SORAYA LANE

Married for Their

Miracle Baby

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Married for Their Miracle Baby

Copyright © 2016 by Soraya Lane

«Свидание с незнакомцем»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Блейк Голдсмит сделал глоток виски, наслаждаясь обжигающим неразбавленным напитком. Не любитель выпить, он быстро пристрастился к вкусу виски со льдом, чтобы как-то скрасить мучительные для него посещения всех этих коктейльных вечеринок и больших приемов. Блейк взглянул на кусочек льда, оставшийся на дне стакана. Проклятье! Ему придется либо обойтись без новой порции, либо снова сражаться с толпой у бара. Ни один из вариантов не прельщал.

Он решил размяться и пошел к выходу. Если его кто-то остановит, он объяснит свой уход тем, что ему нужно проветриться. Как только аукцион закончится, он отправится домой. Блейку хотелось насладиться одиноким полетом, единением с автомобилем. Если бы существовал хоть малейший шанс, он рванул бы куда-нибудь, где можно приземлиться, и не вернулся назад. Ах, если бы дело было только в этом.

– Извините, – пробормотал он, прикасаясь к локтю женщины, мимо которой проходил, опустив глаза, чтобы не вступать в разговор.

Постепенно все в зале стали на одно лицо – море смокингов и белых рубашек вперемешку с элегантными женщинами в блестящих платьях. Конечно, давно пора к этому привыкнуть, но Блейк никогда не принадлежал и не хотел становиться своим в этом гламурном сообществе.

Взглянув на противоположную сторону зала, он расправил плечи, став чуть выше.

Она стояла одна, спиной к огромному окну, выходящему на мерцающий огнями Нью-Йорк. Рыжие волосы были распущены и падали на плечи. Яркая губная помада резко выделялась на бледном лице. Она походила на хорошо сделанную куклу с совершенными формами. В одной руке держала полный бокал шампанского, в другой – крошечный клатч. В зале, где все женщины выглядели пугающе одинаковыми с пышными прическами в черных платьях, она была подобна глотку свежего воздуха, которого так не хватало Блейку всего минуту назад.

Блейк не стал терять времени. Она одна, значит, либо ждет кого-то, либо действительно пришла без компании. В любом случае он хотел дойти до нее раньше других, хотя и избегал серьезных отношений, однако знакомство с красивой женщиной могло хоть немного оживить этот вечер.

Он, извиняясь, шел через зал, устремив на нее взгляд. Прощай скучный вечер торгов искусством, да здравствует приятная компания. За секунду вечер стал намного приятнее. Блейк прокашлялся и улыбнулся, встретив взгляд ее карих глаз.

– Я бы предложил вам еще выпить, но вы, похоже, даже не притронулись к своему бокалу, – начал он. – Не любите шампанское?

Рыжая засмеялась, чуть повернувшись, волосы скользнули по ее плечам, открывая безупречную шею.

– Я люблю шампанское. Просто…

Блейк тоже засмеялся:

– Скучно?

Она поморщилась, и от этого понравилась ему еще больше.

– Да, – мягко призналась она. – Можно и так сказать.

– Я Блейк, – представился он, протянув ей руку. – Блейк Голдсмит.

Она подала ему руку, и он пожал ее, ощутив тепло кожи.

– Саффрон Уэллс.

– Интересно, что такая девушка, как вы, делает здесь?

– Скучающая девушка? – переспросила она.

Блейк удивился.

– Нет, красивая.

Она мило улыбнулась.

– Я обещала подруге прийти, но это все не для меня, – пожала плечами Саффрон. – Она художница. Одна из ее работ будет выставлена сегодня на аукционе. Ну, и как бы я не смогла ей отказать. Кроме того, я не так часто выхожу куда-нибудь.

Может, она и чувствовала себя не в своей тарелке, но это совершенно не бросалось в глаза, словно она часть происходящего. Пока девушка смотрела в сторону, Блейк смерил ее взглядом, восхищаясь ногами и задержавшись на коротком, без бретелек, синем атласном платье. Ему с большим трудом удалось оторвать от нее взгляд. Она просто сногсшибательна.

– А чем вы занимаетесь?

– В настоящее время ничем, – ответила она, перестав улыбаться. – Я просто делаю кофе и…

Блейк с досадой пожалел, что не спросил о чем-то менее болезненном. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко.

– Я люблю кофе. И бариста в моем кафе – мой самый любимый человек в мире.

– А вы?

Теперь Блейк уже совсем пожалел о затеянном разговоре. И прямо ответил:

– Семейный бизнес. Я здесь сегодня, потому что никто не смог меня заменить.

– Бедняга.

– Да, что-то в этом роде.

Он ненавидел говорить о себе, и ему понравилось, что эта красивая женщина не знает, кто он такой. Если он и читал желтую прессу или блоги, где его называли завидным женихом, не обращал на это внимания. А ложь о смерти отца побудила его начать пить. Поэтому беседа с такой женщиной, как Саффрон, явно ничего о нем не знающей, показалась ему невероятно привлекательной.

Мимо прошел официант. Блейк поманил его к себе, улыбнулся, поставил пустой стакан на поднос, взял бокал шампанского и отдал его Саффрон. Он отобрал у нее второй бокал, несмотря на протестующее выражение лица, и только потом взял бокал для себя.

– Я прекрасно чувствовала себя и с прежним бокалом.

– Нет ничего хуже теплого шампанского, – заметил Блейк. – Не хотите подышать свежим воздухом?

Саффрон слегка улыбнулась, но тем не менее это была улыбка.

– Конечно. Удобный предлог убраться отсюда.

Блейк улыбнулся в ответ и, слегка притронувшись к ее спине, направился к выходу на большой балкон, где наверняка полно курильщиков. Но какое ему до них дело. Кроме того, в зале было душно.

– Прошу прощения, – раздался громкий голос, заставивший его повернуться. – Не могли бы вы уделить мне немного внимания?

Блейк застонал. А ведь он только что собирался улизнуть.

– Может, убежим? – прошептал он на ухо Саффрон. Ее волосы пахли духами и мягко пощекотали его щеку, когда она отвела их назад.

– Думаю, нам нужно остаться, – прошептала она в ответ, на секунду взглянув ему прямо в глаза, – как бы мне не хотелось отсюда уйти.

Блейк пожал плечами. Он был бы рад уйти и сделать закупку по телефону, но не мог покинуть самую интересную женщину из всех, кого увидел за этот вечер. Ее темно-рыжие волосы выделялись среди ярких блондинок и черных как вороново крыло брюнеток. Мягкий цвет привлекал внимание. А в зале, полном стройных женщин, она казалась еще тоньше, чем в действительности, хотя ее нельзя было назвать тощей. Когда Блейк впервые увидел Саффрон, его поразила ее осанка. Настолько совершенна была ее поза, в меру мускулисты длинные ноги, а тело вблизи оказалось еще более скульптурным. Блейк был откровенно заинтригован.

– Спасибо всем, что пришли сегодня сюда, чтобы собрать деньги для детей из малоимущих семей Нью-Йорка, – обратился к присутствующим хозяин вечера.

Блейк был высок и даже с противоположного конца зала видел, что происходит, однако сомневался, что Саффрон тоже все видит, ведь она почти на голову ниже его.

– Деньги, собранные сегодня, помогут детям до двенадцати лет, которые не имеют одежды, необходимой им в наши суровые зимние месяцы. Они получат теплые куртки, обувь, шапки, пижамы и другие вещи, которые многие из нас воспринимают как должное.

Блейк опустил взгляд на Саффрон. Она поднесла бокал к губам и сделала глоток. Он проделал то же самое, хотя обычно шампанское не входило в список его любимых напитков.

– Это картина моей подруги. Между прочим, входит в ее последнюю коллекцию. – Саффрон встретила его взгляд. – Она работала над ней целый год.

Блейк достал брошюру из кармана смокинга и стал рассматривать первую картину на помятом листке. Он не был помешан на искусстве, его больше интересовала возможность сделать значительный вклад в более важное дело, правда, нельзя было сказать, что он не любил живопись. Яркие мазки многоцветной картины выглядели довольно интересно, и быстрый просмотр биографических данных подсказал ему, что на эту молодую художницу стоит обратить внимание. Если картина станет стоящим и долгосрочным вложением, он будет только рад.

– Мы начинаем торги с пятисот долларов, – объявил аукционист, заняв место хозяина вечера.

Блейк поднял руку довольно высоко, чтобы его заметили. Торг быстро дошел до пяти тысяч долларов, и он продолжал торговаться, кивая каждый раз на повышение цены. Он не любил находиться в центре внимания и по выражению лица Саффрон, когда торг прекратился на десяти тысячах, понял, что она не догадалась, кто именно поднял цену так высоко. Он покупал от имени компании, поэтому сам ничего не терял, зато был уверен, что такая цена обрадует художницу, только начинающую делать себе имя.

– Она умрет от счастья! – радовалась Саффрон. У нее даже засияли глаза, когда она повернулась к нему. – Все остальные художники такие известные и… – Она прищурилась, и он засмеялся.

– Что?

– А чему вы так улыбаетесь?

Блейк усмехнулся.

– Это я купил картину, – просто объяснил он. – Надеюсь, однажды она станет сверхпопулярной, и у меня появится интересная история этого приобретения и достойное украшение для стен моего офиса.

Саффрон чокнулась о его бокал своим.

– Вы сумасшедший.

– Нет, просто у меня хорошее настроение. – Блейк сделал свое дело и был готов уйти.

Аукционист объявил очередной лот.

Блейк положил руку на спину Саффрон:

– Встретимся на улице? Мне нужно еще подписать документы на картину. – Он хотел купить две картины, но решил ограничиться лишь этим приобретением.

Она кивнула:

– Конечно.

Блейк помолчал, надеясь, что она не уйдет так сразу, потом решил не рисковать и подстраховался.

– Вы так и не сказали мне, в каком кафе работаете.

Она просто улыбнулась в ответ:

– Да, не сказала.

Но продолжать не стала. Блейк отошел на несколько шагов, не сводя с нее взгляда. Он привык, что женщины бросались на него, желая заполучить его деньги. И он всегда был уверен в их намерениях. Саффрон отличалась от них, и ему это нравилось. В ее глазах не было безумного желания заполучить его, вцепиться коготками, и одно это уже заставляло его хотеть узнать о ней больше. Если она действительно не знает, кто он такой, ему можно оставаться самим собой и играть роль, которая так давно не удавалась.

Саффрон открыла и быстро закрыла глаза. Застонала и спрятала голову под одеяло. Она не знала, что делать утром, у нее не было подобного опыта, на ум ничего не приходило. О чем она только думала?

– С добрым утром.

Она сделала глубокий вдох и медленно выглянула из-под одеяла, села, все еще крепко кутаясь в него до самой шеи. Блейк стоял в дверях, такой же молодчина, сексуальный и красивый, как и ночью. Неудивительно, что она в конце концов оказалась в его постели. Он вошел в комнату и сел на кровать рядом с ней.

– А, д-доброе утро, – заикаясь, проговорила она, прокашлялась и попыталась взять себя в руки. Обычно Саффи не страдала от отсутствия уверенности в себе, правда, раньше не имела дела со столь красивыми мужчинами так рано утром. Она провела языком по зубам, сожалея, что у нее не было десяти минут на ванну, чтобы встретить Блейка во всеоружии, лицом к лицу.

– Мне нужно кое-что тебе показать. – Он наклонился, хмуря брови.

Только сейчас она поняла, что у него в руке айпад, и с любопытством потянулась к нему:

– Что там?

– Помнишь, мы не хотели говорить о нашей жизни и работе?

Саффи кивнула, гадая, о чем он хочет поговорить, пока не взглянула на экран.

– О, – пробормотала она.

– Думаю, нам все же следовало поговорить, – также неуверенно проговорил Блейк. – Может, выйдем с черного хода, чтобы нас никто не увидел?

Саффи одной рукой придерживала одеяло, а другой пролистывала фотографии. Вот Блейк положил руку ей на спину, Блейк смеется ей в ответ, она хохочет, откинув голову, и смотрит на него, а вот они садятся в его машину. Назойливые заголовки кричали о них как о новой паре. Блейк слыл одним из самых завидных холостяков в городе, а ее считали одной из бывших звезд балета. Подписи обжигали.

Она проглотила ком в горле. Перед глазами привычно поплыло, как всегда, когда она думала о карьере. Она отдала айпад, посмотрела на Блейка и сразу же пожалела об этом.

– Эй, все не так плохо. – Он наклонился к ней, взял ее руку и поднес к губам, целуя мягкую кожу на запястье.

Саффи улыбнулась. Вот чем закончилась ночь в его постели! Он был так покладист, даже казался искренним, хотя ее сильно удивило, что он такой завидный жених, а как профессионально уложил ее в постель.

– Тебя это сильно расстроило, да? Я надеюсь, ты не считаешь, что оказаться в газетах такое уж важное дело.

Она пожала плечами.

– Мне все равно, что меня видели с тобой, и я не обращаю внимания на фото. Но эти заголовки жалят, как осы, – призналась Саффи.

Блейк выглядел смущенным.

– Не уверен, что понял, о чем ты. Ты же не думаешь, что моя холостая жизнь теперь рухнет? Это мусор.

Она покачала головой:

– Больно читать, что я бывшая балерина. Конченая. Иногда истина жалит сильнее, чем мы думаем.

Блейк продолжал держать ее за руку, глядя в глаза.

– Ты выглядишь слишком молодой для конченой, честное слово.

– У тебя еще будет возможность выказать любезность, но я не слишком молода для мира балета. Мое тело подвело меня, так что я вне игры.

Он усмехнулся:

– Под игрой ты имеешь в виду травму, да? Это случилось недавно? Из того, что прочел сегодня утром, я понял, ты совершенно невероятный человек.

Теперь настала очередь усмехаться Саффи.

– Ты меня прогуглил?

Он пожал плечами:

– Да. Я всегда встаю рано. И когда увидел это, то читал о тебе все утро.

Ей понравилось, что он, по крайней мере, честен. А ведь мог бы и солгать, не признаться, но ему явно было любопытно, с кем он провел ночь. И если уж быть честной перед собой, он ее тоже сильно заинтересовал.

– И что там говорят? – Саффи уже не так сильно держалась за одеяло, не так боялась, что он увидит ее.

– Из того, что я прочел, стало ясно, что ты приехала в Нью-Йорк подростком, удивила всех нужных людей и в результате в прошлом году получила роль-мечту в «Лебедином озере».

Саффрон улыбнулась:

– Пока все правильно.

Она не была уверена, хочет ли говорить об этом. Долгие годы балет был всей ее жизнью, с тех пор как еще маленькой девочкой она влюбилась в идею стать красавицей-балериной, потом стала сначала упрямым подростком и преданной искусству взрослой женщиной. Она жила и дышала мечтой всю жизнь, именно поэтому теперь так опустошена. Как можно жить дальше, потеряв то, что значило так много?

Блейк удивил ее, погладив по лицу, его большой палец скользнул по ее щеке, и он продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– Я понимаю твои чувства.

Она улыбнулась, хотя и с большим трудом. Откуда ему знать, что она чувствует.

– Ты уже пил кофе, да? – Она надеялась, что он скажет «да» и пойдет готовить чашечку для нее, оставив ее одну.

– Конечно. – Блейк встал, оглянулся на нее, после чего разговор иссяк.

Саффи подождала, пока он выйдет, быстро принялась искать свою одежду. Она едва помнила, как они очутились в спальне. Кажется, платье осталось в гостиной, где он стащил его с нее, зато белье было где-то в спальне. Она вскочила, не отпуская одеяло. Только натянув белье, она сможет успокоиться. Саффи оглядела комнату, но не нашла никакой одежды, поэтому открыла его шкаф и взяла толстовку, мягкую внутри и на молнии. Толстовка закрывала ее всю, она застегнулась полностью, скрывая тело. Потом поспешила в ванную, брызнула водой в лицо и пригладила волосы. Принимая во внимание то, что едва проснулась и у нее нет с собой вещей, она выглядела, по ее собственному мнению, не слишком ужасно.

– Так я… – Блейк осекся. – Ты потрясающе выглядишь в моей толстовке.

– Прости, – виновато оглянулась Саффрон. – Мне следовало сначала спросить разрешения, но, знаешь, как-то не хотелось разгуливать нагишом.

Смех Блейка заставил ее улыбнуться. Он махнул ей рукой и отвернулся, она пошла за ним в жилую зону. Там тихо, едва слышно звучала музыка. Саффи попыталась не выказывать удивления как в прошлый раз. Квартира была невероятной и свидетельствовала о больших деньгах. Блейк показал на кофемашину:

– Могу приготовить сносный черный кофе, но если хочешь чего-то более изысканного, позвоню вниз.

Саффрон покачала головой:

– Не хочу ничего изысканного из кафе. Просто приготовь, что получится, и добавь полную ложку сахара.

– Неожиданно для балерины. Я думал, все танцовщицы считают сахар дьявольским изобретением и сидят на диете. – Блейк развернулся с извиняющейся миной на лице. – Прости, это дурная шутка. Я не имел в виду ничего обидного.

Она привыкла к подобным разговорам.

– Ничего, это в общем-то правда. У танцоров куча проблем.

– Да, понятно. Нужно держать себя в форме. Не хочешь рассказать мне, что произошло? – спросил он и поставил большую кружку с дымящимся кофе на стол. Засунув руки в карманы джинсов, внимательно посмотрел на нее. – Мне показалось, или у тебя действительно выдался трудный год.

– Да, именно так, – пробормотала Саффрон.

– Я заказал вафли и бекон, поэтому можешь рассказать обо всем за завтраком.

Она застонала:

– А стоит ли? – И снова улыбнулась.

– Думаю, да.

Саффрон ненавидела рассказывать о травме, не хотела объяснять, через что пришлось пройти и чего ей это стоило, но завтрак есть завтрак, и она не собиралась от него отказываться. Особенно если папарацци дежурят на улице, чтобы убедиться, что она провела ночь именно здесь.

– Можем поговорить о том, что случилось прошлой ночью, – предложил он улыбаясь.

Ей захотелось шлепнуть его.

– А как насчет «нет»? – с бьющимся сердцем выпалила она.

– Тогда позволь угадать. – Блейк направился к ней.

Вдруг позвонили в дверь. Саффи обвела его взглядом, восхищаясь ростом и хорошей фигурой и густыми темными волосами. Просто целая копна волос, и если вчера вечером они были уложены, то утром от прически не осталось даже воспоминания. Но так ей больше нравилось, хотя и вчера он был обворожителен в смокинге.

В следующий момент он уже нажимал на кнопку.

– Подожди секунду. – И Блейк вышел из квартиры.

Саффи выдохнула, не зная, что думать. Она взяла кофе и сделала глоток. Он был горячим, но, согревая горло, помогал успокоиться.

Она могла бы убежать. Причем это не самая глупая идея – взять одежду и дать деру. Придумать какое-нибудь извинение и проскользнуть мимо него. Убраться и больше никогда не видеть его и не говорить о случившемся. Она могла бы даже отправить по почте его толстовку и забыть об этом. Но Саффи не была уверена, что хочет этого. Последние несколько месяцев, когда боль притупилась, она почувствовала скуку и отчаяние. Работала на автопилоте, готовила кофе, разносила еду, наблюдая, как постепенно рушится ее мечта. Было все равно, что делать и чем заниматься. Нога заживала медленно, швы нещадно тянули, в довершение ко всему у нее обнаружили артрит, а это значило, что полного выздоровления не будет.

Блейк напомнил, что она еще жива. Если бы не встретила его, она осталась еще на час на той вечеринке, поболтала с подругой и вернулась домой одна. Почти все ее друзья из балетных. А она больше не принадлежит к их миру.

Словом, она решила остаться, пересела на кожаный барный стул и стала рыться в маленьком клатче. Много в него не положишь, но там поместился тональный крем и блеск для губ, и она поспешила воспользоваться и тем и другим, чтобы выглядеть хоть чуточку приличнее. Плюс нужно было отправить сообщение Клэр.

Она засмеялась. Подруга и так уже прислала ей три эсэмэски, в первой интересовалась, где она, потом, увидев статьи на некоторых скандальных сайтах, спросила, насколько удачно прошла ночь. Еще спросила, не нужно ли посылать поисковый отряд. Клэр явно просматривала эти страницы утром за завтраком.

Саффи быстро отправила ответ:

«Со мной все в порядке. Он великолепен. Ты что-нибудь о нем знаешь?»

Дверь скрипнула, и она убрала телефон в сумочку. У нее не нашлось времени поискать о нем сведения в Гугле. А поскольку она не коренная жительница Нью-Йорка, то и не знала названия его компании, о которой он упоминал вчера. А потому не увидела в нем испорченного богатенького сынка, скорее человека, который сам заработал деньги и пробился в этом мире. Тем не менее хотелось узнать о нем больше. Особенно после того, как он оказался завидным женихом, которым интересуются папарацци.

– Завтрак подан, – объявил он.

Саффрон повернулась на барном стуле.

– М-м-м, пахнет вкусно. – Теперь, когда она уже оделась и сделала макияж, у нее прибавилось уверенности в себе.

– Вафли со взбитым карамельным кремом и свежими фруктами. Я обожаю сладкое, – озорно улыбнулся он.

– Я бы хотела прояснить, что произошло прошлой ночью. – Она постепенно сжималась от собственных слов.

– Конечно, хотя не нужно ничего объяснять, если это тебя так беспокоит.

Она вздохнула, взяла у него тарелку. Блюдо выглядело аппетитно: толстые квадратные вафли с ананасами и черникой, украшенные кремом.

– Мне просто не хочется, чтобы ты думал, будто я так поступаю всегда.

Он присел с ней рядом, передал нож и вилку.

– У меня едва не промелькнула такая мысль до того, как утром ты с таким ужасом посмотрела на меня из-под одеяла.

– Правда? – Оставалось надеяться, что он говорит правду и не обнаглеет после первой ночи.

Блейк наклонился, улыбнулся и поцеловал ее, не дав ни секунды на раздумья, мягкой рукой поддержал ее затылок. Его губы были теплыми и пахли кофе. Он долго целовал ее, отстранился, продолжая смотреть на нее. Саффи покраснела, жар распространился по шее и всему телу, задрожавшему от неожиданного поцелуя.

– Ты забавная, – заметил он с усмешкой, принимаясь завтракать, будто и не целовал ее так, будто это последний поцелуй на земле.

– А ты слишком обходителен, – пробормотала она, накалывая кусочек вафли, разозлившись, что он так подействовал на нее. – Могу представить, что большинство женщин мечтают уложить тебя в постель с того мгновения, как только увидят тебя.

Она не понимала, почему на нее так подействовал поцелуй, но что-то в его отношении задело ее.

– Ну, – он отложил вилку, поворачиваясь к ней, – я просто хотел сделать тебе комплимент, а не разжигать страсть.

Она вернулась к завтраку, не обращая на него внимания.

– При этом у меня было не так уж много возможностей познакомиться с большим количеством дам, с тех пор как я вернулся. Сначала переезжал и обустраивал дом, потом, когда уже окончательно здесь поселился, пришлось проводить много времени в офисе, и я не мог тратить время на знакомства, за исключением тех, что связаны с работой.

– Ты говорил, что служил в армии, – вспомнила она, успокаиваясь и не желая с ним ссориться. Слишком уж серьезно восприняла поцелуй.

– Да, в другой жизни. – Он отвел взгляд, словно избегая говорить об этой стороне его жизни. – В любом случае мы должны поговорить о тебе. Расскажи мне, что случилось. Почему ты больше не танцуешь?

Блейк пил кофе, наблюдая за Саффрон. Она так красива и талантлива, просто само совершенство. Она интересна. Если бы ему нужно было выбирать жену, то он выбрал бы ее.

– Ну, давай, колись, – обронила она, опуская нож и вилку. – Чем чаще ты утверждаешь, что не хочешь говорить о себе, тем больше разжигаешь мое любопытство. Я хочу узнать о тебе.

Он покачал головой:

– Нет.

Смех Саффрон заставил его улыбнуться.

– И что мне теперь делать? Пытать тебя?

Теперь уже смех Блейка заполнил пространство вокруг них.

– Выходи за меня замуж.

Ее улыбка растаяла быстрее, чем появилась. Просто слетела с ее губ. Она устремила на него взгляд, придвигаясь чуть ближе.

– Мне кажется, я ослышалась.

Блейк улыбнулся, понимая, что ему нужно осторожно раскрывать свои планы, продать идею до того, как она убежит от него и даст показания в суде. Она, вероятно, думает, что он чокнутый. Этакий охотник за приключениями, за одну ночь потерявший от нее голову.

– Послушай. – Он широко развел руки, глядя на нее в упор. – Если выйдешь замуж за такого, как я, у тебя будет доступ к лучшему медицинскому обслуживанию и ты сможешь без проблем остаться в Нью-Йорке.

Она медленно кивнула:

– Как ни смешно, но именно так мы и шутили с подругами несколько недель, рассуждали, что мне нужен богатенький муж и где его взять. Но я привыкла сама добиваться успеха и полагаться только на себя.

Блейк пожал плечами:

– Ну а что, если мы так и сделаем? Поженимся, чтобы ты смогла остаться в Нью-Йорке и, как говорится, встать на ноги? Я смогу оплатить лечение, которое тебе необходимо, и ты снова начнешь танцевать.

Ее взгляд был непонятным, может даже холодным. Он не понимал, о чем она думает и почему перестала улыбаться.

– Я догадываюсь, почему это может быть хорошо для меня, но совершенно не представляю, зачем это нужно тебе. Каковы твои цели? Почему ты хочешь помочь мне?

– Жениться на красавице-балерине? – предложил он вариант.

– Блейк, я серьезно. Зачем жениться на мне, зачем тебе это нужно? В чем подвох?

– Послушай, многие женятся по расчету. Геи женятся на женщинах, чтобы скрыть свою сексуальную ориентацию, если хотят сделать успешную карьеру или добиться одобрения семьи.

Она вздохнула:

– Но я-то знаю, что ты не гей. Если, конечно, ты не гениальный артист и прошлой ночью блестяще играл роль натурала. В любом случае я знаю многих геев, ориентация ничуть не вредит их карьере, если уж быть честными до конца.

– Ну, ты же балерина. А в корпоративной Америке не такие свободные нравы, даже если притворяться толерантным.

– Вернемся к тебе. – Саффрон внимательно изучала выражение лица Блейка. – Сейчас же рассказывай, или я уйду.

Блейк не собирался блефовать. Ей нужны деньги, но это не значит, что она автоматически согласится выйти замуж за первого встречного.

– Управлять компанией отца никогда не входило в мои планы, – начал он. – Теперь я генеральный директор компании, чем могу гордиться, хотя и не гожусь для этой должности. Не та роль, которую хотел бы играть, но я не могу позволить, чтобы компания попала в чужие руки. Мне нужно ее развивать, и я сейчас работаю над двумя крупнейшими в ее истории договорами.

– Понимаю, и мне жаль, что ты занимаешься не тем делом, о котором мечтал. Но это не объясняет, зачем тебе нужна жена. И почему нужно жениться именно на мне?

Блейк не хотел посвящать ее во все тонкости, рассказывать о своем прошлом, о потерях, почему он не хотел жениться по-настоящему, снова раскрывать кому-то душу. Конечно, придется многое рассказать, не может же она выходить замуж вслепую, это грозит разоблачением, но это потом, когда он поймет, можно ли ей доверять.

– Я устал от желтой прессы, папарацци преследуют меня. В одном тупом журнале вообще заявили, что я один из самых завидных нью-йоркских женихов.

Его окрестили «Холостяк на миллион», заголовки визжали о том, что женщины должны сражаться за бывшего солдата, вернувшегося в город главой корпорации, и он ненавидел все это. Ненавидел внимание и известность из-за денег семьи. При этом делал все, чтобы его ценили за собственные достижения, пытался проложить свой путь в этом мире. А больше всего ненавидел, что люди, на которых он хотел произвести впечатление сейчас, читали весь этот мусор, видели в нем плейбоя и проявляли нерешительность из-за того, что он не остепенился.

– Отец создал компанию как семейный бизнес, и нашим клиентам это нравится, особенно тому крупному инвестору, с которым я работаю уже несколько месяцев. Не хочу, чтобы они начали думать, что компания не будет успешной и в дальнейшем, потому что ее возглавил плейбой из числа богатеньких сынков. Словом, если и могу создать себе правильный имидж сейчас, то только вступив в брак. Через несколько лет женитьба уже ничего не решит, потому что сделка либо будет заключена, либо уплывет.

Саффрон ничего не сказала, когда он замолчал, просто смотрела на него.

Блейк засмеялся.

– Плюс, хотелось бы успокоить мать и сестер. Они доводят меня до белого каления, постоянно пытаясь пристроить. – Он встал, сунул руки в карманы и стал ждать ее реакции. Наверное, не надо было шутить насчет семьи. – Ну, и что ты думаешь?

– Что я думаю? Я думаю, ты сошел с ума!

– Мы можем обговорить детали позже, но, пожалуйста, просто подумай об этом.

– Ого. – Саффрон взмахнула рукой. – Оказывается, мне еще нужно время подумать, принимая во внимание всю абсурдность предложения.

– Ничего абсурдного.

– Это абсурд, так бывает только в кино, – настаивала она. – Я не говорю «нет», но и не могу прямо сейчас сказать «да».

Блейк кивнул.

– Мне нужно в офис. Почему бы тебе не остаться здесь и не заняться чем-нибудь, подождать, пока я вернусь вечером, если решишь сказать «да». Я составлю все необходимые документы, все устрою очень быстро, и мы можем выбрать кольца уже завтра.

Саффрон покачала головой, улыбнулась, потом расхохоталась.

– Не могу поверить, что это серьезно и ты не разыгрываешь меня.

– Дорогая, я предельно серьезен.

Блейк сделал несколько шагов. Взял ее за подбородок и приподнял лицо, нежно прикоснувшись большим пальцем к ее гладкой коже. Медленно склонился и прикоснулся губами к ее губам, слегка покусывая их.

– Так мы правда женимся? – Она затаила дыхание, когда он отстранился, и все еще ждала продолжения.

– Да. – Он подумал, как пикантно она выглядит в его толстовке. – Ты можешь установить границы, но мы должны выглядеть как настоящие жених и невеста.

Блейк наклонился и снова поцеловал ее. Очень нежно.

Саффрон перекладывала сумку из руки в руку, ненавидя себя за вспотевшие руки. Обычно она нервничала только перед спектаклем, но даже в этом случае всегда успокаивалась, едва ступала на сцену. А это было странное волнение, которого она никогда раньше не испытывала.

Она вздохнула, расправила плечи и нажала на кнопку звонка в квартиру Блейка. Он ничего не сказал в переговорное устройство, однако дверь щелкнула. Она открыла ее и вошла в лифт. Когда металлические дверцы раскрылись, Саффи увидела, что он стоит, прислонившись к косяку двери, разглядывая ее.

– Вижу, ты взяла с собой сумку. – Он не отрывал от нее взгляда.

Она приподняла подбородок, не желая казаться слабой, почувствовала себя как животное перед хищником, вставшим у нее на пути, и потому не хотела показывать, что струсила. Всем своим видом говорила о решимости дать отпор.

– Да, – коротко ответила она.

– Ну, тогда входи. Невеста.

Саффи судорожно вздохнула и, сделав шаг вперед, прошла мимо Блейка. Квартира, в которой она жила, по сравнению с этой, была как коробка от туфель и могла бы поместиться в этом помещении пять раз. Бесконечное пространство напомнило, однако, о возвращении домой, где не так заботились о размерах жилища.

– Нам нужно установить главные правила. – Она решила сразу задать рамки того, что хотела бы получить, не желая, чтобы он подумал, будто может вертеть ею по своему усмотрению.

– Я весь внимание. – Улыбка сделала его еще красивее. Он смотрел на нее сверкающими глазами.

Саффрон не собиралась позволять ему сбивать себя с толку красивым лицом. Или роскошной фигурой. Но он сложил руки на груди, продемонстрировав бицепсы, надувшиеся под рубашкой, во всей красе. А хуже всего прохладца, с которой он относился ко всей этой затее.

– Я хочу все это зафиксировать в письменном виде, – начала она, ставя сумку и садясь на барный стул, на котором сидела сегодня утром. – Мне нужно отказаться от аренды квартиры, как я понимаю. Я смогу жить здесь, пока мы будем женаты, по меньшей мере в течение года. Обязуюсь платить за свои личные вещи, но тебе придется покрывать мои медицинские расходы, включая любых новых специалистов, которых я найду.

Он удивленно поднял брови и скептически поморщился.

– Это все? Или у тебя есть более полный список требований?

Саффи усмехнулась:

– Это все.

Он подошел к ней, у нее по спине пробежали мурашки. Сложилось четкое ощущение того, что он у руля, хотя и согласился на ее условия.

– Я согласен. Дело в том, что я уже приготовил контракт на подпись.

Она засмеялась:

– Твой юрист составил соглашение в субботу?

Он пожал плечами, давая понять, что в этом нет ничего необычного.

– Мы хорошо ему платим.

– Так ты согласен оплатить мое лечение? И обещаешь, что это продолжится по меньшей мере год?

Ей снова показалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Для нее в любом случае.

– Конечно. Я даже позволю тебе оставить себе бриллиантовое кольцо в качестве подарка, когда мы разведемся. – Казалось, он ни о чем не беспокоится. – Мне нужно, чтобы наш брак просуществовал, по крайней мере, год и мои инвесторы подписали договоры. Да, и женитьба не должна походить на притворство. Как только все уладится, уже будет все равно, женат я или нет.

Его улыбка теперь стала волчьей. Саффрон не понимала, шутит он или нет.

– Это правда? О бриллиантовом кольце?

– Да. Завтра мы подберем что-нибудь. – Она видела, что он взял с кофейного столика пухлый конверт. – Это тебе для легкого чтения. Подпишешь, когда будешь готова.

Она кивнула:

– О’кей.

– Оставлю тебя читать, не хочу мешать. Думаю, пары часов хватит на просмотр бумаг, подписание и прогулку по квартире без меня. Можешь проконсультироваться с твоим адвокатом, если хочешь. Но там все написано простым языком, сама убедишься.

– Конечно. – Все выглядело так странно и официально. Однако, раз уж решила, она отступать не станет. Теперь пути назад нет, если, конечно, он не вписал в контракт чего-то, что может ее сильно удивить.

– Потом поедем куда-нибудь пообедать и отпраздновать. – Блейк протянул ей конверт и провел рукой по ее волосам и щеке.

Она посмотрела ему в глаза, желая узнать больше о непостижимом человеке, за которого выходит замуж.

– И вот мы снова здесь.

Саффи дрожала от холода, хотя в квартире было очень тепло. Она сняла кожаный жакет, оставшись в платье без рукавов и ощущая, будто она голая. Слова Блейка снова привели ее в трепет, но разница в том, что вчера она выпила всего один бокал шампанского, так что винить алкоголь не приходилось.

– Блейк, можно тебя кое о чем спросить?

Она видела, как он сбросил пиджак на диван и прошел по комнате за бутылкой виски.

– Ты знал, кто я, когда мы вчера встретились?

Он хмуро поднял голову:

– Нет. Мне было скучно, а ты оказалась самым интересным человеком в зале.

Пришлось поверить ему на слово. Саффи хотела что-то добавить, но он повернулся и пошел к ней с двумя бокалами.

– Хочу пояснить, ты заслуживаешь самого чудесного мужчину, который будет тебя любить так, как этого заслуживает любая достойная женщина. Я не в состоянии дать этого ни одной женщине, но буду хорошо с тобой обращаться во время действия нашего контракта.

Хотя она и знала, на что подписывалась, у нее широко раскрылись глаза. Правда об их соглашении все еще причиняла боль, когда он говорил об этом в таком тоне. Было больно оттого, что она годится только для секса, но не для настоящих отношений, хотя и понимала, почему он так относится к ней. Она очень чувствительна, но знание не облегчало жизнь, умножая печаль.

Она взяла бокал.

– Ну что, отпразднуем нашу двадцатичетырехчасовую годовщину? – Она подняла бокал.

Улыбка сделала и без того совершенное лицо Блейка еще более красивым, смягчила черты, вызвав у Саффи желание прикоснуться к нему и снова оказаться в его объятиях.

– За нас, – заявил он сладким голосом. – Никогда не нарушаю контрактов и никогда не беру свои слова обратно. Поэтому вложу деньги в твое выздоровление, чтобы ты снова начала танцевать. Теперь у тебя появится доступ к лучшим специалистам, которых можно купить за деньги.

Ей бы хотелось быть такой же оптимисткой, но она хорошо знала, что это нелегко, сколько бы денег не имела. Это хороший шанс для нее, но он ничего не гарантирует.

– И все, что мне нужно делать, – быть моделью жены, так? – Конечно, это шутка, но лишь наполовину. Она не собиралась тратить его деньги направо и налево.

– Не лги, играй свою роль, когда мне это будет нужно, и мы будем счастливо сосуществовать рядом.

Они стояли лицом к лицу. Саффрон чокнулась с Блейком и сделала глоток. Жидкость проскользнула по рту и обожгла горло, когда она проглотила ее. У нее засверкали глаза. Она смахнула слезы, ей не понравилось, что Блейк так воодушевлен.

Он засмеялся:

– Даже больше чем счастливо.

– Я тоже не буду тебе лгать, поскольку хочу только одного – танцевать. И если ты поможешь мне вернуться в балет, я возмещу тебе все расходы. – Это чистая суровая истина. Она сделала бы все, ну или почти все, чтобы вернуться на сцену, и даже сейчас, когда уже почти потеряла надежду, она не бросит бороться до самого конца.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Саффи задумалась, ждала, спрашивая себя, хочет ли на самом деле уступить охватившему ее чувству. Но Блейк подошел к ней, взял за руку, погладил, и от его движений ее тело затрепетало, не поддаваясь контролю разума. Она приоткрыла губы, когда он приблизился к ней и слегка прижал к себе.

– Не хочу злоупотреблять договором. И выбор того, насколько реальны будут наши отношения, за тобой.

Саффи смотрела на него во все глаза и, в конце концов, кивнула.

– Угу, – прошептала она. Ей нравилось, что он не давит на нее и мяч на ее стороне.

– Тебе выбирать, – мягко заметил Блейк, глядя на нее встревоженными глазами. – У меня есть отличная свободная спальня с ванной, которую я тебе еще не показывал. Или можешь поселиться в моей комнате вместе со мной. Придется хранить твои вещи у меня в спальне, не хочу, чтобы домработница или кто-нибудь другой, кто может к нам зайти, начали о чем-нибудь догадываться.

Саффрон судорожно вздохнула, не сводя глаз с его губ, осторожно поцеловала, а когда Блейк ответил, обняла его за шею и придвинулась ближе. Он был притягательным, красивым и сексуальным и, в общем, уже принадлежал ей. И она хотела жить с ним в его комнате. Кроме того, у нее есть оправдание – домработница не воспримет их брак как настоящий, если в свободной комнате все время будут смятые простыни.

Когда наконец оторвался от нее, Блейк допил виски и поставил бокал на кофейный столик, потом повернулся к Саффи с улыбкой, которая заставила ее подумать кое о чем еще. Для осторожной девушки, всегда принимающей правильные решения, она была готова нарушить все свои правила и как можно скорее.

– Ну, что скажешь, невеста?

Саффрон смело сделала еще один глоток, жар от виски был таким же сильным, как и первый раз.

– Скажу, что последние несколько месяцев у меня было мало поводов для улыбок. Так почему бы и нет?

Блейк взял ее за руку и повел в свою спальню. Они остановились только затем, чтобы выключить свет и погрузить квартиру в темноту. Горела лишь лампа на прикроватном столике в его комнате.

Все, что она делала сейчас, совсем на нее не похоже, но по каким-то сумасшедшим причинам происходящее казалось правильным. Слава богу, неловкость, возникшая ранее, слегка ослабела.

Когда они дошли до спальни, Блейк снова поцеловал Саффи и стал нежно снимать с нее платье, целуя голое плечо.

Ах, если бы это было по-настоящему. Она не могла отбросить эту мысль, хотя и пыталась изо всех сил. Конечно, частично все это по-настоящему, но, с другой стороны, он мог бы и не захотеть встречаться с ней, жениться на ней. Однако его руки на ее талии и взгляд говорили ей, что его желание обладать ею определенно настоящее.

– Блейк, я… – простонала Саффрон, не желая нарушать момент, но это необходимо было сделать.

– Что такое?

– Просто мне нужно понять, почему я сказала «да».

– Прямо сейчас? – Он удивленно поднял брови.

Она кивнула, взяла его за руку. Неожиданно захотелось рассказать ему всю правду, чтобы он понял, кто она такая.

– Рассказывай. – Блейк усадил ее рядом с собой.

Саффи вздохнула.

– Когда я была моложе, мне сделали операцию по поводу рака шейки матки. С девятнадцати лет я знаю, что не могу иметь детей, так что тебе не нужно беспокоиться, что я забеременею. – Обычно она никому об этом не говорила, обсуждая только с другими женщинами на регулярных осмотрах, но сейчас хотела, чтобы Блейк знал. Понимала, как ей повезло, когда она осталась в живых. Тогда она сделала перерыв в танцах, хотя и очень короткий, он не повлиял на карьеру. Саффи просто отсутствовала месяц, сославшись на травму.

– Я всегда представляла мое будущее с детьми, когда закончу карьеру, но с того мгновения, когда это случилось, сосредоточилась только на балете, другого будущего у меня нет. Мне нужно танцевать, ибо это единственное, что я могу хоть как-то контролировать в жизни.

– Понятно. Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– Спасибо, – прошептала она, положив голову ему на плечо.

– Ты не сможешь забеременеть вообще или это маловероятно?

– Не могу вообще. Так что у тебя не будет со мной хлопот. Кроме того, я больше не могу танцевать столько, сколько нужно, значит, и это мне больше не грозит. – Теперь Саффрон уже могла шутить по этому поводу, но, когда оплакивала детей, которых не сможет родить, даже шутки причиняли неимоверную боль. Она была слишком молода тогда и не хотела становиться матерью немедленно, а когда исчезла сама возможность материнства, это сильно ее задело, потому что изменило картину будущего, которую она себе нарисовала. И тогда Саффи с головой ушла в балет, пытаясь больше не думать о детях.

– Иди сюда, – пробормотал Блейк так тихо, что у нее по спине побежали мурашки. Он прижал ее к себе, глядя ей в лицо.

Саффрон нравилось, как он по-хозяйски разговаривал с ней.

– Поцелуй меня еще раз, – прошептала она, заставив себя быть смелее и прося то, чего ей хотелось. А хотела она забыть обо всем, что рассказала ему, хотя это вырвалось у нее из самого сердца.

Блейк не разочаровал ее. Его губы впились в нее, руки ласкали ее тело. Она обняла его за шею. Ей было нужно именно это – забыть о своих бедах. Недолгая, веселая, легкомысленная интерлюдия к тому, чтобы сосредоточиться на лечении и вернуть силу своему телу.

Саффи попыталась встать на носки, чтобы быть к нему ближе, и не смогла сдержать довольную улыбку.

– Что? – пробормотал Блейк.

– Не больно, – прошептала она, снова расслабляя ступни и мышцы ног.

– Что? Мой поцелуй?

– Моя нога, дурачок. – Саффи не хотела говорить об этом, но радость от отсутствия боли, когда она оперлась на носок поврежденной ноги, волной прокатилась по ней.

– О чем ты думаешь? – спросил Блейк, когда они вошли в любимый антикварный ювелирный магазин его матери.

Глаза Саффрон засверкали, когда она посмотрела на него, взяв за руку. Так, рука об руку, они и вошли в магазин, давая понять, что вместе, и чувствуя, что это правильно. Ему было странно уютно рядом с ней, он почти все время чувствовал себя самим собой. Даже больше, чем с членами семьи. Может быть, потому, что с самого начала был с ней откровенен, благодаря сложившимся между ними особенным отношениям?

– Я ожидала «Тиффани», – заметила Саффи.

– Можем поехать туда, если хочешь.

– Нет. Я не говорила, что мне здесь не нравится. Здесь просто чудесно. Кроме того, дареному коню в зубы не смотрят, так ведь?

Он смеялся и наблюдал, как она рассматривает витрины, улыбаясь подошедшей продавщице.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Да, – отозвался Блейк. – Я ищу что-нибудь для моей невесты. Что-нибудь элегантное.

Они начали выбирать из тех колец для помолвки, которые продавщица выложила перед ними.

– Какого ценового диапазона я должна придерживаться, сэр? – уточняла та приглушенным голосом.

Блейк улыбнулся, показывая на Саффрон.

– Никакого. Ориентируйтесь только на ее пожелания.

Саффрон бросила на него быстрый взгляд, а он лишь приподнял брови и улыбнулся ей в ответ. Ему понравилась их игра больше, чем он ожидал.

– Как насчет этого? – Саффи показала на большой бриллиант в окружении более мелких камней.

Кольцо было прекрасным и, без сомнения, очень дорогим. Тем не менее Блейка восхитило то, что она не выбрала самый крупный, поскольку говорил, что она сможет оставить его себе, когда игра будет закончена.

– Примерь, – распорядился он.

Продавщица подала кольцо, он быстро взял его.

– Дай мне.

Саффрон повернулась к нему лицом, он, улыбаясь, встал на колено прямо в магазине, желая ее повеселить, при этом понимая, что это сделает ее счастливой, даже если их свадьба не будет настоящей.

– Саффрон, ты выйдешь за меня замуж?

Они уже говорили о свадьбе, о том, что будут делать, а он до сих пор не сделал ей официального предложения. До этого момента.

Она протянула ему руку, позволяя надеть кольцо, и рассмеялась.

– Да.

Продавщица захлопала в ладоши, когда Блейк поднялся и нежно поцеловал невесту в губы, наслаждаясь их мягким теплым вкусом.

– Мы берем его, – сказал он, когда наконец оторвался от девушки, напомнив себе, что все это не по-настоящему, как бы хороша ни была Саффрон.

Граница между реальным и придуманным в их случае очень зыбкая. Хотя, может, это только казалось. Притяжение между ними было настоящим, ему просто стоило помнить, что это не может стать и не станет ничем большим. Это не входит в его планы. Будущее он представлял только для себя, и там не было ни жены, ни детей. Пример отца – лучшее доказательство его правоты. Кроме того, больше не будет ни одной женщины, которой он сможет доверить свое сердце или деньги, и если не сможет быть самим собой, чтобы защитить себя или состояние семьи, его женитьба не станет настоящей.

Они заплатили за кольцо. Саффи вышла из магазина с ним на пальце.

– Ну, это оказалось не слишком трудно, – сказал Блейк, когда они пошли дальше, держась за руки.

– Оно очень красивое, – восхитилась она.

– И оно твое, – подтвердил он.

Саффрон засмеялась, прижалась к нему, все еще держа за руку.

– Это все так странно. Я, как девчонка, радуюсь блестящей игрушке, а ведь это все ненастоящее. Такое чувство, будто я проживаю чужую жизнь.

– И у меня то же самое.

Правда, у него это чувство возникло задолго до того, как появилась Саффрон. Блейк ощущал это каждый день. Словно играл роль в спектакле, ту самую, которая, по идее, годилась для его брата и которая ему самому была чужда. И он ненавидел этот спектакль каждый день.

– Когда вернемся, я дам тебе мой ежедневник, чтобы ты его просмотрела. Ты должна посещать вместе со мной все общественные мероприятия. Кроме того, я буду заранее предупреждать обо всех обедах с клиентами, на которые ты обязана меня сопровождать.

Саффрон оторвала восхищенный взгляд от кольца.

– Хорошо. А я дам тебе знать, как идут дела с поиском специалистов и лечением. Есть один врач, который лечит иглоукалыванием, он работает только со знаменитостями. Мне бы очень хотелось к нему попасть. Но для этого нужно записаться заранее.

– Я завтра же открою тебе кредитную карту, – спокойно отреагировал Блейк, обдумывая последующие шаги. – Тогда ты сможешь оплачивать свои расходы на лечение. Так пойдет?

Саффи схватила его руку и пожала ее. Блейк не возражал.

– Ты возвращаешь мне надежду, Блейк. Это же надо, оставил меня в Нью-Йорке, и я обещаю стать лучшей женой, которую ты только мог пожелать.

Он в этом не сомневался.

– Кстати, я еще не говорил, что хочу, чтобы ты бросила работу? – Блейк забыл упомянуть об этом, но ему бы не хотелось, чтобы она возвращалась к работе в кафе. Она сколько угодно могла быть бывшей балериной, поселиться в его квартире и вообще делать что захочет, но он не желал, чтобы она была привязана к работе, которая ей не подходила. Если уж она его жена, он должен ее содержать, уверенный в том, что она в полном его распоряжении. Кроме того, никто не поверит в их брак, если он позволит Саффрон работать на грошовую зарплату.

– Ты серьезно? – удивилась Саффрон, глядя на него так, будто он шутит.

– Совершенно. Никто не поверит, что ты моя жена, если я позволю тебе горбатиться с девяти до пяти.

Он видел, как у нее на лице появилось выражение растерянности. Интересно, насколько ей понравилась идея, что он будет ее содержать.

– Ладно. Думаю, если бы ты был моим настоящим мужем, захотел того же.

Блейк кивнул, но ее слова его задели. Странно слышать от нее слово «муж», особенно когда у него в голове все еще жива картина плачущей из-за отца матери, когда он был еще ребенком.

Это не смутные воспоминания, как у многих детей, а впечатавшаяся в память сцена рыдающей матери, кричавшей, что мужчина, за которого она вышла замуж не заслуживает звания мужа. Мужчина, который хлопает дверью и заставляет ее плакать.

Он отбросил воспоминание и улыбнулся рыжеволосой красавице, стоявшей рядом. Еще одна причина подписания контракта – ясно представлять, чего он хочет.

Блейку не подходит роль мужа, да он и не жаждет такой жизни. Он всего лишь хочет продвинуть семейный бизнес дальше, обеспечивая ему будущее. Естественно, чтобы семья им гордилась. Все просто, если бы он не был столь честным, давно бы ушел и никогда не вернулся еще тогда, сразу после похорон, возвратившись к жизни, которую любил. Эгоистично бы бросил все и шел к своей мечте, не обращая внимания ни на фамилию, ни на Нью-Йорк. Но теперь все это в прошлом, туда возврата нет. И не предвидится.

Как ни странно, он был счастлив, что Саффрон, пусть и недолго, будет рядом с ним. Или, может быть, это все из-за того обещания, которое он дал ей в постели. Или из-за того, что с ней ему не надо притворяться.

Саффрон улыбалась, и хотя счастье не было притворным, ей было нелегко показать это. Что она делает? Блейк обращается с ней как с настоящей женой, и, кроме тех моментов по ночам, когда просыпается в горячем поту и не хочет ничего объяснять, все, похоже, идет хорошо. По-настоящему. Она изначально не питала никаких иллюзий, тем не менее у нее складывалось ощущение, будто так не бывает.

– Ну же, пойдем, – поторопил Блейк, целуя ее в губы и держа за руку. – Сегодня ты неотразима.

– Ты говоришь, как мой хореограф. – Саффи все еще улыбалась, потому что на них продолжали смотреть. Она привыкла находиться в центре внимания, ничего нового в том, что на нее смотрят только потому, что она в объятиях мужчины. Однако это выбивало из колеи. Обычно ей даже нравилось, вызывало гордость, что так много людей получают удовольствие от ее творчества, танца, на который она потратила столько времени, не говоря уже о поте и крови. На этот раз она чувствовала себя актрисой, что по определенным причинам доставляло удовлетворение не меньшее, чем сцена. – Или, может, как кто-то из моей группы поддержки.

– Ты великолепна, разве тебе об этом не говорили? – Блейк взял ее на руки и вынес из комнаты. Она, было, подумала, будто ему, так же как и ей, понравилось играть этот спектакль.

Саффрон не хотела, чтобы зашел разговор о балете, поэтому не стала отвечать. Они вышли и сели в ожидавший их автомобиль.

– Думаю, они поверили, – заметила она.

Блейк наклонился и поцеловал ее. Саффи уже привыкла к его губам, тем не менее тело все равно затрепетало. Было бы намного легче, если бы они не начали спать вместе. Но, судя по тому, как она на него реагирует, их отношения вряд ли останутся платоническими.

– У меня есть несколько ключевых клиентов, которые всегда, когда бы мы ни встретились, вспоминают моего отца, говорят о корнях нашего семейного бизнеса, сомневаясь в твердости моих устоев, или, во всяком случае, мне так кажется. – Блейк уселся на кожаные сиденья. – Я не знаю, происки ли это моих конкурентов или у меня сложилась такая репутация, но почувствовал, что от этого начали страдать дела. Женитьба все упростит. Ты поразила моего инвестора. Я определенно поверил, что ты можешь стать моей путеводной звездочкой на некоторое время.

– Словом, мы не зря все это затеяли, уже есть результаты?

Он усмехнулся:

– Да. А ты как думаешь?

– Ты дал мне доступ к светилам медицины, консультации у которых я никогда бы не смогла себе позволить. И я все еще здесь. Все еще пытаюсь вернуться. Так что тоже «да», – засмеялась Саффрон. – Замужество оказалось неплохой затеей!

Ехать было недалеко. Вскоре они уже входили в свою квартиру. Для Саффрон она стала домом за эти две короткие недели, и домом в большей степени, чем какие-либо другие квартиры, где она жила раньше. Она не привыкла проводить много времени дома, постоянно живя на чемоданах. А теперь у нее появилось собственное пространство. Блейк освободил половину своего гардероба для нее, а когда она входила в их спальню, ощущался запах ее духов.

– Мне нужно ответить на несколько писем, но я скоро присоединюсь к тебе.

Саффи разделась, надела ночную рубашку, прошла в ванную, чтобы смыть макияж. Она никогда не относилась к роскоши как к чему-то само собой разумеющемуся: к этой плитке от пола до потолка и красивым орнаментам, к огромным пушистым полотенцам, – радуясь всему этому, будто очутилась в раю. Тем более два раза в неделю приходила домработница, и ей самой не нужно было и пальцем шевелить, чтобы поддерживать надлежащий порядок.

В квартире было тихо, лишь приглушенно работал телевизор. Саффи уже привыкла, что Блейк всегда включает его, когда садится работать поздно вечером, почти ночью. Она села на пол, расслабила мышцы, наклонилась к одной, потом к другой ноге. Сделав растяжку, поднялась, стала на носки, улыбнулась себе, опираясь на одну ногу, и потянулась вверх, прежде чем сделать небольшой поворот. Акупунктура явно помогала, и хотя могла упражняться до изнеможения, она следовала предписанию своего нового врача и занималась растяжкой только по пять минут утром и вечером.

Все еще улыбаясь, Саффи свернулась калачиком под одеялом, просмотрела журнал, выключила лампу и закрыла глаза. Она будет ждать его, и у них будет прекрасная ночь.

Саффрон проснулась от испуга, резко села с бешено забившимся сердцем.

– Нет!

Она поморгала, глаза медленно привыкали к темноте. Понятно, ее разбудил Блейк. Она инстинктивно отстранилась от него, чтобы между ними образовалось пустое пространство.

– Блейк, – позвала она громко. – Блейк!

Он застонал, но не проснулся, а заворочался, еще больше запутавшись в простынях.

– Блейк!

Блейк открыл глаза, они сверкнули, напугав ее. Он посмотрел на нее, сел, взъерошенный и растерянный.

– Саффи!

– Тебе приснился сон. С тобой все в порядке? – растерянно спросила она, не желая давить на него, ведь у них все хорошо, хотя их отношения не предполагают личных вопросов. Только если возникает необходимость.

– Всегда одно и то же, – вздохнул Блейк. – Каждый раз.

Саффрон положила подбородок на поджатые колени.

– Твой отец?

Блейк включил лампу на прикроватном столике.

– Да. Как всегда. И как всегда, очень странный сон. Не знаю, вроде вспомнился колледж. Просто все вперемешку.

– Ты все еще сожалеешь, что не в армии? – Этот вопрос она хотела задать всю эту неделю, поджидая подходящий момент, но сомневалась, что он захочет это обсуждать. – Все еще хочешь вернуться, несмотря на кошмары?

– Да. Ну, или, может, нет. Не знаю. Я только понимаю, что скучаю по полетам, по моей собственной жизни, которая не связана с семьей. Как бы трудно там ни было, я скучаю по той жизни, хочу ее.

– Не знаю, что труднее, видеть сны, которые никогда не станут реальностью, или чувствовать, как уплывает мечта, когда ты уже вкусил ее реальность. – Саффрон потянулась к Блейку, взяла за руку. По меньшей мере они знали, что это за чувство, понимали, через что прошел каждый из них, понимали на том уровне, до которого другим не подняться.

– Просто перехватывает дыхание. – Он сжал ее пальцы. – Точно становится нечем дышать.

– Или, может быть, если мы вкусим эту реальность, мечту, в нас загорится другой огонь, не тот, что раньше, – предположила она. – Может быть, нам еще повезло, что наши мечты не сбылись.

– Может быть, – простонал он, она не поняла почему, – от боли или от затронутой темы.

– Расскажи мне, что тебе нравилось в той жизни, – попросила она вдруг, окончательно проснувшись и приготовившись его слушать, если он захочет открыть душу и поговорить.

– Когда-нибудь потом. Да, когда-нибудь я расскажу тебе обо всем. О том, какую радость испытывал всякий раз, поднимая в воздух свой вертолет или спасая ребят во время военных операций. Но не сейчас. Мне нужно отдохнуть.

Она знала: ему есть что рассказать, а происходящее с ним требует внимания. При этом он неоднократно напоминал, что это не ее проблемы. Она же не настоящая жена, скорее сожительница с дополнительными бонусами.

Его проблемы – это его проблемы. Ее проблемы – это ее проблемы. Год или два веселья. Год или два отличного секса и вечеринок. Год или, возможно, больше, чтобы восстановить ее карьеру и попытаться вернуть на вершину балетного олимпа. Это намного лучше, чем всю оставшуюся жизнь подавать кофе на обедах и сожалеть о прошлом. То, что она потеряла, манит ее, и все еще достижимо. И того, чего она так сильно желала, еще возможно добиться, оно еще не превратилось в воспоминание или сожаление, будто ничего не получилось.

Три месяца спустя

Саффрон закрыла сумку и вышла на улицу. День был теплый, солнце обжигало голые руки, хотя она почти не замечала этого. Просто хотела дойти до студии, где репетировала.

Беременная. Она понимала, что два домашних теста, которые она сделала вчера, не могут показывать неправильно. И тем не менее. Она столько лет полагала, что никогда не станет матерью, поэтому сейчас с трудом верила в происходящее. И что теперь сказать Блейку?

Саффи застонала и еще крепче прижала к себе сумку, опасаясь того, что происходило сейчас в ней и как все это меняло ее жизнь.

Она почувствовала вибрацию и поняла, что это телефон. Она посмотрела на экран, думая, что звонит Блейк, но не готовая с ним говорить. Номер был ей незнаком.

Она судорожно вздохнула и остановилась.

– Алло, Саффрон слушает.

– Саффрон, это Бенджамин. Из балетной компании.

У нее чуть не остановилось сердце.

– А, привет. – Она только что не заикалась.

– Хотел узнать, как ты. Есть успехи в лечении? Саффи расслабила ступню, как делала всегда, когда задумывалась о своей травме или ее кто-то об этом спрашивал. Она не смогла сдержать улыбку: боль не ощущалась. – У меня все очень хорошо. Я лечилась у нескольких физиотерапевтов и еще у одного врача, кроме того, прошла курс акупунктуры. Так что, думаю, я снова готова вернуться на сцену.

Это была полуправда, потому что удивительные врачи разрешили ей всего лишь начать упражняться и медленно танцевать десять или около того минут в день после серии упражнений на растяжку и разработку ноги. Сказали, можно попробовать провести несколько танцевальных классов, но не специальных балетных, и снабдили всеми видами натуральных средств и необходимыми лекарствами. Они очень помогли, направили ее к терапевту, к которому очень непросто попасть. И Саффи уже занялась современными танцами, хотя только балет мог заполнить тот вакуум, который она ощущала каждый день.

– Отличная новость, дорогая! А мы думали, ты вышла замуж и забыла о нас.

– Никогда, – пробормотала Саффрон. – Балет всегда будет самым главным в моей жизни.

Он засмеялся.

– Только не говори это при муже.

Саффрон почувствовала, что словно идет по тонкому льду, скользнула – остановилась. Почему он позвонил ей? Спросить она не решилась. Должна же быть причина, чтобы позвонить после столь долгого молчания, не просто же поболтать ему захотелось.

– Дорогая, я звоню узнать, можем ли мы на тебя рассчитывать. Ты можешь понадобиться месяца через четыре. Будешь готова к тому времени? Когда планируешь вернуться?

Саффи бросило в жар, потом в холод, будто ее ударили. Четыре месяца? Она инстинктивно положила руку на живот. Через четыре месяца у нее будет животик. Очень большой. Если сохранит этого ребенка, она не сможет больше танцевать, независимо от того, насколько вылечит ногу.

– Почему я?

– Это все Пьер. Он уволился из компании и приглашает тебя на свое прощальное шоу. Всего лишь один спектакль. Чтобы поблагодарить его за все годы, которые он работал у нас хореографом. Но он хочет, чтобы танцевала в нем только ты.

Саффрон сглотнула ком в горле. Пьер дал ей главную роль в «Лебедином озере». Пьер дал ей эту возможность, поверил в нее и в ее будущее. Пьер помог бы ей вернуться на сцену, потому что только он мог пригласить ее, и ему никто не мог возразить.

– Можно мне подумать? – Саффрон остановилась, не готовая сказать «нет», когда даже не знала, что будет делать и как вообще будут выглядеть следующие несколько месяцев ее жизни. – Мне нужно поговорить с физиотерапевтом и врачом, чтобы убедиться, что еще не слишком рано. Не хочу рисковать снова. – Она покачала головой, удивляясь, как смогла подобрать нужные слова. Она даже еще не восстановилась после старой травмы!

– Мы бы очень хотели, чтобы ты оказалась здесь, Саффрон. Подумай неделю и дай мне знать. Если согласишься, тебя официально пригласят обратно в компанию. Ты была одной из лучших танцовщиц Пьера, дорогая. Мы хотим, чтобы ты вернулась домой, туда, где тебе и надлежит быть, и я не верю, что ты покончила с балетом.

На глаза Саффрон навернулись слезы. Она мечтала о таком телефонном разговоре, о таком шансе. Но даже без ребенка не знала, достаточно ли сильна, чтобы снова стать примой, она еще не начинала репетиций и не понимала, насколько нога выдержит многочасовые нагрузки.

– Я сделаю все, чтобы вернуться. Поверь мне, – сказала она дрожащим голосом.

Закончив разговор, Саффи ощутила пустоту. То, что она хотела, так близко, и она почти ощущала вкус победы, почти ухватила удачу руками. Одно время ужасало, что она не может иметь детей, но потом все постепенно забылось, когда пошли успехи в карьере. А теперь… Она уже привычным движением скользнула рукой к низу живота и вдруг почувствовала необходимость защищать существо, которое росло в ней, даже не представляя пока, как будут развиваться дальнейшие события.

Она беременна.

Саффи дошла до студии и вошла, довольная тем, что там оказалась только одна танцовщица, делавшая обычный комплекс упражнений. Она натянула трико. Хорошо закрепила балетные туфли, посмотрела на ноги. Разогрелась, медленно растягивая мышцы, пытаясь ни о чем не думать, сосредоточиться на движениях, на танце. Осторожно подняла ногу, потянулась, встала на носки, опустилась, держась за станок. Напрягая и расслабляя мышцы. Опустившись обеими ногами на пол, снова сделала упражнения на растяжку. Отпустив станок, прошла несколько кругов по залу, делая привычные танцевальные па, танцуя быстрее, один раз пересекла зал по диагонали, танцуя в полную силу, естественно, как дыша.

Довольно. Задохнувшись, на этот раз не от боли, Саффи остановилась, зная, что так нужно. Если бы сделала этот выбор, танцевала бы целый день, но она еще не готова физически.

После разминки она еще раз сделала упражнения, натянула спортивные штаны и свитер. Забрала сумку и вышла на улицу. Прошлась пешком по направлению к квартире, чтобы настроиться на встречу с реальностью. Рассказать все Блейку, и пусть он решает, что делать, или разрешает ей самой сделать выбор? Или вообще ничего не говорить ему. Он не хотел становиться отцом, ясно давая понять это, когда они подписывали контракт. И она тогда же сказала ему, что не сможет никогда забеременеть. Он просто решит, что она лгунья и намеренно обманула его, чтобы одурачить. Это не его проблема, с этим она должна разобраться сама. Если хочет этого ребенка, она справится. Беда в том, что она подписала брачный договор и знала, что нужна Блейку для заключения одного единственного контракта. Но сомневалась, что он легко отпустит ее. Не получив того, для чего все это затевалось.

Она заставила себя войти, прошла на кухню, налила себе большой стакан воды, выпила. Потом очистила банан и молча села его есть.

– Саффи?

Она подскочила, едва не поперхнувшись.

Что Блейк делает дома?

– Блейк? – Саффи пошла к спальне. – Где ты?

– В постели. Мне плохо.

Она заглянула в комнату.

– Не знала, что ты тут.

– Думаю, подхватил тот же желудочный грипп, что и ты, – сказал Блейк, постанывая. – Где ты была?

Вопрос вполне невинный вдруг показался допросом, ведь она находилась там, где не должна была.

– М-м-м. У врача. Я думала о том, что нужно больше заниматься в студии, чтобы разработать ногу и понять, в каком я состоянии, готова ли вернуться на сцену.

Он улыбнулся по-доброму, взял ее за руку и удобнее устроился на подушках. У них сложились отношения, выходящие за рамки контракта, и ей их будет недоставать. Блейк сложный человек, точно знающий, чего хочет. Да при этом очень красив, хотя и скрывал боль в себе. Он мало делился с ней своими чувствами, просто скользил по поверхности и рассказывал только основные моменты из своего прошлого, но она знала, как сильно он страдал и как тяжело ему было признаться в этом. И вот теперь ей нужно придумать, как сообщить ему о случившемся, чтобы он поверил, что она его не обманывала.

– Что случилось? – спросил он, глядя ей в глаза и, как всегда, давая почувствовать себя единственной и желанной, словно они настоящие влюбленные. Иногда ей так и казалось.

Саффи стало жарко, даже щеки порозовели. На этот раз пришлось солгать.

– Мне позвонили. Это мой шанс.

– Снова танцевать?

Она кивнула:

– Да. Через четыре месяца, если восстановлюсь.

– Отличная новость, нужно бы это отметить, но…

Она пожала ему руку и встала.

– Тебе нужно отдохнуть.

Саффрон была рада уйти и больше ничего не обсуждать с ним. Ей самой нужно все обдумать. Даже больше, нужно принять решение. Врач очень дипломатично объяснил ей, какие возможны варианты, но все другие мысли, кроме защиты растущего в ней ребенка, причиняли физическую боль. А что, если это ее последний и единственный шанс снова начать танцевать? Последний раз в жизни предоставляется такая возможность? Что, если…

Саффи сильно прикусила себе губу. Быть матерью. Она рухнула на диван едва дыша. Или быть балериной.

Она впилась ногтями в подушку. Бежать от Блейка без оглядки.

Сейчас это казалось лучшим вариантом. Или, может быть, она чувствовала, что это единственный выход. Она не могла отказаться от ребенка, но тогда не сможет быть балериной, и не только сейчас, но и, наверное, уже никогда, потому что Пьер уходит, придется производить впечатление на нового хореографа, который ее не знает и которому она может не понравиться. Кроме того, оба этих варианта вообще не сочетались. Если танцевать, нужно проводить долгие часы в тренировочном зале, а позволит ли ей ее тело. А во время беременности вся эта мучительная балетная рутина, без которой нельзя танцевать, невозможна, даже и думать нечего.

Саффрон никогда в жизни не чувствовала себя такой виноватой. В груди разливалась боль, было трудно дышать. Но дело не только в чувстве вины.

Ее сердце было разбито. Саффи сжала стакан с водой, глядя на ломтик лимона, плавающий в нем. Она сидела в баре отеля. Всегда, когда начинала сомневаться в себе, она дотрагивалась до живота, проводила ладонью по нему, чтобы ребенок почувствовал, что мама беспокоится за него. Она посмотрела на часы, встала, собираясь взять такси до аэропорта. Ночь была длинной, Саффи лежала без сна, размышляя, правильно ли поступает. Однако она приняла решение, и теперь пора ехать. Мейсвилл, Кентукки, это вам не Нью-Йорк. Тем не менее это чудесное место для воспитания ребенка, кроме того, там ее семья. Когда-нибудь она сможет открыть танцевальную студию, выращивать молодые таланты, соединяя любимое дело и материнство. Или, по крайней мере, может утешать себя этим, уезжая.

– Ты мой маленький подарочек, – шептала Саффрон, отправляясь в путь и неся в одной руке сумку, а другой поглаживая живот.

Кто бы мог подумать, что у нее будет ребенок. То, что она забеременела, само по себе настоящее чудо, от которого она не в состоянии отказаться. Балет был для нее всем, пока однажды не подвело тело. А теперь оно делало то, чего от него никогда не ожидали. Настоящий шок. Но Саффи понимала, что в этом есть какая-то ирония судьбы.

Она поговорила с консьержкой, выйдя в вестибюль, ее проводили к вызванному такси, помогая донести багаж. Хотя у нее было всего два чемодана. Забавно, за столько лет, проведенных в Нью-Йорке, она возвращается домой почти ни с чем. Но мама примет ее с распростертыми объятиями, они давно не виделись. У них всегда так – начинали там, где закончили. То же относилось и к отцу.

Саффи прислонилась головой к окну. Холодное стекло освежило горячую кожу. Городские виды последний раз промчались мимо, и, когда наконец добралась до аэропорта, преодолев жуткие пробки, она едва смогла открыть дверь. Уезжать из Нью-Йорка не входило в ее десятилетний план.

– Мэм, – окликнул водитель через плечо.

Саффи улыбнулась, дрожащей рукой открыла дверцу и вышла. Он оказался достаточно любезен и помог вытащить багаж. Она заплатила ему и дала десятку на чай. Потом вошла в здание аэропорта, зарегистрировалась на свой рейс, оставив только сумку с ручной кладью. Саффи знала, что придется долго ждать своей очереди на досмотр, поэтому решила выпить кофе. Встала в очередь. У нее тряслись руки, она сильно сжала стаканчик с кофе и обожгла ладонь.

Очередь двигалась медленно, беспокойство, одолевшее ее еще в такси, усиливалось так быстро, что она начала задыхаться. Что она делает? Как может уехать из Нью-Йорка? Она должна танцевать для Пьера. Вернуться и снова стать примой, ее нога уже… Саффи сделала медленный глоток кофе, чтобы успокоиться.

У нее будет ребенок, и это самое важное в мире. Она будет матерью. У нее родится самый красивый малыш на свете, она будет носить его на руках и любить. И сможет вернуться в балет.

Сможет ли?

– Саффрон!

Саффи чуть не уронила стаканчик. Что? Неужели слуховые галлюцинации?

– Саффрон!

Саффи медленно повернулась, уверенная, что этот глубокий командный голос она придумала или это просто шум гудящего от людей терминала. Она сходит с ума, больше ничего.

Блейк? О боже, это Блейк! У нее застучало сердце. Выйти из очереди? Подойти к служащим и упросить их пропустить ее? Она понимала, что это глупо, у Блейка есть деньги, он просто купит билет за любую цену и последует за ней.

Саффрон высоко подняла голову и осталась в очереди, демонстративно встретив его взгляд, хотя и трусила в душе. Сделала все, что могла, чтобы сбежать и не иметь с ним никаких дел. Не хотела ничего выяснять. Но он нашел ее, и теперь придется вернуться. Было малодушием оставлять ему записку. Но ей представлялось, что это единственный способ освободиться от него.

– Ты не полетишь этим самолетом.

Саффи вздохнула, поняла, что это не обмен любезностями.

– Я еду домой, Блейк, и ты меня не остановишь.

Он смотрел холодно. Будто не узнавал ее.

– Нет, остановлю. Ты не увезешь моего ребенка, Саффрон. Ни сейчас, никогда.

Она не знала, что сказать. Это его ребенок, но она ожидала, что он будет настаивать на аборте, а сейчас это всего лишь попытка настоять на своем.

– Я сохраню этого ребенка, Блейк. – Она положила руку на живот, не обращая ни на кого внимания.

– Ты едешь со мной. Сейчас же, – приказал Блейк, крепко беря ее за руку.

– Мой багаж уже прошел регистрацию, рейс через два часа.

– Саффрон, ты не летишь на этом самолете. – Если Блейк раньше был просто сердит, то сейчас кипел от гнева.

– Отпусти меня, – прошипела Саффи, в глазах появились слезы, решимость быстро таяла, она уже не чувствовала прежней смелости. – Ты не можешь просто заставить меня.

Он не был похож на мужчину, который потерпит возражения в ответ.

– Дорогая. Мы уедем из аэропорта вместе, хочешь ты этого или нет.

Она задохнулась, когда он потащил ее за собой. Хотела позвать охранников, завопить, но люди, ожидавшие очереди вместе с ней, только отводили глаза, не желая вмешиваться в чужие дела. Саффрон позволила выдернуть себя, сожалея, что у нее так мало сил и решимости, но битва проиграна. Закончилась, так и не начавшись. Блейк нашел бы ее в любом месте, зачем обманывать себя, думая, что можно убежать, а он забудет о ней.

– Можешь уже отпустить меня, – тяжело дыша, проговорила она, отстраняясь и замедляя ход. Блейк был упрям, однако замедлил шаг, уже не так сильно сжимая ее руку. – И если хочешь знать, ты сделал мне больно.

Он полностью отпустил ее, подтолкнув слегка к выходу.

– Просто идем со мной.

– А мои вещи?

– Мне сейчас не до твоих вещей.

Она остановилась, посмотрела на него.

– Или мы забираем мой багаж, или иди к черту!

Он посмотрел на нее долгим взглядом, повел назад к стойке, продолжая держать за руку, поговорил с кем-то, показывая карту, подтверждающую, что он имеет льготы или что-то в этом роде.

– Твои вещи пришлют. Пошли.

Пришлось поверить ему на слово. Через минуту они сидели в сверкающем черном автомобиле, который сорвался с места, как только они сели в него.

– Ты не можешь просто взять меня в заложники, – с трудом выговорила Саффрон, слова застревали в горле.

– Следующие шесть месяцев или сколько там будет нужно я собираюсь предпринимать именно это.

Она повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза, которые теперь принадлежали незнакомому человеку. Не красивому, обаятельному мужчине, в которого она медленно влюблялась с того вечера, когда они познакомились, а мужчине, к которому она боялась приблизиться, чтобы он не увидел, насколько она сломлена. И насколько сломлен он. Кроме того, прямо сейчас она не видела никаких проявлений страдания, ни одной трещинки в его защитном коконе. Только спокойный и почти молчаливо контролирующий ситуацию мужчина. Впервые Саффи увидела в нем отражение того Блейка, который служил в армии, – спокойного, трезвомыслящего, контролирующего происходящее. Его холодность доходила почти до пустоты.

– Значит, ты хочешь, чтобы я сохранила ребенка?

Он не смотрел на нее.

– Да, а ты, если захочешь, можешь уехать, как только родишь.

– Не захочу!

Он посмотрел на нее, она отвернулась. Нет, если речь идет о ее ребенке, она не позволит отнять его у нее, сколько бы денег на это ни потратил Блейк!

– Ты использовала меня из-за денег, забеременела, одурачив своими россказнями о том, что у тебя не может быть детей. Обманула однажды. Пусть это останется на твоей совести. Но если обманешь еще раз, пожалеешь. Не могу поверить, как я позволил тебе подойти так близко, поверил, что ты друг.

Она судорожно вздохнула:

– Блейк! Я не собиралась рожать от тебя. Это нелепость!

– Что, и предпочла бы только взять деньги и растить его одна? – Он просто испепелял ее взглядом. – Не выйдет. Ты и так сделала больше, чем нужно. Поговорим о ребенке здесь.

– Это не из-за денег, Блейк! Хочешь все выяснить, давай, вперед. Позвони моему онкологу, у меня сохранился его номер. Посмотри мои медицинские карточки. Подумай, какое это чудо, что я вообще смогла забеременеть. – Саффрон почти кричала на него, забыв о конфиденциальности, только бы не дать ему оттолкнуть ее сейчас. – Никто, даже ты, Блейк, не может сказать, что я не работала как лошадь, чтобы достигнуть того, чего достигла. И это подразумевает, что моя жизнь – это моя жизнь, моя во всем. – Она сдерживала слезы, чтобы казаться сильной. – Я не лгала тебе, не подлавливала тебя, ничего не делала, чтобы появился этот ребенок. Ты более чем ясно дал понять, что не хочешь семьи, а я хочу, чтобы моего ребенка любили.

Он, все еще не отрываясь, смотрел на нее.

– Ты закончила?

Она отвернулась.

– Можешь думать обо мне что хочешь, Блейк. Но ты ошибаешься.

Весь оставшийся путь они не проронили ни слова. Саффрон очень хотелось расплакаться, но она сдерживалась изо всех сил. Впервые с тех пор, как решила стать профессиональной балериной, она ощущала другое жгучее желание, которое никто не сможет победить. Она будет защищать своего ребенка, и никто не сможет помешать ей стать лучшей матерью на свете. Может, она и не хотела этой беременности и не знала, что делать ни сейчас, ни в будущем, но этот ребенок родится, и он нужен ей больше всего на свете. Каждому нужен человек, который его любит, и Саффи станет для своего малыша таким человеком.

Она только сожалела, что у нее сейчас не было человека, который бы заботился о ней, любил безоговорочно и без всяких условий.

Саффрон пряталась в гостевой комнате как могла долго, но ей вдруг стало так сиротливо, как в самой жуткой одиночной камере. Кроме того, если она и дальше будет прятаться, то, вероятно, умрет от голода. Маленький человечек, растущий в ней, все время требовал еды, и она едва успевала удовлетворять эти требования.

– Доброе утро. – Она заставила себя пройти через гостиную.

Блейк поднял голову, сидя за обеденным столом с ноутбуком и бумагами. Не сказал ни слова, только весьма выразительно посмотрел на нее.

Она дрожащей рукой открыла холодильник, собрав всю волю в кулак, чтобы не позволить издеваться над собой. Она старалась выглядеть сильной и уверенной под его взглядом.

Он не обращал на нее внимания. Ей не нравилось его молчание. Лучше бы орал и ссорился с ней.

Саффрон почувствовала, что у нее поднимается температура. Жар медленно нарастал в животе и так же медленно поднимался к щекам. Она глубоко вздохнула, пытаясь не взорваться.

– Как ты смеешь, – прошептала она довольно громким шепотом, едва сдерживаясь. – Как ты смеешь обращаться со мной как со своей собственностью, будто имеешь право указывать, что мне делать?

– Ты никуда не уедешь, Саффрон. И этим все сказано.

Наконец-то он хоть как-то проявил себя, и она увидела гневные всполохи в его глазах, устремленных на нее.

– Ты подписала контракт, помнишь, и была рада жить этой жизнью, виснуть на моей руке и играть роль преданной жены. – Он громко вздохнул. – И не забывай о бриллианте, который все еще у тебя на руке.

Она сглотнула, подавив желание заплакать, чтобы не показать, что он причиняет ей боль. Кто это? Где тот мужчина, в которого она была влюблена? Который, как ей иногда казалось, чувствовал то же, что и она. Как получилось, что он так быстро исчез?

– Ты говорил, что кольцо мое.

– А ты говорила, что оно тебе не нужно, – холодно парировал он. – Или забыла?

Она убрала левую руку со столешницы, большим пальцем провела по тому месту, где раньше красовался бриллиант. Несколько месяцев он постоянно был здесь, создавая у нее обманчивое чувство чего-то. Любви? Она никогда не думала, что он действительно любит ее, но была уверена, что что-то для него значит. И все это не просто притворство с его стороны. Она полагала, что их притворный роман превратится в дружбу или даже во что-то большее.

– Знаешь что? Иди отсюда, дай мне немного места. – Она чувствовала себя измученной, у нее не было ни сил, ни желания воевать с ним.

– И позволить тебе уйти? Не выйдет.

Она уперлась руками в бедра и повернулась к нему.

– Я не собираюсь убегать, Блейк. Во всяком случае, не сейчас, если хочешь знать. Но мне нужно, чтобы ты обращался со мной как с человеком, а не как с отбывающей наказание преступницей.

Он снова уселся на стул, не сводя с нее глаз.

– Думаешь, я поверю, что ты не убежишь, как только я отвернусь?

Саффрон во все глаза смотрела на него.

– Я не собираюсь убегать. Знаешь что, возьми мой кошелек, чтобы у меня не было ни денег, ни документов. Это тебя убедит, что я не убегу?

Она вышла из кухни и побежала как можно быстрее. Ей стало так плохо, что даже не было времени закрыть дверь ванной. Не успела она дойти до унитаза, как ее вывернуло наизнанку, после чего она не удержалась на ногах и упала, повернула голову и прижалась щекой к холодной плитке на полу.

– Саффрон, с тобой все в порядке? – донесся из спальни глубокий голос Блейка.

Он, вероятно, видел ее, но ей все равно, у нее нет сил ни встать, ни даже поднять голову. Беременность отнимала все, опустошала ее, заставляла чувствовать себя невыносимо больной, а стресс из-за ссор с Блейком только добавлял страданий.

– Уходи, – пробормотала она.

Больше не было слышно никакого шума, ни одного слова, и она закрыла глаза. Хотелось спать, но Саффи понимала, что нужно что-то съесть. Немного, чего-нибудь простого, успокоить желудок и набраться сил, чтобы встретить еще один день. Встретить Блейка.

Дверь распахнулась, но она все еще не могла двигаться, жалея, что так вышло, и он нашел ее. Или что, ей снова придется смотреть ему в лицо, хотя она ни в чем не провинилась перед ним.

Саффрон видела смех в глазах балерин, понимала, как их радует ее боль. Она была влюблена, а Ральф спал с другими женщинами.

Не плакать. Она, как заговоренная, повторяла эти два слова с утра до ночи каждый день. Другие балерины были гиенами, чуяли слезы, как хищник чувствует кровь, но она не доставит им радости увидеть свои слезы. Они ненавидели ее, потому что она была слишком юной, а получила главную роль слишком быстро, но ей было все равно.

– Называйте как хотите, – бормотала она в ответ, высоко держа голову.

Но на самом деле неверность Ральфа чуть не убила ее, потому что высасывала всю энергию и лишала уверенности в себе. Но Саффи пережила все это и больше уже не доверяла ни одному мужчине, окружив себя узким кругом друзей, на которых могла положиться.

Блейк ничего не обещал. Ничего от нее не требовал. При этом не заставит ее чувствовать то, что она почувствовала тогда с Ральфом, потому что она не позволит ему этого.

Дверь снова открылась, и Саффи заставила себя подняться. Сначала одна нога, потом другая. Она умылась, посмотрела на свое отражение в зеркале, смело вернулась в гостиную. Нужно что-нибудь съесть, а потом можно будет снова укрыться в кровати, приняв долгий непрекращающийся душ.

– Я кое-что тебе приготовил. – Блейк убрал ноутбук в чехол от Луи Вуитона, когда она подошла. – Кофе без кофеина, круассан и булочку. Думаю, ты захочешь что-нибудь съесть.

Саффрон едва скрыла удивление.

– Спасибо.

– Даже и не думай уходить, – сказал он с неопределенным выражением лица. – Даже не думай.

И закрылся в спальне.

В квартире стало тихо, только с улицы доносился приглушенный шум. Саффрон заглянула в пакеты. Запах был приятным, но желудок все еще бунтовал. Она остановила выбор на кусочке круассана, еще теплого и безумно вкусного, просто тающего во рту.

Она ненавидела его. И она любила его.

Как он мог быть то таким холодным, то таким заботливым? Или, может быть, просто жалел ее? Или, может быть, она действительно так его обидела, что он никак не мог ее простить? Но ради будущего ребенка она надеялась, что это не так.

Блейк думал, что Саффрон пробудет в своей комнате все утро, но, выйдя из душа, услышал музыку и понял, что она уже встала. Он оделся и вышел, посмотрев, который час. Был отличный ясный день, и ему захотелось на воздух и как можно скорее. Они полетят, как только договорятся о найме вертолета на целый день. Не всегда можно найти свободную машину на земле, разве что ту, которой требуется ремонт, но Блейк дал указания, чтобы его заказ держали до самой последней минуты.

– Доброе утро, – сказал он.

Саффрон сидела с айпадом. Она была одета в ту же одежду, в которой он нашел ее вчера вечером: черные легинсы и облегающий топ. Музыка стихла. Блейк хотел рассмотреть ее живот, не стал ли тот уже округляться. Но она ответила таким ледяным взглядом, что он передумал.

– Мы собираемся лететь?

Блейк кивнул. Жизнь с Саффрон без симпатии и доверия между ними словно вернула его в то время, когда мать не разговаривала с отцом. Блейк никогда ни о чем не спрашивал, но был уверен, что отец вел себя неподобающе, и в глубине души понимал, что была причина того, что, пока он был подростком, свет в глазах матери все эти годы постепенно таял.

– Не хочу, чтобы между нами складывались подобные отношения.

– И это говорит мужчина, который держит меня взаперти и обращается со мной как с преступницей, – сказала Саффрон, проходя мимо него.

Он не удостоил ее ответом, позволил уйти и услышал, как она включила душ. Он быстро осмотрелся и понял, что Саффи уже позавтракала, ну или по меньшей мере что-то съела. Блейк хотел заказать что-нибудь внизу для себя, но передумал. Он купит еду и кофе по дороге, чтобы хватило на целый день.

Провести день с Саффрон – не самая лучшая идея, но они связаны друг с другом, независимо от того, хочет он этого или нет, и готов работать над этим. Даже если ему сейчас легче пойти ловить диких кошек, чем общаться с ней.

Всю обратную дорогу они молчали. Бросая на него взгляды, Саффрон покрывалась мурашками, но они продолжали молчать. Он посадил вертолет и помог ей выйти. Довез до дома и собрался купить еды. Она знала об этом, потому что он позвонил и заказал тайские блюда.

Она сидела с ним в одной комнате, укрывшись мохеровым пледом, пока он яростно барабанил по клавиатуре, устроившись за обеденным столом. Она даже решила, что завтра понадобится новый компьютер, если он будет так обращаться с этим.

– Я скоро вернусь, – пообещал Блейк.

Когда она подняла голову, он стоял у двери, гневно сверкая глазами. Или ей показалось?

– Ладно. – Саффи заставила себя улыбнуться.

Блейк продолжал смотреть на нее, лишая воли.

– Ну конечно! И больше ты мне не можешь ничего сказать? – Он говорил тихо и спокойно, вот это-то пугало.

Саффрон подавила вздох, судорожно подбирая слова. Она пыталась убежать от мужчины, который никому не верил. Ну и как теперь убедить его поверить ей? Она понятия не имела.

– Прости. Прости меня, Блейк, за то, что сделала, – с трудом выговорила она. – Мне не жаль, что так получилось, потому что это действительно настоящее чудо, как бы оно нас не пугало.

Он отвернулся, она с облегчением выдохнула. Он не пошел к двери, а снова повернулся к ней. Ничего не говорил, просто смотрел на нее. Она почувствовала, как невысказанные слова повисли в воздухе, словно он никак не мог заставить себя сказать то, что накопилось в душе.

– Почему бы тебе не признать, что случившееся – просто нелепая ошибка? И я никогда… – Она не стала договаривать.

Они уже говорили об этом, и Саффи уже много раз просила у него прощения.

– Хочешь знать почему?

От слов Блейка ее затрясло. Пугали его чувства и отношение к ней. И то, что она чувствовала к нему, несмотря ни на что.

– Почему? – прошептала она, когда он повернулся к ней лицом. Она сама спросила, и теперь от ответа уже не уйти.

– Потому что я любил тебя! – прокричал он. Она почувствовала его боль. – Я лгал тебе раньше, вот так! Я влюбился в тебя, полагая, что ты другая. Я, как дурак, думал, что у нас получится нечто большее.

– Чем глупый контракт, – договорила она за него, снова обретя голос. – Я не слышала от тебя предложений аннулировать его. Ни разу. За все время, пока мы были вместе, когда я чувствовала, что между нами завязывается нечто большее, чем ты когда-либо хотел показать, мог хотя бы намекнуть, что хочешь, чтобы наши отношения стали настоящими.

Это было несправедливо. Она сама согласилась на брак-сделку, чтобы остаться в Нью-Йорке, но он обижал ее, и у нее не оставалось выбора. Саффрон чувствовала то же самое, думала, что влюблена, и между ними завязываются настоящие отношения. Следовательно, дело не в их глупом соглашении.

– Почему ты не сказал мне? – спросила она, когда стало ясно, что он так и будет молчать. – Почему? Почему не сделал ничего, чтобы показать мне свои подлинные чувства?

– Какая разница? Что это изменило бы в наших отношениях?

Это изменило бы все. Саффрон распрямила плечи.

– Это большая разница, – уверенно сказала она, осознавая, что это правда, уверенная, что их чувства взаимны.

– Неужели ты бы пожалела, что используешь меня? Лжешь мне? – Он засмеялся. – Неужели сейчас чувствовала бы себя виноватой?

– Нет, – просто сказала она, едва не плача, но отважно сражаясь со слезами. – Просто тогда я бы знала, что мои собственные чувства настоящие и ты не думаешь обо мне как о…

– Как о ком, Саффрон? Я обращался с тобой уважительно и вежливо! Я обращался с тобой как с настоящей женой, не так ли?

– Я тоже любила тебя! – зарыдала она. – Как ты мог не заметить моих чувств? Как ты мог быть таким слепым? – Саффрон отвернулась, не в силах больше видеть его. Она все еще любит его несмотря ни на что, и эти ссоры разбивают ей сердце. – Тебе нужно было только сказать что-нибудь. А ты вместо этого прятался за проблемы с отцом и вел себя так, будто тебе не нужно ничего, кроме фальшивых отношений со мной. – Она покачала головой. – Ты все время повторял, что не хочешь семьи, не сможешь быть настоящим мужем, но за те почти четыре месяца, которые провела с тобой, я увидела мужчину, который может быть тем, кем захочет. И мог бы стать чертовски хорошим настоящим мужем, если бы захотел. Глядя на тебя, нельзя сказать, что тебе это так уж трудно.

Он посмотрел на нее, но она уже вошла в раж и не могла остановиться.

– Ты прятался за прошлое, не позволял себе жить, потому что слишком боялся перемен, боялся того, что может произойти, боялся, что тебе будет больно, если разрешишь себе полюбить по-настоящему. Я не осуждаю тебя. Бог свидетель, я недалеко от тебя ушла. Однако все изменилось, Блейк. И изменилось задолго до того, как тест на беременность оказался положительным.

– Уходи, – наконец выговорил он хриплым неузнаваемым голосом. – Если хочешь вернуться домой и воспитывать там нашего ребенка, уезжай.

Саффи не понравилась пустота в его голосе. Глухая пустота. И она чувствовала такую же пустоту в своей груди, будто превратилась в бездушную мягкую игрушку.

– Столько усилий. И всего лишь для того, чтобы удержать меня. А теперь что, сдаешься без боя? – Саффи знала, что это звучит враждебно, но это правда.

– Что ты хочешь от меня, Саффрон? – прошептал он, глядя ей в глаза.

– Я хочу, чтобы ты хотел меня, Блейк, – сказала она дрожащим голосом, – чтобы боролся за меня. Докажи мне, что я в самом деле не пустое место для тебя.

– Ты хочешь, чтобы я боролся за тебя? – пробормотал он, направившись к ней и остановившись в нескольких сантиметрах, возвышаясь над ней и почти закрывая ее своим ростом, с гневом в глазах. – Думаешь, мы на ринге?

Она уже собралась ответить, чтобы отстоять свое мнение. Но Блейк взял ее за затылок и обнял за талию. Притянул к себе и поцеловал так, будто это последний в их жизни поцелуй.

– Перестань, – запротестовала она, упершись руками ему в грудь, нерешительно отталкивая.

Блейк не отпускал, продолжая ее целовать.

– Я борюсь, – сказал он, – а ты хочешь уйти, отталкиваешь меня.

Саффрон пыталась. Хотела оттолкнуть его, забыть о нем, жить без него, но не могла. Потому что с того мгновения, как они познакомились, что-то вспыхнуло в них, и, хотя она не хотела в этом признаваться, это пламя еще не погасло. И он признался, что любил ее, и их чувства были настоящими.

– Мы не должны этого делать, – прошептала она, оторвавшись от его губ, наконец положила голову ему на грудь, позволяя обнять себя и согреваясь в его объятиях.

– Ты моя жена, – пробормотал он, целуя ее в макушку, в мягкие волосы. – Мы можем делать все, что захотим.

Саффрон хотела сдаться, поверить ему, но не решалась.

– Я не могу. Мы не можем. – Она покачала головой, снова уперлась ему в грудь, силясь установить между ними дистанцию, чтобы поднять голову и смотреть ему в лицо. – Нам нужно поговорить. Серьезно поговорить. Не орать друг на друга и ничего не придумывать. Мне нужно выговориться, а ты должен меня выслушать. Мы не можем все время прятать голову в песок. Только не сейчас, Блейк.

– Ну и что мы будем делать? – спросила Саффрон, закрывая глаза и наслаждаясь ласками Блейка, который нежно проводил кончиками пальцев по ее коже. Она устроилась к нему поближе. Простыни накрывали их до пояса.

– Но только не это, – сказал Блейк со смешком. – Не хочу навредить ребенку.

Она засмеялась:

– С ребенком все будет хорошо. Я спрашивала у врача.

– Рад, что у тебя сложились приоритеты, когда ты консультировалась по поводу будущего ребенка! – Блейк шутливо толкнул ее.

Саффрон поднялась на локте и посмотрела на него.

– Я серьезно. Что мы будем делать?

– Мы поженимся. На этот раз по-настоящему. – Блейк запечатлел на ее губах поцелуй с безмятежной улыбкой и умиротворением на лице. Она впервые видела его таким. – И больше никаких регистрационных бюро.

Она захихикала, когда он защекотал ее.

– Я уж точно не смогу надеть белое. Думаю, мой животик выдаст девственность, вернее, ее отсутствие.

Блейк придвинул ее ближе, подмял под себя и ограничил свободу движения.

– Не могу обещать, что буду хорошим отцом, но я постараюсь изо всех сил. Не хочу походить на моего отца. Не хочу и близко быть таким, как он, зато очень хочу этого ребенка. – Она улыбнулась, глядя ему в лицо. В его глазах засверкали слезы, как в зеркале отразившие слезинки в ее глазах. – И я хочу тебя.

Саффи высвободила руки и обняла его за шею, желая прижаться еще крепче.

– Я люблю тебя, Блейк, – прошептала она.

Он подарил ей нежный мягкий поцелуй в губы.

– Я тоже тебя люблю.

Саффрон невольно улыбнулась и не смогла бы престать улыбаться, даже если бы попыталась.

– Я уж не думала, что услышу, как ты произносишь эти слова. Мне или кому-нибудь еще.

Он прижался к ней, ей было слышно, как он дышит.

– Я тоже, дорогая. Кто бы мог подумать, что я встречу такую женщину, как ты. Борьба окончена, Саффрон. Я весь твой.

– Весь мой, – повторила она, и он снова поцеловал ее в губы. – Не забывай об этом.

Блейк не мог отвести глаз от Саффрон. Его жена. У него уже устали улыбаться щеки, пока он смотрел, как она летает по сцене, делая пируэты и прыжки. Он понятия не имел, как называются все эти движения, которые она делала, но, как бы там ни было, она выглядела невероятно красивой. Он смотрел и невольно вспоминал, что едва не потерял ее из-за собственного упрямства. А ведь она единственная женщина, сумевшая разглядеть его настоящего.

– Мама.

Он опустил взгляд на девочку, сидевшую у него на коленях. Малышка, не переставая, хлопала маленькими ручками. Сначала вертелась, но едва увидела на сцене маму, замерла, притихла, как мышка, у него на коленях в первом ряду.

– Да, мама, – прошептал в ответ Блейк. – Разве она не чудо?

– Мама, – повторила Изабелла, хлопая и упираясь головой ему в грудь, чтобы было удобнее смотреть вверх.

Блейк снова сосредоточился на Саффрон, которая проделала что-то невероятное, перед тем как остановиться и встать в красивой позе под вновь зажегшимся светом, который залил театр в тот момент, как она замерла в центре сцены. Публика взорвалась аплодисментами. Потом Саффрон присоединилась к другим артистам, но Блейк смотрел только на жену, не в силах оторвать от нее взгляд ни на секунду.

Он сам не верил, как сильно она изменила его, чувствовал себя совсем другим человеком, вовсе не тем, каким был всего несколько лет назад. Он крепче обнял Изабеллу, наслаждаясь каждой секундой близости с дочкой. Она лучшее, что случилось с ним. Он так яростно защищал ее и любил, что порой ему было даже больно от этой заботы и любви.

– Идти, хочу к маме, – потребовала Изабелла и так вывернулась из рук, что пришлось опустить ее на пол.

– Ну тогда пошли. – Блейк подхватил дочку, прижимая к груди.

Она похлопала его по голове.

– Ту-ту, – улыбнулась малышка.

Блейк никогда и ни в чем не мог ей отказать. И немудрено, она была точной копией матери, те же прекрасные темные глаза, рыжие волосы и ангельская улыбка.

Он посадил ее на плечи, о чем она просила на своем детском языке, посмеялся про себя, представив, как ее юбка-пачка торчит у него на затылке. Она совсем как ее мама, когда речь заходит о балете или о том, что выбрать из одежды. Сегодня дочка захотела выглядеть как настоящая балерина, но она не любительница розового, поэтому на ней было темно-синее трико с пачкой и туфельки с блестками в тон. Малышка выглядела невозможно милой.

– Мама! – закричала Изабелла, заметив мать.

– Привет! – Саффрон, как всегда после спектакля, подбежала с оживленным лицом.

Блейк не видел ее танцующей вживую до того, как Изабелле не исполнился год, и теперь очень сожалел, что пропустил ее выступления на сцене.

– Ты была изумительна, – сказал он, притягивая ее к себе и быстро целуя, уступая место дочери, которая не сводила с матери глаз.

– Эй, красавица! Тебе понравилось? – спросила Саффрон.

Изабелла на мгновение спрятала лицо на груди матери, потом потрогала ее за щеки и потрепала по волосам. Дома Саффрон ходила с распущенными волосами, но во время спектакля они всегда были уложены в гладкую прическу, и Изабелла была заворожена непривычным видом мамы.

– Ты знаешь, если бы мы были нормальными людьми, оставили бы ее с няней и пошли куда-нибудь обедать, – заметил Блейк смеясь, потому что точно знал, как отреагирует на его слова жена. Их дочь очень не любила оставаться с няней, да и спать предпочитала у них в кровати.

– Заткнись! – сварливо отозвалась Саффрон, прижимая голову Изабеллы к груди.

Это их постоянная шутка, но Блейк регулярно повторял ее, хотя оба любили брать Изабеллу с собой, куда бы ни шли. Даже теперь, когда Саффрон вернулась в балет, а он был занят днем в компании, они выкраивали несколько часов в день, чтобы чувствовать себя настоящей семьей. Только иногда его мать выпрашивала у них внучку, и в результате малышка быстро собирала свои вещи и требовала ехать немедленно.

– Может, по-быстрому съедим мороженого по дороге домой? – спросил Блейк, забирая у Саффрон дочь.

– Йей! – завизжала Изабелла.

– Звучит неплохо. Я только переоденусь и попрощаюсь со всеми.

Блейк ждал жену, посмеиваясь про себя и думая, как изменилась его жизнь. Встреча с Саффрон перевернула все, помогла понять, как ему повезло в жизни.

– Знаешь, когда мы только познакомились с твоей мамой, я пригласил ее поесть мороженого.

– Мамочка любит мороженое, – сказала Изабелла, хлопая его по руке, хотя ее прекрасные глаза смотрели устало. Правда, дочь никогда не признается, что готова уснуть прямо сейчас.

– Мамочка была такая красивая тогда, что у меня перехватило дыхание, она и сейчас красавица. – Блейк ничуть не кривил душой. – Я однажды свалял дурака, но, когда узнал, что ты у мамы в животике, перестал глупить и попросил ее выйти за меня замуж.

– Расскажи мне историю, папочка.

– Какую историю? – спросила Саффрон, обнимая их.

Блейк схватил ее и притянул к себе.

– Я рассказывал Белле о том, как мы познакомились. Всякий раз, когда мы остаемся вдвоем, а ты танцуешь, я рассказываю ей, как влюбился в тебя, когда она была размером с пуговицу у тебя в животе.

– О, правда?

Блейк засмеялся и быстро поцеловал ее в губы, когда она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Правда.

Они вышли, крепко прижавшись друг к другу, дочь он держал на руках, рядом была жена. Они никогда не рассказывали ни одной живой душе правду о своем браке, как познакомились и как подписали брачный контракт. Саффрон даже смогла убедить подругу Клэр, что они начали тайно встречаться задолго до фиктивной свадьбы. Только юрист Блейка знал правду, но ему платили не за то, чтобы он разглашал тайну клиента.

– Наш маленький секрет, да? – прошептала она ему на ухо.

Блейк усмехнулся и прижал ее к себе сильнее.

– Да, миссис Голдсмит.

У него есть все это, и нет ничего важнее, чем заботиться о своей семье, яростно защищать и делать все, что в его силах, чтобы стать тем, кем не был для него отец.

Всю жизнь Блейк опасался стать таким, как отец, и наконец добился того, что ушел от него как можно дальше. С того момента, как признался себе в том, как сильно любит Саффрон, когда увидел новорожденную дочь в своих руках, он уже знал, что никогда не превратится в своего отца. Ни на секунду.

– Я тебя люблю, – прошептала она, положив голову ему на плечо.

– Я люблю моложеное, – сонным голосом пробормотала Изабелла.

Блейк улыбнулся:

– А я люблю маму и мороженое.

Они прошли через служебный выход, чтобы избежать встречи с поклонниками, и направились в любимое кафе-мороженое. Ночной воздух был прохладным, и Блейк покрепче прижал к груди Изабеллу. Саффрон шла, уютно устроившись рядом, держа его за руку, а он наслаждался теплом обеих.