Stephenie Meyer

THE CHEMIST

Для женщины, которая в данный момент называла себя Крис Тейлор, такая поездка была обычным делом. Встать гораздо раньше, чем ей хотелось бы, разобрать и сложить то, что перед сном установила ради собственной безопасности. Ужасно обидно – так трудиться вечером, чтобы утром первым делом все убрать, однако минутная лень могла стоить жизни. После этой ежедневной процедуры Крис садилась в неприметный седан – старенький, но без явных вмятин или других повреждений – и час за часом ехала.

Даже преодолев три штата и бесчисленное множество более мелких границ – приблизительно необходимое расстояние, Крис забраковала несколько населенных пунктов. Этот маловат, из другого всего два выезда, в третьем, казалось, настолько редко видят новые лица, что она никак не сумела бы затеряться в толпе, хотя Крис старалась выглядеть как все. По пути она отметила пару мест, куда, возможно, однажды заглянет – магазин сварочного оборудования, склад военного снаряжения, рынок. Скоро пойдут персики – надо запастись.

Наконец, ближе к вечеру, Крис остановилась в незнакомом оживленном городке, где даже в публичной библиотеке было немало посетителей. Крис предпочитала пользоваться бесплатным Интернетом – так ее сложнее отследить.

Она оставила машину у западной стены здания, вне поля зрения расположенной над входом камеры. Все библиотечные компьютеры были заняты. Неподалеку слонялись другие желающие поработать в Сети, поэтому Крис сначала просмотрела секцию с биографической литературой, но обнаружила, что уже прочла все стóящие материалы. Затем откопала недавний шпионский роман своего любимого автора, бывшего «морского котика», а также прихватила несколько похожих книг. Отправившись на поиски местечка с лучшим обзором, Крис ощутила резкий укол вины. Красть из библиотеки – это как-то низко. И все же о читательском билете по ряду причин не могло быть и речи, а вот в книгах Крис находила, пусть и редко, подробности, которые помогали ей выжить. Мысль о выживании всегда заглушала чувство вины.

Крис, конечно, понимала, что затея на девяносто девять процентов бессмысленна – вряд ли вымышленные описания окажутся действенными, но уже давно проработала все материалы, более или менее основанные на реальных фактах. За неимением лучших источников порой приходилось рыться в менее авторитетных: когда изучать было совсем нечего, Крис паниковала больше обычного. Да и в прошлом улове она все-таки обнаружила полезный совет и даже ввела его в свою ежедневную программу.

Устроившись в потертом кресле в дальнем углу, откуда открывался неплохой обзор, Крис сделала вид, что увлеченно читает первую книгу из стопки. Судя по тому, что некоторые пользователи разложили по столам все свое добро, а один даже снял обувь – они тут надолго. Возлагать надежды стоило на девочку-подростка с измученным выражением лица и кипой справочной литературы. Девочка не заглядывала в соцсети, а выписывала из поисковика имена авторов и названия работ. Склонившись над книгой и тайком достав лезвие, Крис аккуратно срезала с корешка магнитный датчик и сунула его в щель между сиденьем и подлокотником кресла. А затем, изобразив скуку, перешла к следующей книге.

Когда девочка встала из-за стола, Крис уже успела спрятать книги в рюкзак и была наготове. Прежде чем остальные слоняющиеся вокруг претенденты успели понять, что шанс упущен, Крис без резких движений и видимой спешки заняла освободившееся место.

Сама проверка электронной почты обычно занимала около трех минут. А потом Крис предстояли еще четыре часа – если она не станет запутывать следы – пути к временному пристанищу. Ну и, конечно, сборка охранной системы. Только после этого Крис могла наконец-то лечь спать. Почтовый день всегда выходил долгим.

Несмотря на то, что между ее нынешней жизнью и этим почтовым ящиком не было связи – всегда разные сетевые адреса, никакого обсуждения мест или имен, – прочитав и, если приходилось, ответив на письма, Крис тут же выскакивала на улицу и мчалась из города как можно дальше. Просто на всякий случай.

Фраза «на всякий случай» стала для Крис неосознанной мантрой. Ее жизнь состояла из бесконечной подготовки к подобным случаям, однако, как она часто себе напоминала, без этой подготовки у нее не было бы и самой жизни.

Пусть Крис и не хотелось так рисковать, но деньги имели свойство заканчиваться. Обычно она находила работу в небольших семейных фирмах, где не велись электронные базы, но таким образом ей удавалось заработать лишь на самое основное – еду и арендную плату. Что уж говорить про необходимые дорогостоящие вещи – фальшивые документы, лабораторное оборудование, горы химреактивов. Поэтому Крис временами появлялась в Сети, находила то тут, то там редких клиентов и изо всех сил старалась не привлечь внимание тех, кто желал ее устранить.

Два предыдущих почтовых дня результатов не принесли, поэтому, увидев новое сообщение, Крис обрадовалась. Буквально на долю секунды – именно столько ей потребовалось, чтобы прочитать адрес.

Его настоящий имейл, который так легко ведет прямо к ее бывшим работодателям. Волоски на коже встали дыбом, по телу пронеслась вспышка адреналина, в венах забился пульс – бежать, бежать, бежать! И в то же время Крис не могла не поразиться такой самонадеянности: она ведь наивно полагала, что люди из департамента не могут быть настолько беспечными.

«Они не явятся так быстро», – уговаривала себя Крис сквозь панику, взглядом лихорадочно выискивая среди посетителей библиотеки по-армейски коротко стриженных мужчин в трещащих по швам на слишком широких плечах черных костюмах, любых приближающихся к ней людей. За окном виднелась машина, будто бы нетронутая, но ведь Крис не следила, верно?..

Значит, ее снова вычислили. Однако никто не мог знать, где она собиралась проверять почту. Крис выбирала места наугад и неукоснительно следовала этому принципу.

В безликом кабинете (или в нескольких) уже раздался сигнал тревоги. Может, вспыхнули красные мигалки. Сейчас соберут лучшую команду, вычислят этот сетевой адрес. Вот-вот мобилизуют отряды. Но даже если задействуют вертолеты – а это они могут, – у Крис все равно есть несколько минут. Достаточно, чтобы узнать, чего же хочет Карстон.

В теме значилось: Устала бегать?

Вот ублюдок.

Крис кликнула на письмо. Оно оказалось коротким.

Карстон ей нравился. Он казался человечнее большинства парней в темных костюмах, работавших на департамент. Некоторые – особенно те, что носили военную форму, – были и вовсе откровенно жуткими. Хотя она лгала самой себе, ведь она знала, что именно ей поручали.

Естественно, они решили действовать через Карстона. Они знали, что Крис одиноко и страшно, и отправили к ней старого друга, чтобы вызвать теплые чувства. Мысль здравая. И пусть Крис вполне могла разгадать их уловку самостоятельно, она весьма кстати вычитала похожий прием в украденном романе.

Крис позволила себе один глубокий вдох и тридцать секунд напряженных размышлений. По идее она должна была сосредоточиться на следующем шаге – как можно быстрее убраться из библиотеки, города, штата – и определиться, достаточно ли этого. Безопасно ли по-прежнему использовать нынешнюю личность или пора вновь переезжать?

Однако все затмевала мысль о коварном предложении Карстона. Что, если…

Что, если это способ избавиться от преследования? Что, если уверенность в том, что ее заманивают в ловушку – результат паранойи и чрезмерного увлечения шпионской прозой?

Если работа достаточно важна, может, взамен ей подарят жизнь.

Вряд ли.

И все же притворяться, что письмо Карстона затерялось, нет смысла. Крис ответила так, как они наверняка от нее ожидали, хоть и наметила лишь общие черты плана.

В следующее мгновение она уже направлялась к выходу, уверенно и непринужденно. Она отсчитывала секунды, прикидывая, как быстро вертолет преодолеет расстояние между Вашингтоном и этим городком. Конечно, они всегда могли поднять по тревоге местных, но это не в их стиле.

Совсем не в их стиле, однако… Крис терзало смутное ощущение, что этот стиль вполне мог им надоесть. Он все не приносил им желаемого результата, а терпением они никогда не отличались. Они привыкли получать желаемое сию же секунду. И им никак не удавалось избавиться от Крис уже на протяжении трех лет.

Имейл свидетельствовал о смене стратегии. Если это все-таки не ловушка, конечно. Крис приходилось иметь в виду подобную вероятность. Благодаря такой точке зрения, такому образу жизни Крис до сих пор дышала. Но в дальнем уголке ее сознания уже зародилась глупая надежда.

Крис понимала, что для нее ставка в игре невелика. На кону всего лишь одна жизнь – ее. Единственная жизнь, которую она сохраняла в борьбе со столь превосходящим по силе соперником, – ни больше ни меньше. Основа основ. Одно бьющееся сердце, одна пара легких, что сжимаются и расширяются в груди.

Жива… и она изо всех сил стремилась таковой оставаться, однако иногда, во время самых тяжелых ночей, Крис гадала, за что же так отчаянно борется. Разве подобное существование стоит стольких усилий? Разве не проще закрыть глаза и больше никогда их не открывать? Разве черная пустота не приятнее беспощадного страха и постоянного напряжения?

Ответить «да» и уйти из жизни мирным, безболезненным способом, который всегда под рукой, ей не давало только одно – и это был сильнейший дух соревнования. Он помогал ей в мединституте, а теперь – удерживал ее в живых. Крис просто не позволит им победить. Она не позволит им так просто избавиться от проблемы. Они наверняка поймают ее, однако сначала им придется, черт их подери, потрудиться и пролить немало крови.

Ожидая Карстона, она вспоминала, как департамент уже пытался лишить ее жизни.

Барнаби – доктор Джозеф Барнаби, наставник и последний из друзей – приготовил Крис к первому покушению. Однако спасли ее даже не предусмотрительность, планы и глубоко укоренившаяся паранойя Барнаби, а чистая случайность в виде лишней чашки черного кофе.

В то время Крис не спалось. Она уже проработала с Барнаби шесть лет, и где-то на середине этого пути он поделился с ней подозрениями. Сначала она не хотела верить. Они ведь просто выполняют указания, причем мастерски. «Не думай, что это все надолго, – настаивал Барнаби, хотя провел в том же подразделении семнадцать лет. – Такие, как мы – люди, которые знают слишком много, – в конце концов становятся обузой. Тебе даже не обязательно совершать ошибки. Ты можешь быть полностью достойной доверия. Это им доверять нельзя».

Вот тебе и работа на хороших парней.

Подозрения Барнаби обрели под собой основу, а потом перешли на стадию планирования, которое включало в себя и физическую подготовку. Барнаби свято верил в то, что главное – быть готовым. Правда, его это не спасло.

Ситуация начала накаляться за несколько месяцев до даты побега. Неудивительно, что Крис не спалось. А тем самым апрельским утром, чтобы запустить мозги, ей пришлось выпить две чашки кофе вместо привычной одной. Лишняя чашка для небольшого мочевого пузыря в небольшом теле – и вместо того, чтобы сидеть за столом, она побежала в туалет в такой спешке, что даже не вышла из системы на рабочем компьютере. Именно в туалете Крис и оказалась, когда в лабораторию просочился смертоносный газ. А вот Барнаби был на своем месте.

Его крики стали для нее последним подарком, последним предупреждением.

Они были уверены, что в лаборатории им ничего не грозит. Мертвецы привлекают внимание, и всякий разумный убийца постарался бы совершить свое гнусное деяние где-нибудь подальше. И уж тем более не в собственной гостиной.

Наверное, не стоило недооценивать высокомерие людей, желавших ей смерти. Законы их не волновали – они были лучшими друзьями тех, кто эти законы придумывал. Вдобавок Крис с Барнаби не приняли в расчет, что умного человека способна застать врасплох банальнейшая глупость.

Следующие три нападения были более прямолинейными. Профессиональные наемники, судя по тому, что работали они в одиночку. Пока только мужчины, хотя в будущем вполне могут задействовать и женщин. Первый попытался ее застрелить, второй – зарезать, третий – проломить ей голову. Ничего не вышло, ведь нападали они на подушки. А потом – умирали.

Через две с половиной секунды после того, как провода рассоединялись, комнату бесшумно заполнял невидимый, но крайне ядовитый газ. И убийце оставалось жить, в зависимости от его роста и массы тела, примерно пять секунд. Причем – далеко не приятных.

Она использовала нечто вроде той смеси, которая убила Барнаби. Самый простой из известных Крис способов убить человека настолько быстро и мучительно. Причем запасы можно было постоянно пополнять в отличие от остального арсенала. Все, что необходимо – хороший резерв персиков и средства для чистки бассейна. Не надо ни пробираться в запретные зоны, ни светить свой почтовый адрес – наемникам ее не отследить.

Поэтому она была в таком бешенстве – как, как они ухитрились снова ее найти?! Она рвала и метала с тех самых пор, как проснулась вчера, и с каждым часом злость только усиливалась.

Крис заставила себя подремать, а всю следующую ночь провела в пути, арендовав подходящую машину на не очень убедительные документы на имя некой Тейлор Голдинг и недавно приобретенной на то же имя кредитки. Ранним утром она приехала в город, где абсолютно не хотела появляться, отчего ярость вспыхнула с новой силой. Вернув машину в прокат «Гертц» около аэропорта имени Рональда Рейгана, Тейлор направилась в компанию, расположенную напротив, и арендовала другое авто, уже с номерами округа Колумбия.

Полгода назад она поступила бы совершенно иначе. Собрала бы вещи, продала свою машину на сайте объявлений «Крейгслист» за наличные, купила бы новую с рук у местного жителя и несколько дней бесцельно бы ехала, пока не наткнулась бы на подходящий средний городок. И заново начала бы выживать.

Однако теперь в ней поселилась глупая, безумная надежда, что Карстон не лгал. Надежда эта еле теплилась и вряд ли подвигла бы ее на такой риск сама по себе. Было и нечто другое – слабое, но досадное беспокойство, что она сбегает от ответственности.

Барнаби спас ее однажды – и продолжает спасать по сей день. После каждого покушения она остается в живых только благодаря тому, что он обучил и подготовил ее.

Если Карстон лжет – а она была на девяносто семь процентов в этом уверена – и готовит засаду, тогда лживо все его сообщение. Включая часть о том, что Тейлор им нужна. А если они в ней не нуждаются, значит, нашли на замену кого-то с такими же блестящими способностями.

Может, нашли давным-давно, может, уже успели уничтожить целую вереницу работников, кто их знает – однако Тейлор сомневалась. Несмотря на огромные деньги и связи, департаменту всегда не хватало одного – людей. На поиски, обработку и обучение таких ценных кадров, как Барнаби или она, уходило немало времени. Тех, кто обладает подобными навыками, в пробирке не вырастишь.

Ее спасителем стал Барнаби. А кто поможет глупцу, которого наняли вместо нее? Новичок может быть гением, как и она, однако не поймет самого главного. Забудь про «службу на благо Родины», «спасение невинных жизней», «самое современное оборудование», «передовые научные исследования» и «неограниченный бюджет». И про семизначную зарплату тоже. Как насчет того, чтобы просто остаться в живых? Совершенно очевидно – тот, кто занимает ее прежнюю должность, понятия не имеет, что вопрос его выживания даже не обсуждается.

Вот бы как-нибудь предостеречь этого несчастного… Хотя возможности потратить столько времени, сколько потратил Барнаби, натаскивая ее саму, у нее нет. Всего один разговор: «Смотри, как они вознаграждают таких, как мы. Готовься».

Но такого варианта не было.

Утро ушло на подготовку. Она заселилась в «Брейскотт», небольшой бутик-отель, назвавшись Кейси Уилсон. Документы были не качественнее предыдущих, на имя Тейлор Голдинг, однако девушка-администратор отвлеклась на хором зазвонившие телефоны и не обратила внимания. Свободные номера есть, несмотря на ранний час, сообщила администратор, но придется заплатить за дополнительный день, ведь заселение только с трех часов. Кейси тут же согласилась, и девушка с облегчением выдохнула. Она улыбнулась, впервые взглянув Кейси в лицо, и та едва не вздрогнула. Даже если администратор ее запомнит – неважно. Через полчаса ее будут знать все.

Кейси намеренно использовала имена, которые могли принадлежать как мужчине, так и женщине. Подобную стратегию она вычитала в архивах, которыми ее снабжал Барнаби, – так поступали настоящие шпионы. Впрочем, к этому же логическому выводу пришли и беллетристы. Смысл заключался в следующем: те, кто будет искать в отеле женщину, начнут с типично женских имен вроде Дженнифер или Кэти. До таких, как Кейси, Терри или Дрю, они доберутся, исследуя список постояльцев уже по второму кругу. Хорошо, если Кейси удастся выиграть еще немного времени. Даже минута может спасти ей жизнь.

Готовый помочь носильщик шагнул вперед, но Кейси покачала головой и потянула свой единственный чемодан на колесиках к лифту, отворачиваясь от камеры над щитком управления. Уже в комнате она достала из чемодана большой кожаный портфель и черную дамскую сумочку на молнии. Кроме этих вещей, в чемодане не было ничего.

Кейси стянула блейзер, который вместе с тонким серым свитером и простыми черными брюками придавал ей строгий вид. Вытащила булавки – из облегающего свитер стал свободным, делая ее более хрупкой, даже юной. Стерев бóльшую часть макияжа, Кейси окинула взглядом свое отражение в большом зеркале над комодом. Молоденькая, беззащитная, словно прячется в мешковатом свитере. Сойдет.

Если бы пришлось иметь дело с женщиной, то Кейси разыграла бы все немного по-другому. Может, даже подрисовала бы кровоподтеки синими и черными тенями. Однако, судя по визитной карточке на стойке администрации, управляющим здесь был некий Уильям Грин, так что Кейси решила не тратить лишнее время.

План неидеален, и это ее беспокоило. Куда лучше иметь в запасе еще неделю, просчитать все возможные последствия… Но в сложившихся обстоятельствах – такой выход оптимален при всей его сложности. Уже поздно продумывать все заново.

Кейси позвонила администратору с просьбой связать ее с мистером Грином. Ждать долго не пришлось.

– Уильям Грин у аппарата… чем могу помочь?

Крайне радушный и полный тепла голос вызвал в сознании образ эдакого человека-моржа с кустистыми усами.

– М-м… Надеюсь, я вас не слишком потревожу…

– Что вы, мисс Уилсон, конечно нет. Сделаю для вас все, что в моих силах.

– Мне и в самом деле нужна помощь, но, боюсь, прозвучит странновато… Сложно объяснить.

– Не беспокойтесь, мисс, я наверняка сумею разобраться.

Говорил он очень уверенно. Кейси невольно задумалась, с какими еще странными просьбами к нему обращались.

– Ох, – вздохнула она. – Может, лучше лично?..

– Конечно, мисс Уилсон. Как раз через пятнадцать минут я освобожусь. Мой кабинет на первом этаже, недалеко от стойки администратора, за углом. Вас устроит?

С волнением и облегчением в голосе она ответила:

– Да, огромное вам спасибо.

Кейси убрала вещи в шкаф и отсчитала нужное количество купюр из запаса в портфеле. Спрятав деньги в карман, выждала тринадцать минут и спустилась по лестнице, чтобы не попасть на камеры в лифте.

Впустивший Кейси в свой лишенный окон кабинет мистер Грин на удивление соответствовал портрету, который она мысленно нарисовала ранее. Усов, правда, не было – как и прочего волосяного покрова, за исключением едва заметных белых бровей, – но в целом он действительно напоминал моржа.

Разыграть испуг не стоило труда, и уже на середине истории о том, как жестокий бойфренд украл ее фамильные драгоценности, Кейси поняла, что Грин купился. Он так по-мужски возмутился и, казалось, был готов вот-вот разразиться тирадой о чудовищах, которые бьют хрупких женщин, но сдерживался. Только выдал пару фраз вроде: «Успокойтесь, мы о вас позаботимся, здесь вы в безопасности». Наверное, он помог бы и без щедрых чаевых, однако лишними они не были. Грин поклялся, что расскажет все лишь той части персонала, которую они задействуют в плане, и Кейси сердечно его поблагодарила. Он пожелал ей успеха и предложил вызвать полицию. Кейси же с глубочайшей печалью призналась, что ни полиция, ни судебные запреты ей так ничем и не помогли, а затем намекнула, что сумеет справиться сама, если ей на выручку придет такой большой и сильный мужчина, как мистер Грин. Польщенный, он поспешил заняться подготовкой.

Кейси уже разыгрывала эту карту. Барнаби предложил ее в самом начале, когда они отрабатывали план побега. В первое мгновение Кейси разозлилась, отчего-то почувствовав себя оскорбленной, однако Барнаби всегда смотрел на вещи трезво. Для многих людей невысокая женщина будет казаться слабой. Почему бы не использовать образ себе во благо? Изобразить жертву, чтобы не стать таковой.

Кейси вернулась в номер и сменила одежду на ту, которую хранила в портфеле. Вместо свитера она надела обтягивающую футболку с V-образным воротом и широкий черный кожаный пояс с замысловатой вязью. Снятые вещи должны были поместиться в портфель – чемодан Кейси оставляла в отеле, куда не собиралась возвращаться.

Она была уже вооружена, потому что никогда не покидала дом неподготовленной. Однако сейчас Кейси переходила на полную боевую готовность, вооружаясь в буквальном смысле до зубов. Вернее, до зуба – она установила поддельную коронку, заполненную не таким болезненным, но столь же смертоносным, как цианид, ядом. Трюк не зря считается древнейшим – работает он всегда исправно. Иногда последним вариантом остается лишь ускользнуть из рук врагов на тот свет.

В черной сумочке с двумя деревянными вставками на ремешке хранились маленькие, подбитые тканью коробочки с особыми украшениями. Каждое из них – уникальное и незаменимое. Таких вещиц ей больше не достать, поэтому Кейси обращалась с ними крайне бережно.

Три кольца – розовое золото, желтое золото и серебро, – каждое с крошечными шипами, спрятанными в гравировке. Цвет металла обозначал то, каким веществом покрыты шипы. Очень прямолинейно и, наверное, ожидаемо.

Далее – серьги, которые требовали особой осторожности. Кейси не стала рисковать и надевать их сразу – лучше подобраться поближе к цели. Как только они окажутся в ушах, придется следить за каждым движением головы. Серьги выглядели как простые стеклянные шарики, однако были настолько хрупкими, что разлетелись бы на куски и от достаточно высокой ноты, так как уже находились под давлением. Если кто-нибудь схватит Кейси за шею или голову, стекло едва слышно лопнет. Она задержит дыхание – ее с легкостью хватало на одну минуту и пятнадцать секунд – и, если получится, закроет глаза. А вот противник не будет знать, что надо поступить именно так.

На шее – крупный серебряный медальон. Он сразу бросался в глаза и приковывал к себе взгляд любого, кто знал истинную личность Кейси. Впрочем, ничего смертоносного в нем не было; медальон просто отвлекал внимание от другого оружия. Внутри хранилось фото милой малышки с копной светлых волос. На обороте значилось ее полное имя, написанное от руки. Такую вещицу могла бы носить мать или тетя девочки. Однако это была фотография единственной внучки Карстона. Кейси надеялась, что если уж погибнет, а тело обнаружит полиция, то им придется, за неимением другого способа установить ее личность, заняться этой уликой, которая приведет к порогу дома, где живет настоящий убийца. Вряд ли это серьезно заденет Карстона, но, быть может, доставит ему определенные неприятности. Например, заставит испугаться, что Кейси раскрыла еще какую-нибудь информацию.

Она достаточно знала о скрытых катастрофах и засекреченных ужасах, поэтому могла немало досадить Карстону. Однако даже теперь, спустя три года после первого смертного приговора, Кейси все еще становилось не по себе при мысли о предательстве или панике, которая поднимется в обществе. Предсказать ущерб – насколько пострадают мирные жители от таких откровений – невозможно. Поэтому Кейси решила просто-напросто заставить Карстона думать, что она поступила столь безрассудно. Может, от беспокойства у него разовьется аневризма.

Вот такой красивый медальончик, пропитанный местью, чтобы поражение показалось не таким уж горьким.

Настоящую опасность же таил в себе шнурок, на котором висел медальон. Благодаря его прочности им можно было с легкостью удавить человека. Вместо застежки он скреплялся магнитами – Кейси не хотела попасться в собственную ловушку. В деревянных вставках на ремешке сумки располагались слоты для этих магнитов – таким образом вставки становились рукоятками. Кейси не стремилась сразу прибегать к физической силе, однако этого от нее не ожидают. Еще одно преимущество не будет лишним.

В плетении на кожаном поясе скрывались пружинные шприцы. Кейси могла вытаскивать их по одному или же использовать механизм, чтобы обнажить все иглы, если противник к ней прижмется. Вряд ли его организм переварит смесь разных веществ.

В карманах – скальпельные лезвия с обмотанными краями.

В обуви – два ножичка; первый вылетает из носка, второй из пятки.

В сумке – два баллончика с надписью «перцовый спрей», однако один из них заполнен кое-чем, что выведет соперника из строя навсегда.

Симпатичный флакончик духов с газом вместо жидкости.

Нечто похожее на тюбик бальзама для губ.

И еще несколько забавных штук, на всякий случай. Плюс мелочи, которые Кейси брала для уж совсем маловероятного исхода – успеха. Ярко-желтая бутылочка в форме лимона, спички, дорожный огнетушитель. И наличка. Кейси сунула в сумку ключ-карту от номера. Возвращаться в отель она не собиралась, но, если все пройдет хорошо, туда заглянет кое-кто другой.

Двигаться приходилось крайне осторожно, но Кейси давно приноровилась. Мысль, что любой, кто толкнет ее, пожалеет об этом, успокаивала.

Кивнув девушке-администратору, Кейси покинула отель с портфелем в руке и черной сумочкой на согнутом локте, а затем села в машину. Добравшись до людного парка в центре города, Кейси оставила машину на парковке расположенного рядом торгового центра.

Отлично зная парк, Кейси сразу же отправилась к уборной на его юго-восточном углу. Утром буднего дня там было ожидаемо пусто. Кейси достала из портфеля очередной комплект одежды, свернутый рюкзак и пару мелочей. Переодевшись, убрала ненужные вещи обратно, а затем сунула портфель и сумку во вместительный рюкзак.

Вышедшую из уборной Кейси вряд ли бы кто-то сразу воспринял как особь женского пола. Она неспешно зашагала к южному выходу, сутулясь и стараясь не вилять бедрами. Никто не смотрел, но лучше было вести себя так, будто за ней наблюдают.

К обеду парк заполнился людьми. На бесполого подростка, который сидел на скамейке в тени и яростно строчил что-то в телефоне, никто не обращал внимания. Никто не подходил достаточно близко и не мог увидеть, что телефон выключен.

Напротив скамейки, через дорогу, располагалось любимое кафе Карстона. Вовсе не то место встречи, что предложила Кейси. Вдобавок она приехала на пять дней раньше.

Кейси внимательно следила за тротуаром, скрыв глаза за мужскими солнцезащитными очками. Может, ничего не выйдет. Может, Карстон изменил привычкам. В конце концов, привычки опасны. Как и мысли о безопасности.

Она тщательно исследовала советы по маскировке и в профессиональных материалах, и в художественных романах, выбирая самые логичные варианты. Не стоит напяливать платиновый парик и шпильки только потому, что ты низкорослая брюнетка. Думай не о противоположностях, а о неприметности. Думай о том, что привлекает внимание – и избегай подобного. Используй все преимущества. Иногда то, что делает тебя неказистой, может спасти тебе жизнь.

Раньше, в прежние спокойные дни, Кейси ненавидела свою мальчишескую фигуру. Теперь использовала ее. Стоит надеть мешковатый свитер и потертые джинсы на размер больше, и любой, кто ищет женщину, равнодушно минует взглядом мальчишку. Короткие волосы легко скрыть под бейсболкой, а несколько пар носков в огромных кроссовках делали походку неуклюжей и придавали вид типичного нескладного мальчика-подростка. Взглянувший ей в лицо, конечно, заметил бы несоответствия образу, но зачем на нее смотреть? В парк стягивались люди всех возрастов и полов. Кейси не выделялась из толпы, а преследователи никак не ожидают встретить ее здесь. Она не возвращалась в Вашингтон со времен первого покушения.

Покидать паутину, охотиться – не ее сильная сторона. Но, по крайней мере, Кейси продумывала и такой вариант. Ежедневные заботы занимали лишь часть ее разума. Остальная же безостановочно размышляла над всевозможными раскладами и сценариями. Поэтому сейчас Кейси чувствовала себя увереннее. Она действовала по модели, которую создавала на протяжении многих месяцев.

Привычкам Карстон не изменил. Ровно в двенадцать часов пятнадцать минут он опустился за металлический столик летней площадки – тот, что полностью прятался под тенью зонта. Когда-то Карстон был рыжим. Волóс сейчас у него почти не осталось, зато кожа была по-прежнему светлой.

Официантка помахала Карстону и, кивнув, скрылась в кафе. Значит, обычный заказ. Еще одна смертельно опасная привычка. Если бы Кейси хотела устранить Карстона, то подстроила бы все так, что он даже не узнал бы о ее присутствии.

Поднявшись, она сунула телефон в карман и закинула рюкзак на плечо.

Неподалеку, после небольшого подъема, росли деревья – там Карстон ее не увидит. Настало время очередного переодевания. Прекратив сутулиться, Кейси сняла кепку. Потом свитер, под которым пряталась футболка. Затянула пояс, подвернула джинсы, превращая их в модные «бойфренды». Сменила кроссовки на балетки. Кейси проделала все манипуляции так непринужденно, словно ей просто стало жарко. Погода стояла подходящая. Случайные свидетели, наверное, удивились бы, увидев под мужской одеждой девушку, но вряд ли запомнили бы этот момент надолго. В солнечные дни на улицах Вашингтона всегда появлялось немало фриков.

Достав сумочку, Кейси оставила рюкзак за дальним деревом. Даже если эти вещи украдут, она без них проживет.

Убедившись, что никто не смотрит, Кейси надела парик и, наконец, бережно вдела в уши серьги.

Она могла бы предстать перед Карстоном и в мужской одежде, но зачем открывать секреты? Зачем давать ему понять, что она за ним наблюдала? Если Карстон, конечно, заметил мальчишку на скамейке. Кроме того, Кейси, возможно, придется снова принять это обличье. Да, она сэкономила бы время, покинув отель в нынешнем образе, однако ее изображение на записях системы наблюдения отеля могли с легкостью отследить и связать с кадрами, снятыми на уличные камеры или телефоны в руках прохожих. Поработав над внешностью, Кейси замела как можно больше следов. Тому, кто будет искать мальчишку, или бизнес-леди, или типичную посетительницу парка, которой она сейчас являлась, придется потрудиться.

В новом облике стало прохладнее. Кейси, сопревшая под нейлоновым свитером, немного постояла на ветерке и только затем вернулась на тротуар.

Она подошла к Карстону сзади, следуя по тому же пути, что проделал он сам несколько минут назад. Подали еду – сэндвич с курицей и сыром, – и Карстон полностью сосредоточился на ее поглощении. Однако он умел притворяться еще лучше, чем Кейси.

Она безо всяких прелюдий опустилась на свободное место напротив. Карстон поднял взгляд, продолжая жевать.

Кейси знала: он прекрасный актер. Поэтому предполагала, что он сумеет вовремя скрыть истинные чувства под теми, которые хотел показать ей. Однако на его лице не отразилось ни капли изумления – значит, Кейси застала его врасплох. Если бы он ее ждал, то сделал бы вид, что потрясен. А прямой взгляд и методичное пережевывание говорили, что Карстон сдерживает удивление. Кейси была в этом уверена. Процентов на восемьдесят.

Она молча посмотрела в его ничего не выражающие глаза.

– Видимо, встретиться по плану – это слишком просто, – произнес Карстон, дожевав.

– Для твоего снайпера – конечно, – сказала Кейси так же громко, как и он.

Посторонний бы посчитал это шуткой. Однако две компании за соседними столиками общались и хохотали, а прохожие слушали музыку или говорили по телефону. На слова Кейси обращал внимание только Карстон.

– Я ни при чем, Джулиана. Ты ведь знаешь.

Теперь настал ее черед быть неудивленной. Ее так давно не называли настоящим именем, что оно прозвучало чужим. Потрясение сменилось тихим удовлетворением. Хорошо, что имя кажется незнакомым. Значит, она все делает правильно.

Карстон мельком оглядел явно искусственные волосы – по цвету почти как ее собственные, однако он явно подозревал, что под париком может скрываться нечто совсем иное, – и заставил себя вновь взглянуть ей в глаза. Не дождавшись реакции, Карстон осторожно продолжил:

– Те… э-э… лица, которые решили, что тебе пора, м-м, отойти от дел, впали… в немилость. И вообще их решение изначально поддержали немногие. Теперь же те, кто был не согласен, не обязаны им подчиняться.

Может, и правда. Скорее всего, нет.

– Тебя разве что-нибудь… беспокоило в последние девять месяцев? – ответил Карстон на саркастический взгляд.

– А я-то думала, что просто научилась играть в прятки лучше вас.

– Все кончено, Джули. Правда восторжествовала.

– Обожаю хеппи-энды.

Карстон вздрогнул, будто сарказм его задел. Или же только притворился.

– Не такой уж и хеппи-энд, – медленно произнес он. – Иначе я бы с тобой не связался. Тебя оставили бы в покое на всю жизнь. Долгую, насколько это в наших силах.

Кейси кивнула, словно согласилась, поверила. Раньше она всегда принимала речь Карстона за чистую монету. Он долго пробыл для нее олицетворением хороших парней. А теперь попытки расшифровать, что же действительно означает каждое слово, превратились для нее в странную, но забавную игру.

И все-таки в голове вдруг раздался тихий голосок: «А что, если это не игра? Что, если это правда?.. Что, если я вновь обрету свободу?»

– Ты была лучшей, Джулиана.

– Не я, а доктор Барнаби.

– Знаю, ты не станешь и слушать, но все равно скажу. Ты куда талантливее, чем он.

– Благодарю.

Карстон вскинул брови.

– Не за комплимент, – пояснила она. – А за то, что ты не пытаешься выставить его смерть случайностью.

Тон Кейси по-прежнему оставался совершенно непринужденным.

– Плохой выбор, спровоцированный паранойей и предательством. Человек, способный выдать напарника, всегда будет подозревать его в том же. Бесчестные люди не верят в существование честных.

Кейси слушала Карстона с каменным выражением лица.

За три года в бегах она не выдала ни единой тайны, в которые была посвящена. Ни разу не дала преследователям повод заподозрить предательство. Оставалась верной, даже когда ее пытались убить. И департаменту было плевать.

Их мало что волновало. На миг она вспомнила, как близко она была к тому, что искала, чего уже достигла бы в важнейшем исследовании, если бы ее не прервали. Видимо, на тот проект им тоже было плевать.

– Предатели сели в лужу, – продолжил Карстон. – Ведь мы так и не нашли никого равного тебе. Черт, даже равного Барнаби. Удивительно, как люди забывают, насколько редко встречается истинный талант.

Карстон умолк, явно надеясь, что она что-нибудь скажет, спросит, выдаст заинтересованность. Однако Кейси продолжала молча, но вежливо смотреть на него, словно на незнакомца.

Он вздохнул, а потом наклонился вперед, вдруг напрягшись.

– Возникла проблема. Нам нужны ответы, которые можешь дать только ты. У нас нет человека, способного выполнить эту работу. Облажаться нам нельзя.

– Вам, а не нам, – просто отозвалась она.

– Ты не такая, Джулиана, я знаю. Тебя волнуют жизни невинных людей.

– Волновали. Эту часть меня, можно сказать, убили.

Карстон снова вздрогнул.

– Я сожалею, Джулиана. Всегда сожалел. Пытался им помешать. И вздохнул с облегчением, когда ты ускользнула из их рук. Каждый раз, когда ты ускользала.

Она была невольно впечатлена тем, как Карстон все признал. Без споров, оправданий. Без фраз в духе «это просто нечастный случай в лаборатории», которые она ожидала. Или «это не мы, а враги государства». Никаких россказней; он просто подтвердил.

– И теперь сожалеют все. – Карстон вдруг заговорил так тихо, что ей пришлось напрячь слух. – Ведь у нас больше нет тебя, а из-за этого погибнут люди. Тысячи. Десятки тысяч.

Он выждал, пока она переварит услышанное. На оценку всех возможных вариантов ушло несколько минут. Кейси заговорила, стараясь не выдать ни малейшего интереса или чувства. Просто констатация фактов, чтобы поддержать беседу.

– Кто-то обладает жизненно важной информацией.

Карстон кивнул.

– И вы не можете его устранить – тогда остальные поймут, что их раскрыли. А это повлечет за собой расклад, которого вы стремитесь избежать.

Еще кивок.

– Дело плохо, верно?

Вздох.

Ничто так не ставило весь департамент на уши, как угроза терроризма. Кейси завербовали в период, когда вокруг рухнувших башен-близнецов еще не осела пыль шумихи. Главной целью работы Кейси – и лучшим ее оправданием – было предотвращение подобного. Однако угрозой террористических атак манипулировали и в собственных целях – настолько, что в конце концов Кейси потеряла всякую веру в то, что служит на благо родины.

– Устройство мощное, – продолжила она, утверждая, а не спрашивая.

Главная страшилка – что однажды в руки того, кто питает к Штатам искреннюю ненависть, попадет ядерное оружие. Вот она – та тень, которая скрывала ее профессию от всего мира, которая делала ее настолько важной, пусть простые люди и не хотели верить в ее существование.

И подобное случалось – даже не раз. Такие, как она, не позволяли ситуации превратиться в масштабные трагедии. Этакий компромисс: небольшой кошмар взамен чудовищной резни.

Карстон покачал головой, и взгляд его светлых глаз вдруг стал затравленным. Кейси внутренне содрогнулась, осознав, что речь идет о втором из двух самых страшных вариантов.

– Оно биологическое, – выговорила Кейси одними губами.

Ответом послужило мрачное выражение лица Карстона.

Кейси опустила взгляд, мысленно распределяя все его ответы в два столбца в списке возможных исходов.

Первый: Карстон – талантливый лжец и намеренно выдает информацию, которая, по его мнению, заманит ее туда, где уже готовы избавиться от Джулианы Фортис раз и навсегда. Он выдумывает все на ходу, стараясь надавить на самые больные места.

Второй: кто-то обладает биологическим оружием массового поражения, и департамент не представляет, где и когда его применят. Но знает, кто располагает этими данными.

Свою роль сыграло и тщеславие. Кейси прекрасно знала себе цену. То, что они так и не сумели найти ей замену, вполне могло быть правдой.

И все же она сделала бы ставку на первую версию.

– Джулс, я не хочу твоей смерти, – тихо произнес Карстон, угадывая ее мысли. – Иначе бы не стал выходить на связь. Не стал бы искать встречи. Хотя бы потому, что уверен: у тебя в рукаве как минимум шесть способов лишить меня жизни, и ты имеешь на это полное право.

– Правда думаешь, что я бы явилась всего с шестью?

Карстон на мгновение нахмурился, но потом решил рассмеяться.

– Вот и я о чем. У меня нет никакого желания умирать, Джулс. Я говорю тебе правду.

Он взглянул на медальон на ее шее, и Кейси сдержала улыбку.

– Предпочла бы обращение «доктор Фортис». – Она вернулась к прежнему беззаботному тону. – Думаю, времена прозвищ уже прошли.

– Я не прошу тебя о прощении. Я должен был хоть как-то повлиять на ситуацию.

Она вновь кивнула – не соглашаясь, но поддерживая беседу.

– Я прошу тебя помочь мне. Вернее, не мне. Помочь невинным людям, которые погибнут, если ты этого не сделаешь.

– Если они и умрут, то не из-за меня.

– Знаю, Джу… доктор. Знаю. Из-за меня. Но им уже будет все равно, кто виноват. Они погибнут.

Она выдержала пристальный взгляд Карстона, упрямо отказываясь моргать первой. Выражение его лица стало еще мрачнее.

– Хочешь знать, что с ними произойдет?

– Нет.

– Даже для тебя это может быть чересчур.

– Сомневаюсь. Но на самом деле не имеет значения. Что может быть – вопрос второстепенный.

– Интересно, что же важнее жизней сотен тысяч американских граждан?

– Прозвучит эгоистично, но для меня все перевешивает собственная возможность дышать.

– Мертвой ты нам не поможешь, – без обиняков сказал Карстон. – Мы усвоили урок. Ты нам понадобишься и в будущем. Мы не допустим ту же ошибку снова.

Ей было ненавистно вот так вестись, однако она все сильнее склонялась ко второму варианту. Слова Карстона действительно имели смысл. Она и сама была свидетелем того, как меняется политика департамента. Что, если это правда? Можно и дальше изображать безучастность, но Карстон ее слишком хорошо знал. Ей будет тяжело жить с мыслью, что она могла предотвратить катастрофу подобного масштаба. Вот так ее когда-то и вовлекли в, наверное, худшее занятие на Земле.

– Думаю, материалы ты с собой не захватил, – произнесла она.

Сегодня ее звали Алекс.

Ей было необходимо убраться из Вашингтона, и в итоге она оказалась в северной части Филадельфии, в небольшом мотеле – одном из череды выстроенных вдоль федеральной трассы. Преследователю пришлось бы потратить немало времени на проверку каждого, даже если он сумел бы сузить область поиска до этой части города. Алекс ведь не оставила никаких следов, что могли бы привести его в сам штат Пенсильвания. И все же спать она собиралась в ванне.

В крошечной комнате не было стола, поэтому Алекс разложила документы на постели. Ради того, чтобы хотя бы взглянуть на них, ей пришлось порядком потрудиться. Нельзя же просто попросить Карстона: вышли их экспресс-почтой.

Информация готова, сообщил Карстон, надеясь, что Алекс с ним встретится, и он ей все передаст. Она настояла на бумажных копиях, на что он согласился, и дала ему указания.

Сложность заключалась в том, как замести все следы.

Например, Алекс не могла сказать Карстону бросить документы в мусорную урну и нанять человека, который их достанет и передаст ей – за урной слишком легко проследить. Наблюдатели тут же засекут курьера. Тот доставит бумаги в другое условленное место, однако Алекс там уже будут ждать. Требовалось вывести пакет из поля зрения преследователей, сделать рокировку.

Поэтому Карстон оставил коробку с документами на регистрационной стойке отеля «Брейскотт». Мистер Грин уже был наготове. Он полагал, что Карстон – друг, который выкрал фамильные ценности Алекс у ее жестокого бывшего, и тот теперь наверняка преследует Карстона. Мистер Грин дал ей код удаленного доступа, чтобы Алекс смогла следить за всем через камеры наблюдения, находясь в интернет-кафе в нескольких милях от отеля. Карстон просто оставил коробку и ушел. Однако, даже если камеры не засняли ничего подозрительного, это не значило, что Карстона никто не сопровождал. Управляющий выполнил все инструкции четко – наверняка потому, что за ним наблюдали. Коробка отправилась в прачечную на служебном лифте, а оттуда – в тележку горничной, которая доставила ее в нужный номер. Посыльный с велосипедом, получивший ключ-карту и пятьсот долларов, спрятал посылку в неприметный черный чемодан, а затем отправился в путь объездными дорогами, согласно указаниям, которые получил по дешевому предоплаченному телефону (от него Алекс уже избавилась) и, наконец, передал свою ношу озадаченному сотруднику копицентра, расположенного через дорогу от того самого интернет-кафе.

При удачном раскладе наблюдатели до сих пор ждали, когда Алекс появится в отеле. А если они не настолько глупы, то даже вдесятером не сумели бы проследить за всяким, кто оттуда выходит. К тому же угнаться за курьером им было бы не так уж просто. Оставалось лишь скрестить пальцы и надеяться, что никто не следит.

Действовать приходилось быстро. Следующий час был наиболее опасной частью плана.

В материалах, конечно же, прятался какой-нибудь «жучок». Алекс сразу сказала Карстону, что проверит посылку, однако он мог догадаться, что необходимого оборудования у нее попросту нет. Она как можно быстрее сделала цветные копии. Ушло пятнадцать минут – слишком долго. Копии она положила в чемодан, а оригиналы – в бумажный пакет, который ей дала девушка на кассе. Коробка полетела в ближайшую урну.

На счету была каждая минута. Алекс села в такси и, попросив водителя ехать в менее благополучную часть Вашингтона, принялась искать подходящее уединенное место. Не имея возможности выбирать, она попросила водителя остановить машину у сомнительного переулка и подождать. Водитель наверняка запомнит это, но что поделать. За ней уже могут наблюдать. Она поспешила к тупику – ну просто идеальная для ее врагов ловушка! – и шагнула за мусорный контейнер, где тут же расчистила клочок разбитого асфальта.

За спиной кто-то пошевелился, и Алекс мгновенно развернулась, машинально нащупывая в широком черном поясе тонкий шприц.

С противоположной стороны переулка на нее удивленно пялился лежащий на подстилке из картона и тряпок мужчина. При этом он молчал и явно не собирался вставать. Раздумывать о том, что же он увидит, не было времени. Наблюдая за бездомным краем глаза, Алекс занялась пакетом с оригиналами документов. Она вытащила бутылочку в форме лимона и вылила содержимое в пакет. Запахло бензином. Выражение лица бездомного не изменилось. Алекс чиркнула спичкой.

Она с мини-огнетушителем в руках внимательно следила за пламенем. Бездомному же зрелище наскучило. Он повернулся спиной.

Алекс дождалась, пока вся бумага не прогорела дотла. Она пока не представляла, что содержится в документах, но знала – информация конфиденциальна. С иными проектами Алекс не работала. Она растерла пепел по асфальту – теперь уж точно ни кусочка не осталось, – а затем бросила пять долларов бездомному мужчине и побежала обратно.

Потом сменила еще несколько такси, дважды спускалась в метро и прошла пару кварталов пешком. Она не знала наверняка, оторвалась ли от «хвоста». Очередное такси доставило ее в городок Александрия, где она в третий раз арендовала машину на третью новенькую кредитку.

И теперь, уже на окраине Филли, в дешевом номере мотеля, где даже тяжелый запах освежителя не мог перебить застарелую табачную вонь, она уставилась на разложенные на постели аккуратные стопки документов.

Объект звали Дэниел Небекер Бич.

Двадцать девять лет. Светлокожий, высокий, среднего телосложения, волосы каштановые, слегка волнистые и довольно длинные – последнее почему-то удивило, но, наверное, Алекс просто слишком привыкла иметь дело с военными. Глаза оливковые. Место рождения – Александрия. Родители – Алан Джеффри Бич и Тина Энн Бич, урожденная Небекер. Брат, Кевин, на полтора года старше. Бóльшую часть детства прожил в Мэриленде, за исключением двух последних школьных лет, когда семья перебралась в Ричмонд, штат Виргиния. Окончил Таусонский университет, получив специальность школьного учителя и филолога. Через год потерял обоих родителей в автокатастрофе. Погиб и сбивший их водитель – показатель алкоголя в его крови был 2,1 промилле. Через пять месяцев после похорон старшего брата осудили по делу о наркотиках – изготовление метамфетамина и продажа его несовершеннолетним – и отправили отбывать девятилетний срок в исправительное учреждение Висконсина. Еще через год Дэниел женился, прожил в браке два года. Бывшая супруга тут же вновь выскочила замуж и родила от нового мужа, адвоката, уже через шесть месяцев после свадьбы. Подробности легко читались между строк. В тот же год брат погиб в тюремной драке. Длинная черная полоса.

Сейчас Дэниел преподавал историю и английский старшим классам школы, расположенной в неблагополучной, по мнению большинства, части Вашингтона. Он также тренировал женскую волейбольную команду и курировал ученический совет. Два года подряд, по итогам голосования среди учеников, получал награду «Учитель года». Последние три года после развода каждое лето работал в благотворительной организации «Среда обитания для человечества», сначала в мексиканском штате Идальго, потом в египетской мухафазе Эль-Минья. Лето третьего года он провел в Мексике и Египте.

Ни одной фотографии погибших родителей и брата. Единственный снимок бывшей – официальный свадебный портрет пары. На переднем плане – темноволосая красавица-невеста. Дэниел стоял за ней, словно случайная тень, хотя его улыбка была куда искреннее застывшего выражения ее лица.

По мнению Алекс, досье следовало дополнить, однако она понимала, что со своей дотошностью иногда ожидает слишком многого от менее помешанных на деталях аналитиков.

На первый взгляд Дэниел был абсолютно чист. Выходец из приличной семьи – преступления старшего брата, которые привели к его же гибели, вполне можно понять в свете трагической смерти родителей. Пострадавшая сторона в разводе – типичная история, когда супруга «учителя по призванию» вдруг осознает, что на его зарплату не пошикуешь. Любимец подростков из неблагополучных семей. Альтруист в свободное время.

В досье не отмечалось, что именно впервые привлекло внимание департамента, однако стоило им копнуть чуть глубже, как наружу просочились темные дела.

Похоже, все началось в Мексике. Наблюдения за Дэниелом еще не велось, поэтому цепочку событий восстанавливали по цифрам банковских счетов. Бухгалтеры-криминалисты сумели составить подкрепленную документами историю. На счет Дэниела, где после развода болталась от силы пара сотен, вдруг поступили десять тысяч. И еще столько же через несколько недель. К концу лета там было уже шестьдесят тысяч. Дэниел вернулся в Штаты, вышел на работу, и деньги испарились. Может, сделал первый взнос за новенькую квартиру? Купил крутую тачку? Подтверждений нет. Следующее лето, Египет – на счету никаких поступлений. Может, выиграл в казино? Получил наследство?

Подобный эпизод не привлек бы внимания без конкретной наводки, хотя данных о ней Алекс так и не нашла. И даже в таком случае какой-то финансовый аналитик явно работал сверхурочно или же слишком маялся от скуки – несмотря на отсутствие срочности, он, словно ищейка, выследил изначальные шестьдесят тысяч и обнаружил их на недавно открытом счету на Каймановых островах. Вместе с очередной сотней тысяч.

Тогда имя Дэниела впервые попало в список. Не к ЦРУ, ФБР или АНБ – а к Службе внутренних доходов, причем даже не на верхние строчки. Он был просто человеком, к которому стоит повнимательнее присмотреться.

Алекс на мгновение задумалась, как же на Дэниела повлияла смерть брата. Судя по данным, он часто навещал своего единственного родственника в тюрьме. Жена уходит к другому, брат умирает. Да уж, такое вполне может подтолкнуть к темной стороне.

Деньги все поступали, причем в таких количествах, что позволяли сразу отмести версии, что он наркокурьер или дилер. Ни тем ни другим столько не платили.

Затем деньги начали перемещаться между банками разных стран – Карибы, Швейцария, Китай и обратно, – и отследить их стало труднее, однако в общей сложности на имя Дэниела Бича поступило примерно десять миллионов долларов. Возможно, он был подставным лицом, благодаря которому некто скрывал собственные активы, но плохие парни, как правило, не доверяли подобные суммы в руки ничего не подозревающих учителей.

Так как же Дэниел заработал эти деньги?

Конечно, теперь все его контакты отслеживали, и наблюдение дало плоды. На зернистом черно-белом снимке камеры у парковки около мотеля, где в Мехико жил Дэниел Бич, засветился некий Энрике де ла Фуэнтес.

Алекс вышла из игры несколько лет назад, поэтому имя ей ничего не говорило. Даже если бы она до сих пор работала на департамент, ей вряд ли бы достался «клиент» подобного типа. Ей временами приходилось иметь дело с картелями, однако из-за наркотиков никогда не поднимали такую панику, как из-за возможных войн и террористических атак.

Де ла Фуэнтес – наркобарон, а наркобароны, даже идущие к власти по головам, редко привлекали внимание ее департамента. Обычно правительству США плевать на их разборки, пусть хоть поубивают друг друга, ведь подобные происшествия не влияли на жизнь среднестатистического американца. Дилеры не стремятся убивать клиентуру. Это плохо отражается на бизнесе.

За все годы службы, несмотря на допуск к самой засекреченной информации, Алекс ни разу не слышала, чтобы наркобароны интересовались оружием массового поражения. Правда, если речь идет о немалой выгоде, нельзя исключать ни один вариант.

Однако «извлечь выгоду от продажи» и «запустить обратный отсчет бомбы» – это абсолютно разные вещи.

В середине девяностых де ла Фуэнтес, мягко скажем, силой захватил власть в среднего размера колумбийской группировке и попытался закрепиться на наркорынке около южной границы штата Аризона. Но всякий раз ему препятствовал соседний картель, занявший границу между Техасом и Мексикой. Де ла Фуэнтес утратил терпение и принялся искать все более нестандартные способы избавиться от противников. А затем обрел союзника.

Алекс втянула воздух сквозь зубы.

Следующее имя она знала – и ненавидела. Стране хватало и атак извне. Люди, которые имели счастье родиться в свободном и демократическом государстве, а затем использовали свое положение против него же, вызывали у Алекс глубочайшее отвращение.

Эта местная террористическая группировка носила несколько имен. Департамент называл их «Змея» – благодаря татуировке их покойного главаря и строке из «Короля Лира». Алекс была в числе тех, кто помог предотвратить несколько крупных терактов, но тот, который террористам удалось совершить, до сих пор снился ей в кошмарах. В досье не упоминалось, кто первым вышел на контакт. Лишь то, что стороны сумели договориться. Если де ла Фуэнтес выполнит свою часть сделки, он получит достаточно денег, людей и оружия для захвата более крупного картеля. А террористы добьются своего – Америка погрузится в хаос и разрушение, о которых они мечтали.

Дело плохо.

Ведь что может вызвать хаос эффективнее, чем искусственно созданный смертельный вирус гриппа? Особенно тот, что находится под твоим контролем.

Алекс сразу увидела, где закончилась часть аналитиков и доклад продолжили разведчики. Картина сразу стала яснее.

Разведка дала вирусу название ТСХ-1. В документах не было пояснения, как расшифровать аббревиатуру, и даже профильное медицинское образование не помогло Алекс понять, что же скрывается за этими буквами. Правительство знало о существовании супергриппа ТСХ-1, однако полагало, что вирус уничтожили во время спецопераций в Северной Африке: лаборатория разрушена, причастные к работе лица задержаны (в большинстве казнены). Больше о ТСХ-1 не было слышно.

До тех пор пока несколько месяцев назад он не появился в Мексике. Вместе с запасом спасительной вакцины, входящей в состав нового синтетического наркотика.

Операция заставит ее выпотрошить всю заначку.

Мысль навязчиво крутилась на периферии мозга. Если через неделю она все еще будет жива, а взаимоотношения с департаментом останутся прежними, то настанет череда серьезных финансовых проблем. Три года подряд постоянно менять личность – удовольствие не из дешевых.

Вначале было сложно добыть наличные, которые можно спокойно тратить. Деньги у нее были – будущая зарплата как раз и привлекла ее при выборе работы, а до этого она получила приличную выплату по страховке после смерти матери. Однако если ты работаешь на обладающих немалой властью параноиков, которые наверняка отмечают в твоем личном деле даже то, что ты сменила марку зубной пасты, нельзя просто так снять средства со счета и спрятать их в коробку под кроватью. Если начальство не собирается ничего с тобой делать, так ты можешь дать ему повод. А если собирается – то теперь будет действовать на опережение. Можно, конечно, снять все деньги и тут же выехать из города, но как тогда платить за подготовительные меры?

Эту схему, как и многие другие, разработал Барнаби. И он не посвящал Алекс в подробности, чтобы защитить друга или друзей, чьей помощью собирался воспользоваться.

В кафетерии, расположенном несколькими этажами выше лаборатории, они с Барнаби обсудили – так, чтобы разговор было слышно – многообещающее предложение для вложения средств. Вернее, многообещающим его назвал Барнаби, пытаясь убедить в этом Алекс. Ничего необычного – подобные беседы наверняка велись и у кулеров с водой в обычных офисах. Она сделала вид, что поддалась на уговоры, и Барнаби громко пообещал все уладить. Она перевела деньги на счет инвестиционной фирмы – или же компании, которая оную напоминала. Через несколько дней средства – за вычетом пяти процентов «комиссии» друзьям Барнаби за потраченное время и риск – попали в банк в городе Талса, штат Оклахома, на счет некой Фредерики Ноубл. Уведомление об открытом счете ожидало ее в конверте без надписей, спрятанном в экземпляре «Экстранодальных лимфом» окружной библиотеки. Там же лежали водительские права Фредерики Ноубл, выданные в штате Оклахома, с фотографией Алекс.

Она не знала, где окажется заначка Барнаби. Не знала его новое имя. Она хотела покинуть город вместе с ним – ей уже тогда снились кошмары о бегах и безбрежном одиночестве, – однако Барнаби счел это неразумным. Безопаснее разделиться.

Больше вложений, больше конвертов. Еще несколько счетов на имя Фредди, а также счета и удостоверения Эллис Грант из Калифорнии и Ши Марлоу из Орегона. Документы всех трех личностей были надежными, если бы дело дошло до тщательной проверки. Когда департамент нашел ее в первый раз, Фредди оказалась раскрыта, поэтому теперь она вела себя куда осторожнее. Эллис и Ши пока ничто не угрожало. Она ими слишком дорожила, поэтому использовала как можно реже – и так, чтобы не запятнать какими-либо связями с доктором Джулианой Фортис.

Еще она начала покупать ювелирные украшения – ценные, но небольшие по размеру. Например, канареечные бриллианты, которые, на ее взгляд, ничем не отличались от простых желтых сапфиров, но стоили в десять раз дороже прозрачных. Массивные цепочки и тяжелые кулоны из чистого золота. Несколько отдельных камешков – их она якобы собиралась вставить в оправу. Пусть вновь продать все это удастся лишь за полцены, зато драгоценности проще перевозить, да и обменять на наличность можно без лишнего шума.

Позвонив из телефона-автомата, Фредди Ноубл арендовала небольшой домик у окраины Талсы. Домиком владел замечательный старичок, который с радостью согласился помочь с доставленными по почте коробками. В них было все, что ей понадобится, когда она перестанет быть Джулианой Фортис, – начиная с полотенец и подушек и заканчивая россыпью драгоценных камешков, конденсаторами и перегонными колбами. Хозяин получал арендную плату и никак не комментировал отсутствие Фредди. Она пару раз туманно намекнула, что собирается порвать неудачные отношения с парнем – такой версии хозяину было достаточно. Необходимые вещи она заказывала по Интернету, используя библиотечные компьютеры и электронный ящик, который никогда не открывала на домашнем ноутбуке.

Она выполнила все, что было в ее силах, и принялась ждать сигнала Барнаби. И он действительно дал ей понять, что пора бежать – пусть и не так, как они планировали.

Теперь накопленные такими трудами деньги буквально утекали сквозь пальцы. Как будто она – избалованный ребенок, дорвавшийся до родительского капитала. Что ж, это последний большой загул в тщетной надежде обрести свободу, пообещала она себе. Она знала несколько способов заработать большие деньги, но все они опасны и связаны с рисками, на которые она шла крайне неохотно.

Иногда люди нуждались в услугах врачей, готовых нарушить закон. Некоторые всего лишь хотели, чтобы врач проконтролировал прием препарата, купленного в России или Бразилии и не одобренного Управлением по санитарному надзору. А другим было необходимо извлечь пули, но не в больнице, где тут же уведомили бы полицию.

Она то и дело появлялась в Сети. Несколько клиентов связывались с ней через последний электронный адрес, который теперь засвечен. Придется вернуться на уже знакомые форумы и восстановить старые контакты, стараясь не наследить больше необходимого. Задача предстоит сложная. Если департамент обнаружил письма, то теперь они все знают. По крайней мере, клиенты входили в ее положение. Бóльшая часть работы, которую она для них выполняла, колебалась в пределах от полулегальной до полностью незаконной, так что исчезновениями и новыми именами их было не удивить.

Подпольная деятельность, разумеется, добавляла в ее и без того нелегкую жизнь новые опасности. Например, когда средней руки мафиозный босс, которому нравилось пользоваться ее услугами, решил, что ей стоит навсегда переехать в Иллинойс. Она попыталась рассказать Джои Джанкарди заранее продуманную легенду. Все-таки если мафия узнает, что реальная информация о ней стоит немалых денег, ее тут же выдадут. Однако он был, мягко говоря, непреклонен и убеждал, что под его защитой бояться нечего. В конечном счете ей пришлось разрушить свою почти налаженную жизнь в роли Чарли Петерсон и бежать. Возможно, члены мафиозной семьи до сих пор ее ищут, но это неважно. Когда речь заходила о кадрах и ресурсах, мафия и близко не могла сравниться с американским правительством.

А может, мафия и вовсе не стала тратить на нее время. В мире полно врачей, и ничто человеческое им не чуждо. Правда, если бы Джои Дж. знал ее настоящую специальность, то точно постарался бы всеми силами удержать такой ценный объект при себе.

Но, по крайней мере, он неплохо менял драгоценности на наличку. И экспресс-курс по травматологии ей не повредил. Вдобавок у подпольной работы имелся еще один плюс – никто особенно не переживал из-за неудач. Люди были готовы к смертям и не требовали компенсаций за халатность.

Думая о Джои, она всякий раз вспоминала и Карло Аджи. Не то чтобы друг, но… что-то вроде того. В то время они постоянно поддерживали связь. Несмотря на откровенно бандитский вид, Карло всегда обращался с ней тепло и ласково, как с младшей сестренкой. Поэтому то, что она ничем не смогла ему помочь, ранило ее куда сильнее, чем все прочее. Пуля попала в левый желудочек сердца. Карло скончался задолго до того, как его доставили к ней, однако Джои Дж. продолжал надеяться на чудо, ведь Чарли уже не раз его выручала. Когда Чарли объявила о смерти Карло, Джои отнесся к этому философски: «Карло был лучшим. Ну, где-то находишь, где-то теряешь». И пожал плечами.

Ей не нравилось вспоминать о Карло.

Она предпочла бы иметь в запасе еще несколько недель для размышлений о другом – как довести до ума схему, вычислить свои слабые места, усовершенствовать все необходимое, – однако у плана Карстона был четкий дедлайн. Поэтому ей пришлось поделить крайне ограниченное время, которым она располагала, между наблюдением и подготовкой рабочего пространства, и в результате она не сумела выполнить идеально ни то ни другое.

Наверняка за ней уже наблюдают – на случай, если она вновь решит действовать в одиночку. Ожидаемо, после столь раннего визита к Карстону. Но какой у нее остается выбор? Явиться на работу, как предложено?

Она уже увидела достаточно и могла поспорить, что сегодня Дэниел будет следовать тому же распорядку, как и в предыдущие три дня. Что-то в его почти неизменном прикиде – похожие джинсы, рубашки и пиджаки, которые лишь слегка отличались оттенками, – намекало, что в обычной жизни он – человек привычки. После занятий он всегда задерживался – беседовал с учениками, а также работал над планом следующих уроков. Затем закидывал на левое плечо рюкзак с папками и ноутбуком и покидал школу, помахав по пути секретарю. Проходил пешком шесть кварталов и в самый час пик – около 18.00 – нырял в метро, на котором ехал по Зеленой линии от станции «Конгресс-Хайтс» до «Коламбия-Хайтс». Там находилась его крошечная однокомнатная квартирка-студия, где он разогревал замороженный ужин и проверял работы учеников. Спать ложился около десяти; телевизор, судя по всему, не смотрел. Увидеть, чем же он занимался по утрам, было сложнее – жалюзи из ротанга становились почти прозрачными, когда в доме горел свет, но в лучах солнца просматривались плохо. В пять утра Дэниел выходил на пробежку, возвращался спустя час и через тридцать минут, с влажными после душа кудрями, выдвигался к расположенному в трех кварталах метро.

Два дня назад она как можно осторожнее проследила за Дэниелом во время утренней пробежки. Он явно был опытным – бежал ровно и быстро, а она, наблюдая, поймала себя на мысли, что жалеет о нехватке времени на такие упражнения. Она не любила бегать так, как это, казалось, нравится другим – ведь без машины, в которую можно тут же нырнуть, она ощущала себя беззащитной, – но бег был важен. Она заведомо слабее того, кого отправят по ее душу. На коротеньких ножках, конечно, далеко не убежишь, да и никакое боевое искусство не поможет одолеть профессионального киллера. А вот что могло ее спасти, так это выносливость. Если уловки помогут пережить момент нападения, то придется продержаться дольше, чем убийца будет ее преследовать. Умереть, запыхавшись и выбившись из сил из-за отсутствия должной подготовки, было бы глупо. Она не хотела так погибнуть, поэтому бегала при любой удобной возможности и делала те упражнения, для которых хватало места в ее скромных убежищах. И теперь она пообещала себе, что как только покончит с этой операцией, то найдет хорошее место для пробежек – с достаточным количеством отходных путей и укрытий.

А вот маршрут Дэниела – как и его квартира, и школа – совершенно не подходили для ее первого хода. Слишком очевидно. Проще всего было бы схватить его сразу после пробежки, усталого и рассеянного, но об этом догадываются и плохие парни. Они будут готовы. То же самое касалось пешего отрезка по пути к школе. Значит, метро. Достаточно очевидный вариант, однако никто не сможет отследить происходящее на всех линиях и станциях, одновременно наблюдая за остальными участками пути Дэниела.

В метро полно камер, но тут ничего не поделаешь. Спустя три года департамент все-таки получит миллион четких снимков ее лица. В нем мало что изменилось, на ее взгляд, однако в досье, несомненно, появятся новые сведения. Впрочем, вот и все. Работа в департаменте дала ей неплохое представление о том, как ловят людей – и подобная задача на деле оказывалась куда сложнее, чем показывали в среднестатистических сериалах про шпионов. Камеры в метро помогали поймать подозреваемого, но лишь после совершенного преступления. Действовать в режиме реального времени невозможно – для этого нет ни людей, ни ресурсов. Поэтому камеры сообщат лишь, где она была, а не будет, а без этих данных запись бесполезна. Все, что они обычно позволяют вычислить – кто она, где получила информацию, каковы ее мотивы, – известно департаменту и так.

В любом случае, придумать менее рискованный вариант она не могла.

Сегодня ее звали Джесси. Она остановилась на деловом образе – черный костюм с такого же цвета футболкой под пиджаком и, конечно, кожаный пояс. Парик, но уже другой, более естественный – мышиного, светло-русого цвета, длиной до подбородка. Она завязала волосы простой черной лентой и надела очки в тонкой металлической оправе – они, не вызывая ощущения, что она за ними прячется, слегка изменяли форму ее скул и лба. Джесси знала, что симметричное лицо с мелкими чертами, как правило, не привлекает внимания. И в то же время она не выглядела настолько заурядно, чтобы ускользнуть от тех, кто ищет именно ее. Придется по возможности держать голову опущенной.

На этот раз Джесси взяла с собой портфель, а не сумку. Деревянные вставки перекочевали с ремешка на его ручку. Даже будучи пустым, портфель имел немалый вес благодаря металлическим накладкам, и им вполне можно было оглушить противника. Медальон, кольца, но не серьги. Предстояло таскать тяжести, а с серьгами это небезопасно. Обувные ножи, лезвия скальпелей, тюбик «бальзама», разные спреи… почти полная экипировка. Однако сегодня это не придавало Джесси уверенности. Эта часть плана заставляла ее выйти далеко за пределы зоны комфорта. Она даже не представляла, что ей однажды придется похищать людей. За последние три года она и не думала о сценариях, которые не сводились или к убийству, или к побегу.

Проезжая по темным улицам, Джесси зевнула. Она совершенно не высыпалась, и так будет еще несколько дней. Она прихватила с собой пару веществ, которые не дадут заснуть, но ее предел – еще семьдесят два часа. И когда настанет это время, Джесси должна надежно спрятаться. Все же она надеялась, что до веществ дело не дойдет.

На дешевой парковке около аэропорта имени Рональда Рейгана было полно свободных мест. Джесси оставила машину поближе к остановке автобуса-шаттла, где предпочитало парковаться большинство людей, и дождалась автобуса. Этот аэропорт Джесси знала лучше любого другого. На нее вдруг накатило забытое ощущение уюта, которое часто возникает в хорошо знакомой обстановке. Подошла еще пара человек, оба уставшие и с багажом. На Джесси они не обратили никакого внимания. Автобус доставил ее к третьему терминалу, откуда она, запутывая следы, вернулась к станции метро по пешеходному мостику – пятнадцать минут быстрым шагом. Что хорошо в аэропортах – все ходят быстро.

Перед выходом Джесси размышляла, не надеть ли обувь на танкетке, чтобы изменить рост. Однако затем решила, что придется слишком много ходить – и, возможно, бегать, если что-то пойдет не по плану. И предпочла темные балетки.

Стараясь не поворачиваться лицом к камерам, Джесси влилась в толпу, следующую к платформе, и краем глаза оценила, к кому лучше присоединиться. Наблюдатели наверняка высматривают одинокую женщину. А компания – неважно, сколько человек – поможет скрыться куда лучше, чем макияж или парик.

Начиналась первая волна часа пик, и в метро спускалось все больше людей. Джесси выбрала трио из двух мужчин и женщины, одетых в темные костюмы и с портфелями. Благодаря остроносым туфлям на шпильках женщина с сияющими светлыми волосами возвышалась над Джесси на добрых девять дюймов. Протолкнувшись мимо других компаний, Джесси пристроилась между этой женщиной и стеной. Любой, кто станет рассматривать новообразованную четверку, первым делом обратит внимание на блондинку. Если он, конечно, не ищет Джулиану Фортис.

Компания Джесси целенаправленно прошла сквозь толпу к свободному месту у края платформы. Никто из них, казалось, не замечал идущую рядом невысокую девушку. В такой давке – неудивительно.

Пронесшийся мимо поезд резко остановился. Компания помедлила, выбирая менее забитый вагон. Джесси уже хотела было пойти одна, но блондинке, судя по всему, тоже не терпелось поскорее уехать, и она протолкнулась в третий вагон, на который они как раз смотрели. Втиснувшись следом, Джесси оказалась зажата между блондинкой и другой, более крупной женщиной, стоящей сзади. Пусть и неудобно, зато безопасно.

По желтой ветке они доехали до станции «Чайна-таун». Затем Джесси присоединилась к паре женщин, напоминающих то ли секретарей, то ли библиотекарей, в застегнутых на все пуговицы блузах и очках с оправой «кошачий глаз». С ними Джесси добралась до станции «Шоу – Ховард», наклоняясь в сторону брюнетки (той, что пониже) и якобы увлеченно слушая историю о прошлых выходных и свадебной гулянке, на которой – стыд и позор! – не оказалось бесплатной выпивки. На середине рассказа Джесси вышла из вагона и смешалась с толпой. Затем последовал быстрый разворот – она залетела в переполненный женский туалет и, тут же выйдя обратно, поспешила вместе с другой толпой к платформе. Теперь самое главное – четкий расчет времени. Примкнуть к компании больше не выйдет.

Раздался пронзительный вой прибывающего поезда, и сердце заколотилось, готовое выскочить наружу. Приготовившись, Джесси ощутила себя спринтером на низком старте, в ожидании выстрела сигнального пистолета. И содрогнулась от собственной метафоры – ведь выстрел действительно мог раздаться, вот только пистолет был бы направлен не в небо и заряжен настоящими пулями.

Поезд со скрежетом замер, и Джесси начала движение.

Она поспешила вдоль платформы, расталкивая пассажиров и высматривая в вагонах высокую длинноволосую фигуру. Вокруг было слишком много людей – они уклонялись от столкновения и то и дело закрывали обзор. Джесси пыталась мысленно перечеркивать крестиком каждого неподходящего человека. Не слишком ли быстро она движется?.. Или недостаточно быстро?.. Когда Джесси добралась до последнего вагона, состав уже тронулся. Она не могла быть уверена, что не пропустила Дэниела, однако, по ее расчетам, он все же должен ехать лишь следующим поездом. Джесси закусила губу. Если сейчас она упустит шанс, придется опять ловить Дэниела вечером, чего ей очень не хотелось. Чем ближе к моменту начала операции Карстона, тем опаснее.

Не задерживаясь на виду, Джесси поспешно шагнула к выходу.

Она вновь заглянула в женский туалет и притворилась, что поправляет макияж, которого на ней не было. Мысленно сосчитав до девяноста, Джесси опять влилась в поток, следующий к поездам.

Людей стало еще больше. Джесси приметила местечко около группы мужчин у дальнего края платформы и попыталась слиться с их черными пиджаками. Мужчины обсуждали акции и торги – вещи настолько далекие от жизни Джесси, что напоминали ей нечто из разряда научной фантастики. Когда объявили о прибытии поезда, Джесси уже была готова к новым поискам. Она обогнула брокеров и, как только состав остановился, пошла вдоль вагонов.

Джесси двигалась быстро, скользя взглядом по пассажирам. Женщина, женщина, старик, низкий, толстый, темный, лысый, женщина, женщина, ребенок, блондин… следующий вагон…

Он как будто помогал ей, словно был с ней заодно – стоял у окна и смотрел на платформу, высокий и длинноволосый. Заметный.

Подходя к открытым дверям, Джесси еще раз окинула вагон взглядом. Много людей в деловых костюмах – наемником департамента может оказаться любой. Однако она не заметила никаких очевидных признаков: ни чересчур широких для обычного костюма плеч, ни гарнитур в ушах, ни выпуклостей под пиджаками, ни обмена взглядами. Ни на ком не было солнцезащитных очков.

«А вот и момент, – думала Джесси, – когда нас обоих упакуют и увезут в лабу. Если это, конечно, не подстава, и Дэниел с его невинными кудряшками не один из них. Может, он меня и застрелит. Или зарежет. Или меня попытаются вывести из поезда и прикончат без свидетелей. Или вырубят и сбросят на рельсы. Но если вся эта история – правда, то мы оба нужны им живыми. И они поступят со мной так же, как я сейчас – с Дэниелом. Меня отвезут в лабу, а шансы выбраться оттуда… не радуют».

Двери вагона закрылись, и в голове Джесси замелькали тысячи исходов. Она быстро встала за Дэниелом и взялась за тот же поручень, чуть ниже его более бледных и длинных пальцев. Ее сердце словно оказалось в тисках крепкого кулака – и чем ближе она оказывалась к объекту, тем сильнее становилась боль. Дэниел ничего не замечал – он с отсутствующим видом смотрел в окно. Его взгляд остался прежним, даже когда поезд въехал в туннель, и в стекле отразился вагон. Никто из пассажиров так и не двинулся в их сторону.

Джесси никак не могла рассмотреть в Дэниеле Биче другого парня – того, кто был на фотографиях из Египта и Мексики; кто прятал волосы и двигался агрессивно-самоуверенно. Стоящий перед ней задумчивый мужчина казался похожим на поэта-иностранца. Должно быть, он великолепный актер… или же настоящий псих с раздвоением личности. С таким Джесси еще не сталкивалась.

Она напряглась, когда поезд начал приближаться к станции «Чайна-таун». Вагон качнуло, и Джесси едва не налетела на Дэниела Бича, но успела покрепче сжать поручень.

Вагон покинули трое, пара мужчин в костюмах и женщина в юбке, однако на Джесси так никто и не взглянул. Все трое торопливо проскользнули мимо – наверное, опаздывали на работу. Далее в вагон вошли еще двое мужчин. Внимание Джесси привлек один из них – мощный, как спортсмен-профи, одетый в тренировочные штаны и толстовку, в единственном кармане которой он держал обе руки (и явно что-то еще, если, конечно, его кулаки не были размером с обувную коробку). Он прошел мимо Джесси, даже не взглянув на нее, к дальнему концу вагона и взялся за верхний поручень. Джесси краем глаза проследила за отражением в стекле, однако мужчина не проявил никакого интереса ни к ней, ни к ее объекту.

Дэниел Бич не пошевелился. Он был так поглощен своими мыслями, что Джесси неожиданно для себя почти расслабилась с ним рядом, словно он единственный, от кого не стоило ждать удара. Глупо. Даже если это не ловушка, даже если он действительно тот, о ком ей рассказали – в ближайшем будущем данный человек намеревался стать массовым убийцей.

Спортсмен вытащил из кармана пару больших наушников и надел их на голову. Шнур тянулся к карману. Скорее всего, подключен к телефону. Или нет.

Джесси решила сделать небольшую проверку.

Как только на следующей станции двери вновь открылись, она наклонилась поправить несуществующий отворот на брюках, а затем резко выпрямившись шагнула к выходу.

Никто не отреагировал. Спортсмен в наушниках даже не открыл глаза. Люди входили и выходили, но на Джесси никто не смотрел, никто не пытался преградить ей дорогу, не вскидывал неловко прикрытую пиджаком руку.

Если департамент знает, что она задумала, то позволяет ей продолжать.

Значит, все правда? Или они просто хотят ее в этом убедить? От попыток разгадать ход их мыслей разболелась голова. Поезд тронулся, и Джесси вновь обхватила пальцами поручень.

– Не ваша станция?

Джесси подняла взгляд. Ей улыбался Дэниел Бич – и эта улыбка, совершенно очаровательная и открытая, принадлежала самому популярному школьному учителю и активисту «Среды обитания».

– М-м… да. – Джесси моргнула, растерявшись. Что бы сказал обычный пассажир?.. – Я… э-э… просто на минутку забыла, где я. Перепутала станции.

– Держитесь. До выходных всего восемь или девять часов.

Дэниел снова ей улыбнулся – по-доброму. Джесси совершенно не нравилась перспектива дружеского общения с объектом, однако от Дэниела исходила такая нормальность – хотя он, возможно, просто притворялся, – что ей стало проще играть собственную роль приветливой пассажирки, обычного человека.

А его замечание заставило Джесси невесело хмыкнуть. Ее рабочая неделя только начиналась.

– Было бы здóрово, но выходные мне не светят.

Дэниел рассмеялся, а потом вздохнул.

– Сурово. Юриспруденция?

– Медицина.

– Еще хуже. Вас хоть иногда за хорошее поведение выпускают?

– Очень редко. Но ничего. Я все равно не любитель безумных вечеринок.

– Я и сам для них уже староват, – признал Дэниел. – О чем обычно вспоминаю каждый вечер часов в десять.

Джесси вежливо улыбнулась смеющемуся Дэниелу, стараясь скрыть изумление. В дружеской болтовне с тем, над кем ей предстояло работать, было нечто пугающее и опасное. Джесси никогда не общалась с объектами заранее. Чтобы оставаться беспристрастной, нельзя видеть в нем человека. Только монстра – и будущий миллион жертв на его счету.

– Хотя мне иногда нравится ужинать в каком-нибудь тихом местечке, – продолжил он.

– М-м… – рассеянно отозвалась Джесси. И только потом поняла, что Дэниел мог принять это за согласие.

– Привет, – произнес он. – Меня зовут Дэниел.

К своему удивлению, она забыла, каким именем сегодня нужно назваться, но пожала протянутую руку, отчетливо ощущая на пальце вес отравленного кольца.

– Привет, Дэниел.

– Привет?.. – Он вскинул брови.

– Эм… Алекс.

Это было пару имен назад. Ну и ладно.

– Приятно познакомиться, Алекс. Знаете, я еще никогда так не поступал, но… почему бы и нет? Я дам вам свой номер? Может, как-нибудь поужинаем в тихом местечке?

Она уставилась на него в немом изумлении. Он к ней подкатывает. К ней подкатывает мужчина. Нет, не просто мужчина. Без пяти минут массовый убийца, который работает на сумасшедшего наркобарона.

Или агент, который хочет усыпить ее бдительность?..

– Я вас напугал? Клянусь, я безобиден.

– Эм… нет, я просто… ну, меня еще никогда не приглашали на свидание в вагоне метро.

Чистая правда. На самом деле, ее уже много лет никто никуда не приглашал.

– Вот и растерялась.

Тоже правда.

– Значит, поступим так. Я напишу свое имя и номер телефона на этой бумажке и отдам ее вам. А вы, когда доберетесь до своей станции, можете выбросить ее в первую попавшуюся урну, ведь мусорить нехорошо – и тут же обо мне забыть. Почти никаких проблем, только найти урну за пару секунд.

Говоря это, Дэниел улыбался, но не сводил глаз с оборотной стороны квитанции, на которой простым карандашом записывал свои данные.

– Как мило с вашей стороны. Спасибо.

Дэниел поднял взгляд, продолжая улыбаться.

– Или можете не выбрасывать. А позвонить мне и провести несколько часов за приятной беседой, пока я вас угощаю.

Монотонный голос объявил станцию «Пенн Квотер», и Алекс ощутила облегчение. Потому что она чуть было не загрустила. Да, она проведет вечер в компании Дэниела Бича, но такое свидание не понравится ни ему, ни ей.

Грусть неуместна. Погибнет столько невинных людей. Дети, матери, отцы. Хорошие люди, которые не причинили никому зла.

– Сложный выбор, – тихо отозвалась она.

Поезд вновь остановился, и она сделала вид, что выходящий мужчина ее толкнул. Нужная игла уже была в ладони. Алекс «попыталась» ухватиться за поручень, чтобы не упасть, но якобы совершенно случайно вцепилась в руку Дэниела. Он вздрогнул от неожиданности.

– Ой. Простите, не хотела вас напугать.

Она отпустила его руку и незаметно спрятала крошечный шприц в карман блейзера. Ловкость – навык, который она тщательно оттачивала.

– Ничего страшного. Вы в порядке? Он вас так двинул.

– Да, все нормально, спасибо.

Состав пришел в движение. Дэниел резко побледнел.

– Эй, а у вас-то все хорошо? – спросила Алекс. – Вы побледнели.

– М-м, я… что?

Дэниел оглянулся, сбитый с толку.

– У вас такой вид, будто сейчас в обморок упадете. Простите, – обратилась Алекс к женщине, сидящей неподалеку, – не могли бы вы уступить место моему другу? Ему нехорошо.

Женщина закатила огромные карие глаза и демонстративно отвернулась.

– Нет, – произнес Дэниел, – не… не беспокойтесь обо мне. Я…

– Дэниел? – позвала Алекс.

Он немного покачнулся, бледный как смерть.

– Дайте руку.

Он смущенно повиновался. Алекс обхватила его запястье пальцами, поглядывая на часы и делая вид, что беззвучно считает.

– Медицина… – пробормотал Дэниел. – Вы врач.

Следующая часть почти совпадала со сценарием, и ей стало спокойнее.

– Да, и ваше состояние мне не нравится. Выйдете со мной на следующей станции, вам нужен свежий воздух.

– Нельзя. Школа… нельзя опаздывать.

– Я выдам вам справку. Не спорьте, я знаю, что делаю.

– Хорошо, Алекс.

«Ланфан-плаза» – одна из самых крупных и людных станций на ветке. Как только двери распахнулись, Алекс вывела его из вагона, придерживая за талию. Дэниел обхватил ее плечи рукой для опоры. Неудивительно. Триптамин, который Алекс ему ввела, дезориентировал людей, делал их уступчивыми, даже дружелюбными. Если не давить слишком сильно, Дэниел будет покорно за ней следовать. Препарат отдаленно напоминал группу барбитуратов, которые обыватели называли «сывороткой правды», а по действию был схож с экстази – точно так же снимал внутренние запреты и вызывал желание сотрудничать. Он нравился Алекс тем, что вызывал растерянность. Теперь Дэниел не способен принимать решения и будет выполнять все, что она ему скажет, пока действие препарата не ослабнет – или пока она не потребует от него нечто уж слишком выходящее за рамки зоны комфорта.

Благодаря их неожиданной беседе все прошло даже легче, чем Алекс надеялась. Она планировала тайком сделать укол, а потом разыграть традиционную сцену: «Здесь есть врач? Ах да, это же я!» Однако в таком случае Дэниел не был бы настолько послушным.

– Дэниел, как вы себя чувствуете? Как дыхание, не затруднено?

– Нет. Дышу нормально.

Алекс быстро вела его вперед. Препарат редко вызывал тошноту, однако случались исключения, поэтому она мельком проверила цвет лица Дэниела. Он был по-прежнему бледен, но губы еще не приобрели зеленоватый оттенок, предвещающий приступ рвоты.

– Не тошнит? – спросила Алекс.

– Нет. Я в норме…

– Боюсь, что нет. Я отвезу вас к себе на работу, если вы не против. Хочу убедиться, что вам ничто не угрожает.

– Ладно… нет. У меня школа…

Несмотря на свое состояние, Дэниел легко успевал за Алекс. Ну конечно – его ноги были в два раза длиннее.

– Мы расскажем им, что случилось. У вас есть номер школы?

– Да, Стейси… у нее в кабинете телефон.

Придется замедлить движение, но ничего не поделаешь. Дэниела нужно успокоить, чтобы он и дальше оставался послушным.

– Хорошая мысль.

Кивнув, Дэниел вытащил из кармана старенький «блэкберри» и стал неуверенно тыкать в кнопки. Алекс осторожно забрала телефон у него из рук.

– Какая у Стейси фамилия?

– Она записана как «Приемная».

– Вижу. Я наберу и отдам вам телефон. Скажите Стейси, что плохо себя чувствуете. И что идете к врачу.

Дэниел покорно взял аппарат и дождался ответа.

– Алло, – произнес он. – Стейси, это Дэниел. Мистер Бич, да. Что-то с самочувствием, иду к доктору Алекс. Простите. Неловко получилось. Извините. Спасибо. Да, поправлюсь, конечно.

Она слегка вздрогнула, услышав имя – скорее по привычке. Неважно. Просто какое-то время не будет использовать имя Алекс, вот и все.

Отрывать Дэниела от занятий было рискованно. Подобное не укроется от де ла Фуэнтеса, если он пристально следит за своим ангелом смерти. Однако наркобарон вряд ли забьет тревогу из-за одной пропущенной пятницы. И успокоится, когда в понедельник Дэниел вернется живым и здоровым.

Алекс вновь забрала телефон и сунула его в карман.

– Пусть у меня побудет, хорошо? Вы сейчас немного рассеянны, не хочу, чтобы вы его потеряли.

– Ладно. – Дэниел огляделся и, нахмурившись, уставился на высокий бетонный потолок. – Куда мы идем?

– Ко мне на работу, помните? Сейчас сядем в этот поезд. – В вагоне не было никого из тех, кто ехал с ними раньше. Если за ней и следят, то издалека. – О, свободное место. Присядьте, отдохните.

Алекс помогла Дэниелу опуститься, тайком уронив и подтолкнув ногой телефон подальше под сиденье. Отследить телефон – самый легкий способ отыскать человека, и этой ловушки Алекс всегда избегала. Это ведь все равно что добровольно повесить на себя маячок.

Да и ей некому было звонить.

– Спасибо, – произнес Дэниел.

Он все еще держался за Алекс. Правда, сейчас он сидел, а она стояла, поэтому его рука лежала на ее талии. Он вдруг зачарованно уставился на Алекс и добавил:

– Вы такая красивая.

– Эм-м… спасибо.

– Очень.

Сидящая рядом женщина внимательно посмотрела на Алекс. Великолепно. Впрочем, увиденное женщину не впечатлило.

Дэниел прижался лбом к бедру Алекс и закрыл глаза. Такая близость тревожила ее по множеству причин, но одновременно почему-то и странным образом успокаивала. Пусть Дэниел и под препаратом, но к Алекс уже давным-давно никто так не прикасался. Однако спать ему еще было рано.

– Что вы преподаете, Дэниел?

Он слегка повернул голову, но не отстранился.

– В основном – английский. Мой любимый предмет.

– Серьезно? Мне с таким трудом давались гуманитарные науки. Зато я обожала точные.

Дэниел поморщился.

– Точные!..

– Алкоголик, – пробормотала сидящая рядом женщина соседу с другой стороны.

– Зря сказал вам, что я учитель, – тяжело вздохнул Дэниел.

– Почему?

– Женщинам такое не нравится. Рэндалл говорит, никогда не выдавай эту инфу добровольно.

По его тону было ясно, что он процитировал совет дословно.

– Но профессия ведь благородная. Вы обучаете будущих докторов и ученых мирового масштаба.

Дэниел поднял на нее грустный взгляд.

– Но за это не платят.

– Не все женщины настолько меркантильны. Рэндалл, видимо, встречается не с теми.

– Моя жена любила деньги. Бывшая жена.

– Мне очень жаль.

Дэниел еще раз вздохнул и закрыл глаза.

– Она разбила мне сердце.

И снова укол жалости, грусти. Дэниел никогда бы не рассказал такое, если бы не смесь экстази с сывороткой правды. Его речь стала четче. Препарат по-прежнему действовал – это мозг Дэниела привыкал к новому состоянию.

Алекс легонько похлопала его по щеке.

– Если ее так легко купить, то и жалеть о ней, наверное, не стоит, – как можно веселее произнесла она.

Дэниел открыл глаза – нежно-оливкового, серо-зеленого цвета. Алекс попыталась представить их на лице самоуверенного мужчины в бейсболке, которого видела на фото с де ла Фуэнтесом… и не смогла.

Она не представляла, что делать, если он действительно страдает раздвоением личности. Такого в ее практике еще не было.

– Вы правы, – сказал он. – Да, я знаю. Мне нужно видеть в ней то, что есть, а не то, что я себе придумал.

– Именно. Мы сами выдумываем образы тех, с кем хотим быть, а потом пытаемся удержать реального человека в этих рамках. И результат не всегда утешителен.

Что за чушь. Алекс понятия не имела, что несет. За всю жизнь у нее были лишь одни недоотношения, да и те продлились недолго. Учеба для Алекс была важнее парня, как и потом, на протяжении шести лет, важнее всего прочего была работа. Как сейчас – возможность дышать. Алекс страдала излишним фанатизмом.

– Алекс?

– Да?

– Я умираю?

Она ободряюще улыбнулась.

– Нет. Иначе я вызвала бы «Скорую». Все будет хорошо. Просто хочу знать наверняка.

– Ладно. Вы будете брать кровь на анализ?

– Возможно.

Дэниел вздохнул.

– Не люблю иглы.

– Все будет хорошо.

Алекс совершенно не нравилось то, что ей неприятно его обманывать. Но эта наивная доверчивость, способность приписывать ей лучшие мотивы… Хватит.

– Спасибо вам, Алекс. Правда.

– Всего лишь делаю свою работу.

Не соврала.

– Вы мне позвоните? – с надеждой спросил Дэниел.

– Мы совершенно точно проведем вечер вместе, – пообещала она.

Если бы не препарат, Дэниел наверняка расслышал бы в ее голосе напряжение и увидел бы в глазах лед.

Остальное прошло весьма гладко… быть может, неспроста? Паранойя невыносимо зашкаливала, поэтому Алекс не понимала, стоит ли действительно беспокоиться и по этому поводу.

Около станции «Росслин» Дэниел послушно сел в такси. Алекс знала все его ощущения – они с Барнаби опробовали на себе большинство несмертельных препаратов, чтобы получить предельно четкое представление об их действии. Этот напоминал приятное сновидение, где все проблемы и тревоги решит кто-то другой. Оставалось лишь взять объект за руку и подтолкнуть в нужном направлении. Поэтому в своих заметках они назвали препарат «Следуй за вожаком». В официальных отчетах он, конечно, получил более эффектное наименование.

Поездка оказалась настолько мирной, что Алекс даже могла бы ею насладиться. Если, конечно, ей не приходилось бы изо всех сил сдерживать эмоции.

Дэниел спросил, вернется ли он в школу к началу тренировки, и Алекс пришлось отвлечь его встречным вопросом о волейбольной команде. В результате Дэниел всю дорогу рассказывал о своих девчонках, пока Алекс не выучила их имена и сильные стороны в игре наизусть. Водитель, не обращая внимания, что-то неразборчиво напевал.

Бóльшую часть пути Дэниел ничего не замечал, однако во время особенно долгой задержки на светофоре вдруг поднял голову и нахмурился.

– Как далеко находится ваша работа.

– Да, – согласилась Алекс. – Та еще поездочка туда-обратно выходит.

– А где вы живете?

– В Бетесде.

– Хорошее место. В отличие от Коламбия-Хайтс. По крайней мере, моей части района.

Машина тронулась. Алекс была довольна – все шло по плану. Даже если ее засекли у последнего поезда метро, то пусть теперь попробуют отследить одно из моря совершенно одинаковых такси в час пик. Подготовка иногда казалась ей магическим ритуалом. Словно достаточно тщательный план мог заставить события идти нужным тебе чередом.

Дэниел перестал болтать – действие препарата перешло во вторую фазу, и на него накатила усталость. Однако Алекс собиралась еще немного продержать его в сознании.

– Зачем вы дали мне свой номер? – спросила она, когда веки Дэниела начали опускаться.

Он мечтательно улыбнулся.

– Никогда так не поступал.

– И я.

– Потом, наверное, будет стыдно.

– А если я позвоню, то не будет?

– Возможно. Не знаю, это совсем на меня не похоже.

– Тогда зачем вы так поступили?

Все это время Дэниел ласково смотрел ей в глаза.

– Вы красивая.

– Да, вы говорили.

– Я очень захотел увидеть вас снова. Это желание придало мне храбрости.

Алекс нахмурилась, ощутив очередной приступ вины.

– Прозвучало слишком странно? – забеспокоился Дэниел.

– Нет, очень мило. Немногие мужчины способны сказать женщине нечто подобное.

Дэниел изумленно моргнул.

– Обычно я бы и не сказал. Слишком… труслив.

– Мне вы показались весьма храбрым.

– Я чувствую себя как-то иначе. Думаю, из-за вас. Все началось, стоило мне увидеть вашу улыбку.

«Стоило мне тебя уколоть», – мысленно поправила Алекс.

– Какой комплимент, – произнесла она. – Вот мы и приехали. Можете встать?

– Конечно. Аэропорт?..

– Да, я здесь оставила свою машину.

Дэниел свел брови, но потом, видимо, что-то сообразил.

– Вы вернулись из поездки?

– Только прибыла в город, да.

– Я иногда путешествую. Люблю ездить в Мексику.

Алекс бросила на него внимательный взгляд. Дэниел смотрел вперед, под ноги, безо всякого беспокойства на лице. Однако, если подтолкнуть его к секретной информации, к любой опасной теме, покорность сменится подозрением. И он может соскочить с крючка, а затем прилипнуть к любому незнакомцу как к «вожаку» и скрыться. Может занервничать и привлечь лишнее внимание.

– А что вам нравится в ней больше всего? – осторожно спросила Алекс.

– Климат, жаркий и сухой. Моя любимая погода. Никогда не жил в действительно жарком месте, но, думаю, мне бы понравилось. Правда, я сильно обгораю на солнце. А вы, похоже, путешествовали под солнышком.

– Нет, я от рождения смуглая.

Цвет кожи достался ей от отца, которого она не знала. Генетический анализ показал, что у него была смесь разных кровей, преимущественно корейской, латиноамериканской и валлийской. Алекс гадала, как же он выглядел. А его гены в сочетании с шотландскими корнями матери наделили ее на удивление обыкновенным лицом. Нельзя сразу понять, откуда она родом.

– Повезло вам. Мне приходится использовать крем от загара, очень много крема. Или кожа облезает. Отвратительно. Зря я вам рассказал.

Алекс рассмеялась.

– Я обязательно забуду, честно. Что вам еще нравится?

– Работать руками. Я помогаю строить дома. Не как специалист, конечно. Просто стучу молотком, где скажут. Но люди там добрые и отзывчивые. Это замечательно.

Звучало настолько убедительно, что Алекс вдруг охватил страх. Как Дэниел может настолько легко и непринужденно придерживаться легенды, когда в его крови препарат? Если только он каким-то образом не выработал устойчивость. Если департамент не создал антидот, если Дэниела не подготовили заранее, и он не притворяется. Или не департамент, а де ла Фуэнтес. Кто знает, какой эффект даст смесь других препаратов с ее собственным? Алекс коснулась поддельной коронки языком. Департамент бы уже ее прикончил. А вот де ла Фуэнтес, вероятно, захочет наказать за попытку помешать его замыслам. Но откуда он мог знать заранее? Как Дэниел так быстро распознал в ней вражеского агента? Она ведь даже нигде не числилась официально.

«Придерживайся плана, – приказала себе Алекс. – Усади его в машину, и ты в безопасности. Более-менее».

– А еще мне нравятся дома, – продолжил Дэниел. – Люди оставляют окна открытыми, чтобы впускать побольше воздуха. В некоторых даже стекол нет. Там куда лучше, чем в Коламбия-Хайтс, точно вам говорю. Может, не так, как в Бетесде. Могу поспорить, доктора живут в хороших домах.

– Но не я. У меня самая простая, скучная квартира. Все равно я там бываю нечасто.

Дэниел понимающе кивнул.

– Вы спасаете жизни.

– Ну, не совсем. Я ведь не работаю в «Скорой» и тому подобном.

– Вы спасаете жизнь мне.

Распахнутые серо-зеленые глаза, полное доверие. Даже если Дэниел не притворяется, дело в препарате. Однако ей все равно стало неловко.

И она могла лишь продолжать играть свою роль.

– Я просто вас проверю. Вы не умираете.

Это, в общем-то, правда. Парни из департамента наверняка убили бы его в конце. По крайней мере, от такого исхода она его спасет. Хотя… когда угроза катастрофы минует, Дэниел Бич навсегда сядет за решетку. И от этой мысли Алекс стало…

Миллион жертв. Невинные крошечные детишки. Милые старушки. Первый всадник Апокалипсиса на белом коне.

– О, еще и автобус, – мягко заметил Дэниел.

– Он отвезет нас к парковке. И вам больше не придется идти пешком.

– Я не против. Мне нравится с вами ходить.

Дэниел улыбнулся и тут же чуть не упал, споткнувшись о ступеньку. Алекс успела его придержать, а потом завела в почти пустой автобус и усадила на ближайшее место.

– Вам нравятся иностранные фильмы? – ни с того ни с сего спросил Дэниел.

– Эм… некоторые, наверное.

– При университете есть хороший кинотеатр. Может, если ужин пройдет неплохо, в следующий раз мы могли бы посмотреть фильм с субтитрами.

– Договоримся так, – сказала Алекс. – Если после первого вечера я все еще буду вам нравиться, то точно посмотрю с вами фильм на непонятном языке.

Дэниел улыбнулся, устало закрывая глаза.

– Вы все еще будете мне нравиться.

Что за ерунда. Как увести разговор от флирта? И почему теперь Алекс кажется себе чудовищем? Ладно, она действительно чудовище, но смирилась, понимая, что такие, как она, должны существовать ради общего блага. В каком-то смысле, она действительно была врачом – причиняла боль ради спасения жизней. Словно отрезала пораженную гангреной конечность, чтобы человек выжил. Причиняла боль какой-то части, спасая все остальное. Ведь остальное заслуживало этого спасения куда больше.

Примириться со своим занятием ей помогали трезвые рассуждения. Алекс никогда не стремилась к самообману. Она знала, что в плане морали для нее не существует некой серой зоны, а только черная. И все же куда страшнее не Алекс, делающая свою работу хорошо, а другой человек – выполняющий ее плохо. Или не выполняющий вообще.

Пусть Алекс и в самом деле чудовище, она не убила бы невиновного. Она даже не собиралась расправляться с сидящим перед ней очень и очень виновным парнем… который по-прежнему смотрел на нее из-под кудрей щенячьим взглядом.

«Мертвые детишки, – монотонно твердила Алекс себе, – мертвые детишки, мертвые детишки…»

Ей никогда не хотелось быть разведчиком или работать под прикрытием, и теперь она понимала, что даже не приспособлена для подобного эмоционально. Видимо – какая ирония, – ее переполняло неуместное сочувствие. Вот поэтому-то и нельзя общаться с объектами до тех пор, пока не настанет назначенный час.

– О'кей, Дэниел, пора на выход. Можете встать?

– М-м… О, давайте я понесу вашу сумку.

Он с трудом протянул руку к портфелю.

– Все в порядке. – На самом деле пальцы уже давным-давно сводило от боли. – Лучше постарайтесь идти ровно.

– Я так устал.

– Знаю. Мы почти пришли, вот моя машина. Серебристая.

– Здесь полно серебристых.

Именно.

– Вот она. Так, давайте на заднее сиденье, там можно лечь. Снимите пиджак, не то станет слишком жарко. И обувь тоже, вот так, хорошо. – Меньше забот потом. – Согните колени, тогда ноги поместятся. Отлично.

Дэниел устроил голову на своем рюкзаке, наверняка жестком, но ему уже было все равно.

– Алекс, вы такая милая, – пробормотал он с закрытыми глазами. – Я столь милых женщин еще не встречал.

– Вы мне тоже кажетесь милым, – признала она.

– Спасибо, – невнятно сказал Дэниел и заснул.

Алекс быстро достала из багажника одеяло – бежевое, как и обивка салона, – и укрыла Дэниела, а затем, незаметно для потенциальных наблюдателей, вколола ему в вену на лодыжке очередной препарат, шприц с которым извлекла из портфеля. «Следуй за вожаком» прекратит действие где-то через час, а Дэниел должен пробыть без сознания куда дольше.

Все-таки не агент, решила Алекс потом. Агент мог бы ей подыгрывать всю дорогу, но не позволил бы себя вот так вырубить. Значит, просто наемный убийца для миллиона людей.

К половине четвертого Алекс уже встала, оделась и поела, все еще изможденная, но готовая действовать. Дэниел продолжал спать, ни о чем не подозревая. Проснется он отдохнувшим и при этом совершенно дезориентированным. Он не будет знать, ни который сейчас час, ни даже какой день. Дискомфорт – важный инструмент в подобной работе.

Алекс забрала подушку и одеяло, отметив вдруг возникшую жалость. Но это необходимый ход. Обнаженность и беспомощность перед врагом вызывали беспокойство у любого объекта, невзирая на его выучку. В любом случае Алекс не могла позволить себе такое чувство, как жалость, еще несколько дней. Остальное она отсекала. Она научилась делать это больше трех лет назад, но все еще чувствовала, как внутри возникала некая перегородка. Тело помнило и обладало нужной силой.

Волосы оставались влажными после покраски. Макияж казался слоем штукатурки, хотя на самом деле его было совсем немного. Она не умела рисовать на лице ничего сложного, поэтому просто нанесла на веки темные тени, на ресницы – тушь, а на губы – алую помаду. Алекс не собиралась менять цвет волос так скоро, однако черные волосы и «боевой раскрас» были частью новой стратегии. Отутюженный белый халат и голубые хирургические штаны остались в сумке. Вместо них Алекс снова надела облегающую черную футболку и черные джинсы. Хорошо, что в доме нашлись стиральная машина и сушилка. Футболку явно придется стирать. На самом деле, надо было постирать ее еще вчера.

Странно, как щепотка цветного порошка и капля жира заставляют людей воспринимать тебя по-другому. Алекс оценила свой вид в зеркале ванной комнаты и осталась довольна жестким, даже холодным выражением лица. Зачесав волосы назад, она вернулась в «допросную».

С верхних труб свисали мощные лампы, однако Алекс оставила их выключенными. Горели лишь два фонаря на уровне ее талии. Черная изолента сливалась с серой звукоизоляцией. Ночью стало совсем холодно. Руки и живот объекта покрылись гусиной кожей. Алекс коснулась его лба термометром. Результат был все еще в пределах нормы.

Наконец Алекс включила ноутбук и выставила необходимые параметры. Ждущий режим включится после двадцати минут бездействия. Рядом с компьютером стояла черная коробочка с кнопками на верхней грани и крошечным красным огоньком сбоку, однако Алекс не стала ее трогать и приступила к делу.

Когда она ввела в капельницу вещество, которому предстояло вернуть объект в сознание, ее чуть было не одолело какое-то чувство. Однако Алекс легко его подавила. Как и у Дэниела Бича, у нее есть две стороны. И теперь она стала второй – той, кого в департаменте прозвали Химиком. А Химик – это машина. Безжалостная и неумолимая. Теперь и ее собственное чудовище оказалось на свободе.

Хотелось надеяться, что чудовище Дэниела тоже выйдет погулять.

Новый препарат по капле проник в его кровь, и дыхание перестало быть ровным. Длинные пальцы сжались в кулак, кисть в наручнике дернулась. Дэниел все еще не совсем проснулся, но нахмурился, пытаясь перевернуться на бок. Колени дрогнули, натягивая оковы, и Дэниел вдруг распахнул глаза.

Алекс стояла у изголовья, наблюдая за его паникой. Дыхание стало неровным, сердцебиение участилось – Дэниел пытался вырваться из пут, лихорадочно искал в темноте взглядом что-нибудь знакомое. Затем вдруг напряженно замер, прислушиваясь.

– Эй? – шепотом позвал он.

Алекс не шевелилась, выжидая.

Следующие десять минут Дэниел то рвался на волю, то старался что-нибудь расслышать за собственным хриплым дыханием.

– Помогите! – наконец громко крикнул он. – Здесь кто-нибудь есть?

– Здравствуй, Дэниел, – тихо отозвалась Алекс.

Он откинул голову, вытягивая шею в попытке увидеть, откуда идет голос. Военный бы никогда не подставил горло, заметила Алекс.

– Кто здесь? Кто это?

– Неважно, Дэниел.

– Где я?

– И это неважно.

– Что вам надо? – почти прокричал он.

– Наконец-то, совсем другой разговор… до тебя дошло. Это как раз и важно.

Алекс обошла стол, чтобы Дэниел ее увидел, хотя свет был направлен на нее сзади, и лицо оставалось в тени.

– Но у меня ничего нет. Ни денег, ни наркотиков. Я ничем не могу вам помочь.

– Я не хочу ничего материального, Дэниел. Я хочу… даже не так. Мне нужна информация. И ты сможешь отсюда выбраться, только если все расскажешь.

– Я не знаю ничего… ничего существенного! Пожалуйста…

– Хватит! – громко оборвала его Алекс, и Дэниел изумленно втянул воздух. – Теперь ты меня слушаешь, Дэниел? Это очень, очень важно.

Он кивнул, часто моргая.

– Я должна получить информацию. Другого выбора нет. И, если придется, Дэниел, я буду причинять тебе боль, пока ты не расскажешь то, что мне надо. Будет ужасно больно. Я не говорю, что мне этого хочется, но проделаю все спокойно. Пока я не начала, ты можешь решить сам. Расскажи, что знаешь, и я тебя освобожу. Вот так просто. Обещаю, я тебя не трону. Сэкономишь мне время, а себя спасешь от массы страданий. Понимаю, ты не хочешь рассказывать, но, пожалуйста, имей в виду, что все равно сдашься. Придется постараться, однако ты не сможешь молчать. Ломаются все. Поэтому выбери легкий путь сейчас. Мне будет жаль, если ты откажешься. Понимаешь?

За время работы в департаменте Алекс очень много раз произносила подобную речь, и зачастую она оказывалась действенной. В примерно сорока процентах случаев именно в этот момент объект начинал свою исповедь. Не всегда заканчивал, конечно, – далее приходилось делать хотя бы пробные шаги. Однако был неплохой шанс получить первое признание. Все зависело от того, кто находился перед Алекс. Без применения боли начинали говорить примерно половина военных, пять-десять процентов разведчиков и столько же религиозных фанатиков. На простых «шестерок» речь действовала безотказно. А вот ключевые фигуры расставались с малейшими деталями весьма болезненно.

Алекс искренне надеялась, что Дэниел не из последних.

Все это время он, с застывшим от страха лицом, не сводил с нее взгляда. А когда речь подошла к концу, непонимающе нахмурился. Алекс явно ожидала другого эффекта.

– Ты меня понимаешь, Дэниел?

– Алекс? – изумленно спросил он. – Алекс, это ты?

Вот поэтому-то и нельзя контактировать с объектом заранее. Беседа пошла не по сценарию.

– Это, конечно же, не настоящее имя. Ты ведь знаешь.

– Что?

– Меня зовут не Алекс.

– Но… ты же доктор. Ты мне помогала.

– Я не тот доктор, Дэниел. И я тебе не помогала. Я вколола препарат, а потом похитила тебя.

Его лицо стало серьезным.

– Ты была ко мне добра.

Она сдержала вздох.

– Я делала все, чтобы доставить тебя сюда. А теперь сосредоточься, Дэниел, и ответь на вопрос. Ты расскажешь мне то, что я хочу узнать?

Опять сомнение на лице. Неспособность поверить, что она действительно причинит ему боль, что все происходит на самом деле.

– Я расскажу все, что ты хочешь узнать. Но, повторюсь, у меня нет ничего важного. Ни номеров банковских счетов, ни… не знаю, карт сокровищ. Ничего стоящего всего этого.

Дэниел попытался сделать жест прикованной рукой и, взглянув на себя, наконец осознал, что полностью обнажен. Его кожа вспыхнула – лицо, шея, линия в центре груди, – и он машинально дернулся, словно хотел прикрыться. Дыхание и сердцебиение вновь участились.

Нагота – то, что в равной степени ненавидели как секретные агенты, так и «шестерки» террористов.

– Мне не нужна карта сокровищ. Я не ищу личной выгоды, Дэниел. Я стремлюсь защитить жизни невинных людей. Об этом и поговорим.

– Не понимаю. Как я могу здесь помочь? И зачем мне отказываться?

Ход разговора ей не нравился. Тех, кто цеплялся за якобы незнание и невинность, зачастую приходилось ломать дольше, чем признававших вину, но отчаянно выгораживавших свое правительство, джихад или товарищей.

Алекс взяла со стола первое фото – один из самых четких снимков де ла Фуэнтеса крупным планом.

– Начнем с него, – произнесла она, держа фото на уровне глаз Дэниела.

Ноль эмоций. Никакой реакции. Дело плохо.

– Кто это?

Теперь Алекс позволила себе вздохнуть.

– Дэниел, ты делаешь неправильный выбор. Пожалуйста, подумай.

– Но я не знаю, кто это!

Она посмотрела на него с сожалением.

– Я полностью честен, Алекс. Я не знаю этого человека.

Она снова вздохнула.

– Тогда, полагаю, начнем.

И снова это неверие. Алекс еще ни разу с подобным не сталкивалась. Все, кто попадал к ней на стол, знали, почему они там оказались. Она видела ужас, мольбы, временами – стойкое упрямство, но никогда – такое странное, доверчивое, почти испытывающее ее выражение «ты не причинишь мне боль» на лице.

– Э-э… это какая-то фетишистская игра? – тихо спросил Дэниел, и в его голосе прозвучало такое смущение, будто все остальное его волновало куда меньше. – Я, честно говоря, совсем не знаю правил…

Алекс отвернулась, пряча неуместную улыбку. «Соберись!» – приказала она себе и плавно шагнула к столу, делая вид, что именно это и планировала изначально. Нажав клавишу, чтобы ноутбук не перешел в ждущий режим, Алекс взяла поднос с реквизитом. Он был тяжелым. От движения предметы звякнули. Алекс поставила свою ношу рядом со шприцами и направила свет так, чтобы металлические принадлежности заблестели.

– Мне жаль, что это все сбивает тебя с толку, – ровно произнесла она. – Заверяю, я ни капли не шучу. Посмотри на мои инструменты.

Дэниел посмотрел, и его глаза распахнулись еще шире. Алекс следила за ним, ожидая увидеть хотя бы намек на пробуждение Темного Дэниела, но ничего не заметила. Его глаза, даже полные ужаса, по-прежнему оставались добрыми. Невинными.

В голове вдруг пронеслись слова хичкоковского Нормана Бейтса: «Думаю, у меня просто такое лицо, которому нельзя не поверить». Алекс вздрогнула, но Дэниел ничего не заметил – все смотрел на инструменты.

– Мне нечасто приходится ими пользоваться, – поведала она, легонько коснувшись щипцов, а потом провела пальцем по огромному скальпелю. – Ко мне обращаются, когда хотят сохранить объект более-менее… целым.

На последнем слове она погладила кусачки.

– Но на самом деле они мне даже не нужны. – Алекс звонко щелкнула пальцем по канистре ацетиленовой горелки. – А знаешь, почему?

Дэниел не ответил, оцепенев от ужаса. Теперь до него начало доходить. Да, все реально.

Вот только Темный Дэниел уже давно должен был это понять. Тогда почему он все никак не выйдет наружу? Неужели думает, что Алекс можно провести? Или что его обаяние растопило ее слабое женское сердечко?

– А я тебе расскажу, – проговорила она очень тихо, почти шепотом, а затем заговорщически наклонилась с печальной полуулыбкой. – Ведь то, что делаю я, причиняет… куда… больше… боли.

Глаза Дэниела, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Ну вот, наконец-то знакомая реакция.

Алекс убрала поднос, обращая внимание Дэниела на длинный ряд поблескивающих на свету шприцев.

– Первый раз продлится всего десять минут, – пояснила Алекс, стоя спиной к объекту, и поставила инструменты на место неподалеку от компьютера, а затем развернулась. – Но тебе покажется, что гораздо дольше. Это будет только проба – или, если тебе угодно, предупредительный выстрел. А после – мы снова поговорим.

Она взяла шприц с дальнего края подноса и, надавив на поршень, демонстративным движением, как медсестра в кино, смахнула выступившую капельку.

– Пожалуйста, – прошептал Дэниел. – Прошу, я не понимаю, что происходит. Я ничем не могу помочь. Клянусь, иначе я все бы сделал.

– Ты сможешь, – пообещала Алекс и вонзила иглу в трицепс левой руки.

Реакция была практически мгновенной. Его рука дернулась, натягивая путы. Пока Дэниел в ужасе смотрел, как судорожно сокращаются его мышцы, Алекс спокойно взяла еще один шприц и обошла стол.

– Алекс, пожалуйста! – взвыл Дэниел.

Не обращая внимания ни на крики, ни на попытки уклониться – как будто ему хватило бы сил сорвать наручники, – Алекс ввела дозу молочной кислоты и в четырехглавую мышцу правого бедра. Колено резко выпрямилось так, что ступня соскользнула со стола. Дэниел охнул, а затем застонал.

Алекс двигалась неторопливо – без спешки, но и не слишком медленно. Еще один шприц. Все равно левая рука уже не подчинялась хозяину. На этот раз Алекс ввела кислоту в бицепс левой руки. Он тут же начал сокращаться, соперничая с трицепсом.

Дэниел охнул, словно ему двинули в живот. Вот только боль от происходящего была куда сильнее любого удара.

Еще укол, теперь в бицепс правого бедра. И в ноге началось то же самое мучительное соперничество разных мышц. А вместе с ним – и крики.

Алекс встала у головы Дэниела, бесстрастно наблюдая, как натянулись и побелели жилы на его шее. Когда он открыл рот для очередного крика, Алекс сунула ему кляп. С откушенным языком объект ничего не расскажет.

Она опустилась на стул и закинула одну ногу на другую. Взглянула на мониторы – все показатели повышены, однако опасности для организма пока нет. Люди даже не представляют, сколько может выдержать здоровое тело прежде, чем важным органам что-то действительно начнет угрожать. Она провела пальцем по тачпаду, чтобы экран ноутбука продолжал светиться. А затем достала из кармана наручные часы и положила их на колено – по большей части ради показухи, ведь за временем можно было следить и на любом из мониторов.

Алекс спокойно ждала; серебристые часы казались на черной одежде белым пятном. То, как бесстрастно она наблюдала за жертвами, обычно обескураживало объекты еще сильнее. Поэтому она смотрела на Дэниела с вежливым выражением лица – словно зритель во время посредственной пьесы, – пока его тело билось и корчилось на столе, а сквозь кляп прорывались крики. Дэниел то находил ее глазами, умоляющими и полными боли, то шарил взглядом по помещению.

Десять минут могут быть очень длинными. Мышцы начали сокращаться по отдельности – одни словно скручивались в узлы, а другие, казалось, норовили оторваться от костей. По лицу Дэниела катился пот; влажные волосы потемнели. Кожа на скулах так натянулась, что вот-вот могла треснуть. Крики стали хриплыми, скорее звериными, чем человеческими.

Еще шесть минут.

И ведь это даже не самые качественные препараты.

Любой псих, что захотел бы удвоить боль, вполне мог бы это сделать. Распространение кислоты, которую использовала Алекс, не контролировалось законом; ее было достаточно легко приобрести через Интернет – даже если покупатель вдруг оказывался в бегах от темной изнанки правительства Штатов. Раньше, в самом расцвете карьеры спеца по допросам, с чудесной лабораторией и замечательным бюджетом, с секвенсором и реактором, Алекс могла создавать поистине уникальные и узконаправленные препараты.

На самом деле кодовое имя Химик ей совсем не подходило. А «Молекулярный биолог» звучало слишком сложно. Экспертом в химии был Барнаби; то, чему он научил Алекс, спасало ей жизнь с тех самых пор, как она потеряла лабораторию. И, в конце концов, Алекс действительно стала Химиком. Но поначалу внимание департамента привлекло именно ее теоретическое исследование моноклональных антител. Досадно, что везти Дэниела в лабораторию чересчур рискованно. Операция дала бы плоды гораздо быстрее.

И ведь Алекс почти удалось вывести боль из уравнения. Вот она, ее заветная мечта, которую никто не жаждал увидеть исполненной. Алекс знала, что если бы все эти три года продолжала работать, а не спасаться, то уже создала бы ключ к любому сознанию. Без пыток, без ужаса. Просто быстрые и с удовольствием выданные ответы, а потом такая же полная удовольствия путевка или за решетку, или на эшафот.

Зря ей не дали продолжить работу.

Еще четыре минуты.

Они с Барнаби обсуждали, как себя вести во время подобных пауз в допросе. Барнаби рассказывал себе истории. Вспоминал сказки из детства и придумывал им современные версии или другие концовки, или же менял персонажей местами. Он говорил, что некоторые идеи выходили неплохими и в свободное время он их запишет. А вот Алекс казалось, что без полезного занятия она попросту теряет время. Поэтому она планировала. В самом начале – новые виды моноклональных антител, которые смогут контролировать реакции мозга и блокировать рецепторы. Потом – жизнь в бегах, всевозможные худшие сценарии и как не угодить в ловушку. Как удрать, если уже почти попалась. Как выбраться, если капкан все-таки захлопнулся. Алекс пыталась представить все варианты.

Барнаби говорил, что иногда нужно расслаблять мозг. Веселиться. Иначе какой смысл жить?

Просто жить, решила тогда Алекс. Все, чего она просила, – это жить. И поэтому она заставляла свой мозг работать на полную катушку.

Сейчас она думала о следующем шаге. Сегодня, завтра или – упаси его господи – послезавтра Дэниел расскажет все, что знает. Любой рано или поздно сломается. Человек может терпеть боль лишь определенное время – это факт. Некоторые способны лучше переносить определенные ее виды, поэтому приходится применять другие. Если Дэниел продолжит молчать, Алекс перевернет его на живот – чтобы не захлебнулся рвотой – и применит то, что сама называла «зеленым уколом», хотя сыворотка была прозрачной, как и остальные. Если и это не поможет, настанет черед какого-нибудь галлюциногена. Всегда можно найти новый способ причинить боль. В теле столько разных точек для стимуляции.

Получив необходимое, Алекс прекратит мучения Дэниела и погрузит его в сон, потом отправит Карстону имейл с местного сетевого адреса и расскажет все, что узнала. А затем уедет и будет ехать очень долго. Может, Карстон и компания не станут ее преследовать. А может, станут. И Алекс об этом, вероятно, даже не узнает, ведь скорее всего она продолжит скрываться до самой смерти – надеясь, что смерть наступит по естественным причинам.

Не прошло и девяти минут, как действие препарата начало сходить на нет. Вещества действовали на всех по-разному. Дэниел реагировал, как большинство. Крики превратились в стоны. Тело постепенно обмякло, и он затих. Алекс вытащила кляп, Дэниел резко втянул воздух. А затем уставился на нее в ужасе и заплакал.

– Дам тебе пару минут, – произнесла она. – Соберись с мыслями.

Покинув допросную через выход, который Дэниел не видел, Алекс тихо села на раскладушку и принялась слушать его сдавленные рыдания.

Слезы – это нормально, и обычно они были хорошим знаком. Однако сейчас стало ясно, что плачет Дэниел-учитель. А Темный Дэниел так и не показался, не выдал себя ни единым движением, ни взглядом. Как же до него достучаться? Если дело в настоящем раздвоении личности, можно ли вызвать новую личность силой? Сегодня Алекс не отказалась бы от помощи мозгоправа. Явись она покорно в лабораторию, о чем ее и просили, ей нашли бы психиатра чуть ли не в ту же секунду. Ну а сейчас ничего не поделаешь.

Алекс не спеша сжевала батончик мюсли, ожидая, пока дыхание Дэниела выровняется. Потом съела второй и запила яблочным соком из мини-холодильника.

Когда Алекс вновь вернулась в допросную, Дэниел в отчаянии смотрел в поролоновый потолок. Она подошла к компьютеру и тронула клавишу.

– Мне жаль, что тебе пришлось через такое пройти, Дэниел.

Он не слышал, как она вошла. Звук ее голоса заставил его дернуться в сторону, насколько позволяли оковы.

– Давай не будем повторять? – Алекс вновь заняла стул. – Я тоже хочу домой.

В каком-то смысле ложь, но в целом – правда, хотя и невозможная.

– Пусть ты мне и не поверишь, но я не садистка. Твои мучения не доставляют мне никакого удовольствия. У меня просто нет другого выбора. Я не позволю всем этим людям умереть.

– Я не… понимаю… о чем ты… говоришь. – Голос Дэниела стал хриплым.

– Ты поразился бы, сколько людей повторяют эту фразу – и продолжают повторять, раз за разом переживая то, что и ты, а иногда и похуже! А потом, на десятом круге для одного, на семнадцатом для другого, вдруг начинает литься правда. И я наконец могу рассказать хорошим парням, где найти боеголовку, химическую бомбу или болезнетворный агент. И люди остаются в живых, Дэниел.

– Я никого не убивал, – охнул он.

– Но ты планируешь убить, и я заставлю тебя передумать.

– Я никогда бы так не поступил.

Алекс вздохнула.

– Мы здесь надолго, да?

– Я не могу рассказать то, чего не знаю. Ты поймала не того.

– И это я тоже много раз слышала, – спокойно произнесла Алекс, хотя слова задели ее за живое. Если у нее не получается достучаться до другой стороны Дэниела, может, она и в самом деле пытает невиновного?

Она спонтанно решила вновь отступить от сценария, хотя и понятия не имела, что делать с психическими заболеваниями.

– Дэниел, ты страдаешь провалами в памяти?

Долгое молчание.

– Что?

– Бывало ли, например, что ты приходил в себя где-то и не знал, как там оказался? Кто-то рассказывал тебе о том, что ты делал или говорил, но ты этого не помнил?

– Эм… Нет. Разве что сегодня. То есть вот ты о чем говоришь? Что я планирую совершить нечто ужасное, но не знаю, что это?

– У тебя диагностировали раздвоение личности?

– Нет! Алекс, сумасшедший здесь точно не я.

Не помогло.

– Расскажи мне о Египте.

Дэниел повернулся к Алекс. На его лице читалось настолько ясное: «Да вы издеваетесь, дамочка?» – словно он произнес слова вслух.

Алекс просто ждала. Дэниел измученно вздохнул.

– Ну, среди всех современных цивилизаций Египет может похвастаться самой длинной историей. Существуют доказательства, что египтяне жили вдоль Нила уже в десятом тысячелетии до нашей эры. Примерно к шестому тысячелетию…

– Очень смешно, Дэниел. Может, поговорим серьезно?

– Я не знаю, чего ты хочешь! Проверить, на самом ли деле я учитель истории? Не понимаю!

Его голос постепенно окреп. Что хорошо в препаратах – так это недолгое действие. Между раундами можно вести осмысленный разговор. И Алекс обнаружила, что объекты куда сильнее боятся боли, пока ее не ощущают. Видимо, взлеты и падения ускоряли процесс.

Алекс тронула клавишу ноутбука.

– Расскажи о своей поездке в Египет.

– Я никогда там не был.

– Ты не ездил в Египет со «Средой обитания» два года назад?

– Нет. Три последних лета я провел в Мексике.

– Ты ведь знаешь, что за подобным следят? Что номер твоего паспорта вводят в базу данных, и можно проверить, куда ты отправился?

– Поэтому ты и должна знать, что я был в Мексике!

– Где встретил Энрике де ла Фуэнтеса.

– Кого?

Алекс медленно моргнула со скучающим выражением лица.

– Погоди, – произнес Дэниел, глядя в потолок так, будто там написан ответ. – Знакомое имя. Недавно слышал в новостях… в сюжете о пропавших офицерах управления по борьбе с наркотиками. Он дилер, да?

Алекс вновь подняла фотографию де ла Фуэнтеса.

– Это он?

Алекс кивнула.

– Почему ты думаешь, что я с ним знаком?

– Потому, что у меня есть фотографии, где вы вместе, – медленно ответила она. – И потому, что за последние три года он перевел тебе десять миллионов долларов.

У Дэниела отвисла челюсть.

– Что?!

– Десять миллионов долларов на твое имя в разных банках Швейцарии и Каймановых островов.

Дэниел изумленно уставился на Алекс, а затем его лицо вдруг исказилось от злости. Голос стал жестким.

– Если у меня есть десять миллионов, то почему я тогда живу в полной тараканов квартирке в Коламбия-Хайтс? Почему мы тогда играем в штопаной волейбольной форме, которую школа не меняла с семьдесят третьего года? Почему я катаюсь на метро, пока новый муженек моей бывшей разъезжает на «Мерседесе»? И почему я себе гроблю желудок диетой из одной лапши?!

Алекс позволила ему высказаться. Желание говорить – это маленький шаг в нужном направлении. Но, к сожалению, злился в Дэниеле все равно школьный учитель. Просто очень несчастный школьный учитель.

– Погоди… что значит, у тебя есть мои снимки с этим дилером?

Алекс вернулась к столу и взяла нужное фото.

– Эль-Минья, Египет, ты и де ла Фуэнтес, – объявила она, поднеся снимок к лицу Дэниела.

Реакция. Наконец-то.

Он откинул голову, сощурился, а потом распахнул глаза. Алекс буквально видела, как мысли проносятся в его мозгу, прежде чем отразиться на лице. Дэниел обдумывал увиденное и составлял план.

Другая его личность все не показывалась, но Дэниел, по крайней мере, начал ее узнавать.

– Не хочешь рассказать о Египте теперь, Дэниел?

Сжатые губы.

– Никогда там не был. Это не я.

– Не верю. – Алекс вздохнула. – Что очень плохо, ведь нам придется продолжить вечеринку.

Снова страх – мгновенный и сильный.

– Алекс, пожалуйста. Клянусь, это не я. Пожалуйста, не надо!

– Я выполняю свою работу, Дэниел. И должна узнать, как спасти людей.

От нежелания говорить не осталось и следа.

– Я никому не хочу причинить вреда. Я тоже хочу, чтобы ты их спасла.

Не верить в искренность его слов стало сложнее.

– Однако ты что-то узнал на фото.

Дэниел покачал головой. Лицо стало непроницаемым.

– Это был не я.

Алекс была вынуждена признать, что более чем заинтригована ситуацией. Такого еще не случалось. Как жаль, что Барнаби больше нет, что нельзя с ним посоветоваться! Ладно, сроки поджимают. Нечего тратить время на сожаления. Алекс вложила в левую ладонь шприцы, один за другим. Теперь – восемь.

Дэниел уставился на Алекс со смесью ужаса… и печали. Он хотел было что-то произнести, но не проронил ни звука. Алекс замерла, держа в правой руке первый шприц.

– Дэниел, если ты хочешь мне что-то рассказать, давай быстрее.

– Не поможет, – произнес он с грустью.

Алекс выждала еще мгновение. Дэниел посмотрел ей в глаза.

– Просто твое лицо, – проговорил он. – Такое же, как и раньше… точно такое же.

Вздрогнув, Алекс резко развернулась и подошла к его голове. Дэниел попытался отодвинуться подальше, но таким образом лишь подставил кивательную мышцу. Обычно Алекс оставляла ее на потом, ведь укол в нее был самым болезненным из всего, что можно сделать в нынешних условиях. Однако Алекс хотела поскорее убраться, поэтому вколола шприц в шею и надавила на поршень. А потом – стоило Дэниелу открыть рот – почти не глядя, сунула кляп обратно. И, выронив остальные шприцы, выбежала из допросной.

Алекс просто была не в форме, вот и все. Прошло ведь целых три года. Поэтому она и начала чувствовать… всякое. Поэтому объекту удалось на нее повлиять. Ничего такого, просто она слишком долго была вне игры. Однако она по-прежнему способна восстановиться.

Во время раунда Алекс вошла в допросную, чтобы не дать компьютеру уйти в ждущий режим, но не осталась наблюдать. Она вернулась лишь минут через пятнадцать, когда действие препарата закончилось.

Дэниел лежал, судорожно хватая воздух. Несмотря на то, что боль была куда сильнее, чем в первый раз, он не плакал. На стол медленно стекала кровь – Дэниел ободрал кожу наручниками, уже тоже окровавленными. Для следующего раунда его, возможно, придется парализовать, чтобы не навредил себе еще больше. Тоже, кстати, пугающее ощущение – вдруг подействует.

Дэниел задрожал. Алекс на долю секунды даже повернулась к выходу, но вовремя осознала, что захотела принести ему одеяло. Да что такое?!

Соберись.

– Ничего не хочешь рассказать? – тихо спросила она.

– Это не я, – слабо, задыхаясь ответил Дэниел. – Клянусь. Я ничего… не замышляю. Не знаю наркодилера. Жаль, но я не могу помочь. Честно, честно, честно… мне очень жаль, что не могу. Честно.

– Хм-м. Этому методу ты сопротивляешься, значит, придется попробовать новый.

– Со… противляюсь? – прохрипел Дэниел. – Думаешь… я сопро… тивляюсь?

– По правде сказать, я слегка переживаю, что от галлюциногенов совсем крышу снесет – у тебя и так проблемы вот тут. – Алекс постучала пальцами по его влажному лбу. – Наверное, у нас нет выбора и придется обратиться к традиционным методам…

Продолжая рассеянно постукивать Дэниела по голове, она бросила взгляд на поднос с инструментами.

– Ты как, сильно брезгливый?

– Почему. Это. Со мной. Происходит.

Дэниел не ждал ответа на свой прерывистый шепот. Однако Алекс все равно заговорила:

– Потому что именно такое происходит, если планируешь распространить смертельный вирус гриппа в четырех американских штатах, от которого погибнет миллион жителей. Для таких случаев правительство делает исключение. И посылает меня, чтобы развязать тебе язык.

Дэниел уставился на нее, и страх в его глазах сменился шоком.

– Что за жесть ты несешь?!

– Да, страшно, отвратительно и подло, я знаю.

– Алекс, это же бред! Кажется, у тебя проблемы.

– Мои проблемы, – бросила она ему в лицо, – заключаются в том, что ты не говоришь, где вирус. Он уже у тебя? Или все еще у де ла Фуэнтеса? Когда обмен? Где?

– Это бред. Ты бредишь!

– Если бы я бредила, то, наверное, наслаждалась бы жизнью куда больше. А сейчас начинаю думать, что они дали задание не тому доктору. Здесь нужен мозгоправ. Понятия не имею, как выманить другого Дэниела!

– Другого Дэниела?

– Того, что я вижу на фото!

Алекс рывком развернулась и схватила несколько снимков со стола, злобно ткнув в клавишу ноутбука по пути.

– Смотри, – приказала Алекс, сунув пачку фотографий Дэниелу под нос, а затем принялась показывать их по одной и ронять на пол. – Тело твое. – Она хлестнула его по плечу снимком. – Лицо твое, видишь? Но выражение на нем не то. Твоими глазами смотрит кто-то другой, Дэниел, и я не уверена, в курсе ты насчет этого или нет.

И снова – узнавание. Дэниел что-то понял.

– Слушай, давай ты пока мне расскажешь, что видишь на снимке.

Алекс приподняла верхнюю фотографию, на который Другой Дэниел тайком проскальзывал в мексиканский бар через черный ход.

Дэниел в отчаянии уставился на Алекс.

– Я не могу… объяснить… бессмыслица какая-то.

– Ты видишь что-то, чего не вижу я. Что там?

– Он… – Дэниел попытался качнуть головой, но мышцы слишком ослабли, и она едва шевельнулась. – Он похож на…

– На тебя.

– Нет, – шепнул Дэниел. – То есть да, разумеется, он похож на меня, но я вижу различия.

То, как он произнес… Разумеется, он похож на меня. Все с той же полной честностью, однако недоговаривая…

– Дэниел, ты знаешь, кто это?

Искренний вопрос, не насмешливый и не риторический. Алекс больше не изображала из себя психиатра, получалось-то все равно скверно. Она впервые за время допроса поняла, что вот-вот раскопает нечто существенное.

– Не может быть, – выдохнул Дэниел и закрыл глаза. Не от усталости, а чтобы не видеть снимок, решила Алекс. – Невозможно.

Она подалась вперед.

– Расскажи, – тихо произнесла она.

Распахнув глаза, Дэниел впился в нее внимательным взглядом.

– Ты уверена? Он собирается убивать?

Дэниел так естественно говорил в третьем лице.

– Сотни тысяч людей, – заверила его Алекс таким же серьезным тоном. И тоже использовала третье лицо: – Он добыл смертельный вирус и собирается распространить его по приказу сумасшедшего наркобарона. Он уже забронировал отели – на твое имя. Он начнет через три недели.

Шепот:

– Я не верю.

– И я не хочу верить. Этот вирус… опасен, Дэниел. Он убьет куда больше людей, чем взрыв бомбы. Остановить эпидемию не получится.

– Но как он может так поступить? Зачем?

Теперь Алекс была почти на шестьдесят пять процентов уверена, что они говорят вовсе не об одной из личностей самого Дэниела.

– Для таких вопросов уже слишком поздно. Сейчас самое главное – остановить его. Кто он, Дэниел? Помоги мне спасти невинных людей.

Его лицо исказилось от боли, но иного рода. Алекс приходилось видеть подобное – когда объект разрывался между желанием сохранить верность и страхом перед пытками. В случае Дэниела это скорее были верность и желание совершить правильный поступок.

Алекс ждала его ответа. Царила полная тишина. И вдруг сквозь двойной слой поролона донесся гул небольшого винтового самолета. Причем очень низко.

Дэниел посмотрел вверх.

Алекс напряженно думала. Время замедлило ход.

На лице Дэниела не отразилось ни удивления, ни облегчения. Значит, он не посчитал шум сигналом к спасению или нападению. Дэниел просто отреагировал, как обычный человек при звуке сработавшей автомобильной сигнализации – ничего важного, но отвлекает.

Алекс подскочила к столу за нужным шприцем, ощущая, будто двигается в замедленной съемке.

– Алекс, не надо, – покорно произнес Дэниел. – Я расскажу.

– Тс-с, – шепнула она.

А затем наклонилась над его головой, чтобы ввести препарат – на этот раз в капельницу.

– Я погружу тебя в сон. – Алекс потрепала Дэниела по щеке. – Боли не будет, обещаю.

В его глазах мелькнуло осознание – он понял, что поведение Алекс связано с раздавшимся вверху шумом.

– Мы в опасности? – прошептал он.

Мы. Ого. Снова интересный выбор местоимения. Да уж, Алекс с такими объектами еще не сталкивалась.

– Не знаю, как ты, – произнесла она, когда его глаза закрылись. – А вот я – да, черт возьми.

Раздался мощный удар – не совсем рядом с коровником, но все-таки, по мнению Алекс, слишком близко.

Она аккуратно надела на Дэниела респиратор, потом натянула свой и прикрутила картридж. Это не учебная тревога. Алекс оглянулась на компьютер – еще примерно десять минут. Неуверенная, хватит ли их, она ткнула в пробел. А затем нажала кнопку на черной коробочке, и огонек на ее боку часто замигал. После этого Алекс вновь накрыла Дэниела одеялом – почти машинально.

Алекс выключила лампы – гореть остался только яркий экран ноутбука – и вышла из допросной. В коровнике было темно. Выставив руки перед собой, Алекс нащупала около раскладушки сумку и вслепую, благодаря годам практики, надела самую доступную часть своей экипировки. Сунула за пояс пистолет. Вытащила шприц и, вогнав иглу в бедро, до упора вдавила поршень. Приготовившись, насколько это было возможно, Алекс прокралась в дальний угол допросной, где будет темнее всего, если противник войдет с фонариком. Сняла пистолет с предохранителя и сжала его обеими руками. А затем приложила ухо к стыку пластов поролона и прислушалась, ожидая, что кто-то вот-вот откроет ворота или окно и умрет.

Секунды всё тянулись. Мозг лихорадочно просчитывал варианты.

Вряд ли за ней отправили большой отряд. Ни одна стоящая группа захвата или ликвидации никогда не выдаст себя шумным самолетом. Есть куда более действенные и тихие способы приблизиться. И, во всяком случае, даже если за ней без предварительного инструктажа выслали многочисленную команду штурмовиков, чтобы те попросту задавили Алекс силой, они прилетели бы на вертолете. Самолет, судя по звукам, был крошечный – трех- или, скорее всего, двухместный.

Если по ее душу вновь явился одинокий убийца, как и было в прошлый раз, тогда о чем он думает? Зачем себя выдает? Такой самолет использовал бы человек, которому не хватает ресурсов, но при этом он очень спешит. Время для него куда важнее незаметности.

Кто же он? Явно не де ла Фуэнтес.

Во-первых, маленький самолет – совершенно не в стиле наркобарона. Алекс сразу представила отряд внедорожников и кучку головорезов с пулеметами.

Во-вторых, у нее появилось предчувствие.

Нет, до детектора лжи Алекс было далеко. Хорошие профессиональные лжецы могли обвести вокруг пальца любого – что человека, что машину. Работа Алекс заключалась не в чтении правды в бегающем взгляде объекта или в путаном клубке противоречий. А в том, чтобы ломать объект до тех пор, пока от него не останется лишь покорная плоть и рассказ. Алекс была лучшей не потому, что умела отличить правду от лжи. А потому, что прекрасно понимала возможности человеческого тела и была гением в химии. Алекс точно знала, сколько выдержит организм и как подтолкнуть его к этой грани.

Так что в предчувствиях она была не так уж сильна. И даже не помнила, когда в последний раз на нее накатывало подобное ощущение.

Алекс верила – Дэниел не лгал. Ей стало не по себе во время допроса только потому, что Дэниел говорил правду. Де ла Фуэнтес за ним не явится. И никто другой тоже, ведь Дэниел – всего лишь учитель английского и истории, тренер команды по волейболу. Значит, ищут саму Алекс.

Почему именно сейчас? Неужели департамент выслеживал ее целый день и наконец обнаружил? Может, до них дошло, что они заподозрили не того человека, и теперь пытаются спасти Дэниела?

Исключено. Они знали все заранее. У них есть доступ к слишком большому количеству информации; так их не провести. Досье не было полностью поддельным, лишь местами подтасованным. Департамент намеренно отдал ей в руки не того человека.

К горлу на мгновение подкатила тошнота. Алекс пытала невиновного. Эту мысль пришлось затолкать подальше. Отдаться во власть сожалений можно и потом, если сейчас Алекс выживет.

Она опять склонилась к первому варианту – тщательно продуманная ловушка, а не грядущая катастрофа. Алекс все еще считала, что де ла Фуэнтес действительно представляет угрозу, но уже не верила, что эта угроза так близка, как ей представили. Подогнать в досье по времени – проще всего. Вот и первая подтасовка – сжатые сроки. Алекс вновь вернулась к игре с низкими ставками – спасти свою жизнь. И Дэниела, если получится.

Алекс попыталась отмахнуться от мысли, которая показалась ей чуть ли не знамением – что ставки каким-то образом удвоились. Лишнее бремя ей ни к чему.

Может, кто-то другой – одаренное, но ни о чем не подозревающее дитя, что заняло ее место в департаменте, – уже работает с настоящим террористом. Может, они считают, что Алекс больше не способна добывать информацию. Но зачем тогда ее привлекли? Может, террорист мертв, а им нужен козел отпущения. Может, они уже давно обнаружили двойника и держали его про запас. А теперь Химик заставит его признаться в чем-нибудь, и они замнут неприятную ситуацию?

Впрочем, это все равно не объясняло, откуда взялся неожиданный визитер.

Время наверняка шло к пяти утра. Может, это всего лишь фермер, который предпочитает начинать работу пораньше и знает местность настолько хорошо, что с легкостью летает без радара между высокими деревьями, да еще и в непроглядной темноте, и явно наслаждается аварийной посадкой, чтобы пощекотать нервишки…

Сквозь респиратор доносилось хриплое дыхание Дэниела. Алекс задумалась, правильно ли поступила, погрузив его в сон. Дэниел стал таким… уязвимым. Беззащитным. Департамент уже продемонстрировал, насколько их беспокоит его благополучие. И Алекс оставила его посреди комнаты, связанным и беспомощным, легкой мишенью. Дэниел этого не заслуживал. Однако первой реакцией Алекс было его нейтрализовать. Отпускать – небезопасно. Разумеется, он тут же бы напал, желая отомстить. Если дело дойдет до грубой силы, преимущество на стороне Дэниела. И Алекс не хотелось отравить его или пристрелить. А так, по крайней мере, его кровь будет не на ее руках.

Алекс по-прежнему чувствовала себя виноватой. Мысль о том, как беззащитный Дэниел лежит в темноте, скреблась где-то на периферии мозга, словно наждак по мягкой ткани, выдергивая ниточки концентрации.

Слишком поздно.

Донесся едва слышный звук – снаружи кто-то шевельнулся. Коровник окружен густыми кустами с жесткой, шуршащей листвой. Именно там и сидел этот кто-то, стараясь заглянуть в окна. А что, если он просто прошьет стену из «узи»? Шум-то его явно не беспокоит.

Может, опустить стол, чтобы Дэниел не попал под пули?.. Алекс смазала механизм заранее, но все равно не была уверена, что он не скрипнет.

Она метнулась к столу и как можно быстрее опустила его. Ножки все-таки заскрипели, негромко и низко. Однако такой звук вряд ли был слышен за стенами коровника, с учетом поролона на «стенах» палатки. Алекс отскочила обратно в свой угол и прислушалась.

Опять шуршание. Неизвестный переместился ко второму окну, на другом конце коровника. Провода ловушек достаточно незаметны, но не невидимы. Алекс надеялась, что незнакомец просто высматривает цель. Проверял ли он дом? Почему не вошел туда?

Вновь звуки со стороны очередного окна.

«Да открой ты его уже, – мысленно обратилась к незнакомцу Алекс. – Забирайся внутрь, давай».

Вдруг раздалось непонятное шипение, а потом лязг сверху. И удары – бум-бум-бум! – настолько громкие, что коровник будто содрогнулся. Сначала Алекс подумала о маленьких взрывных устройствах и машинально присела на корточки в защитную позу, но уже в следующий миг поняла: звуки не такие уж оглушительные. Просто кажутся громкими из-за тишины вокруг. Стекла не разлетелись, металл не разошелся. Могла ли вибрация нарушить соединение проводов? Вряд ли.

А потом до Алекс дошло – удары переместились вверх по стене и замерли. Ровно над ней.

Дело дрянь… Он лез через крышу.

Алекс тут же вскочила и приникла глазом к щели в палатке. Все еще слишком темно. Сверху донеслось шипение ацетиленовой горелки. У незваного гостя она тоже имелась.

Вся подготовка пошла насмарку. Алекс оглянулась на Дэниела – он в респираторе, значит, не пострадает – и рванула прочь из палатки, пригибаясь и выставляя руки вперед, чтобы ни во что не врезаться, к бледному лунному свету, проникающему сквозь ближайшее окно. Путь преграждали доильные станки, однако Алекс помнила кратчайший маршрут и почти бегом добралась до свободного пространства за палаткой. Под руку попался доильный аппарат. Обогнув его, Алекс потянулась к окну…

И нечто невероятно твердое и тяжелое отшвырнуло ее на пол лицом вниз, вышибив из легких весь воздух. Пистолет отлетел в темноту. Алекс ощутимо ударилась головой о бетон – из глаз брызнули искры.

Кто-то схватил ее за запястья и резко поднял, чуть не вывихнув ей плечи. Алекс охнула. Большие пальцы прокрутили кольца, обнажая шипы.

– А это еще что? – раздался сверху мужской голос.

Противник перехватил оба ее запястья одной рукой, а другой сорвал с лица Алекс респиратор.

– Что ж, видимо, все-таки не смертница, – задумчиво произнес он. – Дай угадаю, те провода не к взрывчатке подсоединены, верно?

Алекс забарахталась под ним, выворачивая запястья и пытаясь царапнуть его кожу кольцами.

– Кончай уже, – приказал он и врезал Алекс по голове чем-то твердым – наверное, респиратором.

Она ткнулась лицом в пол – губа треснула, заполняя рот вкусом крови – и напряженно замерла. На столь близком расстоянии ее полоснут лезвием по сонной артерии. Или задушат проволокой. Алекс надеялась на лезвие. Боли от разреза не будет – благодаря декстроамфетамину в крови, – а вот удушье она почувствует наверняка.

– Вставай.

Вес, давивший на спину, сместился, и противник потянул Алекс за запястья. Она поспешила подняться, чтобы уменьшить давление на плечи. Руки еще пригодятся в рабочем состоянии.

Он стоял сзади, но по его дыханию Алекс сообразила, что он высок. Противник продолжил тянуть, пока она не оказалась на цыпочках, отчаянно пытаясь сохранить сцепление с полом.

– Так, коротышка, сейчас ты кое-что для меня сделаешь.

Для драки у нее не хватало навыков. Она была слишком слаба, чтобы высвободить запястья. Оставалось лишь надеяться на средства, которые она сумела приготовить.

Алекс позволила телу на мгновение повиснуть на руках и стукнула левым носком о пол так, чтобы из каблука вылетел нож (переднее лезвие пряталось в подошве правой туфли). А затем неловко ударила пяткой туда, где по идее были ноги противника. Он отскочил, ослабив хватку, и Алекс вырвалась на свободу. Развернувшись, она вскинула левую руку для пощечины, однако не дотянулась – противник оказался слишком высок. Шип царапнул по чему-то твердому на груди – бронежилету.

Подсечка – Алекс упала и тут же откатилась в сторону. Но противник мигом ее оседлал и, схватив за волосы, опять впечатал лицом в бетонный пол. Нос хрустнул; по губам и подбородку потекла кровь.

– Игры кончились, дорогуша, – наклонившись к ее уху, произнес противник.

Алекс попыталась врезать ему головой. Затылок соприкоснулся не с лицом, а с чем-то… неровным, металлическом…

Очки ночного видения. Так вот почему он так легко дрался.

Он отвесил Алекс подзатыльник. Если бы только на ней были сережки…

– Серьезно, прекращай. Сейчас я тебя отпущу. Я тебя вижу, ты меня – нет. У меня пистолет, так что еще одна глупая выходка – и я прострелю тебе колено, сечешь?

Говоря это, он сорвал с Алекс сначала одну туфлю, потом другую. Карманы не проверил – скальпельные лезвия и шприцы в поясе оставались на месте. Противник соскочил с Алекс. Раздался звук шагов и щелчок предохранителя.

– Что ты… от меня хочешь? – спросила Алекс, старательно изображая голос испуганной девчонки. Вот тут треснутая губа оказалась очень кстати. Алекс представила свое лицо – наверняка то еще зрелище. Когда действие препарата закончится, будет чертовски больно.

– Убери ловушки и открой ворота.

– Мне надо… – Алекс пару раз шмыгнула носом, – …включить свет.

– Без проблем. Все равно сменю очки на твой респиратор.

Алекс уронила голову, надеясь скрыть выражение лица. Как только он наденет респиратор, девяносто процентов ее обороны станут бесполезны.

Она прохромала – не слишком ли фальшиво?.. – ко входу и щелкнула выключателем. Других вариантов пока не было. Если противник не убил ее на месте, значит, он здесь не по приказу департамента. Значит, преследует собственные цели. Придется выяснить, чего он хочет, и как можно дольше отвлекать его от исполнения задуманного.

Плохие новости заключались в том, что открытые ворота были ему нужны явно не только для того, чтобы быстро отступить. Скорее всего там его ждет подкрепление – что еще заметнее уменьшало шансы Алекс выжить. Или шансы Дэниела, добавил голосок в голове. Как будто ей и так мало стресса! Но Дэниел оказался здесь из-за нее. Алекс чувствовала себя виноватой, она была перед ним в долгу.

Когда Алекс повернулась, щурясь от яркого верхнего света, противник стоял поодаль. Ростом он был около шести футов и трех-четырех дюймов. Белокожий, судя по неприкрытому подбородку и шее. Вот и все, что смогла выяснить Алекс, так как остальное его тело скрывал сплошной черный комбинезон, напоминающий костюм аквалангиста, но не гладкий, а с выступающими пластинами. Торс, руки, ноги – все под защитой. Противник был достаточно мускулист, хотя так могло отчасти казаться из-за кевлара, и обут в тяжелые всепогодные ботинки, также черные. На голове – черная вязаная шапка и скрывающий лицо респиратор Алекс. На плече висела снайперская винтовка «Макмиллан ТАК-50». Теорию Алекс знала назубок – несложно стать экспертом по любому вопросу, если все свободное время посвящать учебе. Тип и марка оружия могли многое рассказать о противнике или любом подозрительном человеке с улицы. Этот же был вооружен не только винтовкой. На бедре – кобура с бесшумным пистолетом «Хай Стандарт Эйч-Ди-Эм», а в правой руке – «ЗИГ Зауэр П220», направленный Алекс в колено. Правша, отметила она, не сомневаясь, что с такого расстояния он попадет точно в цель. А уж из винтовки достанет ее вообще откуда угодно.

Противник напомнил Алекс Бэтмена, разве что без шлема с ушами. А еще Бэтмен вроде бы никогда не использовал огнестрел. Но если бы использовал, то наверняка выбрал бы именно эти образцы.

Если не удастся заставить убийцу снять респиратор, то неважно, сколько его дружков-суперсолдат ждет снаружи. Он и сам легко ее пристрелит, как только получит желаемое.

– Сними ловушки.

Алекс поплелась к воротам, изобразив по пути краткий приступ головокружения, чтобы выиграть побольше времени и все обдумать. Кому выгодно оставлять ее в живых? Может, он охотник за головами? Думает, что сумеет продать Алекс департаменту? Если ее действительно заказали, то врагов вполне устроит как раз одна голова. Значит, он еще и шантажист? «У меня есть кое-кто нужный вам, и я отпущу этого кое-кого обратно на волю, если награда не удвоится». Умно. Департамент точно заплатит.

Алекс пока не могла придумать версию получше.

Система не была сложной – три группы проводов. Первая располагалась в кустах слева от ворот, слегка присыпанная землей. Вторая проходила между створками ворот, настолько хрупкая, что распалась бы от малейшего движения. Третья – заткнута под деревянную обшивку стены так, что наружу торчали три проводка, отделенные друг от друга на дюйм. Цепь оставалась под напряжением, пока соединены только два провода. Алекс задалась вопросом, не сделать ли вид, что все обстоит куда сложнее, но затем решила, что нет смысла. Противнику достаточно лишь взглянуть на ловушку, и он все поймет.

Алекс плотно прикрутила друг к другу концы третьего провода и отошла.

– Все… отключила, – намеренно произнесла она дрогнувшим голосом в надежде одурачить противника, мол, он выбил из нее всю способность сопротивляться.

– Не соизволишь? – предложил тот.

Хромая, Алекс подошла к другой стороне ворот и оттянула створку, попутно высматривая в темноте головы его товарищей. И ничего не увидела, кроме дома вдали. А потом опустила взгляд и оцепенела.

– Это что?! – громким шепотом изумилась Алекс.

На самом деле она даже не обращалась к собеседнику – просто не сдержала шок.

– Это, – отозвался он тоном, который можно было назвать омерзительно самодовольным и никак иначе, – сто двадцать фунтов мышц, когтей и клыков.

Должно быть, мужчина подал некий знак – Алекс не заметила, ведь не сводила глаз с «подкрепления», – и зверь рванул вперед, к нему. Крупный пес напоминал немецкую овчарку, но был совершенно черным. Волк?..

– Эйнштейн, – обратился противник к зверю. Тот поднял голову, чутко слушая. Мужчина ткнул в Алекс рукой и произнес одно слово, явно команду: – Контроль!

Пес – или волк – ринулся в атаку, вздыбив шерсть. Алекс попятилась и, уткнувшись спиной в створку ворот, выставила руки перед собой. Пес вдруг замер, готовый наброситься, и обнажил огромные острые клыки. А затем глухо зарычал.

Для этой команды больше подошло бы слово «устрашение».

Алекс думала засадить в шкуру пса отравленный шип, но засомневалась, хватит ли длины, чтобы пробить густой мех. Да и вряд ли этот монстр позволит похлопать его по спинке.

Недо-Бэтмен слегка расслабился. Или Алекс просто показалось. Сложно сказать наверняка, что происходит с мышцами под защитой.

– Ну ладно, раз уж лед тронулся, давай поговорим.

Алекс молча ждала.

– Где Дэниел Бич?

Она попыталась скрыть шок, однако невольно ощутила, как он все же прорвался наружу. Теории и предположения вновь закружились вихрем, переворачиваясь с ног на голову.

– Отвечай!

Алекс не знала, что сказать. Неужели департамент хочет первым делом избавиться от Дэниела? Убедиться, что все хвосты аккуратно подчищены? От мысли о лежащем посреди палатки, лишенном сознания и беспомощном Дэниеле Алекс замутило от страха.

Бэтмен, разозлившись, шагнул ближе. Пес тут же сдвинулся, пропуская хозяина, но зарычал громче. Мужчина грубо ткнул Алекс под челюсть дулом «ЗИГ Зауэра».

– Если он мертв, – прошипел Бэтмен, – то ты ему позавидуешь. Ты меня о смерти умолять будешь.

Алекс чуть не фыркнула. Ну ударит ее этот головорез пару раз. Если фантазии хватит, то немного порежет. А потом пристрелит. Он ведь понятия не имеет, как причинять и поддерживать настоящую боль.

Однако в угрозах была подсказка – Бэтмен явно хочет заполучить Дэниела живым. Значит, у них есть что-то общее.

Сопротивляться пока бесполезно. Следовало убедить Бэтмена, что она вышла из игры. Заставить его расслабиться. И попасть к компьютеру.

– Дэниел в палатке, – кивнула в нужную сторону Алекс, держа руки поднятыми. – С ним все хорошо.

Бэтмен на мгновение задумался.

– Ладно, дамы вперед. Эйнштейн! – рявкнул он и указал на палатку: – Веди!

Гавкнув в ответ, зверь ткнул Алекс носом в бедро и слегка прикусил.

– Ай! – вскрикнула она, отскакивая.

Пес пристроился сзади и снова ткнул ее носом.

– Просто топай к этой своей палатке, медленно и спокойно, и он не тронет.

Алекс совершенно не нравилось присутствие пса в тылу, однако она двинулась вперед, продолжая притворяться хромой, и мельком посмотрела назад.

– Не переживай, – весело произнес Бэтмен. – Люди не очень-то вкусные. Он не хочет тебя съесть. Если я, конечно, не прикажу.

Алекс пропустила насмешку мимо ушей и медленно приблизилась к занавешенному входу.

– Держи открытым, – потребовал Бэтмен.

Из-за поролоновой звукоизоляции брезент был жестким. Алекс отвела его в сторону, насколько смогла. Внутри было почти темно – светились только белый экран ноутбука и тускло-зеленые мониторы. Алекс, зная, что и где находится, различила фигуру под одеялом – буквально в футе от пола. Грудь Дэниела ровно поднималась и опускалась.

Долгое молчание.

– Прикажешь… включить… лампы? – поинтересовалась Алекс.

– Стоять.

Бэтмен приблизился сзади, и в ее шею, чуть ниже линии волос, уперлось холодное дуло пистолета.

– Что это тут у нас? – пробормотал Бэтмен.

Алекс замерла. Затянутые в перчатки пальцы коснулись кожи рядом с дулом. Алекс сообразила: Бэтмен заметил шрам.

– Хм, – буркнул он и убрал руку. – Ладно, где выключатель?

– На столе.

– Где стол?

– В десяти футах от входа, справа. Там экран ноутбука.

Снимет ли он респиратор ради очков ночного видения?..

Пистолет перестал давить в шею. Бэтмен отодвинулся, а вот пес продолжал упираться носом прямо в задницу Алекс.

Что-то с шипением скользнуло по полу. Алекс различила, как мимо ее ноги мелькнул шнур ближайшего фонаря. Раздался стук падения, однако звона стекла не последовало.

Бэтмен подтащил фонарь к себе и щелкнул выключателем. На мгновение Алекс понадеялась, что фонарь все-таки сломался, но затем вспыхнул свет.

– Контроль, – приказал Бэтмен псу. Зверь вновь зарычал, и Алекс напряглась, стараясь не шевелиться.

Бэтмен шагнул в палатку. Луч фонаря прошелся по стенам, а потом замер на теле посреди помещения. Бэтмен ловко и абсолютно бесшумно двинулся вперед – он явно был натасканным бойцом, – и первым делом проверил все углы в поисках направленного на Дэниела оружия. А потом присел на корточки и, скинув одеяло, тщательно осмотрел окровавленные наручники и капельницу. Проследил за датчиками, подключенными к мониторам, которые тоже изучил внимательным взглядом. Поставил фонарь на пол, направив его вверх, чтобы получить больше освещения. И, наконец, бережно стянул с лица Дэниела респиратор.

– Дэнни… – Расслышала Алекс шепот.

Сорвав правую перчатку, Бэтмен прижал два пальца к сонной артерии Дэниела. Затем наклонился, прислушиваясь к дыханию. Алекс рассмотрела руку противника – светлая кожа, пальцы настолько длинные, будто в них был лишний сустав, такие… знакомые.

Бэтмен потряс Дэниела за плечо и позвал чуть громче:

– Дэнни?

– Он под снотворным, – отозвалась Алекс.

Бэтмен вскинул голову – лица она не видела, зато ощутила яростный взгляд, – и вдруг вскочил. Рванув к Алекс, он схватил ее за руки и вновь вздернул их вверх.

– Ты что с ним сделала?! – прокричал он.

Тревога за Дэниела испарилась. Дэнни будет в полном порядке. Теперь беспокоиться надо только о себе.

– С ним все в норме, – спокойно ответила Алекс, бросив строить из себя раненую девицу. – Проснется примерно через два часа, в хорошем самочувствии. Могу разбудить раньше, если хочешь.

– Это вряд ли, – прорычал противник.

Несколько секунд они играли в гляделки – Алекс так и не поняла, кто победил, ведь она видела в стеклах респиратора лишь собственное отражение.

– Ладно, – наконец продолжил Бэтмен. – Пойдем, присядешь.

Ловким движением он завел ей кисти за спину и стиснул правой рукой – в левой он, должно быть, держал пистолет, – а затем заставил пройти к складному стулу. Алекс покорно шагала, ощущая рядом тяжелое, жаркое дыхание пса.

Она была почти на семьдесят процентов уверена, что сумеет вывернуть запястье и оцарапать обнаженную кожу противника, однако не стала и пытаться. Несмотря на риск, Бэтмен пригодится ей живым. В картине происходящего зияла крупная дыра, а он мог дать ответы хотя бы на некоторые вопросы. И Алекс осторожно спрятала шипы обратно.

Она не сопротивлялась, когда Бэтмен усадил ее – не очень-то бережно – на стул, а потом перехватил кисти спереди и зафиксировал кабельной стяжкой.

– Сдается мне, ты из тех, чьи руки лучше держать на виду, – пробормотал он, привязывая ее лодыжки к стулу.

Все это время пес не мигая смотрел на нее, держа морду прямо перед ее лицом. На рукав капнула теплая слюна. Фу.

Бэтмен прикрутил ее локти к спинке стула все теми же стяжками и выпрямился, возвышаясь над ней темной и страшной фигурой. Длинный, оснащенный глушителем ствол «Эйч-Ди-Эма» замер в нескольких дюймах от лба Алекс.

– Выключатель от верхних ламп вон там. – Она указала подбородком в сторону удлинителя на несколько розеток, в которые были воткнуты два одиночных, на дальнем краю стола.

Бэтмен посмотрел в том же направлении – наверное, с подозрением.

– Слушай, если там ловушка, то я умру первой, – заметила Алекс.

Он что-то проворчал, но все-таки дотянулся до выключателя и щелкнул кнопкой.

Лампы вспыхнули. И палатка вдруг перестала казаться зловещей. Теперь она, благодаря медицинскому оборудованию, скорее напоминала полевой госпиталь в зоне боевых действий. Не вписывался только пыточный набор на подносе, разумеется. Бэтмен как раз к нему и повернулся.

– Реквизит, – пояснила Алекс. И вновь ощутила на себе полный ярости взгляд.

Бэтмен мельком взглянул на Дэниела, обнаженного, но без видимых повреждений, и опять обратил внимание на Алекс.

– Почему мигает? – требовательно спросил он, указав на черную коробочку с панелью.

– Сообщает, что дверь не защищена, – спокойно солгала Алекс. На самом деле коробочка ни к чему не подключалась, а служила обманкой и отвлекала от настоящей ловушки.

Бэтмен кивнул, а потом наклонился к компьютеру. Ни открытых документов, ни файлов на рабочем столе. Только простой фон со светлым геометрическим узором – серый, с мелкими белыми квадратиками.

– Где ключи? – Бэтмен указал головой в сторону Дэниела.

– Под столешницей, приклеены скотчем.

Алекс показалось, что он снова уставился на нее из-за стекол респиратора. Она заставила себя сохранить спокойный и покорный вид, а мысленно взмолилась: «Сними, сними, сними!»

Бэтмен пинком опрокинул ее стул.

Левая рука и бедро впечатались в пол с силой, предвещающей немало синяков, но Алекс успела напрячь шею и спасти голову от очередного удара о бетон. Если в прошлый раз ей повезло не получить сотрясение, то лучше и дальше продолжать в том же духе. Мозги нужны в рабочем состоянии.

Схватив стул за спинку, Бэтмен рывком вернул его в вертикальное положение. Алекс заметила в правой руке ключи.

– Можно было и без этого.

– Эйнштейн, контроль!

Снова рычание и капающие слюни.

Бэтмен быстро расстегнул наручники Дэниела.

– Что в капельнице?

– Верхний пакет – физраствор, нижний – нутриенты.

– Да ладно. – Сарказм. – И что будет, если я вытащу катетер?

– Когда Дэниел проснется, дашь ему воды. Только не бери бутылки, которые стоят в мини-холодильнике слева. Они отравлены.

Бэтмен развернулся к Алекс, стягивая респиратор, чтобы взглянуть на нее еще выразительнее, и одновременно сдергивая с головы пропитанную потом вязаную шапку.

Да-а-а-а-а!

Респиратор полетел на пол. Алекс постаралась ничем не выдать облегчение.

– Ты сменила тактику, – кисло заметил Бэтмен, пробегая пальцами свободной руки по влажным коротким волосам. – Или отравленные бутылки на самом деле справа?

Алекс подняла на него спокойный взгляд.

– Я принимала тебя за кое-кого другого.

И тут она посмотрела на него внимательнее.

Сил, чтобы скрыть удивление, у нее уже не осталось. В голове вновь завертелись теории, однако теперь кое-что встало на места.

Бэтмен ухмыльнулся, осознав, что именно поразило Алекс.

Как много подсказок она пропустила…

Фотографии, на которых изображен Дэниел, и в то же время не Дэниел.

Лакуны в досье, недостающие снимки.

Сроки, даты, дни рождения – то, что так легко подтасовать.

Странное нежелание Дэниела верить в то, что он увидел на снимках разведчиков.

Его внутренняя борьба.

Такие длинные пальцы.

– Другой Дэниел, – прошептала Алекс.

Ухмылка исчезла.

– Чего?

Алекс не сдержалась и закатила глаза, вздохнув. Слишком уж все происходящее напоминало нелепые мыльные оперы, которые так любила мать. О, это разочарование от каждого проведенного с ней выходного. Дни, потерянные за просмотром затянутых, неправдоподобных сериалов. В них никто не умирал по-настоящему; все герои возвращались обратно. И, конечно, близнецы. Дело всегда было в близнецах.

Впрочем, эти все-таки отличались. Дэниел обладал тонкими, мягкими чертами. Бэтмен, жесткий и собранный, состоял словно из острых углов. Его глаза казались более темными – может, из-за тени от нахмуренных бровей. Волосы – волнистые, того же цвета – были коротко обрезаны, как и следовало ожидать от агента. Судя по более мощной шее, Бэтмен качался. Не слишком много – иначе не сошел бы за своего брата на снимках. Просто обладал крепкими, сильнее очерченными мышцами.

– Кевин Бич, – ровным голосом произнесла Алекс. – Ты живой.

Он присел на край стола. Алекс проследила взглядом, не позволяя себе посмотреть на светящиеся прямо у его локтя часы на мониторе.

– А ты кого ждала?

– Вариантов было несколько. И при любом из них меня и твоего брата хотели бы устранить. – Алекс покачала головой. – Поверить не могу, что клюнула.

– На что?

– Дэниел даже никогда не встречался с де ла Фуэнтесом, верно? Только ты.

Начавший было расслабляться Кевин вновь насторожился.

– Чего?

Алекс кивнула на разбросанные по полу снимки. Кевин, казалось, только что их заметил. Сначала он просто наклонился, рассматривая, а потом схватил одно из фото. Затем второе, третье. И смял их.

– Где ты их взяла?!

– Любезно предоставлено маленьким департаментом, работающим на американское правительство… совершенно неофициально. Раньше я числилась в штате. А сейчас меня наняли как фрилансера.

Лицо Кевина исказилось от ярости.

– Они строго засекречены!

– Не поверишь, какой у меня уровень допуска.

Кевин схватил Алекс за воротник футболки и поднял ее вместе со стулом на пару дюймов от пола.

– Ты кто такая?

Алекс сохраняла спокойствие.

– Я расскажу все, что знаю. Меня провели, и я рада этому не больше твоего.

– Как тебя зовут?

Она заговорила – настолько медленно, насколько могла, не вызывая при этом подозрений.

– Раньше меня звали доктор Джулиана Фортис, но сейчас это имя вписано в свидетельство о смерти.

Алекс проследила за лицом Кевина, пытаясь понять, знакома ли ему эта информация. Ответ пока что был отрицательным.

– Я работала под руководством департамента. Другого названия у него нет. Официально его не существует. Он сотрудничает с ЦРУ и некоторыми секретными службами. Спецы по допросам.

Кевин вновь присел на край стола.

– Три года назад кто-то решил избавиться от двух ведущих сотрудников. А именно – от меня и моего наставника, доктора Джозефа Барнаби.

По-прежнему ноль реакции.

– Не знаю, почему. Однако у нас был доступ к невероятно конфиденциальной информации. Наверное, мы узнали что-то лишнее. Они убили доктора Барнаби и попытались прикончить меня. С тех пор я в бегах. Четыре раза меня находили. Трижды подсылали киллера. А вот в последний раз – извинились.

Кевин сощурился.

– Сказали, что у них возникла проблема, что им нужна моя помощь. Выдали стопку документов по де ла Фуэнтесу, а твоего брата обозначили как сообщника. По их версии, через три недели Дэниел распространит супервирус по юго-западу Америки. И у меня три дня, чтобы выяснить, где вирус и как разрушить планы де ла Фуэнтеса.

Кевин покачал головой.

– Тебе рассказали так много? – недоверчиво спросил он.

– Основной частью моей работы была борьба с терроризмом. Я знаю, где хранятся все боеголовки и «грязные» бомбы.

Кевин сжал губы и наконец принял решение.

– Ну, раз уж ты и так столько знаешь, то я не очень-то нарушу протокол, если расскажу, что ликвидировал де ла Фуэнтеса полгода назад. О его смерти знают немногие. Остаток картеля хранит все в тайне – не хотят показаться конкурентам уязвимыми.

Алекс с удивлением поняла, что ей стало легче. Знание о том, что столько людей обречены на мучительную смерть, давило на нее куда сильнее, чем она думала раньше.

– Точно, – выдохнула Алекс. – Теперь ясно.

Очевидно, департамент не настолько безжалостен. Они использовали угрозу жуткой катастрофы, чтобы выманить Алекс, но не подвергали мирных жителей реальной опасности.

– А «Змея»?

Кевин вопросительно посмотрел на Алекс.

– Прости, это департамент их так называл. Внутренние террористы?

– Сослуживцы прикончили двоих из трех лидеров и зачистили всю южную ячейку. Выживших нет.

Алекс натянуто улыбнулась.

– Ты допросчик, – неожиданно ледяным тоном произнес Кевин. – Живодер.

Она приподняла подбородок.

– Да.

– И ты пытала моего брата ради информации, которой у него нет.

– Да. По крайней мере, начала.

Кевин ударил ее. Голова мотнулась в сторону. Стул пошатнулся, но Кевин вернул его в устойчивое положение.

– Ты заплатишь, – пообещал он.

Алекс шевельнула челюстью, проверяя, не треснула ли кость. Убедившись, что все в относительном порядке, она ответила:

– Не уверена, но думаю, что именно поэтому они с ним так и поступили. Поэтому и скормили мне всю эту тщательно проработанную историю.

– И почему же? – процедил Кевин.

– Они никак не могли меня убить. И, наверное, решили, что с задачей справишься ты.

Он стиснул зубы.

– Чего я, впрочем, не понимаю, – продолжила Алекс, – так это почему они не попросили тебя напрямую. Или, скорее, не приказали. Разве что, если… ты больше не в ЦРУ? – предположила она.

Кевина выдало оружие. Во время расследования Алекс выяснила, что агенты ЦРУ чаще всего вооружены именно пистолетом марки «Эйч-Ди-Эм».

– Если ты обо мне не подозревала, то откуда узнала, где я работаю? – требовательно спросил Кевин.

Уже где-то на середине вопроса Алекс краем глаза заметила, как яркий экран потух. И как можно незаметнее поглубже вдохнула через нос.

– Отвечай, – прорычал Кевин, замахиваясь.

Алекс молча смотрела на него, задержав дыхание. Кевин помедлил, хмурясь, и вдруг распахнул глаза. Он рванулся к респиратору, но не успел и рухнул на пол, отключившись.

Раздался еще один глухой удар – рядом со стулом рухнул пес.

Во время тренировок Алекс однажды сумела задержать дыхание на минуту и сорок две секунды. Повторить подвиг ей с тех пор не удавалось. Кислород обычно заканчивался где-то через минуту пятнадцать – но и этот результат куда выше среднего. Объем легких стал для Алекс жизненно важен. Ей, конечно, не удалось продышаться заранее, однако сейчас ей хватило бы и минуты.

Подпрыгивая вместе со стулом, Алекс подобралась к неподвижному Бэтмену и рывком упала на его спину коленями. С руками, связанными впереди, это было несложно… относительно. Кевин Бич оставил респиратор Дэниела на полу. Алекс подцепила его одним пальцем, а затем навалилась на спинку стула и вернула его на четыре ножки. Как можно ближе наклонив лицо к рукам, она натянула респиратор и плотно прижала к коже резиновые края маски. Алекс шумно выдохнула, чтобы очистить полость респиратора, и только потом осторожно вдохнула.

Если внутри осталось немного химиката – ничего страшного. Алекс неплохо натренировала организм и придет в себя гораздо раньше остальных. Но все же хорошо иметь столь большое преимущество по времени.

Алекс подобралась к столу и принялась распиливать стяжку на запястьях о лежащий на подносе скальпель. Пластик быстро поддался. Разрезать остальные путы и вовсе не составило труда.

Сначала – самое важное. Алекс сменила настройки: теперь компьютер уходил в ждущий режим не через двадцать, а через пятнадцать минут.

Поднять Бэтмена, распластавшегося лицом вниз, она не могла. Однако лежал он настолько удачно, что ей удалось пристегнуть его левое запястье и лодыжку к наручникам Дэниела. Ключ, который Кевин беспечно бросил рядом с братом, Алекс спрятала в карман.

Приковывать Дэниела обратно она не стала. Может, зря, но Алекс уже причинила ему столько боли, что это ей казалось нечестным по отношению к нему. И в глубине души Алекс его не боялась. Наверное, тоже зря.

Она забрала у Бэтмена огнестрельное оружие, вытащила из «Эйч-Ди-Эма» и винтовки патроны и ударники. Поставив «ЗИГ Зауэр» на предохранитель, сунула его за пояс. Этот пистолет ей нравился – он выглядел повнушительнее, чем ее собственный «ППК», который Алекс подобрала у доильных станков и сунула к «ЗИГ Зауэру». Все-таки свое оружие привычнее. Пусть будет под рукой.

Отыскав туфли, Алекс спрятала остальное оружие и на обратном пути прихватила ремни для переноски мебели. Поднять пса тоже оказалось непросто, поэтому Алекс, используя ремни, оттащила его в жилую комнатку. Сначала Алекс просто закрыла дверь и ушла – у собак ведь нет больших пальцев, ручку не провернет, – однако мгновение спустя передумала. Пса ведь звали Эйнштейн; кто знает, на что он способен? Алекс огляделась – чем бы подпереть дверь?.. Тяжелое оборудование прикручено к полу. Поразмыслив, Алекс остановилась на серебристом седане. Между палаткой и станками он проедет. Алекс подогнала его прямо к двери и, уперев в нее бампер, поставила автомобиль на ручник.

Затем она закрыла ворота и вновь подключила ловушку. Мельком выглянув наружу, Алекс увидела, что скоро рассветет.

Пора возвращаться к «другому Дэниелу». Стянуть с него Бэт-костюм оказалось сложно. Ткань между кевларовыми пластинами была плотной, словно хрящевая, и пронизанной тонкими кабелями. Испортив два лезвия, Алекс сдалась и решила просто-напросто отогнуть верхние пластины, а ноги, не покрытые таким количеством брони, просто ощупать на предмет спрятанного оружия. На пояснице обнаружился нож в чехле и еще по одному в каждом ботинке. Алекс стянула с Кевина носки – на левой ноге не хватало мизинца – но оружия больше не нашла. Правда, в рукопашной оно ему бы даже не понадобилось. Тело Кевина было очень мускулистым. Вся спина испещрена шрамами – какие-то от пуль, другие от лезвий. Был даже ожог. И очень характерный след у линии волос. Кевин тоже удалил чип. Явно уже не работает на ЦРУ. Дезертир? Двойной агент?

Но как он нашел брата?..

Алекс вспомнила нарастающий гул самолета, грохот аварийной посадки – кто-то спешит, подумала она тогда, боится потерять время.

Алекс повернулась к Дэниелу. Придется провести дополнительный осмотр. В прошлый раз она тщательно проверила спину, поэтому сейчас уделила особое внимание животу, паху и бедрам. Стоило сделать это раньше, однако тогда Алекс понимала ситуацию в корне неверно.

Именно спешка – то, как Бэтмен прибыл и напал, – подсказала Алекс, что именно следует искать. Простой маячок показывал бы лишь то, где находится объект, а Дэниел оказался не так уж далеко от дома. Не настолько, чтобы «мертвый» брат ударился в панику и бросился его спасать, увешанный оружием. Значит, маячок отслеживал не только местоположение, и установить его надо было в правильной точке.

Алекс захотелось дать себе пинка – маленький красноватый шрам выглядывал как раз из-под пластыря, которым она закрепила на бедре Дэниела трубку катетера. Алекс сдернула пластырь – всегда лучше делать подобное, когда объект без сознания – и удалила катетер. Все равно Дэниел скоро проснется.

Шрам был крошечным, и под ним ничего не прощупывалось. Наверняка маячок вживлен глубже, рядом с бедренной артерией. Кровяное давление подскочило – от боли во время первого раунда допроса или даже от страха, когда Дэниел только очнулся – и Кевин получил сигнал. И, возможно, не только Кевин, но и все остальные, кто следит за Дэниелом. Маячок придется удалить.

До того, как Дэниел придет в себя, оставалось достаточно времени. Алекс сходила за аптечкой. Натянув перчатки, обезболила место надреза и простерилизовала скальпель – хорошо, что не испортила их все о Бэт-костюм. Протерла кожу йодом и сделала быстрый надрез поверх старого, только длиннее. Ни щипцов, ни пинцета не было, поэтому пришлось аккуратно прощупать надрез одним пальцем внутри, а другим снаружи. Обнаружив устройство – капсулу размером с пастилку от боли в горле, – Алекс относительно легко выдавила его наружу.

Затем она продезинфицировала рану и, стянув края, скрепила их суперклеем.

После этого Алекс обработала содранную кожу на запястьях и лодыжках, наложила повязки. Наконец она укрыла Дэниела одеялом и принесла ему подушку.

Капсула осталась на стальном столе. Тому, кто отслеживает маячок, поступит сигнал, что Дэниел Бич только что скончался. Алекс показалось, что вряд ли кто-нибудь из департамента станет переживать по этому поводу. Теперь она куда лучше понимала их план и была почти уверена, что дело не только в ней одной.

Алекс вышла из палатки – пора позаботиться о собственном лице. Она вытерла кровь и оценила масштаб повреждений. Губа опухла – на трещину хорошо бы наложить шов, но пока Алекс только капнула суперклеем. На щеке содрана кожа, под глазами назревали симметричные «фонари». Сломанный нос перекосило. Пользуясь действием обезболивающего, Алекс постаралась вправить его на место.

Боль скоро вернется, пусть Алекс и вколола себе максимальную дозу препарата, который назвала «Остаться в живых». Действовал он недолго, ибо был рассчитан лишь на необходимость пережить нападение, как сегодня. Что-то вроде адреналина, который вырабатывался естественным путем, только куда мощнее и смешанный с опиатами, блокирующими боль. О препарате «Остаться в живых» никто не знал. В список обязанностей Алекс не входила разработка антипыточных веществ. Однако она подумала, что подобный препарат однажды пригодится, и оказалась права. Алекс использовала его уже не первый раз – она перестраховывалась и во время прошлых нападений, – однако сегодня впервые получила серьезные побои с «Остаться в живых» в крови. Эффектом она осталась довольна.

Зафиксировать нос было нечем – значит, некоторое время придется обращаться с лицом поаккуратнее. К счастью, спала Алекс обычно на спине.

Лицо вызовет проблемы – причем немалые. Теперь Алекс уже не сможет заглянуть в магазин и остаться незамеченной.

Покончив со всеми делами, она прилегла на раскладушку. На минут десять, просто собраться с силами – или тем, что от них осталось. Препарат по-прежнему действовал, но Алекс уже знала, что получила повреждения, последствия которых еще долго придется расхлебывать. Ей нужно время на отдых и исцеление. Время, которое ей никто не даст.

Она решила разбудить Дэниела. Как только очнется Бэтмен – минут через пятнадцать, – разговор станет далеко не ласковым. А прежде чем начнутся вопли и угрозы расправы, она хотела все объяснить – и извиниться.

Алекс переустановила параметры на компьютере.

Газовая химическая смесь давно рассеялась, и в палатке можно было находиться без респиратора. Алекс подобрала второй и привязала ремешки обоих к поясу, чтобы держать под рукой.

Она вытащила катетер капельницы – не хотела, чтобы Дэниел проснулся привязанным. Хватит с него. Вены по-прежнему выглядели неплохо, поэтому Алекс с легкостью ввела нужный раствор в локтевую ямку другой руки. А затем присела на край стального стола, опущенного почти до уровня пола, и принялась ждать, обхватив колени руками.

Дэниел медленно пришел в себя. Моргнув от ударившего в глаза света, он прикрыл их ладонью. И тут до него дошло. Он уставился на запястье – свободное и перевязанное, – а потом заметался взглядом по помещению.

– Алекс? – тихо позвал он.

– Здесь.

Дэниел с опаской повернулся, шевельнув ногами под одеялом, чтобы проверить, не привязаны ли они.

– Что происходит? – настороженно спросил он, все еще пытаясь сфокусировать взгляд.

– Я тебе верю. И очень сожалею, что сотворила с тобой такое.

Алекс наблюдала за Дэниелом, пока он переваривал услышанное. Он медленно приподнялся на локте и вдруг вцепился в одеяло – вновь вспомнил, что остался без одежды. Забавно, как не связанные с медициной люди реагировали на наготу. Врачей она не напрягала. Алекс, соответственно, тоже, однако Дэниел об этом не догадывался. Все-таки стоило надеть белый халат.

– Ты мне веришь? – переспросил Дэниел.

– Да. Я знаю, что ты не тот, кем я тебя считала. Меня… обманули.

Он сел, двигаясь осторожно, словно ожидал вспышки боли. Впрочем, он должен был чувствовать себя хорошо. За исключением усталости от мышечных спазмов. Ну и свежий порез даст о себе знать, когда закончится действие анестезии.

– Я… – начал было Дэниел, но осекся. – Что у тебя с лицом?!

– Долгая история. Можно я кое-что скажу, прежде чем к ней приступить?

Встревоженный. Из-за нее? Нет, вряд ли.

– Ладно, – неуверенно согласился Дэниел.

– Слушай, я говорила тебе правду. Мне не нравится причинять людям боль. Мне не нравилось причинять боль тебе. Я поступаю так, только когда думаю, что иной вариант куда страшнее. Такого со мной еще не случалось… я никогда не причиняла боль невиновным. Никогда. Не все из тех, кого мне приходилось допрашивать, были виновны, но все являлись частью заговора. Я давным-давно поняла, что мое прежнее начальство почти ни перед чем не остановится, но поверить не могу, что они заставили меня допросить полностью непричастного человека.

Дэниел ненадолго задумался.

– Просишь тебя простить?

– Нет, этого не прошу. И не стану. Но хочу, чтобы ты знал. Я никогда бы не причинила тебе боль, если бы не верила, что на кону жизни людей. Мне очень жаль.

– А тот наркодилер? И вирус? – обеспокоенно спросил Дэниел.

Алекс нахмурилась.

– Я получила новую информацию. Судя по всему, о де ла Фуэнтесе уже позаботились.

– Никто не умрет?

– Из-за биологического оружия наркобарона – никто.

– Это ведь хорошо, да?

Алекс вздохнула.

– Думаю, да, если смотреть на положительные стороны.

– А теперь ты расскажешь, что случилось с лицом? Несчастный случай? – И снова эта тревога.

– Нет. Травмы связаны с новыми сведениями. – Алекс сомневалась, как лучше преподнести информацию.

Дэниел вдруг разозлился. Его плечи напряглись.

– Кто-то тебя избил? Нарочно? Из-за меня?

Ум Дэниела определенно работал не так, как у коллег Алекс. Очевидные для хоть как-то связанных со спецоперациями людей вещи были для него совершенно непонятны.

– По большему счету, – ответила Алекс.

– Давай я с ним поговорю, – настойчиво предложил Дэниел. – Я тоже тебе верю. Понимаю, что ты не хотела. Ты только пыталась помочь.

– На самом деле это неважно. Эм… Дэниел, помнишь, я показала тебе снимки, и ты узнал изображенного на них человека, но не стал говорить, кто это?

Выражение его лица стало непроницаемым. Он кивнул.

– Расслабься. Я не прошу никаких признаний, это не ловушка. Я не знала, что у тебя есть близнец. В досье это скрыли, поэтому я не…

– Но это не Кевин, – перебил ее Дэниел. – Вот чего я не мог понять. Похоже на него, но это невозможно. Кевин мертв. Погиб в тюрьме в прошлом году. Я не знаю, кто мог попасть на фото, если мы, конечно, не тройняшки. Но, думаю, мама бы заметила, что…

Дэниел умолк, заметив, как Алекс изменилась в лице.

– Что?

– Не знаю, как рассказать.

– Рассказать что?

Алекс помедлила, а потом встала и обошла стол. Дэниел проследил за ней взглядом и сел, тщательно обмотав одеяло вокруг пояса, а когда Алекс опустила глаза, последовал ее примеру.

Кевин Бич лежал, повернувшись лицом к металлическому столу. Удивительно, как сильно он стал похож на брата, будучи без сознания, когда исчезло напряжение.

– Кевин, – прошептал Дэниел, сначала побледнев, а потом, наоборот, залившись румянцем.

– Ты знал, что твой брат работал на ЦРУ? – тихо спросила Алекс.

Дэниел удивленно уставился на нее.

– Нет, нет, он был в тюрьме. Он продавал наркотики. – Дэниел покачал головой. – После смерти родителей все пошло наперекосяк, Кев покатился по наклонной. И после Вест-Пойнта…

– Вест-Пойнт?!

– Да, – подтвердил Дэниел, явно не улавливая связи. – До наркотиков Кевин был другим человеком. Один из лучших выпускников. Его приняли в школу рейнджеров… – Дэниел умолк, увидев, что Алекс нахмурилась.

Ну конечно. Она подавила вздох, расстроенная, что не обеспокоилась пробелами в досье раньше, что не нашла времени съездить в библиотеку где-нибудь подальше, где могла бы раскопать все об их семье.

Дэниел опять посмотрел на брата.

– Он же не мертв, правда?

– Спит. Очнется через несколько минут.

– Что это на нем? – Дэниел нахмурился.

– Наверное, военная броня. Не разбираюсь в них.

– ЦРУ… – прошептал Дэниел.

– Думаю, спецагент. Твой брат не покатился по наклонной, а просто сменил подразделение. Поэтому он имел дело с наркобароном.

Широко распахнутые глаза Дэниела стали серьезными и печальными.

– Помогал ему с вирусом? – тихо спросил он.

– Нет. Вообще-то он его ликвидировал. Мы, по сути, на одной стороне, хотя, глядя на нас, и не скажешь. – Алекс подтолкнула бесчувственного Кевина ногой.

Дэниел вскинул голову.

– Это Кевин тебя так отделал? – Смешно, но этот факт его как будто расстроил сильнее, чем мысль о том, что его брат преступник и убийца.

– Да, а я его. – Алекс снова подтолкнула Кевина.

– Но он проснется?

Алекс кивнула. Грядущее пробуждение Бэтмена вызывало у нее смешанные чувства. Ситуация будет не из приятных. А ведь Дэниел так спокойно ко всему отнесся, и к самой Алекс в том числе… Как только брат заговорит, его отношение наверняка изменится.

Дэниел чуть заметно улыбнулся, глядя на обнаженную спину брата.

– Выходит, ты победила?

Алекс рассмеялась.

– Временно.

– Он куда крупнее тебя.

– Я бы сказала «зато я умнее», но допустила несколько серьезных ошибок в защите. Думаю, мне просто больше повезло.

Дэниел хотел было встать, но замер.

– А моя одежда где-то рядом?

– Прости, но нет. В ней могли быть маячки. Так что одежду пришлось срезать и выбросить.

Дэниел залился румянцем до самой груди.

– Зачем кому-то следить за мной?

– Ну, сначала я думала, что тебя мониторит наркобарон. Или что ты приманка, и таким образом департамент хочет выйти на меня. Что на самом деле оказалось ближе к правде.

– Я совсем запутался, – произнес Дэниел.

Алекс как можно более сжато изложила основные моменты. Пока она говорила, Дэниел встал и, обернувшись одеялом как огромным полотенцем, принялся ходить туда-сюда перед лежащим на полу братом.

– Тебя пытались убить целых четыре раза?! – спросил Дэниел в конце рассказа.

– Теперь пять, судя по всему. – Алекс выразительно посмотрела на Бэтмена.

– Поверить не могу, что Кевин жив. – Дэниел вздохнул и, скрестив длинные ноги под одеялом, опустился на пол у головы брата. – Поверить не могу, что он мне лгал. Что заставил меня считать его преступником… заставил считать его мертвым!.. А сколько раз я навещал его в тюрьме… знаешь, как долго ехать от Вашингтона до Милуоки?!

Он молча уставился на брата. Алекс позволила ему все переварить. Сама она даже не могла представить, что бы почувствовала, если бы к ней вот так, безо всякого предупреждения, вернулся живой Барнаби. Как с таким справиться?..

– Когда очнется, – тихо пробормотал Дэниел, – надаю ему по шее.

Ну, например, вот так.

– А зачем ты его приковала? – удивился Дэниел.

– Потому что как только он придет в себя, то попытается меня прикончить.

Опять эти широко распахнутые глаза.

– Что?!

– Его нетрудно понять. Он проник сюда через крышу, зная лишь, что кто-то причиняет тебе боль. И он оставил меня в живых только потому, что сомневался, действительно ли ты в порядке. Вдруг, к примеру, я должна дать тебе противоядие или типа того. Я уверена, что если бы на секунду не взяла верх, то сразу после твоего пробуждения Кевин застрелил бы меня.

Дэниел явно ей не верил. Он покачал головой. На лоб упала густая прядь волнистых волос, все еще слегка влажных от пота. Удивительно, как все изменилось за такой короткий промежуток времени. Теперь Алекс нужен новый план.

Безопасно ли вернуться в дом, где она жила, когда Карстон вышел на связь? Ведь это, несомненно, самый простой вариант. Там есть запас еды; не придется светить лицом, пока оно не станет нормальным. Вряд ли Алекс чем-то выдала убежище…

Ну а что потом? Сколько денег из заначки прогорело из-за этой глупой ловушки? Сколько еще можно протянуть на остатки?

Карстон знал, что Алекс появляется в Сети, значит, искать нормальную работу через Интернет слишком рискованно. Департаменту даже не надо вычислять, где Алекс находится, – они и так способны оставить ее ни с чем.

Что-то коснулось ее ноги, и Алекс подпрыгнула от неожиданности. Но это был всего лишь Дэниел.

– Прости, не хотел напугать.

– Не извиняйся.

– Просто у тебя такой встревоженный вид. Не переживай. Я поговорю с Кевином.

Алекс невесело улыбнулся.

– Спасибо, но переживаю я вовсе не о нашем Лазаре.

– Из-за своего департамента?

Отвернувшись, Алекс отошла к ноутбуку и опустила руку на «пробел» в надежде, что жест получился невольным.

– Ага, – отозвалась она, не глядя на Дэниела. – Можно сказать и так.

И краем глаза уловила, как дыхание Кевина слегка прервалось, а затем вновь стало ровным. Хорошо, что Алекс убралась подальше. Ей совершенно не хотелось быть в зоне его досягаемости.

– Может… не знаю… может, я сумею чем-нибудь помочь? – серьезно спросил Дэниел.

Алекс уставилась на него, с изумлением ощущая, как к глазам подступили самые настоящие слезы.

– Не думаю, что заслуживаю твоей помощи, Дэниел.

Он сердито хмыкнул.

– И, честно, – продолжила она, – у тебя своих проблем предостаточно.

Дэниел явно не представлял всех последствий.

– О чем ты?

– Теперь ты тоже под прицелом. Ты только что услышал то, чего не должен был знать. Если вернешься домой, к прежней жизни, то ее быстро оборвут.

– Так я… что… не вернусь?!

Дэниел был потрясен. Алекс охватила жалость – она вновь вспомнила, насколько жизнь Дэниела отличалась от ее. Он наверняка думал, что исправит все, наняв адвоката или написав письмо своему конгрессмену.

– Алекс, я должен вернуться! Моя команда участвует в чемпионате!

Она не сумела сдержаться – и расхохоталась, чувствуя, как из глаз все же покатились слезы. А потом заметила выражение лица Дэниела и виновато махнула рукой.

– Прости, – выдохнула Алекс. – Это совсем не смешно, да. Прости. Кажется, обезболивающие перестают действовать.

Дэниел мигом поднялся на ноги.

– Что-то нужно? Аспирин?

– Нет, я в порядке. Просто отходняк.

Приблизившись, Дэниел мягко положил ладонь ей на плечо. Кожа слегка вспыхнула – дали о себе знать синяки. День будет очень тяжелым.

– Уверена? Может, что-нибудь принести?

– Да почему ты так ко мне добр?

– О. – Дэниел удивленно посмотрел на нее. – Кажется, я тебя понял.

«Ну наконец-то», – подумала Алекс. Она уже было начала беспокоиться, нет ли у препарата, вколотого ему еще в поезде, необратимых последствий для мозга, которые они с Барнаби не заметили во время испытаний.

– Слушай, – заговорила Алекс. – Я немного побеседую с Кевином и соберу вещи, а потом отдам тебе ключ. Снимешь с брата наручники, когда я сяду в машину.

– Но куда ты отправишься? А как же раны?

– Ты снова слишком добр, Дэниел.

– Прости.

Алекс опять засмеялась, но голос сорвался, будто она всхлипнула.

– Я серьезно, – продолжил Дэниел, – не надо сразу уезжать. Тебе не помешает поспать и обратиться к медику.

– Все это в планы не входит. – Алекс села на стул, надеясь, что Дэниел не заметил, с каким трудом ей даются движения.

– Я хотел бы еще немного поговорить с тобой, Алекс. Не знаю, что мне теперь делать. Если ты действительно считаешь, что возвращаться нельзя… Не представляю даже, о чем думать.

– Я действительно так считаю. И мне очень жаль. Но в детали тебя вполне может посвятить и брат. Полагаю, он умеет скрываться получше меня.

Дэниел с сомнением взглянул на брата, затянутого в половину Бэт-костюма.

– Думаешь?

– Разве ты не согласен, Кевин? – спросила Алекс, уверенная, что тот очнулся как минимум несколько минут назад.

Дэниел опустился на прикрытые одеялом колени рядом с братом.

– Кев?

Тот медленно, со вздохом, повернул голову.

– Здорóво, Дэнни.

Дэниел наклонился и неловко его обнял. Кевин похлопал брата по руке свободной ладонью.

– Ну почему, Кев, почему?.. – приглушенно пробормотал Дэниел, уткнувшись в его волосы.

– Пытался тебя защитить, мелкий. От таких людей, как… – И тут Кевин добавил несколько весьма нелестных эпитетов в адрес Алекс. Она знала все слова в отдельности, но вот комбинации оказались достаточно замысловатыми.

Дэниел резко отстранился и стукнул Кевина по голове.

– Не говори так.

– Ты издеваешься? Эта психопатка тебя пытала!

– Недолго. И она это делала только потому…

– Ты что, защищаешь эту!.. – Он снова продемонстрировал словесную изобретательность.

Дэниел стукнул его еще раз. Не сильно – однако Кевин был не в настроении для игр. Он перехватил руку Дэниела и вывернул ему запястье. А потом подтянул правое колено и попытался вырваться из наручников. Зафиксированные колеса заскрежетали по полу – металлическая столешница сдвинулась на несколько дюймов.

Алекс распахнула глаза – стол весил не меньше четырехсот фунтов! – и вместе со стулом отодвинулась подальше.

Дэниел тщетно пытался разжать хватку брата второй рукой.

– Если не отпустишь, я тебя опять угощу газом, – пообещала Алекс Кевину. – Беда в том, что у этого химиката все-таки есть пара побочных эффектов. За один раз он убивает совсем немного клеток мозга, зато потом все больше и больше.

Кевин подчинился, бросив злобный взгляд на Алекс, но затем опять сосредоточился на брате.

– Дэнни, слушай сюда, – прошипел он. – Ты сильнее. Отбери у нее ключи и вытащи меня из этих… – Он вдруг оцепенел, а потом покраснел как свекла. На лбу забилась жилка. – Где мой пес?!

Стол опять пронзительно заскрежетал, сдвигаясь на очередной дюйм.

– Спит в подсобке. – Алекс с трудом сохранила спокойный тон. – Он весит меньше тебя, действие газа продлится дольше.

– Пес? – растерянно переспросил Дэниел, потирая запястье.

– Если он хоть немного… – пригрозил Кевин.

– Твой пес будет в порядке. А теперь я задам тебе пару вопросов.

– Что? – ошалело уставился на нее Дэниел.

Алекс покачала головой.

– Не в том смысле. Мы просто обменяемся информацией. – Она снова повернулась к Кевину. – Мы ведь можем всего несколько минут спокойно поговорить? Будь так добр. А потом я от тебя отстану.

– Размечталась, психопатка. Мы с тобой еще не закончили.

Алекс нахмурилась. Под глазами уже наливались синяки.

– Ну, тогда можем ли мы поговорить, прежде чем я погружу тебя в искусственную кому?

– Зачем мне тебе помогать?

– Потому что речь идет и о безопасности твоего брата в том числе, а я вижу, что тебе на это не плевать.

– Так ты и втянула Дэнни в эту…

– Не совсем верно. Дело касается в равной степени как меня, так и тебя, Кевин Бич.

Он снова наградил ее взглядом, полном неприязни.

– Вы мне и так не нравитесь, дамочка. Не советую усугублять.

– Расслабься, агент. Выслушай.

Взгляд Дэниела метался между ними, словно он следил за теннисным матчем.

Кевин продолжал пристально смотреть.

– ЦРУ считает тебя мертвым? – спросила Алекс.

Он что-то проворчал.

– Полагаю, это было «да».

– Ага, что же еще, ты…

Дэниел отвесил ему подзатыльник и поспешно увернулся от попытки Кевина опять перехватить руку.

– Пусть и дальше так считают. Я в отставке.

Алекс задумчиво кивнула, а потом создала на ноутбуке новый документ и напечатала в нем несколько случайных медицинских терминов.

– Что ты там строчишь?

– Заметки. Помогают думать.

На самом деле Кевин наверняка бы заметил якобы случайные нажатия клавиш, а ловушка с газом могла еще пригодиться.

– Ну и какая разница? Я умер, все. Дэнни больше не должен быть под прицелом.

– А я был?..

Кевин приподнялся на правом локте, подавшись ближе к брату.

– Я работал под прикрытием, мелкий. Любой, кто узнал бы, что ты со мной связан, использовал бы тебя как рычаг влияния. Один из минусов моей службы. Поэтому и пришлось разыграть весь этот цирк с тюрьмой. Раз по бумагам Кевина Бича больше не существует, значит, плохие парни о тебе бы и не узнали. Я уже давно не был Кевином Бичем.

– Но когда я навещал…

– Управление свело меня с начальником тюрьмы. Пока ты ехал, я, по возможности, вылетал на встречу. А если не мог…

– Вот почему ты был в карцере. Вернее, мне так говорили. Совсем не из-за драк.

– Ага.

– Поверить не могу, что ты столько лет лгал мне прямо в лицо.

– Иначе я не сумел бы тебя защитить.

– А поискать другую работу не мог?

Алекс встряла в разговор, заметив, как на лбу Кевина вновь забилась жилка:

– Эм… давайте отложим драматичное воссоединение семьи на потом? Кажется, я наконец-то сложила картинку. Выслушайте, пожалуйста. И поправьте, если я ошибаюсь.

На нее уставились два почти одинаковых лица с противоположными выражениями на них.

– О'кей, – продолжила Алекс. – Так вот, Кевин инсценировал собственную смерть… после работы над де ла Фуэнтесом, верно?

Тот никак не отреагировал.

– Что произошло, по твоим словам, полгода назад. Из чего я могу сделать единственный вывод: в Управлении забеспокоились из-за отсутствия тела.

– О, тело-то было.

– Тогда забеспокоились из-за несостыковок между тобой и телом, – отрезала Алекс. – И на всякий случай придумали план, как тебя выманить.

Кевин нахмурился. Он знал свое бывшее начальство – как и Алекс знала свое.

– Твое слабое место – Дэниел; ты сам назвал его рычагом влияния. Вот они и решили его захватить и посмотреть, что будет. Однако они представляют, на что ты способен, и никто не хочет остаться крайним, если ты вдруг жив.

– Но… – начал Кевин и сразу умолк, будто понял, что аргумент прозвучит неубедительно.

– Ты – проблема для ЦРУ. Я – для департамента. А их верхушки плотно сотрудничают. И они предлагают мне сделку: «Выполни для нас задание, и мы прекратим охоту». Должно быть, тщательно проработали все детали и только потом вышли на связь. Подтасовали факты в документах, чтобы скормить мне историю о катастрофе, на которую я не смогу закрыть глаза. Сами не вмешивались – уже потеряли троих и хотели избежать дальнейших потерь. Понимали, что я займусь делом во всеоружии. А вот если ты действительно настолько хорош, то, возможно, моих методов окажется недостаточно.

Пока Алекс говорила, выражение лица Кевина стало другим.

– И при любом раскладе хотя бы одна проблема будет решена, – заключил он.

– Сложная операция. Больше похоже на твоих, чем на моих.

– Ага, действительно похоже, – нехотя согласился Кевин.

– Так что они свели нас, как двух скорпионов в банке, и встряхнули ее. Что ни случится, они в выигрыше. А если им очень, очень повезет, мы вообще прикончим друг друга. Или, по крайней мере, победитель будет ослаблен. И совершенно никаких потерь с их стороны.

А ведь им действительно удалось ослабить Алекс – лишить средств, нанести физический урон. Такой вот частичный успех.

– И им плевать, что в этой же банке застрял мой брат, – в ярости произнес Кевин. – Только он муравей, а не скорпион. Его просто забросили в гущу событий, наплевав на то, что он полностью беззащитен.

– Эй! – возмутился Дэниел.

– Без обид, Дэнни, но в тебе опасности как в плюшевой игрушке.

Дэниел открыл было рот для ответа, но из подсобки вдруг донесся громкий вой. За которым тут же последовали злобное рычание и короткий лай. А потом в деревянную дверь заскребли.

Алекс была рада, что перестраховалась и как следует заперла зверя.

– Он недоволен, – упрекнул Кевин.

– Ничего страшного. Там унитаз есть, так что даже от жажды страдать не будет.

Кевин только фыркнул. Он почему-то беспокоился о псе меньше, чем ожидала Алекс. Рычание с царапанием все не прекращались.

– Ты действительно привел собаку? – спросил Дэниел.

– Скорее, напарника. – Кевин взглянул на Алекс. – Ну, теперь что? Их план провалился.

– Технически.

Кевин усмехнулся.

– Можем устроить второй раунд.

– Как бы горячо я ни хотела вколоть тебе пару-тройку веществ, лучше не доставлять той стороне такого удовольствия.

– Справедливо.

Пес непрерывно скреб дверь и рычал. Это действовало Алекс на нервы.

– У меня есть план.

– Могу поспорить, что у тебя, коротышка, он есть всегда. – Закатил глаза Кевин.

Алекс окинула его спокойным взглядом.

– Не могу полагаться на мышцы, поэтому рассчитываю на мозги. А у тебя, смотрю, противоположная проблема.

Кевин саркастично рассмеялся.

– Слушай, Кев… – встрял Дэниел. – Хотел бы заметить, что к полу здесь прикован именно ты.

– Заткнись, Дэнни.

– Мальчики, пожалуйста, еще минутку внимания.

Алекс выждала, чтобы они оба на нее посмотрели.

– План такой: я пишу имейл бывшему боссу и рассказываю, что узнала правду, настоящую правду, и устранила вас обоих. Что терпеть не могу, когда мной манипулируют. Что если он еще раз попытается со мной связаться – любым способом, – я лично навещу его уютную кухню.

– Заявишь, что победила? – недоверчиво переспросил Кевин. – Да ладно!

– Ты прикован к полу, – тихо напомнил Дэниел.

– Ты должен быть мне благодарен! – рявкнула Алекс. – Ты снова попадешь в списки мертвых. И все, вас никто не ищет.

С лица Кевина исчезло циничное выражение. На секунду сходство близнецов стало заметнее.

Пес скребся так громко, словно в соседней комнате работала щеподробилка. Вообще-то Алекс не собиралась задерживаться, чтобы забрать у хозяев залог, а теперь и вовсе не стоило рассчитывать, что его вернут.

– Почему ты вдруг решила нам помочь? – поинтересовался Кевин.

– Ради Дэниела. Я перед ним в долгу. Мне следовало быть умнее и не попадаться на удочку.

Теперь все стало предельно ясно. Вот почему Алекс так легко проскользнула незамеченной – за ней ведь никто не следил. Вот почему было так просто похитить Дэниела – никто не стремился ее остановить. Вот почему ей дали жесткий дедлайн – и одновременно массу времени, чтобы действовать. Идиотка.

– А что будет с тобой? – тихо спросил Дэниел. Алекс почти пришлось читать вопрос по губам – настолько сильно шумел пес.

– Пока не придумала.

Алекс все же сделала пару выводов из этого урока о вреде доверчивости – таких, которые от нее наверняка предпочли бы скрыть.

Вертолетов и групп ликвидации можно не ждать. Карстон – единственный, о ком Алекс знала наверняка, – и прочие личности, желающие ее устранить, отправляли за ней киллеров-одиночек потому, что другого выбора у них попросту не было. Враги оказались вынуждены вступить в это нелепое сотрудничество, и отнюдь не потому, что у департамента не хватало ресурсов. Причиной могло быть лишь то, что о существовании Алекс знали немногие. И Карстон с сообщниками избегали огласки.

Увидев некролог Джулианы Фортис и прочитав о кремации тела, Алекс заподозрила, что об афере знает весь департамент. Но что, если здесь замешаны лишь несколько ключевых фигур? Что, если Карстон пообещал вышестоящему начальству уладить вопрос, а потом побоялся доложить, что облажался?

Или что, если – совсем шальная мысль! – большинство сотрудников департамента действительно верит в несчастный случай в лаборатории? Якобы они с Барнаби смешали не те пробирки и на пару отправились на тот свет? Что, если начальники Карстона даже не собирались устранять Алекс? Что, если ее смерти добивались те самые ключевые фигуры, и теперь им приходится тайком доводить дело до конца? Это ведь все меняет.

Версия похожа на правду.

Алекс ощутила прилив сил.

Те, кто организовал ее смерть, боялись знаний, которыми она владела, но не ее самой. Может, пришло время это изменить.

Внезапно раздался оглушительный треск. И разъяренное рычание начало приближаться.

Уже через секунду Алекс сообразила, что произошло, но к этому времени бешеный пес как раз ворвался в палатку.

Видимо, в организме по-прежнему оставалось немного адреналина. Алекс мигом взлетела на стол, однако нервную систему такое малое расстояние явно не устроило. Поэтому Алекс, сама того не осознавая, вскарабкалась вверх по каркасу палатки и как можно крепче вцепилась в трубу руками и ногами. Повернув голову, она увидела, что зверь потянул к ней клыкастую пасть и, упираясь в стол мощными лапами, одну впечатал в клавиатуру. А вот это плохо. Газ бы сейчас очень пригодился, ведь оба респиратора все равно у Алекс.

Пес рычал, брызгая слюной. Алекс пыталась не упасть. Она соорудила палатку из особо прочных труб диаметром в пять дюймов, однако каркас все еще покачивался от ее резкого прыжка. Вес-то он выдержит… если, конечно, никто не поможет ему опрокинуться. Алекс понадеялась, что Кевин об этом не подумает.

Он расхохотался. Ну да, то еще зрелище.

– И кто теперь прикован к полу? – поинтересовался Кевин.

– По-прежнему ты, – пробормотал Дэниел.

Заслышав хозяина, пес коротко заскулил и огляделся. А затем предупреждающе рыкнул в сторону Алекс и соскочил со стола. Кевин потрепал пса по морде, когда тот, беспокойно поскуливая, наклонился его лизнуть.

– Я в порядке, дружок. Все хорошо.

– Он так похож на Эйнштейна, – удивился Дэниел.

Пес настороженно поднял голову. Кевин похлопал брата по ноге.

– Это свой. Свой.

Наверное, очередная команда. И действительно – громадный зверь, изо всех сил завиляв хвостом, направился к Дэниелу, который, как ни в чем не бывало, погладил его по огромной голове.

– Это Эйнштейн Третий, – пояснил Кевин.

Дэниел запустил пальцы в густой мех.

– Он прекрасен.

Руки начали уставать. Алекс попыталась ухватиться поудобнее, и пес тут же с рычанием подскочил обратно к столу.

– Может, отзовешь собачку? – как можно спокойнее поинтересовалась Алекс.

– Может. Если бросишь мне ключи.

– А если я их тебе брошу, ты меня не убьешь?

– Уже пообещал не натравливать пса, так что не наглей.

– Тогда я, пожалуй, подожду наверху, пока вас всех не вырубит газ. У Дэниела, наверное, в мозгу полно лишних клеток.

– А знаешь, со мной все будет о'кей. Эйштейн тебя не достанет, зато Дэниел может. А если ты вдохнешь газ после того, как он заберет респираторы… ну, падение тебя не убьет, конечно, но приятного будет мало.

– Зачем мне так поступать? – спросил Дэниел.

– Чего? – возмутился Кевин.

– Она на нашей стороне.

– Так, стоять. Ты рехнулся? У нас здесь очень разные стороны, мелкий. На одной – твой брат, а на другой – садистка, которая тебя пытала. Ты на чьей?

– На стороне разума, наверное.

– И хорошо, – буркнул Кевин.

– Но… это не твоя сторона, Кев.

– Чего?!

– Успокойся. Слушай, давайте объявим перемирие, я готов быть посредником.

– Поверить не могу, что ты сам ее не придушил.

– На ее месте ты бы поступил точно так же. Скажи честно – если бы ты знал, что какой-то незнакомец собирается уничтожить миллионы людей и тебе необходимо выяснить, как его остановить, как бы ты поступил?

– Нашел бы другой выход. Что я и сделал, вообще-то. Послушай меня, Дэнни… это не твой уровень. Я знаю таких, как она. Они больные. Эти извращенцы кайфуют от чужой боли. Они как ядовитые змеи, к ним нельзя поворачиваться спиной.

– Она не такая. И тебе-то что? Пытали не тебя, а меня. Что ты вообще в этом понимаешь?

Кевин серьезно уставился на брата, а потом молча указал левой, пристегнутой, рукой на левую, тоже пристегнутую ногу. И пошевелил четырьмя оставшимися пальцами.

Через несколько секунд Дэниел испуганно охнул – дошло.

– Дилетанты, – хмыкнула Алекс из-под потолка.

– Не знаю, – холодно отозвался Кевин. – Мне они показались вполне профессиональными.

– И как, добились они от тебя чего-нибудь?

Кевин фыркнул.

– Издеваешься, что ли?

Алекс вскинула бровь.

– Вот и я о чем.

– А ты бы добилась?

– О да… – Алекс растянула губы в печальной улыбке и краем глаза заметила, как Дэниел содрогнулся.

Пес внизу притих, но в любой момент был готов броситься. Он как будто не понимал, почему хозяин так спокойно разговаривает с врагом.

– Эй, а я же про тебя знаю, – вдруг сказал Кевин. – Да, та самая девчонка. Доходили слухи. Сказки всякие. Якобы у тебя не было ни одной неудачи, всегда стопроцентный результат.

– Вовсе не сказки.

Выражение лица Кевина стало скептическим.

– Ты работала со стариком, которому дали прозвище Безумный Ученый. А тебя в Управлении прозвали Олеандром. Не сообразил сразу, ведь слышал, что вы оба погибли из-за несчастного случая в лаборатории. Ну, и я всегда представлял Олеандр красоткой.

Дэниел начал было что-то говорить, но Алекс его перебила:

– Олеандр?! Какой ужас.

– М-м?

– Цветок? – проворчала Алекс. – Это же пассивный элемент. Отравляет не яд, а отравитель. Сам по себе яд безволен.

– И как тебя звали свои?

– Химик. А доктор Барнаби вовсе не безумный ученый. Он был гением.

– Один черт.

– Вернемся к перемирию, – прервал их Дэниел. Судя по брошенному на руки Алекс взгляду, он догадывался, как они болят. – Алекс даст мне ключи, а ты, Кевин, отзовешь Эйнштейна. Когда я увижу, что все под контролем, я тебя освобожу. Алекс, ты мне доверяешь?

И Дэниел посмотрел на нее широко распахнутыми оливковыми глазами. Кевин чуть не захлебнулся от ярости.

– Ключи в левом переднем кармане джинсов. Я бы их отдала, но упаду, если ослаблю хватку.

– Осторожно, она в тебя что-нибудь воткнет!

Дэниел пропустил предупреждение брата мимо ушей. Забравшись на стул, он ссутулился, ведь его голова уперлась в поролоновый потолок. А затем Дэниел, поддержав Алекс за талию, осторожно полез за ключом.

– Прости, мой брат совсем не умеет вести себя прилично, – прошептал он. – Всегда таким был.

– Не извиняйся за меня, придурок! – прокричал Кевин.

Дэниел улыбнулся и, забрав ключ, соскочил со стула. На самом деле, Алекс была согласна с Кевином. Как Дэниел может так с ней обращаться? Где вполне естественная неприязнь? Где нормальное человеческое желание отомстить?

– Ключ у меня, Кев. У тебя есть поводок для собаки?

– Поводок?! Эйнштейну не нужна привязь!

– Ну и что ты тогда предлагаешь?

Кевин злобно уставился на брата.

– Ладно. Все равно лучше прикончу ее лично. – Он свистнул псу. – Эйнштейн, вольно!

Пес, который внимательно следил за Дэниелом, пока тот был рядом с Алекс, покорно подошел к хозяину и сел около его головы, раззявив пасть в подобии улыбки. Очень клыкастой улыбки.

– Освободи меня.

– Сначала дамы. – Дэниел вновь залез на стул и протянул Алекс руку. – Помочь?

– Э-э… Сама справлюсь.

Алекс опустила ноги, пытаясь дотянуться до стола носками туфель. И как ей только удалось сюда забраться?.. Уставшие руки начали соскальзывать.

– Оп. – Дэниел поймал Алекс за талию, не позволив упасть, и бережно поставил на ноги – одной на стол, другой в поднос со звякнувшими инструментами. Намотанное вокруг пояса одеяло чуть не соскользнуло, но Дэниел поспешно затянул его потуже.

– Поверить не могу, – пробормотал Кевин.

Алекс замерла, напряженно наблюдая за псом.

– Если бросится, – тихо сказал ей Дэниел, – я его отвлеку. Собаки меня любят.

– Эйнштейн не тупой, – огрызнулся Кевин.

– Лучше не будем проверять. Теперь твоя очередь. – Дэниел спрыгнул со стула и опустился на корточки рядом с Кевином.

Алекс как можно осторожнее соскользнула со стола и протянула руку к клавиатуре. Пес не отреагировал – следил, как Дэниел освобождает его хозяина. Алекс открыла «Системные установки». Помимо ждущего режима, у нее был еще один способ запустить в палатку усыпляющий газ. Оба респиратора по-прежнему оставались у Алекс.

Но она знала, что это только усложнит ситуацию. Придется надеяться, что Дэниел сумеет успокоить Кевина. Алекс опустилась на стул.

Дэниел возился с наручниками на лодыжке – весьма неловко, так как одной рукой придерживал свое одеяло.

– Отдай ключ, я сам все сделаю, – произнес Кевин.

– Имей терпение.

Кевин громко фыркнул.

Стоило замку щелкнуть, он тут же вскочил, насколько позволяло прикованное запястье, и отобрал у Дэниела ключ, а затем за секунду полностью освободился. Выпрямившись во весь свой немалый рост, Кевин размял шею и спину. Куски Бэт-костюма висели на нем, словно юбка в стиле «авангард». Пес продолжал смирно сидеть у его ног.

– Где мой огнестрел? – обратился Кевин к Алекс.

– На заднем сиденье машины.

Не сказав больше ни слова, Кевин вышел из палатки. Пес тут же последовал за ним.

– Не открывай двери и окна! – крикнула Алекс. – Все снова под охраной.

– И машина? – донеслось из-за брезента.

– Нет.

– Магазины где? – возмутился Кевин через секунду. – Эй, где ударники?!

– В холодильнике, а патроны в унитазе.

– Да какого?!

– Прости.

– И верни «ЗИГ Зауэр».

Алекс нахмурилась и не ответила. А потом с усилием встала со стула – почему бы тогда не снять защиту. Пора уезжать.

Дэниел стоял посреди палатки и смотрел вниз, на стальной стол, держась одной рукой за штатив капельницы. Будто в трансе. Алекс нерешительно подошла ближе.

– Ты как, справишься? – спросила она.

– Понятия не имею. Не представляю, что делать дальше.

– Твой брат придумает. Он явно где-то живет, и для тебя там найдется местечко.

Дэниел взглянул на Алекс.

– Это тяжело?

– Что?

– Жить в бегах? Скрываться?

Алекс открыла было рот, чтобы утешить Дэниела, но передумала.

– Да, достаточно сложно. Но ты привыкнешь. Хуже всего – одиночество, хотя тебе оно не грозит. Небольшой плюс.

Она не стала говорить, что одиночество, возможно, куда приятнее, чем общество Кевина Бича.

– А тебе часто бывает одиноко?

Алекс попыталась отшутиться:

– Только когда не чувствую страх. То есть – нет, не часто.

– Уже решила, что будешь делать?

– Нет… С лицом проблема. Я не могу ходить по улицам в таком виде. Меня будут запоминать, а это небезопасно. Придется залечь на дно, пока опухоль не спадет, а синяки не получится скрыть под макияжем.

– Но где ты заляжешь? Не понимаю, как это все происходит.

– Может, придется пожить в походных условиях. У меня есть запас продовольствия и воды… кстати, не пей воду из холодильника без моего ведома, левая сторона отравлена. Так вот, думаю, что найду укромное место и буду спать в машине, пока не восстановлюсь.

Дэниел пару раз моргнул – наверное, его поразила фраза об отраве.

– А вот тебя мы можем сделать менее заметным, – произнесла Алекс уже беспечнее, касаясь его одеяла пальцем. – Кажется, в доме была какая-то одежда. Вряд ли она подойдет тебе по размеру, но все-таки лучше, чем вот это.

На лице Дэниела отразилось облегчение.

– Пусть и мелочь, да, но мне определенно станет немного легче.

– Хорошо. Только сначала отключу ловушку со смертельным газом.

Давным-давно, когда Алекс носила имя Джулиана, ей нравилось мечтать о семейных путешествиях на машине.

В редкие отпуска – если дежурные визиты к престарелым родителям матери в Литл-Рок вообще считались отпуском – они всегда летали самолетами. Мать, Джуди, не любила ездить на большие расстояния. Это ее нервировало. Джуди часто повторяла, что в автомобильных авариях гибнет куда больше людей, чем в авиакатастрофах, хотя и летать тоже жутко боялась. А вот Джулиана выросла без страха путешествий, микробов, грызунов, замкнутых пространств и всего прочего, что так пугало Джуди. Должен же хоть кто-то в семье быть уравновешенным.

Как и большинство детей, Джулиана верила, что от одиночества в долгие дни, когда ей приходилось делать домашнее задание за кухонным столом и ждать Джуди из зубоврачебного кабинета, в котором та работала, ее спас бы брат или сестра. Джулиана с нетерпением ждала поступления в университет, мечтала о комнате в общежитии, подругах-соседках. Правда, попав туда, поняла, что одинокая и уже тогда полная взрослой ответственности жизнь сделала ее неспособной сосуществовать с нормальными восемнадцатилетними людьми. Мечты о братьях и сестрах канули в небытие, и к третьему году обучения Джулиана обзавелась собственной квартиркой-студией.

А вот мечта об исполненной теплой атмосферы семейной поездке все-таки продолжала жить. До сегодняшнего дня.

Справедливости ради стоило заметить, что настроение Алекс было бы куда лучше, если бы собственное тело не казалось ей одним огромным ноющим синяком. Ну, и первую ссору спровоцировала она сама. Правда, нечаянно.

Выехав за границу округа, Алекс опустила стекло и выкинула крошечный маячок, извлеченный из ноги Дэниела. Не хотелось долго носить такое устройство при себе – на всякий случай, – но и оставлять его прямо посреди последней «операционной базы» было нельзя. Алекс полагала, что избавилась от большей части улик, однако перестраховаться никогда не помешает. Алекс не жалела времени на любую возможность замести след.

Взглянув в зеркало заднего вида, она заметила, что Кевин выпрямился.

Ему удалось отыскать рюкзак, который он сбросил из самолета, когда выпрыгнул с парашютом. Теперь они с Дэниелом переоделись в приличную одежду – джинсы и футболки с длинным рукавом, черную и серую. И Кевин обзавелся еще двумя пистолетами.

– Это что было? – спросил он.

– Маячок Дэниела.

– Чего?! – хором воскликнули близнецы.

И продолжили тоже одновременно:

– У меня что, был маячок?! – удивился Дэниел.

– Ты зачем его выбросила?! – возмутился Кевин.

Пес поднял голову, услышав тон хозяина, однако затем решил, что все в порядке, и снова высунул морду в окно.

Сначала Алекс ответила Дэниелу, поглядывая на него из-под козырька бейсболки, призванного отбрасывать тень на разбитое лицо.

– А как, по-твоему, брат тебя нашел?

– Он за мной следил? Но… где же был маячок?

– Внутренняя сторона правого бедра, где сейчас побаливает. Следи за надрезом, не занеси инфекцию.

– Ты вообще понимаешь, каких трудов мне стоило его установить? – проворчал Кевин.

– Если следил ты, то и кто-нибудь другой может. Не хочу рисковать, в нашем-то положении.

Дэниел, обернувшись, уставился на брата.

– Да как ты… почему я ничего не знал?

– Помнишь, через пару лет после того, как шлюха тебя бросила, ты встретил горячую длинноногую блондинку в баре, в который ты ходишь при депрессняке, как он там называется…

– «У Лу». Как ты вообще узнал? Я же не рассказывал… стоп, ты что, устроил за мной слежку?!

– Я беспокоился после того, как эта шлюха…

– Ее зовут Лейни.

– Да пофиг. Мне она все равно не нравилась, она тебе не подходила.

– И кто мне вообще, по твоему мнению, подходит? Насколько помню, тебе нравились только те, кто хотел тебя. А если кто-то предпочитал меня, то ты считал это личным оскорблением.

– Суть в том, что ты был сам не свой. Но слежка никак не связана с…

– Кто за мной следил?!

– Да всего-то несколько месяцев.

– Кто?!

– Мои приятели. Не из Управления – пара знакомых копов, а потом один частный детектив, но совсем недолго.

– Что они высматривали?

– Просто следили, чтобы с тобой все было в порядке, чтобы ты не спрыгнул с моста или типа того.

– Поверить не могу. Вот так… Погоди. Блондинка? Ты про ту девушку, как ее звали… Кейт? Которая угостила меня и… она что, шпионка?

Алекс увидела в зеркале заднего вида, как Кевин усмехнулся.

– Не-а, проститутка. И Кейт – не настоящее имя.

– Кажется, на этой планете один я пользуюсь настоящим. Я живу в мире лжи. И даже не знаю, как на самом деле зовут Алекс.

– Джулиана, – произнесли они одновременно с Кевином и тут же обменялись раздраженными взглядами.

– Зато он знал? – обиделся Дэниел.

– Всплыло в разговоре, пока ты был без сознания. Имя мне дали при рождении, но на самом деле это уже не я. Оно не имеет для меня особого значения. Пока что я – Алекс.

Дэниел нахмурился, так и не сменив гнев на милость.

– Короче, – продолжил Кевин, словно рассказывал любимую шутку, – блондинка должна была пойти к тебе домой, но ты ей заявил, что еще не до конца развелся и это как-то неправильно! – Кевин расхохотался. – Я своим ушам не поверил, когда услышал. Но фразочка как раз в твоем духе. Даже не знаю, что меня так удивило.

– Очень смешно. И я не понимаю, каким образом после короткого разговора у меня в ноге появилось следящее устройство.

– А оно и не появилось. Мне просто ужасно нравится эта история. Это было непросто. С проституткой-то договориться легко. И если бы ты отвел ее домой, то еще удовольствие бы получил. А вот загнать тебя к врачу было куда сложнее. Но я в конце концов уговорил временного сотрудника регистратуры вызвать тебя на осмотр. В больнице тебя встретил новый доктор. Ты его никогда не видел.

У Дэниела от изумления отвисла челюсть.

– Он сказал, что у меня опухоль!

– Доброкачественная. Которую он тут же и удалил под местной анестезией, а потом заверил, что все в порядке. И даже не взял с тебя денег. Не так уж страшно, не преувеличивай.

– Ты серьезно? Да как ты мог!.. – Теперь Дэниел кричал в полный голос. – Чем такое можно оправдать?! Ты все эти годы водил меня за нос! Обращался со мной, как с подопытным животным, вертел как хотел для собственного развлечения!

– Едва ли, Дэнни. Я наизнанку выворачивался, чтобы тебя уберечь. Управление изначально требовало инсценировать мою смерть, но я не мог так с тобой поступить, только не после того, как погибли мама и папа. Поэтому я наобещал начальству всякого и каждый свободный выходной вылетал в Милуоки, чтобы побыть преступником.

– А я туда ехал на машине, – уже спокойнее произнес Дэниел. – И что, все это было так необходимо?

– Спроси ядовитую девицу. Работа такого рода – не для семейных людей.

Дэниел взглянул на Алекс.

– Это правда?

– Да. Они предпочитают нанимать сирот, и желательно без братьев или сестер. Как твой брат уже говорил, плохие парни могут использовать против тебя любые связи.

Тон Дэниела смягчился:

– Ты тоже сирота?

– Не знаю. Никогда не видела своего отца. Может, он все еще жив.

– А мать…

– Рак матки. Мне было девятнадцать.

– Мне очень жаль.

Алекс кивнула. Воцарился краткий, но такой прекрасный миг тишины. Алекс, задержав дыхание, взмолилась, чтобы он продлился подольше.

– Когда мне все-таки пришлось заставить тебя считать меня мертвым… – продолжил Кевин.

Алекс включила радио и принялась шарить по станциям, но он так и не понял намека. Дэниел же просто смотрел в лобовое стекло.

– …Я только начал заниматься де ла Фуэнтесом. И уже в первые дни понял, что дело выйдет из-под контроля. Я знал, что он творил с семьями врагов. Поэтому настало время тебя освободить.

– В смысле, освободить себя самого от необходимости мотаться в тюрьму, – пробормотал Дэниел.

Алекс нашла радиостанцию с классической музыкой и прибавила громкость, чтобы не слышать Кевина.

– Вот тогда я и установил маячок. Я должен был знать, что ты в порядке. Больше за тобой никто не следил, только я.

Дэниел что-то проворчал.

От громкой музыки еще сильнее разболелась голова, и Алекс снова выключила радио.

– С Управлением я расстался… скверно. По плану должен был дождаться, пока все не стихнет и обо мне не забудут, а потом подправить лицо. В конце концов, я вернулся бы за тобой, мелкий. Ты бы меня не узнал, конечно, но я не позволил бы тебе всю жизнь считать, что ты остался совсем один.

Дэниел смотрел вдаль. Алекс стало интересно, верит ли он словам брата. На Дэниела свалилась информация о таком количестве лжи, что ему наверняка сложно удержаться в равновесии.

– А что случилось с Управлением? – спросила Алекс.

Ей совсем не хотелось ввязываться в разговор, но Дэниел, похоже, не собирался его продолжать. Раньше, до создания их странного союза, Алекс было в общем-то все равно, как Кевин ушел из ЦРУ. Однако сейчас такая информация имела значение. Дело касалось и самой Алекс.

– Когда с вирусом и де ла Фуэнтесом разобрались, меня отозвали, хотя оставались еще кое-какие подозрительные «хвосты». Я хотел добить все до конца. Справился бы быстро, в картеле я был в удивительно выгодном положении. Мог повлиять на происходящее – кто встанет во главе, чем они станут заниматься, – и собрать достоверную информацию об их новой структуре. Поверить не мог, что мне отдали приказ возвращаться. Я отказался. Думал, что достаточно внятно им все обрисовал, но… Наверное, мне не поверили. Должно быть, решили, что я сорвался с цепи, переметнулся на чужую сторону и выбрал картель. До сих пор не понимаю, – покачал головой Кевин. – Считал, что они обо мне лучшего мнения.

– И что они сделали? – поинтересовался Дэниел.

– Сдали меня. Слили картелю, что я агент, что я убил де ла Фуэнтеса. И картель пришел мстить.

– И, насколько ЦРУ известно, месть им удалась, – предположила Алекс.

– Именно.

– А ты его убил? – спросил Дэниел. – Де ла Фуэнтеса?

– Это часть моей работы.

– И многих людей ты убил?

– Действительно хочешь знать?

Дэниел, не оборачиваясь, ждал ответа.

– Ладно. Черт с тобой. Примерно… э-э… сорок пять человек, может, больше. Точно не скажу – не всегда есть время проверить пульс. Теперь понял, почему я держал тебя подальше от своей жизни?

Дэниел перевел взгляд на Алекс.

– А ты убивала?

– Трижды.

– Три… А! Тех, кого подсылала твоя контора?

– Да.

– Вот только не надо делать вид, что она лучше меня, – гневно бросил Кевин.

– Я не… – начал Дэниел.

Теперь на крик перешел Кевин:

– А ты спроси ее, скольких она до тебя пытала! И спроси, сколько времени уходило на каждого! Сколько часов… дней? Я в них просто-напросто стреляю. Чистая, быстрая смерть. И я никогда бы не стал творить то, что она. Ни с кем, тем более с таким ни в чем не повинным гражданским, как…

– Заткнись! – отрезал Дэниел. – Просто замолчи. Не переводи стрелки. Сколько бы боли она мне ни причинила, помни, что ты сделал куда хуже. Куда больнее, и длилось это намного, намного дольше. Говоришь, у тебя были причины? У нее тоже. Она не знала, что ее обманули, что ею манипулировали. А я отлично понимаю, каково это.

– И она теперь вся такая безупречная.

– Я сказал – заткнись! – оглушительно рявкнул Дэниел.

Алекс сжалась. Пес заскулил, уставившись на хозяина.

– Полегче, – сказал Кевин. Возможно, своему псу.

Дэниел заметил реакцию Алекс.

– Ты в порядке?

– По правде говоря, помимо массы неприятных травм, у меня еще и голова раскалывается.

– Прости.

– Ничего страшного.

– У тебя такой вид, будто ты сейчас и в переносном, и в прямом смысле развалишься. Давай я сяду за руль? А ты попробуешь вздремнуть.

Алекс на минуту задумалась. Ей всегда приходилось делать все самостоятельно, но это хорошо, ведь если хочешь сделать как надо – сделай сам. Ей было не с кем по очереди вести машину, но и это хорошо, ведь Алекс никому не доверяла. Доверие убивает.

И все же – она умела трезво оценивать свои силы. А в возможности одновременно спать и ехать было нечто роскошное.

Вдобавок Алекс действительно верила Дэниелу – что он не причинит ей вреда, не предаст, – даже понимая, что это, наверное, огромная ошибка.

– Спасибо, – произнесла она. – Было бы весьма неплохо. Я приторможу у следующего съезда.

Слова прозвучали странно. Словно реплика из фильма, строка в устах актера. Но, наверное, так и выглядит обычное человеческое общение. Просто в жизни Алекс его было очень мало.

Целых две мили пути в машине царила восхитительная тишина. В мирной обстановке Алекс еще сильнее захотелось спать. К тому времени, как она свернула на обочину, веки уже слипались.

Пересаживались они тоже в молчании. Кевин откинул голову, закрыв глаза. Дэниел мягко коснулся плеча Алекс, проходя мимо.

Несмотря на жуткую усталость, заснула Алекс не сразу. Сначала она думала, что дело в непривычном ощущении – тело ведь давным-давно привыкло, что надо вести машину и спать запрещено. Алекс несколько раз посмотрела на Дэниела из-под козырька бейсболки, просто на всякий случай. Водил он хорошо. Можно расслабиться. Да, сиденье неудобное, но не хуже ее обычного спального места. Алекс приучила себя отдыхать при любой появившейся возможности. Однако голове было… слишком свободно. Точно. Не хватает респиратора. Он стал неотъемлемой частью ее подготовки ко сну.

Осознание проблемы помогло. Алекс опустила бейсболку ниже на разбитое лицо и приказала себе расслабиться. Вокруг нет проводов. Нет ядовитого газа. Все хорошо.

Убежище Алекс не понравилось.

Добрались они туда к вечеру. В дороге Алекс решила ограничиться всего четырьмя часами сна, не желая полностью переходить на ночной образ жизни, поэтому бодрствовала, когда машина свернула с магистрали сначала на двухполосное шоссе, потом на однополосное и, наконец, на совсем узенькую грунтовку, которую и дорогой-то назвать было сложно.

Да, найти это место нелегко, но если кому-нибудь удастся… ну, выезд все-таки был один. Алекс бы ни за что не согласилась жить здесь, будучи заведомо загнанной в угол.

– Расслабься, зануда, – сказал Кевин в ответ на ее жалобы. – Никто не станет нас здесь искать.

– Надо было сменить номера.

– Сменили, пока ты храпела.

– На самом деле ты не храпела, – тихо вмешался Дэниел, который сидел за рулем, пока Кевин командовал. – Но мы действительно заехали на свалку и стащили несколько номерных знаков.

– Значит, мы будем сидеть тут, в тупике, пока наш мистер Смит едет в Вашингтон, – пробормотала Алекс.

– Здесь безопасно, – отрезал Кевин, ясно давая понять, что разговор окончен. – Так что не смей свои ядовитые капканы по моему дому расставлять.

Алекс не ответила, зная, что как только он свалит, все равно сделает все по-своему.

По крайней мере, поблизости не было соседей. Последние пятнадцать минут вдоль проселочной дороги вообще не встречалось следов присутствия других людей. Ну и хорошо – если Алекс вдруг придется сжечь тут все до основания, ущерб окажется невелик.

Они подъехали к высоким воротам, по обе стороны от которых тянулся прочный забор из металлической сетки, увенчанный спиралью колючей проволоки – настолько длинный, что Алекс не увидела, где он заканчивается или сворачивает. Около ворот стоял весьма внушительный знак со словами: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН» и припиской: «ВХОДИТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК; ХОЗЯЕВА НЕ НЕСУТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВОЗМОЖНЫЕ ТРАВМЫ ИЛИ ПОТЕРИ».

– Тонко, – прокомментировала Алекс.

– Эффективно, – отозвался Кевин и, вытащив из кармана брелок, нажал на кнопку.

Ворота распахнулись, и Дэниел проехал.

И почему Алекс с самого начала не догадалась, что убежище Кевина будет таким банальным?

Через несколько миль перед ними, словно мираж, возник дом – вернее, его выкрашенный в серый верхний этаж, возвышающийся под укутанной легкой дымкой пожелтевшей травой. То тут, то там торчали невысокие темные деревья. И над ними раскинулось бесконечное голубое небо.

На Великих равнинах Алекс всегда чувствовала себя достаточно неуютно. Она все-таки была городской девчонкой. А здесь у нее появлялось ощущение такой открытости, такой… неустойчивости. Словно сильный ветер вот-вот снесет все на своем пути. Что, вероятно, и в самом деле происходило здесь дважды в год. Алекс понадеялась, что сезон торнадо еще не начался.

Остальная часть дома стала видна, когда они преодолели небольшой подъем. Двухэтажная постройка была большой, но ветхой, с огромным крыльцом, которое тянулось вдоль половины стены. Примерно за двадцать ярдов до нее жухлая трава сменялась песочного цвета гравием, насыпанным до самой потрескавшейся решетки, которая кое-как прикрывала фундамент. Однообразный растительный пейзаж нарушали лишь сам дом, низкие деревца, рыжеватый рубец грунтовки и блуждающие рядом с ней неясные силуэты. По пути Алекс видела много коров, но эти животные были слишком мелкими и мохнатыми по сравнению с ними. Хотя по цвету они казались похожими – черные, коричневые, белые, а иногда и всех трех цветов одновременно.

А затем животные начали стягиваться к машине, двигаясь куда быстрее коров. Эйнштейн так яростно завилял хвостом, что стал напоминать крошечный вертолет.

– Что это за место, Кев?

– Моя берлога для жизни на пенсии.

Животные наконец подобрались к машине… это было штук шесть собак различных размеров. Просто фантастика, подумала Алекс. Один пес – копия Эйнштейна. Другой, огромный, относился скорее к семейству лошадиных, чем псовых. Еще Алекс узнала добермана, двух ротвейлеров и немецкую овчарку обычной масти.

Приближаясь, собаки вели себя тихо и угрожающе, но стоило им завидеть Эйнштейна, как они тут же завиляли хвостами и разразились хриплым лаем.

– Дрессирую собак для охраны коммерческой и частной собственности. Иногда продаю их семьям, которые хотят действительно воспитанного зверя.

– Как ты ухитряешься это все скрывать? – полюбопытствовала Алекс.

– Трогай, Дэнни, они не сунутся под колеса, – распорядился Кевин.

Когда собаки оказались совсем близко, Дэниел остановился, но теперь осторожно поехал вперед. Собаки убрались с пути и побежали рядом.

– На мое имя ничего не оформлено, – повернулся Кевин к Алекс. – Никто меня не видит. Для этих целей у меня есть напарник.

Алекс как раз увидела вышедшего на крыльцо крупного мужчину в ковбойской шляпе. Остальное издалека было не разглядеть.

– Все знают, что здесь собачье ранчо. И никто не лезет. С моей прошлой жизнью тут ничто не связано, – говорил Кевин, но Алекс уже почти не слушала, приковав взгляд к ожидающему на крыльце человеку. От Кевина это не укрылось. – Что, не нравится Арни? Хороший мужик. Я бы ему жизнь доверил.

Последняя фраза заставила Алекс нахмуриться. Дэниел посмотрел на нее и начал замедлять ход.

– Что-то не так, Алекс? – тихо спросил он.

Сидящий сзади Кевин скрипнул зубами. Его ужасно бесило то, что Дэниел постоянно с ней советуется.

– Просто… – Алекс мрачно обвела близнецов рукой. – Вот этого мне уже выше крыши хватает. Вас двоих. Я и вам-то не знаю, как доверять, что уж говорить об еще одном человеке. За которого ручается только этот, – указала она на Кевина, ответившего злым взглядом.

– Ну, не повезло тебе, коротышка. Потому что лучшего варианта нет, а к нему прилагается парень, за которого я ручаюсь. Если хочешь осуществить свой план – терпи и не жалуйся.

– Все будет хорошо, – заверил Дэниел и легко коснулся ее левой руки.

Как глупо, что подобные жесты могут заставить человека почувствовать себя лучше. Дэниел, конечно, совершенно не представлял, в какой они все опасности, однако сердцебиение Алекс немного замедлилось, а правая рука – та, что невольно вцепилась в дверцу, – расслабилась.

Дэниел ехал медленно, и собаки легко поспевали за машиной. Добравшись до гравия, все остановились, и Алекс сумела рассмотреть ждущего их мужчину.

Арни был высоким и плотным человеком с примесью латиноамериканской и, возможно, индейской крови. Примерно сорока пяти лет, а может, и на десяток больше. Его лицо покрывали морщины, но возникли они скорее из-за ветра и солнца, чем от возраста. Из-под шляпы виднелись почти седые волосы длиной в несколько дюймов. Арни смотрел на прибывших безо всякого выражения, хотя – даже если Кевин предупредил о Дэниеле – никак не мог ожидать, что их будет трое.

Как только Кевин приоткрыл дверцу, Эйнштейн ринулся наружу и тут же стал обнюхиваться с другими собаками. Братья выбрались из машины почти так же быстро – им не терпелось размять длинные ноги. Алекс не торопилась. Вокруг резвилась уйма собак, а одна из них, покрытая коричневыми пятнами псина лошадиных размеров, даже на четырех лапах казалась выше, чем Алекс на своих двоих. Пока собаки, конечно, были очень заняты друг другом, но кто знает, как они отреагируют на чужую?

– Да не будь ты такой трусихой, Олеандр! – воскликнул Кевин.

Теперь большинство собак устремились к хозяину и чуть не уронили его на землю, спеша поприветствовать. Дэниел обошел машину и, открыв дверь, подал руку. Алекс раздраженно вздохнула и предпочла выбраться самостоятельно. Под ногами зашуршал гравий, но собаки не обратили внимания.

– Арни! – закричал Кевин, перекрикивая радостный лай. – Это мой брат, Дэнни. Он поживет здесь. И еще с нами… э-э… временный… гость, судя по всему. Не знаю, как ее назвать. Но «гость» звучит слишком доброжелательно, если ты понимаешь, о чем я.

– От гостеприимства дух захватывает, – пробормотала Алекс.

Дэниел рассмеялся и, в два быстрых шага поднявшись по ступенькам крыльца, протянул руку мужчине с каменным лицом, который по сравнению с ним уже не казался таким высоченным. Они обменялись рукопожатиями.

– Приятно познакомиться, Арни. Мой брат ничего о тебе не рассказывал, поэтому надеюсь теперь узнать тебя получше.

– Взаимно, Дэнни, – произнес Арни глубоким, но хриплым – очевидно, от редкого использования – баритоном.

– А это Алекс. Не слушай моего брата, она здесь пробудет столько, сколько захочет.

Теперь Арни посмотрел на нее внимательнее. Она ожидала какой-нибудь реакции на ее обезображенное лицо, но он остался невозмутимым.

– Очень приятно, – сказала Алекс.

Арни кивнул.

– Заносите вещи в дом, – обратился Кевин к Алекс и Дэниелу, а потом попытался дойти до крыльца, но так и не смог из-за снующих под ногами собак. – Эй, балбесы! Смир-р-рно!!!

Собаки моментально попятились и, выстроившись, словно маленький солдатский отряд, замерли с поднятыми ушами.

– Так-то лучше. Вольно.

Собаки синхронно уселись и вывалили языки в подобии клыкастых улыбок.

Кевин догнал Алекс и Дэниела в дверях.

– Как уже сказано, тащите вещички. Дэнни, твоя комната на втором этаже, справа. А вот ты… – Он взглянул на Алекс сверху вниз. – Думаю, тебе сойдет комната в другом конце коридора. Я на плюс один к компании не рассчитывал, так что кровати там пока нет.

– У меня есть раскладушка.

– Я без вещей, – произнес Дэниел. Алекс прислушалась, ожидая услышать в его голосе печаль, но ничего не уловила, Дэниел неплохо держался. – Тебе помочь, Алекс?

Она покачала головой:

– Занесу совсем немного, остальное спрячу где-нибудь за забором.

Дэниел озадаченно вскинул брови, а Кевин кивнул.

– Мне уже приходилось убегать посреди ночи, – пояснила Дэниелу Алекс, понижая голос, хотя Арни наверняка все равно слышал. Она не знала, насколько напарник Кевина в курсе его прежней работы. – Иногда не так просто вернуться за вещами.

Дэниел нахмурился, и на его лице все же промелькнула печаль. Такую жизнь мало кто выбирал добровольно.

– Об этом не беспокойся, – сказал Кевин. – Здесь мы в безопасности.

А вот он как раз был из тех, кто предпочел такую жизнь сознательно. Поэтому Алекс искала скрытый смысл в каждой его фразе.

– Лучше держать себя в форме, – настояла она.

Кевин пожал плечами:

– Если так хочешь, могу подсказать подходящее местечко.

За амбаром Кевин устроил стрельбище. Алекс с подозрением огляделась, но была вынуждена признать, что именно в сельской части Техаса одиночные выстрелы привлекут куда меньше внимания, чем в любой другой точке мира.

– Когда ты последний раз держал в руках оружие? – спросил Кевин Дэниела.

– Хм-м… С отцом, наверное.

– Серьезно? – Кевин вздохнул. – Ладно, тогда остается только надеяться, что ты хоть что-то помнишь.

Он вынес небольшой арсенал и разложил его на тюке сена. Другие тюки, сложенные до высоты человеческого роста и украшенные листами с черными силуэтами, стояли поодаль, на разном расстоянии от них. Некоторые Алекс едва могла рассмотреть.

– Мы могли бы начать с пистолетов, но я бы первым делом проверил, как ты справишься с винтовкой. Стрелять с очень, очень большой дистанции – безопаснее всего. Так что я держал бы тебя как можно дальше от противников.

– Не похоже на те, из которых я когда-то стрелял, – сказал Дэниел.

– Они снайперские. Вот этой, – Кевин похлопал по закинутому на плечо «Макмиллану», – принадлежит рекорд дальности попадания в живую цель – с расстояния больше мили.

Дэниел удивленно распахнул глаза.

– Но как с такого расстояния можно понять, кого надо убить?

– Есть приборы, но ты об этом не переживай. Тебе с подобной дистанции стрелять не придется. Я просто хочу, чтобы ты, в случае чего, мог сидеть в засаде и снимать врагов по одному.

– Не знаю, смогу ли вообще выстрелить в человека.

Теперь уже удивился Кевин:

– А ты узнай. Если не выстрелишь ты, то твой противник, черт побери, сомневаться не будет.

Дэниел хотел было поспорить, но Кевин отмахнулся:

– Короче, давай проверим, помнишь ли ты, как стрелять.

Когда Кевин напомнил азы, выяснилось, что Дэниел позабыл вовсе не так уж много. Он обращался с винтовкой куда легче и уверенней, чем Алекс – с любым видом огнестрельного оружия. Дэниел, в отличие от нее, был прирожденным стрелком.

После того, как прозвучало достаточно выстрелов, и Алекс перестала бояться, что шум их выдаст, она взяла «ЗИГ Зауэр».

– Потренируюсь на близких мишенях, ты не против?

– Вперед, – отозвался Кевин, внимательно наблюдая, как брат целится. – Вливайся.

«ЗИГ» был тяжелее, чем «ППК», и с более существенной отдачей, но Алекс это даже понравилось. Она ощущала мощь. Привыкнув к прицелу, Алекс начала стрелять так же метко, как из своего пистолета. А со временем удалось бы еще лучше отточить навыки. Может, находясь здесь, Алекс могла бы регулярно упражняться. В ее обычной жизни такой роскоши не было.

Когда Кевин завершил урок стрельбы, солнце уже почти скрылось, окрасив желтую траву алым, словно действительно коснулось горизонта и воспламенило сухие заросли.

Алекс неохотно положила «ЗИГ Зауэр» к остальному оружию. Код она, конечно, знала… так что, возможно, пополнит собственный арсенал, когда Кевин свалит.

– Ну, Дэнни, приятно видеть, что стрелять ты не совсем разучился… и что мой талант – не просто случайность. От родителей нам достались хорошие гены, – произнес Кевин по пути к дому.

– Разве что по учебным мишеням. Не думаю, что мог бы делать то же, что и ты.

Кевин фыркнул:

– Когда кто-нибудь попытается тебя убить – передумаешь.

Дэниел уставился в окно, явно оставаясь при своем мнении.

– О'кей, – вздохнул Кевин. – Посмотри на все вот как. Представь, что за тобой стоит кто-то, кого ты хочешь защитить, – например, мама. Некоторым новобранцам приходится подключать фантазию, чтобы настроиться на нужный лад.

– Не очень-то подходит для стрельбы из засады, – заметил Дэниел.

– Тогда представь, что парень, которого ты держишь на прицеле, запихивает маму в багажник. Используй воображение.

– Ладно, ладно, – сдался Дэниел.

Алекс видела, что он так и не поверил брату, но была вынуждена согласиться с Кевином. Когда на тебя нападают, в дело вступает инстинкт выживания. В ситуации «он или я» ты всегда выберешь себя. Дэниел не поймет, каково это, пока не попадется преследователям. Алекс надеялась, что такого никогда не случится.

Кевин сделает все, что в его силах. Постарается и сама Алекс. Может, вместе им удастся сделать жизнь Дэниела Бича спокойней.

На ранчо экскурсия снова продолжилась. Кевин отвел их к современной надворной пристройке, скрытой за домом и полной собак.

У каждого животного был собственный вольер с климат-контролем и выходом на улицу. Кевин рассказал Дэниелу о распорядке собачьих занятий, о том, кто уже пристроен, а кто достаточно обучен для продажи. Видимо, готовил брата к жизни на ранчо. Дэниелу все нравилось – он гладил собак и запоминал их клички. Собаки обожали внимание и выпрашивали еще. Алекс очень жалела, что не может сделать лай и скулеж тише. Псы, которые бегали свободно, – наверное, лучшие выпускники курса, – кружили вокруг Кевина.

Алекс заподозрила, что он позволил ей пойти с ними исключительно для того, чтобы заставить посильнее нервничать. Пятнистый пес лошадиных размеров – теперь Алекс знала, что это немецкий дог, – следовал за ней по пятам, и она была уверена, что поступал он так не по собственному желанию. Должно быть, Кевин дал незаметную команду. Алекс буквально затылком чувствовала дыхание гиганта и гадала, сколько же пятен от слюны останется у нее на спине. Следом трусил и гончий пес – а он, судя по всему, выбрал себе такое занятие сам и строил грустные глазки всякий раз, когда Алекс бросала на него взгляд. Остальные выпускники крутились вокруг Дэниела и Кевина, за исключением Эйнштейна. Тот держался исключительно рядом с хозяином и явно воспринимал «смотр войск» со всей серьезностью.

Они прошли мимо вольеров с немецкими овчарками, доберманами, ротвейлерами и другими служебными породами, названия которых Алекс не знала. Она держалась ближе к середине длинного прохода и ни к чему не притрагивалась. Всегда лучше оставлять как можно меньше отпечатков пальцев – потом не придется их вытирать.

Когда им попался вольер с двумя щенками гончей, Кевин обмолвился, что это дети Лолы, и указал на бладхаунда, следующего за Алекс.

– Ох, так ты Лола? Прости, – пробормотала она тихонько, чтобы близнецы ничего не услышали. – А я подумала, что ты мальчик.

Лола поняла, что обратились к ней, и, с надеждой уставившись на Алекс, застучала хвостом по ее ноге. Алекс поспешно погладила Лолу.

Кевин презрительно фыркнул, и Алекс, выпрямившись, увидела, что он сверлит ее взглядом.

– Лола любит всех без разбора, – сказал Кевин Дэниелу. – Отличный нюх, зато отвратительный вкус. Пытаюсь искоренить этот недостаток разборчивости у потомства, но сохранить гениальное обоняние.

Дэниел покачал головой:

– Да хватит уже.

– Я не шучу. Инстинкты этих животных должны быть куда лучше.

Алекс села на корточки и, зная в какое бешенство это приведет Кевина, принялась чесать бока Лолы. Собака с готовностью повалилась на спину, подставляя живот. Рядом тут же улегся пес-гигант, и Алекс была почти уверена, что он тоже уставился на нее с надеждой. Она осторожно похлопала его по спине одной рукой, которую он все-таки не откусил. Его хвост пару раз стукнул по полу. Алекс восприняла это как одобрение и почесала пса за ушами.

– Да ладно, Хан, и ты туда же?!

Ни Алекс, ни немецкий дог не обратили на Кевина никакого внимания. Она уселась между собаками, скрестив ноги, спиной к близнецам. Если уж ее и будут окружать мохнатые машины для убийства, то лучше переманить парочку на свою сторону.

Лола лизнула руку Алекс. Это было противно, но в то же время мило.

– Кажется, у Алекс появилась поклонница, – заметил Дэниел.

– Плевать. Вон там мы храним корм. Арчи каждые две недели ездит за ним в Лотон. У нас есть бóльшая часть необходимого для…

Конец фразы утонул в лае и ворчании оставшихся в загонах псов. Алекс еще минутку погладила собак, не уверенная, как они воспримут ее уход, и наконец осторожно поднялась. Лола и Хан вскочили, а затем вполне радостно пошли следом за Алекс к дому. Проводив ее до самой двери, они устроились на крыльце.

– Хорошая девочка, хороший мальчик, – произнесла Алекс, скрываясь в доме.

Кевин, видимо, хотел запугать Алекс, но ей понравилось ощущать, что собаки скорее ее охраняли, а не следили за ней, как за чужаком. Вот, наверное, для чего их обучают. Их присутствие успокаивало. Если бы не жизнь в бегах, то было бы славно завести собаку. Правда, Алекс не представляла, где раздобыть собачий респиратор.

В гостиной, на диване, перед подвешенным на стене плоским телевизором сидел Арни. На появление Алекс он не отреагировал, так как был занят поглощением разогретого в микроволновке ужина.

От запаха еды – макарон со стейком «солсбери» – у Алекс потекли слюнки. Не самое изысканное блюдо, но она слишком уж проголодалась.

– Эм… я найду себе что-нибудь поесть, вы не против? – спросила Алекс.

Арни что-то проворчал, не отрываясь от бейсбольного матча. Она понадеялась, что «ответ» был положительным, ведь уже преодолела полпути к холодильнику.

И этот холодильник – впечатляющая двустворчатая махина из стали – оказался разочаровывающе пуст. Специи, несколько бутылок спортивных напитков и огромная банка маринованных огурцов – вот и все. Вдобавок его нужно было отмыть. Зато в морозилке Алекс обнаружила золотую жилу – она была забита готовыми ужинами вроде того, что сейчас уминал Арни. Алекс разогрела в микроволновке сырную пиццу и съела ее, сидя на высоком стуле около кухонного островка. Все это время Арни не обращал на Алекс ни малейшего внимания.

Если уж план действительно обязан включать еще одного человека, то Арни не такой уж плохой вариант.

Услышав, что близнецы возвращаются, Алекс направилась наверх. По дороге сюда им пришлось терпеть друг друга в замкнутом пространстве, но сейчас у них появилась возможность уединиться. Наверняка Дэниелу есть о чем серьезно поговорить с братом, и Алекс совсем не обязательно слушать эту беседу.

В отведенной ей кладовке дел оказалось немного. Алекс заново наполнила маленькие шприцы, хотя не представляла, зачем они ей здесь. Она могла бы извлечь ядрышки из запаса персиковых косточек, но оставила их в амбаре. Рисковать и выходить в Интернет не было смысла – на случай, если придется здесь задержаться. Чтиво закончилось. Алекс, конечно, уже долгое время размышляла над неким проектом, однако часть ее яростно сопротивлялась необходимости документировать что-то подобное. Пусть в последнее время она и не особо ладила с органами госбезопасности, но все равно не собиралась нарушать общественный покой. Написание мемуаров – не вариант.

Однако Алекс было необходимо все продумать и разложить по полочкам. Может, здесь помогут хотя бы ключевые слова?.. Алекс не сомневалась – к «несчастному случаю» в лаборатории и покушениям привело нечто, случайно подслушанное за шесть лет работы с Барнаби. Если бы Алекс сумела определить, какая конкретно информация к этому привела, то ей удалось бы лучше понять, кто стоит за организацией убийств.

Проблема заключалась в том, что Алекс знала слишком много – и все было безумно секретным.

Она начала составлять список и придумала код. Самые серьезные пункты – ядерное оружие – она обозначила шифрами от А1 до А4. За время ее работы в департаменте таких случаев было четыре. Самые важные проекты, над которыми она трудилась. Лабораторию наверняка уничтожили из-за чего-то по-настоящему страшного.

По крайней мере, Алекс на это надеялась. Если все произошло из-за блажи какого-нибудь нечистого на руку командира, который боялся, что его деяния всплывут в ходе расследования, то Алекс никогда не докопается до сути.

Для неядерных терактов, которые Алекс смогла вспомнить, она использовала букву «Т», и их было сорок девять. Явно неполный список, ведь Алекс позабыла более мелкие операции. Самые масштабные – от Т1 до Т17 – включали в себя все, начиная от биологических атак и дестабилизации экономики до ввоза смертников.

Алекс пыталась придумать систему, чтобы не путать разные операции. Первая буква города, где зародился заговор, плюс первая буква города-цели? Достаточно ли такого, чтобы понять шифровку? Не забудет ли она сама, что и как обозначила? Записывать названия полностью было слишком рискованно.

– Эй, Олеандр! – расслышала она голос Кевина. – Ты где прячешься?

Алекс рывком захлопнула ноутбук и подошла к лестнице.

– Тебе что-то нужно?

Кевин выглянул из-за угла и посмотрел на Алекс снизу вверх, стоя у подножия лестницы.

– Предупредить хотел. Я стартую. Оставил Дэниелу телефон, позвоню, когда все подготовлю. Потом отправишь имейл.

– Телефон одноразовый, предоплаченный?

– Не учи ученого, сестричка.

– Ну, тогда удачи.

– Не преврати мой дом в лабораторию смерти, пока меня нет.

Ой, поздновато. Алекс скрыла усмешку.

– Постараюсь держать себя в руках.

– Тогда, наверное, все. Сказал бы, что приятно познакомиться…

Алекс улыбнулась.

– Мы всегда были так предельно честны друг с другом, зачем скатываться до лжи теперь?

Кевин тоже улыбнулся, но вдруг посерьезнел.

– Присмотришь за ним?

Просьба слегка застала Алекс врасплох. То, что Кевин вот так доверит ей своего брата… А собственный ответ поразил еще больше.

– Конечно, – не раздумывая, пообещала она.

Мысль о том, как искренне и как инстинктивно она согласилась, тревожила. Конечно, Алекс позаботится о жизни Дэниела. Это даже не обсуждалось. Она вновь вспомнила странное ощущение, которое впервые испытала в темноте своей допросной, – предчувствие, что ставки для нее удвоились, на кону теперь не одна жизнь, а две.

Алекс продолжала гадать, когда же ей удастся избавиться от охватившей ее ответственности. Может, такое происходило со всеми, кто допрашивал невинного человека. Или только если этот человек был таким… как бы подобрать верное слово? Честным? Порядочным? Правильным? Таким хорошим, как Дэниел.

Кевин что-то проворчал, а потом развернулся и ушел в сторону гостиной, но Алекс по-прежнему слышала его голос:

– Дэнни, подойди. Надо еще кое-что сделать.

От любопытства – и желания отложить составление каталога кошмаров, от которого просыпалась головная боль, – Алекс осторожно спустилась по лестнице. Она достаточно неплохо узнала Кевина и не сомневалась, что он позвал Дэниела не для того, чтобы обнять и потискать на прощание.

В гостиной было пусто – Арни куда-то свалил, – но с улицы, сквозь сетчатую дверь, доносились голоса. Алекс вышла на крыльцо, где уже поджидала Лола, и рассеянно погладила собаку по голове, разглядывая развернувшуюся в свете фонарей и фар седана сцену.

Эйнштейн, Хан и ротвейлер стояли строем перед Кевином и внимательно слушали. Дэниел наблюдал.

– Эйнштейн, ко мне! – начал со своего лучшего ученика Кевин.

Пес шагнул вперед. Кевин повернулся и указал на Дэниела:

– Это твой милый, Эйнштейн. Милый.

Эйнштейн подбежал к Дэниелу, размахивая хвостом, и принялся обнюхивать его ноги. Судя по выражению лица Дэниела, он, как и Алекс, ничего не понимал.

– Так, – обратился Кевин к остальным псам. – Хан, Гюнтер, смотреть.

Он снова повернулся к Дэниелу и Эйнштейну, а затем начал угрожающе приближаться, словно боец на ринге.

– Сейчас я схвачу твоего милого, – поддразнил он пса.

Эйнштейн тут же вклинился между Дэниелом и Кевином. Шерсть на загривке встала дыбом, а из клыкастой пасти вырвалось рычание – Алекс вновь увидела того демона-пса, с которым познакомилась при их первой встрече.

Кевин сделал ложный выпад вправо, но Эйнштейн снова преградил ему путь. Кевин нырнул влево, к Дэниелу. Пес, бросившись на хозяина, повалил его на землю с глухим стуком. И в ту же секунду обхватил его шею зубами. Картина была бы жуткая… если бы не улыбка Кевина.

– Хороший, умный мальчик!

– Убей! Убей! – тихо пробормотала Алекс.

Эйнштейн спрыгнул с Кевина и, снова завиляв хвостом, потоптался на месте, готовый сыграть в новую игру.

– Так, Хан, твоя очередь.

Кевин назвал Дэниела «милым» и для немецкого дога, а потом сделал вид, что нападает. Эйнштейн держался рядом с Ханом – контролировал процесс, как решила Алекс. Огромный пес просто ткнул подавшегося вперед Кевина массивной лапой в грудь и опрокинул, а затем ею же и придавил к земле. Эйнштейн опять наклонился к обнаженной шее.

– Убей! – уже громче повторила Алекс.

На этот раз Кевин расслышал и бросил на нее взгляд, в котором ясно читалось: «Если бы я сейчас не учил собак кое-чему очень важному, то приказал бы им порвать тебя на кусочки».

Следующий раунд Хан пропустил, а вот Эйнштейн снова контролировал процесс. Мощный ротвейлер повалил Кевина с еще большей силой, чем Эйнштейн. Алекс даже расслышала, как Кевин невольно охнул. Наверняка было больно. Она улыбнулась.

– Можно я спрошу, что это все значит? – поинтересовался Дэниел, когда Кевин, поднявшись, принялся отряхивать темные джинсы и черную футболку.

– Команда, которую я придумал для натаскивания псов на личную охрану. Теперь эти трое будут защищать тебя ценой собственной жизни. Ну и, наверное, часто путаться под ногами.

– Но почему «милый»?

– Просто слово. Но я, по правде сказать, представлял, что команду будут использовать, в основном, для женщин и детей…

– Ну спасибо, – язвительно отозвался Дэниел.

– Ой, да расслабься. Ты же знаешь, что я ничего такого не имел в виду. Придумай команду получше, и мы надрессируем следующее поколение по-другому.

Повисло неловкое молчание. Кевин взглянул на машину, а потом вновь на брата:

– Слушай, здесь вы в безопасности. Но все равно держись поближе к собакам. И к ядовитой леди. Она крутая. Только не ешь ничего, чем она попытается тебя накормить.

– Уверен, все со мной будет в порядке.

– Если что-то случится, дай Эйнштейну эту команду.

Кевин протянул листок бумаги, размером с визитку. Дэниел, не глядя, сунул его в карман. Странно, что Кевин не произнес команду вслух, подумала Алекс. Может, не доверяет памяти Дэниела и решил перестраховаться.

Несмотря на ожидания Алекс, у Кевина был такой вид, словно он действительно подумывает об объятиях. Однако Дэниел слегка напрягся, и Кевин пошел к седану, не прекращая говорить:

– Пообщаемся еще, когда я вернусь. Держи телефон при себе. Позвоню, когда все подготовлю.

– Будь осторожен.

– Так точно.

Кевин сел в машину и завел мотор. Держась правой рукой за спинку пассажирского сиденья и глядя в зеркало, задним ходом выехал на дорогу. На брата он больше не смотрел. А потом красные огни задних фар скрылись вдали.

Алекс показалось, что с его отъездом у нее камень с души свалился.

Дэниел с верной тройкой минуту следил за машиной, а потом задумчиво подошел к крыльцу. Собаки двинулись следом. Кевин не шутил про то, что они будут путаться под ногами. Дэниелу еще повезло, что Хан держался позади, иначе он не видел бы, куда идти.

Он остановился рядом с Алекс и стал вместе с ней смотреть в темноту. Собаки уселись рядом. Ротвейлер оттеснил Лолу, и она возмущенно тявкнула. Дэниел двумя руками ухватился за перила крыльца, словно боялся, что сила притяжения вот-вот исчезнет.

– А это плохо, что без него мне стало легче? – спросил Дэниел. – Просто он… его слишком много, понимаешь? Я не могу думать, пока он бесконечно болтает.

Правая рука вдруг ослабила хватку и так ненавязчиво переместилась на талию Алекс, словно Дэниел сделал это совершенно неосознанно.

Его постоянные прикосновения напомнили Алекс об экспериментах с камерами сенсорной депривации, которые они с Барнаби проводили много лет назад. Неплохой способ заставить человека говорить, при этом не оставляя на нем ни единой отметины, но не самый лучший, ведь он отнимал слишком много времени.

Впрочем, любой, кто оказывался в подобной камере, невзирая на способность сопротивляться, на выходе демонстрировал одну и ту же реакцию. Он жаждал физического контакта, как наркоман – дозы. Алекс особенно запомнился опыт с капралом-добровольцем, с которым они работали на начальной стадии исследования. Покинув камеру, он тут же принялся так долго и настойчиво обнимать Алекс, что отцепили его, лишь прибегнув к помощи охраны.

Должно быть, Дэниел во многом чувствует себя так же, как и тот солдат. Он ведь уже столько дней совершенно оторван от всего, что считал нормальной жизнью. И теперь ему необходимо убедиться, что рядом есть другой человек, теплый и дышащий.

Конечно, этот диагноз касался и самой Алекс. Она была лишена нормальной жизни куда дольше Дэниела. Да, она привыкла к такой нехватке, но и в то же время давным-давно изголодалась по общению с людьми. Может, поэтому она при каждом касании Дэниела ощущала невероятное спокойствие.

– Не думаю, что это плохо, – ответила Алекс. – Естественно, тебе надо побыть одному и все переварить.

Дэниел коротко рассмеялся – куда мрачнее, чем во время случившегося днем приступа истерического веселья.

– Вот только мне надо не одному, а просто без него. – Дэниел вздохнул. – Кев всегда таким был, даже в детстве. Ему обязательно надо командовать, быть в центре внимания.

– Странные для шпиона черты.

– Думаю, во время работы он научился их подавлять. А вне – все льется наружу с удвоенной силой.

– А у меня такого опыта нет. Единственный ребенок.

– Как же тебе повезло, – снова вздохнул Дэниел.

– Он, может, не так уж плох. – Почему она внезапно защищает Кевина?.. Наверное, чтобы подбодрить Дэниела. – Если бы ты не застрял посреди этого безумия, то тебе было бы куда проще терпеть Кевина.

– Справедливо. И я должен постараться быть справедливым. Думаю, я просто… зол. Так зол. Знаю, что он не хотел, но его жизненный выбор вдруг разрушил всю мою жизнь. Это так… в его духе.

– У тебя получится принять то, что случилось, просто не сразу, – медленно произнесла Алекс. – Наверное, так и будешь злиться, но со временем станет проще. Я чаще всего забываю о злости. Хотя в моем случае все иначе. Меня подставили те, кого я мало знала. А не семья.

– Но твои враги пытались тебя убить. Это куда хуже, не смей даже сравнивать. Кевин не желал мне зла. Просто мне тяжело, понимаешь? Такое ощущение, что я умер, но должен продолжать жить. И я не знаю, как.

Алекс похлопала Дэниела по лежащей на перилах руке, вспоминая, как в машине ей самой стало от этого легче. Кожа на его костяшках была туго натянута.

– Ты научишься, как я. Привыкнешь. Прежняя жизнь… потускнеет в памяти. И ты станешь смотреть на все философски. В смысле, с людьми постоянно происходят трагедии. В чем разница между случившимся с тобой и, например, вспыхнувшей в твоей стране гражданской войной? Или цунами, разрушившим твой город? Все меняется, прежней безопасности уже не будет. Вернее, она изначально была иллюзорной… Прости, кажется, я выдала самую дерьмовую в мире речь для ободрения и поддержки.

Дэниел рассмеялся.

– Не самую. Я действительно почувствовал себя немного лучше.

– Ну, тогда я свое дело сделала.

– А как ты во все это ввязалась?

Вопрос прозвучал так легко, словно Дэниел говорил о сущих пустяках. Алекс помедлила.

– Ты о чем?

– Как ты выбрала эту… профессию? В смысле, до того, как тебя попытались убить. Служила в армии? Сама вызвалась?

Дэниел спрашивал с такой легкостью, будто хотел знать, как Алекс стала специалистом по финансовому планированию или дизайнером интерьера. Отсутствие эмоций говорило само за себя. Дэниел, не отрываясь, смотрел вперед, в темноту.

На этот раз Алекс не увильнула от ответа. Она и сама захотела бы его услышать, если бы судьба вдруг свела ее с кем-нибудь из коллег. В самом начале Алекс задавала тот же вопрос Барнаби. И его версия немногим отличалась от ее.

– На самом деле я ничего не выбирала, – медленно объяснила Алекс. – И нет, я не служила в армии, а училась в мединституте. Сначала меня интересовала патология, но потом я сменила приоритеты. Углубилась в конкретную сферу исследований… думаю, можно назвать ее «управление сознанием химическим путем». Этим мало кто занимался, и возникла масса препятствий. Деньги, оборудование, испытуемые… В основном все сводилось, конечно, к деньгам. Профессора, под чьим руководством я работала, не совсем понимали, в чем суть исследования, так что помощи я могла и не ждать.

И тут на горизонте возникли таинственные чиновники, которые предложили мне выход. Они погасили все мои огромные кредиты на образование, и я смогла доучиться, но в то же время подкорректировала исследование согласно задачам новых кураторов. А после выпуска начала работать в их лаборатории, где получила в свое распоряжение любые технологии, о которых только мечтала, и неограниченный бюджет.

Мне было ясно, создания чего они от меня хотят. Они не лгали, и я знала, в чем замешана, ведь они так благородно все подали. Я помогала родной стране…

Дэниел молчал, по-прежнему глядя вдаль.

– Я не думала, что мне придется использовать свои изобретения на объектах. Мне казалось, я буду всего лишь поставщиком необходимых инструментов… – Алекс медленно покачала головой. – Все вышло гораздо сложнее. Антитела, которые я создавала, были слишком специфическими. Тот, кто их вводит, должен понимать принцип работы. Поэтому выбор сводился к одному-единственному человеку.

Лежащая на ее талии ладонь не шевелилась.

– Кроме объекта и меня, в допросной всегда находился Барнаби, больше никого. Первое время допросы вел он. Поначалу я его боялась, но он оказался таким мягким человеком… Большую часть времени мы проводили в лаборатории, созидая. А допросы занимали лишь где-то пять процентов рабочего времени. – Алекс глубоко вздохнула. – Но часто, в кризисных ситуациях, нам приходилось обрабатывать нескольких людей одновременно. Скорость всегда была важна. Поэтому мне пришлось научиться работать в одиночку. Я не хотела, но понимала, почему так надо. Думала, что мне будет сложнее. Но самым трудным оказалось принять то, как хорошо у меня получалось. Это пугало. И до сих пор пугает, по правде сказать.

Единственным, кому Алекс в этом призналась, был Барнаби. Он говорил, чтобы она не переживала. Просто она из тех, кто во всем добивается успехов.

Алекс откашлялась, избавляясь от внезапно возникшего в горле кома.

– Но я добивалась результатов. Спасла много жизней. И никогда никого не убивала… пока работала на правительство. – Теперь и Алекс уставилась в темноту, не желая видеть реакцию Дэниела. – Всегда гадала, делает ли это меня менее чудовищной.

Она была уверена, что Дэниел ответит «нет».

– Хм-м-м… – тихо протянул он.

И все.

Алекс продолжала смотреть в темную пустоту. Она еще никогда не пыталась объяснить свой выбор – цепочку событий, которые сделали ее такой, как сейчас, – другому человеку. И, кажется, получилось не очень.

А потом Дэниел тихо хмыкнул.

Алекс изумленно уставилась на него.

На его губах играла полуулыбка.

– Я-то уж было приготовился к чему-то действительно жуткому, а прозвучало все куда разумнее, чем я ожидал.

Алекс нахмурилась. Он посчитал ее историю… разумной?

У Дэниела вдруг заурчало в животе, и он снова рассмеялся. Напряженность момента исчезла.

– Кевин тебя не покормил? – спросила Алекс. – Видимо, здесь все на самообслуживании.

– Я бы перекусил, да, – согласился Дэниел.

Алекс показала ему забитую морозилку, пытаясь скрыть удивление, – он что, действительно продолжает относиться к ней так же, как и раньше? Раньше Алекс казалось, что рассказывать об этом опасно. Потом она сообразила, что худшую часть Дэниел узнал и так, причем самым жестоким способом. После такого история Алекс казалась пустяком.

Несмотря на голод, замороженные запасы Дэниела тоже не очень-то обрадовали. Он без энтузиазма выбрал пиццу, как и Алекс, и принялся ворчать по поводу неспособности Кевина управляться с кухней. Судя по услышанному, Алекс поняла, что так было всегда. Разговор потек легко, словно Алекс была для Дэниела самым простым человеком.

– Не знаю, откуда он берет всю свою маниакальную энергию, – произнес Дэниел, – если питается только вот этим.

– Арни тоже вряд ли готовит. Кстати, а где он?

– Отправился спать еще до отъезда Кева. Жаворонок, наверное. По-моему, его комната вон там. – Дэниел указал в противоположном от лестницы направлении.

– Он не кажется тебе странноватым?

– Чем? Молчанием? Думаю, поэтому они с Кевином и уживаются. Если хочешь дружить с Кевом, надо терпеть болтовню в режиме нон-стоп. Тебе и слова не дадут вставить.

Алекс фыркнула.

– Тут под пиццей есть мороженое. Хочешь? – спросил Дэниел.

Алекс согласилась, и они затеяли поиски ложек и пиал. Дэниел обнаружил черпак для мороженого и столовые ложки, но раскладывать порции пришлось в кофейные кружки. Наблюдая, как Дэниел достает мороженое из коробки, Алекс вдруг сообразила.

– Ты левша?

– Э-э… Да.

– Хм. Кевин вроде бы правша, и раз уж вы однояйцевые близнецы, это ведь значит, что оба должны быть…

– Обычно да, – перебил Дэниел, протягивая кружку.

Мороженое оказалось ванильным – не самое любимое, но зато сладкое. Сейчас Алекс была рада сахару в любом виде.

– А у нас на самом деле особый случай. Таких, как мы, называют зеркальными близнецами. Около двадцати процентов однояйцевых близнецов – когда яйцеклетка разделяется надвое позже обычного, как полагают ученые, – развиваются как зеркальные противоположности. То есть у нас не настолько уж одинаковые лица – если не считать одного отражением другого, конечно. Но это не так уж важно, особенно для Кевина. – Дэниел с удовольствием попробовал мороженое, а потом улыбнулся. – А у меня, с другой стороны, возникнут проблемы, если вдруг понадобится пересадка органов. У меня все внутренности отзеркалены, поэтому заменить некоторые будет очень сложно, если не найти орган другого отзеркаленного близнеца с генетической совместимостью. Другими словами, лучше надеяться, что мне никогда не понадобится новая печень.

Он съел еще ложку мороженого.

– Знаешь, я бы совсем не удивилась, если бы это у Кевина было все задом наперед.

Они вместе засмеялись, но уже гораздо спокойнее, чем днем. Видимо, уже вывели всю истерику из организма.

– А что написано на бумажке? Той, что с собачьей командой.

Дэниел вытащил листок из кармана джинсов и, прочитав, протянул его Алекс.

На листке было написано: «ПРОТОКОЛ ПОБЕГ».

– Как думаешь, если произнесем это вслух, случится что-то страшное? – поинтересовалась Алекс.

– Возможно. После его тайного логова я уже во все поверю.

– Кевину явно нужно нанять человека, который будет придумывать нормальные названия командам. А то у него получается не слишком удачно.

– Видимо, теперь эта задача ляжет на мои плечи. – Дэниел вздохнул. – Я очень люблю собак. Наверное, будет весело.

– Тоже своего рода преподавание, да?

– Если Кев мне позволит, – нахмурился Дэниел. – Вдруг он вообще считает, что я гожусь только вольеры убирать. С него станется. – Он снова вздохнул. – По крайней мере, все ученики кажутся умными. Как думаешь, я смогу научить их играть в волейбол?

– Ну… скорее всего, да. Они очень способные.

– Может, все и не будет так плохо. Верно?

– Верно, – с уверенностью согласилась Алекс. И мысленно обозвала себя лгуньей.

Когда Алекс проснулась, первым ее ощущением стала боль. Сон подарил передышку, желанное облегчение, и после него пробуждение оказалось еще более тяжелым.

В комнате было абсолютно темно. За коробками если и скрывалось окно, то наверняка затемненное. Кевин явно предпочитал, чтобы по ночам горело как можно меньше света. Лучше делать вид, что дом лишь частично обитаем. По мнению местных, здесь жил один Арни.

Алекс скатилась с раскладушки, застонав, когда левое плечо и бедро задели деревянный край, а потом на ощупь поискала выключатель. Она заранее освободила себе проход от раскладушки до двери, чтобы в темноте случайно не покалечиться еще сильнее. Включив свет, Алекс убрала провода и стянула респиратор. К ловушке был подключен баллончик с усыпляющим газом – все-таки в доме находились люди, которых Алекс убивать не хотела.

Коридор пустовал, дверь ванной была открыта. На крючке висело влажное полотенце – значит, Дэниел уже проснулся. Неудивительно. Алекс засиделась допоздна со своим списком воспоминаний, сокрушаясь, что наверняка уже через неделю позабудет все шифры. В процессе она отметила немало тайн, за которые могли лишить головы, но ни одна не была связана исключительно с самой Алекс и Барнаби. Иначе жертв стало бы больше, а судя по новостям, за их с Барнаби смертью других не последовало. Или, во всяком случае, их не афишировали.

Намыливая голову шампунем, Алекс задумалась над тем, как сузить временные рамки. Лучшие идеи всегда приходили ей именно под душем.

Барнаби всегда был параноиком, но начал активно действовать лишь за два года до смерти. Алекс помнила разговор, после которого впервые осознала, что ей грозит самая настоящая опасность. Стояла поздняя осень, где-то около Дня благодарения. Если Барнаби не просто так перемкнуло, если что-то послужило толчком, может, дело в одном из проектов. Алекс сомневалась насчет точных дат, но зато относительно хорошо припоминала последовавшие за этой переменой допросы, пронизанные новыми переживаниями и тревогами. Их можно отсеять. Еще Алекс с легкостью восстановила в памяти все проекты, с которыми имела дело в первый год работы, когда все казалось ужасающе непривычным и странным. Их тоже можно исключить. Оставалось разобраться с тремя годами и двумя ядерными угрозами, однако Алекс радовалась, что сумела хоть немного сократить список.

Она по достоинству оценила запас махровых полотенец. Видимо, Кевин не отказывал себе в удобствах. Или это Арни любил жить в роскоши. В общем, кто-то из них наполнил ванную комнату запасом всевозможных принадлежностей – как в отелях, вот только флаконы были полноразмерными. На полочке в душевой кабинке стояли шампунь и кондиционер. Около раковины – зубная паста, лосьон и ополаскиватель для рта. Симпатично.

Протерев полотенцем запотевшее зеркало, Алекс быстро убедилась, что по-прежнему не готова появляться на людях. Синяки приобрели зеленоватый оттенок, переходящий в фиолетовый во внутренних уголках глаз. Опухшая губа немного уменьшилась в размерах, но от этого только стал заметнее нанесенный суперклей. Кровоподтеки на щеках едва начали желтеть по краям.

Алекс вздохнула. На люди можно будет выйти только как минимум через неделю – и то при полном макияже.

Сменив одежду на наименее грязную, Алекс завернула остальную в футболку, как в мешок, и отправилась на поиски стиральной машинки. На первом этаже было тихо и пусто, зато откуда-то снаружи доносился собачий лай. Должно быть, Дэниел и Арни заняты животными.

За кухней оказалась просторная прачечная. Алекс приметила черный ход – всегда лучше знать все возможные пути к отступлению – с крупной пластиковой вставкой внизу, и не сразу сообразила, что это дверца для собак. Причем огромная – туда мог пролезть даже Хан. Алекс пока не видела, чтобы собак впускали в дом, но, наверное, такое случалось. Она загрузила машинку и пошла искать что-нибудь на завтрак.

Содержимое кухонных шкафчиков радовало не больше холодильника. Половина была забита собачьими консервами, а другая в основном пустовала. Слава богу, в кофейнике еще оставалось немного кофе. Вдобавок Алекс откопала запас печенья «Поп-тартс» и тут же стащила себе коробочку. Видимо, полотенца волновали Кевина и Арни куда больше, чем еда. Еще Алекс нашла надтреснутую кружку с потускневшей эмблемой лагеря бойскаутов примерно восемьдесят третьего года. Наверное, ее купили на барахолке, ведь ни Кевин, ни Арни по возрасту не подходили. Но Алекс было все равно из чего пить. Позавтракав, она сунула кружку в посудомоечную машину и вышла на улицу.

На крыльце сидели Лола, Хан и ротвейлер, чью кличку Алекс все никак не могла запомнить. Собаки дружно поднялись, словно только и ждали ее появления, а затем последовали за ней к пристройке. По пути Алекс несколько раз погладила Лолу – из вежливости.

К северу от пристройки тянулся огромный загон, полный собак. В середине стоял Арни. Он выкрикивал команды, однако животные резвились и не слушали. Некоторые, правда, все же строили из себя любимчиков учителя. Дэниела не было видно. Алекс заглянула в саму пристройку, дошла до кладовой с кормом – о животных Кевин и Арни заботились куда лучше, чем о себе, – но не обнаружила Дэниела и там.

Алекс вернулась к собачьей площадке, не зная, что делать дальше. Странное ощущение. Алекс ведь привыкла к полному одиночеству. А сейчас, когда Дэниела, за которым нужно приглядывать, не оказалось рядом, ее вдруг охватила растерянность.

Арни, конечно, не обратил никакого внимания на то, что Алекс подошла к забору и запустила пальцы сквозь металлические ячейки. Она понаблюдала, как Арни занимается со щенком немецкой овчарки, все еще большелапым и ушастым. Ей самой наверняка не хватило бы терпения столько с ним возиться. К забору вдруг прижались два щенка Лолы, требуя внимания матери. Та лизнула их несколько раз, а потом смешно тявкнула. Алекс тут же вспомнила тон, которым мать говорила ей, что после обеда нужно сесть за уроки. И в самом деле щенки-подростки засеменили обратно к человеку с лакомствами.

Может, Дэниел отправился на стрельбище. Кевин говорил, что где-то здесь был пикап, но Алекс его так и не увидела. Жаль, что Дэниел ее не дождался. Алекс хотелось еще немного поиграть с «ЗИГ Зауэром». И, по правде сказать, ей не мешало поупражняться и с собственным «ППК». Жизнь Алекс еще никогда не зависела от ее умения целиться, однако кто знает, что будет дальше. Не хотелось упускать неожиданную возможность отточить навыки.

Алекс еще полчаса понаблюдала за Арни и щенками, а потом решила прервать их ненадолго – скорее от скуки, чем от реальной необходимости получить ответ.

– Эй! – позвала Алекс, перекрикивая лай. – Эй, Арни!

Он равнодушно повернулся.

– А Дэниел взял пикап и поехал на стрельбище? Когда он отправился?

Арни кивнул, затем пожал плечами. Алекс попыталась понять, что бы это могло значить, но быстро сдалась. Придется задавать вопросы попроще.

– Он взял пикап? – уточнила она.

Арни снова повернулся к собакам, но все-таки ответил:

– Наверное. Его не было, когда я в последний раз заходил в сарай.

– А как далеко стрельбище? – спросила Алекс. Наверное, не близко для пешей прогулки, но почему бы и не спросить.

– По прямой миль пять.

Не настолько уж далеко, как Алекс думала. Дэниел любит бегать – зачем тогда было брать пикап? Алекс могла бы и сама размяться, но Дэниел скорее всего успеет вернуться к тому времени, как она добежит.

– И ты не знаешь, когда он уехал?

– Не видел. Где-то до девяти.

Прошло больше часа. Наверняка Дэниел скоро приедет обратно. Значит, Алекс просто дождется своей очереди.

Хорошо, что Дэниел заинтересовался стрельбой. Или наконец-то осознал хотя бы часть того, что Кевин и Алекс пытались ему втолковать. Ей не хотелось, чтобы Дэниел провел всю жизнь в страхе, но так безопасней. Страх может его спасти.

Алекс благодарно махнула Арни и вернулась к дому, чтобы закончить стирку. Мохнатый эскорт следовал по пятам.

Уже через час Алекс впервые за несколько дней с удовольствием переоделась во все чистое и бросила в машинку снятые вещи, радуясь, что весь гардероб наконец-то приятно пахнет. Затем посидела еще тридцать минут, составляя свой список, – за двенадцать часов, по крайней мере, она ничего не забыла. Алекс старалась фиксировать все в хронологическом порядке, хотя нумерация означала степень угрозы. Наверное, это только сильнее сбивало с толку, но Алекс не хотелось придумывать новую систему.

Этим утром она обработала пункты Т15 и Т3 – попытку устроить взрыв в метро и украденное биологическое оружие, – вспоминая любые связанные с ними имена. С террористом и русскими спекулянтами, замешанными в пункте Т15, уже давно разобрались. Значит, они здесь ни при чем. Тем не менее Алекс все равно включила их в заметки. Аббревиатура НЙ была слишком очевидной, поэтому Алекс использовала МБ – взрыв планировался в поезде первой ветки метро, проходящей через Манхэттен и Бронкс. Сама группировка террористов – ТТ; Долины калашей – ДК; русский, который продал материалы, – ВР. И еще трое пособников и подстрекателей – РП, ФД и ББ.

В расследовании пункта Т3, насколько Алекс помнила, оставались невыясненные моменты, но дело передали в ЦРУ. Она взглянула на обозначения: ДЖ, И-П. Город Джамму, Индия, граница с Пакистаном. ТЧ – так называемая «Такомская чума», вирус, который создала известная террористическая группировка по украденным из лаборатории около Сиэтла записям американского ученого. Группировка – ФА – была замешана также в пунктах Т10 и Т13. Когда Алекс «уволили», департамент все еще помогал ЦРУ добывать информацию об остатках этой организации. Алекс стало интересно, удалось ли Управлению полностью ее уничтожить. Кевин вряд ли знает – он был слишком занят в Мексике. Алекс зафиксировала инициалы нескольких связанных с делом человек. ДХ – американский ученый, у которого украли разработки, и ОМ – террорист, которого Алекс допрашивала. Ей казалось, что в этом деле упоминался еще один американец. Или в Т4? Алекс помнила лишь, что имя было коротким, звучащим отрывисто… может, оно начиналось с П?

Разумеется, ей было запрещено вести какие бы то ни было записи, поэтому свериться было не с чем. Алекс расстроилась. Настолько, что сдалась и решила поискать что-нибудь на обед. Печеньем особо не наешься.

Спустившись в гостиную, она расслышала низкий, приближающийся гул двигателя, а потом хруст гравия под тяжелыми колесами. Ну наконец-то.

В силу привычки Алекс первым делом решила осторожно выглянуть и проверить, Дэниел ли это. Двигатель как раз смолк. Там, где они вчера оставляли седан, стоял пыльный белый пикап «Тойота» старой модели. Дэниел как раз выбирался из него со стороны водителя. Следом выпрыгнул Эйнштейн.

Даже восхитившись неприметностью автомобиля, Алекс вдруг ощутила, как по спине медленно прокатился холодок. Она замерла, заметавшись взглядом, как испуганный кролик, в попытке понять, откуда исходит опасность. Что уже дошло до подсознания, но еще не увидели глаза?

Взгляд сфокусировался на бумажном пакете, который Дэниел прижимал к себе. Алекс проследила, как он потянулся и за вторым. Эйнштейн радостно прыгал у его ног. Хан и ротвейлер сбежали по ступенькам крыльца.

От лица отхлынула кровь. Голова закружилась.

А потом секундный шок миновал, и Алекс тут же рванула за собаками, ощущая, как кровь прилила обратно к покрытым синяками щекам.

– Эй, Алекс! – бодро воскликнул Дэниел. – Там сзади еще несколько пакетов, и если тебе не… – Он резко смолк, увидев ее выражение лица. – Что такое? Кевин?..

– Где ты был? – процедила Алекс сквозь зубы.

Дэниел моргнул.

– Смотался в город, который мы проезжали по дороге сюда. Чилдресс.

Алекс невольно сжала кулаки.

– Я взял собаку, – неуверенно добавил Дэниел. – Ничего не случилось.

Алекс прижала кулак к губам и поморщилась, пытаясь успокоиться. Дэниел не виноват. Он просто не понимает. Они с Кевином плохо его подготовили. Алекс ошибочно предполагала, что Кевин все объяснил брату по пути, пока она спала. Но если Кевин не готовил Дэниела к новой жизни, о чем они тогда трепались все время?!

– Тебя кто-нибудь вид… ну конечно же. Ты покупал всякое. Сколько людей тебя видели?

Дэниел снова моргнул.

– Я сделал что-то не так?

– Ездил в город? – пророкотал глубокий голос за спиной у Алекс.

Дэниел взглянул поверх головы Алекс.

– Ага… просто у вас тут негусто с продуктами. Хотел купить что-то незамороженное. Ты был занят…

Алекс повернулась к Арни. На его лице застыло равнодушное выражение, но она прекрасно знала, где в этой маске можно найти крошечные трещины – напрягшиеся мышцы вокруг глаз, слегка набухшую венку на лбу.

– Ты можешь связаться с Кевином?

– Ты про Джо?

– Наверное. С братом Дэниела.

– Не-а.

– Что я натворил? – умоляюще спросил Дэниел.

Алекс со вздохом повернулась к нему.

– Помнишь, Кевин говорил, что его лица здесь никто не видел? Ну… теперь видели.

Дэниел начал бледнеть – дошло.

– Но… я представился другим именем. Я… Я сказал, что просто здесь проездом.

– Сколько человек с тобой говорили?

– Только кассир в продуктовом и еще один в…

– Во сколько мест ты заехал?

– Три…

Они с Арни переглянулись – она с ужасом, он с куда более нечитаемым выражением лица.

– Кевин оставил мне деньги на случай, если что-то понадобится… я подумал, он про молоко, яйца и прочее, – виновато добавил Дэниел.

– Он имел в виду поддельные документы! – рявкнула Алекс.

Дэниел побледнел как полотно и открыл рот. Алекс и Арни сверлили его взглядом. Дэниел глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Хорошо, – произнес он. – Я облажался. Может, отнесем продукты в дом, пока они не испортились, а уже потом вы расскажете мне, насколько все плохо? Иначе на моем счету будут еще и напрасные траты.

Алекс сжала губы и коротко кивнула. Увидев количество пакетов в задней части пикапа, она ощутила, как к щекам вновь прилила кровь.

Ну разумеется. Мало того, что Дэниел отправился в ближайший город, так он еще и еды накупил на целую армию. Если можно было еще как-нибудь получше запомниться людям, Дэниел наверняка так и поступил.

Алекс и Арни в зловещем молчании перенесли все пакеты на кухню и оставили на столе. Дэниел сновал туда-сюда между шкафчиками и холодильником, раскладывая все по местам. Алекс было решила, что он не понимает ситуацию в полной мере, но заметила, как, несмотря на спокойное выражение лица, его щеки и шея временами вспыхивали, а потом опять бледнели.

Наверное, такой тайм-аут действительно пошел Алекс на пользу. У нее появилась возможность все обдумать и трезво оценить возможную опасность. Она, конечно, уже была готова угнать пикап Арни и исчезнуть без следа, но понимала, что просто слишком сильно перенервничала. Иногда такое напряжение может спасти тебе жизнь, а иногда – загнать в куда более опасную ситуацию. Не стоило забывать и про собственное лицо – в данный момент побег только принесет ей очередную массу проблем.

Дэниел убрал в холодильник последнюю покупку – пучок какой-то зелени – и захлопнул дверцу. Он не повернулся; просто продолжил стоять, слегка наклонив голову.

– Насколько все плохо?

Алекс взглянула на Арни. Отвечать тот явно не собирался.

– Скажи, что ты платил наличкой, – начала Алекс.

– Да.

– Ну, хоть что-то хорошо.

– Но не всё? – предположил Дэниел.

– Именно. Чилдресс – крошечный город.

– Чуть больше шести тысяч жителей, – пророкотал Арни.

Еще хуже, чем Алекс предполагала. Бывало, что в школах училось больше народу.

– Значит, незнакомого человека запомнят, – продолжила она. – На тебя обратили внимание.

Дэниел повернулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога.

– Да, понимаю, – согласился он.

– Ты был в пикапе Арни, с его же собакой. Кто-то может тебя с ним связать.

– Эйнштейн оставался в машине. Вряд ли кто-то следил, как я выходил или садился.

– В городе сотня таких же пикапов. Пять – того же цвета, года и модели, два из них – ездят с закрытым кузовом. – Арни обращался не к Дэниелу, а к Алекс. – С собаками ездит полгорода.

– Неплохо, – сказала Алекс. – Вы хорошо все продумали.

– Как сильно это повлияет?.. – спросил Дэниел у Арни.

Тот пожал плечами:

– Кто знает. Люди быстро забывают многое, если им незачем помнить. Заляжем на дно, может, обойдется.

– Короче, что сделано, то сделано, – задумчиво произнесла Алекс. – Просто будем суперосторожными.

– Кевин будет в ярости, – вздохнул Дэниел.

– А он вообще бывает не в ярости? – заметила Алекс, и Арни даже коротко хмыкнул. – Вообще-то он сам виноват, что ничего тебе не объяснил. И я не собираюсь повторять его ошибку. – Она указала Дэниелу на диван.

Кивнув своим мыслям, Арни тяжелой походкой вышел на улицу и вернулся к работе. Кевин выбрал хорошего напарника. Алекс вдруг поймала себя на мысли, что лучше бы братом Дэниела был Арни, а не Кевин. С Арни гораздо проще иметь дело.

– Может, пока ты будешь читать мне лекцию, я приготовлю обед? – предложил Дэниел. – У меня от голода уже живот сводит. Не знаю, как Арни тут выживает.

– О'кей.

Алекс села на высокий стул.

– Я ведь искренне думал, что помогаю вам, – пробормотал Дэниел, отвернувшись к холодильнику.

– Понимаю, Дэниел, понимаю. И я тоже голодная, – призналась Алекс.

– В следующий раз я сначала спрошу, – пообещал он.

Алекс вздохнула.

– Ну, для начала неплохо.

Пусть Алекс и не хотела в этом признаваться, но здоровенный сэндвич, который для нее приготовил Дэниел, существенно изменил ее мнение по поводу случившегося. За едой Алекс объяснила ему основы – деталями они займутся, когда настанет час конкретной задачи, – и Дэниел все внимательно выслушал.

– Не знаю, как можно смотреть на мир подобным образом, – сознался он. – Слишком параноидально.

– Да! Именно к этому мы и стремимся. Паранойя спасает.

– Немного противоречит тому, чему нас учат в реальном мире, но я попытаюсь изменить свое восприятие. И теперь буду первым делом консультироваться с тобой по любому поводу. Даже когда дышать или не дышать.

– У тебя все получится. Потом войдет в привычку. Но не думай, что мир, который ты знал, – реальный. То, что происходит в нашем мире, куда более реально и постоянно. Все сводится к основам основ – инстинкту выживания. У тебя он тоже есть, ты с ним родился. Просто надо достучаться до этой части себя.

– Я должен думать как жертва преследования. – Дэниел пытался сохранить спокойное выражение лица, но Алекс все равно видела, сколько боли причиняет ему эта мысль.

– Да. Ты и есть жертва преследования. И я. И твой брат. И, черт возьми, Арни наверняка тоже. Кажется, здесь это очень популярно.

– Но ты, – медленно произнес Дэниел, – и мой брат, и наверняка даже Арни все равно остаетесь хищниками. А я – лишь добыча.

Алекс покачала головой:

– Я начинала, будучи добычей. И обучилась. У тебя есть преимущества, которых у меня никогда не было. У тебя тот же генетический код, что и у твоего брата, хищника высшего разряда. Я видела, как ты вел себя на стрельбище. Как только в дело вступят инстинкты, ты сумеешь о себе позаботиться.

– Ты просто хочешь меня ободрить.

– Я просто тебе завидую. Будь я высокой и сильной и с навыками прирожденного стрелка, вела бы совсем другую игру.

– Будь я умным параноиком, не подверг бы нас всех такой опасности.

Алекс улыбнулась:

– Не сравнивай. Ты еще можешь научиться, а я-то в росте не прибавлю.

Дэниел усмехнулся в ответ:

– Зато ты гораздо проворнее.

– Давай-ка лучше займемся полезным делом и постреляем в стога сена.

– Хорошо, но я должен вернуться… – Дэниел взглянул на часы на кухонной плите. – Не позже шести.

– Что, любимая передача по телику будет? – растерялась Алекс.

– Нет. Я обещал тебе ужин, а в город мы вряд ли можем съездить. – Дэниел виновато улыбнулся. – За покупками я отправился еще и поэтому, не только из-за перспективы голодной смерти.

– Э-э…

– Я приглашал тебя на ужин. Не помнишь?

– Помню. Просто думала, что все предложенное до похищения отменяется.

– Мне будет не по себе, пока не заглажу вину. В любом случае, кто-то должен готовить, а я весьма неплохо умею. Кевин и Арни, как мы уже выяснили, в этом отношении бесполезны.

Алекс вздохнула:

– И я, наверное, тоже.

– Значит, договорились. А пока – поехали, поработаем над меткостью.

– Нет, я не преувеличиваю. Я полностью уверена, что в жизни не ела ничего лучше. Правда, я живу чаще всего на фастфуде, поэтому критик из меня не самый искушенный, но я говорю то, что думаю.

– Очаровательный комплимент. Спасибо.

– Напомни, что это такое?

Алекс потыкала вилкой в десерт на тарелке, сожалея, что в желудке совсем не осталось места. Она уже объелась чуть ли не до тошноты, но все равно страстно мечтала откусить еще хоть кусочек.

– Масляный торт с банановым фостером.

– Я не о том… – Алекс не удержалась и, не обращая внимания на переполненный желудок, с наслаждением сунула в рот чуть-чуть торта. – Где ты всему этому научился?

– Во время учебы в университете ходил на пару кулинарных курсов. На выходных постоянно смотрю канал «Фуд нетворк» и, если могу себе позволить, тренируюсь.

– Смотрю, ты провел все это время с удивительной пользой. Мне кажется, что ты упустил свое призвание.

– Я работал в нескольких ресторанах, было дело. Но это не слишком способствовало личной жизни. Когда я встречался с бывшей… в общем, ей не очень нравилось мое расписание. А дневная работа давала нам возможность чаще быть вместе.

– Не каждый пойдет на такие жертвы.

– Не назвал бы это жертвой. Работа с детьми всегда казалась мне самым важным. Мне очень нравилось. А готовить ведь можно и дома. Так что какое-то время я совмещал.

– А потом перестал?

Дэниел вздохнул:

– Ну, когда Лейни ушла… У меня не было никакого желания с ней воевать. И я просто отдал ей все, что она хотела.

Алекс прекрасно понимала, как все произошло. Она ведь видела, во что превратился банковский счет Дэниела после развода.

– Она тебя обчистила.

– Практически. Поэтому и сидел на диете из лапши.

– Это преступление. – Алекс с тоской посмотрела на остатки торта.

– Это жизнь, – отозвался Дэниел. – Тебе тоже от нее досталось.

– Честно говоря, пусть в итоге все закончилось трагедией, я все равно была готова уйти. Никогда не хотела заниматься подобным, просто у меня слишком хорошо получалось. – Алекс пожала плечами. – Работа взяла свое.

– Даже представить не могу. Но я имел в виду… в романтическом смысле.

– Романтическом? – уставилась на него Алекс, не понимая.

– Ну, ты же сама сказала, что все закончилось трагедией.

– Моя жизнь, да. Но?..

– Просто ты так о нем говоришь, и я подумал, что потерять… доктора Барнаби было для тебя страшным ударом. Кстати, как его зовут, в смысле, имя?

– Джозеф. Но я всегда называла его Барнаби.

Алекс отпила сока.

– Ты влюбилась в него… с самого начала?

Алекс потрясенно охнула, и глоток сока попал в дыхательные пути. Она закашлялась. Дэниел тут же подскочил и принялся стучать ей по спине, пока Алекс тщетно пыталась отдышаться. Спустя минуту она жестом попросила его перестать.

– Все в порядке, – кашлянула Алекс. – Сядь.

Дэниел остался стоять, протянув к ней руку.

– Уверена?

– Просто… не ожидала. Я и Барнаби?!

– Мне показалось, ты вчера сказала…

Глубоко вздохнув, Алекс снова кашлянула.

– Что я его любила. – Она содрогнулась. – Прости, но для меня это прозвучало сейчас как какой-то инцест. Барнаби был мне как отец. Причем хороший – и единственный. Мне было очень тяжело, ведь я знала, как именно он умер, и я до сих пор чертовски по нему скучаю. Так что – да, это был удар. Но не в том смысле.

Дэниел медленно вернулся на свое место и, задумавшись на мгновение, спросил:

– С кем еще тебе пришлось разорвать связи, когда ты сбежала?

Сам он, наверное, сейчас видел перед мысленным взором длинную череду лиц.

– А вот тут все проще. Прозвучит жалко, но Барнаби был моим единственным настоящим другом. Вся моя жизнь состояла из работы, а говорить о ней с кем-то, кроме Барнаби, мне запрещали. Я жила практически в изоляции. Вокруг, конечно, были люди… Например, «шестерки», которые готовили объектов. Они знали, что происходит, но лишь в общих чертах, и никто не подозревал, какую секретную информацию мы пытались добыть. Ну, и они меня боялись, панически. Они знали, кем я работала. Поэтому мы особо и не болтали. Еще у нас было несколько ассистентов, но они выполняли разные задания вне допросных и не представляли, чем мы занимались. Поэтому мне приходилось быть крайне осторожной и ничем не выдать себя. Временами за допросами наблюдали люди из других контор, но с ними я почти не контактировала, разве что получала инструкции насчет информации, которую было необходимо выяснить. Чаще всего они наблюдали из-за одностороннего зеркала, а данные мне передавал Карстон. Раньше мне казалось, что я могла и его считать в какой-то мере другом, но он все-таки попытался меня убить… Поэтому это все несравнимо с тем, что потерял ты. У меня даже жизни особо не было. Еще до того, как меня завербовали… Думаю, я просто не умею завязывать отношения с другими, как нормальные люди. Как уже говорила – звучит жалко.

Дэниел улыбнулся:

– А я не заметил никаких изъянов.

– Э-э, спасибо. Ну, уже поздно. Давай помогу навести порядок.

– Хорошо.

Дэниел встал и, потянувшись, принялся собирать тарелки. Алекс пришлось поскорее схватить хоть что-то, пока он не унес все сам.

– Но вечер только начался, – продолжил Дэниел, – поэтому вынужден напомнить тебе о второй части нашей сделки.

– А?

Дэниел рассмеялся. Руки у него были заняты, поэтому Алекс открыла ему посудомоечную машину, а потом поставила свою ношу на нижнюю полку, пока он занимался верхней. Затем он поставил более крупную посуду в раковину. Тандем из них вышел неплохой – уборка продвигалась быстро.

– Не помнишь? Слушай, всего-то несколько дней прошло. Признаю, кажется, что дольше, да. Как будто несколько недель.

– Понятия не имею, о чем ты.

Дэниел закрыл посудомойку и прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Алекс ждала.

– Ну давай, соображай. Прежде, чем все… завертелось. Ты пообещала, что если после совместного ужина ты по-прежнему будешь мне нравиться, то… – Дэниел многозначительно смотрел на нее, ожидая продолжения фразы.

Ох. Он про разговор в вагоне метро. Алекс поразилась, насколько легко Дэниел вспоминает. Ведь то был последний миг его нормальной жизни. Последний миг перед тем, как его лишили всего. И, пусть план разработала не Алекс, именно она и привела его в действие.

– Эм… Что-то про кинотеатр с иностранными фильмами при университете неподалеку от тебя, так?

– Да. Ну… правда, не настолько конкретно. Университетский кинотеатр сейчас для нас вне зоны доступа. Однако…

Дэниел распахнул шкафчик за своей спиной и достал что-то с самой верхней полки, а затем повернулся к Алекс и с широкой улыбкой продемонстрировал коробочку с ДВД. На потускневшей обложке виднелась красотка в черном платье и темной шляпе с большими полями.

– Та-да!

– Где ты, черт возьми, это взял?

Улыбка слегка поблекла.

– Во втором магазине, в комиссионке. Мне очень повезло. Это великолепный фильм. – Дэниел всмотрелся в лицо Алекс. – Могу прочитать твои мысли. Ты думаешь: «Есть вообще хоть одно место, куда этот идиот не зашел?! К рассвету нас всех убьют».

– Не так многословно. И мы бы уже угнали пикап Арни и скрылись в ночи, если бы я думала, что наши дела настолько плохи.

– И все же, несмотря на то, что я ужасно, ужасно сожалею о своем опрометчивом поведении, я очень рад, что нашел эту жемчужину. Тебе понравится.

Алекс покачала головой – не в знак несогласия, а просто гадая, каким же образом ее жизнь стала настолько странной. Один неверный шаг – и вот она уже должна читать субтитры в обществе самого доброго и… неиспорченного человека из всех, кого когда-либо встречала на своем пути.

Дэниел шагнул ближе.

– Отказаться нельзя. Мы заключили сделку, и я настаиваю на выполнении обязательств.

– Хорошо, хорошо. Но тебе придется объяснить, почему это я тебе до сих пор нравлюсь, – произнесла она, закончив еще более мрачным тоном, чем начала.

– Думаю, тут я справлюсь.

Дэниел шагнул еще ближе, заставляя Алекс вжаться спиной в кухонный остров. Положив ладони на столешницу по обе стороны от Алекс, он наклонился так, что она вновь ощутила свежий, цитрусовый запах его волос и даже разглядела крошечный порез под гладким подбородком – наверняка недавно брился.

Близость Дэниела смущала ее, но не пугала, как было бы в случае с любым другим человеком. Алекс знала, что Дэниел для нее не опасен. Она не поняла, что он делает, даже когда он медленно потянулся к ней, закрывая глаза. До нее так и не дошло, что он вот-вот ее поцелует, пока его полуоткрытые губы не оказались в миллиметре от ее.

И осознание ее испугало. Очень. А в таком состоянии она уже давно действовала рефлекторно, совершенно не задумываясь.

Алекс нырнула под руку Дэниела, вырываясь на свободу. Немного отбежав, она развернулась к источнику тревоги и слегка присела, машинально нащупывая отсутствующий пояс со шприцами.

Увидев ужас на лице Дэниела, Алекс вдруг поняла, что ее реакция больше подходила к ситуации, если бы он приставил к ее горлу нож. Она выпрямилась с пылающим от стыда лицом:

– Прости! Ты застал меня врасплох.

Теперь его ужас сменился недоверием:

– Ого. А я и не подозревал, что настолько опережаю события. Кажется, мне надо продумать все заново.

– Я просто… извини, но что это было?!

На лице Дэниела мелькнуло нетерпеливое выражение.

– Ну, я собирался тебя поцеловать.

– Да, я увидела, но… почему?! В смысле, поцеловать меня?! Я не… я не понимаю.

Дэниел покачал головой и прислонился к шкафу.

– Вот как. Я был уверен, что мы на одной волне, а теперь мне кажется, будто английский язык мне не родной. А что, по-твоему, здесь происходило? Весь этот ужин вдвоем? И одинокая грустная свечка? – указал он на стол и снова подошел к Алекс.

Она заставила себя остаться на месте. Несмотря на смущение, Алекс понимала, что повела себя очень грубо. Ей не хотелось обидеть Дэниела. Даже если он псих.

– Ты ведь… – Дэниел вздохнул. – Ты ведь наверняка заметила, как часто я… к тебе прикасаюсь. – Теперь он стоял настолько близко, что смог протянуть ладонь и легко провести по ее руке костяшками пальцев в подтверждение слов. – На планете, откуда я родом, так проявляют романтическое влечение. – Дэниел снова подался ближе и сощурился. – Пожалуйста, скажи, что это означает на твоей планете?

Алекс глубоко вздохнула.

– Дэниел, то, что с тобой сейчас происходит – это реакция на сенсорную депривацию, – объяснила она. – Я уже видела такое раньше, в лаборатории…

Он распахнул глаза и отшатнулся с совершенно растерянным выражением лица.

– После всего, что ты испытал, такая реакция абсолютно естественна и даже умеренна, учитывая все обстоятельства, – продолжила Алекс. – Ты замечательно справляешься. У многих к этому времени уже случился бы полноценный нервный срыв. Реакция может напоминать тебе нечто, испытанное ранее, но заверяю – сейчас ты ощущаешь отнюдь не романтическое влечение.

Пока Алекс говорила, Дэниел вернул самообладание, но поставленный диагноз его ни вразумил, ни переубедил. Дэниел нахмурился и опустил уголки губ, словно был раздражен.

– И ты настолько лучше меня самого знаешь, что я чувствую, потому что?..

– Как я уже упоминала, я сталкивалась с подобным в лаборатории.

– С подобным? – повторил Дэниел. – Не сомневаюсь, что ты многое повидала в этой своей лаборатории, но все равно уверен, что я, как никто другой, могу определить, испытываю я романтическое влечение или нет. – Его голос прозвучал сердито, но сам Дэниел при этом с улыбкой приблизился. – И раз уж твой единственный аргумент основан лишь на нескольких известных тебе примерах…

– Он не единственный, – произнесла Алекс медленно и неохотно. Ей предстояло сказать то, что давалось ей нелегко. – Может, я и была… поглощена работой, но все-таки замечала происходящее вокруг. И я знаю, что во мне видят мужчины. Те, кто знает, чем я занимаюсь… например, как ты. И я понимаю такую реакцию. Я ее принимаю. Враждебность твоего брата – нормальный, разумный отклик. Я видела его множество раз – страх, ненависть, стремление утвердить физическое превосходство. Я чудовище, живущее в темном и жутком мире. Я пугаю тех, кто ничего не боится, даже самой смерти. Я могу отнять у них все, чем они гордятся, могу заставить предать все, что для них свято. Я – то, что они видят в кошмарах.

Именно с этим образом Алекс смирилась, пусть и не без боли.

В то же время она понимала, что посторонние, те, кто ее не знает, видят в ней женщину, а не демона. При необходимости Алекс пользовалась способностью казаться хрупкой и нежной, как и было в случае с похожим на моржа управляющим отелем. Равно как и способностью выглядеть как мальчишка – это все было обманом, масками. Но даже незнакомцы не смотрели на нее с… вожделением. Она попросту была непривлекательной, но не расстраивалась из-за этого. Ей даны иные таланты, а все сразу получить, увы, невозможно.

Дэниел спокойно выслушал. Алекс подумала, что он слишком уж вяло реагирует на ее слова.

– Ты меня вообще понимаешь? Я по своей сути не способна быть объектом романтического влечения.

– Я тебя понимаю. Просто не согласен.

– Не представляю, как ты, именно ты, можешь быть не согласен.

– Во-первых, пусть это и не главное, я тебя не боюсь.

Алекс нетерпеливо выдохнула.

– Почему?

– Раз уж ты теперь знаешь, кто я такой, ты не представляешь и не будешь представлять для меня опасность, если я не стану тем, кому следует тебя бояться.

Алекс поджала губы. Дэниел прав… но дело-то не в этом.

– Во-вторых, и я все еще не перешел к главному: мне кажется, ты все время находилась в окружении не тех мужчин. Видимо, негативный аспект такой профессии.

– Может быть. Но что там за главное, вокруг которого ты все пляшешь?

Дэниел опять оказался слишком близко.

– То, что чувствую я. То чувствуешь и ты.

Алекс настаивала на своем:

– А как ты можешь быть уверен в своих чувствах? Ты сейчас переживаешь худший период. Только что рухнул весь твой мир. И все, что осталось – брат, которому ты не очень-то доверяешь, твоя похитительница и по совместительству пыточных дел мастер, и Арни. Это самый обычный стокгольмский синдром, Дэниел. Я – единственная особь женского пола в твоем окружении, ведь других вариантов попросту нет. Подумай логически. Подумай, как это все сейчас неуместно. Чувствам, рожденным из сильнейших физических и душевных страданий, доверять нельзя.

– Я бы задумался над твоими словами, но есть кое-что еще.

– И что же?

– Я влюбился в тебя до того, как ты стала единственной особью женского пола в моем окружении.

Это выбило Алекс из колеи, и Дэниел тут же воспользовался случаем и мягко положил ладони ей на плечи. Ощутив тепло его рук, Алекс вдруг поняла, что успела замерзнуть, и вздрогнула.

– Помнишь, как я сказал, что никогда никого не приглашал на свидание в вагоне метро? Все гораздо хуже. Мне в среднем нужно три недели относительно часто общаться с девушкой, и только тогда, при условии постыдного количества намеков с ее стороны, я наберусь смелости пригласить ее просто выпить кофе. Но стоило мне увидеть тебя, как я понял, что готов хоть на сотню миль выпрыгнуть из зоны комфорта, лишь бы встретить тебя снова.

Алекс покачала головой:

– Дэниел, я же вколола тебе препарат. Ты был под действием вещества, по свойствам схожего с экстази.

– Нет, не в тот момент. Я помню. Я почувствовал разницу до и после укола, когда все начало путаться. И я по уши влюбился еще до него. Пытался придумать, как выйти из вагона следом за тобой и не показаться сталкером.

Алекс не знала, что ответить. Близость Дэниела совершенно сбивала ее с толку. Он по-прежнему мягко ее придерживал, немного наклоняясь к лицу.

Только теперь Алекс начала воспринимать Дэниела всерьез. Раньше она списывала все, что он говорил и делал с момента похищения, на последствия психической травмы. Алекс анализировала его как стандартного объекта, всегда исключая из этого уравнения себя. Потому что все это не имело к ней никакого отношения. Просто вполне естественные реакции на пережитое.

Алекс попыталась вспомнить, когда в последний раз на нее вот так смотрел мужчина, и не смогла.

За последние три года любой встретившийся ей на пути человек, неважно какого пола, был потенциальным источником опасности. На протяжении шести лет до этого, как Алекс только что мучительно объясняла, всякому мужчине, с которым ей приходилось иметь дело, она казалась воплощением зла. Еще раньше, в колледже и мединституте, у нее несколько раз все же завязывались недолгие отношения, но без особой романтики. Даже тогда Алекс была в первую очередь ученым, как и ее избранники. Такие отношения рождались из огромного количества проведенного вместе времени и крайне специфических интересов, непонятных девяноста девяти целым и девяноста девяти десятым процентам населения. Выбор друг друга был попросту очевиден. Неудивительно, что подобные отношения ни разу не привели ни к чему серьезному.

И никто из тех парней не смотрел на Алекс с таким выражением. В его глазах смешивались удивление, восхищение и еще нечто волнующее, когда он смотрел на ее лицо… избитое, отекшее лицо. И Алекс впервые ужаснулась своей изуродованной внешности по настолько несущественной причине. Подняв безвольно висевшие вдоль тела руки, она прикрылась, как испуганный ребенок.

– Я много размышлял, – произнес Дэниел, и Алекс расслышала в его голосе улыбку. – Я знаю, о чем говорю.

Алекс просто покачала головой.

– Разумеется, если ты не испытываешь подобных чувств, то все бесполезно. Сегодня я оказался чересчур самонадеян. – Дэниел помолчал. – Мы ведь говорили совсем на разных языках, верно? Я неправильно тебя понял.

Он снова помолчал, будто ждал ответа, но Алекс понятия не имела, что ему сказать.

– Что ты видишь, когда смотришь на меня? – спросил Дэниел.

Алекс чуть-чуть опустила руку и взглянула на него – на все то же непостижимо честное лицо, тайну которого она пыталась разгадать с самого начала. Что это вообще за вопрос такой?.. Ответов слишком много.

– Я не знаю, что ты хочешь услышать.

Дэниел задумчиво сощурился. Его близость по-прежнему мешала ей трезво мыслить, и Алекс пожалела, что не может сделать шаг назад. Затем Дэниел вдруг расправил плечи, словно приготовившись к какому-то удару.

– Ладно, давай раскроем все карты. Ответь тогда на такой вопрос: что ты видишь во мне из худшего?

– Обузу, – вырвался честный ответ раньше, чем Алекс успела задуматься.

Она поняла, что слово прозвучало слишком жестко. Дэниел наконец отстранился, как ей того хотелось – и она тут же об этом пожалела. Почему же на кухне стало так холодно?..

Дэниел кивнул:

– Справедливо, полностью справедливо. Я идиот, разумеется. Никогда не забуду, что подверг тебя опасности. А еще то, что…

– Нет! – Алекс неуверенно шагнула к нему, переживая, что неверно выразилась. – Я не это имела в виду.

– Не нужно меня жалеть. Я знаю, что бесполезен здесь, – неопределенно махнул он в сторону двери и внешнего мира, который пытался убить их обоих.

– Ты не бесполезен. Быть нормальным – не плохо. Остальному ты научишься. Я говорила о… рычаге влияния.

Алекс не удержалась – слишком уж сокрушенный был у Дэниела вид – и, шагнув еще ближе, обхватила его большую и теплую ладонь своими, крошечными и ледяными. Боль в глазах Дэниела сменилась непониманием, и Алекс почувствовала себя немного лучше.

– Ты же помнишь, что мы с Кевином говорили о рычагах влияния? О том, что Управление использовало тебя, чтобы его выманить?

– Да, ощущать себя рычагом куда приятнее, чем бесполезным предметом.

– Дай мне договорить. – Алекс глубоко вздохнула. – У меня никогда не было подобных уязвимых мест. Единственным близким мне человеком стал Барнаби. Департамент не мог угрожать, например, что дом моей сестрички и ее двух детишек взлетит на воздух, потому что у меня их не было. Я ни о ком не заботилась. Да, я одинокая, но зато свободная. Я беспокоилась лишь о собственной шкуре.

Алекс видела, как Дэниел силится понять, что она имеет в виду, и задумалась о конкретном примере.

– Скажем, если… если бы они тебя поймали, – медленно пояснила она, – если бы тебя ухитрились схватить… мне пришлось бы отправиться на выручку.

Алекс даже испугалась правдивости собственных слов, не понимая, откуда та взялась. Но тем не менее говорила Алекс с полной искренностью.

Дэниел удивленно распахнул глаза, и они будто застыли в таком положении.

– И если враг одержит победу, – виновато произнесла Алекс, – то мы оба окажемся мертвы. Но это не значит, что я не должна хотя бы попытаться. Понимаешь? – Она пожала плечами. – Обуза.

Дэниел открыл было рот, но так ничего и не сказал, а затем прошелся туда-сюда до раковины и обратно к Алекс.

– Зачем тебе меня выручать? Из-за вины?

– Отчасти, – признала Алекс.

– Но на самом деле не ты же меня в это все втянула. Они выбрали меня не из-за тебя.

– Я знаю. Поэтому и отчасти. Может, на тридцать три процента.

Дэниел слабо улыбнулся, как будто она сказала что-то смешное.

– А что насчет остальных семидесяти семи?

– Еще тридцать три… справедливость? Нет, неверное слово. Просто такой человек, как ты… ты заслуживаешь большего. Ты лучше любого из них. Тебя втянули в наш мир, и это неправильно. Ужасно жаль.

Алекс вовсе не собиралась так пылко высказываться и вновь сбивать Дэниела с толку. Он просто не понимал, насколько он необычен. Ему не место в этой выгребной яме. Было в нем нечто такое… чистое.

– А последние тридцать четыре? – спросил Дэниел, на мгновение задумавшись.

– Не знаю-ю-ю! – застонала Алекс.

Она не понимала, как и почему вся ее жизнь вдруг закрутилась вокруг Дэниела. Не понимала, почему машинально считала, что он связан с ее будущим. Это ведь не имело никакого смысла. Не понимала, почему, когда Кевин попросил за ним приглядеть, ответила так серьезно и… как будто иного и не было дано.

Дэниел ждал. Алекс беспомощно развела руками. Она не знала, что еще сказать.

– Ну, теперь «обуза» уже не кажется таким ужасным словом, как раньше, – едва заметно улыбнулся Дэниел.

– А мне кажется.

– Знаешь, если бы они за тобой явились, я бы сделал все, что в моих силах, лишь бы им помешать. Значит, ты для меня тоже обуза.

– Я бы не хотела, чтобы ты так поступил.

– Потому что мы оба погибнем.

– Именно! Если за мной явятся, беги.

Дэниел рассмеялся:

– Позволь не согласиться.

– Дэниел…

– Давай-ка я расскажу, что вижу, когда смотрю на тебя.

Плечи Алекс невольно поникли.

– Начни с худшего.

Дэниел вздохнул, а затем бережно провел кончиками пальцев по ее скуле.

– Кровоподтеки. Они разбивают мне сердце. Но в каком-то извращенном и неправильном смысле я благодарен, что они есть. Насколько стыдно мне должно быть?

– Благодарен?

– Ну, если бы мой драчливый братец-кретин тебя не избил, то ты бы исчезла, и я никогда бы не сумел найти тебя снова. А из-за травм тебе понадобилась наша помощь. И ты осталась со мной.

Выражение лица, с которым Дэниел произнес последние четыре слова, выбило Алекс из колеи. Или, может, дело было в его пальцах, которые по-прежнему касались ее кожи.

– А теперь я могу сказать, что вижу еще?

Алекс настороженно уставилась на него.

– Я вижу женщину, которая куда более… настоящая, чем все те, кто мне встречался раньше. По сравнению с тобой остальные стали для меня неважными, неполноценными. Словно тени, иллюзии. Я любил свою жену, вернее – как ты весьма проницательно заметила, когда я был под препаратом, – ее образ, который сам же и придумал. Любил, правда. Но она никогда не казалась мне столь близкой, как ты. Меня еще никогда и ни к кому так не влекло, как к тебе. С самого первого мгновения нашей встречи. Похоже на разницу между… между тем, как просто читать о силе земного притяжения и впервые рухнуть с высоты.

Они смотрели друг на друга, не отрываясь, будто на протяжении многих часов, хотя прошли считаные минуты или даже секунды. Дэниел, касавшийся скул Алекс лишь кончиками пальцев, вдруг мягко обхватил ее щеку ладонью. А затем провел большим пальцем по нижней губе так легко, что Алекс засомневалась, не показалось ли ей.

– Это крайне неразумно, во всех отношениях, – прошептала она.

– Только не убивай меня, пожалуйста, ладно?

Алекс кивнула бы, если бы могла.

Дэниел коснулся ее лица второй ладонью – так бережно, что, несмотря на синяки, Алекс не ощутила ни намека на боль. Лишь прошивший все тело, подобно электричеству, разряд. Словно внутри вспыхнула плазменная лампа.

Когда Дэниел мягко коснулся ее губ своими, Алекс попыталась напомнить себе, что ей не тринадцать лет, что это уже не первый поцелуй, так что… но затем Дэниел запустил пальцы в ее волосы и, целуя настойчивее, приоткрыл губы, и она не сумела даже додумать мысль до конца. Алекс забыла, как выстраивать слова в цепочки.

Она охнула – чуть слышно, – и Дэниел отстранился на дюйм, не выпуская ее из рук.

– Больно?

Алекс так и не сообразила, как сказать: «Просто целуй дальше!» – поэтому она привстала на цыпочки и, обвив его руками за шею, притянула обратно. Дэниел охотно подчинился.

Должно быть, он ощутил, как напряженно она цепляется, или же сам устал наклоняться из-за существенной разницы в росте. Дэниел подхватил Алекс за талию и рывком усадил на кухонный островок, не прерывая поцелуя. Она интуитивно обхватила бедра Дэниела ногами, он крепко прижал ее к себе, и они буквально сплелись друг с другом. Алекс зарылась пальцами в его волосы, наконец признаваясь самой себе, что с самого начала влюбилась в эти непослушные кудри, что тайком наслаждалась, перебирая их, пока он был без сознания, пусть это и было крайне непрофессионально с ее стороны.

В поцелуе было нечто искреннее и такое… Дэниеловское, словно он сам – вместе со своим запахом и вкусом – стал частью того гудящего электропотока, что циркулировал между ними. Алекс вдруг начала понимать слова Дэниела о том, что она кажется ему настоящей. Для нее Дэниел был чем-то неизведанным, совершенно новым переживанием. Словно это действительно первый поцелуй, ведь до него никакой другой не был столь ярким и сильным настолько, чтобы одолеть ее аналитический разум. И сейчас Алекс могла ни о чем не задумываться.

Не думать – это потрясающе.

Все замкнулось на поцелуе с Дэниелом, словно других причин дышать никогда и не было.

Он коснулся губами ее шеи, виска, макушки, а затем прислонил ее щекой к своему плечу и вздохнул.

– Я как будто целый век этого ждал. Словно разорвалась нить времен. Каждая секунда рядом с тобой значит куда больше, чем целые дни до нашей встречи.

– Как-то чересчур легко. – Едва Дэниел перестал ее целовать, Алекс вновь, к сожалению, обрела способность думать.

Он приподнял ее лицо за подбородок.

– Ты о чем?

– Разве не должно быть больше… неловкостей? Носами сталкиваться, и все такое. Я, конечно, давно этим не занималась, но что-то подобное припоминаю.

Дэниел поцеловал кончик ее носа.

– Обычно – да. Но у нас отнюдь не обычный случай, как ни посмотри.

– Не понимаю, как все так случилось. Шанс – один на миллион. Ты был просто случайной приманкой в ловушке для меня. И вдруг оказался совершенно таким, как… – Алекс умолкла, не зная, как закончить фразу.

– Как мне хотелось, – произнес Дэниел и снова наклонился для поцелуя, но прервал его уже слишком скоро. – Признаю, – продолжил он, – я бы на такой расклад ставить не стал.

– В лотерею выиграть и то больше шансов.

– Ты веришь в судьбу?

– Нет, конечно же.

Ее пренебрежительный тон заставил Дэниела рассмеяться.

– Тогда вариант, что это карма, тоже отпадает?

– Ни того ни другого не существует.

– А ты сможешь доказать?

– Ну, достоверных аргументов у меня нет. Но и обратного никто доказать не сумеет.

– Тогда тебе придется признать, что это просто самое невероятное совпадение в мире. Хотя я все-таки думаю, что во вселенной есть некое равновесие. С нами поступили несправедливо. Вот нам и воздалось, баланс соблюден.

– Это нелогично…

Дэниел не дал ей договорить – прикосновение его губ мгновенно заставило ее забыть все, что она собиралась сказать. Он покрыл поцелуями дорожку от ее скулы к уху.

– Логичность переоценивают, – шепнул Дэниел.

А затем их губы опять сомкнулись, и Алекс не осталось ничего другого, кроме как согласиться. Поцелуй был куда приятнее логики.

– Но от «Индокитая» ты не отвертишься, – пробормотал Дэниел.

– А?

– От фильма. Я подверг наши жизни опасности, чтобы его добыть, поэтому тебе как минимум стоит…

На этот раз уже Алекс не дала ему закончить фразу.

– Завтра, – произнес Дэниел, когда они прервались для очередного вдоха.

– Завтра, – согласилась Алекс.

На следующий день Алекс проснулась с ощущением одновременно предвкушения и собственной невероятной глупости.

По правде сказать, она не могла спокойно думать, поскольку мысли чередовались невольными воспоминаниями о лице Дэниела, тепле рук, дыхании на ее шее. Разумеется, отсюда и рождалось это самое предвкушение.

Но ведь было необходимо решить столько практических вопросов… Прошлой ночью или, вернее, этим утром, когда Дэниел уже у лестницы в сотый раз поцеловал ее на прощание, Алекс была слишком вымотана, чтобы о чем-либо задумываться. Ей едва хватило сил на установку ловушки, а затем она, натянув респиратор, мгновенно отключилась.

Наверное, это хорошо. Алекс была слишком сбита с толку, чтобы трезво оценить, в какое безумие вляпалась. И даже сейчас она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме мысли, что Дэниел где-то рядом и не спит. Ей не терпелось увидеть его снова, однако в то же время было немного страшно. Что, если сумасшедший порыв чувств, который вчера казался таким естественным и неудержимым, сошел на нет? Что, если они вдруг опять стали чужими и не найдут даже слов друг для друга?

Так было бы проще, чем если бы чувства продолжили жить. Сегодня, завтра или, может, послезавтра позвонит Кевин и…

Черт, Кевин! Алекс уже представляла его реакцию на недавнее развитие событий.

Она покачала головой. Это все неважно. Ведь сегодня или завтра Кевин позвонит, Алекс отправит имейл… и крысы засуетятся. Кевин составит список имен и откроет охоту на собственных крыс. Если Алекс не последует его примеру, то ее крысы скроются в норах, как только почуют опасность. Значит, Алекс придется бросить Дэниела здесь и отправиться вершить возмездие, отлично понимая, что обратно она, вполне возможно, не вернется. Как объяснить это Дэниелу? Сколько еще осталось времени?.. От силы дня два? Хуже и не придумаешь.

Начинать день нетерпеливым ожиданием встречи с Дэниелом казалось ей неправильным. Нечестным. Да, он слышал, что они планировали, но Алекс была уверена: Дэниел не задумывался настолько, чтобы осознать смысл их плана. Алекс уже очень скоро оставит его здесь одного. И время лучше потратить с пользой – научить его искусству скрываться. Поупражняться в стрельбе тоже не повредит.

Стоило Алекс прийти к логичному выводу, предвкушение тут же сменилось ощущением ужаса. Вчера она повела себя безответственно. Если бы она раньше догадалась, что творится в голове у Дэниела, то сумела бы разобраться с ситуацией до того, как все вышло из-под контроля. Алекс сумела бы удержать между ними должную дистанцию. Однако Дэниел застал ее врасплох.

У нее всегда с трудом получалось понимать нормальных людей. Хотя человек, который счел настоящую Алекс привлекательной, явно ненормален.

С улицы донесся лай – кажется, собаки возвращались из своего жилища. Алекс задумалась, продолжалось ли еще утро или уже начался день.

Схватив комплект чистой одежды, Алекс разобрала ловушку и шмыгнула в сторону ванной. Ей не хотелось столкнуться с Дэниелом, не почистив зубы. Что за глупость. Она должна запретить себе целовать его снова. Все это до добра не доведет.

В коридоре было темно, а в ванной – пусто. Как и в комнате Дэниела, что позволяла увидеть открытая дверь. Алекс быстренько справилась с водными процедурами, сожалея, что лицо восстанавливается недостаточно быстро. Губы и вовсе снова опухли, но тут была виновата сама Алекс. Пока она спала, суперклей отвалился, а темнеющий рубец грозил в перспективе навсегда изменить форму ее рта.

Спустившись по лестнице, Алекс расслышала звуки включенного телевизора и обнаружила Дэниела в гостиной. Он возился с какой-то панелью под плоским экраном. Дверь на улицу была распахнута, и сквозь сетку задувал теплый ветерок, то и дело шевеливший кудри на затылке Дэниела.

– Кому, кому вообще могут понадобиться пять разных входов? – тихо проворчал Дэниел себе под нос и откинул назад упавшие на лицо пряди. – Я хочу кино посмотреть, а не запустить в космос ракету.

Его типичная… Дэниеловость заставила Алекс замереть на месте и испытать трусливое желание развернуться и тайком подняться обратно наверх. Вот как ему рассказать?.. Мысль о том, что ей придется расстроить Дэниела, оказалась еще отвратительнее, чем Алекс ожидала.

Сидящая у двери Лола тявкнула, с надеждой глядя на Алекс через сетку. Дэниел тут же развернулся и, тоже заметив Алекс, просиял. Он пересек гостиную в четыре больших шага и подхватил ее на руки, стиснув изо всех сил.

– О, ты уже встала, – радостно произнес он. – Есть хочешь? Могу приготовить омлет.

– Нет, – ответила Алекс, пытаясь выбраться на волю. Желудок предательски заурчал.

Дэниел опустил ее на пол и вопросительно уставился, вскинув брови.

– Ладно, да, – признала Алекс. – Но сначала давай чуть-чуть поговорим, хорошо?

Он вздохнул.

– Так и думал, что ты проснешься в настроении все анализировать. Но пока ты не начала…

Алекс очень хотела увернуться. Ее ужасно терзала вина. Однако не настолько ужасно, как желание поцеловать его в ответ. Алекс не знала, выпадет ли ей еще такая возможность. Поцелуй вышел очень нежным, неспешным – Дэниел заметил состояние ее губ.

Когда он отстранился – Алекс к тому времени уже словно утратила власть над собой, – настал ее черед вздыхать.

Дэниел выпустил ее из объятий, но затем повел к дивану, обхватив ее ладонь своей. По руке Алекс пробежали крошечные разряды электричества, и она мысленно отчитала себя за такую слабохарактерность. Подумаешь, Дэниел впервые взял ее за руку. Надо собраться с духом.

Лола снова с надеждой тявкнула, завидев, что она приближается к двери, но Алекс ответила лишь виноватым взглядом. За Лолой показались Эйнштейн и Хан. Последний напоминал огромный мохнатый валун.

Дэниел подхватил мешающий пульт и отбросил его в сторону, предварительно выключив звук телевизора. Затем усадил Алекс рядом с собой, так и не выпустив ее руку. Он по-прежнему улыбался.

– Дай угадаю. Ты думаешь, что мы ведем себя неблагоразумно.

– Ну… да.

– Потому что мы, на самом деле, не можем быть вместе, учитывая то, как началось наше знакомство. Соглашусь, да, вышло не очень похоже на милое свидание, как в голливудских фильмах.

– Дело не в этом. – Алекс опустила взгляд на его руку, полностью обхватившую ее собственную ладошку.

Может, она и ошибается. Может, они просто плохо продумали свой план возмездия. И ей все равно придется жить в бегах. Деньги можно снова заработать. Вернуться в Чикаго, наладить отношения с Джои Джанкарди, снова стать подпольным врачом. Может, раз уж Алекс теперь знает о том, как ее хотят устранить, мафиозная семья действительно сумеет ее защитить.

Или придется поработать за кассой какой-нибудь забегаловки в глуши и пожить без излишеств вроде триптаминов, опиоидов и ловушек. Кто знает, сколько протянут ее поддельные документы, если она не будет высовываться?

– Алекс? – позвал Дэниел.

– Просто задумалась о будущем.

– О нашей долгосрочной совместимости? – попробовал угадать Дэниел.

– Нет, не долгосрочной. А о том, что случится сегодня. Или завтра.

Она наконец посмотрела ему в лицо. В мягких серо-зеленых глазах отражалось легкое замешательство, не тревога. Пока что.

– Скоро позвонит твой брат.

Дэниел поморщился.

– Черт. Об этом-то я и не подумал. – Он поежился. – Наверное, лучше мимоходом упомянуть об этом по телефону: «Кстати, Кев, я тут влюбился в Алекс», чем сообщать лично, верно?

Алекс категорически не понравились мурашки, пробежавшие по телу, когда Дэниел в шутку изобразил, как будет сообщать новости Кевину. Такими словами не разбрасываются. Ему не стоило их говорить. И все же – мурашки.

– Меня беспокоит не это. Ты же помнишь план.

– Как только Кевин займет позицию, мы отправим имейл. Кевин проследит, кто на это отреагирует. Потом мы с ним пересечемся и… – Дэниел умолк и нахмурился. – И вы вдвоем… как там говорят?.. устраните их. Что очень опасно, так ведь? Может, позволим Кевину обо всем позаботиться? Наверное, он не будет против. Мне кажется, ему даже понравится.

– Мы так не договаривались. И, Дэниел…

– Что? – Его голос прозвучал тверже, более напряженно. Дэниел начинал понимать.

– Ни Кевин, ни я не сумеем… ну, скажем, действовать с максимальной отдачей, если наше уязвимое место, в которое будут метить враги, окажется рядом с этими самыми врагами.

Смысл сказанного лег на них в воцарившейся тишине почти физически ощутимой тяжестью. Дэниел не моргая уставился на Алекс. Она ждала.

– Ты издеваешься? – наконец спросил он едва ли не шепотом. – Думаешь, я правда позволю тебе рисковать жизнью, а сам останусь тут сидеть сложа руки?

– Нет. И да, останешься.

– Алекс…

– Я могу о себе позаботиться.

– Знаю, но… Просто не понимаю. Как мне это все пережить? Ждать тут, не представляя, что с тобой? Алекс, я серьезно! – нетерпеливо закончил Дэниел.

Но Алекс уже не смотрела на него. Она уставилась на экран телевизора.

– Алекс?

– Включи звук. Быстро!

Дэниел тоже взглянул на экран и на краткий миг оцепенел, а потом вскочил и зашарил по полу в поисках пульта. Пару раз промахнувшись, Дэниел наконец попал в нужную кнопку, и из системы объемного звучания вырвался оглушительный голос диктора:

– …Пропал без вести в прошлый четверг. По версии полиции, он был похищен из школы, где преподает. Любой, кто предоставит информацию, которая приведет к его возвращению, получит щедрое вознаграждение. Если вы видели этого человека, пожалуйста, позвоните по номеру, указанному внизу.

На огромном экране показали увеличенное в четыре раза лицо Дэниела. Не официальный портрет из школьного ежегодника, а скорее фрагмент обычного фото. На нем Дэниел с взъерошенными, влажными от пота волосами стоял в лучах солнца и широко улыбался, закинув руки на плечи двух более низких людей, чьи лица для сюжета обрезали. Отличный, привлекающий внимание снимок – Дэниелу сразу хотелось помочь. Внизу горели красные цифры начинающегося на восемь и два нуля номера.

Фотография исчезла, и на ее месте появились благородно стареющий диктор и его куда более молодая коллега-блондинка.

– Какой ужас, Брайан. Будем надеяться, его уже совсем скоро вернут домой, к родным. Что ж, а теперь давайте узнаем у Марселин, как обстоят дела с погодой. Чего нам ждать в конце недели, Марси?

Камера передвинулась к стоящей перед картой всей страны знойной брюнетке.

– Национальные новости, – прошептала Алекс, мгновенно начиная продумывать различные сценарии.

– Должно быть, школа обратилась в полицию, – сказал Дэниел, вновь отключив звук телевизора.

Алекс молча уставилась на него.

– Что?

– Дэниел, как ты думаешь, сколько людей каждый день пропадает без вести?

– Ох… И вряд ли их фотографии оказываются в новостях, да?

– Особенно это касается взрослых мужчин, которые исчезли всего пару дней назад. – Алекс встала с дивана и принялась мерить комнату шагами. – Они пытаются тебя выманить. Что это значит? Чего они добиваются? Считают, что Кевин меня убил? Или что я выяснила правду и сбежала с тобой? С чего бы им думать, что я прихватила бы и тебя? Наверняка дело в Кевине. Он ведь выглядит точно так же. Должно быть, для них я проиграла. Верно? ЦРУ куда проще договориться о новостном сюжете, чем моему департаменту. Но, разумеется, если они работают сообща…

– А Кевин это увидит? – забеспокоился Дэниел. – Он же прямо там, в Вашингтоне.

– Кевин все равно не будет светить лицом.

Алекс походила туда-сюда еще с минуту, а потом снова села рядом с Дэниелом и, поджав под себя ноги, взяла его за руку.

– Дэниел, с кем ты вчера говорил?

Он слегка покраснел.

– Я уже рассказывал. Только с кассирами.

– Знаю, но кто они конкретно? Мужчины, женщины, старые, молодые?

– М-м, в продуктовом магазине – мужчина, лет пятьдесят, латиноамериканец.

– Посетителей было много?

– Достаточно. За кассой стоял только он, поэтому после меня собралась очередь, человека три.

– Это хорошо.

– Долларовый магазинчик был крошечным. Но женщина за кассой смотрела телевизор, шел какой-то матч, и особо не отвлекалась.

– Возраст?

– Старше первого. Седая. А что? Пожилые люди чаще смотрят новости?

Алекс пожала плечами:

– Возможно. Третий?

– Недавняя выпускница, наверное. Не сразу понял, что она там работает. Помню, как задумался, неужели учебный день уже подошел к концу.

Алекс стало не по себе.

– Девушка? Приветливая… даже очень приветливая. – Она не спрашивала.

– Да. Как ты узнала?

Алекс вздохнула.

– Дэниел, ты привлекательный мужчина.

– Самый обычный, в лучшем случае. И староват для такой девчонки, лет так на десять, – запротестовал Дэниел.

– Зрелый и любопытный. Слушай, это неважно. Сделаем то, что в наших силах. Ты прекращаешь бриться, и мы не просто залегаем на дно – мы с ним сливаемся. Ну, и будем надеяться, что та девчонка – не любитель смотреть новости. И что сюжет не станут продвигать в соцсетях, которые сейчас популярны среди детишек.

– А они могут?

– Если догадаются. Они уже пошли на крайние меры.

– Мне так жаль.

– Ничего страшного. Мы здесь все совершили ошибки.

– Ты – нет. Ты просто пытаешься меня подбодрить.

– За последние недели я несколько раз крупно облажалась.

Дэниел недоверчиво поднял голову.

– Во-первых, я не проигнорировала имейл Карстона. Во-вторых, я попалась в ловушку. В-третьих, я упустила твой маячок. В-четвертых, я ничем не защитила потолок. А потом Кевин сглупил и снял респиратор… и больше я у него просчетов не припоминаю, разве что он не продумал, как будет из той глуши выбираться. Вот черт, тут он меня уделал.

– Ну, тогда он с самого начала что-то натворил, или в ЦРУ поверили бы в его смерть.

– Верно подмечено. Спасибо.

– А вот Арни… – грустно произнес Дэниел. – Арни все еще на высоте.

– Просто признайся, что ненавидишь этих невыносимых перфекционистов.

– Лютой ненавистью, – рассмеялся он и вновь посерьезнел. – Но я не думаю, что ты наделала столько ошибок. Наверное, с твоей точки зрения – все-таки да, но с моей… ну, я рад, что ты попала в ту ловушку.

Алекс скептически взглянула на него:

– Кажется, ты немного перегибаешь, а?

Она жалела, что не может начисто стереть – или вырезать скальпелем, если уж на то пошло, – воспоминания о первой ночи, которую они провели друг с другом. Жалела, что перед глазами раз за разом возникали слишком четкие, яркие картины – напряженные жилы на шее Дэниела, его приглушенные кляпом крики. Алекс содрогнулась. Когда же эти образы померкнут?

– Я не шучу. Если бы не ты, за мной послали бы кого-нибудь другого. И если бы этот человек одолел Кевина, то потом убил бы и меня, верно?

Алекс посмотрела в его серьезные глаза и снова содрогнулась.

– Ты прав.

Дэниел помолчал, глядя в ответ, а потом вздохнул.

– Так что нам теперь делать?

Алекс нахмурилась.

– Ну, вариантов немного. Мое лицо по-прежнему будет привлекать внимание. Правда, куда меньше, чем твое. Значит, либо мы останемся здесь, не высовываясь, либо рванем на север. У меня есть местечко. Правда, не такое крутое и защищенное, как этот дом. Бэт-пещеры у меня нет.

Последнюю фразу Алекс произнесла с нескрываемой завистью.

– Думаешь, здесь безопаснее?

– Зависит от ситуации. Хочу спросить у Арни, что он думает о городе. Мнение Кевина тоже не помешает. Надеюсь, он скоро позвонит. Планы немного изменились. Кажется, теперь его желание исполнится – победителем будут считать его.

Кевин все не звонил.

Дэниел, судя по всему, не видел в этом ничего странного, однако Алекс заметила в Арни некую напряженность.

Прошло уже слишком много времени.

Насколько Алекс понимала, Кевин должен был подготовиться для слежки лишь за одним человеком, который, как они знали, наверняка замешан в заговоре – за Карстоном. До Вашингтона Кевин мог не спеша добраться за два дня. Алекс в подробностях рассказала, где найти ее бывшего босса. Работы от силы на несколько часов. Если бы Карстон не оказался на ожидаемом месте, Кевин позвонил бы. Чем же он там занимается?

Или, может, с ним что-то случилось? Сколько еще надо выждать, прежде чем поделиться подозрениями с Дэниелом? Алекс не знала.

Из-за новой тревоги обострилась паранойя. Алекс установила дополнительные провода и перед дверью в свою комнату, чтобы никто туда не проник, пока она сама находится в другой части дома. Алекс сильно беспокоило то, что она не может оцепить весь первый этаж. А ведь не хватает всего одного респиратора!

Положительной стороной было то, что с каждым часом в укрытии лицо Алекс все больше и больше восстанавливалось. При слабом освещении и с тонной макияжа она могла избежать излишнего внимания на три-четыре секунды.

Ожидание превратилось в смесь скуки, напряжения и невероятно странного счастья. Обреченного, ограниченного во времени, но от этого не менее… всеобъемлющего. Алекс следовало помнить о безнадежности их положения, ощущать пульсирующий ритм погони, но она почему-то раз за разом ловила себя на том, что улыбается. Дэниел вел себя точно так же неподобающе беспечно. Об этом они и поговорили на следующий день за просмотром новостей.

Когда Арни ушел заниматься с другими псами, Алекс тайком запустила Лолу в дом – ей было жалко, что собак приходилось держать за дверью. А не пригласить за компанию Эйнштейна и Хана показалось ей невежливым. Поэтому в гостиной оказалось непривычно много животных. Алекс надеялась, что Арни не слишком обидится. Собак же наверняка иногда впускали – иначе зачем у черного хода есть та дверца? Алекс не знала, держат ли животных на улице в рамках дрессировки, или в роли своеобразной системы оповещения, или потому, что у Арни аллергия… впрочем, если дело в последнем варианте, то Арни явно избрал неверный образ жизни.

Лола устроила обвислые щеки и уши на бедре Алекс, где уже вот-вот грозило возникнуть озеро из слюней. Эйнштейн и вовсе запрыгнул рядом с Дэниелом, радостно виляя хвостом, – нарушать правила ему явно нравилось. Хан вытянулся на полу вдоль дивана, словно длинный пуфик для ног. После скучного первого сюжета – речь шла, естественно, о политике, как будто до выборов и не оставалось около года, – Дэниел и в самом деле закинул на Хана длинные ноги. Хан, кажется, был не против. Алекс погладила Лолу по ушам, и та с готовностью застучала хвостом по полу.

Все это казалось Алекс уютным и… родным, хотя с ней подобного еще не случалось. Она еще никогда не бывала в столь близком окружении живых существ, чтобы касаться их, слышать дыхание. Не говоря уже о том, чтобы держаться за руки с мужчиной, который считал ее очаровательной… и смертоносной. А ведь он знал всю правду и по-прежнему смотрел на нее вот так, как сейчас…

С этой мыслью Алекс неосознанно скользнула взглядом по лицу Дэниела. Он улыбнулся широко и радостно – двухдневная щетина придавала ему неожиданно брутальный вид, – и Алекс, не задумываясь, тут же расплылась в ответной улыбке. В груди забурлила смесь искрящихся чувств – и Алекс поняла, что в жизни не испытывала ничего лучше.

Она вдруг вздохнула, а потом застонала. Дэниел взглянул на экран телевизора в поисках причины резкой смены настроения, однако шла там всего лишь реклама.

– Чувствую себя тупой, – призналась Алекс. – Глупой, чересчур веселой. Почему все кажется таким хорошим? Совершенно не могу мыслить логически. Должна волноваться, а в итоге улыбаюсь. С ума схожу, наверное, и мне на это почему-то наплевать. Хочется врезать самой себе, но лицо ведь только начало заживать.

Дэниел рассмеялся.

– Один из недостатков влюбленности.

Внутри снова что-то заискрилось.

– Думаешь, вот что с нами творится?

– Похоже на то.

Алекс нахмурилась.

– Мне же не с чем сравнивать. Вдруг у меня на самом деле крыша едет?

– Никуда она не едет.

– Но я не верю, что можно так быстро влюбиться.

По правде говоря, Алекс и вовсе не верила в любовь в романтическом плане. Химические реакции, сексуальное влечение – разумеется. Совместимость – тоже да. Дружба. Верность и ответственность. А вот любовь казалась ей чем-то сказочным.

– Ну… со мной подобного еще не было. То есть я всегда верил в симпатию с первого взгляда – такое как раз случалось. Эта симпатия и теперь явно замешана. – Дэниел снова улыбнулся. – Но любовь с первого взгляда? Я был уверен, что это все выдумки.

– Конечно выдумки.

– Вот только…

– Никакого «только», Дэниел.

– Вот только именно она и случилась со мной в том вагоне, неожиданная и необъяснимая.

Алекс не знала, что сказать. Она посмотрела на экран – новости как раз подошли к концу.

– Мы все пропустили? – Дэниел тоже обратил внимание на телевизор.

– Нет, сюжет не показывали.

– И это плохо? – предположил Дэниел с едва заметным напряжением в голосе.

– У меня есть несколько вариантов. Первый: они протолкнули историю в СМИ, не получили быстрых результатов и оказались вынуждены ее замять. Второй: история вот-вот изменится.

Дэниел расправил плечи.

– Как скоро выйдет ее продолжение?

– Очень скоро, если они пошли этим путем.

Был и третий вариант, но Алекс пока не находила сил, чтобы сказать о нем вслух. Сюжет совершенно точно замнут, если они добились своего. Если они поймали Кевина.

Насколько Алекс могла судить по характеру Кевина, он не выдаст их просто так. Попав в руки департамента, Кевин догадался бы скормить им наиболее правдоподобную версию: он не успел спасти Дэниела и – прикончив Олеандр, – отправился в Вашингтон мстить. Кевину удалось бы какое-то время придерживаться своей версии… Алекс на это надеялась. Она не знала, кто теперь ведет допросы. Если новый пыточник знает свое дело… ну, в конце концов, Кевин расскажет всю правду. И, несмотря на свою нелюбовь к Кевину, сейчас Алекс действительно за него переживала.

С другой стороны, он мог бы подготовиться и к такому исходу, как поступила сама Алекс. Тогда Кевин уже мертв.

Получится пробраться к Бэт-пещере или нет – если к полуночи Кевин не позвонит, то пора сваливать. Алекс чуяла, когда пора прекращать испытывать судьбу.

Ну, по крайней мере, радостные чувства наконец отошли на второй план – знак, что Алекс не совсем обезумела. Пока что.

Они заранее, до возвращения Арни, выгнали собак обратно на крыльцо, хотя и подозревали, что запах псины все же выдаст их шалость. Дэниел принялся готовить мясной соус к спагетти. Алекс помогала по мелочам – открывала банки, отмеряла необходимое количество специй. Совместная работа казалась несложной и приятной, как будто они уже годами готовят вместе. Неужели об этом Дэниел и говорил? О странной легкости, когда они рядом? Пусть Алекс и не верила в его теорию, но придумать собственное объяснение она так и не смогла.

В процессе Дэниел мурлыкал под нос какую-то смутно знакомую Алекс мелодию, которую она вдруг неосознанно начала мурлыкать и сама.

– И ноги в ритм уже не попадают… – машинально пропел Дэниел.

– Разве эта песня не старше тебя? – спросила Алекс, на мгновение задумавшись.

– Ой, я вслух запел? – удивился он. – Прости, такое бывает, если вдруг во время готовки совсем забудусь.

– Откуда ты вообще знаешь слова?

– Должен сообщить, что песня «Careless Whisper»[1] Джорджа Майкла по-прежнему крайне популярна среди любителей караоке. И всегда приносит мне успех на вечерах восьмидесятых.

– Ты фанат караоке?

– Эй, а кто сказал, что школьные учителя не умеют веселиться?

Дэниел отступил от плиты с покрытой соусом ложкой в правой руке, а левой притянул Алекс к себе и протанцевал с ней небольшой круг, прижавшись к ее щеке своей, колючей, и напевая «В ней лишь бо-о-оль ты обретешь…». А потом вернулся обратно к плите, приплясывая на месте и продолжая радостно петь о том, как больше никогда не станет танцевать.

«Не будь идиоткой», – предупредил разум, когда губы Алекс вновь растянулись в дурацкой улыбке.

«Заткнись», – отозвалось тело.

Голос у Дэниела был, конечно, далеко не эстрадный, но приятный. Легкий тенор. А любые недотянутые ноты Дэниел компенсировал старанием. Когда раздался лай приветствующих Арни собак, Алекс и Дэниел уже дуэтом распевали «Полное затмение сердца». Алекс тут же умолкла и вспыхнула, а вот Дэниел не заметил ни ее трусливого поступка, ни появления Арни.

– Ты мне та-а-ак сегодня нужен! – завопил он, стоило Арни, качая головой, показаться в дверях. Алекс невольно задумалась, веселился ли когда-нибудь Кевин в присутствии напарника, или они только делами занимались.

Комментировать Арни не стал – только молча закрыл за собой дверь с сеткой, и в дом проник свежий теплый воздух, тут же смешиваясь с запахами чеснока, лука и томатов. Теперь, раз снаружи стало темно, а в доме горел свет, Алекс отметила, что придется попросить Арни закрыть и внешнюю дверь, когда они с Дэниелом перейдут в ту часть дома, вид на которую открывался через проход.

– Есть новости от собак? – спросила Алекс.

– Не-а, – ответил Арни. – Вы бы тоже услышали.

– Сюжет больше не повторяли, – нахмурилась она.

Они с Арни переглянулись, затем он резко бросил взгляд на спину Дэниела и вновь посмотрел на Алекс. Та поняла немой вопрос и покачала головой: «Нет, мы с ним еще не говорили о Кевине и о том, что может означать такая тишина в эфире». Арни вновь едва заметно сощурился – единственный знак, который выдавал его беспокойство.

Ради Арни им придется покинуть убежище как можно скорее. Если враги обнаружат, где скрываются Дэниел и Алекс, в опасности окажется и он. Алекс надеялась, что Арни простит им угнанный пикап.

Ужин прошел вяло. Всеобщему настроению поддался даже Дэниел. Алекс решила поделиться с ним страхами насчет Кевина уже в пути. Пусть Дэниел еще хотя бы одну ночь нормально поспит, хотя выехать наверняка придется до рассвета.

После ужина – они смели все подчистую, не оставив ни одной макаронины; ну, хоть в этом плане Арни явно будет скучать по своим гостям – Алекс помогла убрать со стола. Арни включил новости. Судя по краткому обзору сюжетов – ничего нового. Алекс казалось, что она уже может цитировать все известия одновременно с дикторшей. Арни, который, в отличие от Алекс, не смотрел три сегодняшних выпуска, сел на диван.

Алекс сполоснула тарелки и передала их Дэниелу. Снаружи завыла собака. Наверное, Лола. Алекс понадеялась, что не слишком избаловала животных. Она никогда не считала себя собачницей, но поняла, что теперь будет скучать по ласковой и дружелюбной стае. Может, однажды – если Кевин каким-то чудом все еще жив и план в силе – Алекс заведет себе пса. Или, что уж совсем замечательно, Кевин продаст ей Лолу. Не самая практичная идея, конечно, однако…

Мысли прервал резкий глухой стук – звук, которому было неоткуда раздаться. Алекс поискала глазами Дэниела, уронившего что-нибудь или захлопнувшего шкафчик, но подсознание оказалось быстрее. Прежде, чем ее тело успело догнать разум, собаки на крыльце разразились страшным лаем вперемешку с яростным рычанием. Донесся еще один глухой стук, почти неслышный за поднявшимся шумом, и лай резко перешел в полный боли скулеж.

Алекс повалила начавшего поворачиваться к двери Дэниела – весил он значительно больше нее, но потерял равновесие от удара, – на пол.

– Тс-с-с! – зашипела Алекс ему на ухо, а потом переползла через Дэниела к краю кухонного острова и осторожно выглянула.

Арни не было видно. В сетчатой двери, в середине верхней панели, оказалась дырочка, крошечная и круглая. Алекс напрягла слух, но так и не услышала ни звука со стороны, где сидел Арни.

Стреляли издалека – иначе собаки успели бы заметить неладное.

– Арни! – громким шепотом позвала Алекс.

Ответа не было.

Алекс отползла к обеденному столу, возле которого оставила свой рюкзак. Поспешно выдрав из защитного пакета «ППК», Алекс толкнула его по полу к Дэниелу – самой ей нужны свободные руки.

Дэниел поймал пистолет на полпути. С подобным оружием он не упражнялся, но на таком расстоянии это не так уж важно. Алекс нацепила кольца и накинула на талию пояс. За долю секунды Дэниел успел вскочить и упереться локтями в столешницу. Теперь он явно не сомневался в том, сможет ли выстрелить. Алекс быстро перебралась к ближайшей стене, где гостиная переходила в столовую. Передвигаясь, она заметила, как кто-то нажал на дверную ручку… вот только не рукой. А черной мохнатой лапой.

Значит, Кевин отказался от стандартной круглой ручки не только из эстетических причин.

В дом ворвался Эйнштейн, и Алекс наконец выдохнула. За ним по пятам следовали Хан и ротвейлер. На крыльце повизгивала от боли Лола – Алекс заскрипела зубами.

Пока собаки окружали Дэниела, выстраиваясь вокруг него в мохнатый отряд защитников, Алекс нацепила туфли с лезвиями и сунула в один карман удавку, а в другой – деревянные рукоятки для нее.

– Дай им команду, – шепнула Алекс Дэниелу.

Стрелок уже должен спешить к дому, хотя ему и придется избегать собак. Если у него была такая возможность, он наверняка сменил снайперскую винтовку на нечто, способное продырявить противника куда основательнее. Собакам очень сильно не поздоровится.

– Протокол побег? – неуверенно прошептал Дэниел.

Уши Эйнштейна вздрогнули. Тихо гавкнув, он потрусил к дальнему концу кухни и завыл.

– За ним, – скомандовала Алекс и, пригибаясь, метнулась вперед между островом и стеной.

Дэниел начал было выпрямляться, но, прежде чем Алекс успела среагировать, к нему ринулся Эйнштейн. Пес осторожно схватил зубами руку Дэниела и дернул его обратно.

– Держись внизу, – пояснила Алекс.

Эйнштейн провел их в прачечную, как Алекс и ожидала. Шествие замыкали Хан и ротвейлер. Пробираясь из гостиной в темный коридор, она попыталась разглядеть Арни. Сначала она увидела лишь лежащую без движения руку, но потом заметила на стене брызги крови. И, очевидно, ошметки мозга. Значит, тащить Арни с собой уже нет смысла. Для него все кончено. А стрелок, судя по всему, оказался весьма метким. Все веселее и веселее…

Эйнштейн, к удивлению Алекс, остановился рядом с прачечной и поскреб лапой стенной шкаф. Как только Дэниел открыл дверцу, пес прыгнул вперед и принялся вытягивать что-то из темноты. На подобравшуюся к ним Алекс выпала груда чего-то тяжелого и мохнатого.

– Что это? – выдохнул ей на ухо Дэниел.

Алекс выбралась из-под непонятного вороха.

– Кажется, шуба… и что-то еще. Слишком тяжелая…

Под мехом нащупывались жесткие пластины, Алекс даже сунула руку в один из рукавов, пытаясь понять, что же это. Наконец, до нее дошло. Причем она вряд ли бы догадалась, если бы недавно ей не пришлось разрезать Бэт-костюм Кевина.

Эйнштейн свалил на них очередной плотный комок меха.

– Они обшиты кевларом, – прошептала Алекс.

– Надо их надеть.

Алекс влезла в шубу, не прекращая думать. Кевлар – логично, но зачем объемный и неудобный мех? Кевин дрессировал собак в холодную погоду? Готовился к зиме? Здесь вообще становилось настолько холодно? Но, натянув рукава – слишком длинные, конечно же, – повыше, чтобы освободить кисти, Алекс увидела, что новое одеяние Дэниела полностью слилось с шерстью Эйнштейна. Вот оно что. Маскировка.

У шубы имелся даже обшитый кевларом капюшон, который Алекс сразу натянула на голову. Теперь они с Дэниелом превратились в еще две мохнатые фигуры в темноте.

Эйнштейн выбрался наружу через собачью дверцу черного хода, Дэниел последовал за ним. Алекс чувствовала за спиной жаркое дыхание Хана. Выбравшись на улицу, она увидела, как Эйнштейн опять тянет вниз Дэниела, решившего подняться на корточки.

– Ползи, – шепнула Алекс.

Двигались они ужасно медленно. С каждым футом шуба становилась все тяжелее. Гравий безжалостно впивался в ладони и колени. Когда он сменился низкой травой, стало немного легче, но Алекс этого даже не заметила – слишком спешила ползти быстрее. Она переживала, что Эйнштейн, свернувший к пристройке, ведет их к пикапу, который Арни перегнал к дому. Впрочем, на машине они бы все равно далеко не уехали. Стрелок мог оставаться на позиции и ждать, пока цель не вырулит на единственную дорогу. Или же, как вариант, он направил бы в дом дружков, чтобы те выкурили жертв наружу.

Из пристройки доносился лай растревоженных происходящим и неспособных выбраться из вольеров собак. На последней четверти пути очередная пуля с глухим звуком вонзилась в землю, и Алекс в лицо брызнули ошметки грязи. Эйнштейн коротко гавкнул, и кто-то из их маленькой стаи рванул прочь, низко рыча. Судя по тяжелым и коротким шагам – ротвейлер. Снова выстрел, уже в стороне. Рычание не смолкло. Алекс что-то расслышала, может, сдавленное ругательство, а потом раздался град выстрелов уже явно не из снайперской винтовки. Даже стараясь успевать за Дэниелом, Алекс напряглась в ожидании неизбежного скулежа. Его не последовало, но рычание оборвалось. К глазам подступили слезы.

Хан передвинулся, прикрывая Алекс от стрелка. Эйнштейн точно так же защищал Дэниела. Кевин говорил, что собаки будут готовы отдать за него жизнь, и сейчас они подтверждали его слова. Наверное, известие о том, что псы точно так же ведут себя и по отношению к Алекс, привело бы Кевина в ярость.

Кевин… Ну, теперь можно было полагать, что он скорее всего жив. А сюжет сняли из новостей потому, что обнаружили не его, а Дэниела.

Наконец – пристройка. Алекс с радостью проползла в ее темноту. Собаки беспокойно лаяли, выли. Мучаясь с тяжелой маскировкой, Алекс встала – пусть и не в полный рост, но для большего удобства передвижения. Дэниел последовал ее примеру, поглядывая на Эйнштейна, – вдруг пес будет против. Однако Эйнштейн пока не обращал на Дэниела никакого внимания. Они с Ханом понеслись вдоль вольеров, останавливаясь около каждого, а затем прыгая к следующему. Сначала Алекс засомневалась, не надо ли бежать следом, но потом сообразила. Дверцы вольеров начали распахиваться. Кевин научил своих лучших учеников открывать вольеры снаружи.

Выбравшись на волю, собаки тут же замолкали. Первая двойка, обычные немецкие овчарки, выбежали наружу, направляясь на север. За ними тут же выскочили три ротвейлера – но уже на юг. Следом пробежал одинокий доберман и еще четверка немцев. Все разбегались в разные стороны. Собаки так быстро вылетали из пристройки, что Алекс совершенно сбилась со счета. Животных было явно больше тридцати, включая молодняк. Часть Алекс стремилась крикнуть им: «Порвите их, ребята!» – а часть хотела предостеречь: «Берегите себя!» Мимо пробежали щенки Лолы, и к глазам Алекс вновь подступили слезы.

В темноте кто-то закричал. Раздались выстрелы, и снова крики. Алекс растянула губы в сдержанной, безрадостной улыбке.

Радоваться было рано. Выстрелы доносились и с другой стороны. Нападающих оказалось несколько.

– Пистолет? – шепнула Алекс Дэниелу.

Тот кивнул и, вытащив оружие из-за пояса, протянул его Алекс. Она покачала головой – просто хотела убедиться, что Дэниел не потерял «ППК» по пути. Взмокшая под густым мехом Алекс стянула капюшон и вытерла лоб.

– Что теперь? – тихо пробормотал Дэниел. – Ждать здесь?

Она хотела было ответить, что на «побег» это не очень-то похоже, но тут вернувшийся Эйнштейн вновь потянул Дэниела вниз. Алекс опустилась на четвереньки и последовала за псом обратно к двери, через которую они сюда вошли. Процессию вновь замкнул Хан. На этот раз Эйнштейн повел их прямо на север, хотя Алекс не помнила там никаких построек. Видимо, ползти придется еще долго, сообразила она, а из-за жесткой травы ладони уже были содраны в кровь. Алекс пыталась защитить кожу, опустив рукава ниже, но это не особо помогло, а кевлара в этой части одеяния не оказалось. По крайней мере, в темноте сновало слишком много мохнатых силуэтов, и стрелки не отвлекались на тех четверых, кто не стремился на них напасть. Алекс оглянулась на оставшийся позади дом. Свет не горел. Значит, зачистку еще не начали. Доносилось далекое рычание, лай щенков Лолы, отрывистое гавканье.

Алекс утратила счет времени, обращая внимание лишь на льющийся рекой пот, собственное хриплое дыхание, то, что они все время слегка поднимаются в гору, и на то, что Дэниел начал немного замедляться. А еще – что в ладони, несмотря на ткань, раз за разом что-то впивается. Алекс не думала, что они преодолели большое расстояние, как вдруг Дэниел тихо охнул и замер. Алекс подползла ближе.

Они уперлись в забор, достигнув северной границы ранчо. Алекс оглянулась в поисках Эйнштейна, гадая, что же делать дальше, но увидела пса уже на другой стороне. Пес посмотрел на Алекс, а потом ткнул носом в нижнюю часть забора. Ощупав нужное место, Алекс обнаружила, что земля расчищена, а то, что она приняла за тень, на самом деле узкий желоб из темного камня. Достаточный, чтобы пробраться наружу. Дэниел ухватил Алекс за лодыжку, чтобы проскользнуть следом. Когда они справились с задачей, Алекс проследила, как в желоб протиснулся Хан, и содрогнулась от мысли о том, как больно нижняя кромка металлического забора впилась ему в шкуру. Впрочем, пес не издал ни звука.

Они выбрались к низкой и каменистой лощине, невидимой из дома благодаря холму. Эйнштейн уже побежал вниз по будто бы узенькой, едва заметной дорожке. Хан подтолкнул Алекс в спину.

– Пойдем, – шепнула она Дэниелу.

Приподнявшись на корточки – Эйнштейн не стал возражать, – Алекс начала осторожно спускаться. Дэниел двигался следом. Дорожка действительно была. А может, звериная тропа. В темноте раздались новые звуки – тихий шелест. Алекс не сразу поняла, что это. Она не думала, что река находится так близко к дому.

Преодолев пятнадцать футов до низа лощины, Алекс наконец выпрямилась. Рядом, в темноте, спокойно текла вода. Алекс даже казалось, что она видит дальний берег – здесь река была куда уже, чем возле амбара. Эйнштейн старательно вытягивал что-то из-под нависающего над берегом камня. Алекс поспешила на помощь и с восторгом увидела небольшую лодку. Теперь протокол побега стал ясен.

– В жизни больше не скажу о твоем брате ничего плохого, – опрометчиво пробормотала Алекс, на пару с Эйнштейном доставая лодку из тайника. Если Кевин до сих пор жив – и если они с Дэниелом сами переживут эту ночь, – она несомненно нарушит свое обещание. Но пока ее переполняла благодарность.

Дэниел подтолкнул лодку с другой стороны, и уже через несколько секунд им удалось спустить ее на воду, завихрившуюся около их ног. Маскировка Алекс была настолько ей велика, что низ тут же промок и стал тяжелеть с каждым шагом. Река текла куда быстрее, чем казалось со стороны, и, пока собаки запрыгивали, лодку приходилось держать в четыре руки. Под весом Хана корма опасно накренилась, поэтому Алекс и Дэниел вдвоем устроились ближе к носу, рядом с Эйнштейном. Сначала влезла Алекс, а следом вскочил и Дэниел – и лодка сорвалась с места, словно пущенная из лука стрела.

Алекс сбросила жаркую, тяжелую маскировку. Плыть в ней было бы невозможно. Дэниел тут же последовал примеру – может, подумал о той же опасности, а может, просто верил, что Алекс поступает как надо.

Мощный поток уносил их на запад. Наверное, так было необходимо, ведь весел в лодке не нашлось. Через минут десять течение начало замедляться, переходя в широкий изгиб. Привыкнув к темноте, Алекс различила, что поток выталкивал их к тому самому берегу, с которого началось их плавание. Эйнштейн держался настороженно, навострив уши и напрягшись всем телом. Алекс не знала, что он высматривает, но стоило им пересечь эту невидимую границу, как Эйнштейн вдруг прыгнул в воду и поплыл. Значит, до дна достаточно далеко. Пес оглянулся и коротко взвыл.

Спустя мгновение за ним рванула и Алекс, сообразившая, что хорошо бы успеть сделать это раньше Хана. Прохладная вода на мгновение сомкнулась над головой, но затем Алекс всплыла. Раздались два всплеска – сначала более тихий, а потом оглушительный, после которого Алекс накрыло волной. Мимо проплыл Хан, окруженный белой пеной. Он встал на лапы за считаные секунды до того, как и Алекс нащупала под собой песчаное дно. Оглянувшись, она увидела, как Дэниел сражается с течением, пытаясь утащить лодку к берегу. На глубине Алекс ничем бы ему не помогла, поэтому она встретила Дэниела уже на мелководье и, схватившись за корму, потянула. Вместе они быстро выбрались на берег, где уже отряхивались собаки. Вытянув лодку из воды на десять футов, Дэниел отпустил ее и уставился на свои руки. Алекс тоже взглянула на свои – необработанное дерево совершенно не пощадило и без того разодранные и теперь еще сильнее кровоточащие ладони.

Дэниел вытер правую руку о джинсы, оставляя алый след, а затем достал из лодки «ППК» и кое-что поменьше размером – телефон. Должно быть, тот, что оставил Кевин. Дэниел догадался не намочить их – впечатляюще, учитывая напряжение и стресс, в котором они находились. К счастью, все содержимое рюкзака Алекс заблаговременно рассовала по защитным пакетам.

Она мельком оглядела лицо Дэниела. Непохоже, что он вот-вот «сломается», однако подобное может случиться и без предупреждения.

Подняв обе маскировочные шубы, Дэниел нерешительно застыл с клубком в руках. Алекс хотела было сказать ему, чтобы оставил их, но потом вспомнила о том, что в ближайшем будущем здесь начнется расследование убийства. Лучше не оставлять улик, насколько это возможно.

– Брось в реку. И лодку, – прошептала Алекс. – Чтобы их никто не нашел.

Дэниел тут же поспешил к реке. И без того тяжелые шубы быстро скрылись под водой. Алекс тем временем начала толкать лодку обратно. Затем Дэниел присоединился, и вскоре лодка уже понеслась прочь вдоль темнеющей реки. На дереве осталось полно отпечатков и крови, поэтому Алекс надеялась, что течение унесет лодку достаточно далеко, чтобы никто не додумался утром связать ее с событиями в доме Кевина. Все равно она старая, видавшая виды – явно не представляет ценности. Если ее обнаружат, то, возможно, посчитают рухлядью и отнесутся соответственно.

Алекс представила, как Кевин и Эйнштейн плыли по красной реке при свете дня, отрабатывая маршрут. Должно быть, они проделывали такой путь множество раз. Наверное, Кевин расстроится, что остался без лодки, и неважно, сколько она стоила.

Они с Дэниелом одновременно повернулись спиной к воде и, увидев вдали легко различимый в темноте амбар, побежали к нему. Впереди вдруг возник квадратный силуэт. Алекс испуганно затормозила, ожидая реакции собак, и только потом присмотрелась. Это был всего лишь стог для отработки стрельбы. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и побежала дальше.

Первым к дверям добрался Дэниел – все же он обладал более длинными ногами. Когда Алекс его догнала, он уже успел снять навесной замок. Рывком распахнув дверь, Дэниел впустил Алекс и собак, а затем вновь закрыл.

Внутри царила кромешная тьма.

– Секунду, – шепнул Дэниел.

Алекс едва расслышала его шаги за собственным бешеным сердцебиением и тяжелым дыханием псов. Раздался скрежет металла. Затем еще раз, но тише. Справа загорелся тусклый зеленый свет. Алекс различила силуэт Дэниела и увидела на панели его руку. Рядом с ним вдруг вспыхнула белым длинная полоса. Как только он ее раскрыл, наружу хлынуло больше света, и Алекс наконец поняла, что Дэниел стоит у одной из старых, бесколесных машин. Он ввел код – дату своего рождения – и влез в тайник в поддельном двигателе, где хранились винтовки.

– Переложи несколько в джип, – тихо сказала Алекс. Наверное, можно было говорить и громче, но она не сумела себя заставить.

Света хватало, чтобы видеть все в радиусе примерно пятнадцати футов. Собаки ждали у выхода, выглядывая, словно ожидали противников.

Алекс мигом оказалась у своих сумок и отбросила брезент. Расстегнув нижнюю, она выхватила оттуда пару латексных перчаток и натянула их на кровоточащие руки, а вторую сунула в передний карман джинсов.

Когда Алекс вернулась, Дэниел как раз перешел к полой тракторной шине. На его плече уже висели две винтовки, а к себе он прижимал два «глока» и тот самый обрез, который Алекс так хотела забрать. Под ее наблюдением Дэниел потянулся за «ЗИГ Зауэром», с которым она упражнялась. Пусть Дэниел и новичок в такой игре, но чутье у него на уровне.

Алекс в два подхода перетащила сумки в спрятанный за тюками сена «Хамви» и во время первого успела передать Дэнилу перчатки. Он надел их без вопросов. Загрузив свои вещи и с удовлетворением отметив, что внутренний свет джипа отключен, Алекс перенесла гранаты, а вот ракетные установки решила оставить на месте. Она сомневалась, что сумеет использовать их и не подорвать себя в процессе.

– Наличка? – спросил Дэниел, когда Алекс прошла мимо.

– Да, бери всю.

Он тут же отправился выполнять поручение, и на один безумный миг Алекс испытала дежавю. Они с Дэниелом отлично сработались – прямо как во время мытья посуды.

Обнаружив запас кевлара, Алекс надела бронежилет и как можно сильнее затянула ремни, но он все равно слегка болтался. Весил он не так уж много – наверное, пластины керамические. Алекс вытащила еще один жилет, для Дэниела. Найденную пару Бэт-костюмов пришлось оставить – для нее они явно велики, а Дэниел будет слишком долго с ними возиться. А вот бронированные бейсболки вызвали у Алекс улыбку. Она слышала об их существовании, но думала, что такие средства защиты используют только в Секретной службе. Алекс нацепила одну бейсболку на голову, а вторую, вместе с жилетом, отнесла Дэниелу.

Он молча надел и то, и другое – с бледным, решительным лицом. Алекс задумалась, как долго он сможет держать себя в руках. Оставалось надеяться, что адреналина им обоим хватит до конца передряги.

Алекс прикрепила к бедру длинный и тонкий нож, добавила под привычный ремень дополнительный, с кобурой, надела портупею. Вложила в правую кобуру на поясе «глок», а «ЗИГ» и «ППК» отправились под мышки. Обрез она повесила на левое бедро.

– Боеприпасы?

Дэниел кивнул. На его плече висела полюбившаяся ему винтовка. Алекс коротко кивнула в ее сторону.

– Держи при себе и возьми пистолет.

Дэниел послушно стиснул второй «глок» затянутыми в перчатку пальцами.

– Надо протереть все, чего ты касался.

Он принялся за дело, даже не дослушав Алекс до конца, и оторвал от старого брезента две длинные полосы. Бросив Алекс одну, Дэниел ушел к навесному замку. Эйнштейн тенью скользнул следом. Алекс взялась за первый тайник, и уже скоро они справились с работой. На брезенте остались следы крови, поэтому Алекс тоже бросила их в машину.

На мгновение она замерла, прислушиваясь. Ничего. Только встревоженное дыхание четверых живых существ.

– Куда теперь? – спросил Дэниел. Его голос стал более напряженным, но звучал уверенно. – На север?

Алекс знала, что на ее лице застыло жесткое – и, возможно, пугающее – выражение.

– Еще нет.

– Ты хочешь вернуться, – глухо прошептал Дэниел.

Алекс кивнула.

– Думаешь, Арни еще…

– Нет. Он мертв.

Холодная уверенность ее слов заставила Дэниела едва заметно вздрогнуть.

– Разве тогда нам не стоит бежать? Ты сама говорила, если за нами явятся, мы сваливаем.

Он был прав. Да и Алекс по своей натуре всегда предпочитала такой вариант.

Она невольно задумалась – неужели именно такое чувство просыпается в матерях – тех, о ком в новостях пишут, что они вдруг сумели поднять минивэн и вытащить из-под него своего ребенка. Отчаяние, ужас… и в то же время поистине супергеройская сила.

У Алекс всегда был свой подход. Она просчитывала все возможные ситуации, а как только случалась беда – четко выполняла план. Алекс не принимала спонтанных решений. Не действовала на инстинктах. Она не сражалась – она смывалась.

Однако сейчас на кону стояла не только ее собственная жизнь. Теперь перед Алекс был минивэн, который она должна поднять.

Без плана, на одних инстинктах.

Чутье подсказывало, что противник подготовлен весьма серьезно и обладает разведданными, которых знать не должен. Они с Дэниелом могли бы удариться в бега, но кто знает, где их ждет очередная ловушка?

А вот если выяснить, кто на них напал и что им известно, шансы скрыться от преследования значительно возрастут.

В конце концов, информацию Алекс добывала профессионально.

Организовывать атаку, она, конечно, не умела… зато противник этого не ожидает. Черт возьми, Алекс и сама себе поражалась.

Нападающие не подозревали о существовании Бэт-пещеры, иначе устроили бы засаду и здесь. Значит, о доступных Алекс ресурсах тоже никто не догадывался.

Если бы она хоть немного взвесила все за и против, то наверняка бы передумала. Но сейчас в ее крови зашкаливал адреналин, и Алекс пыталась принять мудрое решение. Такое, что поможет им выжить не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. А правильный выбор без правильной информации не сделать.

– Если сбежим, то окажемся в безопасности, но ненадолго, – ответила Алекс.

– Тогда?..

– Такой возможности у меня еще не было – допросить наемного убийцу, которого отправили по мою душу. А чем больше я о них узнаю, тем спокойнее нам будет в будущем.

Секундное молчание.

– Ты возьмешь меня с собой, – ровным тоном заявил Дэниел.

– Да, мне нужна твоя помощь. Но только при одном условии.

Дэниел кивнул.

– Ты будешь делать ровно то, что я скажу. И мне все равно, понравится тебе это или нет.

– Хорошо.

– Ты останешься в машине.

Он слегка дернул головой, а потом сжал губы.

– Ровно то, что я скажу, – повторила Алекс.

Дэниел снова кивнул, но теперь уже недовольно. Алекс засомневалась, было ли его согласие искренним.

– Будешь меня прикрывать, – пояснила она, – а лучше всего это делать из джипа. Ведь если тебя подстрелят, ты никак не сможешь охранять мой тыл. Ладно. Будет жестко. Справишься?

– Уже справлялся.

– Не с подобным. – Алекс умолкла. – Вероятнее всего, ребята прибыли за тобой и Кевином. Стоящие за этим всем люди, наверное, полагают, что я мертва. Значит, мне придется вести допрос не так, как я привыкла, а так, как поступил бы Кевин. То есть – старыми добрыми методами. И в живых никого оставлять нельзя.

Сглотнув, Дэниел опять кивнул.

– Ладно. Бери очки ночного видения, ты за рулем.

Алекс искренне жалела, что Дэниелу придется стать свидетелем дальнейших событий – увидеть ее в вынужденной роли, – но иного выбора у них не оставалось.

Они осторожно выехали. Собаки сидели тихо; разве что сзади доносилось их дыхание. Алекс мысленно приготовилась. Будет не просто жестко, но и очень, очень грязно. Если, конечно, противники ее не опередят.

Алекс вытащила из рюкзака маленький шприц. Последний – но если его не использовать сегодня, то до следующей необходимости она попросту может не дожить.

– Ты мне доверяешь? – спросила Алекс.

– Да, – коротко ответил Дэниел так, что простое слово приобрело необычайный вес.

– Запас кончился, поэтому нам придется колоться одной иглой, как наркоманам. Но кровь у меня чистая, честно.

Алекс вогнала шприц себе в бедро и ввела чуть меньше половины препарата. Дэниел крупнее, ему нужно больше.

– Что это? – забеспокоился он.

Алекс совсем забыла. Дэниел же не любит иголки.

– Смесь декстроамфетамина и опиоида, что-то вроде… адреналина с обезболивающим. Поможет продержаться дольше, если тебя ранят.

Куда угодно, кроме головы или сердца, не стала добавлять она.

Дэниел кивнул, а потом напряженно уставился в лобовое стекло. Алекс вонзила иглу в его ногу прямо через джинсы – Дэниел даже не поморщился – и ввела остаток препарата. Действия хватит максимум на полчаса.

– Насколько хорошо ты видишь дорогу?

– Отлично, на удивление.

– Можешь прибавить скорость?

Вместо ответа Дэниел надавил на педаль газа.

– Когда будешь на месте, – распорядилась Алекс, – перелезь назад и приоткрой маленькие окошки. Стреляй в любого, кроме меня. По идее не перепутаешь – я мельче их всех.

Дэниел снова сжал губы.

– Что бы ни произошло, оставайся в джипе, понял?

Опять кивок.

– Сможешь стрелять по людям?

– Да, – с нажимом произнес Дэниел и стиснул зубы.

– Хорошо. Если что-то пойдет не так – заклинит винтовку или кто-то влезет в джип, неважно, – брось гранату. Будет сигнал, что тебе нужна помощь. Умеешь использовать гранаты?

– А у тебя какой сигнал?

– Что?

– Если тебе нужна помощь, какой сигнал ты подашь?

– Оставайся в машине, Дэниел, – вот какой. Гранаты?

– Справлюсь, – проворчал он.

– Процесс может немного затянуться, поэтому сильно не дергайся. Я не начну допрос, пока вокруг не станет безопасно. Да, и перед тем, как бросать гранату, стяни очки или закрой глаза. Иначе вспышка ослепит.

– Понял.

И вдруг зазвонил телефон.

От неожиданности Дэниел подскочил на фут и ударился головой о низкий потолок.

– Что за черт?! – крикнула Алекс.

– Телефон Кевина! – отозвался Дэниел, лихорадочно ощупывая бронежилет правой рукой.

Наконец он достал аппарат из предназначенного для дополнительной обоймы кармашка, но замешкался, и телефон перехватила Алекс.

На экране светился незнакомый номер. Она ткнула в кнопку «принять вызов».

– Дэнни?! – гаркнул ей в ухо Кевин.

– Ты не вовремя, Бич! Он перезвонит!

– Дай ему трубку, ты…

Алекс сбросила вызов и отключила телефон.

– Сосредоточься. Перезвонишь, когда все закончится.

– Без проблем.

Ну, Кевин жив. Новость, видимо, хорошая. Вот только кому-то придется все-таки рассказать ему о том, что его тайное гнездо раскрыли и напарник мертв.

– Что ты собираешься делать? – спросил Дэниел. – Должен же я знать, чего мне ждать.

– Ты протаранишь ворота, если их закрыли. Это привлечет внимание. Если противников больше четырех, то подкорректируем план. Ты на скорости подъезжаешь к дому, потом выворачиваешь направо, чтобы они видели твою сторону. Если меньше четырех, то замедляешь ход, но не тормозишь. Я выскользну. Надеюсь, что следить они будут только за тобой, а я тем временем зайду с тыла. Ты – стреляй на поражение. А я попытаюсь ранить и потом допросить. Еще, может, кто-то из них хотел влезть ко мне в комнату и вырубился. Возьму Эйнштейна, чтобы другие собаки на меня не напали. Хан останется с тобой. Если нападающие в доме, я вернусь, и мы пробьем джипом стену.

– Впереди ворота. Открытые.

– Жми до самого дома.

Дэниел поддал газу.

– Фары! – воскликнул он как раз, когда Алекс тоже их заметила.

Навстречу джипу быстро ехал другой автомобиль.

– Снимай очки! Новый план. Протарань их. Переверни, если сможешь. И держись, не потеряй управление.

Алекс схватилась одной рукой за панель, а другой – за сиденье. Сдвинув очки на лоб, Дэниел вдавил педаль газа в пол. Алекс запоздало пожалела, что никак не может подстраховать собак. Им достанется.

На несущийся к нему джип водитель автомобиля отреагировал лишь в последнюю секунду. То ли следил за дорогой сзади, то ли матово-черный военный джип с выключенными фарами был почти невидим в темноте.

Это был среднего размера белый внедорожник. Заметив «Хамви», водитель тут же свернул вправо по отношению к Алекс. Дэниел крутанул руль туда же, и военный автомобиль с оглушительным скрежетом лопающегося металла и резким хлопком ударопрочного стекла протаранил пассажирскую сторону внедорожника. Собак швырнуло вперед. Хан тяжело приложился о сиденья всем телом под не стихающий лязг и грохот. Алекс чуть не ударилась головой о панель, но усидела благодаря ремню безопасности. Внедорожник отлетел на несколько футов и, зависнув на двух колесах, рухнул водительской стороной на землю. Лопнула фара, взорвавшись фонтаном осколков. Хан и Эйнштейн заскулили, свалившись обратно на пол.

– Еще! – прокричала Алекс.

Дэниел послушно врезался бампером в днище внедорожника. Металл протестующе заскрежетал, и внедорожник отбросило дальше по двору, словно картонную коробку. Перевернуть его обратно противники не могли – им было не от чего оттолкнуться, во все стороны уходила лишь бесконечная трава.

– Прикрой меня. – Алекс сорвала с головы Дэниела очки. – У винтовки есть прибор ночного видения. Эйнштейн, ко мне!

Алекс не стала дожидаться ответа и выскочила из джипа, когда он еще даже не успел полностью остановиться. Когти поспешившего следом Эйнштейна зацепили ткань ее джинсов. Двигаться приходилось быстро, пока застрявшие во внедорожнике мужчины не успели оправиться от удара. И схватиться за огнестрельное оружие.

Она подбежала к лобовому стеклу, сжимая «глок» обеими руками. С «ЗИГ Зауэром» Алекс, конечно, обращалась лучше, но сейчас стрелять придется почти в упор, а после пистолет стоит, наверное, выбросить.

Сквозь линзы все было четким, но в ярко-зеленых тонах с высоким контрастом. Фара со стороны водителя до сих пор работала, хотя и наполовину ушла в землю, подсвечивая взметнувшуюся пыль тусклым светом. За пустой рамой лобового стекла сидели двое. Наружу, на капот свисали сдувшиеся подушки безопасности. Водитель превратился в кровавое месиво – макушка плотно впечаталась в раму двери, а крепкая шея изогнулась под неестественным углом. На Алекс смотрел невидящий глаз. Водитель был молодым, едва за двадцать. Краснощекий блондин с буквально кричащим о стероидах телосложением. Он показался бы спецагентом… если бы не пара «но» в его образе. А именно – волосы длиной дюймов в восемь и вульгарная бриллиантовая сережка в ухе. Алекс могла поспорить, что этого молодого человека наняли как живую силу. На ключевую фигуру он похож не был.

Пассажир еще шевелился и потерянно тряс головой, словно только что пришел в себя. Он был старше водителя лет на десять-пятнадцать. Черноволосый, с густой трехдневной порослью на лице и перекачанным торсом, как иногда бывает у тех, кто поднимает уж слишком тяжелые грузы. Наверняка силен как бык. Одет он был в идеально сидящий глянцевый костюм, совершенно неуместный для подобной операции, но позволивший Алекс сделать пару выводов. По-прежнему прикованный к сиденью ремнем безопасности мужчина находился примерно на ее уровне глаз. Алекс быстро приблизилась и ткнула дулом пистолета ему в лоб, приглядывая, чтобы противник никуда не потянулся, но пока его руки просто безвольно висели.

– Ты здесь главный? – требовательно спросила Алекс.

– М-м?.. – простонал он.

– Кто твой босс?

– Авария. Мы попали в аварию, офицер, – произнес мужчина, глядя в темноту и моргая. Его глаза слегка рассинхронизировались.

Алекс сменила тактику и, убрав пистолет, смягчила голос.

– Помощь уже близко. Сколько вас здесь?

– Э-э… шесть…

Значит, еще четверо, и они, возможно, уже движутся сюда. По крайней мере, к Алекс начали стягиваться собаки, перешедшие в беззвучный режим, благодаря присутствию Эйнштейна. Алекс стало интересно, вспомнили бы они ее, будь она одна.

– Сэр? – позвала она, пытаясь сообразить, что сказал бы в такой ситуации коп. – Где остальные?

– Автостопщики, – произнес мужчина, и его выпученные глаза задвигались осмысленнее. – Остальные – автостопщики. Подобрали по пути четверых, высадили здесь. А собаки… на нас напали бешеные собаки. Думал, прогрызут шины.

Он начинал соображать, осторожничать. Сжал кулак, затем расслабил пальцы. Алекс вновь подняла пистолет.

– А эти… автостопщики пострадали?

– Кажется. Двое, может. Остальные ушли в дом.

Если все идет хорошо, то осталась как раз последняя пара. Но кто командовал? Этот? По возрасту он подходил, однако в Чикаго Алекс кое-что усвоила. Во время организованного налета в машине обычно оставались те, кто находится ниже по иерархии. Водитель был из таких. А звездой шоу являлся тот, с кем держали связь. Тот, кто обладает необходимыми навыками.

– Мне нужен врач, – пожаловался мужчина.

– «Скорая» уже в пути.

Свет единственной уцелевшей фары почти утопал в густой траве и осевшей пыли, но его оказалось достаточно. Глаза мужчины начали привыкать к темноте и распахнулись, когда он вдруг заметил пистолет у собственного лба.

Мужчина сунул было руку под полу пиджака, но Алекс прострелила ему плечо. Не кисть – был риск пробить ее насквозь и попасть в жизненно важный орган. Алекс еще не закончила допрос.

Он закричал – рука выгнулась в спазме, забрызгивая шею и подбородок кровью. Пистолет, за которым мужчина тянулся, выскользнул из пальцев и упал на лицо мертвеца, а затем выпал из машины к туфле Алекс. Она знала, что противник вряд ли вооружен лишь одним пистолетом, поэтому прицелилась ниже и прострелила его левую ладонь.

Зашедшись воем, он задергался под ремнем безопасности, словно хотел рвануть к Алекс прямо через раму лобового стекла, но никак не мог найти точку опоры. Видимо, что-то с ногами.

Его движения привлекли внимание собак, которые тут же зарычали. Эйнштейн бросился вперед. Пес уперся лапами в раму и, сунув морду во внедорожник, вцепился огромными челюстями в правое, только что простреленное плечо мужчины.

– Убери его! Убери! – в ужасе заверещал тот.

Воспользовавшись моментом, Алекс подхватила лежавший у ее туфли пистолет. Дешевый револьвер тридцать восьмого калибра, снятый с предохранителя.

– Эйнштейн, контроль! – скомандовала Алекс, выпрямившись.

Других команд, кроме «протокол побег» и «вольно», она не помнила, а эта казалась наиболее подходящей. Эйнштейн отпустил плечо, но морду не убрал, капая окровавленной слюной на кожу мужчины.

– Да кто ты такая?! – закричал он.

– Та, кто прикажет этому зверю сожрать твою рожу, если ты за тридцать секунд не ответишь на мои вопросы.

– Убери его!

– Кто главный?

– Гектор! Он нас втянул!

– Где он?

– В доме! Обратно так и не вышел. Энджел хотел проверить и тоже не вышел. А собаки чуть двери машины не выломали! Мы свалили!

– Кто со снайперкой? Гектор?

Эйнштейн клацнул зубами прямо у носа перепуганного мужчины.

– Да! Да!

Алекс никогда не задумывалась об использовании животных при допросах, но Эйнштейн оказался удивительно полезен.

– Гектор организовал налет?

– Да!

– Кто цель?

– Не знаю! Мы должны были отвезти их и отстреливать всех, кто сбежит.

– Эйнштейн, взять!

Импровизация не удалась – пес глянул на Алекс с явным удивлением. Однако мужчина не обратил на это внимания.

– Не надо, не надо! – закричал он. – Клянусь! Гектор нам не говорил. Эти пуэрто-риканские наемники ничего чужакам не доверяют!

– Как вы нашли это место?

– Гектор дал адреса!

Во множественном числе?..

– Больше одного?

– Список, три дома! Первый уже обработали. Гектор сказал, не тот.

– Что вы там делали?

– Гектор вошел внутрь. Через пять минут вернулся. Скомандовал ехать дальше.

– Это все, что ты знаешь?

– Да! Да! Все!

Она дважды выстрелила ему в голову из его же пистолета.

В сознании Алекс шел отсчет. Она не представляла, сколько времени они на самом деле потратили, пока освободили собак, спустились по реке и погрузили все необходимое в джип. Понятия не имела, когда именно Гектор вошел в дом и как быстро нашел ее комнату. Зато знала, что после того, как ловушка сработает, заряженный в нее баллон будет источать газ еще на протяжении пятнадцати минут. Как только он иссякнет, останется еще примерно полчаса – в зависимости от телосложения объекта, – пока источник информации не очнется. И это произойдет уже совсем скоро.

Алекс запрыгнула в джип и придержала дверь, чтобы Эйнштейн влез следом, а потом бросила очки ночного видения Дэниелу, мельком взглянув на его лицо прежде, чем все вновь погрузилось во тьму. Его выражение было напряженным, но больше ничего Алекс рассмотреть не успела.

– Поехали к дому. Если кто-то выйдет наружу, план тот же. Притормози на расстоянии, чтобы видеть дом под углом. Следи, чтобы никто не приближался.

– Собаки предупредят, если что-то заметят.

– Верно, – согласилась Алекс. У стаи было куда больше преимуществ, чем она ожидала.

Алекс вытащила из кобуры «ППК» и вложила вместо него «глок», а револьвер сунула за пояс. Бросив «ППК» в сумку, Алекс принялась в ней копаться и на ощупь извлекать необходимые предметы. Сменила пуленепробиваемую бейсболку на респиратор, который тут же плотно прижала к носу и рту, прикрутила к нему фильтр; вытащила еще два баллона, кабельные стяжки, тонкие стрелковые перчатки и коробочку с сережками, а потом рассовала все это по карманам бронежилета. Последним Алекс нащупала тяжелый болторез и зацепила его за пояс, рядом с пустой кобурой. Несмотря на достаточно компактный размер инструмента, рукоятки свисали почти до колен Алекс. Пусть передвигаться с ними не очень удобно, но зато, если все пойдет по плану, болторез весьма пригодится.

Времени думать о том, что сейчас творится в голове у Дэниела – что он чувствует, увидев, как Алекс убила беззащитного человека, – не было.

Впереди показался дом. В окнах первого этажа горел свет. Включили ли его на втором – непонятно. Кевин слишком хорошо затемнил стекла.

– Есть кто-нибудь?

– Тело… вон там, – указал Дэниел в сторону пристройки.

– Придется убедиться, что он мертв.

Оставалось трое. Чем меньше противников дышит, тем больше у Алекс шансов осуществить задуманное.

– Вполне уверен, что он мертв. Кажется, он уже… по частям.

Голос Дэниела прозвучал слегка глухо.

А ее – нет.

– Хорошо.

Около дома никого не было. Очевидно, противники не настолько тупые, чтобы повыскакивать на шум. В окнах тоже никто не мелькнул. Если бы оттуда собирались стрелять, то явно погасили бы свет. Может, со второго этажа… но Алекс даже не могла различить сами окна, настолько они были темными. Или же кто-то сдвинул плотные шторки и тайком наблюдал из комнаты.

– Ты видишь окна второго этажа?

– Вроде бы все закрыты шторками, – отозвался Дэниел.

– Ладно, начинай замедлять ход. Мы выпрыгнем, а ты через пару секунд тормози. И готовься стрелять.

– Понял, – кивнул он.

– Эйнштейн, иди сюда. И ты тоже готовься.

Дэниел развернул джип так, чтобы из дома была видна только водительская сторона. Алекс надеялась, что в тени машины ее никто не заметит. Открыв дверь, она скользнула к медленно движущейся внизу траве и попыталась изобразить прием, который повторяли в сотне кинофильмов – упасть на колени и перекатиться. Над ней пролетел Эйнштейн. Алекс сделала все неправильно, однако насколько все плохо – станет известно, только когда сойдет на нет действие «Остаться в живых».

Вдобавок она забыла напомнить Дэниелу закрыться в машине изнутри, но это логично, а соображал он сегодня вполне быстро. Может, дело в наследственности – и Дэниел, как и Кевин, создан для подобных ситуаций. В любом случае всякого, кто задумает пробраться в машину, там ждет Хан. Можно только представить, каково будет человеку, совсем недавно сбежавшему от стаи бойцовых псов, столкнуться нос к носу с Ханом, да еще и в темноте. Такая неожиданная встреча явно повлияет на способность целиться и атаковать.

Если бы не препарат в крови, ползти по гравию даже в перчатках было бы все равно мучительно. Поспешно двигаясь к дому, Алекс расслышала шелест сухой травы и шаги лап – к ней приближался не только Эйнштейн, но и десятки других выживших собак. Алекс еще никогда не сопровождало такое подкрепление. Если наверху засел снайпер, то ему будет сложно выцепить среди тел нужное.

Около крыльца Алекс приподнялась на корточки. Джип уже остановился, хлопнула дверь. И совсем рядом, около головы, раздался тихий скулеж. Алекс оцепенела. Звук повторился. Это был не человек.

Забравшись на крыльцо, Алекс прокатилась под перилами и замерла ниже уровня окон. В дальнем углу лежала Лола. Даже раненая, она подняла бы тревогу, если бы рядом оказался враг. Алекс подползла к собаке, поскользнувшись на крови затянутой в перчатку рукой. Лола чуть-чуть приподняла ухо и слабо вильнула хвостом.

– Все будет хорошо, Лола. Я сейчас вернусь. Держись, ладно? – Алекс ласково погладила ее ухо, и Лола тихо выдохнула.

Эйнштейн ждал у двери, где сгущались тени. Алекс подобралась к нему.

– Останься с Лолой, Эйнштейн.

Алекс не знала, что означает взгляд, которым он ее одарил, но понадеялась, что пес все понял. На этот раз она будет действовать в одиночку.

И, если переживет эту ночь, обязательно отыщет собачий респиратор.

Алекс прижалась к стене около двери и аккуратно вдела в уши сережки. На фоне серьезного обмундирования они, изящные и вычурные, казались совершенно неуместными, но беспокоиться о внешнем виде было некогда, а дело могло дойти до серьезной драки. Алекс выхватила из переднего кармана баллон, открутила крышку и, распахнув дверь, забросила его внутрь.

Тишина. Ни криков, ни топота, хотя комнату заполнил газ. Алекс выждала пару мгновений, а затем привстала и в такой позе пробежала по коридору, сжимая в правой руке «глок», а в левой – обрез. Этой рукой Алекс, конечно, владела слабо, но с подобным оружием целиться не придется, особенно в ближнем бою.

Она даже не стала обыскивать первый этаж. На протяжении пяти минут любой, кто попытался бы на нее напасть без респиратора, очень быстро вышел бы из игры. Двинувшись к лестнице, Алекс прокрутила в голове всю ситуацию. Гектор направился в дом в поисках Дэниела, или Кевина, или обоих, причем в одиночку. Значит, ожидал столкнуться с всего лишь двумя людьми. Раз Арни мертв, Гектор мог посчитать, что из этих двух тоже остался один. И все-таки Гектор был чересчур уверен в собственных способностях, если решил работать соло.

Сначала он наверняка проверил первый этаж. Потом перешел на второй.

Алекс преодолела половину ступенек. Сочащийся из лежащего на полу баллона туман был слишком тяжелым и так высоко уже не поднимался. Алекс разглядела открытые двери комнаты Дэниела и ванной. А из дальнего правого угла лился свет… кладовка!

Сунув обрез в кобуру, Алекс поползла наверх. На последней ступеньке Алекс замерла и осторожно выглянула из-за перил.

На полу коридора лежал мужчина в мешковатых черных штанах и армейских ботинках. Его голова и плечи лежали поверх еще чьих-то ног, торчащих из комнаты. Одеты они были в похожие штаны и черные кроссовки.

Если мужчина в костюме не соврал, то в комнате Гектор. Открыл дверь, щелкнул выключателем и тут же рухнул. Через несколько минут явился Энджел, который хотел проверить, не нужна ли Гектору помощь, увидел его ноги и с пистолетом в руке скользнул вдоль стены. А потом тоже свалился, вдохнув газ.

Алекс понятия не имела, сколько они уже тут лежат.

Но, судя по всему, мужчина в костюме был достаточно честен. Это придало Алекс уверенности – она убрала «глок» в кобуру и начала действовать. Алекс забрала у Энджела пистолет и бросила через перила вниз. Второй, заткнутый за ремень, полетел туда же. На тщательный обыск не было времени. Алекс жалела, что не может просто вколоть ему что-нибудь усмиряющее наверняка. Но в отличие от газа, следы которого исчезнут из организма через полчаса, крепкое успокоительное останется в крови надолго и с потрохами выдаст Алекс любому, кто подозревает, где она. Затем Алекс зафиксировала руки и ноги Энджела кабельными стяжками.

Гектор оказался мельче Энджела. Последний больше походил на мертвого блондина из внедорожника, разве что отличался цветом волос – темным, как и у Гектора. В принципе, как Алекс и ожидала по рассказу мужчины в костюме. Гектор был среднего роста, подтянутый, спортивного телосложения – но такого, чтобы ничем не выделяться из толпы. Гладковыбритый, без отметин на коже – по крайней мере, там, где Алекс могла рассмотреть, ведь он надел облегающую черную футболку с длинным рукавом. Энджел разукрасил татуировками три пальца и шею. Гектор был умнее. Если собираешься зарабатывать на жизнь, проливая чужую кровь, то лучше сливаться с толпой, избегать всего, что поможет свидетелю описать тебя для составления фоторобота.

В считаных дюймах от правой руки Гектора лежал огромный «магнум» с глушителем. Через плечо была перекинута снайперская винтовка. Алекс вытащила из нее магазин и, подхватив внушительный пистолет, сбросила их на первый этаж. Раздался гулкий удар о деревянный пол и короткий стук металла о металл.

Затем Алекс повернулась обратно, чтобы связать Гектора. Но лежащее поперек входа в кладовку тело исчезло.

Она рывком высвободила обрез из кобуры и прижалась спиной к стене около двери. Тишина. Но Гектору придется пройти через дверь – тогда Алекс его и подстрелит. А без ног и самый опытный убийца окажется обезврежен.

Но звук движения донесся не от двери. На полу закорчился Энджел, застонавший что-то по-испански. А стоило Алекс на долю секунды отвлечься, как от его тела отделилась тень. Гектор бросился на Алекс и, выбив у нее обрез, с грохотом повалил ее вниз. Она приготовилась к удару, отчаянно отбиваясь от стремящегося сорвать оружие с ее пояса Гектора. Он был сильнее, но как только они врезались в пол, крошечные стеклянные сферы лопнули.

Алекс ощутила, как газ обжег шею и обнаженную кожу вокруг респиратора. Да, покраснение продержится несколько часов, зато легкие и глаза остались в сохранности.

А вот противник был не готов. Он задохнулся, машинально вскинув руки к горлу и ослепленным глазам. Алекс рывком развернулась и, выхватив револьвер, прицелилась в колено. Пуля угодила в левое бедро.

Откатившись в сторону, Гектор врезался в Энджела, который уже дергался что есть силы, желая освободить запястья. А этой силы в нем, вероятно, нашлось бы предостаточно, чтобы порвать даже сверхпрочную стяжку.

С двумя Алекс бы уже не справилась. Поэтому нужно выбирать. Причем быстро.

Ближе всего была голова Энджела. Алекс дважды выстрелила, и он обмяк.

Гектор задыхался и тер глаза, одновременно пытаясь откатиться к лестнице. Алекс поспешила за ним, прижимаясь к стене, чтобы не попасть под руку. А потом, пока он был не в состоянии никого ловить, сорвала с пояса болторез и ударила по затылку. Конвульсии Гектора тут же прекратились.

Если Алекс ухитрилась его убить, то все старания оказались бы напрасными, но она все же предпочла сначала надежно связать противника, и уж только потом проверить пульс.

Затем она на всякий случай прострелила ему левое колено и бросила револьвер на первый этаж, к другому оружию. Все равно оставалась одна пуля. Алекс стяжками прикрепила правую ногу Гектора за лодыжку и колено к перилам. Потом – правую руку за запястье и локоть. Левой ногой Гектор вряд ли сумел бы воспользоваться, а левую руку Алекс привязала, за неимением лучшего варианта, к массивному ботинку Энджела. Его бездыханное тело весило как минимум двести семьдесят фунтов – лучше, чем ничего. Коснувшись запястья Гектора, Алекс с легким удовольствием нащупала ровный пульс. Жив. А вот насколько работает мозг – поймем чуть позже.

Алекс решила добавить больше стяжек – мало ли. Затягивая вторую вокруг ботинка Энджела, она расслышала, что ритм дыхания Гектора изменился – он приходил в себя. Гектор не вскрикнул, хотя наверняка испытывал невероятную боль. Плохо. Алекс доводилось допрашивать закаленных солдат. На таких уходило много времени.

Однако солдаты цеплялись за верность сослуживцам или заданию. А сейчас перед Алекс был наемник, ничего не должный заказчику.

Алекс отскочила в сторону, сжимая «Глок» обеими руками и пытаясь понять, насколько крепки путы. Слишком темно. Она попятилась к ванной, внимательно наблюдая за распростертым на полу противником, и щелкнула выключателем, как только его нащупала.

Гектор смотрел прямо на нее – пристально, несмотря на по-прежнему слезящиеся глаза. И ни намека на боль. Его взгляд пугал, хотя в остальном лицо было самым обычным. Ровные, незапоминающиеся черты. Не привлекательный, но и не уродливый. Такого очень сложно выбрать из линейки на опознании.

– Почему ты меня не убила? – хрипло спросил Гектор. Результат действия химикатов – без него голос был бы тоже совершенно незапоминающимся. Никакого акцента. Словно диктор новостей. Даже не определить, из какой он местности.

– Я хочу знать, кто тебя нанял. – А голос Алекс искажала плотная маска респиратора, делала его менее похожим на человеческий. Алекс надеялась, что это собьет Гектора с толку.

Он коротко кивнул, будто сам себе. Едва заметно пошевелил руками – наверное, проверял стяжку.

– И зачем мне что-то тебе рассказывать? – произнес он без злости и вызова. Просто с любопытством.

– Ты вообще представляешь, кто я?

Гектор не ответил, сохраняя спокойное выражение лица.

– Значит, первая причина, почему ты должен начать говорить – те, кто тебя прислал тебя сюда, скрыли от тебя существенную для успеха операции информацию. Они не подготовили тебя к тому, что здесь ожидало. Ты не обязан хранить им верность.

– Как и не обязан помогать тебе, – заметил Гектор все тем же вежливым, ровным тоном. И потянулся пальцами к стяжке.

– Верно. Но если ты не заговоришь, я причиню тебе боль. Это вторая причина.

Гектор задумался.

– А третья… если я все расскажу, ты подаришь мне жизнь.

– Ты бы поверил в такое обещание?

– Хм-м. – Он вздохнул и, подумав еще, спросил: – Но как ты поймешь, можно ли верить моим словам?

– Большую часть я уже знаю. Не хватает пары деталей.

– Боюсь, что вряд ли смогу помочь. У меня есть менеджер, он же и посредник. Я ни разу не видел того, кто мне заплатил.

– Просто перескажи слова менеджера.

Гектор поразмыслил, а потом дернул плечами.

– Не нравится мне твое предложение. Могла бы придумать что получше.

– Тогда придется тебя переубедить.

Гектор с непроницаемым лицом проследил, как Алекс спрятала «глок» обратно в кобуру и подняла лежащий у ноги Энджела болторез.

Поначалу Алекс думала захватить паяльник. Огнем можно причинить куда больше боли, чем прочими средствами. Вдобавок многие люди испытывали перед ним парадоксальный страх. Но Гектор – профи, он умеет сопротивляться боли, а у Алекс не было времени повышать ее градус до той степени, когда он сломается. Зато такого, как он, куда сильнее агонии испугает перспектива утратить физическое превосходство. Если Гектор лишится, например, указательного пальца, спускающего курок, то не сможет больше работать. Алекс начнет с чего-нибудь менее важного, но Гектор догадается, к чему все идет. И, если он рассчитывает выжить, сделать это ему желательно с работоспособными руками. Поэтому Гектору придется заговорить.

Удобнее всего было приняться за левую руку. Когда Алекс зажала мизинец металлическим инструментом, Гектор стиснул остальные пальцы в кулак и сильнее забился в путах. Алекс держала крепко, зная, о чем бы сама думала на месте Гектора – завладев болторезом, можно избавиться от стяжек. И действительно, наемник даже попытался пнуть ее раненой левой ногой, несмотря на наверняка мучительную боль. Алекс увернулась и, сдвинувшись на пару футов, вновь зажала нижнюю фалангу его мизинца болторезом.

Инструмент был разработан специально для того, чтобы перекусывать железные пруты. Алекс следила, чтобы он не затупился. И сомкнуть лезвия не составило никакого труда.

Гектор бессильно корчился. Лицо стало пунцовым, на лбу вздулись вены. Но наемник так и не закричал – только шумно хватал ртом воздух.

– Иногда люди не верят, что я настроена серьезно, – сообщила Алекс. – Но наконец-то ты меня понял.

Гектор наверняка высчитывал, сколько времени осталось до того, как пришить палец обратно будет уже поздно. Без мизинца он, конечно, проживет, но ведь Алекс на нем не остановится. И даже станет еще убедительнее.

Алекс подняла с пола теплый окровавленный палец и попятилась к ванной, предусмотрительно наблюдая за Гектором. Все-таки даже самые крепкие стяжки могут внезапно подвести. Убедившись, что наемник смотрит, Алекс демонстративно бросила палец в унитаз и смыла. Гектор наверняка понял – вариантов у него нет. Она понадеялась, что теперь дело все же пойдет быстрее.

– Гектор, – обратилась она к стиснувшему зубы наемнику. – Не будь глупцом. Просто расскажи, это ведь совсем не больно. Больно будет, если не расскажешь. На очереди указательные пальцы, потом остальные. Я знаю, что делаю, и могу продолжать столько, сколько потребуется. Разве ты не видишь? Тебя послали не к тем людям, Гектор. Заказчики скрыли, что тебя здесь ждет. Они тебя буквально мне подарили. Какой смысл их защищать?

– Потом ты доберешься и до них? – проворчал Гектор сквозь зубы.

– Разумеется.

Его глаза светились злобой и ненавистью. На Алекс уже когда-то так смотрели, вот только в то время она была в куда большей безопасности. Если Гектору удастся на нее напасть, если они поменяются ролями, Алекс придется сразу же лишить себя жизни.

– Я тут не из-за тебя, – неохотно выплюнул он. – Меня послали за мужиком. Дали фото. Сказали, что здесь будет еще один, но с ним справиться легко. С первым – сложно. Я его так и не увидел.

– Когда тебя наняли?

– Вчера.

– А сегодня ты собрал команду и отправился на дело, – сделала вывод Алекс. – Откуда?

– Майами.

– Как узнал, куда направляться?

– Мне дали три адреса. Этот – второй.

– О том, что случилось в первом доме, можно не спрашивать.

Пылающее яростью лицо исказила жуткая ухмылка.

– Старики. Мужчина и женщина. Описанию не соответствовали, но за работу я получил немало денег. Значит, надо все делать тщательно, а потратил я всего-то две пули.

Алекс кивнула, по привычке сохраняя отстраненное выражение лица, пусть Гектор и не видел его из-за респиратора.

– Как далеко их дом?

– В пятнадцати минутах на юг от этого городишки.

– Откуда взялись адреса?

– Мне не сказали. Я не спрашивал.

Алекс приподняла болторез.

– И никаких догадок?

– Первый дом и близко не похож на этот. Ничего общего.

Может, лжет, но скорее всего – нет. Вот только зачем Карстон, или кто там командует Управлением, выдал наемнику не один адрес, а несколько?

Ни на мгновение не сводя взгляда с рук Гектора, Алекс задумалась, что бы еще выяснить. Почему же в одном списке с домом Арни оказались два совершенно не связанных с ним адреса?..

Закралось нехорошее предчувствие. Версия была. И она Алекс не нравилась.

– Какая машина стояла перед первым домом?

Вопрос Гектора удивил.

– Старый пикап.

– Белый?

– С черным верхом на грузовой части.

Алекс стиснула зубы.

Значит, преследователям удалось отлично рассмотреть пикап – которых в городе было, по словам Арни, ровно три одинаковых. Наверняка Дэниел попал на камеры. Иначе противник не узнал бы точную марку и модель. Дэниел должен был проезжать по главной улице, мимо банка – там его скорее всего и засекли. Можно даже не тратить время на девчонку, позвонившую с информацией о пропавшем без вести учителе, а попросту проверить записи городских камер наблюдения, добыть четкие доказательства, а потом позвонить в Департамент автотранспорта. Данные оказались неполными – если они заполучили бы и номера пикапа, то пожилые супруги на другом конце города остались бы живы. Но зато противник выяснил, что Дэниел не погиб. Кевин бы такую ошибку не допустил. И даже на зернистом черно-белом снимке братьев можно было различить, если знать, куда смотреть.

А пикап был нужен. Очень, очень нужен. Он ведь неприметный. В Бэт-мобиле по городу тайком не проедешь. Где же здесь найти другую машину?..

Алекс устало шагнула назад. Что ж, она неплохо отдохнула в этом доме, но теперь охота возобновилась. И неважно, что плохие парни наверняка считают ее, Алекс, мертвой. Потому что они знают – Дэниел жив.

Обуза.

Гектор что-то делал правой рукой – скреб стяжку кончиками пальцами, почти вывихнув себе запястье. Порвать ее он не сможет, как и расстегнуть замок. Что же он делает?.. Алекс потянулась за «глоком». Лучше перестраховаться и продырявить наемнику ладонь, не то…

В тишине грянул оглушительный выстрел. Алекс не ожидала, что уличная стрельба покажется столь громкой и в доме. Дэниел…

Взгляд Алекс метнулся в направлении звука. Зря. Но поняла она это лишь спустя долю секунды, уже срывая с пояса пистолет. Гектор нащупал то, что искал. Из его рукава показалось пятидюймовое зазубренное лезвие, и плотно затянутая стяжка звонко лопнула. Еле уловимое движение перешло в бросок – лезвие полетело Алекс в лицо одновременно с тем, как она выстрелила. Пытаясь уклониться, Алекс продолжала раз за разом нажимать на курок. Челюсть все-таки зацепило, однако боли пока не было – она придет позже, когда кончится действие препарата. По шее потекла горячая кровь, но Алекс стреляла и стреляла в грудь наемника, пока магазин не опустел.

Гектор больше не шевелился. Распахнутые глаза смотрели на Алекс, но уже ничего не видели.

Алекс быстрыми движениями избавила «глок» от отпечатков пальцев и швырнула через перила. Вытерев свой пыточный инструмент, сунула его за пояс. Потом забрала отлетевший на другой конец коридора обрез, пытаясь сосредоточиться на следующем шаге. Алекс не знала, что ждет ее снаружи. Прокравшись вниз по лестнице, она быстро ощупала лицо, чтобы оценить масштаб новых повреждений. Лезвие прошло совсем рядом с сонной артерией, задев челюсть снизу и срезав половину мочки уха. Ошметок свисал, касаясь шеи. Красота!

Алекс выудила из поврежденного уха остатки левой сережки – крючок с парой тончайших осколков, – потом вытащила правую и сунула их в карман бронежилета. Оставлять подобные улики – неразумно. Даже такие крошечные детали могут намекнуть противнику, что Алекс по-прежнему жива.

Внизу Алекс на мгновение задержалась возле Арни. Он лежал лицом в пол, и она увидела лишь размозженный затылок. По крайней мере, Арни не мучился, пусть это и слабо утешало.

Алекс намеревалась собрать улики на обратном пути, но не была уверена, что располагает достаточным количеством времени. Собаки не лаяли – значит, все хорошо?..

Впрочем, Алекс уже и так выдала себя пальбой из пистолета. Боком подобравшись к выходу, она опустилась на корточки – если противник выстрелит сквозь гипсокартонную стену, то целиться будет явно выше – и приоткрыла дверь. Тишина.

– Дэниел? – громко позвала Алекс.

– Алекс! – крикнул в ответ тот с таким же облегчением, какое она вдруг испытала и сама.

– Ты в порядке?

– Да. Ты?

– Выхожу. Не стреляй.

Алекс появилась на пороге, на всякий случай подняв руки над головой. Эйнштейн, сидевший рядом с Лолой, тут же прыгнул к ее ногам.

Опустив руки, Алекс подбежала к джипу. В скудном, падающем через окна и дверь свете он казался полностью целым, несмотря на все их злоключения.

Дэниел выскользнул с переднего сиденья.

– Выстрел? – спросила Алекс уже тише. Сидящие вокруг псы вели себя достаточно спокойно, однако…

– Последний. Забрался на дом, наверное, хотел спастись от собак. Перебирался с крыльца на крышу.

Дэниел ткнул винтовкой в сторону темного скорченного силуэта на гравии у восточного угла дома. Алекс сдвинула респиратор на лоб, аккуратно приподняв ремешки, чтобы не зацепить раненое ухо, а потом шагнула ближе к телу. Эйнштейн пошел следом. Мимо протрусила крупная немецкая овчарка, не проявив к лежащему никакого интереса.

Эйнштейн вдруг рванул вперед и, пока Алекс осторожно пробиралась за ним, несколько раз тщательно обнюхал тело. А потом повернулся к ней и завилял хвостом.

– Все чисто? – пробормотала Алекс.

Хвост все так же вилял.

Алекс наклонилась, но долго рассматривать тело ей не пришлось. Впечатленная, она зашагала обратно к джипу. Дэниел стоял у открытой водительской двери, не зная, что делать дальше. Симптомов шока он по-прежнему не проявлял.

– Отличный выстрел, – прокомментировала Алекс.

Единственная пуля – и в буквальном смысле промеж глаз. Идеальнее некуда.

– Я был достаточно близко.

Двинувшись навстречу, Дэниел крепко обнял Алекс за плечи затянутыми в перчатки руками. А потом вдруг, охнув, развернул так, чтобы свет падал на нее спереди.

– Чья кровь?! Твоей много?

– Немного. Я в порядке.

– А ухо!..

– Ага, но паникой тут не поможешь. С иголкой и ниткой обращаться умеешь?

Дэниел изумленно дернул головой.

– Что?

– Это несложно. Я все объясню.

– Э-э…

– Но сначала сделаем кое-что другое.

Алекс сбросила с себя руки Дэниела и побежала обратно к крыльцу. Лола, свернувшись, лежала на том же месте. Увидев Алекс, она подняла голову и слабо застучала хвостом по полу.

– Эй, Лола, умничка… Дай-ка я тебя осмотрю.

Алекс села рядом, скрестив ноги, и принялась гладить собаку одной рукой, параллельно нащупывая рану другой.

– Как она? – тихо спросил Дэниел.

Он стоял с другой стороны перил, положив локти на высокое крыльцо. Ему явно не хотелось приближаться к дому, и Алекс его понимала. Как только она провела ладонью по задней лапе, Лола взвизгнула.

– Потеряла немного крови. Кажется, пуля попала в левую заднюю лапу. Не знаю, зацепила ли кость, но точно прошла насквозь. Лоле повезло.

Дэниел протянул руку между перекладинами и погладил нос Лолы.

– Бедная девочка.

– В машине, наверное, бардак. Пойду поищу аптечку. Побудешь с Лолой?

– Конечно.

За Алекс снова увязался Эйнштейн. И она с удивлением поняла, что его молчаливая поддержка помогает ей держаться на плаву, внушает спокойствие, несмотря на отнюдь не спокойную обстановку вокруг.

Стоило Алекс открыть заднюю дверь «Хамви», как ее чуть не сбил с ног нетерпеливый Хан. Алекс едва успела отскочить в сторону. Наверное, ему было тесновато в грузовом отсеке. Хотя, когда Алекс залезла внутрь сама, ей показалось, что места предостаточно.

Пол был усыпан оружием. В колени впивались катающиеся туда-сюда патроны. Но наводить порядок некогда. Разговор с Гектором вышел коротким, и Алекс не успела задать последний, крайне важный вопрос. Что должно произойти после выполнения работы? Кто ждет звонка и когда? В списке, по крайней мере, оставался последний дом. Если Гектор, конечно, не успел отчитаться по дороге сюда.

Сообщил ли он посреднику, что первый адрес зачищен и они направляются дальше? Ждет ли этот посредник второго звонка? Не поймет ли, что Гектор запаздывает?

Алекс обнаружила сумку, где хранилась аптечка. Что ж, оставалось действовать быстро и принимать верные решения. Единственная проблема заключалась в том, что Алекс до сих пор не представляла, какие именно.

– Итак, – выдохнула она, вернувшись вместе с Эйнштейном к Лоле.

Опустившись на колени, Алекс сразу поняла, что для работы слишком темно.

– Разверни «Хамви» и включи фары, нужен свет.

За отошедшим от крыльца Дэниелом двинулась массивная тень – Хан был настороже. Алекс стало интересно, почему он и Эйнштейн поменялись ролями. Стянув с рук стрелковые, а затем и окровавленные изнутри латексные перчатки, Алекс надела свежую пару. И, когда она начала вкалывать Лоле легкое успокоительное, крыльцо озарил яркий свет. Алекс сдвинулась, чтобы он не попадал ей в лицо. Рана казалась ровным прострелом. Алекс дождалась, пока веки Лолы сомкнулись, и начала чистку. Собака пару раз дернула лапой, но не взвизгнула. Антисептик, мазь, марля, шина и снова марля. Должно быстро зажить, если не давать Лоле там ковыряться.

Алекс вздохнула. Ну и что делать со всеми этими собаками?..

– Что дальше? – спросил Дэниел.

Он стоял около крыльца и с винтовкой в руках следил за темной равниной.

– Сможешь наметать пару стежков? Пока все под рукой.

Дэниел поколебался.

– Я же сделаю неправильно.

– Ничего сложного, – заверила его Алекс. – Пуговицы когда-нибудь пришивал?

– Не к человеческой плоти, – пробормотал Дэниел, но все-таки закинул винтовку на плечо и поднялся по ступенькам.

Алекс простерилизовала иглу над зажженной спичкой. Пусть не самый лучший метод по стандартам медицины, зато самый надежный в нынешних условиях. Помахав иголкой, чтобы металл остыл, Алекс вдела в ушко хирургическую нить и завязала узелок, а затем протянула готовый инструмент Дэниелу вместе со свежей парой перчаток. Он надел их, а вот иголку брать не спешил, словно не хотел ее касаться. Откинув голову, Алекс залила рану антисептиком и подождала, пока жгучая боль не прокатилась от пореза до уха. А затем повернула лицо боком так, чтобы на ухо падал самый яркий луч света.

– Наверное, хватит всего трех маленьких. Воткни сзади и протяни нить.

– А местная анестезия?

– Во мне достаточно обезболивающего, – соврала Алекс.

Порез на челюсти горел, как выжженное клеймо. Но запас «Остаться в живых» закончился, а другие более-менее подходящие препараты как минимум частично выведут ее из строя. В конце концов, это же просто боль.

Дэниел опустился на колени и мягко коснулся подбородка Алекс.

– Так близко к сонной артерии! – в ужасе ахнул он.

– Ага, наемник был неплох.

Лица Дэниела Алекс не видела, поэтому не поняла, что означает тихий звук, который он издал.

– Давай, Дэниел. Надо спешить.

Он глубоко вздохнул, а потом игла все же вонзилась в кожу. Алекс была готова: она не изменилась в лице и не позволила ладоням сжаться в кулаки, ведь давно научилась управлять реакциями тела. Вместо этого она напрягла мышцы живота.

– Хорошо, – произнесла она, как только убедилась, что голос не дрогнет. – Получается отлично. Теперь сведи кусочки вместе и сшей.

Пока Алекс говорила, Дэниел ловко выполнял указания. Отрезанную часть мочки она почти не чувствовала, так что приходилось терпеть, лишь когда он дырявил верхнюю. Просто три небольших укольчика. После первого уже было не так страшно.

– Мне… завязать узелок или что? – спросил Дэниел.

– Да, сзади, пожалуйста.

Нитка натянулась.

– Готово.

Алекс подняла взгляд на Дэниела, улыбнувшись. Порез отозвался болью.

– Спасибо. Самой бы мне пришлось тяжело.

Дэниел коснулся ее щеки.

– Стой, дай я тебя перевяжу.

Алекс послушно замерла. Он обработал рану мазью, а потом закрыл марлей.

– Наверное, сначала надо было промыть, – пробормотал Дэниел.

– Пока сойдет и так. Давай перенесем Лолу в машину.

– Сейчас.

Он бережно поднял спящую собаку на руки. Длинные передние лапы и уши свесились вниз и с каждым шагом болтались. В груди Алекс начал было зарождаться неуместный смех, но она сглотнула его, словно ком. Не время для истерики. Дэниел уложил Лолу за пассажирским сиденьем. Мест в джипе было всего два – передние. Остальные Кевин убрал, судя по всему, чтобы что-то перевозить.

– Что теперь? – Дэниел вернулся к сидящей на крыльце Алекс. Наверное, его удивило ее бездействие. Дэниел не знал, что она просто оттягивает неприятный момент.

Алекс глубоко вздохнула и расправила плечи.

– Дай телефон. Пора поговорить с твоим братом.

– А разве мы не должны выдвигаться?

– Нужно сделать кое-что еще. Но сначала я хочу предупредить Кевина.

– Что?

– Нам придется сжечь дом.

Дэниел уставился на Алекс, распахнув глаза. А потом медленно достал телефон.

– Я позвоню.

– Кевин меня и так ненавидит, – возразила Алекс.

– Но виноват я.

– Не ты же нанял отряд киллеров.

Дэниел покачал головой и зажал кнопку включения.

– Ну и ладно, – буркнула Алекс.

Она принялась собирать аптечку, краем глаза наблюдая за Дэниелом. Он включил меню с единственным входящим вызовом, но аппарат тут же зазвонил сам.

Дэниел точно так же втянул воздух, как и перед первым стежком. Правда, разговор с Кевином, как показалось Алекс, обещал быть куда тяжелее, чем пришивание мочки уха.

Дэниел ткнул в экран, и Алекс уж было решила, что он включил громкую связь – так хорошо она расслышала вопли Кевина:

– НЕ СМЕЙ БРОСАТЬ ТРУБКУ, ТЫ…

– Кев, это я. Кев! Это Дэнни!

– ЧТО ТАМ ТВОРИТСЯ, ЧЕРТ ВАС ДЕРИ?!

– Это все я виноват, Кев. Я идиот. Я все испортил. Мне так жаль!

– ЧТО ТЫ ТАМ БОРМОЧЕШЬ?!

– Арни мертв, Кев. Мне так жаль. И собаки, не знаю, сколько. Это все моя вина. Не могу даже сказать, как я…

– А НУ ДАЙ ТРУБКУ ЯДОВИТОЙ ДЕВИЦЕ!

– Я виноват, Кев. Я облажался…

На этот раз Кевин перебил Дэниела более спокойным тоном:

– Нет времени, Дэнни. Дай ей трубку. Мне нужно поговорить по существу.

Поднявшись, Алекс протянула руку за телефоном. Дэниел с тревогой проследил, как она поднесла аппарат к уху, но прижимать не стала, оставив на расстоянии в несколько дюймов.

– Вы в безопасности? – спросил Кевин.

– Пока что – да. Но пора выдвигаться.

– Дом подожгли?

– Как раз собираюсь.

– В кладовке под лестницей есть керосин.

– Спасибо.

– Позвони, когда выедете на трассу.

Кевин бросил трубку.

Ну, все прошло куда лучше, чем Алекс надеялась. Она вернула телефон Дэниелу, на лице которого застыло удивление. Газ на первом этаже уже давным-давно рассеялся, поэтому надевать респиратор Алекс не стала. За ней в дом вошел Дэниел, а вот Эйнштейна оставили сторожить дверь.

– Захвати какой-нибудь одежды из комнаты Кевина, – распорядилась Алекс.

Она могла бы отправить Дэниела на второй этаж за вещами, которые он перенес в свое временное жилище, но это заняло бы больше времени, плюс Алекс не знала, как он отреагирует на трупы. Взгляд Дэниела метнулся к дивану, за которым лежал Арни, а потом снова к Алекс. Им обоим приходилось изо всех сил держать себя в руках. И, если они хотели пережить завтрашний день, их еще ждала долгая ночь.

– Когда наберешь достаточно вещей на несколько дней, иди на кухню и хватай все, что не портится. И воду – любую, какая есть.

Кивнув, Дэниел ушел в спальню Кевина. Алекс же ринулась наверх.

– Пистолеты забирать? – крикнул снизу Дэниел.

Алекс аккуратно обошла тела, стараясь не поскользнуться на крови.

– Нет, из них убивали. Не хочу лишних проблем, если нас поймают. А оружие Кевина наверняка чистое.

Уже в своей комнате Алекс сорвала окровавленную одежду и натянула чистые джинсы с футболкой. Завернув остаток вещей в спальный мешок и подхватив свободной рукой свою переносную лабораторию, Алекс пинком отправила грязную одежду в коридор, а потом поспешила вниз по лестнице и к джипу. Пока Дэниел опустошал кухню, Алекс отыскала керосин. Три канистры объемом в пять галлонов, наверняка предназначенные для единственной цели – поджечь дом. Алекс была рада, что Кевин так хорошо подготовился и подошел к делу со всей практичностью. Значит, отреагирует он – как только Дэниел окажется в безопасности – скорее всего не вспышкой ярости, а более прагматично. Алекс на это, по крайней мере, надеялась.

Она начала сверху и тщательно облила керосином одежду и трупы. Деревянные полы и так легко подхватят огонь. Сбрызнув плинтусы во всех трех комнатах, Алекс вылила остаток канистры на лестницу, а потом схватила следующую и поспешно оббежала первый этаж. Так она впервые и увидела спальни Арни и Кевина – большие, хорошо обставленные, с примыкающими к ним роскошными ванными комнатами. Алекс порадовалась, что Арни жил здесь со всеми удобствами. Было жаль, что она никак не смогла предотвратить его смерть. Даже если бы они с Дэниелом ударились в бега сразу после появления в новостях сюжета-ловушки, до Арни все равно бы добрались. Мысль об этом удручала.

Дэниел, конечно, оставил отпечатки пальцев по всей пристройке, где обитали собаки, но это неважно – сподвижник Карстона из ЦРУ все равно не поверит, что Дэниел (или Кевин) погиб. Да и Алекс не хотелось подвергать животных такой опасности – вокруг пристройки не было гравия, который должен предотвратить распространение огня. Кевин, несомненно, для этого и насыпал полосу вокруг дома.

Дэниел ждал Алекс у джипа.

– Отгони машину, – скомандовала Алекс. – И попробуй увести собак.

Он принялся за работу. Алекс же достала из аптечки коробок спичек. Она заранее обильно полила центральную часть ступенек керосином, который с легкостью и подожгла, а потом поспешила отойти. Повернувшись, Алекс увидела, как собаки пятятся от огня. Отлично.

Она открыла водительскую дверь и позвала Эйнштейна. Пес одним прыжком перемахнул через сиденье и устроился рядом с Лолой, по-прежнему держа уши торчком и радостно вываливая язык наружу. Пес все еще был полон сил. Алекс позавидовала его энергичности и хорошему настроению.

Дэниел проходил сквозь толпу выживших псов, отдавая каждому команду «вольно». Алекс надеялась, что когда сюда приедут пожарные, собаки уже оставят свое дежурство. Соседи живут слишком далеко, чтобы расслышать звуки перестрелки, а вот оранжевые всполохи огня на фоне темного ночного неба – другое дело. Собаки должны убежать. Алекс никак не могла придумать, чем же еще им помочь. Такое бессилие было досадным – все-таки животные спасли им с Дэниелом жизнь.

У головы Алекс вдруг раздалось недовольное ворчание. Испуганно развернувшись, она оказалась нос к носу с Ханом. Пес смотрел на нее с нетерпением в глазах, словно ждал, чтобы она наконец посторонилась. Кончик его носа был направлен поверх ее плеча, к сидящему в машине Эйнштейну.

– Ох, – выдохнула Алекс, сообразив, что пес пытается влезть в джип. – Прости, Хан, но ты должен остаться.

Она еще никогда не видела у животного настолько обиженного выражения морды. Пес не шелохнулся, глядя ей в лицо так, будто ждал объяснения. И Алекс, к его изумлению – а также к собственному, куда большему – вдруг обняла его за шею и уткнулась в мохнатое плечо.

– Прости, здоровяк, – шепнула она. – Мне очень жаль, что я не могу тебя забрать. Я перед тобой в огромном долгу. Позаботься об остальных. Ты теперь главный, понял?

Алекс отстранилась, погладив его мощную шею. Хан, кажется, немного оттаял и неохотно шагнул назад.

– Вольно, – тихо скомандовала Алекс и, приласкав его еще раз, повернулась к джипу. Дэниел уже пристегнул ремень безопасности, заняв пассажирское сиденье.

– Ты как? – негромко спросил он, когда Алекс забралась в машину. Интересовали его, очевидно, не физические травмы.

– Не очень. – Алекс коротко рассмеялась, оказавшись на грани той истерики, которую силилась сдержать.

Когда машина отъехала от дома, Хан все так же смотрел им вслед.

Миновав ворота, Алекс нацепила очки ночного видения и с выключенными фарами направила джип прямиком через равнины – так безопаснее, чем по единственной ведущей к ранчо грунтовке. Потом им попалась другая дорога, асфальтированная. Свернув на северо-запад, Алекс вновь включила фары. Она не думала о направлении – только о расстоянии. До рассвета нужно убраться от дома Кевина как можно дальше.

Кевин ответил после первого гудка.

– Олеандр, как обстановка? – поприветствовал он Алекс.

– Едем в «Хамви» на север. Со мной Дэниел, Эйнштейн и Лола. Прихватили кое-что необходимое, но с запасами негусто.

Когда прозвучало имя Эйнштейна, Кевин с облегчением вздохнул, однако продолжил говорить все так же напряженно.

– «Хамви»? Пикап запороли?

– Да.

Кевин на мгновение задумался.

– Значит, пока не найдете новый вариант, передвижение только по ночам.

– Легко сказать. У нас обоих с лицом незадача.

– Ага, видел Дэниела в новостях. Но твое-то уже подзажило. Наложи слой штукатурки.

– Видишь ли, в ходе вечерних событий ситуация слегка изменилась к худшему.

– А. – Кевин поцокал языком. – А Дэнни? – Алекс расслышала тревогу, которую он пытался скрыть.

– Ни царапинки.

Руки не считаются. Ладони они оба содрали и без помощи нападавших.

– Она заставила меня сидеть в машине, – пожаловался Дэниел достаточно громко, чтобы Кевин услышал.

– Вот и молодец, – отозвался тот. – Сколько их было?

– Шестеро.

Кевин шумно втянул воздух.

– Агенты?

– Как выяснилось, нет. На нас натравили мафию.

– Что?!

– В основном обычных качков, но как минимум один из них был настоящим профи.

– Всех прикончила?

– Большую часть работы за меня сделали собаки. Они великолепны.

Кевин что-то довольно проворчал.

– Почему взяла Лолу?

– Ей прострелили лапу. Побоялась, что ее усыпят, если найдут. Может, позвонить в Управление по контролю за животными? Переживаю, что когда приедут пожарные…

– Я все решу. У меня на этот случай есть запасной план.

– Хорошо.

Да уж, теперь Алекс поняла, что больше никогда не возомнит себя подготовленной лучше всех. Кевин – вот кто царь и бог подготовки.

– А какие планы у тебя?

Алекс рассмеялась – снова отголоски истерики.

– Честно говоря, понятия не имею. Думаю, несколько дней поживем в джипе. А потом… – Она умолкла.

– Убежища у тебя нет?

– Такого, где я смогу припарковать этого монстра или спрятать двух крупных собак, – нет. В жизни не чувствовала себя такой заметной.

– Я что-нибудь придумаю.

– Ты почему так долго не звонил? – поинтересовалась Алекс. – Я уже думала, ты умер.

Дэниел охнул и потрясенно на нее уставился.

– Готовил оборудование, а на это нужно время. Я не могу разорваться и делать все сразу… надо было установить кучу камер.

– Звонок бы не помешал.

– Я же не знал, что вы все продолбаете. – Кевин вдруг заговорил тише. – Что этот идиот натворил? Стой, не отвечай. Не хочу, чтобы он слышал. Только да или нет. Он кому-то позвонил?

– Нет, – раздраженно бросила Алекс.

– Погоди… пикап раскрыли… скажи-ка, Дэнни же не покидал дом?

Алекс захотелось ответить в духе: «А ему никто не говорил не покидать», – но тогда Дэниел догадается, кого они обсуждают. Поэтому Алекс промолчала, глядя прямо перед собой и подавляя желание проверить, расслышал ли Дэниел что-нибудь.

Кевин вздохнул.

– Ни капли здравомыслия.

Алекс так и не придумала, как завуалированно выдать мысли, которые тут же возникли в голове. Кевин, тем временем, сменил тему:

– Арни… было скверно?

– Нет. Все случилось внезапно. Он ничего не почувствовал.

– На самом деле его звали Эрнесто, – произнес Кевин словно сам себе. – Он был хорошим напарником. Мы отлично сработались. Ненадолго, но все же. – Кевин покашлял. – Ладно, а теперь давай о том, что произошло. – И тише: – Что натворил Дэниел, не упоминай. Хватит с него переживаний.

Алекс пересказала события, приукрасив самые жуткие моменты. По простой фразе: «Я его расспросила», – Кевин тут же догадался бы, как в действительности все обстояло.

– Так что с лицом?

– Он был очень гибким. И прятал в рукаве что-то вроде метательного ножа.

– Хм, паршиво, – мрачно заметил Кевин, и Алекс сразу поняла, что он имеет в виду. Шрамы на лице – большая проблема для того, кто хочет не выделяться из толпы. Они слишком бросаются в глаза, их легко запомнить. И поисковая фраза теперь резко превратилась из: «А вы не видели низкорослую невзрачную женщину, прическа и цвет волос которой неизвестны, или мужчину, подходящего под такое же описание?» в «Видели человека с вот таким шрамом?»

– Ну, – заключила Алекс, – выходит, руководство назначило победителем тебя. Не стану притворяться, что меня это не оскорбляет. План придется корректировать. Приманкой теперь займешься ты. Нужно отправить ее правильному человеку. Уже есть кто-то на примете?

Кевин помолчал.

– Когда мой босс узнает обо всем, что случилось… ну, имейл может не понадобиться. Ему придется переговорить с твоим. Я уже готов, так что все засеку. Тогда и решим, надо ли их подтолкнуть дальше.

– Звучит неплохо.

– Кстати, – опять понизил голос Кевин, – я понимаю, что для мелкого ты историю отцензурила. Но когда пересечемся – я хочу знать все.

– Ладно, – закатила глаза Алекс.

– Слушай, Олли, не возомни там о себе ничего такого, но… ты хорошо сработала. Очень хорошо. Ты спасла жизнь Дэнни. Спасибо.

Алекс так удивилась, что с минуту не могла найти слов.

– Думаю, мы в расчете. Без твоих собак или Бэт-пещеры мы бы не справились. Так что… и тебе спасибо.

– Ты могла бы свалить, как только увидела новости. Ты поняла, что тебя считают мертвой, но осталась, чтобы помочь, по сути, чужаку, хотя я уверен, что ты с удовольствием бы избавилась от нас обоих. Так что ты поступила благородно. Я перед тобой в долгу.

– М-м-м, – уклончиво отозвалась Алекс. Обсуждать все последние известия ей не хотелось.

– Дай мне потом с ним поговорить, – прошептал Дэниел.

– Дэниел хочет тебя на пару слов.

– Передай трубку.

Алекс протянула ему телефон.

– Кев…

– Не изводи себя, Дэнни, – расслышала Алекс слова Кевина и задумалась, не слышал ли Дэниел их беседу так же хорошо.

– Ага, – угрюмо ответил тот, – на моей совести всего лишь убийство Арни, не говоря уже о собаках. С чего бы мне страдать?

– Слушай, что сделано, то сделано…

– Забавно, Алекс сказала то же самое.

– Ядовитая девица знает толк. Мелкий, перед тобой новый мир, и в нем будет куда больше трупов. Нет, я не говорю, что это никак на тебе не отразится. Просто не позволяй чувствам затмить рассудок.

Голос Кевина снова стал тише, и Алекс обрадовалась: Дэниел все-таки ничего лишнего не услышал. Правда, теперь ей стало интересно, что же Кевин хотел скрыть уже от нее.

– Думаю, да, – произнес Дэниел. Пауза. – Может, и нет… ладно. Да. Хорошо. Что делать с собаками? Хана пришлось оставить.

– Ага, – опять донесся ответ Кевина. – Люблю этого монстра, но размеры у него не те для путешествий, верно? Неподалеку живет заводчик, с которым раньше работал Арни. Не друг, а конкурент, скорее, но он знает цену моим собакам. Арни с ним договорился, что если мы решим закруглиться с этим делом, то продадим всех животных ему. Арни еще намекнул, что произойти все может совершенно внезапно, без предупреждений и посреди ночи. С ним и свяжусь, а он уже договорится с Управлением по контролю за животными, пока они дров не наломали.

– А полиция разве не заинтересуется, что…

– Я его подготовлю. Он скажет, что Арни позвонил, когда услышал выстрелы, или типа того. Не беспокойся, собаки будут в порядке.

Дэниел с облегчением вздохнул.

– Меня, конечно, бесит, что в его лапы попадет Хан, причем бесплатно. Он три года пытался этого пса купить.

– Прости…

– Серьезно, мелкий, не парься. В нашем мире долго не протянешь, если будешь к чему-то привязываться. Я знаю, как начать все заново. А теперь будь хорошим мальчиком и во всем слушай Олли, о'кей?

– Погоди, Кев, есть идея. Поэтому я и хотел поговорить.

– У тебя? Идея?

Алекс и на расстоянии расслышала откровенный скепсис.

– Да. Я подумал о домике Маккинли, который у озера.

Кевин помолчал.

– Э-э, сейчас не самое лучшее время для воспоминаний о прошлом, мелкий.

– Вообще-то я на две минуты старше, мелкий, о чем ты наверняка не забыл. И я не собираюсь ностальгировать. Я подумал о том, что Маккинли живут в том домике только зимой. А твои церэушники вряд ли раскопали столь незначительные подробности о нашем детстве. Зато я знаю, где мистер Маккинли хранит ключ.

– Слушай, а мысль-то неплохая, Дэнни.

– Спасибо.

– Тогда сколько там?.. Восемнадцать часов пути от ранчо? Всего две ночи в дороге. И вы окажетесь ближе к моим позициям. Кстати, разве Маккинли не держали там внедорожник?

– Кевин, не можем же мы машину у них угнать!

Алекс, несмотря на расстояние больше тысячи миль, словно вдруг обменялась с Кевином понимающим взглядом. И Кевин еще, наверное, глаза закатил.

– О машине поговорим потом. Передай Олеандру, чтобы в следующий раз получше следила за лицом. Оно нам пригодится.

– Да, потому что ей наверняка та-а-ак нравится, когда ее избивают до крови, лишь бы она не отвертелась от плана.

– Ага, ага. Если куда-то влипнете, позвони. Я выйду на связь, когда побольше разузнаю о наших вашингтонских друзьях.

Кевин сбросил звонок. Дэниел уставился на телефон и, спустя минуту, все-таки убрал его в карман, а потом глубоко вздохнул.

– Держишься? – спросила Алекс.

– Все кажется нереальным.

– Дай руку.

Дэниел протянул левую ладонь, и Алекс взяла ее в свою. Кожа Дэниела была теплее, чем у нее. Алекс прощупала пульс на запястье – ровный. Царапины и проколы оказались неглубокими и уже перестали кровоточить сами по себе. Алекс окинула Дэниела взглядом, а потом снова стала смотреть на дорогу. Слишком темно – цвет лица не определить.

– Что это было? – уточнил Дэниел, когда Алекс отпустила его руку.

– Искала симптомы шока. Тебя не тошнит?

– Нет. Но, знаешь, такое ощущение, что тошнить меня должно. И будет, наверное, когда я все осознаю.

– Скажи, если появится головокружение, слабость или станет холодно.

– Твоя рука была холодной. Уверена, что у тебя не случится приступ?

– Не совсем. Если вдруг закружится голова, я приторможу, и дальше машину поведешь ты.

Дэниел снял ее затянутую в перчатку ладонь с руля и, сплетя пальцы, опустил их руки между сиденьями. Потом он снова вздохнул.

– Когда услышал все эти выстрелы, то подумал…

– Понимаю. Спасибо, что остался в машине, как я и просила. Приятно, что я могу тебе доверять.

Дэниел промолчал.

– Что? – спросила Алекс.

– Ну, раз уж на то пошло… – смущенно проговорил он. – Не очень хочу признаваться, но… я все-таки выходил на пару минут. Хотел было сунуться в дом, а Эйнштейн не позволил. А потом я решил, что если до тебя все-таки добрались, то пристрелить этих ублюдков мне будет проще всего из джипа. Я не дал бы им уйти, Алекс. Ни за что.

Она мягко сжала его ладонь.

– Помнишь, что Кевин говорил мне про воображение?

Алекс покачала головой. Что-то знакомое, но слишком уж смутно.

– Когда мы впервые попали на стрельбище, и я сказал, что не смогу выстрелить в человека. – Дэниел мрачно хмыкнул. – И Кевин велел представить, что важный для меня человек в опасности.

– А-а. – На Алекс тут же накатили яркие воспоминания.

– Ну, теперь я все понял. Кевин оказался прав. Как только я осознал, что Арни мертв и следующей жертвой будешь ты… – Дэниел покачал головой. – Никогда не думал, что могу испытать такие… животные чувства.

– Я же говорила, что в ход пойдут инстинкты, – беспечно произнесла Алекс, но шутливый тон, навеянным тем днем на стрельбище, тут же показался ей неуместным. Поэтому следующую фразу она добавила уже печально: – Мне жаль, что так случилось.

Теперь настал черед Дэниела сжать ее руку.

– Все будет хорошо.

Алекс попыталась сосредоточиться.

– Так куда мы едем?

– Таллахасси. В детстве мы с Кевином провели там пару рождественских каникул. Друзья семьи держали там домик, куда переселялись зимой, чтобы не утопать в снегу. Должно быть, им нравилось уединение, ведь этот дом стоит в абсолютной глуши. На самом деле он не около озера, но местность там болотистая, и в это время года наверняка куча комаров.

– Тебе прямиком в риелторы дорога. Уверен, что там пусто?

– С самых похорон родителей не общался с Маккинли, но за все годы нашего знакомства они ни разу не ездили на юг летом. Домик всегда был зимним.

– Ну, думаю, можем и туда отправиться, какая разница. Если пролетим с этим местом, может, найдем другое.

Алекс заметила знак Семидесятого шоссе, уходящего на север.

– Придется свернуть на восток, проехать через Оклахома-Сити, а оттуда через Даллас. Сделаем вид, будто мы только возвращаемся в Техас. Снимем с себя подозрения.

– Мы всего лишь защищались.

– А это неважно. Если нас задержат в связи со случившимся, то полиции придется отвезти нас в отделение. Даже если мы распишем все в деталях и каждому нашему слову поверят – что, мягко скажем, вряд ли, – какое-то время мы все равно проведем за решеткой. И те, кто нанял киллеров, с легкостью нас там достанут. Нам останется только сидеть и смиренно ждать.

Дэниел ощутил ее дрожь и мягко погладил тыльную сторону ладони большим пальцем.

– Значит, в преступный загул нам не уйти?

Алекс не могла поверить, что это Дэниел пытается ее приободрить, а не наоборот.

– Скорее всего, – согласилась она, – но, может, придется. – Взглянув на уровень топлива, она зашипела: – Да этот гад жрет бензин так, будто нарочно хочет меня взбесить!

– И как нам быть?

– Мне придется заглянуть на заправку, заплачу наличкой.

– А как же лицо?

– Ничего не поделаешь. Притворюсь, что попала в аварию… и так, кстати, все и было, верно? Все равно другого варианта у меня нет.

Уничтожающий топливо монстр заставил Алекс остановиться куда раньше, чем ей того хотелось. В Оклахома-Сити она проследовала по указателям к аэропорту в надежде, что на заправки рядом с ним и по ночам заглядывает побольше посетителей. А еще: если кто-то обратит внимание на джип, то решит, что они собираются куда-то лететь. В результате, поиски сосредоточат на аэропорте.

Еще будучи за рулем, Алекс попросила Дэниела найти ее мешковатую толстовку, которую теперь и натянула. Жаль, конечно, что погода недостаточно прохладная – такая одежда смотрелась странновато. На заправке стояли еще две машины – такси и грузовик. Оба водителя, разумеется, уставились на военный джип. Алекс выбралась наружу, подражая мальчишеской походке, и сунула шланг насоса в бак. Пока он наполнялся, Алекс побрела в магазинчик. Там она взяла коробку злаковых батончиков с упаковкой из шести бутылок воды и отнесла на кассу. Пятидесятилетняя крашеная блондинка с отросшими на добрый дюйм темными корнями, желтыми от никотинового налета зубами и бейджиком «Беверли» равнодушно пробила товары, но затем Алекс пришлось заговорить.

– Шестой насос, – произнесла она как можно более низким голосом.

Беверли подняла взгляд и изумленно округлила украшенные смазанной тушью глаза.

– Ох, боже, дорогая! Что у тебя с лицом?

– Автокатастрофа, – пробормотала Алекс.

– Все живы?

– Ага.

Алекс красноречиво уставилась на заранее приготовленные деньги и краем глаза заметила, как такси начало отъезжать.

– Ну, надеюсь, что вы скоро поправитесь.

– Э-э, спасибо. Сколько с меня?

– Ой, а все ли верно? Как-то много вышло. Сто три пятьдесят пять?

Алекс вручила Беверли шесть двадцатидолларовых купюр и принялась ждать сдачу. За «Хамви» притормозил еще один джип – большой и черный «Ф-250». Из него выбрались трое тощих мужчин. Когда двое вошли в магазин, Алекс поняла, что ошиблась. Это оказались всего лишь подростки, просто высоченные. Баскетболисты, что ли. Как и Алекс, они были одеты в темные толстовки. Ну, по крайней мере, на их фоне ее прикид стал выглядеть нормальней.

– Какой же огромный у вас джип, – заметила Беверли.

– Ага.

– Должно быть, заправлять его – та еще морока.

– Ага. – Алекс нетерпеливо протянула ладонь.

Вошедшие подростки громогласно хохотали. Пахло от них пивом и марихуаной. Тем временем грузовик тоже отъехал.

– Ох, держите, – произнесла Беверли с неожиданным равнодушием. – Шестнадцать сорок пять.

– Спасибо.

Кассирша отвлеклась на новых посетителей и, сощурившись, следила за ними поверх плеча Алекс. Подростки направились к отделу со спиртным. Хорошо, если вдруг они попробуют подсунуть Беверли поддельные удостоверения и разразится скандал. Что угодно, лишь бы воспоминания кассирши об Алекс померкли.

Она направилась к двери, опустив голову – хватит с нее и одного свидетеля. И вдруг с размаху врезалась в третьего подростка. Первое, что она отметила, – это запах. От толстовки несло вискарем. И, когда Алекс схватили за плечи, она машинально подняла взгляд.

– Ты поосторожней, чувак!

Этот подросток был белокожим, толстым и не таким высоким, как остальные. Алекс попыталась сбросить с себя его руки, но он только вцепился крепче одной ладонью, а другой сдернул ее капюшон.

– Ого, девчонка. – И уже громче, в сторону стоящих у холодильников друзей: – Смотрите, что нашел!

– Руки убрал, – ледяным тоном процедила Алекс. Она была совершенно не в настроении для подобной чепухи.

– Оставь девочку в покое, или я звоню в полицию! – визгливо сообщила Беверли. – Уже взяла телефон!

Алекс хотелось закричать от досады. Только этого ей не хватало.

– Расслабься, ведьма старая, мы все равно успеем развлечься.

Двое других – черный и латинос – тут же оказались рядом, чтобы поддержать дружка. Алекс тайком вытянула из пояса тонкий шприц. Так, конечно, можно себя выдать, однако сейчас важно угомонить этого парнишку и убраться, пока Беверли не вызвала копов.

– Уже набрала девятку и первую единицу, – предупредила та. – Выметайтесь.

Алекс снова попыталась вырваться из хватки подростка, но этот кретин вцепился в ее плечи обеими руками. Она направила иглу.

– Какие-то проблемы, сынок?

«Не-е-е-е-ет!» – мысленно застонала Алекс.

– Че? – агрессивно переспросил белокожий и, бросив ее, резко повернулся к подошедшему человеку. А затем поспешно шагнул назад, чуть не сбив Алекс с ног.

Она настолько привыкла к Дэниелу, что совсем забыла, насколько он высок – на дюйм выше самого долговязого из подростков. Широкоплечий, уверенный в себе. Ну, хоть кепку надел, чтобы скрыть волосы и бросить тень на лицо. Темнеющая щетина немного изменяла форму лица. Хорошо. А вот что не хорошо – так это «глок», который Дэниел сунул, причем самым заметным образом, за пояс джинсов.

– Не-не, никаких проблем, мужик, – произнес черный и, схватив белого за плечо, потянул его назад.

– Хорошо. Тогда почему бы вам не пройти на выход?

Белый подросток выпятил грудь.

– Когда возьмем то, за чем пришли.

Дэниел стиснул зубы. Алекс так и не поняла, что именно он сделал, но его выражение лица вдруг стало полной противоположностью обычного дружелюбия. А потом Дэниел подался ближе к наглецу.

– Сейчас.

В его голосе не прозвучало ни капли угрозы – только власть.

– Давай уже, – настойчиво произнес черный подросток и протолкнул белого мимо Дэниела, одновременно потянув третьего за рукав.

Они быстро ушли к джипу, пихая друг друга локтями. Алекс держалась к Беверли спиной и осторожно намекнула Дэниелу, чтобы он сделал то же самое. Подростки скрылись в своем джипе, который тут же сорвался с места и резко обогнул «Хамви» с визгом покрышек.

– Ой, спасибо, дорогой, – заворковала Беверли. – Благодарю тебя за помощь.

– Без проблем, – отозвался Дэниел, вежливо предлагая Алекс выйти первой.

Она поспешила обратно к «Хамви». Дэниел шел следом, и Алекс понадеялась, что ему хватило ума опустить лицо и не оборачиваться.

– Ну, худшего расклада и не придумаешь, – с отвращением сказала она, когда они наконец выехали на дорогу. – Теперь эта женщина будет помнить нас до самой смерти.

– Прости.

– И вот надо тебе было изобразить ковбоя с пистолетом в штанах.

– Номера-то у нас все-таки техасские, – заметил Дэниел. – И что мне оставалось делать? Тот пацан был…

– …Был готов долго и тяжко фонтанировать рвотой. Во-первых, он оказался бы недееспособен, а во-вторых, устроил бы такой хаос, что Беверли сразу бы обо мне позабыла.

– Ой.

– Ага. Вот тебе и ой. Я могу сама о себе позаботиться.

Дэниел снова стиснул зубы.

– Знаю, Алекс, но однажды наступит момент, когда помощь тебе все же понадобится. И тогда я не стану сидеть в машине. Так что постарайся свыкнуться с этой мыслью уже сейчас.

– Я сообщу, когда понадобится подкрепление.

– И я его обеспечу, – отрезал Дэниел.

Алекс предпочла не продолжать ссору. Воцарилось молчание – только ревел пожирающий новую порцию бензина огромный двигатель. Затем Дэниел вздохнул.

– Должен был догадаться, что у тебя есть план.

Алекс кивнула, согласившись с невысказанным извинением, хотя категоричные откровения Дэниела оставили ее в смешанных чувствах.

– Где ты так научился? – поинтересовалась она после очередной паузы.

– Чему?

– Людей запугивать.

– Преподаю-то я далеко не в элитной частной школе. Короче говоря, большинство учеников на самом деле хочет, чтобы кто-то ими командовал. Им так спокойнее.

Алекс рассмеялась.

– Ну, тогда те мальчишки сегодня лягут спать в полнейшем спокойствии.

Их губы соприкоснулись так внезапно, что Алекс даже не поняла, кто подался вперед первым.

А затем в отчаянной ярости переплелись и тела. Дышать стало необязательно, и Алекс хватала воздух лишь урывками. Ей хотелось быть ближе и ближе, слиться с ним так, чтобы его никто больше не сумел отнять. Открывшийся порез жгло, болели синяки, старые и новые, но ничто не могло заглушить эту острую потребность. Они вцепились друг в друга словно враги, перекатываясь туда-сюда и врезаясь в лежащие вокруг сумки. Алекс изумилась, насколько возбуждающей была его грубая сила, которой она всегда боялась в мужчинах, но теперь жаждала. Затрещала ткань, но Алекс не поняла, на ком. Она помнила, какая его кожа на ощупь, помнила изгибы мышц, но даже не представляла, что случится, когда они соприкоснутся с ее.

Ближе, пульсировало в крови. Ближе.

А потом Дэниел вдруг дернулся назад, охнув. У ног Алекс кто-то встревоженно заскулил. Она приподнялась и увидела Эйнштейна, цапнувшего Дэниела за лодыжку. Пес снова взвизгнул.

– Эйнштейн, вольно! – прорычал Дэниел, отталкивая его. – Отвали.

Пес послушно выпустил его ногу, но все равно беспокойно уставился на Алекс.

– Вольно! – хриплым голосом отозвалась она. – Все хорошо.

Фыркнув, Эйнштейн спрыгнул обратно на землю.

Дэниел захлопнул дверь машины, а потом, стоя на коленях, повернулся обратно. Его зрачки были расширены. Он стиснул зубы, словно изо всех сил пытался взять себя в руки.

Потянувшись к нему, Алекс схватила его за пояс джинсов, и Дэниел вновь рухнул на нее с тихим стоном.

– Алекс, Алекс… – выдохнул он ей в шею. – Останься со мной. Не уходи.

Даже среди всего этого безумства она поняла, о чем он просит. И ответила со всей искренностью, хотя и знала, что, возможно, совершает страшную ошибку.

– Останусь, – пообещала Алекс. – Не уйду.

Их губы вновь соприкоснулись, и она ощутила, как его сердце выстукивает бешеный ритм, пропуская удары, прямо напротив ее собственного, как зеркальное отражение.

Сквозь тихие звуки – двойное сердцебиение, хаотичное дыхание – прорезалась трель телефонного звонка, и теперь уже Алекс в панике отскочила в сторону.

Дэниел покачал головой, закрыв глаза, словно пытался вспомнить, где находится. Алекс села, выискивая источник звука.

– У меня, – произнес Дэниел и сунул руку в карман джинсов одновременно с очередной трелью.

Посмотрев на экран телефона, он ткнул в «принять вызов» большим пальцем и притянул Алекс к себе левой рукой.

– Кев? – отозвался Дэниел, шумно дыша.

– Дэнни… эй, у вас там все в норме?

– Ага.

– Чем ты занят?

– Пытаюсь поспать.

– А ощущение, будто марафон бежишь.

– Звонок напугал. Нервишки слегка шалят, знаешь ли.

Дэниел так ловко врал, что Алекс едва не улыбнулась, несмотря на бушующие внутри чувства.

– А, точно, извини. Дай трубку Олеандру.

– Ты имеешь в виду Алекс?

– Пофиг. Дай ей телефон.

Она попыталась успокоить дыхание.

– Да?

– Только не говори, что и тебя звонок перепугал.

– Вообще-то я не спецагент. И ночь вышла очень долгой.

– Я быстро. Выяснил, кто из моих замешан. Тебе фамилия Диверс что-нибудь говорит?

Алекс задумалась, заставляя мозг сосредоточиться на серьезных вещах.

– Да, фамилия знакомая. Встречала среди документов, когда мы добывали информацию для ЦРУ. Хотя он никогда не следил за допросами лично. Какой-нибудь куратор?

– Круче. Заместитель директора. И метит на его место. Мониторил Диверса в числе других подозреваемых, и рано утром он ответил на некий звоночек, чуть не пробил в стене дыру, а потом набрал кого-то уже сам. Я его знаю, он обожает рассылать вместо себя мальчиков на побегушках, а сам сидит в кабинете, ждет, пока помощничек приведет нужного человека. Вечно демонстрирует власть. Но после второго звонка он вдруг срывается с места и как последняя «шестерка» бежит к этому твоему Карстону. Встретились они в наугад выбранном парке достаточно далеко от мест работы обоих и изобразили неспешную прогулку под солнцем, но с таким видом, будто все время мечтали друг друга поубивать. Диверс точно замешан.

– И что думаешь?

– Хм-м. Наверное, имейл все-таки нужен. Хочу проверить, кто еще в курсе. Убрать Диверса несложно, однако остальные, если он не один, что-то заподозрят. Ручка есть?

– Секунду.

Алекс полезла за рюкзаком и, откопав в нем ручку, нацарапала на задней стороне чека с заправки электронный адрес.

– Когда? – спросила она после этого.

– Сегодня вечером, – решил Кевин. – Когда поспите и нервы восстановите.

– Отправлю из Батон-Ружа. Есть текст или импровизировать?

– Суть ты знаешь. Только не умничай.

– Думаю, смогу подстроиться под речь пещерного человека.

– Отлично. Как только поменяете джип на машину Маккинли, выдвигайтесь сюда. – Кевин снова снизил тон до положенного в библиотеках уровня, не подозревая, насколько Дэниел близко. – Дэнни начнет возмущаться, когда придется его оставить?

Алекс приподняла голову и легко прочитала ответ на лице самого Дэниела.

– Ага. Но я не уверена, что стоит его оставлять. Можешь назвать меня параноиком, но я больше не верю в убежища.

Дэниел крепко прижался губами к ее лбу, отчего Алекс сразу стало сложнее обращать внимание на слова Кевина.

– …Найти место для Лолы. Что у тебя там сейчас с лицом? Олеандр?

– А?

– Лицо твое как выглядит?

– Повязка на левой стороне челюсти до самого уха. – Дэниел как раз наклонился проверить ее раны, и Алекс резко втянула воздух. – Плюс изначальная красота.

– Может, это нам и на руку. Лола тоже ранена. Скормлю им подходящую версию событий.

– Кому?

– В собачьем пансионе для Лолы. Черт, Олли, иди-ка ты спать. Тупеешь с каждой секундой.

– Тогда я, наверное, сначала напишу письмо, пока мозги в нужном состоянии.

– Позвони, когда выдвинетесь.

Кевин снова бросил трубку.

– Сквозь марлю проступает кровь, – обеспокоенно заметил Дэниел.

Алекс вернула ему телефон.

– Ничего страшного. Надо было вчера склеить порез.

– Давай сейчас сделаем.

Она взглянула на лицо Дэниела – паника и неистовство в его глазах померкли, превратившись в обычную тревогу. На груди по-прежнему блестел пот, но дыхание выровнялось. Алекс же не была уверена, успокоилась ли она сама до такой же степени.

– Прямо сейчас? – переспросила она.

Дэниел окинул ее серьезным взглядом.

– Да.

– Так много крови? – Алекс осторожно коснулась марли, но та оказалась лишь слегка влажной. А судя по выражению лица Дэниела можно было ожидать хлещущий поток.

– Она течет, и этого достаточно. Где аптечка?

Алекс со вздохом потянулась к сумкам. В верхней искомого не оказалось, поэтому пришлось лезть дальше. Копаясь, Алекс вдруг ощутила, как Дэниел осторожно провел кончиками пальцев по ее левой лопатке.

– Ты вся в синяках, – пробормотал он и огладил линию руки. – А эти свежие.

– Меня пытались схватить, – призналась Алекс, наконец вытащив аптечку.

– Ты так и не рассказала, что было в доме, – заметил Дэниел.

– Ты не захочешь знать.

– А вдруг захочу.

– Ладно. Это я не хочу, чтобы ты знал.

Он сел на пол и поставил перед собой аптечку. Алекс, тяжело вздохнув, последовала его примеру.

Дэниел принялся бережно снимать пластырь.

– Можешь быстрее.

– Я сделаю по-своему.

Воцарилось молчание. В неподвижном положении Алекс наконец ощутила, насколько на самом деле вымоталась.

– А почему ты не хочешь? – спросил Дэниел, протирая кожу смоченной специальным средством салфеткой. – Думаешь, не вынесу?

– Нет, я просто…

– Что?

– То, каким взглядом ты на меня смотришь… Не хочу, чтобы он изменился.

Алекс краем глаза увидела, как он улыбнулся.

– Об этом можешь не беспокоиться.

Она пожала плечами.

– Что дальше? – Дэниел взял суперклей.

– Соедини края пореза, проведи по ним клеем и подержи, пока не высохнет. Где-то минуту.

Когда он прижал кончики пальцев к ее коже, Алекс чуть не вздрогнула, но сдержалась. Воздух заполнился знакомым запахом адгезивной субстанции.

– Больно?

– Нормально.

– Не устаешь все время быть такой крутой?

Алекс закатила глаза.

– Боль терпимая, спасибо.

Дэниел отстранился, оценивая свою работу.

– Выглядит неаккуратно. Лучше бы ты спасла жизнь какому-нибудь медику из «Скорой».

Алекс забрала у него тюбик и прикрутила колпачок на место, чтобы клей не засох. Кто знает, когда он снова понадобится – с учетом того, как проходит их поездка.

– Уверена, что и так сойдет. Просто подержи подольше.

– Алекс, извини за недавнее, – тихо произнес Дэниел.

Она пожалела, что не может повернуть голову и посмотреть ему в лицо.

– Не знаю, что на меня нашло, – продолжил он. – Поверить не могу, чтобы был с тобой так груб.

– Да и я тоже не особенно сдерживалась.

– Но я-то не ранен, – кисло напомнил Дэниел. – Ни царапинки, как ты выразилась.

– Кажется, это уже не совсем так, – заметила Алекс, проводя кончиками пальцев по его груди.

Дэниел резко втянул воздух, и они оба на миг провалились в воспоминания. Внутри Алекс что-то сжалось. Она попыталась повернуть голову, но Дэниел не позволил.

– Подожди, – предупредил он.

Они замерли в напряженной тишине. Алекс мысленно досчитала до шестидесяти.

– Все, клей высох, – настойчиво сказала она.

Дэниел медленно убрал пальцы. Алекс наконец повернулась к нему, но Дэниел как раз принялся рыться в аптечке. Обнаружив антибактериальный спрей, он щедро обработал порез, а потом вытащил марлю и пластырь. Избегая смотреть Алекс в глаза, Дэниел мягко взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и вновь повернул к себе боком.

– А теперь надо поспать, – произнес он, плотно прижав к коже последний кусочек пластыря. – Мы оба перенервничали и уже ничего не соображаем. Вернемся к этому… разговору, когда сможем мыслить более трезво.

Алекс хотелось возразить, но она понимала, что Дэниел прав. Сейчас они сами на себя не похожи. Подобно животным, реагируют на пережитую смертельную опасность подсознательной установкой продолжать род. Это примитивная биология, а не поведение ответственных взрослых людей.

Однако Алекс по-прежнему хотелось возразить.

Дэниел коснулся ее шеи пальцами, и Алекс ощутила, как под ними бьется пульс. Дэниел тоже это чувствовал.

– Спать, – повторил он.

– Хорошо, хорошо, ты прав, – проворчала Алекс, падая обратно на смятый спальник. Она и правда ужасно устала.

– Держи. – Дэниел протянул ей свою футболку.

– А где моя?

– Порвана. Прости.

В джипе все равно было слишком жарко и душно. Алекс бросила футболку в сторону и с сожалением усмехнулась. Склеенный порез натянулся.

– Для людей с весьма ограниченными запасами мы не слишком бережно относимся к вещам.

Должно быть, Дэниел тоже заметил, что дышать становится нечем: он потянулся и снова распахнул дверцу.

– Как я и сказал – мы перенервничали.

Дэниел лег рядом, и Алекс устроилась у него на груди, гадая, сумет ли заснуть рядом с ним, полуобнаженным. Она закрыла глаза, заставляя себя отключиться. Дэниел обнял ее – сначала осторожно, а потом уже крепче, будто проверял свою выдержку.

Если бы Алекс не настолько вымоталась, то, возможно, усложнила бы ему эту задачу. Но, несмотря на такую близость и крошечные разряды, которые вспыхивали внутри от их соприкосновения, Алекс быстро провалилась в сон. И на самой грани забвения в ее голове крутилось одно странное слово.

«Мой, – настойчиво повторял разум, когда мысли начали меркнуть. – Мой».

Заправку около Батон-Ружа Алекс выбрала, ориентируясь на возраст кассира. Ему было лет восемьдесят, и она очень надеялась, что его зрение и слух уже не те, что раньше.

Убедившись, что он не обращает на нее абсолютно никакого внимания, несмотря на совершенно неубедительный слой макияжа, Алекс прошлась по магазину. Побольше воды, орешков и «джерки» – любой белковой пищи, что не испортится в пути. Еще она прихватила несколько жестяных банок овощного сока, который вообще-то не любила – просто на заправке не было отдела свежих продуктов. Алекс понимала, что рано или поздно ей все-таки придется заглянуть в бакалейный магазин, но надеялась, что этот момент получится оттянуть. С каждым днем синяки становились все менее заметными.

Поход в круглосуточное интернет-кафе тоже обошелся без приключений. Из-за близости к университету посетителей там оказалось немало даже ночью. Алекс, натянув капюшон и опустив лицо, заняла дальний уголок и попросила чашку черного кофе, не глядя на подошедшего за заказом бариста. Алекс, конечно, жалела, что у нее нет времени свернуть с пути и выйти в Сеть где-нибудь подальше от их пункта назначения, однако сейчас важнее всего было сменить Бэтмобиль, который пока что являлся ее главной проблемой, на нормальную машину.

Алекс создала новенький почтовый ящик, адрес которого набрала наугад из цифр и букв. А потом попыталась настроиться на волну Кевина.

Лучше бы ты держался подальше, Диверс. Зря вовлек гражданского. Я за тебя грязную работу делать не хочу, но позаботился о вашей маленькой допросчице. В Техасе ты отлично сказал «спасибо». Поиграли и хватит.

Поспала Алекс немного – буквально последние полчаса до будильника, – поэтому во время отправления еле соображала. Так что первым за руль сел более бодрый Дэниел, а она откинула спинку пассажирского сиденья как можно дальше. Салон в этой машине оказался куда удобнее, а движение – мягче, поэтому заснуть стало проще. Собаки, расположившиеся сзади, были вполне довольны. Видимо, тоже одобрили смену транспорта.

В себя Алекс наконец-то пришла, когда они подъехали к собачьему пансиону к северу от Атланты. Из-за ремонтных работ на шоссе I-65 они начали отставать от графика – на часах было уже больше половины десятого.

Дэниел остался в машине, а Алекс понесла Лолу в самый обычный пансион, уютный и огороженный забором, за которым по обширной территории носились собаки, на вид счастливые и здоровые. Лоле, конечно, какое-то время пробежки не грозили.

Мужчина за стойкой администратора источал сочувствие. Он явно понял, кто Алекс такая, еще до того, как она назвала себя мисс Уэллс. Она терпеливо прошла к просторному вольеру, в котором собирались держать Лолу, и выслушала расписание приходящего ветеринара, а потом поблагодарила администратора и, заплатив за месяц содержания собаки, обняла Лолу на прощание. Как Кевин и обещал, сотрудник пансиона ни разу не прокомментировал необычное ранение Лолы и ничего не сказал про травмы самой Алекс. И двадцать минут спустя они с Дэниелом уже вновь отправились в путь. Алекс была рада, что настал ее черед сесть за руль. Ей хотелось на чем-нибудь сосредоточиться, чтобы отвлечься от мыслей об оставленной Лоле.

Она думала, что Дэниел тут же заснет, однако он по-прежнему казался бодрым и был в настроении поболтать. Или, может, просто заметил, как Алекс борется с печалью, и захотел помочь. Учитывая характер Дэниела, наверное, дело было как раз в этом.

– Ты все про меня выяснила из того идиотского досье, – пожаловался он. – А я о тебе столько не знаю.

– Вообще-то я уже рассказала большую часть. А до того, как стать странной, моя жизнь была скучной.

– Расскажи какой-нибудь позорный факт из школьной жизни?

– В школе я вся была ходячим позором и последним ботаником.

– Звучит сексуально.

– Да ладно? Мама стригла мне волосы дома, и я носила самую безобразную челку, какую только можно было встретить в девяностых.

– Пожалуйста, скажи, что сохранилось фото.

– Ага, разбежался. После смерти матери я сожгла весь компромат.

– Кто был твоим первым парнем?

Алекс рассмеялась.

– Роджер Марковиц. Пригласил меня на выпускной. У меня было шикарное платье со свободными рукавами. Голубовато-синее, само собой. По пути, в лимузине, Роджер попытался меня поцеловать, но так перенервничал, что его на меня стошнило. И я всю вечеринку провела в туалете, пытаясь отстирать платье. Рассталась с Роджером в тот же день. Кто-нибудь, наверное, назвал бы это грандиозным романом.

– Как душещипательно.

– О да. Куда там Ромео с Джульеттой.

Дэниел тоже рассмеялся.

– А что насчет первых серьезных отношений?

– Серьезных? Ого. Хм-м, не знаю, можно ли причислить к этой категории кого-то, кроме Брэдли. Первый год на медицинском факультете Колумбийского университета.

– Ты училась в Колумбийском?

– Я была весьма мозговитым ботаником.

– Впечатляет. Вернемся к Брэдли.

– Ты хочешь услышать кое-что в самом деле страшно позорное?

– Очень.

– Меня в нем привлекло… – Алекс умолкла. – Может, не стоит в таком признаваться.

– Все, дороги назад нет. Ты должна рассказать.

Она глубоко вздохнула.

– Ладно. Он был похож на Игона. Ну, из «Охотников за привидениями». Вот один в один, та же пышная прическа, круглые очки и так далее.

Дэниел с трудом сохранил серьезное выражение лица.

– Как тут устоять.

– Ты даже не представляешь. Так сексуально.

– И сколько вы пробыли вместе?

– Первое лето в универе. А на втором году обучения я получила стипендию. Мы оба подавали заявления, и он думал, что без вариантов победит. И ему не очень понравилось, когда я, как он выразился, отняла у него стипендию. Он даже хотел потребовать наши результаты. Во время своего полного безумия романтического периода я кое-что не раз замечала: многие парни не любят, когда девушки оказываются умнее их.

– Это наверняка серьезно ограничило твой выбор.

– Ровно до нуля.

– Ну, смею заверить, у меня нет никаких проблем с женщинами умнее меня. Я-то не хочу свой выбор настолько ограничивать. Думаю, такое ребячество у мужчин проходит с возрастом.

– Поверю тебе на слово. Никогда не встречалась с кем-то вне учебы, так что мужской пол во взрослой стадии мне исследовать не удалось. Ну, до недавних пор.

– Никогда? – поразился Дэниел.

– Меня завербовали еще в университете. А что было потом, я рассказывала.

– Но… Ты ведь наверняка знакомилась с людьми и вне работы. Тебе же давали отпуск, верно?

Алекс улыбнулась.

– Нечасто. И мне было сложно общаться с людьми не из лаборатории. Все ведь было засекречено. Даже я сама. Поэтому я не могла быть собой, не могла разговаривать ни с кем из других людей о своей настоящей жизни. А становиться выдуманным персонажем было слишком сложно. Я предпочла самоизоляцию. Играть роль казалось мне постыдным. Какая ирония, не так ли? Теперь я каждую неделю меняю имена.

Дэниел коснулся ее колена.

– Звучит ужасно. Мне очень жаль.

– Ага. Зачастую так и было. Поэтому я такая отсталая во всем, что касается отношений между людьми. Но, с другой стороны, мне удалось разработать новейшие моноклональные антитела – все как в научной фантастике, в которую люди бы даже не поверили. И мои исследования никак не ограничивали. В лаборатории было все необходимое. Бюджет впечатлял. На моей совести куда больший кусок национального долга, чем ты можешь представить.

Дэниел рассмеялся.

– Так твоя бывшая жена была умнее тебя? – поинтересовалась Алекс.

Ответил он не сразу.

– Ты так спокойно о ней говоришь.

– А почему нет? Ты же не стал ревновать из-за моей пламенной страсти к Роджеру Марковицу, которая никогда не угаснет.

– Справедливо. Ну, Лейни по-своему умна. Не начитанна, но проницательна. Когда мы познакомились, она была… яркой. Не похожей на тех, с кем я встречался, – беззаботных девчонок, которым приходился по душе беззаботный я. Лейни все время хотелось большего… во всех сферах жизни. Она была слегка… упрямой. Сначала я думал, что она просто твердо придерживается своего мнения и не боится спорить. И мне нравилась эта ее черта. Но потом, со временем… ну, дело оказалось не во мнении, а в ее любви к скандалам. Она начала бы спорить, скажи ей, что солнце поднимается на востоке. Но зато с ней не было скучно.

– Ах вот оно что, ты искатель острых ощущений. Все с тобой ясно.

– Что ясно?

– Твое влечение ко мне.

Дэниел уставился на Алекс, недоуменно моргая, как всегда делал, если был изумлен.

– Признайся, – поддразнила она его. – Ты в эту историю ввязался лишь для того, чтобы пощекотать нервишки ощущением близкой смерти.

– Хм-м, я об этом не задумывался.

– Может, все-таки лучше забить на дело в Вашингтоне. Если я избавлюсь от преследователей и жизнь станет безопасной и скучной, ты тут же помашешь мне ручкой, верно? – демонстративно вздохнула Алекс.

Она так и не поняла, серьезно ответил Дэниел или подыграл:

– Мне этот план с самого начала не нравился. Может, продолжать скрываться все же разумнее.

– С другой стороны, если я облажаюсь в Вашингтоне, ситуация куда сильнее обострится. Тебе придется по душе.

Дэниел одарил ее мрачным взглядом.

– Я перегнула?

– Слегка.

– Прости.

Дэниел вздохнул.

– Боюсь, твоя теория неверна. Видишь ли, все эти бурные страсти давным-давно перестали мне нравиться. Да, будоражит, но слишком уж затягивает, как зыбучие пески. Ну, и «будоражить» – не равно «доставлять удовольствие».

– Но ты от нее не ушел.

Дэниел уставился на свою руку, напряженно обхватившую бедро Алекс.

– Нет. Я думал… ну, сейчас ты решишь, будто я полный придурок. Я думал, что смогу ее изменить. Прошлое наложило на нее немалый отпечаток, поэтому я прощал ее, когда она делала мне больно. Никогда не винил ее саму, только это ее прошлое. Клиф… тот, к кому она от меня ушла; что за чудное имя для нового парня, верно?.. Клиф был не единственным ее любовником. Про остальных я узнал позже. – Дэниел вдруг взглянул на Алекс. – Это было в досье?

– Нет.

Он принялся смотреть в лобовое стекло.

– Я понимал, что лучше сдаться. Что цеплялся за собственные выдумки. Лейни, которую я любил, существовала лишь в моей голове. Но я был упрям. Глупо. Иногда отчаянно цепляешься за ошибку, потому что уже слишком долго ее совершаешь.

– Звучит печально.

Дэниел слабо улыбнулся.

– Да. Самым трудным было признать, что все оказалось выдумкой. Быть вот так обманутым – унизительно. Так что сильнее всего пострадала моя гордость.

– Мне жаль.

– И мне. Мои россказни далеко не такие увлекательные, как твои. Поведаешь еще о каком-нибудь парне?

– У меня вопрос.

Дэниел немного напрягся.

– Давай.

– Что ты выдал той проститутке по имени Кейт?

– Э-э? – Дэниел нахмурился, не понимая.

– Той, которая должна была установить маячок. По словам Кевина, ты ей заявил, что процесс развода еще не завершен. Но встретился ты с ней через два года после расставания с женой. Развод ты не оспаривал, так что все закончилось в считаные месяцы. Тогда зачем ты соврал?

Дэниел рассмеялся.

– Благодарю тебя от всего сердца, что не высказала этого при Кевине.

– Всегда пожалуйста.

– Да, к тому времени развод уже остался далеко позади. Но та девушка… В дешевый бар, где я зависал, такие, как она, не заглянут. И уж точно не подойдут пообщаться к такому, как я.

– Какой она была?

– Если мне не изменяет память, то потрясающей. И хищной. И странным образом… пугающей. Я ни на мгновение не поверил, что действительно ее заинтересовал. Чувствовал, дело нечисто, поэтому не повелся. В то время я еще переживал, что меня опять обманут. Но, конечно, не хотел показаться грубым, поэтому выдал самый вежливый отказ, на который оказался способен.

Алекс хмыкнула.

– А ты прав. Никогда и ни за что не признавайся Кевину, что испугался потрясающей проститутки.

– Представляешь? – тоже рассмеялся Дэниел. – Твоя очередь. Следующий парень.

– Их почти не осталось… Хм, на выпускном курсе я пару недель провстречалась с неким Феликсом.

– И что же погасило пламя твоей страсти?

– Для начала пойми, что единственным местом, где я знакомилась с мужчинами, была лаборатория.

– Продолжай.

– Ну, Феликс работал с животными. В основном с крысами, множество которых держал у себя в квартире. Так что там… с ароматами были проблемки.

Дэниел взвыл от смеха, запрокинув голову, и это оказалось заразным. Алекс тоже невольно захохотала – не настолько бесконтрольно, как в Бэт-пещере Кевина, но вроде того. Все напряжение тут же исчезло.

В конце концов, Дэниел ухитрился заснуть прямо посреди рассказа о своей пассии из пятого класса. До этого он отчаянно пытался удержать слипающиеся глаза открытыми, поэтому Алекс вновь заподозрила, что Дэниел все время просто старался отвлечь ее от плохих мыслей.

То, как он тихо спал рядом, навевало на Алекс спокойствие. В противовес ровному дыханию Дэниела на заднем сиденье похрапывал Эйнштейн. Алекс понимала, что ей стоит продумать множество схем, массу способов как можно незаметнее добраться до Карстона, но она хотела просто насладиться моментом. В ближайшем будущем такая мирная атмосфера ей не светит. И, если уж появилась последняя возможность побыть в полном покое, Алекс намеревалась всецело ею воспользоваться.

Разбудив Дэниела через несколько часов, уже на окраине Вашингтона, Алекс все еще пребывала в спокойствии. В прошлый раз она въезжала в этот город разъяренной и перепуганной. Вероятно, у Алекс было даже больше причин чувствовать себя точно так же и сейчас, однако она по-прежнему наслаждалась проведенным наедине с Дэниелом временем и не собиралась отпускать это ощущение раньше необходимого.

По мере приближения к цели Дэниел зачитал указания по проезду. Как Алекс и думала, эта часть города оказалась неплохой и становилась только лучше. Разве прятаться в таком явно неподходящем месте – в духе Кевина?.. Алекс дважды обогнула расположенное по нужному адресу здание, сомневаясь, что прибыла в правильное место.

– Лучше позвоню ему.

Дэниел протянул Алекс телефон. Она ткнула в кнопку повторного вызова.

– Вы опоздали, – заявил Кевин после первого же гудка. – Что на этот раз?

– Пробки. Ничего. Кажется, мы уже у дома, но… какое-то место странное.

– Почему?

– Мы будем прятаться в современной высотке в стиле ар-деко?

– Ага. Нас пустит к себе один знакомый. Под зданием парковка, отправляйся на минус четвертый этаж, я встречу.

Он отключился. Алекс вернула телефон Дэниелу.

– Так хочется хоть раз успеть и бросить трубку вместо него.

– Ты же успела так сделать, когда он позвонил в самый первый раз, помнишь? Еще так впечатляюще.

– А, точно. Теперь мне полегчало.

Напряжение вернулось, стоило им свернуть со светлой улицы в подземную парковку. Алекс проехала по узкому спиральному спуску до нужного этажа и увидела нетерпеливо ждущего Кевина. Он стоял у свободного места, обозначенного табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ЖИЛЬЦОВ», и махнул Алекс, чтобы она его заняла.

Открывая дверь, она уже заранее приготовилась услышать парочку язвительных комментариев о своем лице или пренебрежительных замечаний о косяках Дэниела, однако Кевин лишь произнес:

– На камеры не обращай внимания, отключил их еще утром. – И затем он выпустил Эйнштейна из машины.

Пес тут же повалил Кевина на пол и попытался зализать до смерти. Делая вид, что ни капли не завидует любви Эйнштейна к хозяину, Алекс вместе с Дэниелом вытащили из автомобиля столько сумок, сколько могли унести.

– Э-э… куда теперь? – поинтересовалась она.

Кевин со вздохом поднялся на ноги.

– За мной.

Надо отдать ему должное, он все-таки захватил оставшиеся в багажнике вещи, прежде чем направиться к лифту.

– Мне нужно надеть кепку? – спросила Алекс. – Там есть вестибюль? Я еще не готова сталкиваться с людьми.

– Не беспокойся, Олли, мы сразу поднимемся в квартиру. Кстати, бро, классная борода. Тебе идет. В смысле, что ты больше на себя не похож.

– Э-э, спасибо…

– Насчет твоего знакомого… – начала Алекс.

Кевин снова вздохнул.

– Не все могут быть, как Арни. Прости, коротышка, на этот раз может быть тяжко.

– Ты ему не доверяешь?

Открывшийся лифт явил им шикарный коридор… или прихожую? Дверь впереди была лишь одна.

– Заплатил ей за всю неделю, так что рассчитываю как минимум на это время.

Волоски на шее Алекс встали дыбом. Да, Дэниел отчасти приучил ее к человеческому общению, однако в этой сфере у нее по-прежнему оставалась масса проблем. Проходя по короткому коридорчику, Алекс попыталась перехватить сумку в правой руке так, чтобы вытащить из пояса шприц. Но как только ей удалось достать нужный, Дэниел коснулся ее запястья. Алекс подняла взгляд и увидела в глазах Дэниела намек, что она перегибает палку. Нахмурившись, она сунула шприц на место. Если понадобится, достать его снова не составит труда.

Кевин сунул ключ в замок единственной двери и, глубоко вздохнув, распахнул ее.

Сначала Алекс подумала, что они все-таки попали в вестибюль – она никогда не видела квартир с широкими мраморными лестницами на второй этаж. Помещение было стильным и полностью современным, с рядом огромных, от пола до потолка, окон, которые тут же заставили Алекс почувствовать себя уязвимой. За стеклом только начинало опускаться солнце. Другие дома находились достаточно далеко, чтобы никто не мог заглянуть в эту квартиру, но с такой задачей легко бы справился телескоп. Или прицел винтовки.

– Нет, – раздался за их спинами жесткий и в то же время бархатистый голос.

Алекс резко развернулась. Квартира уходила и в другую сторону, огибая вход и коридор за ним. С одной стороны располагалась огромная кухня, оформленная в белом цвете, а с другой – столовая на десятерых. И везде эти огромные окна. А к мраморному кухонному острову прислонилась настолько прекрасная женщина, каких Алекс еще не встречала в реальной жизни.

Она выглядела так, как Алекс в шутку описывала представление Кевина об Олеандре. Медового цвета волосы, густые и длинные, ниспадали волнами, как в мультфильмах Диснея. Выразительные синие глаза, полные алые губы со слегка приподнятыми уголками и ровный узенький носик на безупречно симметричном овальном лице с очерченными скулами. Лебединая шейка над элегантными ключицами. И, конечно, шикарная фигура типа «песочные часы», с узкой талией и ногами, наверное, длиннее, чем все тело Алекс. Одета женщина была в короткое черное кимоно. На лице застыло раздраженное выражение.

– Это временно, – примирительно произнес Кевин. – Естественно, я точно так же заплачу за каждого. То есть в три раза больше, чем мы договорились.

Фантастически идеальная женщина вскинула бровь и выразительно взглянула на Эйнштейна. Тот яростно завилял хвостом и уставился на блондинку щенячьими глазками.

– В четыре раза, – пообещал Кевин и бросил на пол сумки. – И ты любишь собак.

– Кейт? – вдруг изумленно спросил Дэниел.

На лице женщины тут же заиграла достойная рекламы зубной пасты улыбка.

– Привет, Дэнни, – промурлыкала она. – С трудом узнала тебя за этими зарослями. Ну, теперь мне стало легче. Ты нанес моему самолюбию немалый удар, но хотя бы меня не забыл.

– Э-э… рад тебя снова встретить, – произнес Дэниел с запинкой, сбитый с толку таким приветствием.

Взгляд блондинки метнулся к Кевину.

– Ладно, этот может остаться.

– Всего-то на пару ночей, – отозвался Кевин. – И мелкая мне тоже нужна.

– Ты же знаешь, что я не переношу женщин на своей территории, – бесцветным голосом проговорила блондинка, взглянув на Алекс, и вновь уставилась на Кевина.

– Ой, да ничего страшного, Олли вообще не женщина, – заверил ее тот.

Дэниел тоже уронил сумки и шагнул было к Кевину, но Алекс зацепила его рубашку свободным пальцем.

– Не сейчас, – пробормотала она.

Кейт – или как ее там на самом деле звали – грациозно отделилась от кухонного острова и скользнула к ним. Затем окинула Алекс свысока – роста в ней было на добрых шесть дюймов больше – оценивающим взглядом.

– Что с личиком? Бойфренд отделал?

Дэниел напрягся. Алекс же не очень понимала, в чем дело. Это такая защита территории, что ли? Оставалось лишь гадать, ведь Алекс почти никогда не общалась с другими женщинами. В далеком прошлом она с трудом терпела инфантильных соседок, с уважением относилась к нескольким, таким же, как и она, ботаникам женского пола и пару раз перекинулась словцом с редкими помощницами из лаборатории, которые ее почему-то не избегали. Чаще всего Алекс работала с мужчинами, поэтому совершенно не знала правил взаимодействия носителей двух икс-хромосом. Растерявшись, Алекс решила выдать правду, хотя лучше было бы для начала выяснить, что этой женщине рассказывал Кевин.

– Э-э, нет, киллер. – Алекс подвигала челюстью, ощущая, как натянулась повязка. – А, и насчет почти заживших синяков – это Кевин пытался меня убить.

– Если бы я на самом деле пытался, то ты была бы уже мертва, – проворчал тот.

Алекс закатила глаза.

– Что, повторим? – поинтересовался Кевин. – Всегда к твоим услугам, сладенькая.

– Усыплю тебя снова, – пообещала Алекс, – только уже навечно.

Кевин рассмеялся – но не саркастически, как она ожидала, а с искренним восторгом.

– Ну что, поняла, о чем я, Вэл?

Женщина сдержала улыбку.

– Ладно, ты подогрел мой интерес. Но комната для гостей у меня одна.

– Олли неплохо живется и без удобств.

– Мне все равно. – Видимо, так женщина выразила согласие. – И уберите весь этот хлам из моей гостиной.

Проходя мимо, она скользнула почти вплотную к Дэниелу. А потом поднялась по ступенькам, так и не оглянувшись. Ее кимоно было настолько коротким, что оба близнеца, одинаково раскрыв рты, проводили ее взглядом.

– И вот ее ты отшил?.. – тихо пробормотала Алекс.

Кевин расслышал и снова рассмеялся.

– Давайте перенесем вещички, пока она нас всех не вышвырнула.

Комната для гостей оказалась больше, чем квартира, которую Алекс снимала в Вашингтоне. А ведь жила она отнюдь не в дыре, а в месте, которое риелторы описывали как апартаменты класса люкс. Дом Вэл был еще круче. Кевин, видимо, называл ее проституткой совершенно серьезно. Правда, Алекс даже и не подозревала, что им столько платят.

Кевин пристроил сумки у стены.

– Олли, раскладушка же еще при тебе? При ванной есть огромная гардеробная. Проверь, пойдет ли тебе. Можно, конечно, устроиться на диване, но лучше держать тебя подальше от Вэл.

– Алекс будет спать в постели, – возразил Дэниел.

Кевин скептично нахмурился.

– Серьезно? Ты весь такой великодушный ради нашей Олли?

– Тебя как будто мама вообще ничему не учила.

– Расслабьтесь, – произнесла Алекс, стоило Кевину вскинуть голову. – Разберемся.

– Ладно, – отозвался тот.

– Мне следить за словами? – поинтересовалась она у Кевина. – Ты говорил, что ей не стоит доверять.

Он покачал головой.

– Нет, все в порядке. Вэл может выкинуть нас на улицу, когда наше общество ее утомит, но она нас не выдаст. Я заплатил ей и за время, и за конфиденциальность. Что происходит у Вэл, здесь же и остается. Она бережет репутацию.

– Хорошо, – кивнула Алекс, хотя и не очень поняла политику этой Вэл.

Кевин шагнул к двери, но остановился, положив ладонь на ручку.

– В холодильнике полно еды, если вы голодные, или можем что-нибудь заказать.

– Спасибо, – поблагодарила Алекс. – Сначала разберу вещи.

– Да, – согласился с ней Дэниел. – Надо разместиться.

Кевин снова помедлил, а потом подошел.

– Э-э, Дэнни, просто хотел сказать… рад тебя видеть. И что ты цел.

И снова, как во время его отъезда с ранчо, Кевин будто бы не был против объятий. Дэниел продолжил неловко стоять на месте, полный сомнений.

– Ну да, Алекс постаралась, – произнес он. – Я тоже рад, что ты не умер, как она подозревала.

Кевин хрипло хохотнул.

– Ага, и я. Спасибо еще раз, ядовитая девица. За мной должок.

И он, снова усмехнувшись, ушел, оставив дверь приоткрытой.

Дэниел окинул Алекс взглядом, а потом закрыл дверь и вернулся с явным желанием начать спор. Алекс покачала головой и махнула рукой, чтобы Дэниел шагнул за ней.

Ванная комната заставила ее на мгновение забыть о том, зачем она туда пришла. В полу обнаружилась похожая на бассейн ванна, окруженная мрамором и голубой плиткой, поблескивающей, словно волны моря. С потолка свисала гигантская душевая насадка.

– Что же это за место? – охнула Алекс.

Дэниел закрыл дверь.

– Кейт, вернее Вэл, весьма успешна.

– Думаешь, она действительно проститутка, или Кевин приукрасил рассказ?

– Я пришел сюда не о Вэл разговаривать.

Алекс повернулась к нему, поджав губы.

– Мне не нравится ему врать, Алекс.

– А кто врал?

– Хорошо, притворяться. Что мы друг другу никто.

Она тяжело вздохнула.

– Я не готова к скандалу. Мне и без него хватает стресса.

– Нам все потом придется ему рассказать. Почему бы не разобраться с этим сейчас?

Алекс взвесила за и против, и Дэниел наверняка заметил, как изменилось при этом выражение ее лица.

– Ты все еще не веришь, что это «потом» наступит? – упрекнул он.

– Ну… вполне вероятно, что в течение недели кто-то из нас троих погибнет. Зачем обострять?

Дэниел вдруг стиснул ее в объятиях, скорее укоряя, чем утешая.

– Не говори так. Терпеть не могу, когда ты так делаешь.

– Прости, – отозвалась Алекс, уткнувшись в его рубашку.

– Мы можем сбежать. Сегодня же. Будем прятаться. Ты ведь знаешь, как надо.

– Давай сначала поспим и поедим? – жалобно попросила Алекс.

Дэниел невольно рассмеялся.

– Думаю, это мы себе все-таки позволим.

Алекс на миг расслабилась в его объятиях, сожалея, что сбежать уже нельзя. Звучало ведь так легко.

– Давай просто выйдем рука об руку, – предложил Дэниел, – а потом поцелуемся на диване.

– Сначала – еда и сон. Я не собираюсь разбираться с последствиями великого признания, пока не буду уверена, что просчитала все возможные реакции Кевина и мне не надо заранее вооружиться. Вернее, чем именно мне придется вооружиться. А сейчас я даже соображать толком не могу.

– Ладно. Дам тебе время до завтра, ведь знаю, насколько ты устала. Но уже утром мы вернемся к разговору, и я буду непоколебим.

– А Кевин тоже с нами останется? – задумалась Алекс. – Эта женщина сказала, что комната всего одна. Тогда нам станет не до разговоров.

– Сомневаюсь.

Алекс показалось, будто Дэниел закатил глаза, и она взглянула ему в лицо. Он так и не выпустил ее из объятий – просто опустил руки на талию.

– Ты думаешь, она имела в виду единственную свободную комнату?

– Нет, я думаю, что Кевин ночует с ней.

Алекс сморщила нос.

– Серьезно? Он же ей вроде бы не очень-то и нравится.

– Как и прочим женщинам в его жизни.

Она все еще сомневалась.

– Ну… она ведь может найти себе мужчину гораздо лучше.

Дэниел рассмеялся.

– Тут не поспоришь.

В двухдверном холодильнике Вэл обнаружилось куда больше еды, чем было в таком же у Арни. По правде говоря, по запасам она уделала даже среднестатистический ресторанчик. Вэл как будто собиралась принять еще дюжину гостей – хотя ее даже о прибытии Алекс и Дэниела никто не предупредил.

Такая странность, конечно, заставила Алекс задуматься, но не настолько, чтобы отвлечься от миски винограда. Казалось, будто бы Алекс уже неделями не видела свежей еды, пусть на самом деле прошло всего несколько дней. Воспоминания о ранчо стали далекими, будто все произошло много месяцев назад. Алекс никак не могла понять, как все случилось за такой короткий промежуток времени.

Она сидела на белоснежном, суперсовременном высоком стуле – и ей было жутко неудобно.

Дэниел довольно мурлыкал под нос, исследуя помещение.

– Вот это я понимаю – кухня, – пробормотал он и принялся рыться в нижних ящиках, оценивая горшочки и кастрюльки.

– Уже хозяйничаем?

Дэниел вскинул голову. Алекс замерла, так и не донеся виноградинку до рта.

На кухню, смеясь, вошла Вэл в том же коротеньком кимоно.

– Расслабьтесь. Это все для вас. Я вообще кухней не пользуюсь.

– Э-э, спасибо, – отозвался Дэниел.

Вэл пожала плечами.

– За все платил Кевин. Так что, ты любишь готовить?

– Балуюсь.

– Он скромничает, – сообщила Алекс. – Он как шеф пятизвездочного ресторана.

Вэл тепло улыбнулась Дэниелу и, опираясь о столешницу, так подалась к нему, что едва не легла на мрамор всем телом.

– Ну, очень мило. У меня еще не было персонального шеф-повара. Звучит… забавно.

Алекс удивилась тому, как Вэл сумела вложить в одно простенькое слово столько разных намеков.

– Э-э, думаю, да, – ответил Дэниел, слегка краснея. – А где Кевин?

– Выгуливает пса.

Вэл повернулась к Алекс, и та приготовилась к очередным нападкам.

– Спрашивала Кевина о тебе. Он говорит, ты вот его, – Вэл кивнула в сторону Дэниела, – пытала.

– Ну, по сути, так и было. Приняла его за другого человека.

Глаза Вэл засветились от любопытства.

– И что ты делала? Прижигала?

– Что? Нет, нет… Э-э, я вводила химические препараты. Нахожу их более эффективными, и шрамов не оставляют.

– Хм-м.

Вэл перекатилась по мрамору, чтобы снова повернуться к Дэниелу, а потом устроила голову на руке. От такого маневра кимоно слегка распахнулось и открыло, как Алекс подозревала, весьма интересный вид. Дэниел неловко замер, держась за дверь холодильника.

– И как, больно? – требовательно спросила Вэл.

– Я и представить не мог, насколько, – признал Дэниел.

Вэл была в восхищении.

– Ты кричал? Умолял? Корчился?

Ее воодушевление заставило Дэниела невольно улыбнуться.

– Думаю, все это, вместе взятое. Я рыдал как дитя.

И он вдруг как ни в чем не бывало отвернулся к холодильнику, копаясь в нем.

Вэл вздохнула.

– Хотела бы я посмотреть.

– Любишь пытки? – поинтересовалась Алекс, скрывая беспокойство. Вот надо же было Кевину поселить их у настоящей садистки.

– Не сами по себе, но ведь опьяняет, верно? Такая власть?

– Видимо, я никогда о подобном не размышляла…

Вэл наклонила голову, разглядывая Алекс с неприкрытым интересом.

– Разве все дело не во власти?

Алекс на мгновение задумалась.

– Не в моем случае. Честно говоря, когда это входило в мою работу, – да, прозвучит наивно, понимаю, – я пыталась спасти людей. На кону всегда стояло многое. Было очень трудно.

Вэл тоже задумалась, поджав губы.

– Да, звучит наивненько.

Алекс пожала плечами.

– И ты ни разу не кайфовала? От ощущения власти? – Синие глаза Вэл буквально впились в Алекс.

Ей стало интересно, неужели люди так чувствуют себя в кабинете психиатра – испытывают непреодолимое желание говорить. Или, скорее, так бывало с людьми, прикованными к столу самой Алекс.

– Ну… может быть. Я на вид не так уж опасна. Так что, наверное, иногда было приятно… что меня уважали.

Вэл кивнула.

– Разумеется. Скажи, а ты когда-нибудь пытала женщин?

– Два раза… вернее, полтора.

– Объясни.

Дэниел слегка повернул голову, регулируя мощность конфорки – и внимательно слушая. Алекс очень не нравилось, что приходится вести такой разговор в его присутствии.

– С первой девушкой мне так и не пришлось ничего делать. Она во всем призналась еще до того, как ее привязали к столу. Не стоило отправлять ее в мою лабораторию, хватило бы самого обычного допроса. Бедняжка.

– И в чем же она призналась?

– Террористическая ячейка пыталась заставить людей стать смертниками. Они похищали семьи объектов в Ираке – в данном случае родителей этой девушки – и убивали заложников, если объект отказывался выполнять требования. АНБ со всем разобралось до того, как бомбы сработали, однако несколько заложников все же погибло. – Алекс вздохнула. – С террористами никогда без крови не обходится.

– А что насчет второй?

– Тут ситуация оказалась строго противоположной. Эта торговала оружием.

– И ее было сложно сломать?

– Один из самых тяжелых случаев в моей карьере.

Вэл улыбнулась, словно ответ доставил ей огромное удовольствие.

– Всегда считала, что женщины способны вынести куда больше боли, чем так называемый сильный пол. Все мужчины на самом деле просто дети-переростки. – Затем она вздохнула. – Я заставляла мужчин умолять и корчиться, может, даже пару слезинок выжимала, но никто из них никогда не плакал как дитя. – Вэл обиженно надула нижнюю губу.

– Уверена, что они бы так сделали, если бы ты их попросила, – подбодрила ее Алекс.

Вэл сверкнула улыбкой.

– Наверное, ты права.

Дэниел принялся что-то нарезать, и Алекс решила притормозить с виноградом. Ужин определенно стоил ожидания. Вэл снова перекатилась на бок, чтобы понаблюдать за Дэниелом, и Алекс вдруг ощутила навязчивое желание ее отвлечь.

– Такая красивая квартира.

– Ага, здесь славно, да? От друга досталась.

– О, и он часто здесь бывает?

Сколько же народу о них узнает? Алекс уже и так зачем-то странно и глупо разоткровенничалась с хозяйкой. В будущем это явно аукнется.

– Нет-нет, мы с Чжаном давным-давно расстались. Он был слишком скучным.

– И он позволил тебе здесь остаться?

Вэл уставилась на Алекс с сомнением.

– Позволил мне? Что это тогда за подарок, если он не на мое имя?

– Справедливо, – поспешно согласилась Алекс.

– А что ты там упоминала про усыпление Кевина?

– Ой, пожалуйста, можно я расскажу? – встрял Дэниел. – Обожаю эту историю.

И Дэниел действительно рассказал все в подробностях, вызывая у Вэл смешки и изумленные возгласы. То, что он пропустил, будучи без сознания, Дэниел додумал сам, да и вообще в его версии Алекс вела себя куда круче, чем на самом деле, – что ей пришлось весьма по душе. Вэл теперь смотрела на Алекс с кардинально противоположным выражением лица, чем при их первой встрече.

А потом еда была готова, и все остальное для Алекс перестало существовать. Она давным-давно не ела красное мясо, поэтому на волю вырвалась ее внутренняя плотоядная сущность. Когда помутнение подошло к концу, Алекс заметила, что Вэл опять увлеченно за ней наблюдает.

Опустив взгляд на тарелку Вэл, Алекс заметила, что та попробовала буквально пару кусочков стейка.

– Ты всегда так много ешь? – поинтересовалась Вэл.

– Когда появляется такая возможность, наверное. И совершенно точно – когда готовит Дэниел.

Вэл сощурилась.

– Могу поспорить, что при этом ты и лишней унции не набираешь, верно?

– Не знаю. Иногда, должно быть, набираю.

– У тебя вообще весы есть? – требовательно спросила Вэл.

– Миллиграммовые, да, – ответила сбитая с толку Алекс.

Вэл шумно выдохнула, сдув со лба пряди волос.

– Меня бесят люди с высоким метаболизмом.

– Серьезно? – окинула ее взглядом Алекс. – Ты еще будешь жаловаться мне на наследственность?!

Вэл уставилась на нее, а потом с улыбкой покачала головой.

– Ну, думаю, все сразу получить невозможно.

– Но ты как раз то самое исключение, которое подтверждает правило?

– А ты мне нравишься, Олли.

– Спасибо, Вэл. Хотя вообще-то я Алекс.

– Да мне все равно. Знаешь, в тебе масса потенциала. Поправить прическу, добавить макияжа, накачать грудь до среднего размера – и все будет прекрасно.

– Э-э, меня и так все устраивает, спасибо. Я не жду от жизни многого, мне так проще.

– Серьезно, ты ведь сама стрижешься, да?

– У меня нет другого выбора.

– Поверь, выбор есть всегда, лишь бы не вот такое. – Вэл потянулась к Алекс через стол, но та дернула головой, так и не позволив коснуться упавшей на глаза челки. Ну да, уже неплохо бы подровнять.

Вэл повернулась к Дэниелу. Покончив с едой, он прислонился к столешнице за спиной Вэл, словно хотел от нее спрятаться. И Алекс его понимала. Как и то, почему во время первой встречи Дэниел счел ее пугающей.

– Ну поддержи меня, Дэнни. Правда же Олли будет симпатичной, если постарается?

Дэниел удивленно заморгал – как всегда, когда его заставали врасплох.

– Но Алекс и так симпатичная.

– Что за джентльмен. Прямо добрый двойник Кевина.

– Приму за комплимент.

– А это и есть комплимент. Наверное, лучший из моих уст, – согласилась Вэл.

– Как долго вы знакомы с Кевином? – поинтересовался Дэниел.

– Слишком долго. Понятия не имею, почему раз за разом открываю дверь, когда он является попрошайничать. Думаю, тут все-таки дело во власти. – Вэл пожала плечами. Шелковая ткань скользнула вниз по руке, но поправлять ее Вэл не стала. – Люблю, когда столь сильному человеку приходится выполнять мои требования.

Звякнули ключи – кто-то открывал входную дверь. Алекс тут же соскочила со стула, мгновенно напрягаясь. Вэл проследила, как они переглянулись с Дэниелом, готовым действовать, как Алекс прикажет.

– А вы забавные, – пробормотала Вэл.

В кухню вбежал запыхавшийся Эйнштейн, и Алекс расслабилась.

Вэл внимательно уставилась на вывалившего язык пса.

– Оно чего-то хочет?

– Наверное, он хочет пить, – подсказала Алекс.

– Хм.

Вэл оглядела кухню, а потом взяла из центра кухонного острова хрустальную вазу и наполнила ее из-под крана. Эйнштейн благодарно лизнул Вэл руку и принялся лакать воду.

– Вкусно пахнет, – заметил Кевин, огибая угол.

– Можешь доесть за меня, – отозвалась Вэл, не глядя в его сторону. – Я все. – Она погладила ухо Эйнштейна.

Сев за стол, как у себя дома, Кевин принялся за еду на тарелке Вэл.

– Все подружились?

– Ты был прав, – произнесла Вэл.

Кевин победно усмехнулся.

– А я говорил, что с ней не соскучишься.

Вэл улыбнулась в ответ, выпрямившись.

– Со мной обязательно поладит любой, кто приковал тебя к полу.

Усмешка Кевина тут же исчезла.

– У нас была ничья.

Вэл запрокинула голову, отчего ее длинная шея стала казаться еще длиннее, и расхохоталась.

Дэниел включил воду и принялся искать моющее средство. Алекс машинально присоединилась, успокаиваясь уже в самом начале привычной работы. Вокруг снова незнакомое и ужасно непривычное место, ненадежное и небезопасное, однако рядом Дэниел, и благодаря этому Алекс знала, что со всем справится. Он стал для нее чем-то вроде респиратора – знаком того, что все в порядке. Алекс мысленно улыбнулась, понимая, что такое сравнение покажется Дэниелу совсем неважным. Впрочем, не она же здесь романтик.

– Ой, не переживай насчет посуды, сладкий, – обратилась к нему Вэл. – У меня каждое утро убирают.

Алекс метнула в сторону Кевина напряженный взгляд, что не укрылось и от Вэл.

– Оставлю записку, в спальни он не сунется, – заверила она. – Я знаю, что все страшно секретно. Не переживайте, я вас ничем не выдам.

– Ничего, – произнес Дэниел. – Мытье посуды меня расслабляет.

– Что у тебя за брат такой? – поинтересовалась Вэл у Кевина. – Можно я оставлю его себе?

Алекс улыбнулась, заметив распахнувшиеся в панике глаза Дэниела. Однако он склонился над раковиной, поэтому Вэл ничего не увидела. Дэниел протянул Алекс чистые щипцы, и она вытерла их полотенцем, похожим на шелковое и, наверное, декоративным. Но Вэл такие мелочи, судя по всему, не волновали.

– Он не в твоем вкусе, – ответил Кевин.

– У меня весьма разнообразный вкус.

– Справедливо, но не думаю, что Дэнни сможет долго поддерживать твой интерес к себе.

Вэл вздохнула.

– Это редко кому удается.

– Так, э-э, возвращаясь к домработнику… во сколько он приходит, уходит и так далее? – спросила Алекс.

Вэл рассмеялась.

– Ты так серьезно ко всему относишься.

– Меня часто пытаются убить.

– Должно быть, это достает, – беззаботно отозвалась Вэл. – Когда я дома, Рауль приходит рано и уходит быстро. Даже не разбудит вас. Он хорош.

– Тогда я просто закрою дверь на замок.

– Если хочешь.

– Завтра весь день спать не выйдет, Олли, – встрял Кевин. – Перед тем как действовать, надо еще много чего подготовить, а я не хочу снова терять время.

– Дай ей одно утро, – настоял Дэниел. – Она всю неделю ночами ехала, спала в машинах. Ей надо отдохнуть.

Кевин скорчил брезгливую гримасу.

– Она не ребенок, Дэнни. А взрослым детишкам пора заняться делом.

– Никаких проблем, – быстро произнесла Алекс и взглянула на часы над духовкой – всего семь. – Я все равно уже лягу спать, так что проснусь задолго до прихода Рауля.

– Покажу все, что уже сделал, потом скажешь, что тебе еще понадобится. Заснял твой объект на видео, уверен, ты захочешь посмотреть и…

– Завтра, Кевин, – перебила его Алекс. – А сейчас – спать.

Он шумно втянул воздух через нос и закатил глаза.

Выходя из кухни, Алекс чуть было не взяла Дэниела за руку – пришлось тут же сжать пальцы в кулак и понадеяться, что Кевин ничего не заметил. Движение вышло неестественным, и Дэниел это почувствовал. Он следовал за Алекс по пятам, словно раздумывал, не сделать ли что-нибудь, чтобы завязать разговор – или же спор, – которого Алекс старательно избегала. «Не сейчас», – попыталась она мысленно передать ему, не оборачиваясь, и зашагала быстрее. Усилия оказались бесполезны, и оторваться от Дэниела не удалось – у него просто-напросто были более длинные ноги.

Зато Алекс стало куда спокойнее, когда за ее спиной закрылась дверь и щелкнул замок.

– Спасибо, – произнесла она и, повернувшись, обняла Дэниела.

– Только потому, что мы вымотались, – напомнил он. – Завтра я от тебя не отстану.

Алекс уже и в самом деле еле двигалась, поэтому ограничилась лишь самыми важными процедурами. Перевязывать лицо ей не хотелось, поэтому она решила дать коже подышать. Рана была по-прежнему ярко-алой и сморщенной. Швы, несмотря на телесного цвета нить, все равно бросались в глаза. Впрочем, две половинки мочки должны срастись. Останется некрасивый шрам, но пока что Алекс не хотела об этом думать.

Она подумывала для виду установить в гардеробной раскладушку, но решила подождать до утра. Вряд ли Кевин затеет проверку. Еще Алекс поразмышляла насчет газовой ловушки у двери, однако поняла, что сил уже не осталось, да и незваный гость первым делом проверит хозяйскую спальню. Если, конечно, проберется мимо Эйнштейна. Достаточно просто положить на прикроватный столик «ЗИГ Зауэр» и пояс со шприцами.

Дэниел успел лечь, но еще не спал.

– Мне винтовку тоже держать под рукой? – спросил он.

– Комната большая, но для нее будет тесновато. Могу сходить за обрезом.

– Я вообще-то пошутил. – Сердито взглянул на Алекс Дэниел.

– Ой. Ладно.

Он раскрыл объятия, и Алекс, выключив лампу, уже по привычке устроилась у него на груди. Постель была странной – словно мягкое облако то ли из золотой нити, то ли из гривы единорога.

– Спокойной ночи, Алекс, – прошептал Дэниел.

А потом она погрузилась в сон.

– Потому что тебе незачем с нами идти, – возразил Кевин.

Он со скрещенными на груди руками стоял перед лифтом, загородив кнопку вызова.

– Почему это? – требовательно спросил Дэниел.

– В наступление ты не пойдешь, Дэнни, поэтому и в подготовке тебе участвовать незачем.

Дэниел сердито поджал губы.

– Ничего страшного, если он… – мягко начала Алекс.

– Разве что его рожу кто-нибудь увидит, – прорычал Кевин.

– В смысле, твою рожу? – парировала Алекс.

Дэниел закатил глаза.

– Могу ехать в багажнике, если надо.

Кевин окинул обоих взглядом.

– Вы мне вообще дадите сосредоточиться?

– Ты о чем?

Кевин закрыл глаза – явно пытался успокоиться. Затем он шумно вдохнул через нос и посмотрел на Дэниела.

– Значит, так, вот мои условия, если хочешь присоединиться к нашей очень скучной и полностью стандартной разведоперации. О случившемся утром никто не заговаривает. Не хочу вспоминать тошнотворное зрелище, которому стал свидетелем. И никаких намеков на все то же тошнотворное зрелище. Мы на деле, поэтому ведите себя соответственно. Уяснили?

Кожа на шее Дэниела начала краснеть. Алекс сразу сообразила, что он собирается заметить, что если бы Кевин не вломился в запертую комнату, то и не увидел бы ничего, поэтому поспешно согласилась:

– Уяснили. Соответствующее деловое поведение, да.

Кевин снова оценивающе взглянул на нее и на Дэниела. А затем, развернувшись, ткнул в кнопку вызова лифта.

«Серьезно?» – говорил взгляд Дэниела. Алекс пожала плечами.

– А ну прекратили! – скомандовал Кевин, продолжая стоять к ним спиной.

– Что не так? – возмутился Дэниел.

– Да я чувствую, как вы молча переговариваетесь. Хватит.

– Мне будет проще, если ты перестанешь пытаться делать два дела одновременно, – пожаловалась Вэл.

– Прости. У меня тут что-то вроде дедлайна.

– Тогда хотя бы не шевели головой.

Алекс старалась изо всех сил. Она держала ноутбук Кевина на коленях, подключив к нему свои наушники. Когда Карстон находился в машине, Алекс слышала и его собеседников, однако по дороге он, к сожалению, обычно связывался лишь со своей единственной дочерью, Эрин. И они практически все время болтали о его внучке, чей портрет Алекс хранила в медальоне. После сорокаминутного обсуждения того, какая дошкольная программа уж наверняка подарит счастливый билет в Лигу плюща, Алекс начала перематывать запись, как только слышала голос Эрин или, если Карстон был в кабинете, как только он переходил на особенный тон, который использовал только с дочерью. Болтали они куда больше, чем Алекс ожидала. Она ткнула в кнопку воспроизведения. Эрин продолжала трещать о том, как поведет Ливви в зоопарк. Алекс поняла, что ничего не пропустила, и снова нажала на перемотку.

– Знай, что результат неидеален, и виновата в этом ты.

– Все изъяны на моей совести, согласна, – проговорила Алекс.

Вэл заранее усадила ее так, чтобы она не могла подглядывать в зеркала ванной комнаты. Алекс знала только, что ей на кожу нанесли слой маслянистой косметики и порез на челюсти что-то стягивало.

Она, конечно, считала и гостевую ванную чересчур шикарной, но та, где Алекс находилась сейчас, вообще была дворцом. Тут со всеми удобствами могли разместиться две семьи из пяти человек.

Алекс сосредоточилась на экране ноутбука. Опять домработница. Судя по всему, она привозила продукты каждые два дня. Алекс отметила те, что лежали в пакетах сверху – кварта органического обезжиренного молока, коробка зерновых отрубей, апельсиновый сок, кофе в зернах. Вдобавок, она записала номера автомобиля, и Кевин пробил адрес. С наступлением темноты Алекс сможет быстренько подкинуть в машину маячок и отследить, где домработница совершает покупки.

Она снова проверила аудио – Эрин как раз прощалась. Алекс понятия не имела, как Карстон ухитрялся уделять болтовне дочери столько времени. Хорошо, что ребенок у него всего один. Впрочем, наверное, он делал несколько дел параллельно, как и сама Алекс.

В рабочих беседах он по-прежнему не упоминал имен, что уж говорить о том, которое начинается с буквы «П». Если затолкать проблему куда-нибудь подальше, казалось Алекс, то подсознание справится и самостоятельно. Но, к сожалению, она раз за разом навязчиво возвращалась к этой мысли, поэтому прогресса не было.

– Итак, последний штрих, – объявила Вэл, натягивая Алекс на голову парик.

– Ай!

– Красота требует жертв. Теперь можешь смотреть.

Алекс неловко встала – слишком долго просидела без движения, – и повернулась к зеркалам.

Зрелище ее испугало. Она не сразу поняла, что стоящая рядом с Вэл низенькая женщина – это она сама.

– Как?.. – Алекс машинально потянулась к месту, где раньше был покрытый корочкой порез.

Вэл стукнула ее по руке.

– Не тронь, а то размажешь.

– Куда все делось?

Лицо женщины в зеркале было идеально чистым. Свежая кожа словно у четырнадцатилетней девочки. Огромные, но не слишком, глаза. Более полные губы, выделенные скулы. Ниспадающие на плечи каштановые с легкой рыжиной волосы.

– Вуаля. Твое новое лицо, – объявила Вэл. – Было весело. В следующий раз сделаю из тебя блондинку. У тебя хороший цвет кожи, с ним множество оттенков смотрится естественно.

– Невероятно. Поверить не могу. Где ты такому научилась?

– Я играю массу разных ролей, – пожала плечами Вэл. – Но с моделью веселее. В детстве я очень хотела получить большую голову Барби для причесок. – Она похлопала Алекс по макушке. – Или младшую сестричку. Но лучше игрушечную голову.

– Да я, наверное, лет на десять тебя старше, – возразила Алекс.

– Какой милый комплимент. Но неважно, сколько мне на самом деле лет, ведь в значимых вещах ты все равно куда младше.

– Как скажешь. – Спорить Алекс не собиралась. Вэл только что неожиданно подарила ей счастливый билет. – Меня же собственная мать бы не узнала.

– Могу добавить сексуальности, – заверила Вэл. – Но ты хотела быть незаметной…

– Я в жизни, наверное, настолько сексуально не выглядела. Так что мне страшно, что будет дальше.

– Спорим, Дэнни бы понравилось? – промурлыкала Вэл.

– Кстати… где я облажалась? Чем себя выдала?

Вэл улыбнулась.

– Я тебя умоляю. Когда двое настолько втрескались, они этим буквально лучатся. Так что ничего ты не сделала.

Алекс вздохнула.

– Спасибо, что поделилась наблюдениями с Кевином.

– Вот ты язвишь, а стоит искренне меня поблагодарить. Разве без этих тайн не стало проще?

– Наверное… Но он чуть не прострелил мне голову, о чем не следует забывать.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Алекс приблизилась к огромному зеркалу, чтобы рассмотреть маскировку. Порез был спрятан под чем-то вроде искусственной кожи. Алекс осторожно шевельнула челюстью, проверяя, какое движение может выдать обман. Накладка слегка морщилась при улыбке, однако большую часть лица все равно скрывал парик. Можно не беспокоиться о том, что даже вблизи кто-то заподозрит неладное. Люди, разумеется, заметят макияж, но его все равно носит большинство женщин. Едва ли такой привлечет внимание.

Теперь можно действовать быстрее, ведь не нужно ждать темноты. Алекс усмехнулась, но затем расслабила лицо, чтобы не натягивать искусственную кожу. Осознание неожиданной свободы пьянило.

Сунув ноутбук под мышку, Алекс быстро сбежала по лестнице. В голове уже созрел вполне рабочий план с минимальными рисками, поэтому аудио она слушала лишь в тщетной надежде, что Карстон все-таки выдаст что-нибудь важное. Вряд ли, конечно, но с этим Алекс разберется позже. Сейчас ей предстояло кое к чему приготовиться.

– Да ладно? – проворчал Кевин и бросил взгляд на следующую за Алекс Вэл. – Сколько девственниц ты принесла в жертву, чтобы сделать ее вот такой?

– Я и без помощи сатанинских ритуалов справляюсь, – отозвалась Вэл. – А девственницы все равно ни на что не годятся.

Дэниел поднялся с дивана, на котором сидел, глядя новости – видимо, задание он воспринял серьезно, – и обошел лестницу, чтобы посмотреть, о чем же говорили Кевин и Вэл.

Алекс замешкалась на последней ступеньке, чувствуя себя странно уязвимой. Она не привыкла переживать о своей привлекательности. Но Дэниел, окинув ее удивленным взглядом, расплылся в улыбке.

– Так привык к синякам, что почти забыл, как ты выглядишь без них, – произнес он и улыбнулся еще шире. – Рад снова тебя видеть.

Алекс, конечно, знала, что уж никак не могла вот так выглядеть в том вагоне метро, но решила не комментировать.

– Собираюсь установить маячок, – сообщила она. – Думаю, справлюсь быстро.

– Мне пойти с тобой? – спросил Дэниел.

– Тебе лучше не светить лицом в дневное время, – посоветовала Алекс.

Ответ его явно не обрадовал, но спорить Дэниел не стал. Алекс представила, что ощутила бы сама, если бы Дэниел вот так сбежал на разведку, поэтому поняла его нежелание отпускать ее одну.

– Ничего не случится, – пообещала она.

– Возьми седан, – указал Кевин на лежащие на столешнице ключи.

– Так точно, – скопировала Алекс его солдатские интонации. Кевин, кажется, не заметил.

– Алекс, он случайно тебя набрал, – возразил Дэниел.

– Дэнни прав, – согласилась Вэл. – Ты перегибаешь палку. Пустяк же.

Алекс покачала головой и стиснула зубы, чувствуя, как на челюсти натянулась корочка пореза.

– Нам надо уехать, – решительно произнесла она.

– Потому что плохие парни уже прямо сейчас могут выпытывать у Кевина информацию, – подытожила Вэл терпеливым, уступчивым тоном, каким обычно разговаривают с очень маленькими детьми или пожилыми людьми.

Ответ Алекс был холодным и жестким:

– Если они придут и за тобой, Вэл, станет не до шуток. Честно.

– Слушай, Алекс, твой план провалился, – напомнила Вэл. – Ты очень расстроилась. Кевин позвонил и ничего не сказал. Вот и все, что произошло. Я думаю, ты слегка преувеличиваешь, и это просто случайность.

– Это их методы, – медленно произнесла Алекс. Она видела подобное в действии задолго до того, как Барнаби достал ей секретные материалы для изучения. – У объекта есть телефон с единственными номером. Ты его набираешь и смотришь, какую информацию можно вытянуть. Отслеживаешь только что посланный сигнал. И находишь человека со вторым телефоном.

– Ну, теперь-то они никого не найдут, верно? – подбодрил ее Дэниел. – Ты выбросила телефон. Сигнал их приведет на никак не связанную с нами парковку.

– Да, с телефоном у них облом, – кивнула Алекс. – Но если они захватили Кевина…

По лицу Дэниела пробежала тень сомнения. Вэл же сохраняла снисходительное выражение.

– Думаешь, они его убьют? – едва ли не шепотом спросил Дэниел.

– В лучшем случае, – без обиняков сказала Алекс. Она не знала, как такое приукрасить или смягчить. – Если он мертв, они больше не смогут причинить ему вреда. И мы в безопасности. А если жив… – Алекс глубоко вздохнула и собралась с силами. – Как я и сказала, надо уезжать.

Вэл осталась при своем мнении.

– Ты и правда думаешь, что он выдаст Дэнни?

– Слушай, Вэл, я никогда бы не стала спорить с тобой насчет всего, что хоть как-то связано с женскими штуками. Это твой мир. А это – мой. Ломаются все, и я не преувеличиваю. Неважно, насколько Кевин силен или насколько он любит брата. Да, пройдет какое-то время, но он все равно расскажет им, где мы. И ради него самого я надеюсь, что долго он не протянет.

Впрочем, она понимала, что будет иначе. Несмотря на их сложные взаимоотношения с Кевином, Алекс научилась ему доверять, узнала его настоящего. Кевин выиграет для нее время, чтобы Алекс успела доставить их в безопасное место. Частично из любви к брату, частично из гордости. Он ни за что не позволит Диверсу добиться желаемого так легко. Он заставит их попотеть ради каждого вытянутого из него слова.

Алекс порадовалась, что расколоть Кевина предстояло уже не ей. Иначе он оказался бы самым сложным случаем за всю ее карьеру. Если кто-то и смог бы унести секреты в могилу, то это наверняка был бы Кевин Бич. Может, именно он и стал бы пятнышком на ее безупречной репутации.

На мгновение Алекс даже ярко представила эту сцену – как Кевин лежит, прикованный к столу в ее бывшей лаборатории, а она возвышается над ним. Что за методы она решила бы применить? Ведь если бы все обернулось иначе – если бы пакистанец не пробормотал имя «Уэйд Пэйс», – то воображаемая сцена стала бы реальностью.

Отмахнувшись от навязчивой картинки, Алекс подняла взгляд на Вэл и Дэниела и заметила, что по крайней мере последний начал осознавать всю глубину ее напряжения и мрачной уверенности.

– Если они захватили Кевина… то, как думаешь, что будет с Эйнштейном? – спросила Вэл. Несмотря на всю ее скептичность, синие глаза казались необычайно взволнованными.

Алекс поморщилась. Почему Вэл не беспокоит ничего, кроме судьбы животного? Что за глупости.

– Нет времени все сейчас выяснять. Вэл, тебе есть куда отправиться? В место, о котором Кевин не знает?

– У меня их миллион. – Ее лицо вдруг стало жестким. Словно идеальные черты принадлежали кукле, холодной и пустой. – А у вас?

– Наши возможности более ограничены, но я что-нибудь придумаю. Собери вещи, которые хотела бы спасти, – возвращаться сюда будет небезопасно. Можно я оставлю парик себе?

Вэл кивнула.

– Спасибо. У тебя есть другая машина, кроме той, на которой ездим мы?

После полуночи Кевин с Эйнштейном выдвинулись на дело в джипе Маккинли.

– Есть парочка. А та не моя. На ней сюда приехал Кевин.

Грациозно развернувшись, Вэл не спеша направилась к лестнице. То ли собирать вещи, то ли подремать, Алекс так и не поняла. Вэл ей не поверила.

Разум Алекс лихорадочно работал в сотне разных направлений. Надо быстро найти новую машину и бросить ту, о которой знает Кевин. Надо продумать множество деталей, причем срочно.

Алекс поспешила в гостевую спальню – собираться. Дэниел пошел следом.

– Скажи, что мне делать?

– Можешь сложить все обратно в сумки? Мне… мне надо несколько минут подумать. Сегодня у нас нет права на ошибки. Просто дай мне сосредоточиться, ладно?

– Конечно.

Алекс легла на постель и закрыла лицо руками. Дэниел тихо шуршал в углу, но это не отвлекало. Она пыталась выяснить, какие ходы им еще доступны. То, о чем Кевин не знал.

Вариантов было маловато. Алекс даже не могла вернуться за Лолой. Собачий пансион выбрал опять же Кевин.

Алекс в который раз глубоко вздохнула и отмахнулась от этой мысли. Для печали нет времени.

Придется жить в маленьких мотелях. Платить только наличкой. К счастью, Алекс прихватила кучу денег, которые Кевин получил от наркобарона. Есть возможность залечь на дно.

Разумеется, Карстон это предугадает. Полиция расклеит их с Дэниелом фото по всем возможным остановкам в радиусе тысячи миль. Раз уж в СМИ запустили сюжет о Дэниеле, Алекс могут выставить его заложницей. Другую версию выдвинуть будет сложно, учитывая их размеры относительно друг друга.

Значит, придется пожить в той машине, которую им удастся найти. Однако департамент будет вести жесткое наблюдение. Как только люди Карстона обнаружат седан Кевина, они начнут выслеживать всякий проданный старый автомобиль, частное объявление и украденные машины в радиусе ста миль. Появится список характерных черт, и если какой-нибудь коп заметит подходящее транспортное средство, к нему тут же подтянутся люди Карстона.

Может, пора вернуться в Чикаго. Может, Джои Джанкарди не убьет Алекс на месте. Может, он согласится взять ее в некое рабство в обмен на две пластических операции. Или же почует ее отчаяние и поймет, что выручит неплохие деньги, если продаст Алекс тем, кто ее ищет.

У нее были документы на имена, о которых Кевин не знал, а вот у Дэниела – нет. Те комплекты, которые Алекс стащила из передвижной Бэт-пещеры, небезопасны.

Если, конечно, Дэниел не сможет действовать достаточно быстро.

Алекс села.

– Как думаешь, ты уже уловил основные принципы игры в прятки?

Дэниел повернулся с двумя мешками патронов в руках.

– Разве что самые-самые основные.

Алекс кивнула.

– Ты же умный. И неплохо говоришь по-испански, верно?

– Выкручусь. Думаешь о Мексике?

– Если бы. Ты бывал там слишком часто, есть риск, что тебя узнают. Можно найти неплохие места в Южной Америке. Там дешево, так что денег тебе на какое-то время хватит. Среди местного населения ты, конечно, будешь выделяться, но есть масса диаспор…

Поколебавшись, Дэниел аккуратно положил патроны в сумку и подошел к Алекс.

– Что-то ты используешь слишком много местоимений второго лица. Алекс, ты… намекаешь, что нам надо разделиться?

– Тебе лучше уехать из страны, Дэниел. Если заляжешь на дно где-нибудь в Уругвае, будет шанс, что они тебя никогда не найдут…

– Тогда почему бы нам не уехать вместе? Из-за того, что они начнут искать пару… если… если Кевин заговорит?

Алекс ссутулилась, то ли пожав плечами, то ли попытавшись защититься.

– Потому что у меня нет паспорта.

– А ты не думаешь, что они поймают Дэниела Бича при посадке на самолет?

– А ты не будешь Дэниелом Бичем. Я забрала у Кевина кое-какие документы. А до поддельных личностей допрос дойдет не скоро, если Кевина вообще о таком расспросят. Так что ты с легкостью успеешь сегодня вечером вылететь в Чили.

Выражение его лица вдруг стало жестким, чуть ли не злым. Теперь уже Дэниел стал напоминать Кевина, и Алекс с изумлением поняла, насколько это ее огорчило.

– Значит, я должен спасать свою шкуру? И бросить тебя здесь?

Она снова передернула плечами.

– Как ты и сказал, враги будут искать пару. А я проскочу сквозь расставленные сети.

– Тебя будут искать, Алекс. Я не…

– Ладно, ладно, – перебила она. – Дай мне еще подумать. Что-нибудь соображу.

Дэниел встретился с ней взглядом, а затем вновь стал самим собой. Его плечи поникли.

– Мне жаль, – прошептала Алекс. – Жаль, что ничего не вышло. Жаль, что Кевин…

– Я все еще надеюсь, что в какой-то момент он снова сюда войдет, – признался Дэниел, опустив взгляд. – Но интуиция подсказывает, что этого не будет.

– Знаю. Хотела бы я ошибаться…

Дэниел вдруг вновь заглянул ей в глаза.

– Если бы мы поменялись местами, он бы что-нибудь сделал. Нашел бы способ. А я ничего не могу. Я не Кевин.

– Кевин оказался бы в том же положении, что и мы. Он бы не знал, где тебя держат. А если бы и знал, то его бы там встретило слишком много противников. И он ничем не смог бы помочь.

Дэниел покачал головой и обреченно сел рядом с Алекс.

– Знаешь, все это его не остановило бы.

Алекс вздохнула. Наверное, Дэниел прав. Кевин нашел бы какого-нибудь тайного информатора, или съемку с другого угла, или взломал бы компьютер Диверса. Кевин не стал бы сдаваться и убегать. Но ведь Алекс тоже не Кевин. Она даже не сумела отравить Карстона, пока тот ничего не подозревал. А теперь он явно настороже.

– Дай мне подумать, – повторила Алекс. – Поищу выход.

Дэниел кивнул.

– Но включи в свои планы и меня. Мы уйдем отсюда вместе. И останемся вместе.

– Даже если это опасно для нас обоих?

– Да.

Алекс снова упала на постель и закрыла лицо руками.

Идеальный побег придумать не удастся, иначе Алекс сделала бы это раньше. Она очутилась здесь именно потому, что вариант с побегом отпал. Провалилось и нападение. Оптимизма это явно не внушало.

Смешно, но плачут только потерявши. Да, Алекс по уши увязла в отношениях с Дэниелом и смирилась со своим невыгодным положением. Но кто бы мог подумать, что ей будет не хватать и Кевина? Неужели он стал ее другом? Вернее, даже не другом, ведь их выбирают сознательно. А скорее ее семьей – эдаким братом, которого избегают на сборищах родственников. Алекс еще никогда не испытывала подобного, однако сейчас ей казалось, что именно так чувствуется боль от потери чего-то изначально нежеланного, но ставшего важным. Самоуверенность Кевина буквально заставляла Алекс ощущать себя в такой безопасности, которой она не знала годами. Ведь победа всегда на его стороне. А его неуязвимость защищала и остальных.

Или так было раньше.

И пес… Алекс понимала, что если начнет о нем думать, то тут же расклеится и не сможет выжать из мозга никаких решений.

Под сомкнутыми веками вновь промелькнул образ распростертого на столе Кевина. Если бы только Алекс знала наверняка, что он уже мертв. Если бы могла верить, что прямо сейчас он не бьется в агонии. Наверняка Кевину хватило ума оставить себе запасной выход. Или же он настолько уверен в себе, что и не задумывался о провале?

Алекс искренне жалела, что не может поменяться с Кевином местами. Если бы поймали ее, она бы быстро и безболезненно вышла из игры, оставив Диверса и Карстона безо всякой информации об остальных. Что бы Кевин ни натворил, именно он лучше всего сумел бы сохранить жизнь Дэниела. И Вэл, если уж на то пошло. Может, ей и проще всего сбежать, но ни Карстон, ни Диверс просто так свидетелей не упустят.

А если бы Кевин вместо Алекс придумывал план, что бы он сделал?

Алекс не знала. У Кевина были ресурсы, которыми она не располагала и не умела пользоваться. И все равно единственным выходом был бы побег. Может, Кевин бы и вернулся позже, но сейчас он явно не стал бы продолжать охоту на команду убийц потенциального вице-президента. Нет, самое время исчезнуть и собрать силы.

Или, в случае Алекс, исчезнуть и больше не всплывать.

Из головы никак не шел страшный образ Кевина на столе. Проблема заключалась в том, что, будучи профессиональным допросчиком, Алекс знала в мельчайших подробностях, что сейчас могут творить с Кевином. Поэтому она не могла не отсчитывать минуты, не представлять ход допроса.

Дэниел притих. Сборы не заняли много времени, ведь пользовались они с Алекс достаточно малым количеством вещей, не располагаясь со всеми удобствами. Они изначально знали, что в любой момент им придется сорваться с места либо из-за очередной катастрофы, либо попросту по воле утомленной их присутствием Вэл.

Алекс догадывалась, что творится у Дэниела на душе. Он наверняка не хотел верить, что все пошло не по плану. Что Кевин мертв, или что смерть для него лучший выход. Наверняка вспоминал, как Кевин посреди ночи забрался через крышу постройки, лишь бы его спасти, и упрекал себя за то, что не способен поступить так же. Даже не просто упрекал – а чувствовал беспомощность, слабость, ярость, вину, страх… Все то, что зарождалось и внутри Алекс.

Но она ничем не могла помочь Кевину. И на ее месте Кевин тоже ничего бы не смог. Он бы не знал, где ее держат. Плохие парни намеренно выбрали бы незнакомое Алекс и Кевину место, которых у них тысячи. А даже если бы можно было как-то вычислить их секретное укрытие, охрана там будет настороже. Кевин оказался бы точно так же беспомощен, как Алекс сейчас.

Нельзя тратить время на мысли о невозможном. Необходимо сосредоточиться.

Приходилось отталкиваться от предположения, что Кевин все еще жив и вскоре плохие парни узнают об Алекс и Дэниеле. Узнают адрес и имя Вэл. Марку, модель, цвет и, наверное, номера двух доступных им машин. Пора отсечь от себя как можно больше подробностей.

Алекс медленно села.

– Нам лучше поскорее загрузиться в машину и уехать.

Дэниел стоял, прислонившись к стене около горы сумок и скрестив руки на груди. Глаза у него покраснели. Он кивнул.

Когда они, нагруженные вещами, выбрались в гостиную, Вэл нигде не было. Без собаки комната почему-то стала казаться больше, холоднее. Алекс поспешно зашагала к входной двери.

В лифте и по пути к машине они молчали. Бросив сумки около багажника, Алекс достала из кармана ключи.

Тишину нарушил негромкий царапающий звук. Он донесся то ли сзади, то ли из-под машины.

«Идиотка», – обругала себя Алекс, тут же приседая на пол рядом с сумкой, в которой, как она отчаянно надеялась, лежали пистолеты, а не медикаменты. Алекс ведь знала, насколько шатко их положение, но все равно отправилась на парковку невооруженной.

Она просто рассчитывала, что Кевин продержится дольше. Глупо.

Дэниел взял самые тяжелые сумки. Алекс осознала это, как только коснулась той, что лежала перед ней. Все-таки медикаменты, которые сейчас бесполезны. Ну, по крайней мере, Алекс надела кольца и пояс. Значит, придется подобраться к врагу поближе. Сначала не оказывать сопротивления. Если ее, конечно, не пристрелят на месте.

Все эти расчеты заняли меньше секунды. За первым звуком последовал еще один – тихий скулеж из-под машины, который напомнил Алекс ее собственную панику у темного крыльца в Техасе. Этот звук издавал не человек.

Алекс нагнулась ниже, чуть ли не касаясь асфальта парковки головой. Темный силуэт под седаном подполз ближе.

– Эйнштейн?! – охнула Алекс.

– Эйнштейн? – эхом повторил Дэниел.

Алекс подобралась к боку машины.

– Эйнштейн, ты как? Иди сюда, мальчик.

Пес пополз вперед и наконец выбрался наружу. Алекс пробежала пальцами по его спине и лапам.

– Больно? – ласково спросила она. – Все хорошо. Я тебе помогу.

Шерсть спуталась и местами намокла, но оказалась всего лишь грязной – на ладонях Алекс не осталось следов крови. Пес всего лишь немного порезал лапы и тяжело дышал от жажды или усталости.

– Он в порядке?

– Кажется. Но, судя по всему, ночка у него выдалась тяжелая.

– Иди ко мне, мальчик, – позвал Дэниел и подхватил на руки поднявшегося пса. Эйнштейн тут же принялся облизывать ему лицо.

– Отнеси его наверх. Я заброшу вещи в машину и поднимусь к вам.

– Хорошо. – Дэниел помедлил, а потом прерывисто вздохнул. – Это все реально.

– Да. – Алекс, не оборачиваясь, открыла багажник.

С вещами она справилась быстро. В гараже было, как всегда, тихо и безлюдно. Может, это личный этаж Вэл. Может, все эти машины тоже принадлежат ей. Алекс бы не удивилась.

Разве ей не должно стать легче, раз уж пес в порядке? Должно быть, она надеялась, что ошиблась, погорячилась.

Войдя в гостиную, Алекс увидела Вэл с псом на полу. Эйнштейн устроился у нее на коленях, положив голову на плечо. Дэниел присел рядом.

Вэл подняла взгляд.

– Теперь можешь сказать: «Ну я же говорила».

– Помочь тебе отсюда выбраться? – спросила Алекс.

– Мне уже приходилось исчезать. Давно, конечно, однако такое не забывается.

Алекс кивнула.

– Мне жаль.

– И мне, – отозвалась Вэл. – Как думаешь… собаку вы заберете?

– Да, – удивилась Алекс.

– Эх. – Вэл уткнулась в шерсть Эйнштейна. – Дай мне минутку, – донесся приглушенный голос.

– Хорошо.

На самом деле, у них было несколько часов. Месторасположение Кевин выдаст в последнюю очередь. Он отправил пса, чтобы их предупредить. Он сражается.

Кроме того, Алекс хотела проверить еще кое-какую информацию, и лучше это было сделать при высокоскоростном Интернете. Она подошла к лежащему на кухонном островке ноутбуку.

До недавнего времени Карстон держался достаточно скрытно, но, может, теперь выдаст хоть что-то. По крайней мере, тогда Алекс вычислит, когда примерно Кевина схватили. Наверняка в этом промежутке времени будет звонок. Или Карстон куда-то отправится, ведь спецом в подобных делах был он, а не Диверс.

Отследить маячок легко – машина Карстона стояла неподалеку от его рабочего места, как всегда в будние дни. Однако он мог уехать и на другой. Алекс проверила микрофон, убеждаясь, что Карстон в кабинете, и перемотала запись назад.

Обнаружилось кое-что стоящее: Карстон уже давным-давно на месте. Обычно он приходил в свой кабинет около шести утра, но сегодня начал уже в полчетвертого. Алекс захотелось врезать себе за то, что не проверила записи перед выходом.

Первый телефонный звонок был коротким. Две фразы: «Я на месте» и «Как обстановка?». Несложно сделать вывод. Кто-то разбудил Карстона новостями, и тот направился прямиком в кабинет. Дороги пустые, и путь занял всего минут десять. Плюс время, чтобы накинуть одежду, почистить зубы и так далее. Значит, разговор произошел в промежутке с половины третьего до пятнадцати минут четвертого.

Алекс взглянула на часы на мониторе, высчитывая, как долго Кевин у них. Сначала его должны были поймать, потом дождаться, пока он придет в полное сознание, если его пришлось вырубить. А затем – выбрать тактику и пригласить специалиста…

Не об этом ли был второй звонок, который Карстон сделал в три сорок пять?

«Как мы все провернем?.. Мне это не нравится… Ладно, ладно, если нет лучшего варианта… Что?.. Ты знаешь мое мнение… Как ты и говоришь, проблема твоя… Держи меня в курсе».

Скупые фразы можно было трактовать тысячей разных способов, однако Алекс видела в них лишь подходящий ей смысл.

Нет, Кевин еще жив.

Далее следовало долгое молчание. Звуки нажатия клавиш, шаги, дыхание – ничего больше. Никаких звонков. Карстон будто даже ни разу не вышел из кабинета. Алекс буквально слышала его беспокойство и еще больше нервничала сама. Как же его тогда держат в курсе? По электронной почте?

Может, удача на их стороне. Может, специалиста везут издалека. Может, Кевина пока томят в ожидании. Алекс и сама раньше разыгрывала такую карту – когда объект вынужден сидеть как на иголках, представлять, что ему светит, паниковать. Это позволяло ему смириться с поражением в схватке еще до ее реального начала.

Что в случае Кевина вряд ли. Раз они знают о Дэниеле, значит, будут подозревать, что в городе у него есть поддержка, и не станут дарить сообщникам Кевина время на побег.

Но часики тикали и для Карстона с Диверсом. Они набрали ее номер. Алекс подняла трубку, потом сбросила звонок, но не перезвонила, чтобы выяснить, в чем дело. А потом и вовсе избавилась от телефона. Значит, они решили, что сообщник уже в бегах.

Чем ей вообще-то и следовало бы заняться.

Алекс вынырнула из напряженных размышлений и только сейчас поняла, что Дэниел успел занять соседний стул и внимательно следил за сменой выражений на ее лице. Вэл стояла, прислонившись к столешнице около раковины, с Эйнштейном у ног и тоже наблюдала.

– Еще чуть-чуть, – сказала им Алекс, перематывая затянувшуюся в кабинете Карстона тишину. Не хотелось, конечно, что-нибудь упустить, однако прослушивать пустые места не было времени.

Как только Карстон снова заговорил, она нажала на паузу и осторожно вернулась назад. Карстон опять кому-то звонил. И Алекс потрясло, насколько иначе зазвучал его голос. Она поначалу решила, что программа заглючила и подсунула ей старую запись.

Это был голос любящего дедули.

«Я же тебя не разбудил, правда? Как спалось? Да, прости, у меня срочное дело. Пришлось заехать на работу… Нет, не отменяй планы. Своди Ливви в зоопарк. Завтра будет жарче… Ты же знаешь, что у меня нет выбора, Эрин. Мне очень жаль, что я сегодня занят, но ничего не поделаешь… Ливви отлично проведет время и без меня. А потом расскажет мне все за ужином. Сделай побольше фотографий… Обещать не могу, но к вечеру надеюсь освободиться… А это нечестно… Да, я помню, что называл эту неделю легкой, но ты же знаешь, как бывает на работе, милая. Никаких гарантий. – Шумный вздох. – Люблю тебя. Поцелуй Ливви от меня. Я позвоню, когда освобожусь».

Алекс похолодела. Карстон думает, что все закончится уже к вечеру?! Или он просто успокаивает дочь?

Опять тишина и стук клавиш. Должно быть, отчеты действительно поступали по почте. Допрос наверняка в самом разгаре. Начал ли Кевин говорить? Алекс даже не представляла.

Больше звонков не было. Алекс проверила маячок. Карстон пока никуда не собирался. Видимо, Диверс разбирался со своей проблемой сам.

Продолжая слушать уже в режиме реального времени, Алекс уткнулась лбом в руки. Карстон снова что-то набирал на клавиатуре.

Алекс представила его за рабочим столом, как он с бесстрастным лицом отправляет указания или вопросы. Или, может, он раскраснелся от беспокойства? И по бледной лысой голове стекает пот? Нет, Алекс была уверена, что он полностью собран и невозмутим, словно печатает просьбу доставить в его кабинет пачку бумаги.

Даже если Диверс ничего в этом деле не смыслит, Карстон знает, какие вопросы надо задавать. Он способен управлять всей операцией, даже не вставая из своего эргономичного кресла. Он проконтролирует, чтобы Кевина пытали до смерти, а потом без лишних раздумий отправится на семейный ужин.

Алекс чуть не задохнулась от внезапной вспышки ярости.

Происходящее сейчас не имело ничего общего с государственной безопасностью и спасением жизней. Карстон руководил личным планом мести человека, которому, вполне вероятно, и самому место на допросном столе. От сомнительных спецопераций Карстон давным-давно скатился к самым настоящим преступлениям, и на нем это никак не отразилось. А может, все изначально так и было. И все, что Алекс делала под его началом, каждый ее бесчеловечный поступок во имя безопасности населения, было частью его махинаций.

Карстон считает себя настолько неуязвимым? Неужели тайные решения никогда не отразятся на его обычной жизни? Разве у него есть привилегии? Разве он не понимает, что у него тоже есть слабые места?

Быть отравленным – это еще не самое страшное.

У Алекс перехватило дыхание. Перед ней открылась новая перспектива, о которой она раньше никогда не задумывалась. План с тысячей мелочей, что вдруг пойдут не так, с миллионом возможностей облажаться. Успех такого предприятия казался невозможным, даже если на просчет всех деталей уйдет год.

Алекс ощутила, как Дэниел коснулся ее спины. Расслышала его встревоженное «Алекс?» сквозь наушники.

– Дай мне еще десять минут, – произнесла она и, уткнувшись в ладони, вновь сосредоточилась.

Алекс быстро изложила план, отдельно подчеркивая детали, в которых была уверена. Так она пыталась сделать вид, что продумала все достаточно тщательно и ни в чем не сомневалась. Дэниел вроде бы поверил в ее игру – он внимательно слушал и время от времени кивал, а вот мнение Вэл оставалось загадкой. Она смотрела сквозь Алекс, а на ее лице застыло вежливо-отстраненное выражение.

Затем Алекс перешла к заключительной стадии, которая была вовсе не столь безопасной, как ей хотелось бы, и тут удача явно находилась не на ее стороне. Алекс смотрела вниз, на лежащую на ее ноге морду Эйнштейна, избегая лиц собеседников. Чем неуютнее ей становилось, тем чаще она поглаживала пса. А когда Алекс попыталась завершить все на позитивной ноте, речь слегка затянулась, и Вэл перебила ее на середине предложения:

– Нет.

– Нет? – переспросила Алекс.

– Нет. Я отказываюсь. Тебя убьют. Это мило, что ты хочешь вернуть Кевина, но посмотри на ситуацию трезво, Алекс. Ничего не выйдет.

– А может, выйдет. Они такого не ждут. Застанем их врасплох.

– Неважно, ждут или нет. Их все равно будет слишком много. Хорошо, тебе повезет, и одного ты завалишь. И тебя тут же прикончит второй.

– Мы даже не знаем, сколько там окажется людей.

– Именно, – спокойно подтвердила Вэл.

– Вэл, на тебя никто не обратит внимания. Ты будешь просто безымянной помощницей, каких эти люди видят сотни каждый день. Для них ты станешь невидимкой.

– В жизни не была невидимкой.

– Ты же понимаешь, о чем я.

Вэл взглянула на Алекс с ничего не выражающим лицом.

– Нет.

Алекс глубоко вздохнула. Втягивать Вэл все-таки казалось ей нечестным. Что ж, придется довольствоваться своими силами.

– Ладно, – согласилась Алекс, жалея, что голос прозвучал недостаточно жестко. – Справлюсь одна.

– Алекс, так нельзя, – возразил Дэниел.

Она слабо улыбнулась.

– Можно. Не знаю, что у меня выйдет, но попытаться я должна, верно?

Дэниел смотрел на нее в смятении. Он хотел спорить. Хотел сказать, что нет, Алекс ничего не должна, но в таком случае им придется уехать, обрекая Кевина на мучительную смерть. Незавидное положение. Ведь как Дэниел может отвернуться, когда все же забрезжил крошечный лучик надежды?

– Мы вместе справимся с первой частью плана, – сказала Алекс. – Двоих как раз хватит.

– Но Карстон тебя подставит, как только ты от него отойдешь.

Алекс пожала плечами:

– Придется грамотно ему угрожать. Если он будет думать, что предательство обернется смертью заложника, то скорее всего будет играть честно.

– Ты не узнаешь, как он сыграет. Он застанет тебя врасплох.

– Вэл не хочет рисковать жизнью. Разве можно ее в этом винить?

Та проследила за Дэниелом из-под полуопущенных век. Он поколебался.

– Нет. Но я могу взять на себя ее роль. Поменяемся. Вэл, ты ведь справишься с моей?

Алекс крепко зажмурилась, а потом медленно открыла глаза.

– Дэниел, ты же знаешь, что так ничего не выйдет. Даже не будь ты близнецом Кевина, мы направляемся к тем самым людям, которые твое лицо по новостям крутили.

– Тут мне поможет Вэл. Ты же сможешь изменить мою внешность?

Выражение лица Вэл мгновенно стало заинтересованным. Она внимательно изучила Дэниела.

– Вообще говоря… думаю, что смогу. – Она повернулась к Алекс. – Все равно его не будут там искать. Поверь, на меня обращают внимание куда больше людей – даже в роли безымянной ассистентки. Скорее всего у меня получится изменить его внешность так, чтобы никто его не заметил.

– Не сомневаюсь в твоих способностях… но они же близнецы.

– Ну можно я попробую? – попросила Вэл умоляющим тоном, который Алекс у нее еще не слышала. – Я очень хочу помочь Кевину. – Стоило ей произнести его имя, как Эйнштейн тут же поднял голову. – Я просто не хочу умереть в процессе. А так я хоть что-то сделаю.

Эйнштейн снова опустил морду на ногу Алекс.

– Но это же трата времени, а его нам и так не хватает.

– Я справлюсь достаточно быстро.

– И ты выполнишь за Дэниела его часть плана?

– Конечно, это же легко. Раз в меня никто не будет стрелять.

Алекс вздрогнула.

О чем она вообще думает?.. В нее саму уж точно будут стрелять, и Алекс с этим смирилась. Но если Вэл сможет изменить внешность Дэниела до неузнаваемости, что Алекс даже представить себе не могла, под прицел попадет и он. Алекс напомнила себе все причины, по которым они должны вытащить Кевина. Он знает слишком много важной информации. И если он расскажет им все об Алекс и Дэниеле – на чем они ездят, где могут спрятаться, как Алекс работает, – ЦРУ их с легкостью выследит. И Вэл тоже. Скорее всего они все равно погибнут.

Умрут в бегах, как последние трусы.

Но хватит рассуждений. Если есть хоть какой-то способ, то Алекс должна спасти Кевина. Между ними возникла связь, о которой она даже не догадывалась. Кевин – ее друг. Еще одно слабое место. И пока она сидит и раздумывает, ему причиняют боль. И Алекс должна этому помешать.

– Тогда принимайся за работу, Вэл. Первая часть займет у меня два часа, если повезет. Когда справлюсь, пересмотрим план.

Теперь они обошлись без парика, только подровняли волосы Алекс так, чтобы придать прическе некий стиль. Стрижка «под мальчика», как это обычно называли, думала она. Обычный блонд, подчеркивающий цвет ее кожи. Новая прическа обрамляла ее лицо, чего не было с тех пор, как… Впрочем, Алекс даже не помнила, когда в последний раз ее настоящие волосы выглядели так красиво.

– Слушай, серьезно, – произнесла она, – ты что, училась в школе косметологии?

Вэл наносила тушь отточенными, как у хирурга, движениями.

– Нет. Я не очень-то любила учиться. Школа для меня отдавала чем-то тюремным… так что подписываться на продолжение я не собиралась. Мне просто нравилось играть с собственной внешностью, менять лицо под настроение. Я много тренируюсь.

– У тебя настоящий талант. Если тебе когда-нибудь надоест быть самой красивой женщиной на Земле, сможешь открыть свой салон.

Вэл сверкнула идеальными зубами.

– Никогда не думала, что захочу завести подругу. Но, кажется, это веселее, чем я думала.

– Та же история. Кстати, чисто из любопытства спрошу, и можешь не отвечать, если не хочешь, но Вэл – это сокращение от Вэлери?

– Вэлентайн. Или Валентина. Зависит от настроения и обстоятельств.

– А-а. Да, так больше подходит.

– Это прямо мое. При рождении меня назвали иначе, разумеется.

– Здесь все такие, – пробормотала Алекс.

Вэл кивнула.

– Логично же. Мои родители понятия не имели, какой я буду, когда дали то имя. Естественно, оно мне не подошло.

– Никогда об этом не задумывалась, но звучит действительно справедливо. Моя мать выбрала имя для куда более… женственной девочки.

– Мои родители, видимо, предполагали, что я буду очень скучной. Но я достаточно быстро убедила их в обратном.

Алекс коротко рассмеялась. И, как часто случалось в последнее время, в смехе прозвучали с трудом скрытые отголоски паники. Ей нравилось разговаривать так, как, наверное, делали нормальные люди, и пытаться забыть, что это, вероятно, последняя простая и дружеская беседа в ее жизни, но все равно она не могла сосредоточиться на добродушных шутках.

Вэл похлопала ее по волосам.

– Все будет хорошо.

– Тебе не обязательно притворяться, что ты веришь в мой план. Это только для нас, придурков, которые бросаются на линию огня.

– План неплохой, – заверила ее Вэл. – Просто я не любительница риска. Никогда ею не была. – Она пожала плечами. – А была бы храброй, поучаствовала бы тоже.

– Втягивать тебя – нечестно с моей стороны.

– Нет, вполне честно. Мне и в самом деле… Кевин небезразличен. Я не могу до конца поверить, что с ним действительно происходит то, что ты говоришь. Он всегда казался мне таким неуязвимым. Поэтому меня к нему и тянет. Как я уже сказала, я совсем не смелая, поэтому восхищаюсь подобными людьми…

Вэл откинулась назад. Кисточка с блеском для губ задрожала. Лицо Вэл, по-прежнему идеальное, вдруг снова стало кукольным. Изящным, но пустым.

– Вэл, с тобой все хорошо?

Она моргнула, и ее лицо ожило.

– Да.

– Когда ты выполнишь свою часть плана, то уедешь, верно?

– Обязательно. У меня полно друзей, которые меня защитят. Может, навещу Чжана. Уверена, что он все тот же зануда, зато у него чудеснейший домик в Пекине.

– Пекин – это отлично, – вздохнула Алекс, думая, что если переживет этот день, то пойдет на что угодно, лишь бы достать себе паспорт. Спустит на него остатки сбережений и все деньги, которые Кевин получил от наркобарона. Возможность оказаться вне зоны столь легкого доступа для американского правительства напоминала ей рай на земле.

– Если… – Хотя здесь больше подойдет «когда», поправила себя Алекс. – Если никто из нас не выйдет на связь до рассвета, отправляйся к Чжану. Если смогу, позвоню из телефона-автомата.

Вэл слабо улыбнулась.

– У тебя есть мой номер. – Она сжала губы. – А знаешь, тут один парень… Может, мне удастся заполучить шлейку для служебной собаки.

Алекс уставилась на Вэл, а потом вдруг еще сильнее пала духом. Этот новый самоубийственный план не оставлял ей никакой возможности уберечь Эйнштейна.

– Великолепная идея. Теперь мне намного легче. – Слова совершенно шли вразрез с ее выражением лица.

Вэл вытянула босую ногу и поерошила шесть на спине Эйнштейна. Он стукнул хвостом по мраморному полу, но без особого энтузиазма.

– Ладно, – чуть веселее произнесла Вэл. – Ты готова. Сейчас одежду накину, и в путь.

Она скрылась в гардеробной, а Алекс тем временем изучила свое лицо. Вэл в который раз отлично поработала. Алекс казалась симпатичной, но не броской. Волосы свои, что важно – сегодня ее определенно будут пристально рассматривать, а парик моментально вызовет подозрения. Внешность Алекс выглядела более-менее правдоподобно для роли, которую она себе назначила. Разумеется, ей было бы комфортнее обойтись без макияжа в принципе. Опыт свидетельствовал, что именно так обычно и вели себя люди в нужной сфере – им ни к чему пустяки и тщеславие. Но это был всего лишь осадок прошлой жизни.

Она опустилась на колени рядом с Эйнштейном, и он посмотрел на нее с явной мольбой в глазах. Алекс погладила его морду, потом уши.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала она. – И без него не вернусь. А если даже облажаюсь, о тебе позаботится Вэл. Все будет хорошо.

Выражение его глаз не изменилось. Они не принимали ни извинений, ни утешительных призов. А просто умоляли.

– Я постараюсь, – дала ему слово Алекс и на мгновение прижалась лбом к мягкому уху.

А потом со вздохом поднялась на ноги. Эйнштейн положил морду на лапы и тоже вздохнул.

– Вэл?

– Секундочку! – отозвалась та издалека, словно находилась на другом конце футбольного поля. Ванная здесь была прекрасной, как в люксе модного отеля, но не настолько огромной, как в другой квартире Вэл. Может, весь шик ушел на гардеробную?..

Расслышав, как закрылась дверь, Алекс подняла взгляд и на мгновение поразилась произошедшей с Вэл перемене, а потом одобрительно кивнула:

– То, что надо.

– Спасибо, – сказала Вэл. – Что-то из шпионских штук я все-таки могу делать.

Наряд ее не был неприметным. Длинное развевающееся платье в пол, что-то вроде сари, только полностью скрывающее изгибы тела, от шеи до запястий. Казалось, будто его только что сняли с модели на показе авангардной моды. Впрочем, наверное, там Вэл его и раздобыла. Платье запоминалось. Однако со спины можно было понять лишь то, что девушка высокая. Она надела густой темный парик с длинными локонами. Он тоже привлекал внимание, но в то же время изменял форму головы и падал на лицо. Завершив образ солнцезащитными очками в широкой черной оправе, Вэл полностью замаскируется.

– За дело? – поинтересовалась она.

Глубоко вздохнув, Алекс кивнула.

– Сюда, доктор Рид, – произнес Карстон по пути к простой серой двери.

Дэниел следовал за ним по пятам, спиной к Алекс, которая старалась успевать за мужчинами.

Стучать Карстон не стал – просто замер прямо перед входом так, словно уже нажал на кнопку звонка, – и через мгновение дверь распахнулась. На пороге возник мужчина в черном костюме – почти как у Дэниела, но в новом. Мужчина этот был ниже Дэниела и шире в плечах. Под левой рукой характерно выпирала кобура.

– Сэр, – отдал Карстону честь мужчина. Судя по короткому ежику волос, в военной форме ему было бы куда комфортнее, однако он тоже играл свою роль во всеобщей маскировке. Те, кто носили форму, прятались внизу.

– Мне необходимо немедленно увидеть Диверса.

– Да, сэр, он уведомлял о вашем приезде. Следуйте за мной.

Круто развернувшись, солдат зашагал прочь.

Алекс вошла вслед за Дэниелом в тусклый офис – серый ковер, несколько узких рабочих кабинок со столами, неудобные на вид стулья. Сзади тяжело хлопнула дверь и раздался зловещий щелчок. Оглянуться на замок Алекс не могла – за ней уже несомненно наблюдали. Оставалось надеяться, что предназначен он был для того, чтобы не впускать людей снаружи, а не удерживать их внутри.

Солдат резко свернул в тускло освещенный коридор и, миновав несколько темных помещений, остановился в самом конце, у двери с надписью «УБОРОЧНЫЙ ИНВЕНТАРЬ». Затем солдат извлек из левого рукава ключ на спиральном шнуре и, отперев замок, запустил спутников в комнату.

Над еще одной дверью светилась лампа аварийного выхода. Вдоль стены располагались швабры и ведра – наверное, для виду. А вот за аварийным выходом скрывалась безликая металлическая коробка. Лифт. Алекс примерно такого и ожидала. Оставалось надеяться, что Дэниел тоже держит себя в руках.

Они вошли в лифт вслед за солдатом. Кнопок было всего две. Солдат нажал нижнюю, и лифт тут же скользнул под землю. Алекс не знала наверняка, но подозревала, что опустились они как минимум на три этажа. Забираться так далеко вовсе не обязательно, однако это дезориентировало. Пусть это здание не использовали для таких допросов, что когда-то проводила Алекс, объект и здесь первым делом заставляли ощутить тревогу и оторванность от остального мира.

Неплохой ход. Алекс почувствовала и то и другое.

Лифт резко замер. За распахнувшимися дверями показался ярко освещенный вестибюль, похожий на пост охраны в аэропорту, только куда более безлюдный и бесцветный. Около стандартной рамки металлоискателя и столика с пластиковыми контейнерами для ремней и ключей дежурили еще двое солдат в темно-синей военной форме. Должно быть, люди Пэйса.

В этом помещении камеры уже висели на виду.

Карстон шагнул вперед, нетерпеливо и самоуверенно. Он положил в контейнер телефон и горсть мелочи, а затем прошел сквозь рамку. Дэниел быстро двинулся следом, оставив ключи от машины в соседнем контейнере, и после металлоискателя первым делом достал вещи Карстона, а только потом свои.

Алекс подкатила стальной чемоданчик к боковой стороне рамки.

– Боюсь, вот это вам придется обыскать вручную, – произнесла она, проходя сквозь рамку. – У меня масса металлических инструментов. И прошу, будьте осторожны. Там есть как хрупкие вещи, так и баллоны под давлением.

Неуверенно переглянувшись, солдаты посмотрели на избитое лицо Алекс, потом на чемоданчик. Тот, что повыше, опустился на колени, чтобы открыть верхнее отделение, а его напарник снова уставился на Алекс.

– Прошу, осторожнее, – повторила она. – Эти шприцы требуют деликатного обращения.

Низкорослый солдат проследил, как высокий приподнял верхний лоток, под которым обнаружился еще один, точно такой же. Солдат бережно опустил его на место, не став проверять нижние. Выдвинув второе отделение, он быстро взглянул на напарника, а затем повернулся к Карстону:

– Сэр, нам не положено пропускать оружие.

– Разумеется, скальпели мне нужны, – сказала Алекс с легким раздражением. – Я сюда приехала не в игры играть.

Солдаты снова посмотрели на нее, но уже с пониманием.

Да, хотелось подтвердить Алекс, я из этих гостей.

– Нам все равно необходимо получить разрешение.

И высокий солдат, развернувшись, прошел сквозь двойные металлические двери.

Карстон нарочито шумно выдохнул и скрестил руки на груди. Алекс изобразила на лице нетерпение. Дэниел продолжил отрешенно стоять за правым плечом Карстона. Справлялся он хорошо, никто не обращал на него внимания. Для солдат Дэниел был всего лишь очередным безымянным человеком с портфелем, на что Алекс и надеялась. Тут Вэл была права – ею солдаты заинтересовались бы куда больше.

Спустя несколько минут двери вновь распахнулись – высокий солдат привел еще двоих.

Узнать Диверса не составило труда. Он оказался более низким и худым, чем представлялось по голосу, однако в его движениях чувствовалось сознание своей власти. Он даже не смотрел, куда шли его спутники, ожидая, что они будут сновать вокруг, не смея его задеть. Волосы его уже поседели, но по-прежнему оставались густыми. Он был в хорошо скроенном костюме, на порядок дороже и изысканней тех, что были на Дэниеле и охраннике наземного этажа.

За Диверсом следовал, судя по всему, допросчик – в мятой футболке и черных штанах, похожих на хирургические. Жидкие каштановые волосы были грязными и спутанными. Несмотря на явно долгий день, в покрасневших глазах – с залегшими под ними огромными синяками – горело пламя. Допросчик окинул взглядом медицинский халат Алекс, ее чемоданчик и лоток со скальпелями.

– Карстон, что это значит? – выпалил он.

Ни Карстон, ни Диверс не обратили на него никакого внимания – они не сводили глаз друг с друга.

– Ты что тут творишь? – ровном тоном поинтересовался Диверс.

– Собираюсь помешать твоему дровосеку убить объект, так как у меня есть вариант куда лучше.

Диверс наконец заметил Алекс. Она пыталась излучать спокойствие, однако сердце все равно забилось чаще, когда тот задержал взгляд на ее израненном лице.

– И где же ты вдруг раздобыл этот вариант? – Снова повернулся к Карстону Диверс.

По крайней мере, он не узнал ее сразу. И даже не взглянул в сторону Дэниела, а вместо этого опять сосредоточился на Карстоне. Неприязнь между ними буквально искрила, словно электрический ток.

– Я разрабатывал альтернативные стратегии, чтобы спасти программу. И вот эта уже доказала свои способности.

– Каким же образом?

Карстон слегка вздернул подбородок.

– Улудере.

Искрящий поток напряжения вдруг прервался. Неосознанно отступив на шаг, Диверс раздраженно выдохнул и снова взглянул на перевязанное лицо Алекс, а потом на своего противника.

– Как же я не догадался, что в Турции творилось неладное. Это вне твоих полномочий, Карстон.

– Меня в последнее время почти не задействуют. Так что я просто пытаюсь быть полезным.

Диверс поджал губы.

– Она хороша?

– Сам увидишь, – пообещал Карстон.

– Но я достиг критической отметки! – возмутился допросчик. – Меня нельзя вот так отстранять!

Карстон одарил его испепеляющим взглядом.

– Заткнитесь, Линдауэр. Вы недотягиваете.

– Ладно, – кисло произнес Диверс. – Посмотрим, добьется ли твой лучший вариант нужных нам результатов.

Этого не должно было случиться. Целиться должны были в Алекс и Кевина. Но в суматохе в нее так никто и не выстрелил, на ней не осталось ни царапинки. А Дэниел держался позади, невидимый для всех. Да и кто будет убивать безымянного помощника таким идеальным выстрелом. Нет, тот умелец должен был метить в Алекс.

Она понимала, что в ее плане зияли огромные дыры, но не смела и мечтать, что выберется из перестрелки целой и невредимой. Выжить должен был Дэниел.

Перед глазами Алекс пронеслась череда безымянных лиц – гангстеры, которых ей так и не удалось спасти. Она была знакома лишь с одним – с Карло. Он погиб точно так же. И она ничем не смогла ему помочь. Как там сказал Джои Джи? Где-то находишь, где-то теряешь. Но как ей жить с этой потерей?

Алекс хотелось кричать от ужаса, но ее сдерживал лишь шок. Все замерло в этом льду, ясное и четкое. Она слышала звуки борьбы где-то рядом, резкий крик Кевина: «Ну и где теперь твои укрепления, Диверс?!» Чувствовала зловоние отравленным ее кольцом жертв, запах свежей крови. Слышала хриплое дыхание за спиной, где лежал умирающий Карстон.

А потом рядом с ее склоненной головой вдруг раздался едва слышный свистящий звук. И Алекс распахнула глаза, которые незаметно для себя зажмурила. Звук был ей знаком.

Сорвав перчатку с руки, Алекс натянула ее поверх раны и в неверии уставилась на то, как напряженное легкое попыталось втянуть воздух сквозь латекс. Она приподняла перчатку для выдоха, а потом вновь натянула для вдоха.

Дэниел дышал!

Но как? Неужели идеально вошедшая пуля миновала сердце? Быстро осмотревшись, Алекс поняла, что крови на самом деле не так уж много – явно недостаточно для дырки в сердце. И Дэниел продолжал дышать, чего точно не смог бы делать, попади пуля в цель.

Алекс сунула руку под его плечо, лихорадочно отыскивая выходное отверстие. Пальцы нащупали дырку в пиджаке, и Алекс сунула их внутрь, глубже, в дырку в спине, чтобы перекрыть поток воздуха. Пуля все-таки прошла насквозь.

– Кевин! – В крике позвучала вся паника, которую оцепеневшая Алекс не чувствовала. – Нужны мои инструменты! Срочно!

Сзади кто-то зашевелился, но Алекс не стала смотреть, был ли это устремившийся на помощь Кевин или победивший его Диверс, который теперь жаждал настигнуть и ее. Алекс поняла, что ей плевать на Диверса. Она не боялась того, что он мог с ней сотворить. Потому что если Кевин не сумеет достать ее инструменты прямо сейчас, Дэниел умрет в считаные минуты.

В машине осталось куда больше необходимого, но Алекс понятия не имела, как доставить Дэниела на поверхность.

У правого локтя звякнул металл.

– Пакеты, – лихорадочно выпалила она. – Нижнее отделение, слева, и пластырь… где-то наверху.

Кевин положил все перечисленное на грудь Дэниела, рядом с рукой Алекс. На выдохе она быстро заменила перчатку пакетом и поручила Кевину плотно прикрепить его пластырем с трех сторон. Соорудить клапан было не из чего, поэтому четвертую сторону Алекс решила оставить открытой. Таким образом материал слегка втянется на входе, но выпустит воздух на выдохе.

– Перекати его ко мне, надо закрыть вторую рану.

Кевин бережно уложил лишившегося сознания брата на бок. Алекс понадеялась, что в такой позе давление на целое легкое уменьшится, ведь ей пришлось на мгновение отпустить рану, пока Кевин перемещал Дэниела, а затем еще раз – чтобы разрезать скальпелем пиджак и рубашку. Прикрепив к его коже второй пакет, Алекс обратила внимание на собравшуюся на полу лужу крови. Все-таки не так уж много. Пуля чудом миновала не только сердце, но и крупные сосуды. Выходное отверстие казалось чистым, осколков костей не было. Если Дэниел продолжит дышать, у Алекс в запасе появится час.

– Карстон еще жив, – прервал ее лихорадочные размышления голос Кевина. – Что с ним делать?

– Его можно спасти? – спросила Алекс, проверяя давление и верхние дыхательные пути Дэниела. Крови он потерял прилично и впал в шоковое состояние – пульс прощупывался, но слабый. Схватив с верхнего лотка шприц, Алекс ввела Дэниелу кетамин, а затем еще одно обезболивающее вещество.

– Сомневаюсь. Слишком тяжело ранен. Наверное, протянет еще пару минут, и все. А, э-э… привет. Прости, мужик.

Последние слова Кевин произнес с другой интонацией – он обращался уже не к Алекс.

– Он в сознании? – Она провела ладонями по рукам и ногам Дэниела в поисках ран.

– Джулс? – слабо прохрипел Карстон.

– Кевин, прикати сюда операционный стол. Надо доставить Дэниела в машину. – Алекс глубоко вздохнула. – Не переживай, Лоуэлл. Я не травила Ливви. Я бы не стала так поступать. Она просто спит. И вернется к матери к утру, неважно, попаду я домой или нет.

Пока Алекс отвечала Карстону, не сводя глаз с Дэниела, Кевин успел сходить за столом. Раздался громкий скрежет металла, а потом глухой удар – пройдя через окно, стол рухнул на усеянный телами пол. Алекс закусила губу, продолжая заниматься Дэниелом – осторожно вытащила у него изо рта пластиковые вставки, чтобы он не подавился; бережно сняла с глаз контактные линзы. Сколько Кевин еще протянет? Препарат останется в организме еще на добрых пятьдесят минут, однако неизвестно, сколько выдержит само тело. Алекс приходилось напоминать себе, что Кевин уже не тот, кто способен на все. Что теперь с ним надо полегче. Но как?.. Ради Дэниела действовать нужно быстро. Если бы только доставить его в машину…

– Горжусь тобой, Джулс, – прошептал Лоуэлл Карстон. – Ты сумела сохранить душу. Впечатляет… – последнее слово перешло в тихий хрипящий звук.

Алекс прислушалась, но воцарилось молчание.

Она умудрилась пережить Карстона – подвиг, на который она бы и цента не поставила, – однако вместо долгожданного триумфа испытала смешанные чувства. Может, триумф все-таки придет позже, решила она, когда отступит паника.

– Его можно поднять? – спросил Кевин.

– Осторожно. Следи, чтобы грудь оставалась в одном положении. Я возьму за ноги.

Они вместе аккуратно переместили Дэниела на стальную столешницу. Алекс снова проверила запястье, отчаянно желая, чтобы пульс продолжал прощупываться.

– Дай мне пару секунд, Олли, – произнес Кевин, стягивая одежду со второго из отравленных солдат, который меньше перепачкался в крови. – Сколько этих наверху?

Алекс взглянула на тела и узнала низкорослого охранника, дежурившего около металлоискателя.

– Одного не вижу. Он встретил нас у входа. Здесь вообще пустовато было, но многих я раньше не видела.

Кевин уже успел натянуть штаны и носки, а затем попробовал влезть в ботинки. Те оказались малы. Он стащил обувь и с первого из отравленных. Эта пара была ему велика, но Кевин туго затянул шнурки.

– Их потом придется срезать, – заметила Алекс.

Кевин застегнул белую рубашку и, не заморачиваясь с галстуком, накинул темно-синюю куртку.

– Сначала мы отсюда выберемся, а потом я что угодно сделаю. Снимай халат, он в крови.

– Точно.

Она неловко сунула пистолеты за пояс легинсов – резинки едва хватало, чтобы удержать их вес – и выскользнула из халата. Он упал на пол.

– Так, давай пронесем этот стол мимо тел. Потом ты справишься сама, а я метнусь вперед, зачищу остальных.

Через считаные секунды Алекс уже поспешно катила Дэниела по коридору, а Кевин исчез в темноте, умудрившись перейти на бег. Он дождался Алекс в помещении с металлоискателем, придерживая лифт. Солдат больше не было. Должно быть, все ринулись в смотровую, услышав звуки стрельбы. Алекс помчалась к лифту.

Когда двери беззвучно закрылись, Кевин дотянулся до щитка управления. Алекс уставилась на его руку на кнопке – правую, ведущую – и вдруг рассмеялась, осознав.

Кевин окинул ее внимательным взглядом.

– Соберись, Олли.

– Нет-нет, понимаешь, его сердце, Кев. Оно не на той стороне… на правой стороне! Поэтому стрелок промахнулся. – Она снова сдавленно рассмеялась. – Дэнни жив потому, что он твоя противоположность.

– Успокойся! – приказал он.

Алекс коротко кивнула и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

Лифт остановился, и они оказались в подсобке. Кевин приподнял край стола над порогом лифта, а затем направился к закрытой двери.

Алекс ожидала, что он тихо ее приоткроет, но тот с грохотом ее распахнул.

– Помогите! – закричал Кевин. – Внизу нужна помощь!

А потом он беззвучно рванул вперед. Алекс расслышала чьи-то шаги – человек был один, он приближался из другого помещения – и как можно тише толкнула стол с Дэниелом подальше.

Охранник выбежал из-за угла, держа пистолет дулом вниз, но Кевин уже занял позицию и выстрелил ему в затылок. Охранник рухнул вниз. Кевин шагнул к нему и всадил в голову еще одну пулю – чтобы наверняка.

В узком коридоре труп было не обогнуть, поэтому Кевин просто-напросто перенес стол через него. Алекс попыталась помочь, но большая часть веса все равно пришлась на Кевина, и она понятия не имела, как он до сих пор настолько хорошо действует. Алекс даже испугалась, что в процессе он себя окончательно убьет.

Больше охранников не было.

– Кати его к машине, – скомандовал Кевин. – Я тут закончу.

Алекс выбежала на площадку – ее никто не попытался остановить. Никто не выстрелил из темного окна. Небо к этому времени уже стало полностью черным. Светил лишь единственный тусклый фонарь у входа. Порывшись в карманах Дэниела, Алекс нашла ключи от машины Карстона и тут же полезла в багажник за своим продвинутым набором первой помощи.

Она точно знала, где лежат медикаменты для огнестрельных ранений, ведь ожидала, что она или Кевин – или оба – наверняка словят пулю. Жгуты и бинты с гемостатиком ее сейчас не интересовали, зато она припрятала несколько окклюзионных повязок – они помогут куда лучше, чем самые обычные целлофановые пакеты. Еще Алекс приготовила майларовое термическое одеяло, физраствор и сильные внутривенные антибиотики. Пулевые ранения – дело грязное, а инфекции не дремлют… если Алекс удастся так долго продержать Дэниела в живых.

Но она понимала, что ничего не выйдет. Даже со всем этим набором он протянет, в лучшем случае, двадцать четыре часа. От отчаяния у Алекс задрожали руки.

Вернувшийся Кевин закинул в багажник тяжелый черно-серебряный прямоугольный предмет.

– Хард, на который сохранялись записи камер, – пояснил он. – Перенесу Дэнни на заднее сиденье.

Алекс кивнула, продолжая набирать в руки медикаменты.

Забравшись на место для ног у заднего сиденья, Алекс увидела, что Кевин все сделал как надо. Дэниел лежал на левом боку, а голова его покоилась на подголовнике водительского кресла, который Кевин просто-напросто выдрал силой. Алекс снова проверила дыхательные пути, потом пульс – на шее он едва прощупывался. Кетамин продержит Дэниела без сознания еще долго, боли он не почувствует, и организм подвергнется меньшему, насколько это возможно в их ситуации, стрессу.

Машина тронулась с места. Кевин явно пытался ехать плавно, однако Алекс этого было недостаточно.

– Стой. Дай мне минуту, я все подготовлю.

Кевин тут же затормозил.

– Давай быстрее, Олли.

Алекс в считаные секунды сменила целлофан на нормальные повязки, затем установила капельницу и прикрепила пакет физраствора к спинке сиденья.

– Все. – Она еле узнала собственный голос – теперь, когда все варианты были исчерпаны, ее охватило отчаяние. – Можешь ехать.

– А ну не сдавайся, Олеандр! – прорычал Кевин. – Ты сильная. Я знаю, ты справишься.

– Но я больше ничего не могу сделать, – выдавила она. – Я сделала все. Но этого мало.

– Он выкарабкается.

– Ему нужна профессиональная медицинская помощь. И торакальный хирург с нормальной операционной. Я не могу промыть раны или впихнуть в грудь дренажную трубку на заднем сиденье долбаной «бэхи»!

Кевин молчал.

По щекам Алекс заструились слезы, но она все еще не чувствовала скорбь. Только злость – на такую несправедливость, на их ограниченные возможности, на себя за такой страшный провал.

– Если бы мы только отвезли его в реанимацию… – Она всхлипнула.

– То передали бы его прямиком в лапы плохих ребят. В больницах будут искать.

– Он умрет, – прошептала Алекс.

– Лучше уж так, чем в такой же комнатке, откуда ты меня только что вытащила.

– Разве мы от них не избавились?

– Пэйс все еще у руля, Олли, пока не приклеит себе нужный пластырь. А учитывая нынешний уровень стресса, он вообще заново за сигареты схватится. А если он не сдохнет… Ну, даже без партнеров у него полным-полно подчиненных. Больница отпадает.

Алекс уронила голову, признавая поражение.

Секунды уходили. Она отсчитывала их по слабым, но ровным ударам пульса на шее Дэниела. Наверное, Алекс стоило сесть за руль. Она не представляла, как Кевин еще не отключился, но собственное удручающее состояние его, казалось, абсолютно не волновало, а несметное количество ран совершенно не мешало. Кевин просто машина. Ну, по крайней мере, Дэниел сделан из того же металла… Выискивать крохи надежды казалось Алекс глупым.

– А если… – задумчиво начал Кевин.

– Да?

– Если я привезу тебя в операционную… если достану все нужное… ты сможешь заменить торакального хирурга?

– Не моя специальность, но… с основами, думаю, справлюсь. – Алекс покачала головой. – Кев, как мы подготовим операционную? Будь мы в Чикаго – да, конечно, там есть знакомый, но…

Кевин коротко рассмеялся – звук вышел похожим на лай.

– Олли, у меня есть идея.

Утро было странным.

Для Алекс оно началось очень поздно. В пустой ветеринарной клинике царил покой, и Алекс никто не беспокоил. Позже она узнала, что Фолькштафф позвонил своим сотрудникам, отменил все записи и повесил на окно табличку с надписью «ЗАКРЫТО ПО СЕМЕЙНЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ».

Алекс странным образом чувствовала себя здесь в безопасности – пусть и не знала это место, не растягивала кругом ловушки. Но теперь все изменилось. Она думала, что всего лишь пытается спасти Кевина, однако их вчерашние действия круто повлияли на всю ситуацию.

Застрявший в офисном кресле из-за обернутых марлей ступней Кевин был, как всегда, невероятно бодр. Вэл тут же поспешила занять место Алекс на диване. Дэниел лежал с закрытыми глазами, игнорируя брата, но, расслышав голос Алекс, мгновенно «проснулся». Фолькштафф, судя по всему, отправился за обедом. Алекс оставили круассан и творожный сыр.

Закончив осматривать Дэниела – который поправлялся куда быстрее, чем любой, не знающий Кевина Бича, человек мог бы подумать, – Алекс тут же схватила свой завтрак и газету, которую вместе с ним принес Фолькштафф, и принялась лихорадочно читать прямо во время еды. Они умудрились попасть на первую полосу – правда, никто, кроме присутствующих, об этом не догадывался.

– Как-то все скучно, Олли, – пожаловался Кевин, отталкиваясь от пола метлой и нарезая круги по комнате. – Пристрелить его было бы веселее.

Роковая аневризма Уэйда Пэйса стала главной новостью дня. Журналисты, естественно, тут же принялись строить догадки, какую же стратегию выберет президент Хауленд, чтобы найти нового кандидата в свои заместители.

– Ну, зато ты смог застрелить Диверса.

– Я слишком переживал из-за Дэнни, так что как следует не кайфанул, – задумчиво произнес Кевин.

Его рассказ о том, как Диверс взял верх, вышел скудным. Алекс понимала, что Кевину стыдно, однако он все равно не упал в ее глазах. Кто же мог догадаться, на какие меры толкнет Диверса его паранойя? На трех границах, последняя из которых была на расстоянии мили от позиции Диверса, дежурили более сорока человек. Стоило Диверсу нажать кнопку тревожной сигнализации, как эти границы тут же сомкнулись бы. Кевин придерживался мнения, что если бы доверился чутью и захватил ракетницу, то выбрался бы из заварушки самостоятельно.

Больше новостей не было. Никто не упоминал жестокую перестрелку в подземном бункере на окраине города. Ни слова о пропавшем заместителе директора ЦРУ или о Карстоне. Даже о не таком уж засекреченном похищении его внучки. Может, конечно, в завтрашнем выпуске новостей и появится какой-нибудь сюжет.

Кевин так не думал.

– Выставят как взрыв газа, в таком духе. А реальную историю зароют так глубоко, что скорее далласским стрелком назовут Джеки Кеннеди, чем признают произошедшее.

Наверное, он был прав.

На сто процентов, конечно, убедиться никто не мог, поэтому они решили и дальше вести себя осторожно, хотя давления значительно поубавилось. Алекс знала, что если когда-нибудь и заставит себя поверить в их удачу, то ощутит такую легкость, будто ей под кожу ввели гелий.

После обеда Фолькштафф снял швы с ее уха, похвалив работу Дэниела. Алекс поражалась, как этот седой мужчина спокойно принимает все как должное. Никто из них и не пытался объяснить то, как заработал весьма необычные травмы, или придумать какую-нибудь легенду, но Фолькштафф не задавал вопросов и даже не выражал явного любопытства. Он никак не прокомментировал то, что Кевин, вроде как, умер в тюрьме, хотя – как Алекс шепотом поведал Дэниел – был на его похоронах. Фолькштафф спрашивал лишь о старых знакомых из их детства и особенно о животных. Хоть Алекс и только начала постепенно понимать, что такое любовь, Фолькштафф ей все-таки очень понравился.

Однако жить в ветеринарной клинике вечно они не могли. Фолькштаффа ждали другие пациенты. После недолгого обсуждения возможных вариантов Вэл, к удивлению Алекс, вновь предложила приютить их в своем роскошном пентхаусе. Разумеется, за деньги. Больше всех возмутился Кевин.

– Не бери в голову, – обратилась к нему Вэл. – Я хочу пса. И мне на самом деле нравятся Алекс и Дэнни. Почти настолько, насколько я терпеть не могу тебя.

А потом она впилась в его губы поцелуем – таким долгим, что окружающим стало неловко. Фолькштафф вежливо отвернулся, а вот Алекс продолжила смотреть. Она категорически не понимала, что Вэл нашла в Кевине.

Адам Копеки разложил сегодняшние документы на столе и потянулся к телефону, заранее начиная улыбаться. Он выполнял лучшую в мире работу.

Пост помощника продюсера выездного реалити-шоу известного шеф-повара имел множество преимуществ, но для Адама самыми важными были свободный график, тихий маленький офис и почти постоянный поток позитива.

Адам отвечал за посещения различных семейных ресторанчиков, которые шеф намеревался представить в своем шоу. И пусть он иногда и завидовал Бесс и Нилу, которые все время проводили в дороге и проверяли все забегаловки на своем пути, Адам полагал, что выполняет более подходящую для его темперамента работу. К тому же в поисках стоящих мест Бесс и Нилу приходилось перепробовать массу всякой дряни, и Нил за последний год набрал как минимум двадцать пять лишних фунтов. Адам не хотел такой участи, поэтому смастерил себе конторку, чтобы не все время проводить за столом. Ну и на самом деле никто толком не знал, кто такие Бесс и Нил, поэтому известий от них с особой радостью не ждали.

Четверг Адам любил больше всего – ведь сегодня он звонил избранным.

Через месяц шоу ехало в Денвер, и счастливчиками оказались гриль-ресторан в Лейквуде, пекарня в самом Денвере и, наконец, гриль-бар, расположенный ближе к Боулдеру. Адам отнесся к этому скептически, но Бесс настаивала, что «Убежище» станет ключевым сюжетом выпуска. Если возможно, съемки лучше назначить на вечер пятницы. Это местечко обожали любители караоке. Адам же его ненавидел, однако Бесс упрямо стояла на своем.

«Это не то, о чем ты думаешь, Адам, – заверяла она. – Там так круто, что Шеф закачается. Снаружи неказисто, но внутри определенно стильно. Je ne sais quoi[3], и все такое. Плюс хозяева – их хоть прямо с порога снимай на камеру. Повара зовут Натаниэль Викс, и уж поверь мне, он шикарен. Не хочу признаваться в таком непрофессионализме, но я попыталась с ним пофлиртовать. Ноль реакции. Официантка потом намекнула, что он женат. Хороших быстро разбирают, верно? Но у него есть брат, работает в баре вышибалой. Может, загляну туда снова, уже вместе с Шефом».

Бесс сделала на айфон кучу снимков. Как она уже упоминала, снаружи это местечко казалось абсолютно неприметным. Таких на Западе множество – а-ля салун, все из темного дерева, незамысловатый вид. На большей части фотографий была еда – слишком уж изысканная для такого заведения. На нескольких снимках, судя по всему, мелькал тот самый полюбившийся Бесс повар – высокий, бородатый, с густыми кудрявыми волосами. Адаму он не показался таким уж привлекательным, но разве Адам что-то в этом понимает? Может, Бесс просто нравятся дровосеки. Также на фото была невысокая темноволосая женщина с короткой стрижкой, которая ни разу не посмотрела в камеру… наверное, жена местного шефа. Адам нашел имена всех владельцев на их лицензии на продажу алкоголя. Если шеф – Натаниэль Викс, значит, его брат-вышибала – Кеннет, а жена – Эллис.

Адам по-прежнему колебался, однако это «Убежище» одобрил и Нил. Якобы лучшей еды он за целых три сезона не пробовал.

У них всегда была парочка запасных вариантов – кофейня в Паркере и закусочная в Литлтоне, где подают только завтраки, – однако идти на крайние меры приходилось редко. Дела у шоу продвигались отлично. Уже спустя два месяца после запуска оно набрало приличные рейтинги, и на протяжении года они только продолжали расти. За Шефом даже ездила группа фанаток, которые ели в каждом ресторане, где он побывал. Шеф никогда не скупился на отзывы, а шоу каждый воскресный вечер привлекало к экранам миллионы зрителей, так что стало лучшей в мире рекламой для участвующих в нем заведений. Причем – бесплатной.

Поэтому Адам был готов к тому, какая реакция последует на его звонок в ресторанчик в Лейквуде под названием «Лесной сурок». Стоило Адаму упомянуть название шоу, как хозяйка радостно заверещала. Он, кажется, даже расслышал, как она запрыгала на месте. У Адама иногда появлялось ощущение, будто он просто-напросто заявлялся к людям и вручал им огромный денежный чек.

Как только хозяйка успокоилась, Адам договорился с ней о дате, дал необходимые контакты, предупредил, что понадобится работникам шоу и так далее. Все это время она не прекращала его благодарить и временами отвлекалась, чтобы громко поделиться радостной новостью с каждым, кто к ней заглядывал.

Для него такой звонок уже был, наверное, восьмисотым, но он все равно каждый раз счастливо улыбался, чувствуя себя старым добрым Санта-Клаусом.

Разговор с владельцем пекарни прошел точно так же, только вместо криков тот залился заразительным смехом, к которому не смог не присоединиться и Адам. Этот звонок продлился дольше, но в отличие от пекаря Адам все-таки сумел взять себя в руки.

«Убежище» он оставил напоследок, зная, что договориться о пятничном караоке-вечере будет сложнее всего. По мнению Адама, такое мероприятие для шоу было нетипичным, однако он решил, что удастся заснять не только привычный ужин в ресторанной части, но и выступления, а потом смонтировать и оценить результат.

– Вы позвонили в «Убежище», – произнес достаточно низкий женский голос. – Чем могу вам помочь?

На фоне Адам расслышал вполне ожидаемые звуки – кто-то переставлял тарелки, нарезал ингредиенты, вполголоса переговаривался, чтобы не мешать звонку. Ну, скоро громкость возрастет.

– Здравствуйте, – со всем радушием поприветствовал ее Адам. – Могу я пообщаться с миссис Викс или с одним из мистеров Виксов?

– Миссис Викс слушает.

– Отлично. Здравствуйте еще раз. Меня зовут Адам Копеки, и я представляю шоу «Великое американское путешествие за едой».

Он выждал – иногда собеседникам приходилось дать минутку на осознание, – гадая, охнет миссис Викс или радостно закричит. Или даже расплачется.

– Да, – ответила та прохладным тоном. – Чем могу вам помочь?

Адам неловко рассмеялся. Такое тоже случалось. Некоторые люди могли и не слышать об их шоу, хотя на самом деле оно стало очень популярным.

– Ну, мы снимаем ориентированное на блюда различных кухонь реалити-шоу, и наш Шеф путешествует по…

– Да, я знаю эту передачу. – Теперь голос прозвучал слегка нетерпеливо. – И чем я могу вам помочь?

Адам растерялся. Судя по подозрительной реакции, женщина решила, наверное, что ее разыгрывают. Или что похуже. Адам так и не понял.

– Я звоню вам, потому что мы хотим снять сюжет об «Убежище», – поспешил объяснить он. – Наши шпионы, – он негромко рассмеялся, – вернулись в полном восторге от вашего меню и развлечений. Как мы понимаем, к вам стягивается масса местных жителей. И мы с удовольствием хотели бы представить ваше заведение… рассказать о нем тем, кто еще не в курсе.

Теперь-то миссис Викс должна все сообразить. Как один из трех совладельцев, она быстро рассчитает финансовые возможности. Адам уже буквально ждал первых счастливых возгласов.

Тишина.

Только звон тарелок, стук ножей и бормотание на фоне. И лай собак. Иначе Адам подумал бы, что звонок прервался. Или что миссис Викс бросила трубку.

– Алло? Миссис Викс?

– Да, я слушаю.

– Ну… э-э… мои поздравления. Команда планирует прибыть в начале следующего месяца, поэтому мы можем подогнать съемки под ваше расписание. Мне говорили, что по вечерам пятницы у вас проходят мероприятия, поэтому мы хотели бы выбрать именно…

– Простите… мистер Копеки, верно?

– Да, но прошу вас, зовите меня Адам.

– Вынуждена извиниться, Адам. Мы, конечно… польщены, но от участия нам придется отказаться.

– Ох, – вздохнул Адам.

Он уже сталкивался с тем, когда расписание категорически не совпадало из-за мероприятий, которые было невозможно перенести – свадьбы, похороны, операции по пересадке органов, – однако владельцы заведений отчаянно стремились все-таки осуществить свою мечту, а если им не удавалось, то невероятно расстраивались. Одна бедняжка из Омахи целых пять минут рыдала в трубку.

– Огромное вам спасибо за признание, но…

Миссис Викс реагировала так, будто получила нежеланное приглашение на празднование дня рождения дальнего родственника.

– Миссис Викс, я не уверен, что вы осознаете перспективы для вашего заведения. Могу выслать вам статистику… вы поразитесь, какой финансовый результат принесет вам наше шоу.

– Не сомневаюсь, мистер Копеки…

– Что там, Олли? – прорезался еще один голос, глубокий и очень громкий.

– Простите, секундочку, – извинилась миссис Викс перед Адамом, а потом приглушенно заговорила: – Я разберусь. То самое шоу… про путешествия и еду.

– Чего они хотят?

– Снять сюжет про «Убежище», видимо.

Адам глубоко вздохнул. Может, хоть совладелец отреагирует как положено?

– А-а, – отозвался глубокий голос, и его тон напомнил Адаму начало разговора с миссис Викс. Такой же ровный.

Почему они восприняли новости так сдержанно? Адаму начало казаться, что это его разыгрывают. Может, Бесс и Нил решили вот так над ним подшутить?

– Серьезно? – Третий голос, издалека. Тоже глубокий, но более радостный. – Они хотят снять нас для шоу?

– Да, – ответила миссис Викс. – Но не…

Ее перебили веселые возгласы. Адам напряженно ждал. Судя по всему, мнение на той стороне пока не изменилось.

– Мне с ним поговорить, Олли? – поинтересовался громкий голос.

– Нет, иди разберись вот с этими, – произнесла миссис Викс. – Натаниэлю надо выпить чего-нибудь покрепче. Официантам, наверное, тоже. А здесь я сама разберусь.

– Так точно.

– Прощу прощения, мистер Копеки, – опять обратилась к нему миссис Викс. – И еще раз искренне благодарю вас за предложение. Мне очень жаль, но ничего не выйдет.

– Я не понимаю… – растерянно пробормотал Адам. – Как я уже говорил, мы можем подстроиться. Я… я не знаю, еще никто не отказывался.

Голос миссис Викс вдруг стал ласковым, добрым.

– Мы очень хотели бы поучаствовать, разумеется, но поймите… – Она на мгновение умолкла. – Мы столкнулись с неким юридическим вопросом. Бывшая девушка моего деверя требует долю. Разбираемся, была ли это ссуда с ее стороны нашему предприятию, или личный подарок… Думаю, в общих чертах вы поняли. Ситуация очень деликатная… и неприятная, поэтому сейчас мы избегаем всяческого внимания. Приходится вести себя тихо. Надеюсь, вы понимаете. Мы очень, очень польщены.

Адам расслышал, как громкий брат ввязался в спор. Опять залаяла собака. Кто-то тихо пожаловался.

Ну, теперь похоже на правду. По крайней мере, Адам получил объяснение, пусть и все равно не понял, каким образом их шоу может негативно сказаться на юридическом вопросе… Или же владельцы думают, что им все-таки придется выплатить эту долю?

– Мне очень жаль, миссис Викс. Может, вернемся к нашему предложению в будущем? Я оставлю вам свой номер.

– Разумеется. Огромное вам спасибо. Свяжусь с вами, как только появится возможность.

И связь прервалась. Миссис Викс даже не позволила Адаму оставить номер телефона.

Адам уставился на разложенные на столе бумаги, пытаясь избавиться от ощущения, будто ему только что отказала девушка, которую он пригласил на выпускной.

Затем он несколько минут молча смотрел на телефон. А потом покачал головой и потянулся к документам с запасными вариантами. Владельцы кофейни в Паркере точно будут вне себя от счастья. Адаму очень хотелось наконец услышать крики радости.

С подобной историей мне не удалось бы справиться в одиночку, поэтому я безмерно благодарна всем, кто уделил мне столь много времени, терпения и опыта.

Самым важным человеком оказалась доктор Кирстин Хендриксон с факультета молекулярных наук Аризонского университета и ее коллега, доктор Скотт Лефлер. Доктор Хендриксон потратила невероятное количество времени, чтобы изобрести для меня реалистичные способы убивать, пытать и манипулировать людьми химическим путем, и я крайне признательна ей за помощь.

Спасти Дэниела Бича помог мой любимый медбрат, Джудд Менденхолл, который в подробностях рассказал мне все о «сосущих» ранах грудной клетки, а также придумал выход с ветеринаром.

Без незаменимой помощи доктора Грегори Принса в области молекулярной биологии и моноклональных антител мне не удалось бы подарить Алекс историю, которую та заслужила.

Я хочу также от всего сердца поблагодарить следующих замечательных людей: Томми Уиттмана, спецагента в отставке, который снабдил меня самыми необходимыми знаниями о респираторах; Пола Моргана и Джерри Хина, которые пугающе ловко помогли мне придумать механизм действующей смертельной ловушки; сержанта Уоррена Бруэра из полицейского отделения Финикса, который проверял, чтобы я не ошиблась во всем, что касалось наркотиков; Дэниела Колтона, бывшего капитана корпуса военных кадетов ВВС, взяв за основу опыт которого я придумала историю Кевина; старшину первой статьи Джона Е. Роу, который всегда рад рассказать мне об оружии и всем прочем, что меня заинтересует.

А еще огромное спасибо всем источникам, пожелавшим остаться анонимными. Я очень ценю ваш вклад.

И, конечно, хочу признаться в любви всем, кто, как всегда, замешан в деле: невероятно понимающей семье, которая терпеливо выносит мои бессонные ночи, проведенные в безумных припадках вдохновения; прекрасного и доброго редактора Асю, которая никогда не обвиняет меня в сумасшествии, даже если это правда; ниндзя-агенту Джоди, которая внушает ужас всем, кто с ней спорит (а иногда и тем, кто нет); шикарному киноагенту Кэсси, которой я хочу стать, когда вырасту; моему партнеру по производству, Меган, которая тянет на себе весь проект «Фикл Фиш», чтобы он не развалился в мое отсутствие. И, конечно, мое сердце полно любви ко всем, кто берет в руки мои книги и дает им шанс, – спасибо, что позволяете рассказывать вам истории.

И, наконец, спасибо Покету, моему прекрасному, но глуповатому псу-овчарке, который при малейших признаках опасности прячется за моими ногами. Который никогда не будет меня любить так, как он любит моего мужа. Который до сих пор не понимает, как приносить палку. Я тебя люблю, глупый ты красавец.

«Беззаботный шепот» (англ.). – Здесь и далее примеч. пер.

«Выстрел в сердце» (англ.).

Сама не знаю, что (фр.).