои я притормозила. Пригладила растрепавшиеся от беготни волосы, оправила платье, после чего оглядела Марко и, протянув руки к его голове, аккуратно вернула на нужное место чуть съехавший парик из светлых пушистых волос.
— Готов? — шепнула одними губами. И после утвердительного насмешливого кивка распахнула дверь.
Вошла и сбилась с шага…
Барон Суарес и рув Луциано сидели на диване в нашей гостиной и мило беседовали.
— Папа? — притворно изумилась я. — Но как?..
— Эля, доченька! — подскочил он и подкатился ко мне. — Здравствуй, девочка моя. А я приехал тебя навестить. Где ты была? Рув Луциано оказал любезность и провел меня по академии, всё показал, после чего сопроводил в ваши с Маркеллой комнаты.
— А, да… Папочка, знакомься, это моя соседка — Маркелла Мельхор, маг воды.
«Маркелла» присела в книксене, выпрямилась и с высоты своего немалого роста уставилась на остолбеневшего гостя.
На диване давился смехом секретарь ректора, пряча рот за ладонью и явно стараясь не ржать в голос. Я сделала ему страшные глаза, пользуясь тем, что папа рассматривал впечатляющую рувиту в синем форменном платье и отходил от шока.
— Эм-м… — прокашлявшись, начал он наконец. — Очень рад, рувита Мельхор. Да… Эля мне писала, что вы сильный маг воды. Но, как я вижу, вы не только… В смысле… М-да.
Марко склонил голову, позволяя прядям парика скользнуть на лицо, чтобы спрятать прорывающуюся улыбку.
— Папуля, Маркелла не может говорить, к сожалению. На последнем экзамене она несколько перестаралась со стихией, создала слишком много снега и льда. И как результат — застудила горло. Ей лекарь рекомендовал несколько дней полного молчания, чтобы голосовые связки восстановились.
— Ох, бедная девочка, — всплеснул руками папа. — Элечка, ты же пригласишь свою подругу с нами в город? Я с радостью угощу вас пирожными и горячим шоколадом.
— Пап, а Инесса где? — перебила я его. — Она здесь, в Товильдо? Я ужасно соскучилась по ней.
— Нет, Эля. Твоя сестра осталась дома, но очень ждет тебя в гости. Я ведь приехал за тобой, чтобы лично договориться с преподавателями. Я уже имел беседу с рувом ректором. Он любезно согласился переговорить с преподавательницей по управлению стихией огня. Она примет у тебя работу позднее. А сейчас собирайся, мы едем домой сразу после того, как я угощу вас с Маркеллой десертом.
— Йа-а-а… — проблеяла я, затравленно взглянув на Марко.
Тот пожал плечами, давая понять, что тут мне от него помощи ждать не стоит. Мол, и так сделал всё что мог и даже больше.
— Пап… А граф Амальрик… Он?..
— Тебе Инесса написала, да? — расстроился папа. — Прости, милая. Я пытался ему отказать и объяснить, что его приезд будет неуместен. Но он крайне настойчив.
— Он на две недели?.. — едва не плача, спросила я.
— Нет, милая. Я ему рассказал, что тебе нужно доделать учебный проект и первые дни ты будешь слишком занята. И он просил ждать его сразу после встречи Нового года.
— Я сбегу, да, папочка? — сложила я перед собой ладошки. — Папулечка, он ужасный! Мерзкий! Меня тошнит от него!
— Н-ну…
— Папа!
— Думаю, ты не сможешь задержаться на все две недели каникул, — решился он и украдкой утер пот со лба.
— Я тебя обожаю, папуля! — радостно воскликнула я. — Сейчас быстро соберусь. Мне ведь не нужно много вещей, дома всё есть. К тому же сейчас зима, а здесь у меня лишь легкие наряды.
— Барон Суарес, полагаю, вам стоит подождать дочь в холле академии. Или, если хотите, я провожу вас в преподавательскую столовую. Не желаете горячего взвара? — встал с дивана рув Луциано. — Насколько я знаю, рувита Маркелла тоже готовится отправиться в путь, чтобы навестить свою семью. Она вряд ли сможет составить вам компанию и выпить в вашем обществе горячего шоколада. Не будем мешать девушкам собираться.
— О! Да-да, конечно… — всплеснул руками барон Суарес. — Рувита Маркелла, поправляйтесь. Лечите ваше горло и постарайтесь быть осторожнее в будущем. Элечка, я подожду тебя внизу.
Я послала папе воздушный поцелуй, сделала книксен секретарю ректора и проговорила:
— Рув Луциано, большое спасибо за помощь. Я привезу свои долги с каникул и всё сдам.
— Очень рассчитываю на это, рувита, — хохотнул он, подмигнул Марко и повлек моего папу на выход.
За мужчинами закрылась дверь, и я выдохнула с протяжным стоном облегчения:
— Фу-у-ух! Я ужасно переволновалась. Боялась, что сорвусь и опять начну гореть.
— Ничего страшного, подруга, — хмыкнул Марко. — Твоя соседка Маркелла — сильный маг воды. Она хорошо умеет тушить пожары.
Взглянув на него, я хихикнула. Потом еще раз, а после в голос рассмеялась, давая выход эмоциям.
— Я тебе уже говорил, что ты невыносимое рыжее чудовище, авантюристка и проходимка? — поинтересовался Блондинчик.
— Неоднократно, — заверила я его. — Но ты просто пока не привык. Согласись, Марко, без меня тебе было бы ужасно скучно. А со мной твоя жизнь полна веселья и радости, сюрпризов и приключений. Да я самое лучшее, что могло с тобой случиться!
— Ну-ну… Помоги мне смыть косметику, и я пойду возвращать форменное платье и переодеваться в свои вещи.
— Погоди, я соберу сумку, и пойдем вместе. Мне нужно извиниться перед рувой Альдой и сообщить, что конфеты я привезу из дома. Иначе она обидится и никогда больше не согласится мне помочь.
— Так, ты эти страшные слова «никогда больше не согласится мне помочь» даже не произноси при мне! — забеспокоился парень. — Это первый и последний раз, когда я был Маркеллой.
— Марко, ты самый лучший в мире друг и сосед! — заверила я его и повела смывать с мужественного лица грим.
Спускались вниз мы вместе. Марко прятал умытое лицо за моим веером, я несла небольшую дорожную сумочку. Мы в красках описали сгорающей от любопытства женщине, как прошло знакомство барона Суареса с Маркеллой, после чего парень переоделся в свои вещи. Веер я попросила его вернуть в мою спальню. Распрощались мы с рувой Альдой вполне любезно и мило. Я извинилась перед ней за предстоящую задержку с конфетами, так как папа меня увозит прямо сейчас, и заверила, что привезу их из дома. Заодно поинтересовалась, точно ли с орехами и сливочной помадкой, или можно какие-то другие. В Легарисе несколько хороших кондитерских, в которых можно набрать ассорти из разных вкусов. Сошлись на этом варианте.
Дорога домой много времени не заняла благодаря стационарным порталам. Хотя, как сказать? Определенно, быстрее, чем если бы мы добирались верхом или в карете, но все же напрямую перенестись из Товильдо в Легарис невозможно, так как слишком большое расстояние. Порталы несказанно облегчали жизнь путешественникам, но при таких дальних перемещениях приходилось делать их в несколько заходов. С пересадками, так сказать.
Но уже во второй половине дня мы оказались в Легарисе. Здесь всё было в снегу, морозец кусал за нос, и народ щеголял в меховых одеждах. Мы пообедали в уютном трактире, переоделись в оставленные тут в одной из комнат теплые вещи, которые папа специально для меня привез из дома, после чего наняли закрытую карету и поехали в наше имение.
Всю дорогу папуля рассказывал мне о том, что происходило у них с Инессой. О том, как искали меня, как переживали. О том ужасе, что они с моей сестрой испытали, когда выяснилось, что меня унесло нестабильным порталом в Сумеречные леса. Я уже открыла рот, чтобы успокоить его, но он отмахнулся и сказал, что позднее. Ведь Инесса потребует с меня полного отчета, и придется всё излагать по второму кругу.
Ой, а вот это проблема. Всё я изложить точно не могу. А как врать кратко и убедительно, умалчивая о многом, но при этом и рассказать многое — надо осмыслить. Это в письмах и записках можно обойти все острые углы, а вживую…
Заговорила я и о графе Амальрике. Непонятно, с чего он так активизировался? Нет, он и раньше оказывал мне знаки внимания, от которых я не знала куда спрятаться. Но тут что-то уж чересчур бурную деятельность развил.
— Папуль, не отдавай меня ему, очень тебя прошу, — положила я голову на плечо батюшки. — Я его боюсь. Он… противный и старый. И вообще отвратительный.
— Элечка, не такой уж он и старый, — несмело проговорил барон Суарес. — Ему тридцать четыре года. Для мужчины это не возраст. Он в самом расцвете сил.
— Па-а-ап! Но мне-то всего семнадцать! И мне еще учиться пять лет. Ну хочешь, я поищу женихов в академии? Там много аристократов из хороших, зажиточных семей. И они молодые, к тому же маги, как и я. Только не соглашайся на предложение графа Амальрика. Кто угодно, только не он!
— Давай мы обсудим это позднее, Элечка, — вздохнул он. — Мне и самому граф крайне неприятен. К сожалению, он выше нас по статусу и намного богаче, к тому же представлен ко двору. Я не могу взять и без причин отказать ему от дома.
— А Инесса за него не хочет?
— Сначала вроде хотела. Она говорила, что ты, хулиганка, отдала ей графа из своего списка. Но когда ты исчезла, они пообщались больше, и ее интерес к Амальрику сошел на нет. Так что и она не хочет за него. Более того, по секрету: кажется, она влюблена. К нам зачастил очень милый юноша, средний сын виконта Гросси. Чует мое отцовское сердце, что летом мы будем играть свадьбу.
— Ух ты! — Я аж подпрыгнула. — Вот Инесска! И ведь ни словечком не обмолвилась об этом в письмах, хотя мы почти каждый день ими обмениваемся. И как тебе Артур? Я его помню.
— Я не против его кандидатуры. Весьма приличный молодой человек. Титула, конечно, не унаследует, но ведь и я не вечен. Наше баронство все равно перейдет по наследству твоему или Инессиному старшему сыну, в моем завещании уже всё это записано. Я вас обеих очень люблю, так что либо ее, либо твой старшенький сынок станет следующим бароном Суаресом. Если, конечно, вы не выскочите замуж за наследников родов. Тогда вашим мальчикам так и так перейдут титул и состояние ваших супругов.
— Папуль, ну какие твои годы? Тебе ведь всего лишь пятьдесят. Может, ты еще и женишься…
— Нет, Элечка. Не будет этого. Я любил, люблю и буду любить лишь вашу маму. Никакая другая женщина мне не нужна. Вот и вы у меня уже выросли, скоро станете степенными замужними рувами и порадуете отца внуками и внучками.
— Степенными? — прыснула я от смеха. — Пап, ты в это веришь?
— Ну, может, хоть Инесса… — тихонько рассмеялся он. — Эх ты, егоза.
За разговорами мы незаметно добрались до имения.
— Элька-а-а! — светловолосый румяный вихрь налетел на меня, сгребая в охапку и зацеловывая в Щеки. — Сестренка! Ты приехала!
— Инесска! — Хохоча, я пыталась отбиться от сестры, которая радостно тискала и вертела меня, рассматривая.
— Папа, я ее забираю!
— А ужин?
— Сейчас распоряжусь. — Схватив за руку, сестра потащила меня наверх, в мою комнату.
Неделя с близкими пролетела словно один день. Поддерживая легенду о заданной на каникулы работе, я час в день честно сидела с учебником по управлению огнем. Даже вперед забежала от той темы, что мы прошли последней. А потом мы с папой и Инессой проводили время вместе. Гуляли, ездили кататься на коньках, так как озеро уже застыло. На горку, залитую на холме, папа меня не отпустил. Погрозил пальцем и заявил, что у него слабое сердце и второго моего полета с ледяной горы он может и не выдержать.
По вечерам мы сидели в гостиной у камина и неспешно беседовали обо всем на свете. Папа предавался воспоминаниям о нашей маме и их недолгой семейной жизни. Я рассказывала о том, как проходит учеба в Приморской академии магии.
Пришлось, конечно, рассказать и о своих похождениях на пути к знаниям. Но я преподнесла папе облегченную версию, по которой ни медвелаков, ни мавок, ни свинохряков мне не встречалось. Зачем нервировать любимого отца? А вот Инессе, взяв с нее сначала клятву, что она не проболтается никому, я рассказала всё от и до. Ох, как она бурно реагировала. Ахала, охала, смеялась…
Не успела я опомниться, как пришел Новый год. Отмечали мы его по-семейному. Как делали это много-много лет. Я, Инесса, папа и слуг и, которые все служили в нашем имении, сколько я себя помню. Я их всех знаю с детства. Некоторые даже похоронены на семейном кладбище Суаресов, как наша с сестрой старенькая нянюшка. Менялись у нас лишь учителя, которые приезжали, чтобы обучить дочерей барона нужным премудростям, а окончив курс, уезжали к другим детям. Ну… иногда сбегали, не выдержав моего темперамента и любви к жизни. Но это происходило не от того, что я специально пыталась кого-то выжить. Просто… некоторые люди такие впечатлительные и нервные, ужас какой-то. Им бы у Марко поучиться. Вот кто меня терпит уже несколько месяцев и даже не дрогнет.
Прошла встреча Нового года как всегда. Отличный праздничный ужин сначала для нас троих, а после подходили и задерживались все остальные домочадцы. Нас с сестрой прислуга любила и баловала, а мы отвечали им взаимностью. Ведь все свои. И подарки они всегда получали от нас. Кто денежную премию, кто милую безделушку, кто новую одежду или обувь. Не знаю, чем руководствовался папа, но именно он следил за этим, контролируя нашего управляющего. А прислуга и нам с Инессой дарила приятные вещички на дни рождения и Новый год.
Мне в этом году тоже, как обычно, перепали подарки не только от семьи. Жена управляющего, которая помогала мужу, руву Кастильяру, уже много лет и жила вместе с ним в нашем имении, преподнесла красную вязаную кружевную шаль. Сама связала для меня из кашемира с добавлением шелка. Ведь в Товильдо нет морозов, но все равно промозгло и сыро. Буду носить ее в академии, она хорошо подойдет под форменное платье мага огня. Инесса получила почти такую же, но белую и из козьего пуха.
А на следующий день приехали граф Амальрик и кавалер Инессы — средний сын виконта Гросси. И вот не хочу я об этом рассказывать. Потому что противный мерзкий граф обслюнявил мне руку поцелуем и наговорил комплиментов, после которых захотелось пойти помыться. Даже папа его одернул, не выдержав.
Инесса почти сразу утащила гулять Артура, приятного юношу, которому, по словам папы, она симпатизировала. Он лишь успел поприветствовать меня и папулю, вручить перевязанную праздничной лентой огромную коробку конфет, после чего извинился и поторопился за моей сестренкой. Я даже не успела переговорить со своим вероятным будущим родственником.
Нет, в чем-то я сестру понимала. Я тоже не горела желанием, мягко говоря, оставаться в компании графа Амальрика, но уйти возможности не имела. Это было бы неприлично, я все же дочь хозяина дома, и раз уж Инесса сбежала, то хотя бы мне необходимо остаться и попытаться развлечь гостя беседой. К тому же этот гость — чтоб его хрын пожрал! — приехал ради меня.
— Дорогая Элисса, позвольте поздравить вас. Примите от меня скромный подарок, — протянул мне бархатную узкую коробку граф.
— Право, рув Амальрик, не стоит, — попятилась я назад. — К тому же у меня нет ответного подарка, и будет некрасиво, если я приму его от вас.
— Ну же, рувита, я настаиваю. Уверен, вам понравится, — почти насильно вложил он мне в руки коробочку.
Ожидая худшего, я прикусила губу и нехотя открыла футляр. Точно! Вот я так и знала, что там какая-нибудь драгоценность, которую совершенно невозможно принять от постороннего мужчины.
— Рув, это… очень красивый бриллиантовый браслет, — нервно облизнув губы, выдавила я из себя и подняла взгляд на графа.
И вот лучше бы не делала этого. Амальрик так смотрел на мои губы, словно… съесть хотел. Ну или поцеловать, что еще хуже.
— Граф, спасибо, но я не могу принять ваш подарок, — кашлянув, громче проговорила я. — Это слишком дорогая вещь. Неприлично…
— Плевать мне на приличия, — все так же глядя не в глаза, а на мои губы, отозвался Амальрик. — Я хочу, чтобы вы носили этот браслет, Эля.
— Граф, я не давала вам разрешения называть меня так, — сухо произнесла я. — Прошу меня простить, но недопустимо, чтобы я взяла этот браслет. Я оценила, поверьте, но принять не могу.
Я протянула коробку мужчине, но тот даже и не подумал взять ее. Пришлось положить ее на стол и сбежать. Помчалась жаловаться на перешедшего границы дозволенного Амальрика папеньке. Пусть уже примет какие-то меры, в конце-то концов. Я приличная девушка из приличной семьи, и нельзя делать мне такие подарки, словно я его… Словно он хочет, чтобы я…
Да ну его к хрыну!
— …если он и дальше себя будет так вести, папуль, то я могу вспылить. А это опасно! Я же рассказала, что было, когда я перенервничала при попытке поступить в Приморскую академию.
— Элечка…
— Пап, я ведь могу не сдержаться. Правда. У меня все еще некоторые проблемы с самоконтролем. Мне пока даже медитации не помогают. Преподавательница говорит, что у меня слишком много энергии и чересчур живой характер. Подумай, какой случится скандал, если из-за моего живого характера мы получим совершенно мертвого и обгорелого графа Амальрика?
— Не смей! — испугался барон Суарес.
— Папа, меня срочно надо отправлять в академию. Я такая нервная, такая возбудимая, совсем себя не контролирую. Вот, смотри… — создав огненный шарик, я подвесила его под потолком. — Видишь? Высылай меня скорее под опеку магистров. Только они пока в состоянии меня утихомирить. А то ведь пожар зимой… Имение может пострадать. Да, пап? — скорчила я жалобную мордашку.
— Да-а, — важно покивал он, подмигнул мне и закричал: — Пожар! Скорее воды! Элисса опять сорвалась!
Мы в обнимку стояли в уголке, пока мой огненный шарик тушил управляющий. А как только он вышел, папуля отошел в сторону и принялся меня громко отчитывать:
— Элисса! Я так надеялся, что за эти четыре месяца ты хоть немного научилась контролировать свои силы. И что я вижу? Опять вспышка! Ты решила сжечь весь дом? Ты снова горишь! Так, завтра же отправляйся обратно в академию! Пусть магистры следят за тобой. И я непременно переговорю с рувом ректором. Пусть побольше нагружают тебя медитацией. Ну где это видано?! Чуть переволновалась, и начинает искрить, выпускать сгустки пламени…
Папа еще покричал, потопал ногами, я со своей стороны постенала, изображая раскаянье. За дверью нас подслушивали, мы это поняли сразу. А потому спектакль нужен правдоподобный.
— А сейчас марш в свою комнату! Я очень сердит на тебя. Ты наказана до завтрашнего дня. И только попробуй выйти, бессовестная девчонка!
Я беззвучно прыснула в кулачок. Папа нашел единственный способ оградить меня от внимания графа Амальрика — запереть и изолировать.
— Но папочка!
— Немедленно под домашний арест! Я разрешаю входить к тебе только горничной и сестре. И собирай вещи, завтра же утром я отправлю тебя обратно в академию. Учись!!! А сейчас брысь с глаз моих, хулиганка! Чуть опять не сожгла мне кабинет!..
Послав папе воздушный поцелуй, я ущипнула себя за руку, чтобы вызвать слезинку. После чего скорчила самую несчастную рожицу и, понурившись, поплелась на выход.
— Не переигрывай, — шепнул он.
Ой, точно. А то еще начнут меня все жалеть и заступаться станут перед строгим родителем. Нам такого не надо.
На этом, к моей величайшей радости, общение с противным графом закончилось. Папа был «сердит» и «непреклонен». До самого вечера меня «не выпускали» из моей комнаты. Даже обед и ужин туда принесла служанка.
Инесса и папа пришли ко мне в комнату уже ночью, когда Амальрик заснул в выделенных ему гостевых покоях. Пообнимались, попрощались, мы с сестрой чуть-чуть поплакали перед предстоящей разлукой. После чего папочка сообщил, что за мной скоро придет управляющий и доставит в Товильдо. Сам барон не может покинуть имение, пока тут пребывает важный титулованный гость, но и одну отправлять меня никто не собирается.
В общем, так и получилось. В назначенный час ко мне тихо поскреблись в дверь. Рув Кастильяр, который служил здесь дольше, чем я живу на свете, молча поклонился, забрал мой багаж и поманил за собой.
А у ворот уже ждала прогретая зимняя карета. Уезжали мы вчетвером. Я, управляющий, один из охранников, служащих в имении, и кучер. Последний потом пригонит пустую карету обратно из Легариса, а рув Кастильяр и охранник доставят меня в Товильдо, прямо в академию. А вернутся они своим ходом, наняв извозчика.
Наш транспорт громыхал по просыпающемуся городу, неторопливо двигаясь к стационарному порталу, и тут вдруг меня осенило. Конфеты! С меня ведь должок, и я пообещала, что привезу отсюда. А когда мне было их покупать?
— Рув Кастильяр, — подпрыгнув на сиденье, позвала я задремавшего управляющего. — Мне очень нужно купить четыре коробки конфет. Я обещала, что привезу с каникул.
— Эля, всё еще закрыто, — потер лицо ладонью пожилой мужчина. Он, зная меня и Инессу с пеленок, обращался к нам по именам, но на «вы». — Мы приехали слишком рано. Порталы-то работают круглосуточно, а вот кондитерские… Может, вы купите их в Товильдо? Мы подождем.
— Но мне очень надо! Давайте притормозим у «Сладостей Лифана»? Он ведь живет на втором этаже своей кондитерской. Разбудим, извинимся, заплатим чуточку сверху. Рув Кастильяр, поверьте, мне действительно нужны четыре коробки конфет. Можно больше, но не меньше. Именно сегодня, до моего возвращения в Товильдо.
— Ну… хорошо, — смирился он с моей просьбой и кивнул охраннику, чтобы тот переговорил с кучером.
Ехали мы небыстро, так что для сильного молодого мужчины выскочить на ходу и перебраться на козлы — не проблема.
После некоторой заминки мы снова тронулись, но свернули с первоначального пути и притормозили у одной из кондитерских. Мы с сестренкой чаще всего именно тут покупали сладости, когда приезжали в Легарис. Ее владелец, круглолицый добродушный толстячок, не только был хозяином, но и сам готовил все свои вкусные шедевры. Пирожные, торты, печенье, засахаренные фрукты и ягоды, конфеты, шоколад, леденцы… Войдя внутрь, от одного только запаха можно было захлебнуться слюнками.
Я выскочила следом за охранником (я его знала в лицо, но умудрилась забыть имя, а уточнять было неловко) и знаком указала на дверь, предлагая стучаться.
Минут через пять внутри загремело, загрохотало, и сердитый мужской голос вопросил из-за закрытой двери:
— Кого еще хрын принес в такую рань?! Закрыто!
— Рув Лифан! — громко заговорила я, отодвинув в сторону своего спутника. — Это Элисса Суарес, младшая дочь барона Суареса. Можно с вами поговорить?
— О! — озадачился кондитер, но, осмыслив услышанное, дверь все же открыл и сонно уставился на меня.
Мы явно разбудили его, так как толстячок был в длинном теплом халате и тапочках на босу ногу.
— Рув Лифан, простите за беспокойство. Я осознаю, что веду себя некрасиво, побеспокоив вас в такое время. Но только вы можете мне помочь. Мне очень-очень нужно. Спасите меня, пожалуйста!
— Э-э-э… Рувита Суарес, — хлопая глазами и ничего не понимая, промычал он. — Но я же… Как я могу вам помочь?
— Рув, так сложились обстоятельства, что мне приходится срочно возвращаться в город Товильдо. Я там учусь в Приморской академии магии. И вот беда, я не успела купить конфеты. Не предполагала, что столь внезапно придется покидать Легарис. А я обещала двум магам, что привезу им конфеты из вашей кондитерской. И они ждут, потому что я им так нахвалила ваши сладости… И понимаете, ну вот никак мне теперь не возможно приехать с пустыми руками. Я клятвенно заверила, что непременно куплю для них в ваших «Сладостях Лифана» две коробки конфет с ликером. Лучше разный ликер в начинке. И еще две коробки ассорти с разными вкусами. Это для одной достойной рувы. Она любит с орешками и сливочной помадкой, но я так вкусно описала ваши шоколадные шедевры, что она теперь хочет перепробовать их все. Вы меня выручите?
— Н-ну… Хорошо, проходите, рувита Суарес. Если это для магов…
— Ох, рув Лифан, — обрадовалась я. — Вы мой спаситель! Вы же выполните их просьбу, да? И вложите в коробки ваши карточки. Я думаю, дополнительная реклама среди магов вам не помешает.
— Да-да, рувита. Входите, не стойте на пороге, очень уж холодно.
Зябко кутаясь в халат, кондитер отправился выполнять мой заказ и упаковывать четыре коробки конфет. А я поманила за собой управляющего, ведь именно он папин представитель. Вот он и оплатит мои покупки. Поразмыслив, я решила, что мои друзья тоже не откажутся от вкусненького. Пирожных еще не было, так как ночь, но ведь полно всего другого.
В итоге я накупила целую гору сладостей. Четыре коробки конфет, которыми должна оплатить долг. Еще по одной для Марты (ассорти) и для Марко (с ликером). Ладно уж, я умею понимать намеки. Четыре большущих плитки шоколада с орехами для остальных парней. Несколько пакетов различного печенья и мешок леденцов и карамелек для нас всех. По упаковке мармелада и пастилы. И в последний момент я не удержалась и взяла-таки еще одну коробку шоколадных конфет для себя лично.
— Огромное вам спасибо! — проговорила я, глядя, как рув Кастильяр расплачивается за все это богатство. — Вы меня несказанно выручили. Уверена, мои друзья и преподаватели Приморской академии магии по достоинству оценят ваш талант. Жаль, что мы в такое время и пирожных еще нет. Я бы и их купила.
— Все разбирают, рувита, — развел руками толстячок. — Праздничные дни, выпечки к вечеру совсем не остается. Ничего свежего, кроме печенья, еще нет. Мы с помощниками, конечно, начинаем работать еще затемно, чтобы к завтраку уже можно было что-нибудь купить, но понимаете, праздник, и я отпустил их на день, а сам… — смутился он.
Вот это он, конечно, зря. Именно в такие праздничные дни самые большие покупки. Но мало ли какие обстоятельства. Что я понимаю в делах кондитеров?
Распрощались мы в итоге довольные друг другом. У меня весьма внушительный объем покупок, что уже выгода для кондитерской, ну а за беспокойство в ночное время мы чуть накинули сверху. Все же Новый год, человек отдыхал, а тут я.
— Эля, вы все такая же сластена, как и в детстве, — по-доброму улыбаясь, прокомментировал мои приобретения рув Кастильяр.
— Да, рув. Люблю вкусное и сладкое, — рассмеялась я. — Но это не только для меня. Тут еще на подарки моим друзьям и преподавателям, вы слышали.
И вот Товильдо. В этот раз я прибыла сюда как нормальный путешественник, через стационарный портал, а не как не пойми кто — полпути верхом на дурной лошади, оставшуюся часть — ковыляя на своих двоих.
Меня проводили аж до крыльца академии. Не то чтобы рув Кастильяр и наш молчаливый охранник опасались оставить меня без пригляда, но ведь нужно помочь с вещами. Это домой я ехала налегке, с маленькой сумочкой. А обратно-то с подарками и сладостями, к тому же с зимней верхней одеждой, которая совершенно не нужна мне здесь, в приморском южном городе. Ее управляющий отвезет обратно в наше имение. Шубка, меховые сапоги, рукавицы и шапка будут ждать меня до следующей зимы.
Я тепло попрощалась со своими спутниками, забрала все свое имущество и, сгибаясь под тяжестью сумок, коробок и пакетов, побрела наверх, в наши с Марко комнаты. Интересно, когда он вернется?
Размышляя о нем, я вдруг поняла, что ужасно соскучилась за эту неделю по своему вредному белобрысому соседу. Ну надо же! Не думала, что так сильно привыкла к нему за эти четыре месяца. Пока общалась с папой и сестричкой, времени задуматься об этом не было. А вот поди ж ты!
— Марко-о-о! — на всякий случай крикнула я, ввалившись в гостиную и опустив багаж на пол. — Марко-о-о, я приехала.
Никто мне не ответил, да и судя по скопившейся за неделю пыли, он еще в отъезде.
— Ну и фу! — насупилась я. — Мог бы и пораньше вернуться к своей замечательной соседке.
Некоторое время ушло на то, чтобы переодеться в более легкий наряд. Теплые меховые сапоги я сменила на облегченные еще в карете, пока мы ехали к академии от портала. Так же и с верхней одеждой. Но шерстяное платье я же не могла снять при руве Кастильяре и охраннике.
После разобрала всё, привезенное из дома, и спрятала в шкаф. Сладости сначала хотела вынести в гостиную, но потом передумала. Это ведь вроде как подарки. А если кто наткнется раньше времени? Съедят и не поймут этого. Нет уж! Буду вручать каждому лично.
А начну с рувы Альды. Она женщина, ей первой. Секретарь ректора немного подождет.
Подхватив две перевязанные красивыми лентами коробки конфет ассорти, я отправилась на первый этаж искать кладовщицу. Хоть и каникулы, но она-то вряд ли уехала куда-то. И точно.
— Здравствуйте, рува Альда. — Приветливо улыбаясь, я вошла в помещение. — С праздниками вас. Надеюсь, вы встретили их хорошо.
— Суарес? — удивилась она при виде меня. — А что это вы так рано вернулись? Ведь еще целая неделя до начала учебы.
— Ох, рува, не спрашивайте, — поморщилась я. — Сбежала от потенциального жениха. Некоторые… графья крайне неприятны и настойчивы в желании видеть меня своей невестой. И что только им надо? Будто вокруг мало других девушек. Отчего нельзя оставить меня в покое и дать выучиться на мага?
— Ну-ну, Суарес, — хмыкнула она, сцепив перед собой пальцы в замок. — Вы очень эффектная, яркая и красивая девушка. Нет ничего удивительного в том, что вам желают сделать предложение руки и сердца.
— Но он же старый! Ему тридцать четыре года. А мне семнадцать! — искренне возмутилась я. — Вот и пришлось удирать в любимую академию. Рува Альда, я привезла обещанные вам конфеты. Как и договаривались, два набора ассорти. Кондитер заверил меня, что они все с разными вкусами. Надеюсь, вам понравится, — положила я перед кладовщицей коробки.
— Я тоже на это надеюсь, Суарес, — величаво кивнув, она спокойно забрала свою награду. Это ведь не взятка, а плата за услугу.
— Вы не знаете, рув Луциано у себя?
— Вы и ему привезли конфеты, но с ликером? — лукаво улыбнулась женщина.
— Я же обещала, — развела я руками. — Вы с ним мне очень помогли. Спасибо.
— Мне даже понравилось, Суарес. Из Мельхора получилась весьма впечатляющая рувита. А Луциано вы найдете на его рабочем месте.
Примерно такой же диалог состоялся у меня и с секретарем ректора. Рув повеселился, описывая свои впечатления от Маркеллы. Сказал, что ради подобного зрелища он готов в следующий раз, буде таковой случится, поучаствовать в представлении безвозмездно.
— Марко больше не согласится, — хихикнула я. — Вы не представляете, чего мне стоило его уговорить на этот маскарад. И еще предстоит расплачиваться. Это вы с рувой Альдой любезно согласились на конфеты. А мой меркантильный вредный сосед стребовал с меня желание. Вот я и боюсь теперь. Мало ли что придет ему в голову в надежде отыграться за платье, парик и грим.
— Ох, студенты, — с улыбкой покачал он головой. — Ступайте, Суарес. Отдыхайте и постарайтесь не хулиганить. Будет очень обидно отрабатывать провинность во время каникул. Так что ведите себя хорошо.
— Я постараюсь, — заверила я его.
Да-а-а. Целая неделя каникул, а в академии совсем мало народу. Почти все разъехались на праздники. И чем же мне заниматься столько дней, пока не вернутся друзья?
Ух, этот противный Амальрик! Всё из-за него! А ведь я могла бы наслаждаться обществом любимых папы и сестры дома. А вместо этого брожу, как неприкаянная, по этажам опустевшей академии.
Все остальные дни я коротала, гуляя по Товильдо. Погода, конечно, не слишком к этому располагала, но не сидеть же в четырех стенах. Так что я утеплялась и на весь день уходила в город, знакомясь с ним. Магазины и книжные лавки, таверны и кондитерские, статуи и неработающие в это время года фонтаны, музеи и галереи. Я даже театр нашла, чему несказанно обрадовалась. В одиночестве идти на представление девушке моего статуса непозволительно, но я непременно позову сюда друзей или хотя бы Марко. Пусть станет моим спутником, от него не убудет.
Ходила я и на набережную. Долго стояла, держась за парапет и наблюдая за могучей стихией. Свинцово-сизые волны неприветливого моря, которое тоже не слишком любило зиму, накатывались на пирс и разбивались сотнями брызг. А вдалеке стоял маяк. Когда стемнело, я даже увидела вспыхнувший на нем огонь.
Еще я набрела на смотровую площадку, расположенную на скале. Из города на нее вела высокая лестница с поручнями. Подъем занял много времени, но это того стоило. Даже когда просто стояла там, любуясь городом и морем, дыхание перехватывало. А уж если посмотреть в подзорную трубу…
Все мои прогулки были весьма познавательны, но неимоверно скучны. В одиночестве даже пирожные в лучшей кондитерской города не радовали.
Но в один из вечеров я вернулась в академию, поднялась на чердак, вошла в гостиную и замерла на месте. Дверь в спальню моего соседа была приоткрыта, и оттуда лился свет.
— Марко?! — обрадовалась я.
— Да! — крикнул он и тут же вышел в нашу общую комнату. — Здравствуй, Элисса.
— Марко-о-о! — Проигнорировав его сухое и чопорное приветствие, я радостно бросилась к нему, вцепилась в его плечи, подпрыгнула и быстро чмокнула куда дотянулась. Кажется, в подбородок. — Ну наконец-то! Где тебя так долго носило? Я же скучала! Белобрысый, совести у тебя нет. Не мог побыстрее получить свое наследство и вернуться к своей замечательной соседке?
— Эк ты хорошо обо мне думаешь, Рыжая, — хохотнул он и отодвинул меня от себя. — Да я и за две недели еще не всё успел сделать. Ну а как прошла твоя поездка? Чем занималась?
— Неделю гостила у родных. Потом приехал противный граф Амальрик, подарил мне бриллиантовый браслет, я его не приняла, а папа выгнал меня обратно в академию.
— Выгнал? — удивился парень и, отойдя от меня, сел на диван.
— Конечно! — важно кивнула я. — Я такая эмоциональная и впечатлительная, что срываюсь, искрю и… Забыла, как еще папа сказал. Вот. Он меня спрятал от графа под домашний арест и выгнал под присмотр магистров. Вот мы с управляющим, который меня сюда довез, прямо ночью и сбежали.
— То есть папа выгнал, и ты сбежала, — фыркнул он. — Ну а здесь?
— Ой, не спрашивай. Я чуть от скуки не умерла, пока вас ждала. Весь город обошла, всё исследовала, даже на смотровую площадку поднималась. А еще тут есть театр, ты знал? Сходим посмотреть представление? Ты ведь меня пригласишь?
— М-м-м…
— Ой, я же тебе подарок привезла. Замри и ни с места! — Я бросилась в свою комнату за коробкой конфет.
— Элисса…
— Вот! С ликером и коньяком. Там вперемешку, как сказал кондитер. Пей и закусывай! — важно вручила я ему подарок.
— Выпью. И закушу, — пообещал он мне и расхохотался. — Ох, Рыжая. Я уже отвык за эти дни от твоего напора и энергии. Кажется, мне будет сложно втягиваться обратно в то сумасшествие, которое тебя окружает.
— Да ладно тебе, ты привыкнешь, — хихикнула я и села к нему на диван. — Ну, рассказывай! Ты всё свое получил обратно? Утвердился в правах? И какой у тебя титул? А какая фамилия настоящая? А ты богатый?
— Рыженькая, будешь много знать, скоро состаришься. — Протянув руку, он легонько дернул меня за выбившуюся из косы прядку волос. — Не расскажу я тебе ничего. До конца учебы я — Марко Мельхор. И не важно, большое ли у меня состояние, какой титул и где мои земли. А то вдруг ты корыстная и меркантильная особа и захочешь за меня замуж из-за них?
— Да ну тебя, Белобрысый! — надула я губы. — Ну хоть что-нибудь расскажи, а? Мне же интересно. Нечестно утаивать всю информацию.
— Не-а!
Я многозначительно помолчала, сверля его намекающим взглядом. Он не поддался. И тут меня осенило.
— Марко-о-о! — выдохнула я, распахнув глаза. — А давай ты…
— Нет!
— Что «нет»? — не поняла я.
— Всё — нет!
— Да погоди ты, не сбивай. Марко, а давай ты со мной обручишься? Смотри, нам учиться еще четыре с половиной года. Мой папа и все потенциальные женихи будут думать, что я уже обручена, и оставят меня в покое.
— Нет!
— Да не по-настоящему, Марко! — Я аж подпрыгивала на месте от переполнявшего меня восторга от такой замечательной идеи. — Мы понарошку обручимся. Ну то есть по-настоящему, но не навсегда. Потом я тебя «брошу» и откажусь выходить за тебя замуж. Ты немного «погорюешь», — взяла я жестами в кавычки ключевые слова, — что я разбила тебе сердце, а потом найдешь себе настоящую невесту.
В этот момент, если бы я была героиней столь любимых Инессой любовных романов, — она заказывала тайком от батюшки, а в нашем отрочестве мы их вместе воровали, то есть брали на время у наших гувернанток — мне следовало бы сделать взгляд томным и нежным.
Как же там было написано?
Сейчас вспомню. Я ведь читала почти перед самым побегом из дома очередной опус, вышедший из-под пера Франсуазы Жемчужной. Говорили, что пишет она под псевдонимом, и никто не видел ее. Настоящее имя писательницы знали лишь издатели. Назывался ее последний роман «Не откажи мне, милый».
Так вот, его героиня, юная очаровательная Амиральда, заключила пари, что выйдет замуж за некоего прекрасного, словно небесное создание, маркиза. Маркиз ее планов не разделял, и она пыталась его увлечь. Помнится, она пустила в ход все свои чары и умение флиртовать. Но так как глупый маркиз был поистине глуп и никак не поддавался, она решила идти ва-банк и сделала ему предложение. По ее задумке, аристократ никак не мог отказать рувите (очень красивой и родовитой, к слову) и должен был согласиться.
«Она преданно смотрела в его синие как бездонное небо глаза…»
Глупость несусветная. У неба нет дна, это все знают. Но эпитеты и прочие литературные сравнения требовали от Франсуазы Жемчужной вставлять их в текст, и она, не скупясь, украшала словесными кружевами каждое свое произведение.
Итак.
«Она преданно смотрела в его синие как бездонное небо глаза. Амиральда только что задала маркизу вопрос, от которого зависела ее жизнь, а также победа в пари. „Вы согласны?“ — спросила она, прижав руки к пышной груди, кою потенциальный жених мог рассмотреть в деталях. Ведь прелестница была одета в атласное платье с глубоким декольте. Платье было тоже голубое, как небо. Она хотела, чтобы ее наряд подходил по цвету к глазам маркиза.
Мужчина взял ее дрожащую ручку, нежно поцеловал и прижал уже к своей груди — мускулистой и твердой. Амиральда томно вздохнула, от чего ее нежная лилейная грудь…»
Слишком много грудей, на мой взгляд, но автор не я, так что как написала рува Жемчужная, так я и читала.
«Прикосновения маркиза были так новы, так волнующи. От глубины его мужественного голоса по спине девушки побежали мурашки. Она не удержала томного вздоха, от чего… Да-да, ее нежная лилейная грудь всколдыхнулась».
Возможно, автор хотела написать «всколыхнулась». Но то ли это был такой тонкий литературный прием, то ли наборщики текста в типографии допустили ошибку, но грудь прелестной Амиральды именно «всколдыхнулась». Словно она дыхнула и колыхнулась одновременно. Ну, нам с Инессой в нашем невежестве так представилось. Мне-то особо ни колыхать, ни колдыхать нечем, а вот сестра ничего так, смогла изобразить кое-что похожее. Мы с ней перед зеркалом тренировались.
Возвращаясь к героям любовного романа.
«Маркиз смотрел на это колдыхающееся великолепие и не мог отвести глаз. А потом произнес…»
— Нет!
— А? — глупо переспросила я. Так увлеклась воспоминанием о прочитанном романе и мыслями, как мне нужно тоже чем-нибудь колдыхнуть, чтобы Марко уж точно не отказал, что слегка потерялась.
— Я сказал — нет! — повторил он.
— Да ну почему?! Тебе жалко, что ли?
— Я не хочу «горевать», — скопировал он пальцами жест с кавычками, — и чтобы мне «разбивали сердце». Даже понарошку.
— Марко, ну не будь такой злюкой. Тебе же это ничего не будет стоить. Подумаешь, почислишься немного моим женихом. Мы даже никому в академии не расскажем об этом. Только моему папе, чтобы у него была причина отказать графу Амальрику.
— Нет!
— Марко!
— Рыжая, да я даже понарошку не могу представить тебя своей невестой. Ты же ходячая катастрофа. И потом, какие женихи? Какое замужество? Этот твой граф Амальрик — ненормальный. Ты ведь еще сущий ребенок. О какой женитьбе на тебе вообще может идти речь? Да я даже фиктивно не могу с тобой обручиться. Это… ну как если бы я с маленькой девочкой пошел в храм. Извращение какое-то.
— То есть ты меня воспринимаешь ребенком? — опешила я.
— Причем абсолютным, — кивком подтвердил свои слова блондин.
— И девушки во мне ты не видишь? — не веря своим ушам, уточнила я.
— Элисса, девушки — это все остальные студентки Приморской академии. А ты — несносное, приставучее, взбалмошное, вздорное и неуправляемое рыжее чудовище. Я терплю все твои выходки и заскоки лишь потому, что понимаю — ты еще не выросла.
Я онемела. Вот прямо совсем. Язык отнялся от подобных откровений. Нет, не то чтобы я обиделась. Если бы Марко нравился мне как парень и я хотела, чтобы он обратил на меня внимание как на девушку, то оскорбилась бы, да. Но сейчас просто лишилась дара речи.
А этот Белобрысый спокойно вскрыл коробку конфет, подаренных мной, отправил одну в рот, разжевал и, прищурившись, прокомментировал:
— С коньяком. Вкусная.
— Ладно, — после затянувшейся паузы произнесла я, встала и пригладила подол платья. — Ладно.
— Что «ладно», Рыжая? — насмешливо прищурился он.
— Всё «ладно», — кивнула я своим мыслям и направилась к двери в спальню.
Я в шоке. Вот просто в настоящем глубоком шоке. И еще не знаю, как на это реагировать. То ли рассердиться, то ли игнорировать теперь бессовестного соседа, то ли сделать вид, словно ничего не произошло. Я пока не поняла.
Пожалуй, я сначала всё осмыслю и напишу письмо Инессе. Мне надо с кем-то обсудить произошедший разговор, но не с Мартой, которая хорошо знает нас обоих, и уж тем более не с Силино и остальными парнями. Да, точно, напишу сестре. Так правильно. А дальше видно будет.
— Элисса, ты обиделась, что ли? — окликнул меня с дивана Блондинчик.
— Что? А… Нет, Марко. — Покачав головой, я ушла к себе.
Нет. Всё же сначала я обижусь. Он глупый, что ли? Наговорил мне таких ужасных вещей и спрашивает, не обиделась ли я? Совсем бестолковый?
Писать Инессе я всё же не стала. Решила, что сначала подумаю об этом сама.
После долгих размышлений я решила, что была неправа. Во-первых, не стоило предлагать Марко обручиться со мной даже не по-настоящему. Он ведь аристократ, как я уже знала. А значит, вполне возможно, у него с раннего детства уже имеется невеста. Понятное дело, что он мне об этом ничего не сказал. Он вообще крайне скрытный тип и ничего о себе не рассказывает. Но это не отменяет того, что либо невеста уже есть, либо он знает, кто ею будет, но пока не может с ней обручиться, либо же он мечтает о большой и чистой любви. Мало ли, вдруг и на примете уже кто-то в академии. Я ведь не слежу за ним круглые сутки, откуда же мне знать, даже если он оказывает знаки внимания какой-нибудь из студенток.
Вот это, кстати, крайне неприятно. Последняя мысль задела меня, и сильно. Как это так? Моя добыча и вдруг флиртует, ухаживает или того хуже — ходит с кем-то на свидания, а я и не знаю об этом. Непорядок.
С другой стороны, он старше меня, к тому же парень… Нет, все равно злит меня даже мысль о том, что ему кто-то может нравиться и это не я.
С третьей же стороны, если бы он вдруг начал оказывать знаки внимания мне — это бы сильно усложнило нашу жизнь. Мы ведь живем дверь в дверь, отдалены от всех остальных студентов. А я приличная девушка, и… Нет, не надо нам такого. Определенная дистанция, которую нам дарует наша дружба, — это именно то, что надо.
И вот тут возникает четвертая сторона. А есть ли эта самая дружба?
Мы, конечно, через многое прошли вместе, пока выбирались из Сумеречных лесов и пытались поступить в академию. Но ведь там была безвыходная ситуация, мы были товарищами по несчастью и помогали друг другу. А вот позднее, уже здесь, вся инициатива общения всегда исходила от меня. Это я его звала в столовую, первой выходя из спальни. Это я садилась с ним рядом на парах. Это я к нему обращалась с вопросами и предложениями. Это я пыталась давать ему советы, а он от них отмахивался.
Он все время от меня отмахивается, как от назойливой мухи…
Та-а-ак…
Я для него — мелкая назойливая приставучая муха, которую он терпит лишь оттого, что вынужден жить со мной в соседних комнатах? И потому, что я настырная и не необидчивая?
Вот это новость…
Нет, я все же в шоке.
Я полночи мерила шагами спальню, размышляя о наших непростых, как оказалось, отношениях с Марко. И отчего-то стала злиться. Сильно злиться. Причем не на него, а на себя.
Как я вообще дошла до такого? С чего вдруг впустила его в свой ближний круг?
Ладно… Как впустила, так и выпущу. Что бы он обо мне ни думал, но я не глупенькая дурочка. Излишне импульсивная и открытая — это да, соглашусь, но не дурочка. Когда нужно, я умею останавливаться и соблюдать границы в отношениях.
С Марко я эти границы переступила. Не он, а я. И я же это исправлю. Сделаю Блондинчику подарок на Новый год: оставлю его в покое и отцеплюсь от него со своим чрезмерным вниманием и ненужной активностью.
Я же добрая девушка. Отзывчивая, милосердная, незлопамятная и умная. Да-да, и не стоит думать иначе. Я умничка. Пусть вздохнет с облегчением мой белобрысый сосед и живет собственной жизнью.
Радуйся, Марко, с этой минуты я от тебя отстала.
Приняв это решение, я сразу же успокоилась. Полакомилась немного сладостями и легла спать.
Поутру я выходила из спальни снова полностью довольная жизнью и собой.
— О, ты уже встал? — увидела я сидящего на диване Марко с книгой в руках.
При виде меня он отложил книгу и, кажется, хотел что-то сказать. Но я его опередила:
— Слушай, насчет вчерашнего. Я тут поразмыслила и поняла, что была неправа. Плохой идеей было предложить тебе фиктивную помолвку. Так что забудь, ладно? Я глупость придумала. Сама не знаю, с чего вдруг мне это в голову пришло? Виновата моя импульсивность.
— Элисса… — попытался он снова заговорить, но я вновь не дала ему этого сделать.
Вот еще, наговорит опять каких-нибудь гадостей. А оно мне надо? Не надо!
— Я в библиотеку схожу. Мне нужно сдать книги, я брала их почитать во время каникул, — продемонстрировала я три томика, которые держала в руках. — Ты меня не жди, иди завтракай. А я как освобожусь, подойду в столовую.
Радостно улыбнувшись (ай да я, какая я миролюбивая), я кивнула ему и вышла из комнаты раньше, чем он успел хоть что-то сказать.
В библиотеке я намеренно задержалась чуть дольше, чем требовалось, и в столовую спустилась, когда там уже почти никого не осталось. Вечно голодные студенты обычно стекались к кормушке, как только начиналось время, отведенное на трапезы. Редко кто опаздывал и являлся лишь в последние минуты.
А к обеду приехали все остальные члены нашей компании. Ребята с улыбками поздравили нас с прошедшим праздником, отдали съедобные подарки, привезенные из дома. Соленья, варенья, травяные сборы для заваривания. А Эдир, гордо улыбаясь, вручил мне обещанный гребень-артефакт.
— Элька, я доделал. Во время каникул еще немного довел его до ума, и вот. Как ты и заказывала: он сможет распутать и расчесать даже колтуны и любые сбившиеся, длинные или мокрые волосы.
— Вот спасибо! — обрадовалась я.
Волосы у меня очень длинные, пушистые, норовят в мокром состоянии закрутиться колечками. Расчесать их обычным гребешком — это целая эпопея. Никаких нервов не хватает… Дома мне помогали с ними справляться горничная или Инесса, но тут приходилось мучиться самой. Поэтому я не из-за глупого каприза попросила Эдира именно о такой волшебной штучке. Для меня это действительно жизненно необходимая вещь.
Отнеся свое сокровище в спальню, я вернулась с привезенными для друзей сладостями и всех осчастливила. Марте — коробку конфет, парням — по большой шоколадке.
…Пошел второй семестр. Снова учеба, пары, лекции, медитации, практикумы…
Всё так же, как и в предыдущие месяцы. Ну, почти так же. Я исполнила мечту Марко и отстала от него со своим неуемным жизнелюбием. Разумеется, я не озвучивала этого вслух. Зачем? Пусть радуется и не понимает, отчего ему вдруг стало так хорошо и легко.
Просто я перестала сама садиться рядом с ним на парах. Просачивалась первой, занимала понравившееся мне место, а там уж кто решит сесть рядом — это их выбор. К слову, Марко этого даже не заметил. Абсолютно равнодушно присаживался там, где было свободно.
А еще я больше не звала своего соседа ни в столовую, ни в библиотеку, ни на занятия. Если он спрашивал, идем или нет, то я, конечно же, шла. Если нет, то молчком уходила в одиночестве. Прекратила мучить его разговорами, вопросами. Не лезла к нему, когда мы оба находились в гостиной и занимались учебой, например, или читали книги. Не предлагала ему ничего и ни о чем не спрашивала. Только по делу, по существу.
Что самое смешное, Марко моего игнорирования не чувствовал и не замечал. Странный какой-то. То хватался за голову и возмущался, что я ему надоела, требовал оставить его в покое. И вот, я оставила. А он и не понял… Даже как-то странно. Может, я еще что-то не так делаю и все равно чем-то его раздражаю?
Прямо и не знаю. Нужно подумать.
А в театр я всё же сходила. Но уже весной, когда стало теплее, и не одна, а с Мартой. В один из выходных дней купила два билета и позвала ее с собой. А проводил и встретил нас Керро, который ненавязчиво ухаживал за хорошенькой брюнеточкой, но все еще не перешел к приглашению на свидания и к чему-то большему.
Вот этот мой поход, к слову, Марко прокомментировал. Я вернулась затемно, довольная вошла в гостиную, разматывая шелковый шарфик.
— И где ты была так поздно? — хмуро вопросил меня Блондинчик, восседавший на подоконнике.
— О, ты еще не спишь? А мы с Мартой в театр ходили. Нас Керро проводил и встретил. Хороший спектакль, нам понравился, — весело ответила я и направилась к своей спальне.
— Вот как? — отчего-то недовольно произнес он. — Ты же вроде желала, чтобы я с тобой сходил?
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась я. — Ты же не хотел, чего я тебя мучить буду. Мы с Мартой отлично прогулялись и повеселились.
Кивнув и пожелав спокойной ночи, я ушла к себе. Успела переодеться в легкое домашнее платье, как в дверь постучали. Я открыла и с удивлением узрела Марко.
— Да?
— Рыжая, всё в порядке? — задал он странный вопрос.
— Вроде да, — с опаской отозвалась я. — А что случилось? Я чего-то не знаю?
— Нет, не случилось. Кажется… Я про тебя. У тебя — всё в порядке?
— Ну да, — растерянно пожала я плечами. — Всё нормально, всё хорошо.
— Да? — поджал он губы, с сомнением меня рассматривая.
— Да что не так-то? У меня выросли ослиные уши? Или рога? Что ты так странно смотришь? — не выдержала я и на всякий случай поправила прическу. Растрепалась, что ли, на ветру?
— Да так… Спокойно ночи, Элисса.
— Спокойной ночи, — озадаченно проводила я его в спину взглядом, снова пожала плечами и закрыла дверь. Чудной какой-то…
Утром Марко позвал меня завтракать, громко окликнув из нашей общей комнаты:
— Элисса, ты в столовую идешь?
— Да, — вышла я к нему, придерживая на плече сумку с учебниками и тетрадями. — Собиралась.
Мой сосед стоял посреди гостиной, заложив руки за спину, и перекатывался с пяток на мыски и обратно.
— Идем? — подошла я к двери, ведущей в коридор.
— Рыжая, а ты ничего не хочешь мне сказать?
— М-м-м… — помычала я, пытаясь сообразить, что он хочет услышать. — Доброе утро?
— Доброе… А еще? — всё так же требовательно глядя на меня, вопросил он.
— Ну… Есть хочется. Может, пойдем уже?
Судя по его виду, я опять что-то не то сказала. Он зачем-то взял и поправил свой шейный платок и требовательно уставился на меня.
И? Что ему надо-то? Что-то я не расположена натощак шарады разгадывать.
— Как я выгляжу?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Как он выглядит? Да так же, как всегда. Именно это я ему и сказала:
— Так же, как всегда. Голова — одна штука, руки — две штуки, ноги — тоже две штуки. Рогов, хвоста и других лишних частей тела не наблюдается.
— И всё?
Нет, он надо мной издевается. Чего прицепился-то? Ладно, сейчас посмотрю, что у него такое особенное, требующее моего пристального внимания.
Я не поленилась подойти и обойти Марко по кругу, внимательно осматривая его синюю форму мага воды. Всё чистое, целое, отглаженное. Сумка на плече. Обувь начищена и сияет так, что в его ботинки можно смотреться как в зеркало. Рубашка белоснежная, застегнутая под горло. Повязан шейный платок, причем так, как это делает он, а не так, как его пыталась уговорить делать я.
— Ну и? — вопросила я, встав перед ним и заглянув в глаза.
— Всё в порядке? — снова спросил этот странный человек и поправил шейный платок.
— Ну да, всё в порядке. — Я даже кивнула два раза, подтверждая, что его облик абсолютно приличен.
— А платок завязан?
— Завязан. — Я кивнула в третий раз и отодвинулась подальше. Что-то меня пугает эта неадекватность.
— И ты ничего не хочешь исправить?
— А должна? — У меня брови взлетели до волос.
— Тебе ведь не нравится такой узел, — соизволил он наконец хоть что-то пояснить. — Ты же несколько месяцев меня изводила, требуя завязывать его по-другому.
— Так это когда было-то? — воскликнула я. — Ты же не поддался, ну и всё.
— И всё?! Рыжая, ты меня бесишь! — вдруг разозлился он, стремительно прошагал мимо меня, распахнул дверь и выскочил в коридор. — Ты идешь? — чуть ли не с ненавистью спросил, оглянувшись.
Это сейчас что вообще было?! Он не с той ноги встал? Его во сне укусила бешеная комариха? Ведь именно самки пьют кровь. Или Марко кошмары всю ночь снились?
Я с квадратными глазами вышла из гостиной, аккуратно закрыла дверь и, стараясь не подходить близко, держась на некотором расстоянии, направилась к лестнице. А Блондинчик что-то злобно проворчал себе под нос, догнал меня, отобрал сумку и скомандовал:
— Быстрее! На завтрак опоздаем.
Да-а-а… Уж на что я странная особа, но сегодня Марко удалось меня переплюнуть.
Но, к счастью, этим он и ограничился. Больше в течение дня он так неадекватно себя не вел. Только посматривал на меня задумчиво и брови хмурил. Правда, я это не сама заметила. Мне было чем заняться, кроме как ловить чьи-то там взгляды. Я болтала с ребятами, со смехом рассказывала им о вчерашнем походе в театр, ну и вообще наслаждалась жизнью.
А вот Марта меня спросила:
— Эль, вы с Марко поссорились? — шепнула она мне на ухо, когда мы стояли перед третьей парой у аудитории и ждали преподавателя.
— С чего ты взяла? — удивилась я.
— Он так странно себя ведет. Хмурится и явно злится, когда на тебя смотрит.
— А-а-а, ты тоже заметила, да? — просияла я. Значит, не мне одной кажется сегодня ненормальным поведение моего соседа. — Он с самого утра какой-то чудной… Не знаю, что с ним случилось. Но мы не ссорились.
На этом неадекватность Марко не закончилась. Уж не знаю, что с ним произошло и кто его покусал, но он отчего-то стал приставать ко мне с глупыми разговорами, когда мы, например, делали домашние задания в нашей общей гостиной.
Бывало, сидишь за письменным столом, вчитываешься в какую-то заумную жуть, которую не то что повторить, понять-то невозможно, а тут — бац! — и из-за спины прилетает вопрос:
— Рыжая, ты какое печенье больше всего любишь?
— Что? Печенье?
— Да. Ты какое печенье любишь?
Похлопав глазами и возвращаясь в реальность, с трудом вспоминаешь, а какое я печенье-то люблю?
— Миндальное, шоколадное и с лесными орехами. А что?
— Нет, ничего. Ты не отвлекайся, Элисса. Занимайся.
Или, например, отрабатываешь хитроумный пасс из бытовой магии, который должен высушить ткань, или убрать пыль со всех поверхностей, или разгладить одежду. Сосредоточенно пыхтя и хмурясь, складываешь пальцы в какую-то невероятную козюлю. Пытаешься их свернуть как надо, а не так, как пытается это сделать рука, которая всячески противится тому, что ее части скручивают в бараний рог… И тут голос Марко выдает:
— Рыжая, а у тебя конопушки всегда пропадают зимой?
— Что? Какие конопушки? — Смотришь на него, не понимая, о чем речь. — Это не конопушки, а веснушки! И — да, всегда. У меня веснушки только на солнышко появляются.
— Ясно.
Расслабишься, решишь, что всё, больше никто отвлекать не будет, но…
— Рыжая, а твоя сестра тоже рыжая и зеленоглазая?
— Нет!!! — разозлившись, уже совсем невежливо рыкнешь. — Голубоглазая блондинка. Ещё вопросы?
— А сколько ей лет?
— Девятнадцать.
— А твоему отцу?
— Пятьдесят! — сопя, как гневный ёжик, отвечаешь. — Марко, что ты ко мне привязался? Не видишь, что ли? Я же пытаюсь освоить пасс.
— А ты всё равно неправильно его делаешь. Так что пытайся не пытайся, а ничего не выйдет.
И улыбается так противненько… Тьфу!
— А как надо?
— Да вот так, — встанет он с места, подойдет и скрутит мои бедные пальчики даже не в козюлю или бараний рог, а в нечто такое, что потом их распутать-то невозможно.
И что самое гадкое — вот эта замысловатая фигура из заплетенных чуть ли не в косу пальцев срабатывает. Вещи высыхают, пыль собирается в клубочек…
— Слушай, Белобрысый, ты меня бесишь! — не выдержала я как-то и ушла в свою спальню, хлопнув дверью.
Нет, ну а чего он? Самый умный, да?
А спустя пару недель, в течение которых этот невозможный тип меня всячески изводил своими глупостями и дико бесил, я стала свидетельницей пренеприятной сцены.
Весна уже была в разгаре, а учитывая местный климат, еще и теплая. Это в моем родном Легарисе не так давно сошел снег в оврагах и прочих труднодоступных для солнышка местах, а тут уже вовсю буйствовала природа. Мы отложили до следующего года утепленные вещи и кожаные куртки и плащи, все как один переоделись в более легкие наряды и туфли. И если в учебное время студенты были обязаны носить форму своих факультетов, то сразу же, как пары заканчивались, все дружно переоблачались во что-то легкомысленное и воздушное. И я тоже.
Так вот, возвращаясь к сцене, свидетельницей которой я стала. Сбегаю я по широкой лестнице, ведущей в холл первого этажа, и вдруг вижу Марко и мило щебечущую с ним мымру брюнетистой наружности.
Я аж с шага сбилась. Да какое там «сбилась», я чуть с лестницы вниз не улетела от такого произвола. Вот бы картина была — качусь я в ворохе пышных юбок, опутанная ими словно гусеница коконом… Потом-то, конечно, бабочка из кокона выпархивает. Но мне отчего-то кажется, что я на бабочку не была бы похожа. Скорее на побитое, а может, и поломанное местами рыжее встрепанное чудовище.
Притормозила я, а когда поймала равновесие и убедилась, что катиться окуклившимся монстриком мне больше не грозит, расправила плечи, улыбнулась и направилась к своему соседу. Должна же я узнать, что эта чернявая и кареглазая нахалка говорит моей добыче. Похищенной из Легариса с риском для жизни, между прочим.
— …Думаю, Марко, — томно проворковала она, глазищами своими, огромными, как у стрекозы, стрельнула на моего Блондинчика и улыбнулась.
Нет, вы поглядите-ка! Она еще и думать умеет? Да ладно! Ни за что не поверю, что с такой внешностью, с такими гляделками стрекозиными и с таким пышным бюстом у нее еще и мозг имеется. Мой мир рушится… Да по ней же видно, что она дочка очень состоятельных родителей, которые для кровиночки денег не жалеют. Знаю я, сколько стоит платье из такого шелка с отделкой из цитринов, как на ней надето. А вырез? Да где это видано: молодым приличным рувитам демонстрировать свое богатство столь откровенно в повседневной жизни? Ладно еще на балу, там это уместно и приветствуется. Ведь все знают, что бал — это вовсе не то место, где можно потанцевать. А сборище, чтобы себя показать, на других посмотреть, ну и выбрать для себя невесту или жениха.
Та-а-ак! Это она что, на женихов охотится? А ведь точно! Даже я папуле обещала присмотреть кого-нибудь в академии, чтобы иметь противовес графу Амальрику, который всё еще не оставил надежды опутать меня брачными узами.
Медленно и величаво я подплыла к воркующей парочке. Марко слушал эту девицу с легкой улыбкой, а она… Нет, я вот не поняла, почему это она руки распускает и кладет их на мускулистую и твердую грудь моей добычи?
— Добрый день, — демонстрируя зубы в любезной улыбке, остановилась я возле них.
— Добрый день, — недовольно взглянула на меня брюнетка.
— Элисса, ты знакома с Амиральдой? Она учится на третьем курсе факультета иллюзионистов, — чуть отодвинувшись от загребущих ручек наглой особы, спросил Марко.
— С Амиральдой? — сдавленно уточнила я, а потом совершенно непочтительно, невоспитанно и, скажем прямо, некультурно хрюкнула.
— Амиральда Даллир, — протянула мне холеную руку девушка. — Единственная дочь графа Даллира.
— Элисса Суарес, младшая дочь барона Суареса, — изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос, ответила я на рукопожатие.
У меня тоже ухоженная кожа и безупречные холеные руки, так что нечего свои лапки совать. У других не хуже.
Нет, я честно старалась вести себя пристойно. Марко обо мне и так не самого лучшего мнения. Если же я начну хохотать ни с того ни с сего, меня сочтут совершенной идиоткой. Но боги! Амиральда…
Я уставилась на ее грудь, выставленную на обозрение в глубоком вырезе. Интересно, а она умеет?..
— Что-то не так, Элисса? — нервно дернула плечом брюнетка и подняла руку к декольте, чтобы поправить. Но тут же опомнилась и бросила быстрый взгляд на заинтригованного моим очередным нестандартным поведением парня.
— Амиральда, а ты умеешь колдыхать? — не выдержала я.
Нет, честно. Если я не увижу это пресловутое колдыхание своими глазами, то умру от любопытства. А тут стоит самая что ни на есть живая Амиральда с пышным бюстом. Наверняка она должна уметь.
— Что, прости? — вместо нее уточнил Марко. — Элисса, ты о чем?
А вот наследница графа Даллира явно поняла, о чем я, судя по тому, как мгновенно залилась краской. Она смущенно кашлянула, снова стрельнула глазками на Блондинчика. Моему присутствию рады не были, это я видела и понимала. Но я же не успокоюсь, пока не узнаю, как выглядит всколдыхнувшаяся грудь.
— Амиральда, так что? — снова привлекла я к себе внимание. — У тебя получилось? Смогла всколдыхнуть?
— Да! — несколько нервно ответила она мне и попыталась взять Марко под локоть, чтобы увести.
Ну уж нет! Я так просто своих жертв никогда не отпускаю.
— Покажи! — подскочила я к ней с горящими глазами. — Мы с сестрой тренировались, но не уверены, так ли вышло, как нужно. Ну, Амиральда! Не томи!
— Не думаю, что стоит… — попыталась она отказаться, взглядом указав на парня и выпустив его руку.
— Марко! Закрой глаза, заткни уши, не подглядывай и не подслушивай! — скомандовала я.
— Что?! — возмутился он. — С какой это стати? Элисса, шла бы ты…
— Непременно, но сначала Амиральда покажет мне, как выглядит всколдыхнувшаяся грудь! Ой! — Я зажала рот ладошками, ляпнув это вслух, но было поздно.
— Какая-какая грудь? — вытаращил синие глазищи Марко на эту самую грудь. — Всколдыхнувшаяся? Это как?
Брюнетка демонстрировала нам цвет лица как у спелого помидора, но стоически молчала. И не колдыхалась, бессовестная.
— Амиральда, ну пожалуйста-а-а! — заканючила я. Мне было дико смешно от абсурдности ситуации, но упустить такой шанс я не могла. — Ну всколдыхни, а?
— Марко, ты не мог бы отвернуться на несколько секунд? — сдавленно попросила она.
Заинтригованный до невозможности Блондинчик немного сменил положение тела и даже лицо повернул в другую сторону. Только вот с моего места было хорошо видно, что глаза он скосил так, чтобы не пропустить ничего интересного.
Амиральда же зыркнула на меня, расправила плечи, вздернула подбородок и… таки она сделала это. Колыханием назвать получившееся движение язык бы не повернулся. Тут всё именно всколдыхнулось, только что не булькнуло.
— Довольна? — прошипела она.
Я не выдержала. Мне стыдно, но я не справилась с эмоциями, уронила лицо в ладони и бессовестно захохотала в голос. Боги, это невозможно! Теперь я понимаю того маркиза из любовного романа Франсуазы Жемчужной. Он никак не смог отказать несчастной больной девушке. Пожалел убогую… Все же не так мы с Инессой трактовали ту историю. И вовсе не ошибка наборщика в типографии то была, это автор использовала тонкий литературный прием, емко и лаконично, одним словом описав некое действо женского тела.
А кстати, почему женского? Может, мужчинам тоже есть чем колдыхать? Надо будет обсудить этот вопрос с сестрой. Она старше меня, наверняка больше знает.
Я хохотала, задыхаясь, утирая градом льющиеся слезы, шмыгая носом и икая от избытка чувств. Какой стыд и несдержанность… Но самый ужас заключался в том, что рядом со мной неприлично ржал Марко. Этот бессовестный тип подглядел колдыхание и понял, о чем мы.
— Амиральда, прости, — с трудом подавив смех, проговорил он и попытался взять брюнетку за руку.
Но она вспылила, психанула и убежала.
— Рыжая, ну и что это было? — утерев выступившие слезы, спросил он меня. — Почему ты прицепилась именно к ней? Отчего-то Марту ты ни разу не просила сотворить такое непотребство.
— Так ведь эта графская дочка — Амиральда, — очень понятно объяснила я и снова прыснула.
— А-а-а, это многое объясняет, — покивал парень. — Только я всё равно ничего не понял. Вот так колдыхаться умеют только Амиральды? Другим девушкам это недоступно?
Я потупилась и ушла от объяснений.
Казалось бы, на этом тема, сконфузившая не только несчастную тезку книжной героини, но и меня, закрылась, но нет. Вечером, когда вся наша дружная компания традиционно собралась у нас с Марко, мой несносный сосед принялся в лицах описывать досадный инцидент.
— Парни, вы не представляете, как это выглядело. — Неприлично ухохатываясь, он вышел в центр комнаты и изобразил нечто, что, вероятно, в его понимании делала Амиральда. — Оно как булькнет…
— Да не булькала она! — из женской солидарности заступилась я за дочку графа Даллира. Ну, вслух ведь и правда не булькала, буду уж справедливой.
— Тебе просто плохо было видно, Рыжая, — отмахнулся он от меня. — А с моей высоты…
Парни смеялись… Нет, это слишком мягко. Они ржали словно стадо жеребцов и гоготали словно стая гусей. Кошмар какой-то. И ладно ребята, они-то не дворяне. Но от Марко я подобного не ожидала.
— Элечка, а почему вообще она должна была всколдыхнуться? — задала вопрос наивная Марта. — Это какая-то тайна? Я впервые слышу такое слово и не понимаю, отчего ты попросила о демонстрации этого странного действия именно у Амиральды?
И я осознала, что мне не отвертеться. Придется рассказывать.
Вечер был посвящен творчеству Франсуазы Жемчужной и ее последней прочитанной мною книге — «Не откажи мне, милый».
И вот ничего мужчины не понимают в любовных романах. Томления и страдания юной Амиральды их совершенно не тронули. Эти… козлы, простите боги, все время хохотали как ненормальные и отпускали глупые шуточки. А под конец, наплевав на сюжет, стали требовать от нас с Мартой сущего непотребства.
— Девочки, а вы можете всколдыхнуться? — задал вопрос Зумий.
— Так я же не Амиральда! — наш с Мартой возмущенный ответ звучал одинаково и слился в хор.
И чего так ржать?
Нет, на самом-то деле нам с нею тоже было ужасно весело. Но мы не могли подать виду, приходилось переглядываться и давиться беззвучным смехом.
Уже совсем поздно, когда ребята ушли в свои комнаты и мы с Марко остались вдвоем, он вдруг заявил, хитро улыбаясь и глядя на меня… как-то неправильно:
— Но вообще, Рыжая, я очень рад, что ты меня приревновала к Амиральде и вмешалась в наш с ней разговор. Я давно так не веселился.
— Я — что?! — остолбенела я, застыв как истукан. — Приревновала?!
— Ну да, — невозмутимо кивнул этот несносный Блондинчик. — Я ведь видел выражение твоего лица, когда ты нас заметила. И прекрасно понял, с чего вдруг ты решила над ней так пошутить и выставить в глупом свете.
— Белобрысый, ты совсем ума лишился?! С какой стати мне тебя ревновать? Глупости говоришь!
— Может, потому что я молод, хорош собой, умен, знатен, достаточно обеспечен и к тому же являюсь твоим близким соседом? Ты ко мне привязалась, Рыжая. Я тебе небезразличен. Признай.
Я открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь гадкое. Закрыла, поскольку то гадкое, что приходило мне на ум, произносить приличной рувите было никак нельзя. Так говорили охранники из имения и конюхи. Мы с Инессой подслушали как-то, но исключительно в целях просвещения и понимания, как ведут себя мужчины, когда рядом нет женщин. Так вот те подслушанные слова даже мысленно произносить стыдно. Нет, я не могу сказать их вслух. Совершенно не могу. А как отреагировать еще, я попросту не знала.
А потому гневно сверкнула глазами и заявила:
— Белобрысый, у тебя мания величия. И ты меня бесишь! — после чего гордо удалилась в свою спальню.
На следующий день Марко куда-то исчез сразу после окончания пар. Даже обедать с нами не пошел. А когда я поднялась в наши комнаты, то прямо с порога увидела, что на моем письменном столе лежит пышный букет роз.
Не поняла… Это за что мне такое счастье вдруг привалило? И главное, от кого? Что-то я ни одного ухажера не наблюдала. Все благополучно исчезали, стоило на горизонте возникнуть Марко или кому-то из остальных наших парней. У меня порой даже возникало ощущение, что они специально распугивают всех от меня и Марты.
Я подбежала к столу и принялась искать карточку, которая могла бы дать понять, от кого же подарок. Карточки не наблюдалось.
— А, Рыжая, ты уже вернулась? — вышел тут из своей спальни Марко. — Нравятся цветы?
— Красивые, — осторожно ответила я и отдернула руки.
Букетик-то, оказывается, от моего неадекватного соседа. Мало ли что в них…
— Отравлены? — уточнила я, указав на розы.
— Что?! — вытянулось у него лицо.
— Опрысканы какой-нибудь гадостью, от которой я начну чихать?
— Рыжая, ты с ума сошла?!
— Тоже нет? — Я терялась в догадках, не зная, что еще предположить. — Ты испортил мои вещи и пытаешься заранее извиниться?
— Еще гипотезы есть? — прислонился он к косяку плечом и сложил на груди руки.
— Есть, но совсем уж страшные, — честно призналась я. — Я боюсь их озвучивать. Все же надеюсь, что убить меня в твои планы не входит. Не до такой степени я тебе надоела.
— Элисса, а каких-либо более мирных идей у тебя нет? — поднял он одну бровь, явно насмехаясь надо мной.
— Нет, — подумав, призналась я и покосилась на букет.
Правда ведь нет. С какой стати Марко вдруг подарил мне цветы после многих месяцев тесного общения, я не могла сообразить.
— Ты — чудовище, знаешь об этом? — снисходительно улыбнулся он. — Цветы тебе в подарок, потому что мне вчера была приятна твоя ревность. Мне нравится, что я тебе нравлюсь. Знаю, что ты никогда в этом не признаешься, но я же не слепой.
— Чего-о-о? — выдохнула я, остолбенев от этого заявления. — Ты мне нравишься?
— Ну да.
— Ах, нра-а-авишься… — протянула я и взяла букет в руки. Поудобнее перехватила, чтобы не исколоть пальцы о колючки. — Так, значит, нра-а-авишься? — цедила я, приближаясь к наглецу.
— Эй, Рыжая, ты чего? — забеспокоился он и отлепился от косяка. — Ты мне это брось…
— Обязательно! Непременно брошу. — Прищурившись, я неторопливо шла к нахальному белобрысому негодяю.
— Элисса…
Хрясть! Шлепнула я его по груди. Промахнулась, вообще-то в лицо метила.
— Элисса!
Хлоп! О, совсем другое дело, до уха дотянулась.
— Рыжая, они ж с колючками!
Ох, как я разозлилась… Заподозрить, что он мне нравится?! Что я его ревную?! Вот этого бесцеремонного, самовлюбленного, который меня совершенно не слушается и делает всё по-своему?!
— Рыжая, ты горишь! — выкрикнул он, увернулся от очередной цветочной плюхи и выскочил в коридор.
— Горю! От негодования! — бросилась я в погоню.
— Да нет же, — оглядываясь через плечо, бросил он. — Ты по-настоящему горишь! Как при поступлении в академию!
— Ну, значит, быть тебе не только битым, но и поджаренным!
Мы успели добежать до холла. Я от души хлестала слегка подгоревшим букетом Марко, он уворачивался и, ничуть не опасаясь меня и моего огня, оглядывался, что-то шутил…
— Суарес?! — остановил возмездие возглас моей преподавательницы по управлению огнем. — Это что еще такое? Что вы себе позволяете?
— Караю, магистр Толлен, — сдув с лица полыхающую прядку, ответила я и осмотрелась.
Ой! Ой-ой-ой! Холл был полон, студенты жались к стеночкам, чтобы не пострадать от огня, при этом шушукались, посмеивались и показывали на нас пальцами.
— И за что же вы караете студента Мельхора? — нахмурив брови, спросила преподавательница.
— Э-э-э… — не могу же я вслух произнести весь тот бред, что он мне наговорил.
— Мельхор, может, вы мне ответите? — переключила она внимание на Марко.
— Мы немного повздорили и разошлись во взглядах на жизнь, — невозмутимо пояснил он ей, после чего повернулся ко мне. — Элисса, ты сама потухнешь или тебе помочь?
— Только попробуй!
— Хватит, — поморщилась магистр Толлен и щелкнула пальцами. Я сразу же погасла, а вокруг все вздохнули с облегчением. — Отработаете наказание в столовой, Суарес.
— Хорошо, магистр, — потупившись, отозвалась я.
Мы с Марко вернулись в наши комнаты. Шли молча, не глядя друг на друга. Потерявший приличный облик букет пришлось выбросить, и мне даже немного жалко стало. Цветы были очень красивые. К тому же не виноваты, что их даритель такой дурной, а я такая вспыльчивая. Причем в обоих смыслах, и в переносном, и в буквальном.
— Надо было тюльпаны дарить, — задумчиво проговорил мой сосед, на мгновение задержавшись на пороге своей спальни, и скрылся с глаз моих.
А я ушла к себе. И это он говорил мне, что я приставучая, сумасшедшая и ненормальная…
Ночью много думала. Я его ревновала? Он мне нравится?
С утра я встала расстроенная до безобразия. Кошмар какой-то! Он мне нравится. И я его ревновала к этой грудастой Амиральде, которой есть чем колдыхать.
Я грустно попрыгала и покачалась перед зеркалом. Не-а. Ничего у меня не всколдыхнулось, сколько я ни старалась.
Как жить? Как в люди выйти, если я в такой печали? Правда, печаль прошла после нескольких конфеток. Кто бы мог подумать, что обычные шоколадные конфеты имеют столь чудодейственный эффект? Надо будет написать записку хозяину «Сладостей Лифана». Пусть рув кондитер пришлет мне пару коробочек и запишет их стоимость на счет папы. Думаю, папуля не откажет дочурке и оплатит для нее конфетки. Отчего-то кажется, что скоро мне еще понадобится вкусное шоколадное успокоительное.
Закончив приводить себя в порядок и делать прическу, я открыла дверь и с опаской выглянула в гостиную. Пусто… Но как только я вышла, тут же приоткрылась дверь спальни Марко и в щель просунулась его голова. Внимательно оглядев меня, сосед спросил:
— Драться будешь, Рыжая?
— Не доводи меня, Белобрысый, тогда не буду, — хихикнула я от абсурдности ситуации.
— Я в следующий раз подготовлюсь. Воспользуюсь твоим тазиком. Ну, который боевой щит, — хохотнул он.
«А ведь он может», — подумалось мне. Нет, свой тазик я на поругание не отдам.
В общем, будучи существом добрым, незлопамятным и отходчивым, я простила Марко. В столовую мы шли вместе, хотя и не разговаривали по пути. Друзьям описывать причины вчерашнего водевиля тоже не стали.
А через несколько дней Марко выкинул очередной номер. Он куда-то исчез сразу после обеда и явился ближе к вечеру. Я в это время сидела в гостиной и читала учебник. Учебный год подходил к концу, маячила сессия, нужно было не только зубрить новое, но и освежить в памяти старое.
Когда хлопнула дверь, я подняла голову, посмотрела на своего соседа, вошедшего с коробкой в руках. Не увидев ничего интересного, вернулась к учебнику.
— Рыжая, как ты относишься к улиткам? — окликнул он меня, не дождавшись реакции на свой приход.
— Я к ним не отношусь. Я человек, — спокойно отозвалась я, не поднимая головы.
— Да я не это имел в виду, — фыркнул он. — Только ты не человек, а чудовище, подвид — «рыжее энергичное». Ты улиток любишь?
— Не знаю, — пришлось все же отодвинуть книгу и повернуться к нему. Не отцепится ведь. — Кошек люблю, собак. Лошади нравятся. А улиток тоже разводят? И в чем интерес? Они ж безмозглые. Ни тепла, ни пушистости. На руки не возьмешь, по спинке не погладишь, даже поиграть с ними нельзя. Какая радость-то?
— Рыжая, да не в этом смысле! — уставился на меня Блондинчик. — Ты есть их любишь?
— О боги! — Я даже рот зажала рукой и приглушенно уточнила: — А их едят? Улиток? Вот этих, которые маленькие, склизкие, с рожками и в панцире? Мы про них говорим?
— Ну, не такие уж они и маленькие, — улыбнулся Марко, прошел к моему столу, нагло отодвинул тетрадь и учебник в сторону и присел на край столешницы. Свою коробку он продолжал держать в руках. — Я про виноградных тебя спрашиваю. Их разводят для еды. Ну вот как у нас кур или кроликов. А тут разводят виноградных улиток, а когда они отъедаются, становятся большими и мясистыми, их готовят и едят.
— Мерзость какая! — Меня аж передернуло. — Может, местные жители еще и лягушек едят? Ну а что? Тоже склизкие…
— Не знаю, — озадачился он. — Надо уточнить у ребят. Так как насчет улиток, будем их пробовать? Они считаются деликатесом, между прочим.
И тут я догадалась,
— Только не говори мне, что ты купил жареных улиток. Иначе меня стошнит, — сдавленно пробормотала я.
— Их не жарят, а запекают. Но я купил сырых, сейчас спущусь в столовую и попрошу их приготовить. За оплату мне не откажут.
— Белобрысый, ты с ума сошел? — оторопела я. — Ты притащил живых улиток и собираешься пойти и отдать их на мученическую смерть? А ну-ка покажи!
— Ну раков же ты ешь? И креветок. Вообще морских гадов… И помнится, ты лично свернула шею безвинной птичке, сначала кинув в нее камнем, а потом поймав своим платьем.
Говоря речь, которая, вероятно, должна была меня устыдить, Марко тем не менее открыл свою коробку и продемонстрировал мне содержимое. Улитки оказались… улитищами! Монстрищами и гигантищами! Они ничуть не походили на тех маленьких сереньких уродцев, что обитали на территории нашего имения и в окрестностях.
— О боги! — уставилась я на этих… насекомых? Моллюсков? Они кто, вообще?
Склизкие тварюшки шевелились, топорщили антенки… И вот
— Какая гадость! — с чувством высказалась я. — А почему их семь?
— Как семь? — озадачился Марко и тоже заглянул в коробку. — Вот… нехороший человек! Я же просил десять. Тебе пять и мне пять.
— То есть тебя еще и надули. Положили не десять уродцев, а семь.
— Похоже на то, — задумчиво поскреб подбородок парень. — Пойти скандал устроить, что ли?
— Сходи лучше за нашими, — предложила я. — Покажем им этих монстриков и будем думать, что с ними делать. Есть я их точно не стану.
— Рыжая, как же с тобой тяжело, — отчего-то вздохнул Марко. — Я вообще-то хотел угостить тебя и устроить роман… поздний ужин.
— Марко, а давай, ты в следующий раз устроишь мне поздний ужин с какой-нибудь банальной и примитивной курицей или уткой? — прыснула я от смеха. — И желательно, чтобы она была жареная или запеченная сразу, а не в живом виде, как эти… — указала я на копошащихся улиток. — Иди за нашими.
Когда спустя пятнадцать минут в гостиную вошел Марко в сопровождении Марты и четырех наших друзей, то они застали меня в обществе улиток. Мы с ними расположились на полу. Я выложила дорожку из листов бумаги, нарисовала на них семь пронумерованных дорожек и рассадила монстриков в домиках в начале каждой.
— Элечка, а что ты делаешь? — спросила Марта, присев рядом со мной на корточки.
— Сейчас расскажу, — аккуратно вернула я на линию старта одну излишне прыткую тварюшку.
— Рыжая, ну что ты там чудишь с нашим ужином? — скорбно вопросил Марко.
Я ему не ответила, но вот парни засмеялись.
— Итак! Рувы и рувиты! Прошу минуту тишины, — сменив положение с четверенек на более пристойное — сидя на коленках, заявила я. — Перед вами участники бегов. Прошу выбрать скакуна, дать ему имя… Вот, я приготовила уже мягкий красный карандаш. Когда мы все определимся, наши скакуны отправятся в забег. Проигравший угощает всех чем-то вкусненьким. Только, всех богов ради, не жареными улитками и лягушками. У меня низменные простонародные вкусы, я предпочитаю курятину, утятину или гусятину. Можно свинятину или коровятину. Согласна на пирожок с капустой.
— Эля! — звонко рассмеялась Марта.
— Нет, ребята, правда. Я всё понимаю, тут их принято есть. Но, вероятно, я недостаточно аристократична, такие деликатесы не по мне. Лучше я устрою улиточный забег.
— А что? — переместился к нам с Мартой Силино и устроился на полу, скрестив ноги. — Думается, будет весело, хотя и не быстро. Чур, вот эта жирненькая рувита в домике — моя. — И он двумя пальцами подхватил с листа одну из улиток.
— А как ты догадался, что это девочка? — Приблизив голову, я попыталась найти какие-либо половые признаки.
— Так они же гермафродиты, — со знанием дела пояснил мне Силино. — Но те, что крупнее, как правило, берут на себя роль самок. Им же потомство вынашивать.
Я озадаченно застыла, осмысливая полученную информацию. Скажем прямо, в вопросе размножения улиток и их половой принадлежности я была невежественна и дремуча. Абсолютно.
— А гермафродиты — это как? — спросила после паузы.
— Элечка, это значит, что они и мальчики, и девочки одновременно, — пояснила мне Марта. — Ну, они как бы… А при спаривании выбирают, кто кем будет.
— Ой, хры-ын! — Я аж ладони прижала к полыхнувшим жаром щекам. — Стыдоба какая!
— Рыжая, не примеряй ты к брюхоногим правила приличия людей. Не будь ханжой, — фыркнул Марко и устроился рядом с Силино. — Так, а я выбираю вот этого. Назову его Джузеппе.
— А я свою очаровашку — Матильдой, — хохотнул Силино.
Пока всех не разобрали, я выбрала вторую по крупности улитку и дала ей имя… Амиральда. Я неоригинальна, да.
И вот, все семь улиток-переростков обзавелись хозяевами и обрели имена. Клички мы написали на крышах их домиков. Теперь все раковины были украшены аккуратными буковками ярко-красного цвета.
— Ну что? На старт, внимание, марш! — дал отмашку Марко.
Улитки-скакуны распластались на своих линиях и ползти куда-то не торопились. Мы ждали. Улитки тоже.
— А может, они спать хотят? — высказала я предположение. — Ведь уже поздно.
— Не-а, они ночные существа. Надо их чем-то подбодрить. У кого есть капустные или виноградные листья? — обвел нас всех взглядом Керро.
— Ты бы еще спросил, нет ли тут у нас грядок со свежими огурцами, — хихикнула я. — Кто побежит в столовую за кормом для наших скакунов?
— А кстати, ведь время ужина, — сообщил Эдир, и у него в животе громко заурчало.
Пришлось нам отложить забег и сходить всем на трапезу. После ужина мы выклянчили немного сырых овощей, объяснив, что это для наших питомцев — улиток. Над нами посмеялись, но выдали обрезки, сказав, что и этого хватит. Много улитки не съедят, а в тепле овощи сгниют. Пообещали снабжать по мере необходимости.
Вечер получился весьма озорным и бодрым. Наши скакуны оказались неторопливыми и ленивыми. Их приходилось подбадривать, заманивать вкусным кусочком огурчика. Мы скандировали им стишки-нескладушки, которые должны были простимулировать к победе…
Улиточные бега оказались на редкость азартным и веселым занятием. Правда, весело было только нам, эти рогатые слизняки плевать хотели на желания своих неожиданных хозяев.
Но к полуночи у нас таки определился победитель. Им, точнее ею, стала рогатая тварюшка Марты. Героиня сегодняшнего вечера носила гордое имя Апполинария-Мерандолина. Мы обхохотались, когда была озвучена эта громоздкая кличка, которая еле вместилась на панцире, да и то крохотными буковками.
А проиграл Джузеппе, чем очень огорчил своего хозяина. Но Марко смирился и пообещал, что с него проигрыш. Вкусное он нам обеспечит.
Моя улитка приползла к финишу третьей, что еще раз доказало: прыткие Амиральды — это страшная сила. Пусть и не победительницы, но и не в числе отстающих.
В один из вечеров накануне выходных мы с друзьями долго сидели у нас. Сначала по устоявшейся уже традиции устроили улиточные бега. Наши питомцы жили не тужили, каждый у своего хозяина. Поначалу, конечно, ребята пытались их всех оставить у нас. Мол, места больше и всё такое. Но я пошла на принцип и заявила, что так нечестно. Завел скотинку — будь любезен ухаживать за ней, кормить, поить и убирать жилище. Аргумент, что якобы они никого не заводили, а это я им навязала этих склизких и не слишком-то симпатичных питомцев, я отмела.
Первой тогда согласилась Марта. Посмеялась и заявила, что это будет даже интересно. Особенно любопытно ей взглянуть на реакцию соседок по комнате, с которыми у нее за год отношения так и не наладились. Ну а раз Марта согласилась, а я против того, чтобы они оставили «скакунов» у меня, пришлось и парням забрать улиток. Так что теперь по вечерам они приходили к нам с банкой, в которой обитала четверка их склизких питомцев.
Так вот, засиделись мы допоздна за очередными улиточными бегами. Да и заболтались, благо улитки «бегут» так медленно, что можно успеть обсудить всё на свете. Как-то незаметно речь перескочила на мой таз, который щит. Парни попросили его принести…
А в итоге мы не углядели за нашими скакунами, и двое из них заползли на щит.
— Фу-у-у! — воскликнула я, увидев атаку слизняков на мой стальной трофей. — Теперь придется отмывать.
— Да ладно тебе, Элька, — хохотнул Эдир и быстро протер поверхность щита, сначала вернув беглецов на беговую дорожку.
Над моей брезгливой гримасой все посмеялись, и никто, вот никто не понял. Грубые бесчувственные люди!
Наконец ребята ушли в свои комнаты, забрав рогатенышх питомцев. Наших Марко посадил в банку (мы сжульничали, и Амиральда и Джузеппе жили вместе) и поставил на подоконник.
А я брезгливо, за самый край подхватила щит и на вытянутых руках понесла в ванную. Я же все равно не угомонюсь, если буду знать, что на нем высохшая слизь. Пакость какая!
— Рыжая, да оставь ты его в покое, — со смешком прокомментировал мои действия Марко. — Это ведь щит. Ты думаешь, стражники его после каждого дня использования мыли и стерилизовали?
— Пф-ф! — сморщила я нос и гордо удалилась. Я лучше знаю, что и как мне делать с моей вещью.
Оставив оскверненный улитками щит в ванной на полу, я сначала постелила постель и убрала платье в шкаф. После этого приняла душ, облачилась перед зеркалом в симпатичный кружевной комплект, в котором обычно спала. Сунула ноги в домашние шлепанцы на каблучке и занялась щитом. Брезгливо подхватила его за края и опустила в ванну. Некоторое время у меня ушло на то, чтобы хорошенечко полить его водой из душа. Потом немного жидкого мыла, и снова обильное омовение…
И лишь после этого я выключила воду. Щит стоял в ванне, с него стекала вода, а я вытирала руки полотенцем, лениво блуждая взглядом по стенам. И тут я увидела
Он был черный, огромный, волосатый, с длинными мохнатыми ногами и жирным тельцем.
— А-а-а! — завизжала я, вытаращившись на этого монстра.
А пауки — монстры, я точно знаю. Они мух ловят и жрут. Живьем. А даже если и не живьем, то ситуации это не меняет. Все равно монстры. К тому же омерзительные!
Дальше я действовала на рефлексах. Знаю, это негуманно, но боюсь я пауков. А если я чего-то боюсь, то не убегаю, а… Маг я, в конце концов, или не маг?
Откровенно говоря, в данный момент я действовала не как маг огня, а как истеричная девчонка. Поскольку вместо того чтобы спалить отвратительную тварь, проникшую в мою ванную и устроившую потрясение для моей нежной и тонкой натуры, я схватила мокрый еще щит и с размаху ударила им по пауку.
Звук от соприкосновения тяжелой стальной штуковины со стеной, покрытой керамической плиткой, получился поистине сокрушающий. Я аж оглохла на миг.
А в следующее мгновение снова завизжала, потому что меня унесло вперед. Та часть стены, по которой я ударила, оказалась вовсе не стеной, а тонкой перегородкой, закрывающей проход в… куда-то. И вот в это неизвестное «куда-то» я сейчас летела.
Жизнь у меня непростая, учитывая крайне беспокойную натуру падать приходилось неоднократно. Один спуск с ледяной горы чего стоил, а потому я исхитрилась каким-то немыслимым образом очутиться на щите, стоя на четвереньках. Понятия не имею как. Наверное, у меня в роду и правда были кошки.
И вот летим мы в кромешной темноте. Я ору, вцепившись пальцами в передний край щита, а он… Та-а-ак, а он не летит, а, судя по звуку и ощущениям, съезжает по лестнице.
Поэтому и крик у меня был примерно такой: «А-а! А-а! А-а!» Это мы перескакивали с одной ступеньки на другую.
И вокруг темень, хоть глаз выколи. А у меня руки заняты, я же за щит держусь, чтобы ехать на нем, а не на собственной пятой точке или того хуже — не катиться кубарем. Мне моя шея, а также ребра, руки, ноги и прочие части тела еще дороги.
— А-а! А! — на последнем взвизге мы с щитом во что-то врезались и покатились все-таки кубарем в обнимку, а я прикусила язык и замолчала.
И лишь умолкнув, я услышала грохот, доносящийся откуда-то сверху, и крик Марко:
— Элисса?! Ты где? Что, хрын всех задери, прои…
Мой сосед умолк, вероятно, обнаружив дыру в стене. А я тяжело дышала, прислушиваясь к собственному телу, и пыталась понять, что произошло и куда я провалилась.
— Эля? Элька? — сверху донесся встревоженный голос моего Блондинчика. — Рыжая, ты жива? Не молчи!
Говорить я пока не могла, но получилось пропищать нечто, что по моим представлениям означало: «Кажется, жива, но это не точно. И вообще, спасай меня скорее, мне страшно».
Наверху зажегся огонек, и я услышала торопливые шаги. Ну слава богам, сейчас меня вытащат…
— Эля? — передо мной на корточки присел Марко. — Ты цела?
Над его головой повис магический светлячок, и я наконец-то смогла осмотреться.
Так. Некое темное узкое помещение, похоже, тайный коридор. Повернув голову, я оценила лестницу, с которой только что совершила феерический спуск на своем верном щите. На самом верху в проломе горел свет. Это, значит, там моя ванная комната.
— Эля? Ты меня слышишь? — Протянув руку, парень коснулся моего плеча.
Не больно. Что уже радует, похоже, я ничего не сломала.
— Ыгы, — сквозь сжатые зубы выдавила я из себя. Разжать их пока не получалось. Пальцы — тоже. Они аж побелели, так я вцепилась ими в стальную кромку, и категорически не слушались меня.
— Элька? Встать сможешь? — тихо и участливо спросил Марко.
Встать — это хорошо. Встать — это просто замечательно! Я снова повернула голову и оценила ту позу, в которой находилась. Ой. Как неприлично! Все так же на четвереньках, максимально подтянув под себя колени. Что интересно — я умудрилась не потерять свои шлепанцы на каблучке с опушкой из перышек. А вот одета я совершенно неподобающе: в белые коротенькие кружевные панталончики и сорочку-разлетайку на тонких лямочках и с кружевной отделкой. Сейчас сорочка задралась и не прикрывала даже ту часть, на которой я обычно сижу.
— Симпатичная пижамка, Рыжая. — Подцепив одним пальцем свисающий край сорочки, Марко оценил изящество кружевной отделки. — И поза у тебя… м-м-м… очень симпатичная. Но давай, я все же помогу тебе подняться.
Не дожидаясь моего согласия, он встал, аккуратно подхватил меня под мышки и вздернул вверх.
— Стоишь? — спросил через секунду.
Ну… как бы честно сказать? Почти. Ноги трясутся, руки дрожат, способность говорить еще не вернулась, но в целом, можно сказать, что стою.
Убедившись, что я не заваливаюсь и не оседаю на пол, он отпустил меня и, обойдя, встал лицом к лицу.
— Эля, объясни мне, неразумному. Зачем ты пробила стену? Откуда эта странная тяга к разрушениям?
— Я паука убивала! — От возмущения ко мне вернулся дар речи.
— И как? — подавился смешком Марко. — Убила?
— Вряд ли он выжил, — подумав, произнесла я и попросила: — Разожми мне пальцы, пожалуйста. Я не могу сама щит выпустить.
Выполняя мою просьбу, белобрысый продолжал задавать вопросы:
— И что, такой большой оказался паук, раз нельзя было прибить его тапочкой, а пришлось с размаху стальным щитом? Да и вообще, Элька. Я тебя не узнаю. Свинохряка спалила, медвелаков — тоже. А паука вздумала победить грубой физической силой.
— Он мне чем-то напомнил тебя, — состроив серьезную мину, мило похлопала я ресничками. — Ты с таким же выражением лица шел к мавкам. И этот — сидел и смотрел на меня. Я, правда, глаз его не видела, они шерстью заросли, наверное. Но точно знаю, смотрел. Просто я чуток не рассчитала сил.
— Отдавай мне свой щит, Рыжая.
Он справился с моей судорожной хваткой и забрал мой тазик. Я сначала кивнула, потом глянула на себя, пискнула, выхватила щит обратно и прикрылась им.
— Не отдам!
— Красивые ноги, — усмехнулся некультурный, наглый и вообще бессовестный… — А теперь давай все же осмотримся, где мы.
Я смущенно переступила с одной красивой ноги на другую, но прикрыть щитом и их, увы, не удалось бы. Тут либо сорочку с панталончиками спрятать, либо мои стройные длинные ножки.
К счастью, у Марко пробудилась совесть, он отвернулся от меня и прошел немного дальше, освещая себе путь магическим светляком.
— И что там? — окликнула я.
— Потайной коридор, судя по всему. Он уходит дальше.
— Мы пойдем проверять, что там? — оживилась я. Шутка ли! Я обнаружила тайный ход!
— Непременно. Но сначала кое-кому не помешало бы одеться, — быстро вернулся ко мне Блондинчик и кивнул на лестницу, ведущую в мою ванную. — Вперед, Рыжая.
Я сделала уже шаг, и тут до меня дошло.
— Только после вас, — потупившись и покраснев, заявила я и приподняла свою стальную защиту повыше, пряча ею от посторонних глаз все, что она позволяла спрятать.
— Вот уж нет! А если вдруг из темного коридора кто-нибудь выскочит и нападет на беззащитную девушку?
— Но я…
— Рыжая, хватит!
Одним быстрым движением он вырвал из моих пальцев щит, вторым — закинул меня на плечо и двинулся наверх.
Хорошо висим… Вид на филей вредных белобрысых типов открывается неплохой. На обтянутые темными брюками длинные ноги опять-таки. С моими, конечно, не сравнить. Но для парня — очень даже хорошие ноги.
— Ты чего это там затихла? — с подозрением спросил парень, неторопливо шагая по ступенькам к нашему светлому будущему.
— Рассматриваю, — призналась я.
Парень застыл, не закончив шаг и уточнил:
— Что именно?
Вот наивный! Ну что я могу еще рассматривать, свисая с его плеча? Что перед глазами, тем и любуюсь. Не трогаю же, вот и пусть радуется.
Я подняла голову, собираясь ему всё высказать. Но вместо этого произнесла:
— Вот же хрын!
— Не ругайся. Что ты там рассматриваешь, Рыжая?
— И еще один хрын… — Обалдев, я смотрела на мелких мохнатых тварюшек, приближающихся к нам из темноты.
— Элисса!
— И третий хрын… О боги! Марко! Тут хрыны!
— Что?!
В мгновение ока он поставил меня на ноги перед собой и резко обернулся.
— Марко, мы наткнулись на схрон хрынов, — прошептала я. — Что будем делать?
А хрыны, противно попискивая и скрежеща коготками по каменному полу, неотвратимо приближались.
— Эля, марш наверх! Я прикрою! — скомандовал парень.
— Еще чего?! Да я их спалю, глазом моргнуть не успеешь…
— Рыжая, это не вся стая. Разведчики. Бегом наверх.
— Тогда тем более нужно их уничтожить, — медленно пятясь наверх, на ощупь ища ногами ступеньки, шепнула я. — Если они увидят, куда ведет проход, то позовут остальных. У нас в имении как-то мальчишка-пастух наткнулся на них. Еле сбежал, а они проследили и потом напали на деревню.
Хрыны, в целом, довольно неопасная нечисть. Прикончить одного-двух совсем не сложно. Размером с собаку, с зубастой мордочкой и длинными торчащими ушами. Конечностями они, правда, пользуются почти как люди. Могут передвигаться как на четырех, так и на двух, используя верхние лапы как руки. Хитрые, пронырливые. Селиться предпочитают стаями. И вот большую группу хрынов уже сложно уничтожить. Очень уж они подвижные и юркие.
Чаще всего они обустраивают себе логова в заброшенных строениях, но не гнушаются и проникать в обитаемые жилища, воруя домашнюю птицу и еду из погребов. А из-за неприятного облика, хитрости и вездесущности их название давно стало ругательством и чем-то нарицательным.
— Марко, пусти меня перед собой, чтобы я тебя не задела, и отдай щит, — легонько прикоснулась я к его локтю. — Действуем как обычно. Я огнем, ты потом гасишь.
— Авантюристка! — не оглядываясь, буркнул он, но придвинулся к одной стене, позволяя мне протиснуться. — Давай сюда, я держу щит.
Я скользила в пространство между щитом и грудью парня, которое он мне любезно освободил. Встала поудобнее, и он скомандовал:
— Сейчас!
Пока мы препирались, хрынов набежало аж шесть особей. Они медленно приближались, скалясь и тараща злобные глазки.
Огонь я пустила с двух рук, выставив их по обоим краям щита. Одна струя пламени улетала дальше группы хрынов, чтобы перекрыть им дорогу, а второй я принялась поливать нечисть.
Ненавижу я такое! Вот просто ненавижу! Они ж воняли, орали… Вроде даже жалко, хоть и нечисть, но живая. И будь хрын один, мы бы, может, и оставили его в покое. Прогнали бы из академии и этим ограничились. Но там, где селится стая, — не до шуток. Они ж голодать начинают на каком-то этапе, становятся агрессивными…
К тому же война с нечистью и нежитью, благополучно завершившаяся пять лет назад, но стоившая сотни тысяч жизней, как среди мирного населения, так и в рядах магов и военных, научила людей многому. Нельзя нечисти позволять жить рядом. Особенно такой, хищной.
Рано или поздно они нападут на людей. Как это было тогда, когда толпы озлобленных, оголодавших монстров мощной волной хлынули с Пустоши на приграничные земли. Охранные гарнизоны они буквально смели, так же как и огромное количество мелких поселений. Никто не выжил при первой атаке.
Потом-то люди бежали, бросая имущество. Не всегда успевали прихватить даже скот. Тут бы себя, стариков да детей успеть вывезти… А нечисть продолжала победное шествие, уничтожая всё на своем пути.
Пять долгих лет ушло на то, чтобы найти и прикончить всех, кто проник с Пустоши на человеческие земли. Пять лет удерживали границу, пытаясь не пропустить всё новые и новые стаи различных тварей. Прорывы были регулярными и кровавыми. Пустошь и ее обитатели не желали сдаваться, выплескивая всё новых и новых оголодавших монстров на человеческие земли. Лишь к концу войны, когда ряды нечисти истощились, маги и воины смогли пройти на их территории и уже там уничтожить молодняк, кладки яиц и колонии мелкой пакости, которая могла бы вырасти в крупную. А также найти и сжечь очаги темной энергии, питавшей кровожадных существ.
Пять лет крови, боли, смертей… Я тогда была еще ребенком, да и имение наше далеко от тех мест, где шли сражения. Но и у нас осталось много вдов и семей, потерявших сыновей, ушедших на войну. Папа помогал им понемногу.
Братьев у нас с Инессой нет, но если бы были, скорее всего, и их бы призвали. Барона Суареса не тронули. Не воин, не маг, вдовец с двумя малыми дочерьми.
А папа хоть и был рад, но стыдился этого в глубине души. Я знаю, подслушала как-то его разговор с рувом Кастильяром, нашим управляющим.
Война закончилась. Люди освободили свои земли. Уничтожили нечисть. Лишь единицы смогли вернуться на свою Пустошь. С тех пор, вот уже пять лет, любая зловредная и хищная нечисть, объявляющаяся на человеческих территориях, подлежит немедленному уничтожению.
Исключение сделано лишь для мелких домашних и лесных духов — леших, водяных, домовых, болотников и им подобных. Они испокон веков жили с нами в мире и согласии и во время войны помогали, безоговорочно встав на сторону людей. Даже болотники, отличающиеся строптивым и вредным нравом, и то открывали тайные гати для беженцев и королевских войск и заманивали напавшую нечисть и нежить в трясины.
— Марко, туши их! — зажав нос, прогундосила я, развернулась и уткнулась лицом в грудь парня.
Смердело невыносимо…
— Ну и что теперь будем делать? — все так же, не отрывая лица от чистой, пахнущей свежим одеколоном рубашки своего соседа, задала я вопрос, когда он закончил свою часть работы.
— Для начала некоторым рувитам все-таки не помешает одеться. А пока они будут это делать, я сбегаю за нашими. Вместе приберемся и пойдем дальше. Нужно всё проверить и найти гнездо хрынов.
— Ректору будем сообщать? — глухо спросила я.
— Непременно. Но сначала осмотримся сами. А то ведь не дадут взглянуть, куда уходит этот коридор. А вдруг он кончается в каком-то интересном месте?
— Авантюрист! — фыркнула я.
— Не фырчи, Рыжая. Мне щекотно. — Передернув плечами, он отстранился и выпустил меня на свободу.
Назад я не оглядывалась. И так знала, что там. Обугленные тушки, залитые водой. Копоть и сажа. Бр-р-р.
— Быстрее, Элисса, — легонько подтолкнул он меня вверх. — И не стоит стесняться. Я уже рассмотрел и панталоны, и сорочку, и ноги, и…
— Еще слово, Белобрысый, и я тебя подкопчу! — прошипела я, поднявшись на пару ступенек и гневно развернувшись к нему.
— Понятно, слушаться не хотим, — возвел очи горе противный нахал.
И не успела я пискнуть, как он снова закинул меня на плечо и потащил в наши покои. Ну и ладно. Прокачусь. Не слишком-то и хотелось ноги ломать на крутой каменной лестнице.
Только вот в ванной меня не отпустили. В моей комнате тоже. И в гостиной…
— Эй! — вякнула я.
А несносное блондинище протащило меня в свою спальню и бесцеремонно скинуло на кровать.
— Ты чего?! — взвилась я на ноги.
— Элисса, ты ведь не думала, что я позволю тебе жить в помещении, из которого ведет ход к логову хрынов? Меняемся. Ты переезжаешь сюда, а я в твою комнату. К тому же я сломал щеколду, когда выбивал дверь. Ты так визжала, что у меня не было выбора, — равнодушно пояснил он и направился к своему шкафу.
— Ой! — очень многословно отреагировала я на это и присела.
— Прикройся. Я сейчас принесу твои вещи.
— Я сама! — тут же подпрыгнула я. Не могу же я допустить, чтобы он рылся в моем белье.
— Рыжая, ты мои трусы и носки уже видела, но я, гляди-ка, не умер от стыда. Так что и с тобой ничего не случится. Сиди здесь и не высовывайся. Можешь пока перестелить постель. Чистые комплекты здесь, — ткнул он пальцем в узкую дверцу шкафа.
В общем, мое возмущение было проигнорировано. Вредный сосед ушел с охапкой своей одежды, взамен притащил ворох моих платьев и тюк, в который он, не мудрствуя, сгреб чулки, белье, сорочки и прочие дамские штучки.
— Запрись и не выходи. Я за ребятами, — бросил он мне и быстро ушел.
Запрись? Он реально думает, что я соглашусь сидеть за закрытой дверью, зная, что в любой момент ко мне могут прийти в гости хрыны?
Быстро переодевшись в брюки и рубашку и натянув сапоги, я выскочила в коридор. Нет уж. Я девушка хрупкая, миниатюрная и слабая, меня любой обидеть может. Лучше тут посижу и подожду группу поддержки.
Время ожидания провела за медитацией. Магистр Толлен мне постоянно говорит, что при моей вспыльчивости я должна посвящать ей каждую свободную минуту. Вот я и медитировала, сидя на полу и прислонившись спиной к стене.
— Ну и что ты тут делаешь? — вопросил Марко, встав рядом и глядя на меня сверху вниз. — Я же велел тебе запереться и не высовываться.
— Я заперлась, — с улыбкой указала я на дверь в наши покои, из замка которой торчал ключ.
После внезапного приезда папы и его визита в наши комнаты мы стали всегда закрывать их, если уходили. И сегодня, выйдя, я дважды повернула ключ и подергала дверь, желая убедиться, что точно закрыто.
— Эля, ты в порядке? — спросил Зумий. — Нам Марко всё рассказал.
— Да что ей сделается, рыжей занозе? — вместо меня ответил Блондинчик. — Не о ней надо волноваться, а о хрынах.
Я молча показала его спине язык и уверила ребят, что со мной все хорошо.
В гостиную я входила с опаской. Но нет, всё было тихо и спокойно.
— Парни, за мной, — скомандовал Марко, взявшись за ручку двери в мою, теперь уже бывшую, спальню. — Не шуметь. Не паниковать, если вдруг увидим хрынов. Девушки, вам лучше подождать нас здесь.
— Ну уж нет! — раньше меня возмутилась Марта. Выглядела она сонно и слегка помято, но настроена была решительно. — Вы с Элькой и так уже успели поучаствовать. Я тоже хочу.
— Именно! — коротко подтвердила я и для эффективности утверждения несколько раз кивнула.
Марко поморщился, но спорить не стал. Просто жестом велел сохранять тишину и распахнул дверь.
Я ожидала запаха гари от уничтоженных хрынов, а когда его не почуяла, даже удивилась. Не я одна, как оказалось.
— А почему нет вони? — шепотом вопросил Эдир, старательно принюхиваясь.
— Я щит поставил на пролом в стене. Но вот в потайном коридоре смердит ужасно.
Мы с Мартой переглянулись, и я метнулась в свое новое место обитания. Выхватила из тюка, валяющегося на постели, два шелковых платка и примчалась обратно. Моего отсутствия никто даже не заметил. Но входили мы с подругой в ванную комнату и после на лестницу, ведущую в тайный ход, с замотанными лицами. Оставили щелку для глаз, а волосы, рот и нос тщательно замотали.
Керро заметил нас первым, улыбнулся и показал большой палец, одобряя мою смекалку.
Нам с Мартой далеко все же пройти не позволили. Парни спустились первыми, освещая путь магическими светляками, а мы с ней ждали команды наверху. В коридоре хорошо была видна копоть на стенах и шесть скрюченных обгорелых хрынов. По большому счету, я могла их уничтожить не струей пламени, а точечно бросая огненные шары. Но зная их юркость и прыткость, я боялась, что пока буду целиться в одного, остальные успеют подбежать. Поэтому… ну вот так.
Хотя уверена, магистр Толлен не оценила бы. Сказала бы опять, что кое у кого слишком много силы и этот кое-кто бездарно тратит ее, вместо того чтобы контролировать себя и выпускать точные и меткие заклинания. Но я же только первый курс заканчиваю. Я пока не могу, как рува Ридания. Она вон меня одним щелчком пальцев гасит, а я сама не сразу могу успокоиться и усмирить свой огонь. Даже медитации не помогают. Во мне столько энергии (и дури, по словам Марко), что ее просто невозможно удержать внутри. Дай мне волю, я же костер до неба запалю…
— Надо бы сгрести останки в кучу и прикрыть, чтобы не воняли, — проговорил Зумий. — Слишком сильный запах, может привлечь их сородичей.
Парни покивали, перебросились короткими фразами и, используя бытовые заклинания, быстро сгребли трупики хрынов в кучу. Прикрыть их было нечем, ни мешков, ни какой-либо ткани у нас не было. Вынести отсюда тоже невозможно. И Марко нашел выход. Спустя пару минут обуглившиеся хрыны застыли во льду. После этого Силино очистил воздух. Погодники это как-то умеют, есть у них соответствующие заклинания.
— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулась я и спустилась. Правда, под платком мою улыбку все равно никто не видел, но настроение у меня определенно улучшилось.
Ну а дальше мы двинулись по потайному ходу. Первыми шли Марко и Зумий (некромант всё же), потом я — сила и мощь нашей маленькой компании (да-да, я маг огня!), за мной Марта и Керро. Он иллюзионист, и толку от него немного, но бросить Марту он не мог. И закрывали процессию артефактор и погодник. В бою от них помощи вряд ли стоит ожидать, но прикрыть и подать знак об опасности, если атакуют сзади, Силино и Эдир могут.
А темный коридор уходил вдаль. Через некоторое время мы почувствовали, что он идет под уклон, то есть мы явно спускались. Наконец дошли до лестницы, похожей на ту, что вела в мою ванную. Но она не ограничивалась одним пролетом. Мы спустились на пару этажей и обнаружили еще один коридор. А лестница шла вниз…
Поисковые заклинания показали, что в коридоре пусто, ни малейших признаков кого-либо живого или неживого. Ни людей, ни нечисти. Пришлось спускаться дальше, а исследование этого коридора отложили на другой раз.
Через два этажа — снова коридор, тоже пустой. И еще два этажа вниз. По моим подсчетам, мы уже спустились на уровень подвала. И тут вновь коридор…
Ничего не понимаю я в планировке этого хода. Как-то нелогично. Если уж делать коридоры, то на каждом этаже, и они как-то должны проходить через всю академию. А тут несуразица какая-то.
Но моего мнения никто не спрашивал, все двигались вниз. Ну и я с ними.
Наконец лестница закончилась. Стены очередного коридора были вырублены в камне, что меня изрядно озадачило. Ведь Приморская академия магии находится в черте города, а не в горах.
Я подергала идущего передо мной Зумия за рукав, а когда он оглянулся, прикоснулась к стене и выразительно подняла брови.
— Потом, — одними губами шепнул он.
Ход, загадочным образом прорубленный в скальной породе, уводил нас дальше. Мы двигались тихо, погасив все светлячки, кроме двух — в начале и конце нашей процессии. Их света хватало для того, чтобы не спотыкаться.
Периодически то Марко, то Зумий запускали поисковое заклинание. Не хотелось бы внезапно наткнуться на большую группу нечисти. Да и на маленькую тоже не хотелось бы. Где-то впереди явно обитают хрыны, но пока все тихо и пусто. Даже странно…
— Есть! — подняв руку, сигналя нам остановиться, шепнул Марко и сам замер. — Впереди большое помещение и скопление нечисти.
— Я на разведку, — тут же скользнул вперед будущий некромант.
Вернулся он через пару минут и на грани слышимости отчитался:
— Там пещера с хрынами. По периметру охранники. У дальней стены самки и молодняк. В центре возвышение, на нем одна крупная особь. Вожак или королева.
Я нахмурилась. Насколько я знала, у хрынов нет королев. Они ведь не пчелы и не муравьи. Их самки прекрасно размножаются, и хрыны обходятся без матки, являющейся прародительницей всей стаи. Что-то тут не так…
— Ребята, мне кажется, имеет смысл позвать магистров, — прошептала Марта. — Мы не боевики. Марко, Эля и Зумий еще что-то могут противопоставить. Но я… Если я применю свои силы, то свод пещеры может обрушиться. Ну завалю я ее вместе с хрынами, но ведь над нею академия.
— Марта права, — поддержал подругу Керро.
— Я тоже за магистров, — посмотрела я в глаза Марко. — Мы не справимся. Ребята могут пострадать.
Решение возвращаться было единогласным. Мы уже развернулись, чтобы двинуться назад, но тут нас засекли. Издалека донесся противный визг, переходящий в такие высокие ноты, что аж ушам больно стало, и со стороны пещеры на нас хлынула лавина хрынов.
— Поздно! — рявкнул Блондинчик. — Уходите! Зумий, давай!
Меня кто-то дернул за руку, то ли Марта, то ли Керро, пытаясь оттащить, но… Что бы обо мне ни думали наши друзья, но в плане боевой единицы я здесь одна из сильнейших. И не потому, что обладаю какими-то особыми знаниями и умениями. Откуда они у первокурсницы? Просто так уж пошутила природа, вместив в мое тело необъятную мощь огня. Я саму себя порой боюсь, столько у меня энергии.
А потому я вырвалась и крикнула, не оглядываясь:
— Уводите Марту!
Втиснуться между Зумием и Марко мне труда не составило. Я маленькая, так что проскользнула легко, они и не почувствовали.
А дальше…
История с медвелаками и свинохряком, который на самом-то деле кабариус, повторилась.
— Ой, дура-а рыжая! — рявкнул мне в ухо Марко, не отвлекаясь, впрочем, от прицельного метания ледяных стрел.
— Сам дурак белобрысый! — проорала я в ответ и сосредоточилась на управлении огнем.
А потом крикнула, стараясь донести слова сквозь визг хрынов:
— Надо идти в пещеру. У них есть вожак! Он их направляет и как-то чует нас.
— Почему? — коротко выдохнул Зумий.
— Они ведут себя слишком организованно. Ими явно командуют.
— Она права! Двигаем в пещеру, — вдруг подтолкнули меня сзади чьи-то руки. — Эля, садись мне на шею. Не подпускай их к нам!
Миг, и я очутилась на плечах у… Я не сразу поняла, что это Эдир. Артефактор таким нехитрым образом улучшил мне позицию, уберег от особо прытких хрынов и увеличил скорость передвижения нашей группы.
Оказалось, что парни пришли не совсем безоружными. Эдир одной рукой придерживал мои ноги, а второй крутил две короткие палки, соединенные цепочкой. От них летели искры магии и, вероятно, если такой конструкцией огреть кого-то, то кости точно не уцелеют.
Рассмотреть внимательнее я не могла. Мы бежали. Точнее, парни бежали. Я ехала.
Пещера оказалась не такая огромная, как я опасалась. Мы двигались вдоль стены, стараясь зацепить как можно больше хрынов своими заклинаниями. Даже Марта что-то колдовала, и камни летали по воздуху, сбивая нечисть в прыжке.
Я поливала тварей огнем. Зумий испускал жуткие мертвенно-зеленые заклинания. Марко чередовал ледяные стрелы с копьями… Силино создавал порывы ветра, которые откидывали от нас тех, кто смог пробиться.
А потом вдруг раздался истошный визг перепуганных хрынов, и они бросились прочь от нас к постаменту, возвышающемуся в центре.
— Что за?! — крикнул Эдир, на плечах которого я сидела.
— Спокойно, это моя работа! — ответил Керро.
Ой, ужа-а-ас… Я таких монстров видела только на картинках в бестиарии. Они обитали лишь в Пустоши и жрали всё, что двигалось. Мохнатое, огромное, клыкастое существо с тремя парами ног и мордой, усеянной маленькими глазками. Если я правильно помню описание из книги, то глаз бывает от восьми до шестнадцати.
И вот эта милашка, капая слюной, двигалась из-за наших спин к хрынам.
— Эля, — позвал меня Марко. — Сможешь дотянуться до особи на постаменте? Вон той, в украшениях?
Там и правда сидел жирный крупный самец в золотых украшениях. Вроде даже корона на его голове надета.
— Силино, — наклонившись вниз, позвала я погодника. — Я создам сейчас несколько огненных шаров. Их нужно будет воздушной волной закинуть в скопление хрынов под постаментом. И сразу же, мгновенно, пускай еще один ветер, он должен донести мое пламя до вожака. Сможешь?
— Минуту, сделаю заготовки, — кивнул он и принялся магичить.
— Марта, как только Элисса сделает свою часть, качни постамент. Он не должен развалиться, но пусть пошатнется. Поняла? — тут же принялся отдавать указания Марко. — Эдир, убери свое оружие, крепко держи Эльку, чтобы она не свалилась. Иначе мы все сгорим. Керро, страхуй Марту и можешь еще что-нибудь пугающее к ним запустить. Лучше к самкам и молодняку, пусть самцы бросятся на защиту.
Он еще говорил, а я уже спешно формировала крупные огненные шары, развешивая их в воздухе. Не знаю, сколько времени ушло. Может, пара минут, а может, несколько секунд.
Хрыны защищали от иллюзорного монстра своего вожака, и этих мгновений нам хватило.
— Эля, готово! — отчитался Силино.
— Готов! — произнес Керро.
— Я готова! — звенящим от напряжения голосом сказала Марта.
— Я их придержу. Действуйте! — Это Зумий, и его пальцы снова окутал зеленый дымок некромантских заклятий.
— Силино, сейчас! — громко скомандовала я.
И направленным потоком воздуха мои сгустки огня понесло в скопление хрынов.
— Силино! Давай! — крикнула я и с обеих ладоней пустила струи пламени.
Ревущий огонь хлынул на постамент, накрывая крупную особь и стекая вниз. Мы буквально оглохли от визга, рычания, верещания… Страшно не было. На страх просто не оставалось времени.
Ребята еще удерживали ту нечисть, которая все же пыталась атаковать нас. А потом Марко, перекрикивая всю эту жуткую какофонию, рявкнул:
— Эля, стоп!!! Марта!
Каменное возвышение качнулось, и объятый пламенем хрын свалился на пол. Я тут же перенаправила пламя в другие стороны, уничтожая отдельных обитателей пещеры. А маг воды что-то колданул, и то, что когда-то было вожаком, превратилось в ледяную глыбу. Сквозь прозрачный лёд виднелось нечто черное, обугленное и страшное. А стая, потерявшая главу, будто обезумела и принялась хаотично метаться.
Все же ими руководила более умная особь… Надо же.
А потом вдруг всё закончилось.
— Меня сейчас вырвет, — сдавленно булькнула Марта и склонилась.
— Ну и вонь, — дыша открытым ртом, выдавила я.
— Эля, если тебя сейчас стошнит мне на голову, я этого никогда не прощу, — крепко сжал мое колено Эдир.
— Опусти…
Мы с Мартой портили окружающий интерьер на пару. А пока избавлялись от остатков ужина, парни бросились сгребать бытовыми заклинаниями трупы в одну большую кучу. Марко и ее накрыл льдом, а Силино очистил воздух.
— Боги, как же это было мерзко, — тяжело дыша и вытирая рот, простонала я.
— Эль, они все уничтожены? — опираясь ладонями в колени и не разгибаясь, спросила Марта.
— Все, — ответил вместо меня Керро и, подойдя к девушке, помог ей выпрямиться, после чего дал носовой платок.
— Элисса? — Мне на плечо легла тяжелая ладонь. Ты в порядке?
— Да, Марко. Попить бы…
И перед моим лицом тут же возник водный шарик. Я не только напилась, но и умылась. Ребятам раньше не доводилось попадать в такие передряги, как мне с моей белобрысой добычей, они не знали о том, как мы используем эти водяные шары. А тут оценили и сразу же попросили такие для себя.
— Зумий, Силино, идите вдоль стен, где-то на той стороне должен быть выход наружу, — принялся давать указания наш негласный командир, когда все немного пришли в себя, напились и отдышались. — Если что-то заметите или почувствуете, немедленно отступайте к нам.
— Поняли! — коротко бросили парни и торопливо двинулись в указанном направлении.
— Девушки, стойте здесь. Парни, а мы пойдемте посмотрим на вожака. Слишком уж он разумен был для хрына. Плюс на нем явно надеты украшения. Как бы не оказались артефактами. Эдир, я уберу лёд, а ты сканируй.
Ужасная дискриминация, я считаю, но нас с Мартой отодвинули и никуда не пустили.
Вот так всегда. Как огнем сражаться, так Эля. А как на украшения взглянуть, так это парни…
Мы с подругой издали смотрели на то, как уменьшалась ледяная глыба, пока не исчезла, оставив лишь нечто мокрое, скрюченное и обгорелое.
— Корона? — прозвучал изумленный возглас Керро.
— А это еще что?..
— Корона?! — Мы с Мартой аж подпрыгнули на месте и, не сговариваясь, начали потихонечку приближаться. Ну нам же интересно!
— Это точно артефакты, — между тем отчитался Эдир. — Не прикасайтесь к ним. Они зачарованы.
— О-о-о… — выдохнула я, подойдя ближе. — Ребята, это же пропавшие королевские регалии!
— Что-что? — удивился Керро и повернулся ко мне. — Какие еще пропавшие регалии?
— Марко, ты ведь аристократ. Тебе наверняка приходилось изучать геральдику, историю родов и родовых артефактов, — проговорила я, не отрывая глаз от изумительной короны, украшенной драгоценными камнями. — Ну же! Пропавшие королевские регалии… Четыреста пятьдесят лет назад корабль его величества Андоральда Первого подвергся нападению. С трудом, но королевский фрегат под прикрытием сопровождающего флота смог причалить в бухте…
— Да, помню.
— А нам?! Что было дальше? — спросила Марта.
— Его величество был смертельно ранен. Понимая, что не выживет, он приказал доставить королевские родовые регалии своему сыну, будущему королю. Советник… забыла имя… поклялся, что выполнит волю своего монарха. Регалии были спрятаны в ларец и тайно отправлены в столицу. Тогда еще не было возможности легко и быстро путешествовать, это сейчас стационарные порталы стоят почти в каждом городе. Гонцы и министр выехали верхом и пропали. Никто так и не узнал, что произошло, куда исчезли люди Андоральда Первого и, главное, те самые регалии. Их искали. Долго искали, но…
— А как же наследник Андоральда Первого? Чем его короновали? — полюбопытствовал Эдир.
— Вероятно, корона была не одна, — ответил вместо меня Марко. — Сын погибшего монарха взошел на престол. Скорее всего, позднее были сделаны магами-артефакторами новые регалии. Я не знаю.
— А те самые, пропавшие четыреста пятьдесят лет назад, сейчас лежат перед нами и украшают обгоревший трупик хрына… — задумчиво проговорила Марта. — Ребята… А ведь нам теперь не удастся промолчать о наших похождениях. Мы обязаны вернуть Фердинанду Умному то, что принадлежало его предкам.
— Несомненно, — кивнула я и шагнула вперед.
— Эля, нет! — воскликнул Эдир. — Там заклятия на крови. К ним могут прикасаться лишь люди, в которых течет королевская кровь. И вот кто бы мог подумать, что на нечисть это не распространяется…
— Да я только посмотрю, — оглянувшись, я улыбнулась артефактору. — Не буду трогать, я же не самоубийца.
— А как же мы их понесем ректору? Нужно какую-то палку или доску, чтобы положить их. Да? Или мешок, — принялась размышлять хозяйственная Марта.
— Элисса, осторожно. Даже случайно не прикоснись, — прозвучало предостережение Блондинчика.
Кивнув, я подошла вплотную, прикрыла нос платком и, вытянув шею, уставилась на перепачканные в саже, но все же прекрасные драгоценности: корона, короткий жезл с огромным рубином, перстень-печатка опять-таки с рубином и цепь с медальоном, на котором красовался королевский герб.
— Какая древность, — восхищенно выдохнула я. — Марко, а ты когда-нибудь видел нашего короля живьем, а не на портретах? Как думаешь, он обрадуется, если мы вернем короне эти… Ой!
Я отпрыгнула назад, так как спокойно лежащие драгоценности вдруг зашевелились и… поползли.
— Что за?! — пятясь к друзьям, я вытаращилась на ожившие королевские регалии, которые медленно, но неотвратимо перемещались в нашу сторону.
— Все назад! — скомандовал Марко.
Мог бы и не говорить, мы и так уже все отбежали.
— Эля… — тоненько позвала меня Марта.
— А? — двигаясь вдоль стеночки, спросила я.
— Элечка, не хочу тебя пугать, но они ползут к тебе…
— И что им от меня надо? — напряженно спросила я, продолжая отступать, не отводя при этом глаз от решительно настроенных золотых побрякушек.
— Рыжая-я, — протянул Марко, прикоснувшись к моей руке, — скажи-ка мне, Рыжая, а ты в кого такая рыжая?
— В маму. И в бабушку. И в прабабушку… У нас все женщины по маминой линии рыжеволосые. Инесса вот только блондинка. А что? Ой! — Я метнулась в сторону, так как корона и перстень прыгнули ко мне, а цепь с медальоном, извиваясь словно змея, медленно ползла по каменному полу пещеры.
— Эля! — взвизгнула перепуганная Марта.
— А-а-а! — совершенно не как смелый маг огня завопила я и бросилась удирать.
Всё случившееся потом произошло так быстро, что никто ничего не успел сообразить и отреагировать. Жезл, до того неторопливо катившийся за своими собратьями по гарнитуру, вдруг подскочил и врезал по коленям Марко, прикрывавшему мое отступление.
Блондинчик грохнулся, не удержав равновесия. Ну никто не ожидал такой прыти от обычных украшений. А меня в тот же миг сбила с ног ударом в грудь корона. Она как метательный диск врезалась в меня, и я упала навзничь. Вереща как перепуганный поросенок, я попыталась спихнуть с себя взбесившуюся драгоценность. Но пока я воевала с короной, на меня вползла цепь с медальоном, свилась в кольцо и затихла. И туда же запрыгнул перстень-печатка.
— Уберите с меня это!!! — визжала я, отбиваясь от артефактов давно умершего короля.
А потом мне в лоб прилетел не смертельный, но основательный удар от… жезла.
Я клацнула зубами и, кажется, отключилась на несколько минут.
Когда пришла в себя, вокруг меня стояла вся наша компания в полном составе. Даже Зумий и Силино вернулись.
— Эля? — позвала Марта. В ее глазах стояли слезы, но помочь мне она даже не пыталась.
— А где… эти… королевские? — с трудом спросила я, пытаясь проморгаться и прийти в себя. — И помогите мне сесть. У меня, похоже, сотрясение мозга. За что они меня так?
— Элисса, — передо мной присел на корточки Марко. — Ты только не пугайся, Рыжая, но эти… королевские… выбрали тебя хранительницей. Боюсь, пока мы не вернем их его величеству Фердинанду Умному, тебе от них не избавиться. Они и нас к тебе не подпускают.
— Что?! — Я резко села.
Все королевские регалии, до того лежавшие на моей груди, соскользнули мне на колени. Повозились там, устраиваясь поудобнее, и затихли.
— Они что, живые?! — дрожащим от ужаса голосом спросила я, даже не пытаясь прикоснуться к этим… драгоценным.
— Псевдоразумные, Эль, — пояснил Эдир. — Нам о таких рассказывали, но более плотно мы их еще не проходили. И я не знаю, почему они тебя выбрали.
— Элисса, а ты у нас не королевской крови случайно? — нервно хохотнул Марко.
— Спятил? Мой отец — барон, а не герцог или принц. Хрынов, к слову, среди моих предков тоже не было!
Я с опаской потыкала указательным пальцем корону. Она не прыгнула, но чуть шевельнулась.
— Эй! — шепотом позвала я. — Регалии, а давайте мы пойдем наверх, а? Я устала… Мне нужно принять ванну… Поесть… Поспать… Пойдемте, а?
Друзья сдавленно зафыркали, скрывая за смешками нервозность и страх за меня.
Но вот древние артефакты меня поняли. Золотая цепь с медальоном выползла и обвилась вокруг моего запястья.
— Ы-ы-ы-ы… — сквозь сжатые зубы замычала я от страха.
Корона же наделась как обруч на мою вторую руку и свободно повисла на локте. Перстень скользнул в одну ладонь, а жезл лег во вторую и, подрагивая, дождался, пока я сожму его.
— А может, проще надеть их на полагающиеся им места? — робко спросила Марта.
— Ни в коем случае! — хором ответили Эдир и Марко.
— Это же зачарованные на крови артефакты! — «очень понятно» пояснил будущий маг-артефактор.
— Нельзя, — более понятно пояснил Марко. — Элисса не коронована, ей нельзя надевать эти вещи. Иначе ее просто убьет.
— Да! — коротко отозвалась я и попросила: — Ребята, поднимите меня, а? Я замерзла и устала. Эй, регалии… Будьте хорошими мальчиками и девочками. Мои друзья мне помогут…
Не буду описывать, насколько глупо я себя чувствовала, беседуя с неживыми предметами. Но папа всегда говорил нам с Инессой, что, если не можешь изменить ситуацию, смирись и возглавь ее. Сестра обладает мягким нравом, поэтому чаще всего возглавляла всё я.
Сволочные королевские регалии, да простит меня его величество Фердинанд Умный, подпустили ко мне лишь Марко. На всех остальных они реагировали агрессивно.
— Похоже, это потому, что мы не дворяне, — со смешком прокомментировал Эдир. — А они, видишь ли, готовы терпеть присутствие лишь аристократов.
Я вздохнула тяжело и печально и приняла помощь своего блондинистого соседа.
— Рыжая, ты сама дойдешь?
— Дойду, Белобрысый, — проскрипела я и потерла лоб тыльной стороной руки. Той, в которой был зажат перстень. — Но если и не дойду, то тащить меня придется тебе.
Мы двинулись назад. По пути я расспросила вернувшихся из разведки Зумия и Силино, что они нашли. Оказалось, коридор из пещеры шел дальше под землей и оканчивался на морском побережье.
Кстати, а может, именно на побережье хрыны (не эти конкретные, разумеется, а их далекие предки) когда-то и нашли сокровища короны? Ведь гонцы Андоральда Первого ехали из бухты, где умер король. Вероятно, двигались вдоль моря… Что уж с людьми произошло, история умалчивает. Фактом является лишь то, что с тех самых пор королевские регалии ни разу не всплывали и не объявлялись. Значит, к мелкой шустрой нечисти они попали именно тогда. Хрыны их присвоили, а со временем и «поумнели», став более организованными под воздействием псевдоразумных артефактов. Образовали крупную управляемую колонию, поселились в пещере, соединяющейся подземными ходами с Приморской академией магии…
Ох, чую я, ректор совсем не обрадуется ни нашему сражению с хрынами, ни находкам, ни обнаружению тайного хода с вверенной ему территории, ведущего за город, к морю.
Учитывая, какие мы были изгвазданные, провонявшие и уставшие, сначала хотели отоспаться и отдохнуть, а утром идти «сдаваться». Но Марко заявил, что нельзя. Нужно сейчас, чтобы магистры осмотрели место, где обитали хрыны, убрали бы все останки. Да и с регалиями что-то нужно решать. Не могу же я с ними постоянно в обнимку находиться.
Повздыхав, мы смирились с необходимостью идти сразу. Нам нужно «покаяться», «раскаяться», всё рассказать и передать руву Анджони своенравные королевские артефакты. Он магистр, он из древнего аристократического рода, он глава Приморской академии, наконец. Пусть освобождает меня, назначает нам наказание и отработку за то, что мы устроили сегодня ночью.
Половину пути я честно преодолела сама. Но потом просто села на ступеньки, прислонилась к стене и заявила:
— Всё! Не могу больше. Как хотите, но я буду ждать магистра Анджони здесь. Ни шагу я уже не в состоянии сделать.
— Эль, я помо… — Эдир, забывшись, наклонился ко мне, но тут же отскочил, потому что медальон, до того спокойно свисавший с моего запястья, вдруг приподнялся и закачался как змея, готовящаяся к атаке. — Понял! Отхожу, — медленно проговорил артефактор и отодвинулся от меня подальше.
— И за что мне такое наказание? — задал риторический вопрос Марко и…
Если кто-то думает, что он благородно поднял меня на руки, как подобает поступать с приличной рувитой, то этот кто-то глубоко заблуждается. Невоспитанный Блондинчик перекинул меня через плечо и понес наверх, словно я мешок с картошкой. С другой стороны, лучше уж так, чем своими ногами. Поэтому я не роптала. Висела, рассматривая грязный пол и ступени, и придерживала регалии давно почившего короля, чтобы они не упали.
Шли мы долго. Сначала выбрались из тайного хода в мою многострадальную ванную. Там умылись, отряхнулись, чтобы хоть немного придать себе приличный вид. Потом мне пришлось накинуть на себя плащ, скрывающий мой драгоценный груз. Мало ли кто увидит, лишняя огласка нам ни к чему.
После этого отправились сначала в холл, а уже оттуда искать покои главы нашего учебного заведения. Академия еще спала, но уже приступил к своим обязанностям персонал, следящий за порядком. Вот у одной из служанок, моющей полы, мы и узнали, где же искать магистра Анджони.
Окинув нашу потрепанную группу внимательным взглядом, Марко, как командир, громко постучался в ректорские покои.
— Что случилось? — Через минуту дверь широко распахнулась, и на пороге предстал заспанный, непричесанный магистр в криво накинутой мантии. Увидев нас, он опешил. — Студенты?! Что произошло?
— Доброе утро, магистр Анджони, — взял на себя отчет о наших подвигах Блондинчик. — У нас чрезвычайная ситуация. Требуется ваше непосредственное участие.
— Вы что-то взорвали? Кого-то убили? — с опаской уточнил рув, окинув цепким взглядом грязную одежду парней.
— Не взорвали, но… Магистр, можно нам поговорить за закрытыми дверями?
— Вы и девушек в это впутали, — поджал губы ректор, неодобрительно покачал головой, рассмотрев копоть на платье Марты, после чего перевел взор на меня. — Суарес, а вы почему в плаще? Входите! — принял он решение, пропуская нас в свое жилище.
Его гостиная была обставлена дорого и со вкусом, из нее вели еще две двери, вероятно, в спальню и кабинет. Я быстро огляделась, а ректор спросил:
— Итак?
— Элисса, покажи, — распорядился Марко.
Ну, я и показала. Скинула плащ прямо на пол и развела руками, позволяя руву Анджони увидеть то, что ко мне прицепилось и не желало отцепляться.
— Великие боги! — Он побледнел, схватился за сердце и покачнулся. — Где?! Где вы их взяли?!
— Магистр, присядьте, — подскочили к нему Керро и Силино и помогли опуститься в кресло.
— Мы отбили пропавшие королевские регалии у огромной стаи хрынов, обитавших в пещере, — принялся четко и по существу отчитываться Марко. — Попали мы туда через тайные ходы, ведущие из академии. Не знаю, как драгоценности оказались у хрынов, но, судя по всему, они у них давно, владел ими вожак. И был он, по нашему мнению, чересчур разумен. Он управлял остальными, а те его понимали и безоговорочно слушались…
— Что?! — У бедного ректора других слов не нашлось.
— Оценив обстановку и количество нечисти, мы начали отступать, чтобы позвать преподавателей, но пришлось ввязаться в бой. Нас атаковали, выбора не оставалось. Всю стаю мы уничтожили, никто не ушел. Их вожак сидел в центре на возвышении, и на нем были надеты королевские регалии. Когда мы их осматривали… — Тут Марко немного помялся, но всё же договорил: — Мы полагаем, что эти артефакты псевдоразумны. Они принялись преследовать Элиссу Суарес, сбили меня с ног, так как я стоял на их пути, оглушили Элиссу и взобрались на нее, выбрав хранительницей. Никого, кроме меня, они к ней не подпускают. Причин мы не знаем, что делать дальше, тоже не знаем. Но собственность короны нужно как можно скорее вернуть его величеству Фердинанду Умному.
— Студентка, подайте-ка мне графин и стакан со стола, — перевел потрясенный взгляд с меня на Марту шокированный магистр. — Да-да, вон тот, с коньяком. И присаживайтесь все. Я сейчас выпью глоток, и…
Залпом опрокинув в себя треть стакана коньяка, рув мотнул головой, встал и подошел ко мне, чинно сидящей на краешке дивана.
— Позвольте-ка, Суарес…
Он наклонился и протянул руку к жезлу, но в этот момент медальон на цепи вновь вообразил себя хищной змеей, размотавшись с моего запястья. Только что не шипел… А вот жезл задергался, явно намереваясь дать в лоб излишне любопытному человеку.
— Магистр, нет! Отойдите, я не удержу… — вцепилась я изо всех сил в тяжелую золотую штуковину, пытаясь не дать ей напасть на мага.
— Они и на нас так же реагируют, — тихо проговорил Эдир. — Никого к Эльке не подпускают, кроме Марко. И с ее рук не слезают. Она пыталась умыться, когда мы выбрались из подземелья, хотела положить их на край раковины, чтобы руки освободить… А они не дались.
— Да, магистр, — несчастно закивала я. — Мне приходится одной рукой всё делать, перекладывая перстень и жезл из ладони в ладонь. А корона и цепь елозят по рукам вверх-вниз, но не соскальзывают, будто приклеились. Они меня не отпускают. А я их боюсь и не знаю, что делать. Пусть меня кто-нибудь освободит, а? Давайте вызовем преподавателя по артефактам, или его величество, или придворного мага, или хоть кого-то, кто меня спасет от них…
— Одна-ако… Кто еще знает? — обвел нас тяжелым взглядом ректор. Он наконец-то проснулся и осознал, что это не кошмарный сон, а всё по-настоящему.
— Никто, только мы. По коридорам Элисса шла в плаще, так что королевские артефакты никто, кроме нас, ну и теперь еще вас, не видел. Но Эля права, нужно немедленно известить его величество.
— Так. Девушки, вы вдвоем останетесь здесь. Ни шагу за порог! Ванная комната и моя спальня в вашем распоряжении. Приведите себя в порядок, возьмите из моего шкафа по чистой рубашке и спать. Еду вам принесут сюда. Суарес, вы ни к кому не выходите, раз уж драгоценности на вас. Вы?.. — замялся он, явно не помня, как зовут вторую студентку.
— Марта Хол
— Вы, Марта, общаетесь со всеми, кто вдруг придет. Заберете еду и одежду. Кто-нибудь из ваших друзей принесет позднее. Молодые люди, а мы с вами сейчас отправимся исследовать, что вы нашли и где обитали хрыны. Подождите меня здесь. Я сейчас отправлю депешу в столицу, переоденусь и выйду к вам.
Магистр быстро вышел, оставив нас семерых в гостиной.
— Как думаете, нас сильно накажут? — задала вопрос Марта.
— Вообще, должны бы наградить. Мы же отыскали… — неуверенно произнес Керро и приобнял девушку за плечи.
А я так устала и морально, и физически, что уже ничего не думала. Только сидела и мечтала снять с себя вонючую грязную одежду, принять ванну, поесть чего-то горячего и упасть в постель.
— Элисса? — присел вдруг передо мной на корточки Марко. — Ты как?
— Не знаю. Устала сильно. Да еще эти прицепились… Вот что им от меня надо? Я ведь никакого отношения к королевскому роду не имею. Знаниями об артефактах не обладаю…
— Может, ты им просто понравилась? — с улыбкой пошутил он. — Твои волосы такие же рыжие и солнечные, как золото. А глаза как драгоценные изумруды с золотыми вкраплениями. И конопушки тоже словно золотой песок.
— Нет у меня конопушек! — возмутилась я. — Это веснушки! И лето еще не наступило, они пока не вылезли.
Ребята зафыркали на нашу перебранку, а Марко вдруг поднял руку и погладил меня по щеке. У меня аж глаза распахнулись на пол-лица. Чего это он вдруг? Сотрясение мозга получил во время боя с хрынами? Что за странные поступки?
— Отдыхай, Элька. — Еще раз проведя шероховатой ладонью по моей щеке, от чего я окончательно впала в ступор, он легонько ткнул меня пальцем в кончик носа и поднялся.
— За мной! — скомандовал вошедший ректор, уже аккуратно одетый в свою традиционную фиолетовую мантию.
Парни поспешили за ним на выход, а как только дверь захлопнулась, я повернулась к улыбающейся Марте и спросила:
— Белобрысого покусали бешеные хрыны? Или он головой сильно стукнулся?
— Ни то, ни другое, Элечка, — рассмеялась подруга и позвала меня: — Идем, нужно помыться и переодеться.
То, как я принимала ванну, заслуживает отдельного упоминания. Марта управилась быстро, вышла в банном полотенце, отжимая длинные волосы вторым, меньшего размера, и велела идти мне, а она пока приготовит нам место для сна и отыщет рубашки ректора.
А вот мне пришлось помучиться. Разделась и разулась, ругаясь, пыхтя и костеря вреднючие регалии, которые не выпускали меня из плена. Забралась в ванну и вот тут уже просто взвыла в голос от возмущения. Мне ведь нужно помыть голову, выполоскать длиннющие густые волосы от сажи и грязи, себя намылить… А как, если на одном локте — корона, на запястье второй руки — цепь с медальоном, а в обеих ладонях — перстень и жезл?
— Ну и как я должна мыться?! — в сердцах рявкнула я, сидя в горячей воде и глядя на сокровища давно почившего монарха. — Я вам что, хрын вонючий? Я девушка, аристократка! И не могу выглядеть, словно обитательница помойки! А ну освобождайте мне руки!
И тут эти, которые якобы псевдоразумные, зашевелились и поползли… Как я не заорала, не знаю. Но драгоценности поняли мой приказ буквально. И не успела я опомниться, как королевский перстень с рубином окольцевал большой палец моей правой ноги, корона вползла на левую ногу и скользила вверх до самого бедра, где и пристроилась. А медальон и жезл решили создать маленькую группу: цепь обхватила одним витком рукоять жезла, после чего обмоталась вокруг моей правой щиколотки. Руки мои были свободны, а вот ноги…
Оттершись мочалкой с мылом и несколько раз промыв волосы, я и по золотым артефактам прошлась мочалкой. Ну а куда деваться-то? Они ж на мне, значит, тоже обязаны быть чистыми.
Когда я вышла из ванной комнаты, укутанная в большое полотенце и с тюрбаном на голове, то Марта выронила из рук подушку. Увидела мои ноги, да…
— Если ты хоть одной живой душе проболтаешься об этом, — пошевелила я большим пальцем ноги, украшенным королевским перстнем, и указала на корону, сидевшую на моем бедре, — то нас всех казнят. За оскорбление… осквернение… За что-нибудь, но точно казнят. Я не виновата, клянусь. Это их идея, не моя.
— Элечка, не переживай, — часто закивала она и подняла подушку. — Я никому не расскажу. Слово мага! Надевай рубашку ректора, и давай ложиться спать…
Я залезла под одеяло и, помня, что раньше ко мне никто, кроме Марко, приблизиться не мог, потыкала корону, привлекая внимание, и строго сказала:
— Марту не обижать! Она моя подруга и попала в неприятности из-за вас. Если бы меня с вами тут не заперли, то она сейчас спала бы в своей кровати.
Мне вняли, агрессивности к девушке проявлять не стали, и мы с ней мирно укутались в одеяло, одно на двоих.
Следующие часы я помню плохо. Меня разбудила Марта и сунула в руки поднос с едой. Поев, я опять заснула. Приходил глава Приморской академии и задавал вопросы, с чего вдруг мне пришло в голову проламывать стену, что я видела и что чувствую, касаясь королевских регалий. Я отвечала и снова засыпала.
Потом нас с Мартой разбудил какой-то незнакомый мужик в форме королевской гвардии. Опять задавал те же самые вопросы. Я снова ответила. Он спросил, где сейчас артефакты, на что я честно ответила, что на мне, но я их ему не покажу, потому что я раздета и вообще сплю.
Он как-то странно на меня посмотрел и ушел.
Позднее заявились еще какие-то мужики, тоже в форме королевской гвардии. И опять те же самые вопросы. Зачем я стучала по стене? Ах, паука увидела? А что потом? Съехала по лестнице на щите? А откуда у меня щит? Кем мне приходится Марко Мельхор? Сосед? И всё? А зачем мы позвали остальных студентов? И кто что делал? Как вели себя хрыны?
Вопросы были в целом одни и те же, но вразброс и неоднократно повторялись. То про начало наших приключений в подземелье, то про их итог. Нас явно пытались поймать на несоответствиях.
Кто-то потребовал показать им древние королевские артефакты, на что я повторила, что не покажу. Потому что я раздета, а они на мне. К тому же они меня не слушаются и поступают так, как хотят сами.
Один особенно настойчивый тип попытался сдернуть с меня одеяло, но вдруг отлетел в другой конец комнаты и впечатался в стену, а медальон, выглянувший на мгновение из-под пухового укрытия, втянулся обратно и снова прижался к моей ноге.
Подчиненные короля уважительно притихли и больше не просили показать им найденные артефакты. Оставили меня в покое и стали задавать вопросы Марте, отдыхавшей на второй половине кровати.
Потом пришел целитель. Издалека просканировал нас с подругой, сообщил, что у обеих сильное магическое истощение, поэтому мы и не можем никак прийти в себя, и нам нужно отоспаться и восстановить резерв. Сунул стаканы с какой-то горькой дрянью, велел выпить и ушел.
Опять приходил ректор. После него незнакомый седой дедушка в усыпанной драгоценными камнями мантии королевских цветов. Последний ни о чем не спрашивал, но издалека сканировал меня магически. В какой-то момент лицо его стало озадаченным и он, позабыв об агрессивности артефактов, подошел вплотную к постели. За что и поплатился. Медальон и жезл что-то сделали, и дедушка-маг тоже улетел на другой конец комнаты. Я за всем этим наблюдала сквозь ресницы, лежа на боку и подложив ладони под щеку.
Не дают покоя несчастным уставшим девушкам, вот пусть и получают.
Снова явился лекарь. Опять заставил выпить горькую дрянь и приказал поесть. Поднос с моей едой сначала дали Марте, зайдя с ее стороны кровати, а она уже передала его мне. Точно так же у нас и забрали опустевшие тарелки — через Марту.
А потом мы наконец-то вновь заснули. На этот раз надолго.
Проснулась я полностью отдохнувшая, бодрая и полная сил. Рядом потягивалась такая же довольная жизнью Марта.
— Ты как? — спросила она с улыбкой.
— В порядке. Встаем?
На столике нас ждали два подноса с плотным завтраком, а на креслах форменные платья. Мое красное и зеленое Марты. Там же нашлись белье, чулки, гребни и заколки. Из чего мы сделали вывод, что нам нужно привести себя в полный порядок и показаться, наконец, людям.
Некоторая заминка у меня возникла с артефактами. Корона категорически отказалась покидать мое бедро, стащить ее силой не удалось. Но зато получилось договориться с жезлом, перстнем и медальоном. После моих увещеваний перстень нанизался на цепь, и вместе они обвились вокруг моей талии. Уж не знаю, отчего им требовался непосредственный контакт с моей кожей, но вот так. Остался жезл, его пришлось нести в руках. Пока я ела и одевалась, то либо держала его в одной руке, либо перекладывала на обнаженные колени. А вот с моими волосами пришлось повозиться Марте. Она заплела мне сначала несколько тонких косичек от висков, а потом уже всю оставшуюся гриву в замысловатую косу. За время нашего с ней совместного пребывания взаперти королевские регалии сочли ее неопасной и разрешили доступ к моей драгоценной персоне.
Покончив со сборами, мы вышли в гостиную и испуганно замерли. Оказалось, нас охраняли. Те мужики в форме гвардии короля, которые не давали нам спать и допрашивали, сейчас стояли не только у дверей в спальню, где мы все это время находились, но и у окна, и у двери, ведущей в коридор.
— Рувиты, — поклонился нам один из гвардейцев. — Прошу вас следовать за нами.
— А мы… куда? — испуганно спросила Марта и спряталась за мою спину.
— Вы и ваши друзья должны прибыть в Феллу. Вас ожидает его величество Фердинанд Умный.
— Ой! — пискнула Марта и вцепилась в мой локоть. — Но у нас нет придворных нарядов, и…
— Рувита Суарес, королевские регалии при вас? — не отреагировал на ее лепет командир гвардейцев.
— Да, рув, — сделала я легкий книксен.
— В таком случае, прошу вас накинуть это, — указал он на лежащий на диване темно-синий шелковый длинный плащ. — Его оставил для вас придворный маг. Плащ зачарован, он защитит вас и скроет от посторонних глаз… — Гвардеец помялся, осмотрел меня, пытаясь отыскать взглядом остальные артефакты. Ведь в руках у меня был только жезл. — Наденьте его, пожалуйста, — скомандовал он в итоге.
Как только Марта и я вышли в коридор, нас немедленно взяли в «коробочку», обступив со всех сторон, и мы двинулись в холл академии. Похоже, из-за чрезвычайной ситуации всем студентам приказали не покидать жилых комнат, так как было непривычно пусто. Зато мы увидели Марко, Керро, Силино, Эдира и Зумия. Парни были выбриты, причесаны, одеты в форменные костюмы своих факультетов и ждали только нас. Их тоже караулили гвардейцы короля, но в целом всё было спокойно. Судя по поведению людей его величества, нас охраняли, чтобы в целости и сохранности доставить во дворец, а не намеревались заточить в тюрьму.
Переговорить мы не смогли. Только кивнули друг другу и обменялись улыбками. Очень вежливо нас сопроводили на улицу, помогли мне и Марте погрузиться в закрытую карету, а парням выдали по лошади. И со всех сторон окруженные гвардейцами, мы отправились к порталу.
На каком-то этапе, поняв, что проконтролировать меня никто из людей короля не может, так как артефакты подпускали ко мне лишь Марту и Марко, пришлось сделать небольшую рокировку. Мой блондинистый партнер по приключениям подхватил меня под локоть, и дальше мы с ним путешествовали вдвоем. Кроме тех моментов, когда я и Марта снова пересаживались в карету.
И лишь в эти короткие моменты мне удалось порасспросить его о том, что происходило, пока мы с Мартой спали.
Оказалось, ребята вместе с ректором и еще несколькими магистрами снова спускались в подземелье. Там маги всё осмотрели, перетрясли мусор и даже трупики хрынов, пытаясь отыскать еще какие-нибудь ценности. Но ничего более не обнаружилось, даже ларчика, в котором королевские регалии когда-то давным-давно отправились в путь в столицу. Так и осталось неясным, как же артефакты оказались у этой нечисти. Магистры и ребята нашли лишь обглоданные косточки мелких животных, старые бочонки, явно украденные у людей. В них была вода. Ну и всякий мелкий мусор, в изобилии усыпавший пол пещеры.
Потом ребят отправили в одну из комнат в преподавательском крыле, заперли, предварительно накормив, и велели спать. Позднее явились люди короля. В общем, парней безостановочно допрашивали, но поодиночке, выводя в отдельную комнату. Это нас с Мартой пожалели и не стали вытаскивать из кровати. Показания брали у каждого по нескольку раз. А после приехал придворный маг, старенький и седой.
Ах вот кем был тот дедушка…
В итоге нашим рассказам поверили, дали немного прийти в себя и отдохнуть, а также дождались, пока хранительница древних королевских регалий соизволит проснуться. Теперь нас всех должны доставить к королю.
— На вас с Мартой сильно давили? — спросил меня Марко, глянув с тревогой. — Мы волновались.
— Веришь, нас даже не заставили вставать с постели. Правда, все хотели взглянуть на артефакты. Но те были против, и… Ну… Никто их так и не видел.
— Рыжая, я тебя умоляю, не дерзи его величеству. Веди себя хорошо, — попросил он. — Я переживаю.
— Марко, да ты что? — улыбнулась я. — Ты забыл? Я аристократка. Пусть я ни разу не бывала при дворе, но отлично знаю, как подобает себя вести в присутствии монарха. Мой род всегда был предан короне. Мы чтим и уважаем Фердинанда Умного, так же как наши предки были верны его отцу, деду, прадеду…
— Так это твой род… В Суаресах я не сомневаюсь. Но вот ты, рыжий кошмар…
— Знаешь что, Белобрысый?! — обиделась я и вырвала свою руку.
Ну а что он себе позволяет? Я и так терплю это его «Рыжая», хотя у меня есть красивое имя. Не обижаюсь, когда он меня обзывает чудовищем, несносным созданием и прочими эпитетами. Я даже смирилась с тем, что он ко мне пристает со всякой ерундой и надоедает, как бы я его ни просила отцепиться от меня и оставить в покое.
Но заподозрить меня в безобразном поведении перед королем — это чересчур!
Бесит!
К нашему с Мартой сожалению и разочарованию, рассмотреть Феллу нам не удалось. Нам приказали не высовываться из окошек кареты, а еще лучше — задернуть их. Было обидно…
И вот — королевский дворец. Все так же, в плотном кольце гвардейцев, мы шли через залы и коридоры. Перед нами расступались придворные и, шушукаясь, смотрели в спины.
Нас привели в шикарную комнату, велели присесть и перекусить, пока не освободится его величество, который желает лично побеседовать с нами. На столах уже ждали закуски, выпечка, вода, горячий взвар и компот.
— Ты как? — подсел ко мне Марко, а Марта тут же скользнула к Керро.
— Нормально, — улыбнулась я, решив, что обижаться на этого зануду я не стану. Вот еще! Настроение себе портить из-за него. — Мы нашли общий язык с артефактами, договорились, так что всё в порядке.
— Рыжая, я стесняюсь спросить, но где они? Я вижу только жезл, — задумчиво спросил он.
— Стесняешься, вот и не спрашивай, — хихикнула я и откусила вкуснейшего пирога с мясом. Ох, как же потрясающе готовят для короля…
Не могу же я признаться Марко, что корона на моем бедре, а медальон и перстень — на талии. Вот, кстати… А как я их буду возвращать королю? Мне придется раздеться?
Ой!
У меня округлились глаза, и я прикусила губу. Что-то я не продумала этот момент. Надо бы мне уединиться на пару минут до встречи с Фердинандом Умным.
Но я не успела.
Только мы дожевали, как за нами пришли.
— Простите, мне бы на одну минуту в дамскую комнату, — попросилась я, но…
— Его величество ждет вас! — сухо отрезал гвардеец и указал на выход.
— Элисса, в чем дело? — подхватив меня под руку, шепнул Марко. Он-то за эти месяцы хорошо научился различать мою мимику.
— Ой, Марко-о-о, лучше не спрашивай. Сейчас я опозорюсь на всю Фелисию, — грустно протянула я. — Если вдруг меня казнят, то… Ты будешь меня вспоминать?
— Эля, скажи мне, что ты натворила?! — сбился с шага Блондинчик и крепче сжал мою ладошку.
— Это не я. Это они… — приподняла я жезл. Под плащом его видно не было, но Марко понял, о чем речь, судя по тому, как потемнели его глаза.
Нас под охраной, как и до того, отвели в просторный зал с большим овальным столом по центру. За ним уже сидели приближенные короля. Советники, возможно, министры. Во главе — монарх, за его спиной стоял придворный маг. Тот самый дедушка, что приходил к нам с Мартой.
Его величество Фердинанд Умный в жизни оказался гораздо приятнее и харизматичнее, чем на портретах. Лет пятидесяти на вид, хотя на самом-то деле ему уже за семьдесят. С легкой сединой, большими темными глазами, которые словно в душу заглядывали. Как и все члены королевского рода, он обладал даром. Только для широкой общественности не афишировалось, каким именно. Все знали, что наши короли — маги. А вот какие, тут уже народ строил гипотезы одна другой изощреннее. А может, у всех была разная сила, а не какой-то один наследный дар. В общем, никто не знал, что именно могут Фердинанд Умный и его сын, кронпринц Дарио.
Когда мы вошли, все эти важные люди Фелисии замолчали и повернулись к нам. Мы мгновенно поклонились. Точнее, все, кроме меня, поклонились, а я присела в глубоком почтительном реверансе. Марта не дворянка, ей по статусу не дозволен реверанс. Лишь поклон. Ну а с парнями всё и так понятно.
— Студенты Приморской академии магии, ваше величество, — объявил о нас командир гвардейцев и принялся перечислять: — Марко Мельхор. Элисса Суарес. Марта Холин…
По мере представления, мы выпрямлялись, демонстрируя себя, и снова кланялись. Мне пришлось вновь присесть, мысленно уговаривая корону не сползти в этот момент с моей ноги. А то как-то уж совсем непочтительно будет, если из-под моей юбки вывалится символ власти, которые монархи носят на голове.
— Рувита Суарес, — прозвучал глубокий спокойный голос Фердинанда Умного. — Как мне доложили, именно вы храните то, что принадлежит короне.
— Да, ваше величество. Королевские регалии у меня, — еще ниже присела я.
Ох, как бы не растянуться тут. Не привыкла я так долго стоять в столь низких реверансах. В наших краях всё просто, по-соседски. Даже титулованные аристократы не ожидали, что перед ними будут так растекаться.
— Встаньте, рувита Суарес, и подойдите. Остальные тоже могут выпрямиться.
Я встала, крепче сжала жезл и медленно направилась к его величеству, сидевшему на противоположном конце стола. Пока шла, меня провожали внимательными взглядами важные сановники, которые помогали государю управлять нашей прекрасной страной.
— Ваше величество, — подойдя, я снова сделала реверанс и сразу же выпрямилась.
— Покажите.
Я протянула руку с жезлом и раскрыла ладонь, предлагая забрать у меня артефакт.
Король брать не торопился, но вперед шагнул придворный маг и принялся сканировать драгоценность. Я чувствовала колебания силы.
— Все в порядке, ваше величество, — чуть дребезжащим голосом отчитался он. — Это действительно регалии вашего предка, короля Андоральда Первого. Но не все. По историческим данным, регалии Андоральда Первого состояли из короны, жезла, перстня с государственной печатью и медальона, украшенного родовым королевским гербом.
На меня уставились две пары глаз: темные, умные и внимательные короля и чуть мутноватые серые старческие — мага. Интересно, сколько же лет этому дедуле? Ведь маги живуг дольше обычных людей. А уж придворному чародею наверняка перевалило за пару сотен, если он выглядит настолько дряхлее своего семидесятилетнего государя.
— Рувита Суарес?
— Всё верно, ваше величество, — поспешно присела я в реверансе. — Комплект из четырех предметов. Я только не знала, что перстень — это еще и государственная печать. Но королевский герб точно на медальоне присутствует.
— И где же все остальные предметы? — спокойно спросил король. — Я вижу лишь жезл. Можете положить его на стол, рувита.
— Они… здесь, со мной. Я… Мне нужно их вам отдать, ваше величество, только…
Пытаясь сформулировать фразу так, чтобы не сообщать, где именно эти треклятые артефакты, я сделала попытку водрузить жезл на стол. Положила, хотела убрать руку, но оказалось, что эта хрынова золотая зараза словно приклеилась к моей коже.
Я повернула ладонь вниз, разжала пальцы и снова попыталась убраться подальше. Но нет. Ненавистный жезл поднялся вслед. Я потрясла рукой, стремясь бросить его. Результата нет. Я сильнее тряхнула…
Его величество, наблюдавший за этим безобразием, издал тихий сдавленный звук, похожий на смешок. Маг оказался более эмоциональным и что-то забормотал себе под нос.
Я же отодрала прилипший к правой ладони жезл второй рукой и сделала попытку быстренько швырнуть его на стол. Но эта пакость приклеилась уже к левой руке…
— Да отцепись же ты от меня! Тут твой король! Ты принадлежишь ему! — прошипела я, отчаянно тряся рукой над столом.
— И что вы чувствуете, рувита? — застал меня врасплох вопрос его величества.
Я так увлеклась борьбой со своенравной золотой палкой, что не смотрела на монарха. От неожиданности я подпрыгнула на месте, вскинула испуганный взгляд на его лицо и… залилась краской.
Фердинанд Умный не просто наблюдал за этим представлением. Он весело и чуть снисходительно щурился.
— Простите, ваше величество… Я… Заберите его у меня, пожалуйста, — с мольбой заглянула ему в глаза. — Они совершенно меня не слушаются. Делают, что сами хотят, а я никак не могу от них избавиться, чтобы положить в шкатулку или хотя бы в мешок.
— А остальные ведут себя так же? — Губы правителя тронула улыбка.
— Еще хуже, ваше величество, — потупилась я. — Они разумные, как мне кажется, и немного живые. Они перемещаются, ползают… И… я их боюсь.
— Мне доложили, что они сами выбрали вас в пещере, где вы и ваши друзья их обнаружили. Это так? Я хочу услышать от вас, как всё произошло.
— Да, ваше величество. Всё так и было, — снова сделала я почтительный реверанс. — Я их рассматривала, но руками не прикасалась. Мне Эдир (он учится на артефактора) сообщил, что нельзя прикасаться. Поэтому я лишь любовалась. А они вдруг зашевелились, поползли и принялись преследовать меня по пещере. Я попыталась спрятаться за Марко, а они… Жезл, — тут я снова потрясла рукой, пытаясь стряхнуть его с себя, — взлетел в воздух и подсек его под колени. Марко упал, а меня в этот момент сбила ударом в грудь корона. Она тоже… летела, ваше величество. Когда я опрокинулась навзничь, ко мне приползли медальон и перстень. А так как я пыталась скинуть их с себя и отбивалась, — простите, ваше величество, но было очень страшно, — меня оглушил ударом в лоб жезл. Я почти сразу пришла в себя, но артефакты уже прицепились ко мне. И все это время я никак не могу от них избавиться.
— Как интересно, — перевел взгляд с меня на своего мага монарх.
— Умоляю, заберите их у меня! Только вы можете это сделать, ваше величество. Они никого ко мне не подпускают, сами от меня тоже никак не отлипают. — Я сделала очередную безуспешную попытку стряхнуть жезл, который словно издевался надо мной.
— А где остальные регалии?
— Все при мне, но… Они… Они ползают, ваше величество, — шепотом ответила я, чувствуя, как горят щеки. — И… мне нужно их как-то вытащить, но…
— И куда же они заползли? — Фердинанд Умный всё же не выдержал и улыбнулся, глядя на меня так, словно я забавная неведомая зверушка.
Из-за стола донесся чей-то смешок, а я сгорала от стыда. Бросила быстрый взгляд на Марко, и вот лучше бы не смотрела. Если бы Блондинчик мог позволить себе вольность, он бы сейчас спрятал лицо в ладонях. Одна только Марта смотрела на меня с сочувствием. Она-то знала, где эти хрыновы регалии.
— Рувита? — поторопил меня король.
— Они у меня под платьем, ваше величество, — еще тише прошептала я и низко наклонила голову, пряча лицо.
Кто-то из советников снова не удержался и закашлялся, маскируя смех внезапным приступом простуды.
— Что ж, полагаю, рувита, нам с вами стоит попросить всех посторонних удалиться. Я прав?
Не веря своему счастью, я подняла глаза и кивнула. Придворные же, поняв намек без дополнительных распоряжений, начали вставать из-за стола. Гвардейцы открыли дверь и караулили, ожидая, пока все покинут помещение. Я оставалась на том же месте, возле короля и придворного мага, и ждала.
— Ваше величество, — прозвучал внезапно голос Марко. — Простите за дерзость, но я прошу вашего дозволения остаться. Элисса сильный маг огня, и когда она волнуется, то не всегда в состоянии сдержать свои силы. Она иногда горит, ваше величество. А моя стихия — вода. Мне доводилось уже тушить ее.
— Думается, мой придворный маг справится с всплесками силы рувиты Суарес, — спокойно произнес Фердинанд Умный и с интересом уставился на студента. — Или у вас есть другие причины для этой просьбы?
— Да, ваше величество, — твердо ответил парень, но не сказал, какие именно.
Отчего-то повелитель не стал уточнять и едва заметно кивнул, позволяя Марко остаться. А вот гвардейцам, стоявшим возле него, жестом велел выйти.
И вот остались король и его маг, я и Марко, и треклятые королевские регалии.
— Рувита Суарес, ваша просьба исполнена. Вы можете достать из-под одежды артефакты, — чуть насмешливо сказал мне Фердинанд Умный. — Можете отвернуться.
Вновь попытавшись избавиться от жезла (безуспешно), я отвернулась, аккуратно приподняла юбку, обнажая одну ногу, и принялась стаскивать с бедра корону.
М-да. Так она меня и послушалась.
— Да слезь же ты! — принялась я шепотом ее уговаривать, при этом отчаянно пытаясь стащить. — Мы на аудиенции у короля, мне надо вас отдать. Ну пожалуйста, слезь, а? Ну что тебе стоит? Ведь ты же королевская корона. Я вас всех вручу правящему монарху.
В ответ на мои уговоры золотая дрянь, украшенная самоцветами, вползла еще выше и словно уменьшилась в размерах, плотно обхватив мое бедро. До этого она сидела свободно, и даже чуть свисал один край.
— Да оставьте же вы меня в покое! — Я даже попрыгала и подергала ногой, пытаясь ее стряхнуть. — Хрынова пакость! Ой!
Я испуганно выпустила подол, и он опал вниз, скрывая мою ногу. Очень медленно я обернулась и в ужасе посмотрела на короля. Он слышал? Боги, только бы нет.
Слышал…
Фердинанд Умный всё слышал и видел. И беззвучно смеялся. А вот старенький маг и Марко не смеялись. Блондинчик закатывал глаза и явно мечтал открутить мне голову. А взгляд придворного чародея горел исследовательским интересом.
— Рувита Суарес, может, мне надо самому забрать их у вас? Из рук в руки? — весело спросил король.
— Да! Заберите, ваше величество! Очень прошу!
Я подошла и протянула ему жезл. Фердинанд Умный осторожно взял его за свободную часть рукояти, потянул на себя, и… О чудо!
— Слава богам! — невольно вырвалось у меня. — Ваше величество, корона, она… Я принимала ванну, а она… Это не я ее туда, клянусь силой! — прижала я руки к груди.
— Я верю вам, рувита Суарес. Ну что ж, давайте сюда вашу ногу. Будем спасать ее из плена.
Этот позор я не забуду никогда в жизни. Мне пришлось поставить свою коронованную конечность на край кресла, в котором восседал правитель моей страны. Он чуть сдвинулся, освобождая кусочек сиденья, чтобы хватило места для моей ступни в изящной туфельке на высоком каблуке. Умирая от стыда, я аккуратно, чтобы не обнажить лишнего, подтянула подол форменного алого платья так, чтобы обнажить ногу до самого края чулка. Именно там, на обнаженной коже прилепилась золотая дрянь. Папа меня убьет, когда узнает, а Инесса умрет от зависти!
Явив артефакт глазам короля, я обеими руками попыталась ее сдвинуть хоть чуть-чуть, но…
— Я сам, рувита.
Деликатно, не касаясь моей ноги, Фердинанд Умный положил обе ладони на корону и медленно потащил ее. Поначалу она упиралась и даже еще сжалась, чуть ли не впиваясь мне в кожу.
Я даже пискнула, заставив его величество остановиться, а мага вытянуть шею, чтобы взглянуть на происходящее.
— Мне же больно! — шикнула я на строптивую драгоценность. — Слезь немедленно!
Его величество насмешливо кашлянул, а потом заявил:
— У вас красивые ноги, рувита Суарес. Я бы сказал — идеальные. Вполне могу понять древний артефакт, уставший от уродства хрынов и пожелавший общения с прелестной девушкой.
— Благодарю за комплимент, ваше величество, — несчастно ответила я.
Ну а что мне еще делать? Стою с задранной юбкой, нога на королевском стуле, а руки его величества — на моем бедре. Боги, ну за что мне все это? От обиды на такую несправедливость у меня даже слезинка скатилась по щеке.
Словно почуяв мое состояние, корона внезапно ослабла, разжалась и позволила снять себя с меня.
— Фу-у-у-ух-х, — вырвался у меня долгий вздох облегчения. — Ваше величество, остались два последних артефакта. Они на моей талии. Вы… — расправила я подол и положила пальцы на нижние пуговицы своего форменного платья.
— Я постараюсь быть аккуратным, рувита Суарес.
Монарху было смешно, чего он и не скрывал. Улыбались уже не только его глаза. Он открыто веселился над абсурдностью ситуации, спасая меня от наследия своих предков.
Я расстегнула несколько пуговиц от талии вверх, обнажая полоску кожи и участок золотой цепи. Из-за того, что на мне красовалось это украшение, камисоль я не смогла надеть, и сейчас щеголяла перед королем голым животом.
Погладив одним пальцем цепь, я шепнула:
— Вылезайте, ребята. Будьте хорошими мальчиками…
Фердинанд Умный снова насмешливо кашлянул. Придворный маг всплеснул руками. Марко сдавленно застонал.
Медальон и перстень и правда оказались хорошими мальчиками. Цепь зашевелилась, поползла вокруг меня, заставив передернуть плечами от щекотки, и в расстегнутое платье просунулись несколько звеньев. Король понятливо ухватился за них и стал медленно вытаскивать наружу артефакты.
Несколько мгновений — и я свободна!
— О радость! Слава богам, ваше величество! — не удержалась я, судорожно застегиваясь и расправляя одежду.
— Можете отойти, рувита, — величаво повел он рукой, позволяя мне удалиться.
Королевские регалии лежали на столе, сверкая драгоценными камнями на падающем сквозь окно солнышке.
Не веря своему счастью, я попятилась к Марко, вежливо не поворачиваясь спиной к королю, и тут одним молниеносным движением в воздух взвилась корона, чтоб ее хрыны разорвали, и стремительно врезалась мне в грудь. Всплеснув руками и охнув от боли, я опрокинулась навзничь, поскольку такого коварства никак не ожидала и не удержала равновесия. Но это не всё. Медальон на цепи решил не отставать от компаньонки, тоже взлетел, метнулся ко мне и, словно живой, опутал обе мои ноги, связывая их. А следом и перстень с жезлом пожаловали.
Маг что-то воскликнул, Марко бросился ко мне, но был отброшен в сторону воздушной волной…
— Да что вам от меня надо?! — взвизгнула я, пытаясь отшвырнуть от себя корону, жезл и перстень. — Ну не имею я отношения к королевскому роду! Вот ваш законный монарх! Коронованный! Проваливайте к нему!
— Рувита Суарес, — позвал меня король. Он единственный сохранял спокойствие, оставаясь на месте.
Я затихла и испуганно взглянула на него, смаргивая слезы.
— Боюсь, рувита, вы не можете уйти, — ровно проговорил Фердинанд Умный и побарабанил пальцами по столу.
— Вы меня казните, да? — всхлипнула я, пытаясь отпихнуть ненавистную корону.
— Ну что вы! Ваш род всегда был предан короне, я это хорошо знаю. Ваши предки многие столетия стояли на страже интересов страны, мы всегда могли положиться на них. И вы лично, рувита, показали свою верность и честность. Но нужно понять, что происходит. Это древние вещи… Сейчас маги уже не делают ничего подобного им. Что-то мы явно упускаем, но вот что? До тех пор, пока мы не разберемся, вы и ваши друзья — гости во дворце. Вам отведут комнаты и предоставят необходимые вещи. Вас и артефакты будут охранять.
— Простите, ваше величество, — утирая мокрые щеки, извинилась я.
— Не стоит, рувита. Возможно, я не до конца поверил бы докладам и рассказам о произошедшем, но я только что наблюдал за всем своими глазами, а потому… Мне думается, не исключен факт того, что у нас с вами общий предок.
— Конечно, ваше величество. Богиня Мать является прародительницей всех людей, но…
— Нет, рувита, — усмехнулся он. — Я имел в виду немного другое. Скажите-ка, а по материнской линии вы из какого рода происходите? И кто из той линии жив сейчас?
— Мою мать звали Лиссабель Дориано, она погибла, когда мне было два месяца. Дедушка, виконт Джозеф Дориано, почил еще до моего рождения. Бабушка, виконтесса Алиссия Дориано, проживает в городе Легарисе, ваше величество. Больше родственников по маминой линии у меня нет, только моя старшая сестра, Инесса Суарес.
— Дориано… что-то знакомое. Магистр Бен
Я уже ничего не понимала, так же как и Марко, который поднялся с пола и стоял там, куда его отшвырнули артефакты. Он молчал, но следил за разговором внимательно.
А король вытянул из-за ворота рубашки цепь с крупным прозрачным камнем, снял и протянул своему магу.
— Вы уверены, ваше величество? — не спешил тот брать кулон, то ли бриллиантовый, то ли из прозрачнейшего горного хрусталя.
— Я хочу быть уверенным, магистр. Приступайте.
Маг взял загадочную подвеску за цепочку, попытался подойти ко мне, но наткнулся на невидимую стену и в замешательстве замер.
— Рув Мельхор, может, вы попробуете? — глянув сначала на короля, протянул он еще один неизвестный артефакт Марко.
Тот с поклоном принял его, держа на вытянутой руке, с опаской подошел ко мне… Его регалии пропустили.
— Что нужно сделать? — присев на корточки рядом со мной, спросил Марко у правителя и мага.
— Рувита Суарес, возьмите камень в правую руку, — велел Фердинанд Умный. — Не бойтесь, больно не будет.
Я выполнила приказ, ожидая уже чего угодно. Вплоть до того, что и эта штуковина ко мне приклеится.
Но нет. Драгоценный камень на моей ладони потеплел, по нему словно пробежала сверкающая рябь, и внезапно из прозрачного он стал рубиновым.
— Ну что ж, это многое объясняет. Хотя и не всё, — задумчиво проговорил его величество. — Магистр Бенито, заберите у юноши мой артефакт.
Я так и сидела на полу со связанными ногами и с королевскими регалиями на коленях, ничего не понимая и мечтая только о том, чтобы всё это сумасшествие закончилось.
— Вставайте, кузина, — между тем обратился ко мне Фердинанд Умный. — Вы моя гостья. И ваши друзья, разумеется. Королевские регалии пока останутся у вас, прошу сохранить их для меня. А мы с магистром Бенито кое-что поищем в архивах.
— Простите, ваше величество, — моргнула я. — Кузина?..
— Да, рувита. Не знаю, как так случилось, но вы моя кровная родственница. Так же как ваша старшая сестра и, полагаю, виконтесса Дориано.
— Вот же… хрын! — одними губами прошептала я и совершенно не как сильный маг огня уплыла в обморок.
Уносил меня с этой незабываемой аудиенции Марко. Прикрыл плащом, который пришлось взять у гвардейцев, и на руках отволок куда велели.
Меня и Марту поселили в одни покои, состоящие из небольшой гостиной и спальни с огромной кроватью. Мы с ней вдвоем на этом ложе просто терялись, так что не жаловались. Парням выделили комнаты по соседству. В одной поселили Силино и Керро, во второй — Зумия и Эдира. Марко жил в одиночестве.
Загостились мы в итоге во дворце аж на неделю. Можно было позабыть про подготовку к сессии, что не добавляло оптимизма. А ведь конец учебного года…
Придворный маг заглядывал ко мне каждый день, дабы убедиться, что с королевскими регалиями всё в порядке, и передать от его величества, что про нас не забыли. Ищут сведения как о древних своенравных регалиях, так и о моих предках. Ведь откуда-то во мне взялась королевская кровь.
Друзьям мы с Марко об этом рассказывать не стали. Он хотел, но я попросила молчать. Позор! Какой позор! Кто-то из моих глубокоуважаемых родичей по маминой линии оказался… Вернее, скорее всего,
С проклятущими артефактами снова пришлось договариваться. Медальон и перстень вновь обвили мою талию. Корона заняла свое место на моем левом бедре. А хрынов жезл, чтоб ему провалиться, я закрепила под правым коленом тонким шелковым шарфом. Про чулки пришлось забыть… Стыд какой…
И вот, спустя восемь дней, в течение которых нас охраняли и не позволяли и шагу ступить без сопровождения дюжины гвардейцев, настал тот день, которого я безумно ждала, в надежде вернуть всё же хрыновы королевские регалии и покинуть дворец.
К его величеству пригласили меня и Марко.
Принимал нас Фердинанд Умный в этот раз в небольшом уютном кабинете. Нам даже разрешили присесть, сообщив, что разговор будет долгий.
А потом придворный маг начал рассказ о том, что происходило четыреста пятьдесят лет назад, во времена правления Андоральда Первого.
Правил он мудро и справедливо, страна процветала. Имелся у короля наследник, кронпринц, которого воспитывали как будущего преемника власти. А вот жена, королева, почила. Его величество был мужчиной видным, а потому недостатка в фаворитках не испытывал. Но так как наследник уже был, то обзаводиться супругой и новой королевой Андоральд Первый даже и не думал.
Но однажды встретил он девушку, присутствовавшую на одном из королевских балов. Рувита из старинного аристократического рода. Молодая, прекрасная, зеленоглазая и рыжая, как огонь, что тёк в ее крови. Прелестница обладала даром стихии огня, увлекалась артефакторикой и окончила столичную академию магии.
Деталей их общения не сохранилось, но по хроникам, его величество приблизил рыжую магичку к себе. Она стала его фавориткой. Последней. Любимой.
Несколько лет они были счастливы. Именно она создала для своего любимого короля те артефакты, которые мы с ребятами нашли в пещере у хрынов. Закалила их в первородном пламени и зачаровала на крови своего повелителя.
Сохранились упоминания о том, что Андоральд Первый подумывал о свадьбе с рыжей чаровницей. Возможно, его бы не поняли и осудили, но любовь…
А потом случилось то, что случилось. Его величество погиб, будучи вдалеке от своей огненноволосой фаворитки. Пропали и королевские регалии вместе с охраной и советником короля.
Останки Андоральда Первого доставили в столицу и упокоили в королевской усыпальнице. Фаворитка почившего монарха присутствовала на похоронах, вымолив на это разрешение у кронпринца, точнее, нового короля.
А после этого сразу же уехала из Феллы, и больше никто о ней ничего не слышал. Сохранились записи, что она спешно вышла замуж за виконта Дориано, живущего на другом конце Фелисии. Но как бы то ни было, больше никто никогда не видел рыжеволосую магичку в столице. Вскоре о ней позабыли…
— У нас есть все основания полагать, рувита Суарес, что та женщина, Есс
— То есть я… — выдавила я.
— Вы прямой потомок Ессении Креспо, создательницы этих артефактов, и короля Андоральда Первого. Того, для кого она их сделала и зачаровала на крови королевского рода. Кроме того, вы, как и она, сильный маг огня.
— О боги! — прижала я к щекам ладони.
Я не была рада, нет.
— Таким образом, ваша бабушка — виконтесса Алиссия Дориано, ваша сестра — Инесса Суарес и вы, рувита, являетесь моими кровными родственниками, — констатировал Фердинанд Умный. — Больше потомков у Ессении Креспо не осталось.
— И что же делать, ваше величество? — в ужасе взглянула я на него. — Мы не хотели… Не знали… И ни на что не претендуем…
— Вы не хотите, чтобы я вас признал? — проскользнуло удивление в голосе монарха.
— Нет, ваше величество. Не надо, пожалуйста! Мы тихо, скромно живем вдалеке от столицы. Бабушка уже старая, у нее больное сердце. А сестра летом собирается замуж… Ее жених очень милый юноша, они любят друг друга… Мы не хотим огласки и сплетен… И папа… Он ведь тоже ничего не знает.
— Дорогая кузина, но вы ведь понимаете, что вы с сестрой, хоть и принадлежите к побочной линии, но принцессы королевской крови? Единственные принцессы! У меня только один сын и наследник. Ваша бабушка уже вышла из брачного возраста, но вас и Инессу я просто обязан выдать замуж в соответствии с вашим статусом. У наших соседей есть неженатые принцы… Такие браки укрепят наши отношения с соседними странами.
— Нет!!! — в панике вырвалось у меня. — Пожалуйста, не надо…
— Рувита Суарес, поймите, — как маленькой терпеливо принялся втолковывать король: — Вы — принцесса крови. Вы — сильнейший маг, хоть и не закончивший еще образование. Более того, вы — прямой потомок мага, создавшего древние королевские регалии, обладающие невероятной мощью и разумом. Что мы и наблюдаем. Они ведь не просто так вас выбрали, как оказалось.
— Но я готова вам их отдать! Только скажите как! И я подпишу все бумаги. Отрекусь от… От чего нужно отрекаться?
— Простите, кузина, но я не имею права отпустить вас, — чуть грустно улыбнулся король. — Хорошо, уважая вашу просьбу, Инессе Суарес я дозволяю выйти замуж за выбранного ею юношу, она не маг. И я лично переговорю с ней и с вашим отцом. Вся ваша семья теперь под патронажем короны. Но вы, рувита Элисса… Мне жаль. Либо вы соглашаетесь на принца соседней страны, дабы укрепить международные отношения… Либо я найду вам достойного мужа из древнего аристократического рода Фелисии. Богатого, честного, преданного короне и приближенного ко двору. Вероятнее всего, с магическими способностями. Вы слишком одарены, чтобы позволить такой силе рассеяться в немагическом браке.
— Можно… мне написать семье и… подумать?
— Можно. Сразу как ваши отец и сестра прибудут во дворец, я жду ответ. Да, к слову, не желаете взглянуть на Ессению Креспо? Мы отыскали ее изображение. Вы на нее очень похожи.
Я была в шоке, но взглянуть на эту неординарную женщину желала. Взяла в руки картину и… впала в ступор.
Со старинного масляного портрета на меня смотрела… я. Большие зеленые глаза с золотыми крапинками, брови вразлет, пухлые губы, изящный маленький нос, аккуратный подбородок и грива огненно-рыжих волос.
Только «я» на портрете была немного старше. Такое отражение я увижу в зеркале лет через пять. Или через тридцать пять, учитывая, что маги стареют медленно. А женщины-маги сохраняют красоту и свежесть до глубокой старости.
— Невероятно, не правда ли? — понял мое замешательство коронованный родственник. Вот ведь ужас! — Вы с ней не просто похожи, а словно близнецы. Одно лицо. Неудивительно, что древние псевдоразумные артефакты так к вам прикипели.
Рядом со мной сидел Марко и тоже смотрел на Ессению Креспо, в замужестве виконтессу Ессению Дориано, и сжимал мою руку. Весь этот нелегкий разговор моя ладошка лежала в его, и он ее периодически пожимал, успокаивая меня. Его величество это видел, я заметила пару взглядов, брошенных на наши руки, но молчал.
У меня путались мысли. Прыгали как блохи, перескакивая с горя от того, какая я несчастная и жизнь моя кончена, на восторг, что мне теперь не придется выходить за противного графа Тодеуса Амальрика, от которого меня буквально тошнило. И тут же накатывала паника, что меня выдадут замуж за какого-то неизвестного принца из соседней страны и мне придется покинуть любимую Фелисию, родных и друзей. Волнение, что я могла бы стать королевой. И ужас, что мне придется связать жизнь с противным придворным хлыщом лишь потому, что он из древнего рода и обладает магическим даром, как и я.
— Кузина, вы плачете? — спросил король, про которого я забыла, в таком смятении находилась.
— Что? — Я провела пальцами по щекам и с удивлением увидела, что они намокли. — Нет, ваше величество. Я не плачу… — и тут же всхлипнула.
— Полноте, Элисса. Всё не так ужасно, как вам сейчас кажется. Право, я озадачен вашей реакцией. Другая девушка на вашем месте сейчас строила бы грандиозные планы о том, как она станет королевой. Ведь вы теперь можете выйти замуж за кронпринца соседней страны. Я готов признать вас родственницей и воздать все полагающиеся почести. А вы плачете.
— Это… нервное, ваше величество, — горестно ответила я, опуская взгляд. А потом спросила: — А как же быть с найденными артефактами? Как мне передать их вам?
— Сегодня ночью. Мы нашли описание того, как Ессения Креспо вручала их Андоральду Первому. Сегодня ночью в храме богини Матери вы искупаете их в первородном огне и пред ликом прародительницы всего сущего передадите мне, как единственному законному правителю Фелисии. Кровь от крови, пламя от пламени. Вы прямой дальний потомок обеих этих исторических личностей и моя кровная родственница. Ритуальное одеяние вам доставят к вечеру. А пока ступайте и отдыхайте.
Положив портрет Ессении на столик у дивана, я встала, сделала реверанс и направилась к дверям. А вот Марко замешкался и обратился к правителю:
— Ваше величество, не могли бы вы уделить мне пару минут вашего времени? Прошу простить меня за дерзость, но это важно.
— Я слушаю вас, рув.
Выйдя, я плотно прикрыла за собой дверь, оставляя в кабинете монарха, придворного мага и своего друга, поддерживавшего меня все эти дни. Под плотной охраной вернулась в выделенную нам с Мартой комнату, упала на постель и разрыдалась в подушку.
Моя жизнь рухнула в тот миг, когда я увидела того гадкого паука на стене своей ванной комнаты. Вот не зря говорят, что пауки — это к известиям или письмам. А я-то всегда считала это глупыми суевериями.
Нарыдаться всласть мне не дала Марта. Она буквально ворвалась в гостиную с криками:
— Элька! Элечка! У меня такое!.. Такая новость!.. Эля, ну где же ты?!
— Тут! — подала я голос из спальни и села на кровати.
— Элька! Нам его величество пожаловал дворянство! — влетела она в комнату и принялась бегать взад-вперед, даже не глядя на меня.
— О-о-о… — протянула я.
— Элечка! Его величество подписал документы! Нам только что их выдали от его имени… Мне и ребятам пожаловали дворянство. Нам и нашим потомкам. Мои дети тоже будут дворянами… И внуки! Великие боги! Могла ли я когда-нибудь подумать… Парни вообще чуть с ума не сошли от неверия и счастья. А еще нам не придется отрабатывать обязательные пять лет после окончания учебы. Но! Нас ждут здесь, в Фелле! От имени его величества нам пятерым предложили работать на корону. Нам приготовят хорошие места тут, в столице, а не в какой-нибудь дыре на окраине страны! Ты понимаешь, Эля?!
— Вот это да! Понимаю! Марта, я так рада за вас!
— Нет, Эля, ты не понимаешь! — Марта металась по комнате с лихорадочно горящими глазами и растрепавшимися волосами. На меня она не смотрела, слишком уж была потрясена. — Элечка, милая моя! Если бы не ты… Если бы ты не приняла нас в компанию, мы не подружились бы… Если бы ты и Марко не позвали нас в тот потайной проход…
— Марта…
— Элька! Ты как солнышко, ты знаешь? Ты сияешь не только из-за своих волос и силы огня в крови, но ты… С тобой рядом тепло и радостно. Ты всех нас сдружила и сплотила, не дала парням завалить учебу. Ты наш согревающий и ободряющий путевой огонек. Мы же все за тобой идем, а ты освещаешь нам путь и греешь наши души!
Подруга наконец остановилась и встала напротив кровати, уставившись на меня слегка безумными глазами. А я вдруг перестала расстраиваться, так тронута была ее речью. Невероятно приятно, что хоть кто-то обо мне так хорошо думает. А то ведь я только и слышу о том, какой я «несносный кошмар» и «рыжее чудовище». Поэтому, громко высморкавшись (плевать, что я как будто бы принцесса), я пригладила волосы и встала.
— Марта, поздравляю! Иди ко мне, обниму тебя, — раскинула я руки.
— Элечка, ты плакала? — только сейчас увидела она мою зареванную мордашку. — Его величество тебя обидел?
— Нет, просто перенервничала из-за регалий. Всё нормально, скоро всё разрешится. Иди сюда, юная дворянка.
Мы наобнимались, Марта даже всплакнула от избытка чувств. А потом пришли совершенно очумевшие и оглушенные от перемены статуса парни. Они не были столь эмоциональны, как наша общая подруга, напротив, их словно по голове стукнули. Глаза пьяные, реакции приторможенные…
— Эй, а вы что так странно себя ведете? — поинтересовалась я. — Вы не рады тому, что теперь состоите в списках дворянства Фелисии? Или вы хотели титулы и огорчены, что вам их не пожаловали, а всего лишь причислили к дворянскому сословию?
— Шутишь?! — вытаращился на меня Эдир. — Да мы даже о простом дворянстве и не мечтали. То есть мечтали, но думали, что его придется добиваться когда-нибудь потом, когда мы уже станем магами и…
— А я вам говорила! — подняла я указательный палец, принимая важный вид. — Вспомните, сколько я вам с первого дня знакомства твердила, что вы непременно станете дворянами, а потому обязаны учить этикет и вести себя подобающе. А вы мне не верили и подшучивали.
— А ведь Элька права, — потер подбородок Зумий. — Парни, мы ведь еще когда только ремонт в ее комнате делали, она раз сто повторила, что нам скоро предстоит стать дворянами и… что-то еще про этикет и внешний вид. Я забыл.
— Во-от! Эля ведь слов на ветер бросает. Эля сказала, что вы будете дворянами, и вы стали дворянами. Только я тоже не ожидала, что так быстро, — прыснула я от смеха, растеряв весь пафос.
— Ребята, вы только носы сильно-то не задирайте, — подала голос счастливая Марта. — Элька у нас вот титулованная аристократка, баронесса. Но не кичится этим.
— Марта, я не баронесса, а младшая дочь барона, — покачала я головой. — Титул я могу унаследовать лишь от бабушки, если вдруг она передаст его не Инессе, как старшей, а мне. То виконтство уже более четырехсот лет передается по женской линии, так уж получилось. А баронство перейдет к старшему сыну, моему или сестры. Папа так решил.
— Значит, ты еще можешь стать виконтессой? — удивился Силино.
— Теоретически — могу. Только… — Я помялась. Не хотела рассказывать о внезапно всплывшем родстве с королем. А потому закончила: — Я надеюсь, что бабуля проживет еще очень долго. Но зато сегодня ночью его величество заберет у меня артефакты. Придворный маг всё выяснил, и мы отправимся в храм богини Матери. Вот!
После ужина мне принесли обещанное ритуальное одеяние и мягкие туфельки без каблуков. Платье ожидаемо оказалось ярко-алого цвета, многослойное, из тончайшего, чуть ли не прозрачного шифона. Оно струилось по телу, облегая его и опадая волнами, но широкие юбки позволяли делать нормальные шаги. Рукавов не было, лишь на плечах ткань скреплялась двумя широкими золотыми пряжками, усыпанными рубинами и бриллиантами. А талию подчеркивал тонкий золотой обруч с такой же пряжкой.
Мои волосы заплетать не стали. Тщательно расчесали, и они огненным блестящим водопадом спадали мне до самых колен. Я ведь говорила, что они у меня очень длинные и густые.
— Элечка, ты невероятно красивая, — обошла вокруг меня Марта, отложив гребень. Она только что закончила приглаживать мою ярко-рыжую гриву. — От тебя глаз отвести невозможно. Живое воплощение стихии огня…
— Спасибо, — улыбнулась я ей и погладила обвивающую мое правое запястье цепь.
Перед тем как начать облачаться в это одеяние, мне пришлось «побеседовать» с регалиями и попросить их перебраться на руки. Я ведь не могу в храме, перед ликом богини, задирать юбку или пытаться стащить цепь с медальоном и перстнем с талии.
Так что сейчас корона свисала с моего левого локтя, медальон и перстень прицепились на правое запястье, а жезл, чтоб его, я вновь держала в руках.
— Жаль, что нам нельзя пойти с вами, — вздохнула подруга. — Но ты ведь нам потом расскажешь?
И тут за мной пришли. Я накинула на себя плащ, натянула капюшон, пряча лицо, и под охраной из дюжины гвардейцев отправилась в указанном направлении.
Сначала мы шли по коридорам дворца, потом через потайной ход попали в небольшую часовню. А уже оттуда по подземному тоннелю направились в столичный храм богини Матери. Надо же… Я не знала, что для правителей существует прямой проход из дворца непосредственно в обитель богини.
Меня уже ждали…
Как только мы вошли в огромный зал под высоким куполом с окнами, через которые падал лунный свет, ко мне сразу же подскочили две жрицы. Одна сняла с меня плащ и забрала его, а вторая повела к огромной статуе богини.
— Помолись, дитя, — прошелестела она. — Его величество сейчас придет.
Кивнув ей, я опустилась на пол. Для молитв перед статуей специально лежали красные тонкие подушечки. Их было много, так как здесь всегда присутствовали люди в большом количестве. Молитву было принято возносить коленопреклоненно. Но богиня Мать добрая, она не требовала от своих детей аскезы или телесных страданий. А потому, каждый мог взять вот такой небольшой тюфячок и встать коленями на него, чтобы не страдать от холода мраморного пола, пока молится и отдает почести прародительнице людей.
Я мысленно беседовала с богиней. Рассказывала о прошедшем годе. О том, как сбежала из дома, чтобы поступить учиться, и к чему всё это привело. Молила о милости для себя и своих близких. Просила совета и благословения… Ведь всё оказалось так сложно.
— Пора, рувита, — прошептала за моей спиной жрица.
Я не слышала, как она подошла, и слегка вздрогнула.
— Что мне делать? — спросила я ее, встав.
— Ты должна зачерпнуть первородного пламени и искупать в нем драгоценности. Сейчас войдет его величество и преклонит колени пред ликом богини. После этого подойдешь к нему, опустишься перед ним, лицом к лицу. Сначала наденешь на его палец перстень. После медальон на шею. Затем отдашь жезл. И наконец, возложишь корону на чело нашего государя.
— Поняла. А что-то говорить нужно? Какое-то заклинание?
— Ты всё поймешь сама, дитя, — улыбнулась жрица, кивнула и ушла, исчезнув в тени.
Значит, сначала первородное пламя…
Повернувшись к статуе, я подняла взгляд и посмотрела в добрые, всепонимающие и всепрощающие глаза богини. Поклонилась. После чего подошла к мраморной чаше, стоящей справа от постамента. В ней горел и никогда не угасал первородный огонь. Ну, это так называется. На самом-то деле это источник силы, в данном случае огненной.
Протянув правую ладонь, я горсточкой зачерпнула пламя и вынула его из чаши. Я не боялась сгореть. Не может сгореть тот, кто сам огонь.
Сгусток огненной стихии на моей ладони весело вспыхнул, разросся и потек по моей руке вверх. До локтя, до плеча, перекинулся на вторую руку, пополз от плеч вниз и вверх… И вот я вся полыхала. Но этот огонь был немного иным, не таким, как тот, что рождался во мне, когда я нервничала. Мой — буйный, непослушный, его можно было погасить либо моей волей (что мне всё еще плохо удавалось), либо заклинанием более опытного и сильного мага. Пламя же, окутывающее меня сейчас, — истинное, первозданное и не подвластное никому, кроме богов.
Этот огонь не ревел, не потрескивал, как мой. Нет. Он пел…
Негромкая мелодия лилась будто из ниоткуда, чистая, пронзительная, ясная. И, повинуясь ее воле, я задвигалась в танце. Не знаю, откуда мне известны эти движения. Мне неведомо, как я выглядела со стороны. Понятия не имею, слышал ли кто-нибудь, кроме меня, божественную музыку силы огня.
Я словно впала в транс, ничего не видя, танцуя, прогибаясь и извиваясь в языках пламени, что меня окружали. Хотя не окружали, нет. Я сама сейчас была пламенем… Развевались мои распущенные волосы. Вздымались и опадали тонкие слои шифона ритуального одеяния. Мои руки взлетали к куполу храма, а тело двигалось и порой откидывалось назад так, что локоны касались пола.
Мелодия огня вела меня, управляла мной. Поначалу тихая и медленная, она переросла в страстную и сильную. Как костер, вспыхнувший из искры и взлетевший до небес, когда разгорелся.
— Сейчас! — прошелестел огонь. И музыка стихла.
Я медленно обернулась, отыскивая уже осмысленным взглядом его величество, и обнаружила его на коленях перед статуей богини. Там, где он и должен был меня ждать.
Лицо Фердинанда Умного выражало невероятный восторг. Даже благоговение. Он смотрел на меня, словно я чудо, сошедшее к людям откуда-то из небесных чертогов или поднявшееся из глубин охваченного извержением вулкана. Мой король был потрясен тем, что только что видел.
А вдоль стен замерли гвардейцы, сопровождавшие меня сюда. И на их лицах — тот же трепет, восторг и благоговение. Рядом с главной жрицей стоял придворный маг. И оба, не веря своим глазам, застыли с приоткрытыми ртами.
Я шла к правителю Фелисии, глядя на него. Знала, что так нужно. Во время танца в моем сознании возникли все детали того, что я должна делать. Куда смотреть, что говорить, как поступать. И жрица ошиблась. Не в такой последовательности и совсем не так надлежало вручать регалии.
Сейчас мне было это ведомо. Первородная стихия всё рассказала. Ритуальные слова будто выжгло пред моим внутренним взором. При всем желании я не смогла бы сейчас сказать ничего, кроме них.
Я все еще горела, но огонь не обжигал стоящего на коленях передо мной и богиней правителя.
— Пламенем первородным, кровью и силой, волей твоей и моей, властью богини Матери, мне доверенной в эти мгновения, я, Элисса Суарес, дочь огня, кровь от крови королевской, магия от магии создательницы древних артефактов, вручаю тебе, Фердинанд, прозванный народом Умным, потомку королей из рода Эфр
Речитативом, с паузами в нужных местах произнеся это невероятное предложение, которое не смогла бы даже наизусть выучить, будь я в нормальном состоянии, я сжала обеими ладонями корону, которая сама скользнула мне в руки. Артефакт ждал и трепетал от предвкушения… Вознеся корону над коленопреклоненным государем, я медленно опустила ее на его голову.
— Силой огня и волей богини будет подтвержден каждый королевский указ правителя из рода Эфрейн.
Его величество послушно протянул мне правую руку, повинуясь жесту, и я надела на его палец перстень с королевской печатью.
— Пламя чести и преданность народу, стране и богам да не погаснет в сердце короля, стоящего во главе Фелисии.
Ранее цельная золотая цепь внезапно распалась в одном месте, чтобы ее не пришлось надевать через голову. Я обхватила ею шею короля с двух сторон, соединила звенья, и они тут же срослись. Цепь вновь стала прежней, ни следа от замочка или места разрыва.
— Пламя богини да сохранит род Эфрейнов. Да не прервется он никогда. Всегда стоит на страже Фелисии, хранит ее от врагов, защищает от бедствий. Да будут короли из рода Эфрейн надеждой, силой и опорой народа Фелисии. Достоинство, отвага, верность и честь пусть, как и в прежние века, горят в сердцах всех, в ком течет королевская кровь. Да будет так!
И я протянула на обеих раскрытых ладонях жезл, который мне все нервы вымотал за прошедшие дни. Склонив голову перед словами, прозвучавшими из моих уст, монарх так же двумя руками принял последний из символов королевской власти.
А как только мои руки опустели, первородное пламя, окутывающее меня, стало угасать, пока не остался на моей ладони один крохотный язычок огня.
— Прими его, Фердинанд Умный из рода Эфрейн, и будь благословен.
Я держала лепесток истинного пламени на вытянутой руке. У короля расширились зрачки, он немного замешкался… Это ведь не шутки, а чистая стихия. Никто, кроме тех, в чьей крови течет огонь, не может его касаться без риска для жизни. Но сейчас его величество мне поверил.
Он протянул раскрытую ладонь, и я аккуратно пересадила на нее то, что моими руками вручали ему богиня и стихия. Огонек ласково мигнул и впитался в кожу, не оставив после себя ни ожога, ни какого-либо иного следа.
И лишь после этого я опустилась на колени, склоняя голову перед правителем, и громко произнесла:
— Слава королю!
— Слава королю! — эхом понеслось от гвардейцев, жриц и мага.
Фердинанд Умный поднялся на ноги.
Он стоял перед теми немногими, кто видел обряд, и молчал.
А что было потом, я не знаю. Силы как-то внезапно покинули меня, и я лишилась чувств.
Очнулась внезапно, словно от толчка, и испуганно села. А где это я?
Незнакомая шикарная спальня. Кровать под шелковым балдахином, я на ней в том же платье, в котором только что была в храме. Так. Похоже, сюда меня принесли.
— Как вы себя чувствуете, Элисса? — прозвучал вдруг вопрос справа.
Я быстро повернула голову и увидела государя, сидящего в кресле у окна. На нем были те самые древние артефакты, что я вручила ему ранее.
Ой!
— Ваше величество, — путаясь в юбках, я попыталась подняться, но он жестом показал оставаться на месте. — Я в порядке. Просто слишком много сил выплеснулось, вот я и отключилась ненадолго. Я не знала, что всё так пойдет… Это стихия. Она мной управляла.
— Я понял, Элисса, не переживайте. Это было… невероятно и потрясающе. Я счастлив, что мне досталось благословение богини Матери и ее первозданного пламени.
Я смущенно кивнула, не зная, что сказать.
— Элисса, я хотел вас поблагодарить и сообщить, что рад вашему приходу в королевскую семью. Я помню, что вы не хотели огласки, но видите ли, милая девочка… Вы — дар богини. Она направляла вас. Древние артефакты искали более четырехсот пятидесяти лет, но нашли их именно вы: прямой потомок древнего короля и их создательницы. В вас сильна королевская кровь. Мой артефакт это показал. Вы ведь видели, он стал не розовым, даже не красным, а багряным. Такого же цвета, какой он принимает в моих руках и в руках моего сына.
Я открыла рот, дабы что-нибудь возразить, но…
— Я пока не знаю, окрасится ли он багрянцем в руках вашей сестры. Думаю, да, вы ведь родные. Две принцессы крови из рода Эфрейн. Не погибни тогда Андоральд Первый, и вы носили бы этот статус законно с момента рождения. Я исправлю несправедливость, постигшую Ессению Креспо. Потомки ее дочери, рожденной от Андоральда Первого, должны вернуться в королевский род. Вы, ваша сестра и ваша бабушка отныне и навсегда причислены к роду Эфрейн, так же как ваши будущие дети. Вы будете признаны по закону. Что же касается непосредственно вашей судьбы, Элисса, то я решил так. Я не отпущу вас замуж в другую страну. Пусть вы могли бы стать королевой, но вы — слишком большая драгоценность и сила, чтобы отдавать вас пусть и дружелюбно настроенным соседям. Вы нужны нам и Фелисии.
Я прижала ладонь ко рту и слушала его с широко раскрытыми глазами. А он продолжил:
— Я был бы рад, если бы вы стали женой моего сына. Родство за дальностью веков слишком разбавилось, это не опасно. Но увы, он с младенчества обручен с принцессой Далиании. Расторгнуть помолвку — значит начать войну. Дарио сейчас находится именно там, в Дали
— Но… Я могу узнать его имя? — печально спросила я. — И как быть с моей сестрой? Ее помолвка…
— Ваша сестра озвучит мне свое решение завтра, после прибытия. Если она будет категорически настаивать на своем браке с выбранным ею юношей, то так тому и быть. Я дам ей достойное приданое. Если же она согласится выйти замуж за кронпринца Лидара, то станет королевой. Решать ей. Она старшая, и будет вполне справедливо, что именно ее я предложу в жены его высочеству Эльденб
— Герцогство Тесоро, это ведь на юге Фелисии? — вызвала я перед мысленным взором карту страны.
— Все верно. Именно оно находится на границе с Лидаром. Если вы и ваша сестра станете супругами владетелей обеих этих территорий, то Фелисия может спать спокойно. Хотя бы один из наших соседей станет нам неопасен. Лидар настроен дружелюбно и благосклонно, но алмазные копи — это слишком большое искушение. Вы должны понимать. А Фелисия сильно пострадала после войны и еще не до конца оправилась. Кроме того, так вы с сестрой сможете навещать друг друга. В крупнейшем городе герцогства расположен стационарный портал, мгновенно переносящий в столицу Лидара. Но есть и мой личный интерес в том, чтобы породниться с герцогом Тесоро, не буду скрывать. Это обширнейшие территории, богатые как алмазами, прячущимися в горных породах, так и магическими ресурсами. Водные элементали — это опасная сила, их нужно контролировать. При умелом же управлении они полезны и приносят воду в поля и леса. Тесоро слишком важно для короны. Породнившись и отдав герцогу вас, я свяжу две древнейшие фамилии: Тесоро и Эфрейн. Вы умная девушка, несмотря на юность, и понимаете, как это важно для вашей страны.
— И когда… — Я помялась, не решаясь спросить про дату помолвки.
— Свадьба, Элисса, состоится послезавтра. Герцог Тесоро уже готовится к ней. Ваши родные как раз приедут, успеют прийти в себя и будут присутствовать на празднике. Длительной помолвки не будет. Я не могу поручиться, что как только о вас узнают, то не похитят ради вашего дара или ради того, чтобы породниться со мной. Вы слишком ценный приз, Элисса. Отсюда такая спешка. Вашей сестре это не грозит, она не обладает столь мощным магическим талантом. Завтра Инесса сообщит мне свое решение, и в случае благополучного исхода, сразу же после того, как я выдам вас замуж, отправлю предложение правителю Лидара о возможной свадьбе их кронпринца с принцессой крови Эфрейн. Но вы уже должны быть замужем к этому моменту, чтобы они не потребовали вас, а не ее. Вас я никому не отдам, Элисса. Ни одному королевству претендовать на вас я не позволю. Вы останетесь в Фелисии, свяжете Тесоро и Эфрейн, сохраните бесценные территории для своего народа и станете матерью девочки, которая через годы взойдет на престол под руку с моим внуком.
— Я поняла, ваше величество, — склонила я голову.
Выбора у меня нет. С королями, даже если вдруг они внезапно стали вашими родственниками, не спорят.
— Отдыхайте, Элисса. Я благодарен вам за то, что вы сделали для меня. И по этой причине решил лично объяснить ситуацию и донести всю важность происходящего, а не отправил приказ, как поступил бы с любым другим своим подданным.
Я соскользнула с кровати и присела в глубоком реверансе.
— Благодарю, ваше величество. Я осознаю всю важность ваших слов. Герцогство Тесоро будет в безопасности. Я выйду замуж за его правителя и стану ему верной и честной супругой. И обещаю растить своих будущих детей в преданности, верности и уважении к короне. Они не подведут своего короля. И если у меня родится дочь, то я воспитаю из нее лучшую из королев, какие были когда-либо у Фелисии.
— Не если, милая Элисса, а когда. У вас точно родится дочь, которая унаследует ваши волосы, глаза и дар огня. Но это случится не сейчас, а лишь через шесть лет. А до того вы должны окончить Приморскую академию магии, а также выучить всё, что должны знать и уметь принцессы крови и герцогини.
— Что?! — опешила я. Это что еще за точные данные из королевских уст?
— Не спрашивайте, откуда мне сие ведомо. Но могу вам также по секрету, как родственнице, сообщить, что после первой дочери у вас родится мальчик, будущий герцог Тесоро. А затем еще две девочки, но они унаследуют дар вашего супруга, так же как и их брат. И я даже знаю, кому мой сын, следующий король Фелисии, отдаст их в жены. Они станут королевами. Обе.
— А? — глупо приоткрыла я рот, хлопая глазами.
Четверо?! У меня будет четверо детей? А это не чересчур? Сын и три дочери, каждая из которых станет королевой?! Его величество ясновидящий?! Да быть такого не может!
— Эти покои отныне принадлежат вам, ваше высочество. — Улыбнувшись, король встал с кресла. — С этого момента вам и вашей сестре выделены личные комнаты в королевском дворце. Она будет жить напротив, дверь в дверь. Мне доложили, что вы очень близки. Сразу после свадьбы ваш супруг, герцог Тесоро, сможет останавливаться здесь же во время ваших приездов в Феллу. Камеристки придут утром. До свадьбы вас будут охранять мои люди. Свадебное платье начнут шить завтра. Утром придут портнихи и снимут мерки. Завтра вечером прием, я объявлю о том, что принимаю вас с сестрой в королевский род как прямых потомков Андоральда Первого. А послезавтра, как я уже сказал, ваша свадьба с герцогом Тесоро.
— Спасибо, ваше величество, — коротко поблагодарила я и снова присела в реверансе.
— Ах да. Элисса, ваши друзья уже уехали. Им нужно сдать несколько экзаменов. У вас ведь сессия. По моему распоряжению им зачтут большую часть предметов по общей статистике успеваемости за год. Но некоторые из предметов они должны сдать лично. Что же касается вас, то вам зачтут все предметы до единого. В Приморскую академию магии вы вернетесь лишь к началу следующего учебного года. Ректор уже получил мой приказ. Ваш будущий супруг, герцог Тесоро, не возражает против того, чтобы вы продолжили учебу, и не станет настаивать на немедленном рождении наследника и вашем переезде в его земли. Вы проведете лето с ним вдвоем, после свадьбы погостите сначала здесь, во дворце, затем навестите свои будущие владения и осмотрите их. Отдадите необходимые распоряжения, как их новая хозяйка, а к осени супруг доставит вас в Товильдо и проследит, чтобы вы ни в чем не нуждались.
— Благодарю, ваше величество, — в очередной раз повторила я.
— Отдыхайте. Я, как ваш старший родственник и повелитель, как правитель этой страны и как потомок древних королей одной со мной и с вами крови, сделал всё, что должно и правильно. Будьте достойной дочерью древнего рода Эфрейн и носите свой титул принцессы с гордостью и достоинством.
И тут, повергнув меня в окончательный шок, король подошел и по-отечески поцеловал меня в лоб.
Утром я проснулась принцессой. Пусть прием еще не состоялся, но на столике я обнаружила бумаги, подтверждающие это. А камеристка, заглянувшая в спальню, склонилась передо мной со словами:
— Доброе утро, ваше высочество. Прикажете подать завтрак?
Но я желала не завтрак. Я хотела, чтобы мой противный белобрысый сосед, которого я терпеть не могу за его выходки и за то, что он меня обзывает, насмешливо прищурил свои синие глаза, взял меня за руку и сказал:
«Пойдем в столовую, рыжее чудовище. Покормлю тебя, а то скоро лекции. Ты и так несносная, а когда голодная, несносная вдвойне».
А когда я огрызнулась бы, что он меня бесит, заявил бы:
«Ты бесила меня несколько месяцев. Вечно твердила, что я „просто пока не привык“. А теперь моя очередь. Ближайшие несколько лет тебе от меня никуда не деться. И не поглядывай на свой тазик, который щит. Один удар по голове я тебе простил. Но больше — ни-ни».
«Да я тебя от мавок спасала!»
«Спасла, теперь терпи, Рыжая».
«Иди к хрынам, Белобрысый! И вообще, у тебя шейный платок по-дурацки завязан».
«Так исправь», — развернулся бы он ко мне и, прищурившись, наблюдал бы за тем, как я заново делаю правильный и красивый узел.
А потом снова сцапал бы мою ладошку и потащил в столовую, забрав мою сумку, чтобы я быстрее шагала.
Я грустно улыбалась, вспоминая одну из наших последних перепалок. Буквально за пару дней до того, как я увидела в своей ванной проклятого паука.
А ведь я теперь буду замужней рувой, супругой герцога Тесоро. А значит, не смогу жить в одних покоях с Марко. Это будет недопустимо, да и муж мне не позволит. Я всхлипнула и стерла слезинку.
Противный! Противный Белобрысый! Ненавижу его! Как было бы хорошо, если бы он зимой согласился обручиться со мной. Я ведь люблю его!
Ой!
Выронив из рук платье, которое мне протянула камеристка, я в ужасе уставилась на нее.
Я люблю Марко Мельхора. Ужасного, невыносимого, вредного типа, который меня совершенно не слушался и делал всё по-своему, а еще говорил, что я его бешу. Но при этом защищал, оберегал, помогал и таскал на плече, когда я не могла идти. Всегда был рядом. И во время битвы с медвелаками. И спасая от свинохряка. И вез на строптивой лошади, выкупленной у наемника. И шел вместе со мной поступать учиться, хотя перед этим я его похитила. Помогал отрабатывать в академической столовой мои наказания за шалости и проказы. Ругался, читал нотации, но сидел рядом со мной, чистил котлы и неумело ощипывал птицу. А еще кормил конфетами, приносил мне виноградных улиток, потому что они считаются деликатесом. И бежал на мой крик, выбив дверь спальни, потому что я не отвечала…
А я никогда! Никогда не смогу быть с ним вместе!
— Ваше высочество? — растерялась молоденькая камеристка, не понимая моей реакции. — Вам не нравится платье? Простите, но новый гардероб для вас еще не готов. Сейчас придут портнихи…
— Н-нет, — взяла я себя в руки и встряхнулась. — Всё в порядке.
Переоделась, дождалась, пока мне соорудят прическу, позавтракала. А тут и королевские мастерицы по шитью одежды подоспели. Пришлось снова раздеться и позволить снять с себя мерки. Потом обсуждали фасоны моих будущих нарядов. Я не была приучена к богатым платьям с глубоким декольте, чрезмерно затянутым корсажам и обилию рюш, фижм, воланов, вышивки и прочих излишеств.
Пусть папа не держал нас с сестрой в скромности и бедности, но все же мы не были слишком богаты. Папуля барон, а не владелец алмазных копей или король. К тому же в наших краях, далеких от столичной моды, всё то, что носят в Фелле придворные дамы и городские модницы, выглядело бы, мягко говоря, странно. Поэтому наше обсуждение с холеной рувой, командовавшей стайкой портних, несколько подзатянулось. Я морально не была готова позволить одеть себя в то, что она мне настойчиво предлагала.
— Нет! — вспылила я в какой-то момент и даже вскочила на ноги от избытка чувств. — При всем уважении, рува, но я не надену подобные платья. Никто и ничто не заставит меня выглядеть как кукла. Я приличная рувита из достойной семьи. Потомок древних родов, и не одного, а трех. Мои предки — Суарес, Эфрейн и Креспо! И я не позволю! Слышите?! Не позволю делать из себя чучело! Даже если это чучело с ног до головы усыпано бриллиантами и рубинами!
— Ваше высочество! — Рува отшатнулась от меня и бочком отодвинулась к своим помощницам.
Они все уставились на меня в ужасе, а камеристка испуганно взвизгнула и выскочила в коридор.
— Ну что еще?!
— Ваше высочество… — ткнула в мою сторону трясущимся указательным пальцем портниха. — Вы горите, ваше высочество!
— А? — глянула я на себя. — И правда, горю. Не обращайте внимания, со мной такое регулярно случается, если я перенервничаю.
— П-поняла, ваш-ше выс-сочество, — заикаясь, присела в реверансе бледная как мел женщина.
— Сейчас… — Я отвернулась от взбесившей меня рувы и сделала несколько медитативных упражнений, стоя с закрытыми глазами. Успокоившись, убедилась, что окутывавшее меня пламя угасло, и проговорила: — Ну вот и всё. Продолжим! Только я вас очень прошу, не доводите меня. Я жду ваши предложения с учетом моих пожеланий.
Демонстрация моей вспыльчивости произвела потрясающий эффект. Все последующие эскизы и предложения меня вполне удовлетворили. Были учтены мой статус принцессы, моя яркая внешность, столичная мода… Но! Всё было изысканно, элегантно, изящно и очень-очень дорого.
Мы сделали акцент не на обилие декоративных деталей, превращающих девушку в куклу, на которую ребенок нацепил всё, что нашел в своем ящичке с игрушками, а на ткани, цвета, сложный крой, баснословно дорогие кружева и вышивку.
— Ваше высочество, вы станете законодательницей новой моды, — задумчиво произнесла вполне успокоившаяся портниха, складывая листы с набросками в папку.
— Ах, оставьте, — поморщилась я от этой лести, но тут же сгладила резкость фразы улыбкой. — Вот-вот прибудет моя старшая сестра. К слову, она голубоглазая блондинка, учитывайте это при подборе цветов. А в плане фигуры — у нас с ней идентичные рост и размер. Так вот, я вас уверяю, она тоже откажется от всего того, что вы предлагали мне ранее. Инесса, конечно, не столь эмоциональна, как я, вспыхивать не станет, но вот этот кошмар, — указала я на отложенные в стороны рисунки, — она не примет. Подумайте, что вы сможете предложить ей, ориентируясь на то, что пожелала я. У нас с сестрой одинаковый вкус.
Мы еще обсудили свадебное платье. Тут я не была столь категорична, как с повседневной одеждой, но все же настаивала, чтобы из меня не делали пышный, сверкающий драгоценностями зефирно-сливочный торт. Свадьба — это безумно важно. Особенно, если это свадьба принцессы крови и герцога. Но чувство стиля и меры должно присутствовать.
Мы распрощались с портнихой, поняв наконец друг друга. Мне накрыли стол для перекуса, но тут вошла камеристка и доложила:
— Ваше высочество, вас желают видеть ваша сестра, ее высочество Инесса, и ваш отец, барон Суарес.
— Где?! — подскочила я и бросилась в большую гостиную.
Ах да, мои новые покои состояли из нескольких помещений. Спальня и примыкающие к ней ванная комната и гардеробная. Будуар с зеркалами, туалетным столиком, стеллажами и шкафчиками для милых безделушек, манекеном для выбранного на день наряда, диванчиками и креслами. Небольшой кабинет с письменным столом и книжными шкафами. Малая гостиная, она же столовая, для приема личных гостей и отдыха. И наконец, большая гостиная — в ней полагалось принимать всех, кто не являлся членами семьи, или же, если вдруг гостей оказывалось много. Тут можно было спокойно разместить человек двадцать, столько имелось диванов, кресел и пуфиков.
— Папочка! Инесса! — бросилась я к своим любимым и дорогим.
— Элька! — взвизгнула сестра и налетела на меня стройным светловолосым ураганом. — Элечка! Мы чуть с ума не сошли, когда нам пришло письмо от его величества…
— Папуля! — протянула я руки к отцу.
— Девочки мои! — Смахнув украдкой слезинку, мой чувствительный папенька подкатился и обнял нас обеих.
— Элька! Чудовище ты наше рыжее! — теребила меня Инесса. — Ну во что ты опять впуталась? Что ты умудрилась такого натворить? А? Я не просто в шоке! Я на грани безумия от всего того, что нам сообщил его величество. Ну как? Вот скажи мне, как ты умудрилась всё это провернуть, а? Мы всегда знали, что ты — сущее стихийное бедствие! Но умудриться навязаться в родственники королю?! Не-е-ет, такого мы с папой не ожидали даже от тебя!
— Элечка, — погладил меня по голове батюшка, — признайся своему старому отцу, что за авантюру ты провернула?
— Пап, Инесс, а вы еще не были у короля? — проводив в спину взглядом камеристку, которая тихонечко кралась на выход, чтобы не мешать нам, спросила я родных.
— Нет. Мы только что прибыли. Нас везли под сумасшедшей охраной, — зачастила сестра. — Заезжали к бабуле, а ей стало плохо от новостей. Вызвали целителя, и он велел оставаться в постели. Мы с папой отправились вдвоем. Никто ничего не объясняет, ничего не понятно. Только невероятное письмо от короля, что бабушка, я и ты вроде как королевской крови, а потому нам необходимо немедленно явиться во дворец. Представляешь?
— Элечка, ты обманула его величество? — вкрадчиво спросил папуля, глядя мне в глаза. — Доченька, скажи мне, что ты этого не делала. Суаресы всегда были верными подданными короля. Я умру от горя и стыда, если окажется, что моя дочь пошла на такой страшный подлог и обман.
— Ох! — прижала я ладошки к щекам. — Так вы ничего не знаете! Инесска, тебе сейчас нужно будет идти к Фердинанду Умному. Папа, тебе тоже… Сестренка, немедленно беги в ванную, это там… — указала я направление. — Найдешь. Нет времени разбираться с твоими комнатами. Платье пока возьмешь мое, мне их тут целую кучу выдали, пока мы с друзьями неделю ждали. Папуля, идем в столовую, и я прикажу пока принести тебе перекусить что-нибудь с дороги.
— Эля, но что?.. — попытался он задать вопрос.
— Сейчас Инесса сполоснется, оденется, а потом я вам обоим всё расскажу. Поторопитесь же!
Сестра умирала от любопытства, а потому уже через двадцать минут сидела рядом с отцом в одном из моих платьев, пила горячий взвар и с широко раскрытыми глазами слушала мой рассказ. Папа только крякал и вздыхал в нужных местах, а Инесса, кажется, даже не дышала. А хотя нет, она же ела и пила. Значит, просто онемела от избытка чувств.
— Таким образом, родные мои, виконт Валентин Дориано, муж Ессении Креспо, не имеет к нам ни малейшего отношения в плане родства. Ессения уже была беременна, когда вышла за него. Инесса, наш с тобой прапра… сколько-то там «пра» — Андоральд Первый из рода Эфрейн. Вот такая история, — развела я руками.
— Бабушка будет в шоке, — прокомментировала Инесса.
— Сестричка, всё еще серьезнее, чем ты думаешь. — Я глубоко вдохнула для храбрости и сообщила: — Его величество Фердинанд Умный принял нас с тобой в королевский род. Я и ты — принцессы крови, со всеми правами и обязанностями. Документы о себе я уже получила. Отныне я — ее королевское высочество Элисса Эфрейн. Ну и ты, Инесса. Сегодня вечером прием, на котором об этом объявят публично перед придворными и народом. В послании короля всё верно было написано.
Улыбка медленно сползла с лица сестры. Она несколько раз моргнула, глядя на меня и, вероятно, думая, что я шучу.
— Папуль, Инесса… — кашлянула я, не дождавшись реакции. Они явно были в шоке. — Его величество отдает меня замуж за герцога Тесоро. Завтра свадьба.
Папа выронил из рук десертную ложечку, и она, звякнув, стукнулась о край блюдца.
— Папуль, я вообще-то думала, что ты уже всё это знаешь, — чуть обиженно протянула я. — Мне его величество вчера вечером сказал, что вам уже сообщили все новости.
Трясущимися руками барон расстегнул верхние пуговицы дорожного камзола и, вынув из-за пазухи конверт с королевской гербовой печатью, протянул его мне, предлагая прочесть.
М-да. Все новости в понимании королей — это несколько предложений, в которых говорилось, что, согласно внезапно полученной, но уже подтвержденной информации, Инесса и Элисса Суарес являются носительницами королевской крови, так же как их бабушка Алиссия Дориано. Им троим надлежит немедленно явиться во дворец. Барон Суарес должен сопровождать своих несовершеннолетних дочерей.
— И это всё?! — Я даже перевернула листок, надеясь найти еще хоть какую-нибудь приписку.
— Всё.
Я подперла кулачком щеку и горестно вздохнула. Потом снова. И в третий раз.
— Элька, хватит пыхтеть, как дикий ёж! — возмутилась сестра. — Что еще мы не знаем? Немедленно рассказывай!
— Ой, Инесска, вы еще столького не знаете… Но я не успею вам все рассказать. Вас вот-вот позовут к королю. А пока, скажи-ка мне, дорогая сестра… Ты хочешь стать королевой?
— А кто же не хочет? — рассмеялась она. — Только где я в нашей дыре найду принца?
— А как Артур? Средний сын виконта Гросси? Ты ведь собралась за него замуж, да? Ты любишь его?
— Н-ну… — Она опустила взгляд и неуверенно пожала плечами. — Он очень славный, я ему нравлюсь. И он мне вроде тоже нравится. С ним весело, он галантный. Так красиво ухаживает, стихи мне читает. Ну а то, что титула нет, так я не очень-то и хочу уезжать от папули. Будем жить все у нас.
— То есть ты Артура не любишь? И принимаешь его ухаживания лишь потому, что он милый и симпатичный? — удивилась я.
— Элька! — рассердилась она вдруг и вскочила из-за стола. — Тебе хорошо! Ты маг! Сбежала в свою академию, на другой конец страны. Живешь среди молодежи, в крупном городе! У тебя приключения, события, множество знакомых! А я?! Ну из кого мне выбирать?! Ты же знаешь оба наших списка женихов. Есть там хоть кто-то симпатичнее Артура Гросси? Если богатые — то старые. Если молодые — то нищие, без титула или необходительные. Мечтают жениться на мне из-за возможного наследства. Мне-то куда деваться? Поэтому я и принимаю ухаживания Артура. И не смей меня упрекать! Это тебе вон герцога нашли. Ты и тут успела отличиться!
Она отбежала к окну и отвернулась.
— Эля, — укоризненно протянул папа.
— Инесс, — обняла я сестру сзади. — Я же не упрекаю тебя, наоборот, волнуюсь. Ты же знаешь, как я тебя люблю. А хочешь стать королевой? Я не шучу. Если его величество предложит твою руку Эльденберту Ньето, кронпринцу Лидара, ты согласишься? Станешь его супругой и впоследствии королевой Лидара?
— Всё шутишь? — всхлипнула она.
— Нет, сестренка. Я серьезна как никогда. Так что ты ответишь его величеству, если он спросит тебя об этом?
— Конечно же соглашусь, о чем тут думать? Я видела в газете изображение Эльденберта. Помнишь, он несколько лет назад приезжал в Фелисию с дружественным визитом в составе делегации? Такой красавчик. У меня даже где-то лежит вырезанный из газеты его портрет. Среди всяких безделушек.
— М-м-м… Это такой носатый, бровастый и с длинными черными волосами, собранными в хвост? — напрягла я память. — Тот мужик, которого ты усаживала пить с нами взвар и называла «его высочеством»?
— Сама ты носатая и бровастая! А он харизматичный и мужественный!
— Инесса-а-а, а я точно носатая? И бровастая? — заглянула я сбоку ей в лицо, подвигала бровями и потерлась носом о ее щеку. — Точно-точно?
— Дурочка рыжая! — рассмеялась она, и мы обнялись.
— Девочки, — подал голос папуля. — Вы у меня совсем уже взрослые. И такие красавицы! Я так вас люблю!
— Чур, когда стану королевой, папу я заберу с собой, — пихнула меня сестра.
— Чего это?! — возмутилась я. — Папулечку заберу я! Я же останусь в Фелисии, вот и он будет жить со мной!
— Зато я буду королевой! К тому же мне придется одной уехать в чужую страну! Так что папа поедет со мной!
— Инесска! Так нечестно! Почему всё лучшее сразу тебе? А я? Я тоже папу люблю! Тебе вон целый будущий король достанется, так что папуля будет жить у меня!
— Девочки!
— Ну уж нет, Элька! Я старшая, значит, по праву старшинства папу забирать мне!
— Да как тебе не стыдно, вредина блондинистая?
— От рыжей вредины слышу!
— Девочки!!!
— Инесска, имей совесть! Маленьким нужно уступать!
— Уступать нужно будущим королевам!
— Девочки, хватит! — не выдержал объект дележки и встал из-за стола. — Никто никуда меня не заберет! Я останусь в нашем имении и буду следить за ним. А вы станете приезжать ко мне в гости вместе с мужьями и детьми. Должен же я увидеть внуков. Ну и я вас буду навещать.
— Папа!
— Папуля!
— Цыц, негодницы! Совсем разбаловались! Вот я вам! — погрозил он нам пальцем. — К тому же кто-то должен приглядывать за вашей бабушкой, грымзой старой, чтоб ее хрыны утащили, простите боги… Инесса, а забирай-ка ты ее с собой. Уж она-то весь дворец твоего будущего мужа построит, по струнке все у нее ходить будут.
— Бабуля может, — протянула я.
Мы с сестричкой переглянулись и прыснули от смеха.
Вечером мы присутствовали на приеме. Сестру и папулю к этому времени уже заселили в отведенные им покои. Инессе выделили такие же, как у меня, но напротив, как и говорил его величество. А папе, так как он приехал ненадолго, просто временно предложили одну из гостевых комнат на этом же этаже.
К моменту, когда нам нужно было отправляться на заклание, я уже знала последние новости.
Инесса имела личную беседу с главой государства. И она дала свое согласие на брак с кронпринцем Лидара. Я ее морально к этому подготовила, хотя она до последнего момента считала всё шуткой, которой я хотела ее успокоить и подбодрить. Мы в детстве так часто называли себя то феями, то русалками, то принцессами и настолько вживались в роль, что сами начинали в это верить. Так было и в тот момент, когда мы делили папу, с кем он будет жить.
Только я знала, что говорю всё всерьез, а сестричка считала очередной игрой. Но уж когда сам король спросил ее о том же… Она немедленно согласилась.
А когда он отпустил Инессу и ее отвели обратно, она бегала по моей гостиной с вытаращенными глазами, что-то бормотала и явно была не в себе. Лишь к вечеру слегка отошла и вернулась в реальность.
Прием был… шикарен, как и полагается мероприятию такого масштаба. Внезапно свалившиеся неизвестно откуда две принцессы королевской крови блистали в роскошных платьях. Я в зеленом, Инесса в голубом. Нам даже драгоценности принесли. Мы же обязаны соответствовать, ну и вот. Стоили эти украшения столько, что я боялась даже смотреть на них, не то что надевать. Но пришлось…
В самом начале приема, еще до того, как его величество во всеуслышание объявил о нашем новом статусе, мы наконец-то познакомились со вторым родственником из рода Эфрейн. Кронпринц Дарио прервал визит в Далианию, покинул свою невесту и срочно вернулся в Фелисию, дабы присутствовать на воссоединении потомков Андоральда Первого и Ессении Креспо с королевской семьей.
Он оказался на удивление благосклонно настроен к нам. Принял хорошо, был любезен и мил. Задавал вопросы о нашей жизни, спрашивал меня об учебе в Приморской академии магии. Сам он, как оказалось, несколько лет назад окончил столичную академию. Но на мой вопрос о характере и природе его дара загадочно улыбнулся и увел разговор в сторону.
Да чем же таким обладают короли Фелисии? Что за страшная тайна? Что они умеют? Я ведь умру от любопытства!
Папуля чувствовал себя не в своей тарелке среди всей этой разряженной толпы придворных и пытался скрыться где-нибудь в уголке, чтобы не привлекать лишнего внимания. А вот у нас с Инессой такой возможности не имелось. Мы были главным событием вечера. На нас смотрели. Нас обсуждали и осуждали. Сплетничали. Проехались даже по тому, что еще неизвестно, чему учится эта «рыжая выскочка», учитывая, что ее сестра явно не обладает магическим даром. И вообще, а сестры ли они? Одна вон рыжая, вторая — блондинистая… У них точно один отец?
Разумеется, громко этого никто не говорил. Шепотками, по углам. Но я услышала и… вспылила.
Да знаю я, знаю, что нельзя. Но оскорблять сестру и маму я никому не позволю!
Гневно обернувшись, я пристально уставилась на богато разряженную аристократку с тусклыми рыбьими глазами.
— Вы мне что-то сказали, рува? Простите, я не расслышала, — вежливо спросила я ее.
— Н-нет, в-ваше в-выс-сочество, — просипела она и хлопнулась в обморок.
— Элька, у тебя волосы горят, — отпив прохладительного напитка из хрустального бокала, спокойно сообщила мне Инесса.
— Опять? — расстроилась я и попыталась успокоиться.
— И часто с вами такое случается, кузина? — с живым любопытством поинтересовался кронпринц.
— Частенько, кузен. Раньше такого не было, но вот примерно с год уже — как переволнуюсь или рассержусь, так начинаю полыхать.
— Как интересно. А горят только волосы, как сейчас? Или руки тоже?
— Я вся горю, кузен. Представьте себе костер в мой рост. Ну и вот.
Вокруг нас мгновенно образовалась пустота. Вот только секунду назад еще стояли придворные и подслушивали нашу беседу — вжик! — и мертвая зона.
— Кузина Элисса, — тихонько хохотнул его высочество Дарио, — да вы бесценны, когда нужно избавиться от надоедливых приставал.
— Не от всех, — грустно улыбнулась я, вспомнив Марко. — Некоторые маги воды в состоянии вылить на меня целый водопад и погасить.
— Кузина Инесса, а у вас никакого дара не наблюдалось? В детстве ничего странного не ощущали? Может, вещие сны или видения? Предчувствия? Такие способности обычно не видны со стороны, они не отражаются в ауре.
— Увы, кузен, — всё еще смущаясь от столь панибратского общения с кронпринцем, ответила она. — У меня ни малейших способностей к магии. Вероятно, Элиссе достался двойной запас сил. И за меня, и за себя. Но я не жалею. Мы с ней так намучились с самого раннего детства, что если бы еще и я чем-то подобным обладала, то наше имение точно не уцелело бы.
Я успокоилась, моя шевелюра перестала пылать, шокируя придворных. Издали я заметила папулю, беседующего с королем. Двое мужчин, старших в родах, похоже, решали нашу с сестрой судьбу. Барон Суарес был серьезен, немного подавлен, но в целом держался молодцом.
Фердинанд Умный что-то ему сказал, папочка кивнул и ответил, после чего, почувствовав мой взгляд, повернул голову и успокаивающе улыбнулся.
Вечер был долгим. Нас не просто приняли в королевский род и сообщили всем о нашем новом статусе. Ближе к концу мероприятия было озвучено, что его величество отдает руку ее высочества Элиссы Эфрейн герцогу Тесоро. Завтра в полдень состоится свадьба. Обряд традиционно пройдет в храме богини Матери, а после все вернутся во дворец на банкет. И снова ропот, шепотки, гул голосов переговаривающихся аристократов…
Нам с Инессой его величество позволил уйти раньше. Мне нужно готовиться к завтрашней свадьбе, сестре требовалось отдохнуть с дороги и прийти в себя от новостей и событий. Мы чинно удалились и уйму времени проболтали в моей спальне, валяясь на кровати и поглощая пирожные. Все же хорошо живут короли. Захотел среди ночи пирожных — вот тебе пирожные. Захотел конфет и лимонада — пожалуйста, ваши высочества, ешьте и пейте.
Папочке я не могла поведать всех деталей нашей битвы с хрынами, чтобы не расстраивать. А вот Инесска узнала всё в мельчайших подробностях. Даже о том, как вели себя несносные королевские артефакты и об обряде в храме. Только сначала я взяла с нее слово, что она никому об этом не расскажет.
— Эль, а как же твой Марко? — спросила сестренка в какой-то момент. — Ты ведь выйдешь за этого герцога, и всё.
— И всё, — вздохнула я и отвела глаза.
— Эль, но ты же явно неравнодушна к этому Белобрысому, как ты его называешь. Я же вижу. Мне-то можешь не рассказывать сказки, что вы просто друзья. Ты умудрилась влюбиться?
— Умудрилась. Представляешь, Инесс, я люблю этого кошмарного типа. Но он теперь об этом никогда не узнает.
Засунув за щеку конфету, я перекатилась на спину, раскинула руки и уставилась на балдахин кровати.
— А он? Он тебя любит?
— Откуда же мне знать, Инесс? Но зимой он сказал, что видит во мне лишь взбалмошного ребенка. Так что вряд ли.
— Эль, но как же теперь?
— А никак. Я выйду замуж за герцога Тесоро, стану герцогиней. Буду хранить тот край. Следить за копями, чтобы они давали больше алмазов. Контролировать водных элементалей. Ну или не я, а наемные маги их, а я магов. Со временем рожу детей…
— А Марко? — тихонько спросила она.
— А Марко останется моей первой любовью. Пусть безответной, но чистой и радостной, не омраченной никакими страданиями или терзаниями. Я ведь только сейчас поняла, что люблю его. Он будет моим тайным светлым воспоминанием о счастливой и беззаботной юности.
— Элька, а ты повзрослела. Ты знаешь? Ты за этот год сильно изменилась.
— Так пора бы повзрослеть, — улыбнулась я. — Всё же восемнадцать лет вот-вот исполнится. К тому же, как мне сказал его величество, герцог Тесоро молод и симпатичен. Возможно, спустя несколько лет я смогу полюбить его. Ты ведь знаешь, я ненавижу унывать и печалиться. Всё наладится и будет хорошо. Обязательно! И ты этого своего носатого и бровастого кронпринца Лидара полюбишь. И он тебя, ты же у меня такая красавица.
— Элька, я тебя так люблю, сестренка ты моя бестолковая!
— Пфе! Кто еще из нас бестолковый! Не забывай, Инесска, это я нас с тобой протащила в принцессы. Валяемся теперь тут «их высочествами», конфеты и пирожные с королевской кухни лопаем. И вообще, верни мне веер из перьев. Ты так и не забрала у меня мерзкого Амальрика, так что возвращай веер. Платье и туфельки поди уже сносила?
— Вот же ты жадина! Единственной сестре веер пожалела! — кинула она в меня подушкой.
— Это дело принципа! — увернулась я.
— Не к лицу будущим герцогиням жадничать!
— А будущим королевам, значит, к лицу?
А с утра нас обеих, заспанных и помятых, так как мы заболтались и умудрились заснуть в кровати вместе, разбудила моя камеристка.
— Ваше высочество! — бодро окликнула она, раздвигая шторы, и тут же исправилась: — Ваши высочества! Доброе утро.
— Доброе, — зевнув, отозвалась я.
— Вставайте, ваше высочество Элисса. Нужно готовиться к свадьбе.
И завертелось.
Я порой жаловалась, что тяжко быть дочкой барона, потому что утром налетала горничная, начинала терзать мою шевелюру, заплетала длиннющую косу, требовала, чтобы мой облик соответствовал приличиям.
Но вот что я скажу! Принцессам живется еще труднее! К ним требований еще больше. А если принцесса выходит замуж, то это просто конец света.
Инессу вежливо, но непреклонно выпроводили в ее покои к ее горничным, а меня взяли в оборот и начали мучить. Маски, ванны, процедуры. Волосы промыть, хотя они и так чистые, вчера ведь только делала это накануне приема. А не важно! Положено перед свадьбой! И никого не волнует, что такую гриву даже выполоскать сложно, а уж высушить и расчесать — та еще история. Положено, и всё тут!
Вокруг меня суетилась целая толпа народа. Всем что-то было нужно. Меня куда-то пересаживали, делали нечто необходимое, снова просили переместиться. Поняв, что если я начну следить за всем этим хаосом и участвовать в процессе сознательно, то могу устроить небольшой (или большой, тут уж как получится) пожар, я отрешилась от реальности и начала медитировать. Пусть делают что хотят, только не требуют от меня комментариев и внимания.
Спустя несколько часов я была вымыта до скрипа, от косметических масок и втираний кожа светилась, словно жемчуг. Ноготки отшлифовали и покрыли жидким перламутром. Волосы высушили с помощью заклинаний. Да-а, его величество мог позволить держать в штате прислуги не обычных служанок, а с магическим даром.
Осталось сделать прическу, нанести легкий макияж и засунуть меня в платье, которое я, к слову, еще не видела. Но сквозь свой медитативный транс слышала реплики о том, что оно умопомрачительное и шикарное. Ну, надо думать. В кои-то веки у королей Фелисии появились собственные принцессы, а не привезенные из-за границы в качестве невест для кронпринцев. Уж портниха наверняка расстаралась.
Потом принесли драгоценности. Я открыла один глаз, заглянула в большую бархатную коробку, которую мне продемонстрировали, и снова быстро зажмурилась. Не хочу даже думать о стоимости этого гарнитура с бриллиантами и рубинами. Нет-нет! Знать не знаю и даже угадывать не хочу. Наше с папой имение наверняка стоит раз эдак в десять меньше, чем эти фамильные королевские украшения. Сущий кошмар… А вдруг меня похитят со свадьбы? Прилетит какой-нибудь сказочный дракон, цап меня вместе со всеми этими сокровищами, и всё. Ужас, в общем.
— Ваше высочество, прибыл посыльный из Приморской академии магии. У него для вас письмо от ректора. Он просит, чтобы вы забрали его лично. — В какой-то момент хоть что-то нарушило процесс превращения меня из обычной девушки в невесту.
— Ведите! — подпрыгнула я на месте и вырвалась из рук камеристки, терзавшей мои волосы.
— Ваше высочество, вы неодеты. Прошу вас. — Та девушка, которая звала меня за письмом от магистра Анджони, протянула длинный бархатный халат.
В именах служанок я мгновенно запуталась, слишком уж их оказалось много на меня одну, так что запомнила имя постоянной, а остальным просто улыбалась.
Накинув халат и завязав пояс, я вопросительно взглянула на нее, не зная, как обратиться.
— Я проводила его в кабинет. Он ждет вас там.
Быстро, пока в меня опять не вцепились, я рванула в указанном направлении. Забежала в кабинет, захлопнула за собой дверь, а потом еще и на замок ее закрыла. А то ведь не дадут поговорить. Опять примчатся с писком, что нужно скорее, мы еще это не сделали, и то не успели, и вообще, свадьба, а у нас тут невеста не готова.
— Здравствуйте. Я Элисса Суарес. То есть ее высочество Элисса Эфрейн. У вас для меня письмо от рува Анджони? — повернулась я к стоящему у стола высокому мужчине в плаще до пят и с капюшоном, накинутым на голову.
— Привет, Рыжая, — скинул гонец капюшон.
Я на мгновение остолбенела, но потом просияла:
— Марко?! Это ты?! А ты что тут?.. Мне сказали, что вас всех отправили сдавать сессию.
— А ты и рада небось, — усмехнулся он. — В принцессы пробилась. Ну и как оно, быть ее высочеством, Рыжая?
— Ой, не спрашивай, Белобрысый. Кошмар какой-то. Знала бы, что всё так обернется, я бы того проклятущего паука с почестями и бравурным маршем выпустила в окно. Лежали те хрыновы регалии четыреста пятьдесят лет в пещере, и еще столько пролежали бы. Они золотые, им не страшно. Ну же, рассказывай! Где все остальные? Ты один? А ребята?
— Ребята сдают экзамены, а я решил тебя проведать. Пришлось соврать, что у меня письмо от ректора для тебя. А то ведь не пропускали.
— Марко, я так рада тебя видеть! — шагнула я к нему и замерла рядом. — А меня замуж отдают. Его величество не оставил мне выбора, и мою руку сегодня вручат герцогу Тесоро. Я, правда, его не видела еще, понятия не имею, как он выглядит. Но… вот.
— Рыжая, ну ты же не хотела замуж за графа Тодеуса Амальрика, так что радуйся. К тому же герцог Тесоро очень богат.
— Белобрысый, ты совсем дурак? — всплеснула я руками. — Как я могу радоваться, что меня отдают замуж за совершенно незнакомого мужчину? Просто мне деваться некуда. Если бы я не была хрыновой принцессой, то сбежала бы. От папули удрала в академию, а от жениха — еще куда-нибудь…
— «Хрынова принцесса»… — заржал мой сосед по академии. — Вот уж точно!
— Да ну тебя, — улыбнулась я. — Я так рада, что ты сейчас здесь. А то меня все бросили, а я скучаю. И вообще, это ты виноват в том, что я сейчас вынуждена выходить замуж!
— Вот-те на! А я-то при чем, Рыжая? — насмешливо поднял одну бровь Блондинчик.
— А при том, Белобрысый, что если бы ты зимой повел себя как приличный молодой человек, принял мое предложение и обручился со мной, то я бы считалась твоей невестой! — ткнула я его пальцем в грудь.
— Так ты сама передумала, — невозмутимо повел он плечом, сцапал мою руку и осторожно сжал. — Я ведь утром пытался с тобой поговорить. Но ты заявила, чтобы я обо всем забыл, так как это плохая идея и ты сделала глупость. А я уважаю желания девушки.
— Белобрысый! — выдохнула я. — Да ты… Ты… Ты самый ужасный человек в мире! Вот! А я-то еще заботилась о тебе столько времени! Спасала! Кормила! Оберегала! А ты!..
— А я за тобой ухаживал вообще-то.
— Когда это? — вытаращилась я на него. — Не было такого! Я бы заметила.
— А цветы тебе кто дарил? И в итоге ты ими меня отхлестала. А улитки? — Тут его губы дрогнули в улыбке. — Я хотел устроить романтический ужин, а вместо этого участвовал в улиточных бегах.
— И ты называешь это ухаживаниями?!
— Да. А ты их не замечала и издевалась надо мной.
— Да ты просто пока не привык ко мне!
— Скажи-ка, Элька, а если бы я принял твое зимнее предложение, но не захотел бы фальшивой помолвки, а пожелал жениться на тебе по-настоящему? Ты бы пошла за меня замуж? Без шуток? По-честному? Чтобы мы были вместе навсегда, как муж и жена?
Говоря эти странные вещи, он потихоньку подтаскивал меня ближе к себе, пока мы не очутились совсем рядом.
— Ты опоздал, — горестно вздохнула я. — Теперь уже ничего не изменить, я буду женой герцога Тесоро.
— Ты не ответила. Пошла бы за меня замуж? — приподнял он мой подбородок и заглянул в глаза. — Только правду говори.
— Пошла бы. И это правда.
Я смотрела в синие родные глаза и мысленно прощалась со своей первой любовью.
— Чудовище ты мое рыжее, — прошептал он, наклонился и поцеловал.
Когда он отстранился, я прошептала:
— Это был мой первый поцелуй. И я совсем не умею целоваться…
— Значит, нужно его закрепить и потренироваться, — обнял он меня за талию.
Мы тренировались. Да. И закрепляли наш первый, неуверенный поцелуй. И я обнимала своего Белобрысого за шею, а он прижимал меня к себе.
— Ваше высочество! — забарабанили внезапно в дверь. — Ваше высочество! Вам нужно торопиться! Мы не успеем!
Я перепуганной белочкой отскочила от парня и в панике обернулась к запертой двери. О боги! Как же хорошо, что я ее заперла. Что было бы, если бы кто-нибудь вдруг вошел и увидел меня целующейся с посторонним мужчиной?!
— Марко, тебе нужно уходить! — прошептала я. — Если тебя узнают, то… И письмо от ректора? Это был обман?
— Держи, тут твои результаты за год, — быстро вытащил он из-за пазухи конверт и вручил его мне. — Ребята всё провернули, забрали их у рува Луциано и отправили мне. Ну а я словно бы тебе их привез.
— Уходи, Марко. Увидимся осенью, мне разрешили доучиться.
— Люблю тебя, Рыжая, — наклонился он и еще раз быстро поцеловал.
— И я люблю, тебя, Белобрысый. Но это первый и последний раз, когда я говорю тебе эти слова. Ты опоздал. Мы опоздали. Меня отдают за другого. А сейчас уходи, скорее, иначе будут неприятности.
Пряча глаза, я быстро открыла дверь и вышла из кабинета с конвертом в руках. Нацепила вежливое выражение лица, обернулась к «гонцу ректора Приморской академии магии», который уже снова укутался в плащ, и произнесла:
— Прошу передать магистру Анджони мою признательность. Сообщите, что я вернусь в академию к началу учебного года. И если вам не сложно, передайте, что мне понадобится другая комната. Жить в прежних покоях я не смогу. Надеюсь, сейчас, когда выпустится пятый курс, с наличием свободных мест в студенческом общежитии станет легче, и мне выделят новое помещение.
— Я всё передам, ваше высочество, — поклонился «гонец». — Поздравляю со свадьбой.
Скривившись, словно лимона откусила, я не стала отвечать. Да кому она нужна, эта хрынова свадьба? Точно не мне. Просто деваться некуда. Долг перед страной и родом, вот и всё.
Время, пока мне делали прическу, наносили макияж и упаковывали в свадебное платье и драгоценности, прошло мимо моего сознания. Я ничего не видела и не слышала, погруженная в себя. Раз за разом проматывала перед глазами наш с Марко разговор и вспоминала поцелуй.
У меня очень хорошая первая любовь. И даже не безответная, как я думала. Он тоже меня любит. И мы даже успели поцеловаться. Пусть всего однажды, и это больше никогда не повторится, так как я буду верна своему мужу. Но поцелуй был. И я буду его помнить.
Я кончиками пальцев коснулась губ и вздрогнула от слов:
— Эля! Ты невероятно красивая!
Сморгнув, я сфокусировала взгляд и увидела Инессу. Она тоже уже была полностью одета и готова к празднованию моей свадьбы.
— Эл-я-я, ау! Ты где витаешь? — засмеялась она, глядя на мое лицо. — Тебе понравилось платье?
— Платье?
Вот же хрын! Я ведь даже не знаю, во что меня одели!
Платье было умопомрачительным. И драгоценности на мне умопомрачительны, я уже говорила. И я была умопомрачительно красива во всем этом.
Роскошный наряд подчеркивал всё, что нужно. Декольте волновало и будоражило воображение, поскольку хитрый крой приподнимал грудь так, что даже незабвенная Амиральда (как книжный персонаж рувы Жемчужной, так и реальная — дочь графа Даллира) умерла бы от зависти. Я повела плечами и чуть подпрыгнула.
Уау! У меня даже что-то всколдыхнулось…
Впрочем, я и так красавица, умница и редкое сокровище. Даже без этих драгоценностей, пены белых кружев, атласа и вышивки. Марко видел меня в разных ситуациях, и большую часть времени я выглядела словно хрын — глупо, чумазо и нелепо. Но он все равно меня полюбил за то, что я — это я.
Пусть неведомый мне пока герцог Тесоро трепещет. В храме он узрит рыжеволосое и зеленоглазое чудо. Главное, чтобы это «чудо» от волнения гореть не начало. А то ведь неудобно может получиться. Мне-то все равно, но вот люди пугаются, когда я изображаю факел.
А Марко… Несносного Белобрысого я буду хранить в своем сердце и любить издалека.
У меня вырвался короткий всхлип, и пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться.
Я — Суарес! Мой род никогда не сдается и идет по жизни с гордо поднятой головой. К тому же я и Эфрейн, а эти вообще короли. И еще я немножко Креспо. Ничего про эту фамилию не знаю, она угасла, вероятно, за века. Но наверняка они тоже были гордыми и сильными. Одна Ессения чего стоит. Та еще штучка была! А я на нее похожа. Так что, трепещи, герцог Тесоро. Увидишь меня и обомлеешь. Я постараюсь еще и в храме всколдыхнуть бюстом, ты точно не устоишь.
У меня ко всему прочему еще и боевой таз есть, который щит. Я непременно заберу его с собой, когда окончу Приморскую академию магии и перееду к мужу. Уж с тазиком вдвоем мы точно не пропадем.
Я вздернула подбородок, выпрямила спину и с идеальной осанкой, как настоящая всамделишная принцесса, отправилась за сестрой на выход.
Свадебный кортеж двигался от королевского дворца к храму богини Матери. Народ приветствовал невесту, ее родню… Со мной в открытой карете сидели папуля и Инесса. В точно такой же, богатой, позолоченной и разукрашенной золотом, впереди ехали его величество и кронпринц. Они везли свою родственницу… А вокруг плотная охрана королевской гвардии.
Город ликовал. Свадьба — это всегда событие, а уж если это свадебное торжество членов королевского рода… И не важно, что ранее ни про какую Элиссу Суарес никто и слыхом не слыхивал. Нынче-то она принцесса. А рядом с ней сидит еще одна принцесса.
И жители Фелисии радовались и приветствовали глубоко ими уважаемых и любимых членов королевской семьи.
Ехать, по идее, было недолго. Все же рядом. Вот вам дворец, вот вам храм. Но мы ползли-и-и, еле двигаясь. Пешком бы уже давно дошли. А так — кортеж ведь. Все должны нас рассмотреть.
— Элька, волнуешься? — сжала мою руку сестра.
— Инесс, а я видела Белобрысого, — покосившись на папу, тихонько ответила я. — Он меня любит. И мы целовались, — прошептала одними губами, но она поняла.
— Что?! Когда?! О-о-о… И как?!
— Эля, — вдруг спросил папа: — Белобрысый — это, я так понимаю, Маркелла?
— А? — глупо вытаращилась я на него. — А как ты?..
— Дочурка, ну ты уж меня совсем глупым-то не считай, — лукаво улыбнулся он. — Поначалу я, конечно, растерялся и не сообразил. Но позднее вызвал в памяти облик Маркеллы, тщательно всё осмыслил и понял. Это тот несчастный, которого ты сбила с ног и утащила в нестабильный портал. Да?
— Э-э-э…
Мы с Инессой переглянулись.
— Очень достойный юноша, и, похоже, ты ему глубоко небезразлична. На такой маскарад мог пойти только тот, кому ты очень дорога.
— М-м-м… — Ко мне никак не мог вернуться дар речи.
— Мне жаль, милая, что всё так получилось. Если бы… я бы дал согласие. Для меня главное — ваше с Инессой счастье, ведь вы единственное и самое дорогое, что у меня есть. Но я питаю надежду, что у тебя всё будет хорошо. Его величество уверил меня, что герцог Тесоро порядочный и благородный молодой человек.
— Спасибо, папуль, — всхлипнула я.
Наконец мы дотащились до храма. Выгрузились и медленно и церемонно побрели по ступеням к нараспашку открытым дверям. А вокруг бурлил народ, все те, кого не пустили в святая святых, но кто ощущал себя причастным к свадьбе принцессы.
Папуля, держа меня за руку, возвел вверх, сопроводил внутрь, и под сводами обители богини Матери мы двинулись к статуе нашей прародительницы. Там уже стояли жрицы в церемонных одеяниях и…
Я просияла, увидев слева от богини Марту, а справа — остальных моих друзей. Парни все принарядились и, хотя стояли они не вплотную к жрицам, но все же неподалеку. Ну какой же молодец его величество! Он не только позволил моим друзьям присутствовать на свадьбе, но и разрешил им стоять вблизи, как почетным гостям. А ведь они не титулованные и именитые аристократы, а простые дворяне, да и то, получившие этот статус буквально на днях. Но! Они мои друзья!
Инесса скользнула вперед и заняла место рядом с Мартой, а папуля довел меня до середины храма и передал мою руку Фердинанду Умному. Вручать принцессу крови из рода Эфрейн жениху будет король страны, он же — старший из родни.
— Спасибо, ваше величество, что позволили прийти моим друзьям, — растроганно прошептала я, пока мы шли.
Государь едва заметно опустил подбородок, давая понять, что услышал меня и принял благодарность.
И вот идем мы, такие красивые… Я — в свадебном платье и в фате. Король — в богатом костюме, в короне и прочих регалиях. За нашими спинами вышагивают кронпринц и мой папуля. Статуя богини и жрицы всё ближе…
Только вот я не поняла, а где жених-то?
Мое лицо закрывала плотная вуаль фаты, поэтому я могла позволить себе блуждать взглядом по храму и рассматривать всё, меня интересующее.
И?
Перед статуей богини ждет главная жрица храма. Марта и Инесса слева. Справа — Марко, Силино, Керро, Эдир, Зумий. Вся наша компания в сборе, даже Белобрысый и такой любимый… Там же топчутся остальные жрицы в церемонных праздничных хламидах.
А жених-то куда запропастился?! Только не говорите мне, что герцог Тесоро еще не приехал или, того хуже, передумал и сбежал. Это же позор, хотя и благоприятный для меня. Мне тогда не придется становиться герцогиней, я потихонечку выйду замуж за Марко, и мы будем счастливы.
Его величество подвел меня к главной жрице и отошел.
Стою. Смотрю на жрицу. Жрица — на меня. И все присутствующие в храме таращатся на невесту. Я этого не вижу, но чувствую спиной. И друзья и родственники тоже любуются мною с обеих сторон.
Ну и?
Жениха нет, есть только я, такая нарядная. Чего делать-то будем?
Нет, вслух я этого не спросила, не положено. Но, вероятно, даже под вуалью служительница храма рассмотрела мой многозначительный взгляд и выражение лица.
— Фата… — одними губами произнесла она.
Ага. Нужно убрать фату с лица? Да пожалуйста! Пусть все узрят мою красу и великолепие. Подняла я двумя руками с лица вуаль, откинула и снова стою, смотрю на жрицу. Ну и думаю всякое разное, само собой разумеется.
Богинечка, миленькая, хорошенькая, ну пусть герцог Тесоро передумает, а? А я тогда выйду замуж вон за того блондинистого, что справа от меня. Ну посмотри, какой он хорошенький, синеглазенький, и весь такой мой любимый. Я его собственноручно похитила, заботилась о нем, сделала из него студента Приморской академии магии. Без меня он бы точно не смог поступить. Ведь буквально всё самой пришлось делать! И похищать, и приручать, и в студенты зачислять. А уж сколько сил я потратила, чтобы он выглядел прилично. Такой взрослый, а никак не научится правильно завязывать шейный платок.
А как я его развлекала, чтобы ему скучно не было! Да ведь без меня он совсем пропадет. Я ведь самое лучшее для него. А так я стала бы его женой, мы бы съездили к его опекуну. Уж я бы показала тому старому хрыну, как обижать моего любимого мужа. Он не только вернул бы Марко всё-всё-всё, но еще и приплатил бы, лишь бы от меня избавиться.
Богинечка, ну давай всё быстренько переиграем, а? Пусть герцог Тесоро передумает на мне жениться. Скажет: «Не нужна мне эта рыжая и конопатая. Нестабильная она какая-то, вспыльчивая, и вообще мне не нравится. Ну ее к хрынам! Пусть идет замуж за кого хочет…»
— Руку дай, — прошептал мне справа Марко.
Я скосила на него глаза и выразительно подняла брови.
Нет, я, конечно, именно об этом и мечтаю. Но я-то богиню прошу всё переиграть, а не Марко. Его величество точно не одобрит наше своеволие. Будем вместе на плахе стоять, один палач нам головы отрубит, если сейчас вдруг взбрыкнем и начнем нагло жениться прямо на глазах короля. Ну или в соседних камерах окажемся, если нас казнят не сразу. Станем перестукиваться через стенку и песни петь на все казематы.
— Руку дай и возьми, — прошипел тем временем Белобрысый и протянул мне букетик. Свадебный. Красивый. Из нежных молочно-белых гортензий.
Ладно, цветы возьму. Только всё равно ничего не понимаю. Где герцог Тесоро?!
— С шипами и колючками я тебе больше цветы дарить не буду, — на грани слышимости прошептал он.
У меня невольно дрогнули губы в улыбке. Даже свадьба стала вдруг не такой отвратительной.
И тут заговорила жрица. Причем не абы что начала произносить, а ритуальные слова. Те самые, которые перед ликом богини соединяют жениха и невесту и превращают их в мужа и жену.
Но…
ГДЕ ЭТОТ ХРЫНОВ ГЕРЦОГ?!
— Берешь ли ты, Джанмарко Тесоро, эту женщину, Элиссу Эфрейн, в жены?
Че-го?!
Джанмарко Тесоро? Мой Марко на самом-то деле Джанмарко? Серьезно? У него такое дурацкое имя? Да он еще и Тесоро?!
То есть он… Джанмарко Тесоро. Хрынов герцог Тесоро?!
И я узнаю об этом сейчас, а не пару часов назад, когда мы целовались?!
Кажется, сейчас случится что-то непоправимое. Вот прямо чувствую. Ощущаю. Всей душой это понимаю. Потому что я пылаю от негодования. Ой, пыла-а-аю! Совсем. Просто-таки горю…
— Рыжая, ты горишь, — не поворачивая ко мне головы, сообщил жених.
Жрица ничего не сказала, только отодвинулась ближе к статуе, но я видела свое отражение в ее глазах. Ну да, горю.
Не просто горю. Полыхаю. Точно как в тот день, когда меня не хотели принимать в академию магии. Нервы совсем расшатались у меня за этот год.
Марта и Инесса синхронно вздохнули и переглянулись с одинаково мученическим выражением на лицах. Сестра и подруга хорошо меня знали, а потому сделали единственно верное и разумное в данных обстоятельствах: потихонечку отодвинулись подальше от жара моего негодования.
Справа этот же маневр повторили ребята, папуля, его величество и кронпринц. Последний наблюдал меня в таком костерообразном состоянии впервые (вспыхнувшая на приеме прическа не в счет), и явно был впечатлен, но не напуган. Вот что значит — выдержка и аристократическое воспитание будущего правителя.
А я повернулась к своему жениху. К этому хрынову Джанмарко Тесоро, который водил меня за нос и дурачил.
— Спокойно, Рыжая, — улыбаясь, произнес он.
— Спокойно?! — прошипела я. — Да ты… Да я… Да как ты мог?!
А потом… Прости меня, богиня. Я твоя верная дочь, но я и дочь огня. И… я пылаю от праведного гнева. Во всех смыслах пылаю. А потому…
— Хрясь! — впечатался свадебный букет гортензий в наглое синеглазое довольное лицо.
— Не больно, — выплюнув лепесток, попавший ему в рот, сказал он. — Я хорошо подготовился, колючек и шипов нет.
— Ты-ы-ы…
— Элька, не злись. Я люблю тебя. Но я не мог сказать, что герцог Тесоро — это я. Никому не мог, ведь я до сих пор скрываюсь от людей опекуна. Он не желает возвращать мне то, что уже считает своим. Поэтому я взял фамилию нянюшки, растившей меня, и сократил имя. Признался во всем его величеству, лишь когда просил твоей руки. Больше никто не был в курсе до этого момента, клянусь.
— А мне?! Ведь мы…
— Я же не знал, как ты ко мне относишься, Рыжая. И хотел сказать тебе о своих чувствах и узнать о твоих до того, как мы окажемся в храме.
— Ненавижу тебя! — снова хлестнула я букетом по герцогской физиономии. — И не пойду я за такого бессовестного, и наглого, и…
— Да? Ну ладно. Тогда возвращай мне долг. Я ведь был Маркеллой, не забыла? И с тебя одно желание.
— И что ты хочешь, скряга, сквалыга и меркантильный тип? В такой момент… Так меня обмануть и требовать долг…
Столп пламени, в котором я стояла, заревел и взметнулся под свод храма. Где-то там за спиной взволнованно гудел народ, но мне было не до них.
— Поцелуй. Сейчас.
— Я не могу сейчас! — всплеснула я руками. — Я в гневе и полыхаю!
— Тогда я сейчас потушу тебя водопадом, а потом ты отдашь мне долг, — улыбнулся он и шагнул ко мне.
— Не смей! — взвизгнула я.
Но противный Белобрысый меня не послушал. Он что-то колданул из разряда водной магии, его окутал двойной щит: сначала внешний ледяной, а потом внутренний водный. И вот под этой защитой он вошел прямо в мой огонь, наклонился к моему лицу и шепнул в губы:
— Поцелуй, Рыжая. Я требую возврата долга прямо сейчас. И мое желание — это поцелуй.
Его лицо и губы покрывала корочка льда, которая уже начала подтаивать, и пленка воды, словно струящаяся по коже. Но ведь тоже испарится… И я испугалась. Жутко испугалась, что у него не хватит сил удерживать щиты и он сгорит. Я ведь люблю его и не могу позволить пострадать…
Мы целовались… Наверное, я потухла, не знаю. А он, вероятно, убрал свои водные щиты. Иначе мы бы не смогли поцеловаться, да?
— Кха-кха, — отвлекло нас покашливание короля.
Вот же хрын! Мы ведь в храме! Мы женимся! И тут король. И кронпринц. И папа… А я вроде как принцесса…
— Берешь ли ты, Джанмарко Тесоро, эту женщину Элиссу Эфрейн, в жены? — повторила жрица, как только увидела, что мы оторвались друг от друга и вернулись в реальность.
— Да.
— Берешь ли ты, Элисса Эфрейн, в мужья этого мужчину, Джанмарко Тесоро?
Сбоку мне украдкой погрозил кулаком папа, а второй рукой он утирал платком пот со лба. Бедненький…
Я задрала голову и взглянула в лицо богине. И вот клянусь, она мне улыбнулась. Ну, то есть это, конечно, луч света так упал на мраморные губы статуи, но я ответила:
— Да.
Спасибо, богиня. Я твоя верная дочь, пронесу твое пламя по жизни и детям передам.
Закончилась ритуальная речь, мы обменялись обручальными кольцами. На мой палец скользнуло старинное родовое кольцо герцогов Тесоро, а я надела Марко перстень, который мне передал его величество. С этого момента не только я входила в род Тесоро, но и он в род Эфрейнов, как в более древний, к тому же королевский.
— Обменяйтесь браслетами силы, — перешла к последнему обряду жрица.
Такое делали лишь маги, как носители зачастую противоположных стихий. В нашем случае: огонь и вода.
Я вызвала на ладони крохотный язычок пламени и протянула его Марко. А он мне — каплю воды. Мой огонек перескочил на его свободную ладонь и впитался, признавая своим, а его вода растеклась по моей коже и тоже исчезла без следа. С этого мгновения Марко никогда не сгорит в моем пламени, а его водная стихия не причинит вреда мне.
И в знак этого на наших правых запястьях появились узоры татуировки: синяя и красная линии сплетались в единый рисунок и образовывали узкие браслеты.
Когда мы под руку с Марко шли к выходу из храма, я краем уха зацепила кусочек разговора папы и Фердинанда Умного:
— Простите мою дочь, ваше величество. Она… всегда отличалась излишней эмоциональностью. Я как мог воспитывал ее, но…
— У вас чудесная дочь, барон, — спокойно произнес король. — Благородная, умная девушка. И вы прекрасно ее воспитали. Ну а то, что немного вспыльчивая… Так она маг огня. В ее крови течет сама стихия. И принцесса пусть и не в полной мере, но все же контролирует ее. Заметьте, никто из окружающих не пострадал.
— Да, — крякнул папуля. Уж он-то с избытком пережил неприятностей, пока я росла.
— К тому же я знал, что Элисса все равно сделает так, как я приказал. Она вышла бы замуж за герцога Тесоро в любом случае, потому что дала мне слово. Просто девочка немного переволновалась и вспылила. С магами огня, особенно молодыми, такое случается сплошь и рядом. И лучше она выпустила гнев сразу, чем потом не удержала бы контроль над собой во дворце и сожгла что-нибудь там.
— Это… да… — снова не нашел что добавить папуля. Наверное, вспомнил свой сгоревший письменный стол и шторы в кабинете.
— Всё хорошо, барон Суарес, не стоит так волноваться. Я не сержусь. К тому же, дорогой родственник, теперь слухи о мощи дара принцессы Элиссы Эфрейн, герцогини Тесоро, расползутся по всему миру. Нашим соседям не помешает знать, какая сила отныне правит герцогством Тесоро. Да и сам герцог показал себя с наилучшей стороны. Его щиты, выдержавшие пламя стихии вашей дочери, выше всяких похвал. Я могу спать спокойно. Водные элементали, рождающиеся в его землях, будут под контролем.
Во время банкета мы с мужем и моими родственниками сидели за королевским столом. Жаль, что бабушка заболела и не смогла приехать. Я ей писала, звала, но виконтесса Дориано сообщила, что не в состоянии пока перенести дорогу, а потому ждет меня с мужем в гости, как только мы сможем навестить ее.
Наши друзья смогли подойти к нам с Марко и поздравить лишь во время танцев.
— И какие же у вас теперь планы, ваше высочество? — спросил меня Керро, прижимая к себе улыбающуюся Марту.
— Как это какие? Я хочу осмотреть свое герцогство. Марко, мы поедем? У нас всё лето впереди. Я горю желанием взглянуть в наглые глаза твоего опекуна.
— Не надо гореть! — хором воскликнули парни, а Марта прыснула от смеха.
— Мне уже жалко этого несчастного, — рассмеялась Инесса, которая подошла к нам.
— Элька, Марко, я поеду с вами, — заявил Зумий. — Уверен, у вас водится нечисть, а то и нежить. Мне нужно практиковаться ее уничтожать.
— И я поеду! Водные элементали наверняка влияют на климат. Я хочу понаблюдать за погодой в герцогстве, — подключился Силино.
— А я обещал ее высочеству сделать артефакт не только для волос, но и для зубов — щетку с эффектом отбеливания. Но для этого мне нужно быть рядом с Элькиными зубами, — хитро улыбнулся Эдир.
— Я должен увидеть элементалей своими глазами, чтобы суметь воплотить их в иллюзиях. Поэтому тоже еду, — сообщил Керро.
— Элечка, я тоже с вами отправлюсь. Ведь я маг земли. Хочу изучить флору, минералы и почву герцогства. Мне нужно учиться, а это бесценный опыт. Я ведь раньше нигде, кроме Товильдо и его пригородов, не бывала.
— Да и вообще, ваше высочество Элька, ваша светлость Марко, мы тут подумали… — вкрадчиво проговорил Силино. — А что нам делать в столице? Я погодник, Зумий — некромант, Эдир — артефактор, Керро — иллюзионист, а Марта вообще маг земли. Чем нам заниматься в крупном городе, в котором и без нас магов полным-полно?
— Действительно, и чем же? — рассмеялся Марко, прижимая меня к теплому боку.
— Да ничем. Так что мы будем работать на герцога Тесоро, когда окончим учебу. У нас с ребятами большие связи среди особ королевской крови, да, Элька? — подмигнул мне Силино. — Так что придется герцогу принять нас в штат.
Я прыснула от смеха, но кивнула и «обрадовала» их:
— Мальчики, но вам придется хорошо учиться. Я по-прежнему лично буду проверять ваши знания. Вы у меня одни пятерки будете получать.
Парни взвыли, Марта захихикала, а Зумий спросил:
— Марко, как ты ее терпишь? Я ее уже боюсь.
— С трудом, — стараясь не улыбаться во весь рот, ответил мой муж.
— Да ты просто пока не привык! — возмутилась я.
— Привык уже, Рыжая. У меня не было выбора: либо привыкнуть и полюбить, либо сойти с ума. Я выбрал первое.
Инесса смеялась, слушая наши перебранки, и лучилась от радости. Еще во время праздничного банкета к его величеству прибежал курьер и передал послание от короля Лидара. Монарх соседней страны выражал удивление и радость от того, что нашлись принцессы крови из рода Эфрейн, и просил руки одной из сестер для своего единственного сына, кронпринца Эльденберта Ньето. В случае согласия Фердинанда Умного на этот брак, король Лидара настаивал на немедленной помолвке, пока невесту не перехватил кто-то другой.
Принцессы крови, знаете ли, редкий товар. Не так уж нас много. А тех, кто в брачном возрасте, а не ходит под стол пешком или играет в куклы, так вообще всего три штуки. Я, Инесса и невеста нашего кузена, кронпринца Дарио. Это еще меня быстро вычеркнули из списка, я теперь замужем.
Так что быть Инесске королевой. И очень скоро. В нее теперь король Лидара и его сын вцепятся мертвой хваткой и не успокоятся, пока не приведут в храм богини Матери.
— Ой, Элечка, а мы не успели тебе рассказать, — вспомнила вдруг Марта. — В твоей комнате дыру в стене заложили. Возможности пройти в потайной ход больше нет. Но магистр Анджони волновался, а потому приказал саму ванную комнату тоже замуровать. Так что осталась лишь спальня. А стена, в которой была дверь в ванную, наглухо заложена кирпичами и зачарована от разрушения. Ты теперь не сможешь в ней жить.
— А она и не должна. Мы женаты и будем жить в одной комнате, — ответил за меня Марко. — А в Элькиной прежней спальне сделаем гардеробную, пока мы там учимся. Герцогиня Тесоро наверняка ведь назакажет новых нарядов в соответствии со своим статусом.
— Ну… вообще, да. Мне там что-то шьют уже. Его величество присылал ко мне портних…
— Так, хватит о нарядах, — перебил нас Силино. — Мы когда едем бить морду твоему опекуну и возвращать тебе владения?
— Через неделю, наверное.
Следующим утром ребята вынуждены были отправиться обратно в Приморскую академию магии. Свадьба, даже королевская, даже если женятся ваши друзья — это замечательно. Но сессию-то никто не отменял. Поэтому они помчались обратно в Товильдо, досдавать последние долги и откупаться от любезно отпустивших их деканов и ректора конфетами и столичным алкоголем.
У нас же с Марко была иная программа. Молодожены всем что-то были должны. Показать внезапно обретенную принцессу рода Эфрейн аристократии и народу не только с балкона дворца и на ступенях храма, но и явить свою драгоценную рыжую особу в других местах. И как смеялся и шутил Марко: «Дать себя пощупать».
Позволять себя «щупать» я, разумеется, не собиралась. Еще чего! Но покрасоваться на нескольких званых ужинах и торжественных событиях вместе с мужем пришлось. Там, к слову, мучилась не только я, но и Инесска. Ей еще сложнее пришлось. Я-то за год уже пообтесалась, от нашей провинциальной скромности и тихости избавилась. Все же академия — это очень шумное и людное место. Да и в город я частенько выходила. А моя бедная сестренка, которая поначалу горела энтузиазмом и предвкушением, ошалела и устала уже через три дня.
— Не поеду-у-у, — канючила она, пытаясь спрятаться от меня под одеялом с головой.
— А ну вставай, лентяйка бессовестная! — тащила я на себя одеяло, чтобы выколупать ее высочество из постели.
— Не встану-у-у… Отстань, Элька! Я устала. Я домой хочу.
— Ничего не выйдет, будущее величество. Ой! — улетела я назад и шлепнулась на попу. — Инесска! Ты вообще страх потеряла?! Я же герцогиня, а ты меня пяткой лягаешь!
— А я будущая королева, — выглянула она одним глазом из-под одеяла. — Нам герцогини — на одну пятку.
— Вот если ты прямо сейчас не поднимешься, то королевой не станешь, — вкрадчиво заявила я, сменив тактику, и повернулась к хихикающей камеристке сестры: — Жанна, а пойдем-ка. Пусть ее высочество Инесса и дальше ноет в постели. А мы сейчас будем с балкона любоваться, как подъезжает к дворцу кронпринц Эльденберт Ньето. Я его только на портрете в газете видела. Вдруг он и правда красавчик? Зачем ему тогда неумытая, нечесаная, с отпечатками подушки на лице принцесска Фелисии?
— Что-о-о? — взвизгнула «неумытая и нечесаная» и буквально вылетела из постели. — Приезжает мой Эльденберт? И вы мне не напомнили? О боги! Жанна, срочно готовь ванну. И платье! Я же ничего не успею! А еще прическу!
Я подмигнула камеристке, поднялась с пола и вернулась к Марко, ждавшему меня в покоях напротив.
— Ну как? — спросил он с улыбкой.
— Выковыряла я эту улитку из ее домика, — отчиталась я. — Носится там как заполошная, к встрече с женихом готовится.
— Рыжа-ая, — вкрадчиво протянул и вальяжно подплыл ко мне супруг. — А ты точно так же готовилась к встрече с женихом? Бегала, суетилась и волновалась?
— Вот еще! — фыркнула я и попыталась увернуться из загребущих рук Марко. — Я-то не за кронпринца замуж выходила, а за какого-то неизвестного герцога. Сдался он мне… Во что меня нарядили, в том и пошла. Все мои мысли были заняты одним бессовестным, беспринципным, бессердечным белобрысым типом.
— Он совестный, — поймал-таки меня Марко за руку.
— Не-а.
— И принципный, — начал подтягивать к себе.
— Ничуточки!
— И сердечный, — заключил в тесные объятия.
— А вот и нет! — сдерживая смех, возразила я.
— Проверим? — рывком подхватил меня на руки муж и направился в сторону спальни.
— Да я ведь уже нарядилась к приезду кронпринца Лидара! У меня макияж, прическа, платье пышное…
— А мы аккуратненько. Прическа, макияж и платье не пострадают, — подмигнул мне синеглазый искуситель.
— А что пострадает? — тут же заинтересовалась я. Нет, ну любопытно ведь…
— Трусы? — предположил этот пошляк.
— Марко!!!
— Ну а что? Ты мое белье под кровать запихивала, теперь моя очередь. А то нечестно получается. Когда я твои вещи переносил в свою спальню, то просто вытряхнул всё из ящика на покрывало, свернул тюком и перенес. И заметь, даже не разглядывал. Самое время исправить несправедливость, которую ты совершила по отношению к моим вещам.
— Не смей запихивать мои трусы под кровать! — глядя на довольно ухмыляющегося герцога Тесоро, возопила я.
— Гм…
Спустя час я встречала кронпринца Эльденберта Ньето в ничуть не помятом платье, с не пострадавшими прической и макияжем, но… кое без чего важного и кружевного.
Убью Марко! Он таки исполнил свою угрозу. Представляю, как удивится моя камеристка, выудив из-под кровати кружевные трусики герцогини Тесоро. Нет, я дважды убью горячо любимого мужа. Потому что этот наглючий герцог не только зашвырнул деталь моего гардероба глубоко под спальное ложе, но мы так увлеклись, что… И потом, когда мы уже опаздывали, он просто схватил меня в охапку, перекинул через плечо и таким образом доставил к залу приемов.
— Ненавижу тебя! — прошипела я, ощутив на своей пятой точке ладонь. И покраснела при этом до кончиков пальцев на ногах.
— А я тебя люблю, — предвкушающе прошептал этот развратник. — И жду не дождусь окончания приема.
Я фыркнула, потупилась, но не забыла пообещать:
— Придушу!
— О да-а, — с довольной ухмылкой в голосе шепнул он.
— Прекратите! — не выдержала Инесса, которая стояла рядом и невольно всё слышала. — У меня жених приехал, а вы заставляете меня краснеть от вашего воркования.
— Инесс, он такой милашка, — не поворачивая головы, ответила я ей. — И носатый, и бровастый. Всё как тебе нравится.
«Носатый и бровастый» стоял рядом с отцом, королем Лидара, и таращился на свою будущую жену словно зачарованный. Судя по выражению его лица, белокурая голубоглазая принцесса Фелисии поразила своей красотой Эльденберта Ньето в самое сердце. Он даже моргать забывал, настолько был ошеломлен обликом Инессы. По мне кронпринц мазнул равнодушным взглядом, а вот увидев мою сестру, аж как дышать забыл. Так и замер деревянным истуканом рядом с отцом. Эк его приложило-то…
Два монарха между тем обсуждали предстоящую помолвку и грядущую свадьбу, и тут, в нарушение всех протоколов и правил, будущий молодожен очнулся и взял слово. Инесса застыла сусликом, услышав его глубокий низкий голос, а кронпринц взял и огорошил обоих королей тем, что настаивает на помолвке уже сегодня. А свадьба — максимум через три дня.
— Но… — попытался одернуть его отец. — А подготовиться и…
— Ваше высочество, мы лишь несколько дней назад отметили свадьбу ее высочества Элиссы и герцога Тесоро. И нужно подготовиться… — сделал попытку воззвать к разуму кронпринца соседней державы Фердинанд Умный.
А тот шагнул вперед и, глядя прямо в глаза Инессе, заговорил…
В общем, свадьбе быть завтра или послезавтра. Точно говорю! Потому как этот ушлый брюнет заявил, что он сражен, очарован, влюблен и вообще погиб от взгляда голубых глаз прекрасной Инессы. И если их немедленно не поженят, то он просто выкрадет любовь своей жизни, увезет и… И вот. И не согласится ли ее высочество Инесса попрать правила и приличия и отдать ему свою руку немедленно? Вот прямо сейчас?
Ее высочество потеряла дар речи и могла только моргать, часто дыша.
— Какая романтика! — тихонечко шмыгнула я носом и, прикрыв рот веером, шепнула: — Инесска, немедленно соглашайся. Ты глянь, он же вообще ничего не соображает. Сейчас съест тебя глазами. Ведь точно выкрадет, и тогда любовь и страсть ты познаешь еще до похода в храм.
— Я согласна! — отмерла белокурая принцесса Фелисии.
Два короля скривились, будто их лимоном угостили, но против молодых и влюбленных не пойдешь. Нет, точнее, монархи-то могли пойти, что им, королям… Но смысл?
А уже через час я застукала Инессу и Эльденберта целующимися на балконе.
Так вот она какая — любовь с первого взгляда. Прямо ух!
— Вот видишь, как надо влюбляться? — подергала я супруга за рукав. — Увидел, и всё!
— Да я тебя тоже — как увидел, так и всё! Кончилась на этом моя свободная жизнь. Ты ведь висела на мне, болталась и отказывалась выпускать из рук.
— Да ну тебя, — хихикнула я.
— Пойдем в спальню? — наклонившись, шепнул он мне на ушко. — Торжественная часть уже закончилась. Очень хочу, чтобы ты снова не выпускала меня из рук. К тому же… — Он с намеком провел ладонью по моему бедру.
М-да, а я как-то и подзабыла, что кое-какая деталь гардероба сейчас лежит под нашей супружеской кроватью.
Нет, мне определенно нравится быть замужем!
А утром следующего дня мы отправились в столицу Лидара. Будущий король страны вез свою красавицу невесту. Ее сопровождали сестра, зять, отец и стайка камеристок, выделенная Фердинандом Умным.
Папа на нас с Инесской в какой-то момент просто махнул рукой. Сказал: «Девочки, я вас очень люблю, но давайте-ка вы сами разбирайтесь со своими женихами, мужьями, кронпринцами и королями обеих стран. А у меня сердце не выдержит второй свадьбы в таком же духе, как устроила Элька».
Ну и ладно, мы же и не против. Платье будущей королеве Лидара подготовят и без нашего участия. Королям важно, чтобы их родня и невесты блистали, так что пусть они и заботятся о свадебном наряде. Моя роль сводилась к тому, чтобы вовремя отрывать друг от друга ошалевших от счастья и любви Эльденберта и Инессу. А то ведь и правда до храма моя сестрица невинной не дойдет. А потому мне, как замужней и взрослой (уже смешно!), пришлось взять на себя роль суровой компаньонки и няньки.
Но стоило мне только зазеваться или отвлечься на своего любимого герцога, который белобрысый наглый Марко, так уже нужно бежать и отлавливать по укромным закуткам чужого дворца принцессу Фелисии и кронпринца Лидара. Только выпустишь их из поля зрения, а они уже где-нибудь целуются и обнимаются.
— У вас совесть есть?! — вознегодовала я в какой-то момент, обнаружив эту сладкую парочку на диванчике в нише. — Ваши высочества! Завтра свадьба! Ну потерпите, а? А то ведь у меня никакой личной жизни из-за вас двоих!
— Элечка, да мы просто… — покраснела Инесса и поправила ощутимо задравшийся подол платья.
— Герцогиня, — кашлянул ее жених, не зная, куда девать глаза.
— Инесска, я всё папе расскажу! — пригрозила я, отчаявшись воззвать к разуму сошедшей с ума от любви сестры. — Ваше высочество! И вашему папе тоже всё расскажу.
— Ябеда! — хихикнула невеста кронпринца.
— Герцог, вы не могли бы… — умоляюще взглянул на моего мужа Эльденберт.
— Ваше высочество, я вас как мужчина мужчину, безусловно, понимаю. Но, видите ли, я очень люблю свою рыженькую темпераментную жену. И совсем не хочу с ней ссориться, — улыбнулся Марко и обнял меня за талию. — Я и так пострадавшая сторона в данной ситуации. Мне приходится бегать по дворцу за ней, пока она бегает за вами. А потому настоятельно рекомендую потерпеть до завтрашнего полудня. А там уж мы придумаем, как прикрыть вас и отпустить хотя бы на часик с банкета и праздника во дворце.
— Два часа! — переглянувшись, озвучили свою просьбу жених и невеста.
— Полтора! — строго заявила я. — Инесса, имей совесть! Мы с Марко вообще до самого вечера торчали на банкете.
— А я старшая, мне полагаются поблажки, — состроила умоляющую рожицу сестра.
— А я будущий король, мне можно многое, — усмехнулся кронпринц.
— Или полтора, или я не участвую! — топнула я ногой. — Но при условии, что вы сейчас расходитесь по разным концам дворца и до завтра больше ничего такого не устраиваете.
Не могу передать словами, как я была счастлива, когда жрица в храме объявила Эльденберта и Инессу мужем и женой. Свадебный кортеж вернулся во дворец королей Лидара, и вот там мы с Марко честно прикрывали молодоженов целых полтора часа, придумывая легенды одну за другой. Новобрачными интересовались то Фердинанд Умный, приехавший на свадьбу, то кронпринц Дарио, то отец Эльденберта, то его мама (свекровь Инессе досталась, к слову, вполне вменяемая и приятная), то какие-то придворные Лидара…
— …А где же виновники торжества?
— Так вот же они, прямо вон там. Как нет? Может, перешли в другой конец зала? Сейчас поищем…
И всё в таком духе. Нужно ведь отрабатывать выторгованные вчера спокойные полдня и ночь. Но, вообще, конечно, совесть нужно иметь всяким будущим королям и королевам. Нам ведь тоже есть чем заняться, а не бегать и караулить некоторых морально неустойчивых.
— Ну слава богам! — заулыбалась я, когда Эльденберт и Инесса, счастливые и довольные, вернулись в богато разукрашенный зал. — Ты теперь тоже замужем, и мне больше не нужно изображать из себя строгую няньку.
— Герцогиня, — поцеловал мне руку будущий король Лидара. — Я ваш должник.
— Можете называть меня просто Эля или Элька. Мы ведь теперь родственники, — похлопала я ресничками.
— Для вас, дорогая свояченица, я просто Эльденберт или Берт, — ответил он любезностью. — Герцог Тесоро, Джанмарко, для вас тоже.
— Можно просто Марко, — пожал руку новоиспеченному мужу Белобрысый. — Привык к сокращенному варианту за год.
— Эля, Марко, мы с Инессой будем рады вашим визитам в любое время и на любой срок. Если не возражаете, вам выделят постоянные покои в том крыле дворца, где проживает наша семья.
Покончив со всеми празднованиями, отбыванием повинности в роли родственников первых лиц королевства Фелисии, мы с Марко засобирались в родную страну. Фердинанд Умный и кронпринц Дарио быстро уехали обратно, сославшись на то, что нельзя надолго оставлять государство без правителя, а я, Марко и папуля остались погостить еще, так как Инесса очень просила. Как раз к этому времени наши друзья освободились и прибыли в Феллу, так что мы сначала заскочили за ними, а потом все вместе отправились в герцогство Тесоро.
Ехали мы не только с ребятами. Его величество был крайне недоволен тем, что некто посмел совершить попытку избавиться от последнего герцога Тесоро. Ведь члены этого рода были не только законными правителями того края. О нет! Всё не так просто. Герцоги Тесоро обладали сильнейшим даром воды, что и демонстрировал последний представитель рода — Джанмарко. И лишь с такими умениями можно было управлять водными элементалями. А опекун моего дорогого супруга понадеялся, что ничего страшного не произойдет и всё обойдется. Как-нибудь да управится. Главное, что всё станет его собственностью, а там уж королю деваться некуда будет.
Короче, его величество изволил гневаться на самоуправство своего подданного, а потому выделил нам весьма внушительный отряд в сопровождение. Ее высочество Элиссу и ее супруга, герцога Джанмарко Тесоро, надлежало не просто сопроводить в их владения, но и помочь им там обустроиться, разогнать недовольных, приструнить тех, кто ропщет, а виновных — наказать.
И вот, честное слово, эта свора королевских гвардейцев испортила мне всё удовольствие. Я ведь так горела желанием напугать противного опекуна. Устроить ему знакомство «с огоньком». Чтобы он заикаться от «радости» начал. Шутка ли, приехала сама принцесса и готовится заключить его в пламенные объятия.
Я же всё это в красках себе представляла. С ребятами говорила на эту тему. Мы шутили и смеялись… У каждого из нас семерых были идеи о том, как «осчастливить» своим присутствием жадного аристократа.
Мы так ждали… И что?
А ничего!
Вперед ни меня, ни Марко не пустили. Вот просто не пустили, и всё. Гвардейцы взяли нас в плотное кольцо с заявлением, что так его величество приказал. Мол, чтобы ни один волосок с наших голов не упал. И, не обращая внимания на заверения, что мы сами кому хочешь шевелюру проредим, нам не дали принять участие. Вообще не дали! Вот совсем! Даже с лошадей слезть не позволили.
Просто командир сопровождавшего нас отряда с группой подчиненных и с пакетом, на котором красовался сургуч с оттиском королевской печати, ушел в герцогский дворец. Побыл там, а потом вышел…
Не один вышел, должна заметить. За ним вели закованного в наручники толстяка с бордовым от гнева лицом и выпученными глазами. А следом еще нескольких аристократов. Без наручников, но под локотки, и их попытки трепыхаться жестко пресекались.
— Марко, а это кто? — спросила я, указав на упитанного борова, возглавлявшего группу арестованных.
— Мой опекун, — недобро усмехнулся он. — Маркиз Лоттёнис собственной упитанной персоной. А с ним его подхалимы и подпевалы.
— Джанмарко! — увидел своего подопечного маркиз. — Мальчик мой! Тут какая-то ошибка! Люди его величества предъявили мне приказ об аресте. И конфискации части моего имущества. Это…
— Должны же вы, драгоценный мой бывший опекун, вернуть всё, что успели наворовать за эти годы, — перебив, громко ответил ему герцог Тесоро.
— Что?! Поклеп! Да как ты смеешь, негодный мальчишка! — брызгая слюной, заверещал толстяк. — Джанмарко! Да я о тебе заботился все эти годы! Я тебя вырастил и воспитал! И такая черная неблагодарность!
— Маркиз, я приезжал зимой, сразу после того, как стал совершеннолетним, — свысока глядя на возмущающегося аристократа, сообщил Марко. — И провел расследование. Навестил стряпчих, управляющих, банк. По моему приказу провели тщательную финансовую проверку. Все бумаги с точными суммами и указаниями, сколько, когда и что именно вы украли у меня, хранятся у адвоката нашей семьи. Вы ведь его знаете, не так ли? И даже пытались подкупить и запугать.
— Что?! У него хватило наглости?! Это наговор! Всё ложь! И ты лжешь. Гадкий интриган! Я буду жаловаться королю!
— Марко, а можно я пламенно обниму твоего опекуна, — подала я голос. — Он так заботился о тебе. Так хорошо следил за твоим состоянием и землями… Он вырастил тебя. Я ведь твоя жена, так можно мне его обнять за тебя?
Маркиз Лоттенис перестал верещать и в ужасе уставился на мои вытянутые к нему руки, объятые огнем.
— Эт-то… к-кто?
— Это моя жена, маркиз, — любезно пояснил Марко. — Ее высочество Элисса Эфрейн, герцогиня Тесоро. Маг огня.
Толстяк всхлипнул, осел на землю и вытаращился на меня, глотая ртом воздух. Ну надо же, какой впечатлительный, аж ноги отказали от страха.
Нет, ну так даже неинтересно! Я требую настоящей драки или хотя бы бурных и ярких разборок.
— И куда его? — брезгливо мазнув взглядом по растекшейся по земле горе сала, спросил Марко у командира отряда.
— У нас приказ его величества — отправить маркиза Лоттениса в столицу. Состоится суд.
— И всё? — возмутилась я. — Марко, так несправедливо. Я негодую! А как же покидаться огненными шарами? Сжечь что-нибудь?
— Не надо ничего сжигать, дорогая, — закусив губу, чтобы не рассмеяться, ответил муж.
— Ну как это не надо? А отправить противного жадного опекуна к хрынам?! Ну, Марко! Я ведь уже настроилась! Это нечестно — лишать меня удовольствия. Ну дай, я хоть что-нибудь спалю, а?
Гвардейцы, окружавшие нас, начали как-то подозрительно покашливать.
— Элька, это теперь твой дом. Ты уверена, что хочешь в нем что-то спалить? — не выдержав, хохотнул герцог Тесоро.
— Ну хоть что-нибудь! Можно я хотя бы выцарапаю глаза твоему бывшему опекуну?
Маркиз, который уже пришел в себя и перестал напоминать выброшенную на берег рыбину, сдавленно захрипел и заполз за спину командира гвардейцев.
— Нет? — правильно поняла я отрицательное качание головой мужа. — Ладно… Тогда я сожгу все вещи этого типа. И… и вот их вещи тоже! — указала я на прихлебателей маркиза Лоттениса. — Их самих тоже нельзя сжечь?
Группа проштрафившихся аристократов оценила перспективы, мою полыхающую шевелюру и руки и решила, что лучше королевский суд, чем общение с огненной принцессой Эфрейн. И бочком придвинулась поближе к гвардейцам. Один даже протянул руки и попросил заковать его в наручники.
В общем, лишили меня развлечения.
Зато лето прошло интересно и весело. Мы привели в порядок дворец и организовали там перестановку. Не сами, разумеется, а прислуга. Мы только говорили, что делать.
Ребята прогостили у нас до самой осени. Мы выделили им по постоянной комнате в гостевом крыле. Пусть они не гости, а будущие наемные специалисты — маги различного профиля, но и не прислуга и не члены семьи.
Мы же с супругом заняли просторные многокомнатные покои, которые раньше принадлежали родителям Марко. К сожалению, мебель и интерьер после долгих лет проживания здесь маркиза Лоттениса требовали полной замены, а стены — перетяжки и реставрации. Но это сделали быстро.
Ну а новые предметы обстановки и прочие мелочи нам неожиданно привезли из столиц двух королевств. Ткани, ковры и текстиль прислала в подарок Инесса. Лидар славится своими коврами, гобеленами, парчой и шелками. Резную мебель из дорогих пород дерева и большие зеркала нам отправил кронпринц Дарио. Я была несказанно удивлена этим неожиданным даром, но к грузу прилагалось письмо от кузена. Он выражал надежду, что мне и Марко понравится его подарок на свадьбу. Он ведь не успел нас поздравить, так скоропалительно мы поженились.
Вместе с друзьями мы объездили всю огромнейшую территорию герцогства. Полюбовались озерами и водными элементалями. Осмотрели деревни, села и города. Съездили к алмазным копям и оценили добычу. Марко даже вручил мне огромный алмаз, который нашли несколько лет назад и еще не успели отправить на обработку. Немолодой управляющий копей был предан герцогам и припрятал это сокровище от жадного маркиза Лоттениса для подрастающего Джанмарко Тесоро. Он рассудил, что даже если опекун ограбит юношу совсем, то хотя бы этот камень поможет ему не оказаться в полной нищете. В необработанном виде камушек был невзрачный, но о-очень большой. После того как он побывает в руках огранщика, на свет появится изумительный бриллиант. А после рук ювелира он станет кулоном, который украсит мою шею.
Преданность управляющего высоко оценили все, не только Марко и ребята. Я с ним пошушукалась и договорилась, что потом, когда окончу учебу, приеду, и он мне всё покажет и расскажет. Должна же я разбираться в горных породах, рождающих алмазы. Может, с моим сильным даром огня я и повлиять на них как-то смогу. А если даже нет, то все равно интересно. А пока просто подняли ему жалованье. Маркиз был редкостной сквалыгой и сволочью.
А потом лето внезапно закончилось, и выяснилось, что уже пора возвращаться в Приморскую академию магии. И не могу сказать, что я была огорчена. Мой путь к знаниям начался со стремительного полета на щите по ледяной горке и похищения замечательного парня. Продолжился невероятной находкой, родством с королем и замужеством. Так кто знает, что ждет меня в ближайшие четыре года?
Наверняка впереди еще приключения, спрятанные в давние времена сокровища, которые ждут не дождутся, когда я приду к ним. А также битвы с… с кем-нибудь. Не всё ж мне с медвелаками, свинохряками и хрынами воевать. Можно навестить лешего в Сумеречных лесах. А что? Мы ведь уже знакомы.
— Элька, а что это ты так подозрительно выглядишь? — отвлек меня от размышлений муж.
— Марко, не мешай мне строить планы. Я размышляю, какие приключения меня ждут в следующем году.
— Что?! Опять?! Ты угомонишься или нет, рыжее чудовище? Я начинаю нервничать, когда твои глаза вот так сияют предвкушением.
— Ой, да ты просто пока не привык, Белобрысый!
— Элисса!
— Джанмарко? — лукаво улыбнулась я и подмигнула.
Никуда ведь он не денется. Если я вляпаюсь в какие-нибудь передряги, будет ворчать, ругаться, воспитывать, но стоять спина к спине и отбивать свою Рыжую от всего мира.
О! Нужно подарить ему мой боевой таз, который щит. С ним любимому мужу будет удобнее меня защищать. И себя. А то вдруг еще пострадает, я тогда расстраиваться буду. Води его потом к лекарю, заботься о болезном…
Лучше сразу поберечь. Все же он моя честно похищенная добыча.
Конец
Р