Тревога накапливалась медленно, как хроническая усталость, и достигла апогея 25 января — в мой день рождения. Настоящий, не из нового паспорта.

Я проснулась с тягостным ощущением безысходности. Вид румяной от утреннего мороза бабушки с тортом и скромным букетом фрезий его только усилил. Она обняла меня, коснувшись щеки холодными губами. Такая родная, искренне желающая порадовать. Пришлось улыбнуться, поблагодарить и традиционно проворчать:

— Спасибо! Не стоило. Нечего тут праздновать.

— Как это нечего?! Ты родилась! Замечательное событие — лучшее в моей жизни! Его обязательно нужно отметить!

— Знаешь ведь, я этого не люблю.

— Знаю, — она грустно улыбнулась и погладила меня по щеке. — А мы совсем немножко. Только чай с тортом попьём. У меня, к сожалению, всего полтора часа до поезда. Идём на кухню.

— Идём. Чемодан собрала?

Она недовольно поморщилась.

— Какой чемодан? Я вернусь через несколько дней. И вообще, может, не ехать? — взгляд зелёных глаз был виноватым. Переживала из-за того, что приходится оставлять меня одну в такой «особенный» день. — Хочешь, сдам билет?

Хочу. Чувство тревоги не позволяло расслабиться, но с поездкой оно точно не связано. Даже Дарина, по моей просьбе сделавшая раскладку на предстоящее путешествие, обещала только положительные переживания, а значит, оснований удерживать бабушку не было.

— Нет. Как же Антонина Борисовна? Она всю неделю телефон обрывала — уговаривала тебя приехать. А Надя? Они ведь ждут. Поезжай.

Антонина Борисовна — бабушкина подруга из Липецкой области. Мы жили там почти три года, и они очень сдружились. Жили, кстати, хорошо. Никто нас не искал, не преследовал. Просто однажды бабушка решила, что в целях безопасности пора поменять место жительства, но связь они поддерживают до сих пор.

В прошлом году, когда впервые появился Войнич, я отправила бабушку именно к ней. А на этих выходных единственная дочь Антонины Борисовны Надя выходила замуж. И, конечно, женщина очень рассчитывала на присутствие любимой подруги. Меня тоже приглашали, но шумные многолюдные мероприятия утомляют не меньше глубоких трансов. Пришлось отказаться.

— Как ты тут одна? Справишься? — она всегда это спрашивает, даже когда уезжает на пару дней. Это и раздражает и умиляет одновременно.

— Бабуль, я же не беспомощная малышка. Мне сегодня, между прочим, двадцать шесть исполнилось. Лучше о себе позаботься. В поезде выспись хорошенько, ты ведь после ночного дежурства. Одевайся там теплее, кури поменьше, и букет невесты постарайся поймать. На вокзал тебя Афанасий Кириллович повезёт?

Родственница смутилась. Около трёх месяцев назад в санатории появился новый врач функциональной диагностики и практически сразу стал её ярым поклонником. Принять его ухаживания полностью бабушка не решалась (видимо, удерживала наша с ней непростая ситуация и тот факт, что ухажёр оказался на семь лет моложе), но провожать себя иногда позволяла.

— Да, повезёт. Сам вызвался. А при чём тут букет невесты?! Не придумывай всякие глупости! — проворчала она, однако румянец, вспыхнувший на щеках, выдал замаскированное раздражением смятение.

Представительницы нашего рода женским счастьем не избалованы. Очень хотелось, чтобы хоть в её случае в это правило закралось исключение. Афанасий Кириллович мне нравился. Разумеется, он был подвергнут моей стандартной проверке. Ничего кроме глубокой симпатии к Василисе Аркадьевне я не обнаружила и была бы только рада, если бы у них что-то сложилось. Поэтому на вокзал не поехала (третий лишний и всё такое). Мы с бабушкой выпили чаю, простились, и я осталась одна.

Вернулась на кухню. Убрала почти нетронутый торт в холодильник. Вазу с цветами поставила на подоконник и задвинула шторой, чтобы в глаза не бросалась. Не люблю этот день. А ведь когда-то в детстве он был самым долгожданным.

От грустных мыслей отвлёк звонок Дарины. Она была взволнована и вместо приветствия спросила:

— Злата, скажи честно, я хорошая гадалка?

— И тебе доброе утро, скромница. Очень хорошая! Одна из лучших. По какому поводу сомнения?

— Пару недель назад ко мне обратилась женщина. Обыкновенная такая брюнетка, не из богатых сословий, лет сорока пяти. Попросила погадать на будущее и на любовный интерес. Я раскладку сделала и обалдела!

— От чего? Любовный интерес замыслил недоброе?

Она тяжело вздохнула:

— Да фиг с ним, с любовным интересом! Мне карты сказали, что этой женщины вообще не существует! Что её нет ни среди мёртвых, ни среди живых, представляешь?! Как будто передо мной призрак сидит! Я попросила её прийти позже. Думала, просто день для гадания неподходящий — такое бывает. Сегодня она пришла снова — результат тот же! Блин, Злата, у меня до сих пор мурашки по коже! Ты не могла бы её проверить?

— Что именно ты собираешься проверять — не зомби ли твоя клиентка?

Ещё один тяжёлый вздох:

— Не зомби. Нормальная она, живая, даже тёплая. Да, я до неё дотрагивалась, не удержалась. Хватит хихикать! Мне в тот момент как-то не до смеха было! А после истории с Мартой я уже во что угодно поверить готова!

Я с трудом сдержала очередной смешок, представив, как Дарина с опаской ощупывает клиентку.

— Даш, есть немало ситуаций, которые карты могли так истолковать. Например, пережитую клиническую смерть в прошлом. Узнай, не случалось ли с ней чего-то подобного. Но если настаиваешь, возьми у дамы волосы. Проверим.

— Уже взяла. Сказала, для усиления эффекта нужно. Я в воскресенье заеду, ладно?

В дверь позвонили.

— Заезжай, конечно. Ко мне тут пришли. Позже созвонимся.

В прихожей утреннее чувство безысходности вернулось. За дверью стоял парнишка-посыльный из соседнего гипермаркета. Он работал сразу в нескольких отделах и пару раз доставлял мне заказы на дом.

— Мелихова Злата Романовна? Это вам. Получите, распишитесь.

Он протянул мне букет чёрных роз. Не тех, искусственно подкрашенных, что сейчас в моде, а настоящих — насыщенно тёмно-бордовых с фиолетовым оттенком. Розы, которые мой отец оставлял на телах своих жертв!

— Что такое? Вам плохо?

Наверное, я заметно побледнела и не смогла скрыть испуг.

— Всё… всё в порядке. Кто заказал цветы?

— Неизвестно. Заказ и оплата поступили через наш сайт. В письме было только пожелание, что написать в открытке.

— В открытке?

Я неохотно взяла букет и отыскала между цветов маленькую розовую открытку. Самую обыкновенную, стандартную и, на первый взгляд, не предвещающую ничего дурного. Но вот от фразы, написанной на её оборотной стороне, мне действительно стало плохо. Там было всего три слова: «С днём рождения, Марьяна!»

До этой минуты я была уверена, что в Лесогорске никто не знает моего настоящего имени.

Рассыпавшиеся чёрно-бордовым веером розы лежали на полу у запертой двери. Их бы собрать и выбросить, но не было ни сил, ни желания что-то делать. Я даже не знала с чего начать. Собраться с мыслями не получалось. Единственное на что меня хватило — позвонить бабушке, убедиться, что с ней всё в порядке. Она уже больше часа в пути и, надеюсь, в относительной безопасности, а вот что делать мне?

Интуиция и все безусловные рефлексы громко и настойчиво советовали бежать. Собрать вещи, сесть в ближайший поезд, догнать бабушку в Липецке и уехать вместе с ней подальше! Только куда? Тот, кто заказал букет, знает мой адрес, значит, следит и из вида уже не выпустит.

Как такое могло случиться?! Войнич клялся, что с новыми документами вычислить нас невозможно (бабушкины он тоже обновил и переслал позже).

Мысли о спортсмене тревоги не вызвали. Сам он на такие чёрные шутки юмора не способен. Тогда кто же? Кто ещё знает обо мне? Его детектив — он точно в курсе моей родословной! Или Громов всё же вычислил? Нет, этот чистой воды вымогатель. Он в прятки играть не станет, сразу карты выложит и денег потребует.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Вот уже и нервы сдают. Кто там ещё? Я спрятала открытку в карман платья и пошла в прихожую. Если честно, было страшно. Настолько, что впервые за последние месяцы я воспользовалась настоятельной бабушкиной рекомендацией и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял полицейский. Его лицо показалось знакомым. Капитан Синицын, кажется, если его ещё не повысили или не разжаловали.

— Добрый день. Гражданка Мелихова? — Он представился, показал удостоверение и, заметив, рассыпанные в прихожей розы смерил меня очень странным взглядом. — Это ваши цветы?

— Нет. То есть да. Подарили. А вы по какому поводу, Михаил Владимирович?

— Вам знакома некая Анна Репина?

Память услужливо выдала образ бледной, измождённой, рыжеволосой, веснушчатой девушки за каких-то полтора года превратившейся в старуху. В свои двадцать три Аня была наркоманкой со стажем. Но её бедная мама не теряла надежды исцелить дочь от зависимости и несколько раз приводила ко мне. К сожалению, сама Анна от терапии категорически отказывалась, поэтому я только снимала интоксикацию и отпускала её до следующей «ломки».

— Да, немного. Что с ней?

— Погибла прошлой ночью. В её кармане нашлась записка с вашим адресом и номером телефона, вот я и зашёл задать пару дежурных вопросов. Но думаю, в участке нам будет удобнее. Можете поехать со мной?

— Зачем? — я растерялась. — Чем я могу помочь?

Он вздохнул и снова недобро покосился на розы.

— Когда вы видели её в последний раз?

— Встретила вчера вечером в магазине (Аня выпрашивала у меня деньги, по её словам, исключительно на пиво. На улицу мы вышли вместе). А что именно с ней случилось? Наркотики?

— Зарезана, — лаконично бросил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Скажите, что вы делали вчера с 21 до 24 часов ночи?

— Дома была.

— Это кто-то может подтвердить?

— Нет. Вы меня допрашиваете?

— Это стандартные вопросы.

— Но вы ведь их не всем Аниным знакомым задаёте?

— Не всем. Похоже, вы последняя, кто видел её живой. К тому же на теле девушки лежали точно такие же розы.

Он брезгливо поддел носком ботинка один из цветов, а я с трудом поборола желание вскрикнуть — громко, испуганно, отчаянно, как в детстве.

— Так вы согласны проехать в участок?

— Да, конечно, едем! — мне просто необходимо увидеть это самой.

В участке у меня сняли отпечатки пальцев. По словам Синицына, чтобы исключить из списка подозреваемых: рядом с телом нашли нож с «пальчиками». Очень не хотелось соглашаться на дактилоскопию, но отказ вызвал бы подозрение и затянул общение с представителями правоохранительных органов.

В морг меня, естественно, не пустили. Настаивать не стала, вполне хватило просмотра «фотосессии» с места преступления. Настолько, что от шока я отходила очень долго. Фотографии убитой Анны один в один повторяли снимки жертв моего отца. И характер нанесения ран, и эти розы. Кто-то очень скрупулёзно воспроизвёл трагедию шестнадцатилетней давности в мельчайших подробностях! Кто же так постарался?!

Единственная возможность оперативно это выяснить — найти что-нибудь, содержащее частичку Ани. Возможно, она видела своего убийцу. Только где искать? В морг не попасть. Её мамы дома нет — на опознании той стало плохо, и «скорая» увезла несчастную женщину в больницу. Да и дома Аня практически не жила. Большую часть времени она скиталась по посёлку в поисках очередной «дозы», а ночевала у «друга по кайфу» Максима Ходакова.

Дом парня находился на другом конце посёлка. Как только Синицын отпустил, поехала туда на маршрутке. Ветхое покосившее здание, стены с облупившейся известью, рассохшаяся дверь и частично отсутствующие оконные стёкла, закупоренные подушками и старым тряпьём, вызывали грустные ассоциации. Со слов Аниной мамы, родители Максима давно спились. Вырастила его бабушка, сама периодически злоупотребляющая алкоголем. После её смерти, парень сначала продолжал «семейную традицию», а потом перешёл на наркотики.

Я нервно огляделась. Не могла не думать, что прямо сейчас за мной наблюдает тот, кто прислал букет, но ощущения слежки не было. Постучала в дверь. Никто не отозвался. Повторила попытку более настойчиво. От прикосновения дверь гостеприимно приоткрылась, протяжно скрипнув.

Я вошла в полутёмное помещение и невольно зажала нос. После свежего морозного воздуха запах затхлости, испортившихся продуктов, немытых тел и ещё целой смеси малоприятных ароматов действовал не хуже ядовитых газов.

Максима дома не оказалось, но задачу это не облегчило. Здесь почти каждый вечер собирались местные наркоманы, многие оставались на ночь. Отыскать именно Анины волосы оказалось непросто. И всё же мне повезло: из найденных на грязной засаленной подушке нескольких рыжих волосков два принадлежали погибшей.

Увы, на этом везение закончилось. Напавшего Анна не видела. Простившись со мной, она в поисках очередной дозы отправилась в ночной клуб «Тайна», а чтобы срезать путь, пошла через парковую зону. К ней подкрались сзади и зажали нос тряпкой, предположительно пропитанной хлороформом. На этом просмотр видео завершился — девушка отключилась! А дальше кто-то тщательно подготовил мне подарок ко дню рождения. Вот только с какой целью: просто напугать или предупредить, что я следующая на очереди? Чего именно он добивается?

Ответ на этот вопрос я узнала через несколько часов, когда Синицын вернулся снова и пригласил меня в участок уже официально.

— Вы меня арестовываете? — уточнила, с трудом сохраняя спокойствие. За это время столько всего передумала и нафантазировала — нервы были взвинчены до предела.

— Нет, пока просто задерживаю до выяснения обстоятельств дела, — вежливо объяснил капитан. — По закону я имею право задержать вас на 48 часов.

— На каком основании?

— На орудие убийства обнаружены отпечатки ваших пальцев, — вежливости в голосе полицейского значительно поубавилось, взгляд стал строгим и осуждающим.

А вот я даже не удивилась. Кусочки пазла, наконец, сложились. Три недели назад у бабушки были приступы почечной колики. Я практически жила у неё — снимала боль, лечила, а когда вернулась домой, недосчиталась одного из кухонных ножей. Кто-то всё продумал и очень неплохо организовал. Я почти физически ощутила, как вокруг сжимаются тиски капкана. Стало страшно и горько. За что?!

— Полагаю, бесполезно убеждать вас в своей невиновности?

— Мы разберёмся, Злата Романовна. Но пока факты складываются не в вашу пользу, у вас нет алиби. Извольте поехать со мной.

— Хорошо. Можно сделать пару звонков, пока я ещё не задержана?

Синицын милостиво кивнул и вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой. Сначала я позвонила бабушке — просто убедиться, что у неё всё в порядке. О сложившейся ситуации распространяться не стала. Незачем пугать её раньше времени, всё равно ничем не поможет, только паниковать начнёт. Пусть лучше спокойно едет к подруге, я сама разберусь. Впрочем, поддержка не помешает. Только к кому за ней обратиться?

К Громову? Не смотря на наше продолжающееся «сотрудничество» (он по-прежнему привозил мне волосы жертв и преступников на проверку), доверять «оборотню» нельзя. Он не станет помогать просто так, а всю полученную информацию в любой момент и без зазрения совести использует против меня. Дарину впутывать не хотелось. Об отце-маньяке она не знает, я же пока не готова делиться такими подробностями биографии с новой подругой. А вот один человек был в курсе всех моих секретов и однажды сам предложил помощь в случае необходимости.

Поколебавшись, я набрала номер Алана Войнича. Мы не виделись и не общались почти полгода. Эсэмэски без слов — не в счёт. К тому же последнее сообщение от него пришло в ноябре, потом — тишина. Приезжавший в начале января Громов обмолвился, что у нашего общего знакомого серьёзные проблемы с бизнесом. Так что ему сейчас не до меня. С другой стороны, если подробности смерти Анны просочатся в прессу (а они, скорее всего, просочатся, да ещё с моим фото в роли главной подозреваемой), он сам примчится «с шашкой наголо». Пусть уж лучше от меня дурные новости узнает.

Долгие гудки затянулись на полминуты, затем я услышала знакомый голос помимо удивления, щедро сдобренный усталостью:

— Злата?! Что-то случилось?

— Привет. Извини, что отвлекаю. Да, случилось. По телефону не расскажешь. Ты не мог бы приехать?

Он помолчал, видимо, обдумывая неожиданную просьбу, и предложил:

— Я освобожусь через несколько часов. Может, пока Глеба прислать?

— Не надо. Подожду. Только приезжай не на квартиру, а в отделение полиции Лесогорска.

— Куда?! — усталость в его голосе сменилась тревогой. — Злата, что происходит?

— Расскажу, когда приедешь.

— Злата…

Синицын заглянул в дверь и настойчиво кашлянул.

— Не могу больше говорить. До встречи.

Я отключила телефон и, немного успокоившись, проследовала за стражем порядка. Предугадать реакцию спортсмена сложно, но есть надежда, что она будет адекватной. Слов на ветер он не бросает, в этом я уже убедилась, и если обещал помочь — поможет.

Время в вынужденном заточении тянулось медленно. В следственном изоляторе ночью прорвало трубы, и меня держали в одном из пустующих кабинетов. Обстановка вполне приличная хоть и небогатая. Только металлические решётки на окнах не позволяли забыть, где именно я нахожусь. Зато была возможность хорошенько обдумать утренние события и подготовиться к встрече с Аланом.

Он появился ближе к пяти — заметно осунувшийся, взволнованный, разрумянившийся от мороза. Дежурный впустил его в кабинет и, предупредив, что на беседу у нас не больше пятнадцати минут, закрыл дверь.

— Привет!

— Привет!

Мы поздоровались одновременно и замолчали. Моя идеальная, заранее подготовленная, мысленно отрепетированная речь вдруг бесследно испарилась из памяти, не оставив даже прощальной записки, и я просто не знала как начать разговор.

Алан, похоже, пребывал в таком же замешательстве. Он скользнул по мне быстрым оценивающим взглядом потом, словно смутившись, быстро отвёл глаза и принялся внимательно изучать решётки на окнах. Молчание затягивалось. Пора бы его нарушить — времени мало.

— Спасибо, что приехал. Следующая реплика твоя.

— Из серии «о паршивой погоде»?

— Из серии «я знал, что однажды ты доиграешься!»

Он, наконец, перестал рассматривать интерьер. Невесело усмехнулся и, оседлав стул, сел напротив:

— Ты по-прежнему читаешь мысли? Да, знал. Рассказывай, что стряслось?

— А ты не в курсе? Дежурный ничего не объяснил?

— Нет. Мне сказали, в интересах следствия информация не разглашается.

— В интересах следствия тебя и пускать сюда не должны были. Ты ведь не родственник. Как уговорил?

— Элементарно. Громов не единственный в своём роде — всем нужны деньги. Так почему ты здесь?

Я вздохнула. Искренние тревога и участие в серых глазах согревали непривычной заботой. Этот миг хотелось продлить. Вряд ли он будет смотреть на меня также, узнав подробности смерти Ани. Но затягивать с ответом не стоило.

— Вот это мне прислали сегодня утром вместе с букетом чёрных роз, — я передала Алану открытку.

Он прочитал послание и помрачнел.

— Кто прислал?

— Неизвестно. Цветы и открытку принёс посыльный. Заказ поступил на электронную почту, деньги перевели с какого-то онлайн кошелька.

— Твоё имя? Чёрные розы? Неужели кто-то…

— Это не всё. Ночью в парке была убита девушка. Я видела фотографии. С ней случилось тоже, что с жертвами отца: такие же раны, те же розы.

Алан побледнел и тихо выдохнул:

— При чём здесь ты?

— Не при чём! Я эту девушку встретила вчера в магазине и больше не видела. Но рядом с телом нашли нож с моими отпечаткам.

А вот теперь он растерялся и не знал, как реагировать. Что ж, это лучше бескомпромиссной агрессии.

— Как такое возможно? Ты…

— Я её не убивала! Один из моих ножей пропал около трёх недель назад. Я тогда не придала этому значения. Кто-то подготовился заранее и выкрал его, чтобы подставить меня!

Алан с силой сжал виски ладонями, нервно взъерошил волосы и порывисто поднялся.

— Безумие какое-то! Я должен это увидеть! Подожди, сейчас вернусь!

Он направился к выходу.

— Алан! — он обернулся уже возле двери, взволнованный и мрачный. От его отсутствующего взгляда стало не по себе. — Я этого не делала, ты мне веришь?

— Я сейчас вернусь, — повторил Войнич вместо ответа и скрылся за дверью.

А я обессилено откинулась на спинку стула. Вернётся ли?

Следующие полчаса показались мне вечностью. Наконец дверь распахнулась. Алан, вошедший с моей верхней одеждой в руках, выглядел ещё более уставшим и мрачным. За его спиной маячил недовольный Синицын.

Спортсмен протянул мне пальто и сухо скомандовал:

— Одевайся, уходим отсюда!

— Только пусть подписку о невыезде подпишет, — встрял капитан.

Войнич смерил его суровым взглядом и холодно отчеканил:

— Ничего она подписывать не будет. Вы что, обвинение можете предъявить? Не можете, тогда до свидания!

— Но…

— Или хотите с моим адвокатом лично побеседовать? Я могу это устроить!

Синицын скривился, словно у него зуб заболел, и отрицательно покачал головой.

Через пять минут мы были на улице. Я с наслаждением вдохнула воздух свободы и не удержалась от вопроса:

— Твой адвокат — Дракула? Почему полицейский его так испугался?

— Потому что работает спустя рукава, — пренебрежительно отмахнулся Алан. — Он уже поговорил с ним по телефону. Выяснилось, что во время задержания капитан допустил кучу нарушений, за которые его по головке не погладят. А в прокуратуре такое действо просто признают незаконным. Спорю, он тебе даже права не зачитал, верно? Они тут в глуши привыкли не мелочиться и не соблюдать уголовно-процессуальный кодекс в точности.

— И поэтому меня отпустили?

— Не поэтому. Просто нет смысла задерживать человека, у которого есть алиби.

От неожиданности я остановилась.

— Подожди, у меня его нет! Бабушка прошлой ночью дежурила в санатории, а я была…

Алан тоже остановился. Сунул руки в карманы пальто и спокойно так сказал:

— А ты была со мной. Примерно с половины девятого и до самого утра.

Вот так новости! Наверное, вид у меня был ошеломлённый. Он истолковал его по-своему и невесело усмехнулся:

— Испортил твою репутацию? Ну, извини, ничего другого предложить не могу. Или ты предпочла бы там двое суток просидеть?

— Войнич, ты свою репутацию испортил! — возмутилась я. — За помощь, конечно, спасибо, но дача ложных показаний тоже уголовно-процессуальным кодексом не поощряется! Они же всё проверят — будет ещё хуже. Только теперь уже нам обоим!

— Тише, — Алан оглянулся на участок, от которого мы не успели отойти и, взяв меня за руку, увлёк к припаркованному неподалёку джипу. — Пусть проверяют, они не смогут доказать, что я был в другом месте.

— Почему? Ты не ночевал дома? Тебя не видел консьерж?

— Да, я не ночевал дома и меня не видел консьерж, — проворчал Войнич.

Он открыл мне дверцу, сел за руль, но зажигание включать не торопился.

— Можно подробнее? Тебя точно не видел никто из знакомых?

— Точно! — Алан повернулся ко мне усталый, сосредоточенный и неохотно объяснил: — Мне вчера было не до общения со знакомыми. Никого не хотелось видеть. Я просто мотался по загородной трассе на предельной скорости, ночевал в машине где-то на обочине. Так что, успокойся, никто меня в даче ложных показаний не уличит!

Я только сейчас разглядела тёмные круги под его глазами и вспомнила слова Громова о финансовых трудностях чемпиона.

— Алан, что-то случилось? Громов говорил, у тебя проблемы с бизнесом. Может, я могу помочь, ну, альтернативными методами?

Он раздражённо повёл плечом.

— Нашла, кого слушать! Со своими проблемами я разберусь. У нас на повестке дня другой вопрос. Я видел фотографии — вот это действительно проблема!

Вспомнив изображения на снимках, я почувствовала себя неуютно и невольно посмотрела в окно. Вдруг прямо сейчас за нами следят!

— Спасибо, что поверил мне.

Чемпион выглядел удивлённым.

— А во что я должен был поверить? В то, что ты шестнадцать лет пряталась от людей, чтобы потом в точности повторить «подвиги» отца? Это же бред!

Я с трудом воздержалась от повторной благодарности — такое облегчение принесла его фраза.

— Что делать будем?

— Пока не знаю, — он посмотрел на меня как-то странно и неуверенно произнёс: — Злата, а ты никогда не думала, что твой отец… что он мог быть… В смысле, вдруг это сделал не последователь, а…

— Тот самый маньяк? А моего отца шестнадцать лет назад просто подставили? — я горько усмехнулась. — Было бы здорово, правда? Конечно, думала. Да что там, я об этом мечтала! Но никакой ошибки нет, это сделал он — я видела!

— Как видела?! — поражённо выдохнул Войнич.

— Через ДНК, как же ещё? — откинулась на сидение, закрыла глаза и погрузилась в воспоминания: — Практически все наши вещи во время пожара сгорели, но летняя кухня уцелела. Мы взяли оттуда, что успели. Бабушка бросала вещи в сумку, не глядя. Я потом нашла среди них расчёску отца и зачем-то сохранила, а когда научилась просматривать воспоминания… Знаешь, я до последнего не верила, что он мог это сделать. Думала всё случившееся — какая-то чудовищная ошибка, вот и решила проверить. Лучше бы я этого не делала!

В салоне повисло напряжённое молчание.

— Почему он убивал? — тихо спросил Алан. — Почему именно тех женщин? Зачем эти чёртовы розы? Ведь даже у маньяков есть причины!

— Не всегда. Причин не было. Были вспышки агрессии и ненависти, сопровождающиеся желанием убивать. Как будто кто-то пульт переключал. Он ведь потом практически ничего не помнил. Это болезнь, Алан. Логики там нет. Подробностей не знаю. Меня хватило на три минуты, потом больше месяца пребывала в депрессии…

Очередную минуту молчания снова прервал Алан:

— Значит, тот, кто убил девушку, к прошлой истории отношения не имеет?

— Ещё как имеет! Уверена, это кто-то из родственников жертв. Кто-то вроде ОРКа. Читала его послания на вашем сайте. Очень впечатляет! Ты знаешь, кто он?

Войнич нахмурился.

— Нет, он всегда под ником писал. Только кропать угрозы — это одно, а убивать невинных людей — совсем другое. До какой же степени крыша должна съехать, чтобы вот такое сотворить?! Что это, если не безумие?!

— Ненависть, самая настоящая, ничем неразбавленная. Тебе ли не знать, на что она может толкнуть? Отцу он отомстить не может, вот и решил на мне отыграться.

Алан болезненно поморщился.

— Камень в мой огород? Я не горжусь тем, что сделал. И такой смерти никогда никому не желал, даже тебе. — Он смутился, осознав, как грубо прозвучало сказанное, и поспешил уточнить: — Когда ещё ничего о тебе не знал.

— Ты ведь меня тогда ненавидел, — не вопрос, констатация факта.

Алан вздохнул и, глядя в сторону, неохотно признался:

— Не тебя — твоё сходство с ним. Но я этим давно переболел!

Давно ли?

— А он — нет. Причём, болезнь перешла в хроническую стадию и, боюсь, процесс уже необратим. Не пожалел девушку, которая ему ничего плохого не сделала, ради того, чтобы меня подставить! Бедная Аня!

Войнич вдруг встрепенулся и уточнил:

— Как ты сказала, её звали?

— Анна Репина, а что?

— Интересное совпадение. Первую жертву твоего отца тоже звали Анна. Анна Мирошкина. И обнаружили её тоже в парке! И убита она была между десятью и двенадцатью часами ночи!

— Да, только 13 августа, а не 24 января, — я поспешила охладить его разыгравшееся воображение. — Так что, скорее всего, это действительно совпадение.

— Ладно, разберёмся, — Алан завёл машину. Джип медленно выполз на серую полосу плохонькой, покрытой ямами дороги. Снега в Лесогорске не видели с конца декабря, так что серым было всё вокруг. — Сейчас заедем в магазин, из которого принесли цветы. Узнаем электронный адрес и счёт отправителя. Эд попробует его вычислить. Он, кстати, скоро приедет. Где находится магазин?

Услышанное мне не понравилось.

— Кутузова, 15. Это в центре. Кто такой Эд, и почему он должен приехать?

Делиться сокровенным даже с Войничем было непросто, а тут ещё кто-то совсем посторонний в душу лезть будет!

— Эд — мой хороший знакомый. Это детектив, что тебя нашёл. И с твоими документами разобраться тоже он помогал.

Я напряглась, вспомнив события минувшего лета.

— Он всё обо мне знает, так?

— Да, и о деле твоего отца хорошо информирован. Он поможет сориентироваться в сложившейся ситуации.

— А… насколько хорошо ты его знаешь? Он не может быть…, - я замялась, не зная как лучше сформулировать промелькнувшую тревожную мысль.

Алан ввёл в навигатор адрес магазина и понимающе улыбнулся.

— Успокойся, мы жили в одном подъезде. Я хорошо знаю его родителей. Они до сих пор живы, как и куча тётушек и двоюродных сестёр. Так что родственником одной из тех женщин он быть не может.

— Но он мог поделиться с кем-нибудь информацией!

— Злата, не ищи проблемы там, где их нет. Эд — профессионал, а не очередная версия Громова. Впрочем, если тебе так будет спокойнее, можешь его проверить. Думаю, он не будет против.

Это не убедило и не успокоило. Больше всего на свете хотелось проснуться и осознать, что всё случившееся — всего лишь страшный сон. Стоило шестнадцать лет прятаться от прошлого, чтобы потом, поверив, что всё действительно позади, столкнуться с ним вот так — без права оправдаться, посмотреть в глаза обвинителю, который давно вынес приговор и теперь приводит его в исполнение.

— А может, нам с бабушкой просто уехать? — я всерьёз обдумывала перспективу снова удариться в бега. Она уже не казалась бессмысленной.

Алан остановил машину на обочине и терпеливо возразил:

— Не советую. У Синицына есть нож с твоими отпечатками. Пока ты просто подозреваемая. Уехать сейчас — всё равно, что подписать явку с повинной. Никакое алиби не поможет, а тебя помимо одержимого психа начнёт искать ещё и полиция. Не нужно принимать необдуманных решений, мы его найдём.

— Мы? Собираешься остаться?

— Конечно!

— Не стоит. Спасибо, что помог, но когда полиция свяжет смерть Ани с историей шестнадцатилетней давности, твоё присутствие будет выглядеть подозрительно. Они ведь без труда выяснят, что ты сын жертвы того самого маньяка.

Войнич только отмахнулся и снова завёл машину.

— Я сегодня всё равно уже засветился, так что вопросов в любом случае не избежать. Что-нибудь придумаем.

— А как же тот, кто убил Аню? Он ведь тебя тоже знает! — не может не знать, если бывал на сайте «мстителей».

В глазах Алана вспыхнул нехороший огонёк.

— Значит, он должен быть в курсе, что мою мать нашли в таком же состоянии! И если решил поиграть в последователя Потрошителя, пусть не удивляется, что у меня будут к нему большие личные претензии, когда найду!

От того, каким тоном это было сказано, мне стало не по себе. Час от часу не легче: как бы ещё этого воителя усмирять не пришлось!

Эд мне не понравился. Объективных причин не было, интуиция молчала, но ассоциации с Богданом невольно вызывали неприязнь. Нет, внешнего сходства не наблюдалось. Невысокий, полноватый, темноволосый, кареглазый и улыбчивый тридцатипятилетний детектив был скорее полной противоположностью певца. Но его церемонность, манерность, вежливость, подчёркнутое внимание и претензия на искренность спровоцировали ряд неприятных воспоминаний.

Здороваясь, мужчина задержал мою руку в своей и с улыбкой произнёс:

— Рад знакомству, Злата! Жаль, что оно произошло при таких неприятных обстоятельствах. Наслышан о ваших способностях. Вам, наверное, не терпится воспользоваться ими и выяснить, можно ли мне доверять? Понимаю. Готов пройти любое испытание, это будет даже интересно!

Неподдельное любопытство в карих глазах снова напомнило Богдана — ему тоже было интересно. Да что это со мной?! Совсем нервы расшалились. Такими темпами скоро придётся собственными настоями лечиться.

Я осторожно высвободила ладонь и отступила со словами:

— Спасибо. Чуть позже, если не возражаете. Так вы тот самый детектив, разрушивший мою спокойную жизнь прошлым летом?

— Это вы о нём? — Эд подмигнул подпиравшему стену прихожей Войничу и со вздохом покаялся: — Сожалею. Поверьте, я, как мог, отговаривал Алана от безумной затеи с вашими поисками. Но пытаться его переубедить — всё равно, что учить осла разговаривать.

Сравнение мне понравилось — прямо в точку, а вот чемпион аллегорию не оценил. Поморщился и попросил друга не болтать глупости.

— Это ведь я тогда к нему Яну приставил, — продолжал детектив, не вняв просьбе, — боялся, как бы он дров не наломал! А то ведь парень горячий, характер взрывной, я его с детства знаю. Рад, что всё завершилось благополучно, и вы в некотором роде нашли общий язык.

— Эд, хватит трепаться, — Алан не сдерживал раздражения, — я тебя не для этого приехать просил.

— Да я уж понял, что дело серьёзное.

— Может, чаю или кофе? У меня торт есть, — предложила, вспомнив о правилах гостеприимства. Они всё-таки гости.

— Не откажусь, — Эд расплылся в широкой улыбке, — обожаю сладкое!

Обсуждать убийство Ани и нюансы прошлого отца за чаепитием было странно и неприятно. Я налила себе кофе, но не смогла сделать ни глотка. Алан тоже не притронулся к чаю, только монотонно размешивал его ложечкой, избегая встречаться со мной взглядом. А вот Эдуарда ничего не смущало. Расправившись с двумя внушительными кусками шоколадного торта, он отодвинул кружку в сторону и уточнил:

— Получается, Злата практически главная подозреваемая, а ты, герой, не придумал ничего умнее этого сомнительного алиби?

— Не придумал, — проворчал Алан. — А что я, по-твоему, должен был сделать? Это хороший вариант!

Эд только головой покачал и, улыбнувшись мне, посетовал:

— Сила есть ума не надо — иногда это прямо про него! Вариант может и не плохой, только не в твоём исполнении. Лучше бы Глеба задействовал или кого-то другого. Сколько времени, думаешь, понадобится полиции, чтобы связать смерть девушки с убийствами из прошлого? Вашего прошлого, ребята! Ты здорово подставился, Алан. Как только выяснится, что твоя мама погибла такой же смертью, это ваше алиби рассыплется в пух и прах. Тебя, скорее всего, сочтут соучастником.

— Почему? — возмутился Войнич. — На каком основании?

— Есть такая отрасль клинической медицины — психиатрия. Многие её представители сходятся во мнении, что дети жертв маньяков имеют все шансы стать на путь кровопролития. Такие случаи известны, так что не удивляйся, если тебя вообще в главные злодеи запишут. Им ведь нужно дело до конца квартала закрыть.

Алан взъерошил волосы. Резко поднялся, едва не сбив кружку, и нервно прошёлся по кухне, ворча:

— Чёрт знает что! Ладно, разберёмся. Подскажи лучше, как этого урода найти! С чего начать?

— Квартиру осматривал? Прослушку не нашёл?

Войнич смутился.

— Нет ещё. Как-то не подумал.

Эд хмыкнул и подмигнул теперь уже мне.

— Злата, я вам сочувствую. От такого помощника больше проблем, чем толку. Пойдём, проверим, Джеймс Бонд!

«Жучков» они, к счастью, не обнаружили, а вот мой ключ, торчавший в замочной скважине, почему-то привлёк внимание Эда. Он вытащил его, внимательно изучил и поинтересовался:

— Злата, вы всегда ключ вот так оставляете?

— Да. А что?

Он метнулся на кухню, вернулся с белой салфеткой и тщательно протёр его основание. На салфетке остался едва заметный след, напоминающий масляное пятно.

— Это воск или что-то в этом роде, — пояснил детектив. — Когда ключ оставлен в замочной скважине несложно сделать с него слепок, находясь по другую сторону запертой двери. Полагаю, именно так поступил злоумышленник: сделал слепок, изготовил дубликат, пробрался в квартиру и выкрал нож. Кстати, что-нибудь ещё пропало?

— Нет, уже проверяла.

Прежде я тешила себя надеждой, что тот, кто унёс нож, воспользовался отмычкой. Мысль, что у него есть ключ от моей квартиры, мягко говоря, не обрадовала.

— Замок завтра поменяем, — заявил Алан. — А ты проверь электронный адрес и номер счёта, с которого поступил заказ на цветы.

Я всё-таки выпросила эту информацию у знакомой продавщицы в цветочном отделе. Эд внимательно изучил сомнительные реквизиты и плюхнулся на диван в гостиной, жестом приглашая нас присоединиться.

— Сделаю, но на многое не рассчитывайте, скорее всего, это пустышка. Давайте определимся с кругом подозреваемых. Злата, у вас есть недоброжелатели?

Я с трудом сдержала нервный смешок. Какая корректная постановка вопроса!

— Несомненно. Как минимум, это все родственники жертв отца, вы же понимаете.

Алан отвёл взгляд, а Эд грустно улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Честно говоря, не понимаю. Я бы даже не поверил, что такая одержимость возможна, если бы не наблюдал её лично, — он кивнул в сторону нахмурившегося спортсмена.

— Не сравнивай! — слабо запротестовал тот. — Я, конечно, вёл себя не лучшим образом, но подобной мерзости мне бы и в голову не пришло!

— Хорошо. Я составлю списки родственников и попытаюсь выяснить местонахождение каждого.

— Завтра сделаешь?

— Постараюсь успеть к вечеру. Это большой объём.

Лично меня из всего списка интересовал только один человек.

— Эдуард, а по сообщениям, которые пользователь оставляет на сайте, можно узнать, где именно он находится?

Детектив понимающе улыбнулся.

— Кажется, я знаю какой сайт вы имеете в виду. Можно попробовать. Кто именно интересует?

— Некто ОРК, — я внимательно наблюдала за реакцией детектива (он ведь ещё не проверен, значит, тоже под подозрением).

Эд никаких признаков волнения не выказал. Кивнул, пометил что-то в небольшом сером блокноте и поинтересовался:

— С этим понятно, а как насчёт Лесогорска? Есть здесь люди, не желающие вам добра? Может, недовольные результатом лечения пациенты? Алан рассказал о вашей работе.

— Это вряд ли, — вмешался Войнич, — местные не знают, кто она, а убийца Ани владеет подробной информацией.

— Этот человек за Златой следил и явно не один день находился в посёлке. Вполне возможно он здесь живёт или часто бывает.

Попыталась вспомнить кого-то подходящего под описание и только руками развела:

— Недовольные, конечно, есть. Не все болезни поддаются лечению, но ненависти никто из моих пациентов не испытывал — я бы почувствовала.

— Ладно, поработаю пока с родственниками. Если понадобится, помогу их найти. Попробую также раздобыть информацию о гражданах, прибывших в Лесогорск в течение последних месяцев, но имейте в виду — это всё, что я могу. Только в сериалах частные детективы красиво расследуют преступления. У меня нет ни таких полномочий, ни таких возможностей. Мне даже не выяснить, что именно известно полиции, а эти сведения нам бы не помешали.

Позвонила бабушка. Я уединилась на кухне, чтобы спокойно с ней пообщаться, а возвращаясь, застала в гостиной бурное обсуждение, вернее спор. Кое-что я услышала.

— Как ты можешь быть уверен? Ты не знаешь, чем она занималась прошлой ночью на самом деле! — Это Эд.

Что ж вполне разумное замечание.

— Я знаю, что она никого не убивала! — уверенность, прозвучавшая в голосе Алана, приятно удивила.

— Вероятно, и всё же ты здорово рискуешь!

— Ты бы видел те фотографии! Да я чем угодно рискну, чтобы до этой твари добраться! Просто помоги.

Я предусмотрительно кашлянула и, чуть помедлив, вошла. Эд поднялся с дивана.

— Мне пора возвращаться, а ты поедешь? — он вопросительно посмотрел на Алана, тот отрицательно покачал головой.

— Не могу. У этого подонка есть ключ.

Мило, но самопожертвование мне ни к чему. Я поспешила отклонить сей благородный порыв:

— Поезжай. Завтра вызову слесаря и поменяю замок.

— До завтра ещё целая ночь, — упрямился Алан. — Я останусь.

— Что, прямо здесь?

Чемпион перевёл растерянный взгляд с меня на дверь и неуверенно напомнил:

— Так ведь ключ… И вообще, в моей квартире полгода не убирались. Там спать невозможно — всё в пыли и пауках.

— Ничего. В наших краях нет ядовитых пауков.

— А тебе диван жалко?

Эд разглядывал нас со странной усмешкой.

— Чудны дела твои, Господи, — наконец загадочно процитировал он и направился к двери.

— Эд, подождите! — вооружившись маникюрными ножницами, я догнала детектива в прихожей. — Если ваше предложение о проверке ещё в силе, пожертвуйте несколько волос. Ничего личного. Я должна убедиться, что могу вам доверять.

— Конечно, — мужчина изящно поклонился, подставив мне голову, и пока я производила нужные манипуляции, шепнул: — Но это не совсем честно, Злата. Я ведь вас вот так проверить не могу.

— Честно, учитывая, сколько лет вы меня выслеживали, — ответила в тон детективу.

— Ну, если с этой стороны посмотреть — не поспоришь, — одобрительно хмыкнул Эд и поспешил откланяться.

Едва за ним закрылась дверь, телефон в кармане звонко пиликнул, сигнализируя о принятом сообщении.

Я достала его, прочла послание и молча протянула подошедшему Алану. Эмоции зашкаливали, мешая мыслям, преимущественно паническим, оформиться в слова.

— Что там? — Войнич взял телефон и прочитал вслух: — Сегодня тебе повезло, Марьяна. Счёт 1:1. Играем дальше, следующий ход за мной!

Часы медленно отчитывали минуты, казавшиеся бесконечными. Войнич метался по комнате, без конца набирая номер, с которого пришло сообщение, и громко ругался:

— Отключился, гад! Поиграть он захотел! Ну, попадись мне только, мразь, поиграем!

От него исходили тяжёлые волны негатива. В эмоциональном коктейле лидировали злость и ненависть. Я чувствовала себя очень неуютно, как будто в прошлое вернулась.

— Хватит! Ты продиктовал номер Эду, он разберётся. Успокойся и сядь, пожалуйста, у меня уже в глазах рябит.

— Как успокоиться? Он ведь издевается и прямо сейчас, возможно, кого-нибудь убивает!

— Ты знаешь, кого и где?

— Что? — Алан остановился, сбитый с толку вопросом.

— Не знаешь. Как он выглядит нам тоже неизвестно. Искать его сейчас бесполезно. Перестань метаться, сядь!

— Не могу я просто сидеть и ждать очередной пакости от этой твари! — проворчал Алан, но послушался и неохотно опустился на диван рядом со мной. — Он ведь где-то совсем близко, раз уже знает, что тебя отпустили!

— Мы сейчас всё равно ничего не можем сделать. От того, что ты злишься только хуже. Я со своими эмоциями с трудом справляюсь, а тут ещё твои атакуют!

Он удивился:

— А что не так с моими эмоциями?

А то, что я их чувствовала даже не кожей, а всеми нервными рецепторами! Пришлось объяснить:

— Ненависть — неприятное чувство. От тебя ею так и фонит, совсем как полгода назад, когда мы впервые встретились.

— Но я же… это ведь он такие чувства вызывает, а не ты, — запротестовал слегка сконфуженный Войнич. — Да и как я к этому уроду относиться должен? С уважением что ли?!

— Относись как хочешь. Меня другое интересует: что ты будешь делать, если найдёшь его раньше полиции?

В серых глазах снова вспыхнул недобрый огонь.

— А ты как думаешь?

Я невольно поёжилась под этим взглядом и осторожно уточнила:

— Алан, ты ведь не собираешься уподобиться этому нелюдю и свести с ним счёты лично?

— Почему нет? — огрызнулся Войнич. — Что его ждёт в случае ареста? Тюремная камера и бесплатное питание лет на пятнадцать?! А признают невменяемым — так вообще будет в больничке на полном гособеспечении отдыхать! Думаешь, это достаточная плата за то, что он сделал?! За смерть этой девушки, за твои переживания?!

Я поморщилась.

— Вот только мои переживания не приплетай! Да и смерть Ани — не более чем повод. Просто у тебя, наконец, появилась возможность отомстить и не важно кому, верно? Я слышала часть вашей беседы с Эдом. Давай определимся: если твоя цель — покарать убийцу собственноручно, возвращайся к своим паукам, а лучше сразу в Москву — нам не по пути!

Алан выглядел потрясённым.

— Почему? Разве ты не хочешь свернуть ему шею?!

Я устало помассировала виски. Как же сложно пробиться сквозь бушующую в нём агрессию.

— Как ты не понимаешь, всё это началось с насилия! И твоя одержимость моими поисками, и его ненависть — результат того, что когда-то сделал мой отец. Жесткость порождает жестокость! Убьёшь его и станешь частью этого замкнутого круга.

— Такие люди не должны жить, — упрямо повторил спортсмен, сверля взглядом пол.

— Это решать не тебе и не мне.

— Но он ведь решает, кого убить, а кого подставить!

— Вот именно! Мне не хотелось бы думать, что ты такой же!

— Конечно, не такой! — возмутился Алан, но тут же сник и, опустив голову, погрузил пальцы в растрепавшиеся волосы. — Чёрт! Ладно, убедила, постараюсь держать себя в руках. Шею не сверну, но челюсть и нос сломаю, а потом, так и быть, сдам гада в полицию.

Он поднял голову и, выдавив слабую улыбку, попытался пошутить:

— Только к паукам не отправляй.

— Посмотрю на твоё поведение, — с серьёзным видом пообещала я.

Концентрация агрессии вокруг постепенно рассеивалась.

— Пожалуй, ещё зубы выбью, — добавил Алан уже спокойно, — и будет с него. Только бы найти эту тварь поскорее.

— Найдём. Твой Эд, похоже, своё дело знает. Кстати, не возражаешь? — я продемонстрировала волосок детектива.

Спортсмен едва заметно нахмурился.

— Всё-таки хочешь проверить? Ладно, если настаиваешь. Лично я в нём уверен.

Через несколько минут я с чистой совестью смогла сказать тоже самое. Эд мне не доверял, но мой секрет никому не выдал.

— Значит, остаётся ОРК! — других вариантов пока не было.

Подошла к столу и включила ноутбук. Алан продолжал сомневаться:

— Почему именно он? Да, его угрозы были самыми жестокими, но…

— А ты давно на тот сайт заглядывал?

— В октябре, наверное. После того, как разместил сообщение о твоей фиктивной смерти активности там поубавилось. Все поверили.

— Все, кроме одного. Угадай, кто продолжает настаивать на своих кровожадных фантазиях и призывает искоренить зло в моём лице?

— Да, он убеждён, что добро и зло передаются с генами, — неохотно признал Алан и тоже подошёл к столу. — Что ещё пишет?

— Что, если этого не сделать, история обязательно повторится, — процитировала я. — Вот, собственно, она и повторилась вплоть до имени жертвы.

Монитор приветливо засветился. Вышла в интернет, открыла закладку с сайтом. Страница начала медленно загружаться.

— Похоже на то, — Алан перевёл взгляд на монитор и нахмурился: — это ещё что за чертовщина?! Осенью тут такого не было!

— И неделю назад тоже, — машинально отметила я, с трудом сохраняя самообладание, но голос всё равно дрогнул.

Вместо привычной серой заставки с ярко-красными капельками, имитирующими кровь, знакомые значки и иконки сайта непривычно темнели на ярко-белом покрывале снега, по которому растекалось кровавое пятно. Рядом с ним лежал нож, очень похожий на украденный из моей кухни.

— Новая заставка, — мрачно прокомментировал Алан. — Значит точно ОРК, этот сайт — его детище!

Почувствовав непривычную слабость, я без сил опустилась на стоящий рядом стул.

— Да кто он такой?! Ты должен знать! Вы столько лет вели эту «милую» переписку!

Алан тоже подвинул к столу кресло, со вздохом сел рядом и объяснил:

— Злата — это открытый сайт. Здесь есть и сторонние наблюдатели, они просто комментируют ситуацию. Настоящих родственников жертв тут не так уж много. Троих я знаю лично — переписывались, созванивались, с кем-то даже встречались в реале, ОРК не из их числа. Он никогда не называл имени, не разглашал подробностей своей истории, лишь однажды в одном из постов вскользь упомянул, что из-за Зверя потерял всю семью. Я не знаю кто он. Среди убитых женщин было две москвички и одна ростовчанка, остальные — уроженки твоей малой родины. Скорее всего, он тоже из местных. Ты никого из них не помнишь?

Я закрыла глаза, пересматривая пугающие воспоминания. Почему-то всё, что было до пожара, казалось тусклым и нереальным.

— Смутно. Бабушка точно помнит, она вернётся во вторник.

— Ладно, подведём итог, что мы имеем?

— Мигрень, кучу сомнений и дырку от бублика.

— Не совсем, — Алан покачал головой, — если это действительно ОРК, возьмём за основу его убеждённость в том, что история должна повториться. Это подтверждают имя первой жертвы и нанесённые ей раны. Да и нашли её в парке, как ту, другую Анну, шестнадцать лет назад.

— Точно, — в памяти проявились и другие подробности, — тело обнаружили в парке неподалёку от медицинского центра, куда отец приезжал на какой-то врачебный семинар. А в парке Лесогорска, где убили Аню, находится районная поликлиника!

— Не похоже на совпадение, — оживился Алан. — Что ж, если он действительно решил действовать по инструкции — у нас в запасе почти три дня до следующего убийства! А ещё мы знаем имя второй жертвы — Полина и приблизительное место преступления. В посёлке есть кинотеатр?

— Есть старое заброшенное здание, которое когда-то им было.

— А Полина среди твоих знакомых имеется?

— Вроде бы нет.

— Постарайся вспомнить, — настаивал Алан.

— Ко мне многие женщины приходят. Обращаются в основном по деликатным вопросам, паспорта не предъявляют и не факт, что представляются настоящими именами.

— Жаль, значит, тупик? — Алан не скрывал разочарования. — Что ж, вся надежда на Эда. А пока…

— А пока, давай спать. Поздно уже, — я встала и направилась к комоду с бельём, — постелю тебе тут, в гостиной.

— Спасибо, что приютила, только я вряд ли смогу уснуть.

Я тоже сомневалась, что удастся забыться хоть ненадолго. Не давала покоя мысль — что дальше? Ещё одна смерть и новая улика, привязывающая меня к очередному убийству? Но какая? Ведь кроме ножа ничего не пропало.

Машинально достала белый в синюю клетку пододеяльник и вздрогнула, заметив, что на дне ящика кое-чего не хватает. Ещё вчера утром там лежал простой бумажный конверт без марки, в котором хранились мои… волосы.

Пару недель назад попросила живущую в соседнем подъезде Ирину — парикмахера подстричь кончики: зимой они всегда секутся. Выбрасывать волосы нельзя (болезни начнут преследовать), вот и убрала в конверт, чтобы потом уничтожить по специальному ритуалу, да всё времени не было. Туда же я отправляла волоски, остающиеся на расчёске. А теперь их, скорее всего, найдут на теле новой жертвы, и тогда уже точно никакое алиби меня не спасёт! Ведь в экземплярах, снятых с расчёски есть ДНК.

Ночь казалась бесконечной. Сон не шёл, зато тревожные мысли не отпускали. Воображение рисовало тоскливые картины недалёкого будущего.

Самой мрачной из них был даже не мой арест, а реакция бабушки. Всё сложнее становилось поддерживать наши непринуждённые телефонные беседы, уверяя, что у меня всё прекрасно. Долго скрывать правду не получится — она скоро вернётся.

Хорошо если до того, как меня обвинят в убийствах, совершённых в стиле отца. Страшно представить каким ударом для неё это станет! Не поверит, конечно, но помочь не сможет и будет терзаться чувством вины, мол, не уберегла, не защитила. Бедная моя бабуля!

Всё хватит! Усилием воли «отключила» дурные мысли. Нельзя на них зацикливаться, иначе негатив, нарисованный воображением, обязательно просочится в реальность. Мудрые люди не зря предупреждают: слова и мысли материальны.

Войнич тоже не спал. Я лежала, вслушиваясь в тихие звуки его шагов, доносившиеся из соседней комнаты, и успокаивалась от осознания, что не одна наедине с бедой. Это вселяло надежду. Вот на ней я и предпочла сконцентрироваться.

Незадолго до рассвета мне всё же удалось уснуть. Кошмары, как ни странно, не терзали. Проснулась, когда солнце вовсю освещало окрестности. По привычке посмотрела на большие настенные часы — половина девятого. Уже возле двери вспомнила о том, что не одна в квартире и со вздохом закуталась в тёплый домашний халат.

Алан, судя по звукам, был на кухне. Я украдкой заглянула туда и с трудом удержалась от смеха: спортсмен в официальной офисной одежде (только галстука не хватало) пытался пожарить яичницу. Со стороны это выглядело довольно забавно. Я тихонько проскользнула в ванную, чтобы умыться и переодеться. Почему-то не хотелось показываться ему заспанной и растрёпанной. Мужчина в доме с самого утра — гм, непривычная ситуация.

Когда вошла, он уже закончил с приготовлением завтрака и раскладывал по тарелкам гречневую кашу и яичницу.

— Доброе утро, смотрю, ты уже освоился.

— Привет. Да, немного похозяйничал, не возражаешь? — Алан внимательно меня осмотрел и констатировал: — Спала плохо и мало. Садись, поешь. Нам понадобятся силы, а для этого нужно нормально питаться и отдыхать.

— Спасибо, сам-то выспался?

— Да… почти. Садись, — настойчиво повторил он, отодвигая стул.

Я не стала возражать. И против завтрака тоже, даже если то, что мне предлагали не входило в привычный рацион. Сейчас не время капризничать, да и его забота была неожиданно приятна.

— Чтобы высыпаться могу предложить травяной настой.

Алан пододвинул мне кружку с кофе и отрицательно покачал головой.

— Предпочитаю не пользоваться препаратами, влияющими на нервную систему. К тому же, надеюсь, сегодня что-нибудь прояснится, и эта ночь будет более спокойной. Через полчаса придёт слесарь менять замок.

— Где ты его нашёл?

— Позвонил по объявлению в местной газете, она у тебя на подоконнике лежала.

— Хорошо, а почему сегодня что-то должно проясниться? Из-за Эда?

Войнич избегал встречаться со мной взглядом.

— Не только. Расскажу после завтрака. Поешь сначала.

Мне не понравилась заминка перед ответом. Что он задумал?

— Алан, расскажи сейчас. К чему мне готовиться морально?

Он неохотно признался:

— Я Громова вызвал. Через несколько часов будет здесь.

— Нет! Только не это! Зачем?!

— Извини. В нашей ситуации из двух зол приходится выбирать меньшее.

Интересно, по какому критерию эти два зла измерялись?

— Ошибаешься, Громов — не меньшее из зол, а оба сразу!

Аппетит пропал, зато тревога и сомнения атаковали с новой силой. «Оборотень» не дурак, ему не составит труда сопоставить факты и докопаться до правды. Той, что осталась в далёком прошлом.

Алан тоже отодвинул свою тарелку в сторону и терпеливо объяснил:

— Злата, пойми, если этот гад будет просто преследовать тебя и угрожать физической расправой, я с ним справлюсь. Но против системы я бессилен. Твои волосы на теле жертвы — железный аргумент для обвинения и ареста. Я ничего не смогу с этим сделать, а он сможет. К тому же, возможно, у убийцы есть связи в полиции, иначе откуда он так быстро узнал, что тебя отпустили? А Громов здесь когда-то работал и всех знает, он поможет разобраться. Заодно выяснит, что ещё у них на тебя есть.

— За отдельную плату?

— Разумеется. Не переживай. Всё наладится. Мы справимся.

— Мы? — я не сдержала нервный смех. — Ты вынужден меня защищать! Какая ирония судьбы! Не находишь?

— Нет. Я не верю ни в судьбу, ни в твои теории о вечной жизни, — скрестив на груди руки, спокойно возразил Алан. Он вообще сегодня казался более сдержанным и собранным.

— А во что веришь?

— В то, что фраза «Это невозможно» — отговорка для неудачников. Что добиться любой цели может каждый, кто не поленится приложить достаточно усилий. Что в точку назначения первым прибывает тот, кто просто идёт, а не скулит, жалуясь на судьбу, и не ищет лёгких окольных путей. Да ты сама всё это знаешь. Ведь не сломалась за шестнадцать лет, хотя кто-то другой на твоём месте — мог бы.

— А ты изменился, — хотелось сказать «повзрослел», ощущение было именно такое.

Он улыбнулся.

— Не обольщайся, я всё тот же упрямый зануда и тугодум. И кстати, есть одна вещь, которую я так и не понял. Твои способности не изменились?

— Нет.

— Тогда как ты могла его не почувствовать?! Он ведь следил за тобой, отирался где-то рядом. Вы, возможно, встречались. Но ты говоришь, что не ощущала ничьей ненависти.

— Так и есть. Самым ярким негативом в мой адрес были твои чувства прошлым летом.

Он поморщился и отвёл взгляд.

— Никогда этого не забудешь, да?

— Я не упрекаю, просто констатирую факты. Такой открытой ненависти никто из тех, с кем я пересекалась в Лесогорске, не испытывал. Значит, либо я с ним не встречалась, либо он хорошо себя контролирует. Есть ещё один совсем уж маловероятный вариант: им движет не ненависть.

— А что тогда?

— Не знаю, это просто одна из версий.

Громов появился во второй половине дня. От его неизменной хищной улыбки стало не по себе.

— Привет, сладкая парочка. В участке сказали вас можно поздравить гм… с романтическими отношениями?

— Ты там уже был? — Алан замкнул дверь новым ключом и, вытащив его из замочной скважины, спрятал в карман. — Проходи, рассказывай. И, предупреждаю, не задавай глупых вопросов, я тебе за ответы плачу.

— Понял, не дурак. Кстати, приятно удивлён тем, что ты всё ещё можешь позволить себе мои услуги. Слышал, дела у тебя идут не важно.

— Сплетен это тоже касается!

Мы расположились на кухне. Громов потребовал чая. И только уничтожив остатки вчерашнего торта, соизволил поделиться полученной информацией:

— Из прямых улик у них только пальчики на ноже и розы, изъятые в доме Златы. Они такие же, как на трупе.

— Значит, куплены в том же магазине, вот и всё, — вставил Алан.

— Скорее всего. В посёлке есть ещё пара мест, где можно приобрести цветы, но розы там заметно отличаются — их местные ботаники в теплицах разводят. А этот отдел — филиал магазина «Цветущий рай», расположенного в Москве. Флора сюда завозится три раза в неделю. Последнее поступление было в четверг утром. Почти все чёрные розы разошлись в течение дня. Информация о продажах в компьютере есть, но паспортные данные покупателей, естественно, отсутствуют. Карточками в этой глуши, увы, не пользуются, так что искать покупателей бесполезно. Да и не собираются мои доблестные коллеги ерундой маяться.

— Понимаю, ведь главная подозреваемая у них уже есть, — подытожила я.

— Точно, в ваше алиби никто не поверил, — кивнул Громов, разглядывая нас с хитрым прищуром, и поинтересовался: — вас случайно ещё кто-нибудь в ту ночь не видел?

— Нет, свечки в таких делах не держат, — проворчал Войнич. По всей видимости, в даче ложных показаний он признаваться не собирался.

— А зря. Теперь они только и ждут, когда вы проколитесь. В следующий раз тройничок организовывайте для верности.

— Я тебе сейчас организую тройничок! Что ещё у них есть?

— Отсутствие следов сексуального насилия и характер убийства тоже указывают на женщину, либо на человека, не склонного к извращённой жестокости. В общем, на обычного маньяка эта личность не тянет.

— Не склонного к жестокости?! — взвился Алан. — Ты фотографии видел?

— Я видел заключение судмедэксперта: не одна из ножевых ран не была смертельной. Они все поверхностные, скорее, для общей картины нанесены. Причина смерти девушки — асфиксия. Её задушили чем-то вроде тряпки или подушки. А уже потом с помощью ножа «разукрасили». Непонятно только зачем?

Мы с Аланом переглянулись. Что именно можно рассказать Громову о прошлом так и не решили.

— Затем чтобы серию организовать. У него теперь волосы Златы есть. Велика вероятность, что их найдут на новом трупе. Твоя задача — не допустить этого.

Громов смерил меня заинтересованным взглядом и проккоментировал полученное задание:

— Кому же ты так насолила, Мелихова? Клиенты неблагодарные пошли? Миссия ясна, жаль невыполнима. Откуда мне знать, где и когда обнаружится новый труп? Я ведь тут больше не работаю и не могу торчать в участке сутками.

Мы с Войнчем снова переглянулись.

— Есть предположение, что следующее убийство произойдёт в воскресенье ночью. Где-то в районе местного кинотеатра, а жертвой станет некая Полина, — со вздохом признался спортсмен.

Брови Громова удивлённо приподнялись.

— Это Мелихова в хрустальном шаре увидела?

Алан колебался.

— Расскажи, всё равно узнает, — устало отмахнулась я.

И он рассказал, разумеется, опустив подробности моей биографии, о том, как шестнадцать лет назад в таком же состоянии нашли его мать и ещё девять женщин. И что подробности убийства Ани наводят на мысли о копировании тех громких убийств.

— А при чём тут Злата? — поинтересовался Громов, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. — Ведь подставляют не тебя, а её? Что-то вы, ребята, темните.

— Уговор помнишь — тебе платят не за вопросы, — сурово напомнил Алан.

— Ладно, ладно! Меня ваши тайны не интересуют, лишь бы денежки капали. Пока вы можете себе это позволить — я весь ваш! Насчёт воскресенья не беспокойтесь, если будет труп, найду его первым. Даже если вторым — от улик избавлюсь своевременно.

— И не рассказывай пока ничего своим местным коллегам, — попросил спортсмен полицейского.

Громов понимающе усмехнулся:

— Я-то не скажу, но когда параллели с прошлыми убийствами всплывут, приготовьтесь к тому, что дело заберут из глухой провинции на более высокий уровень. И вот там-то до всех ваших секретов непременно докопаются.

Эд появился ближе к вечеру румяный, спокойный, улыбчивый с большой спортивной сумкой в руках.

— Добрый вечер, Злата! — он церемонно поклонился и, словно фокусник, выудил из кармана пальто скромный букетик фиалок, — понимаю, немного неуместно и всё же, с прошедшим вас днём рождения!

Я машинально взяла цветы. Действительно неуместно, но за подарки принято благодарить.

— Спасибо, Эд, — улыбнулась детективу и, не удержавшись, добавила: — хорошо, что не розы.

Алан поморщился и проворчал:

— Позёр! В своём репертуаре.

— Ты просто злишься, что сам не додумался, — довольно хмыкнул Эд. — Двадцать девять стукнуло, а до сих пор не знаешь, что такое галантность!

— Знаю — показуха!

Эд театрально вздохнул:

— Диагноз ясен: зануда с полным отсутствием романтики. Злата, как вы его терпите? — Он сунул Войничу сумку: — Держи своё приданное, ворчун. Времени на сборы не было, поэтому не обессудь — что нашёл, то и привёз.

— Здесь мои вещи, — ответил Алан на мой вопросительный взгляд. — Я ведь ничего не взял, когда приехал.

Излишне было спрашивать, где он собирается с этими вещами квартироваться. Замок я поменяла, но Войнич в свою квартиру возвращаться не торопился. Да и мне, честно говоря, с ним было спокойнее.

— Хорошо, освобожу тебе полку в комоде и пару вешалок в шкафу. Эд, проходите. Чай, кофе?

— Нет, спасибо, я ненадолго. Надеюсь, все жители Лесогорска живы и здоровы?

— За всех не ручаюсь, но продолжения серии, к счастью, не было.

Мужчины расположились на диване в гостиной. Я поставила фиалки в воду и присоединилась к ним.

— Чем сегодня занимались, юные следопыты? — поинтересовался Эд.

— Не кривляйся, ладно? Злата просмотрела воспоминания продавщицы из цветочного отдела.

— Зачем?

— Цветы на трупе были свежие. Получается, приобрели их в день завоза — в четверг. Мы решили проверить, не было ли среди покупателей знакомых лиц.

— Ну и каков результат? — невольно заинтересовался детектив.

— Ноль целых, ноль десятых. В четверг эти розы купили семь человек, из них я знаю только Таисию Сидоренко. Она живёт в доме напротив. Остальных раньше никогда не видела и понятия не имею, где их искать.

— А не нужно их искать, — отмахнулся Эд, разглядывая меня с интересом учёного, наблюдающего в микроскоп неизвестную науке форму жизни. — Я уверен — тот, кто всё это устроил, вам знаком. Не говорю, что вы близко общаетесь, но хотя бы мельком точно встречались. Значит, вы действительно можете залезть человеку в голову?! Злата, а не хотите ко мне в агентство устроиться? Вы были бы очень полезным сотрудником!

Он вдруг помрачнел и неохотно добавил:

— Только в тот отдел вы зря ходили. Скоро, возможно, найдут ещё один труп с розами, а потом выяснится…

— В отдел не ходила. Встретила продавщицу возле гипермаркета — она вышла покурить. Мы немного знакомы, я её маму от радикулита лечила, вот и поинтересовалась здоровьем бывшей пациентки. Пообщались немного, а потом я как бы вытащила листик из её волос. Только получается зря. Наверное, цветы купили не в Лесогорске. Надеюсь, у вас информация более содержательная.

— И да, и нет. Электронная почта и реквизиты заказчика цветов, как и предполагалось — пустышки. Владельца сайта вычислил. Домен зарегистрирован 9 лет назад на имя некоего Бориса Андреевича Леонтьева, уроженца вашей исторической родины, Злата, и супруга одной из погибших шестнадцать лет назад при известных нам обстоятельствах женщин.

— Была такая: Мария Леонтьева — третья жертва, — кивнул Алан. — О нём что-то известно?

— Немного. Когда-то работал инженером на крупном производстве. Шесть лет назад официально числился сторожем в местной школе. Я позвонил туда, представился другом семьи Леонтьевых, утратившим с ними связь и выяснил, что Борис Андреевич уволен за пьянство. Пьёт он с тех пор, как потерял жену. Из-за этого был лишён родительских прав в отношении единственной дочери Виктории. В результате девочку забрали в детский дом. Сейчас она, конечно, уже взрослая женщина примерно вашего возраста, Злата. Может, вы её помните? В детстве не встречались?

Теперь ясно, что ОРК имел в виду под потерей всей семьи. Сейчас я его даже понимала. Отец отнял гораздо больше, чем десять жизней. Он разрушил будущее целых семьей! Обхватила плечи руками, пытаясь согреться. Холод поселился внутри и никак не хотел уходить.

— Нет. Меня уже в детстве считали странной. Сверстники сторонились, я общалась в основном с соседскими детьми, а одноклассников с такой фамилией не помню.

— Где он сейчас, этот Борис Андреевич? — вмешался Алан.

— Не знаю. На его имя зарегистрирована сим-карта МТС и, если верить пеленгации, пределов малой родины она не покидала. А вот за самого Леонтьева не поручусь. Последнее сообщение ОРКа из тех мест было отправлено примерно полтора года назад. Все остальные после восьмимесячного перерыва написаны из Москвы и Московской области. Проверил парочку айпи-адресов — интернет-кафе. Тут он следов тоже не оставил.

Я вспомнила новую заставку сайта.

— Для спившегося инженера, он слишком хорошо разбирается в компьютерных премудростях.

— Дельное замечание, — одобрительно кивнул Эд. — С этим Леонтьевым вообще много неувязок. Ответы придётся поискать в городе вашего детства, Злата. Я вылетаю туда этой ночью.

— А нам пока что делать? — Алан не удивился, наверное, они всё обсудили заранее по телефону.

Эд протянул ему флэшку.

— Здесь информация о родственниках жертв. Всё, что смог найти. Естественно, её мало — только адреса и места работы. Кстати, трое живут в Москве. Я бы посоветовал вам сейчас не высовываться и ничего не предпринимать, но кто же меня послушает. Если надумаете их проверить, обратите внимание на Машу Мирошкину — дочь первой жертвы.

— Я её знаю, — удивился Алан, — мы общались. Нормальная девушка, что с ней не так?

— Всё так. Просто очень интересное совпадение. Её жених Дмитрий Иванов работает в магазине «Цветущий сад», причём, именно на доставках товара в местные филиалы. И Лесогорск в списке закреплённых за ним объектов тоже числится.

— Ну и что? Ты же сам сказал, искать нужно среди знакомых, а Машу и её жениха Злата никогда не видела! — возразил Алан.

— Это всего лишь моё предположение. И потом, откуда ты знаешь, кого видела или не видела Злата? У меня их фоток нет, так что опознание провести не сможем. Да, кстати, есть ещё одна ниточка: номерок, с которого вчера пришло сообщение пробили. Владелец сим-карты зарегистрирован в посёлке. Это некий Авдеев Афанасий Кириллович.

— Кто? Быть такого не может! — не поверила я. Даже тени сомнения не закралось.

— Ты его знаешь? — насторожился Алан.

— Да, это хороший знакомый бабушки. Они работают вместе.

— А давно ли вы его знаете? — осторожно уточнил Эд.

— Несколько месяцев. Он ухаживает за бабушкой, поэтому я его проверила. Поверьте, Афанасий Кириллович не знает, кто я и никакого отношения к нашему прошлому не имеет!

Войнич и детектив переглянулись.

— Может он симку потерял? — неуверенно предположил чемпион.

— Или кто-то просто воспользовался его телефоном.

— Глупости! Зачем рисковать, ища доступ к чужим телефонам, если можно отправить угрозу с одноразового номера! Не вижу смысла!

А вот я смысл увидела.

— А зачем было забирать весь конверт с волосами, когда хватило бы двух-трёх волосков незаметно снятых с расчёски? Это сделано специально, чтобы я заметила пропажу! И эсэмэс с телефона знакомого человека — лишнее напоминание о том, что он где-то рядом и буквально дышит в затылок! Это, видимо, часть его игры!

Не выдержала скопившегося напряжения, поднялась и прошлась по комнате из стороны в сторону.

— Ну, пусть мне только попадётся, игроман хренов! — проворчал Алан, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Насчёт волос, сильно сомневаюсь, что это была случайная находка. Человек, похоже, знал, что именно нужно искать, — прежним вкрадчивым тоном продолжил Эд. — Узнать об этом он мог только через прослушку.

— Но жучков нет!

— Здесь нет. Где ещё вы бываете достаточно часто, Злата, в санатории? У друзей?

— У бабушки.

— Вы говорили ей, что собираетесь подстричься?

— Наверное. Думаете…

— Да, нужно проверить её квартиру. И вашего знакомого доктора тоже неплохо было бы расспросить, может он кого-нибудь видел.

Я метнулась к проводному телефону, набрала номер приёмного отделения санатория и спросила на месте ли Авдеев. Повезло. Афанасий Кириллович заступил на ночное дежурство.

— Едем в санаторий. Прямо сейчас!

— Ну вот, нагадал, — вздохнул Эд. — Я с вами.

— Только в машине подождёте вместе с Аланом. Незачем туда толпой вваливаться и панику разводить.

— А если он где-то там! Нет, одна ты не пойдёшь. — категорично заявил Войнич, вызвав хитрый смешок Эда:

— Какой добросовестный телохранитель! Заботливый, сильный, жаль с логикой не дружит. Ну что ваш любитель поиграть может сделать в общественном месте полном людей? Не волнуйтесь, Злата, из машины я его не выпущу.

Визит к Авдееву ясности не внёс. Телефон он не терял — забыл в отделении и обнаружил только сегодня. Что касается посторонних, вчера на базе санатория состоялся какой-то большой медицинский семинар с экскурсией по всем отделениям учреждения, так что их здесь было много. Всех просто не отследить.

Выслушав мой рассказ, Эд резюмировал:

— Вот теперь я уверен, что Машу Мирошкину точно нужно проверить. Она врач-интерн и вполне могла быть здесь вчера вечером.

На квартиру бабушки мы тоже заехали. Жучок был обнаружен на кухне возле проводного телефона. Мы созванивались каждый вечер, даже если виделись днём и обсуждали какие-то бытовые мелочи. Вот откуда убийца Ани знал все мои новости и передвижения.

Эд уехал. Мы вернулись на квартиру. Приближающаяся ночь пугала новой пыткой бессонницы. Вместо кофе я всё же развела в кружке травяной настой. Придётся им воспользоваться, иначе не усну. Слишком много открытых вопросов и слишком близко час икс. Надеюсь, ничего плохого не произойдёт и версия с копированием серии не подтвердится. Ложь. Не надеюсь, выдаю желаемое за действительное.

Я стояла возле окна, бездумно, вглядываясь в темноту.

— Не расстраивайся, справимся, — грубовато заверил тихо подошедший Алан. — Всё будет хорошо.

— Потому что добро сильнее зла? — вдохнула терпкий травяной запах, не решаясь сделать глоток.

До сих пор, несмотря ни на что, обходилась без каких либо успокоительных. Не хотелось просыпаться по утрам вялой и заторможенной.

— Потому что он, как ни крути, жалкий псих-одиночка, у которого главная цель в жизни: пакостить и убивать. Если он стал таким из-за трагедии в прошлом, значит, просто слабак. Ты тоже многое пережила, но ведь не бросаешься на людей, ещё и помогаешь всем. Поэтому, да. В нашем случае добро сильнее зла, особенно, если оно с кулаками! — Алан шутливо продемонстрировал бицепсы. Я невольно улыбнулась, а он, помявшись, добавил: — И насчёт дня рождения, Эд прав, я как-то не подумал…

— О, нет! Не вздумай. Я бы рада вообще о нём не вспоминать!

— Зря. Это просто дата. Когда всё кончится, мы её отметим, нормально, как положено.

— Мы?! А как же первый пункт нашего договора?

Он усмехнулся:

— Ты сама его нарушила, когда мне позвонила, так что не жалуйся теперь! Пойду, посмотрю, что там накопал Эд.

Алан вышел, я ещё немного постояла у окна, кутаясь в умиротворяющие волны его уверенности, а потом решительно вылила настой в раковину.

Он прав, рано опускать руки. Игра ещё не окончена.

Список Эда не внушил оптимизма.

— Четырнадцать человек! — выдохнула я испуганно, изучая высветившиеся на мониторе имена, фамилии, адреса мужей, детей, сестёр и братьев женщин, погибших от руки моего отца.

— Практически все они зарегистрированы в других регионах, — успокоил Алан. — Здесь данные по последнему месту прописки и регистрации. Нас интересуют вот эти трое, проживающие в Москве и Московской области: Виктор Краснов, между прочим айтишник, официантка Светлана Борисова в девичестве Ковалёва, и Мария Мирошкина — психоаналитик.

— Эд советовал начать с Мирошкиной.

Алан задумчиво тёр переносицу и хмурился. Ему этот совет, похоже, не нравился.

— Не знаю, стоит ли?

— Ты её хорошо знаешь?

— Да. Мы переписывались на сайте, потом даже несколько раз встречались.

— Понятно, вас сблизило общее горе, — подкалывать не планировала, как-то само вырвалось.

Войнич поморщился:

— Не придумывай лишнего. Ничего такого не было, мы просто общались. Обсуждали бытовые мелочи.

— И меня?

Он отвёл взгляд.

— В том числе. Маша иногда спрашивала, как продвигаются поиски.

— Изредка?

— Да, то есть часто, но это ничего не значит. Не верю я, что хрупкая женщина способна такое сотворить!

А вот это задело!

— Тогда зачем ты искал меня десять лет?! Я ведь тоже как бы не мужчина!

— Злата! — он вздохнул и придвинул свой стул ближе к моему. — Ты всё ещё обижаешься?

— Нет. Просто непонятна твоя логика относительно женщин, не способных на злодеяния. Впрочем, я привыкла быть исключением из правил.

— Обижаешься, — констатировал он и, чуть помедлив, протянул мне руку: — вот, проверь сама.

— Что?

— Всё, что сочтёшь нужным. Может, тогда ты поверишь: я действительно раскаиваюсь в том, что сделал и хочу всё исправить.

Я смотрела на его протянутую ладонь и понимала, что не готова к такому повороту событий. А может быть, просто боялась увидеть то, что мне точно не понравится.

— Обойдёмся без жертвоприношений. Я тебе верю и постараюсь к этой теме больше не возвращаться. И сейчас не хотела, просто нервы сдают.

— Понимаю, — в его голосе проскользнуло тщательно скрываемое облегчение. Всё-таки есть у чемпиона секреты, которыми он не горит желанием делиться. — Хорошо, давай начнём с Маши. Сейчас посмотрю, работает ли она завтра.

— В воскресенье? — удивилась я.

— Она трудится в частной клинике профессора Звягинцева, слышала о таком? У них нет выходных дней, просто у врачей посменный график дежурств.

— Звягинцев? Что-то знакомое.

— Профессор Андрей Сергеевич Звягинцев знаменитый онколог-нейрохирург. Врач с мировым именем. Правда, сейчас он уже не оперирует. Ведёт на телевидении передачу о здоровье. Клиникой заведует его сын, тоже онколог. А вот и Маша, знакомься, завтра она работает с 12 до 16 часов. — Алан пощёлкал мышкой и развернул ноутбук в мою сторону.

С аккуратной бело-голубой, вызывающей ассоциации со стерильной операционной, страницы сайта клиники на меня смотрела красивая молодая женщина в белоснежном халате. Её улыбка излучала уверенность, а каштановые волосы были гораздо длиннее, чем несколько месяцев назад, когда мы случайно встретились возле моего подъезда. То есть, это тогда я подумала, что случайно.

— Алан, когда вы в последний раз общались?

— По-моему прошлым летом, а что?

— Я видела твою Машу здесь — в Лесогорске и, кстати, тоже прошлым летом.

Он растерялся:

— Уверена? Может, обозналась? Что ей тут делать?

— Уверена, только волосы у неё тогда короче были.

— Да, летом у неё было каре, — задумчиво кивнул Алан. — Ладно, дождёмся, когда отзвонится Эд и съездим в клинику.

У меня были другие планы.

— Он может и вечером позвонить. Я не могу просто сидеть и ждать. Поедем с утра, пока мне подписку о невыезде не навязали и остальных тоже сразу проверим.

— Но никто из них ОРКом быть не может — сайт модерировал Леонтьев!

— Он его зарегистрировал, а модерировать мог любой, кто знал пароль и логин. Эд ведь сам сказал, последние сообщения отправлялись уже отсюда. И ещё один нюанс — завтра нам весь день, а по возможности и всю ночь нужно быть на виду.

— Чтобы обеспечить алиби? Хорошая мысль, — согласился Алан.

— Я больше рассчитываю на то, что он не станет никого убивать впустую, поняв, что подставить меня не получится.

— Но как именно ты собираешься проверять наших подозреваемых? Если это кто-то из них, тебя сразу узнают! Тебе нельзя им показываться!

— Отчего же? Как раз застану врасплох. Так будет даже проще всё выяснить. С тобой этот метод когда-то сработал.

Он недовольно поморщился.

— И что потом? Даже если ты вычислишь убийцу своими методами, доказательств у нас нет!

А вот это совсем не проблема, главное вычислить!

— Я знаю полицейского, которому не нужны доказательства, чтобы обвинить и арестовать человека. Воспользуюсь его услугами, и этот кошмар кончится на первом раунде, — спокойно объяснила я.

Алан разглядывал меня с нескрываемым удивлением.

— Ты тоже изменилась, — тихо заметил он.

— Нет, просто его можно переиграть только по его правилам.

Удивительно, но этой ночью мне удалось уснуть и даже выспаться. Войнич в чистом отглаженном костюме тоже смотрелся бодро и уже сидел за компьютером. Моя гладильная доска стояла посередине комнаты. А из кухни приятно пахло свежезаваренным кофе. Однако! И когда успел?

— Привет! — переодевшись в джинсы и белую вязаную тунику, я села рядом. — Ты вообще не спал или всегда встаёшь так рано?

— Привет, почти всегда. У меня по графику пробежка в семь, так что привычка сработала.

— Даже зимой пробежка?!

— Конечно, в любую погоду, — он усмехнулся и внимательно меня осмотрев, констатировал: — тебе тоже не помешало бы: бледная, как поганка, и круги под глазами.

— Между прочим, в XIX веке томная бледность с синевой вокруг глаз были в моде. Женщины специально свинцовыми белилами мазались, и мужчины от такой красы неземной млели, а не обзывались. А что ты делаешь? — поспешила сменить тему пока он и меня к спортивным нагрузкам не приобщил.

— Это списки лиц, получивших в Лесогорске прописку или регистрацию в последние два месяца. Тоже были на флешке Эда. Хочу отправить Громову, пусть займётся. Всё равно с обеда он заступает на неофициальное дежурство в посёлке.

— А мы…

— Сначала завтрак. Идём, там всё готово.

— Опять? Я тебя поваром не нанимала — услуги оплачивать нечем.

Он засмеялся:

— Не переживай, я сам решил таким образом оплатить проживание. Всё равно просыпаюсь рано и не знаю, чем себя занять.

— Вот и пробежался бы как раньше, у нас воздух чистый.

— Как? Не мог же я тебя одну оставить? — совершенно искренне удивился Алан.

Мне осталось только закатить глаза, копируя его собственную манеру возмущаться. Нет, этот человек полутонов не признаёт: если ненависть, то вплоть до одержимости, если забота — до абсурда. Замок поменяли, ну что бы со мной случилось за двадцать минут?

После завтрака мы снова вызвали слесаря и поменяли замки теперь уже в квартире бабушки. А в начале десятого, взяв пару пассажиров, голосующих на остановке, выехали в направлении столицы. На пассажирах настояла я. Общественным транспортом Войнич пользоваться не захотел, а эти люди (все они местные и меня знают) в случае необходимости подтвердят, что в такое-то время путешествовали вместе с нами.

Мы высадили их на центральном вокзале и в половине второго были возле клиники.

— Не нравится мне эта затея! — традиционно ворчал Алан. — Как ты к ней пойдёшь? Если вы действительно встречались летом, она тебя узнает!

— Мы это уже обсуждали. Конечно, узнает. Вот и выясним подробности той встречи.

— Хорошо. Допустим, Маша сделает вид, что видит тебя впервые и спросит, по какому поводу ты обратилась. Она ведь психоаналитик — к ней счастливые не приходят. Нужно придумать что-то убедительное.

— Уже придумала. — Я взлохматила волосы, страдальчески закатила глаза и горестно запричитала: — Доктор, помогите! Мне двадцать шесть лет и никакой личной жизни! Мужчинам, видите ли, не нравится, что во время объятий я могу выяснить, где они хранят заначку и о чьих посторонних формах думают в этот момент. Привередливые какие! Доктор, что мне делать?! Ну как тебе?

— Убедительно! — засмеялся Алан, но тут же стал серьёзным и продолжил гнуть свою линию: — Всё равно не понимаю, зачем тебе к ней идти? Чтобы получить информацию, достаточно одного её волоса, а мне его раздобыть гораздо проще, чем тебе. Ну в самом деле, ты её что, по голове гладить собираешься?

— А ты?

— А я на правах старого знакомого вполне могу позволить себе, например, небрежно поправить её причёску.

Я взвесила «за» и «против» — в принципе Войнич прав. Да и встречаться лицом к лицу с девушкой, чью маму убил мой отец, откровенно говоря, не особенно хотелось. Так какая разница кто принесёт этот волос?

— Хорошо. Только не перестарайся с небрежностью, вдруг у её парня синдром Отелло.

Светло, комфортно и очень немноголюдно было в клинике Звягинцева в этот воскресный день. Приём вёлся по предварительной записи. Каждому пациенту отводилось определённое время, и не было необходимости толпиться под дверью врача, создавая очередь.

Я решила дождаться Войнича в фойе клиники по причине обнаруженной на входе видеокамеры наблюдения и бравого охранника. Если понадобится подтвердить алиби, у меня будет и запись, и свидетель. А если видео посмотрит Маша — тоже не страшно. К тому времени я уже буду в курсе всех её планов и намерений.

Время шло. Немногочисленные пациенты входили, неспешно растекаясь по нужным кабинетам, и выходили, Алан не появлялся. Моё внимание привлёк высокий худой мужчина в возрасте, с тёмными, тронутыми сединой волосами до плеч, буквально выскочивший из лифта. Вернее, не он сам, а исходящие от него волны горечи и разочарования. Следом, едва поспевая за ним, шёл мужчина помоложе в белом медицинском халате и терпеливо объяснял:

— Осталось совсем немного. Если всё пройдёт успешно, лечение начнём в конце февраля. Всё будет хорошо, обещаю.

Наверное, что-то серьёзное. Такие эмоции обычно испытывают люди, узнавшие о страшном диагнозе и невозможности избавиться от него. А если вспомнить, что учреждение Звягинцева специализируется на онкологии. М-да, печально.

Наконец в поле зрения появился Алан. Он шёл, разговаривая с кем-то по мобильному телефону, и хмурился. Уже в машине объяснил:

— Эд нашёл Леонтьева в одной из больниц его малой родины. Неделю назад после очередного запоя того доставили в реанимацию с прободной язвой, а на днях перевели в терапию. Так что нашим Игроком он быть не может. Да и компьютера в доме не обнаружилось: по словам соседей, Борис Андреевич всё более-менее ценное элементарно пропил.

— Значит, исключаем его из списка подозреваемых. Что там с Машей?

— Вот, изучай, — он неохотно протянул мне пару тонких каштановых волосков. — Но я бы поставил на айтишника.

Я медленно открыла глаза и снова зажмурилась. После пятиминутной темноты дневной свет показался слишком ярким. Откинулась на сидении и ещё несколько секунд приходила в себя.

— Злата, всё нормально? — тихо спросил Алан.

Мы сидели в джипе, припаркованном рядом с клиникой. Я молча кивнула.

— А… что с Машей?

— Она не знает, кто я. Едем дальше.

— Подожди. Если Маша тебя не знает, что она делала в Лесогорске?

Я повернулась к нему и не удержалась от язвительного вопроса:

— Значит, говоришь, между вами ничего не было?

Он удивился. Во взгляде отразилось недоумение, и только через пару секунд его сменило некое подобие смущения.

— Я сказал: ничего такого, — ворчливо уточнил он. — Пара поцелуев — не в счёт. Какое отношение они имеют к делу? Зачем ты вообще это смотрела?

— Из любви к вуайеризму! Хотела понять, с какой стати она интересовалась моими поисками.

— И что выяснила?

— Что ты бабник, — сообщила не без удовлетворения. Меня всё ещё не отпускали эмоции Маши. — Да, и не хмурься. Ты ведь на тот момент уже с Диной встречался.

— Почему сразу бабник?! — обиделся спортсмен. — Это был просто порыв и не с моей стороны, кстати.

— А ты из вежливости решил поддержать начинание? Ладно, расслабься. Этим миром правит полигамия, так уж он устроен. Но на будущее запомни: девушки склонны додумывать и домысливать молчание мужчины на свой романтический лад. В следующий раз не забудь объяснить барышне, что всего лишь поддался порыву. Чтобы она не мучилась в неведении, гадая, почему ты не позвонил и не следила за тобой!

— Что? — серые глаза удивлённо распахнулись: — Она за мной следила? Зачем?

— Затем, что ты сначала сам названивал и приходил поболтать, а потом, когда она уже почти поверила в ваше светлое будущее, просто испарился, ничего не объяснив. На звонки отвечал, что занят и приехать не можешь.

— Я действительно был занят!

— О, да! Ты нашёл меня!

— Так она что, правда, за мной следила?

— Один раз. Помнишь прошлый июнь, когда ты жил в Лесогорске? Маша узнала твой адрес и несколько вечеров подряд безуспешно поджидала тебя возле дома после работы — хотела поговорить. И вот однажды ты приехал… со мной. Маша вернулась на следующее утро, хотела застать тебя до работы одного — расставить точки над I. Её мучила неизвестность. Но увидела, как мы вместе садимся в машину и поехала следом. Тоже порыву поддалась.

— Всё равно не понимаю зачем? Странный поступок!

Вот кто бы говорил о странных поступках! Жаль, пообещала о прошлом не напоминать. Придётся объяснить на пальцах.

— Ты ей очень нравился. Девушка надеялась на взаимность и после поцелуев в неё даже поверила. А что касается странностей — влюблённые с логикой обычно не советуются. Это общепризнанный факт.

— Влюблённые?! Но… почему тогда она при каждой встрече тобой интересовалась? — продолжал сомневаться Войнич.

Тяжёлый случай! Ну как можно быть таким толстокожим?! Я посмотрела на спортсмена с жалостью.

— Ты так ничего и не понял, да? Она не мной, а тобой интересовалась! Просто единственная тема, которую ты тогда с готовностью поддерживал — поиски дочери одного маньяка. Что ей оставалось? Проследила. Увидела, как мы после проведённой вместе ночи вошли в один подъезд, сделала соответствующие выводы и больше тебя не беспокоила.

Войнич окончательно смутился и отвёл взгляд, пробормотав:

— Я, правда, не знал, что она всё так серьёзно восприняла. Но сейчас ведь всё наладилось? Эд говорил, у неё жених есть. Который, кстати, чёрные розы по Подмосковью развозит!

— Подробности смерти мамы Маша ему не рассказывала и никаких планов мести не вынашивала. Вычёркиваем эту пару из списка подозреваемых и едем дальше.

— Злата, у неё сейчас точно всё в порядке? — тихо спросил Войнич, включая зажигание. Совесть заговорила, не иначе!

Пожалела его. Молча кивнула и ничего не сказала о ежедневных ссорах Маши с возлюбленным, о его пренебрежительном к ней отношении, злоупотреблении спиртным, и о надежде, снова поселившейся в сердце девушки после этой встречи. Эх, зря я его послушала. Нужно было идти самой.

Дом, в котором жила официантка Светлана Борисова, она же Ковалёва, находился в нескольких кварталах от клиники. Я предложила заехать туда, чтобы не делать крюк — Краснов проживал в другой части города. Войнич согласился с явной неохотой. Он по-прежнему не верил, что преступником может оказаться женщина. Но я решила проверить всех, чтобы не сомневаться. К тому же фамилия женщины показалась знакомой, по-моему, Ковалёвы жили где-то неподалёку от нас.

Дома Светланы не оказалось. Двери нам открыл долговязый подросток с дерзко торчащими в разные стороны дредами. Частично освободив одно ухо от наушника, он выслушал цель визита, грубо буркнул, что мама сегодня работает и, не прощаясь, захлопнул перед нами дверь.

— Современная молодёжь, — ворчал Алан, по дороге к машине. — Вот, что это было?

— Уймись, дедуля, — я с трудом сдерживала смех, он сейчас действительно очень походил на недовольного пенсионера. — Может, ребёнок уроки делать побежал.

— Ребёнок?! Уроки?! Вряд ли он вообще помнит, что это такое! Куда теперь, в кафе?

— Да, давай заедем.

— И какой у нас план? Что, если она тебя узнает?

— Мы это уже обсуждали. На месте разберёмся.

Небольшое кафе с забавным названием «Ням-Ням» предлагало своим посетителям не слишком богатое меню. Судя по ценам и скудному ассортименту, заведение было ориентировано на эконом-класс.

В небольшом и, прямо скажем, тесном помещение с трудом помещались десять столиков, застеленных скатертями не первой свежести. Посетителей было немного: худенькая темноволосая девушка и семейная пара. Их обслуживали две немолодые официантки в коротких синих платьях и белых передниках. Они синхронно обернулись на звук открывшейся двери и отреагировали совершенно одинаково: безликими, усталыми, безразлично-вежливыми улыбками. Одна из них — высокая блондинка предложила занять любой свободный столик и ознакомиться с меню. Мы расположились возле окна.

— Не узнали, — заметил Алан, понизив голос. — Интересно, которая Светлана? Нашей сорок шесть лет — по возрасту обе подходят.

— У них на бейджах должно быть написано, жаль, отсюда не видно. Нужно сделать заказ.

— Заказ? — Алан придирчиво изучил меню. — Я бы тут и стакан воды не рискнул заказать. И хотя давно пора пообедать, здесь мы ничего есть не будем. Потерпи, позже заедем в другое место.

— Я не собираюсь обедать, просто хочу, чтобы кто-нибудь из них подошёл.

— Чтобы вырвать у нашей подозреваемой клок волос? — насмешливо уточнил Войнич.

— Да. А может, нашей подозреваемой тут вообще нет и она где-нибудь на кухне отсиживается?

Алан с сомнением осмотрел помещение.

— Вряд ли. Три официантки для такой забегаловки — перебор. Ладно, посиди. Пойду, выясню кто из них кто.

— Только осторожнее там, без порывов, — серьёзно напутствовала я.

Он недовольно поморщился, уловив подкол, и двинулся в сторону, разносящей заказы блондинки, а я отвлеклась на телефонный звонок.

Звонила Дарина. Увидев на дисплее имя подруги, ощутила укол совести. За всеми этими событиями, совсем забыла о нашем уговоре встретиться в воскресенье. Вдруг она приехала, а меня нет! К счастью, девушка тоже была занята и сообщила, что сегодня выбраться в Лесогорск не сможет, но на днях обязательно навестит, потому что без помощи ей не обойтись.

— Ты до сих пор по поводу своей странной клиентки переживаешь? — уточнила, уловив нотки тревоги в голосе.

— Нет. Там как раз порядок. Я не удержалась, расспросила её. Всё как ты говорила — она перенесла очень тяжёлую болезнь, можно сказать, заново родилась. Поэтому карты путаются. У меня тут другая проблема, — она помолчала, подбирая слова, — опять всякая хрень начала сниться, почти как раньше.

— Марта вернулась?!

— Не дай бог! — я прямо увидела, как она автоматически перекрестилась. — Другое, но тоже приятного мало. При встрече расскажу. У тебя-то как дела?

— Н… нормально.

Из-за моей секундной заминки в её голос просочилось сомнение:

— Точно?

— Да, — я заметила Алана, приближающегося в компании второй официантки, и поспешила закончить разговор: — извини, я сейчас немного занята, при встрече поговорим.

Женщина что-то оживлённо объясняла, Войнич кивал. Подойдя к нашему столику, он поблагодарил её и протянул купюру. Она удалилась, одарив нас обоих благосклонной улыбкой.

— И что это было? — осторожно поинтересовалась я.

— Небольшой ликбез для заблудившихся туристов. Сказал, что у меня возле их кафе навигатор сломался, и мы не знаем как добраться из точки «А» в точку «Б».

— И она поверила?!

— А почему нет? Дело житейское, с каждым может случиться. Собирайся. Всё, что нужно, я достал. — Он разжал ладонь, демонстрируя тонкий тёмный волос и, заметив мой настороженный взгляд, объяснил: — У них тут пару часов назад детский день рождения отмечали. Клоуны стреляли из пистолетов бумажными конфетти, в волосах всего персонала кафе сейчас полно этих бумажек. Я всего лишь помог ей вытащить парочку.

— Это была Светлана?

— Да, на бейдже указаны фамилия и имя. Господи, до чего я докатился: волосы у людей выдираю! — вдруг хмыкнул он, и, посмотрев на меня, насмешливо резюмировал: — Верно говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься! Пойдём в машину и сразу проверим.

— А с ней у тебя случайно ничего не было? Смотреть всё можно? — невинно поинтересовалась я.

Он закатил глаза и простонал:

— Ну, хватит! Теперь постоянно будешь меня подкалывать?!

— Нет. Периодически. Из женской солидарности.

Я не ошиблась. Ковалёвы действительно жили неподалёку от нас — на соседней улице. Правда, шестнадцать лет назад, когда убили старшую сестру, Светлана уже была замужем и проживала отдельно от родителей. Но её память хранила чёткие образы тех мест и их жителей. Она помнила моих родителей (в больницу ведь не раз обращалась) и даже меня — маленькую, раскрасневшуюся от переполняющих эмоций, со смехом убегающую от соседских ребятишек Оли и Гриши. Догонялки и прятки были нашими любимыми играми.

Выйдя из транса, я ещё долго пребывала под влиянием нахлынувшей ностальгии.

— Это не она, — сказала, откинувшись на сидение и, помедлив, спросила: — Ты никогда не думал о том, как всё могло сложиться, если бы тогда ничего непоправимого не произошло?

— Нет, — не задумываясь, ответил Алан. — Не вижу смысла грезить о несбыточном. Ты ведь сама говорила: жить нужно настоящим, а от пустых мечтаний толку нет.

Надо же! Усвоил урок.

— Ты прав, — усилием воли я вернулась из воспоминаний в реальность, — давай найдём Краснова.

Алан предложение поддержал, вот только воплотить наш план в действие, к сожалению, не получилось. Выяснилось, что в прошлый четверг Виктор Краснов в спешном порядке взял отпуск без содержания. Куда он уехал — неизвестно, но, по словам соседей, дома мужчина с тех пор не появлялся.

Алан позвонил Громову, попросил выяснить, не гостит ли Краснов у родственников в Ростове. А на обратном пути решил заехать на работу — подписать накопившиеся документы.

— У тебя по-прежнему есть работа? Значит, всё не так плохо, как говорит Громов, — заметила я.

— Не так, — лаконично бросил он, не вдаваясь в подробности.

— А всё-таки, что у тебя случилось? Проблемы?

— Наоборот, — Алан невесело усмехнулся: — нет бизнеса — нет проблем.

— Нет бизнеса?! Куда мы тогда едем?

— В мою комплексную спортивную школу «Авалон». Раньше было ещё три филиала, теперь осталась только она…

Его голос звучал сухо и безучастно, но салон автомобиля заполнили горечь и грусть.

— Мне очень жаль, — с трудом удержалась от желания прикоснуться к его руке, разделяя эти эмоции. — Как же так получилось?

— Какая разница? — он недовольно передёрнул плечами, а заметив выражение моего лица, проворчал: — Перестань, не надо меня жалеть! Переживу, и не с таким справлялся.

— Не хочешь — не рассказывай.

Алан вздохнул.

— Не о чем тут рассказывать. Я ушёл из большого спорта в двадцать один. Решил открыть своё дело, но больших денег у меня, естественно, не было. Нужную сумму дал отец на правах совладельца бизнеса. Дела шли хорошо. Я собирался со временем выкупить его долю, да всё не до того было. А несколько месяцев назад одна из его фабрик обанкротилась. Чтобы исправить ситуацию, отец вывел все свои средства из нашего бизнеса, а это тоже равносильно банкротству. Мне пришлось продать филиалы и взять кредит, чтобы спасти то, что осталось и выкупить долю партнёра. Сейчас «Авалон» мой, ему ничего не угрожает, вот только тридцать семь человек потеряли работу!

Теперь горечь просочилась и в его голос, осталось лишь повторить:

— Мне, правда, очень жаль… «Авалон» — красивое название. Когда-то мне нравились истории про короля Артура.

— Мне тоже, — признался он после недолго молчания. — В детстве, как бы глупо это не звучало, я мечтал стать рыцарем круглого стола.

Я рассчитывала скромно отсидеться в машине, пока Войнич закончит дела и вернётся, но он меня и слушать не стал, заявив:

— Ты тут замёрзнешь. К тому же нам нужно пообедать, идём!

Ладно, оставалась надежда, что в воскресный день здесь будет немноголюдно, и я не стану центром всеобщего внимания, явившись в компании генерального директора, или кто он там.

Увы. Едва мы переступили порог, к Алану поспешили сразу несколько сотрудников и что-то наперебой заговорили. Видимо, за время его отсутствия много нерешённых вопросов накопилось. Он быстро раздал распоряжения и когда «очередь» рассосалась, повернулся ко мне со словами:

— Злата, мне нужно кое-что сделать. Если хочешь, тебя проводят в столовую и…

— Нет! — под любопытными взглядами его сотрудников я чувствовала себя неуютно. — Я не голодна, можно с тобой?

Он кивнул и сделал знак следовать за ним, бросив невысокой темноволосой девушке на ресепшене:

— Снежана, найди Марину Васильевну. Пусть принесёт договора и другие документы в мой кабинет.

— У тебя нет заместителя? — поинтересовалась, пока поднимались в лифте на третий этаж в административную часть.

— Есть, но, во-первых, он не во всех случаях имеет право подписи, а во-вторых, взял пару отгулов и будет только завтра.

— А сколько этажей занимает школа?

— Три. Два больших спортивных зала, тренажёры, фитнес-клуб, с десяток различных секций, душевые, бассейн и столовая.

— Ого, я думала это просто спортивная школа?

— Комплексная! — не без гордости подчеркнул Алан. — Здесь много интересного. Как-нибудь устрою тебе экскурсию. В более благоприятное время.

Его большой просторный кабинет был обставленным по минимуму только самым необходимым. В комплект входили: большой Т-образный стол, стулья, шкафы для одежды и бумаг, пара кресел и две декоративные пальмы. Боковую стену украшала выставка кубков, медалей и почётных грамот.

Алан повесил моё пальто в шкаф и предложил где-нибудь присесть. Я забралась с ногами в чёрное кожаное кресло напротив стола.

— Ты надолго?

— Нет, только самое необходимое подпишу и поедем.

— А… куда? Мы так и не решили, что делать дальше.

Ответить он не успел. Дверь распахнулась, впуская высокую стройную темноволосую женщину средних лет с кипой бумаг в руках. Алан познакомил нас, не вдаваясь в подробности, кто кому и кем приходится, взял бумаги и попросил накрыть стол на двоих прямо в кабинете.

Марина Васильевна, оказавшаяся администратором школы, бросила в мою сторону взгляд, исполненный чисто женского любопытства и осторожно уточнила:

— Какие-то особые пожелания, Алан Константинович? Может, свечи?

— Зачем свечи? — не понял Войнич. — У нас проблемы с электричеством?

Марина Васильевна, смутившись, поспешила удалиться, а я, несмотря на не располагающую к веселью ситуацию, не удержалась от смеха.

— Войнич, ты неисправимый зануда! Она вообще-то намекала на создание романтической обстановки.

— Какой какой обстановки? — его лицо удивлённо вытянулось.

— Романтической! Предлагала ведь в машине тебя дождаться. Не захотел. А теперь твои сотрудники сделали недвусмысленные выводы. Ты что сюда девушек раньше не приводил?

— Не приводил. Я не путаю работу с личной жизнью, — проворчал Алан. — Но свечи — это всё равно перебор, полное нарушение противопожарной безопасности! Надеюсь, без меня они тут такие романтические поджоги не устраивают!

Ну, точно зануда! Он углубился в изучение бумаг. Каждую перечитывал от и до, что-то подписывал, над чем-то отрицательно качал головой и откладывал в сторону. Периодически делал звонки, задавал вопросы и отдавал распоряжения: чётко, быстро, лаконично. О моём существовании спортсмен, казалось, забыл, а я, напротив, невольно засмотрелась на этот театр одного актёра. Сосредоточенный и деловой Войнич оказался неожиданно приятным зрелищем.

Перехватив мой взгляд, он ободряюще улыбнулся и пообещал:

— Я скоро закончу.

— Не торопись, мне нравится за тобой наблюдать. Ты хорошо смотришься в роли начальника, я впечатлена, — сделала вполне искренний комплимент. Было интересно, как он отреагирует. Раньше подобные шутки вызывали у чемпиона неприкрытое раздражение и возмущение. Сейчас он только удивлённо поднял брови и насмешливо произнёс:

— Спасибо. Ты в моём кресле с провокационно спущенным рукавом тоже выглядишь весьма живописно, неудивительно, что Марина свечи предложила.

— Ничего провокационного, я же не специально! — поспешно натянула свитер на непонятно когда оголившееся плечо.

Он засмеялся:

— Теперь понимаешь, как я себя чувствовал от твоих шуточек?!

— Будешь мстить?

— Почему сразу мстить? Просто в эту игру можно играть вдвоём.

Безобидная фраза, но меня от неё передёрнуло.

— Не надо играть, — попросила тихо, — мне одного игромана более чем достаточно.

Алан сразу стал серьёзным:

— Извини. Мы его вычислим. Я попросил Глеба покататься за нами по городу, он заметил серый «Део Матиз», который от джипа не отставал. Поедем в Лесогорск и станет ясно, есть ли за нами «хвост».

Я прикрыла глаза. Ну вот, теперь ещё и Глеба пришлось подключить. Плохо, что столько посторонних людей уже задействованы. С другой стороны, если появится новый труп, огласки избежать не удастся.

После обеда, а вернее уже после ужина (часы показывали половину шестого), мы отправились в обратный путь.

Алан сначала предложил остаться в Москве, на виду ведь можно быть и здесь, но мне идея не понравилась. Если убийца Ани за нами действительно следит, он вполне может выбрать жертву в столице. Вот только у нас в этом случае не будет шанса его опередить — в отличие от Лесогорска, кинотеатров здесь не счесть!

До моей квартиры мы добрались, когда окончательно стемнело. Серый «Матиз» на горизонте больше не маячил, какое-то время за нами ехала старенькая чёрная «Ауди», но потом и она отстала. В общем, доехали без приключений.

Через несколько минут появился Громов. В плаще, с надвинутым на глаза капюшоном он казался подозрительным незнакомцем и вызывал тревожные ассоциации.

— Привет, — поздоровался «оборотень», не раздеваясь и не проходя дальше прихожей. — Я ненадолго. Рядом с вами, ребята, теперь светиться опасно. Если будет новый труп — дальнейшее наше общение продолжится исключительно по телефону и электронной почте. Честно говоря, поначалу мне эта теория с копированием давней серии показалась бредовой, но теперь я так не думаю.

— Что-то случилось? — мой голос невольно дрогнул.

— Пока не знаю, — Громов задумчиво потёр переносицу. — Пару часов назад в отделение заявился мужик с требованием взыскать долг с некой Полины Пеликановой. Мол, договорились, что деньги дама передаст ему после обеда, а она в пункт назначения не явилась и дома её нет. А я эту Полину знаю немного — она местная путана, вот и решил проверить. Ненавязчиво пообщался с сутенёрами (когда тут работал, мы неплохо сотрудничали) и выяснил, что девица, похоже, действительно пропала. Они тоже не могут её найти.

Алан нахмурился.

— И с той, другой Полиной шестнадцать лет назад родственники потеряли связь за несколько часов до убийства. Чёрт! Значит, всё действительно повторяется!

— Я очень надеюсь, что это всё же совпадение, однако советую вам позаботиться о достойном алиби, если ещё не слишком поздно.

Мы с Аланом переглянулись.

— У нас есть алиби практически на весь день.

— Кроме этого времени. На меня в качестве свидетеля не рассчитывайте, — с лисьей улыбкой предупредил Громов. — Подставляться не собираюсь. А насчёт алиби, могу подсказать беспроигрышный вариант за отдельную плату, разумеется.

— Я тебе и так хорошо плачу! — возмутился Алан.

— Что? Твои дела идут настолько плохо? Лишних бабок совсем нет?

— Не дождёшься! У меня всё нормально!

— Тогда не жадничай, — ухмыльнулся Громов, — позолоти ручку. Мне как раз стольник нужен для одного дельца. Не жмись, я вам ещё пригожусь.

— Маньяк сейчас, возможно, девушку убивает! — вмешалась я. — Каждая минута на счету, ты должен быть возле кинотеатра, а информацию мог бы по телефону передать.

— А где бы я тогда сто баксов взял? Не переживайте, успею. Я в отличие от коллег знаю, где искать. Да и время смерти Полины из прошлого приходилось где-то на полночь, ещё рано. — миролюбиво возразил капитан. — И насчёт Краснова вашего я выяснил — не появлялся он в отчем доме. Родственники не знают, как с ним связаться. Коллеги по работе тоже руками разводят. Так что, рецепт алиби вас не интересует? — он протянул руку, словно нищий на паперти, вот только вид «оборотня» был далёк от смирения и покорности, присущих просящим подаяние.

— По круглосуточным караоке-барам я таскаться не собираюсь! — предупредил Войнич, неохотно отсчитывая деньги.

— Не понадобится, — Громов любовно погладил купюры и сунул их в карман плаща. — В пяти километрах от санатория находится гостиница «Леснянка». Там посетителей всегда строго регистрируют: кто во сколько вошёл и вышел, плюс видеонаблюдение на входе и в коридорах. У меня из-за неё одно дело развалилось: имелся шикарный подозреваемый, по всем статьям подходил, но ночь преступления он провёл в этой чёртовой гостинице, и я не смог ему ничего пришить!

— Подожди! — я остановила, собирающегося уйти капитана. — Можно посмотреть через тебя на эту Полину? Вдруг я её раньше видела?

— Позволить тебе копаться в моей голове?! — искренне ужаснулся полицейский. — Да ни за что! Видела — не видела, какая разница?! Вычислить убийцу это не поможет.

Посоветовавшись, мы с Войничем решили воспользоваться рекомендацией Громова, но по пути в гостиницу меня не отпускало тревожное чувство, что мы опоздали и девушка, скорее всего, мертва.

Уже возле гостиницы выяснилось, что у Алана имелся свой альтернативный план действий. Он собирался оставить меня в «Леснянке» и отправиться лично курировать территорию, не особо надеясь на Громова. Я, разумеется, была против. Спортсмен стоял на своём:

— Пойми, я так не могу! Не привык прятаться и отсиживаться в кустах, как последний трус!

— Ты привык сражаться и побеждать, я в курсе, но сейчас не тот случай. Тут нельзя действовать на эмоциях, он только этого и добивается! Что, если тебя арестуют?! Я не смогу помочь, — попыталась его урезонить.

— Не арестуют!

— Алан, мы не знаем, что он затеял. Давай не будем рисковать, пожалуйста! Или пойдём вместе. Имей в виду: одна я здесь не останусь!

Такой вариант его тоже не устроил. Парень чертыхнулся, проворчал что-то по поводу женского упрямства и сдался. Собственно, на это и рассчитывала.

Гостиница оказалась вполне приличной и уютной. Алан предложил остановиться в разных номерах, я категорически отказалась, чтобы у него не возникло искушения сбежать на поиски приключений. Войничу это не понравилось, и вселение в номер у нас началось с небольшой перепалки.

— Зря. В отдельных номерах было бы удобнее, а здесь даже постель одна, — ворчал спортсмен, нервно оглядываясь на двери.

Я чувствовала его нетерпение и понимала, чем оно вызвано на самом деле.

— Конечно, удобнее! Ты смог бы отделаться от меня и отправится вершить подвиги. Думаешь, не понимаю, чего ты хочешь?

— Разумеется, ты ведь экстрасенс! А что я сейчас чувствую, понимаешь?! Как усидеть в четырёх стенах, когда есть реальный шанс его остановить?! Злата, я никогда прежде не отступал и не сдавался! Так почему сейчас должен идти на поводу у какого-то психа?! — горячился Войнич.

От его прежней сдержанности не осталось и следа, но я не теряла надежды достучаться до здравого смысла.

— Алан, успокойся, это очень призрачный шанс, зато очень реальный риск! Ты сам подставишься и меня подставишь. Подумай, мы сюда добирались на такси. Тебе придётся снова это сделать, чтобы доехать до центра. Водитель тебя запомнит.

— Я Громова вызову!

— Алан, перестань! Нам нельзя так рисковать.

Войнич присел на край широкой двуспальной кровати и опустил голову, обхватив её руками.

— Чёрт знает что! — с чувством произнёс он и неохотно согласился: — Ладно, убедила, я никуда не иду. Что, так и будем сидеть здесь до самого утра без дела? Уснуть всё равно не получится.

— Зачем же без дела, — я села рядом и открыла привезённый из дома ноутбук. — Давай попробуем выяснить что-нибудь об этом Краснове. Кто у него убит, мама?

— Нет. Тётя.

— Странно, они были настолько близки, что он мечтал отомстить за неё 16 лет?!

— Не знаю, об этом история умалчивает, — Алан постепенно успокаивался. — Что именно ты хочешь найти? Эд собрал на него всё, что успел.

— Кроме снимков. Давай посмотрим, может, у его предприятия тоже есть сайт с фотографиями сотрудников.

— Давай, — Алан взял у меня ноутбук и принялся вбивать название в поисковик. — Кстати, у компании хорошая репутация в своей сфере. Я пару раз тоже их мастеров вызывал, когда операционка слетала. Так, что тут? Сайт есть, фотографий нет. Только снимки предлагаемого товара — они помимо ремонта и обслуживания, компьютерные комплектующие поставляют.

— Попробуй в социальных сетях поискать.

Виктора Краснова, подходящего по возрасту удалось найти в «Одноклассниках». В графе «место жительства» у него значились Ростов-на-Дону и Москва. Лицо мужчины на фотографии было мне незнакомо. Совсем. Внимание привлёк другой снимок, где Краснов по-хозяйски обнимал за талию невысокую хрупкую брюнетку. Вот её я точно раньше видела.

— А эта девушка ко мне не так давно приходила.

— Помнишь, по какому поводу? — заинтересовался спортсмен.

— Да, — я помню практически всех своих пациентов, особенно тех, кому не смогла помочь. — Бесплодие из-за врождённых дефектов внутренних органов. Я в этой ситуации оказалась бессильна.

— Знаешь, где она живёт?

— Увы. Имени тоже не знаю.

Следующие полчаса мы строили версии и искали девушку на страничках друзей Краснова, чтобы получить возможность хоть как-то на него выйти. К сожалению, поиски успехом не увенчались.

Алан раздражался всё меньше. Появилась надежда, что спортсмен действительно одумался и о прежних планах до утра не вспомнит. Но когда я на несколько минут отлучилась в ванную, вернувшись, обнаружила номер пустым. Войнича не было, а лежащая на столике возле телевизора записка оптимистично гласила: «Я скоро вернусь».

Успокоил! Попыталась дозвониться — не получилось. Гудки шли, но трубку спортсмен не взял. Наверное, перевёл звонок в беззвучный режим или просто не захотел выслушивать мои нотации.

Я опустилась на постель и, совсем как Алан недавно, обхватила голову руками, гадая, что предпринять. Куда он направился — не секрет. И как теперь поступить мне? Ждать или последовать за ним?! Стоило останавливаться в этой гостинице, чтобы потом сбежать? Какой в этом смысл, ах да — чемпионы не сдаются! Мне следовало подумать об этом раньше. В самом деле, наивно было полагать, что Войнич останется в стороне, зная, что убийца вышел на охоту!

От невесёлых мыслей отвлёк звонок бабушки. Несмотря на поздний час, свадьба была в разгаре, и Василиса Аркадьевна выкроила минутку позвонить мне.

— Ой, извини, я не посмотрела на часы! Надеюсь, не разбудила? — беспечно щебетала она, а мне стоило огромных усилий поддерживать непринуждённую беседу, не выдавая переполняющих эмоций.

Пожелав ей спокойной ночи, я с тоской посмотрела на часы — почти полночь. Снова попыталась дозвониться до Алана и снова безрезультатно. Что же делать?!

Промаявшись в безызвестности ещё двадцать минут, решила отправиться за Войничем. Решение далось не просто. Интуиция его не одобрила, напомнив, как здорово я подставлюсь. Но, пойдя на поводу у своих инстинктов, Алан мог немало дров наломать.

Последняя попытка привлечь его внимание — отправленная эсэмэска с предупреждением: «Я сейчас приеду!» Дозвониться не удаётся, может, хоть сообщение прочтёт. Прочёл. Когда я уже готова была покинуть номер, пришло ответное сообщение от чемпиона: «Не вздумай! Уже возвращаюсь!»

Через двадцать минут он действительно вернулся с виноватым видом нашкодившего подростка.

— Алан! — сил препираться с ним уже не было, просто спросила: — Где ты был?

— Не бойся, в центр не ездил. Здесь неподалёку кружился, я сообщение получил, — он сел рядом и протянул мне телефон.

— Войнич, жду тебя в полночь возле старого кинотеатра, приходи один. Полина! — удивлённо прочитала я. — Это…

— Наш Игрок развлекается, — мрачно кивнул Алан. — Думал, он меня таким образом выманить хочет. Вот и вышел посмотреть, не следит ли кто за гостиницей.

— И как успехи?

— Никак, ничего подозрительного не заметил.

Зато его точно заметили, если слежка всё же имела место быть.

— И как это ты, оказавшись на свободе, не рванул в предполагаемый эпицентр событий? — всё-таки совсем не язвить не получилось.

Войнич нахмурился и отвернулся, пробормотав в сторону:

— Я же не идиот. Думал, он меня выманивает, чтобы до тебя добраться. Как я мог уехать!

Не к месту вспомнилась его фраза из диалога с Эдом: «Я чем угодно рискну, чтобы до этой твари добраться!» А мной, получается, рисковать не захотел? Трогательно. С каких это пор я у него в числе главных приоритетов? От неуместного смущения щекам стало горячо. Этого только не хватало! Неловкое молчание ситуацию не улучшило.

— Ты Громову звонил? — поспешила его прервать.

— Да, только что. У него всё чисто. Никаких трупов.

Мы одновременно посмотрели на часы — полночь закончилась десять минут назад. Через полтора часа возле кинотеатра по-прежнему ничего не происходило, и мы позволили себе немного расслабиться — час икс миновал.

— Попробуем уснуть, — предложил Алан и с сомнением посмотрел на кровать. — Я, пожалуй, лягу на полу.

— Зачем? Здесь достаточно места, а на полу холодно. Заболеешь — мне же тебя потом лечить.

Войнич замялся.

— Как-то это не очень удобно.

— Почему? Мысли твои читать не собираюсь, если об этом переживаешь. Или, может, тебе неприятно находится со мной в непосредственной близости? Я ведь по-прежнему похожа на отца.

Алан посмотрел на меня удивлённо и немного обиженно:

— Злата, я уже давно не ищу ни сходства, ни отличия! При чём здесь это? Хорошо, пусть будет по-твоему, — он вдруг усмехнулся, — надеюсь, ты во сне не толкаешься?

— А ты не храпишь? — не осталась в долгу.

— Вот и выясним, — хмыкнул он, отправляясь в ванную.

— Если сможем уснуть, — мелькнула тревожная мысль.

Ночь ещё не закончилась, как-то не верилось, что она не преподнесёт неприятных сюрпризов.

Я проснулась на рассвете. В номере царил полумрак, но первые лучи восходящего солнца вполне позволяли осмотреться. Алан, уже одетый, сидел на свой половине с включённым ноутбуком. А я вот вообще раздеться не рискнула и сейчас порадовалась этому обстоятельству. Выбираться из-под одеяла в неглиже при нём было бы, мягко говоря, не комфортно.

— Привет, есть новости?

— Привет, — он оторвался от созерцания монитора, — пока нет, звонил Громову полчаса назад. И надеюсь, их уже не будет. Выспалась?

— Не очень. Голова болит — ты храпел под ухом, — не удержалась от подковырки.

Алан неожиданно засмеялся:

— Всего лишь?! Зато ты брыкалась во сне и постоянно стягивала на себя одеяло! Я к утру совсем замёрз — в этой замечательной гостинице отвратительное отопление.

Я посмотрела вниз и смутилась, действительно всё одеяло в моём распоряжении. Что поделать — не привыкла делить его с кем-то.

Судя по хитрому выражению лица, Войнич собирался острить на эту тему и дальше, но телефонный звонок заставил нас обоих напрячься, забыть о шутках. Алан слушал собеседника молча и с каждой секундой разговора мрачнел всё больше.

— Это был Громов? — тихо спросила, когда он отложил телефон в сторону.

— Да, — голос спортсмена казался чужим и звучал отстранёно. — Он только что нашёл тело возле кинотеатра. Его, похоже, на машине привезли и просто выгрузили. Девушка мертва уже несколько часов, убили её в другом месте.

— А…

— Твоих волос при ней не было, зато в телефоне убитой есть мой номер. Помнишь, пришедшую ночью эсэмэску? Её отправили с телефона Полины.

— Всё-таки Полина?

— Да, Громов её узнал, а ещё рядом с телом лежала ручка.

— Но… у меня ручки не пропадали, — удивилась я.

— Ручка с логотипом моей школы, — мрачно уточнила Алан, — в «Авалоне» все такими пользуются. Вполне возможно на ней есть мои отпечатки.

Я устало закрыла глаза. К головной боли присоединилась неприятная тяжесть в висках и затылке.

— Значит, теперь он решил подставить и тебя?

— Если так, он ещё горько пожалеет об этом решении, — в голосе Алана зазвучала неприкрытая угроза. — Нет, я его не убью, раз уж пообещал, но, поверь, он сам будет умолять меня об этом!

Полицию долго ждать не пришлось. Из гостиницы мы вернулись в половине десятого (решили, что отъезд на рассвете будет выглядеть подозрительно и остались на завтрак). А через час в дверь позвонил хмурый капитан Синицын. Слава богу, один и без наручников наготове.

Алан открыв ему, загородил проход своей долговязой фигурой. Этакий непрозрачный намёк на то, что внутрь капитана никто приглашать не собирается. Синицын холодно поздоровался, отыскал меня взглядом за широкой спиной спортсмена и поинтересовался, где мы были минувшей ночью с 23–30 до 24–30.

Сердце неприятно сжалось: примерно в это время Войнич выходил, получив сообщение. Снова Игрок оказался на шаг впереди!

— А что случилось, Михаил Владимирович? Почему вы спрашиваете? — Мой голос прозвучал глухо и безэмоционально.

Полицейский помрачнел и неохотно снизошёл до объяснения:

— Убита ещё одна ваша знакомая, Злата Романовна, тем же способом, что и первая жертва.

— Моя знакомая?! — мне не пришлось разыгрывать испуг и удивление, они были вполне искренними.

— Да. Полина Пеликанова, — сверля меня недоверчивым взглядом, сообщил Синицын.

— Но… у меня нет знакомых с таким именем!

— Неужели? — он недовольно прищурился. — А вот её товарки — местные проститутки, уверяют, что она рассказывала, как обращалась к вам после неудачного аборта! Вы ведь, оказывается, ещё и нетрадиционной медициной промышляете!

— Советую, какие травы при какой болезни использовать в качестве вспомогательного средства, вот и всё. — ответила машинально, перебирая в памяти недавних клиенток. Да, около месяца назад приходила ко мне женщина с сильнейшим воспалением женских органов якобы после самопроизвольного выкидыша. Возможно, это и была убитая. — Я не спрашиваю имён, капитан, и с этой Полиной близко не знакома.

— Просто ответьте уже на мой вопрос! — не скрывая раздражения, проворчал Синицын. — Или предпочитаете общаться в участке? Могу устроить!

— А вот угрожать не надо! — сухо предупредил Алан. — Вообще-то это очень личный вопрос, но раз уж речь идёт о преступлении, прошлую ночь мы провели в гостинице «Леснянка».

Недоверия во взгляде Синицына не убавилось, зато к нему присоединилось удивление:

— Зачем вам понадобилась гостиница? И именно прошлой ночью? Странно.

— Что же тут странного? Решили освежить чувства в романтической обстановке, — объяснила я, приобняв Алана за плечи и шепнув, готовому вспылить спортсмену: «Успокойся».

— И что, за всю ночь вы из номера ни разу не выходили?

Мы переглянулись. Скрывать бесполезно, всё равно узнает.

— Я выходил, — помедлив, признался Алан. — Ближе к полуночи, где-то минут на сорок.

— Куда? — настаивал заметно повеселевший Синицын. Понятно, хотя бы одного подозреваемого без алиби он всё же получил.

— Никуда. Ходил свежим воздухом дышал возле гостиницы! — Алан снова начал раздражаться.

Я легонько сжала его плечи, напоминая о пользе сдержанности и вреде опрометчивых фраз и поступков.

— Это кто-нибудь может подтвердить?

— Возможно, его видел кто-то из персонала, — вмешалась, желая побыстрее отделаться от стража порядка. Нужно было обсудить и обдумать ситуацию.

— Хорошо, я это проверю, а вы оба, пожалуйста, не уезжайте пока из посёлка.

Полицейский ушёл, но облегчения мы не испытали.

— Он скоро вернётся, — вздохнула я, — тебе лучше посоветоваться с адвокатом.

— Зачем? — нахмурился Алан, нервно барабаня пальцами по стене. — Я никого не убивал, а Громов забрал все улики. У них нет ничего кроме подозрений. Зато мы убедились, что этот гад действительно работает по схеме из прошлого. Значит, следующее убийство планируется через четыре дня, и жертву будут звать Марией. Вот только где её нашли нужно уточнить.

— В центральном парке на скамье, — тихо напомнила я. Утром лазила в интернете, изучая информацию. — А тело четвёртой женщины обнаружили ещё через пару дней возле храма Петра и Февронии, и звали её Екатериной, как мою бабушку…

Я обхватила плечи руками и медленно вернулась в комнату. Не думать о плохом уже не получалось. Кем бы ни был Игрок, он своего добился — я напугана и угнетена, а как его остановить не представляю.

— Злата, — в голосе Алана звучала растерянность, — но почему ты думаешь…

— Потому что он выбирает не случайных жертв, а тех, кто имеет ко мне хоть какое-то отношение. Поскольку друзей и родственников у меня практически нет — решил начать с пациентов. А тут — единственный близкий человек, вряд ли он устоит перед таким искушением! — сказала с горечью.

В этот момент безумно захотелось оказаться рядом с бабушкой. Убедиться, что она в безопасности или хотя бы просто позвонить, услышать родной голос. Но нет, нельзя! Сорвусь, не смогу скрыть панику и только напугаю.

— Может, тогда ей лучше пока не возвращаться? Поговори с бабушкой, убеди задержаться у подруги.

Предложение Алана мне не понравилось.

— И что помешает ему найти её там и привезти сюда, выбросив, как Полину, уже мёртвой?! Нет, здесь она хотя бы будет рядом!

— Хорошо, — он вздохнул. — Эд вернулся из поездки, скоро будет у нас, может быть, что-то подскажет.

Алан уже не обещал, что мы справимся, и что всё непременно наладится, но таким словам я бы сейчас и не поверила.

Синицын, как ни странно, ни через час, ни через два не появился. После обеда приехал Эд. Он выглядел усталым и прежнего благодушия не излучал.

— Ну что, плохие новости? — уточнил детектив, поздоровавшись и плюхнувшись на диван. Мы сели рядом.

— Да, новый труп я же рассказывал.

— И ты под подозрением, — не вопрос — утверждение. В голосе мужчины явно слышался упрёк.

— Так получилось, — проворчал Алан, пристально разглядывая узоры на моём паласе.

— У тебя так частенько получается, когда поступки опережают мысли и логику, — снова упрекнул Эд. — Злата не объяснила, насколько глупым было твоё поведение?

— Нет, она добрее тебя, — проворчал Войнич. — Хватит уже! Да, я был не прав, признаю. Теперь поздно посыпать голову пеплом — нужно что-то делать!

— Только не тебе! — неожиданно холодно отрезал детектив. — Не уехал вовремя, а теперь поздно метаться. Вам обоим сейчас нужно сидеть тише воды, ниже травы и не высовываться. Не вздумайте бродить по посёлку и расспрашивать кого-либо о чём-либо имеющем отношение к делу! Не сегодня — завтра информация о новом маньяке просочится в прессу, а дело передадут столичным спецам по особо опасным преступлениям. И вы окажетесь в центре их пристального внимания.

Я невольно вздрогнула и зажмурилась, представив последствия. Тайна, которую хранила шестнадцать лет вот-вот раскроется и станет достоянием общественности, ведь то, что знает полиция — узнает и пресса. А уж они такую сенсацию не упустят. Ужасно!

— Злата, — встревоженный голос Алана развеял неприятные картины, нарисованные воображением. Мою ладонь сжала тёплая рука, — ты в порядке?

— Не думаю, — ответил за меня Эд. — Ситуация действительно сложная, даже не знаю, что тут посоветовать.

— Не нужно советов, найди Краснова! — сказал, нет, отдал распоряжение спортсмен (именно так это прозвучало), всё ещё не выпуская мою руку.

— Почему Краснова? — уточнил детектив.

— Когда в «Авалоне» были проблемы с компьютерной сетью, мы приглашали специалистов из его фирмы. Кто именно приходил — не знаю, может и сам Краснов. Тогда понятно, откуда у него ручка. Да и дома он не появляется с прошлого четверга.

— Может, мне просто уехать? — тихо озвучила настойчивую мысль, не отпускающую уже пару минут.

— Нет! Он поедет за тобой, — нахмурился Алан, — тут и обсуждать нечего! — сказал, как отрезал.

Эд усмехнулся:

— Ишь, раскомандовался! Злата, учтите, он сторонник патриархата и домостроя, а это не лечится. Насчёт отъезда — мысль неплохая, но, увы, несвоевременная. Нужно было уехать раньше, когда господин Войнич впервые нарушил ваше уединение. Почему вы этого не сделали?

— Не знаю, — я действительно не знала, — просто надоело убегать и прятаться. Эд, мои документы, какова вероятность, что выяснится…

Продолжать не стала, но он всё понял правильно и заверил:

— Вероятность ничтожно мала. Разве что кто-то добьётся эксгумации тела вашего отца и проведёт генетическую экспертизу. Об этом не беспокойтесь: подозрения без доказательств ничего не стоят. Хорошо, я попробую найти Краснова, а это вам, Злата. Так сказать, для коллекции.

Детектив протянул мне небольшой прозрачный пакетик, на первый взгляд пустой.

— Что там?

— Волос Леонтьева. Да, маньяком он быть не может, но вдруг что-то полезное узнаете. О его дочери я, кстати, так ничего и не выяснил. Директор детского дома, куда её определили, оказалась на редкость принципиальной, и тайну усыновления разглашать не согласилась даже за деньги.

— А почему ты у неё волосы не взял? Злата бы считала информацию!

Эд покачал головой.

— Она в то время не работала, да и весь коллектив учреждения обновился лет пять назад. И вообще, снимать с людей скальпы — не в моей компетенции! Ладно, ребята, мне пора. Не высовывайтесь пока и не играйте в детективов. А вы, Злата, постарайтесь вспомнить, не было ли у вас пациентки по имени Мария, так ведь звали третью жертву — жену Леонтьева.

Я постаралась и даже вспомнила двоих, но девушки обращались ко мне лишь однажды, я ничего о них не знала и понятия не имела, где их можно найти. В общем, следствие снова зашло в тупик.

Синицын так и не появился и только вечером, когда позвонил Громов, мы узнали почему. Пару часов назад капитан созвонился с бывшим коллегой и попросил по своим каналам выяснить, кого из московских спецов к ним командируют по делу Цветочника (так в местном участке окрестили любителя чёрных роз и поножовщины). Между делом посетовал Синицын и на отсутствие зацепок. Мол, главная, подозреваемая провела всю ночь в гостинице, а её парень, хоть и выходил, был замечен сторожем на прилегающей территории.

— Повезло, что шпион из тебя неважный, — облегчённо вздохнула я, — но впредь, пожалуйста, будь осмотрительнее. У нас и так хватает поводов для переживаний, я не хочу бояться ещё и за тебя!

— Извини, — он смутился и посмотрел в пол, — глупо вышло, хотел как лучше. Обещаю, этого больше не повторится.

Не успела озвучить свои сомнения по этому поводу, вздрогнув от сигнала принятого на мобильный сообщения. Подсознательно я ждала этот звук с самого утра.

— Что там?! — Алан буквально подбежал ко мне. — От него?

Я взяла лежащий на подоконнике мобильник и прочитала:

— У нас по-прежнему ничья, Марьяна. Пока ничья. Передавай привет Войничу!

— Сволочь! — чемпион взял у меня мобильник, перечитал послание и вдруг резко побледнев, потянулся за своим телефоном и что-то сверил. — Чёрт!

— Алан, что случилось?! — таким испуганным я его ещё не видела, этот потерянный взгляд ничего хорошего не предвещал.

— Эсэмэска отправлена с номера Ники! Эта тварь сейчас рядом с моей сестрой!

Я взяла его за руку и сжала ладонь, привлекая внимание. Голосу постаралась придать уверенность, в которой он сейчас так нуждался:

— Успокойся, попробуй ей перезвонить. Помнишь, в прошлый раз он так уже делал, и никто не пострадал.

— Да, сейчас, — Алан щёлкнул по сенсорному экрану и поднёс телефон к уху. Он был бледен и с трудом сохранял самообладание. — Не отвечает, абонент отключён или находится в зоне действия! — глухо процитировал парень и отвернулся, с силой сжав мобильник. Телефон чудом остался цел.

— Это ничего не значит! Отключил, как и телефон Авдеева. У тебя есть номер кого-нибудь из её близких друзей? Тех, что могут сейчас находиться рядом?

Войнич с сомнением посмотрел на часы.

— В половине десятого? Из близких подруг у неё только Света была, а номера однокурсников я не знаю. Впрочем, позвоню Мише, — оживился он, набирая номер.

— Миша — это кто?

— Её друг, точнее верный паж. Со школы за ней таскается, в тот же институт поступил только чтобы рядом быть. Живёт в соседнем подъезде. Это с ним она в августе «охотника на блондинок» ловить собиралась. Алло, Михаил? Привет, это Алан, брат Ники. Не могу до неё дозвониться, не знаешь, она дома? Где? Ясно, спасибо.

— Ну что? — я поняла, что всё ещё держу его за руку и отпустила.

— У однокурсницы сегодня день рождения, они собирались отмечать его в ночном клубе «Центрифуга». Ника должна быть там со всеми, а Миша дома остался из-за простуды, — рассказал Алан, набирая новый номер.

Он позвонил Эду, попросил его поехать в клуб и найти сестру. Потом повернулся ко мне, всё ещё бледный, но уже собранный и вполне контролирующий эмоции.

— Злата, знаю, уже поздно, но нам придётся поехать в Москву.

— Зачем? Эд ведь…

— Пока он доберётся до клуба, пройдёт не меньше часа. Мне в любом случае нужно там быть. Если всё хорошо, отправлю Нику к отцу в Питер подальше от этой мрази, а если что-то случилось…

Его голос дрогнул, кулаки сжались.

— Ничего не случилось! — уверенно возразила я. — Ника ему не нужна, да и ты тоже. Он включил вас в свою игру из-за того, что ты рядом со мной. И этой эсэмэской, наверняка, хочет на что-то спровоцировать.

Алан нервно взлохматил волосы и посмотрел на меня чуть ли не умоляюще.

— Возможно. Знаю, я обещал не совершать необдуманных поступков, но здесь он меня обыграл! Пойми, я не могу просто сидеть и ждать! Речь идёт о жизни Ники! Пожалуйста, поедем!

— Понимаю и не собираюсь тебя держать. Всё равно не смогу, но я остаюсь. Утром бабушка приедет, мне нужно её встретить и очень многое рассказать.

В серых глазах отразилось отчаяние.

— Злата, ну, пожалуйста, не спорь! — взмолился он. — Я же не могу разорваться! С бабушкой что-нибудь придумаем. Может, успеем вернуться! Едем со мной!

— Вернуться мы не успеем, тебе ведь нужно ещё Нику в Питер отправить.

— Чёрт! Какая же ты упрямая! А я теперь должен за вас двоих переживать?! И вообще, я в таком состоянии могу новых глупостей натворить, ты не можешь отпустить меня одного! — а вот это уже уловка, знает, хитрец, чем меня зацепить.

Я улыбнулась.

— Могу. Считай это тестом на совершеннолетие, ты ведь уверял, что перерос свои эмоционально-незрелые реакции. А мне, правда, нужно быть здесь. Представь, утром бабушка приедет и узнает о случившемся из сплетен соседей, да ещё и внучку не обнаружит!

Он тяжело вздохнул и повторил:

— Упрямая! Что с тобой делать? Хорошо, пришлю Глеба, пусть побудет здесь, пока не управлюсь.

— Но…

— Никаких но! Или Глеб, или едешь со мной! — это было сказано таким тоном, что невольно вспомнилась небрежно оброненная Эдом фраза о любви спортсмена к патриархату. Похоже, детектив не шутил.

— Ладно, ладно, — подняла руки, признавая поражение. — Пусть будет Глеб, только что ты ему скажешь?

— Придумаю что-нибудь, — ответил Алан уже из прихожей. Он быстро натянул пальто, обулся, взял с тумбочки ключи от машины и, повернувшись, со вздохом попросил, процитировав мои же слова: — Пожалуйста, будь осторожна, не хочу бояться ещё и за тебя!

— Шестнадцать лет осторожничаю, не учи учёного, — сняла с вешалки его шарф, встав на носочки, повязала и отступила. — Ты лучше сам об осторожности не забывай. Не гони на предельной скорости, попадёшь в аварию — ни Нике, ни мне уже не поможешь! Хорошей тебе дороги. Позвони, когда найдёшь сестру.

Войнич молча кивнул, окинул меня странным взглядом, вышел, но по ту сторону двери остановился, и только когда я повернула ключ в замке, снова зазвучали его удаляющиеся шаги…

Я выключила везде свет, оставив только тусклый ночник в спальне, и впервые с начала этого кошмара осталась ночью одна. Ощущения навалились не самые приятные.

Чтобы не сидеть без дела, достала волос Леонтьева и подключилась к его воспоминаниям, дав установку наблюдателя, а через несколько минут, обессилевшая, рухнула на постель. Установка спасает от лишней траты энергии, но не от эмоциональной опустошённости.

Его ненависть я всё равно ощутила в полной мере и теперь точно знала, кто шестнадцать лет назад поджёг дом, где были заперты мы с бабушкой, кто преследовал и почти нашёл нас 8 лет назад! Но другие вопросы так и остались открытыми, а перед глазами ещё долго стоял образ плачущей темноволосой девочки-подростка, которую сотрудники органов опеки увезли из дома в двенадцать лет. Больше она отца не видела, а тот, зациклившись на своём горе и идее фикс, даже не пытался вернуть дочь, постепенно спиваясь и опускаясь всё ниже.

Через час с небольшим позвонил Алан.

— Привет, не спишь? — в трубке слышался шум автотрассы.

— Не спится. Ты ещё в дороге?

— Да, ползу с черепашьей скоростью, как ты и велела, — в его голосе послышалась усмешка. — Всё нормально?

— Да, а у тебя? Есть новости?

— Эд звонил, он нашёл Нику в клубе. С ней всё в порядке, а из телефона пропала сим-карта. Он на столике лежал, пока все танцевали. Приеду, расспрошу подробнее, кто поблизости отирался.

— Вот и славно, — я не скрывала облегчения, — теперь точно смогу уснуть. Хорошо, что позвонил, но за рулём лучше на телефон не отвлекаться.

— Не буду, кстати, Глеб уже в пути. Переночует в моей квартире.

— С пауками? — не удержалась от улыбки. — С чего бы?

Вообще-то, в ожидании бабушки и Эда мы с Аланом потратили пару часов на уборку его квартиры, так что нашествия членистоногих можно было не опасаться.

— Понимаешь, — Войнич замялся, — я сказал, что мы встречаемся и попросил проследить за тобой, чтобы…

— Чтобы выяснить, не наставляю ли я тебе рога? Умнее ничего не придумал?!

— Некогда было! Нормальная версия, что тебя не устраивает?

— Мог бы сказать, что меня нужно от какого-нибудь сумасшедшего поклонника охранять, как девушку приличную и к непотребствам не привыкшую, так нет — выставил неблагодарной изменницей! — вздохнула с притворным укором. — У тебя что в школе по сочинениям было, Отелло?

— Пять за грамотность, три за содержание, — неохотно проворчал чемпион. — Зато он с твоей квартиры глаз не спустит, высматривая соперника!

Бедняга Глеб! Весёлая же у него ночка ожидается.

— Тройка — нереально завышенная оценка для человека с такой скудной фантазией, — сурово резюмировала я и попрощалась. Ну что с него возьмёшь — спортсмен!

Глеба я не дождалась, провалилась в глубокий сон. Его прервал грубый стук в дверь, сопровождаемый настойчивыми трелями звонка. Ночник ещё горел, машинально посмотрела на часы — почти два ночи. Кто это настолько бесцеремонен? На Глеба не похоже. Может, просто кому-то плохо и срочно требуется помощь целителя?

Мысленно порадовавшись, что ещё не успела раздеться, добралась до продолжающей содрогаться от ударов двери, посмотрела в глазок и замерла от потрясения: ко мне ломился Виктор Краснов собственной персоной! Вернее, человек с фотографии в Одноклассниках, на страничку которого мы недавно заходили.

Я застыла, прижавшись к стене, и даже невольно задержала дыхание — таким шумным оно мне в тот момент показалось. Что же делать?! Самым лучшим вариантом посчитала звонок в полицию. Может, успеют приехать и забрать его. Только всё равно ведь потом отпустят — ничего противозаконного Краснов пока не совершил, а к убийствам его не привяжешь. Разве что с помощью Громова попытаться?

Я уже собралась бежать в спальню за телефоном, когда стук и звон внезапно прекратились. За дверью послышались очень громкие и очень нецензурные ругательства, их сменили удаляющиеся шаги, а затем я услышала женский крик. Чёрт! Не хватало ещё, чтобы кто-то пострадал! Крик повторился ближе, и я узнала голос Дарины.

Не позволяя себе раздумывать и сомневаться, вытащила из тумбочки приобретённый ранее баллончик с перцовым газом, схватила на кухне нож, повернула ключ и выскочила из квартиры. Подругу нашла на ступеньках второго этажа. Она сидела, закрывая ладонями лоб, из-под пальцев сочилась кровь. Краснова поблизости не наблюдалось, зато на горизонте показался взъерошенный и недовольный Глеб. Увидев сидящую на ступенях Дашу и меня, вооружённую ножом и баллончиком, он удивлённо спросил:

— Что у вас тут происходит? Кто кричал, и что за странный мужик из подъезда выскочил?

— Преступник, видишь, девушку ударил и на меня напасть собирался! Чего стоишь, догони его! — велела я и опустилась рядом с Дашей. Осторожно отняла её пальцы от лица, чтобы осмотреть рану и облегчённо выдохнула: небольшая ссадина, только кровоточит сильно. — Привет, как ты?

Всё ещё не оценивший ситуацию Глеб, неловко потоптался на месте, но на улицу всё же выбежал.

— Злата, кто это был? — с трудом сфокусировав взгляд на моём лице, слабым голосом спросила бледная испуганная Даша. — И почему он обещал тебя убить?

— Закрой глаза и потерпи немного, — уже в квартире я обработала ранку подруги перекисью и наложила пластырь.

Она поморщилась:

— Щиплет, зараза, — и повторно потребовала объяснений: — Кто это был? И за что он так на тебя злится?

— Не знаю, — сначала ответила на второй вопрос, — мы раньше не встречались. Я его сегодня впервые в глазок увидела (это ведь правда). А ты как здесь оказалась посреди ночи? Почему не позвонила заранее?

Я отложила ватку в сторону и выглянула в окно. На душе было тревожно — Глеб ещё не вернулся и на мои звонки не отвечал, как бы не случилось чего! Не зря ли я его за Красновым отправила?

— Я не планировала эту поездку, так обстоятельства сложились, — со вздохом призналась Даша, — видишь, даже переодеться не успела.

Только сейчас обратила внимание, что девушка одета во всё чёрное, да и макияж вполне соответствует образу. Так она одевалась на работе, для покупателей, интересующихся магией и гаданием по картам Таро, а ко мне обычно приезжала в обличье простой скромной смертной.

— Что-то случилось?

— Мой бывший объявился!

Подруга однажды разоткровенничалась и поведала печальную историю своих последних отношений. Поэтому простая фраза сказала о многом. Два года назад она встречалась с парнем, который любил доказывать свою правоту при помощи кулаков и этим методом регулярно пытался отлучить её от гадания и прочих, по его мнению, «ведьминских штучек». Расставшись с ним, Дарина потеряла доверие ко всему мужскому полу, и новые отношения заводить не торопилась.

— Пришёл, когда я уже собиралась магазин закрывать. Пьяный. Скандал устроил, деньги требовал, драться пытался. Пришлось полицию вызвать. — неохотно продолжила Даша. — Его забрали в отделение, но я побоялась, что опустят, вот и поехала к тебе. Звонить не стала, ты ведь мне ключ дала. Думала, даже если тебя нет дома, я просто переночую, а если его и утром не отпустят — вернусь. Только получается зря: уехала от одного психа, а у тебя тут другой.

Ключ! Даша ведь не знает, что замок поменяли. В квартиру она бы никак не попала. Хорошо, что я не поехала с Аланом!

— Да уж, точно псих! Чем он тебя так?

— Просто толкнул, я об стену ударилась. Он собирался продолжить, но внизу хлопнула дверь подъезда, наверное, тот рыжий вошёл.

Я вздохнула, «тот рыжий» до сих пор не объявился. Что же делать?

— Что-то долго его нет. Может, полицию вызвать? — озвучила сомнения.

Я ведь именно это и собиралась сделать, когда Краснов в дверь колотил. Но тогда придётся как-то объяснить, откуда я его знаю. Есть свидетели, которые подтвердят, что мы с Аланом искали айтишника. И, конечно, со временем обязательно всплывёт трагический факт его биографии — смерть тёти, убитой в точности, как Аня и Полина.

Даша болезненно поморщилась.

— Опять в полицию?! Я и так два часа в своём местном участке провела, пока заявление писала и с ментами объяснялась! Не хочется. С другой стороны, он обещал тебя убить. Вдруг вернётся!

— Не понимаю: убить обещал меня, а набросился на тебя. Зачем? — действительно непонятно, может, Даша Краснову просто под руку подвернулась?

В дверь позвонили, мы синхронно вздрогнули. Я выбежала в коридор, посмотрела в глазок и, облегчённо вздохнув, впустила Глеба.

Он пришёл не один, за собой втащил упирающегося и взъерошенного мальчишку лет шестнадцати.

— Кто это? Ты же за другим погнался? — удивилась я.

— Тот слишком быстро бегает, да и машина за углом стояла, уехал. А этот в кустах возле дома сидел и всё фотографировал. Что тут у вас происходит?!

— Я же не спрашиваю, что ты тут делаешь в такой час?

Глеб смутился, наверное, вспомнил о «секретном задании» Войнича, и поспешил сменить тему, кивнув на тщетно пытающегося вырваться парнишку:

— Ты его знаешь?

— Нет, но лицо кажется знакомым, видела тут поблизости пару раз. А что он фотографировал? Покажи.

Глеб без церемоний вытащил из кармана куртки пленного новенький айфон и протянул мне.

— Эй, не имеете право, это моё! — возмутился мальчишка. — Я в полицию буду жаловаться!

— Я тоже, — мрачно сообщила, пролистав фотографии. На них были мы с Аланом, выходящие из участка, отъезжающие от дома и возвращающиеся обратно. А на последних — Войнич в одиночестве, садящийся в джип, Краснов, входящий в подъезд, и крупный снимок номера его машины. Заглянув в исходящие сообщения, обнаружила, что примерно полчаса назад эти снимки были отправлены на чей-то номер. — Ты вторгся в мою частную и личную жизнь — это преступление! Зачем ты это фотографировал?! Кто тебя нанял?

В то, что мальчишка — Игрок, я даже на секунду не поверила. Тот не попался бы так глупо. Да и Краснов на эту роль как-то не тянет. С чего бы ему сначала кропотливо копировать убийства, а затем грубо ломиться в дверь? Нет, убийца Ани и Полины действует более тонко.

— Я ничего не скажу, отдайте телефон! — парнишка снова попытался вырваться, Глеб заломил его руки за спину и распорядился: — Злата, вызывай полицию, он и айфон, наверное, украл. Откуда у шпаны деньги на такую игрушку?

— Не надо полицию, — сник незадачливый шпион, когда я притворилась, что набираю номер. — Ничего я не крал! А если всё расскажу, отпустите?

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, — сурово произнёс Глеб, — рассказывай!

— Соврёт, — возразила я, — лучше сама посмотрю, держи его покрепче.

— Эй, вы чего? — занервничал парень и, как рыба в сетях, затрепыхался в руках Глеба, снова пытаясь вырваться.

— Не дёргайся, — сурово велела, вышедшая к нам в прихожую Дарина, — а то порчу наведу.

Парень замер, изучая её не без некоторой доли страха. Ещё бы — высокий рост, чёрное платье до пола, такая же чёрная курточка, длинные тёмные волосы и макияж, подобранный в тон. Не хватало только помела для завершения образа. Пластырь на лбу немного смягчал эффект, но в целом даже Глеб проникся. На лестнице он её как следует не разглядел, а сейчас изучал, открыв рот, и только через пару минут выдавил:

— Злата, это кто?

— Сам-то ты кто и откуда взялся? — нахмурилась Даша.

— Ребята, я вас потом познакомлю, ладно? Сейчас есть дела поважнее!

Мальчишка не зря боялся полиции, он там с юных лет состоял на учёте — подворовывал понемногу. Причём весьма ловко — мог в любую лазейку проскользнуть и по любой стене взобраться, недаром его Бабуином прозвали. Мать с утра до вечера на работе, отец выпивает, смотреть за шестнадцатилетним сыном им некогда. Никто ничего не заметил, когда около двух недель назад тот получил посылку — телефон, о котором мог только мечтать и указания, что нужно сделать, чтобы помимо дорогой игрушки заработать ещё и деньги.

Работу предлагали не пыльную: следить в определённое время за определёнными людьми, а снимки и сведения отправлять на номер заказчика (номера присылались в сообщениях и постоянно менялись). Парень согласился. С его ловкостью и умением маскироваться слежка давалась легко, а деньги в условленный срок он находил в своём почтовом ящике в обычном конверте. В лицо заказчика никогда не видел, даже по телефону не разговаривал — всё общение шло исключительно через эсэмэски.

Предусмотрительный, гад! Теперь понятно откуда он знал, когда мы уезжали и возвращались домой, и почему я не чувствовала ненависти — сам Игрок держался на расстоянии, его глазами в посёлке был этот мальчик. Нет, постоянно он за нами не следил — просто не смог бы без машины. В некоторых случаях брал такси, но в основном наблюдал за домом. И за полицейским участком в день, когда меня задержали тоже он следил. Вот от кого Игрок так оперативно узнал, что меня отпустили!

Бабуин смотрел на меня с удивлением. Ну да — почти минуту держала его за руку с закрытыми глазам, это кому угодно странным покажется.

— Вы тут чего, все ненормальные? — проворчал он и перевёл взгляд на телефон.

Зелёные глаза мгновенно наполнились грустью. Что, не хочется расставаться с дорогой игрушкой?

— А ты нормальный? — огрызнулась я. — Неизвестно кто присылает телефон и велит устроит слежку, а ты вместо того, чтобы обратиться в полицию, бросаешься шпионить за людьми!

— Да кто бы мне поверил в полиции?! Они бы сразу решили, что телефон я украл! Стоп! А откуда ты знаешь про телефон, я ведь ещё ничего не сказал?! — возмущение в голосе мальчика сменилось страхом. — Так ты, правда, того, настоящая ведьма?!

— Правда, — с мрачной усмешкой кивнула Дарина, — и я тоже, как видишь, не Белоснежка. Короче, малец, ты попал! Сейчас будем тебя в жертву приносить!

Мальчишка побледнел и снова попытался вырваться. Наше общение прервал телефонный звонок, раздавшийся из недр куртки Глеба. Тот, удерживая, парня одной рукой, полез за мобильным. Звонил, насколько я поняла, Алан.

— Да, уже приехал. Я сейчас у Златы. Так получилось! Тут мужик какой-то странный к ней ломился, — сбивчиво отчитывался Глеб. — Не знаю, что за мужик, я его не догнал, он по пути ещё одну девчонку то ли ударил, то ли толкнул, она сейчас тоже здесь. Нет, её я тоже не знаю. Короче, сам с Мелиховой поговори, всё равно никто не спит!

Помощник детектива протянул мне телефон, а парнишка, воспользовавшись этим моментом, ловко извернулся, укусил Глеба за руку и, оказавшись на свободе, метнулся за дверь.

— Чёрт! Ты почему дверь не замкнула?! — возмутился Глеб.

— Потому что ты рядом с ней стоял!

— Что опять догонять?!

— Не надо, он не знает ничего полезного, — отмахнулась я и уверенно сообщила мобильнику: — Алан, не волнуйся, все пока живы и здоровы.

Его это не успокоило, наверное, «пока» было лишним.

— Что происходит?! Кто там к тебе ломился? — в голосе спортсмена отчётливо звучали усталость и тревога, последняя преобладала.

— Краснов, кажется, но он уже ушёл — Глеб его спугнул.

— Чёрт! Так и знал, что нельзя тебя одну оставлять! — простонал он. — Значит, специально меня выманивал, гад! А что за девчонка там у тебя?

— Даша приехала, подруга.

— Ночью?

— Да, так получилось. Давай завтра поговорим, сегодня поздно уже. И я устала, и тебе нужно выспаться.

В дверь позвонили. Да что же это за ночь такая?! Наскоро попрощавшись с продолжающим ворчать Войничем, я выглянула в глазок, в который раз удивилась, но дверь открыла.

— Михаил Владимирович! Какими судьбами в такое-то время? — поприветствовала недовольного капитана Синицына. — А в участке кроме вас вообще кто-нибудь работает? Такое впечатление, что вы один за всех отдуваетесь!

— У нас все работают, Злата Романовна, причём, благодаря вам даже без пересмены! Из-за этих проклятых убийств, я дома практически не бываю, а тут ещё ночной дебош и снова с вашим участием!

— С моим? Вы что-то путаете, у меня всё тихо и спокойно! — вполне искренне удивилась я.

— Правда? — полицейский уже не скрывал раздражения: — Странно, а двадцать минут назад кто-то позвонил в дежурную часть и сообщил, что на вас напали, даже номер машины злоумышленника продиктовал. Мы его, кстати, задержали за вождение в нетрезвом виде.

Я замерла, пытаясь собраться с мыслями. Кто позвонил в полицию? Глеб? Почему тогда мне не сказал?

— Э… он сейчас в участке?

— Да, задержан. Заявление напишите? Что он вам сделал?

— Ничего не успел, просто в дверь ломился.

— Он вам угрожал?

— Не слышала, только стучал и звонил.

Синицын нахмурился.

— Тогда нам нечего ему предъявить, кроме нарушения тишины в позднее время.

Я открыла дверь шире, предоставляя капитану больший обзор.

— Вообще-то есть что, ко мне злоумышленник только ломился, а вот на эту девушку напал. У неё, вон, ссадина осталась.

Синицын поморщился, увидев Дарину, и неохотно повторил теперь уже в её адрес:

— Заявление писать будете?

— Нет, пожалуй, я… — начала, было, девушка, но осеклась, заметив мой взгляд.

— Извините нас, капитан, подождите секунду, — я отвела подругу в сторону и попросила: — Даш, прости, что втягиваю тебя в это, но мне очень нужно, просто необходимо узнать, что у того типа на уме!

Дарина тяжело вздохнула:

— Нужны волосы?

— Одного вполне хватит.

— Хорошо, — она кивнула и, вернувшись в прихожую, сказала: — Я передумала капитан, рукоприкладство нельзя прощать. Едем в участок, только я требую очной ставки! Хочу этому гаду в глаза посмотреть!

А вот я с Красновым лицом к лицу, да ещё в полиции встречаться не хотела. Интуиция подсказывала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Вдруг моё появление спровоцирует айтишника на ненужные откровения. Неизвестно какие обвинения он тогда бросит мне в лицо, например, при всех дочкой того самого маньяка назовёт! Нет, он, конечно, и без меня это может сделать, но зачем его лишний раз дразнить?

В общем, Синицын с Дашей уехали в участок, а мы с Глебом отправились следом дожидаться девушку. Обратно ведь полицейский уазик её не доставит.

По дороге выяснилось, что Глеб в полицию не звонил. Тогда кто и зачем это сделал? Соседи? Вопросов становилось всё больше!

Ожидая Дарину в машине Глеба, я тщательно изучила отобранный у мальчишки айфон, в поисках хоть каких-то улик, привязывающих его к Игроку. Увы, кроме фотографий в мобильнике ничего не было. Наверное, Бабуин получил чёткие инструкции удалять переписку. А номер, на который отправлялись последние снимки был отключён от сети.

Стоп! Снимки! На них есть номер автомобиля Краснова. А что если полицию вызвал сам Игрок? Зачем? Неужели за меня испугался?! Как же! На самом деле я уже ответила на свой вопрос в смущавших ранее сомнениях. Краснов — родственник женщины, погибшей также как и девушки в Лесогорске. Теперь только идиот не заметит связи и не привяжет эту историю к нам с Аланом. Особенно к нему! Интересно, полиция уже знает, как погибла его мать?

Дарина освободилась только через сорок минут. Села в машину, украдкой сунула мне в руку несколько волосков и всю дорогу молчала, недовольно косясь на Глеба. Видимо, не решалась расспрашивать меня в его присутствии.

Мне и самой не терпелось пообщаться с подругой без свидетелей, но это оказалось непросто. Уже в квартире выяснилось, что Глеб нас покидать не собирается. Никакие уговоры и даже угрозы навести порчу (со стороны Даши, разумеется) его не переубедили.

— Договаривайся с Войничем, он так распорядился! И, поверь, я сам этому обстоятельству не слишком рад! — горячился недовольный помощник детектива. — Я вообще-то с девушкой был, когда он позвонил и наплёл какую-то чушь! Сама знаешь, Алан врать не умеет. Из всего сказанного я понял только что с тебя глаз нельзя спускать! И, как выяснилось, не зря. Вечно ты, Мелихова, в какие-то неприятности влипаешь!

— Я?! — возмутилась в свою очередь. — Ничего подобного! Пока Войнич не появился на горизонте, в моей жизни всё было относительно спокойно.

— Да кто такой этот Войнич? И почему он распоряжается в твоей квартире? — не выдержала Дарина. Девушка была на взводе — за один вечер ей пришлось пережить слишком многое.

— Это… хм… друг, — прозвучало неубедительно.

А что тут ответишь? Я и сама не знала кто он мне, но к разряду случайных знакомых его уже тоже не причислишь.

— Друг? А он иначе ваши отношения описал, — хмыкнул Глеб.

— Сам же сказал — он нёс чушь!

— Ладно, ладно, не кипятись, — примирительно вздохнул парень. — Не понимаю, что тебя не устраивает? Учитывая случившееся, охрана вам не помешает. Идите отдыхать, а я тихонечко на кухне посижу — подежурю. Мне всё равно спать не велено!

— Но…

— А если что-то не устраивает, звони Войничу! Лично я с ним объясняться не собираюсь!

Желания убеждать в чём-либо спортсмена у меня тоже не было, поэтому только рукой махнула. Пусть остаётся, так действительно спокойнее.

— И ты ему это позволишь? — скорее удивилась, чем возмутилась Даша. — Что происходит?

Я увела её в спальню и плотно закрыла дверь.

— Сейчас расскажу, но сначала давай с задержанным разберёмся. Судя по волосам, ты его видела. Он что-нибудь говорил обо мне?

— Говорил, — мрачно кивнула подруга, устало опустившись на краешек кровати. — Только я дословно повторять не стану — там сплошная нецензурщина. Если перефразировать культурно — он требовал тебя арестовать.

Что ж, вполне предсказуемо.

— За что? — спросила не без некоторого опасения. Мало ли что он полиции наговорил.

— Уверял, что ты… погубила его девушку, — со странным выражением лица неохотно призналась подруга.

А вот этого я точно не ожидала.

— В каком смысле погубила? Когда? Как?!

— Он ничего не объяснил, только ругался. Значит, ты его всё-таки знаешь? А мне сказала — никогда раньше не видела.

— Так и есть.

— Но ты назвала его фамилию в телефонном разговоре, ещё до приезда полиции, — упрекнула Даша.

— Не знаю, как объяснить, я видела его однажды на фотографии и подозревала, что он может меня искать, но чтобы по такому поводу?!

Память оперативно нарисовала образ молодой темноволосой красавицы, которую обнимал Краснов на одном из снимков. Она была у меня около трёх месяцев назад, неужели речь именно о ней?

— Даш, мне необходимо понять, что он имел в виду и откуда вообще взялся. Попробую войти в транс. Вот только… он сильно пьян? Алкоголь может исказить восприятие.

— Не сильно. Даже язык не заплетался, когда этот гад тебя грязью поливал!

— Тогда попытаюсь, поможешь?

— Только осторожнее. Чувствую, тебе в его шкуре будет не очень комфортно, — предупредила подруга.

Она оказалась права. Открыв глаза, я ещё долго просто лежала пластом, собираясь с мыслями, и старательно отделяя их от чужой злобы и отчаяния. Это было почти как с Леонтьевым, только градус ненависти поменьше, а причина оказалась совсем уж неожиданной.

Даша дала мне время успокоиться, затем осторожно прикоснулась к руке и спросила:

— Злата, ты как?

— Терпимо. Лучше, чем его подруга.

— Она всё-таки…

— Нет, жива, но есть вероятность, что останется инвалидом, прикованным к аппарату искусственной почки. У неё сейчас острая почечная недостаточность, по словам врача, с которым Краснов вчера общался.

— Ты… её знаешь?

— Она однажды приезжала, консультировалась по поводу бесплодия. Но там генетическая аномалия — врачи ничего не смогли сделать, я тоже. Так и сказала. Она расстроилась и больше не приходила.

— Тогда почему он к тебе явился?!

— Просто девушка, её зовут Жанна, мне не поверила, пошла дальше по разным знахарям и экстрасенсам. Что именно она делала, не знаю, её волос ведь у меня нет, но Краснов уверен, что проблема с почками — результат такого лечения. Ему не терпелось кого-то обвинить, выместить захлестнувшие эмоции.

— А почему выбрал именно тебя?

— Нашёл имя и адрес в её ежедневнике с пометкой — травница-целитель. Сама понимаешь, дальше он искать не стал, тем более что других адресов там не было — только телефонные номера. Вот и приехал требовать справедливости. А ты просто под руку подвернулась, потому что в образе была.

Я закрыла глаза. Чужое отчаяние не отпускало. Да и собственные эмоции позитивом не баловали. Немного утешало то, что к истории с убийствами Краснов отношения не имеет и мою родословную не знает. Сегодняшний инцидент — просто совпадение, ну, или очередной ход в чьей-то жестокой игре без правил. Хотя я не заметила, чтобы его кто-то направлял. Девушка сама призналась, что лечилась у травников всякими сборами, вот он и сделал выводы.

Дарина с тяжёлым вздохом прилегла рядом и тихо сказала:

— Нелёгкая доля у таких, как мы. Делаешь людям добро, а получаешь тумаки и проклятья!

— Самое грустное, он сам виноват. Если бы не поставил ей условие: не будет детей — не будет семьи, возможно, ничего бы не случилось.

— Вот ведь гад! А я говорила, все мужики — эгоисты! — завелась Дарина. — Все они одинаковые!

— А что в участке на его обвинения ответили?

— Кстати, нечто странное. Молодой полицейский сказал, что пора бы вплотную заняться твоей практикой, мол, слухи разные ходят. А Синицын ответил, что завтра приедут коллеги из Москвы по особо опасным преступлениям, вот они и будут всем заниматься, а тобой в первую очередь. Что он имел в виду?

Мне даже думать об этом не хотелось.

— Это долгая история.

— Ничего, я никуда не тороплюсь! Я ещё, когда в прошлый раз по телефону разговаривали, поняла — у тебя какие-то проблемы. Рассказывай, партизанка!

Я тяжело вздохнула, объяснения избежать не получится. Как бы сделать это, не вдаваясь в подробности?

— Если в двух словах: у нас в посёлке убиты две девушки. В первом случае кто-то попытался выставить убийцей меня. Вот и всё.

— И всё? — потрясённо повторила подруга. — И ты ничего мне не сказала?!

— Не хотела впутывать. Ты здесь ничем не поможешь, а находится рядом со мной, возможно, небезопасно.

— Почему?

— Кто-то хочет навредить мне любыми способами.

— А этот тип…

— Нет, Краснов к той истории отношения не имеет. Я понятия не имею, кто это может быть.

Чистая правда, учитывая, что айтишник теперь тоже вычеркнут из списка подозреваемых.

— Я могла бы погадать, — неуверенно предложила подруга. — Имён, конечно, не назову, но вдруг хоть что-то прояснится. Жаль карты с собой не взяла — не до того было.

— Ничего, дома погадаешь, а сюда пока не приезжай. Не хочу за тебя волноваться.

— Но как же ты здесь одна?!

— Я не одна. Как видишь, мне помогают.

— Тот самый загадочный Войнич, да? — ворчливо уточнила Дарина. — С чего бы? Что ему нужно взамен?

— Ничего, у него в этом расследовании свои интересы.

— Ты сказала он — друг.

— Ну… пожалуй, — хочется верить.

— Только друг и всё?

— И всё, — я устала от её настойчивых расспросов. — Даш, давай спать, мне завтра, вернее уже сегодня, рано вставать, чтобы на вокзал успеть.

Мобильник вдруг ожил и засветился, сердце невольно сжалось. В последнее время мне с хорошими новостями не звонят. Это была бабушка.

— Прости, что разбудила, но лучше утром подольше поспишь, — торопливо заговорила она. — У нас тут неприятность случилась, Антонина руку вывихнула, так что на поезд я не успела, теперь только к вечеру приеду. А может, и ещё на пару дней задержусь.

— Нет! — я не смогла сдержать страх. — Пожалуйста, не задерживайся!

— Почему? Злата, что-то случилось? — её голос дрогнул и тоже наполнился тревогой.

Ну вот, что я наделала!

— Нет, просто очень соскучилась, приезжай завтра, — надеюсь, это прозвучало уже спокойно.

— Я тоже, моя родная! Хорошо, приеду!

— Она ничего не знает, — сочувственно констатировала Дарина, когда я отложила телефон в сторону.

— Скоро узнает всё.

А ведь действительно придётся рассказать бабушке об Алане, о том, как лгала ей всё это время из лучших побуждений, и что имя отца скоро всплывёт во всех СМИ, а она сама, возможно, намечена в потенциальные жертвы нового маньяка.

Ничего себе перечень! Похоже, это будет один из самых трудных дней в моей жизни!

На следующий день мне стоило больших трудов уговорить Дарину вернуться домой. Её бывшего парня задержали на 15 суток (помимо дебоша в магазине, он умудрился оскорбить и даже ударить полицейского), так что дома ей ничего не угрожало, но девушка хотела остаться, поддержать меня.

Пришлось долго убеждать её, что это лишь всё усложнит. На самом деле я просто не хотела рисковать жизнью подруги. Войнич уже поплатится, встав на мою сторону. Если Дарина останется, боюсь, ей тоже найдётся роль в игре нашего сумасшедшего преследователя.

Провожая девушку до остановки (ночью она примчалась на такси), вспомнила о её прежних тревогах.

— Даш, ты говорила, тебе снится что-то странное.

— А, это? Забудь, — устало отмахнулась девушка, — подумаешь сны, вот у тебя реальные проблемы!

Она оглянулась на Глеба медленно плетущегося на десять шагов позади. Одних нас он не отпустил.

— Может и хорошо, что этот рыжий здесь. Он теперь постоянно за тобой ходить будет?

— Да, пока Войнич не вернётся.

— Опять этот Войнич? Хотелось бы мне на него посмотреть!

— Ты его видела в сентябре, когда пепелище в доме Жаклин разбирали. Он помогал нам выкопать останки Марты.

Гадалка нахмурилась, вспоминая и уточнила:

— Тот сероглазый верзила? Он мне сразу не понравился. Такой если ударит — уже не встанешь!

— Даша…

— Знаю, знаю — это мои личные тараканы и я должна держать их при себе, а ты всё же экстрасенс и в людях, надеюсь, разбираешься.

Судя по сомнению, прозвучавшему в её голосе, надежда эта была довольно зыбкой.

Подруга уехала, взяв с меня обещание отзваниваться и держать её в курсе событий. Сонный Глеб ходил по пятам ещё несколько часов, пока не появился такой же уставший Войнич. Выглядел чемпион неважно: бледный, небритый, под глазами залегли заметные тени. Впрочем, как и у меня. В последнее время с полноценным отдыхом у нас не складывалось.

— Ты что же, совсем не спал? — уточнила вместо приветствия.

— Спал, — отмахнулся он, снимая пальто и по-хозяйски вешая в мой шкаф. — А почему бабушка не приехала? Ты ведь из-за неё осталась.

— Так получилось. Вечером приедет. Как Ника?

— Хорошо, уже в Питере.

— Так быстро?

— Полтора часа на самолёте. Дольше уговаривать пришлось, — неспешно разматывая шарф, сказал он.

— И как же ты её убедил?

— Объяснил, что на меня пытаются надавить из-за бизнеса и могут использовать для этого её.

— Гм, насколько я помню, твоя сестра не из тех, кто бросает близких в беде. Уверен, что она не вернётся разобраться с твоими обидчиками лично?

Алан нахмурился, неужели упустил из вида такую возможность?

— Не думаю. Я не сгущал краски, просто попросил переждать пару недель в Питере, заверил, что буду звонить ей трижды в день. Да и отец обещал присмотреть.

— А ему ты что сказал?

— Тоже самое.

Вот это мне совсем не понравилось.

— И как он отреагировал?!

Со слов Алана, я сделала вывод, что Войнич-старший — мужчина довольно чёрствый и суровый. Неизвестно, что он будет делать в ситуации, когда сыну угрожает пусть и гипотетическая опасность.

— Не переживай, он не примчится сюда разбираться в деталях, — усмехнулся Алан. — Девиз отца — мужчина должен сам решать свои проблемы. Он всегда учил меня разделять понятия «бизнес» и «семья». Лично у него это очень хорошо получается, — закончил спортсмен с лёгкой горечью.

— А у тебя?

— А для меня «семья» — не понятие! — Алан вдруг посмотрел на меня, как строгий учитель на провинившуюся школьницу и резко сменил тему: — Не важно. Объясни мне лучше, ты в глазок вообще смотришь?!

— Э… смотрю, конечно.

— Ты видела за дверью Краснова?

— Видела…

— Тогда какого чёрта открыла?! — усталость в его голосе стремительно перестала в возмущение.

Понятно, Глеб изложил свою версию событий.

— Не ругайся, я не собиралась ему открывать. Услышала крик подруги и выбежала в коридор. Я же не могла её там с ним бросить!

— И решила вместе с ней умереть?!

— Нет, умирать тоже не планировала, даже нож и газовый баллончик захватила!

— Да он бы тебя этим самым ножом прямо там и прикончил! — продолжал горячиться Алан. — Если бы не Глеб… Злата, я думал ты, в отличие от меня, безрассудных поступков не совершаешь!

— Не только ты дорожишь близкими людьми. Я не могла сидеть и ждать, когда он Дашу изобьёт. И в следующий раз тоже не стану, уж извини!

— Следующего раза не будет, — сурово заверил Войнич, — теперь, если понадобится уехать, я не буду тебя слушать. Свяжу, засуну в багажник и увезу насильно!

Судя по глубокой вертикальной морщинке на переносице и мрачному виду, чемпион не шутил и с чего-то решил, что действительно имеет право решать за меня. Вот только с чего? Я уже приготовилась возмутиться, но вспомнила о более эффективном способе охладить его пыл. Раньше он действовал безотказно. Стоит попробовать, может, удастся хоть обстановку разрядить.

Томно улыбнулась, продолжавшему хмурится спортсмену и, медленно поправив узел его галстука, повторила прозвучавшие только что угрозы:

— Связать, засунуть, увезти — это твои сексуальные фантазии? Боюсь, так у нас ничего не получится, милый, я предпочитаю традиционные отношения, без элементов БДСМ.

Он удивился. Несколько секунд разглядывал меня в некотором замешательстве, словно ища подвох, потом усмехнулся и, наклонившись почти к самому моему лицу, сообщил:

— Я тоже. А твои шуточки на меня больше не действуют, так что не расточай их зря — от темы уйти не получится. Твоя Даша Краснову была не нужна, а вот ты здорово рисковала!

— Надо признать, в твоём прежнем отношении ко мне были свои плюсы, — не без некоторого сожаления посетовала я. — А тема уже закрыта — Краснов не наш маньяк, он меня по другому поводу искал.

— По какому?

Выслушав рассказ о больной девушке айтишника и пойманном на шпионаже Бабуине, Алан со вздохом подвёл неутешительный итог:

— Получается, к Игроку мы ни на шаг не приблизились и даже кого теперь подозревать непонятно. Зато ещё один мститель недоделанный объявился. Краснов ведь может в любой момент вернуться, чтобы завершить начатое. Чтобы без меня из дома не выходила!

— Ты не сможешь постоянно меня сопровождать, скоро вернётся бабушка.

Он снова вздохнул и нервно забарабанил пальцами по ручке кресла, в котором устроился.

— Всё же тебе стоило уговорить её остаться у подруги. Мне кажется там сейчас безопаснее.

У меня было другое мнение.

— Откуда ты знаешь? У него, как видишь, агенты имеются! Пошлёт кого-нибудь из них с ней расправиться! Нет, пусть лучше здесь, со мной будет.

— Какие агенты? — удивился Алан. — Эта шпана малолетняя? Злата, то, что он не смог нанять кого-то более солидного, опытного или хотя бы с собственным транспортом лишь доказывает мою теорию о психе-одиночке!

— Даже если так, не стоит его недооценивать. Две девушки убиты, а ни мы, ни полиция по-прежнему ничего о нём не знаем.

— Полиция и не хочет знать, — отмахнулся спортсмен. — Чёрт! Чуть не забыл, а вот у нас, возможно, есть зацепка!

Он метнулся в прихожую, хлопнул дверцей шкафа и вернулся со сложенной вчетверо бумажкой.

— Что это? — в душе зашевелилась надежда. Зацепка, ой, как не помешала бы!

— Волосы Полины и Ники. Вдруг что-то полезное удастся разглядеть.

— Полины, в смысле жертвы? Откуда?!

— Громов запасся, когда тело нашёл, просто побоялся встречаться с нами в посёлке и передал мне уже в городе. А Ника в клубе ничего подозрительного не заметила, но ведь могла просто не обратить внимание.

Я взяла свёрток и не удержалась от комментария:

— Нормальным девушкам цветы несут, а мне — пучки волос. Ну что за жизнь?! Впрочем, могло быть хуже.

— Например? — не поверил Войнич.

— Например, бабушка хотела меня в санаторий лаборантом устроить, а им там кое-что похуже приносят. Ладно, давай искать зацепки.

— Прямо сейчас? — Алан критически меня осмотрел. — Ты ведь тоже почти не спала, выдержишь транс? Может, сначала отдохнёшь? Да и мне бы не помешало.

— Вот потом и отдохнём, вдруг Полина его видела! А с Никой я установкой наблюдателя обойдусь.

Но Пеликанова, к сожалению, никого не видела. Её оглушили, затем, похоже, ввели сильное снотворное, и практически весь последний день своей жизни девушка проспала. Ника тоже ничего полезного не заметила, во всяком случае, знакомых лиц я в клубе не обнаружила, почти…

— Увы! — развела руками, устало откинувшись на спинку дивана.

— Что совсем ничего? — разочаровался Алан. — А Ника?

— А что Ника? Если тебя интересуют её девичьи секреты, извини, я сплетничать не собираюсь.

— Никто рядом со столиком, где телефон лежал не крутился?

— Может и крутился, только твоя сестра туда не часто возвращалась.

— И ты никого из посетителей клуба не узнала?

— Узнала, твою бывшую подружку. Крепись, она была с другим!

— Какую подружку? — не понял Войнич. — Ты опять шутишь?

— Дину, я других не знаю. А что их много было? — невольно заинтересовалась. — Несмотря на порывы, на Казанову ты как-то не похож.

Спортсмен слегка смутился и тему решительно закрыл.

— Моя личная жизнь никакого отношения к расследованию не имеет! Не отвлекайся.

— Тогда расследование тоже придётся свернуть. К сказанному мне добавить нечего. Наш мистер Икс по-прежнему неуловим и очень осторожен.

Не желая признавать очередную победу Игрока, Алан долго и тщательно изучал отобранный у мальчишки айфон. Даже продиктовал Эду номер, на который отправлялись фотографии, но, думаю, в глубине души он, как и я, понимал, что это бессмысленно. Просто не привык сдаваться без боя.

В конце концов, я забрала у него телефон и отправила спать. Да и у самой глаза слипались — транс действительно отнял много сил. Но отдохнуть никому из нас так и не удалось. В окно я увидела остановившийся возле подъезда уазик с мигалкой. Из машины вышли двое незнакомых полицейских, один в возрасте — полный и усатый, второй помоложе — высокий и худощавый. А через пару минут раздался звонок в дверь.

— Наверное, это те самые ранее обещанные московские специалисты, — я со вздохом поплелась в прихожую. Снова общаться с представителями правоохранительных органов не хотелось.

— Я открою, — Алан опередил и встретил «гостей» первым.

Я не ошиблась, нами заинтересовались представители столичного МВД: майор Пётр Максимович Ерёменко и старший лейтенант Андрей Сергеевич Никифоров.

Представившись, они предложили малоприятную альтернативу: пообщаться с ними здесь и сейчас в доверительной форме или явиться по повестке в участок. Алан начал знакомство с невежливого ворчания о звонке адвокату, но я, заметив как, не предвещая ничего хорошего, сошлись на переносице брови пожилого майора, пригласила их войти. Всё равно ведь побеседовать придётся, так зачем усугублять и без того сложную ситуацию.

Мы расположились в гостиной. Я ожидала, что они перейдут прямо к делу. К моим отпечаткам на орудие убийства, например, но первый вопрос удивил и озадачил.

— Злата Романовна, почему вы проживаете в этой квартире, если прописаны в семнадцатой?

Вот что тут ответить? Это же Войнич документы делал, но даже он не смог бы прописать меня в чужой квартире на законных основаниях. Пока гадала, что сказать, Алан недружелюбно спросил:

— А что вас смущает? Я не могу прописать свою девушку в своей квартире, или закон запрещает жить на съёмной? Какое отношение это имеет к убийствам?

Мужчины переглянулись.

— Значит, вы знаете, о чём пойдёт речь? — холодно уточнил майор.

— Да, в последнее время полиция нас часто навещает, — я решила не затягивать общение и не играть в недопонимание. — После того как рядом с первой девушкой нашли мой нож с моими отпечатками.

— Вы можете объяснить, как он там оказался?

— Пропал около трёх недель назад. Тогда я не придала этому значения. Думаю, его выкрали специально.

Полицейские снова обменялись взглядами, очень и очень скептическими.

— Чтобы вы попали под подозрение? — недоверчиво уточнил молодой.

— Возможно.

— Ну и кому же это понадобилось?

Теперь в «гляделки» играли мы с Аланом.

— Эм… не знаю.

— А у вас, Алан Константинович, есть какие-то предположения? — голос Ерёменко звучал жёстко и резко.

— Нет, надеюсь, это удастся выяснить вам, — в тон ему ответил Войнич.

Майор нахмурился.

— Когда люди действительно рассчитывают на помощь полиции, они не утаивают важную информацию. Я знаю, что вы видели фотографии с первого места преступления, почему не рассказали о подробностях смерти вашей мамы?

Вот оно! Рано или поздно это должно было случиться. Я почувствовала, как сильно напрягся сидящий рядом Алан, и взяла его за руку, призывая сохранять самообладание.

— И не говорите, что вы не знали этих подробностей. Ваши откровения на одном из тематических сайтов, говорят об обратном, — встрял лейтенант Никифоров.

Опять этот сайт! Ещё в августе просила Алана удалить свои записи. Какую-то часть он действительно стёр, но многое оставил, чтобы не вызывать подозрений моих преследователей.

— Я был в шоке и не сразу всё осознал, — неохотно сказал Войнич. — Да ещё Злата под подозрение попала. Я… решил, что это меня кто-то пытается так… задеть, не знаю как объяснить.

— И почему же вы не поделились ни с кем соображениями? — доверия во взгляде и голосе майора не прибавилось.

— Мы и так под подозрением, не хотелось его усугублять. Я пытался провести собственное расследование.

Пожалуй, хорошо, что он признался, всё равно ведь выяснят. А судя по нехорошей усмешке, тронувшей губы Петра Максимовича, для них это уже не новость.

— Ну и каковы результаты?

— Увы, следствие зашло в тупик, — вмешалась я. — Надеюсь, у вас это получится лучше.

— Вряд ли, если вы и дальше будете скрывать информацию, — начал раздражаться майор. — Хотя, возможно, у вас имеются на то веские основания!

— На что вы намекаете?! — горячился Алан. — У нас есть алиби на оба убийства!

— У вас мог быть сообщник, — встрял лейтенант. — Да, сторож видел, как вы бродили по территории гостиницы, но он также заметил, что вы говорили с кем-то по телефону.

— Не стоит бросаться абсурдными обвинениями, — угрожающе предупредил Войнич. — Если можете предъявить что-то конкретное — предъявляйте, в противном случае — давайте прощаться! У нас дела!

— Мы проверим распечатку звонков и ещё вернёмся к этой версии, — заверил майор.

Алан уже не скрывал возмущения:

— Бредовая версия! По-вашему, я убиваю или отдаю приказ убивать этих женщин в память о матери?! Где здесь логика?!

Я сильнее сжала его ладонь, стараясь успокоить. Ерёменко, видимо, тоже понял, что грядёт скандал и занял менее агрессивную позицию:

— Хорошо, давайте поговорим о вашей версии. Считаете кто-то, копируя смерть вашей мамы, пытается вам что-то сказать? И кто же на такое способен? У вас есть враги, Алан Константинович?

Всё ещё раздражённый чемпион нетерпеливо передёрнул плечами:

— Нет. Я не знаю, кто это может быть.

— А с Виктором Андреевичем Красновым, который вчера вам, Злата Романовна, угрожал, вы знакомы?

Я растерялась, не зная, как лучше ответить, но Алан опередил:

— Нет, она с ним не знакома! И если у вас больше нет вопросов…

— Вообще-то есть, — Ерёменко явно не торопился завершить нашу «доверительную» беседу и смотрел на меня взглядом Каа, гипнотизирующего бандерлогов. — Он уверял, что его девушка стала жертвой вашей своеобразной практики целителя. Говорят, вы лечите местных жителей травами и заговорами, — губы служителя закона искривила презрительная улыбка, — это так?

Войнич снова среагировал быстрее и холодно отчеканил:

— Я вам уже сказал: или предъявляйте обвинение или уходите! На провокационные вопросы мы без адвоката отвечать не будем!

— Но вы же понимаете, что такая деятельность незаконна без соответствующего разрешения и образования.

— А ваши обвинения бессмысленны и некорректны без доказательств! Ещё вопросы есть? — холод в голосе Алана дополнился металлом.

От спортсмена исходили тяжёлые волны негатива. Мне стало не по себе.

— Есть. Злата Романовна, мы не нашли в местной поликлинике вашу медицинскую карту, она у вас дома? Можно взглянуть?

А вот это было очень неожиданно. Я удивилась.

— У меня вообще нет карты — очень редко болею, а для чего она вам?

— На теле первой убитой девушки обнаружено лекарственное средство, которое принимают астматики. Похоже, кто-то воспользовался ингалятором, но у жертвы ни астмы, ни приступов удушья не отмечалось. Получается…

— Это мог быть убийца, — закончил Алан. — Мою медицинскую карту тоже затребуете?

— В обязательном порядке, — кивнул майор, тяжело поднимаясь из кресла. — Ничего личного, мы обязаны всё проверить. Но чистосердечное признание, как вы помните, смягчает вину и существенно влияет на наказание, так что если хотите о чём-то поведать…

Мы не хотели. Он вздохнул и закончил:

— Позвоните, если передумаете. А пока не покидайте посёлок. Оба!

Это было сказано приказным тоном — никаких «пожалуйста» или «будьте любезны».

Когда они ушли, я вспомнила об обещании лейтенанта проверить распечатку звонков Алана. Что будет, если выйдут на Громова? Нет, «оборотень», конечно, выкрутится, но мало ли!

— Ты зря недооцениваешь нашего коварного наёмника, — развеял сомнения Войнич. — Для неофициальных дел у него и номер неофициальный. Зарегистрирован на какую-то знакомую. Она всегда готова подтвердить, что звонили именно ей.

— Что скажешь об убийце-астматике? Насколько это реально?

Алан устало взъерошил волосы.

— Не знаю, что думать. Слишком устал. Когда приедет бабушка?

— В восемь вечера. Время есть, отсыпайся пока.

Алан охотно согласился, раздвинул диван в гостиной и со вздохом устроился на нём. У меня сложилось впечатление, что чемпион просто не хочет обсуждать встречу с Ерёменко и в особенности дикую версию о его причастности к убийству.

— Ты тоже ложись, нужно выспаться, — он подвинулся, освобождая место.

— Прямо здесь?

— Да, прямо здесь. Хочу быть уверен, что ты не умчишься снова кого-нибудь спасать, пока сплю, — проворчал Войнич.

— Может, тогда лучше привяжешь? — хмыкнула, протягивая ему свой пояс от халата.

— А это уже твои сексуальные фантазии? — насмешливо поддел спортсмен, отомстив за прежнюю шутку. — А говорила, БДСМ не любишь!

Увы, контроль утерян безвозвратно. Он действительно больше не реагировал на мои выпады, ещё и острить пытался. А если так:

— Не люблю, но можно попробовать наоборот: я могла бы связать тебя. Думаю, это мне понравится! А может быть и тебе тоже.

Войнич комментарий не оценил, зевнул и сонно пробормотал:

— Ложись, соблазнительница, обойдёмся без крайних мер. Просто пообещай никуда без меня не выходить и не поддаваться героическим порывам.

— Не выйду. А порывы — это больше по твоей части. Ты такой непостоянный.

— Я - непостоянный?! — от удивления, начавший было дремать спортсмен, проснулся. — С чего ты взяла?

— С того, что летом обещал ненавидеть меня вечно, а теперь вон завтраки готовишь и ни на шаг от себя не отпускаешь. Всё-таки влюбился, да?

Вообще-то это тоже была шутка. Последняя, так сказать, контрольная. Но эффект она произвела неожиданный. Алан с растерянным видом принял сидячее положение и, глядя в сторону, неохотно проворчал:

— Ты же сама выспаться предложила, а теперь допрос устраиваешь. Ладно, чтобы между нами не было недомолвок и двусмысленностей, объясняю: влюбился — это сильно сказано, но ты мне нравишься. Отрицать очевидное бессмысленно перед твоими-то способностями. И не смотри на меня, как Кутузов на Наполеона. Это не признание и не предложение — просто констатация факта, — торопливо добавил он, заметив выражение моего лица.

На нём, подозреваю, застыло нечто посильнее удивления.

— А ты не знала? Тоже мне экстрасенс, — Алан постарался скрыть неловкость за упрёком.

Я машинально парировала:

— Я, если помнишь, считываю только сильные эмоции. Из них у тебя преобладают злость и ненависть. Всё остальное как-то слабо выражено. Значит, там ничего серьёзного!

— Я так и сказал, — кивнул он, избегая моего взгляда. — Просто симпатия. Не беспокойся, ни на что кроме твоей безопасности не претендую. А теперь, если мы, наконец, всё прояснили давай поспим.

Он снова лёг, закинув руки за голову, и закрыл глаза. А я, потрясённая, ещё долго стояла рядом, ожидая, что вот сейчас он засмеётся и выдаст что-нибудь вроде «Ага, повелась! Не только ты можешь вгонять людей в ступор!». Не дождалась.

Алан уснул. Я вернулась в свою комнату и попыталась последовать его примеру, но сон не шёл. Обдумать полученную от Ерёменко информацию тоже не получалось. Слова Войнича, прозвучавшие как гром среди ясного неба, упорно не хотели забываться и вытесняли все остальные более продуктивные мысли.

Ещё больше смущала собственная реакция на них. Пылающие щёки, смятение и чуть ли не паника — это что-то новое. Меня, познавшую фактически все тайны человеческих отношений (пусть и через эмоции других людей), сложно застать врасплох. Я привыкла препарировать и раскладывать по полочкам чужие чувства, а свои со временем научилась подавлять и загонять куда-то очень глубоко. В моей ситуации так было проще. Иногда они, конечно, прорывались наружу в минуты сильных эмоциональных потрясений, вроде появления Игрока, но в целом поддавались контролю. Тогда откуда эта паническая атака на ровном месте? Чего мне бояться? Неловкости в наших и без того непростых отношениях или неотвратимости дальнейшего объяснения?

А может быть, это всё-таки была шутка?! Хотелось надеяться! Я в принципе могла проверить это прямо сейчас. Достаточно «просканировать» спящего спортсмена. Он ведь сам однажды предложил выяснить таким образом всё, что меня интересует. Но не хотелось пользоваться его бессознательным состоянием, да и перспектива получить подтверждение прозвучавшему признанию не вдохновляла. Хотя в какой-то степени это, пожалуй, было бы приятно.

Последняя мысль смутила ещё больше. Я окончательно запуталась и усилием воли заставила себя не думать о случившемся. Просто лежала, сконцентрировавшись на дыхании как во время медитации, и через полчаса, наконец, провалилась в беспокойный сон без сновидений.

Проснулась, когда за окном стемнело. Вскочила, испугавшись, что опаздываю, но настенные часы показывали половину седьмого. Выглянула в гостиную — диван пустовал, из кухни доносились уже привычные звуки, наверное, Алан хозяйничал.

От этой мысли стало неловко, а ведь раньше его кулинарная инициатива воспринималась естественно. Удивительно, как несколько слов способны усложнить жизнь!

Я глубоко вздохнула, отгоняя сомнения. Ничего не случилось и не изменилось. Нужно всего лишь прояснить ситуацию, чтобы действительно избавиться от недомолвок. Тщательно причесала растрепавшиеся волосы, поправила одежду и отправилась на кухню. Войнич готовил незатейливый ужин из того, что смог найти.

— Сосиски! Разве спортсмены питаются дешёвыми полуфабрикатами?

Он обернулся, и я поняла, что не одна здесь чувствую себя неловко. Чемпион тоже стушевался и проворчал:

— Что поделать, если выбирать не из чего, у тебя холодильник пустой. Нужно будет на обратной дороге продукты закупить. Садись, поужинаем. Я с утра ещё ничего не ел.

Да, о продуктах я как-то не подумала — не до того было. Теперь вот и бабушку кормить нечем, и своему невольному гостю разносолов не предложить. Придётся обойтись тем, что есть.

— Там пара огурцов и помидоров оставались, сейчас салат сделаю.

Я достала овощи, помыла и принялась нарезать. Алан подавал соль, масло и специи. Иногда наши руки соприкасались, и от горячей волны совершенно нелогичного смущения становилось жарко. Когда салат был готов, напряжение между нами ощущалось уже физически. Я дважды хотела поднять щекотливую тему, но так и не решилась. Алан нарушил затянувшееся и ставшее неудобным молчание первым:

— Я позвонил Громову и Эду. Пусть проверят всех, кто поселился в посёлке в последнее время (списки у них есть) на предмет заболевания бронхиальной астмой.

Я с облегчением переключилась на более насущные проблемы:

— Почему ты думаешь, что это болезнь убийцы? Вдруг ингалятором пользовался кто-то из знакомых Ани? А ещё Игрок мог специально оставить ложную улику, чтобы нас запутать.

— Специально он оставлял то, что могло привести к нам. Нужно проверить все версии. Времени мало. Послезавтра, возможно, будет убита ещё одна девушка. Кстати, спроси у бабушки, не болел ли астмой кто-нибудь из родственников жертв? Она ведь была в вашем городе фельдшером и может это знать.

Я вдруг замерла, отследив яркое и чёткое воспоминание. Нет, не из далёкого прошлого. Эту картину я наблюдала совсем недавно — в трансе: маленькая темноволосая девочка, задыхающаяся от слёз. Задыхающаяся настолько, что потребовалась медицинская помощь.

— Кажется, я знаю одного такого человека: у дочери Леонтьева случались приступы удушья. Я видела это вчера через установку наблюдателя.

Алан нахмурился.

— Девочка, которую нам не удалось найти?

— Возможно, ей удалось найти нас. Впрочем, астма в детском возрасте — не приговор, она вполне могла её «перерасти».

— Других зацепок всё равно нет! Эд не смог ничего разузнать в детском доме, позвоню Громову, может у него получится!

Алан вышел из кухни за телефоном. Пока я накрывала на стол, он сделал пару звонков и вернулся заметно помрачневшим.

— Что ещё случилось?! — простонала я.

Спортсмен сел за стол и выдавил вымученную улыбку:

— Ничего кардинального, просто досадная неприятность — в вечерних газетах появилась информация об убийствах. Параллели с прошлым пока не проведены и фотографий нет, но почерк маньяка описан в подробностях. И розы тоже упоминаются.

— Плохо, — я сжала налившиеся тяжестью виски ладонями. — Полиция эти параллели уже провела и пресса не отстанет. Чувствую, скоро в СМИ и наши снимки появятся.

— Не появятся, если мы опередим убийцу.

— Как? Мы даже не знаем, кого искать!

— Для начала найдём дочку Леонтьева. Что ещё ты про неё видела?

— Ничего нового. Девочку отдали в детский дом, и никаких контактов с отцом больше не было. Он даже не пытался её искать.

— Зачем такие безответственные люди вообще детей заводят?! — возмутился Алан.

— Он ведь не планировал дочь бросать. У них была нормальная даже дружная семья, но после смерти жены для него всё потеряло смысл.

— И в чём он его нашёл — в выпивке и грязных пасквилях в твой адрес?

— Не только. Первое время он активно меня искал и даже бросался с кулаками на дядю Гену — милиционера, который нас спас во время пожара. Кстати, дом поджёг именно Леонтьев. И это он почти настиг нас восемь лет назад. А потом да, начал стремительно деградировать и изливал желчь, не отходя от компьютера. Но кто-то другой проникся его идеей и решил воплотить её в жизнь.

— Леонтьев — законченный псих, — резюмировал Алан. — Только одержимость по наследству не передаётся. Какова вероятность, что этот кто-то его брошенная дочь?

— У неё могли быть собственные мотивы. Родная семья распалась из-за того, что сделал мой отец, а как всё сложилось в приёмной — нам неизвестно.

— Скоро выясним. За дополнительную плату Громов обещал расстараться и раздобыть информацию в течение дня.

Мне очень не нравилось то, что приходится задействовать «оборотня» в таком, можно сказать, личном деле. В душе всколыхнулась тревога.

— Про газеты тебе он сказал?

— Да.

— Не нравится мне это. Вот увидишь, он скоро докопается до истины и начнёт нас шантажировать! — в последнем я не сомневалась.

— Пусть только попробует! Я ему шею сверну! — отмахнулся Алан. Вот зря он капитана недооценивает. — А доказать он в любом случае ничего не сможет.

— Что насчёт Краснова? Думаешь, полиция уже знает, что он тоже родственник жертвы?

— Если бы знали, они бы с нами по-другому разговаривали. Пока это, скорее всего, неизвестно.

На вокзал мы приехали без пятнадцати восемь.

Я не хотела, чтобы бабушка встретилась с Войничем прежде, чем мы поговорим. Но тот упрямо отказывался уезжать, настаивал:

— Уеду, когда вы сядете в такси. Она меня не увидит, хотя я предпочёл бы не прятаться. Ты ведь всё равно ей обо мне расскажешь.

— Да, придётся.

— Хм, и что именно?

— Правду, в адаптированном варианте, конечно.

— Полагаю, она не обрадуется, — вздохнул чемпион. — И не поверит, что мне можно доверять, верно?

— Верно.

— И захочет тебя увезти?

— Обязательно. Как только узнает, что здесь происходит.

— Как же её переубедить?

— Это моя забота, хотя будет очень непросто.

— Но ты-то понимаешь, что вам нельзя уезжать?

— Я понимаю, что это нужно было сделать раньше, сейчас момент упущен.

— А почему ты в сентябре не уехала, ведь не из-за моей же просьбы? — тихо спросил Войнич.

— Уже говорила — надоело убегать и переезжать. А почему ты перестал посылать сообщения? — это вырвалось как-то само собой.

Я с досадой закусила губу, поймав удивлённый взгляд Алана.

— Не привык навязываться, — объяснил он, — а ты никак не дала понять, что тебе это вообще нужно. Сама ведь просила, оставить тебя в покое. Вот и я принял решение отпустить прошлое. Совсем.

Мы замолчали. И в салоне снова повисло вязкое, тягучее, как патока, смущение. Как же это раздражало!

— А ты ждала моих сообщений? Я думал, ты их даже не замечаешь.

— Я же отвечала.

— Значит, ждала? — от надежды, прозвучавшей в его голосе, захотелось выскочить из машины. Туда — в мороз и холод, чтобы банально остыть, потому что щёки снова начинали пылать.

Мне не нравился этот разговор, но лучше сразу расставить все точки над I. Может тогда эта глупая неловкость исчезнет.

— Не знаю, что ты хочешь услышать, но ты был честен и я постараюсь ответить тем же. Ты мне нравишься как человек, а о других аспектах я никогда не задумывалась. В нашей с тобой ситуации это было бы странно! То, что мы сейчас нормально общаемся — это уже большое достижение, на большее рассчитывать, наверное, не стоит.

— Я и не рассчитываю, сказал ведь уже. Спасибо, что не считаешь врагом после всего, что было летом. И извини, если мои слова тебя как-то задели. Думал, ты и так знаешь.

— И ты извини, не нужно было приставать с глупыми шутками.

— Ничего, так даже проще — не нужно притворяться, у меня это неважно получается.

Его искренность подкупала, а признание льстило, но в целом легче не стало. Я уже пожалела, что завела этот разговор. Нужно было сделать вид, что ничего не произошло. И так проблем хватает — не до лирики.

— Мне пора, поезд вот-вот подойдёт. Подожду на перроне.

Не глядя в его сторону, открыла дверцу и вышла.

— Продукты, не забудь, — тихо напомнил Алан. — Я сегодня к вам уже не приду.

— Да, сегодня не стоит. Нам предстоит очень трудный разговор.

— Позвонишь потом?

— Это будет не скоро.

— Ничего, я всё равно не усну.

Я обернулась, уловив тревогу в его голосе.

— Алан, ты ведь не собираешься дежурить под моей дверью?

— Сегодня нет, — спокойно возразил спортсмен, — а в ночь предполагаемого убийства я останусь у вас и завтра тоже приду. Тебе лучше подготовить бабушку к моему постоянному присутствию.

— Постараюсь.

Я взяла пакет с продуктами, которые мы закупили по дороге, и направилась к перрону. Вдалеке уже слышались звуки, приближающегося поезда. Вскоре он показался в поле зрения. А через несколько минут в вытекающей из вагонов пёстрой разномастной толпе я увидела бабушку.

Увидела и поняла, что миссия и без того представлявшаяся непростой, будет ещё сложнее. На родном лице застыла маска отчаяния и страха, в руках бабушка сжимала газету. Не трудно было догадаться, какая новость её настолько шокировала.

Кухня пропахла сигаретным дымом и валерианкой. Стрелки часов давно перешагнули за полночь. Во всех комнатах горел свет. Посреди гостиной лежал раскрытый, наполовину собранный чемодан, окружённый беспорядочно разбросанными вещами. За эти несколько часов бабушка трижды порывалась его собирать. А уж сколько наших с ней слёз было пролито за это время! Моих даже больше. Помимо собственных эмоций с головой накрывали её страх, отчаяние и разочарование. Последнее было хуже всего, ведь разочаровали её мои поступки!

— Как ты могла?! — снова простонала бабушка, закрыв лицо ладонями.

Возмущение схлынуло и в голосе, помимо отчаяния, отчётливо прозвучали нотки смирения. Кажется она поняла, что метаться бесполезно — ситуация тупиковая. От этого стало ещё горше.

— Прости! — глотая слёзы, уткнулась ей в плечо. — Я думала, что защищаю тебя.

Она горько засмеялась:

— Это я думала, что защищаю тебя! Дура старая, не замечала очевидного! Но я и подумать не могла, что родная внучка может меня обманывать! Если бы ты летом рассказала мне о появлении этого мальчишки, мы бы сразу уехали, и сейчас ты была бы в безопасности!

Она по-прежнему беспокоилась лишь обо мне, как же хотелось провалиться сквозь землю!

— Прости!

— О чём ты только думала?!

— О том, что устала переезжать и начинать всё с начала. А Войнич не опасен — в этом я уверена! Не он убивает девушек и пишет мне сообщения.

— А кто?!

— Это мы с Аланом и пытаемся выяснить! И скоро обязательно узнаем, всё наладится, — мой голос дрогнул, прозвучав до обидного неуверенно.

— Мы? Ты говоришь о парне, чью мать убил твой отец, — тихо напомнила бабушка, — и хочешь, чтобы я реагировала спокойно?

— Понимаю, как это звучит, но…

— Видимо не понимаешь. Злата, я до сих пор не простила человека, который сбил твою маму. Он был пьян, не понимал, что делает. На суде просил прощения, раскаивался, но я и по сей день не могу думать о нём без отвращения!

Неожиданное заявление. А какая полынная горечь! Я и не знала, что она до сих пор так переживает из-за смерти единственной дочери.

— Но его дети ведь не виноваты, — возразила робко, едва слышно.

Бабушка отстранила мою повинно склонённую голову и приподняла за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. В них плескался всё тот же извечный страх потерять меня.

Боже, от сколького же ей пришлось отказаться! Сколько ночей она не спала, прислушиваюсь к шорохам за дверью, готовая сражаться со всеми моими недоброжелателями и преследователями?! Как же больно возвращать её в прежний кошмар! В глазах снова защипало.

— Его дети, конечно, не виноваты, но я бы точно не стала помогать им, рискуя жизнью, — устало и назидательно, словно учитель, объясняющий решение простой задачи непонятливому школяру, сказала Василиса Аркадьевна. — И просто не верю в бескорыстие этого Войнича!

— Он заинтересован в расследовании, его эти убийства тоже касаются.

— Вот в это поверю, а в приступ человеколюбия по отношению к тебе — нет! Он ведь изначально не с благими намерениями здесь появился!

Я вздохнула. Как же сложно говорить исключительно правду — ранящую и беспощадную, но снова солгать ей просто не смогу.

— Да, тогда он был настроен против меня.

— Вот эти его чувства я как раз хорошо понимаю и даже осудить не могу — они естественны, — мрачно кивнула бабушка.

— Но сейчас всё изменилось. Он действительно хочет помочь. Я чувствую, я ведь экстрасенс, — робкая попытка переубедить закончилась полным провалом.

— Экстрасенс, который меня обманул, — тихо напомнила бабушка, — даже не знаю, как теперь тебе верить!

Я снова уткнулась ей в плечо и разревелась, уже не сдерживаясь, как в детстве, когда сверстники в очередной раз прогоняли меня, не принимая в игру (способности спонтанно проявлялись уже тогда и дети инстинктивно меня сторонились). Она тяжело вздохнула и тоже, как в детстве, начала успокаивающе гладить по волосам.

— А может, успеем уехать? Не будем ничего с собой брать, просто уедем куда-нибудь? — шепнула она, целуя в макушку.

— Поздно. Он поедет за нами, — всхлипнула я. — Прости.

— И ты прости, что расслабилась, не доглядела, но нельзя же просто сидеть и ждать очередного удара?!

— В квартире мы в безопасности, — да что с моим голосом, когда он перестанет дрожать?

Бабушка горько усмехнулась:

— Я тоже так думала шестнадцать лет назад, когда заперлась с тобой в доме от толпы возмущённых земляков.

— Но…

— Вот что, я хочу поговорить с этим твоим Войничем лично! Позвони, пусть придёт!

Я неуверенно посмотрела на часы и робко возразила:

— Сейчас? Может лучше утром? Он, наверное, уже спит.

— Ничего, проснётся, мы-то не спим. Звони! — это прозвучало настолько безапелляционно, что спорить я не рискнула и набрала номер Алана.

Он сказал, что будет ждать звонка, но ведь не до трёх ночи! Спортсмен ответил через пару гудков. Голос был сонным, наверное, всё же дремал.

— Злата? Всё нормально? Как бабушка?

— М… хочет с тобой пообщаться. Прямо сейчас.

Он не удивился, только обречённо вздохнул:

— Ладно, буду через пять минут.

— Сейчас придёт, — сообщила бабушке, — я встречу.

— Ещё чего! — она решительно поднялась. — Я сама. Ты у меня к двери больше не подойдёшь!

Я покорно кивнула (спорить всё равно бесполезно) и поплелась ванную умываться. Холодная вода помогла немного прийти в себя, но глаза остались покрасневшими и зарёванными. Неестественная бледность и тени под нижними веками тоже не красили. Невольно задалась мыслью — что тут вообще может нравиться?

В дверь позвонили. Я наскоро промокнула лицо полотенцем, пригладила растрепавшиеся волосы и поспешила в коридор, опасаясь излишне агрессивной реакции бабушки на появление соседа.

Алан, по всей видимости, опасался того же. Вид у него был несколько растерянный, а приветственная улыбка получилась нервной и напоминала гримасу. Одет спортсмен был в неизменный строгий костюм, словно на деловую встречу явился.

— Э… здравствуйте, Василиса Аркадьевна, — выдавил он с заминкой, но суровый взгляд бабушки выдержал стойко.

— Желаешь мне здоровья? Правда? Ну-ну. Иди за мной, — скомандовала она и, развернувшись, направилась в сторону кухни.

Алан поймал мой сочувствующий взгляд и, проходя мимо, шепнул:

— Что? Всё плохо?

— Не шептаться! — строго предупредила бабушка, обернувшись, и указала пальцем на дверь моей спальни: — Злата, иди к себе и ложись спасть. Мы сами разберёмся!

— Это плохая идея, — слабо возразила я. — Вы практически не знакомы.

— И что, он не знает русского? Знает? Прекрасно, значит, переводчик нам не понадобится!

— Но…

— Чего ты боишься, что он на меня набросится? Или что я его съем? А ты, — она бесцеремонно ткнула пальцем в сторону спортсмена, — тоже опасаешься оставаться со мной наедине?

— Нет, конечно, — быстро заверил Алан и улыбнулся мне более уверенно: — всё нормально, Злата, иди, отдыхай. Выглядишь уставшей.

Бабушка пренебрежительно фыркнула:

— Надо же, какой внимательный! Проходи сюда, а ты, — она смерила меня строгим взглядом, — не подслушивай! Марш к себе!

Пришлось подчиниться. Правда, в спальню я не пошла, осталась в гостиной. Сидела на диване, обхватив колени и прислушивалась к доносившимся из кухни звукам, готовая вмешаться в случае ссоры. Но там было тихо, до меня доносились лишь приглушённые голоса. Слов разобрать не получалось.

Через сорок минут меня всё же начало клонить в сон. Разбудил звонок мобильного. Я со страхом уставилась на дисплей. В такое время добрые новости не сообщают. Звонила Дарина, её голос звенел от тревоги:

— Злата?! У тебя всё в порядке?

— Да, вроде бы. А что случилось?

— Прости, что разбудила. Просто сон плохой приснился…

— Опять?

— Нет, тогда мне та женщина снилась, о которой я тебе рассказывала, помнишь? А сегодня я увидела тебя… мёртвой… вот и решилась позвонить. Проверить.

— Э… не беспокойся, я жива и даже здорова. А ту женщину ты тоже мёртвой видела?

— Да.

— И… с ней что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, мы сегодня созванивались.

— Вот видишь, это просто сон. Не стоит беспокоиться.

Подруга заметно успокоилась:

— Да, ты права. Конечно, просто сон, да ещё глупый такой. Обстановка нереальная и эти розы…

— Какие розы? — невольно вырвалось у меня. Сердцебиение резко участилось.

Подробности недавних убийств я Даше не рассказывала.

— Чёрные, страшные такие. Бред, короче, извини, что разбудила. А погадать пока не получилось. Этот паразит, когда буянил раскидал большую часть товаров и мои карты в том числе. Некоторые я так и не нашла, а с новыми работать непривычно.

Попрощавшись с Дариной, я отключила телефон. Хватит на сегодня новостей и предупреждений. О страшном сне гадалки предпочла не думать. Если бы целью Игрока была моя смерть, он не стал бы устраивать весь этот спектакль с копированием убийств на тему «Найди 10 отличий». Или же мой труп должен стать финальной точкой в его сценарии? Эх, понять бы, чего он добивается?

Двери кухни открылись только через час, выпуская красного, как спелый помидор Войнича и уставшую, но выглядевшую более спокойной бабушку.

— Мало того, что лжёшь, так ещё и не слушаешься! — проворчала она, заметив меня.

— Я не подслушивала… всё нормально?

Войнич отрывисто кивнул, пробормотал: «До завтра», повернул торчавший в замочной скважине ключ и быстро вышел. Бабушка заперла за ним дверь.

— Вытащи ключ, — сказала, вспомнив наставление Эда. — Вы поговорили? Что думаешь?

— Что впереди тяжёлый день. Ложись спать, завтра всё обсудим.

— Ты хотя бы веришь, что Войнич не имеет отношения к этим убийствам?

Бабушка нахмурилась.

— К убийствам, может, и не имеет, но, вспомни, как спокойно мы жили здесь до его появления. Есть большая вероятность, что преследователя привёл именно этот парень!

Я не стала с ней спорить, сама порой ловила себя на подобной мысли. О том, что Войнич искал меня долго и упорно знал каждый, кто хоть однажды посетил сайт ОРКа. Перед тем, как спортсмен появился в Лесогорске, в его постах встречались частые и непрозрачные намёки на то, что цель близка. Для того чтобы выйти на меня, изначально вполне могли следить именно за ним.

Остаток ночи прошёл спокойно. Я боялась, что бабушка от пережитых потрясений вообще не уснёт и успокоилась лишь, услышав её ровное дыхание. Только тогда с чистой совестью и сама погрузилась в царство Морфея — наш откровенный разговор дался тяжело и отнял слишком много сил.

Утро навалилось тусклым светом непогожего дня из окна и неприятной тяжестью в висках. Отдохнувшей я себя не чувствовала, скорее наоборот. А вспомнив события прошлой ночи, бегом метнулась в гостиную, выяснить как там бабушка. Ей-то, должно быть, ещё хуже!

Диван был пуст и аккуратно заправлен, а из кухни вкусно пахло свежезаваренным кофе. С виноватым видом заглянула туда — сама хотела встать пораньше и приготовить ей завтрак. Так и есть, бабушка суетилась между плитой, столом и холодильником: что-то нарезала, смешивала, засыпала в кастрюлю.

— Привет, ты хоть немного поспала?

— Привет, конечно, — бодро отозвалась она и даже выдавила улыбку, но взгляд оставался усталым и настороженным. — А ты как? Всё в порядке? Или я ещё чего-то не знаю?

— Почему?

— Выглядишь больно виноватой!

Я невольно улыбнулась. У моей бабушки нет сверхспособностей, но она и без них иногда читает меня, как открытую книгу.

— Именно так я себя и чувствую, а все тайны теперь точно в прошлом. Честно-честно.

Я подошла, обняла её, поцеловала в щёку. Она мягко отстранилась и очень серьёзно посмотрела в глаза.

— Обещай, что больше ничего от меня не скроешь? Даже из самых лучших побуждений!

— Обещаю.

Она облегчённо вздохнула.

— Хорошо, одень что-нибудь потеплее, здесь холодно. Я только что закрыла окно — проветривала, а то накурила ночью.

— Мне не холодно, давай помогу с завтраком.

— Не надо, я почти закончила. Иди, умывайся, пока наш странный сосед не явился.

Это было сказано пренебрежительным тоном с нотками неприязни, определившими её отношение к Войничу. Было бы глупо рассчитывать, что между ними мгновенно вспыхнут уважение и взаимопонимание, но в глубине души мне хотелось именно этого. Всё-таки в этой извращённой игре на выживание Алан — наш единственный союзник.

— Думаешь, придёт? Вчера он отсюда пулей вылетел, что ты ему сказала?

— Правду! Таким как он её не часто слышать приходится, вот и сбежал.

Ох, я-то знала как прямолинейна и резка может быть в разговоре с неприятным ей человеком Василиса Аркадьевна!

— А если он теперь вообще не вернётся? — от этой мысли стало не по себе.

— Было бы замечательно!

— Бабушка, он нам помогает.

— Не помогает, а расхлёбывает кашу, которую сам же заварил! — ворчливо уточнила родственница и настойчиво повторила: — Иди, оденься и возвращайся завтракать.

Войнич пришёл, когда я уже начала сомневаться, что он вообще появится (неизвестно ведь, что бабушка вчера наговорила, а он парень вспыльчивый, склонный принимать опрометчивые решения). Увидев в проёме двери знакомую высокую фигуру, я облегчённо выдохнула, а Василиса Аркадьевна, напротив, нахмурилась и проворчала, впуская гостя:

— Всё-таки пришёл, а я-то надеялась, что больше тебя здесь не увижу!

— Добрый день, Василиса Аркадьевна. Извините, что не оправдал ваши надежды, придётся вам ещё немного меня потерпеть, — с достоинством сообщил Алан, умудряясь улыбаться вполне естественно.

— На каком основании? — недружелюбно уточнила бабушка.

— Мы все заинтересованы в плодотворном расследовании. Предлагаю вместе обобщить уже собранную информацию. Вы могли бы пролить свет на некоторые события прошлого.

— Проходи, — она неохотно отошла в сторону, освобождая проход, замкнула за ним дверь и скрылась в гостиной, пригласив нас следовать за ней.

— Думала, ты уже не придёшь, — сообщила я шёпотом.

— Тоже надеялась? — настороженно уточнил Алан, внимательно меня разглядывая.

От этого взгляда щекам снова стало горячо, но хитрить и лукавить не хотелось.

— Нет, боялась.

Он подошёл ближе и тоже, понизив голос до шёпота, с укором произнёс:

— Злата, по-твоему, я из тех, кто бросает слова на ветер? Это не так. Запомни, я никогда не оставлю в беде человека, которому обещал помощь, особенно, если этот человек мне не безразличен.

— Но бабушка…

— Даже если она спустит меня с лестницы! Даже если ты сама выставишь за дверь и попросишь никогда больше не появляться, я никуда не уйду, пока не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке.

Он не играл словами, не пытался произвести впечатление и не флиртовал, просто в очередной раз констатировал факт, и от этого на душе стало чуть теплее и светлее. А смущения я больше не боялась, осознав, что чувствовать себя живой не так уж плохо.

— Эй, вы чего там шепчетесь? Ну-ка быстро заходите, заговорщики! — выглянув в коридор, недовольно скомандовала бабушка.

Мы переглянулись и повиновались.

— Чувствую себя нашкодившим двоечником, которого вызвали к директору, — шепнул напоследок Алан, пропуская меня вперёд.

— Я всё слышала, двоечник! — немедленно отозвалась Василиса Аркадьевна. — И часто тебя к директору вызывали?

— Часто, — честно признался парень, — только не меня, а родителей.

Я даже догадывалась в связи с чем. Наверное, спортсмен и в детстве любил кулаками махать.

Мы с ним разместились на противоположных концах дивана, бабушка села в кресло напротив и с видом приступившего к допросу следователя произнесла:

— Вот с твоих родителей и начнём.

— Опять?! — в голосе Алана прозвучало отчаяние. — Я же вам вчера всё рассказал и про себя, и про маму!

— У тебя есть ещё отец и другие родственники! Где гарантия, что они не имеют отношения к тому, что сейчас происходит?

Уловив исходящие от Войнича волны зарождающегося возмущения, я поспешила вмешаться:

— Я ведь рассказывала вчера, что проверяла Нику — сестру Алана. Так что гарантия есть.

— А отец?

— А отцу глубоко плевать на всё, что не касается его бизнеса! — сухо процедил Войнич, с трудом сдерживая более негативные эмоции. — Я уже говорил — у него другая семья, есть сын. Да, он содержал нас с сестрой, пока в этом была необходимость, но что касается мамы, отец вряд ли помнит, как она умерла и уж точно из-за этого не страдает. Он даже на её похоронах не присутствовал, потому что на это время была назначена деловая встреча!

Возмущение спортсмена сменилось горечью, а мне вдруг очень захотелось взять его за руку, чтобы забрать хотя бы часть негативных ощущений, успокоить.

— Бабуль, в этом, правда, нет смысла — Игрок пытался подставить и самого Алана. Зачем это делать кому-то из его семьи? Постарайся лучше вспомнить женщин, погибших в нашем городе и их семьи. Ты знала кого-нибудь из них лично?

Бабушка задумалась.

— Ковалёвы жили через шесть домов от нас, ты тоже должна их помнить. Алёна развелась с мужем и жила с сыном-подростком у родителей, работала в школе библиотекарем. Их я всех хорошо знала. Значит, Света сейчас в Москве?

— Да, мы её проверили. Она даже не вспоминает о трагической смерти старшей сестры.

— Правильно делает, нечего цепляться за прошлое! — проворчала бабушка, выразительно посмотрев на Войнича.

Тот опустил глаза и углубился в созерцание узоров на моём паласе.

— Интересно, а сын этой Алёны сейчас где? — заинтересовалась я.

— Там же — на малой родине, — проинформировал Войнич, по-прежнему не отрывая взгляд от пола. — Эд проверил всех родственников жертв по списку. Многие, конечно, разъехались. Он остался.

— Разумеется, куда уедет инвалид детства с ДЦП?! Тут и проверять нечего было! — съязвила бабушка. Напряжённость между ней и Войничем не ослабевала. Я поспешила вернуть беседу в нужное русло:

— А ещё кого помнишь?

— Только Ирочку Теряеву. Мы с её мужем в одной больнице работали. Он был талантливым онкологом, дружил с… твоим отцом. — Её голос дрогнул, костяшки пальцев вцепившихся в подол серой клетчатой юбки побелели.

— Он убил жену друга?! — взвился Войнич.

— Да! Жену лучшего друга! — отчеканила бабушка. — А ещё твою мать, если ты вдруг забыл. И это обстоятельство никогда не изменится! Никогда! Может, хватит играть в терпимость и гуманизм? Дверь там, буду только рада захлопнуть её за тобой!

Я сжала виски ладонями, к свинцовой тяжести присоединилась головная боль. Как же тяжело находиться между этими источниками взаимной антипатии. Мне что, теперь постоянно придётся их разнимать?

— Извините, — проворчал Алан. — Не хотел никого обидеть, просто не смог сдержаться. А уходить я не собираюсь, обещал помочь Злате и помогу. Я не играю в гуманизм, просто делаю то, что считаю правильным и естественным.

— А разве это естественно — помогать человеку, отца которого ты презираешь и ненавидишь?

Алан пожал плечами. Верный себе, притворяться он по-прежнему не собирался.

— Не вижу противоречий. Дети за грехи родителей отвечать не должны. Да, я не сразу это понял, да, вёл себя жестоко и глупо, да, я никогда не смогу понять и принять того, что сделал отец Златы, но также никогда больше её в этом не упрекну и никому другому не позволю!

Бабушка грубоватую искренность чемпиона не оценила.

— Какая пламенная речь, всю ночь сочинял?

— Может, хватит уже выяснять отношения! — взмолилась я. — Вам что, прошлой ночи не хватило? Давайте вернёмся к делу, времени мало. Нам нужно вычислить Игрока, или завтра ночью он убьёт ещё одну девушку!

— Хорошо, — Алан бросил в мою сторону виноватый взгляд и привычным жестом взлохматил волосы. — Вот про Теряевых Эд ничего не говорил, значит, мужа-онколога на месте не нашёл. А он мог…

— Не мог, — возразила бабушка чуть более миролюбиво, — не нашёл потому что его давно нет в живых. Игорь повесился незадолго до убийства жены.

— Из-за чего повесился? — зачем-то уточнил Алан.

— Откуда мне знать? В последнее время он часто выпивал, может на этой почве, а может, понял, что жене ничем уже не помочь. У неё лейкемия была, она постоянно в разных клиниках лечилась, только всё безрезультатно.

— А Леонтьевых ты знала?

— Пару раз приезжала на скорой по вызову, когда их дочери плохо было. Вот и всё. С другими женщинами я не была знакома, город не такой уж маленький.

Мобильный бабушки зазвонил. Она приняла вызов и раздражённо сказала кому-то:

— Да помню я, но сегодня, наверное, не смогу. Может, сама вместо меня подпишешь? Ладно, до свидания.

— С работы звонят, — объяснила она на мой вопросительный взгляд. — Я сегодня должна была либо приступить к своим обязанностям, либо написать заявление на отпуск без содержания. Отгулы все закончились, а в отделе кадров у нас с этим строго.

— Я могу вас отвезти, — вызвался Алан.

— Не стоит. Мне всё равно здесь больше не работать. — Отмахнулась Василиса Аркадьевна и добавила тоном, не терпящим возражений: — Как только всё закончится, Злата, мы отсюда уедем. Навсегда.

Время за обсуждениями, сдобренными регулярными дискуссиями бабушки и Алана, пролетело быстро. Мы постарались, насколько это было возможно, поэтапно проанализировать случившееся. Буквально «разобрали по косточкам» всех потенциальных подозреваемых. Изучили списки Эда, включающие граждан недавно поселившихся в Лесогорске, благо некоторых бабушка знала. Но конечный вывод получился неутешительным — при всём обилии имеющейся информации, пользы от неё не было. Мы снова вернулись к тому, с чего начали.

— Нужно найти Вику Леонтьеву, — резюмировала я.

— Не могу представить женщину, способную на подобную жестокость, — недоверчиво покачала головой бабушка. — А она ведь ещё совсем молоденькая девушка, сколько ей 23–24?

— Двадцать четыре, и тут я с вами согласен. Сомневаюсь, что убийца — женщина, — неохотно признался Алан. — Но проверить её нужно. Думаю, до конца дня мы выясним, где она сейчас.

Войнич по-прежнему надеялся на Громова, вернее на его алчность и страсть к материальным благам, ведь за деньги тот, что угодно сделает. О моральном облике оборотня в погонах мы бабушке не рассказывали — ей и без того переживаний хватит. Алан лишь обмолвился, что нанял детектива и полицейского в помощь.

— Эд всё ещё занимается остальными родственниками жертв.

— Зачем? — искренне удивилась я. — Он ведь уже выяснил местонахождение каждого! Тех, что живут поблизости мы проверили.

— А что мешает тем, кто живёт далеко, нанять исполнителя?

Возражение спортсмена меня не убедило.

— Какой исполнитель будет с такой точностью воспроизводить убийства 16-летней давности, отправлять мне эсэмэски, дразнить, угрожать, играть? Нет, уверена, он получает удовольствие от процесса! Для него это что-то очень личное!

— Конечно, личное! — нахмурилась бабушка. — Как в ту ночь, когда подожгли наш дом, а все глазели и только что не аплодировали!

Её голос дрогнул, взгляд наполнился знакомой горечью. Я тяжело вздохнула. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы однажды она смогла забыть этот кошмар, а теперь старые раны вскрылись снова, и надежды на забвение не осталось.

Лежащий на столе телефон бабушки озвучил входящий звонок. На дисплее высветилось «Авдеев». Уже третий раз за последние два часа. Первые два звонка Василиса Аркадьевна сбросила, вот и сейчас смотрела на заливающийся звоном мобильник со смесью грусти и раздражения.

— Отключи! — велела она мне и отвернулась к окну, обхватив плечи руками.

Но я взяла телефон и приняла вызов.

— Добрый день, Афанасий Кириллович! Да, она уже вернулась.

Бабушка возмущённо шикнула, попытавшись отнять телефон. Я не дала и продолжила переговоры со встревоженным влюблённым.

— Нет, она немного приболела и на работу пока не выйдет. Да, сейчас у меня. Можете, конечно, ждём.

— Это ещё что такое?! — набросилась с упрёками родственница, едва я отложила мобильник. — Ты позволила ему приехать?! Зачем?! Как ты могла?!

— Он переживает, вам нужно поговорить, — объяснила я.

— И что я ему скажу? Что в санаторий больше не вернусь и вообще скоро уеду?!

— Это лучше, чем держать человека в неведении и зря обнадёживать.

— Я даже не знаю можно ли ему доверять!

— Можно! Я его проверяла, извини, исключительно в целях безопасности.

Бабушка немного успокоилась, но продолжала бросать в мою сторону крайне неодобрительные взгляды.

— Он что, прямо сейчас приедет?!

— Да, минут через двадцать.

— Как ты могла так меня подставить?! — она окинула быстрым взглядом свою одежду, прикоснулась к волосам и, видимо, осталась недовольна беглым осмотром. — Сейчас позвоню и скажу, чтобы не приезжал!

— Боюсь, он был уже в пути, когда звонил.

— Ну, Злата! Спасибо, удружила! Кстати, а этого-то ты проверяла? — бабушка с неудовольствием показала в строну притихшего Войнича, предпочитавшего не вмешиваться в наш диалог.

— Конечно, — я не колебалась, в принципе так и было. Проверить ведь можно разными способами, а она не уточняла, какой имела в виду.

Алан бросил в мою сторону странный взгляд и снова уставился в пол. Василиса Аркадьевна строго напомнила:

— Ты обещала больше меня не обманывать!

— Я не обманываю.

— Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Где у тебя расчёска и что-нибудь похожее на косметичку? Нужно привести себя в порядок.

— Идём, поищем.

Когда я вернулась в гостиную, оставив бабушку прихорашиваться перед зеркалом в ванной, Алан сидел в прежней позе, нервно поигрывая брелком на ключах.

— Афанасий Кириллович, это тот потенциальный ухажёр из больницы? — уточнил он.

— Да. Бабушка ему нравится и, полагаю, это взаимно.

— Тогда почему она так рвётся уехать?

— Чтобы меня защитить. Это, к сожалению, единственная цель её жизни.

— Для этого уезжать не обязательно, — проворчал спортсмен и вдруг резко сменил тему: — Почему ты ей солгала?

— Когда? В чём?!

— Ты меня не проверяла, — напомнил он, понизив голос. — Разве что когда я спал?

— Вот ещё, я не пристаю к спящим мужчинам!

— Тогда как ты можешь быть во мне уверена?

Я села напротив и, оглянувшись на дверь, тоже постаралась говорить тише:

— Я заглядывала в твои мысли в самом начале нашего знакомства, если помнишь. Да, ты меня ненавидел, но смерти не желал даже тогда. У тебя не раз была возможность избавиться от дочери того самого маньяка, но вместо этого ты мне помогал. Например, мог бы спокойно бросить в доме Жаклин погибать, а не рисковать жизнью, чтобы спасти. И сейчас, когда я позвонила, ты не усомнился в моей невиновности, да ещё и защищаешь от очередного преследователя. Поэтому я сказала правду — проверку ты прошёл.

Алан с сомнением покачал головой.

— Это ничего не доказывает, я ведь могу притворяться. Нельзя быть такой доверчивой!

Я невольно улыбнулась, вспомнив его сомнительные попытки в области актёрского мастерства.

— Не обижайся, но притворяться ты не умеешь. Слишком прямолинеен — всегда говоришь то, что чувствуешь и делаешь, что считаешь нужным. Иногда это доставляет массу проблем, но мне нравится твоя искренность, не нужно быть экстрасенсом, чтобы её оценить.

Вообще-то я просто констатировала очевидное, без желания польстить, но, наверное, получилось несколько двусмысленно. Войнич смутился и поспешно отвёл взгляд, проворчав:

— Ты слишком снисходительна. Как сказал бы Эд, не путай искренность с безрассудством и ослиным упрямством.

— Я не путаю, этого в тебе тоже немало, — услышав звук мотора, я выглянула в окно. У подъезда остановилась красная девятка Авдеева. — А вот и Афанасий Кириллович подоспел. Быстро он.

— Примчался на крыльях любви, — неловко усмехнулся Войнич и поднялся. — Я, пожалуй, пойду. Нужно ещё позвонить Нике и поторопить Громова с поисками дочки Леонтьева.

— Да что он мог успеть за такой короткий срок?

— За те деньги, что я ему плачу, он уже должен был найти и арестовать маньяка! — раздражённо проворчал парень. — Вот пусть отрабатывает!

— Кстати, о деньгах, — я вспомнила о финансовых трудностях самого Войнича. — У меня есть некоторые сбережения, если нужно тому же Громову заплатить или Эду… У тебя ведь сейчас ещё и кредит…

Я замолчала, испуганная выражением его лица.

— Злата, за кого ты меня принимаешь?! Я не беру деньги у женщин! — холодно отчеканил спортсмен. — И с кредитом всё нормально! «Авалон» приносит стабильную прибыль, на погашение задолженности идёт лишь её третья часть. Так что рано ты меня в бессребреники записала!

— Извини, хотела помочь. Я ведь тоже заинтересована в расследовании.

— Понимаю, — он глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Хочешь помочь, пообещай, что не уедешь, не предупредив меня, даже если бабушка будет настаивать!

Афанасий Кириллович пробыл у нас больше получаса. Я поздоровалась и ушла к себе, дав им возможность пообщаться наедине. А когда вернулась, бабушка была уже одна. Курила, стоя у открытого окна. Я подошла сзади, обняла за поникшие плечи, почувствовав всю глубину её тоски, и прошептала:

— Прости.

— Не надоело извиняться? Эх, поставить бы тебя в угол, как раньше! — проворчала она, затушив сигарету по привычке — о край цветочного горшка.

— Ты никогда не ставила меня в угол.

— Видимо, зря.

— Сказала Афанасию Кирилловичу, что уедешь?

— Намекнула, что это возможно.

— Он расстроился. — Не вопрос — утверждение.

— Да, — она вздохнула. — Ты права, лучше сразу развеять ложные надежды.

— У тебя получилось?

— Частично. Не смогла сразу… категорично.

— Понимаю. Может быть, всё ещё наладится.

— Не может быть! Даже если наладится, мы всё равно уедем. После тех публикаций в газетах оставаться здесь просто опасно.

Бабушка неохотно отстранилась, провела рукой по моим волосам и устало опустилась в кресло-качалку. Выглядела она измождённой.

— А что ты собираешься делать с этим Войничем? — неожиданный вопрос застал врасплох.

— В каком смысле? Он ведь не предмет обихода?

— Вот именно. Предмет можно выбросить или где-то оставить, а этот парень так просто не отстанет.

От её пристального всепонимающего взгляда стало неловко.

— Не преувеличивай. Когда всё закончится, он пойдёт своей дорогой, а мы — своей, — возразила, стараясь не выдать сомнений.

На самом деле такой уверенности не было. Да и самой, честно говоря, уезжать, сжигая все мосты, не хотелось.

Алан появился через час. Едва бабушка открыла дверь, он буквально ворвался в комнату и скомандовал:

— Злата, включай ноутбук, Громов сейчас перешлёт фотографию Вики Леонтьевой. Говорит, она плохого качества, поэтому на телефон отправлять бессмысленно.

Я послушно включила ноутбук.

— Как он её нашёл?

— Я о методах не расспрашивал, главное результат. Он выяснил, что девочку удочерила семейная пара из Новгорода. Похоже, ей там пришлось несладко. Однажды она даже в опеку пожаловалась.

— С ней жестоко обращались?

— По мне так хуже, чем жестоко. Оказывается, у тех горе-родителей умерла родная дочь, и Вику они удочерили лишь потому, что девочка внешне была на неё похожа. Вместо любящей семьи она попала в мавзолей памяти. Кроме имени погибшей, ей пришлось носить её одежду, заниматься тем, что любила она, ходить на те же кружки, даже читать те же книги! Любая инициатива пресекалась и наказывалась.

— Ужас какой! — всплеснула руками бабушка. — Надеюсь, её у них забрали!

— Нет, им удалось замять проблему. Жалоб больше не поступало, но когда девочка выросла, она ушла из дома, официально изменив паспортные данные (сейчас это просто). Связь с приёмными родителями Вика не поддерживает, никто не знает где она сейчас.

— Что ж, такая жизнь вполне могла стать мотивом для мести. А как её теперь зовут?

— Громов выясняет.

Дождавшись, когда Яндекс загрузится, Алан вошёл в свою почту и щёлкнул по только что полученному файлу.

— Вот и обещанная фотография, посмотрим.

Когда фото полностью открылось, я удивлённо ахнула, а Войнич побледнел и глухо выругался. Снимок действительно получился нечётким, к тому же сделали его 7 лет назад. И всё же сомнений не было: с фотографии на нас смотрела бывшая девушка Алана — Дина.

— Вы её знаете? — осторожно уточнила бабушка, удивлённая нашей реакцией.

Я неуверенно кивнула.

— Да, это… знакомая Алана.

— Я знала, что все неприятности начались с него! — сухо заключила Василиса Аркадьевна, сверля соседа неприязненным взглядом.

Войнич, будто очнувшись, резко повернулся. Бросил через плечо: «Замкнитесь, никого не впускайте!» и метнулся в прихожую.

Мне это не понравилось. Польза опрометчивых поступков редко превышает нанесённый ими ущерб. Поспешила за ним, и пока спортсмен поспешно натягивал пальто, встала возле двери, скрестив на груди руки.

— Алан успокойся. Объясни, что именно ты собираешься делать?

— А разве не ясно?! Хочу найти эту… интриганку! Злата, открой дверь!

— Открою, но сначала ты успокоишься, и мы всё обсудим.

— Я спокоен!

— Нет, — я взяла его за руку и окунулась в обуревавшие чемпиона негодование, возмущение, растерянность. — Помнишь, что я говорила: мне по душе твоя искренность, но твоя импульсивность — источник неприятностей. Вот что ты сделаешь, когда найдёшь Дину? Тебе нечего ей предъявить! Только напугаешь и вызовешь ненужные подозрения, если она не имеет отношения к нашей истории.

— Не имеет отношения?! — снова взвился Алан. — Хочешь сказать, что наша с ней встреча — простая случайность?! Типа, судьба свела? Я не верю в такие совпадения!

— Я тоже. Но сама она тебе ничего не скажет, а её мысли ты прочесть не сможешь.

— В отличие от тебя, — кивнул Войнич, понемногу успокаиваясь.

— Я с тобой поехать не могу. И вообще, нас обоих просили не покидать посёлок.

— На словах. Мы ничего не подписывали!

— Хорошо. Ты знаешь хотя бы, где она живёт?

Алан помрачнел.

— Я знаю, где она снимала квартиру до того, как перебралась ко мне. Нет гарантии, что Дина не переехала.

— Вот именно! Пусть её сначала найдёт тот же Громов или Эд. Не стоит совершать необдуманных поступков.

Убедившись, что первый эмоциональный порыв миновал, и мои слова услышаны, я отпустила его руку. Войнич неохотно вернул пальто на место. Выудил из кармана телефон.

— Ладно. Позвоню Эду, попрошу выяснить адрес.

— Может тогда пусть заодно и волосы раздобудет, — робко предложила я. — Сам подумай, прежде чем встретиться с ней и предъявить обвинение, мы должны убедиться в его обоснованности.

— Обвинение? В смысле в убийствах? — Алан замер, словно только сейчас в полной мере осознал, что именно произошло. — Дина меня, конечно, использовала, но убить человека вряд ли смогла бы! Нет, точно не смогла бы! Хотя, она ведь была в ту ночь в «Центрифуге» вместе с Никой… Чёрт, не знаю, что и думать!

— Я тоже. Давай всё спокойно обсудим и вместе решим, что делать.

Он, поколебавшись, кивнул:

— Сейчас. Только Эду позвоню, пусть ищет.

Пока Войнич общался с Эдом, я вернулась в гостиную. Бабушка сидела на диване, терпеливо дожидаясь результата наших переговоров. Видимо, решила в этот раз не вмешиваться. Я присела рядом.

— Ты тоже её знаешь? Эту девушку? — осторожно уточнила она.

— Общались однажды.

— Общались? И ты ничего не почувствовала? Разве ненависть можно скрыть? Если она знала кто ты…

— Могла не знать. — Я вспомнила нюансы знакомства с Диной. Она мне, конечно, не обрадовалась, но ничего личного в таком отношении, по моим ощущениям, не было. Девушка просто злилась, что потеряла расположение состоятельного любовника. — Да. Думаю, не знала.

— И как это понимать? Тогда не знала, теперь знает и мстит?

— Пока сложно что-то утверждать. Попробуем её найти.

— Говоришь, знакомая Войнича, — бабушка понизила голос, покосившись на дверь. — И насколько близко они знакомы?

— Довольно близко.

— Любовница? — без прелюдий уточнила родственница.

— М… они жили вместе.

— И как он мог не знать, что её мать погибла, так же как его?!

— Видите ли, Василиса Аркадьевна, я не умею читать мысли, — раздражённо сообщил бесшумно подошедший спортсмен.

— Дозвонился Эду? — я подвинулась, освобождая место на диване.

Но Алан, недовольно покосившись в сторону бабушки, предпочёл расположиться в кресле напротив, где пару часов назад сидела она.

— Да, он сейчас же приступит к поискам.

— А Дина никогда не упоминала о своей семье? Родной или приёмной?

Он задумался, затем отрицательно покачал головой:

— Она как-то обмолвилась, что сирота. В подробности не вдавалась, а я не расспрашивал.

— Как вы познакомились? — лезть в личную жизнь Алана не хотелось, он и так на взводе. Но придётся — проблема-то у нас общая. — Она сама тебя нашла, верно?

Войнич болезненно поморщился и признался:

— Да. Записалась в одну из секций, что я веду. Ходила на занятия, ну и… там всё началось.

— Она когда-нибудь спрашивала обо мне? Интересовалась поисками?

Алан снова погрузился в воспоминания.

— Нет. Не спрашивала. Мы вообще эту тему никогда не обсуждали.

Странно. Как же она тогда собирала информацию?

— А где-нибудь, например, в твоём компьютере были какие-то мои данные: адрес, фото? Она могла их обнаружить?

— Были фотографии и адрес — Эд присылал. Но компьютер запоролен, не говоря уже о почте, а навыков хакера я за ней не замечал. Она интересовалась исключительно социальными сетями да интернет-магазинами.

Прозвучало неубедительно. Девушка могла специально разыграть недееспособность в сфере компьютерных технологий.

— А астма у неё была? — вмешалась бабушка.

Правильный вопрос, с него следовало начинать.

Алан смерил нас удивлённым взглядом.

— Нет. Проблемы с дыхательной системой проявились бы ещё на занятиях. Может в детстве она и болела, но сейчас точно здорова.

Василиса Аркадьевна недоверчиво хмыкнула:

— Это довольно коварное заболевание. В детстве симптомы могут исчезнуть, а спустя годы в стрессовых ситуациях они порой возвращаются.

— А Громов ничего не упоминал о болезни девочки?

— Нет, у него была другая задача. — Алан устало потёр лоб, растерянно посмотрел на меня и со вздохом поделился сомнениями: — Не представляю Дину, кромсающую ножом человека. Она ужасно брезглива, даже капля сока на платье вызывал у неё отвращение. Помнишь, как она реагировала на твоё носовое кровотечение? А тут кровь лилась в гораздо большем количестве! Да и чисто физически не могла она таскать тело с места на место, а со второй жертвой именно так и поступили. И вообще…

Он резко замолчал, отвернувшись к окну. «Сложно представить, что человек, с которым ты делил кров и постель оказался убийцей» — мысленно закончила я, искренне жалея спортсмена.

— Согласна, тут нужна физическая сила. У неё мог быть сообщник, — подытожила бабушка.

Алан, по-прежнему глядя в окно, неохотно кивнул.

— Не исключено. Злата, ты говорила в «Центрифуге» она была с мужчиной?

— Да, с высоким брюнетом средних лет.

— Не с ним она встречалась летом?

Теперь в воспоминания погрузилась я. Застуканный на «месте преступления» любовник тогда слишком быстро выскочил. В подробностях я его не разглядела, но рост и телосложение запомнила.

— Нет, этот гораздо выше и крупнее. Ника его тоже не знает. Она видела их вместе и мысленно отметила, что твоя бывшая пришла с незнакомцем. Может он быть её сообщником? Имеет ли Дина какое-то отношение к убийствам? Правду мы узнаем лишь, когда я получу её волосы.

— И как долго длились ваши отношения с этой Диной? — зачем-то поинтересовалась бабушка.

— Около четырёх месяцев, — помедлив, неохотно признался Алан.

Я чувствовала насколько он скован и напряжён. Исповедоваться в сокровенном чужим людям — испытание не из лёгких. Хотела вмешаться, перевести разговор в более нейтральное русло, но не успела.

— И за всё это время ты даже не попытался выяснить хоть что-то о её семье, родственниках?!

— Я же сказал: она ничего не рассказывала, а я не лез в душу! — раздражённо буркнул спортсмен.

— Ну и нравы у современной молодёжи, в душу они не лезут, сразу — в постель! — в тон ему ответила родственница.

Я не понимала, что с ней происходит. Бабушка никогда не страдала пуританством и не отличалась узостью взглядов, а сейчас ворчала, как истая блюстительница нравственности, заставшая подростков за разглядыванием неприличных журналов.

Алан вспыхнул и холодно отчеканил:

— Моя личная жизнь, Василиса Аркадьевна, вас не касается! Не нужно читать мне лекции на тему правильных и неправильных отношений! Сам разберусь!

Ну вот, поговорили! Эти двое просто не могут общаться, не выясняя отношений! Прежде чем бабушка выдала ответную грубость, я поспешила вмешаться:

— Хватит! Мы не ругаться должны, а сотрудничать. Сейчас важно одно — остановить убийцу! Предлагаю дождаться, когда найдут Дину и продолжить обсуждение уже более предметно!

— Хорошо, я пойду к себе, — буркнул заметно помрачневший Войнич и, не прощаясь, стремительно вышел в коридор.

Я поспешила его проводить и удостовериться, что Алан не собирается следовать своему первоначальному плану. Спортсмен уже оделся, взял лежащий на тумбочке ключ. Увидев меня, он выдавил кислую улыбку и заверил:

— Я не сбегаю. Просто беру тайм-аут.

— Извини, она ещё не отошла от шока. Слишком много потрясений сразу.

— Не думал, что будет так сложно, — помолчав, тихо признался он. — Я не привык перед кем-то отчитываться, тем более в подобных делах.

— Понимаю. Что собираешься делать?

Уловив предостерегающие нотки в моём голосе, парень усмехнулся:

— Не бойся, Дину искать не поеду. Ты права, смысла в этом нет. Прогуляюсь по окрестностям. Нужно привести мысли в порядок. В голове не укладывается вся эта ситуация. Дина, конечно, не ангел и не добрая самаритянка, но чтобы людей убивать… Не могу такого представить!

— Понимаю. Позвони, когда Эд её найдёт.

Вернувшись в комнату, я застала бабушку в прежней позе и не удержалась от замечания:

— Это было грубо. Что на тебя нашло? Алан прав. Его личная жизнь нас не касается!

— Касается, раз уж он имеет наглость на тебя заглядываться, — спокойно возразила Василиса Аркадьевна.

К такому заявлению я была не готова. Щёки мгновенно опалил уже знакомый жар, дыхание сбилось.

— Ты… всё не так поняла…

— А ты покраснела, — с грустью отметила бабушка. — Я не ясновидящая, но и не слепая. На белом свете живу давно, в человеческих отношениях разбираюсь. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива, но с ним это невозможно… ты ведь сама понимаешь…

Сердце сжалось и резко ускорило сокращения, по всему телу разлился неприятный жар. Вот зачем она это сказала?! Ведь всё не так! Я не тешусь иллюзиями, ни к чему лишний раз напоминать какая пропасть нас разделяет!

— Неважно! — я отвернулась к окну, — это всё неважно! Главное вовремя вычислить убийцу. Сейчас об этом нужно думать. Скорее бы Дина нашлась!

— Если она действительно зачинщица всей этой сумасшедшей вендетты и к тому же не дура, найти её будет непросто, — резонно возразила бабушка.

Я не могла не признать её правоту, но очень надеялась, что это предсказание не сбудется. Ведь в данный момент Дина была нашей единственной зацепкой.

Алан позвонил только вечером. Эд нашёл его бывшую девушку в одном из ночных клубов. А через несколько часов спортсмен звонил уже в нашу дверь. Мы встретили его в прихожей, взволнованного и немного растерянного. Признаться, увидев Войнича, я испытала облегчение. Думала, после случившегося он сведёт общение исключительно к телефонным переговорам. Я бы его поняла.

— Принёс волосы?

— Да. — Он протянул мне пакет, стараясь не смотреть в сторону бабушки, и предупредил: — Только Дина сейчас сильно пьяна. Вряд ли ты что-нибудь увидишь.

— Что-нибудь увижу, а вот отличить реальность от вымысла не получится. Придётся подождать, пока алкоголь перестанет действовать. Утром посмотрю.

Бабушка недоверчиво покачала головой:

— Расчётливые злодеи не напиваются в стельку накануне очередного преступления. Либо у девушки сдали нервы, либо она не имеет отношения к убийствам.

— Скоро узнаем. — Алан, по-прежнему не глядя в её сторону, неожиданно признался: — Она сейчас у меня!

— Что?!

— Дина была не в состоянии даже свой адрес назвать, вот Эд и отправил её сюда на такси, — со вздохом объяснил спортсмен. — Так даже лучше. Не придётся организовывать новые поиски, если выяснится, что она причастна.

Бабушка многозначительно промолчала. Я, честно говоря, не знала, как реагировать.

— А если утром Дина обвинит тебя в похищении?

Алан отмахнулся.

— Не обвинит. Пару месяцев назад она сама звонила мне с подобной просьбой. Мол, нет денег на такси, приезжай, забери. Скажу, что и сейчас было так же.

— И ты забрал? — невольно заинтересовалась.

Он пожал плечами.

— Лично не ездил, а такси вызвал и оплатил. Судя по голосу, она совсем невменяемая была.

— Как сейчас?

— Сейчас гораздо хуже.

— И что же, ты оставил её в квартире одну? — недовольно уточнила бабушка.

— Да, оставил. Она спит. Дверь заперта.

— Уверен, что не притворяется?

Алан, наконец, одарил родственницу раздражённым взглядом.

— Разумеется! Я что, по-вашему, пьяных не видел?! Она в отключке!

И всё же стоило проверить насколько Дина недееспособна. Я извлекла из пакета волос и попыталась поверхностно просканировать состояние его обладательницы (для этого ни погружения в транс, ни больших затрат энергии не требуется). В итоге мне стало нехорошо, а потом ещё долго штормило. Схватилась за бабушку, с трудом удерживая равновесие, и выдавила:

— Она действительно слишком много выпила. Алан, её нельзя оставлять одну! Если стошнит, может задохнуться.

— Её уже стошнило в машине, — со вздохом признался Войнич.

— Идём, посмотрим, что там! — в бабушке заговорил опытный медицинский работник.

Мы переглянулись и повиновались. Довольно странной процессией наше трио проследовало на четвёртый этаж в квартиру Войнича. Хорошо хоть в столь поздний час удивлять и настораживать было некого — немногочисленные соседи давно отдыхали.

Дина действительно спала. Алан разместил её на узком кожаном диване в гостиной, но ни раздеть, ни хотя бы снять сапоги не удосужился. Бабушка первой подошла к спящей девушке. Внимательно осмотрела её, проверила пульс и возмущённо обратилась к Войничу:

— Пьяных ты, может быть, и видел, но что с ними делать понятия не имеешь! Быстро переверни её на бок!

— Это было первое, что я сделал! Она сама перевернулась обратно! — недовольно возразил спортсмен, но послушался и уложил бывшую подругу на бок. Видимо, недостаточно аккуратно. Дина громко застонала, а потом издала звук, который ни с каким другим не спутаешь.

— Быстро, принеси таз или ведро! Её сейчас вырвет! — скомандовала Василиса Аркадьевна, убирая волосы с лица девушки и придерживая её голову.

Войнич чертыхнувшись, метнулся в ванную. Я поспешила к Дине и без предварительной подготовки подключилась к её организму. Вовремя. В нём бушевал настоящий ураган неприятных симптомов типичных для подобного состояния. Понадобилось несколько минут, чтобы хоть немного снять интоксикацию и отсрочить очередной рвотный позыв. И потом ещё какое-то время, чтобы прийти в себя, разделить наши ощущения. Стакан холодной воды, поданый бабушкой очень помог.

— Не смей больше этого делать! — строго отчитывала она. — Ты сама едва на ногах держишься, а утром ещё транс предстоит! Ничего с ней не случится. Меньше пить в следующий раз будет!

— Но её очень сильно штормит. Впереди весёлая ночь.

— Да, кое-кому придётся до рассвета держать её за руку, подставлять ведро и подтирать то, что попадёт мимо! — бабушка многозначительное посмотрела на Войнича.

Его лицо вытянулось, с губ сорвался обречённый вздох. Протестовать спортсмен не пытался, молча кивнул и одарил вновь застонавшую Дину мрачным взглядом, пробормотав:

— Знать бы ещё, что она не виновна!

Я его понимала. Нелегко ухаживать за человеком, который лгал, подставлял, возможно, убивал, и самое главное когда-то казался близким.

— Извини, там слишком гремучая смесь. Я смогу пробиться сквозь неё в лучшем случае через 5–6 часов.

— Понимаю, просто…, - он знакомым небрежным жестом взъерошил волосы и устало отмахнулся: — забудь, всё нормально.

— И часто она так напивается?

— Не знаю. При мне не случалось — я не люблю пьяных женщин и просто не допустил бы такого!

— Может, это она так после твоего сухого закона отрывается? — проворчала бабушка. — Давайте-ка снимем с неё пальто, в нём жарко и неудобно.

Пока Алан с трудом стягивал длинные замшевые сапожки на огромных шпильках, мы с бабушкой осторожно извлекли Дину из ультракороткого модного красного пальтишка. Под ним обнаружилось ещё более короткое чёрное платье с оголёнными плечами и глубоким декольте. И это при минус семнадцати градусах мороза, горячая девушка!

Василиса Аркадьевна укрыла её обнаруженным в ближайшем шкафу тонким пледом, дала Алану последние рекомендации и мы вернулись к себе. Войнич, проигнорировав недовольное ворчание родственницы, проводил нас до квартиры.

— Удачи, — шепнула ему на прощание, задержавшись у приоткрытой двери. — Я хотела бы остаться и помочь, но…

— Не стоит. Тебе нужно отдохнуть, я справлюсь, — он устало улыбнулся. — Пока. Утром созвонимся.

Желать спокойной ночи не стала — не уместно, её ведь не предвидится. Невесёлый взгляд чемпиона недвусмысленно намекал, что завтрашнего утра он будет ждать с особым нетерпением.

Мне и самой хотелось побыстрее развеять сомнения. В то, что Дина и есть Игрок как-то не верилось. Он хладнокровен, умён, просчитывает ситуацию наперёд и точно не стал бы напиваться в ответственный момент. Завтра ночь новой жертвы, нужно всё подготовить, распланировать. А девушка, спящая в квартире Алана, ещё долго будет приходить в себя. На «кровавые подвиги» у неё просто не хватит сил. И всё же она вполне могла быть связующим звеном между нами и убийцей.

Мне снились тревожные пугающие сны с расплывчатыми размытыми образами. Самая чёткая оставшаяся в памяти картина — кровь на снегу (много крови!) и рассыпанные ворохом чёрные розы.

Я проснулась на рассвете и ещё долго лежала, выравнивая сбившееся дыхание, прислушиваясь к слишком частому сердцебиению. Подробностей сновидения не помнила, но точно знала — кровь на снегу моя.

Немного взбодриться помогли контрастный душ и имбирный чай, приготовленный бабушкой. Она тоже проснулась рано, встретила меня усталой, но уже почти прежней своей ободряющей улыбкой. Стало немного легче. «Мои сны не сбываются» — мысленно напомнила себе и потянулась за пакетиком с волосом Дины. Пора, Алан там, наверное, уже извёлся.

Через пятнадцать минут, отойдя от последствий транса, я набрала его номер. Войнич ответил сразу, словно ни на минуту не расставался с телефоном. Со смесью усталости и надежды в голосе он буквально выдохнул в трубку:

— Привет. Ну что?

— Привет, не она.

Он вздохнул с явным облегчением и всё же счёл нужным уточнить:

— Уверена?

— Да. Просмотрела последние две недели жизни Дины — ничего. Ни козней, ни сообщников. Она даже не знает кто я. Кстати, наша подозреваемая проснулась?

— Нет ещё. А кто я, она тоже не знала, когда в секцию записывалась? — не поверил спортсмен. — Не бывает таких совпадений!

— Это не совпадение. Я скоро зайду с отваром и всё объясню.

— С каким отваром?

— Антипохмельным, или ты предлагаешь её водочкой с утра «полечить?»

Дина спала и когда я в сопровождении Алана доставила обещанный отвар. Он снова не позволил даже этот короткий промежуток между этажами преодолеть одной и встретил у моей двери. Такая ограниченная свобода ужасно раздражала. Хорошо хоть бабушка перестала реагировать на чемпиона слишком остро, а узнав, что Дина не убийца, отпустила меня с ним, не навязывая своё общество.

— Как ночь прошла? — поинтересовалась, с сочувствием разглядывая покрасневшие от усталости глаза, русые, разметавшиеся в творческом беспорядке волосы и заметную щетину, украсившую подбородок спортсмена.

— Обойдёмся без подробностей! — он закатил глаза. — Плохо выгляжу, да? Извини, не успел побриться.

— Ничего, небритость сейчас в моде. Как там спящая красавица?

Он поморщился.

— Тоже мне красавица! От неё разит, как от заправского алкоголика. Пойдём на кухню, пока не проснулась. Расскажешь, что видела.

На самом деле видела я не так уж много. Частично заглянула в её детство, в самое начало знакомства с Аланом и в последние пару недель.

Дина, она же Виктория Леонтьева, свою родную семью, конечно, помнила. Девочка рано поняла, что маму не вернуть, а отцу на неё плевать, поэтому о возвращении к нему не помышляла, даже когда в новой семье пришлось очень не сладко. Со временем она поняла, что если делать то, что от тебя требуется и не бунтовать, жизнь может быть вполне сносной. Дина потеряла надежду обрести настоящую семью, но научилась виртуозно играть роли, за что получала щедрое материальное поощрение в виде подарков и дополнительных карманных расходов. Новые мама и папа были людьми состоятельными. Девочка рано почувствовала вкус роскоши и, став взрослой, возвращаться к жизни эконом-класса не планировала.

Отца специально не искала, но однажды набрела в сети на сайт памяти жертв Зверя и из любопытства периодически туда заглядывала. Так девушка узнала о существовании Войнича, заинтересовалась его историей, биографией и в частности состоянием. С родителями она на тот момент рассорилась окончательно — надоело во всём подчиняться. В очередном ухажёре разочаровалась — его финансовое положение не позволяло разгуляться. Алан в этом отношении казался более выгодным партнёром. Дина разработала план знакомства и соблазнения, затем вполне удачно его реализовала. Красивая, стройная, практически всегда полуобнажённая молодая девушка в опасной близости — шансов устоять было мало. Впрочем, не заметила, чтобы Войнич к этому стремился.

— А тебе, оказывается, легко вскружить голову! — не удержалась от ехидного замечания, окончив рассказ.

Он не смутился, только плечами передёрнул.

— При чём здесь голова? Дина предлагала отношения определённого типа, не требуя заверений в вечной любви и прочих заморочек, а я не отец семейства и не монах, чтобы отказываться. В тот момент это казалось правильным. Я работаю с восьми до восьми, времени бегать на свидания с незнакомками в поисках романтики у меня просто нет.

От его объяснений стало неловко.

— Извини, это шутка. Ты не обязан оправдываться.

— Я не оправдываюсь. Просто не хочу, чтобы ты считала меня тем, кем я не являюсь. — Он вдруг нахмурился, будто что-то вспомнил: — А почему она не рассказала мне о своей матери?

— Вообще-то она пыталась. Помнишь, ещё до вашей встречи, ты получал с того сайта сообщения от некой Тори?

— Помню, было такое пару раз.

— Пять раз. А ещё там же на сайте она видела твою переписку с другими детьми погибших женщин и сделала вывод, что они для тебя вроде младших братьев и сестёр. Дина же добивалась не братской опеки, а совсем другого отношения, вот и решила не бить на жалость и не делать акценты на прошлом.

Алан продолжал хмуриться.

— Не понимаю! Если она так долго всё это планировала, зачем связалась с другим и сама же всё разрушила?

— Не знаю, те воспоминания я не просматривала. Можешь спросить у неё лично.

Не успела договорить, как из гостиной раздался звук падения чего-то тяжёлого, затем там протяжно застонали и витиевато выругались. Дина проснулась. Я сунула в руки Алана кружку с отваром.

— Иди, приводи девушку в чувство. Пусть выпьет всё в течение двадцати минут.

Он недовольно поморщился:

— Не хочется с ней общаться.

— А со мной она не захочет общаться сама. Иди. Чем быстрее Дина придёт в себя, тем быстрее уедет. Нам сегодня нужно многое успеть.

Он мрачно кивнул:

— Опять тупик, да? С чего же теперь начинать?

Я с силой сжала виски с утра налитые тяжестью. Атака ночных кошмаров не прошла бесследно. Да и разочарование от того, что разгадка не стала ближе настроение не улучшило.

— Боюсь, что с самого начала.

Следующие полчаса голоса в гостиной не смолкали. Преобладал женский. Слов я не слышала, но отчётливо уловила в нём недовольство и страдание. Физическое. Судя по вчерашнему анализу состояния девушки, Дине сейчас плохо. Очень плохо. Отвар должен значительно облегчить муки страдалицы. Если, конечно, она его выпила без истерик и капризов. Могла и отказаться — аромат у варева малоприятный.

Диалог продолжился на повышенных тонах, затем голоса начали приближаться.

— М…мне н…надо в в… ванную, — с трудом выговаривая слова, выдавила Дина где-то в коридоре.

— Я тебя туда и веду. Только там уж, пожалуйста, сама, — Алан с трудом сдерживал раздражение.

Вспомнилась его фраза «не люблю пьяных женщин», а тут такая «весёлая» ночь, плавно перетёкшая в аналогичное утро.

Хлопнула дверь ванной, раздался звук льющейся воды. Алан со страдальческим видом заглянул ко мне.

— Злата, когда твой отвар уже подействует?

— Всё так плохо?

Он закатил глаза.

— Женские истерики, да ещё с похмелья — не мой конёк.

— Скоро, минут через двадцать.

Войнич тяжело вздохнул:

— Ладно, потерплю. Сегодня приедет Эд. Кажется, он что-то нашёл.

— Что именно?

— Не говорит, хочет сначала с тобой пообщаться.

Это заинтересовало. Однако надежда предпочла пока скромно подождать в стороне. Слишком уж часто в последнее время мы разочаровывались в очередных зацепках.

Дина долго не появлялась, но сдавленные ругательства, слегка приглушённые шумом воды, свидетельствовали, что беспокоиться не о чем. Когда снова хлопнула дверь, её ворчание прозвучало уже более членораздельно и бодро:

— Как же мне хреново! И горячая вода закончилась!

Алан с ещё более тяжким вздохом вернулся к «гостье».

— Отключили. Здесь такое периодически случается.

— Где здесь? Что это за жуткое место?

— Моя квартира.

— Это?! — в голос уже немного пришедшей в себя девушки просочился яд. — Я слышала, что дела у тебя идут не важно, но чтобы настолько?!

— Дина, я очень занят! Давай-ка, приводи себя в порядок и уезжай. Такси я вызову!

— Нет, мне плохо, — возмущённо протянула девушка, — дай хоть отлежаться. Сам же меня сюда привёз!

— Потому что ты не в состоянии была даже адрес назвать! С каких пор ты превратилась в законченную алкоголичку?!

— Я не акло… алко… сам такой! У меня личная трагедия!

Она не преувеличивала. Вспомнились обрывочные картинки из недавних воспоминаний девушки. Её последний возлюбленный, оплачивающий счета за квартиру и периодически балующий дорогими подарками, вчера вечером в том самом клубе объявил, что нашёл другую и им больше не по пути. Собственно, поэтому она искала истину в вине и других, гораздо более крепких напитках.

— И долго ты отлёживаться собираешься?

— А тебе места жалко? Мне, может, вообще идти некуда!

— Да ладно! А где же твой лохматый возлюбленный, которого ты в мою квартиру таскала?! — не удержался от мстительного замечания Войнич.

Неужели до сих пор ревнует? Эта мысль неприятно кольнула.

— Бросил. Все вы, мужики, одинаковые, — обижено проворчала Дина.

— На себя посмотри! Тоже мне, сама порядочность!

— Не кричи, голова раскалывается!

Я взглянула на часы и решила вмешаться. Эти разборки могли затянуться надолго, у нас просто нет на них времени. Вышла из своего укрытия, улыбнулась оторопевшей девушке и сказала:

— Действительно, Алан, перестань шуметь. Нашей гостье и так плохо. Может, кофе?

Дина болезненно скривилась. Даже сейчас бледная, непричёсанная, с плохо смытым макияжем она смотрелась эффектно и казалась хрупкой избалованной принцессой, а не перепившей накануне охотницей за спонсорами.

— Я тебя помню, — с неприязнью сообщила она и возмущённо накинулась на Алана с обвинением: — Я была права — ты всё-таки с ней! И ещё смеешь меня в чём-то упрекать! Лицемер!

— Ох, пожалуйста, думай, что хочешь! — устало отмахнулся спортсмен. — Вижу, тебе уже лучше. Я вызываю такси, отлежишься дома.

Он достал из кармана телефон. Её возмущение мгновенно сменилось растерянностью.

— Хотя бы денег дай, мне даже за квартиру заплатить нечем! — жалобно заканючила Дина, не обращая на меня внимания.

— Ничего, найдёшь очередного состоятельного болвана вроде меня. Тебе не привыкать, — сухо возразил Алан, набирая номер.

Девушка разозлилась.

— Ну уж нет! Только не вроде тебя! С таким, как ты жить невозможно! Она, — Дина небрежно кивнула в мою сторону, — тоже скоро сбежит или уйдёт к другому, вот увидишь! Ты же робот, а не человек — одна работа на уме! Торчишь там круглосуточно, даже секс и тот по расписанию! Я не говорю уже о подвигах, вроде романтических сюрпризов и элементарных букетов!

— Что-то я не замечал за тобой тяги к «элементарным букетам» и романтике! Ты всё больше ювелирными изделиями интересовалась, — напомнил покрасневший спортсмен.

А я почувствовала себя неловко, словно при чужой семейной сцене присутствовала. Нужно было уйти, когда она плескалась в ванной.

— Ты вообще ничего не замечал! Только командовал: этого не делай, туда не ходи, как будто я марионетка, а не живой человек! Да, все мои счета ты оплачивал безоговорочно, за это спасибо, но больше не за что!

— Как будто тебя интересовало что-то кроме финансовой выгоды! — сконфуженно проворчал Алан. Он бросил в мою сторону виноватый взгляд и сдался: — Ладно, Дина, я дам тебе денег. Только, ради бога, собирайся уже и уезжай! У меня нет времени выяснять отношения!

— Вернее, у тебя нет времени на отношения, — буркнула девушка и одарила меня высокомерным взглядом: — Перешёл на простушек? Думаешь, им внимание не нужно? Что ж, возможно эта продержится дольше других. Она, похоже, совсем не притязательна.

Я никогда не ввязывалась в бессмысленные споры, тем более с людьми, страдающими похмельем. Но тут вдруг не удержалась. Подошла к смущённому её обвинениями Алану, взяла его по руку и с милой улыбкой сообщила:

— Лично мне его внимания более чем достаточно (это ведь правда — 10 лет жизни посвятил моим поискам, да и сейчас никуда одну не отпускает). Так может быть, дело в тебе? Видишь ли, Дина, на подвиги, как и на секс не по расписанию, нужно вдохновлять.

Она презрительно фыркнула, смерила нас немного мутным уничтожающим взглядом и, периодически спотыкаясь, скрылась в гостиной. Мы остались одни. Алан громко выдохнул и ненавязчиво отстранился.

— Пойду, отправлю её, — сказал он, не поднимая взгляд от пола.

Щёки спортсмена по-прежнему пылали. Сейчас даже сильнее. Упс, кажется, я перестаралась.

— Извини, не нужно было этого говорить, — ну вот, теперь и сама чувствовала себя неловко. Глупая ситуация, кто за язык тянул?

— Ничего… эм… спасибо за поддержку, я… быстро, — он мазнул по мне странным взглядом и поспешил вслед за Диной.

Отправить её домой удалось только через час, а после обеда появился Эд.

Бабушка не обрадовалась ещё одному человек, знающему нашу тайну. Но прохладная встреча детектива нисколько не смутила. Он привычно лучился дружелюбием, не обращая внимания на её холодность и недоверчивые взгляды.

Мы вчетвером расположились в нашей гостиной. Не терпелось узнать какие у него новости. Алан не выдержал первым:

— Рассказывай, что нашёл! Вышел на преступника?

— Нет. Проверил родственников жертв, насколько это было возможно — ничего. А выяснить, кто из приезжих болен астмой — проблематично. Многие живут здесь не больше месяца и в местную больницу просто не обращались. Но у нас появился шанс вычислить третью жертву.

— Каким образом?

— Я проанализировал последние сообщения человека, выдавшего себя за ОРКа. Слов в них много, а смысл один: зло передаётся через гены, потомки преступников — обязательно становятся преступниками.

— Это мы и так поняли, — нетерпеливо встрял Войнич. — При чём здесь жертвы?

— Тебя не учили, не перебивать старших? — Эд недовольно покачал головой. — Биография обеих погибших девушек укладываются в это утверждение. Анна — потомственная наркоманка. Её отец тоже баловался наркотиками и однажды ради дозы убил продавщицу в ларьке. Отец Полины — сутенёр, неоднократно привлекался за жестокое избиение женщин. В двух случаях оно закончилось летальным исходом. Он до сих пор сидит. Следовательно, следующую жертву нужно искать по трём параметрам: имя — Мария, криминальная наследственность и… визит к Злате.

Он выразительно посмотрел на меня. Вопрос озвучивать не требовалось, вот только ответа я, увы, не знала. Лишь руками развела:

— Смогла вспомнить только двух девушек, представившихся таким именем, но я никогда их раньше не видела. И потом, паспорта я не проверяю — они могли солгать.

— Злата, у вас бывает много посетителей?

— Не слишком. Я ведь не гадаю и не работаю с фотографиями, 5–6 человек в неделю, не больше.

Люди продолжали приходить до сих пор. Звонили в дверь, просили о помощи. Приходилось им отказывать.

— Вы всех помните в лицо? Сможете узнать свою посетительницу?

— Думаю, да.

— Хорошо, я провёл небольшое расследование и нашёл трёх подходящих по двум первым пунктам женщин. Осталось выяснить были ли они у вас. Мария Чистикова — дочь карточного шулера, Мария Василенко — её родители промышляли воровством, и Мария Репина, выросшая в детском доме. Её, совсем крохотную, нашли на свалке — родная мамаша постаралась. Со вторым ребёнком поступила также, он не выжил, женщину приговорили к восьми годам колонии строгого режима.

Войнич резко выдохнул, наверное, хотел выругаться, но сдержался, позволив себе лишь возмутиться:

— Она что, сумасшедшая?! Зачем тогда было их вообще рожать?!

Эд пожал плечами, копаясь в своей папке.

— Не знаю. Может, наш Игрок в чём-то прав и наследственность играет некую роль, потому что эта Маша теперь поступает почти также как мать. Нет, на мусорках она детей не оставляет, но в роддоме сразу пишет отказные. Кажется, их у неё уже четверо. У меня где-то тут есть фотографии первых двух девушек — нашёл в соцсетях. Сейчас покажу.

В этом уже не было необходимости — меня интересовала третья женщина.

— Не стоит. Я поняла о ком речь, просто не знала, что её зовут Машей.

— Кукушка! — всплеснула руками до сих пор хранившая молчание бабушка. — Так её здесь называют. Она была у тебя, помнишь? Я её ещё тогда выгоняла. Заявилась пьяная, едва на ногах держалась, скандал устроила!

— Помню, конечно. Уверяла, что на неё соседи порчу насылают, а когда я предложила алкоголизм полечить, чуть с кулаками не набросилась.

— Когда это было? — заинтересовался Эд.

— Перед Новым годом.

— Отлично! Постараюсь её найти, адрес у меня есть.

Эдуард бодро поднялся из кресла и погрозил пальцем вскочившему следом Войничу:

— Даже не думай! Эту женщину ночью, возможно, убьют. Никому из вас даже рядом с её домом появляться нельзя. Сиди здесь. Я сам справлюсь!

— Это будет непросто, она ведь дома практически не живёт, всё по барам да притонам слоняется, — вздохнула бабушка.

Детектив повторил, что справится, загадочно сославшись на какие-то свои методы, и ушёл.

Вернулся он поздним вечером, мрачный и расстроенный. Выяснилось, что несколько дней назад Кукушка попала в терапевтическое отделение местной поликлиники с острым панкреатитом. А сегодня, по словам соседки по палате, перед ужином вышла во двор якобы подышать свежим воздухом и не вернулась.

— В отделении решили, что она просто сбежала (такое раньше случалось). Не стали бить тревогу, — нахмурившись, подытожил Эд.

— Может, так и было? — робко предположила бабушка.

Детектив решительно отмёл эту версию:

— Не может. Та же соседка буквально час назад нашла на её постели чёрную розу!

Ожидание выматывало физически, высасывало последние крупицы надежды, но ничего другого не оставалось. Эд отправился курировать парк, категорически запретив нам и особенно Войничу выходить из дома. Тот, как ни странно, согласился без споров и возражений. Правда, после ему пришлось выдержать серьёзную перепалку с бабушкой. Она не позволяла спортсмену оставаться у нас на ночь, Алан стоял на своём.

— У нас даже лишнего места нет! Где ты спать будешь? В прихожей, на коврике? — сердилась родственница.

— Я не собираюсь спать, посижу в кресле, — спокойно возразил Алан. — Не спорьте, Василиса Аркадьевна, так будет лучше — нам предстоит беспокойная ночь. Я всё равно никуда не уйду, даже если коврик — единственная альтернатива!

— Почему? Боишься спать в одиночестве? — съязвила недовольная, но уже почти сдавшаяся бабушка.

— Боюсь, что один псих ворвётся сюда среди ночи, а меня не будет, и его никто не остановит, — тихо ответил он, глядя на меня.

В глазах — тревога, беспокойство и что-то неуловимое, ускользающее, заставляющее сердце непривычно частить.

Я отвела взгляд первой. Подошла к бабушке, и, взяв под руку, попыталась разрядить обстановку:

— Так будет лучше, к тому же нам всем нужно позаботиться об алиби. Мы с тобой ляжем в спальне, Алан — на диване. Места достаточно.

— А пока будем дружно играть в карты втроём, да? — недовольно проворчала родственница, но возражать перестала.

В карты играть мы, разумеется, не стали. Включили телевизор в гостиной. Впрочем, сосредоточиться на просмотре телепередач никому не удалось. Все разговоры неизменно сводились к недавним событиям.

Поскольку Кукушке помочь не могли, строили предположения относительно личности убийцы. Заново перебирали родственников жертв и моих, недовольных результатами лечения пациентов. Как и прежде, все рассуждения заходили в тупик.

— Помнишь, ты говорила, для Игрока эти убийства — что-то очень личное. Может, у него действительно претензии именно к тебе, а не к твоему отцу? — нерешительно предположил Алан.

— Какие претензии? Как к целителю? Мы это уже обсудили.

Войнич покосился на сидящую неподалёку бабушку и смущённо возразил:

— Нет. Я имел в виду…эм… личную жизнь. Вдруг какой-то мужчина на тебя обиделся, ну, в прошлом и решил отомстить?

Бабушка пренебрежительно хмыкнула:

— Какая глупость!

Она тяжело поднялась и направилась в спальню, бросив через плечо:

— Уже поздно. Завтра намечается тяжёлый день, нужно попробовать выспаться. Злата, не задерживайся!

— Почему глупость? — дождавшись, когда за ней закроется дверь, настойчиво уточнил спортсмен.

— Потому что у меня нет личной жизни — только общественная.

Он не поверил.

— Сейчас нет, но может быть раньше… Нет? — серые глаза переполняли удивление и сомнения. — Но… почему?

Я откинулась на спинку дивана. Отвечать не хотелось. Почему-то очевидные вещи объяснять всегда сложнее затейливых головоломок.

— Когда мои ровесники только назначали друг другу первые свидания, я уже знала об отношениях мужчин и женщин практически всё. Я лечила самые разные последствия таких отношений — от венерических болезней до психологических травм, полученных в результате изнасилования. Почти все ситуации приходилось пропускать через себя. — От нахлынувших воспоминаний меня передёрнуло. — Так что на романтику как-то не тянуло. К тому же встречаться с человеком, который даже имени моего настоящего не знает — это тупик. Да и мужчины проявляли интерес до определённого момента: пока не выяснялось, что я при желании могу прочесть все их мысли, узнать все секреты. Кто бы такое выдержал?

— Изнасилование? — повторил потрясённый Алан. — Но ведь это ужасно! Куда твоя бабушка смотрела? Почему позволяла? Так она тебя защищает?!

— Тихо! — я приложила палец к губам. — Я ей не всё рассказывала. Меня устраивает такая жизнь. Когда исцеляешь чужие тела и эмоции, на собственные чувства уже нет ни сил, ни времени.

Спортсмен всё ещё пребывал в глубоком шоке, от его сочувствующего взгляда стало не по себе.

— Ужасно, — повторил он. — Это ведь не жизнь!

— Жизнь — она разная. Не надо меня жалеть. Я одинока не более чем ты, когда был с Диной и множество других людей, живущих под одной крышей, но разделённых обидами и недомолвками. Рядом — не значит вместе. У меня, по крайней мере, всегда была бабушка, а раньше ещё и Солана — сибирская знахарка и просто родственная душа. Это она научила меня тому, что умею. В общем, всё нормально, у мужчин ко мне претензий быть не должно. — Неловкий получился разговор, нескладный. Пора его заканчивать. — Поздно уже. Пойду, пока бабушка нас не разогнала. Постельное бельё возьмёшь в нижнем ящике комода.

Он молча кивнул. Пока шла в сторону спальни, чувствовала спиной его взгляд.

— Злата, — тихо позвал Войнич, когда остановилась у двери.

— Да?

— Я знаю твоё имя, и я бы выдержал, наверное… — сказал он так тихо, что не сразу поняла, о чём речь.

— Что?

— Ничего. Спокойной ночи, постарайся уснуть, — он покраснел и поспешно отвернулся.

Никакой спокойной ночи, разумеется, не ожидалось — не те обстоятельства. Но, несмотря ни на что, в темноту своей спальни я вошла с совершенно нелогичной улыбкой.

Ночь, казалось, длилась бесконечно. Я долго лежала без сна, прислушиваясь к звукам в соседней комнате — вдруг Эд позвонит. Но там было тихо, даже телевизор не работал.

Детектив позвонил только утром. Новостей у него не было. Вообще никаких. Ни в центральном парке, ни в парковой зоне у набережной, которые он курировал ночью, трупов не обнаружилось. Эсэмэсок от Игрока в моих входящих тоже не нашлось. Зато на дисплее высветилось восемь пропущенных звонков от Дарины. Я оставила мобильник на кухне в беззвучном режиме, и не слышала как она звонила среди ночи.

Десять звонков и одно сообщение: «Мне снова приснился тот сон. Ответь, всё ли в порядке?». Пришлось перезвонить и успокоить. С трудом удалось ответить на поток её вопросов относительно уверенно.

На душе было тревожно. Я всегда относилась к смерти (во всяком случае к своей) философски. История Ларисы Малининой окончательно убедила в том, что её просто нет. Есть круговорот вечной смены судеб и масок. И всё же уйти прямо сейчас и тем более вот так, я была не готова.

К обеду ситуация не изменилась. Эд вернулся уставший и мрачный. Тело Кукушки так и не нашлось. Мы не знали что думать.

— Ты хоть что-нибудь слышал? — расспрашивал расстроенный Алан.

— В парке нет. Только звук отъезжающего авто, но там рядом дорога — машины всю ночь ездят. В больнице Марию тоже больше не видели. Возможно, её нашли где-то в другом месте. Задействуй своего полицейского, пусть выяснит, нет ли такой информации в утренних сводках.

Я не видела в этом смыла.

— Скорее всего, нет, иначе полиция нас бы уже навестила.

Так ведь было в двух предыдущих случаях.

Странная сложилась ситуация. Если Игрок действительно копирует убийства отца, женщина должна была погибнуть прошлой ночью на скамейке в парке. Этого не произошло. Где же она сейчас?

Войнич всё же позвонил Громову. Тому потребовалось полчаса, чтобы подтвердить мои сомнения — никаких криминальных трупов в сводках Лесогорска не фигурировало. Новости появились только к вечеру — мёртвую женщину выловили из реки. Кукушка была задушена, как и предыдущие жертвы, но никаких ножевых ран и тем более чёрных роз на теле не обнаружили. Естественно, у полиции не было оснований причислить этот труп к серии.

А потом пришла эсэмэска с незнакомого номера, как и раньше без подписи, но в авторстве, к сожалению, сомневаться не приходилось.

«Поздравляю, Марьяна, в этот раз ты меня обошла. Мне надоело играть. Я меняю план. Мы скоро встретимся, обещаю!»

Это послание вызвало в памяти какие-то смутные ассоциации. Мимолётные, неуловимые, тревожные. Увы, я не смогла их отследить.

Бабушка побледнела и крепко вцепилась в мою ладонь, словно боялась отпустить даже на секунду. Алан сжал кулаки и нахмурился.

— Я его всё-таки убью! — в сердцах пообещал спортсмен. — Встретиться он захотел, мразь!

Только Эдуард сохранял спокойствие и хладнокровие.

— Что значит фраза «Ты меня обошла»? — задумчиво повторил он. — Ему кто-то помешал, и он решил, что это сделала Злата?

Мы озадачено переглянулись. Похоже на то.

— Получается, в дело вмешался кто-то третий, — подытожил детектив. — Вот только кто и каким образом?

Я думала роза в больнице всё же вызовет определённые подозрения, однако полиция так и не появилась. Возможно, цветок уже убрали или просто не обратили на него внимания.

Ночь прошла относительно спокойно, утром нас тоже никто не побеспокоил, вот только легче не стало. Все понимали — это затишье перед бурей.

Обещание скорой встречи с Игроком висело Дамокловым мечом. Эд переночевал в квартире Алана и пока не торопился возвращаться в столицу. Он больше не улыбался, не излучал позитив как прежде. Напротив, от детектива, самого сдержанного члена нашего маленького сообщества, теперь веяло тревогой и какой-то обречённостью.

Бабушка бродила по квартире мрачная, ночью практически не спала и больше ни словом, ни жестом не возражала против присутствия Войнича. Сам спортсмен напряжённый и немногословный ходил за мной тенью, будто боялся выпустить из вида даже на минуту. Мой телефон он конфисковал, а городской отключил, рассудив, что Игрок захочет выманить меня из квартиры шантажом и угрозами.

Такая повышенная опека раздражала, а в свете сказанного им вчера, ещё и смущала. Если бы на фоне долговременного стресса мне не изменило привычное чувство юмора, непременно посмеялась бы над фокусами судьбы, превратившей моего врага в верного защитника. А сейчас хотелось лишь одного — чтобы всё поскорее закончилось!

Хотелось вырваться из заточения, вдохнуть холодный, зимний воздух, прогуляться по лесу, покормить птиц на моей любимой поляне, да хотя бы просто в магазин за продуктами выйти. Вместо этого мне запретили даже к окну подходить, а в магазин отправился Эд — холодильник действительно опустел.

Вернулся он ещё более задумчивым и рассказал о странной сцене, которую только что наблюдал у нашего подъезда.

— Женщина с девочкой лет пяти спросила вышедшую из соседнего дома пожилую даму, где живёт целительница Злата, а та отреагировала очень бурно и негативно. Сказала, что Злата — шарлатанка, угробившая её внука, и посоветовала им поскорее уносить ноги. Что это значит? — настойчиво поинтересовался он.

Цепкий взгляд карих глаз захватил в плен, не позволяя солгать и отвести взгляд.

Не самые приятные воспоминания, болезненные, но скрывать и стыдиться мне нечего.

— Из дома напротив? Это Таисия Сергеевна Сидоренко. Она действительно приводила ко мне внука, подозреваю, что втайне от родителей. У него была тяжёлая форма врождённой лимфосаркомы. Я не смогла ничего сделать, никто бы не смог. Некоторые люди с рождения запрограммированы на смерть в раннем возрасте, это был как раз такой случай. Я просто обследовала ребёнка и объяснила, что бессильна ему помочь, а буквально, через пару дней мальчик умер. Не знала, что Таисия винит меня, в лицо она мне таких обвинений не бросала.

Я поёжилась. Неприятное открытие. Что ж, в моей практике такие не редкость.

— Не она ли покупала в прошлый четверг чёрные розы? — заинтересовался детектив. — Помнится, Злата, вы упоминали её фамилию.

— Да, покупала. Думаю, она оставляет их на могиле внука. Всем соседям известно — она каждую неделю посещает кладбище. Ничего подозрительного не вижу.

— Всё равно, нужно проверить, — твёрдо сказал Алан.

Эд кивнул:

— Нужно. Я этим займусь. В какой квартире она живёт? Дом номер шесть, подъезд второй, квартиру не знаю. Только зря это, даже если Таисия винит меня, она не убийца, — устало возразила я.

Не могла представить эту хрупкую пожилую женщину с окровавленным ножом над бездыханным телом.

Эд всё же настоял на проверке и ушёл, велев Алану не сводить с нас глаз и не выпускать из квартиры. Как будто спортсмен нуждался в дополнительных напоминаниях! Я постоянно чувствовала на себе его взгляд — тревожный, задумчивый, растерянный. Такой же был у бабушки.

Почти физически ощущала её страх — страх неотвратимой потери, но успокоить ничем не могла. Вот и сейчас она вышла из спальни со своим мобильником в руке, и меня сразу накрыло сильнейшей волной отчаяния и тоски. Сердце сжалось, как же хотелось хоть немного облегчить её ношу!

— Всё в порядке? Тебе кто-то звонил?

— Афанасий Кириллович, — отмахнулась она, не скрывая раздражения. — Приглашает в среду на какую-то медицинскую конференцию в Москве, где обещают открытие века: лекарство какое-то, я толком не поняла.

— И… ты пойдёшь?

— Нет, конечно! Какие конференции, когда эта тварь где-то совсем рядом с тобой!

Через полчаса в дверь позвонили. Мы с бабушкой синхронно вздрогнули. Алан первым оказался в коридоре и прильнул к глазку.

— Злата, там твоя странная подруга, что книжки про медиумов скупает, — тихо сообщил он.

— Даша? — я не удивилась. В прошлый раз так и не удалось убедить гадалку в нереальности её пугающих сновидений. — Впусти.

— Уверена? Сейчас не время для дружеских визитов.

— Уверена.

— Она знает о том, что происходит?

— В общих чертах. Очень переживает, потому и приехала.

Он неодобрительно покачал головой, но дверь открыл.

Дарина ворвалась стремительно, как порыв ветра, увидела Алана и… резко отшатнулась. Волна её страха неприятно резанула по моим и без того измученным нервным рецепторам.

— Злата! — отыскав меня взглядом, подруга с облегчением выдохнула. Подбежала и обняла, повторяя: — Слава богу, ты в порядке!

— Да, конечно, — я оглянулась на помрачневшую бабушку. — А ты?

— И я, — Даша, проследив за моим взглядом, выдавила кривую улыбку. — Здравствуйте, Василиса Аркадьевна! Извините, что без приглашения. Мне со Златой нужно о личном поговорить.

— Ничего, — устало кивнула бабушка. — Личное — превыше всего. Общайтесь. Пойду прилягу: ночью бессонница мучила. А ты, — она строго посмотрела на Алана, — не мешай и не подслушивай! Сходил бы лучше к себе — побрился, да переоделся. Не стыдно перед девушками в таком виде щеголять?!

Спортсмен нахмурился и проворчал:

— За красотой не гонюсь. А шею какому-нибудь мерзавцу я и в таком виде могу одним движением свернуть!

— Нашёл чем хвастаться! — возмутилась Дарина.

Её паника и неприязнь к чемпиону усиливались. Я не понимала, чем они вызваны и поспешила увести подругу на кухню.

Даша плотно закрыла дверь. Постояла возле неё, прислушиваясь к голосам из коридора (бабушка с Войничем продолжали о чём-то спорить), затем медленно повернулась. Я только теперь заметила, насколько она была бледна. Эмоции девушки невольно передались мне, голос предательски дрогнул:

— Даша, что случилось? Опять плохие сны? — пожалуйста, пусть это будут всего лишь они!

Она неохотно кивнула и произнесла с отчаянием:

— Если бы я могла точно знать, что это просто сны!

— Почему не позвонила?

— Чтобы ты опять сказала — не беспокойся всё в порядке?! Я снова видела тебя мёртвой в какой-то квартире! А ещё видела дату — там на стене висел отрывной календарь — 2 февраля! Вот и приехала сама.

Я вздрогнула, по коже пробежали пронизывающие холодом мурашки страха. Второе февраля — сегодня. Неужели всё действительно закончится вот так, и я не доживу до завтрашнего утра?

— Эм…Ты что-нибудь ещё видела?

— Да, — она быстро оглянулась на дверь, понизив голос до шёпота: — Видела твоего Войнича с пистолетом в руке! Он собирался в тебя выстрелить! Злата, ему нельзя доверять!

— Не может быть! Алан не причинит мне вреда! — в этом я ни на секунду не сомневалась. Просто не могла, не хотела.

— Ты в нём так уверена? — с горечью уточнила Даша. Она эту уверенность явно не разделяла.

— Да. Возможно, сон был символический, но уж точно не вещий!

Я вздохнула с облегчением. Ведь не может же Войнич на самом деле желать моей смерти? Он просто не способен так притворяться! Вчерашнюю нежность, невольно выплеснувшуюся вслед за спонтанным признанием, невозможно сымитировать и разыграть.

— А та женщина, что снилась тебе мёртвой, она жива? — спросила на всякий случай.

Гадалка понемногу успокаивалась.

— Да. На днях видела её в телепередаче «Прямой эфир с доктором Звягинцевым» в качестве участницы. Рассказывала, как однажды от онкологии избавилась. Так что да, жива.

— А раньше у тебя были вещие сны?

Она задумалась.

— Нет, только про Марту.

— Вот видишь! Да и с Мартой всё неоднозначно. Те сны тоже были, скорее, символическими. Зря ты паникуешь, всё наладится.

В последнем я уверенна не была, но Дашу следовало вывести из «зоны повышенной опасности». Не хватало ещё и за неё бояться.

— Ты права, пожалуй, — задумчиво протянула гадалка. — В последнем сне я вообще ту женщину с чёрными розами видела, как и тебя. Переволновалась, наверное.

От очередного упоминание проклятых роз сердце болезненно ёкнуло. Около часа потребовалось на то, чтобы окончательно убедить подругу в отсутствии реальной угрозы моей жизни и уговорить вернуться домой.

В гостиной мы застали Войнича, кстати, побрившегося и переодетого в свежий отглаженный костюм (видимо, бабуля его всё же допекла своими нетонкими намёками) и только что вернувшегося Эда.

В ответ на мой вопросительный взгляд детектив лишь руками развёл — мол, ничего не изменилось: следствие по-прежнему в тупике. Попросила его отвезти Дашу на автостанцию и посадить на автобус. Боялась отпускать подругу без сопровождения — вдруг Игрок решит использовать её в качестве приманки!

Когда они ушли, я осознала, что мы с Аланом впервые с момента возвращения бабушки остались одни. Некстати вспомнились его вчерашние слова, и отступившие было скованность и неловкость, вернулись сторицей. Непривычные ощущения, неприятные. До сих пор я прекрасно обходилась без сентиментальностей и романтических переживаний. Надеялась, что так будет и впредь, но кто-то там наверху решил поэкспериментировать, почему-то именно с нами и именно теперь! Как же всё не вовремя!

Алан держался ненамного увереннее. Я постоянно чувствовала на себе его взгляд, но стоил повернуться, он отводил глаза и не знал, что сказать. Совсем как сейчас. Пришлось включить телевизор, максимально приглушив звук. Сидеть в полном молчании без какого-либо отвлекающего фактора было некомфортно.

— Где Василиса Аркадьевна? Спит? — первым прервал молчание Войнич.

— Наверное, — я заглянула в спальню, слегка приоткрыв дверь. Под одеялом угадывались очертания человеческой фигуры. — Да, похоже, уснула. Ей не помешает. Всю ночь ворочалась и вздыхала.

Он, наконец, поднял на меня глаза.

— Тебе бы тоже не помешало, выглядишь уставшей.

Невольно улыбнулась в ответ, кивнув на его свежий костюм:

— Зато ты, как с обложки журнала! Что, бабушка всё же заставила приодеться?

Алан смутился и неуклюже поправил галстук.

— Она так настойчиво меня выпроваживала, что я невольно заподозрил неладное. Сделал вид, что согласился и вышел, предварительно забрав у неё мобильный. Где-то полчаса ждал на лестничной площадке. Думал, может, она специально меня выставила, чтобы из дома выйти, но дверь ни разу не открылась. Тогда я буквально за десять минут привёл себя в порядок и вернулся. Иначе, как бы объяснял ей своё отсутствие?

— Но почему ты решил, что бабушка хочет уйти?

— Говорю же, она слишком старательно уговаривала меня сходить к себе, а до этого, вспомни, по телефону разговаривала — мало ли с кем. Может, Игрок на неё вышел и… Злата, что с тобой? Это всего лишь предположение и оно, к счастью, не подтвердилось.

Мне вдруг стало трудно дышать. Слова Алана словно разбудили, я отчётливо вспомнила бабушку, вышедшую из комнаты с телефоном в руке. Какие сильнейшие волны отчаяния и тоски от неё исходили! И почему я не расспросила подробнее, даже не заподозрила ничего!

Метнулась в спальню, зажмурилась и приоткрыла край одеяла, мысленно молясь, чтобы она была здесь. Увы, не все молитвы доходят до Создателя, особенно если наши запросы не соответствуют его планами. Он ведь тоже в каком-то смысле игрок. Открывать глаза было страшно, а когда я всё же это сделала — самые ужасные опасения подтвердились. Под одеялом лежали подушки…

Вот теперь мне стало по-настоящему жутко. Значит, сон Дарины всё же был вещим и всё случится именно сегодня?! Пусть так, я не боюсь уходить, гораздо страшнее потерять единственного родного человека!

Голова кружилась, ноги подкашивались, мысли путались и не желали складываться хоть в какое-то подобие более-менее осмысленного плана дальнейших действий. За спиной сдавленно чертыхнулся подоспевший Алан.

— Я всё же её упустил! — простонал он, но быстро взял себя в руки. — Прошло не так много времени, она не могла уйти далеко! Пойду, осмотрюсь, поищу свидетелей, а ты не выходи из квартиры! Эд уже подъезжает, он будет наблюдать за подъездом пока меня нет.

Я не спорила и не останавливала, только попросила вернуть телефон, вдруг придётся позвонить ему или Эду. Алан поколебавшись, оставил свой мобильник. Не рабочий, а личный, тот, чей номер, по его словам, знают лишь единицы.

Когда в двери снаружи повернулся ключ, я тяжело опустилась в кресло и положила телефон перед собой. Паника улеглась, ей на смену пришло чёткое осознание: ОН выиграл! Похищение бабушки — это шах и мат, ведь ради неё я добровольно приду туда, куда скажет и сделаю всё, что велит. А значит, не нужно никуда бежать и никого искать — Игрок сам меня найдёт, когда наступит час икс.

Время тянулось медленно. Я ждала звонка, не сомневаясь, что рано или поздно телефон зазвонит, и мысленно просчитывала варианты развития событий. Их было немного.

Первый (самый вероятный) — Игрок позвонит, назначит место встречи, я безропотно отправлюсь на зов и погибну зря. Ведь нет гарантии, что после он не расправится с бабушкой. О чём она только думала, когда уходила?! То есть понятно, что о моей безопасности, но чего добилась в итоге? Теперь мы обе в его полной власти!

Чуть больше вдохновлял второй, альтернативный вариант: роковой встречи не избежать, но я могу попытаться изменить её исход, задействовав свои способности.

Вытянула руки перед собой — пальцы едва заметно подрагивали. Нужно успокоиться, сосредоточиться. Устало растёрла ноющие виски, глубоко вдохнула и откинулась на спинку дивана, раздумывая, что реально могу предпринять.

В детстве, когда мой энергетический фон был ещё нестабильным, рядом иногда взрывались электрические лампочки, а со стола периодически сама по себе падала посуда (поэтому сверстники меня избегали). К сожалению, сейчас телекинезом не владею, и обрушить что-нибудь на мучителя силой мысли просто не смогу.

Вспомнилась история с киллером-душителем, тогда я впервые пыталась не исцелить человека, а, напротив, устроить что-то вроде сердечного приступа. Ничего не вышло, потому что для этого нужно время: прикоснуться, сконцентрироваться, представить как сокращения сердечных мышц постепенно замедляются. Десяти минут вполне бы хватило, вот только где их взять? У меня, вероятнее всего, и секунды лишней не будет. А у Игрока, несомненно, хорошие физические реакции: он везде успевает, практически не оставляя улик. Значит, с ним этот номер не пройдёт.

Что же остаётся? В моём арсенале помимо целительства, возможно, есть ещё гипноз. Особой уверенности нет, потому что пользовалась этим средством лишь однажды, внушив бабушке необходимость навестить подругу, когда в Лесогорске появился Алан. Тогда всё получилось спонтанно, но ведь получилось! Всё, что нужно — прикоснуться к человеку, завладеть его вниманием, так чтобы прямой контакт взглядов продолжался минимум 10 секунд.

Удастся ли застать Игрока врасплох? Не знаю. Придётся попробовать, других вариантов, похоже, нет. Будь у меня пистолет — шансы бы здорово возросли, а холодным оружием я просто не успею воспользоваться.

Вздрогнула, поймав себя на этой мысли. Неужели я только что осознанно подумала о том, чтобы убить Игрока?! Да, он творит ужасные вещи, но ведь он — ЧЕЛОВЕК!

Телефонный звонок, хоть я его и ждала, прошил разрядом тока. Номер на дисплее высветился неизвестный, но я не сомневалась — звонит Игрок. Раньше он обходился сообщениями, теперь вот снизошёл до личной беседы. Верный знак — игра близка к финалу.

Пальцы снова задрожали. Я едва не выронила телефон, принимая вызов, однако в голос страху просочиться не позволила и размениваться на приветствия не стала:

— Где моя бабушка?

В трубке раздался тихий смех.

— Никаких манер! Тебя не учили здороваться, Марьяна? — голос был искусственно изменён.

— Что с ней?

— Жива пока, хотя другой на моём месте не был бы столь терпелив. Она принесла нож, пыталась меня убить. Глупая женщина, надеюсь, ты не повторишь её ошибку. Она будет дорого стоить вам обеим!

Бабушка взяла нож?! Когда? Мы ведь с Дашей были на кухне! Или он лжёт? Я лихорадочно огляделась. Взгляд зацепился за вазу с яблоками, украшающую журнальный столик. Утром в ней лежал нож для разделки фруктов, сейчас его там не было. Я застонала. Понятно теперь с какой целью она согласилась встретиться с Игроком наедине!

— Где гарантия, что она жива?

— Никаких гарантий, придётся поверить мне на слово!

— Чего ты хочешь?

— А ты как думаешь? — он снова засмеялся.

— Не знаю, что думать! — я не лукавила. — Кто ты? Мы знакомы?

— Сколько вопросов сразу! Слишком много для ясновидящей, ты ведь так себя теперь позиционируешь? — он явно издевался. — Большой прогресс для маленькой приставучей зануды, с которой никто не хотел дружить!

Дышать стало трудно, виски налились уже привычной тяжестью:

— Кто ты?! Что тебе нужно? Где моя бабушка?

— В надёжном месте. Остальное обсудим при встрече. Жду тебя в течение двух часов (он назвал адрес). Одну! Не опаздывай, и не вздумай привести своего дружка! Я не люблю, когда нарушают мои правила!

— Но…

— Никаких «но», если хочешь, чтобы твоя бабуля умерла естественной смертью! В противном случае я устрою ей небольшой экскурс в прошлое и подожгу место, где она сейчас находится. Шестнадцать лет назад ваш дом так красиво горел, жаль, что вы не сгорели вместе с ним!

В глазах защипало — эти воспоминания всегда давались с трудом. А он, получается, был там и всё видел? Не сразу поняла, что последний вопрос задала вслух. В трубке снова раздался ненавистный смех:

— Да. Потрясающее было зрелище! С Войничем, кстати, тоже может произойти какой-нибудь несчастный случай. Для него же лучше ничего не знать о нашей беседе.

— Войнич…

— Он мне не нужен, — нетерпеливо перебил Игрок. — Если не станет нарываться — будет жить долго и счастливо. Просто не впутывай его. Ты всё поняла?

Спорить бесполезно. Тихо выдохнула:

— Да.

— До скорой встречи, Марьяна! Время пошло!

Гудки отбоя неприятно резанули слух, обозначив точку отсчёта. Я отключила телефон и заметалась по квартире, заглядывая во все шкафчики, решая, что с собой взять. Газового баллончика на месте не оказалось. Наверное, его тоже унесла бабушка. Эта мысль отрезвила. Вспомнилась настоятельная рекомендация Игрока — не повторять её ошибок. Лучше не рисковать и поспешить, пока Алан не вернулся.

Я выглянула в окно. Где-то там Эд должен следить за подъездом, но ни машины детектива, ни его самого в поле зрения не наблюдалось.

Атакуемая сомнениями, я несколько минут боролась с желанием пренебречь угрозой и позвонить Войничу. Если Игрок один, они с Эдом справятся с ним без труда. Бабушка, насколько я поняла, находится в другом месте. Но, нет, убийца слишком умён, чтобы так легко подставиться и наверняка просчитал все варианты. Лучше его не злить. Буду придерживаться своего первоначального плана. Я посмотрела на часы и побрела в прихожую одеваться, гадая как проскользнуть мимо Эда незаметно.

Звонок в дверь застал врасплох и заставил вздрогнуть. Кто там ещё? У Алана есть ключ, он не стал бы звонить. Может, просто пациент? Как же не вовремя! Посмотрела в глазок — Громов. Ему-то что нужно? Неохотно открыла, вдруг «оборотень» что-то полезное выяснил. Хотя в сложившихся обстоятельствах от новой информации уже ничего не зависит.

Открыв дверь, церемониться не стала. Не до того.

— У меня очень мало времени. С чем пожаловал?

Громов выглядел как-то загадочно. Вошёл в прихожую, внимательно огляделся по сторонам и, не здороваясь, уточнил:

— Войнича нет?

— Войнича нет, а я тороплюсь.

Услышав, что Алана нет, полицейский почувствовал себя увереннее и с хорошо мне знакомой, наглой улыбочкой заявил:

— Ничего, надолго не задержу. Только свои условия озвучу. А ты потом Войничу передашь. Даже хорошо, что его нет. Уж больно он горяч: чуть, что сразу драться кидается.

— Какие условия? Ты о чём?

— Об условиях нашего соглашения, — он без приглашения, не разуваясь, прошёл в гостиную и плюхнулся в кресло-качалку.

У меня совершенно не было времени на разгадывание его шарад. Возмущаться отсутствием манер не стала по той же причине.

— У тебя три минуты. Говори по существу или выметайся!

Он картинно поморщился:

— Фу, как грубо! От спортсмена набралась? Ладно. Говорю по существу: я в курсе твоей маленькой семейной тайны. Войнич, вероятно, тоже. И его это не смущает? Дочь Зверя и сын его жертвы. Как романтично! Учитывая, что семья Войнича довольно известна, журналисты не упустят сенсацию. Особенно в свете недавних убийств. Я так и вижу заголовки…

— Доказательства, — сухо прервала я монолог вымогателя. Все эмоции словно застыли. Осталась лишь бесконечная усталость, копившаяся долгие шестнадцать лет. Да, я безумно устала — лгать, скрываться, убегать. — У тебя есть доказательства?

— Есть факты. Много фактов. Любой здравомыслящий человек сложит их, как два плюс два.

— То есть, прямых доказательств нет.

Он снова поморщился, на этот раз с досадой.

— Газетчикам они не нужны. Поверь, того, что у меня есть вполне хватит на грандиозную шумиху в прессе и на ТВ. Ты больше нигде не сможешь спрятаться, возможно, тебя даже обвинят в убийствах. Если это случится, твоего благородного рыцаря вываляют в такой грязи, что в этой стране он больше бизнес не построит. Ты к этому готова? А он? Впрочем, всё можно уладить. Меня устроит вот такая сумма.

Он лениво потянулся к карману, вытащил визитную карточку и протянул мне. Посмотрела на часы. С момента беседы с Игроком прошло двадцать пять минут. Слова Громова доходили до меня постепенно, как через толстый слой ваты. Отчётливо я понимала лишь одно: на дорогу уйдёт не менее получаса. Времени в обрез, а этот вымогатель отнимал драгоценные секунды, которые могут стоить жизни бабушке!

— Возьми, передашь Войничу. Деньги мне нужны через три дня.

Я подошла, машинально взяла бумагу. Цифра на обороте стояла шокирующая. Ответила тоже скорее машинально:

— Ты же знаешь, у него сейчас нет таких денег.

— Не мои проблемы. Пусть продаёт свою школу. Меня устроит только эта сумма, в противном случае…

Его широкая торжествующая ухмылка вывела из состояния ступора. Я, наконец, осознала — меня шантажируют! В крови забурлили возмущение и гнев. Да как он смеет?! Я шестнадцать лет убегала от прошлого, фактически не жила, а пряталась, спасала людей от тяжёлых болезней, не думая о себе! В итоге, один фанатик похитил бабушку и собирается меня убить, а второй — шантажирует. За что?! В чём, кроме родства с убийцей я виновата? Неужели это никогда не закончится?!

То, что случилось дальше — помню смутно. Эмоции хлынули волной, прорвавшей плотину. Кажется, я что-то закричала и бросилась на Громова с кулаками. Кресло перевернулось. Он растянулся на полу, я навалилась сверху. Мои руки на его груди, глаза в глаза. В этот взгляд я вложила всю свою боль, обиду, ярость. Всю свою силу. Понадобилось всего пять секунд, чтобы потрясённое выражение голубых глаз сменилось покорной пустой. Я чётко проговаривала слова, он их послушно повторял, запоминая, записывая как код глубоко в подсознание.

Очнулась, когда его сердце под моими ладонями едва билось, и с ужасом поняла, что натворила. Всё же попыталась устроить ему обещанную остановку сердца! Пусть не осознанно, но попыталась!

Около десяти минут потребовалось, чтобы привести его в чувство. Уходил капитан в твёрдой уверенности, что приезжал посоветоваться по одному из дел, которые сейчас ведёт. О своих подозрениях и сегодняшнем разговоре он с моей помощью напрочь позабыл, а ещё о подробностях недавних убийств и о том, что вообще принимал участие в расследовании.

Меня ещё долго трясло от осознания — я хотела убить Громова! Но полученный результат обнадёживал — сработало! Теперь встреча с Игроком уже не так пугала. А вот возвращение Алана стало полной неожиданностью. Чемпион ворвался в квартиру, едва не сбив с ног, когда я вышла в прихожую за верхней одеждой.

— Злата! — он облегчённо выдохнул. — Не могу дозвониться до Эда, и ты телефон отключила, испугался…

— Я в порядке. Нашёл что-нибудь?

Он с горечью закусил губу и покачал головой.

— Ты плакала? — осторожно вытер влагу под глазами. Наверное, переизбыток эмоций сказался, а я и не заметила. — Это я виноват, не уследил! Пойду искать дальше.

Я оглянулась на часы. Времени оставалось всё меньше.

— Подожди. Побудь со мной немного. Мне страшно, — потянула его за руку к дивану.

Он удивился, но послушно пошёл следом и опустился рядом, заметив:

— Ты вся дрожишь.

— Просто перенервничала.

Я знала, что должна сейчас сделать, но решиться было не просто. За последние несколько дней Алан стал не просто хорошим знакомым, а кем-то очень близким — тем, кому не хочешь причинять боль, кем не смеешь манипулировать. Всё внутри меня протестовало, только другого выхода я, правда, не видела. Он, наверное, никогда не поймёт и не простит, зато будет жить.

Войнич с тревогой вглядывался в мои глаза, не выпуская руку из своей ладони.

— Мы её обязательно найдём, — шепнул он уверенно, — обязательно!

А я вдруг осознала что, возможно, вижу его в последний раз. Стало горько.

— Не надо, — приложила палец к его губам и на несколько секунд позволила себе утонуть в серых глазах. Затем шепнула: — Прости!

— За что? — не понял он.

— За это, — прощаясь, легко коснулась губами его губ и посмотрела в глаза уже совсем с другими намерениями.

Больно было видеть, как его взор наполняет безразличие. По щекам снова текли слёзы, когда я повторяла:

— Сейчас ты уснёшь. Проснёшься отдохнувшим и спокойным. Если со мной что-то случится, тебе не будет больно, потому что смерти нет. Жизнь вечна. Помни об этом. Мы обязательно встретимся там, за чертой, и всё будет хорошо.

Я действительно в это верила. Хотела верить. Надеюсь, в другой — лучшей жизни у нас что-нибудь сложится. А здесь и сейчас это просто нереально. Ну не смогу я просыпаться рядом с ним по утрам и каждый раз бояться увидеть тот взгляд: сравнивающий, выискивающий малейшее сходство с отцом, полный неприязни и отвращения.

Когда я, наконец, вышла из квартиры, до окончания назначенного Игроком срока оставалось сорок минут. Следовало поторопиться.

Чтобы не опоздать, пришлось вызвать такси. Меня всё ещё потряхивало от мощного выплеска энергии. Настолько мощного, что теперь всё тело казалось невесомым, в ушах звенело, а голова кружилась от слабости, словно после долгого глубокого транса. Только теперь поняла, как много сил затратила на Громова. Это плохо. На противостояние Игроку оставшейся энергии может просто не хватить!

Такси остановилось на окраине Лесогорска. Здесь не было многоэтажных домов только частные, в основном не жилые. Люди покидали провинциальный посёлок в поисках более выгодных рабочих мест и лучшей доли.

Дом, куда мне предстояло войти, тоже пустовал. Об этом свидетельствовали заколоченные окна. Медленно подошла к зелёным воротам. Краска местами облупилась, её давно не обновляли. Калитка была слегка приоткрыта. Входная дверь дома тоже подалась без труда — меня здесь явно ждали.

На несколько секунд замерла в проёме, вглядываясь в полумрак прихожей. В голове отчаянно билась мысль: «Что я здесь делаю?!». Одна, почти обессилившая, бесполезная. Разве я смогу что-то предпринять в таком состоянии?! Возмущалась бессмысленностью бабушкиного поступка, а сама сейчас делаю тоже самое! Ощущение безысходности буквально пригнуло к земле, точь-в-точь как неделю назад, когда мне принесли букет с запиской.

Из глубины дома раздался приглушённый женский крик. Бабушка! Забыв об осторожности, я поспешила внутрь, по пути нащупывая на стенах выключатели. Они не срабатывали, дом был обесточен. Источник крика обнаружился в самой дальней комнате: на столе стоял ноутбук, демонстрирующий какой-то триллер.

Не успела испытать ни облегчения, ни разочарования. Сзади схватили чьи-то сильные руки, рот зажала ладонь с тряпкой. В нос ударил резкий запах хлороформа. Сознание унеслось за грань реальности…

Я пришла в себя уже в другом месте. Окна здесь не были заколочены, в помещение свободно проникал дневной свет. Значит, времени прошло не так уж много. Наверное, меня перевезли, заметая следы.

Огляделась и осознала, что лежу на диване без верхней одежды и сапог, со связанными руками. А рядом на полу небрежно рассыпан ворох свежих чёрных роз. Особенно напряг отрывной календарь на противоположной стене. Всё, как во сне Дарины!

— Полностью связывать не стал. Всё равно не убежишь, — раздался откуда-то со стороны смутно знакомый голос. — Ну, здравствуй, Марьяна, давно не виделись.

Я медленно обернулась на звук. Голова, тяжёлая после хлороформа, отозвалась тупой болью в затылке. Первым в поле зрения попало дуло пистолета, направленное прямо на меня, а потом я разглядела его владельца и… испытала шок. В роли Игрока представляла кого угодно, но только не двадцатидвухлетнего мальчишку-посыльного из соседнего гипермаркета! Это он принёс мне букет! И всё остальное получается тоже его рук дело?! Невероятно! Почему?!

— Ты?! — я не скрывала удивления. — Господи, при чём здесь ты?! Откуда ты меня вообще знаешь?!

Он довольно усмехнулся, только взгляд оставался холодным и колючим, как у выслеживающего добычу хищника.

— Знал бы, что у тебя такая короткая память — не осторожничал бы так. Ты меня не узнала, верно? Войнич в этом плане опаснее, он меня хорошо разглядел прошлым летом.

Алан его знает? Что это значит?!

— Летом? Когда?

— Когда застукал в квартире со своей подружкой. Мы вас не ждали. Мне пришлось постричься и перекрасить волосы для конспирации.

Он говорил загадками. Я по-прежнему ничего не понимала.

— Всё это из-за моего отца? Он убил кого-то из твоих родных?

— Можно и так сказать, — кивнул парень со зловещей улыбкой.

— Кто ты? Где моя бабушка?!

Последний вопрос интересовал гораздо больше. Я осторожно села и выпрямилась. Пистолет менял направление, отслеживая каждое моё движение.

Страха не было. Не воспринимала я этого странного худощавого парнишку как монстра, убившего трёх женщин. Слишком разительный контраст с картиной, нарисованной воображением. Вдруг и он всего лишь очередная пешка в этой безумной игре?

— Она в порядке. Я держу слово. Мне нужна была только ты — гнилая ветвь гнилого дерева.

Вспомнились цитаты с сайта ОРКа.

— Зло передаётся через гены? — процитировала одну из них. — Это ты имеешь в виду? Моего отца?

Он удовлетворённо кивнул:

— Именно!

— Бабушка родством с ним не связана, — не помешает лишний раз напомнить.

— Я её не трогал, хоть она и набросилась на меня с ножом. Её дальнейшая судьба зависит исключительно от тебя, Марьяна. Так что не нарывайся.

Я и не собиралась. Во всяком случае, до выяснения обстоятельств.

— Ты знаешь моё имя, а я твоё — нет, — попытка выудить из памяти надпись на бейдже его униформы с треском провалилась. — Может, представишься?

Медленно опустила затёкшие ноги на пол. Охнула, больно уколовшись о шипы одной из роз, и инстинктивно отодвинулась подальше от «страшного» букета, приготовленного, несомненно, для меня. Парень с усмешкой наблюдал за мной.

— Попробуй вспомнить, — настоятельно предложил он.

— Мы знакомы? Ты говорил, что видел как горел наш дом, сколько же лет тебе тогда было?

— Почти семь, а моей сестре Оле — девять, вы — ровесницы.

Память как в замедленной съёмке прокрутила кадр в точности повторивший воспоминания официантки Ковалёвой: я девятилетняя играю в догонялки с соседскими детьми Олей и Гришей — моими единственными друзьями. Детьми того самого милиционера Дяди Гены, который спас нас с бабушкой во время пожара! Мы потом ещё несколько дней жили в их доме, пока он делал нам новые документы.

— Гриша?! — поражённо выдохнула я, с надеждой вглядываясь в холодные голубые глаза своего похитителя.

Прошедшие годы неузнаваемое изменили черты его лица, разве что в этом сердитом взгляде осталось что-то знакомое. Маленький Гриша тоже был вечно всем недоволен. Но что заставило его искать меня и убивать людей?!

— Что, изменился? — криво усмехнулся он.

— Все мы изменились, — сбитая с толку, не знала как себя с ним вести. — Но ты как-то слишком радикально. — Осторожно кивнула на пистолет. — Зачем всё это? Ведь мы были друзьями?

Лицо Григория исказила гримаса брезгливости.

— Друзьями?! Неужели ты до сих пор в это веришь?! У тебя никогда не было друзей! С тобой никто не хотел водиться. Нас отец заставлял! Ему, видите ли, тебя жалко было. Добровольно мы бы в ваш дом никогда не сунулись!

От него веяло холодом и презрением. Я невольно поёжилась. Он за это мне решил отомстить?! Что случилось с милым немного капризным соседским мальчиком за прошедшие годы? С трудом выдавила слабую улыбку:

— Я догадывалась, но в детстве всегда хочется верить в лучшее. Как Оля? А ваш папа? Это ведь он нас спас и помог уехать. С ним всё в порядке?

— Надо же, вспомнила! Впервые за шестнадцать лет, вероятно! — буквально выплюнул он. Взгляд полыхнул откровенной ненавистью.

Я испуганно вжалась в спинку дивана. Иллюзия контраста развеялась. Внешность больше не вводила в заблуждение. Передо мной был Игрок собственной персоной. Нездоровый блеск в его глазах напомнил бабу Варю, задушившую Валю прошлым летом. Парень явно неадекватен, как же до него достучаться?

— Я все эти шестнадцать лет скрывалась и жила в постоянном страхе. Но о твоём отце мы с бабушкой всегда вспоминали с благодарностью. Как он?

— Прекрасно! Говорят, у мёртвых там всё замечательно! Никаких проблем и земных забот, — сухо процедил Григорий.

— Прости, мне очень жаль, — я сожалела искренне. Наш сосед Геннадий Пикалов был человеком с большой буквы — мудрым, добрым, великодушным. — Что с ним случилось?

— Твоя семейка и ей подобные — вот, что с ним случилось!

Он посмотрел на наручные часы. Час икс приближается?! Лихорадочно вспоминала немногочисленные лекции по психологии уровня медколледжа и пару тематических книг прочитанных однажды. Как бы его отвлечь, разговорить? Я не заметила Эда возле дома, однако, он всё же мог за мной проследить. Надежда, несмотря ни на что, умирать не хотела. Я — тем более.

— При чём здесь моя семья? Когда мы уехали, с ним было всё в порядке!

Он молчал. Только продолжал сверлить холодным взглядом. Рука с пистолетом ни разу не опустилась.

— Почему ты хочешь меня убить? — ещё одна попытка. — Эти розы здесь для этого? Я так и не поняла смысла твоей игры!

- Пешке не обязательно знать на каком этапе её «съедят». Смысл не в том, чтобы ты прониклась.

Игрок расслабленно откинулся на стуле, пистолет перекочевал в другую ладонь.

— А в чём? Просто убьёшь меня, не объяснив за что? Ну и чем же ты отличаешься от моего отца, Гриша?

Упс! Поторопилась я выдвигать обвинение! Он резко вскочил, лицо перекосилось от ярости, немедленно просочившейся в голос:

— Не смей! Не смей сравнивать меня с ним! С этой грязью! Я — не маньяк!

Я как завороженная наблюдала за пляшущим в его руке оружием. Интересно, оно заряжено? Проверять не хотелось. Если я хоть что-то понимаю в человеческой сути, теперь бывший сосед сам не успокоится, пока всё не растолкует.

— Так объясни в чём разница, ведь ты тоже убил тех женщин?

— Я всего лишь убрал заразу! Такие, как они, как ты и твой отец, всегда разрушают жизни других! Уничтожают всё, к чему прикасаются!

— И что же в твоей жизни разрушила я?!

Вот теперь я его узнала: мальчик, каждым жестом, каждой чёрточкой выражающий вселенскую обиду, когда что-то шло вразрез с его желаниями — таким он мне и запомнился.

— Всё! Когда-то я мечтал быть таким, как отец! Хотел стать добрым полицейским. Но оказалось добро не побеждает зло, оно его… активирует.

— Твой отец был хорошим человеком!

— О, да! Он был героем, спасал страждущих вроде тебя! — издевательски протянул парень, подвинул стул почти вплотную ко мне, сел и продолжил: — Только о собственной семье не думал! Когда вы уехали, прожив у нас почти неделю, к отцу надолго приклеился ярлык «друг маньяка». Родственники убитых не простили ему ваше спасение. Нас с сестрой не принимали в игры, дразнили в школе, пришлось перевестись в другую. А на отца однажды напал муж одной из тех женщин.

Леонтьев?! Я видела это в его воспоминаниях, но ведь в той драке кажется никто не погиб!

— Он тогда почти месяц лежал в больнице с черепно-мозговой травмой и переломом руки, увы, это его ничему не научило. — бесцветным голосом продолжил Игрок. Он смотрел как будто сквозь меня, но стоило пошевелиться, пистолет мгновенно повторил траекторию моего движения, напомнив, — расслабляться нельзя. — Отец продолжал помогать всяким отморозкам. Вытаскивал из неприятностей юных наркоманов, проституток, мошенников, свято веря, что им просто не повезло. Что если вывести оступившегося на правильный путь и немного помочь — он с него уже не собьётся. Он делал это постоянно, пока пару лет назад один из таких «спасённых», не перерезал ему горло, сочтя вмешательство в свою жизнь слишком навязчивым! Потомственный наркоман, дураку было ясно — такого лишь могила исправит! Только не моему благородному папочке!

Грустная история. Жаль дядю Гену. Но… при чём тут я?

— И ты решил искоренять зло? Почему именно сейчас? Или и раньше это делал?

Григорий отрицательно покачал головой.

— Прошлой весной я вернулся из армии, там со мной кое-что случилось. Однажды в горячей точке мы с ребятами взяли в плен троих боевиков, с одним была дочь — девочка лет восьми. Я отвёз её в лагерь, чтобы медики на всякий случай осмотрели. С ней хорошо обращались, предлагали еду, сладости, а она, едва оказавшись в медпункте, схватила скальпель и набросилась на нас с силой и яростью, невероятными для такой малышки. Пробила мне лёгкое, зацепила бронхи и гортань. С тех пор у меня проблемы с дыхательной системой и твёрдая убеждённость в том, что преступниками рождаются. Всё заложено в генах!

Проблемы с дыханием — вот откуда лекарство от астмы на теле Анны! Тогда он всё же прокололся, значит, это может случиться снова.

— И? Ты сразу начал искать меня, решив избавить мир от скверны?

Объяснять, что помогаю людям — бессмысленно. Он видит и слышит лишь то, что хочет. Наверняка, нашёл пациентов, которым я не смогла помочь, таких как внук Таисии Сидоренко, и лишь утвердился в своей безумной теории.

Он с отвращением скривился:

— Ты очень точно обозначила свою суть. Да, я обнаружил сайт, где нашёл единомышленников и почерпнул много полезной информации. Взломал код и сам начал с ним работать. Наиболее многообещающими были послания Войнича. Он писал, что практически нашёл тебя, а потом вдруг слился. Я решил проверить всё лично. Приехал в Москву, завязал роман с его подружкой. Это было не сложно — она умирала от скуки в своей золотой клетке. В его компьютере обнаружились твои фотографии и адрес, но потом я встретил вас в его квартире и ненадолго сбился со следа. Как-то не подумал, что Войнич может привести домой дочь маньяка, убившего его мать. Как же он меня разочаровал!

Его взгляд снова переполнило презрение, правда, теперь оно адресовалось не мне. Я вдруг вспомнила, что оставила Алана в квартире одного — спящего и беззащитного. Убить его сейчас легче лёгкого! Сердце сковали холодные тиски страха.

— Ты обещал не трогать его!

— Я обещал оставить его в живых, — поправил Игрок с кривой усмешкой. — Не волнуйся, он будет жить. Это необходимо, чтобы поставить финальную точку в моём плане.

Мне очень не понравилось, как это прозвучало.

— Какую точку? В чём заключается твой гениальный план? Объясни, наконец! Зачем понадобилось копировать убийства отца? И почему сейчас? Не летом, не осенью, например? Чего ты ждал так долго?!

— Двадцать четвёртого января убили отца, а двадцать пятого — твой день рождения. Хороший повод сделать впечатляющий подарок. Согласись, мне это удалось. К томуже нужно было всё спланировать и подготовить заранее, завязать нужные знакомства, — снизошёл он до разъяснения. — Понятно, что в первую очередь под подозрение попали бы родственники убитых. Я вычислил всех, кто живёт поблизости. Ты ведь их теперь тоже знаешь. Подружился с женихом Маши Мирошкиной. Кстати, именно он устроил меня на работу в «Цветущий сад». Это я дал девушке Краснова твой адрес, правда, задействовать самого Виктора собирался позже и не так. Он слишком рано появился на сцене.

— Ты вызвал полицию! — догадалась я. — Зачем?

— У меня на тебя другие планы.

— Какие? Убьёшь, как Аню и Полину, засыпав чёрными розами? И чего ты этим добьёшься? Мир станет чище и добрее?!

— Определённо, станет. — мрачно проворчал Игрок. — Я хочу чтобы люди вспомнили историю шестнадцатилетней давности и поняли: ты такая же, как твой отец. Осознали, что так будет всегда: какой родитель — такие и дети!

Ох, как хотелось напомнить о досадной нестыковке в его теории. Если она верна, как же у добрейшего Геннадия Пикалова мог родиться сын-монстр?! Сдержалась с трудом — просили ведь не нарываться.

— И каким же образом ты собираешься доказать моё родство с тем самым маньяком?

— В твоей квартире, помимо твоего тела, найдут личный дневник с трагическими воспоминаниями о детстве и юности, — охотно сообщил Григорий, снова покосившись на часы. Этот жест меня сильно нервировал. — Я его давно подготовил. В нём, кстати, подробно описано, как ты убила ту наркоманку и наняла бомжа для убийства проститутки. И не ссылайся на Войнича в качестве алиби, его сочтут соучастником. Об этом там тоже есть пара убедительных строк.

— А как же почерк? Экспертиза докажет…

Он одарил меня снисходительным взглядом:

— Марьяна, дневник найдут в твоём компьютере. Сейчас мало кто ведёт записи от руки. Нюансы никого не интересуют, особенно журналистов! Они зубами ухватятся за очередную сенсацию. Уж я постараюсь, чтобы эта история получила широкую огласку!

— Думала, ты меня убийцей хочешь выставить, а не жертвой! И кто же станет моим палачом? По официальной версии — для прессы?

Его улыбка стала подозрительно довольной, чуть ли не счастливой:

— Это и есть та самая финальная точка, о которой я говорил. Изначально задумка была другой, но раз уж он сам нарвался — грех не воспользоваться такой удачей!

Сердце ухнуло вниз. Мне стало дурно.

— Алан?! Все будут считать, что он меня убил?!

— Да, сначала соучастник, потом палач. О нюансах ваших быстро меняющихся взаимоотношений всё тоже изложено в дневнике. Зачитать пару цитат?

Жестоко! Возмущённая, я забыла об осторожности и вскочила с дивана. Игрок сделал тоже самое только быстрее. Он ударил меня, свалив обратно. Холодное дуло пистолета уткнулось в мой висок.

— Я могу в любой момент передумать насчёт твоей бабушки. Она тут неподалёку, — со злостью прошипел он. — Осталось недолго. Предпоследний этап. Прослушивая ваши разговоры, я кое-что выяснил о твоих способностях. Ты действительно можешь увидеть воспоминания другого человека и почувствовать то, что пережил он?

— Да.

— Хорошо, тогда это тебе. — Он сунул мне в руки что-то мягкое и неохотно отпустил, вернувшись на стул.

Я с трудом выпрямилась. Попавшее под удар плечо болело. Неловко обернулась назад, увидеть ничего не удалось.

— Мне не видно, что там?

— Волосы Анны Мирошкиной — первой жертвы твоего отца. Из откровений её дочери на том сайте я узнал, что она хранит такую вот своеобразную память о матери. Дружба с её женихом помогла проникнуть в их дом и выкрасть волосы. Поработай с ними. Хочу, чтобы ты прочувствовала всё, что с ней сделал твой папочка! Это будет справедливо. А потом, обещаю, ты умрёшь быстро и безболезненно.

— Побывав в аду?!

Прямо дежавю какое-то! Всё как тогда с Богданом, включая «сканирование» волос. Только на этот раз история вряд ли закончится благополучно.

— Марьяна, не нервируй меня!

— Какая разница, убьёшь ты меня сейчас или потом? Всё равно ведь убьёшь!

— Поверь, разница, есть! — он грубо схватил меня за связанные руки, стянул с дивана и потащил за собой к соседней двери. Приоткрыл ее, и… возражать расхотелось. Там на узкой, застланной выцветшим серым пледом постели, лежала бабушка. Глаза её были закрыты, но грудная клетка слегка поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Снотворное, — предварил мой вопрос Игрок и потянул обратно. — Пока снотворное. Добавить пулю? Хочешь лично полюбоваться на процесс?!

— На надо. Я поняла. Только развяжи руки для ритуала.

— Перебьёшься! — отрезал он ледяным тоном. И снова настоятельно сунул в связанные ладони оброненный локон.

И я сдалась. А что оставалась? Вот только в транс всё же входить не стала, ограничилась установкой наблюдателя. Мелькнула мысль сымитировать предстоящее действо, но актриса из меня не важная, а увидеть, как он убьёт бабушку, совсем не хотелось. Покрепче сжала чужие волосы и начала медленное погружение в… ад.

Болело всё, каждая клеточка. Особенно там, где в тело Анны вонзился нож. Из-за энергетического истощения установка не сработала, и меня против воли втянуло в глубокий транс. Сознание возвращалось медленно, фрагментами и озарениями, постепенно складываясь в грустную картину текущей реальности.

И снова возникло стойкое ощущение дежавю — надо мной склонился бледный испуганный Войнич. Откуда он здесь? Или я всё ещё по ту сторону сознания?

— Злата?! Жива? Слава богу! Как ты себя чувствуешь?!

Плохо. Очень плохо. После пережитых ощущений меня трясло и тошнило. Каждое движение давалось с трудом.

— Алан? Ты ведь спал! — с трудом узнала свой голос — такой слабый, больше похож на мышиный писк.

Он нахмурился, осторожно помогая мне сесть и освобождая руки. Его собственные дрожали.

— Прости. Не понимаю, как я мог уснуть. Ничего не помню. Меня Эд разбудил. Его отвлёк Краснов. Мерзавец заявился с канистрой бензина, хотел поджечь твою квартиру. Эд погнался за ним. Когда вернулся, нашёл меня спящего, а тебя нигде не было.

Стало стыдно. Он ещё извиняется! Если бы Эд не спугнул Краснова, из-за моего необдуманного внушения Алан мог просто сгореть или задохнуться! Но об этом поговорим чуть позже. Сейчас меня интересовало другое. Обвела не прояснившимся до конца взглядом комнату. Игрока не было.

— А где…

Войнич помрачнел:

— В другой комнате. Для начала я сломал ему челюсть и вырубил, но обязательно продолжу.

Почему-то облегчения я не испытала. Не было ощущения, что всё закончилось. В голове настойчиво мелькала ускользающая мысль. Она не позволяла расслабиться.

— Не надо. Он того не стоит.

— Стоит! — взгляд Алана меня испугал. В нём плескалась не просто ярость — жажда сделать что-нибудь ужасное.

— Ты видела ту комнату? — глухо спросил он. — Клеёнка на весь пол, на столе разложены ножи и эти чёртовы розы кругом! Если бы мне позвонили чуть позже, он разделал бы тебя там, как цыплёнка! Как всех тех женщин! Как маму!

Голос спортсмена сорвался на крик. Испугалась, что сейчас он и сам сорвётся… Даже думать не хотелось, что он может сделать. Вцепилась в Алана, не отпуская от себя, обняла и быстро заговорила:

— Пожалуйста, не уходи. Мне страшно. А в соседней комнате бабушка, её нужно привести в чувство.

— Да, хорошо, сейчас, — он притянул к себе, уткнулся в мои волосы и несколько секунд не двигался. Его дыхание постепенно выравнивалось. Немного успокоившись, Алан отстранился и внимательно меня осмотрел: — Что он тебе сделал? Ты ведь была в трансе? Почему?

— Пришлось. Он заставил кое-что пережить.

— Что именно? — угрожающие нотки в голосе чемпиона снова набирали обороты.

Я кивнула на лежащий на полу тёмно-каштановый локон:

— Смерть Анны Мирошкиной — первой жертвы.

Шок отразившийся на лице Алана быстро трансформировался в праведное негодование.

— Я его всё же убью! Как ты?

Я завладела его ладонями, не отпуская вершить сомнительное правосудие.

— Плохо, но если тебя посадят за убийство, будет гораздо хуже. И не только мне. Подумай о Нике. Постой, а как ты узнал, где меня искать? Кто тебе позвонил?

Алан нахмурился.

— Не знаю. Звонили на мой телефон, который ты оставила в квартире. Сказали где тебя искать, велели поторопиться. Голос мужской, незнакомый — понятия не имею, кто это мог быть.

— Где Эд?

— На улице или того урода сторожит. Посиди пока, пойду взгляну, что с твоей бабушкой.

Он вернулся через минуту и ободряюще улыбнулся.

— Порядок, она просто спит. Забираем её и уезжаем.

— Полицию вызвал?

— Эд, наверное, вызвал. — Алан недовольно поморщился. — Хочешь просто сдать его ментам? Ты ведь понимаешь, что он им всё про тебя расскажет? Доказать, правда, не сможет. А откуда он тебя знает? Злата? Злата, что с тобой?!

Я замерла, поражённая внезапным озарением. Когда физические ощущения Анны Мирошкиной отступили на задний план, на поверхность всплыл визуальный ряд её воспоминаний. Ярких, жутких и… совершенно бессмысленных. Вот что не позволяло мне расслабиться!

— Не понимаю, — пробормотала растерянно. — То, что я видела в трансе, не может быть правдой. Нужно взять с собой волосы, поверю позже.

Алан стремительно схватил локоны и сунул в карман, он снова злился:

— Даже не думай! Десять минут назад ты была чуть ли не при смерти! Что бы ты там не увидела — забудь!

Боюсь, не получится. Такое не забывается!

— Не могу. Нужно разобраться. Анну убил не мой отец!

— Ты же в другом трансе видела, что женщин убивал именно он! — не поверил Алан.

Что ж, я сама себе не верила.

— Так и есть.

— Тогда это лишено смысла.

— Картинка была очень чёткой. Я видела убийцу Анны раньше — это врач из клиники Звягинцева, только моложе.

— Очень жаль, Злата, что у вас такая хорошая память, — звук незнакомого голоса произвёл эффект взрыва.

Медленно обернулась. В дверях стоял худой, высокий незнакомец лет шестидесяти с тёмными волосами, щедро припорошенными снегом седины. Я уже видела его раньше. В той же клинике Звягинцева, с тем же самым врачом!

— Кто вы? — Алан решительно шагнул навстречу неожиданному визитёру, закрывая меня собой.

Невольно осмотрелась в поисках пистолета. Его не было.

— Как вы вошли? — угрожающе поинтересовался спортсмен и крикнул, вглядываясь в темноту коридора за его спиной: — Эд?! Где его черти носят?

Брюнет загадочно улыбнулся и уточнил:

— Вы имеете в виду мужчину в коричневом плаще? Я встретил его во дворе. Кажется, он уехал.

Войнич недоверчиво нахмурился. Мне тоже не верилось, что детектив мог просто взять и уехать, не сказав ни слова. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

— Кто вы и что вам нужно? — холодно процедил чемпион.

— Меня зовут Игорь Васильевич, — вежливо представился незнакомец. — Это я вам звонил, Алан Константинович. Сюда приехал лично убедиться, что досадных недоразумений не возникнет. Нанести, так сказать, последние штрихи. Увы, кое-что я не предусмотрел.

— Откуда вы знали, где этот урод держит Злату? Вы его сообщник? — Алан выудил из кармана пальто пистолет, видимо, отобранный у Игрока и направил его на посетителя.

Тот улыбнулся краешком губ и неодобрительно покачал головой.

— Вообще-то я действовал на вашей стороне. Помешал ему закончить с третьей жертвой, а в полицейском участке больше нет ножа с отпечатками Златы. Мне оставалось только внушить убийце сдаться полиции, забыв некоторые моменты прошлого, подкорректировать ваши воспоминания и отпустить с миром. Но я не учёл способности Златы.

— В каком смысле подкорректировать воспоминания? Что происходит?! — злился Войнич.

А вот я, кажется, начинала понимать…

— Вы… экстрасенс?

У него были чёрные, как глухая безлунная полночь глаза. Их взгляд, тяжёлый и пронзительный, ощущался физически — отвратительной холодной слизью, медленно скользящей по коже.

— Да, как и вы. Только чуть-чуть посильнее.

Чуть-чуть?! Как же! Даже воздух вокруг него казался наэлектризованным. Голова вдруг стала тяжёлой, в ней будто ворочали огромные камни. Он что же, роется в моих мыслях?!

— Что вы сделали с Эдом? — основания для беспокойства имелись.

— Ничего. Просто помог вспомнить, что дома его ждёт семья и осознать — здесь он больше не нужен.

Не опуская пистолета, Алан достал телефон, набрал номер.

— Эд! Где ты? Куда? Почему?! Чёрт знает что! — выругался он, отключив мобильник: — Вы утверждаете, что влезли в его мозги и всё там перевернули на свой лад? Бред!

Тип, назвавший Игорем Васильевичем, усмехнулся и снова посмотрел на меня.

— А как же способности вашей подруги? Они сомнений не вызывают? Чтобы усыпить вас сегодня, ей потребовалось всего пятнадцать секунд.

— Что? — Алан лишь на секунду отвлёкся на меня, но растерянность в его взгляде вызвала новый приступ раскаяния.

— Прости. Думала, так будет лучше.

— Ладно, мы это позже обсудим, — холодно бросил спортсмен, по-прежнему не опуская пистолет. — Откуда вы всё знаете? Следили за нами?

Мужчина отрицательно покачал головой, и я поняла: не следил. Ему это не нужно. Он просто, вот прямо сейчас, читает нас как раскрытые книги. Даже не прикасаясь! Разве такое реально? Но ведь то, что я сделала с Громовым тоже реально.

— Что вы собираетесь делать? — уточнила, набравшись смелости.

— Основную часть плана я уже озвучил. Убийца с «отформатированной» памятью пойдёт в полицию сдаваться. Доказательства обнаружат в его квартире. Мне удалось собрать весомую базу улик, в их числе видеозапись удушения последней жертвы. Думаю, суд это убедит. С Аланом Константиновичем и вашей бабушкой всё будет хорошо. Мозг обычного человека перепрограммировать не сложно. Человек со сверхспособностями — другое дело. Однажды я на этом уже прокололся и больше не могу рисковать. Мне жаль, Злата.

— Убьёте меня? Зачем же спасали от другого убийцы?! — я действительно не понимала.

— Я тогда не знал о вашем даре, именно он стал камнем преткновения.

— Да какого чёрта?! Ты, правда, думаешь, что я позволю её убить?! — взвился Алан, отбросив манеры. — Мне достаточно нажать на курок, чтобы продырявить твою голову. Пулям не важно, какие гениальные способности в ней сокрыты!

Он шагнул навстречу, палец на курке напрягся, готовясь к решающему движению.

— Вы слишком часто поминаете чёрта, молодой человек. Не советую — слова материальны, — с усмешкой укорил Игорь Васильевич. Теперь его неприятный цепкий взгляд вонзился в глаза Алана. — Многие наивно полагают, что все их самые сильные переживания связаны с сердцем. Что якобы в нём зарождаются любовь и ненависть. Заблуждение. Всем заправляет мозг. На нашей коже есть болевые и тактильные рецепторы, отвечающие за ощущения, но команду включиться им даёт именно мозг. Если он решит, что телу холодно, человек погибнет от переохлаждения даже в сорокаградусную жару. Возьмём, к примеру, ваш пистолет. Если мозг пошлёт рецепторам импульс «Боль, ожёг!», случится что-то вроде этого.

То, что произошло дальше я пару раз видела в фантастических фильмах но, несмотря на все свои способности, не ожидала когда-либо наблюдать в реальном мире. Алан вскрикнул со смесью боли, удивления, недоверия и выронил револьвер. Его ладонь немедленно покрылась волдырями. Спортсмен чертыхнулся, поднял оружие и, превозмогая боль, попытался выстрелить. Ничего не получилось, он просто не смог пошевелить рукой и, похоже, вообще не мог пошевелиться.

— Что это?! Я ничего не могу сделать! — он посмотрел на меня с бессильным отчаянием, сердце сжалось.

— Гипноз, НЛП — это по-разному называется, — просветил Игорь Васильевич. Он по-прежнему не двигался, не делал попыток завладеть оружием. — Эту технику используют в спецслужбах разных стран. Возможно, когда-нибудь все люди будут обладать подобными способностями, ведь они изначально заложены в каждом, просто не у всех активированы. Среднестатистический человек использует безграничные ресурсы мозга лишь на пять процентов.

— А вы на сколько?

Я шагнула к застывшему на месте Алану и взяла у него пистолет. Нет, не обольщалась, что удастся им воспользоваться, просто чувствовала себя так немного увереннее. И очень зря…

— Стреляй и беги! — взмолился Войнич.

Но моя ладонь, сжимающая оружие, сначала налилась неподъёмной тяжестью, а потом я вдруг испытала непреодолимое желание приставить его к виску.

— Процентов на тридцать.

Сил сопротивляться не было, слишком много их ушло на Громова и последний транс, я покорно подняла пистолет. В глазах Алана плескались ужас и отчаяние. Он, вероятно, прилагал все силы, чтобы сдвинуться с места. Увы, сопротивляться воздействию этого странного человека было невозможно, это я испытала на себе.

— Самоубийство? Вы серьёзно?!

— Не вижу другого выхода, — пожал плечами экстрасенс. — За бабушку и своего друга можете не беспокоиться, их отпущу. С убийствами вас тоже больше никто ни свяжет, но…

— Меня нельзя оставить в живых, почему? Из-за того, что видела в трансе? Но я даже не поняла, что это было?! Вы работаете на Звягинцева?

Он кивнул.

— Я много лет в команде Андрея Сергеевича. Это великий человек! Даже без каких-либо сверхспособностей он спас тысячи жизней. В том числе мою дочь и маму. Так что для меня это больше чем работа — долг жизни, можно и так сказать.

— Человек, убивший Анну…

— Его сын, — устало отмахнулся Игорь Васильевич. — Он тоже хороший врач и талантливый учёный, но доставляет много проблем. Мне жаль, что вы это увидели, Злата. Вам просто не повезло.

Холод металла неприятно жёг висок, в мыслях блуждало лишь одно желание — нажать на курок. Почти все мои собственные инстинкты были подавлены. Я изо всех сил пыталась их реанимировать, но получалось неважно.

— Пожалуйста, отпустите её! — осознав бессилие угроз, Алан пытался договориться, он практически умолял: — Что вам нужно, деньги?! Они у вас будут, обещаю! Назовите любую сумму!

Бедный мой чемпион! Не понимает сколь наивно предлагать деньги человеку, способному взглядом довести до самоубийства.

— Объясните, хотя бы за что! Я шестнадцать лет живу с мыслью, что мой отец замучил и убил десять женщин, но, получается, с Анной расправился Звягинцев-младший! Что это значит?!

Мужчина подошёл ближе. Я отчётливо увидела глубокие морщины на худом бледном лице, почувствовала исходящую от него невероятную усталость. Усталость человека, несущего слишком непосильный груз.

— Вы дочь того самого врача? Это многое объясняет. Хорошо, расскажу, но, боюсь, легче вам не станет. На самом деле убитых было одиннадцать.

Я молилась, чтобы экстрасенс смотрел исключительно на меня. Надеялась, что Алан, выйдя из поля его влияния, сумеет освободиться.

— Всё началось с открытия, сделанного молодым талантливым учёным Николаем Звягинцевым. Он считал, что изобрёл панацею — вакцину, способную уничтожить рак на любой стадии. Серия первоначальных исследований это подтверждала. Отец финансировал его работу, но просил не торопиться. А сын был слишком уверен в своей гениальности и перешёл к экспериментам на людях. Первой его пациентке Елизавете Фёдоровой терять было нечего — четвёртая стадия онкологии и десятки безрезультатных курсов химиотерапии. Через полгода после введения вакцины она была здорова. Николай опередил события, поспешив оповестить прессу. Её снимки были во всех СМИ тех лет. Сенсация! Следующей стала сотрудница клиники Анна Мирошкина — она сама напросилась, узнав о прогрессирующем раке груди. Андрей Сергеевич был против, настаивал на дополнительных исследованиях вакцины, но сын снова пошёл на поводу амбиций.

Анна и Елизаветы наблюдались в клинике, пресса наседала, результаты обнадёживали. Звягинцев-младший дал интервью на телевидении и назначил дату конференции, где собирался объявить о вакцине официально. Отец не смог ему помешать. А потом выяснилось, что наш молодой гений не захотел довольствоваться двумя подопытными. Он связался с бывшим однокурсником — онкологом из маленького провинциального города, и с его помощью ввёл вакцину ещё нескольким женщинам с разной степенью онкологии. Причём сами пациентки не знали, что им вкололи под видом обычных витаминов. Согласия никто не давал.

Подошло время конференции. И вот буквально за пару часов до триумфа Николаю сообщили результаты последнего обследования, которое накануне велел провести Андрей Сергеевич. Они ужасали — рак вернулся и развивался ещё стремительнее, ведь анализы двухнедельной давности оставались «чистыми». Для молодого учёного это стало полным крахом всех надежд. Думаю, он был не в себе, когда сделал это.

— Убил Анну? — моя рука, застывшая в полусогнутом положении затекла и болела, а бороться с навязываемым порывом становилось всё сложнее.

— Да и… Елизавету тоже. Когда Николай не появился на конференции, я бросился его искать. Обнаружил в квартире Лизы невменяемого и окровавленного… Успокоил с помощью внушения, успел избавиться от тела, а вот Анну нашёл слишком поздно. Её, изрезанную и забросанную чёрными розами, уже забирала милиция.

Алан по-прежнему не мог пошевелиться, хотя судя по мученическому выражению его лица, он прилагал огромные усилия. Нужно попытаться тянуть разговор подольше. Вдруг Эд всё же успел вызвать полицию! Вот только об отце я теперь спрашивать не торопилась — боялась.

— Откуда взялись розы? Почему чёрные?

Игорь Васильевич криво усмехнулся:

— Так называлась вакцина — из-за цвета. Анна Мирошкина уверенная, что исцелилась с её помощью, несла на конференцию букет чёрных роз. Хотела вручить их Звягинцеву в знак благодарности, как символ своего спасения. Боюсь, они и послужили спусковым механизмом. Дальше я отвёз машину Николая за город и подстроил аварию. На следующий день все газеты пестрели сообщениями о том, как младший Звягинцев, направляясь на конференцию, попал в ДТП вместе со своей пациенткой — Елизаветой Фёдоровой. Далее в прессе появилась новость, что они оба сильно пострадали и проходят реабилитационную терапию в заграничной клинике. В какой-то степени так и было — Николай долго приходили в себя, а Елизавету, поскольку её мы публике предъявить не могли, пришлось «создать» заново.

— Создать?

— Да. Найти подходящую по внешности и комплекции женщину, не обременённую многочисленными родственными связями и внушить ей, что она — Лиза, чудесным образом исцелившаяся от рака. Что я и сделал. Просто подложить тело в машину и объявить женщину погибшей в аварии не позволили раны. Любой эксперт сразу понял бы их истинный характер. Кстати, совсем скоро новая Лиза примет участие в другой уже более масштабной и значимой конференции Николая. Они с отцом доработали вакцину и теперь миллионы людей получат шанс на спасение!

В чёрных глазах загорелся фанатичный блеск. Я невольно содрогнулась. Вера — это прекрасно, но ни тогда, когда категорически исключает любую противоречащую ей точку зрения. Вспомнила нашу единственную встречу в клинике и поняла значение случайно услышанных слов.

— Таких, как вы? У вас тоже опухоль?

Он болезненно поморщился.

— Да. Как у и моих родителей, как у моей дочери. Гены, словно жёсткий диск, хранят всё, в том числе вирусы. Опухоль головного мозга. Именно она — причина и генератор моих способностей. Чем больше разрастается, тем больше я могу, и тем меньше времени у меня остаётся. Но совсем скоро я от неё избавлюсь, стану простым смертным.

— Операция? — ещё одно мимолётное воспоминание.

— Вакцина. Её официально представят на конференции, обнародуют результаты многолетних исследований и…

— И предъявят совершенно здоровую Лизу, которой вакцину ввели якобы шестнадцать лет назад! — догадалась я. — Вот для чего она вам понадобилась? Умно!

Я даже поняла о ком речь — та самая загадочная клиентка Дарины, мелькавшая в передаче Звягинцева-старшего. Поэтому карты показали, что её нет ни в мире мёртвых, ни среди живых! Ведь женщина, по сути, проживает чужую судьбу.

— Да, сейчас как никогда важно не допускать промахов и просчётов, поэтому история с убийствами в Лесогорске пришлась очень некстати. Я здесь, чтобы её не раздули, не начали копаться в прошлом.

— А как же мой отец? Какова его роль в этой истории? — всё-таки решилась озвучить главный мучивший вопрос. Сейчас это было даже важнее дула, беспощадно уткнувшегося в висок.

— Он был другом того провинциального онколога. От него узнал об эксперименте и счёл его недопустимым. Приехал в Москву к Андрею Сергеевичу предъявлять претензии. Я тогда с ним поработал, стёр «лишние» воспоминания, но не учёл одного: мозг даже самого слабого экстрасенса функционирует несколько иначе, чем у обычного человека. Примерно через месяц ваш отец позвонил и… он всё помнил. Сказал, что будет отслеживать результаты анализов тех женщин.

— Вы что-то путаете, отец не был экстрасенсом!

— Был. Диагностом. Мог видеть и отслеживать изменения внутренних органов. Думаю, он это просто не афишировал. Гены, Злата, гены. Они несут в себе различные сюрпризы — послания целого рода. В моём случае — это онкология, в вашем, видимо, необычные способности. Что произошло дальше вы, вероятно, уже поняли. Когда стало ясно, что эксперимент не удался и в любую минуту может разразиться скандал, грозящий разрушить репутацию клиники и семьи Звягинцевых, мы решили…

— Убрать мусор? — по мере шокирующего осознания, слова давались с трудом. — Вы решили избавиться от «подопытных»… а отец?

Экстрасенс тяжело вздохнул.

— Он был на той конференции. Мы общались на повышенных тонах. Он, как и обещал, отслеживал результаты анализов. У женщин, которым вакцину ввели раньше других, уже начался необратимый процесс ускоренного развития раковых клеток. Среди них была жена того самого онколога. Не выдержав разочарования и испугавшись ответственности, тот покончил с собой. Ваш отец грозился сорвать конференцию, обратиться в полицию. Тогда я снова «подкорректировал» его воспоминания, но больше не обольщался. А потом смерть Анны Мирошкиной из-за дурацких цветов приписали маньяку. Мы решили это использовать, и те женщины погибли также как Анна — от ножа, среди чёрных роз.

— От руки моего отца! Это вы внушили ему ненависть и желание убивать?!

Брюнет отрицательно покачал головой:

— Я не настолько всесилен. Просто принудить убить — да, взрастить в человеке ненависть, способную толкнуть на жестокое, извращённое убийство — нет. Я могу лишь вытащить на поверхность то, что таится на дне. Поверьте, в нём всё это было: глубокая подсознательная обида на мать, оставившую его на пороге детского дома в картонной коробке, на сверстников, жестоко издевавшихся над непохожим на них мальчиком, озлобленность на судьбу, отнявшую любимую женщину.

Со мной или без меня, однажды он всё равно бы сорвался. Когда в человеке годами копятся агрессия и ненависть это всегда заканчивается трагедией. Вот как всё было. Вы это хотели услышать? Вам стало легче, Злата?

Стало ли легче от того, что мой привычный мир снова рухнул? От мысли, что шестнадцати лет скитаний и преследований могло не быть, если бы не вмешательство возомнивших себя богами «гениев?» От осознания, что я первая предала отца, поверив в то, что он родился чудовищем?!

— Нет! — Слёзы струились по щекам. — Я вас ненавижу!

— Злата, не слушай его! — возмущённо воскликнул Алан. — Он лжёт! У мамы никогда не было онкологии! Ей не могли ввести эту чёртову вакцину!

Игорь Васильевич неохотно обернулся.

— Последняя жертва? Актриса? Верно, ей ничего не вводили, как и седьмой погибшей. Просто нужно было отвлечь внимание от темы онкологии, вот я и выбрал нескольких здоровых женщин.

— Ах, это ты выбрал, мразь! — захрипел Войнич и, не сумев сдвинуться с места, плюнул экстрасенсу в лицо.

Тот неторопливо достал из кармана платок и утёрся.

— Убить одиннадцать человек, разрушив их семьи, сломав десятки жизней — для тебя — это всего лишь хренов эксперимент! — продолжал горячиться Войнич.

Если бы взглядом можно было убить, тело Игоря Васильевича уже бы остыло.

— Конечно, мне жаль всех этих людей и вас тоже, — спокойно возразил мужчина, — но сожаление ещё никого не спасло, а эта вакцина поможет очень многим! Великие открытия всегда сопровождались жертвами. За всё нужно платить. Одиннадцать умерших или миллионы спасённых? Согласитесь, разница есть!

Мужчина осёкся, стирая очередной плевок Алана. Бессмысленный жест бессильного отчаяния, но мне захотелось его повторить.

— Как же он мне надоел, — устало посетовал Игорь Васильевич, обращаясь ко мне. — А знаете, Злата, ваш друг тоже на грани, в нём слишком много агрессии. Не знаю, есть ли смысл его спасать. Выражаясь избитыми метафорами, на «светлой» стороне его держит очень немногое: сестра, работа и вы. Последнее даже в большей степени. Что с ним будет после того, как вы нажмёте на курок? Пожалуй, я внесу в план некоторые коррективы, на вас уходит слишком много энергии. Лучше задействую его.

Мужчина осторожно взял у меня, совершенно оцепеневшей, не способной сопротивляться, пистолет и вложил в ладонь Алана. Взгляд спортсмена наполнился ужасом, наблюдая, как его рука медленно направляет оружие в мою сторону.

- Нет! Ни за что! Вы меня не заставите!

— Отчего же? Ненависти и злобы в тебе, мальчик, хоть отбавляй!

— Но не к Злате!

— Давай проверим! О, несколько месяцев назад…

— Сейчас всё не так, пожалуйста!

Отчаяние в его взгляде причиняло физическую боль. Он просто не сможет нормально жить, если выстрелит! Никогда себя не простит!

— Прекратите! — закричала я, пытаясь воззвать к голосу разума нашего мучителя. — Вы же не хотели огласки! Если имя Алана попадёт в газеты в связи с убийством, журналисты заинтересуются и начнут копаться в прошлом. Не трогайте его, пожалуйста, я сама всё сделаю. Только обещайте, что с ним и бабушкой ничего не случится!

— Обещаю, — серьёзно кивнул мужчина, и я почувствовала желанную свободу движений — удерживающие оковы спали, ровно до того момента, как мою ладонь наполнила уже знакомая тяжесть холодного металла.

А потом рука снова начала подниматься, вернулось нестерпимое желание оборвать эту нелепую жестокую жизнь, полную лжи и несправедливости. Голос Алана донёсся откуда-то из далека:

— Нет! Злата, не смей! Не сдавайся, пожалуйста! Борись! Ты сильнее! Этот урод прав лишь в одном — я без тебя сломаюсь!

И я боролась, как могла — за себя, за него, за разбитые жизни наших родителей! Вопрос морального выбора больше не мучил. Если удастся навести пистолет на нашего мучителя — выстрелю без сожалений, но силы были слишком не равны. И всё же в последний момент мне удалось изменить положение руки, опустив её ниже.

Резкий грохот выстрела, душераздирающий крик Алана, пронзившая тело острая боль — всё слилось воедино, и мир погрузился во тьму…

Солнечный свет легко просачивался сквозь густую ярко-зелёную листву деревьев. На сочной изумрудной траве и лепестках цветов, отражая его лучи, приветливо поблёскивали росинки. Слух приятно ласкал умиротворяющий шёпот прибоя — неподалёку находился дикий пляж, он неудобен для купания поэтому здесь почти всегда тихо.

Я хорошо знала это место. В детстве оно часто укрывало меня, плачущую, в очередной раз отвергнутую сверстниками, от посторонних глаз. Несколько раз мы были здесь с родителями — устраивали пикник на траве.

Огляделась и поняла, что сижу на своём любимом старом пне. Ребёнком я могла прятаться здесь часами. Мило. Так это и есть жизнь после смерти? Почему же меня никто не встречает? Медленно поднялась и невольно опустилась обратно под неподъёмной тяжестью огромного заплечного рюкзака, непонятно как оказавшегося на моей спине.

Со стороны рощи послышались шорох и тихое похрустывание сучьев под чьими-то неторопливыми шагами. Я напряглась. А вот и встречающие! Кто там? Ангелы в белых одеждах или мама, отец? Не чувствовала себя готовой к подобной встрече. Что я им скажу? Особенно ему?!

— Вот ты где, моя девочка, — раздался тихий ласковый голос, нашёптывавший мне путеводные истины в очень сложные моменты жизни. — Заблудилась? А я тебя везде ищу.

Из-за деревьев вышла невысокая хрупкая пожилая женщина в длинном тёмном платье. Её распущенные седые волосы белой волной струились по плечам, тёплый всепонимающий взгляд синих глаз заглядывал в душу, держал на плаву подобно спасательному кругу, как и много лет назад.

— Солана! — не обращая внимания, на тяжесть за спиной я бросилась к наставнице и со слезами окунулась в её объятия.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор как сибирская целительница, обучив всем нюансам своей работы, отпустила меня, словно оперившегося птенца из гнезда.

— Не плачь, моя хорошая, — её руки нежно гладили мои волосы, звук голоса успокаивал, исцелял. — Я пришла за тобой, но возвращаться или нет — решать тебе.

Я неохотно отстранилась и ещё раз огляделась по сторонам.

— Это ведь мой родной город? Если пойду к своему дому, найду его? Он цел?

Она кивнула с понимающей улыбкой:

— Цел. Найдёшь и дом, и тех, кто в нём живёт, но вернуться обратно уже не сможешь.

— Вернуться куда?

— Туда, где тебя очень ждут. Решай, останешься здесь или пойдёшь со мной?

Я не понимала.

— Остаться в прошлом или вернуться в будущее?

— Нет ни прошлого, ни будущего, Злата. Всегда есть только здесь и сейчас. Люди сами загоняют себя в плен иллюзии времени, а потом плачут над упущенными возможностями. Не понимают, что пока человек жив, возможно всё. Просто тем, кто остаётся здесь, уже не нужно ничего решать и добиваться. Тут тебя больше никто не потревожит, не обидит.

Покой — мечта всей жизни! Готова ли я к нему? Ещё раз осмотрелась — каждая трещинка на деревьях до боли знакома. Незнакомо лишь чувство умиротворения, навеваемое этим уголком. Не избалованна я тихим безмятежным бытиём. Посмотрела в сторону приметной тропинки, миллион раз приводившей меня сюда. Если пойти по ней — выйду прямо к дому, где ждут живые и счастливы родители (почему-то в этом не сомневалась). И ничего плохого здесь со мной никогда не произойдёт — ещё одно твёрдое убеждение. После минутного колебания решила — я всегда смогу вернуться обратно, когда придёт время, а пока…

— Я пойду с тобой!

Она светло улыбнулась и протянула мне ладонь.

— Подожди секунду.

Прежде чем шагнуть за Соланой, я с чувством невероятного облегчения, сняла с плеч тяжеленный рюкзак, и без сожалений оставила его на старом пне. Не знаю, что там лежало, но что-то подсказывало — это мне больше не понадобится.

И снова свет. Не дневной, электрический чуть приглушённый. А вместо птичьего пения и шума прибоя — ритмичное попискивание медицинских приборов. Перед глазами всё расплывалось. С трудом удалось сфокусироваться на окружающих предметах. Так и есть — больничная палата.

Я жива?! А как же бабушка с Аланом?! С трудом повернула голову, тело отозвалось глухой ноющей болью, но затопившее облегчение того стоило — бабушка обнаружилась на соседней кровати. В отличие от меня, она не была увешана капельницами и датчиками, наверное, просто спала. Почувствовав прикосновение к руке я, превозмогая боль и слабость, повернулась и встретила усталый взгляд синих глаз, полный любви и тепла.

— С возвращением, моя девочка!

— Солана?! — я не сдержала радостного удивления. — Думала, ты мне снишься!

Она улыбнулась и погладила меня по щеке.

— Сны и реальность пересекаются чаще, чем мы думаем. Как ты себя чувствуешь?

Прислушалась к своему организму.

— Неплохо, только немного больно и голова кружится. А бабушка?

— Всё хорошо. Просто уснула. Она две недели от тебя не отходит.

Две недели?!

— Всё это время я была без сознания?!

— В коме, — с грустью уточнила моя наставница. — Ранение, кровопотеря и полное энергетические истощение. В кому тебя втянуло именно оно. Ты отдала слишком много — практически всё. Очень жаль, что вам пришлось пережить такой кошмар!

Кошмар — это ещё мягко сказано. В памяти замелькали пазлы последних воспоминаний, сердце болезненно сжалось, писк датчиков резко усилился при мысли о Войниче. Где он?!

— С нами был парень, Алан, не знаешь что с ним?

— Твой упрямый сероглазый друг? — её улыбка стала шире. — Он звонит каждые полчаса, а сюда его не пускают — нельзя в реанимацию с пневмонией.

Я закрыла глаза, путаясь в мыслях и воспоминаниях. Жив! Слава Богу! Где же в таком случае наши преследователи? Откуда пневмония? Что произошло после того выстрела? Вряд ли Солана знает подробности.

И как она сама здесь оказалась? Мы потеряли связь четыре года назад, когда женщина не ответила на моё письмо. Потом переехали, а телефона и компьютера у Соланы никогда не было — она плохо переносит воздействие современной техники. Вот и сейчас знахарка выглядела очень уставшей, измождённой. Я благодарно сжала её ладонь.

— Ты снова меня спасаешь. Но как узнала?

— Этот мальчик… он меня нашёл. Я перебралась в тайгу подальше от цивилизации и уже несколько лет не практикую — силы не те. Люди до меня теперь редко добираются, а он, вот, добрался. Правда, промок и сильно перемёрз, когда переправлялся через реку. В итоге сам заболел. Сейчас лечится в другом отделении. Не переживай, уже выздоравливает. Я могла бы помочь, да он отказался, все силы просил направить на твоё исцеление. А ещё каждый день звонит или приезжает твоя подруга Даша. Тоже очень переживает. У тебя хорошие друзья, Злата, поверь, это дорогого стоит!

Мне ли, приговорённой к многолетнему одиночеству и неприязни окружающих, этого не знать! В глазах защипало.

Наступившую тишину разорвал тихий возглас бабушки. Она смотрела на меня с немой мольбой, протянув вперёд дрожащие руки, словно боялась, что я сейчас исчезну и беззвучно плакала. Так стыдно стало в этот момент за то минутное колебание. Как я посмела хоть на мгновение допустить мысль оставить её одну?!

— Прости, — сама не сдержала слёз и протянула руки навстречу.

Прошло не менее получаса, прежде чем она поверила, что я действительно пребываю в относительном здравии и умирать не собираюсь. А когда палату заполнил знакомый перезвон бабушкиного мобильного, она уже почти с прежней своей улыбкой показала мне дисплей со знакомым номером.

— Похоже, это тебя. Что-то сегодня он припозднился. Ответишь?

Помогла придержать телефон, а я внезапно оробела, услышав в трубке знакомый взволнованный голос:

— Василиса Аркадьевна?

— Не совсем. Привет…

— Злата?!!! — никогда ещё моё имя не произносили с радостью вселенского масштаба.

Вернуться определённо стоило!

В палате интенсивной терапии пришлось провести ещё три дня. Всё это время бабушка от меня не отходила. Солана, убедившись, что её помощь больше не потребуется, сердечно простилась с нами и вернулась домой. А за стеклянной стеной палаты теперь постоянно дежурил Алан.

Ко мне его всё ещё не пускали, даже по коридору спортсмен бродил в маске. Общались мы по телефону, разделяемые толстым стеклом.

Первый мой вопрос был, разумеется, о том, что тревожило больше всего: где Игрок и экстрасенс, что случилось после выстрела?

Алан о минувших событиях говорил неохотно, слишком болезненный след они оставили.

Я плохо помнила бесконтактное противостояние с Игорем Васильевичем. Знаю лишь, что оно выкачало из меня все силы, эмоции, энергию, зато позволило опустить руку ниже — к груди. В результате пуля прошла по касательной, всего лишь рассекла кожу, мышцы и задела пару рёбер.

Но, в конечном счете, нас всех спас… Игрок. По словам Войнича, когда я упала, он неожиданно появился за спиной экстрасенса и вонзил в него нож. Наверное, слышал вынужденную «исповедь» и сделал соответствующие выводы.

Потом Пикалов просто исчез. Алану было не до него, он с трудом мог шевелиться, а я истекала кровью. Благо, телефон был при нём, и скорая приехала вовремя. Меня доставили в больницу Лесогорска, где мы сейчас и находились.

Конференция Звягинцевых не состоялась. Накануне кто-то подложил в автомобиль Николая взрывное устройство, оно сработало, когда учёный открыл дверцу. Не сложно догадаться, кто это сделал — Игрок продолжил искоренять зло в своём стиле.

Безутешный отец слёг с сердечным приступом. Григорий попытался добраться и до него. Проник в больницу, чтобы закончить начатое, но охранник, заподозрив неладное, успел вызвать полицию. Игрок сопротивлялся, открыл огонь и был тяжело ранен. Он умер, не приходя в сознание.

Убийства в Лесогорске связали с ним без труда. Старания Игоря Васильевича не пропали зря — доказательную базу он собрал действительно весомую.

С Аланом пару раз беседовали уже знакомые нам московские специалисты из отдела по особо опасным преступлениям. Он поведал (разумеется, опустив некоторые детали) как Игрок похитил бабушку и заманил нас в ловушку. Зачем? Да кто же разберёт что у озабоченного убийцы на уме?! Думаю, окончательно убедила их запись в медицинской карте Пикалова о полученных во время армейской службы ранениях. Травму бронхов дополняла контузия головного мозга, «заработанная» в результате взрыва мины. Она вполне могла привести к вспышкам агрессии и навязчивым идеям. Экстрасенс в рассказах Войнича был представлен случайным прохожим, услышавшим крики и попытавшимся нам помочь. Меня пока не трогали.

СМИ уделяли Лесогорскому серийнику много внимания, но в передачах и репортажах он фигурировал в основном в качестве убийцы талантливого учёного, почти избавившего мир от рака. О трагедии шестнадцатилетней давности никто не вспоминал. И профессор Звягинцев, надеюсь, тоже не вспомнит.

Его состояние всё ещё оставалось тяжёлым, но прогнозы медиков были благоприятными. Все последние новости из жизни известного врача по просьбе Алана отслеживал Глеб. Спортсмен опасался, что Звягинцев подошлёт к нам нового «сторожевого пса», я его страхов не разделяла. Профессору уже глубоко за семьдесят, сердце слабое, сына только что похоронил. Вряд ли он будет строить нам козни. Скорее всего, Андрей Сергеевич даже не посвящён в последние выяснившиеся подробности, ведь его посланник узнал кто я только в логове Игрока.

Ко мне каждый день приезжала Даша с цветами, апельсинами и последними новостями. Самая последняя: её бывший, отсидев пятнадцать суток, присмирел и девушке больше не досаждал. Гадалка ни о чём не расспрашивала и ни в чём не упрекала, просто радовалась, что я жива. Общаться с ней, ощущать её заботу и искреннее тёплое отношение — было удовольствием. Солана права — это дорогого стоит! Когда-нибудь я обязательно расскажу подруге свою историю и точно знаю — Даша не отвернётся, не осудит, поймёт и поддержит.

Несколько раз навещал Эд с корзинами фруктов и кучей извинений. Несмотря на объяснения Алана, детектив так и не понял, почему вдруг уехал, оставив нас в опасности. Он чувствовал себя виноватым и искренне раскаивался.

Даже Громов однажды позвонил. Сначала я испугалась — вспомнил! Но нет, «оборотень» просто пожелал выздоравливать в несвойственной ему вежливой манере. Это, мягко говоря, удивило, вызвав сомнения: уж не «стёрла» ли я ему случайно чего-нибудь лишнего?!

Через несколько дней меня перевели в отдельную палату хирургического отделения, хотя в это время года здесь обычно всё переполнено и лишних мест не бывает. Видимо, Войнич постарался, ведь от его предложения перевестись в столичную клинику я отказалась. Зачем? Благодаря Солане, мой организм и так быстро восстанавливался. Разве что необъяснимое ощущение потери не отпускало, не тягостное — просто непривычное.

А ещё я теперь постоянно прокручивала в мыслях рассказ Игоря Васильевича, постепенно привыкая к новой правде. Для себя я уже решила — экстрасенс ни в чём не солгал, а вот реакция Алана напрягала. Для него как будто ничего не изменилось. По телефону мы разговаривали часами, но данной темы он старательно избегал. А мне просто необходимо было прояснить ситуацию. Слишком мучительны оказались сомнения и раздражающая недосказанность между нами. Подходящий случай вскоре представился.

Вечером, вернувшись с перевязки, застала бабушку у небольшого овального зеркала, стоявшего на тумбочке. Она, аккуратно причёсанная, в одежде, приготовленной на выход, подводила губы алой помадой (косметику, зеркало и набор расчёсок мне привезла Даша).

— Можно полюбопытствовать, куда это ты такая красивая собираешься? Авдеева ждёшь? (Афанасий Кириллович у нас появлялся практически ежедневно, что очень благотворно влияло на родственницу).

Василиса Аркадьевна стушевалась и порозовела, как первоклассница.

— Да, у него день рождения. В ресторан приглашает, отметить. Но я буквально на пару часиков, ты и соскучиться не успеешь. Не возражаешь?

Она робко улыбнулась — бледная, осунувшаяся, уставшая. Сколько же боли выпало на её долю! Пусть хоть немного порадуется.

— Конечно, поезжай. Отпразднуйте там как следует. Назад не торопись. Со мной всё в порядке, совсем не обязательно сидеть здесь круглосуточно.

— Обязательно! А одну я тебя не оставлю. Сейчас Алан придёт, он тут пока побудет.

— Хм, он уже Алан? Холодная война окончена? Ты на него больше не сердишься?

Бабушка грустно улыбнулась, набрасывая на плечи тёплое пальто.

— Сложно сердиться на того, кто, не раздумывая, бросился ради тебя в тайгу, а потом сутками сидел возле твоей палаты с высокой температурой. Это ведь он спросил, не знаю ли я целителей, которые могут лечить как ты. Только тогда о Солане и вспомнила, а до этого как во сне была, ничего от горя не понимала.

Я этот поступок оценила, правда.

— А о чём вы шептались вчера в коридоре? Я всё видела.

Она снова смутилась.

— Не важно, просто я поняла — у него гораздо больше возможностей тебя защитить. А что могу я? В общем, я не против ваших отношений, если это то, чего ты действительно хочешь.

Настала моя очередь краснеть.

— У нас нет никаких особых отношений!

Бабушка вздохнула и обняла меня, прошептав:

— Ты же не видишь себя со стороны, родная моя, когда он появляется. Этот твой взгляд… Точно такой же был у твоей мамы, когда однажды она, восемнадцатилетняя, вернулась из техникума и сообщила, что выходит замуж. Спорить было бессмысленно, она просто ничего не слышала. Надеюсь, тебе повезёт больше! Ты это заслужила, вы оба…

От горьких ноток в её голосе стало грустно. Я уже пыталась рассказать ей версию экстрасенса, но бабушка продолжала обвинять во всех наших бедах отца. Наверное, Алан реагировал также.

Спортсмен в стильном деловом костюме появился через несколько минут после её ухода, заметно похудевший, бледный, однако широко и радостно улыбающийся. Вчера его официально выписали, позволив входить в палату, но тогда здесь была бабушка, и поговорить на интересующую меня тему не получилось.

— Привет! — он стремительно подошёл, опустился рядом на краешек кровати и протянул только сейчас замеченный мной букет подснежников. — Вот, держи, не знал, что выбрать. Скромно, конечно, но от роз уже тошнит.

Увы, эти прекрасные творения природы и у меня ещё долго будут вызывать не самые приятные ассоциации.

— Спасибо! Ты, и вдруг с цветами — непривычное зрелище!

— Привыкай, я твёрдо намерен разрушить этот стереотип! — передавая цветы, он на несколько мгновений задержал мою руку в своей и, заглянув в глаза, тихо спросил: — Как ты?

От простого прикосновения сердцебиение резко участилось. Жаль в зеркало отсюда не посмотреть — интересно, какой там у меня сейчас взгляд?

— Прекрасно. Правда, всё хорошо.

— Отлично! У меня тоже хорошая новость. Эд звонил: девушку Краснова вчера выписали с улучшением, гемодиализ ей не грозит. А сегодня наш буйный айтишник увёз её на малую родину — в славный город Ростов. Надеюсь, мы его больше никогда не увидим!

— Согласна, это очень хорошая новость. А как там здоровье Звягинцева-старшего?

Алан перестал улыбаться и болезненно поморщился:

— Увы, лучше, чем хотелось бы! Но я что-нибудь обязательно придумаю!

Ох, не понравилась мне эта фраза в сочетании с выражением его лица! Опять интриги, козни, преследования! Сколько можно?!

— Не надо! Он не в курсе моих внетелесных путешествий в прошлое его сына. И потом, пока Звягинцев жив, у человечества есть шанс всё же получить чудо-вакцину.

— Оплаченную кровью?! — возмутился Войнич. — Ты же слышала: все убийства вершились с его одобрения!

Вот мы и подошли к самому главному! Именно об этом я и хотела, и боялась говорить.

— Думаешь то, что рассказал тот человек — правда?

Алан помрачнел ещё больше и с тяжёлым вздохом признался:

— Честно? Не знаю. Его рассказ кажется нереальным бредом. Я бы ни слову не поверил, если бы не стоял там полностью обездвиженным и не готовился выстрелить в тебя! — Его лицо исказилось мукой. — Никогда в жизни не чувствовал себя таким жалким, бесполезным, никчёмным! Просто смотрел, как он тебя убивает и ничего не мог сделать! Только плевался как детсадовец! Да лучше самому умереть!

Отчаяние в голосе чемпиона заставило сердце сжаться. А ведь действительно, ему пришлось не легче чем мне!

— Не вини себя! Даже я не могла ему сопротивляться. А ты меня всё-таки спас, когда нашёл Солану. Спасибо. Полагаю, это было нелегко?

Он снова поморщился.

— Что угодно легче того идиотского состояния безвольной обездвиженной куклы! До сих пор не понял, что это было?!

— Я тоже о подобном раньше лишь читала. Интересно, кто он? Люди с такими способностями обычно всегда на виду.

— Игорь Васильевич Бондаренко — психотерапевт. Нашёл его данные на сайте клиники Звягинцева. — неохотно сообщил Алан. — Там сказано лишь, что он владеет техникой гипноза, о прочих чудесах — ни слова.

— Он сказал — мой отец тоже был экстрасенсом и что он…, - никак не решалась выговорить заветную фразу, горло сжимали тиски неуверенности.

— Не был маньяком в полном смысле этого слова? — спокойно закончил Алан. — Такая вероятность есть. Но слова Бондаренко нельзя проверить. Его уже похоронили.

И всё?! Это задело. Ну да, технически ведь ничего не изменилось. Какая разница кто внушил желание убивать, кровь его матери всегда будет на руках моего отца!

— Думаешь, он лгал? Но если всё это обман — зачем ему меня убивать?!

— Я не говорю, что это обман, просто… — знакомым жестом спортсмен нервно взъерошил волосы и вздохнул: — не знаю, что думать. Но для тебя это в каком-то смысле освобождение, да?

Только для меня?!

— А для тебя? — всё-таки решилась спросить.

Алан пожал плечами и грустно улыбнулся.

— Целых две недели местные «ангелы в белых халатах» и столичные врачи, которых я сюда приглашал, в один голос твердили, что чудес не бывает и нужно готовиться к худшему. Даже Солана ничего не обещала. — Он запнулся, захлебнувшись горечью. — Думаешь, за всё это время я хотя бы раз вспомнил твою родословную?! Для меня важно лишь, что ты сейчас рядом — живая, а всё остальное не имеет значения! Пусть прошлое остаётся в прошлом!

К горлу подкатил ком, в глазах защипало. Разве это так просто? Как же хотелось поверить, что всё плохое действительно позади, и он больше никогда не посмотрит на меня, как в момент нашей первой июньской встречи.

— Не могу не думать, что всё могло быть иначе! Нам с бабушкой не пришлось бы прятаться! Гриша, с его способностями, мог стать известным программистом, а не сумасшедшим фанатиком! Ты ставил бы новые рекорды, а не тратил годы на ненависть и мои поиски!

— Тс, успокойся! — Алан забрал у меня подснежники, положил их на тумбочку, взял мои ладони в свои и тихо сказал: — Мы не можем ничего изменить, всё сложилось, как сложилось. Я тоже о многом жалею, но не о том, что нашёл тебя! Знаешь, когда раздался выстрел, и ты упала, я подумал — это конец! Всё вдруг потеряло смысл, мне больше не за что было бороться. Но мы выжили. Это уникальная возможность начать жизнь с начала, оставить прошлое позади. И я уж постараюсь её не упустить!

Вкупе с красноречивым взглядом смущённого чемпиона это прозвучало очень многообещающе. Чтобы не разреветься от переизбытка чувств, попыталась обратить всё в шутку:

— Эм… и чем мне это грозит?

Он охотно подхватил мой несерьёзный тон:

— Я пока только составляю план действий, позже оглашу.

— Ого! Целый план, а первый пункт в нём уже есть?

— Как раз над ним работаю. Читаю гламурные журналы с кучей советов как понравиться девушке.

— И что там пишут? — заинтересовалась я.

— Что мой поезд ушёл, — вздохнул Алан, — потому что всё решает первое впечатление.

— М-да, с этим у нас как-то не заладилось.

— Знаю. Я вёл себя как последний урод, — искренне покаялся Войнич. — И до недавних пор был уверен, что после всех моих закидонов я тебя просто не стою.

— Хм, а сейчас что-то изменилось?

Он хитро прищурился и строго заявил:

— О, да! Ты бессовестно меня усыпила! Этот поступок тебя тоже не красит!

Теперь настала моя очередь каяться. Зря надеялась обойти неприятную тему стороной.

— Прости… Я не имела права…

— Да, не имела. Никогда так больше не делай! — а вот это уже серьёзно — шутки кончились.

— Не буду. И после этого ты всё ещё хочешь мне понравиться? — спросила совсем тихо.

Дыхание сбилось, щёки горели, его пальцы на моих — обжигали.

— А у меня есть шанс? — так же тихо поинтересовался спортсмен.

— Эм… а он тебе нужен? Зачем? Ведь это просто симпатия, — напомнила его недавнюю формулировку.

— Была раньше. Теперь всё гораздо серьёзнее и, боюсь, процесс уже необратим, — он покраснел, но взгляд не отвёл, только крепче сжал мои ладони.

— Могу приготовить отворотное. Очень эффективное средство от пылких… порывов.

— Значит, мне не поможет, — вздохнул чемпион с притворным сожалением. — Порывы тут не при чём. В тех журналах это называлось по-другому.

— И… как же? — безумно нравилось его смущать и ничего, что собственные щёки уже почти дымились, а сердце отбивало нестройную барабанную дробь.

— Злата, ну не в больнице же! — растерялся Войнич. Зарумянившись ещё сильнее, он неловко оглянулся на стену палаты. Здесь она была застеклена наполовину и всё равно выставляла нас на всеобщее обозрение. — И вообще, ты так и не сказала: есть ли у меня шанс?

— Алан, ну не в больнице же! — передразнила я. — Мне тоже нужно гламурные журналы полистать. Понятия не имею, что приличные девушки отвечают в таких случаях.

Мы засмеялись. Неловкость и смущение растаяли.

— Кстати, что ты сказал моей бабушке? С чего она вдруг стала твоей поклонницей? — вспомнила их вчерашний тет-а-тет.

— Правду. — Спортсмен едва заметно нахмурился. — Она снова завела разговор о переезде, мол, здесь небезопасно. Я предложил свой вариант. У меня есть хороший друг в Германии — мой бывший тренер. У него там фитнес-центр, и он давно зовёт к себе. При необходимости можем уехать туда. Но это в крайнем случае, — быстро добавил он, заметив мою растерянность.

— Ты всё бросишь и уедешь со мной?! — это просто не укладывалось в голове.

— Почему брошу? Переведу бизнес в Германию, там хорошие перспективы.

— Но твоя семья…

— Моя семья — это Ника, а она будет счастлива, если я перестану лезть в её личную жизнь и займусь своей, так что ты ей понравишься. Возьмём её с собой, думаю, сестра согласится. А отец никогда ни во что не вмешивается. Это вообще не проблема.

Наверное, я молчала слишком долго. Алан тяжело вздохнул, неохотно выпустил мои ладони и продолжил менее уверенно:

— Ты не думай, я в любом случае помогу вам с переездом, документами и обустройством, даже если решишь, что я тебе не нужен. Сердцу ведь не прикажешь. Мне просто надо знать, что у тебя всё в порядке…

Приложила палец к его губам, сил больше не было наблюдать его терзания.

— Имей в виду: я не смогу просто сидеть дома, варить борщ и дожидаться тебя с работы. Не умею быть бесполезной — мне обязательно нужно чем-то заниматься. Я не привыкла подчиняться чьим-то правилам. Что ещё? Ах да, у меня репутация деревенской колдуньи. Моя единственная подруга — гадалка и почти медиум, а мой отец… ну ты в курсе! Ничего не смущает?

— Это значит: да, у меня есть шанс? — с несвойственной ему робостью уточнил чемпион.

— Это значит: да — ты мне нужен, но не дави на меня, не пытайся изменить и не слишком усердствуй с заботой.

- Я… мы… Злата!!!

Никогда не видела его таким сияющим, таким настоящим, счастливым! Неужели я сейчас выгляжу также?! Неужели в этой жизни мне отмерены не только боль и разочарования? Он шумно выдохнул, обнял, притянул к себе, уткнулся лицом в мои волосы и горячо зашептал:

— Знаешь, почему так долго тебя искал? Дилетантов нанимать приходилось! Эд пять лет подряд за дверь выставлял, прежде чем согласился, потому что я не мог внятно объяснить ему, зачем мне это нужно. А я и сам не знал, просто всегда чувствовал, что непременно должен тебя найти и только теперь понял почему! Так значит, с чистого листа?

— С чистейшего! — с лёгким сердцем подтвердила я и впервые за много лет позволила себе жить не чужими, а собственными, неожиданно острыми, яркими, будоражащими чувствами и эмоциями.

Хватит уже сомнений и терзаний! Их я вкусила достаточно, мы оба. Пора впустить в жизнь позитив и надежду, узнать, каково это — быть счастливой, любимой, желанной!

Меня вдруг с головой накрыло непередаваемое ощущение безмятежности, лёгкости и свободы. Как тогда, во сне, когда сбросила с плеч неподъёмный рюкзак. Я только сейчас поняла, что именно в нём находилось, что всё эти годы лежало на плечах непосильным грузом — мои способности! Это они остались в той роще на старом пне, и теперь я — обычный человек, который больше никому ничего не должен. А значит, жизнь действительно начинается с чистого листа!