Осколок зеркала едва держался в овальной оправе из пластмассы. Гровер с неприязнью смотрел на отраженное в нем лицо. Горбатый нос, мохнатые, бесформенные брови, злые, маленькие глазки - все казалось ему теперь чужим, несимпатичным. А эти складчатые мешки под глазами? Он впрочем, и в тридцать лет не был красавцем, но тогда хоть злости было меньше и мешки под глазами не висели так безобразно, как сейчас.

Давно уже выбросил он из своей комнаты все, что хоть в какой-то мере могло отразить его лицо, которое с некоторых пор стало почти ненавистным ему. Остался вот только этот осколок, в который он вынужден был смотреть раз в три дня, когда садился бриться. (Подумать только, что когда-то приходилось бриться ежедневно, каждый день, следовательно, любоваться своей физиономией!).

Пробовал он обходиться без зеркала и во время бритья, но после того, как однажды чуть не перерезал себе горло, вынужден был приобрести небольшое настольное зеркало. Однако в первый же день, как только увидел в нем свое изображение, хватил его об пол. Теперь остался только вот этот осколок.

Гровер медленно поднял руку и потрогал щетину на щеках. Зеркало отразило его короткие, волосатые пальцы с небрежно подстриженными ногтями. Он брезгливо поморщился и торопливо принялся намыливать щеки большой жесткой кистью. Безопасная бритва с таким скрежетом проложила первую борозду в щетине его бороды, что он выругался невольно и стал менять лезвие.

Коридор дома мистрис Андерсон, многочисленные комнаты которой сдавались в наем, был узок, а двери такими тонкими, что не являлись препятствием даже для не очень громких звуков. Мистрис Андерсон поэтому никогда не подглядывала за своими постояльцами, она слышала все, что делалось в доме и безошибочно определяла, чем занимался у себя, каждый из ее жильцов.

Молодая журналистка Керри, жившая напротив Гровера, тоже имела удовольствие слышать не только его проклятья, но и скрип зубов в ночное время.

Вот и опять проклял кого-то Гровер…

«Господи, - сокрушенно подумала Керри, - когда же, наконец, смогу я заработать столько, чтобы перебраться на более приличную квартиру и не слышать больше проклятий этого ужасного человека?..»

Утешала Керри лишь надежда на то, что Гровер вскоре, видимо, уйдет куда-то. Иначе он ни за что не стал бы бриться. Это уже Керри знала совершенно точно. Вот тогда-то, может быть, и удастся ей сосредоточиться и написать, наконец, статью, неожиданно оказавшуюся такой трудной.

Надо было бы, пожалуй, не откладывая, сесть за нее еще вчера, когда все было так свежо в памяти. Она и сейчас, конечно, помнила все в самых мельчайших подробностях, но теперь пропала непосредственность ощущений и все казалось уже не таким, как вчера. Это было особенно досадно Керри, так как вчера она чувствовала себя и своих товарищей героями. Они стояли тогда вокруг негритянского певца тройным кольцом, крепко взявшись за руки и прижавшись плечом к плечу. Тщетно бесновались вокруг хулиганы - им не удалось прорваться к Тому и он допел свою песню, припев которой горячо подхватывала Керри и ее товарищи. Всех, кто вчера стоял с нею в этом оцеплении, она считала своими товарищами, хотя многих из них впервые видела в глаза.

Но был с нею рядом и еще один человек, о котором все чаще думала теперь Керри, - астроном Джонни, «Небесный житель» Джонни, как она в шутку называла его за то, что он смотрел в свои телескопы на такое далекое и почти ничего не говорящее ей, Керри, небо. Зато он-то был просто влюблен в это небо и потому, может быть, так мало уделял внимания ей, Керри…

Девушка хотела было вздохнуть, но тут же подавила это желание и прислушалась. Похоже было, что Гровер собирался уходить. Керри прекрасно разбиралась в звуках, доносившихся к ней из комнаты Гровера и хотя ни разу не была у него, по грохоту посуды, скрипу стульев, тонкому писку дверцы шкафа, шороху выдвигаемых или задвигаемых под кровать чемоданов и по множеству других шумов знала почти все предметы его имущества. Разобраться в характере доносившихся до нее звуков из комнаты Гровера помогало ей еще и то обстоятельство, что он почти ничего не брал и не клал спокойно. Он все швырял, пинал и захлопывал с каким-то непонятным ей ожесточением.

Сначала Керри жалела его, считая несчастным, больным человеком. Потом, узнав от мистрис Андерсон, что работал он когда-то не то в полиции, не то в Бюро расследования антипатриотической деятельности, решила, что, видимо, его мучает нечистая совесть…

Да, Гровер действительно уходил куда-то. Вот скрипнул шкаф, из которого вытащил он свое пальто, грохнулась об пол вешалка, хлопнула дверь, щелкнул ключ в замке. Ушел! Теперь часа два - три можно будет посидеть в тишине и сосредоточиться.

Керри скомкала уже написанные страницы, бросила их в корзину и принялась писать все заново. Едва, однако, написала она заголовок и первый абзац, как в коридоре снова раздались чьи-то шаги. Но это не была гулкая поступь Гровера или шаркающая мистрис Андерсон. Не ходил так и сосед Керри, Нельсон, торопливо семенивший своими старыми подагрическими ногами. Не была это и вечно спешившая куда-то Грейс. Шаги были осторожные, нерешительные, и это насторожило Керри.

Звуки замерли возле комнаты Гровера. Потом негромко щелкнул замок, чуть слышно скрипнула дверь Кто-то вошел к Гроверу. Кто бы это мог быть? Никогда раньше никто не приходил к нему.

«Может быть, вор?» - тревожно подумала Керри и вышла в коридор. Дверь комнаты Гровера была прикрыта не очень плотно и в щель ее видно было, как какой-то совершенно незнакомый Керри мужчина, достал из-под кровати Гровера небольшую коробочку из темной пластмассы.

«Где-то я уже видела такие коробочки» - мелькнуло в сознании Керри, но незнакомец в это время шагнул к двери, и журналистка поспешила в свою комнату.

Снова скрипнула дверь, щелкнул замок и послышались шаги, теперь уже удаляющиеся в сторону выхода из квартиры мистрис Андерсон.

«Ах, так это ведь микромагнитофон! - вспомнила, наконец, Керри назначение темной коробочки, извлеченной незнакомцем из-под кровати Гровера. - Видимо, бывшие коллеги Гровера интересуются его разговорами, а может быть, и ночным бредом».

Казалось бы, что все это не имело прямого отношения к ней лично, но Керри не могла уже спокойно работать. Кто знает, может быть, и под ее кроватью или диваном запрятана такая-же вот звукозаписывающая штука. Керри даже поискала ее в разных местах и хотя ничего не нашла, чувство тревоги уже не покидало ее больше.

Местность вокруг была совершенно голой. Песок да колючие кактусы - настоящая пустыня Солнце тоже жгло немилосердно - как и полагается в пустыне Генерал Хазард давно уже снял свой пробковый шлем и держал его на коленях. Раскаленный воздух, врывавшийся в штабную машину, лишь усиливал духоту.

- Как вы только не изжаритесь тут, - проворчал он, корал, косясь в сторону полковника Причарда.

- Привычка, сэр, - хладнокровно ответил Причард.

- Сколько еще до базы? - взглянув на часы, спросил Хазард.

- Километров сорок пять - пятьдесят.

Генерал налил себе газированной воды из большого сифона и вытер мокрым платком испарину, тотчас же выступившую у него на лбу. Хазард знал, что ему все равно не утолить жажды, но ничего не мог поделать с собой и пил почти через каждые пять минут. А вот сухопарый полковник Причард, видимо, чувствовал себя в этом пекле самым превосходным образом. Он не только не пил, но даже и не взглянул ни разу на сифон с газированной водой. И лоб его был совершенно сух.

«Обжились тут, - с непонятным раздражением подумал о нем Хазард. - Совсем в черномазых скоро превратятся».

И тут вспомнилось ему, что когда-то, еще накануне второй мировой войны, военное министерство усомнилось в чистоте расы тогда еще майора Причарда. Подозревалось, что в жилах его не то бабушки, не то прабабушки текла негритянская кровь Расследование, однако, не подтвердило этих подозрений, и Причард был оставлен в кадрах штабных офицеров спецкорпуса. После этой проверки стал он лишь еще более жесток к солдатам-неграм и карал их за малейшую провинность.

- Ну-с, - после довольно продолжительного молчания обратился генерал Хазард к Причарду, - кого же вы обрекли на это дело?

Слово «дело» он произнес таким тоном, что полковник сразу же понял, что Хазард имел в виду, хотя генерал впервые заговорил об этом.

- Поля Джонсона, - ответил Причард.

- Негра?

- Да, сэр.

- Ну, а как остальные? Нужно ведь сделать это в естественной обстановке, как если бы произошел тут самый обычный несчастный случай.

- Ясно, сэр. Жертв в такой ситуации, к сожалению, не избежать. Пострадает и часть техники.

- Там ведь у нас преимущественно авиация?

- Да, сэр.

- Так поднимите ее заблаговременно в воздух Оставьте только одну - две машины.

- Так именно и задумано все. Постараемся, чтобы не очень пострадала и техника. Вы знаете ведь, что все склады находятся у нас глубоко под землей…

- Ну, хорошо, - прервал полковника генерал Хазард, - не будем сейчас вдаваться в подробности. Мне важно, чтобы вы уяснили себе основную идею, все остальное будет зависеть от вашей распорядительности. Когда же мы, однако, прибудем на место?

- Уже прибыли, сэр, - объявил полковник Причард, и машина действительно тотчас же остановилась возле какого-то холма, поросшего мощными зарослями колючек.

Генерал Хазард, несмотря на свою тучную фигуру, довольно легко выпрыгнул из машины и с удивлением стал оглядываться по сторонам.

- Как, это разве здесь?

- Да, сэр. Прошу за мной.

И раздвинув колючки, он полез в какое-то темное отверстие с восточной стороны холма. Рослый генерал Хазард, согнувшись в три погибели, последовал за ним, сердито ворча:

- Да вы меня, полковник, просто в преисподнюю какую-то ведете. Посветили бы хоть.

- Сейчас выберемся в освещенное помещение, сэр. Там установлена наша телевизионная аппаратура. Операторов же мы разместили на минимально допустимом расстоянии от эпицентра.

Они выбрались, наконец, в просторный каземат, облицованный стальными тюбингами. В горевшем тут тусклом свете генерал Хазард увидел теперь большой стол, на котором стояли два включенных телевизора конструкции профессора Писфула. Штабные офицеры спецкорпуса, находившиеся здесь, тотчас же подали складные походные стулья генералу и полковнику. Один из них с погонами майора негромко стал что-то докладывать Причарду. Второй офицер в чине капитана принялся настраивать телевизор, стоявший против генерала Хазарда.

- Это что там такое, капитан? - спросил его Хазард, кивнув на экран.

- Общий вид базы тяжелых бомбардировщиков, сэр.

- У вас, конечно, есть связь с оператором?

- Так точно, сэр.

- Передайте ему пусть покажет возможно крупнее все ее участки.

- Слушаюсь, сэр.

Пока капитан связывался по радиотелефону с операторов передающего телевизионного пункта, генерал повернулся и полковнику Причарду:

- Ну, что там у вас?

- Все готово, сэр. Прикажете начинать?

- Самолеты поднялись в воздух?

- Да, сэр, остались только три машины.

- Покажите мне на экране, где это все должно произойти.

Полковник встал со своего места и подошел к телевизору генерала Хазарда.

- Вот тут, сэр, - указал он на небольшой продолговатый холмик полуовальной формы.

- Сколько их там?

- Две, сэр. Остальные в другом помещении.

- А не может тут произойти детонации?

- По расчетам главного инженера базы - это исключено.

- А где же люди?

- Сейчас время обеда, сэр. Они обедают в бетонированном подземном каземате.

- А часовые?

- С часовыми, к сожалению, ничего не поделаешь. Но сегодня в карауле одни негры.

Генерал некоторое время молча наблюдал за экраном, на котором оператор демонстрировал различные объекты базы тяжелых бомбардировщиков. Потом он посмотрел на часы и спросил:

- Сколько еще будет длиться обед?

- Десять - пятнадцать минут.

- Ну что ж, начинайте тогда.

- Слушаюсь, сэр.

Полковник подошел к радиотелефону.

- Дежурный, - коротко бросил он в микрофон. Слышно было, как ему отозвался кто-то.

- Готов ли сержант Поль Джексон? - спросил он дежурного. - Пошлите его тогда в склад сектора Z-15.

Вернувшись к своему телевизору, Причард приказал майору потушить свет.

Изображение на экране стало резче, контрастнее. На них крупно демонстрировался теперь вход в дежурное помещение базы. Оно тоже находилось в подземном каземате, но бетонированный вход в него, перекрытый сложной системой металлических заслонок, возвышался над землей и был хорошо виден на экране.

Минуты через полторы медленно раздвинулись половинки наружных дверей и из каземата вышел смуглый солдат.

- Дайте крупнее, - отрывисто приказал Хазард.

- Крупнее уже невозможно, сэр, - ответил полковник. - Мы и так используем самую мощную нашу камеру и телеобъектив новейшей конструкции.

Капитан, все время напряженно стоявший позади генерала, торопливо стал подкручивать ручку фокусировки изображения. Тонкие пальцы его рук заметно дрожали при этом.

- Оставьте вы аппарат в покое! - закричал Хазард на капитана - ему тоже передалось нервное напряжение окружающих. - И не дышите, пожалуйста, мне в затылок.

Капитан поспешно отошел от Хазарда на несколько шагов и замер на месте.

А негр между тем спокойно шел по территории базы. Похоже было, что он напевал или насвистывал что-то. Но вот он дошел до сектора Z-15 и скрылся за овальной насыпью верхнего покрытия одного из складов. Генерал Хазард неспокойно заерзал на своем стуле. Капитан, регулировавший его телевизор, совсем перестал дышать. Даже знаменитый своим хладнокровием полковник Причард почувствовал с досадой, как повлажнели вдруг ладони его рук.

А когда оператор переключил свою камеру на панораму базы, отчего освещенность экрана резко увеличилась - все вздрогнули невольно. Потом наступило томительное, тревожное ожидание. Слышно было только, как тикали где-то настольные часы да негромко гудело что-то в телевизорах.

И вдруг в небе над базой появились три точки. Они быстро увеличивались в размерах и опытный глаз генерала Хазарда тотчас же распознал в них тяжелые реактивные бомбардировщики типа В-52.

- Что это такое, полковник? - воскликнул Хазард, вскакивая со своего места. - Откуда они взялись?

- Не знаю, сэр… - растерянно проговорил Причард.

- Немедленно свяжитесь с ними по радио, - багровея, продолжал кричать Хазард… Но тут экраны телевизоров ослепительно вспыхнули вдруг и еще мгновение назад ярко сиявшее небо, сразу же стало черным, как ночью, а на том месте, где был склад сектора Z-15, бешено заклубилась какая-то бурая масса пыли, из которой чудовищной силой выпирало раскаленное добела слепящее глаза гигантское полушарие. По земле хлынули во все стороны мощные воздушные струи. Раскаленная полусфера, быстро разрастаясь и тускнея, устремилась в небо, увлекая за собой клубящуюся массу пыли и газов. А еще через несколько мгновений в воздухе висел уже десятикилометровый фантастический гриб, гигантская витая ножка которого, и пышная шляпка продолжали бешено клубиться, меняя цвет и внешние очертания.

Керри не ошибалась - Джонни Мунн действительно был влюблен в свою астрономию. Заблуждалась она только в одном - увлекался он не звездами и не галактиками. Еще менее волновали его все разновидности галактических и внегалактических туманностей диффузных и планетарных. Не был он поклонником теории «расширяющейся вселенной» бельгийского аббата Леметра. Джонни вообще не придавал большого значения загадке «красного смещения» в спектрах галактик, на основании которого выводилась теория Леметра.

Джонни Мунн был, конечно, в курсе всех этих астрономических идей и теорий. Занимался же он космическими телами настолько ничтожными в сравнении со звездами и планетами, что Керри, пожалуй, стала бы даже посмеиваться над ним, и он предусмотрительно не посвящал ее во все подробности своей «узкой специальности», ибо считал почему-то, что Керри признает только «крупномасштабность». Да и как было признаться ей, что он занимается всего-навсего астероидами - почти космической пылью, в сравнении со звездой сверхгигантом Антаресом, превосходящим по объему наше солнце в двадцать два миллиона раз! Зато гигантские звезды, которыми занимались другие астрономы, не имели к нашей маленькой Земле прямого отношения, ибо были удалены от нее миллионами световых лет. А вот астероиды, метеориты и прочая «космическая мелочь» вторгались в жизнь нашей планеты не только в переносном, но и в буквальном смысле.

Примерно года полтора назад поймал он в объектив своего астрографа и сфотографировал довольно крупный астероид, не зарегистрированный другими астрономами. Обстоятельство это впрочем не столько обрадовало, сколько удивило его. Он хорошо знал, что не только такие крупные астероиды, как Церера, Веста или Юнона, но и совсем маленькие, поперечник которых составлял всего один километр, давно уже были учтены астрономами.

Будучи человеком осторожным, он не поднял тогда шума по поводу своего открытия, хотя очень тщательно просмотрел все каталоги и справочники малых планет. По поперечнику лишь один астероид был близок к открытому Джонни Мунном, но его орбита находилась значительно дальше от Земной. И вот вчера сделал Джонни еще одно открытие. Его астероид, который он назвал вопреки традиции не именем античной богини, а именем знакомой девушки Керри, снова попал в поле зрения его астрографа. На этот раз, однако, появился он не только раньше, но и гораздо ближе к Земле. Это насторожило Джонни, и он решил высчитать и поперечник открытого им астероида и орбиту его с еще большей тщательностью.

Свои исследования вел он теперь не только оптическими приборами, но и с помощью телевизора, подключенного к одному из телескопов. Идея эта, собственно, пришла в голову не столько ему, сколько профессору Писфулу. Совершенно убитый скандальным провалом «сенсации генерала Хазарда», профессор первое время отказывался от всякой научной работы и даже ушел из колледжа, в котором преподавал долгие годы. С некоторых пор, однако, он все чаще стал захаживать в обсерваторию. Директор хотя и считал профессора чудаковатым и даже, пожалуй, не совсем нормальным человеком (все из-за этой злосчастной истории с псевдомарсианами!), снисходительно разрешил ему все же производить тут свои эксперименты.

Поддавшись общему мнению, Джонни тоже некоторое время относился к Писфулу, как к чудаку, хотя в намерении профессора приспособить телевизор для приема пойманных телескопами звезд не видел ничего особенного, так как способ этот применялся уже некоторыми обсерваториями. Постепенно, однако, Джонни убедился, что Писфул блестящий знаток телевидения и что конструкция его аппарата куда более совершенна, чем многие другие. Его электронно-лучевая трубка была необычайно чувствительна даже к самым слабым источникам света. Когда вчера подключили они один из рефлекторов к телевизору Писфула, «Керри» получилась на экране его такой отчетливой, какой Джонни никогда еще ее не видел.

- Ну, как, - спросил молодого астронома профессор Писфул, - довольны вы «портретом» вашей «Керри»?

- Вполне, мистер Писфул, - весело отозвался Джонни. - Она теперь прекраснее, пожалуй, самой очаровательной дикторши наших телевизионных компаний.

- И не болтает так много, как мисс Бэтти или мисс Мэми, - усмехнулся профессор.

- О, да! - рассмеялся Джонни. - Вы удачно сострили по их адресу.

- Что-же вы теперь будете делать с вашей красавицей? - спросил профессор. - Мой телевизор очень чувствителен к свету, так что спектра он вам не испортит.

- А мне этого и не требуется, - ответил Джонни. - Астероиды светятся ведь отраженным светом солнца, своего спектра у них нет. Зато по яркости «Керри» мы определим сейчас ее размеры, ибо видимый блеск этой маленькой планетки пропорционален квадрату ее диаметра.

Джонни, однако, довольно долго возился с астрофотометром, прежде чем ему удалось с достаточной точностью определить яркость «Керри». Потом он сосредоточенно, то и дело сверяясь с какими-то таблицами, подсчитывал что-то на электронной вычислительной машине.

- Да, - задумчиво проговорил он, наконец, - получается довольно солидная особа. Поперечник ее около десяти километров.

- А может такая штука свалиться нам на голову? - с тревогой спросил Писфул.

- Все может случиться, - рассеянно отозвался Джонни. Он достал старые свои записи, сравнил какие-то цифры в них с только что полученными данными и принялся ходить по павильону, забыв на какое-то время о присутствии профессора Писфула.

Видя, что молодой астроном размышляет о чем-то, видимо, очень для него важном, профессор поднялся со своего места и направился к выходу.

- Ну, до свидания, Джонни! Не буду вам мешать…

- Нет, нет, профессор! Постойте, куда же вы?..

Джонни схватил Писфула за руку и усадил на прежнее место.

- Для окончательных выводов пока слишком мало данных. Нужно получить еще несколько точек новой орбиты нашей «Керри», чтобы определить степень возмущения, оказываемого на нее Землей. Только тогда станет ясно - свалится «Керри» нам на голову или нет. А для получения этих данных потребуется еще не один день наблюдений, месяца полтора потом уйдет на ориентировочные расчеты да на уточнение их еще столько же, если не больше.

- За такое время она, пожалуй, и свалиться на нас успеет, - рассмеялся профессор.

- Ну, на этот-то раз не свалится, а вот во втором или третьем «заходе» может случиться и такое.

- Да, черт возьми, перспектива не из приятных, - теперь уже серьезно проговорил Писфул. - А ведь эта штука посолиднее будет Тунгусского метеорита?

- О размерах Тунгусского метеорита мы не имеем ведь исчерпывающих данных, полагаю, однако, что мой астероид будет гораздо солиднее.

- А такие, как ваш, размером до десяти километров в поперечнике падали уже когда-нибудь на Землю? - заинтересованно спросил Писфул.

- Самый большой из метеоритных кратеров, известный в настоящее время, - кратер Чабб, обнаруженный в Канаде. Диаметр его равен примерно трем с половиной километрам. Но есть подозрение, что и огромная впадина Ашанти диаметром в десять с лишним километров на Золотом берегу в Западной Африке тоже метеоритного происхождения. Такие же подозрения вызывает и кратер Нгоро-Нгоро в Центральной Африке. Диаметр его девятнадцать километров!

- Не очень-то весело все это, - сокрушенно покачал головой профессор Писфул. - Если такая штука плюхнется на наш Уайтхаус, от него, пожалуй, ничего не останется.

- Да, конечно. Он ведь может еще и рассыпаться у самой Земли и поразить гораздо большую площадь, чем территория Уайтхауса. Прошу вас, однако, никому пока не говорить об этом, мистер Писфул, - попросил Джонни. - Все это нуждается еще в самых тщательных уточнениях.

- Можете не беспокоиться, Джонни, - печально усмехнулся Писфул. - С меня хватит и одной сенсации с угрозой космического нашествия. О новом космическом бедствии я не собираюсь никого оповещать.

Керри почти всегда ужинала в этом маленьком уютном кафе. Она и сегодня пришла сюда вместе с Джонни. Всегда такой веселый и любезный он был сегодня очень задумчив и отвечал на вопросы Керри невпопад. Это встревожило девушку, и она спросила полушутя-полусерьезно:

- Уж не раскаиваетесь ли вы, что уговорила я вас в тот вечер не только послушать Тома Джексона, но и защитить его?

- Ну что вы, Керри! - воскликнул Джонни, будто очнувшись от каких-то тревожных мыслей.

- А я уж подумала было, что вы опасаетесь, как бы не дошел этот случай до вашего начальства или тайных осведомителей из Бюро расследования антипатриотической деятельности, - с облегчением рассмеялась Керри.

- Это меня менее всего волнует, милая Керри, - улыбнулся, наконец, и Джонни. - Я просто занят сейчас одной очень серьезной научной работой и прошу простить мою рассеянность.

- Это тайна? - лукаво прищурилась Керри.

- Пока - да, - серьезно ответил Джонни. - Но я все-таки скажу вам кое-что. Появилась тут недавно в окрестностях нашей планеты одна небесная крошка, которую я окрестил вашим именем. Вот и все, что я пока могу вам сказать и, пожалуйста, Керри, не расспрашивайте меня - вам ведь я ни в чем не могу отказать, а болтать об этом еще рано.

- Можете не беспокоиться, я не из любопытных, - немножко обиженно проговорила Керри. - Обещаю даже, что не напишу в своей газете и о том, что вы уже выболтали мне.

- Вы обиделись, Керри? - испуганно проговорил Джонни и порывисто схватил девушку за руку.

- Да нет, Джонни, просто шучу, - рассмеялась Керри. - Больше того вам скажу - я не обижусь на вас даже в том случае, если вы уйдете сейчас. Я же вижу, что вам не терпится уйти и засесть поскорее за ваши телескопы.

- Это правда, Керри, - смущенно признался Джонни и снова взял девушку за руку. - Я просто стал каким-то одержимым в последние дни. На уме одни только цифры, программы операций, да коды команд для электронных вычислительных машин.

- Все просто с ума посходили с этими электронно-счетными машинами, - невольно нахмурилась Керри и осторожно высвободила свою руку. - Вы скоро начнете, пожалуй, вычислять с их помощью и степень собственной влюбленности, и интенсивность взаимного чувства.

- А вы не смейтесь над этим, Керри, - серьезно проговорил молодой астроном. - Есть ведь уже специальные бюро, которые с помощью электронных вычислительных машин определяют самый безошибочный выбор невест и женихов.

- Боже мой! - всплеснула руками Керри. - Неужели же есть такие кретины, которые думают о браке с помощью электронных мозгов?

- К сожалению, есть, Керри.

Они поболтали еще немного, и Джонни ушел, а Керри осталась, чтобы просмотреть вечерние газеты и придумать название для своей новой статьи. В кафе было как всегда малолюдно и это нравилось Керри. Просмотрев несколько газет, но так и не придумав названия статьи, она уже собралась уходить, как вдруг заметила, что к ней направляется какой-то рослый мужчина в темно-сером костюме. До этого он сидел за столиком у окна и усердно пил коньяк. Вид у него был самый заурядный, и Керри, пожалуй, не обратила бы на него внимания, не окажись он так удивительно похожим на ее дядю, подполковника Чарльза Джессепа. Но дядя ее был важной персоной в военном ведомстве и увидеть его тут в этом маленьком дешевом кафе казалось Керри просто невероятным. И вот этот мужчина, так удивительно похожий на дядю Чарльза, шел теперь к ней и хотя чувствовалось, что выпил он изрядно, держался на ногах вполне устойчиво.

- Здравствуй, племянница, - к удивлению Керри, проговорил он негромким и каким-то глухим голосом. - Что смотришь на меня так? Изумляешься? - снова спросил он, тяжело опускаясь на стул рядом с Керри.

Керри хотела ответить ему, что она действительно поражена, но он сердито махнул на нее рукой и продолжал:

- Не удивляйся. В наш век атомной энергии и кибернетики все возможно. Дядя твой уже не начальник базы тяжелых бомбардировщиков, носителей атомных бомб, и даже не подполковник. Со вчерашнего дня он - ничто.

Джессеп брезгливо покосился на пустые бутылки из-под минеральной воды, стоявшие на столике Керри, и спросил:

- Ты не будешь возражать, если я закажу себе что-нибудь промочить горло?

- Пожалуйста, дядя, но ведь вы…

- А! - махнул рукой Джессеп. - Я еще в полной норме. Гарсон! - кивнул он официанту. - «Черного валета» и вообще все с моего столика.

Керри знала, что «Черным валетам» назывался новый сорт коньяка, о котором в шутку говорили, что он изготовлен из радиоактивного винограда. Кто-то даже уверял Керри, что одна рюмка его буквально валила с ног. А ведь дядя выпил уже, кажется, целую бутылку.

Извиниться, может быть, и уйти? Но нельзя же ведь оставлять его тут одного в таком виде? С ним действительно произошло, кажется, что-то необычайное. Просто поразительно, как изменился этот всегда такой важный человек, почти с презрением относившийся ко всем своим родственникам, а ее, Керри, даже и не замечавший вовсе. Было интересно понаблюдать за ним теперь.

Официант принес Джессепу его бутылку, на этикетке которой была изображена обыкновенная игральная карта, с тою только разницей, что в правом верхнем и левом нижнем углу ее вместо масти помещалась фигурка, очень напоминающая условное изображение атомной бомбы…

- Не желаешь ли и ты, - усмехаясь, спросил Джессеп, наливая себе в рюмку жидкость бордового цвета. - Хотя, впрочем, не советую - эта штука с непривычки свалит тебя в два счета. За твое здоровье, племянница!

Джессеп ловко опрокинул рюмку и, морщась, стал сосать тоненький ломтик лимона.

- Н-да, - проговорил он, тяжело облакачиваясь о стол, - с армией у меня теперь все кончено. Выгнали за симпатию к неграм. А эти мерзавцы-негры взяли, оказывается, да и подорвали одну из наших баз тяжелых бомбардировщиков. Как тебе это нравится? А я, выходит, недосмотрел. Негры, конечно, мерзавцы - разве я спорю? Но те, что служили под моим начальством, были хорошими солдатами. Теперь все они уже на том свете… И честно тебе скажу - не верю я, что это дело их рук. Скорее всего, это результат испытания «Эн-Джи». Попробовал бы я, однако, только заикнуться об этом - угодил бы, пожалуй, в военный трибунал.

Керри тревожно осмотрелась по сторонам.

- Знаете, дядя, - понизив голос, сказала она, - может быть, не стоит тут говорить об этом?..

- Да, ты права, Керри, - согласился Джессеп, - шпиков теперь всюду полно.

Он помолчал немного, мутными глазами глядя на «Черного валета», неверной рукой налил себе еще одну рюмку, но пить не стал.

- Выставили они меня, в общем-то, по-хорошему, - продолжал он. - Без особых обвинений. Обеспечили даже пенсией. Но все равно обидно быть козлом отпущения. И откровенно тебе скажу, - с удовольствием насолил бы я кое-кому из наших военных чиновников. Генералу Хазарду, например.

- Дядя! - предостерегающе проговорила Керри.

- Ну, ладно, ладно! - поднял руку Джессеп. - Не буду больше. А ты по-прежнему работаешь в этой красной газетке?

- В прогрессивной газете, дядя, - нахмурилась Керри.

- А не могли бы вы напечатать в ней одну сенсационную статейку? - спросил бывший начальник базы тяжелых бомбардировщиков. - Об этом взрыве, что произошел на прошлой неделе пописывают уже кое-что. Но они ни черта ведь не знают и правду им все равно никто не скажет. А правительственные газеты опубликуют, наверно, какую-нибудь официальную версию, чтобы замять дело. Взорвались ведь не только бомбы, погибли и люди, и не только негры…

- А вы хотите рассказать правду? - насторожилась Керри.

- Зачем же правду? За это, если дознаются, не сдобровать. Я расскажу вам только кое-какие фактики, от которых не поздоровится ни полковнику Причарду, ни генералу Хазарду.

- Не думаю, чтобы согласился на это наш редактор, - с сомнением проговорила Керри.

- А ты все-таки скажи ему, может быть согласится, - настаивал Джессеп. - Очень эффектная получилась бы статейка. Много наделала бы шума и подмочила бы репутацию кое-кому из наших штабных петухов.

- Хорошо, дядя, я поговорю об этом с редактором, - согласилась Керри. - А теперь мне нужно идти. Извините, пожалуйста.

Начальник разведовательного управления генерал Гоуст вот уже второй час сидел с генералом Хазардом в своем кабинете, выключив все телефонные аппараты. Дверь его была закрыта так плотно, что даже адъютант, дежуривший в приемной, не мог расслышать ни слова, как не напрягал своего слуха. А разговор у генералов шел о недавнем происшествии на базе тяжелых бомбардировщиков, из-за которого так пострадал подполковник Джессеп.

- Так вы считаете, что «Эн-Джи» выдержал экзамен? - спрашивал Гоуст, пододвигая Хазарду ящик с сигарами.

- Вне всяких сомнений, - убежденно заявил Хазард.

- И по-вашему теперь нужно действовать?

- Самым решительным образом! Хватит нам вести эту мягкотелую политику и ухлопывать колоссальные средства на сбор одной только информации. Надо быть активнее. Для этого есть теперь надежные средства. И дело тут не в материальном ущербе, который мы сможем нанести врагу с помощью «Эн-Джи», а в психологическом воздействии. Они кичатся стойкостью духа своих соотечественников, но ничего, наш препарат «Эн-Джи» поможет привить и им бациллу атомного психоза.

Генерал Гоуст вышел из-за стола и бесшумно прошелся несколько раз по мягкому ковру кабинета.

- А вы знаете, что помощник военного министра может воспротивиться вашей идее? - спросил он, останавливаясь перед Хазардом.

- Почти не сомневаюсь в этом, - спокойно ответил Хазард. - Помощник министра, может быть, и умный человек, как полагают некоторые, но его чрезмерная осторожность окажется когда-нибудь пагубной для нас. К счастью, мы можем не очень считаться с ним на сей раз, зная мнение на этот счет самого министра. Поддержит нас и большинство конгрессменов из военной комиссии конгресса.

- Да, пожалуй, - согласился начальник разведки.

- А то ведь, что получается, - все более вдохновляясь, продолжал Хазард. - Нас уже не только французские генералы типа Жако, но и некоторые португальские офицеры начинают поучать. Им, видите ли, не нравится наша периферийная стратегия. А мы рассматриваем эту стратегию как наиболее отвечающую характеру будущей войны и соотношению сил на международной арене. Стратегия эта позволит нам наиболее эффективно использовать нашу воздушную и морскую мощь. А то, что я предлагаю по части «Эн-Джи» - есть одна из тактических форм осуществления нашей периферийной стратегии.

- Вполне согласен с вами, генерал, - удовлетворенно закивал бритой головой Гоуст. - Кому, однако, доверим мы такое поручение?

- Это уж ваше дело, - улыбнулся Хазард. - Кадры подобных людей - в ваших руках. Нужен, конечно, очень решительный человек, почти самоубийца.

Начальник разведывательного управления снова неслышно зашагал по мягкому ковру кабинета. Генерал Хазард, наблюдавший за ним со стороны, обратил внимание, что в фигуре и внешнем виде Гоуста не было ничего военного. По облику своему он типичный чиновник, каких немало в военном министерстве. Презирая людей штатских, да еще астенического телосложения к тому же, Хазард и на генерала Гоуста смотрел с некоторым превосходством, хотя и знал, что обладатель этой хлипкой фигуры, в делах агентурной разведки - непререкаемый авторитет.

Посидев у Гоуста еще четверть часа, Хазард откланялся, наконец. И как только он вышел, Гоуст вызвал к себе полковника Кроу. Полковник был еще сравнительно молодым человеком, но с совершенно седой головой. В разведывательном управлении младшие офицеры шепотом передавали друг другу самые разнообразные варианты легендарной истории о том, как в тридцать пять лет этот человек за одну ночь стал сед. И, пожалуй, один только генерал Гоуст знал подлинную и далеко не такую уж романтическую историю преждевременного поседения полковника Кроу. Но он не опровергал ходивших о нем легенд - пусть молодые офицеры проникаются уважением к своим начальникам!

- Ну как, полковник, - обратился Гоуст к Кроу, как только тот вошел к нему в кабинет, - говорили вы уже с Дэвисом?

- Да, сэр. Сегодня утром.

- Мы были к нему несправедливы. Не помешает это нам теперь?

- Он обижен, конечно, - согласился Кроу. - Но я ведь не упускал его из виду все это время. Знал, рано или поздно он понадобится нам. Дэвис всегда был человеком редкостной, фанатической ненависти к русским, и это в нем осталось.

- В надежности его можно, значит, не сомневаться? - спросил Гоуст, перелистывая папку с личным делом опального разведчика Дэвиса.

- Да, сэр. У нас есть все данные о нем с момента прихода его в разведку и по сегодняшний день.

- Ну, а необычную кличку его - «Ва-банк!», мы так и оставим за ним? - улыбнулся начальник разведывательного управления.

- Конечно, сэр, - совершенно серьезно ответил полковник. - Сейчас больше чем когда-нибудь она подходит ему, ибо дело идет о такой ставке, как его собственная жизнь.

- Ну что ж, - заключил генерал, приподнявшись со своего места и давая этим понять, что аудиенция закончена, - присылайте тогда ко мне этого Дэвиса, я лично дам ему задание.

Редактор газеты, в которой работала Керри, был осторожным человеком. Он знал, что властям ничего не стоит закрыть его газету и старался не очень раздражать не только Конгресс, но и всесильное военное министерство.

- Мы слишком слабы, чтобы наносить открытые удары, - говорил он обыкновенно в ответ на упреки. - Наш удел кусаться исподтишка.

- Да и кусаемся ли вообще? - заметили ему на это. - Может быть, лаем только из подворотни?

Керри, знавшая все это о своем редакторе, не очень надеялась на то, что он придет в восторг от предложения ее дяди, подполковника в отставке Джессепа. Выслушав от Керри даже то немногое, что ей было известно, Чарльз Каннинг, как она и предполагала, сразу же замотал головой самым категорическим образом.

- Нет, нет, милая Керри! С военным министром мы не будем связываться.

Керри, впрочем, не очень огорчалась отказом редактора. Ей и самой вся эта история казалась туманной. Смущало и то, что дядя рассказал ей все это в нетрезвом виде. Гораздо более удивила ее другая новость - мистрис Андерсон объявила ей сегодня, что Гровер вот уже второй день как ушел куда-то и будто в воду канул.

- А раньше с ним разве не бывало такого? - спросила Керри.

- Да нет, в первый раз это за все три года, что он живет у меня. Надо бы сообщить полиции, но ведь сами знаете, как с нею связываться. Подожду еще, может быть, появится.

- А он ничего не оставил у себя в комнате? Может быть, записку какую? Странный он был человек…

- Был? - испуганно переспросила мистрис Андерсон. - Вы говорите «был»? Разве его может уже не быть?

- Да ведь кто его знает… Такой и самоубийством мог покончить.

- Господи! - воскликнула почтенная мистрис Андерсон. - Этого только не хватало! Знаете что, голубушка, вот вам ключ от его комнаты, посмотрите-ка там сами, не оставил ли он действительно какой-нибудь записки. Вы в этом деле больше понимаете.

«В каком таком деле? - удивилась Керри. - И почему я понимаю в нем больше, чем она?» Не возразив, однако, Керри взяла протянутый ей ключ и не без любопытства открыла комнату Гровера.

Все тут было примерно в таком виде, как она и представляла себе. Типичная комната холостяка - все разбросано в самом живописном беспорядке. Чувствовалось, однако, что Гровер ничего не взял из своих вещей, уходя куда-то. Видимо, он не собирался никуда надолго. Никаких записок Керри тоже нигде не обнаружила. Она перелистала два блокнота и несколько книг, лежавших на столе и вскоре прекратила поиски, решив, что такой человек, как Гровер, не оставил бы никакой записки, если бы даже и решил покончить жизнь самоубийством. Кого ему было извещать о своей смерти? Человек этот был, видимо, совершенно одинок…

Но тут Керри вспомнила, как заходил к нему какой-то незнакомец и вытащил из-под кровати миниатюрный магнитофон. Значит, Гровером интересовался кто-то, следил за ним, подслушивал его разговоры…

Мысли Керри приняли теперь другой оборот. Она стала подозревать, что Гровера могли заманить куда-то его недоброжелатели и даже, может быть, убить… Зачем? Этого она не могла даже себе представить. Ей казалось, что такой человек, как этот нелюдим Гровер, вряд ли мог быть кому-нибудь опасен.

На всякий случай она заглянула и под его кровать и тщательно осмотрела ее, но ничего там не нашла. Зато в диване обнаружила запрятанную под обивку пластмассовую коробочку, точь-в-точь такую, какую держал в тот раз таинственный человек, приходивший в комнату Гровера. Керри поспешно спрятала ее в карман, решив ничего не говорить о ней мистрис Андерсон.

«Интересно, что, может быть, записано на ленту этого магнитофончика? - с почти детским любопытством думала она, направляясь в свою комнату. - Нужно будет попросить Джонни помочь мне прослушать ее…»

При мысли о Джонни, которого она не видела вот уже целую неделю, Керри стало грустно. Она понимала, конечно, что Джонни занят очень серьезной работой, но не мог он разве уделить ей хоть несколько часов в течение целой недели?.. А, может быть, она вообще надоела ему? Может быть, не следовало ей вести себя так бесхитростно, не скрывая своего расположения к нему? Она знала, конечно, тонкую тактику других девушек и женщин в делах подобного рода, однако сама не только была не способна к этим хитростям, но и просто презирала бы себя, если бы только решилась на подобную игру.

«Да, я простачка, - мысленно обращалась она к Джонни, - но я честная, бесхитростная девушка и если тебе не нравятся такие, мы можем и прекратить наше знакомство…»

Но тут же ее охватило раскаяние за такие мысли о Джонни. Она вспомнила даже, что одну из своих планеток назвал он ее именем и ей уже захотелось просить прощения у него.

«Нет, я просто очень легкомысленная, вздорная, несерьезная девчонка, - уже с раздражением думала она о себе. - Сколько уж раз ошибалась я со своими скороспелыми выводами о людях! И редактор мой показался мне сначала бесстрашным борцом за справедливость, а он просто добропорядочный тюфяк. А дядя, родной брат моей покойной мамы, разве не казался типичным военным карьеристом, твердо шагающим по ступенькам военной иерархии? Оказалось однако, что он был простачком, иначе его бы не вышибли так просто из армии, не сделали бы козлом отпущения. Но все эти ошибки еще не так страшны, - со вздохом заключила Керри. - Не дай только бог ошибиться мне теперь в моем Джонни…»

А Джонни в это время думал о другой Керри, небесной, пришедшей из-за орбиты Марса и поспешно огибавшей Землю, с тем чтобы снова унестись в сторону ближайшей нашей соседки. Теперь, однако, когда Джонни уже сделал некоторые расчеты, ему стало ясно, что он не совсем законно присвоил обнаруженному астероиду новое имя. Расчеты показали, что «Керри» находилась прежде на другой, более удаленной от Земли орбите. Пожалуй, она была даже соседкой Эроса. («Не плохое соседство для моей «Керри»! - усмехнулся Джонни.) Но потом, где-то там между Марсом и Юпитером, в зоне пояса астероидов, она столкнулась, видимо, еще с каким-то космическим телом и, потеряв часть массы, изменила свою орбиту и приблизилась к Земле настолько, что теперь все более подпадала под ее влияние.

Сейчас Джонни делал последние расчеты, которые должны были дать ему ответ, упадет ли «Керри» на Землю в следующий свой «визит» или пронесется мимо. Его электронная вычислительная машина, делающая тысячу арифметических действий в одну секунду, изрядно потрудилась за эти дни.

Джонни уже не первый год пользовался счетными машинами, делая все нужные ему приблизительные расчеты самостоятельно и не прибегая к помощи вычислительного центра машиносчетных станций. Всякий раз, однако, он почти благоговел перед совершенством «электронного мозга» этих машин, выполняющих любую команду за одну десятитысячную долю секунды. А ведь за это время должны были сработать многочисленные электронные реле, фотоэлементы, электроннолучевые трубки, разнообразные оптические системы и не сколько тысяч электронных ламп, не считая других не менее сложных механизмов.

Но вот дешифрующее устройство машины преобразовало записанный на магнитной ленте код решения последней задачи в обычные цифры и отпечатало их в виде таблиц. Бросив беглый взгляд на полученные цифры, Джонни убедился, что не ошибся в своих предположениях - астероид «Керри» действительно должен был столкнуться с нашей планетой.

Удовлетворенность безошибочностью своей догадки лишь на какое-то мгновение заслонила у Джонни все остальное. Но почти тотчас же другое, более сильное чувство завладело всеми его мыслями. Поскольку теперь несомненно было, что астероид столкнется с Землей - не избежать, значит, большой беды. Он может ведь упасть в любую населенную часть планеты, на территорию родной страны Джонни и даже на город, в котором он живет. А это ведь не какой-нибудь обычный небесный камешек, какие падают ежедневно, почти не оставляя заметного следа. Обрушится на этот раз целая маленькая планетка, каких давно уже не падало на нашу Землю.

Чувство тревоги почти не покидало теперь Джонни, хотя для того чтобы точно знать, куда именно упадет астероид, потребуется еще сделать не одну тысячу сложнейших вычислений специальному вычислительному центру.

Опубликовать свое открытие решил Джонни в «Прогрессе» и не потому только, что в нем сотрудничала Керри. Джонни просто знал трезвое направление этой газеты и не сомневался, что его научное сообщение не будет там превращено в сенсацию, обычную для подавляющего большинства прочих газет его страны.

Мистрис Андерсон еще утром, едва только Керри поднялась с постели, постучала к ней в дверь.

- Знаете, мисс Керри, - сказала она взволнованным голосом, - я только что позвонила в полицейское управление. Сообщила им о Гровере. Видно, что-то случилось с этим человеком… Сейчас придут сюда из полиции. Будут, наверно, допрашивать. И, знаете что?.. - Мистрис Андерсон тревожно оглянулась на дверь, подошла к Керри вплотную и продолжала уже шепотом: - Давайте не будем им говорить, что мы заходили к нему в комнату? Странный он был человек и нечего нам впутываться в эту историю. Как вы на это смотрите?

- По-моему это будет разумнее всего, - охотно согласилась Керри.

- Ну, вот и хорошо! - обрадовалась мистрис Андерсон. - Я всегда считала вас умной девушкой.

Представители полиции прибыли спустя полчаса. Керри к тому времени успела позавтракать и сидела теперь за правкой своей статьи.

Полицейские долго возились в комнате Гровера, фотографируя ее и составляя какие-то акты. Потом они стали допрашивать мистрис Андерсон.

Керри не могла уже спокойно работать и стала напряженно прислушиваться. Полицейские могли ведь заинтересоваться, куда девался магнитофон, обнаруженный ею в диване Гровера…

Мистрис Андерсон отвечала вначале очень уверенно, потом начала путаться и лишь одно утверждала совершенно твердо: в комнату Гровера она не заходила. К этому, впрочем, полицейские и не очень, видимо, придирались. Их интересовало другое: кто такой был Гровер? Чем он занимался? Каковы были его политические убеждения? И вот на это-то мистрис Андерсон не могла ответить ничего определенного.

- Да, - многозначительно проговорил тогда один из полицейских, - не нравится мне вся эта история.

И тут, всегда довольно робкая, мистрис Андерсон вдруг раскипятилась:

- На что это вы намекаете, мистер? Какая история вам не нравится? Вы что, хотите обвинить меня в укрывательстве неблагонадежных? Так знайте же, мистер, я не меньшая патриотка, чем вы Да, вот именно! Этот тип Гровер и самой мне не очень нравился. Я послушала как-то совершенно случайно, что он нес в бреду и сразу же решила сообщить о нем куда следует.

- Ну и что же он говорил такое? - поинтересовался кто-то из полицейских.

- А это вы в Бюро расследований антипатриотической деятельности спросите, - довольно дерзко ответила ему мистрис Андерсон. - Позвоните мистеру Брауну и он вам все расскажет, если найдет нужным, конечно.

Полицейские, знавшие, видимо, кто такой мистер Браун, сразу как-то присмирели и не стали больше допекать мистрис Андерсон ехидными вопросами. Керри и остальных жильцов допросили они уже, без особых придирок, видимо, больше для проформы. Потом они прочли Керри ту часть протокола, в которую были занесены ее показания, и попросили подписаться. А спустя еще четверть часа очень вежливо распрощались со всеми.

Теперь только поняла Керри, почему в комнате Гровера были установлены магнитофоны. Это мистрис Андерсон, значит, донесла на него в Бюро расследования антипатриотической деятельности. С этой старухой нужно быть поосторожней. Кто знает, может быть, она является тайным осведомителем.

Еще более удивилась бы Керри, если бы узнала, что мистрис Андерсон донесла на Гровера только потому, что он разговаривал в бреду по-русски, а она знала немного русский язык, так как была вдовой русского белоэмигранта, принявшего американское подданство и сменившего фамилию Андреева, на Андерсон.

Не знала Керри и того, что после ухода ее в редакцию, снова в комнате Гровера был тот самый таинственный человек, которого видела она несколько дней назад. Он очень интересовался диваном, который был им буквально распотрошен. Если бы Керри была в это время дома, она бы услышала и кое-какие из его проклятий, неизвестно кому адресованных.

После этой истории с допросом Керри решила еще раз попросить Джонни, чтобы он помог ей, наконец, прослушать пленку магнитофона, найденного ею в диване Гровера. Она отдала этот магнитофон Джонни еще вчера, но он был занят и не имел времени разобраться в его конструкции.

Керри позвонила ему тотчас же, как только пришла в редакцию.

- Помнишь, Джонни, ту штуку, что я передала тебе вчера? - спросила она своего друга. - Она может оказаться очень интересной. Я потом расскажу тебе некоторые подробности. Непременно нужно прослушать ее сегодня.

- Ты думаешь, что это пригодится для твоей газеты? - спросил Джонни.

- Все может быть, - неопределенно ответила Керри.

Вечером, однако, ей так и не пришлось встретиться с Джонни - редактор дал Керри серьезное задание и ей пришлось срочно выехать на несколько дней в соседний штат.

Заметка об открытии Джонни Мунна появилась в газете «Прогресс» лишь на другой день после отъезда Керри из Уайтхауса. И хотя Джонни установил совершенно точно, что его астероид должен упасть на Землю, решено было сообщить об этом лишь предположительно, хотя заметка эта не наделала бы большого шума в связи с малым тиражом «Прогресса». Но то, что не смогла сделать маленькая газета (да она и не хотела этого), сделали другие, многотиражные, могущественные газеты, не только перепечатавшие сообщение «Прогресса», но и прокоментировавшие его соответствующим образом.

Не отстали от этих газет и радиокомпании. А по телевидению была организована специальная лекция с демонстрацией фотографий и кинокадров кратеров метеоритного происхождения. В сообщениях этих и лекциях уже не предполагалась, а утверждалась неизбежность падения астероида Джонни Мунна именно мог он упасть. Астрономическая новость, поданная в сенсационном тоне, оказалась выгодной для больших газет. Тираж их заметно вырос, тем более, что многие редакции в связи с широким интересом читателей к астероидам и метеоритам, начали печатать не только статьи о метеоритном происхождении лунных кратеров и кольцевых гор, но и первые главы наспех написанных научно-фантастических романов.

Страсти вокруг астероида Джонни Мунна разгорелись вскоре настолько, что в Конгресс стали поступать запросы о том, что намеренно предпринять правительство в связи с предстоящим падением космического тела. Заинтересовался этим небесным камнем даже вице-президент республики. Его, правда, обеспокоил не сам факт возможного падения астероида, сколько поднятая вокруг этого нездоровая шумиха, начавшая сказываться на деловой жизни государства.

Отреагировали на новую газетную сенсацию и курсы некоторых акций.

К вице-президенту срочно был вызван директор Уайтхаусской обсерватории, которому был задан вопрос: действительно ли астероид, обнаруженный астрономом Джонни Мунном, может упасть на Землю?

- Да, сэр, - не задумываясь, ответил директор обсерватории, так как он лично проверил все работы Джонни Мунна.

- И это солидная штука? - снова спросил вице-президент, имевший весьма смутное представление об астероидах, так как не интересовался астрономией со времени своего пребывания в колледже, а это было добрых полвека назад.

- Да, штука увесистая, - ответил директор.

- А он не может сгореть в атмосфере, как это делают другие небесные камни?

- Против такой глыбы атмосфера наша бессильна, - ответил директор обсерватории, дивясь неосведомленности вице-президента в таких элементарных вопросах. Да и сама форма выражений его казалось ему по меньшей мере странной.

- Ну, а куда может упасть эта небесная гостья?

- Пока сказать трудно. Ведем тщательные подсчеты. Недели через две - три выяснится.

Разговор этот не очень встревожил вице-президента. «Мало ли на земном шаре места? - беспечно подумал он. - Почему бы ему не плюхнуться в один из наших океанов? Это ведь куда спокойнее и для него и для нас…»

Но так как вице-президент был акционером многих компаний, предприятия которых были расположены в Уайтхаусе, а этот сумасбродный астероид мог ведь упасть и на Уайтхаус, он стал с большим вниманием относиться к газетным сообщениям, касающимся злополучного астероида. Особенно же взволновала его опубликованная в «Сирене» гипотеза, согласно которой легендарная Атлантида погибла будто бы в результате падения у ее берегов гигантского метеорита.

«Да, - подумал с тревогой вице-президент, - дело может оказаться весьма плачевно…»

По его инициативе вопрос о предстоящем падении астероида был вынесен на заседание одной из комиссий Конгресса. Вызванные на это совещание видные ученые, тщательно изучившие материалы уайтхаусской обсерватории, подтвердили факт неизбежного падения астероида.

Что же касается предотвращения катастрофы, в случае если должен будет упасть он в каком-нибудь промышленном или густонаселенном районе страны, то тут должны были, по их мнению, сказать свое слово военные, специалисты по атомной артиллерии и управляемым снарядам дальнего действия. Ученые полагали, что современными средствами атомного оружия можно было обстрелять этот астероид где-то за пределами атмосферы или хотя бы в верхних слоях ионосферы, с тем чтобы разбить его там на более мелкие части, а уж атмосфера сама потом завершит его уничтожение. И, если даже осколки астероидов не сгорят в ней целиком, они не смогут уже причинить того ущерба, как огромная сплошная масса астероида.

- А сколько же понадобится атомных снарядов для этой цели? - спросил вице-президент.

- Это уж должны подсчитать артиллеристы, - ответил председатель ученой комиссии, готовивший материал для Конгресса. - Мы же подготовили для них все необходимые данные: точный объем астероида, его массу, а следовательно, и то, какой он - каменный, железный или железно-каменный. Будут известны так же скорость и направление полета. Дополнительные данные наши электронные вычислительные машины будут готовить уже в момент приближения астероида к Земле.

- А не возникнет ли опасности радиоактивного заражения атмосферы, в результате обстрела астероида атомными снарядами? - с тревогой спросил вице-президент.

- Не думаю, - ответил председатель ученой комиссии. - Обстрел ведь будет происходить на высоте тысячи с лишним километров от земли. Это во много раз перекрывает то расстояние, на которое распространяется так называемая проникающая радиация атомного взрыва.

В тот же день был сделан запрос военному ведомству. Однако военные специалисты с присущей им осторожностью в делах подобного рода, воздержались даже от приблизительного ответа, заявив, что им необходимо серьезно изучить этот вопрос. Подготовка ответа Конгрессу была поручена военным министерством генералу Хазарду, как специалисту по управляемым снарядам дальнего действия. Хазард в тот же день собрал совещание военных инженеров и артиллеристов и коротко ввел их в курс дела.

- Всю нашу наземную атомную артиллерию нужно сразу же исключить, - первым высказал свое мнение хмурый старичок генерал-лейтенант инженерно-артиллерийской службы. - Она способна решать только тактические задачи. А тут цель, как я это понимаю, - сверхстратегическая. Пусть выскажутся по этому поводу специалисты по управляемым снарядам.

- Позвольте и мне, сэр, сказать свое мнение, - поднялся высокий худощавый контр-адмирал. - Боюсь, что и наши морские управляемые реактивные снаряды SS-M-N-8 «Регюлес» окажутся тут бессильны. Вряд ли подойдут для этого и снаряды типа «Талос» или «Терьер», класса «Земля - воздух».

Хотевшего было присоединиться к контр-адмиралу генерал-майора артиллерийской службы, Хазард остановил раздраженным замечанием:

- Вы тоже, конечно, хотите сказать, что ваши снаряды типа «Найк» и самолеты-снаряды типа «Мотодор» не годятся для этого? Но нельзя же так примитивно понимать цель сегодняшнего нашего совещания. Конечно же, все, что мы имеем в настоящее время на вооружении, не решит предстоящей задачи. Нам предстоит, видимо, создать совершенно новую систему самолетов-снарядов, если, конечно, позволит время. Вот об этом-то я и хотел с вами посоветоваться. Что можно было бы взять за основу? Думается мне, что автономно управляемые снаряды с позиционными гороскопами.

- Насколько я понимаю, - снова заметил сердитый старичок генерал, - снаряды наши должны обстреливать космическую цель где-то за пределами атмосферы?

- Совершенно верно, - подтвердил Хазард.

- Но ведь в таком случае следует применить не гороскопическую систему управления, а астронавигационную, точность работы которой не зависит от дальности полета снаряда.

- Не возражаю, - буркнул Хазард, не очень довольный этим совершенно справедливым замечанием. - Для увеличения высоты полета нужно будет использовать также либо составные ракеты, либо ракеты, работающие на атомной энергии. Мы ведь запускали уже двухступенчатую ракету на высоту четырехсот с лишним километров.

- На четыреста три километра, - уточнил бригадный генерал.

Обменявшись мнением еще по ряду технических вопросов, генерал Хазард объявил, что правительство, видимо, в самое ближайшее время, ассигнует на работы по созданию сверхвысотных управляемых атомных снарядов значительные средства. В связи с этим нужно было немедленно комплектовать конструкторские группы и генерал Хазард тут же наметил руководителей этих групп. Была также создана специальная комиссия по подсчету необходимых атомных средств для обстрела астероида.

Керри вернулась в Уайтхаус только спустя пять дней. Сразу же прямо с вокзала, она позвонила Джонни в обсерваторию и назначила ему свидание в своем любимом кафе.

Они встретились в девять вечера, и Керри так была счастлива видеть его, что совсем забыла о множестве серьезных вопросов, которые собиралась ему задать. Она смотрела на добродушное, счастливо улыбающееся лицо Джонни с таким сосредоточенным вниманием, будто не видела его целую вечность и все искала в нем какую-нибудь перемену. Но все в этом дорогом ей лице было таким знакомым и таким «прежним», что она сразу же успокоилась.

- Ах, Джонни, знали бы вы только, как я соскучилась по вас! - простодушно прошептала она и тут же, спохватившись, добавила: - Видите, как я вам доверяю, не спросив даже, скучали ли вы без меня, первой призналась вам в этом… Боюсь даже, что вы перестанете уважать меня за это.

- Боже мой, что вы говорите, Керри! - испуганно воскликнул Джонни и стал горячо целовать ее руки. - Как только могло прийти вам в голову такое нелепое предположение? Да я без вас буквально места себе не находил.

- Ну, уж это вы не сочиняйте, - рассмеялась Керри. - А когда другой, небесной «Керри», увлекались, забыли разве, что мы тогда за целую неделю даже не встретились ни разу? Ведь я в те дни просто ненавидела эту вашу новую «Керри». И не зря. Вот ведь она какой оказалась! Бог знает, что говорят теперь о ней и пишут. Какой переполох наделала! Неужели правда все это, Джонни? В самом деле разве может она причинить нам столько бед?

- Об этом рано еще говорить, - осторожно ответил Джонни. - Газетчики ужасно болтливый народ. «Керри» может ведь упасть и в океан, и в какую-нибудь пустынную местность, и представлять лишь чисто научный интерес. Не будем раньше времени забивать себе головы всеми теми ужасами, которыми запугивают наших обывателей газеты. Поговорим лучше о чем-нибудь другом. Почему, например, вы не спрашиваете, как обстоит дело с вашим микромагнитофоном?

- Как раз именно об этом хотела вас спросить.

- Напрасно вы надеялись на сенсацию - ничего интересного. Просто бред какой-то, притом на русском языке. Мне в связи с этим пришлось специально пригласить одного моего знакомого, хорошо знающего русский язык. Он сделал для вас почти дословный перевод.

Джонни стал рыться в карманах и извлек оттуда записную книжку. Керри с любопытством наблюдала, как он торопливо перелистывал ее, но на ее страницах, кроме многозначных цифр, чертежей и формул ничего больше нельзя было заметить.

- Ах, черт побери! - с досадой проговорил Джонни. - Наверно это в другом блокноте. Но ничего, я вам принесу его завтра. В общем, ничего интересного. Нелепые проклятья по адресу русских и потом какое-то совсем непонятное название - «Эн-Джи»…

- «Эн-Джи»?.. - удивилась Керри. - Я ведь слышала что-то об этом от дяди. Это «Эн-Джи» связано каким-то образом с катастрофой, происшедшей на базе тяжелых бомбардировщиков, начальником которой был мой дядя, подполковник Джессеп. Ну, а что еще удалось перевести?

- Еще? Возглас азартного картежника - «Ва-банк»! Видно ваш сосед был заядлым игроком. Это восклицание, правда, произносил он в каком-то странном сочетании с другими словами. Нечто вроде того: «Ва-банк покажет еще, на что он способен!» Я даже подумал, может быть, «Ва-банк» - это имя какое-то.

- Ва-банк, ва-банк… - задумчиво повторила несколько раз Керри. - Так ведь это же кличка знаменитого в свое время не то разведчика, не то диверсанта, который оскандалился в одной из стран народной демократии! Наше правительство имело тогда из-за него большие неприятности. Я хорошо помню, как об этом писали почти все наши газеты года три или четыре назад. Я даже фамилию его припоминаю. Дэвис, кажется…

Керри задумалась и нервно стала барабанить пальцами по столу.

- А что если мой исчезнувший сосед Гровер и есть этот Дэвис? - вдруг торопливо заключила она. Вы мне непременно принесите завтра блокнот с переводом. И магнитофон сохраните, он нам может еще пригодиться. А я постараюсь разыскать дядю и узнать у него, что такое это «Эн-Джи».

- Раньше я думал, что вы случайно избрали себе профессию журналистки, - печально проговорил Джонни, - но теперь вижу, что это ваше настоящее призвание, ибо в вас вселен тот самый дух беспокойства, которым одержимы все настоящие журналисты.

- Вы это в упрек мне говорите или в похвалу? - улыбаясь, спросила Керри.

- Я и сам не знаю, огорчаться мне или радоваться этому, - растерянно проговорил Джонни.

Керри, может быть, и не приступила бы к поискам своего дяди так скоро, если бы утром на следующий день не произошел совершенно неожиданный для нее разговор с редактором ее газеты Чарльзом Каннингом.

- Слушайте, Керри, помните вы мне рассказывали что-то о вашем дяде, подполковнике Джессепе? - спросил Чарльз Каннинг, пристально глядя на девушку добрыми глазами.

- Да, мистер Каннинг, помню.

- А не могли бы вы познакомить меня с ним?

- Но ведь вы же сами тогда отказались от его информации, - удивилась Керри.

- Тогда я еще не знал некоторых подробностей происшествия на базе тяжелых бомбардировщиков, начальником которой был ваш дядя. А теперь мне известно кое-что.

- Что же именно, мистер Каннинг? - заинтересовалась Керри.

- Похоже, что взрыв там действительно произошел не в результате несчастного случая, как думали некоторые, и не по злому умыслу солдат-негров, как уверяли военные власти.

- А почему же? - нетерпеливо спросила Керри, которую всегда немного раздражала манера Чарльза Каннинга «выматывать душу» неторопливостью рассказа.

- Точно, видите ли, дорогая Керри, никто не знает ничего определенного. Однако из достоверных источников мне стало известно, что там произошло нечто очень серьезное. Вот я и решил в связи, с этим, что дядя ваш, подполковник Джессеп, мог бы нам, пожалуй, рассказать кое-что интересное. Как вы смотрите на то, чтобы пригласить его к нам в редакцию?

- Но ведь вы же боитесь неприятностей со стороны военного министерства, - усмехнулась Керри. - А дядя расскажет нам, наверно, такую историю, разоблачение которой едва ли понравится военному министерству.

- Ничего, Керри, - спокойно отозвался редактор «Прогресса», - пусть он только расскажет нам ее, а уж мы постараемся и миру о ней поведать, и самим не пострадать.

Чарльз Каннинг действительно умел так подать многие разоблачительные материалы, что к нему очень трудно было придраться и обвинить в нелойяльности. Керри только не знала, чем считать это - проявлением хитрости, осторожности или трусостью, боязнью вступить в открытый бой?

- Хорошо, - сказала Керри, - я попробую разыскать его.

Но разыскать бывшего подполковника Джессепа оказалось не так-то просто. Керри знала, что жена дяди умерла уже несколько лет назад и теперь у него никого, кроме взрослой дочери, не было. «Где ему быть, как не у дочери», - решила Керри и направилась к двоюродной сестре своей Минни.

Минни с дочкой Пегги и мужем Гарри Крейджем, служащим какого-то государственного учреждения, проживали в маленьком домике в пригороде Уайтхауса, и Керри пришлось попросить у редактора машину, чтобы добраться туда. Она сама села за руль и через сорок пять минут была уже в домике Крейджей.

Ни Пегги, ни Гарри в это время не было, и Керри могла поговорить с двоюродной сестрой без помех. Они не очень-то дружили не только потому, что Минни была почти на десять лет старше Керри, но и по той еще причине, что круг их интересов был различен. Встречались в связи с этим очень редко, большей частью случайно и было неудивительно, что приезд Керри встревожил Минни.

- Случилось что-нибудь? - испуганно спросила она, не ответив даже на приветствие Керри.

- Ничего не случилось, Минни. С чего это ты решила?

- Ах, Керри, - дрогнувшим голосом проговорила Минни, - я так беспокоюсь за папу.

- А что с ним такое? - насторожилась Керри.

- Не знаю… Просто он исчез куда-то. После увольнения из армии он вообще стал очень странным. Запил, говорит бог знает что, а на прошлой неделе вообще исчез…

- Как исчез?! - воскликнула Керри.

- Ушел и не вернулся, - всхлипывая, проговорила Минни. - И знаешь, я опасаюсь самого худшего…

- Чего же именно?

- Его могли арестовать.

- Почему ты так думаешь?

Минни долго молчала, опустив глаза, потом вдруг разрыдалась. Керри поспешила на кухню и принесла ей стакан холодной воды. Успокоившись, Минни огляделась по сторонам и прошептала:

- Боюсь, что это Гарри донес на него. Только ты, пожалуйста, не осуждай его… Он ведь на государственной службе, и у них сейчас идет новая проверка лойяльности. Ты сама знаешь, что это такое, а ведь у нас семья и почти никаких сбережений. Да и потом папу ведь все равно бы арестовали и уж тогда бы нам не сдобровать…

Да, Керри знала, что такое «проверка лойяльности». Согласно положению об этой проверке заподозренным в нелойяльности мог быть всякий, кто, по мнению комиссии, проводящей проверку, сочувствует или когда-либо сочувствовал коммунизму, относится или когда-либо относился сочувственно к лицам, которые якобы сочувствовали коммунизму. Мало того - одного только общения с этими людьми или проявления чрезмерной словоохотливости в их присутствии было достаточно, чтобы оказаться зачисленным в «нелойяльные» со всеми вытекающими из этого последствиями.

Знала Керри и то, что приказ о проверке лойяльности не требует предъявления обвиняемому доказательств его вины. Считалось излишним также ведение при разборе дела какого бы то ни было протокола. Мало того - по приказу этому вообще не требовалось, чтобы заключение комиссии по проверке лойяльности основывалось на каких-либо доказательствах. Керри как журналистка прогрессивной, а следовательно, с точки зрения Бюро расследований, явно «нелойяльной» газеты, слишком хорошо знала все это. И все-таки ее неприятно поразило то, что Минни не только считала возможным донос мужа на ее отца, но, кажется, даже и оправдывала Гарри. Керри не очень-то любила своего дядю (да его и не за что было любить), но Минни показалась ей теперь отвратительной. Сухо попрощавшись с нею, она поспешила к своей машине.

По тому, что Гоуста вызвал не сам министр и ни кто-либо иной из высокопоставленных лиц, а именно помощник министра Герберт Рэншэл, начальник разведывательного управления догадался, что разговор будет не из приятных. «Наверно из-за этого Дэвиса, - думал Гоуст, сидя в пустом кабинете, в который пригласил его адъютант Рэншэла. - Я так и знал, что не обойдется без неприятностей… В том, что мы послали его с рискованной миссией, не главная, пожалуй, беда, а вот что не свяжемся с ним никак - это похуже Конечно, наладить связь на таком расстоянии не так-то просто и все-таки это очень меня тревожит… А тут еще этот пропавший магнитофон. Может быть, сам же Дэвис и снял его? Он опытный разведчик и знает, конечно, что мы почти всех так проверяем, но ведь черт его знает, что он может подумать в связи с этим…»

Помощник министра вошел в кабинет через боковую дверь, и Гоуст не сразу заметил его. Холодно кивнув Гоусту, он сел за свой письменный стол и принялся просматривать служебные бумаги. Лицо его внешне было совершенно спокойно, но Гоуста оно не обманывало.

- Известно ли вам, генерал, - почти равнодушным тоном начал помощник министра. - что комиссия военного министерства, состоящая из опытных наших специалистов по атомной артиллерии и управляемым снарядам дальнего действия, закончила вчера свою работу?

- Да, сэр, известно.

- Ну, а выводы ее вам известны? Знаете ли вы, что одними только нашими средствами вряд ли удастся раскрошить астероид?

- Я был бы плохим начальником разведывательного управления, если бы не знал этих выводов, - ответил генерал Гоуст, все еще не понимая к чему помощник министра завел этот разговор.

- Придется, значит, действовать совместно с русскими.

- С русскими? - удивился Гоуст.

- Да, может быть. У них есть мощная артиллерийская техника и достаточное количество атомной взрывчатки, чтобы помочь нам раскрошить астероид. А обстрел его придется вести на высоте тысячи двухсот - тысячи трехсот километров. Да и цель будет не неподвижной, а несущейся с космической скоростью.

- Конечно, все это совершенно необычно, - согласился генерал Гоуст. - Это я хорошо понимаю. Не ясно мне только одно - какое отношение имеет все это к разведывательному управлению, которое я возглавляю? Не спутали ведь вы меня с начальником артиллерийского управления и не случайно же вызвали к себе?

Помощник военного министра пристально посмотрел в глаза Гоуста и спросил, четко выговаривая слова:

- А миссия вашего Дэвиса не имеет разве ко всему этому отношения?

- Не понимаю вас сэр, - с притворным недоумением проговорил Гоуст, а сам подумал: «Я не ошибся, значит Действительно из-за этого Дэвиса предстоят мне неприятности…»

- Не понимаете? С каких это пор стали вы таким непонятливым? Как по-вашему, с большей охотой будут нам помогать русские, если только станет им известно, с какой целью послали мы к ним вашего Дэвиса?

«Ну, в этом-то положим, не только моя вина, - с некоторым облегчением подумал Гоуст. - Тут больше генерал Хазард и те, кто ему покровительствуют, повинны. А покровительствуют ему очень высокопоставленные лица».

- Но, позвольте, сэр, - теперь более бодрым голосом заметил Гоуст, - разве уже известно, что астероид упадет именно на нас? Зачем же нам раньше времени обращаться к русским? Может ведь он упасть и на их территорию, как, например, Тунгусский или Сихотэ-Алинский метеорит. Ну и пусть себе падает. Я не очень-то буду расстраиваться, если даже упадет он на их Москву. Зато, если мы раньше времени обратимся к ним с предложением совместных действий, отступать потом будет труднее.

- В том то и дело, генерал, что отступать не придется. Уже почти достоверно известно, что упадет этот астероид на наш континент. Неясно пока только куда именно.

- Да, это, конечно, другое дело, - согласился Гоуст. - Но насколько я понимаю русских (будем говорить об этом начистоту, отбросив всякие пропагандистские соображения) - они не откажут нам в помощи. Люди они трезвые и прекрасно понимают, что если даже астероид и упадет на какой-нибудь наш промышленный центр, мы от этого не перестанем существовать как мировая держава. В подобной ситуации им просто выгодно помочь нам и завоевать тем самым симпатии нашего народа. Нам же в политическом отношении выгоднее потерять любой промышленный центр, чем просить помощи у русских.

Помощник военного министра задумчиво прошелся по кабинету, распахнул окно, постоял возле него, вдыхая свежий утренний воздух, и, вернувшись к Гоусту, произнес:

- С вами нельзя было бы не согласиться, если бы не портил нам всего дела этот ваш Дэвис. Представляете вы себе, какой они шум поднимут, как только попадет он им в руки? Это же будет мировой скандал? Ну да и не в этом только дело. К подобным скандалам мы уже привыкли. А вот как наши граждане отнесутся к этому? Вот я чего боюсь… А нельзя ли нам отозвать Дэвиса назад? Или хотя бы приказать ему не осуществлять полученного задания?

Генерал Гоуст попросил разрешения закурить. Нервно пуская колечки дыма, он не очень уверенно заявил:

- Постараемся что-нибудь предпринять, сэр. Нужно только согласовать все с министром. Это ведь не моя только инициатива с посылкой Дэвиса в Россию.

- Да, ситуация не из легких, - вздохнул помощник министра. - Вы однако сегодня же свяжитесь с вашим Дэвисом, а я переговорю об этом с министром.

- Слушаюсь, сэр.

На следующий день у Керри снова был разговор с редактором.

- Знаете, Керри, что творится в городе? - спросил ее Чарльз Каннинг. - Город полон самых тревожных слухов. Говорят ужасные вещи… Не всему, конечно, можно верить, но доля истины во всем этом есть. Мне и самому известно из довольно авторитетных источников, что астероид упадет на наш континент. Некоторые уверяют даже, что на соседний с нами, самый населенный штат. Жертвы могут быть колоссальные…

Керри тоже наслышалась всяких разговоров и все это не было для нее новостью.

- Ну, а что думает предпринять правительство? - спросила она.

- В том то и дело, что правительство занимает очень неопределенную позицию. Ученые и военные специалисты считают, например, возможным раздробить этот астероид современной атомной артиллерией. Выясняется, однако, что сделать это можно только с помощью русских.

- Ну и что же? - удивилась Керри. - Разве русские откажут нам в такой помощи?

- Русские не откажут, наверно, но их и не хотят просить об этом, - с горечью заявил Чарльз Каннинг. - Мало того, русским собираются к тому же подложить свинью. Точно я не знаю, что именно, но, видимо, какую-то грандиозную диверсию. Взрыв склада с атомными бомбами на базе тяжелых бомбардировщиков был, кажется, генеральной репетицией этой диверсии. Понимаете, как важно нам теперь разыскать во что бы то ни стало вашего дядю?

Керри растерянно развела руками.

- Где найдешь его… Они, наверно, уже упрятали дядю в надежное место.

- И все-таки нужно попытаться разыскать его. Вы освобождаетесь с сегодняшнего дня от всех прочих заданий. Главная ваша задача - розыски подполковника Джессепа. Можете взять себе в помощь любого сотрудника редакции.

Керри никогда еще не видела Чарльза Каннинга столь решительным. Голос, выражение лица, жесты - все теперь было неузнаваемо в этом обычно таком медлительном, нерасторопном и далеко уже не молодом мужчине.

«Вот, кажется, и опять ошиблась я в человеке…», - невольно подумала Керри, но сейчас это не огорчило ее. Напротив, она была рада, что ошиблась в первоначальном своем мнении.

- Микромагнитофон, о котором вы мне рассказывали, - продолжал Чарльз Каннинг, торопливо шагая по своему кабинету, - тоже принесите мне сегодня. Я не сомневаюсь, что именно этого Гровера Дэвиса, голос которого записан на ленте магнитофона, они и послали к русским с диверсионной целью. Только бы нам узнать теперь, что означают эти инициалы «Эн-Джи».

Отказавшись от помощников, Керри попросила машину и сама объездила почти все кабачки и кафе Уайтхауса. В дорогие рестораны она не заезжала - дядя не решился бы появиться там. Все было безрезультатно. Да Керри и не надеялась на удачу. Она не сомневалась, что дядя либо арестован, либо уехал из Уайтхауса.

Усталая и недовольная собой (хотя винить себя было и не за что) вернулась Керри домой. Записку, просунутую в щель двери, она лишь бегло пробежала глазами, не придав ей никакого значения. Мистрис Андерсон писала, что какой-то мужчина очень просил в десять вечера позвонить ему по телефону. Номер этого телефона не был знаком Керри, а она так устала, что не имела ни малейшего желания ни встречаться, ни разговаривать с кем-либо, кроме, конечно, Джонни.

Однако отдохнув немного, она снова перечитала записку мистрис Андерсон и посмотрела на часы. Было без трех минут десять.

«А, может быть, позвонить все-таки?..»

Нехотя вышла она в коридор, где стоял общий телефон и набрала номер, указанный в записке. Ей отозвался незнакомый хриплый голос.

- Керри?! Это ты, Керри? Узнаешь ты меня, Керри? - торопливо заговорил он, и девушка узнала теперь голос Джессепа. Дядя не хотел, видимо, называть себя, и Керри поняла это. Они условились встретиться через час в маленьком спортивном кафе «Геракл» почти на самой окраине города.

Керри тотчас же сообщила об этом Чарльзу Каннингу, не называя фамилии дяди, но так, чтобы он понял о ком идет речь.

- Вы поедете? - спросил Каннинг.

- А как же? - удивилась Керри.

- Может быть, к вам прислать кого-нибудь?

- Нет, не нужно Пришлите только машину.

Потом Керри набрала номер телефона Джонни.

- Здравствуйте, Джонни! Чем занят у вас сегодняшний вечер? Ничем особенным? Ну и очень хорошо. Вы ведь, кажется, храбрый мужчина?

Джонни ответил ей что-то, от чего она весело рассмеялась.

- Ну, я и не сомневалась в этом. Значит, вы не откажетесь сопровождать меня в одну, может быть, не совсем безопасную поездку?

- Опять на концерт какого-нибудь негритянского певца? - спросил Джонни.

- Нет, не на концерт, но, может быть, на нечто более опасное. Ну, так я заеду за вами.

- Вы сумасшедшая, Керри! - тревожно проговорил Джонни, как только машина молодой журналистки остановилась у подъезда его дома. - Куда это вы собрались?

- А вы что, уже перепугались? - рассмеялась Керри. - Что это у вас вид такой возбужденный?

- Как не стыдно, Керри, подумать обо мне такое? - укоризненно покачал головой Джонни. - Я просто сбегал к приятелю одолжить пистолет.

- Ну, до этого-то дело, может быть, и не дойдет. Садитесь, дорогой расскажу вам обо всем

В полупустом кафе «Геракл» Керри не сразу узнала дядю в обросшем рыжей щетиной, спившемся мужчине. Он первым заметил ее и молча помахал рукой. Керри села за его столик и не без сострадания посмотрела в опухшие глаза Джессепа. На висках его тоже проступали теперь узловатые жилки. Костюм дяди был таким же помятым, как и лицо. Керри почти не сомневалась, что он и сейчас, как и в тот раз, спросит, удивляется ли она. Дядя не задал, однако, этого вопроса. Но он и не спросил ничего другого.

Понимая, каково ему, Керри терпеливо ждала. Джонни, вошедший в кафе несколько позже ее, устроился неподалеку и незаметно стал наблюдать за ними.

- Пришла, значит - проговорил, наконец, дядя - Думал не придешь. Дочка моя не пришла бы Да, ничего себе детки пошли! - горько усмехнулся он - Зятек особенно Такие и не за пятнадцать серебряников продадут Подешевле Ну, да черт с ними! Ты прости меня, Керри, что я тебя сюда пригласил. Больше не увидимся, может быть. Уеду я сегодня навсегда из этого города и решил вот на прощание историю тебе одну рассказать. Редактор твой трус, видно, но ты сможешь это и в другой газете напечатать.

Он почесал длинными, давно не подстригавшимися ногтями щетинистую бороду, выпил залпом содержимое своей рюмки, поморщился и не закусывая, продолжал.

- Я об этом случае на базе тяжелых бомбардировщиков хочу тебе рассказать.

Он огляделся по сторонам и, бросив подозрительный взгляд на Джонни, прошептал:

- Знаешь, что, пойдем куда-нибудь в другое место. Вон какой-то тип за нами наблюдает. Из Бюро расследований, наверно…

- Этот тип - мой жених, - невольно улыбнулась Керри, - и вам его нечего бояться.

- Хороший парень?

- Изумительный.

- Смотри, однако, чтобы он таким же как Гарри у моей Минни не оказался. Он ей тоже ведь представлялся, наверно, необыкновенным…

- Знаете, дядя, - недовольно перебила Джессепа Керри, - может быть, мы действительно продолжим наш разговор в моей машине?

- А у тебя есть машина?

- Да, редакционная.

Он задумался немного, потом решительно заявил:

- Ладно, согласен, только без этого твоего телохранителя, - кивнул он на Джонни.

Потом выложил на стол полагающиеся с него деньги и тяжелой походкой пошел к выходу; Керри, проходя мимо Джонни, шепнула ему:

- Ожидайте меня здесь, я скоро вернусь.

Джонни поспешно поднялся с места и хотел, видимо, спросить что-то, но Керри недовольно махнула на него рукой и поспешила к дверям.

- Вези меня к Северному вокзалу, - сказал Джессеп, когда они сели в машину.

Потом он снова замолчал, будто забыл, что сам же хотел рассказать подробности катастрофы на базе тяжелых бомбардировщиков. Керри не торопила его.

За стеклами машины мелькали яркие огни реклам, толпы людей на тротуарах, пестрые пятна попутных и встречных автомобилей. Чтобы заглушить шум, раздававшийся со всех сторон, Керри включила радио. Ей повезло - передавался не фокстрот, а мелодичная симфоническая музыка и это подействовало на нее успокаивающе.

- Так вот насчет этого взрыва на базе бомбардировщиков, - неожиданно заговорил Джессеп, когда Керри уже решила, что он раздумал рассказывать ей об этом. - Никакого несчастного случая и никакой диверсии со стороны негров там не было. Просто генерал Хазард решил, так сказать, «на натуре» испытать действие «Эн-Джи» - «нейтронного детонатора». Не знаю точно, на каком принципе он основан, только с атомной взрывчаткой под его воздействием происходит, примерно, то же, что и с порохом при вспышке спички.

Машина подошла тем временем к вокзалу, и Керри обернулась к Джессепу, не зная, где ей остановиться.

- Проезжай дальше немного, - сказал Джессеп. - Главное я тебе уже рассказал. А о том, что этот «Эн-Джи» постараются на территории русских использовать с диверсионной целью, ты и сама, наверное, догадываешься. Ну, а теперь останови машину, я сойду здесь.

Никогда еще Керри не видела Джонни таким взволнованным, как в тот момент, когда вернулась за ним в кафе «Геракл». Вскочив, он порывисто бросился ей навстречу.

- Господи, наконец-то вы вернулись! - проговорил он с облегчением. - Как же можно так, Керри?..

- Не надо волноваться из-за пустяков, милый Джонни, - улыбнулась Керри. - Вы же видите - со мной ничего не случилось. Пойдемте, я отвезу вас домой.

- Ну что же это такое, Керри, - продолжал ворчать Джонни уже в машине. - Вы уезжаете куда-то с этим спившимся типом, а я сижу тут с моим пистолетом и не знаю, что делать, и что думать…

- А, знаете, - рассмеялась Керри, - дядя тоже ведь назвал вас типом. За агента из Бюро расследования принял.

Джонни обиделся:

- Неужели нельзя поговорить серьезно, Керри?

- Хорошо, давайте говорить серьезно.

И она рассказала ему все, что удалось узнать от дяди.

- Разве до шуток мне, Джонни? - закончила она свой рассказ.

- Да, не до шуток, - согласился молодой астроном. - Я вижу также, что вас теперь никак нельзя оставлять одну. Во всяком случае, на квартиру свою вы больше не поедете. Вас уже поджидают там, наверно…

- Кто поджидает? - удивилась Керри.

- Молодчики из Бюро расследований. Они вам припомнят защиту негров, а особенно то, что вы у них магнитофон стащили.

- Откуда же они узнают об этом?

- Ну, для этого им не понадобятся даже их доморощенные пинкертоны и шерлокхолмсы. Я ведь думал раньше, что на магнитофоне этом записан просто бред сумасшедшего, а теперь вижу, что дело куда серьезнее, и они до вас доберутся, Керри.

- Я не из трусливых, - решительно тряхнула головой Керри.

- В этом у меня никогда не было ни малейшего сомнения. К тому же вижу я, что вы не столько смелая, сколько отчаянная, и потому очень боюсь за вас. Послушайтесь моего совета, Керри, уезжайте хоть на недельку из Уайтхауса. Я сам отвезу вас к моему брату на ферму в Гринфилд.

- Нет, Джонни, - грустно покачала головой Керри, - я не могу выключиться из борьбы в такой момент. Это будет равносильно предательству. И давайте не будем больше говорить об этом - все равно вы меня не поймете, наверно… Вам же не следует, конечно, рисковать репутацией ученого, далекого от политики.

Джонни теперь чувствовал себя не только обиженным, но и оскорбленным. Он откинулся на спинку сиденья и не произнес больше ни слова. Керри остановила машину возле его дома и они попрощались очень холодно.

Редакор преуспевающей и не гнушающейся никакой сенсации газеты «Сирена» мистер Бэрк вот уже около часа находился в отдельном кабинете ресторана «Эпикуреец» Перед ним стояла бутылка виноградного вина и фрукты. Высокий, худощавый и очень подвижный секретарь его, сидевший напротив, почти через каждые пять минут выходил в соседний кабинет и возвращался с таким разочарованным видом, что Бэрк даже не находил нужным ни о чем его спрашивать. Все и так было ясно.

- Да-а, - проговорил наконец редактор «Сирены», терпение которого начало иссякать, - умеет, видно, подбирать сотрудников этот Чарльз Каннинг. Сколько вы уже влили в этого Ольфа Миллза?

- И счет потеряли, мистер Бэрк, - угрюмо отозвался секретарь. - С утра его накачиваем. Все марки перепробовали. Наших двое давно уже лежат под столом, а ему все еще никак язык не развяжем.

- А может быть, он вообще ничего не знает? - нахмурился Бэрк, и мясистое лицо его медленно начало багроветь.

- Нет, нет, мистер Бэрк! - испуганно проговорил секретарь. - Он правая рука Каннинга и ему известны все его планы. Более того, именно ему поручил Каннинг написать статью о катастрофе на базе тяжелых бомбардировщиков. Рано или поздно, но мы выдавим из него этот секрет.

- Кто же, однако, будет выдавливать, - криво усмехнулся Бэрк, - если половина наших молодцев валяется уже под столом? Скорее он у них выудит наши секреты.

- Все предусмотрено, мистер Бэрк, - самодовольно улыбнулся секретарь. - Мы время от времени пополняем их компанию свежими людьми. И потом - только бы он проговорился, а услышать есть кому. В укромных местах кабинета установили мы магнитофоны. Уж они-то не захмелеют.

- Это предусмотрительно, - удовлетворенно кивнул Бэрк и с некоторым облегчением отпил несколько глотков рислинга из своего бокала.

Терпения Бэрка хватило, однако, ненадолго. Минут через пятнадцать он решительно заявил секретарю:

- Ну, вот что - мне надоело тратить время на это, видимо, безнадежное ожидание. Я поеду, а если вам что-нибудь удастся все же выудить у него - немедленно сообщите.

«Если этот упрямец и дальше будет отмалчиваться, - невесело подумал секретарь, - нам не сдобровать».

Как только Бэрк вышел, в кабинет прошмыгнул какой-то щуплый тип с крысиной физиономией.

- Ну, как? - спросил его секретарь.

- Все еще держится. - ответила «крыса».

- Давайте тогда «Черного валета».

- Так ведь я же сразу это предлагал, - оживилась «крыса».

Секретарь ничего не успел ему возразить, так как в кабинет на этот раз буквально ворвался раскрасневшийся верзила и торжественно выпалил:

- Готов!

- Как - готов? - мгновенно вскочил со своего места секретарь. Он хотя и не понял, что значит «готов», но не сомневался, что речь идет об Олфе Миллзе.

- Отдал концы ваш Миллз, - ухмеляясь, пояснил верзила.

- Умер что ли? - теперь уже испугался секретарь.

- Зачем умирать - составил компанию Джону и Дику. Лежат теперь в обнимку под столом.

- Да разве это нам нужно, черт бы вас побрал?! - выпучив глаза, заорал секретарь. Едва ли Бэрк узнал бы в нем сейчас того корректного, почтительного человека, которого он так часто ставил в пример другим своим сотрудникам.

- Свиньи и пьяницы вы все! - продолжал он неистовствовать, размахивая кулаками перед самым лицом растерявшегося верзилы.

- Но, позвольте…

- Не позволю! - гремел секретарь. - Вон отсюда! Хокинс, - обратился он к «крысе». - Пойди узнай, в чем там дело.

Хокинс вернулся спустя несколько минут.

- Все в порядке, - весело проговорил он. - Миллз действительно валяется под столом, но перед тем, как отправиться туда, он разжал все же зубы и выболтал то, что нам было нужно.

- Ну! - весь обратился во внимание секретарь.

- На базе тяжелых бомбардировщиков, носителей атомных бомб сработал, оказывается, «нейтронный детонатор».

- «Эн-Джи»? Так значит, это не выдумка, как мы думали? Действительно, значит, существует такой детонатор? Ну что ж, не будем тогда терять времени! Где этот болван, которого я выгнал только что? Пусть он дежурит тут до утра и не выпускает Миллза из горизонтального положения. Как только он начнет приходить в себя - угостите его доброй порцией «Черного валета». А мы тем временем напишем статью о катастрофе на базе тяжелых бомбардировщиков. Очень эффектная получится статейка!

- Да, но не возникнут ли из-за нее неприятности? - робко заметил Хокинс. - Наверное, военное министерство держит все это в секрете…

- Э, какой теперь это секрет! - пренебрежительно махнул рукой секретарь «Сирены» - Раз об этом знают такие газеты, как «Прогресс», это уже не секрет. И лучше уж мы оповестим наших граждан об этой катастрофе, как о печальном факте, безо всяких комментариев, чем Чарльз Каннинг, который непременно прокомментирует все это в самом враждебном духе.

Бледный, с опухшими глазами и не совсем еще протрезвившийся, стоял Олф Миллз перед Чарльзом Каннингом. Редактор смотрел на него с состраданием. Повернувшись к Керри, сидевшей тут же на маленьком диванчике в углу комнаты, он заметил:

- Взгляните на этого героя, Керри. Он совершил подвиг, который в должной мере, пожалуй, никогда не будет оценен по заслугам.

Не понимая, шутит Каннинг или говорит серьезно, Керри с недоумением смотрела на помятую физиономию Миллза.

- Не думаю, чтобы какой-либо актер, пусть даже самый великий, сыграл его роль так же блестяще в трезвом виде, как он сыграл ее во хмелю. Сколько вам пришлось выпить вчера, Олф?

- Изрядно, - скромно отозвался Миллз.

- Ну, а в общем не одну, конечно, бутылку? И вот вам результат.

Редактор хлопнул рукой по разостланной на столе газете.

- «Сирена» клюнула на нашу удочку. Стремясь опередить нас, они расписали катастрофу на базе тяжелых бомбардировщиков, как нельзя лучше. Что вы морщитесь, Керри? Вам не нравится наш метод? Ну, знаете ли, с волками жить - по-волчьи выть. За то, что Бэрку всыпят теперь за эту статейку - совесть меня не мучает. Но ему только всыпят, а нас бы могли и прихлопнуть. Вот ведь в чем дело.

Дружески похлопав Миллза по плечу, редактор отпустил его спать.

- Ну, а мы теперь должны засесть за серьезную статью, которую опубликуем уже в своей газете. Мы напишем в ней, ссылаясь на сегодняшний номер «Сирены», что правительство наше, вместо того чтобы объединить свои усилия с другими государствами, готовит новое оружие для диверсий и провокаций. Мы не называем, против кого готовится это оружие, народ наш достаточно зрел, для того чтобы понять это и без точного адреса.

- И такую статью вы собираетесь поручить написать мне? - всплеснула руками Керри.

- А почему вы удивляетесь?

- Боюсь, что не справлюсь.

- Не бойтесь, вы же у нас храбрая. Устраивайтесь тут у меня. Я уйду и не буду вам мешать. Желаю успеха!

Он протянул ей руку, крепко пожал и торопливо ушел куда-то. Керри трудилась весь день, даже не пошла обедать, попросила только курьера негра Бэна принести ей бутерброды и стакан чая. Дважды она перечеркивала написанное и начинала снова, а когда хотела перечеркнуть и в третий раз, пришел Чарльз Каннинг и бесцеремонно отобрал у нее исписанные листки.

- Ну-с, что тут у вас получилось такое?

- Ничего не получилось, - упавшим голосом заявила Керри.

- Посмотрим, посмотрим, - добродушно проговорил Каннинг. - А вы отправляйтесь-ка теперь отдыхать. Пройдитесь немного по свежему воздуху и раньше, чем через полтора часа, не возвращайтесь.

Керри вернулась, однако, через час. Каннинга она не застала уже в его кабинете, но от секретаря редакции узнала, что статью ее он выправил и сдал на машинку. Ждать, когда перепечатают, пришлось недолго. Редактор сам принес рукопись и протянул Керри.

- Вот посмотрите, - равнодушным тоном проговорил он. - Я тут прошелся по ней слегка.

Только теперь, перечитывая свою статью, убедилась Керри, каким опытным редактором был Чарльз Каннинг. Он не переписывал ее статью заново, чего особенно опасалась Керри, а подправил лишь кое-где стиль. Заново же написал он только то, что было сказано слишком в лоб. И у него эти места оказались с таким подтекстом, с таким скрытым смыслом, что и вся статья зазвучала теперь совсем по-другому.

- Ну, как, не возражаете, что я ее чуть-чуть подправил? - спросил Каннинг, закуривая сигарету и с рассеянным видом перебирая какие-то бумаги у себя на столе.

- Как же я могу возражать, - восхищенно проговорила Керри, - если это «чуть-чуть» сделало посредственную статью мастерским произведением?

- Ну-ну, - добродушно усмехнулся Чарльз Каннинг, - не надо превращать меня в газетного мага и чародея. Я всего лишь немного опытнее вас. А теперь перед нами стоит еще одна задача. Мы должны написать письма некоторым членам Конгресса. В письмах этих мы снова сошлемся на статью в «Сирене» и сообщим уважаемым конгрессменам, что наша разведка снабдила небезызвестного разведчика Дэвиса «нейтронными детонаторами» и заслала его в Советский Союз с целью диверсии в хранилищах советских атомных бомб. Тех самых бомб, которые помогли бы нам избавиться от непрошенного небесного гостя. Для подтверждения всего вышеизложенного мы пообещаем конгрессменам продемонстрировать записанные на магнитофоне подлинные слова Дэвиса, произнесенные им перед отправлением в Россию.

- Ну, а если они действительно захотят прослушать эту запись? - спросила Керри. - Там ведь всего лишь не очень внятный бред. Да и потом, чем же доказать, что это именно его бред?

- Этого и не понадобится, Керри, - спокойно заметил Чарльз Каннинг. - Запросят об этом не нас, а разведывательное управление. Перед конгрессменами оно, может быть, и замнет это дело, но непосредственному своему начальству и президенту придется ведь признаться, - что они не только послали в Советский Союз своего агента, но что и магнитофон, тайно установленный ими в комнате Дэвиса, действительно куда-то исчез. А так как они не знают, что именно записано этим магнитофоном, то могут предполагать и самое неприятное для них. Логично я рассуждаю?

- Логично.

- Ну, а если так - будем действовать. В письмах наших мы так и заявим, что если правительство не предпримет самых решительных шагов к совместным действиям с русскими, то мы с помощью радио или даже телевидения огласим записано этим магнитофоном, то могут предполагать и самое тогда сам народ поторопит их с решением этого вопроса.

Они трудились почти всю ночь, а когда работа была закончена, Чарльз Каннинг решительно заявил:

- А теперь, дорогая Керри, берите нашу машину и поезжайте ко мне домой. Вы ведь знаете, где я живу? Мою Мэри вы тоже знаете. Вот и переночуете у меня.

Керри хотела что-то возразить, но Каннинг сердито замахал на нее руками.

- Нет, нет, никаких возражений! На свою квартиру ехать вам сейчас небезопасно.

Когда Керри уехала наконец, Каннинг позвонил сначала своей Мэри и предупредил ее о приезде Керри. Потом набрал номер телефона Джонни Мунна.

- Извините, что беспокою вас в такое необычное время, - сказал он, услышав сонный голос молодого астронома - С вами говорит редактор газеты, в которой работает Керри. Разговор этот нужно было бы провести поделикатнее, но у меня просто нет для этого времени, так что вы уж простите меня за прямоту. Я наблюдал вас как-то в обществе Керри и у меня сложилось впечатление, что вы любите ее.

Джонни ответил ему с явным неудовольствием:

- Спасибо за совет, мистер Каннинг, только я и сам отлично знаю, что мне делать. А вот вы, видимо, очень плохо знаете характеры своих сотрудников.

- Догадываюсь, на что вы намекаете, - усмехнулся Каннинг. - С Керри поссорились? Только не время сейчас для мелких обид. Речь ведь идет о безопасности Керри. Об этом-то я и хотел предупредить вас. Спокойной ночи, мистер Мунн.

- Постойте же вы, ради бога!.. - заволновался вдруг Джонни. - А где Керри? Ее хозяйка сказала мне, что не видела ее целые сутки.

- Керри перебралась временно ко мне, - ответил Каннинг. - Грин-стрит, 125 Учтите, однако, что для нее это далеко не безопасное место.

- Спасибо, мистер Каннинг, - теперь уже с теплотой в голосе отозвался Джонни. - Я учту это.

Начальник разведывательного управления генерал Гоуст внешне оставался все таким же: с начальством любезным, с подчиненными приветливым и даже с недоброжелателями своими корректным. И ходил он все той же неслышной походкой не только по мягкому ковру своего кабинета, но и по паркетным полам коридоров Управления. Но никто, кроме полковника Кроу, не знал, как нелегко было начальнику разведывательного управления в эти последние дни.

Вот и сегодня полковник Кроу пришел доложить ему, что от Дэвиса все еще нет никаких известий.

- Прямо как сквозь землю провалился человек, - сокрушенно заключил свой доклад Кроу.

- Но в Россию он ведь прибыл, - задумчиво проговорил Гоуст. - Это нам достоверно известно по донесению нашего посольства. Связался он и с нашим резидентом в Свердловске, а затем действительно, как в воду канул… Не пошел же он с повинной к русским чекистам, хотя это становится теперь очень модным.

- Ну, Дэвис-то скорее перережет себе горло, чем пойдет на это, - убежденно заявил полковник Кроу.

- Зачем же перерезать горло? - усмехнулся Гоуст. - Мы предусмотрели возможность такого желания и вшили ампулы с ядом в воротнички его рубашек.

Помолчав немного, он спросил:

- Ну, а вы всех там предупредили об отмене нашего задания Дэвису?

- Да, конечно, сэр. И посольство, и всех резидентов, адреса которых известны Дэвису.

- А как обстоит дело с розысками магнитофона, исчезнувшего из его комнаты? - снова спросил Гоуст.

- Вчера мы еще раз допросили хозяйку его квартиры, и Андерсон призналась нам, что и она, и проживающая у нее журналистка Керри Хиггинс были в комнате Дэвиса до того, как было сообщено в полицию об его исчезновении. Эта Керри Хиггинс сотрудничает в газете Чарльза Каннинга, и мы ее подозреваем в похищении магнитофона. Со вчерашнего дня наши агенты дежурят возле дома Андерсон, но Керри Хиггинс вот уже второй день пропадает где-то В редакции ее тоже нет. След, правда, ведет к ее дружку, астроному Джону Мунну, но мы решили пока его не трогать.

- Это какой Мунн? - спросил Гоуст. - Тот, что обнаружил злополучный астероид?

- Он самый.

- Тогда его и не нужно трогать Он сейчас слишком популярная личность Журналистку эту тоже надо оставить пока в покое Магнитофон теперь все равно уже не в ее руках. Нам вообще выгоднее замять это дело и отрицать даже само существование такого магнитофона.

А в сенате в это время шли столь бурные дебаты, что зал заседания похож был на что угодно, только не на помещение законодательного органа республики. Никто никого не слушал, все разговаривали, кричали и даже вопили. Тщетно председатель призывал к порядку - и голос его и стук молотка тонули в шуме и гаме.

Лишь с появлением вице-президента, отсутствовавшего некоторое время по ряду важных обстоятельств, восстановился кое-какой порядок.

- Я вижу, джентльмены, - обратился он к собравшимся, пристально вглядываясь в их раскрасневшиеся физиономии, - вижу, что вы ни до чего пока не договорились.

Переведя взгляд с физиономий на состояние галстуков почтенных сенаторов, он добавил с укоризной:

- Вижу так же, что договориться едва ли удастся.

Снова по залу прокатился рокот, но вице-президент решительно поднял руку вверх и повысил голос:

- А между тем, положение таково: по предварительным данным астероид упадет либо на нашу столицу, либо в западной окрестности ее, то есть в районе сосредоточения значительной части промышленных предприятий нашего штата. Точные данные о месте его падения будут получены только через два - три дня.

- Вот тогда и будем принимать решение, - раздался чей-то голос.

- А не блеф ли это опять, подобный космической агрессии генерала Хазарда?! - прокричал ему в тон толстяк с багровым лицом и выпученными глазами. В пылу полемики кто-то так затянул его галстук, что он до сих пор не мог привести его в порядок.

И снова забурлило все вокруг. Отдельные реплики слились в сплошной гул. Председатель на сей раз так стукнул своим молотком, что рукоятка его сломалась. Наводить порядок было уже нечем, и председатель, махнув на все рукой, беспомощно опустился в кресло, глядя на происходившее вокруг безучастными глазами. Сенаторы, представлявшие штаты, лежащие за пределами района предполагаемого падения астероида, энергично возражали против совместных действий с Советским Союзом. Они полагали, что лучше пойти на жертвы, чем подтвердить «доктрину русских» о возможности не только сосуществования двух различных экономических систем, но и совместной борьбы со стихийными бедствиями.

Сенаторы же, которые не только представляли центральные и близлежащие штаты, но и сами являлись владельцами многих предприятий этих штатов, были за немедленные переговоры о совместных действиях. Торопились они так еще и потому, что именно им были посланы Чарльзом Каннингом письма, ставившие их в известность о готовящейся диверсии против русских баз атомного оружия. Хотя разведывательное управление и отвергало факт посылки Дэвиса в Советский Союз, однако, сенаторы не очень этому верили. Они слишком хорошо знали свое разведывательное управление.

- Джентльмены! - снова поднял руку вице-президент, призывая к тишине. - Не будем же терять даром время и вынесем, наконец, свое решение. Кто желает высказаться?

Первым попросил слова сенатор Твифорд, представитель одного из южных штатов.

- Я категорически против соглашения с русскими, - решительно заявил он, подкрепляя свои слова энергичным жестом мясистой руки. - Русские так просто не придут к нам на помощь. Разве сами мы на их месте согласились бы помогать кому-нибудь бескорыстно?

Зал одобрительно загудел. Ободренный этим, Твифорд продолжал с уже большей уверенностью:

- Не надо же считать русских глупее нас. Они, конечно же, за свою помощь поставят перед нами ряд требований. Думаю, во-первых, что предложат они нам ликвидировать наши военные базы в Европе и Азии. Во-вторых, могут настоять на выходе из некоторых военных пактов.

- Позаботятся, конечно, и о неграх! - неистово выкрикнул сенатор, владелец плантаций на юге страны.

- Не забудут и коммунистов! - раздался еще чей-то голос.

- Насчет негров и коммунистов не знаю, - продолжал Твифорд, - но первых два требования предъявят непременно. А это будет означать почти безоговорочную нашу капитуляцию. Стоит ли идти на такие жертвы из-за падения какого-то камня, пусть даже весьма солидных размеров?

Твифорда сменил сенатор, представляющий центральный штат.

- Нельзя же рассуждать столь легкомысленно, как это делает уважаемый мистер Твифорд, - раздраженно начал он. - Вы же знаете неустойчивую психику наших сограждан. Они и сейчас уже живут в трепете и страхе. Газеты и радио постарались довести их до такого состояния. Однако точно они еще не знают пока, куда упадет астероид, а это ведь не просто солидный камешек, как уверяет нас мистер Твифорд, а целая маленькая планета. Надеются они так же, что с помощью русских мы уничтожим ее еще за пределами нашей атмосферы. Представляете вы, что произойдет, если народу станет известно и место падения его, и то, что мы откажемся от помощи русских?

Сенаторы сменяли друг друга, высказывая самые противоречивые мнения. Заседание длилось уже восемь часов и неизвестно, когда бы кончилось, если бы в зал сената не вошел один из секретарей вице-президента с какой-то бумагой. Вице-президент быстро пробежал ее и, прервав очередного оратора, объявил:

- Внимание, джентльмены! Только что получено послание русских нашему президенту. Я опускаю вступительную часть и читаю вам самую суть его:

«Наши ученые, так же, как и ваш астроном Джон Мунн, обнаружили один и тот же астероид, вычисление орбиты которого показало неизбежность столкновения его с нашей планетой. Вычислительным центром при Главной астрономической обсерватории Академии наук Советского Союза окончательно установлено теперь, что астероид «Керри» (мы оставляем за ним название, присвоенное ему вашим астрономом Джоном Мунном) должен вторгнуться в атмосферу нашей планеты 21 мая будущего года. Место падения его определено в районе столицы вашего государства Уайтхаусе.

Более точные расчеты с указанием объема, массы, скорости движения астероида и его атмосферная траектория даны в специальном приложении.

Мы считаем в то же время вполне возможным предотвратить эту катастрофу. Для современной артиллерийской техники с ее межконтинентальными ракетами и управляемыми снарядами вполне посильна такая задача при условии объединенных усилий ряда государств, обладающих подобной техникой.

В создавшейся конкретной обстановке мы считаем международным долгом своим предложить Вам, господин Президент, свою незамедлительную помощь. Ибо для нас, как и для всего человечества, дорог не только Ваш народ, но и культурные и исторические ценности Вашей столицы, которые в случае падения астероида неизбежно должны погибнуть. Считаем необходимым также поставить Вас в известность, что помощь нашу не оговариваем мы никакими условиями политического или экономического характера, ибо не сомневаемся, что и вы поступили бы так же в подобной ситуации».

В этом месте кто-то из сенаторов многозначительно кашлянул.

Вице-президент метнул в его сторону недовольный взгляд и, торопливо пробежав глазами заключительную часть послания Советского правительства, проговорил скороговоркой:

- Ну, дальше тут идет изложение уже известной нам советской доктрины о необходимости мирного сосуществования и разрешения всех спорных вопросов в духе Женевы. Послание это будет роздано вам и вы прочтете все это сами. А сейчас объявляю заседание сената закрытым, так как обсуждение вопроса, стоящего на повестке дня в связи с Посланием Советского правительства, переносится на совместное заседание обеих палат Конгресса.

Заседание это состоялось на следующий день в шесть часов вечера. Неизвестно сколько длилось бы оно и чем бы кончилось, если бы к тому времени уайтхауская обсерватория не закончила, наконец, свои вычисления и не подтвердила бы заявления русских ученых о неизбежности падения астероида «Керри» на Уайтхаус.

Более же всего на решение Конгресса повлияло, видимо, необычайное скопление народа вокруг здания Конгресса. Тут были делегации от различных организаций и просто многочисленные жители Уайтхауса самого различного имущественного и образовательного ценза. В руках многих из них были плакаты, призывающие к соглашению с русскими. Кроме того, вся эта многочисленная толпа беспрерывно скандировала лозунги такого же содержания. Усиленные отряды полиции ничего не могли поделать с небывалым за всю историю Уайтхауса скоплением народа.

Лишь поздно ночью, когда официально было объявлено, что Конгресс принял решение о совместных действиях с Советским Союзом - удовлетворенные жители Уайтхауса стали расходиться по домам.

Еще один месяц прошел в напряженной подготовке к обстрелу астероида. Сооружением ионосферных автономноуправляемых снарядов руководил помощник военного министра Герберт Рэншэл. Ведал он и всей прочей системой «противокосмической обороны», как именовалась теперь система мероприятий по предотвращению катастрофы, нависшей над Уайтхаусом. В штабе его в те дни можно было встретить не только генералов, адмиралов и военных инженеров всех служб, но и советских военных специалистов.

Приводился в боевую готовность и военно-морской флот, которому предстояло сыграть в этой битве весьма существенную роль. Траектория полета астероида через атмосферу, как теперь было установлено совершенно точно, пересекала Атлантический океан с востока на запад на довольно значительном расстоянии. Вот тут-то, на всем протяжении этой траектории, и должны были подвергнуться обстрелу морской артиллерии наиболее крупные осколки, образовавшиеся в результате воздействия на астероид атомных средств за пределами атмосферы.

В операции этой должны были принять участие корабли почти всех европейских государств, имеющих достаточно мощный военно-морской флот.

Весь май Джонни был сам не свой. Чем ближе подходило время к двадцать первому числу, тем больше он нервничал, хотя с ним рядом была теперь Керри. Они, правда, не поженились еще, но Джонни не сомневался уже, что она его любит.

До сих пор помнил он со всеми мельчайшими подробностями ту ночь, когда позвонил ему редактор «Прогресса» Каннинг. Спать больше он тогда уже не мог, а время до утра тянулось ужасно долго. Сначала, правда, ему казалось, что стоит только дождаться рассвета, а там оно пролетит незаметно. Однако с рассветом время, кажется, и вовсе остановилось. В семь утра, хотя Джонни и понимал, что в такую пору стучаться в чужую квартиру, по меньшей мере, неприлично, он все-таки был уже на Грин-стрит, 125. Войти в дом так рано он, однако, не решился и прошагал возле него около часа. Лишь в восемь часов нажал он, наконец, кнопку звонка под медной табличкой с надписью: «Чарльз Дж. Каннинг, доктор филологии».

Вопреки опасениям, Керри встретила его приветливо, а когда Джонни стал просить у нее прощения - сделала удивленные глаза. По правде сказать, Джонни и сам хорошенько не знал, в чем именно он провинился и почему должен был просить прощения. Более того, до звонка Каннинга, он считал, что прощение должна была просить Керри… Все так запуталось, однако, что Джонни проговорил в полной растерянности:

- Я хорошо не знаю, в чем именно виноват, но в чем-то виноват безусловно…

Он хотел сказать и еще что-то, но Керри рассмеялась и замахала на него руками:

- Ладно, ладно, хватит! Я вас прощаю, хотя тоже не знаю, за что именно.

И все как-то само собой уладилось. А вечером состоялся более интимный разговор. Джонни предложил ей руку и сердце. Ни то, ни другое не было отвергнуто. Единственное против чего Керри возражала, был отъезд из Уайтхауса. Зато Джонни удалось уговорить ее перебраться на другую квартиру. Свадьбу же назначила она на день вторжения астероида в земную атмосферу.

- Ты хочешь, чтобы и звездная «Керри» присутствовала на нашем торжестве? - Попытался Джонни превратить в шутку сумасбродную, как казалось ему, идею Керри.

- Нет, - спокойно ответила Керри, - я просто очень верю в то, что ни один, даже самый маленький камешек не упадет на наш город, если только человечество объединит свои усилия.

И вот, когда до вторжения астероида в земную атмосферу остались считанные дни, Джонни стал заметно нервничать.

- Что же ты переживаешь так, глупый, - ласково говорила ему Керри. - Не веришь ты разве точности расчетов или боишься, что не справится с твоим астероидом земная техника?

- Сам не знаю, что со мной, Керри, - отвечал Джонни. - Тревожно что-то. Может быть, мы не будем все-таки ждать этого рокового числа, а поженимся сегодня или завтра?

- Опять ты трусишь! - рассмеялась Керри. - Знала бы, что ты такой трусишка, ни за что бы не полюбила тебя. А поженимся мы все-таки именно двадцать первого мая. Астероид к нам пожалует в половине десятого, к десяти, значит, все будет кончено, а в одиннадцать мы уже сможем сесть за стол в ресторане «Космос». Теперь ведь у нас модно все астрономическое. Вот и открыли недавно новый ресторан «Космос». Я там заказала уже наш свадебный ужин. Не будем отставать от моды! Хозяин ресторана просто в восторге от моей затеи. Обещает приготовить какой-то умопомрачительный салат под названием «Галактика». Он теперь срочно изучает астрономию и можешь не сомневаться, что соус будет называться какой-нибудь космической туманностью, а торт Метагалактикой.

Все это, однако, не очень веселило Джонни. Но чтобы не огорчать Керри, он сделал над собой усилие и спросил, улыбаясь:

- Ну, а как обстоит дело с объявлением в газете о дне нашей свадьбы?

- О! - весело воскликнула Керри. - Самые солидные наши газеты, буквально, дрались друг с другом за право опубликовать его на своих страницах.

Начиная с девятнадцатого мая Джонни уже почти не покидал стен обсерватории. Он знал, что телескопы всех стран мира обращены теперь на ту точку неба, в которой должна была появиться его «Керри». И она появилась наконец…

Как колоссальное ядро, с огромной скоростью несся астероид к нашей планете. Но за пределами ионосферы, на высоте полутора тысяч километров искусственные спутники Земли уже подстерегали незванного гостя. Момент встречи их с астероидом был рассчитан с максимальной точностью, кто знает, однако, как произойдет все это на самом деле…

Весь день двадцать первого мая был, к счастью, безоблачным. К двадцать одному часу астероид приблизился к Земле настолько, что можно было уже отчетливо разглядеть его неправильную угловатую форму А в двадцать один тридцать он был уже всего лишь в тысяче пятистах километрах от поверхности земного шара.

Затаив дыхание, следили теперь за ним не только коллеги Джонни Мунна по Уайтхаузской обсерватории, но и астрономы почти всего Западного полушария планеты.

На подступах к верхним слоям ионосферы астероид несся со скоростью, близкой к двадцати километрам в секунду, а самый верхний искусственный спутник мчался к нему сбоку с быстротой, в двадцать с лишним раз превышающей распространение звука. Столкновение при таких скоростях не могло оставаться бесследным для астероида, даже если бы маленький искусственный спутник Земли не был начинен атомной взрывчаткой.

Астрономы понимали, однако, с какими невероятными трудностями связан запуск искусственного спутника, рассчитанного на столкновение с астероидом. При всей безукоризненности теоретических данных, приготовленных электронными счетными машинами, избежать ошибки казалось им почти невозможным Но они знали также, что в том случае, если первый искусственный спутник не столкнется с астероидом, атакуют его второй, третий, четвертый…

Знал это и Джонни, однако по-прежнему продолжал нервничать. Волнение его еще более возросло, когда увидел он, что первый искусственный спутник пронесся над астероидом, не задев его. Трудно было точно сказать, на каком расстоянии промчались они мимо друг друга, только взрыв атомной бомбы, ослепивший Джонни, кажется, не причинил астероиду никакого ущерба. Бомба же взорвалась под воздействием фотоэлементов, безукоризненно точно зарегистрировавших момент пересечения искусственным спутником траектории астероида.

Второй спутник тоже не столкнулся с «Керри», но он взорвался уже ближе, и Джонни заметил, как потемнела (видимо, оплавилась) значительная часть его поверхности.

«Выходит, что и атомная бомба бессильна против него…» - тревожно подумал Джонни, хотя он и знал, что грандиозная сила ударной волны атомного взрыва не могла сказаться в полной мере в безвоздушном пространстве. Световое же излучение и проникающая радиация, смертоносные для живых существ, астероиду были совершенно безвредны. Причинить ему значительный ущерб мог лишь взрыв атомной бомбы при прямом попадании.

Но вот пятый искусственный спутник столкнулся наконец с астероидом. Он отколол от него огромную глыбу и оплавил теперь вторую сторону небесного камня…

Следующие спутники взрывались уже в зоне ионосферы. Они раздробили астероид еще на несколько крупных кусков и значительно снизили скорость их движения, хотя до плотных слоев атмосферы было еще довольно далеко.

На флагманском корабле генерала Рэншэла пришла теперь в действие система «Сейдж», в которой применялась гигантская электронная вычислительная машина. Она получала от радиолокационных станций дальнего обнаружения информацию о всех осколках астероида: их местоположение, направление и скорость движения.

Генерал Рэншэл, не отрываясь, следил теперь за всплесками отраженных сигналов, слегка отклоняющих движение светящегося луча на экране индикатора дальности. А электронная вычислительная машина приводила уже в боевую готовность все средства противовоздушной обороны, мгновенно разрабатывая тактический план обороны и выбирая из всех возможных активных средств борьбы с астероидом наиболее выгодные.

В это же самое время такие же электронные вычислительные машины на других военных кораблях, сосредоточенных в различных зонах Атлантического океана, обрабатывали показания индикаторов дальности и кругового обзора своих радиолокационных установок. Они молниеносно готовили данные станциям орудийной наводки, сообщали текущие координаты целей приборам управления артиллерийским зенитным огнем.

По сигналам этих машин с грозным ревом взмыли в небо со своих стартовых площадок межконтинентальные ракеты, управляемые и самонаводящиеся снаряды. Темная поверхность океана на огромном пространстве озарялась теперь вспышками мощных выхлопов ракетных двигателей.

В этом небывалом за всю историю человечества сражении, время в котором исчислялось сотыми и тысячными долями секунд, не только руки человека, но и мозг его не успевали реагировать на быстроменяющуюся обстановку. Успешно действовали тут лишь электронные вычислительные машины да радиолокационные установки, созданные его гением. И как не велика была скорость теперь уже довольно многочисленных частей астероида, радиоволны радаров распространялись в десятки тысяч раз быстрее, успевая в сотые доли секунды многократно отразиться и от астероида, и от летящих ему навстречу снарядов. Со столь же колоссальной скоростью обрабатывали показания локаторов электронные вычислительные машины, корректируя полет снарядов.

Теперь работали уже все калибры морских орудий и небо было густо исчерчено светящимися трассами их снарядов да звездным дождем метеоров - раскаленными осколками астероида.

Сражение это, к которому готовились почти целый год, длилось всего несколько минут. Знаменитые самозаводящиеся часы на здании Конгресса в Уайтхаусе не успели еще отсчитать десяти ударов, когда над океаном смолкли и грохот орудий, и разрывы снарядов, и свист осколков. Только светлые прямые полосы простирались теперь по темному небу вдоль траекторий некоторых осколков астероида, влетевших в атмосферу с космической скоростью и сгоревших в ней. Но и их искривляли уже стратосферные течения.

А Уайтхаус все еще находился в тревоге, хотя несомненно было, что главная беда миновала. Горожане знали, что астероид разбили, раскрошили на мелкие части, многие из которых сгорели в атмосфере, а некоторые упали в океан. Ню какая-то часть, однако, достигла все же не только побережья, но и восточных окраин Уайтхауса. Конечно, на эти мелкие осколки и на метеоритную пыль, которая висела еще в воздухе, можно было бы не обращать внимания, если бы не ее радиоактивность.

И жители города, сидя в бомбоубежищах и прочих укрытиях, настороженно прислушивались - не раздастся ли сигнал отбоя. А войсковые подразделения радиационной разведки обследовали уже каждую площадь, улицу, переулок и двор. С помощью различных индикаторов, рентгенометров и радиометров участки, на которых обнаруживалась радиоактивность, тотчас же ограждались. Там, где она отсутствовала или была в пределах допустимой, ставились знаки свободного прохода.

На крышах высоких зданий брались пробы воздуха. То же самое проделывалось в атмосфере с помощью шаров-зондов. К счастью ветер дул в сторону океана и радиоактивная метеоритная пыль не достигала материка.

Отбой был дан только в одиннадцать часов ночи, но движение пока было разрешено не по всем улицам. К площади Независимости, на которой находился ресторан «Космос», путь был свободен. Керри, Джонни и Чарльз Каннинг с женой воспользовались этим и поспешили к давно уже приготовленному услужливым ресторатором свадебному столу.

А в полночь по радио, после сообщения об успешном предотвращении катастрофы, нависшей над Уайтхаусом, диктор торжественно поздравил молодоженов - Керри Хиггинс и Джонни Мунна, свадьба которых была в это время в полном разгаре.

- Празднованием этой свадьбы жизнь нашего города снова входит в свою обычную колею, - торжественно заключил диктор.

Помощник военного министра, все еще находившийся на флагманском корабле, с которого руководил обстрелом астероида, прослушав эту передачу, тяжело вздохнул:

- Хорошо хоть, что сегодня этих истинных патриотов помянули добрым словом, завтра о них уже и не вспомнит никто. Завтра газеты и радио будут прославлять иных героев. Не астронома Джонни Мунна, первым оповестившего об опасности, нависшей над Уайтхаусом, а редактора «Сирены», добившегося небывалых тиражей на раздувании этой опасности. И не тех, кто самоотверженно осуществлял оборону города от космического пришельца, а генерала Хазарда, заработавшего огромные деньги на тайных соглашениях с предпринимателями, выполнявшими наши срочные заказы.

Майор Райт, к которому были обращены эти слова, мог бы добавить к сказанному, что и его, генерала Рэншэла, ждут вскоре неприятности за его слишком уж критический образ мыслей. Поговаривают даже, что заменит его никто иной, как генерал Хазард. Но разве сообщают такие неприятные вещи высокому начальству? И майору Райту ничего больше не оставалось, как согласиться с почти крамольными мыслями Рэншэла.

- Да, вы, конечно, правы, сэр. Но, знаете, что еще меня все эти дни чертовски волновало? Куда же девался этот Дэвис, которого Гоуст с Хазардом заслали все-таки в Россию, хотя они и пытаются теперь всячески замять это дело?

- Почему же интересует вас именно это? - удивился Рэншэл.

- Ну, как же, сэр! Очень ведь непонятно поведение русских. Удивительно загадочный народ!

- А я ничего загадочного в этом не вижу, - спокойно ответил Рэншэл. - Они просто очень трезвые люди с хорошим политическим чутьем. Дэвис этот давно, видимо, попал в руки их контрразведки. Но они не стали поднимать из-за этого шума в условиях сложившейся обстановки. Да, видимо, и не так уж опасны были для них эти нейтронные детонаторы.

- Так вы, значит, все это дело с «Эн-Джи» считаете авантюрой?

- Вне всяких сомнений, - убежденно заявил Рэншэл. - Все, к чему бы ни прикоснулся генерал Хазард, - всегда попахивает авантюрой. Я положительно не верю в его «Нейтронные детонаторы». Да если бы даже они и были созданы, применение их все равно не принесло бы никакого практического эффекта. Русские не держат ведь запасы своих атомных бомб в одном каком-нибудь месте. Не говоря уже о том, что проникнуть к этим запасам не так-то просто, взрыв какой-нибудь из их атомных баз ничего не дал бы нам, кроме очередного международного скандала.

- А знаете, - продолжал после некоторого раздумья майор Райт, - говорят, что этот Дэвис был будто бы болен раком желудка и, попав к русским, тотчас же явился в один из их онкологических институтов, так как русские нашли, кажется, метод лечения этой болезни.

- Думаю, что и эта басня сочинена либо Хазардом либо Гоустом, чтобы хоть как-нибудь объяснить исчезновение своего агента.

…А в это время Чарльз Каннинг произносил очередной тост за свадебным столом в ресторане «Космос».

- Мы уже достаточно выпили за здоровье молодых и можно считать, что здоровье им обеспечено. Нужно выпить теперь и за их счастье, которое зависит не от их только личной судьбы. Предлагаю поэтому выпить за торжество того самого здравого смысла в отношениях между народами, который так блистательно восторжествовал сегодня над безумием.

- А так как восторжествовал он не без нашего участия, - в тон своему редактору весело добавила Керри, - то выпьем и за тех, кто помогает торжеству этого здравого смысла.