Семья Трампов была известна в связанных с недвижимостью кругах Нью-Йорка задолго до восхождения Дональда Трампа. Основной доход отца составлял сбор арендных платежей со съемщиков принадлежащих ему многочисленных зданий — в основном трущоб в таких неблагополучных районах Нью-Йорка, как Квинс и Бруклин.

Как вы сами понимаете, бизнес был не из легких: в большинстве своем плательщиками являлись люди из низших слоев общества, что объясняло бесконечные просрочки, некоторые жильцы имели привычку сбегать с арендуемых площадей за день до внесения оплаты, приходилось вступать в постоянные конфликты, разрешавшиеся не всегда цивилизованно…

А теперь все по порядку.

История семьи Трамп начинается в 1885 году, когда Фредерик Трамп (14.03.1869–30.03.1918), дед Дональда, оставив винодельческий бизнес, переехал из Германии в Соединенные Штаты, город Нью-Джерси. В 1905 году родился отец Дональда — Фред Крист Трамп (11.10.1905–25.06.1999).

Фредерику Трампу принадлежал небольшой ресторан, приносивший скромную прибыль. По сути своей Фредерик был пьяницей и гулякой, уделявшим мало времени своей семье и бизнесу. Он умер от воспаления легких, когда отцу Дональда исполнилось 11 лет. Кормильцем семьи стала Элизабет Трамп, бабушка Дональда (10.10.1880–6.06.1966). Чтобы как-то заработать на жизнь себе и троим детям, она стала подрабатывать швеей. В то время старшей дочери Элизабет было 16 лет, младшему сыну Джону — девять. Фред был средним ребенком, но старшим из сыновей. Поэтому после смерти отца ему пришлось стать главой семьи. И почти сразу же он начал подрабатывать, не гнушаясь никаким трудом: занимался доставкой на дом покупок из местной фруктовой лавки, был чистильщиком обуви, таскал бревна на соседней стройке.

Стройка и собственно строительное дело в целом всегда привлекали Фреда. Еще в средней школе он записался на вечерние профессиональные курсы, где изучал плотницкое дело, учился читать чертежи и делать строительные расчеты. Юноша считал, что, имея профессию строителя, всегда сможет заработать на жизнь. Свое первое «здание» он построил, когда ему едва исполнилось 16 лет, это был каркасный гараж на две машины для соседа. В ту пору представители среднего класса только начинали обзаводиться личными автомобилями, поэтому Фред с большим успехом влился в этот новый вид строительного бизнеса, начав ставить соседям сборные гаражи за 50 долларов каждый.

Дональд Трамп со своими родителями — Фредом и Мэри

В 1922 году Фред окончил среднюю школу, но, поскольку надо было обеспечивать семью, будущий отец Дональда не мог позволить себе продолжить образование и устроился помощником плотника к подрядчику, строившему жилые дома в Куинсе. У Фреда всегда были умелые руки, и, кроме того, для новичка в строительстве он был весьма смышленым парнем. Даже в глубокой старости отец Дональда был способен складывать в уме до пяти колонок чисел, никогда не ошибаясь и легко запоминая все результаты.

Вечерние строительные курсы и врожденный здравый смысл выделяли его среди других строителей, многие из которых вообще не имели образования. Очень скоро он уже показывал им некоторые строительные приемы, например, учил их, как проще всего скреплять стропила стальными угольниками.

Фред всегда был человеком целеустремленным и честолюбивым. Многие парни со стройки были довольны тем, что имели работу, но Фреду этого было мало, он всегда хотел не просто работать, а преуспевать и двигаться вверх. А кроме того, он любил работать. С самых ранних лет он говорил Дональду: «Запомни, сын, самое главное в жизни — любить то, что ты делаешь. Только так можно добиться успеха в своем деле».

Фред Трамп построил свой первый дом всего через год после окончания школы — это был небольшой дом на одну семью в Вудхейвене, в Куинсе. Строительство дома обошлось ему в сумму чуть меньше 5 тысяч долларов, а продал он его за 7,5 тысяч. Ему пришлось назвать свою компанию Elizabeth Trump & Son, потому что в ту пору он был еще несовершеннолетним, и все документы и чеки подписывала его мать Элизабет. Продав свой первый дом, он тут же вложил полученные деньги в новое строительство, а затем еще, еще и еще. Он строил жилые дома в рабочих районах Куинса — в Вудхейвене, Холлисе, Куинс Виллидж. Для рабочих, привыкших ютиться большими семьями в маленьких тесных квартирках, построенные Фредом домики из красного кирпича, рассчитанные на одну семью, открывали новый мир.

Дома расходились мгновенно. Обладая недюжинным деловым чутьем, Фред со временем стал мыслить более масштабно: к 1929 году он уже ориентировался на более состоятельных клиентов и строил более крупные проекты. На смену маленьким домикам из красного кирпича пришли трехэтажные особняки в колониальном, викторианском или тюдоровском стиле, расположенные в более богатом районе Куинса, который впоследствии получил название Джамайка Эстейтс. Здесь же он построил дом и для своей семьи.

В годы Великой депрессии,[1] когда рынок жилья рухнул, отец Дональда не растерялся и обратил свой взор к другим видам бизнеса. Сначала он купил обанкротившуюся компанию по обслуживанию ипотечных кредитов и через год продал ее с неплохой прибылью. Затем он построил в Вудхейвене магазин самообслуживания — это был один из первых магазинов подобного типа. Местные продавцы и мастеровые очень быстро поняли преимущество расположения предприятий под одной крышей, и вскоре все свободные площади в новом магазине были арендованы под мясную лавку, сапожную мастерскую, швейное ателье и др. Все это обеспечило начинанию Фреда немедленный успех. Однако через год, желая вернуться в строительный бизнес, Фред продал супермаркет Кингу Каллену (заметим, это была очень выгодная сделка).

К 1934 году депрессия пошла, наконец, на убыль, однако с деньгами все еще было туго, и Фред решил вновь обратиться к строительству дешевого жилья. На этот раз он выбрал недорогой земельный участок в унылом районе Бруклина — Флэтбуше. Он предвидел там неплохие возможности для развития. Чутье не подвело Фреда и на этот раз — всего за три недели ему удалось продать 78 квартир. В течение последующего десятилетия отец Дональда, становясь все более преуспевающим предпринимателем, построил еще 2,5 тысячи квартир в Бруклине и Куинсе.

В 1936 году Фред женился на удивительной женщине — Мэри Маклеод (10.05.1912–7.08.2000). Так родилась знаменитая семья Трампов.

Упрочившееся положение Фреда позволило ему дать своему младшему брату Джону то, чего он был лишен сам, — образование. Так с помощью Фреда дядя Дональда Джон Трамп окончил колледж, затем получил степень доктора философии в Массачусетском технологическом институте и, наконец, стал профессором с докторской степенью по физике и одним из выдающихся ученых страны.

Из-за того, что ему не удалось окончить в свое время колледж, Фред всегда относился к образованным людям с большим уважением, граничившим с благоговением. Многие из них не заслуживали этого: Фред, благодаря своему опыту, был человеком намного более знающим, проницательным и мудрым, доказательством чему стал преследующий его успех.

В семье Трампов всегда царил традиционный уклад. Отец Дональда был главой семьи и добытчиком, мама — превосходной домохозяйкой. Она не тратила свой досуг на развлечения или болтовню по телефону, а заботилась о своих пятерых детях, воспитывала их, целыми днями готовила, убирала, стирала, штопала носки и еще находила время для благотворительной работы в местной больнице. У Трампов был большой дом, но дети никогда не считали себя отпрысками из богатой семьи. Семья Трампов была сплоченной, дружной, они всегда были очень близки между собой.

Фредди Трамп

Фред, разумеется, хотел, чтобы старший сын пошел по его стопам, но, к сожалению, Фредди не был рожден для бизнеса. Первенец не испытывал ни малейшего интереса к операциям с недвижимостью или к строительству, это было «не его». Он был совершенно лишен делового чутья, никогда не мог жестко поговорить с грубым поставщиком или перехватить уплывающий строительный контракт. Поэтому у него постоянно возникали конфликты с отцом, причем Фредди почти никогда не выходил из них победителем. В конце концов, стало понятно, что бизнесмена-строителя из него не получится. И тогда наконец он занялся тем, что ему было по душе. Переехав во Флориду и закончив там школу авиапилотов, Фредди стал профессиональным летчиком и одно время даже работал в авиакомпании ТWА. Живя во Флориде, он предавался и другим своим увлечениям — рыбной ловле и гребному спорту. Это было счастливым временем в его жизни.

Дональд не понимал брата, считая, что тот тратит свою жизнь впустую, хотя на тот момент был на 8 лет его моложе. Нападки со стороны Дональда и Фреда были частыми, они называли Фредди бездельником, но впоследствии сожалели об этом. Главное заключалось в том, что Фредди самому нравилось то, чем он занимался, — нужно было оставить его и принять таким, каков он есть, но этого не произошло. В конце концов, он потерял и уверенность в себе, и вкус к жизни. Фредди начал пить, опустился. Он умер в сорок три года. Дональд считал брата прекрасным парнем, который не смог найти себя в этой жизни. Дело, которым занималась семья Трамп, было не для него, но, к сожалению, осознание этого пришло слишком поздно.

Дональд Трамп

В отличие от своего старшего брата и многих других подростков, Дональд рано заинтересовался бизнесом. Тем самым он избежал давления со стороны отца, — напротив, Фред только поощрял его. Отношения между Дональдом и Фредом были больше деловыми, чем семейными, и строились на взаимном уважении.

Мэри Энн Маклеод Трамп — мать Дональда Трампа

Своими детскими воспоминаниями Дональд Трамп делится в книге «Искусство заключать сделки»:

«Иногда я думаю, что не смог бы так преуспеть, если бы с детства не был настолько увлечен бизнесом. Еще в начальной школе я был довольно самоуверенным и агрессивным парнишкой. Во втором классе я, можно сказать, подрался с учителем музыки, поставив ему синяк под глазом, поскольку считал, что он совершенно не разбирается в музыке. Меня чуть не исключили из школы. Я вовсе не горжусь этим поступком, но это лишний раз доказывает, что еще с детства я привык отстаивать свое мнение. Сейчас я все тот же, хотя уже научился действовать умом, а не кулаками. С детства я был лидером в своем окружении. И тогда, так же, как и сейчас, меня или очень любили, или ненавидели. В своей компании я был заводилой, всегда пользовался симпатией, многие мне подражали. В подростковом возрасте я был чуть ли не настоящим хулиганом. По каким-то причинам мне нравилось делать все не так, как другие, всегда хотелось испытывать людей на прочность, терпение, силу. Я кидал водяные “бомбы” (наполненные водой воздушные шары), стрелял шариками из жеваной бумаги, безобразничал на школьном дворе и в гостях на днях рождения сверстников. Я действовал не столько под влиянием злых намерений, сколько просто давал выход своей энергии, агрессивности».

Когда Дональду исполнилось 13 лет, отец отправил его в Нью-Йоркскую военную академию, таким образом он хотел приучить своего сына к дисциплине. Идея отца пришлась молодому Дональду не особо по вкусу, но пребывание в этом заведении оказалось весьма полезным. В нем Дональд научился направлять свою энергию в определенное русло, планировать и осуществлять поставленные цели, развился физически. На последнем курсе его даже избрали капитаном курсантской бейсбольной команды.

Особое уважение Дональда, по его признанию, заслужил преподаватель Теодор Добиас:

«В академии на формирование моей личности сильное влияние оказал один из преподавателей — Теодор Добиас, бывший сержант морской пехоты, в свое время обучавший новобранцев строевой подготовке. Это был физически очень сильный человек, жесткий и резкий, один из тех парней, которые, со всего маху врезавшись в стойку ворот, скорее проломят ее, нежели разобьют башку. Он не спускал никому, особенно сынкам из привилегированных семей. Если вы хоть на дюйм заступали за линию строя, он мог треснуть вас, и притом довольно чувствительно. Очень скоро я понял, что не сумею сладить с ним силой. Некоторые из моих менее дальновидных сокурсников пытались сделать это, но он быстро обламывал их. Большинство же ребят придерживались иного подхода, предпочитая стать тихонями. Они никогда не пытались бросить вызов Добиасу.

Я же выбрал третий путь, я хотел заставить Добиаса считаться со мной, но при помощи ума, а не силы. Я стал думать, как завоевать его уважение, и в конце концов нашел способ. Мне помогло то, что я с детства был неплохим легкоатлетом, а он — нашим тренером по бейсболу, кроме того, я был капитаном нашей команды. И я придумал, какой линии поведения держаться с ним.

Мне хотелось показать Добиасу, что я уважаю его авторитет, но ничуть не боюсь его. Тут требовался очень тонкий баланс. Как все сильные люди, если он чувствовал в человеке малейшую слабину, то шел до конца, чтобы победить его. С другой стороны, ощущая силу противника и понимая, что он не претендует на его авторитет, Добиас начинал уважать его. С тех пор как я понял это — скорее по наитию, нежели при помощи умозаключений, — мы с ним прекрасно ладили».

Чтобы накопить карманные деньги, Дональд со своим братом Робертом собирали пустые бутылки из-под газировки и сдавали их в магазин. Предприимчивость и энергичность — неотъемлемые качества Трампа — проявились уже в подростковом возрасте. Сам Трамп признавался:

«В академии я учился достаточно хорошо, но никогда сильно не напрягался. Учеба давалась мне легко, хотя изучаемые предметы не слишком-то интересовали меня. Я очень рано понял, что все эти уроки и задания, вся эта учеба — только прелюдия перед главными событиями жизни, которые наступят после окончания академии».

Практически все свободное время Дональд проводил со своим отцом, гулял по стройке, присутствовал на деловых встречах с подрядчиками и прорабами, увлеченно слушал, как его отец ведет переговоры о покупке очередного участка.

Все мы знаем, как обстановка влияет на человека: через какое-то время мы становимся частью того, что нас окружает. Дональд чувствовал себя в своей среде, он постигал и впитывал основы бизнеса: отец невольно создал атмосферу, наиболее благоприятную для сына, стремящегося к построению бизнеса.

Недвижимость — не просто бизнес, это жестокая игра, в которой выживают самые крепкие, безжалостные игроки. Необходимо уметь считать деньги, контролировать расходы. Фред Трамп прекрасно освоил игру и жестко вел переговоры с поставщиками, добиваясь выполнения своих условий. Фред мастерски продавал продукт. Первым преимуществом Фреда была полная осведомленность в финансовых вопросах — его нельзя было обмануть. Второе преимущество — надежность: поставщики знали, что получат оплату в срок, заказчики были уверены в выполнении проекта точно к оговоренной дате. Конкуренты не особо соблюдали данные правила, поэтому цена сделки не имела статус решающего фактора. Заказчики предпочитали надежность, а кто ее может обеспечить лучше, чем человек, который постоянно строит? Данные доводы являлись железными даже для самых несговорчивых клиентов.

Фред был требовательным и строгим начальником. Каждое утро, в 6 часов, он начинал работу на стройплощадке. Фред Трамп устраивал целое представление — надзирал, давил, подгонял, учил и наказывал. Прекрасно разбираясь во всех этапах строительства в целом и в работе каждого строителя в частности, он мог объяснить нерадивому или неумелому рабочему, если видел такого, как правильно выполнить задание.

Имея такие убедительные преимущества, Фред Трамп зачастую придерживался следующей тактики. Он начинал строительство жилого комплекса, а неподалеку стройку начинали 2–3 конкурента. Фред не только заканчивал строительство раньше остальных на 3–4 месяца, но и по качеству превосходил соседей: само здание было лучше. Просторные комнаты, огромные холлы, комплекс и участок вокруг него выглядели нарядными и чистыми — квартиры легко расходились в аренду. Часто после такой гонки несколько ее участников, так и не успев достроить здание, становятся банкротами, и Фред Трамп с удовольствием скупает их объекты.

В 1949 году, когда Дональду было всего 3 года, Фред начал строительство первого крупного многоквартирного комплекса «Шу Хэйвен Эпартментс», за которым последовало несколько подобных проектов, и в конечном итоге Фред стал одним из крупных землевладельцев в дальних пригородах Нью-Йорка.

Как вы сами понимаете, Фред за долгие годы работы завоевал репутацию исключительно эффективного, надежного застройщика. В то время муниципальные власти еще финансировали проекты строительства социального жилья средней и низкой стоимости. Поэтому, например, Фред получил кредит от Федерального управления жилищного строительства на возведение «Шу Хэйвен Эпартментс» в размере 10,3 миллиона долларов. Это предпринимателю удалось и потому, что, по мнению управления, представленный им проект основывался на разумных, справедливых затратах, включая прибыль застройщика в размере 7,5 %. Умея жестко вести дела как с подрядчиками, так и с поставщиками строительных материалов, Фред умудрялся завершать проекты раньше срока, часто с экономией, доходившей до 1 миллиона долларов. Он получал прибыль, которую стали называть «внезапной» — термином, специально придуманным для обозначения того, чего Фред Трамп и некоторые другие застройщики умудрялись добиваться тяжелым трудом и умелой организацией. В конце концов на подобный род прибыли был введен запрет.

Строительство, которым занимался Фред Трамп, сейчас никого не привлекает. Качественные квартиры для людей со средним и низким достатком строить не выгодно. Да и государственной программы, которая осуществляла бы финансирование подобных проектов больше нет.

Даже на сегодняшний день дома Фреда Трампа в Бруклине и Куинсе остаются в Нью-Йорке самым удобным жильем, которое можно получить за умеренную цену.

Дональд Трамп в форме Военной академии

Дональд посещал занятия в Фордхэмском университете в Бронксе, который находился недалеко от его дома. Он проучился там 2 года, но позже осознал потребность в более качественном образовании с бизнес-уклоном. Позже Дональд поступил в Уортон, школу бизнеса, находящуюся при Пенсильванском университете.

Как мы уже знаем, Фред Трамп не был обычным отцом. Фред не водил детей играть на улицу, смотреть кино, но при этом он делал нечто большее — учил их зарабатывать деньги. Маленький Дональд часто прогуливался вместе с отцом по строительным площадкам. Фред никогда не кричал, но был строг, а выглядел при этом немного отстраненно. Дональд стал понимать его по-настоящему, только когда вступил в семейный бизнес.

Дональд наблюдал за отцом, когда тот общался с подрядчиками, представителями профсоюзов, удивляясь, как он может извлекать максимальную выгоду из каждого строительного участка. Отличительным почерком Фреда Трампа стало добавление к каждому построенному им зданию какой-нибудь приманки, например, он одним из первых стал строить в Бруклине дома со встроенными гаражами. Кроме того, когда было необходимо, Фред превращался в настоящую звезду бруклинских газет: все первые полосы были забиты информацией об очередном торжественном мероприятии, организованном Трампом при открытии нового объекта. Дело было даже не в рекламе, секрет был прост: Трампы добивались задуманного лишь потому, что строили лучшие здания в лучших местах, опираясь на наиболее востребованные целевой аудиторией варианты. Фред Трамп учил Дональда общаться с профсоюзами и политиками, чтобы строить, не превышая смету и опережая проектные сроки. А уж потом, после завершения строительства, когда оказывалось, что очередное здание завоевало заслуженный успех, окружающим казалось, что это грандиозный промоушен. На самом же деле обретенный успех был продуктом хорошо выполненной работы.

Строительные магнаты: Дональд и Фред Трампы

Фред Трамп проработал в бизнесе 50 лет, и за это время он никому не позволял подписывать свои чеки, кроме Дональда, когда тот к нему присоединился. Фред всегда доверял сыну и никогда не сомневался в его способностях.

«Свифтон Виллидж» представлял собой жилой комплекс на 1200 квартир в Цинциннати (штат Огайо). Как оказалось, это был совершенно гиблый проект: 800 квартир так и не были сданы в аренду, застройщики разорились, федеральные власти объявили об отказе в праве выкупа закладной на этот комплекс — в общем, дело закончилось кучей неприятностей. Однако отец с сыном увидели огромные возможности, открывающиеся благодаря этому делу.

Сотрудничая с государственными учреждениями по вопросам заложенного имущества, Трампы убедились, что государственники как можно быстрее стараются избавиться от такого рода имущества, потому что не обладают правом управлять им. В случае со «Свифтон Виллидж» было все настолько плачевно, что никто, кроме Трампов, не хотел его покупать.

Трампы предложили за «Свифтон» самую низкую цену, и их предложение было принято. Комплекс был приобретен за 6 миллионов долларов, а это в 2 раза ниже стоимости его строительства. Дональд и Фред тут же смогли получить ипотечный кредит на эту сумму и еще 100 тысяч долларов на обустройство и приведение жилья в порядок. Иными словами, они получили этот комплекс, фактически не вкладывая собственных денег. Единственное, что им оставалось сделать, — это грамотно распорядиться комплексом. Ситуация была такая, что даже если бы они потратили на обустройство квартир «Свифтон» в два раза меньше усилий, то все равно, благодаря поступлениям от арендной платы, средств хватило бы, чтобы расплатиться по закладной.

Дональд и Фред были рады такому развитию событий, им нравилось заниматься одним большим проектом, не размениваясь на мелочи. Сложность управления зданием с 50 сдаваемыми в аренду квартирами была такая же, как и управление 1200-квартирным жилым комплексом. Только в последнем случае прибыль была намного больше.

Следующим шагом был умелый маркетинг: нужно было заселить квартиры жильцами, которые были бы порядочными, настроенными на долгосрочную аренду и могли бы регулярно вносить арендную плату.

Бывшие арендаторы, которые снимали жилье в «Свифтон» до того, как им стали владеть Трампы, были бедняками, принадлежавшими к самым низким прослойкам общества, имевшими по 6–8 детей. Многие из них не имели собственного имущества и считали, что платить арендную плату совсем необязательно. Дональд Трамп понимал, что ему нужно избавиться от подобного контингента, чтобы привлечь нормальную публику.

После разрешения проблем с ненужными элементами, необходимо было придать зданию приличный вид. Был произведен косметический ремонт, теперь поблекшее кирпичное здание выглядело вполне прилично — с отголоском колониального стиля, уютно и чисто. «Свифтон» наконец приобрел вид хорошего товара.

В то время мало кто в Цинциннати рекламировал недвижимость — развернутая Дональдом рекламная кампания привлекла многих людей. Они с удовольствием шли и смотрели квартиры в новом «Свифтон Виллидж», о жилом комплексе вскоре распространились самые лестные отзывы, и все квартиры постепенно были сданы внаем.

Следующим шагом было найти нормального управляющего. Их сменилось больше полудюжины. Лишь малая часть из них были порядочными людьми, в основном попадались странные, глупые, нерасторопные претенденты на должность. В конце концов Дональд, руководствуясь своим чутьем, смог подобрать подходящего управляющего.

В дальнейшем Дональду пришлось выставить «Свифтон Виллидж» на продажу в связи с обострившейся ситуацией в округе: квартал начал меняться, появилось много банд и других криминальных элементов. Предложение о покупке пришло быстро: на тот момент «Свифтон Виллидж» приносил 700 тысяч долларов в год в виде арендной платы. И все же, продав его, Трампы сорвали большой куш.

Покупателем стал Prudent Real Estate Investment Trust, вкладывавший капитал в недвижимость. Тогда подобные фонды были очень популярны, банки охотно давали им ссуды под недвижимость. У них была одна, но существенная проблема: они не обладали ни малейшим представлением о работе с недвижимостью. Дональд знал об этом и называл их «ребятами с лишними баксами». Это был тот сорт людей, которые готовы выбросить огромные деньги на покупку недвижимости где-нибудь в Пуэрто-Рико, даже не позаботившись посмотреть на нее. В конечном итоге зачастую оказывалось, что здание, которое они купили, вовсе не было построено, не существовало в природе.

Правление Prudent, полностью оправдывая название траста (англ. prudent — «благоразумие»), направило в Цинциннати своего представителя, который должен был осмотреть и оценить приобретаемый комплекс. От его заключения зависело окончательное решение траста. Представитель, которого они отправили, был похож больше на неопытного подростка, чем на официальное лицо компании. После поверхностного просмотра им «Свифтон Виллидж» и заранее подготовленного сытного обеда он вернулся обратно в Нью-Йорк и доложил своим боссам, что место прекрасное и комплекс сулит компании огромные прибыли. Совет одобрил покупку.

На момент подписания сделки было занято 100 % арендуемого жилья, но у многих к тому времени заканчивались сроки договоров аренды, и не факт, что жильцы стали бы их продлевать. Дональд это понимал, и поэтому в договор был включен еще один пункт, обязывающий покупателя в любом случае завершить сделку, в противном случае предусматривалась выплата огромной неустойки продавцу. Это также было необычно для подобного рода документов, поскольку во всех других аналогичных сделках покупатель вносил залог в размере 10 %, и если потом не мог завершить сделку, то терял лишь эти деньги.

На деле люди из «Благоразумия» должны были проявить больше этого самого благоразумия. Излишняя торопливость их подвела. К тому моменту, когда сделка была завершена, в «Свифтоне» были десятки пустых квартир. Цена сделки составила 12 миллионов долларов, и на ней Трампы заработали 6 миллионов долларов.

Дональд и Фред Трампы.

1973 год. Последний проект Фреда в Квинсе

Непоколебимая уверенность Дональда в своих силах стала результатом огромного влияния, оказанного на него отцом. Он смог показать, что значит быть жестоким в самом жестоком бизнесе. Благодаря отцу Дональд научился управлять людьми, мотивировать и вдохновлять сотрудников, стал компетентным и эффективно действующим предпринимателем. Даже когда в начале 1990-х Дональд находился в отчаянном положении из-за миллиардных долгов вследствие изменения конъюнктуры и резкого падения рынка недвижимости, когда его жена с адвокатами, а также некоторые банки всерьез угрожали ему разорением, Фред Трамп поддерживал его, не давая ему пасть духом. В книге «Думай как миллиардер» Дональд с благодарностью пишет:

«Я освоил науку мыслить как миллиардер, наблюдая за своим отцом Фредом Трампом. Это был величайший человек из всех, кого я знаю, оказавший огромное влияние на мою жизнь».

Дональд, опираясь на отцовский опыт работы с малоимущими, решил избрать для себя работу только с элитой — людьми, с которыми не возникнет проблем при оплате, из кого не придется выбивать деньги. Ему хотелось выйти за рамки отцовского бизнеса, действовать на свой страх и риск, создавая собственное имя.

После окончания колледжа в руках Дональда было около 200 тысяч долларов, вложенных в жилые дома Бруклина и Куинса. Дональд выжидал, на тот момент он уже проработал 5 лет в строительной компании отца.

Он мечтал переехать на Манхэттен с 1968 года, после того как окончил Уортон. В нем он видел больше открытых горизонтов, меньше преград, которые создавало провинциальное строительство. Для мечты и стремления к росту нужно место большего масштаба — таким местом стал Манхэттен.

Переезд произошел в 1971 году. Дональд снял квартиру-студию в здании, располагавшемся на пересечении Третьей авеню и 75-й улицы. Находившаяся на одном из верхних этажей здания, окнами она выходила на искусственный пруд во внутреннем дворике соседнего дома.

Дональд получил множество эмоций от переезда: еще вчера он был мальчиком, работающим на отца в Куинсе, а уже сегодня живет на Манхэттене, в Верхнем Ист-Сайде. Трамп часто гулял, осматривая широкие улицы, оценивая недвижимость в округе. Живя на Манхэттене, он продолжал работу с отцом в мрачном Бруклине.

Мальчик постепенно превращался в энергичного юношу.

Однажды летом 1973 года на глаза Дональду попалась газетная статья о железнодорожной компании «Пенн Сэнтрал», находящейся на грани банкротства. В статье было сказано, что ответственным за распродажу имущества компании был назначен некий Виктор Пальмьери. В списке на продажу была недвижимость, находящаяся на заброшенных участках в районах Западных 60-х и Западных 30-х улиц. Договор с компанией Penn Central предусматривал получение Виктором Пальмьери процента со сделки всякий раз, когда его фирма находила покупателя на распродаваемую недвижимость.

В тот же день Дональд позвонил в фирму Виктора Пальмьери и попросил продать ему участок в районе 60-х улиц. Напор и энергичность Дональда понравились Пальмьери, и они договорились о встрече.

Во время встречи Дональд старался рассказать Виктору обо всех трудностях, с которыми можно столкнуться при подготовке участка к строительству, указав, в частности, на Счетную комиссию, ответа от которой можно ожидать целую вечность, и при этом не забывал рекламировать себя.

Дональду на тот момент было всего 27 лет, ни он, ни его отец в то время еще не имели недвижимости на Манхэттене, но Виктор проникся к молодому предпринимателю симпатией: самореклама, молодой энтузиазм и энергичность помогли юноше. Только одной симпатии оказалось не достаточно: Виктор никогда бы не пошел на сделку, если бы не был уверен, что за Дональдом стоит крупная строительная компания, заслуживающая доверия. У компании Трампа тогда даже не было официального названия, и Дональд, стараясь придумать название посолиднее, начинает гордо именовать ее Trump Organization, хотя в 1973 году его компания имела всего пару маленьких офисов на авеню Зет в Бруклине.

Хорошие взаимоотношения с Виктором помогли Дональду составить с ним соглашение, предоставлявшее эксклюзивное право на покупку участков в районах 60-х и 30-х улиц. Более того, Penn Central согласилась принять на себя расходы по застройке — это было безумной щедростью. Сейчас в это сложно поверить, но по большей части это было связанно с тем, что город умирал и никто в нем не хотел строить.

29 июля 1974 года Trump Organization получила преимущественное право покупки у компании Penn Central двух земельных участков вдоль береговой линии Гудзона от Западной 59-й до Западной 72-й улицы и от Западной 34-й до Западной 39-й по цене 62 миллионов долларов. Сделка не предусматривала внесения покупателем наличных средств. Сообщение о ней попало на первую страницу New York Times.

Так произошла первая сделка Дональда Трампа на Манхэттене.

Дональд Трамп с бывшим чемпионом по боксу в супертяжелом весе Майком Тайсоном. 1989 год.

Их дружба началась в 1988 году, когда Трамп поспособствовал боксерскому матчу между Тайсоном и Майклом Спинксом

Дональд Трамп старался наладить связь с политиками Нью-Йорка. Одним из них был Эйбрахам Бим, который в 1973 году стал мэром Большого Яблока. Фред Трамп вместе с Эйбрахамом были выходцами из одного демократического клуба и прекрасно знали друг друга. Как и другие предприниматели, Дональд со своим отцом делали пожертвования политикам, в том числе и Эйбрахаму. Делать пожертвования политикам было общепринятой практикой среди бизнесменов Нью-Йорка вообще и застройщиков в частности.

Целых четыре года, пока Эйбрахам был у власти, Дональд пытался продвинуть идею по строительству городского конгресс-центра на своем участке. Первоначально Дональд хотел построить там многоквартирные дома для людей со средним уровнем достатка по смешной по нынешним временам цене в 110–125 долларов за комнату, но у города начались финансовые трудности, и финансирование муниципального строительства внезапно остановилось. Переговоры с Эйбрахамом так ни к чему и не привели, Дональд смог получить одобрение лишь от преемника Бима, избранного в 1978 году Эда Коха, который и утвердил участок как место под строительство конгресс-центра.

Главной причиной победы была изнуряющая всех настойчивость Трампов. Они ни на минуту не прекращали борьбы, и оппозиция постепенно стала сдаваться. В 1977 году Бим назначил очередную комиссию по изучению альтернативных вариантов размещения конгресс-центра, которая пришла к выводу, что предложение Трампов наилучшее.

В январе 1978 года пост мэра Нью-Йорка, как уже говорилось, занял Эд Кох, который тут же решил провести собственное исследование данной проблемы. Дональд опасался, что новый мэр откинет всю сделку к началу. Но все было сделано очень быстро, и предлагаемый Дональдом участок был признан все же самым удачным. Наконец, в апреле 1978 года город и штат объявили о решении приобрести участок на Западной 34-й улице под строительство городского конгресс-центра. Это была настоящая победа.

Что интересно, заработав в итоге 12 миллионов долларов, Дональд был даже готов отказаться от комиссионных, если конгресс-центр назовут именем его отца, но местные власти от такой идеи отказались — предприниматель получил на 600 тысяч долларов больше, а фамилия Трамп осталась не увековеченной.

После этого случая желание называть здания фамилией отца переросло, можно сказать, в манию присваивать реализуемым проектам собственное имя.

Однажды Дональд узнал, что компания Penn Central владела несколькими старыми гостиницами в районе вокзала «Гранд Сентрал». Они располагались в пределах одного-двух кварталов, недалеко одна от другой: «Билтмор», «Барклай», «Рузвельт» и «Коммодор». Первые три еще приносили хоть какой-то доход, поэтому их цена могла оказаться выше, чем Дональд мог себе позволить. Что же касается последнего отеля, то он испытывал серьезные финансовые трудности. В течение многих лет он был убыточным, да еще имел многолетнюю задолженность по налогу на недвижимость. Эту новость сообщил Виктор. Дональд быстро сообразил, что у «Коммодора», расположенного в самом сердце Нью-Йорка, на 42-й улице в районе Парк-авеню, буквально в двух шагах от «Гранд Сентрал», большие перспективы.

В тот же день Дональд отправился взглянуть на «Коммодор». Как оказалось, отель и прилегающий к нему район были в совершеннейшем запустении. Здания поблизости стояли пустые и заколоченные, они явно ожидали продажи через аукцион. «Коммодор» производил весьма удручающее впечатление: кирпичный фасад был грязным и обшарпанным, во многих местах здание совсем обветшало, в мрачном вестибюле царило запустение. Своим внешним видом и «убранством» помещение скорее походило на приют для неимущих, чем на отель. На первом этаже размещались сомнительного вида лавки, больше напоминавшие блошиный рынок: половина витрин заколочена досками, в проходах «отдыхают» какие-то нищие оборванцы — словом, полный мрак.

Однако чутье, воспитанное Фредом в Дональде, заставляло обратить внимание еще на несколько деталей. Рядом со зданием находилась станция метро, и, соответственно, здесь ежедневно перемещались огромные потоки людей. Они были прилично одетыми пассажирами, ежедневно приезжающими на работу в Нью-Йорк из Коннектикута и Вестчестера. Не оценить потенциала района Дональд не мог: тысячи благополучных, вполне обеспеченных граждан каждый день проходили по этой улице. Так что главная проблема заключалась в безобразном состоянии отеля, а вовсе не в том, что плох весь район.

Дональд решил возродить «Коммодор»: он был уверен, что отель под его началом будет пользоваться несомненным спросом. В свою очередь, Виктор хотел поскорей избавиться от этого отеля, потому что все клиенты считали его пропавшим вариантом. Разумеется, он был очень рад предложению Дональда о покупке.

Фред Трамп принял новость о приобретении «Коммодора» своим сыном за шутку. Впоследствии свою реакцию он описал в беседе с журналистом:

«Я решил, что Дональд просто спятил: покупать “Коммодор”, в то время как даже в “Крайслер Билдинг” уже распоряжаются конкурсные управляющие, — это все равно что драться за билет на “Титаник”».

По существу, сделка с отелем «Коммодор» была довольно хитрым трюком и требовала много сноровки и изворотливости. Прежде всего следовало постоянно быть на глазах собственников отеля, доказывая им, что это предложение о покупке самое лучшее, и при этом как можно дольше оттягивать момент, когда нужно будет выкладывать деньги. В то же время нужно было найти и уговорить опытного оператора гостиничного бизнеса еще до оформления сделки.

Дональд понимал, что надежный партнер поднимет его престиж в глазах банкиров, когда он придет к ним за кредитом. Но и этого было недостаточно. Ему еще требовалось убедить городские власти, что в их же интересах предоставить беспрецедентные налоговые льготы. Он хорошо понимал, что это укрепит позиции на переговорах с банками и придаст убедительность его финансовым выкладкам. Следовало учитывать, что в то время банки были не склонны предоставлять кредиты под строительство даже в благополучных районах. Самое парадоксальное, что отчаянное финансовое положение Нью-Йорка стало самым мощным оружием убеждения. Дональд говорил Пальмьери, что является практически единственными застройщиком, который вообще согласился купить убыточный отель, да еще в кризисном районе умирающего города. Дональд пытался взывать к чувству ответственности банкиров, утверждая, что финансирование нового строительства — их моральный долг, что это поможет городу вновь встать на ноги. А городским властям он твердил, что в обмен на освобождение на длительный срок от уплаты налога он готов создать тысячи новых рабочих мест в сфере строительства и сервиса, спасти от окончательной гибели целый район и, наконец, поделиться с городским бюджетом прибылью, которую принесет «Коммодор».

Дональд Трамп презентует в мэрии проект конгресс-центра

Осенью 1974 года Дональд завел с Пальмьери серьезный разговор об этой сделке. Было известно, что восемь-девять месяцев назад компания Penn Central вложила 2 миллиона долларов в модернизацию отеля «Коммодор», и это по степени глупости можно было сравнить с попыткой отполировать кузов автомашины, только что побывавшей в серьезной аварии. На 1974 год прогнозировались огромные убытки. Положение усугублялось и тем, что задолженность «Коммодора» по налогам за прошлые годы составляла 6 миллионов долларов. Этот отель был настоящей финансовой дырой.

Вскоре они составили общий план сделки. Трампу предоставлялся опцион на покупку отеля по цене 10 миллионов долларов при условии, что он сможет добиться значительной налоговой льготы — длительного освобождения от уплаты налога на недвижимость, а также обеспечить финансирование и привлечь в качестве партнера компанию, занимающуюся гостиничным бизнесом. От него также требовалось заранее заручиться всеми необходимыми договоренностями. Иначе говоря, Дональд должен был проработать все компоненты сделки еще до ее официального заключения. А к моменту, как все это будет сделано, он должен был внести за право покупки невозмещаемый залог в размере 250 тысяч долларов. В этом месте возникала одна небольшая проблема: Трампу совершенно не хотелось выбрасывать на ветер даже 250 тысяч долларов за сделку, которая могла окупиться очень нескоро. Кроме того, в 1974 году это были для Дональда огромные деньги. Он прилагал все усилия, чтобы протянуть время. Это удавалось, несмотря на то, что все контракты были уже подготовлены.

Прежде всего нужна была какая-нибудь фантастическая идея, чтобы проект поражал воображение публики. Дональд решил привлечь к работе молодого талантливого архитектора Дера Скатта. Они встретились в пятницу вечером, Дональд растолковал Деру, что было нужно, и тот тут же, прямо на листках ресторанного меню, принялся делать наброски.

Главное, сказал Дональд Скатту, «нужно придумать что-нибудь абсолютно новое, что поразило бы всех своей оригинальностью». Он был уверен, что причиной всех несчастий отеля «Коммодор» был его мрачный, непрезентабельный вид. Трамп же с самого начала решил облицевать его фасад листами бронзы (если это будет экономически приемлемым) или, на крайний случай, стеклом прямо поверх кирпича. Он хотел, чтобы «Коммодор» имел самый современный вид, чтобы он блестел и сверкал, приковывая внимание всех, кто проходит или проезжает мимо.

Дер сразу ухватил суть идеи.

Также Дональд предупредил его, что нужно создать впечатление, будто на их подготовку была потрачена изрядная сумма. Известно ведь, что хорошо подготовленная презентация — весьма полезная вещь для переговоров. Уже весной 1974 года работа шла полным ходом.

В конце 1974 года Дональд приступил к поискам опытного партнера в сфере гостиничного бизнеса. В ту пору он не имел никакого представления об этом. Ему было всего 27, и он сам еще ни разу не останавливался в настоящем отеле. И тем не менее пытался купить этот огромный «Коммодор» площадью полтора миллиона квадратных футов и предлагал сделать там 1400 номеров. Это был бы самый большой отель в городе со времен реконструкции в середине 1950-х годов нью-йоркского «Хилтона». Было ясно, что нужна известная крупная компания с большим опытом и крепкой репутацией. Он даже допускал, что это может быть и гостиничная сеть.

С самого начала на первом месте в его списке стояла сеть отелей «Хайатт». Ему очень нравился имидж гостиничной сети «Хайатт». Их отели были современными, номера светлыми, чистыми, даже с некоторым лоском. Именно таким он представлял себе и «Коммодор». А кроме того, сеть гостиниц «Хайатт» традиционно обслуживала многочисленные конференции и съезды, что он считал очень выгодным для отеля, расположенного в районе вокзала «Гранд Сентрал». Помимо всего прочего, сотрудничество с сетью «Хайатт» значительно укрепило бы его позиции на переговорах по поводу сделки с «Коммодор». Дело в том, что к тому времени у «Хилтон», равно как и у «Шератон», уже были отели в Нью-Йорке и их владельцы были не очень заинтересованы в приобретении еще одного, особенно когда в городе свирепствовал финансовый кризис. «Хайатт» же, завоевав к тому моменту прочные позиции в других городах, еще не имел своего флагмана в главном городе страны и, по имеющимся у Трампа сведениям, стремился заполучить его.

В конце 1974 года Дональд позвонил президенту Hyatt, некому Хьюго М. Френду-младшему, и они договорились о встрече. Хьюго не произвел на Дональда большого впечатления, но фактически подтвердил догадку о стремлении компании «Хайатт» закрепиться в Нью-Йорке.

Они начали переговоры по проекту отеля «Коммодор» и довольно быстро сумели составить обстоятельный предварительный договор, предусматривающий все возможные случайности. Однако двумя днями позже новый знакомый позвонил и сказал: «Мне очень жаль, но мы не можем подписать такой договор». Потом это превратилось в традицию: они разрабатывали новые условия, вносили поправки, ударяли по рукам, а через пару дней сделка вновь срывалась. Он извинялся, и все начиналось по новой. Однажды Дональду позвонил его приятель из компании «Хайатт», с которым он успел сдружиться, и намекнул, что стоит связаться напрямую с Джеем Прицкером, тогда дело пойдет быстрее. И тут Дональду стало понятно, почему у него ничего не выходит. Ведь, если хочешь заключить серьезную сделку, следует иметь дело только с тем, кто на самом верху. Все, кто стоит ниже самого главного руководителя, — просто наемные служащие, а никакой служащий никогда не будет изо всех сил биться за твою сделку. Если он за что и будет сражаться, так это за повышение собственного оклада или за солидный рождественский бонус, и уж меньше всего он захочет огорчать своего руководителя или перечить ему. То есть он представит твое предложение, но проталкивать его не будет. С тобой он может быть полон энтузиазма, щедр на обещания, но, придя в кабинет начальника, просто сообщит: «Тут есть некий Дональд Трамп из Нью-Йорка, он предлагает то-то и то-то». Далее последуют все «за» и «против», после чего он спросит, что желал бы сделать с этим предложением начальник. Если боссу идея понравится, все пойдет как по маслу, если же нет — служащий промямлит: «Да-да, я тоже так думаю, но хотел предоставить решать вам».

В начале весны 1975 года Дональд позвонил Джею Прицкеру, и тот был рад звонку. Штаб-квартира «Хайатт» располагалась в Чикаго, но Прицкер сказал, что на будущей неделе приедет в Нью-Йорк и сможет встретиться с Трампом.

Оказалось, что Джей не очень-то доверяет людям в бизнесе, но и Дональд был таким же — они быстро нашли общий язык. Собеседники держались довольно настороженно, но с самого начала испытывали уважение друг к другу. Довольно быстро удалось проработать все условия сделки. Они становились равноправными партнерами. Дональд брал на себя обязательство построить гостиницу, а компания «Хайатт» — управлять ею. Причем гораздо важнее, чем сама предварительная договоренность, было то, что отныне в случае возникновения каких-либо проблем Дональд имел дело непосредственно с самим Прицкером. И с того момента, несмотря на возникавшие время от времени разногласия, сотрудничество было и остается прочным, поскольку любой вопрос всегда обсуждается напрямую.

4 мая 1975 года была созвана пресс-конференция, на которой партнеры объявили о своей договоренности совместно приобрести отель «Коммодор», перестроить и обновить его изнутри и снаружи при условии, что смогут получить соответствующее финансирование и освобождение от налога. Сотрудничество с крупной сетью отелей, отлично выполненный архитектурный проект Скатта и предварительная смета затрат стали тем арсеналом, с которым Дональд мог начать наступление на банки. К тому же он сумел привлечь к этому делу опытного брокера по работе с недвижимостью Генри Пирса. И они вместе отправились выбивать кредит.

Генри Пирс возглавлял компанию Plaintiff Pearce, Urstadt, Mayer & Greer Realty Corp (PUMG). Это был фантастический человек. Тогда ему было уже под семьдесят, но любой двадцатилетний мальчишка мог позавидовать его неиссякаемой энергии. Когда нужно было добиться финансирования проекта, он проявлял чудеса настойчивости и целеустремленности. Самое интересное, что помог и его возраст. Дональду предстояло встречаться с банкирами, а это была публика, отличающаяся крайней консервативностью и осторожностью. Можно было предположить, как они себя поведут, если никогда не слышали о Дональде Трампе. В некоторых вопросах Дональд был намного консервативнее Генри, но зато банкиры знали его, десятилетиями вели с ним дела. И в союзе с этим убеленным сединами человеком Трамп внушал им больше доверия.

Дональд Трамп представляет план реконструкции отеля «Коммодор»

Дональд рассказывал о солидной компании Trump Organization, о ее достижениях, особо упирая на то, что они умеют строить в оговоренный срок и при этом не выходят за пределы бюджета. Он уже знал, что банкиры пуще смерти боятся перерасходов, которые могут «убить» даже очень выгодный заем. Команда Трампа демонстрировала предварительные чертежи, рисунки и масштабный макет отеля, который планировалось построить. Они обсуждали, как работа по проекту поможет преобразовать и возродить прилегающий городской район, создать тысячи новых рабочих мест. Они снова и снова расписывали, какой фантастической, несравненной, мощной и солидной компанией является «Хайатт», и даже намекали, что город готов предоставить освобождение от уплаты налога на длительный срок. Обычно этот пункт всегда привлекал внимание банкиров, но, к сожалению, они попадали в замкнутый круг: пока не будет гарантировано финансирование, городские власти не будут заинтересованы в предоставлении крупных налоговых льгот, а банкиры, в свою очередь, не будут заинтересованы дать кредит, пока Трамп с командой не договорится с городской администрацией о льготах по налогам.

В конце концов Дональд решил предпринять еще одну атаку на банкиров. Убедившись, что наступление с позитивных позиций не удалось, Трамп с командой стал апеллировать к их ответственности, страху и чувству вины: «Вы обязаны помочь Нью-Йорку. Сейчас город испытывает огромные трудности, но это великий город и это ваш город. Если вы не будете верить в него, вкладывать в него деньги и поддерживать его, то чем это может обернуться для вас? Если уж вы предоставляете миллионные кредиты странам третьего мира, компаниям, строящим огромные загородные супермаркеты и торговые центры, то не кажется ли вам, что вы должны дать хоть что-нибудь и собственному городу? Разве это не ваш долг, не ваша обязанность помочь Нью-Йорку?» Но даже это не принесло плодов.

Единственным способом получить деньги под проект было добиться, чтобы городские власти предоставили освобождение от уплаты налога на длительный срок. Дональд возлагал большие надежды на Программу поощрения бизнес-инвестиций, которую приняли в начале 1975 года. Она была призвана стимулировать коммерческое строительство в неблагоприятных рыночных условиях путем временного освобождения застройщиков от уплаты налога. Город отчаянно нуждался в новом строительстве, и муниципальные власти готовы были пойти на что угодно, лишь бы стимулировать застройщиков.

В октябре 1975 года Дональд обратился к муниципальным властям, он говорил им откровенно: «Отель “Коммодор” несет огромные убытки и быстро деградирует. Район “Гранд Сентрал” постепенно превращается в трущобы. Мощная сеть отелей “Хайатт” готова сделать “Коммодор” своим ведущим отелем в Нью-Йорке, но мы не можем позволить себе выбросить миллионы долларов на его возрождение, пока город не предоставит нам на некоторый срок освобождение от налога на собственность».

Муниципальные экономисты согласились разработать программу сотрудничества, в рамках которой Трамп и город становились партнерами. Городские власти соглашались предоставить освобождение от уплаты налогов на недвижимость на 40 лет. За это Дональд должен был ежегодно выплачивать в городской бюджет установленную сумму плюс долю прибыли от отеля.

Механизм этой программы был довольно сложным. Сначала Трамп должен был купить «Коммодор» у железнодорожной компании Penn Central за 10 миллионов долларов, из которых 6 миллионов должны были немедленно пойти на покрытие налоговой задолженности отеля за прошлые годы. Затем необходимо было продать отель за символическую сумму в один доллар городу, который тут же сдавал его предпринимателю в аренду на 99 лет. Арендная плата, которую Дональд должен был платить вместо всех налогов на недвижимость, на первоначальном этапе составляла 250 тысяч долларов с последующим повышением к концу 40-го года до 2,7 миллионов долларов. Кроме того, он должен был отдавать городу долю прибыли от отеля. К моменту окончания периода налоговой льготы Дональд обязывался платить в бюджет города Нью-Йорка сумму, эквивалентную всем налогам на недвижимость, исходя из оценочной стоимости отеля на 1974 год, то есть на момент подписания договора с городскими властями.

Условия сделки должна была утвердить городская Счетная комиссия, которая в первый раз рассматривала их на заседании, проходившем в конце декабря 1975 года. За неделю до рассмотрения Дональд обратился к Виктору Пальмьери и объяснил, что, если они хотят заставить городские власти всерьез отнестись к вопросу об освобождении от налогов, следует показать им, что отель «Коммодор» находится в отчаянном положении и долго не протянет. Тот согласился с доводами предпринимателя. И вот 12 декабря Пальмьери официально объявил, что за истекший год убытки отеля «Коммодор» достигли 1,2 миллионов долларов, причем, поскольку на будущий год прогнозируются еще более крупные потери, принято решение о закрытии отеля.

Позже пришло еще одно неожиданное сообщение. После двух лет бесплодных попыток получить поддержку банков компания Portman Associates объявила о закрытии проекта строительства огромного нового отеля на Таймс-сквер. С одной стороны, эта новость была неблагоприятна для Дональда, поскольку ему необходимы были любые доказательства целесообразности инвестирования капитала в городское строительство. Но с другой стороны, в своих попытках добиться у городских властей налоговых льгот он мог использовать фиаско Portman Associates как аргумент в пользу того, что для него единственной возможностью получить банковский заем является разрешение на временное освобождение от налогов.

Зимой 1976 года по ряду чисто процедурных соображений Счетная комиссия приняла решение изменить структуру программы освобождения от налогов. Вместо того чтобы продавать городу Нью-Йорку отель «Коммодор», а потом брать его в аренду, Дональд должен был осуществить всю сделку через Корпорацию городского развития (КГР). В отличие от городских властей КГР обладала законными полномочиями выносить постановление о непригодности недвижимости, иными словами, правом эффективно и в короткие сроки выселять жильцов из непригодного жилого фонда, на что у частных застройщиков иногда уходят месяцы или даже годы.

В апреле 1976 года Счетная комиссия все еще продолжала рассматривать просьбу о предоставлении освобождения от налогов. Тем временем начало нарастать противодействие принятию этого решения. Громче всех возражали, естественно, владельцы отелей. Глава Городской ассоциации гостиниц Альберт Формикола утверждал, что освобождение от налогов даст Дональду незаслуженное преимущество перед другими операторами гостиничного бизнеса, которые вынуждены платить налоги в бюджет города полностью. Ему вторил управляющий компании Hilton Альфонс Саламон, считавший, что освобождение от налогов на 10 лет еще можно понять, но на 40 — это уже нечестно. В конце концов, конкуренция должна осуществляться на равных условиях. Даже Гарри Хелмсли, самый удачливый и потому менее завистливый из конкурентов, заявил, что, по его мнению, это уж слишком. Накануне заседания Счетной комиссии трое членов муниципального совета собрали журналистов прямо перед входом в «Коммодор», чтобы осудить намечающуюся сделку. Но Дональд не принимал этих нападок на свой счет. Это были политические игры, где каждый преследует личные цели. Эти деятели за милю чуют, чем угодить избирателям и прессе, и всегда норовят принять сторону победителя.

Дональд должен был публично принять вызов и не давать спуска тем, кто пытался его критиковать. Главным в выдвигавшемся обвинении было то, что город предоставляет Трампу слишком уж выгодные условия сделки. И срок действия крупной налоговой льготы был только одним из его пунктов. Кроме того, по словам критиков, неприемлемо было устанавливать верхний предел прибыли, которой Трамп должен был делиться с городским бюджетом. Если уж максимальный уровень арендной платы увязывался с оценочной стоимостью отеля по состоянию на 1974 год, говорили они, следовало хотя бы оговорить порядок ее корректировки с учетом того, что с течением времени цены на недвижимость могут возрасти.

Все это время владельцы других отелей только выискивали поводы для обвинений и брюзжания, однако ни один из них не удосужился выдвинуть альтернативное предложение о покупке «Коммодора». Несколькими месяцами ранее городские власти затребовали у Дональда копию соглашения с Penn Central об опционе на покупку отеля «Коммодор». Дональд ее представил, хотя соглашение было подписано лишь им, поскольку он еще не внес требуемых 250 тысяч долларов. Однако в суматохе никто не обратил внимания на это, и лишь два года спустя один ушлый журналист обратился в муниципалитет с просьбой показать ему оригинал соглашения.

Отель «Коммодор»

За две недели до третьего заседания Счетной комиссии наконец поступило первое альтернативное предложение о приобретении отеля «Коммодор». Оно исходило от некой компании, владевшей кучкой дешевых гостиниц в неблагополучных районах Нью-Йорка. Пожалуйста, говорили представители этой компании, если город сумеет получить право собственности на «Коммодор», мы готовы купить его, вложить пару миллионов долларов в модернизацию и затем отчислять в городской бюджет часть прибыли. Никаких тебе верхних границ на прибыли! Это непродуманное предложение, да еще поступившее от компании с сомнительной репутацией, способствовало тому, что решение было принято в пользу Трампа. Бедному «Коммодору» менее всего нужна была второразрядная модернизация в исполнении третьесортной компании.

Однако Дональд был уверен, что решающую роль все же сыграли аргументы, подготовленные с его подачи Виктором Пальмьери и компанией Penn Central. Единственное, чего никак нельзя было допустить, — заброшенного и заколоченного огромного здания отеля «Коммодор» в самом центре Нью-Йорка.

Двенадцатого мая Виктор Пальмьери объявил о решении Penn Central через шесть дней окончательно закрыть отель. Это было сделано как раз за сутки до очередного, уже четвертого, заседания Счетной комиссии, на котором должно было состояться голосование. Оппозиция немедленно окрестила это тактикой давления.

Компания Penn Central еще за полгода до этого объявляла о своих планах закрыть отель к началу лета. Тем более что заполняемость отеля «Коммодор» упала за год с 46 % до рекордно низкого уровня в 33 %. Кроме того, в текущем 1976 году убытки прогнозировались в размере 4,6 миллиона долларов.

На первых страницах всех нью-йоркских газет 19 мая появились репортажи о том, как «Коммодор» покидают последние постояльцы, о сотнях сотрудников, пытающихся найти новую работу, и о том ужасе, который внушает владельцам местных магазинчиков предстоящая перспектива увидеть на фасаде отеля окна, заколоченные необструганными досками.

И на следующий день, 20 мая 1976 года, Счетная комиссия единогласно одобрила программу предоставления Трампу полного освобождения от уплаты налогов на недвижимость. Эта налоговая льгота давала ему возможность сэкономить десятки миллионов долларов. Так что игра стоила свеч.

Через десять дней New York Times в своей передовице сумела представить эту сделку в еще более выгодном свете, приведя в ее пользу весьма весомые аргументы. «В противном случае, — писала газета, — мы могли бы получить огромное заколоченное здание отеля “Коммодор”, по уши увязшего в долгах городу. Помимо огромных налоговых потерь, это нанесло бы ощутимый урон одному из главных районов города и надолго затормозило бы его реконструкцию и развитие».

Но как это ни удивительно, даже получение освобождения от налогов не смогло убедить банки дать деньги под проект. Это лишний раз доказывает, что дела у города шли из рук вон плохо. В 1974 году стоимость номера в «Коммодоре» в среднем составляла 20,8 долларов за ночь, и, если заполняемость превышала 40 %, отель находился практически на уровне безубыточности. Согласно проекту Трампа стоимость номера в полностью обновленном и перестроенном отеле планировалось повысить до 48 долларов в сутки. Они с партнером также рассчитывали, что постоянный уровень заполняемости будет не ниже 60 %. Вряд ли это были такие уж смелые прогнозы, но банки были убеждены в их излишней оптимистичности. На деле же все оказалось гораздо лучше самых смелых предположений. К тому моменту, когда в сентябре 1980 года возрожденный «Коммодор», уже названный новым именем «Гранд Хайатт», распахнул свои двери, финансовое положение Нью-Йорка настолько улучшилось, что Trump Organization смогла назначить за одноместный номер уже 115 долларов в сутки, а заполняемость отеля перевалила за 80 %. К июлю 1987 года цену повысили до 175 долларов в сутки, а постоянно занято было более 90 % всех номеров.

Как вы уже поняли, Трампу в конце концов удалось получить заем, а точнее, займы у двух организаций. Одной из них была страховая компания Equitable Life Assurance Society, в дополнение к основному бизнесу владевшая крупной недвижимостью. Глава ее отделения, Equitable Real Estate, Джордж Пикок согласился вложить в проект 35 миллионов долларов, руководствуясь соображениями его полезности для города. Другим финансовым институтом, согласившимся одолжить 45 миллионов долларов, был сберегательный банк Bowery Savings Bank, поскольку его штаб-квартира находилась прямо напротив «Коммодора». Ими двигали чисто практические соображения: руководству банка не хотелось быть свидетелями постепенного упадка и гибели этого района.

Благодаря решению облицевать отель с четырех сторон зеркальным стеклом можно было увидеть отражения всех тех прекрасных зданий в округе, которые раньше были не так хорошо заметны. Теперь на зеркальных стенах «Гранд Хайатт» отражались и величественное здание вокзала «Гранд Сентрал», и «Крайслер Билдинг», и многие другие великолепные здания, которыми знаменит Нью-Йорк.

Другим элементом проекта, вызывающим настоящую гордость у Дональда, было оформление вестибюля отеля. В большинстве гостиниц Нью-Йорка унылые и скучные вестибюли. Дональд же хотел добиться того, чтобы вестибюль «Гранд Хайатт» поражал воображение блеском и великолепием, чтобы, побывав там, люди хотели бы вновь и вновь возвращаться туда.

Для отделки полов был выбран роскошный коричневый мрамор «парадизио», несущие колонны, лестничные и балконные перила облицевали листами сияющей меди. Ресторан на первом этаже отгородили высоченными, более 5 метров, стеклянными стенами.

В сентябре 1980 года состоялось официальное открытие отеля «Гранд Хайатт». Сейчас годовая валовая прибыль от его деятельности составляет более 30 миллионов долларов. Как вы помните, управлять отелем должна была компания «Хайатт», так что после его открытия роль Дональда здесь была сыграна. Однако ему принадлежит 50 % акций отеля. Вначале из-за этого даже возникали проблемы. Он часто отправлял кого-нибудь из своих сотрудников или свою жену посмотреть, как там идут дела. Естественно, это не нравилось управляющим отеля. Однажды ему позвонил главный управляющий сети отелей «Хайатт» Патрик Фоули и сказал: «Послушай, Дональд, у нас проблема. Наш главный менеджер на грани помешательства! Твоя жена приходит сюда чуть ли не каждый день и придирается ко всяким мелочам. То она, видите ли, заметила пыль в углу холла и велит швейцару, чтобы он немедленно вытер ее. То ей кажется, что у портье недостаточно отутюжена униформа, и она требует, чтобы он отдал ее отгладить. Это подрывает авторитет нашего менеджера! Правда, к сожалению, у него некоторые трудности в общении с женщинами, но скажу в его защиту, что он управляет коллективом в полторы тысячи сотрудников, и, если не соблюдать иерархию, вся организация бизнеса просто полетит к чертям».

Дональд ответил Пату: «Я понимаю, о чем ты говоришь. Согласен, что это настоящая проблема, но до тех пор, пока я владею половиной доли в этом отеле, я не собираюсь ходить мимо и тешиться надеждой, что там все в полном порядке, не убедившись в этом». Тогда Патрик предложил встретиться, чтобы обсудить это дело. Дональд хотел с самого начала все расставить по своим местам, чтобы в будущем уже не было никаких взаимных обид. При этом Трамп осознавал, что Патрик — очень славный малый и прекрасный управляющий, обладающий истинно ирландскими дружелюбием и приветливостью. Куда бы он ни приехал, будь то «Хайатт Редженси» в Вашингтоне или «Хайатт» в Уэст-Палм-Бич во Флориде, он всегда помнит имена всех сотрудников. Он непременно расцелует шеф-повара, похвалит швейцара, поздоровается с каждой встретившейся ему горничной и с каждым сотрудником службы безопасности.

Когда они встретились, Патрик сразу сказал: «Я вот что придумал: я заменю главного менеджера “Гранд Хайатт”. Вместо него я поставлю одного из моих лучших ребят. Он, как и твоя жена, выходец из Восточной Европы. Это парень покладистый, думаю, что они легко найдут общий язык. Так что Ивана сможет приходить сюда, когда захочет, и разговаривать с любым из служащих. И все будут довольны».

Отель «Гранд Хайат» на сегодняшний день

(в прошлом «Коммодор»)

Патрик, естественно, сдержал слово, а новый менеджер сделал одну остроумную вещь. Он начал одолевать чету Трамп вопросами по самым тривиальным поводам, сообщать о каждой новой мелочи. Например, он звонил и говорил: «Дональд, мы хотим поменять обои на 14-м этаже. Надо, чтобы ты одобрил те, что мы выбрали на замену». Или: «Мы хотели бы ввести новое меню в одном из наших ресторанов, требуется ваше одобрение». Или: «Мы подумываем о том, чтобы обратиться к другой компании по химической чистке вещей. Что вы думаете об этом?» Он приглашал Трампов на все заседания руководства и так старательно добивался мнения Дональда по любому малейшему вопросу, так старался вовлечь его в повседневные заботы управления отелем, что тот наконец не выдержал: «Ради Бога, оставь меня в покое. Делай, что хочешь, только отвяжись от меня!» Да, это была действительно смелая и остроумная выходка со стороны управляющего. Он добился своего, но не спорами и препирательствами, а дружелюбием и предупредительностью.

Одной из главных причин столь прочного и долгого сотрудничества с «Хайатт», помимо того факта, что отель все время процветает, является то, что Дональд всегда испытывал глубокое уважение и любовь к А.Н. Прицкеру.

Так некогда убыточный отель Commodore прошел стадию превращения в очень дорогой и успешный Grand Hyatt. Таким образом, Дональд заработал к 1979 году на одной только сделке около 500 миллионов долларов.

История с «Трамп Тауэр» началась еще в 1971 году, когда Дональд поселился на Манхэттене. Совершая регулярные ознакомительные пешие прогулки по району, он заметил 11-этажное здание на пересечении Пятой авеню и 57-й улицы. Самым ценным в нем было местоположение — в наиболее оживленной части Манхэттена, но кроме того, земельный участок, на котором стояло здание, был необыкновенно велик. Дональд считал, что, благодаря такому сочетанию, это самый ценный кусок недвижимости в Нью-Йорке. Именно здесь, в самом лучшем, самом престижном районе города, можно было бы построить по-настоящему грандиозное сооружение.

В здании находился магазин под названием «Бонвит Теллер», он принадлежал компании Genesco, основанной в конце 1950-х годов джентльменом по имени У. Максей Джармен, который сумел превратить ее в преуспевающий конгломерат фирм.

Максей начинал свой бизнес с одной компании по пошиву обуви. Вскоре он стал скупать другие обувные компании, затем распространил свой бизнес на розничную торговлю, постепенно приобретая магазины «Тиффани», «Генри Бендел» и «Бонвит Теллер». Позже, в середине 1970-х гг., в компании разгорелась нешуточная борьба между Максеем и его сыном Франклином. Оба были сильными личностями с собственными идеями, и оба стремились к полному контролю над компанией. Их противостояние достигло такого накала, что на общем собрании акционеров дело дошло до драки между отцом и сыном. Дональда удивляла такая борьба, потому что он, как мы знаем, всегда был очень близок со своим отцом.

В итоге младший Джармен победил старшего, тем самым вытеснив его из бизнеса. Именно с Франклином Дональд в 1975 году начал вести переговоры по поводу покупки «Бонвит Теллер».

Это был выход на большую арену, но Дональд чувствовал, что пока еще не может похвастаться серьезными достижениями. В это же время, напомним, параллельно продолжалась борьба за «Гранд Хайатт» и за конгресс-центр — дела стабильно висели на мертвой точке.

После переговоров с Франклином Дональд отправился в банк Chase Manhattan Bank, так как считал, что это именно то место, где он сможет получить 25 миллионов долларов, необходимых для покупки «Бонвит Теллер».

Дональд рассказал представителю банка, что хочет выкупить здание «Бонвит Теллер» и право аренды земельного участка, на котором оно расположено (срок аренды истекал через 29 лет). На месте старого здания Трамп намеревался построить небоскреб. Дональду незамедлительно дали ответ, что ничего не получится, пока он не станет собственником земли, поскольку оставшегося на данный момент срока аренды не хватит, чтобы оправдать риски подобной сделки.

Иными словами, банк отказывался дать деньги на покупку недвижимости, поскольку земля, на которой она находилась, через 29 лет, то есть после окончания срока аренды, могла бы перейти в собственность владельца земельного участка вместе со всем, что Дональд бы на нем построил.

У Дональда сразу же возникла идея не строить небоскреб, а переделать с минимальными расходами существующее здание, тогда бы магазин остался на первом этаже, а остальные этажи были бы переделаны под офисные помещения. В таком случае прибыль была бы не велика, всего 125 тысяч долларов в год, но, если рассчитывать на быстрое погашение кредита, почти за 30 лет можно было бы получить неплохую прибыль. Банк, однако, такие доводы не убедили.

Стратегия была изменена. Дональд продолжал гнуть свою линию в переговорах с банком — третьим предложением было купить не только здание с правом аренды земельного участка, но и сам участок. Тогда бы он смог построить на нем огромное здание, не рискуя лишиться его, когда окончится срок аренды земли.

Банку данная перспектива развития событий нравилась, да и собственником земли являлась компания Equitable Life Assurance Society, с которой у Дональда были хорошие отношения. Именно эта организация согласилась вложить крупные средства в строительство отеля «Гранд Хайатт». Там, на стройке, дела шли прекрасно, и все были безмерно довольны этой сделкой.

Следующим шагом была встреча с главой Equitable Life Assurance Society Джорджем Пикоком. Она состоялась в сентябре 1978 года, спустя месяц после того, как Дональд получил ответ от банка.

Дональд рассказал Джорджу, что намерен купить «Бонвит», который стоит на земле, арендованной у его компании, и готов предложить ему очень выгодное для всех сотрудничество. Джордж в целом был готов к сделке, единственное, в чем он несколько сомневался, так это в том, удастся ли получить все зональные разрешения, необходимые для строительства небоскреба. В то же время на примере перестройки «Коммодора» он уже имел возможность убедиться, что у Дональда и это получится.

В итоге Дональд смог договориться с двумя компаниями — «Бонвит» и Equitable, оставалась еще третья компания Tiffany. Кроме того, нужно было получить разрешение на зональное пространство вокруг будущего небоскреба.

Владельцем компании Tiffany был Уолтер Ховинг, он прославился не только легендарным мастерством в сфере розничной торговли, но и своим переменчивым, сложным, строптивым характером.

Дональд восхищался Ховингом: за что тот ни брался, все приносило огромный доход. Какими бы магазинами он ни управлял, все становились самыми лучшими: и «Лорд и Тейлор», и «Бонвит», и «Тиффани».

При встрече с ним Дональд решил придерживаться своей обычной тактики — прямоты. К этому времени архитектор Дер Скатт уже сделал масштабный макет здания, которое Дональд задумал построить на Пятой авеню, а также альтернативный макет на случай, если не выйдет получить права на использование воздушного пространства над «Тиффани».

Дональд начал с тщательно подготовленного делового предложения: «Я хотел бы купить права на использование воздушного пространства над магазином “Тиффани”, что позволит мне построить вот это прекрасное здание, которое вам обязательно понравится. Если вы продадите мне эти права, “Тиффани” навеки сохранит выгодность своего теперешнего отличного положения: никто и никогда не сможет построить рядом с этим зданием ничего такого, что могло бы заслонить его и сделать менее заметным».

Дональд и Ивана Трамп

Далее он указал Ховингу еще одну причину, по которой тому выгодно продать эти права, а именно необходимость соблюдения технических требований градостроительного законодательства Нью-Йорка об обозначении границ земельного участка.

В случае, если Ховинг откажется, придется окаймить небоскреб рядом мелких забранных решеткой окошек, что на высоте пятидесяти с лишком этажей над зданием «Тиффани» будет выглядеть просто ужасно. А если согласится, не придется соблюдать это правило и Дональд получит возможность облицевать здание панорамными зеркальными панелями, в которых будет отражаться здание «Тиффани».

Демонстрируя Ховингу оба макета — красивого, величественного здания будущего «Трамп Тауэр» и сделанного специально для устрашения Ховинга варианта здания с зарешеченными окошками, Дональд сказал: «Предлагаю вам пять миллионов долларов за то, чтобы навсегда сохранить “Тиффани”. А взамен вы продадите мне нечто нематериальное — права на воздушное пространство над вашим зданием, которые вы все равно никогда не будете использовать».

Ховинг вот уже почти четверть века руководил магазином «Тиффани», именно он превратил его в процветающий престижный бизнес. Не было секретом, что он очень гордится своим детищем, поэтому Дональд намеренно апеллировал к его личной профессиональной гордости. Это сработало: Ховинг одобрил предложение. «Послушайте, молодой человек, — сказал он. — Я согласен заключить сделку на предложенных вами условиях. Очень надеюсь, что вы хорошо сделаете свое дело, и я смогу гордиться результатом. Однако у нас есть одна небольшая проблема. Мы с женой собираемся на месяц уехать, и до отъезда у меня не будет времени заниматься всем этим, так что ждите, пока я вернусь».

Дональд занервничал: «Ну-у-у, мистер Ховинг, это не маленькая, а очень большая проблема! Ведь именно на этом строятся все мои расчеты: только имея права на воздушное пространство над “Тиффани”, я смогу оформить зональное разрешение на то здание, которое задумал возвести. А вдруг потом, когда я уже решу проблему зонирования и буду делать архитектурный проект, вы по каким-либо причинам измените свое решение? Тогда вся моя работа пойдет насмарку».

Уолтер Ховинг удивленно переспросил: «Вы, юноша, может быть, чего-нибудь недопоняли? Я дал свое согласие на сделку. Мы скрепили ее рукопожатием. Чего же еще вы хотите?» Дональд впервые столкнулся с человеком, для которого устная договоренность имела такую же ценность, как и заключенный контракт, — простое рукопожатие привело его в некое недоумение. Но таким был Ховинг — благородным джентльменом, всегда держащим свое слово.

По не совсем благоприятному стечению обстоятельств компания Philip Morris смогла приобрести права на воздушное пространство над вокзалом «Гранд Сентрал» еще до возвращения Ховинга и заплатила за него гораздо больше, чем Дональд предложил Уолтеру. Затем, в том же месяце, последовало еще несколько аналогичных сделок, причем по запредельно высоким ценам. Оно и понятно: рынок недвижимости Нью-Йорка восстанавливался после кризиса и цены росли, причем весьма быстрыми темпами.

Дональд встретился с Ховингом через несколько дней после его возвращения, чтобы обсудить некоторые детали договора. Действительно, двое управляющих Ховинга стали пытаться отговорить его от выполнения обговоренных условий, указывая на новую конъюнктуру рынка. Это сильно расстроило Дональда, но Ховинга это огорчило еще больше, даже рассердило. «Джентльмены, — отчеканил он, — месяц назад мы с этим молодым человеком скрепили нашу договоренность рукопожатием. Я дал слово. Когда я даю слово, это значит, что сделка заключена, хороша она или плоха. Я всегда верен своему обещанию и надеюсь, что мне не придется снова объяснять вам это». На этом инцидент был исчерпан.

Позже оказалось, что Ховинг проявил еще больше порядочности. В тот же период он вел переговоры о продаже «Тиффани» корпорации Avon, причем это была куда более крупная сделка. Они предложили настолько огромную сумму, что Ховинг сразу принял их предложение. Вместе с тем одним из выдвинутых Avon условий был отказ от продажи прав на воздушное пространство над «Тиффани» Трампу. Но Ховинг был тверд как скала. Представителям Avon было сказано, что, если у них возникли проблемы с этими правами, они и вовсе не должны покупать «Тиффани». В ответ Avon быстро отказалась от своего требования, и сделка состоялась.

Сделка с Дональдом шла своим чередом. Уолтер Ховинг был абсолютно порядочным, благородным человеком. Возможно, именно это помогло ему стать великолепным мастером розничной торговли и именно поэтому после него «Тиффани» уже никогда не был тем элегантным магазином, каким был при Ховинге.

В своем магазине Ховинг проводил политику особого благоприятствования важным клиентам. Любой из них мог прийти, выбрать понравившуюся вещь, расписаться и забрать ее. А потом ему присылали счет. Это было очень просто, удобно, элегантно. Но как только «Тиффани» перешел во владение корпорации Avon, ее многочисленные счетоводы тут же ввели новую политику. Они выпустили маленькие голубенькие пластиковые кредитные карточки «Тиффани», что, в принципе, было не так уж глупо. Но потом вдруг оказалось, что самые важные клиенты магазина тоже должны их использовать, как простые покупатели! Это уже было не просто глупо — самоубийственно! Лучшие клиенты всегда должны чувствовать свое исключительное положение.

Поэтому очень скоро Ховинг, который поначалу согласился остаться в «Тиффани» в качестве внештатного консультанта, почувствовал, что с него достаточно, и навсегда покинул компанию. Это еще больше ухудшило ситуацию. Пока Ховинг управлял магазином, возле него никогда не было всяких лоточников и уличных продавцов дешевой бижутерии и поддельных часов, которые мешают прохожим, создают суету и портят своим видом Пятую авеню. Если Уолтер Ховинг замечал очередного торговца, пытавшегося разместиться около магазина, он немедленно вызывал охрану, чтобы выдворить его, и всегда при этом громко возмущался: «Да как вы могли допустить такое?» Через минуту около магазина уже не было этой нежелательной публики. Но, как только Ховинг ушел, на улице вдоль фасада магазина немедленно разместились с десяток лоточников и ларечников, да так там и остались.

Дональд извлек урок из примера Уолтера Ховинга. Как только «Трамп Тауэр» была построена, он сразу же нанял солидную охрану, которая неизменно следила за тем, чтобы улица перед фасадом здания всегда была свободной и чтобы никакие уличные торговцы не нарушали ее вид.

Право на воздушное пространство над «Тиффани» не являлось последним разрешением, которое было нужно получить. Предстояло заполучить еще один небольшой кусочек земли, который арендовал «Бонвит», — прямо рядом с «Тиффани», вдоль 57-й улицы. Он был маленьким, всего 4 тыс. кв. футов, но имел огромное значение для задуманного проекта. Дело в том, что, по градостроительному законодательству, за каждым строением должно быть не менее 30 футов свободного пространства, чтобы обеспечить освещенность и свободную циркуляцию воздуха, а также для того, чтобы ничто не загораживало окон здания. Причем, по законодательству, площадь расположенного на участке здания зависит от площади участка. Иными словами, без этого небольшого куска земли пришлось бы строить не такое большое здание, как рассчитывал Дональд, что испортило бы всю идею проекта.

Этот участочек принадлежал человеку по имени Леонард Кенделл. При покупке права аренды участка под застройку к Дональду переходил контроль и над этими кусочком, но, опять же, продолжительность срока аренды была менее 29 лет. А кроме того, в договоре аренды содержались положения, которые делали невозможным любое изменение предписанного зонированием целевого характера застройки. По счастью, Леонард Кенделл был таким же порядочным и честным человеком, как Уолтер Ховинг. Он начинал свою деятельность в сфере недвижимости, скупая в 1930–1940-е гг. жилые дома в Бронксе. Но, в отличие от других мелких землевладельцев, он решил избавиться от них, когда власти начали вводить регулирование арендной платы. Он распродал весь этот жилой фонд и направил свои усилия на покупку земельных участков под зданиями на правах аренды. По мере развития рынка цены росли, Кенделл превратился в очень состоятельного человека и при этом не имел головной боли, связанной с управлением самими домами, стоявшими на его земле. Жизнь подтвердила его прозорливость насчет последствий регулирования арендной платы: многие владельцы недвижимости в Бронксе вскоре окончательно разорились.

Уолтер Ховинг (1897–1989) — американский бизнесмен, писатель, президент компании Tiffany & Co

Как мы знаем, одной из главных причин, по которой Дональд переехал из Бруклина, выйдя из отцовского бизнеса, как раз и было стремление избежать контроля над арендной платой. Поэтому Леонард быстро проникся симпатией к Дональду. Но при этом возникла неразрешимая проблема. Дело в том, что Леонард не продавал участок на 57-й улице, который был нужен Трампу. Причем не продавал он его не потому, что его не устраивала цена, не потому, что испытывал особую привязанность именно к этому участку, а потому, что вообще никогда ничего не продавал. Он руководствовался соображением, и весьма разумным, что с течением времени цены на недвижимость в Нью-Йорке могут измениться только в одну сторону — в сторону повышения. После многочисленных милых бесед Леонард остался непреклонным в вопросе продажи нужного участка. Дональд не отчаивался.

Однажды просматривая контракт на право пользования воздушным пространством, он нашел в нем некое положение, дающее компании Tiffany право на покупку в течение определенного периода времени прилежащего к ее зданию участка Кенделла. Это, по мнению Трампа, был подходящий рычаг давления, чтобы убедить Кенделла заключить сделку.

На очередной встрече с Уолтером Ховингом с самым невинным видом Дональд спросил: «Послушайте, Уолтер, вы ведь никогда не станете покупать этот кусочек земли Кенделла вдоль 57-й улицы, правда? Не будете ли вы возражать, если мы включим в наш контракт право на его покупку?» Уолтер дал согласие, в контракт о покупке прав на воздушное пространство внесли соответствующее положение, после чего Дональд немедленно подал предложение о покупке участка. Сначала Леонард настаивал на том, что Трамп безосновательно использовал это положение, потому что право на покупку принадлежит Tiffany и не может быть передано третьей стороне. Не исключено, что здесь он был прав, но вполне возможно было и то, что у Трампа получилось бы отстоять это право в ходе судебной тяжбы. Трезво оценив эту возможность, Леонард был вынужден пойти на мировую.

Контракт о взаимовыгодной сделке был составлен за 20 минут: Дональд соглашался отозвать предложение о покупке, а он, в свою очередь, давал согласие продлить право аренды участка до ста лет. Этого срока было вполне достаточно, чтобы проект выглядел выгодным с точки зрения финансирования банками. Кроме того, Леонард также заново составил договор аренды, чтобы исключить возможность запрета городских властей на изменение целевого использования участка. И хотя Трамп соглашался платить несколько более высокую арендную плату, ее размер все равно был довольно низким для такого превосходного места. Ударив по рукам, наши герои расстались весьма довольные друг другом. С тех пор Дональд Трамп с Леонардом Кенделлом стали друзьями.

В начале 1986 года Леонард позвонил Дональду, чтобы сказать, что хочет передать 15 %-ную долю участия во владении участком земли под отелем «Ритц Карлтон» на «Сентрал Парк Саут», одном из самых ценных участков семьи Кенделл. Кроме того, он намеревался передать Дональду контроль за распоряжением этим участком после истечения срока его аренды отелем, то есть примерно через 25 лет. Свой жест он объяснил тем, что хотел бы передать землю в руки человека, который наилучшим образом сумеет распорядиться ею к выгоде и пользе наследников Леонарда, которые после его кончины сохраняли за собой право владения ею.

Дональд получил в долгосрочную аренду участок на 57-й улице к декабрю 1978 года и… оказался в довольно щекотливом положении. Собрав воедино все фрагменты сделки, открывавшей ему доступ к участку на Пятой авеню, причем умудрившись сохранить все свои приготовления в тайне, он не имел все еще главного контракта с Genesco на покупку здания магазина «Бонвит». Уже настал следующий, 1979 год, а юристы все буксовали, согласовывая несколько последних пунктов соглашения с юристами Genesco.

По плану соглашение должно было быть подписано к февралю. Но в середине января 1979 года среди бизнесменов, занимавшихся недвижимостью, стали распространяться слухи о том, что компания Genesco намеревается заключить соглашение о продаже магазина «Бонвит». Как Дональд и предполагал, Genesco тут же стали осаждать с альтернативными предложениями о покупке. Среди заинтересованных покупателей были и богатые арабские предприниматели, готовые отвалить за «Бонвит» сумасшедшие деньги, заработанные на нефтяном буме. И Genesco, естественно, попробовала дать задний ход с давно готовившейся Трампом сделкой. Несмотря на то что соответствующее соглашение было почти готово, Трампу стало ясно, что юристы Genesco постараются использовать малейшую лазейку, чтобы отменить подписание контракта. На стороне Дональда были сложности Genesco с кредиторами: они буквально дышали ей в затылок, поэтому Genesco не располагала временем для тяжб.

Замечательным утром 20 января 1979 года в офисе Трампа раздался телефонный звонок, явно организованный Провидением. Это был корреспондент New York Times Ди Ведемейер, который хотел выяснить, правда ли, что Дональд Трамп хочет заключить с Genesco сделку на покупку магазина «Бонвит». Все еще искавшая способ отказаться от этой акции, компания Genesco не дала Ведемейеру никакой информации. Дональд же решил пойти на хорошо просчитанный риск. С самого начала он хотел держать это дело в тайне до тех пор, пока у него не будет подписанного соглашения, поскольку не хотел провоцировать конкурсные торги. Но теперь все изменилось: с одной стороны, слухи о сделке вовсю циркулировали, с другой стороны, продавец искал способ отделаться от покупателя. Естественно, Дональд подтвердил Ведемейеру информацию о том, что достиг соглашения с Genesco на приобретение части ее собственности, и добавил, что, поскольку собирается строить на месте «Бонвит» новое здание, магазин, скорее всего, в течение ближайших месяцев будет закрыт. Делая этот ход, он пытался создать общественное давление на Genesco, чтобы заставить компанию сдержать данное слово. Но вот чего он совсем не учел, так это побочной выгоды от своего хода. Не успела статья Ведемейера попасть в газету, как на следующее же утро толпы сотрудников магазина «Бонвит» ринулись в «Бегрдорф Гудмен», «Сакс» на Пятой авеню и «Блумингдейл» искать работу. Так «Бонвит» внезапно стал терять свои ключевые кадры, управлять магазином было практически некому. Это был настоящий удар в спину терпящей бедствие Genesco. И внезапно все проволочки со стороны ее юристов закончились. Не позже чем через пять дней после выхода статьи Ведемейера Дональд и Genesco подписали соглашение.

Таким образом, отчаянное положение компании спасло висевшую на волоске сделку.

Вскоре оказалось, что это самое бедственное положение может быть палкой о двух концах. Genesco так отчаянно нуждалась в деньгах, они нужны были так срочно, что юристы компании настаивали на необычных условиях соглашения. Как правило, при заключении сделки на покупку объекта недвижимости покупатель при подписании соглашения вносит 10 % стоимости недвижимости в качестве задатка, а остальные 90 % выплачиваются после ее завершения. Вместо этого Genesco требовала, чтобы Трамп сразу внес 50 % стоимости сделки, то есть 12,5 миллионов долларов, а другую половину — по ее завершении. Адвокаты советовали застройщику не соглашаться на это требование. Они мотивировали это тем, что компания Genesco может быть объявлена банкротом еще до завершения сделки. Если бы это случилось, то судья по делам мог пустить задаток на покрытие задолженности кредиторам компании. Так что со стороны Трампа согласие на это условие было бы, по мнению юристов, крайне неосмотрительным шагом. Дональд оценивал ситуацию совершенно иначе, его не сильно прельщала необходимость сразу выложить 12,5 миллионов долларов, но в то же время он полагал, что чем больше денег отдаст Genesco, тем больше долгов они смогут оплатить. А это на некоторое время позволит держать в узде особо рьяных кредиторов. Кроме того, такой риск был довольно краткосрочным, потому что в обоюдных интересах было как можно быстрее провернуть всю операцию.

Обычно при подобных сделках от подписания соглашения до ее завершения проходит не менее шести месяцев, но удалось сделать это всего за 60 дней.

Помимо этого, Дональд уже вложил в это дело много денег и времени. Еще в августе 1978 года, сразу после первой встречи с Джеком Хениганом, Дональд стал разрабатывать планы освоения этого участка, а также начал переговоры с городскими властями о его целевом использовании (то есть о зонировании). Далее Дональд назначил встречу архитектору возле здания «Бонвит». Архитектор тут же признал очевидность супервыгодного положения участка и поинтересовался, что Дональд намеревается здесь возвести. Ответ был очевиден, Дональд хотел построить самое грандиозное здание во всем Нью-Йорке.

С самого начала работы над проектом главным приоритетом был размер здания. Чем больше жилых апартаментов смог бы построить Трамп в таком великолепном месте, тем бóльшую отдачу принесли бы вложенные средства. Более того, чем выше было бы здание, тем лучше мог быть вид из окон и тем бóльшую цену за квартиры можно было назначить.

«Трамп Тауэр» — 58-этажный небоскреб, «сыгравший» в «Бэтмене» роль здания, в котором находится компания Wayne Enterprises

Некто Артур Дрекслер из Музея современного искусства как-то заметил: «Небоскребы — это настоящие машины для печатания денег». Но если Дрекслер говорил так в осуждение, то Дональд рассматривал это как мощный стимул к действию. С самого начала все, с кем он обсуждал свой проект, довольно скептически относились к возможности получить одобрение городских властей на строительство огромного зеркального небоскреба на Пятой авеню, сплошь застроенной старыми низенькими зданиями из кирпича и известняка. Но Дональд не принимал это всерьез, поскольку уже слышал нечто подобное, когда занимался строительством отеля «Гранд Хайатт». Даже абстрагируясь от коммерческих соображений, он чувствовал, что очень высокое здание будет смотреться куда эффектнее, нежели небольшое. Потом, когда на слушаниях в местных органах самоуправления кто-то из заседавших начинал говорить, что слишком высокое здание будет заслонять солнечный свет, Дер немного в шутку и немного всерьез отвечал: «Если вы желаете много солнца, лучше переселитесь в Канзас».

В здании выгодно было сделать офисные помещения. Считается, что офисное здание способствует увеличению интенсивности пешеходных потоков и уличного движения. Кроме того, застройщик может претендовать еще на один бонус, если предусмотрит создание общественной пешеходной зоны — чего-то подобного крытой аркаде для прохода вдоль фасада здания. Второй бонус можно было получить, если предусмотреть торговые площади большего размера, чем он установлен в качестве минимального градостроительным законодательством. Наконец, бонус можно было получить, если бы в пределах торговой зоны и пешеходной аркады было предусмотрено нечто вроде места для общественного отдыха.

Стремясь получить все возможные бонусы, Дональд попросил архитектора спроектировать внутренний торговый пассаж (атриум) с магазинами на нескольких уровнях. С предпринимательской точки зрения торговая галерея была идеей с долгосрочным прицелом. Дело в том, что встроенные торговые пассажи в то время были очень модными по всей стране, кроме Нью-Йорка. Известно, что типичный пригородный торговый центр представляет собой чистенькое, безопасное, контролируемое, почти стерильное торговое пространство, и именно поэтому многочисленным покупателям там очень комфортно и спокойно. Но нью-йоркцы — люди крутой закалки, иронично замечал Трамп, как и любые другие жители большого города, хотят, чтобы им подавали уличную жизнь со всеми ее прелестями и опасностями — они прекрасно обходятся услугами лоточников. Дональд, однако, рассчитывал, что, даже если его торговый пассаж будет не столь уж успешным, все равно бонус в виде права на дополнительные этажи с дорогими квартирами сторицей окупит все расходы. Вскоре все обернулось огромной удачей. Понадобилось немного активного привлечения самых известных розничных магазинов, и атриум превратился в нечто очень ценное, в настоящий алмаз.

На ранних стадиях работы над проектом все внимание Дональд старался сосредоточить на конструкции самого здания. Он хотел создать нечто эффектное, монументальное, запоминающееся и при этом прекрасно понимал, что официальное разрешение на такое высокое здание реально получить, только имея какой-нибудь уникальный проект. Идея стандартной высотной коробки явно не прокатила бы у привередливых городских чиновников. Архитектор приступил к разработке дизайна.

Сначала Дональд с архитектором хотели построить зеркальную башню на прямоугольной основе из известняка, но потом они решили, что это будет выглядеть не так красиво, как им хотелось бы. Затем была идея сделать три внешних лифта в стеклянных шахтах, но расчеты показали, что они заберут слишком много внутренней полезной площади здания, которая нужна под апартаменты. Наконец пришла идея здания в виде серии блоков, на шаг сдвигающихся в глубь улицы и ступенчато снижающихся до высоты стоящего рядом «Тиффани». Дональд и Ивана (на тот момент жена Трампа) решили, что эта серия выступов даст возможность более органично вписать здание в окружающий городской ландшафт и сделает его совместимым с остальными постройками Пятой авеню, а кроме того, позволит избежать впечатления этакой громады, довлеющей над улицей — другими словами, избежать того эффекта громоздкости, который присущ почти всем небоскребам мира. В результате верхние этажи здания были задуманы в виде семи последовательно смещенных блоков, на манер зубцов пилы. Это давало возможность разместить окна на 28 гранях, похожих на развернутые под углом ступеньки лестницы. Было очевидно, что такая конструкция по сравнению с любым стандартным проектом заметно удорожит строительство, но столь же очевидны были и ее преимущества. С 28 гранями это было бы впечатляющее, сногсшибательное, выдающееся здание. Кроме того, такое множество сторон давало возможность сделать в каждой комнате как минимум по два окна, выходящих на разные стороны, что, в конце концов, также способствовало бы удорожанию апартаментов.

Дональд считал, что создает лучший из всех миров. Это было не только очень впечатляющее здание, но и проект, суливший огромные коммерческие возможности. А чтобы поразить потенциальных покупателей и арендаторов, нужно сочетание обоих этих элементов.

За покупку «Бонвит» и аренду земли, как уже говорилось, предстояло заплатить в общей сложности 25 миллионов долларов, которые Дональд должен был получить в качестве ипотечного кредита под 10 %.

В начале июня 1979 года Ада Луиза Хакстебл посетила офис Трампа. А 1 июля ее колонка «Взгляд архитектора» в разделе «Искусство и досуг» воскресного выпуска New York Times была посвящена проекту строительства «Трамп Тауэр» — так предприниматель решил назвать этот небоскреб. Статья была озаглавлена «Нью-йоркский блокбастер превосходного дизайна». И этот заголовок гораздо больше способствовал получению зональных разрешений, чем все, что Дональд сделал когда-либо для этого. Завершалась заметка весьма лестными строками. «Сколько усилий, мастерства, души вложено в разработку проекта, — писала она и добавляла. — Это будет поистине прекрасное, впечатляющее здание».

В октябре 1979 года Комиссия городского планирования единогласно проголосовала за предоставление Трампу зональных разрешений. При этом фасад «Трамп Тауэр», по мнению членов комиссии, предпочтительнее было бы облицевать камнем, что более соответствовало бы общему архитектурному стилю других зданий Пятой авеню. Но они не настаивали на своем мнении в свете того факта, что в проекте Трампа было предусмотрено «необычайно многое для общественной пользы». Так что в конце концов было выработано соглашение, по которому здание уменьшалось на два этажа, то есть становилось 68-этажным, с огромным внутренним торговым пассажем на шести уровнях. Таким образом, «Трамп Тауэр» стал на тот момент самым высоким жилым зданием в Нью-Йорке.

И вот все соглашения, разрешения и договоренности были наконец получены, и дело стало за малым — лишь построить сам небоскреб. Это должно было стать весьма дорогостоящим мероприятием. Если высота постройки превышает определенный уровень, стоимость всех видов строительных и отделочных работ, от дополнительного закрепления несущих конструкций до проведения коммуникаций, начинает расти, чуть ли не в геометрической прогрессии. Но в то же время местоположение здания было настолько первоклассным, что можно было позволить любые, даже самые крупные затраты. При отличном выполнении работы за квартиры можно просить такие высокие цены, которые запросто смогут окупить все дополнительные расходы на строительство.

В октябре 1980 года Chase Manhattan Bank предоставил средства для строительства «Трамп Тауэр». В качестве главного подрядчика Трамп пригласил компанию HRH Construction. Общий бюджет проекта с учетом приобретения земли, строительства, накладных расходов, рекламы и акций по продвижению на рынок квартир, офисных и торговых площадей составил чуть более 200 миллионов долларов. Личным представителем, осуществляющим общий надзор за строительством, Дональд назначил Барбару Рес. В то время ей было 33 года, и до этого она работала на HRH Construction. Во время строительства отеля «Гранд Хайатт» она была главным инженером. Дональду нравилось в Барбаре Рес то, что она никому не давала спуску, умела делать дело и добиваться своего.

«Трамп Тауэр» среди других небоскребов в Нью-Йорке.

В 2006 году журнал «Форбс» оценил «Трамп Тауэр» в 318 миллионов долларов

Из всего проекта здания прежде всего следует отметить панорамные виды, открывающиеся из окон на все четыре стороны Нью-Йорка. Квартиры начинались только с 14 этажа, а это значит, что они располагались намного выше всех окружающих зданий. Из них открывался прекрасный вид с северной стороны — на Центральный парк, с южной — на статую Свободы, с восточной — на берега Ист-Ривер и с западной — в направлении Гудзона. Кроме того, придуманный Дональдом «зубчатый» дизайн позволял в каждой квартире сделать окна на две стороны.

Чтобы до конца использовать преимущество прекрасных видов из окон, они были сделаны огромными, почти от пола до потолка. Самое занятное то, что интерьер апартаментов не имел большого значения. Было замечено, что состоятельные покупатели, готовые приобрести жилье по цене 1 миллион долларов за двухместные апартаменты или 5 миллионов долларов за двухэтажную квартиру (дуплекс) на семью из четырех человек, сами нанимают дизайнеров и декораторов, которые полностью перестраивают и переделывают апартаменты в соответствии со вкусами заказчика.

У апартаментов «Трамп Тауэр» были установлены такие запредельные цены на жилые помещения не только потому, что они соответствовали представлениям общества о роскоши. Главным было то, что «Трамп Тауэр» с самого начала обладал какой-то притягательной, даже иррационально-мистической аурой, шармом. Были ли тому причиной особенный дизайн, или таинственный блеск зеркальных стен, или престижность расположения, или удача, или своевременность его появления — в любом случае существование этой ауры никак нельзя было отрицать. Многие прекрасно спроектированные и хорошо построенные здания могут быть популярными и привлекательными, но, как полагал Дональд, лишь одно в каждый отдельно взятый момент времени может обладать тем сочетанием самых востребованных на то время качеств, которые позволяют заинтересовать покупателей и диктовать безбожно высокие цены.

До «Трамп Тауэр» такой мистически притягательной аурой обладал расположенный на 51-й улице «Олимпик Тауэр», построенный в семидесятые годы. Людей привлекало то, что здание принадлежало Аристотелю Онассису. Тогда он пользовался огромной популярностью, миллионы людей восхищались его образом жизни. Один из самых богатых людей мира, он был женат на вдове президента США Джеки Кеннеди, владел роскошными особняками по всему миру, имел огромную яхту и вдобавок собственный остров. Он был так богат и известен, что одна только причастность к этой выдающейся личности привлекала в «Олимпик Тауэр» самых именитых и преуспевающих людей, хотя само здание не могло похвастаться особой изысканностью. Просто это был правильный продукт, созданный правильным человеком в правильно выбранный момент времени. По этой причине «Олимпик Тауэр» практически переманил всех клиентов у другого известного жилого здания — «Галереи», что на Восточной 57-й улице. И тем не менее «Трамп Тауэр» оставил далеко позади всех конкурентов. Главное преимущество было очевидно: здание строилось прямо на Пятой авеню.

В рекламной кампании Дональд не пожалел самых ярких красок, чтобы до небес превознести все достоинства своего детища. С самых первых дней команда Трампа намеревалась продавать «Трамп Тауэр» не просто как прекрасное здание в прекрасном месте, а как здание, которое стало событием в жизни города. Команда Трампа не только позиционировала «Трамп Тауэр» как лучшее место для проживания очень состоятельных людей, но и объявляла, что продает нечто фантастическое.

Трамп не стремился привлечь потомственно богатых нью-йоркцев, ведь известно, что они предпочитают дома старинной традиционной архитектуры. Было очевидно, что «Трамп Тауэр» может стать естественным выбором для деятелей шоу-бизнеса, поскольку ему присущи те же черты блеска и шарма. Другим крупным сегментом целевого рынка были богатые иностранцы — европейцы, южноамериканцы, арабы и выходцы из азиатских стран. С практической точки зрения Трамп делал им очень выгодное предложение.

В те времена, когда Трамп только начинал продавать апартаменты в «Трамп Тауэр», это был чуть ли не единственный кондоминиум во всем Нью-Йорке. А чтобы приобрести в нем квартиру, вам нужны были только деньги и более ничего. В противоположность этому для покупки кооперативного жилья (а большинство продававшихся тогда квартир в Нью-Йорке находились в домах, имевших статус кооперативов) требовалось еще, чтобы кандидатуру каждого покупателя одобрил совет директоров, наделенный до абсурда большой, чуть ли не деспотической властью. Он имел право потребовать от покупателя предоставления финансовой информации личного характера, рекомендаций, мог настаивать на проведении личного интервью с претендентом на квартиру. Причем после всего этого совет директоров мог без объяснения причин отклонить кандидатуру покупателя. Кооперативы обладали «лицензией на дискриминацию», а самое ужасное то, что эти ребята, по словам Трампа, похоже, с удовольствием пользовались этой неправедной властью. Это сыграло на руку «Трамп Тауэр».

Многие состоятельные иностранцы не могли предоставить нужных рекомендаций, да и не желали подвергать себя этой унизительной процедуре. Вместо этого они шли к Дональду. Многие до сих пор думают, что Трамп специально завлекал в «Трамп Тауэр» разных знаменитостей или нанимал выдающихся специалистов по связям с общественностью, чтобы продавать апартаменты. На самом деле он вообще не прибегал к услугам специалистов этой сферы, и все знаменитости, квартирующие в «Трамп Тауэр»: и Джонни Карсон, и Стивен Спилберг, и Пол Анка, и Либерейс, и Софи Лорен, и многие другие, — приходили сами. И никому из них не было предоставлено особых условий. Другие застройщики часто идут на снижение цен и предлагают более выгодные условия, чтобы привлечь звезд и знаменитостей, Дональд считал это признаком слабости. По-настоящему же ценно, когда знаменитости сами приходят к тебе и готовы выложить полную сумму за то, что ты предлагаешь.

Вскоре после того, как началась продажа квартир в «Трамп Тауэр», Дональду позвонил один репортер, чтобы узнать, действительно ли принц Чарльз приобрел у него апартаменты. Это было примерно через неделю после того, как его высочество сочетался браком с леди Дианой Спенсер, и тогда это была самая знаменитая пара во всем мире. Дональд всегда придерживался политики неразглашения подробностей, касающихся сделок по продаже квартир, так он и ответил любопытному репортеру. Иными словами, он отказался подтвердить или опровергнуть этот слух. Тогда неугомонный журналист решил справиться в Букингемском дворце. В это время родовитая чета проводила свой медовый месяц на борту яхты «Британия», так что сотрудник придворной службы Букингемского дворца ответил точно то же, что и Дональд: он не может ни подтвердить, ни опровергнуть этой новости. Прессе же ничего другого и не нужно было: раз ни одна из сторон не опровергла этого слуха, новость о том, что молодая королевская чета подумывает о покупке апартаментов в «Трамп Тауэр», немедленно облетела весь мир.

И это при том, что всего лишь месяцем ранее его высочество посетил Нью-Йорк, где Ирландская республиканская армия (ИРА) тут же предприняла акцию протеста. Когда принц Чарльз в один прекрасный вечер отправился на концерт в «Линкольн-центр», сотни протестующих собрались у входа в зал, выкрикивая лозунги и бросаясь бутылками. Разумеется, это порядком напугало принца и вряд ли после такого инцидента он горел желанием приобрести жилье в Нью-Йорке. А кроме того, несмотря на все прелести «Трамп Тауэр», вероятно, особа, выросшая не где-нибудь, а в Букингемском дворце, вряд ли пожелает жить в любом другом месте.

При таком высоком спросе, который был на апартаменты, Трамп представлял их публике как труднодоступные. Это была технология продаж от обратного. Если вы сидите у себя в офисе и с радостью предлагаете любому, кто к вам пришел, заключить контракт на покупку квартиры, людям становится понятно, что они не пользуются особым спросом. Политика Трампа заключалась в неспешном подписании контракта. Когда к нему обращались, сотрудники Трампа с готовностью показывали модели планировки апартаментов, обстоятельно беседовали и объясняли, что у них из-за повышенного наплыва желающих есть лист ожидания. И чем менее доступными казались апартаменты, тем больше людей желали купить их.

По мере роста спроса Трамп поднимал цены в общей сложности 12 раз. Уже стартовые цены были намного выше, чем в престижном «Олимпик Тауэр», который до того считался самым дорогим жильем в Нью-Йорке. За короткий период цены на лучшие квартиры на верхних этажах удвоились. Люди с готовностью покупали двухкомнатные апартаменты по 1,5 миллиона долларов, и, прежде чем строительство было завершено, большинство квартир уже было продано.

Дональд Трамп в офисе, в своей башне «Олимпик Тауэр» на Пятой авеню в Нью-Йорке. 1999 год

Циклическая смена типов соискателей на апартаменты в «Трамп Тауэр» могла служить барометром конъюнктуры международной экономики. Первыми крупными покупателями были, естественно, богатые арабы: тогда цены на нефть были запредельно высокими. Затем, повинуясь цикличности, мировые цены на нефть упали и богатые арабы вернулись домой. В 1981 году внезапно возник необычайно большой наплыв другой категории покупателей — состоятельных граждан Франции. Вероятно, причиной был приход к власти Франсуа Миттерана, и все богатые и прозорливые французы, наверное, решили, что он непременно разрушит экономику Франции. И дело было не только в том, что Миттеран — социалист, или в том, что он начал национализировать крупные компании, но преимущественно в том, что многие считали его непредсказуемым человеком. А что еще можно сказать о политике, готовом продать ядерную технологию тем, кто предложит цену повыше? Это уж самое последнее, с чем можно смириться. После завершения «европейского» периода у Дональда появились покупатели из Южной Америки и Мексики: в тот период доллар как раз падал, а экономическое положение этих стран было довольно прочным. Но затем вследствие инфляции национальная валюта этих стран девальвировалась, правительства начали вводить меры по ограничению утечки капитала, и поток покупателей из этого региона иссяк.

Но появились две новые группы претендентов на апартаменты. Одна из них — американцы, преимущественно дельцы с Уолл-стрит: брокеры, инвестиционные банкиры, институционные инвесторы, которые внезапно разбогатели в период бешеного роста курсов на фондовом рынке. Право, полагал Трамп, делается смешно, если вдуматься в этот феномен. Только представьте фондового брокера, совсем мальчишку, которому только-только сравнялось 25 и который внезапно стал зарабатывать по 600 тысяч долларов в год. И все только потому, что какой-нибудь клиент, которого он и в глаза-то никогда не видел, звонит ему, чтобы сказать: «Я покупаю 50 тысяч акций General Motors». Этот мальчишка-брокер пару раз ткнет пальцем в клавиатуру, и вот он уже заработал свои гигантские комиссионные.

Как только бум на фондовом рынке прекратится, а это неизбежно, потому что рынки, как и вся экономика, живут циклами, большинство этих ребят так же внезапно разоряются и оказываются на улице в поисках работы.

Другая категория новых покупателей — японцы. Только, с японцами, как признавался Трамп, очень трудно делать бизнес. Если кто не знает: японцы, как правило, наносят деловой визит группами от 6 до 12 человек, так что, пытаясь заключить с ними сделку, вы должны уговорить и убедить всю дюжину. Если имеешь дело с двумя, ну тремя клиентами, можно запросто добиться успеха, но, если их больше десятка, это уже куда более затруднительно. Тем более что они всегда чрезвычайно серьезны, почти не улыбаются и, кажется, не испытывают никакого удовольствия от бизнеса. К счастью (Трампа, разумеется) у них всегда куча денег и они любят недвижимость. Но, к несчастью, сокрушается Трамп, в последние десятилетия они только и делают, что богатеют, и притом за счет того, что буквально насилуют Соединенные Штаты своей эгоистической торговой политикой, которой американские политические лидеры никак не могут противодействовать.

Поскольку на 263 квартиры «Трамп Тауэр» был такой повышенный спрос, Дональд решил придержать несколько апартаментов, примерно так же, как управляющий гостиницей придерживает номера на экстренный случай. Это еще один способ оставить себе свободу выбора — и как раз тот случай. Еще с самого начала Дональд намеревался сохранить для своей семьи один из трех трехэтажных апартаментов на верхних этажах — примерно 12 тыс. кв. футов общей площади. Трампы переехали туда в конце 1983 года. Два соседних триплекса Дональд решил не продавать, хотя за каждый предлагали не менее 10 миллионов долларов.

В середине 1985 года Дональда пригласил к себе миллиардер из Саудовской Аравии Аднан Хашогги. Он занимал роскошные апартаменты в «Олимпик Тауэр». И, хотя в целом они не так уж понравились Трампу, его впечатлили огромные размеры комнат, особенно гигантская гостиная, самая большая из тех, что ему доводилось когда-либо видеть. В апартаментах Трампов тоже было достаточно просторно, но Дональд подумал: «Какого черта, почему я не могу иметь именно такое жилье, как мне хочется, тем более что я сам построил этот дом?» — и решил присоединить к своим апартаментам соседний триплекс. Внутренняя перестройка заняла почти два года, но это было нечто фантастическое. Что может быть лучше гостиной длиной 80 футов — все просто кайфуют от нее!

Столь же успешно команда Трампа реализовала и торговые площади атриума. Им удалось привлечь самые известные компании, занимающиеся розничной торговлей. Все началось с «Эспри» — лондонского магазина, торгующего элитным хрусталем, драгоценностями и антиквариатом. Этот известнейший продавец предметов роскоши выбрал атриум для размещения своего первого за более чем двухсотлетнюю историю филиала магазина. Сначала они арендовали совсем небольшую площадь, но дела пошли очень хорошо, и магазину потребовались дополнительные торговые площади. Вскоре список арендаторов пополнили ведущие торговые компании мира: «Эспри», «Чарльз Джордан», «Буццеллати», «Картье», «Марта», «Гарри Уинстон» и многие другие. Конечно, им здорово помогло то, что после открытия атриума в апреле 1983 года о нем весьма благожелательно отозвался в своем архитектурном обзоре Пол Голдбергер, к тому времени сменивший Аду Луизу Хакстебл на посту главного архитектурного обозревателя New York Times. Статья была озаглавлена «Атриум в “Трамп Тауэр” — приятная неожиданность». Она начиналась с утверждения, что прочие критики от архитектуры не правы: «Атриум, — писал Голдбергер, — оказался куда более приятным дополнением к городскому пейзажу, нежели могли рассчитывать творцы архитектурных выкрутасов». И далее в обзоре говорилось, что атриум «можно назвать самым симпатично оформленным общественным местом из всех появившихся в Нью-Йорке в последние годы. По сравнению со своими предшественниками — торговыми пассажами в “Олимпик Тауэр”, “Галерее”, “Ситикорп-центр” — атриум “Трамп Тауэр” производит впечатление большей теплоты, гостеприимности, роскоши и жизнерадостности».

Этот обзор имел положительные последствия. Во-первых, он еще более убедил арендаторов и жильцов «Трамп Тауэр» в том, что они сделали весьма удачный выбор. А во-вторых, и это было куда важнее, он помог привлечь в торговый пассаж еще больше покупателей. В итоге именно они стали тем ключиком, который открыл путь к неизменному успеху.

Было удивительно, когда никто долго не мог поверить, что атриум действительно приносит коммерческий успех. С момента его открытия о нем стали циркулировать ложные слухи. По одной из сплетен, несмотря на несомненную привлекательность атриума для туристов, там никто ничего не покупал, а посетители приходили только с целью поглазеть на красивый интерьер. Другая сплетня утверждала, что европейские розничные компании используют атриум как демонстрационную витрину, на самом деле продавая выставленные там товары себе в убыток и исключительно в рекламных целях. Были еще слухи о том, что магазины, расположенные на первом этаже, вполне прибыльны, а те, что находятся на более высоких уровнях, — убыточны.

В конце 1986 года к Дональду пришел репортер New York Times, явно собиравшийся воспользоваться скандальными слухами о конфузе торгового пассажа. Но, ознакомившись с тем, как идет торговля, он разразился статьей на первой странице газеты о небывалом коммерческим успехе атриума.

Известно, что в крупных пригородных торговых центрах в течение первых нескольких лет работы сменяется, как правило, не менее трети розничных компаний-арендаторов. В атриуме «Трамп Тауэр» в первые три года сменилось лишь несколько из них. Но более существенно то, что не успевал один арендатор отказаться от торговой площади, как на его место тут же претендовал кто-то из тех 50 розничных компаний, которые числились в листе ожидания. Магазины процветали, торгуя самыми дорогостоящими товарами в мире.

Здание стало символом роскоши, а бренд Trump получил всемирную славу.

Атриум в «Трамп Тауэр».

В настоящий момент здание используется в смешанном формате (офисы, гостиница, апартаменты)

У Дональда возникли мысли о возведении крупного отеля, который должен быть во много раз успешнее обычных гостиниц и приносить хорошую прибыль благодаря находящемуся рядом казино. Чтобы вы понимали, речь шла о действительно глобальном проекте, который должен был производить впечатление одним лишь своим масштабом.

Дальше оставалось дать проекту жизнь, для чего необходимо было прочувствовать лихорадку, заразиться ей, стать в буквальном смысле одержимым, маниакально преследующим свои идеи, отдаваясь им по полной, тем самым психологически создавая для себя дело жизни. Дональд понимал, что только такой подход способен его подтолкнуть, приблизить к цели. Недвижимость в Нью-Йорке — дело не простое. Он видел стоящих на его пути акул бизнеса: это не просто бизнес, а безумная, беспощадная игра с проницательными людьми, самыми жестокими в мире.

Дональд считал, что в вопросе легализации игорного бизнеса в Атлантик-Сити главное значение имеют экономические соображения, например то, насколько правильно выбрано время, как велика цена доступа в игорный бизнес и удобно ли расположение города для его развития. Атлантик-Сити находится в 120 милях от Нью-Йорка, на южном побережье Нью-Джерси. Раньше это был крупный курорт и популярное место проведения всевозможных конгрессов и конференций. Но позже этот бизнес мигрировал в крупные города с более теплым климатом, и для Атлантик-Сити наступили тяжелые времена.

Возможность легализации игорного бизнеса к тому моменту уже заставила цены на землю в городе взлететь на небывалую высоту, особенно в районе улицы Бродвок, тянущейся вдоль океана. В город, как грифы, слетались всевозможные спекулянты землей — от представителей акционерных компаний до мошенников и прочих личностей сомнительного толка. Вдруг оказалось, что семьям, ютящимся в маленьких домиках, которые год назад не стоили и 5 тысяч долларов теперь предлагают за них 300, 500 тысяч и даже миллион!

В ноябре 1976 года прошел референдум, идея легализации игорного бизнеса была одобрена населением штата, и соответствующий закон был подписан в середине следующего, 1977 года. К тому моменту проект «Гранд Хайатт» наконец стал двигаться вперед, а цены на землю достигли таких астрономических величин, каких было невозможно ожидать. Дональд поступил так же, как пятью годами ранее на Манхэттене, когда там был земельный бум: он просто решил выждать. Он понимал, что, если запастись терпением и внимательно наблюдать за ситуацией, непременно подвернется какая-нибудь интересная возможность.

В 1981 году Дональд вместе со своим братом Робертом подали документы на выдачу им игорных лицензий, и через шесть месяцев — 16 октября 1981 года — братья получили абсолютно безоговорочный вердикт: отдел по обеспечению законности игорного бизнеса рекомендовал выдать им лицензии.

Уже знакомая нам компания Manufacturers Hanove, которая участвовала в финансировании отеля «Гранд Хайатт», согласилась, учитывая прежнее успешное сотрудничество, обеспечить Дональда финансовыми средствами. Их условия не очень устраивали Дональда, но он был не в том положении, чтобы жаловаться, а был, по его признанию, «счастлив, что вообще получил доступ к средствам».

Однажды июньским утром Дональду в офис позвонил человек по имени Майкл Роуз. Это впечатляло. Дональд не был лично знаком с ним, но знал, что Роуз является председателем правления компании Holiday Inns. Представившись, звонивший сообщил, что хотел бы приехать в Атлантик-Сити из Мемфиса, чтобы встретиться.

Спустя неделю Майк Роуз приехал. Вместе с Дональдом на встрече были Роберт и Харви Фримен. Роуз сказал, что хочет присоединиться к ним в Атлантик-Сити, став партнером. Дональд заметил, что никогда не задумывался о партнере для проекта в Атлантик-Сити, но с энтузиазмом заговорил о своих планах строительства отеля-казино. Трамп указал на то, что владеет наилучшим с точки зрения расположения участком, что спроектировано самое фешенебельное заведение и уже получены все официальные разрешения, а также найден источник финансирования, и добавил, что они намерены открыться менее чем через два года.

В предложении Роуза Дональда заинтересовали два момента. Во-первых, Holiday Inns накопила огромный опыт ведения игорного бизнеса, а во-вторых, компания может финансировать строительство за счет собственных средств, что уменьшало личный риск и финансовую ответственность, связанные с получением банковского займа.

Роуз уже обдумал конкретные очертания будущей сделки: Трамп построит отель-казино, а они будут управлять им, прибыль же будет делиться пополам. Кроме того, отметил Роуз, Holiday Inns готова вложить собственные 50 миллионов долларов в строительство и немедленно возместить Дональду расходы, которые тот понес на настоящий момент, — примерно 22 миллиона долларов.

Роуз также предлагал, воспользовавшись гарантией Holiday Inns, получить самую низкую базовую процентную ставку на банковский заем. Последней приманкой, которую приберег для Дональда председатель правления, было то, что Holiday Inns готова была застраховать его от любых операционных убытков сроком на пять лет, начиная с момента открытия казино, и плюс к этому выплатить ему крупное вознаграждение за строительные работы.

Это было слишком привлекательно, чтобы быть правдой. К тому моменту, когда Роуз покинул офис, они успели прийти к соглашению по основным моментам партнерства в Атлантик-Сити. Конечно, все могло состояться лишь после подготовки нужных документов и получения одобрения сделки правлением Holiday Inns. Дональд предполагал, что они все равно потом потребуют некоторых уступок. Но, если основная концепция сотрудничества — никаких рисков и половина прибыли казино — остается в силе, эту сделку можно считать исключительно удачной. Еще лучше было то, что Трамп собирался сотрудничать с признанной профессиональной компанией и что будущим заведением будут управлять чрезвычайно опытные операторы гостиничного и игорного бизнеса.

После того как они обговорили все условия, сделку должно было одобрить правление Holiday Inns. Процедура одобрения правлением инициативы, выдвинутой председателем, зачастую бывает простой формальностью. Но в данном случае Дональд опасался, что Роуз может прикрыться решением правления, чтобы отказаться от сделки или, по крайней мере, изменить ее условия.

Роуз назначил ежегодное заседание совета директоров Holiday Inns в Атлантик-Сити, чтобы члены правления имели возможность лично осмотреть место строительства предполагаемого казино и заодно оценить прогресс в выполнении работ. Это тоже весьма обеспокоило Дональда, поскольку на участке предстояло сделать еще очень многое. И вот за неделю до объявленной даты заседания Дональд дал главному прорабу распоряжение пригнать на участок все бульдозеры и самосвалы, какие тот только найдет, и создать видимость бурной деятельности на строительной площадке. Другими словами, почти пустые на тот момент два акра земли должны выглядеть так, как будто на них идут самые активные строительные работы. Совершенно неважно, добавил Дональд, где будут работать бульдозеры и что будут перевозить самосвалы, главное, чтобы они делали это, не останавливаясь. Если можно выполнить какие-то по-настоящему нужные работы, тем лучше, но, если таких работ нет, наставлял прораба Трамп, пусть просто сгребают грунт на одной стороне участка и вываливают его на другой стороне. И пусть продолжают делать это, пока не поступит новых инструкций.

С 16 сентября 2014 года «Трамп Плаза» закрыт навсегда.

На это пришлось пойти для того, чтобы избежать разорения в связи с введением новой налоговой программы на казино губернатором штата

Дональд когда-то даже представить себе не мог, что он в один прекрасный день купит огромный отель-казино, который после нескольких лет колебаний начала строить в Атлантик-Сити в 1984 году Hilton Hotels Corporation. Раньше он с большим неудовольствием наблюдал за ходом этого строительства. Ведь в городе вряд ли был еще один такой же опасный и мощный конкурент, как Hilton. Притом в то время отель-казино Трампа, тогда еще управляемое группой Harrah’s, даже в сравнении с уже существующими конкурентами был еще недостаточно эффективен.

В то время трудно было представить вторую такую компанию, как Hilton. Как известно, ее создал американский предприниматель Конрад Хилтон (1887–1979), который вошел в историю, подняв гостиничный бизнес на недосягаемую высоту, потому что ввел понятие «пятизвездочный отель» — по аналогии с хорошим коньяком. Надо подчеркнуть, что в качестве стартового капитала для открытия собственного дела он не располагал ничем, кроме твердого характера, инициативности, энергии, решительности и детского опыта коммерции в магазине отца. Конрад Хилтон, купив старый отель Mobley в Техасе в 1919 году, первым догадался рентабельно использовать его пространство. Этот дом с нелепыми колоннами на фасаде едва ли можно было назвать отелем. С фантазией у Хилтона было все в порядке, и он сумел получить прибыль не только от самой гостиницы, но и от колонн, окружив их стеклянными витринами с необходимыми в любой гостинице товарами: от газет и журналов до предметов личной гигиены. Прибыльность такого сервиса превзошла все ожидания: каждая колонна давала владельцу дополнительные 8 тысяч долларов. Дальше эта идея развилась в сувенирный и подарочный бизнес при всех отелях «Хилтон».

Конрад Хилтон. 1962 год.

В начале 1960-х сеть «Хилтон» была признана самой «технологичной» сетью отелей, а к концу 1960-х Конрад имел уже около 40 гостиниц в США и столько же за их пределами

Успех вдохновил Хилтона. Он решил серьезно заняться гостиничным бизнесом и открыл в Далласе первый отель под фирменным названием «Хилтон» в 1925 году, заложив основу для создания знаменитой гостиничной империи — глобальной сети элитных отелей с высококлассным обслуживанием и передовым уровнем оснащенности.

После Второй мировой войны империя Конрада Хилтона превратилась в крупнейшего лидера мировой гостиничной индустрии, стандарты которого брали на вооружение другие представители отрасли. Хилтон принял решение строить по одному отелю в год, но вскоре перевыполнил собственный план. Позже данная идея привела к внедрению и распространению системы франчайзинга.

На протяжении всей своей жизни он стремился к постоянному совершенствованию стандартов качества, эволюции отраслевых методов и применению собственных инструментов ведения дел. Сам он является автором трех новшеств: первым открыл объект за рубежом (в Пуэрто-Рико, 1949 г.), первым установил телевизоры во все номера (1951 г.), первым предложил сервисные услуги по прямому набору междугородных телефонных номеров (1957 г.). Все остальные достижения Хилтона связаны не с ноу-хау, а с глобальными поглощениями. Так, гостиница Статлера еще в 1908 году, задолго до Хилтона, стала пионером по внедрению в каждом номере ванных комнат, зеркал в полный рост, телефонных аппаратов и радиоточек, став образцом для всей отрасли на 40 лет вперед. Позже Статлер создал собственную гостиничную радиостанцию и ввел центральную систему кондиционирования воздуха. Но кончилось все тем, что в 1954 году Хилтон поглотил все восемь гостиниц Статлера.

Конрад Хилтон был первым в отельном бизнесе, кто понял, что богатый клиент с удовольствием сэкономит небольшие деньги на гостиничном номере и с не меньшим удовольствием выбросит гораздо большие деньги в казино при той же гостинице. В конце 1960-х он твердо застолбил за собой чрезвычайно выгодные места в такой признанной игорной Мекке, как Лас-Вегас, и построил там несколько отелей.

В 1979 году Конрад Хилтон умирает в возрасте 92 лет. В 1994 году компания Hilton отмечает 75 лет творческого подхода к бизнесу — бриллиантовую годовщину отеля «Моблей», основанного Конрадом Хилтоном. В этот день казино на речном судне открыло свои двери для широкой публики, став первым заведением, которое предложило услуги в сфере азартных игр на реке Миссисипи.

Его сын Бэррон начал работать в компании в 1950-х годах, и переход власти к нему был только вопросом времени. Причем это никак не было связано с его достоинствами, а просто являлось следствием так называемого права по рождению. В 1966 году Конрад наконец подал в отставку, и Бэррон был назван новым главой корпорации. Вообще-то, довольно трудно оставить свой след в деятельности компании, которую создал твой отец, и не просто создал, а еще и сумел добиться столь грандиозного успеха. Некоторые сыновья изначально устраняются от какого бы то ни было соперничества со старшими. Другие отдают все силы поддержанию на должном уровне того, что было создано до них. И лишь немногие с самого начала нацеливаются на то, чтобы превзойти родителей в начатой теми игре, что может быть труднейшей задачей, особенно если отец — Конрад Хилтон.

Первое дело в корпорации Hilton, которое было поручено Бэррону, — управление компанией Carte Blanche, то есть недавно приобретенным бизнесом, связанным с кредитными карточками, — с треском провалилось. Бэррон умудрился так здорово напортачить там, что в течение последующих шести лет Carte Blanche потеряла миллионы долларов. В итоге корпорация Hilton сдалась и в 1966 году продала Carte Blanche банку Citibank. Не остановившись на достигнутом, Бэррон в 1976 году уговорил отца продать сеть международных отелей «Хилтон» авиакомпании TWA в обмен на ее акции, которые в то время шли по 90 долларов за штуку. Все бы ничего, но возникла одна проблема — ОПЕК. Почти сразу после этой сделки цены на нефть стали стремительно возрастать, что подорвало бизнес практически всех авиакомпаний. В течение 18 месяцев акции TWA потеряли половину своей стоимости, а к 1974 году за них давали всего по 5 долларов. Кризис компании продолжался до тех пор, пока бразды правления не взял Карл Икан, который сумел возродить ее.

А тем временем проданная Hilton сеть международных отелей, которая вновь была уступлена примерно за 1 миллиард долларов достигла огромного успеха. Эти отели принесли в 1983 году около 70 миллионов долларов — примерно столько же, сколько и оставшаяся за Hilton американская сеть отелей. Своей неудачей американская сеть Hilton была обязана тому, что, почивая на лаврах былой репутации, она упустила часть рынка самых дорогостоящих роскошных гостиничных услуг, которую захватили конкуренты — такие компании, как Marriott и Hyatt. Так имя Hilton, всегда являвшееся синонимом самого высококлассного гостиничного обслуживания, утратило свою былую славу. Но все же Бэррону Хилтону удалось принять одно решение, которое принесло-таки успех: он занялся игорным бизнесом. В 1972 году Hilton приобрела за 12 миллионов долларов два казино в Неваде, которые стали называться «Лас-Вегас Хилтон» и «Фламинго Хилтон». Эти два игорных заведения обеспечивали все большую долю прибыли корпорации — 30 % в 1976 году, 40 % в 1981 и 45 %, или около 70 миллионов долларов, в 1985 году. Но, несмотря на эти успехи, Бэррон, казалось, здорово колебался относительно Атлантик-Сити. Нет, как только игорный бизнес был легализован, он приобрел участок земли на Марина и даже начал активно действовать, но затем все внезапно застопорилось. Через некоторое время строительство возобновилось, но без прежнего энтузиазма. К 1984 году, когда корпорация Hilton наконец твердо решила продвигать проект строительства в Атлантик-Сити, ее основные конкуренты по Неваде, в том числе компании Bally, Caesars, Harrah’s, Sands и Golden Nugget, уже имели в городе успешно действующие заведения, приносившие многомиллионные прибыли.

Когда в корпорации Hilton окончательно решили строить казино в Атлантик-Сити, ни у кого не оставалось сомнений, что компания будет стараться изо всех сил. На своем участке в восемь акров, самом крупном в городе, Hilton решила осуществить весьма масштабный проект — огромный величественный вход, потолки в 30 футов, гаражная стоянка на 3 тысяч автомобилей. В их годовом отчете этот проект был назван «самым масштабным начинанием в истории компании». На первых этажах здания должно было разместиться казино общей площадью примерно в 60 тыс. кв. футов, а выше — 615 гостиничных номеров, что по размерам было сравнимо с самым крупным из тогдашних игорных заведений города — отелем «Трамп Плаза». Разница состояла в том, что в генеральном плане Hilton предусматривалось последующее расширение казино до 100 тыс. кв. футов, а общее количество гостиничных номеров должно было превысить 2 тысячи.

Стремясь как можно быстрее возместить инвестированные капиталы, корпорация Hilton, подав документы на получение права вести игорный бизнес в городе Атлантик-Сити, одновременно приступила к строительству казино. Как уже говорилось, Трамп, напротив, предпочел сначала заполучить лицензию, чтобы оградить себя от риска получить отказ в самый разгар строительства. Но корпорация решила действовать, как все другие, и, вероятно, причины ее уверенности в положительном результате ходатайства объяснялись тем, что Hilton уже получила подобную лицензию в штате Невада. В дополнение к этому никто другой в городе не строил в то время игорных заведений, а инвестиции в проект Hilton были огромными, к тому же строительство намечалось в одном из самых неразвитых районов Атлантик-Сити. Но все же самой важной причиной был имидж Hilton: вряд ли какая-нибудь другая компания могла соперничать с ней по общенациональной известности. И, если эта корпорация намеревалась заняться бизнесом, участники которого в основном не могли похвастаться хорошей репутацией, у нее не должно было возникнуть проблем с лицензией. Казалось, процесс ее получения будет не более чем простой формальностью. Но именно это и повредило делу: деятели из Hilton были слишком уверены в положительном исходе, слишком переоценили себя. Они решили, что делают Атлантик-Сити большое одолжение, тогда как члены Комиссии по контролю казино придерживались прямо противоположного мнения. Известно, что именно претендент на лицензию, независимо от того, кем он является, должен доказать властям, что заслуживает ее. В Hilton же посчитали, что лицензия положена корпорации чуть ли не по праву, и это была роковая ошибка.

«Замок Трампа» в 1997 году был переименован в «Трамп Марина» (Trump Marina).

В 2011 году казино было куплено компанией Landry’s за 38 миллионов долларов. Landry’s потратили 150 миллионов долларов на реконструкцию «Трамп Марина», которая была завершена весной 2012 года

Уже в начале 1985 года до Дональда дошли слухи о том, что Hilton грозят неприятности с лицензией. Вообще, Атлантик-Сити — до крайности политизированный город, что известно всякому, кто занимается там бизнесом. И вот Hilton наняла весьма и весьма политизированного адвоката. На первый взгляд, это был удачный ход. Но, по мнению тех, кто был в курсе всех перипетий лицензионного процесса Hilton, он был чреват и обратным эффектом. Корпорация допустила и другую ошибку: она проигнорировала опыт предыдущих ходатаев, в том числе компании Playboy, которой было отказано в лицензии тремя годами раньше, причем одной из причин отказа послужило сотрудничество компании с неким адвокатом Сидни Коршаком, ранее подозревавшимся в связях с организованной преступностью. Примечательно, что тот человек в течение десяти лет состоял на службе у Hilton и за 50 тысяч долларов в год улаживал в компании трудовые конфликты. Самой важной задачей компании было ублажить членов комиссии. Они же весьма недвусмысленно показали, что им не нравится Коршак. А Hilton, вместо того чтобы втихую избавиться от персоны нон-грата, продолжала держать его в штате до тех пор, пока отдел по обеспечению законности игорного бизнеса в середине 1984 года не выдвинул конкретных претензий к Коршаку. Практически на следующий же день он был уволен. Позже Бэррон Хилтон перед членами комиссии признал, что пошел на этот шаг только потому, что «известно, насколько важно это для членов комиссии». Вряд ли можно было ляпнуть что-нибудь глупее и оскорбительнее этого. Позже один из членов комиссии, голосовавший против предоставления Hilton лицензии, прокомментировал это заявление следующим образом: «Очевидно, до того, как компания предприняла попытку пролезть в заветные врата лицензионного процесса, она вообще не имела каких-либо моральных принципов». Не смогло исправить дела и то, что Бэррон, лично давая показания перед комиссией, заявил, что Сидни Коршак никогда не был уполномочен компанией «уговаривать» профсоюзы не устраивать забастовок в отелях «Хилтон». Через несколько недель после этого Коршак написал Бэррону открытое письмо, которое попало в местные СМИ. В нем он в деталях описывал, какую именно работу выполнял для корпорации в Лас-Вегасе. К письму были приложены копии писем Бэррона, в которых тот благодарил Коршака за его работу. Особенно убийственным был самый конец письма: «Вы нанесли мне непоправимый вред, и, пока я жив, я не забуду об этом. Когда же я успел стать для вас сомнительной персоной? Уж не тогда ли, когда у вас возникли трудности с получением лицензии в Атлантик-Сити?»

Самое интересное, что и тогда еще не поздно было поправить дело, если бы Бэррон удосужился более серьезно отнестись к слушаниям в комиссии. А вместо этого, он их просто проигнорировал. Чуть ли не единственным случаем, когда он соизволил показаться в Нью-Джерси, был тот раз, когда он давал показания комиссии. Прочие члены высшего руководства Hilton тоже не удостоили слушания своим присутствием.

14 февраля 1985 года в офис Дональду позвонил Эл Глазго, который издавал информационный бюллетень азартной индустрии под названием Atlantic City Action. Этот парень будто сошел со страниц криминальных рассказов: он буквально жил игорным бизнесом и чувствовал себя в нем как рыба в воде. Никто лучше него не был осведомлен о том, что творится во всех закоулках этого бизнеса. Он рассказал, что Hilton отказали в лицензии. Сначала Дональд подумал, что Глазго решил подшутить. Согласно правилам, чтобы получить одобрение на выдачу лицензии, нужны голоса четырех членов Комиссии по контролю казино. Hilton все же сумела заручиться большинством голосов, но итоги голосования — 3:2 в ее пользу — были в данном случае не победой, а поражением. Как бы то ни было, Эл сказал, что предвидит вероятность того, что корпорация Hilton предпочтет продать незавершенный объект, вместо того чтобы ввязываться в борьбу за пересмотр дела комиссией.

А между тем казино «Хилтон» планировалось открыть менее чем через 12 недель. Уже было нанято свыше тысячи служащих, и каждый день штат увеличивался примерно на 100 человек. К моменту открытия он должен был насчитывать около четырех тысяч сотрудников. С такой численностью персонала, да без всяких доходов — это была катастрофа для компании, причем для компании любого размера. Даже если бы корпорация решила подать апелляцию, она все равно испытывала бы чудовищную нехватку времени. И все же Hilton, вложив в строительство казино около 300 миллионов долларов, должна была сделать все возможное и невозможное, чтобы добиться лицензии.

Дональд решил позвонить Бэррону Хилтону в Калифорнию, где того застала эта убийственная весть. Это был тот случай, когда, помимо деловых соображений, хотелось выразить Бэррону соболезнования. Невозможно не испытывать жалость к человеку, которого постиг такой крах. Он был весьма расстроенным. Дональд сказал ему, что никто не мог представить себе ничего подобного.

После прелюдий Дональд перешел к самой важной части разговора и намекнул Бэррону, чтобы мог бы выкупить его казино. На тот момент еще не было ясно, как все обернется. Hilton тогда еще намеревалась добиться повторных слушаний.

Через некоторое время Дональда пригласили на званый ужин, который был организован для членов правления Hilton в их особняке в Атлантик-Сити как раз накануне ежегодного общего собрания, назначенного на той же неделе в Нью-Йорке. Это было хорошее место, чтобы поговорить с Бэрроном о происходящих событиях.

Выяснилось, что в совете директоров возник настоящий раскол по вопросу о том, как уладить ситуацию в Атлантик-Сити. Комиссия по контролю казино только что приняла решение вновь провести слушания по заявке Hilton на получение лицензии. Несмотря на это, некоторые члены правления полагали, что единственным разумным выходом была бы немедленная продажа казино, если, конечно, найдется хороший покупатель. Их главный аргумент состоял в том, что, если комиссия не пересмотрит своего первоначального решения и не предоставит Hilton лицензии, последствия для компании будут поистине катастрофическими. К тому моменту, спустя пару месяцев после назначенной даты открытия заведения, компании придется нести расходы по оплате нескольких тысяч сотрудников. Более того, в случае необходимости срочной продажи казино может уйти за бесценок.

Во время званого вечера Дональд с Бэрроном, углубившись в беседу, долгое время вдвоем прогуливались по саду. Разговор был самым общим, по большей части Бэррон изливал свои жалобы по поводу событий в Атлантик-Сити, а Дональд молчаливо с сочувствующим видом выслушивал их. Бэррон чувствовал себя загнанным в угол.

Вскоре глава компании «Golden Nugget» Стив Уинн развернул полномасштабную атаку на Hilton, пытаясь захватить контроль над компанией. Если бы это был не Уинн, Бэррон Хилтон никогда всерьез бы не задумался о продаже своего казино в Атлантик-Сити. Четырнадцатого апреля Уинн обратился к Бэррону с письменным предложением выкупить крупный пакет акций компании (27 %) по цене 72 доллара за штуку. В тот момент их цена составляла примерно 67 долларов. В своем письме Уинн также сообщал, что в случае согласия Бэррона он готов заплатить по 72 доллара за акцию всем акционерам компании. Самое смешное, что Уинн вообще никогда не смог бы даже попытаться поглотить Hilton, если бы не чудачество Конрада Хилтона, умершего в 1979 году. Своими посмертными распоряжениями он практически удавил Бэррона. Трудно найти выражение, которое бы в большей степени отражало то, что Конрад Хилтон сотворил со своим сыном. Все предполагали, что Конрад оставит свои акции, а это был почти контрольный пакет компании Hilton, Бэррону или, в крайнем случае, разделит их между всеми членами семьи. Вместо этого Конрад использовал свою последнюю волю для того, чтобы в буквальном смысле обездолить своих детей и внуков. Он был глубоко убежден, что унаследованное богатство пагубно отражается на нравственных характеристиках и мотивации личности. Конрад Хилтон в своих заботах о моральном облике родственников дошел до абсурда. Хотя к моменту смерти принадлежавший ему пакет акций оценивался примерно в 500 миллионов долларов, он завещал Бэррону лишь символическое число акций и по пустячной сумме в 10 тысяч долларов каждому из своих внуков. Практически все свое богатство, а именно 27 % акций корпорации Hilton, Конрад отписал фонду своего имени — Conrad N. Hilton Foundation — с распоряжением использовать практически весь доход от них на благотворительную деятельность, осуществляемую католическими монахинями в Калифорнии. В результате Бэррон превратился в одного из наемных корпоративных управляющих компании Hilton, лишенных той власти, которой располагает основной держатель акций. Даже пользуясь в силу своего положения привилегией на выгодных условиях приобретать акции компании в течение десяти лет, Бэррон к 1985 году имел лишь незначительную часть акционерного капитала компании, основанной его отцом. Что же предпринял Бэррон в этой ситуации? Он затеял судебный процесс с целью вернуть себе акции фонда. Его шансы на положительный исход этой тяжбы, которая растянулась на долгие годы, были весьма неопределенными, в том числе и потому, что ему достался противник того сорта, с которым лучше не связываться, — католическая церковь. В завещании Конрада было указано, что, если фонд по каким-либо причинам не сможет принять завещанные ему акции, Бэррон получает право выкупить их по рыночной цене 1979 года.

Атлантик-Сити — колыбель игорного бизнеса

Игровой зал в Trump Plaza

Дело в том, что федеральный закон запрещает благотворительным организациям владеть более чем 20 % открытой акционерной компании. Таким образом, Бэррон по закону имел право претендовать на покупку 7 % унаследованных фондом акций Hilton, что и составляло разницу между завещанными 27 и разрешенными 20 %. Однако Бэррон попытался стребовать с фонда гораздо больше. Он утверждал, что имеет право выкупить весь пакет акций, доставшихся фонду. Более того, он претендовал на то, чтобы выкупить весь пакет по рыночной цене 1979 года, т. е. по 24 доллара, в то время как их реальная рыночная цена возросла до 72 долларов. Иными словами, он хотел за 170 миллионов долларов получить акции стоимостью в 500 миллионов долларов. Вот что можно назвать грандиозной сделкой, не правда ли? Так же это можно назвать попыткой переписать завещание собственного отца. У Дональда имелись сильные подозрения, что Бэррон прекрасно понимал всю сомнительность своих шансов. Более того, Бэррон отдавал себе отчет и в том, что, если не сможет заполучить контроль над компанией, ему будет гораздо труднее противостоять атакам Уинна, равно как и любой другой попытке враждебного поглощения компании. Наконец, до тех пор, пока Hilton владела своим казино в Атлантик-Сити, не имея лицензии на право ведения игорного бизнеса, сохранялась серьезная опасность возбуждения акционерами судебных исков против компании.

Бэррон решил, что не готов вести войну на два фронта — за лицензию и за контроль над компанией. И последняя из этих двух целей была, несомненно, гораздо важнее для него. Стив Уинн очень посодействовал Дональду, причем в двух аспектах. Предприняв попытку поглощения Hilton, он заставил Бэррона бросить все силы на защиту компании, что отвлекало его от повторной борьбы за лицензию.

Вообще, Уинн вызывал довольно противоречивые чувства. Будучи сыном заядлого игрока, он буквально вырос в зале для азартных игр. Позже, сведя знакомство с нужными людьми в Лас-Вегасе, Уинн сумел прикупить немножко акций казино «Голден Наггет» и в конце концов добился контроля над всей компанией. Лас-Вегас и Атлантик-Сити с их азартными играми были тем, что составляло его мир. И в этом мире Уинн умело играл свою роль.

Но Стив Уинн в своих стратегических расчетах недооценил ту силу личной антипатии, которую испытывал к нему Бэррон Хилтон. Вскоре после того, как от Уинна поступило предложение о поглощении Hilton, Бэррон стал всерьез подумывать о переговорах с Дональдом по поводу продажи отеля в Атлантик-Сити. Сначала Дональд предложил купить его за 250 миллионов долларов и, хотя это весьма впечатляющая сумма, он был не уверен, что Бэррон согласится. Еще при первой их встрече Бэррон говорил, что вложил в этот отель-казино 320 миллионов. Сама мысль о продаже отеля внушала ему ужас, а уж перспектива сообщить акционерам о понесенных при этом убытках вообще не обсуждалась. Тогда через пару дней Дональд поднял цену до тех самых 320 миллионов долларов. У Бэррона уже не оставалось времени на всякие тактические маневры, да и позиции его были не столь сильны. Было ясно, что Трамп либо получит согласие, либо вообще откажется от сделки.

В сделке с Бэрроном весь финансовый риск лежал лично на Дональде Трампе. Как только Дональд предложил за отель «Хилтон» 320 миллионов долларов, он сразу связался с Джоном Тореллом, своим добрым другом, который был президентом трастовой компании Manufacturers Hanover Trust. Им уже случалось работать вместе. Связавшись с ним, Дональд спросил, может ли Джон за неделю дать ссуду на 320 миллионов долларов, чтобы выкупить отель «Хилтон» в Атлантик-Сити. Джон, задав несколько вопросов, согласился. Это в очередной раз доказывает, насколько ценным бывает доверие, которое вы внушаете. Взамен Дональд сделал то, чего никогда в жизни не совершал: он дал под этот заем личную гарантию. Это была первая сделка, ответственность за которую целиком лежала на Дональде лично. Дональд даже не видел отеля (осмотр бегло провели его сотрудники).

Если бы об этом узнал Фред Трамп, то подумал бы, что его сын сошел с ума. Будучи еще ребенком, Дональд сопровождал отца при осмотре жилых домов в Бруклине, которые тот собирался купить. Тогда речь шла о покупке ценой в 100 или 200 тысяч долларов, но отец учинял самую тщательную инспекцию. Они часами бродили по зданию, проверяя каждый холодильник, каждую раковину, заглядывали в бойлерную, лазили на крышу и чуть ли не с лупой в руках осматривали вестибюль. Причем Фред не единственный пришел бы в ужас от такой выходки. Еще при предыдущих сделках мнения тех, с кем Дональд советовался, всегда разделялись. В данном же случае все без исключения возражали против этого неосмотрительного предложения. Оппоненты Дональда указывали, что уже было достаточно проблем с Holiday Inns при строительстве на Бродвок, что для такого огромного заведения нет подходящей команды управленцев, между тем отель-казино открывается всего через два месяца, что он собирается взвалить на себя огромный финансовый риск. Действительно, с Manny Hanny (Manufacturers Hanover) была только устная договоренность, и пока было неизвестно, какие условия они могут включить в договор о займе и не откажутся ли они вовсе от этой сделки. Кроме того, были серьезные сомнения насчет того, примет ли рынок азартных игр еще одно крупное казино, которое будет отягощено необходимостью обслуживать огромный долг по займу, в то время как процентные ставки держатся на относительно высоком уровне.

Дональд был уверен, что при должном менеджменте этот отель-казино принесет тонны денег. Хотя с Хилтоном был договор о цене, им еще предстояло уладить множество вопросов, прежде чем они смогли бы подписать договор купли-продажи.

14 апреля 1985 года Дональд с Бэрроном, а также юристы с обеих сторон, собрались, чтобы подготовить документы для заключения сделки. Обычно цена бывает самой легкой частью сделки. Именно детали соглашения о покупке, а в данном случае такие моменты, как гарантии завершения строительства, ответственность за дефекты, размер задатка, определение суммы первого взноса и суммы окончательного расчета, часто становятся источниками проблем и могут привести к срыву контракта. Причем компания Hilton с самого начала заняла довольно жесткую позицию. Главное, чего они требовали, — это чтобы отель был куплен «как есть» и чтобы сразу после заключения сделки компания могла покинуть Атлантик-Сити без шлейфа оставшихся обязательств. К тому моменту Бэррон уже люто ненавидел Нью-Джерси вообще и Атлантик-Сити в частности и мечтал только о том, чтобы этот кошмар кончился как можно быстрее.

Однако это было не совсем выгодно Дональду. Он должен был оговорить свои гарантии относительно того, что строительство будет завершено, и притом качественно. В противном случае он рисковал в будущем нажить серьезные проблемы. Например, вдруг оказалось бы, что в системе канализации или кондиционирования воздуха имеются серьезные дефекты? Тогда ему пришлось бы в срочном порядке устранять их, а в здании подобного размера капитальный ремонт одной из систем обеспечения может запросто вылиться в многие миллионы долларов.

Поначалу переговоры шли довольно гладко — казалось, им удается добиться тех формулировок, которые устраивают обе стороны. Но потом, когда уже почти половина проблем была решена, Грегори Диллону, исполнительному вице-президенту Hilton, который возглавлял переговоры со стороны компании, вдруг позвонил Бэррон Хилтон, к тому времени уже вернувшийся в Сан-Франциско. После разговора с Бэрроном общий тон переговоров внезапно резко изменился. Вероятно, в последнюю минуту Бэррон решил дать задний ход и вообще не подписывать этого контракта. Вероятно, он получил более выгодное предложение, и не исключаю, что оно могло поступить от того же Стива Уинна из Golden Nugget.

Бэррон Хилтон на воздушных соревнованиях

Как бы то ни было, Диллон и юристы Hilton вдруг начали высказывать возражения против тех пунктов договора, которые они уже обсудили. Дональд тысячи раз участвовал в переговорах, и поэтому сразу же почувствовал, что они пытаются найти любую лазейку, чтобы сорвать сделку. Например, если бы они не пришли к договоренности о гарантиях по поводу завершения строительства, они могли бы отказаться от всей сделки, не нарушая своего слова из-за того, что получили более привлекательное предложение. Создалось впечатление, что переговоры зашли в тупик. Но в конце концов компромисс был найден: Hilton обязуется сделать все возможное, чтобы подготовить отель к открытию, и соглашается на то, чтобы составить так называемый контрольный список недоделок, которые они должны устранить. Hilton также соглашалась на то, что последние 5 миллионов долларов за покупку Дональд внесет только при условии, если заведение будет передано в «превосходном состоянии», так было сформулировано в соответствующем положении контракта.

27 апреля 1985 года в 9 часов вечера Дональд с Диллоном пожали друг другу руки и подписали официальный контракт. Дональд должен был внести безвозвратный залог в размере 20 миллионов долларов, а вся сделка, включая окончательный расчет, должна была быть проведена в течение 60 дней.

В мае 1985 года Дональд впервые отправился взглянуть на заведение, за которое заочно выложил 320 миллионов. Придя на место, он сразу понял, что его решение было правильным. Многое еще оставалось сделать, но в целом здание выглядело впечатляюще. Дональд тут же стал изо всех сил наседать на своих людей, заставляя их ускорить работы. В итоге за шесть недель им удалось сделать то, на что у других казино уходил целый год или даже больше. Они сумели получить временный сертификат о целевом использовании здания, подготовили все многочисленные бумаги для получения лицензии, наняли еще полторы тысячи служащих помимо тех, что уже были, и полностью подготовили отель и казино к открытию. Они дали новому заведению название «Трамп Касл», хотя сначала Дональд намеревался назвать его «Трамп Пэлас», но «Сизерс Пэлас» тут же подала иск о наложении запрета на использование слова «Пэлас», утверждая, что имеет эксклюзивное право на его использование в названии казино. Дональд согласился, решив, что в данном случае игра не стоит свеч. Он уже готовил маркетинговую кампанию, и было бы уже поздно менять название отеля после того, как на его продвижение в качестве «Трамп Пэлас» были бы истрачены миллионы долларов.

Как только Дональд объявил о намерении назвать отель «Трамп Касл», на него подала в суд Holiday Inns, пытаясь запретить вообще использовать имя «Трамп» для конкурирующего казино. Но через несколько недель они отозвали свой иск. Еще прежде чем открылся «Трамп Касл», Дональд начал переговоры с несколькими инвестиционными банковскими компаниями о выпуске облигаций с целью заменить первоначальный источник его финансирования — Manufacturers Hanover. Дональд стремился снять с себя личную ответственность за возврат заемных средств, даже если для этого придется пойти на выплату более высоких процентов. Основная проблема состояла в том, что «Трамп Касл» еще не приступил к работе и не имел «послужного списка». Иными словами, пока невозможно было даже приблизительно прикинуть, какой величины долг он сможет выдержать.

Более того, его основная компания, Trump Organization, тоже пока не располагала подобным опытом, поскольку они еще не занимались таким видом деятельности, как управление игорным заведением.

Прямо говоря, приобретший облигации «Трамп Касл» совершил бы весьма рискованный шаг. Оставалось только надеяться на то, что отель-казино с самого начала обеспечит себе успех. Лишь таким образом Трамп смог бы ежегодно тратить до 40 миллионов долларов на обслуживание долга. К некоторому удивлению, несколько инвестиционных компаний чуть ли не конкурировали за право осуществить выпуск облигаций Трампа. В обмен на определенный процент от общей стоимости выпуска они соглашались гарантированно найти тех, кто купит облигации по установленной цене.

Среди претендентов была и Drexel Burnham, изобретатель концепции финансирования за счет «бросовых облигаций». Но давний испытанный партнер Дональда Bear Stearns предложила привлечь 300 миллионов долларов, т. е. почти 95 % всей суммы, которую Дональд брал у Manny Hanny. Председатель правления Алан Гринберг и партнер-управляющий Пол Холлингби хотели сделать крупную ставку.

Чтобы привлечь покупателей, необходимо посулить впечатляюще высокую доходность ценных бумаг. Облигации, выпущенные Bear Stearns, сулили примерно такой же процент, как и ценные бумаги других казино, но те, в отличие от «Трамп Касл», уже имели длительную историю деятельности и могли предложить гораздо более существенные гарантии. Bear Stearns проделала для Дональда удивительно успешную работу — это было выгодной сделкой не только для Дональда, но и для всех тех, кто рискнул приобрести облигации: они приносят исключительно высокий доход своим владельцам и сейчас продаются по цене значительно выше номинала.

В своем новом отеле-казино Дональд больше всего на свете хотел избежать проблем, которые с самого начала возникали с «Трамп Плаза» на Бродвок. Поэтому вместо того, чтобы привлекать сторонних специалистов, он решил поставить на пост главного управляющего свою жену Ивану. К этому времени он уже достаточно хорошо изучил Атлантик-Сити и был уверен, что, когда дело доходит до управления казино, отличные навыки управления важны не меньше, чем большой опыт в игорном бизнесе. Ивана оправдывала его ожидания. Завершив сделку с Hilton чуть раньше срока — 15 июня 1985 года, Трамп получил возможность в полной мере использовать преимущества летнего сезона, который только-только открывался. «Трамп Касл» распахнул двери для посетителей ровно на следующий день — 16 июня. Казино сразу же заполнили толпы желающих поиграть, и дела пошли гораздо лучше, чем ожидалось. Лишь за первый день валовой доход от азартных игр составил 728 тысяч долларов. Менее чем за шесть месяцев с момента открытия валовой доход достиг 131 миллиона долларов. Это было куда лучше, чем примерно у трех конкурентов, и гораздо лучше, чем у заведения на Бродвок в тот год, когда оно еще управлялось командой из Harrah’s. Единственная трудность, которая возникла в первые месяцы работы, была связана с тем положением контракта, которое требовало от Hilton передать заведение в «превосходном состоянии». Согласно этому пункту компания должна была получить последние 5 миллионов долларов за продажу отеля «Хилтон» по завершении всех работ. Но, когда подошло время приемки, обнаружились многочисленные нерешенные проблемы: не были отлажены системы водоохлаждения, канализации, противопожарной безопасности, а также компьютерная система.

В течение первых шести месяцев после открытия «Трамп Касл» представители Дональда спокойно обсуждали с людьми из Hilton, за что те должны нести ответственность, а за что нет. Сторона Трампа считала, что недоделок гораздо больше, чем на 5 миллионов. В то же время Дональд хотел полюбовно разрешить этот спор. Дональду нравился Бэррон Хилтон, и было очень жаль, что тому так не повезло в Атлантик-Сити.

В январе 1986 года, когда спор о том, кто кому должен, несколько обострился, Дональд решил лично переговорить с Бэрроном. Дозвонившись до Бэррона, Дональд заметил, что, уж коль скоро они не могут разрешить возникшие разногласия, им стоит сесть и вместе поискать разумный выход из положения. Казалось, Бэррон обрадовался этому звонку. Он сказал, что в ближайший понедельник рассчитывает быть в Нью-Йорке и позвонит, чтобы договориться о встрече. Вместо обещанного звонка в понедельник в офисе Дональда ждало известие об иске, который Хилтон возбудил против его. Он настаивал на немедленной выплате Трампом тех 5 миллионов долларов, которые по контракту можно не платить за недоделки. Дональд с трудом поверил этой новости.

Немедленно был подан встречный иск. 2 апреля 1986 года Трамп предоставил суду список из 94 недоделок и дефектов, которые обнаружились в «Касл», а также примерную стоимость работ, необходимых для их устранения. Она намного превышала те 5 миллионов долларов, которые, по условиям контракта, можно было недоплатить компании Hilton. Судебные тяжбы так ничем и не закончились.

Через некоторое время валовой доход от операций достиг 226 миллионов долларов, что являлось рекордом для первого полного года работы игорного заведения. Вот что значит доверять своему деловому чутью.

В 1997 году Трамп переименует казино в Trump Marina Hotel Casino.

В феврале 2011 года казино будет продано компании Landry’s в связи с банкротством Trump Entertainment, а уже в мае 2011 перейдет под ее полный контроль.

Рекламный постер в казино «Замок Трампа»

Число приобретений Трампа постоянно росло. Команда американского футбола «Нью-Джерси Дженералс», Trump World Tower рядом со зданием ООН в Нью-Йорке, выполнявшая челночные рейсы Нью-Йорк — Бостон авиакомпания «Трамп шаттл» с крупной надписью Trump на каждом борту, казино на речном судне в Индиане, купленная у разорившегося саудовского бизнесмена Аднана Кашогги океанская яхта Trump Princess длиной 86 метров — это были только самые заметные из покупок. Многие из них приносили одни убытки. Купленная в 1983 году команда «Нью-Джерси Дженералс» исчезла через три года вместе с USFL (Американская Футбольная Лига), которая не выдержала конкуренции с более сильной Национальной футбольной лигой. Его любимая авиакомпания протянула всего три года и разорилась в 1991 году, принеся ему убытки примерно в 200 миллионов долларов.

В 1987 году Трамп купил три казино в Атлантик-Сити: Taj Mahal, Plaza и Castle. Недостроенный «Тадж-Махал» был крупнейшим по размерам казино в США и в 3 раза превосходил своего тезку в Индии. Его предыдущий владелец разорился, вложив 500 миллионов долларов в этого монстра с 211 игорными столами и 4152 игральными автоматами. На окончание «стройки века» требовалось еще примерно 1 миллиард долларов. Чтобы их достать, Трамп решается на рискованный шаг и начинает выпускать облигации, обеспеченные только его именем.

Банкиры вели себя как загипнотизированные. Как рассказывал работавший с Трампом юрист, «Дональд мог зайти в любой банк и сказать: “Мне нужно 25 миллионов долларов” — и никто не думал спрашивать у него финансовый отчет. Они говорили: “Дональд Трамп, 25 миллионов долларов. Готово!”» Но в середине 1990 года все рухнуло. Компания Дональда Трампа оказалась не в состоянии обслуживать свой долг размером 9,8 миллиардов долларов, из которых 900 миллионов долларов был должен лично Дональд.

Как раз в то время Трамп со своей тогдашней любовницей Марлой Мэйплс вышел развеяться на Пятую авеню. Трамп заметил слепого попрошайку с собакой-поводырем и сказал Марии: «Этот нищий стоит на 900 миллионов долларов больше, чем я». Однако он остался верен своему правилу «бороться до конца». Банкиры пребывали в ужасе от осознания того, что у них на балансах вот-вот появится 9,8 миллиардов долларов убытков. Трамп убеждал их, что сам выплывет, если они ссудят ему еще немного. И в конце концов банки сдались. Крупнейшие заемщики Трампа согласились не подавать иски в суд и реструктурировать долги.

Взамен банки потребовали начать распродажу активов и ограничили личные доходы Трампа в 450 тысяч долларов в месяц: остальное уходило на выплату долга. Но самым неприятным для Трампа оказалось требование нанять финансового директора. До этого Дональд предпочитал управлять своим конгломератом лично и жестко. Он не только сам вел (и сильно запутал) финансовые дела, но и ежедневно посещал свои стройки и казино. Там он залезал в самые дальние уголки, и работники регулярно вздрагивали от его раскатистого «ты уволен!». Впрочем, вынужденное сначала, сотрудничество со Стивеном Болленбахом оказалось очень плодотворным. Болленбах реструктурировал задолженность компаний Трампа и сократил долги под его личной гарантией с 900 миллионов до 100 миллионов долларов. Особый восторг Трампа вызвало изящное решение Стивом проблемы с платежами по заложенной яхте. Теперь Bank of Boston ежеквартально получал 800 тысяч долларов, которые раньше шли на оплату страховки яхты. Более того, если бы незастрахованная теперь яхта затонула, для Трампа это бы ничего не меняло, в то время как банк потерял бы обеспечение по кредиту.

А теперь по порядку.

Итак, осенью 1983 года Дональд приобрел футбольную команду «Нью-Джерси Дженералс», когда дела у USFL были хуже некуда. Ее потери составляли примерно 30 миллионов долларов. Одна только «Нью-Джерси Дженералс», в то время еще принадлежавшая нефтепромышленнику из Оклахомы Дж. Уолтеру Дункану, умудрилась потерять более 2 миллионов долларов, не говоря уж об убытках из-за чуть ли не регулярных проигрышей. В переводе на термины, принятые в сфере недвижимости, можно сказать, что Дональд вместо первоклассного участка в Москве в районе третьего кольца купил кусок земли на окраине Волгоградской области.

Однако он не подходил к покупке «Дженералс» как к типичной сделке. Напротив, он рассматривал ее как азартную игру, эдакую прихоть, которую он мог себе позволить. Он чувствовал себя так, будто осуществил волшебную мечту детства. А кроме того, ему импонировала идея поприжать Национальную футбольную лигу (NFL), эту самодовольную, надменную монополию, которая, по его мнению, была довольно легкой добычей для хищного агрессивного конкурента.

Как и во всех авантюрных предприятиях, здесь больше всего привлекала возможность реализовать шансы, которые, несомненно, имела USFL. Притом начальные затраты были относительно невысоки, а потенциальные выгоды велики. Судите сами: менее чем за 6 миллионов долларов, конечно, при условии, что USFL останется на плаву, купить профессиональную футбольную команду, при том что право купить команду из NFL могло обойтись в целых 70 миллионов долларов! Если бы ему удалось воскресить эту команду, да и всю USFL, он смог бы в многократном размере покрыть свои начальные расходы. Но даже в самом худшем случае он ожидал, что сами попытки взять эту высоту станут для его очень увлекательным занятием.

К сожалению, Дональду не удалось воскресить «Нью-Джерси Дженералс», в 1985 году команда была расформирована, а USFL как спортивная организация прекратила свое существование.

Приобретение самого дорогого казино в мире оказалось не таким уж и простым делом: на фоне этой сделки развернулась настоящая бизнес-война Дональда Трампа с телевизионным деятелем Мервом Гриффином.

Гриффин начал строительство комплекса Resorts Taj Mahal Casino, однако в процессе возникли сложности с финансированием проекта. Трамп мгновенно отреагировал попытками купить недостроенное здание, но Гриффин категорически отказывался продавать его.

Все это затянулось на долгое время, было множество встреч и переговоров, но они не могли договориться. Конечно, в итоге Трамп победил: он умудрился договориться с Мервом Гриффином, таким образом став владельцем недостроенного казино.

На тот момент у Трампа проблем не было, поэтому в 1990 году состоялось официальное открытие «Трамп Тадж-Махал». Главным событием на открытии стало выступление ныне покойного Майкла Джексона.

В течение следующих тринадцати лет Trump Taj Mahal был самым крупным и популярным местным казино, пока в 2003 году не открылось казино The Borgata.

Что представляет из себя «Трамп Тадж-Махал»? Шикарный комплекс расположен на океанском побережье Атлантик-Сити, штата Нью-Джерси, в разговорной речи его часто называют Trump Taj, или просто The Taj. В настоящее время это второе по величине казино в городе, строительство которого обошлось более чем в 1 миллиард долларов. «Трамп Тадж-Махал» выполнен в стиле индийского мавзолея-мечети Тадж-Махал, который входит в список всемирного наследия Юнеско и считается одним из самых впечатляющих объектов, созданных человеком на планете.

Дональд Трамп на открытии «Трамп Тадж-Махал» в апреле 1990 года.

В феврале 2016 года «Трамп Тадж-Махал» был куплен миллиардером Карлом Иканом. После сделки компания Дональда Трампа Trump Entertainment Resorts объявила о своем банкротстве

Следующим объектом в Нью-Йорке после «Башни Трампа» стал отель «Трамп Плаза», он был построен на углу Третьей авеню и Центрального парка — это один из самых знаменитых адресов Нью-Йорка.

Неподвластный времени, незабываемый, с безупречным обслуживанием отель «Трамп Плаза»… В нем назначают деловые встречи, в нем мечтают жить и его не могут не снимать в кино, ведь это настоящая звезда!

Пятизвездочный отель «Трамп Плаза», стоящий у юго-восточного входа в Центральный парк, на Гранд-Арми-Плаза, — не просто одна из самых известных в мире и одна из лучших американских гостиниц. Это узнаваемый символ Нью-Йорка, память о многих известных людях и событиях, сама история. Дональд Трамп, купив в 1988 году этот отель, так написал в открытом письме, опубликованном в «Нью-Йорк Таймс»: «Я приобрел не здание, я приобрел шедевр — “Мону Лизу”. Впервые в жизни я совершил сделку, которая определенно не была экономической, потому что я никогда не смогу оправдать потраченную сумму…»

Когда отель с большой помпой открылся в 1907 году, его называли величайшим в мире. На его строительство была потрачена астрономическая в те годы сумма — 12 миллионов долларов. На эти деньги известный архитектор Генри Харденберг построил двадцатиэтажное здание (по тем временам небоскреб) в стиле французских шато с богато украшенным интерьером: мрамор, позолота, зеркала, мозаика. Одних хрустальных люстр там было 1650 штук.

Сейчас национальными историческими памятниками признаны и сам отель, и восемь его отдельных помещений, в том числе кафе «Палм-Корт» со стеклянным куполом, колоннами в виде пальм и кариатидами, Эдвардианская комната с огромными окнами на фонтан Пулитцера и Центральный парк, Дубовая комната, Большой бальный зал.

История отеля неразрывно связана с именами многих знаменитостей: здесь черпал вдохновение Скотт Фицджеральд, во время первого визита в США останавливались «Битлз», проводил свой легендарный «Черно-белый бал» Трумэн Капоте… «Плаза» воспета в художественной литературе и показана в известных фильмах: «Крокодил Данди», «Неспящие в Сиэтле», «Запах женщины», «Война невест», «Великий Гэтсби», «Один дома — 2». В последнем фильме есть запоминающийся эпизод: герой — мальчик Кевин, поселившийся в «Плазе» по кредитке своего отца, убегает от персонала, скользя на животе по полу вестибюля.

Все богатые люди, не успевшие купить апартаменты в «Башне Трампа», с удовольствием селились в «Трамп Плаза», платя за номера большие деньги. Благодаря имени Трампа Третья авеню превратилась в одно из престижных мест, а «Трамп Плаза» завоевал не меньший успех, чем «Башня Трампа».

После скандального развода в 1995 году с женой Иваной, которая была президентом «Трамп Плаза», Дональд продал здание за 325 миллионов аль-Валиду бен Талал аль-Сауду, больше известному как принц аль-Валид, сын короля Саудовской Аравии, сколотивший гигантское состояние на инвестициях, в том числе в строительный бизнес. В 2004 году принц и его партнер по сделке компания Millennium & Copthorne Hotels в свою очередь продали отель уже за 675 миллионов.

В начале 1990-х Дональд находился на пике своего успеха и богатства, стоимость его империи была более 1 миллиарда долларов, в нее входили: «Башня Трампа», казино в Атлантик-Сити, авиакомпания «Трамп Шатл», футбольная команда «Нью-Джерси Дженералс», Trump Parc, речное казино в Индиане, Trump Castle и несколько дорогих частных домов.

Дональду понадобилось 15 лет на то, чтобы создать великую империю, она не отличалась своей стабильностью в сравнении с империей Ротшильдов, зато это успешно компенсировалось неординарностью ее великого создателя.

В начале 1990-x гг. долги перед кредиторами, как уже говорилось, выросли до 9,8 миллиардов долларов, а его личный долг составлял 900 миллионов долларов. Дональд оказался на грани банкротства и был вынужден отдать в залог свой небоскреб «Башня Трампа». Пресса, подхватившая волну всеобщего интереса к нашему герою, своим излишним вниманием подливала масла в огонь. Ему пришлось изрядно понервничать, но его подход и рациональный взгляд на вещи помогал ему не пасть духом и выйти из ситуации, которая в глазах других выглядела полностью провальной и безысходной. Грозящее банкротство в его представлении не являлось разорением как таковым, это лишь этап, не более чем неудачное вложение, кредит, налоговый сбор. Слова не несут в себе потаенный, гипнотический смысл, слова лишь слова, а значение им придают сами люди — подобные рассуждения позволяли Дональду не останавливаться на приступах паники и действовать дальше.

Дональд Трамп и Гершель Уокер обмениваются рукопожатиями после заключения контракта на 4 года с футбольной командой New Jersey Generals USFL. 8 марта 1984 года, Нью-Йорк

Вот как об этом сложнейшем периоде в своей жизни вспоминает в книге «Как стать богатым» сам Трамп:

«Пресса вдоволь попировала на моем несчастье: Forbes, Business Week, Fortune, The Wall Street Journal, The New York Times — все они напечатали огромные статьи о кризисе Трампа, и мне казалось, что это известие повсюду встречали с восторгом.

Я никогда не забуду самый черный момент того периода. Было три часа утра. Ко мне домой, в Trump Tower, позвонили из Citibank. Они хотели, чтобы я немедленно прибыл в их офис, дабы оговорить новые условия займов с представителями нескольких зарубежных банков, а именно трех из тех девяноста девяти, которым я задолжал свои миллиарды.

Нелегко сказать в лицо банкирам, что ты не можешь заплатить проценты: такой разговор почемуто не вызывает у них энтузиазма. Благорасположенный ко мне сотрудник Citibank подсказал, что лучшим способом разрешения трудной ситуации был бы мой личный звонок в эти банки. И именно теперь они хотели, чтобы я это сделал… холодным январским днем, когда на улице лил ледяной дождь. Такси не было, поэтому я прошел пятнадцать кварталов до Citibank пешком и, когда наконец добрался туда, вымок до нитки.

Это была нижняя точка моего падения. Вокруг большого стола сидели тридцать руководителей банка. Я позвонил одному банкиру — в Японию, потом второму — в Австрию, потом третьему — в страну, названия которой уже не помню.

В книге “Искусство заключать сделки” я предупреждал читателей никогда не брать на себя обязательств под залог личного имущества. Так вот, я не стал следовать своему же совету. Из 9,2 миллиарда долларов, которые я задолжал, один миллиард я гарантировал лично. Я поступил как идиот, но я был удачливым идиотом, и мне повезло с понимающими банкирами, которые предложили справедливые условия. Король бизнеса в 1980х, я елееле пережил начало следующего десятилетия, но уже к середине 1990х снова был на коне. Между тем я усвоил урок и сегодня работаю так же напряженно, как и в 1970х, когда был всего лишь начинающим строителем.

Не повторяйте мою ошибку. Не теряйте сосредоточенности».

К 1993 году Дональду удалось преодолеть кризис, в этом ему помогли доходы с игорного бизнеса и объектов недвижимости, он продолжил дальше заниматься инвестициями.

Дональд Трамп за свою карьеру готовил документы о банкротстве четыре раза: в 1991, 1992, 2004 и 2009 годах. Это было корпоративное банкротство, то есть, как правило, его финансы серьезно не страдали в результате этих процедур.

В документах, опубликованных в связи с его решением баллотироваться в президенты, Дональд указал размер своего состояния в 8,7 миллиардов долларов, однако позже заявил, что у него на самом деле на миллиард больше. По закону он может предоставить надзорным органам скорректированный полный список своих активов и имущества до середины осени.

В 1993 году доходы от недвижимости и казино вновь позволили Дональду заняться инвестициями. Как ни странно, он сумел сохранить в собственности большинство своих нью-йоркских зданий и три казино в Атлантик-Сити. Начался новый взлет Трампа, пусть и менее яркий. Самоуверенный Дональд начал пользоваться услугами консультантов и завел у себя, как уже говорилось, ставку финансового директора. Теперь Дональд предпочитает работать с крупными инвесторами, предлагая взамен свое раскрученное имя и знание всех опасностей на большом минном поле Нью-Йорка. В результате до последнего времени активы Трампа насчитывали около 2,5 миллиарда долларов, включая 500 миллионов наличными. Это стало самым значительным восстановлением личного финансового положения в истории США.

К 1994 году Дональд ликвидировал большую часть своего личного долга в 900 миллионов долларов и значительно уменьшил долговые обязательства в бизнесе — около 3,5 миллиардов долларов. Наряду с тем, что он был вынужден отказаться от авиакомпании Trump Shuttle (которую купил в 1989 году), ему удалось сохранить «Трамп Тауэр» в Нью-Йорке и остаться управляющим в трех казино в Атлантик-Сити. Банк «Чейз Манхэттен», предоставивший Трампу кредит на покупку площадок Вестсайда (его самой крупной доли на Манхэттене), был вынужден продать эту часть азиатским застройщикам. По словам бывших топ-менеджеров Trump Organization, Трамп не сохранил свое право собственности ни на одну из строительных площадок: владельцы обещали отдать ему около 30 % прибыли (только один раз) за стройплощадку, которая будет полностью завершена или продана. До этого времени владельцы хотели, чтобы Трамп продолжал делать то, что умеет лучше всего, — строить. Они предложили ему скромную зарплату за строительство и менеджмент — контроль застройки. Новые владельцы также разрешили Трампу использовать свое имя на зданиях и стройплощадках, и это позволило им увеличить цену на кондоминиумы.

В 1995 году Трамп был избран в Gaming Hall of Fame.

В 1995 году Трамп объединил свои казино в открытую акционерную компанию Trump Hotels & Casino Resorts. В 1996 году цены акций компании на Уолл-стрит превысили 35 долларов, однако уже в 1998 году упали ниже 10 долларов, поскольку компания оставалась нерентабельной и ей едва удавалось оплачивать проценты по долгу почти в 3 миллиарда долларов. При таком тяжелом финансовом положении у Трампа не было возможности перестраивать входящие в группу объекты, чтобы они не отставали от своих «глянцевых» конкурентов.

В конце концов 21 октября 2004 года Trump Hotels & Casino Resorts сообщила о реструктуризации долга. План обязывал Трампа уменьшить свою долю с 56 до 27 % и отдать партнерам акции в обмен на отказ от части долга. С того времени Trump Hotels вынуждена была искать защиту от добровольного банкротства, чтобы остаться «на плаву». После того как компания обратилась к главе 11 Кодекса о банкротстве США в ноябре 2004 года, Дональд отказался от должности генерального директора, но остался председателем совета директоров.

В мае 2005 года компания снова начала работать, но уже под названием Trump Entertainment Resorts Holdings. Трамп работал и продолжает работать над несколькими проектами, этапы развития которых различны. Строительство здания «Международный отель и башня Трампа — набережная Вайкики-Бич» обещает успешное будущее. По словам Трампа, покупатели делали не подлежащие рефинансированию взносы, чтобы сразу же купить площади, как только это станет возможным. Строительство здания «Международный отель и башня Трампа — Чикаго» продолжается, как и было запланировано, несмотря на то, что 30 % площадей не были проданы. У этапов строительства здания «Международный отель и башня Трампа — Торонто» есть отставания по графику. Успешное строительство здания «Трамп Тауэр — Тампа» довольно сомнительно: слишком большой спрос вызвал споры о пересмотре цен на площади в сторону повышения. Спустя три года после начала этого сомнительного строительства оно было приостановлено, вследствие чего покупатели подали иски. В Форт-Лодердейле, штат Флорида, один проект строительства заставил ждать одобрения другого — строительства здания «Международный отель и башня Трампа — Форт-Лодердейл». «Трамп Тауэрс — Атланта» на рынке жилья имеет вторую позицию в Национальном реестре непроданных домов.

В светской жизни Трампа было все: дела, решаемые во время спектакля с коктейлем в руках, история скандального развода, разорение…

Общество привыкло к новостям о миллиардере, и всем было интересно: что же на этот раз приключилось у Дональда Трампа? Что происходит с отелями в Нью-Йорке и Атлантик-Сити, личным самолетом, лимузинами, 282-фунтовой яхтой Trump Princess, отелями, небоскребами и бизнес-центрами? В 2004 году по числу упоминаний на американском телевидении Трамп замыкал первую тройку и обошел даже Майкла Джексона с его судебными разбирательствами за совращение малолетних.

Дональд всегда представлял себя как светского, элегантного, делового человека, и этот образ превосходно отражался на глянцевых и желтых страницах, от Трампа веяло роскошью, и он был готов обеспечить этим чувством всех, кому позволял карман.

Сертификат о праве собственности на акции Trump Hotels & Casino Resorts

Интервью, проведенное Гленном Плакскиным (Playboy) с Дональдом Трампом в марте 1990 года, в котором Дональд предсказывает свержение Горбачева. И из которого очень хорошо виден его характер, позволяющий уверенно говорить о том, что любые попытки сместить Дональда с президентского кресла — вплоть до вооруженных — обречены на провал.

Дональд Трамп один. Он не спал уже двое суток. На часах шесть утра, и Дональд сидит в кабинете на вершине «Башни Трампа», в центре своей империи, склонившись над бумагами. Никакой бессонницы, никаких гнетущих мыслей.

«Обстоятельства мне сон никогда не портят, — говорит Трамп, делая глоток ледяной кока-колы. — Каждую ночь я сплю по четыре часа. Я подкидываю в воздух мячик — а потом засыпаю как младенец».

Через три часа, приведя свои светлые волосы в порядок, Трамп с обычной для него наглостью заявляет, что собирается купить за 7,5 миллиарда долларов главную авиакомпанию страны — American Airlines. Бид Трампа — 120 долларов за акцию; в результате цена подскакивает с 16 до 99 долларов. Сорокатрехлетний миллиардер, уже владеющий крупным пакетом акций American Airlines, широко улыбается. Через неделю рынок рушится на 190 пунктов, и Дональд отзывает свое предложение — может быть, только на время.

В желудке у Дональда Трампа начинает урчать, когда можно купить самое лучшее.

У неудачливого саудовского финансиста Аднана Хашогги Дональд за 29 миллионов долларов приобрел его убранную золотом и ониксом яхту — теперь она стоит уже 100 миллионов долларов. Затем Трамп заплатил 365 миллионов долларов за авиакомпанию Eastern Shuttle, и тут же переименовал ее в Trump Shuttle; в самолетах обновили интерьер, а стюардессы стали щеголять в чистой шерсти и жемчугах.

Годом ранее Трамп за 400 миллионов долларов купил Plaza Hotel и сейчас с любовью восстанавливает здание, не собираясь менять название. За ремонтом надзирает королева империи Трампа, Ивана, бывшая олимпийская лыжница и манекенщица. В ведении Иваны находится триплекс в «Башне Трампа».

В триплексе сначала было 50 комнат, но потом жилые помещения расширили — теперь комнат больше сотни. «Больше гардеробных», — шутит Ивана. Трамп, гордый своим дворцом, отделанным розовым мрамором (денег не жалели), рассказывает: «Я всю долбаную гору купил! Вы такого цвета никогда не видели. Материал предложила Ивана: на его фоне люди выглядят лучше».

У Трампов есть и загородный дом — особняк на 47 комнат расположен на участке площадью в 10 акров в Гринвиче, штат Коннектикут. В собственности Трампа находится и знаменитое имение «Мар-а-лаго». В имении 118 комнат; построено оно было Марджери Мерривезер Пост, расположено на Палм-Бич. Трампы добираются до «Мар-а-лаго» на частном «Боинге 727» и военном вертолете «Пума» французского производства.

«Принцесса Трампа» — «лодка» (как называет ее Трамп), ранее принадлежащая Хашогги, — стала тесновата. Теперь принцессу на голландских верфях превращают в королеву — ее итоговая стоимость превысит 175 миллионов долларов.

Подобная роскошь, несмотря на множество принадлежащих Трампу благотворительных организаций, будоражит его недоброжелателей. Журнал Spy, нью-йоркское ежемесячное юмористическое издание, с удовольствием ведет свою скабрезную вендетту против Трампов, называя их не иначе как «чудовищами из книг Диккенса». Time опубликовал материал об упадке Атлантик-Сити и упрекает Трампа за его роль в создании нового облика города, измученного преступностью и поделенного между сверхбогатыми и нищими. В Верхнем Вест-Сайде манхеттенцы набросились на Трампа за его план по строительству огромного комплекса зданий — «Трамп-Сити» (в проекте есть 150-метровый небоскреб). Фил Донахью обвиняет казино Трампа в разорении легковерных посетителей. Помощник Эда Коча, общительного мэра Нью-Йорка, назвал Трампа «самым заносчивым сукиным сыном, который только ступал по земле».

Что тут сказать. Трамп молод, светловолос — и миллиардер.

Все эти проблемы мало волнуют Дональда. Самый успешный предприниматель США со времен Асторов, Вандербильтов и Уитни, Дональд Джон Трамп в деталях постиг «искусство сделки», что позволяет ему не только зарабатывать деньги, но и сокрушать конкурентов.

Для примера возьмем Мерва Гриффина. Гриффин приобрел принадлежащую Трампу Resort International Inc. за 365 миллионов долларов; Трампу, купившему компанию годом ранее, она обошлась в 101 миллион долларов. Через десять месяцев после покупки Гриффин обнаружил, что купил кота в мешке. Он не только унаследовал висящие на отеле-казино долги на 925 миллионов, но еще и понес убытки на 46,6 миллионов долларов за первое полугодие. Теперь ходят слухи о близящемся банкротстве Мерва и судебном иске, который он планирует подать против Трампа.

Дональду есть над чем подумать в ожидании открытия развлекательного комплекса «Тадж-Махал» стоимостью в 1 миллиард долларов. Ходят слухи, что Дональд собирается строить казино в Неваде, купить Tiffany’s, NBC, New York Daily News или отель «Уолдорф». «Мне нужен “Уолдорф”, — шутливым тоном воркует он в телефонную трубку, — спать без него не могу». А что насчет президентского поста? Нет, для этого надо идти на выборы, а у Трампа на это не хватит терпения. Слишком много дел!

[Вернемся коротко к биографии нашего героя].

Будущий миллиардер родился в нью-йоркском Квинсе, в семье простого миллионера Фреда Трампа, застройщика, сделавшего свое 20-миллионное состояние на жилье низкой и средней ценовой категории в Квинсе и Бруклине.

Из пяти маленьких Трампов только Дональд проявлял интерес к строительству; он посещал стройки, сопровождая отца («правившего нами стальной рукой»), а заодно показывая пример своему младшему брату Роберту, демонстрируя, кто в их 23-комнатном доме главный. Сегодня Роберт занимает пост вице-президента Trump Organization.

В восемь лет маленький Дональд взял любимые кубики Роберта и склеил их в огромный небоскреб, так и не вернув — уже тогда Трамп понял, что он хочет строить на Манхеттене.

Фред Трамп, без конца твердивший о важности умения «заколотить деньгу», считал вечно встрепанного Дональда «диким и ершистым». Отец отправил Дональда в Военную Академию Нью-Йорка в Корнуолле-на-Гудзоне; некоторые утверждают, что именно это привило Трампу комплекс неполноценности, подтолкнувший его к будущему взлету. Дональд еще два года отучился в Фордхемском университете и еще два — в Уортонской школе бизнеса при Пенсильванском университете. Затем он несколько лет занимался продажей недвижимости в средней ценовой категории, а в возрасте 28 лет показал себя. Пристально изучив проблемы, стоящие перед Манхеттеном, Дональд увидел свой шанс в банкротстве Penn Central Railroad и выкупил у компании железнодорожные станции, стоявшие на берегу Гудзона. Теперь там расположены Нью-Йоркский выставочный комплекс и Commodore Hotel, недавно переименованный в Grand Hyatt.

Дональд не только сумел убедить банки выдать ему займов на 80 миллионов долларов, но и уговорил чиновников дать ему налоговую скидку еще на 120 миллионов долларов.

Именно убедительность, искусство саморекламы и наглость легли в основу стиля, в котором Трамп ведет дела; одновременно он отличается тщательным и дотошным администрированием.

В 1979-м, в возрасте 33 лет, Дональд за 20 миллионов долларов купил здание магазина Bonwit Teller на Пятой авеню, получил налоговую скидку в 140 миллионов долларов, а через три года построил на месте магазина «Башню Трампа», красавицу в 68 этажей с 6-этажным атриумом. Каждый день здание посещает до 100 тысяч человек; здесь живут Джонни Карсон и Стивен Спилберг.

Сколотив состояние, о котором его отец и мечтать не мог (900 миллионов долларов наличности, еженедельный доход в 50 миллионов от отелей и казино и имущество на сумму в 3,7 миллиарда), Трамп занялся зарабатыванием репутации.

Дональд Трамп с супругой Иваной и прислугой в своем доме во Флориде

Как гласит его хвастливый рекламный слоган, «все сегодня работает на Трампа». Дональд владеет двумя жилыми комплексами — «Трамп Парк» и «Трамп Плаза»; скоро заканчивается строительство «Трамп Палас» в Майами; в Атлантик-Сити стоят «Трамп Касл» и комплекс «Тадж-Махал»; книга Трампа «Trump: The Art of the Deal», написанная им вместе с Тони Шварцем, занимала первое место в списке бестселлеров New York Times дольше, чем любая другая деловая книга со времен книги Ли Якокки. Трамп выпустил настольную игру (конечно, под названием «Trump: The Game»; игра, впрочем, провалилась).

На телевидении скоро начнется показ его игрового телешоу под названием — опять угадали! — «Trump Card». Дональду принадлежит велосипедная гонка «Тур-де-Трамп» (миллиардер отмечает, что название все равно звучит лучше, чем «Тур-де-Джерси»). Короче, вы видите общую картину, да?

«Проницательность — самая ценная моя черта, — утверждает Дональд без всякой скромности, — я знаю, чего люди хотят и что они купят».

Трамп успел посетить Олимпиаду 1976 года в Монреале, жениться на Иване Зельничковой (которая поклялась всю жизнь выглядеть на 29 лет) и завести троих детей: Дональда-младшего (12 лет), Иванку (8 лет) и Эрика (6 лет).

Несмотря на всю удачливость Трампа в делах, семья столкнулась с проблемами. Сестры Трампа сделали карьеру: Мэриэнн стала федеральным судьей в Нью-Джерси, а Элизабет вошла в руководство Chase Manhattan. Но старший брат Дональда, Фред, ненавидел работу с недвижимостью, стал пилотом, начал пить и в 1981 году умер от алкоголизма в возрасте 43 лет.

Трамп тяжело воспринял крушение вертолета в прошлом октябре, во время которого погибли трое его ключевых сотрудников. Сам Трамп в последнюю минуту передумал лететь с ними, решив, что слишком занят. «Никогда не думал, — сказал мне сегодня Трамп, — никогда не думал, что смерть посторонних вроде бы людей так на меня повлияет. Это огромная потеря».

«Я работаю, не волнуюсь и стараюсь себя обезопасить. Но в конце концов все мы отправимся в (надеюсь) лучший мир», — с фатализмом говорит Дональд.

Чтобы оценить тот мир, в котором Трамп живет сейчас, мы отправили Гленна Пласкина, известного публициста и журналиста New York Daily News, за интервью. Интервью готовилось долго — два раза оно срывалось. Пласкин наконец сумел договориться с Трампом и беседовал с ним несколько раз в течение 16 недель.

Вот что он пишет!

Первый раз мы разговаривали в «Башне Трампа». Меня пристально осмотрели высоченные охранники, и я вошел в кабинет. Трамп развалился в кресле за столом; он смешно сутулился и стриг ногти. «В такой позе мне лучше всего думается», — сказал он бесстрастно.

В наши следующие встречи я заметил, что мне нравится пытаться застать его врасплох, быстро меняя тему. Он часто отделывался заученными ответами, но мы довольно много времени провели вместе и часто касались действительно интересных тем. Когда я спросил, как он относится к абортам, он помрачнел, нахмурился и попросил меня выключить запись. У него не было никакого особого мнения об абортах — у меня оно, что ли, есть? В этот момент он показался мне именно человеком.

Помощница Трампа, Норма Форднер, следила за убранством его кабинета, отдававшего очень качественным водевилем. Она то вешала на стены новые обложки журналов в золотых рамках, то вносила чизкейки, то втаскивала в кабинет чучело скунса. Беседуя со мной, Трамп иногда отвечал на телефонные звонки, но он никогда не говорил при мне по телефону дольше пары минут. Телефонный разговор он неизменно заканчивал: «Хорошо, детка, ты лучше всех».

Иногда Рона Графф, секретарша Дональда, приносила ему листки желтой бумаги, на которых записывала имена желающих с ним побеседовать. Иногда с Трампом срочно хотел поговорить за обедом стоящий на грани разорения Аднан Кашигги; иногда встречи просил очередной владелец сети отелей, желавший продать Дональду пару зданий. Когда ему позвонила герцогиня Йоркская с просьбой одолжить ей новый вертолет, а Дон Джонсон попросил у него на время огромную яхту, я понял, что у меня голова идет кругом.

Прячась от всех, первую беседу мы начали в небе над Ист-Ривер, сидя в вертолете цвета доспехов Дарта Вейдера. Трамп сидел в кресле, обитом темно-серой кожей, и добродушно хвалился мне своей империей, раскинувшейся прямо под нами.

Вы известны тем, что редко скромничаете. Давайте сыграем в игру. «Башня Трампа» это?..

Лучший жилой комплекс в мире.

«Тадж-Махал» в Атлантик-Сити станет?..

Лучшим в мире отелем-казино.

Trump Shuttle будет?..

Лучшими авиалиниями между Вашингтоном и Бостоном.

Ваше жилье продается?..

Лучше всех. Квартиры в «Башне» и «Трамп Парке» занимают 70 % списка самого востребованного жилья в Нью-Йорке.

Почему?

По одной простой причине: люди знают, что они покупают жилье в здании, на которое не жалели денег; в строительстве которого использовались лучшие материалы; которое стоит в самом лучшем месте города. Многие европейские и японские инвесторы велят своим подчиненным покупать квартиры только в зданиях Трампа. Японский инвестор только что заплатил мне 20 миллионов за семь квартир, которые он превратил в одну.

Хорошо, но мы в начале нового десятилетия. Что вы ответите тем, кто называет вас показушным, самовлюбленным и алчным символом 80-х?

Богачам я нечасто нравлюсь, но работяги меня любят: они знают, что я вкалывал и построил все сам, а не унаследовал от отца. Я всего этого достиг сам. Буду распоряжаться нажитым, как захочу.

При нынешнем уровне нищеты не стыдно ли вам пускать пыль в глаза своим богатством?

Люди всегда выставляли и будут выставлять свое богатство напоказ. Затем придет кризис, который неизбежен всегда. Я так тебе скажу: выставлять богатство напоказ — это хорошо. Люди видят, что успеха добиться реально. Люди видят, как стоит жить. Сериал Dynasty показал это всем. Это же очень важно — чтобы люди хотели добиться успеха. И единственный способ это сделать — посмотреть, как к успеху пришел другой.

И вы, уютно устроившись в особняке на 118 комнат на Палм-Бич…

Люди понимают, что этот особняк во Флориде — часть моего бизнеса. Я нечасто там живу. Мне хватит однокомнатной квартиры.

Да ладно.

Я серьезно. Все эти дома, самолеты и яхты — это просто инвестиции. Я заплатил за яхту «Кашогги» 29 миллионов; через два года я ее продам за 100 и куплю новую — побольше.

А зачем вам яхта побольше?

А ни за чем. Но яхта «Кашогги» поднялась в цене именно потому, что ее продаю я. Новая яхта — хочешь верь, хочешь нет — будет еще роскошнее и привлечет внимание к моим зданиям в Атлантик-Сити.

Так что привлекает вас в этой роскоши?

Мои казино роскошны, потому что этого от них ждут. Я не буду устраивать в «Трамп Кастл» лобби IBM. Роскошь работает для Атлантик-Сити, хотя Plaza Hotel мы восстановили в первозданном виде, сделали изящным, как в 1907-м. Но я не везде требую роскоши. Для жилых зданий хватает просто блеска. «Блеск» — это чуть ниже «роскоши».

Так что для вас эта яхта, эта башня, все эти казино?

Декорации для шоу.

Для какого шоу?

Шоу называется «Трамп» — и все билеты раскуплены. Мне всегда нравилось всем этим заниматься, нравится и сейчас — и я думаю, что большинству интересно на все это посмотреть.

Вы считаете, что ненавистники вам завидуют?

Да, что бы они там ни думали — большинству интересно на меня поглядеть.

Кельвин Кляйн, не имеющий и доли вашего состояния, часто говорил, что испытывает чувство вины за свое богатство. А вы?

Оно меня не парализует — но да, я чувствую нечто подобное.

Не очень похоже.

Я чувствую некоторую вину. Я живу хорошо, мне так жить нравится, и я знаю, что многие люди живут куда хуже. У меня есть совесть. Я создаю благотворительный фонд; жертвую крупные суммы. Мне кажется, люди уважают это во мне. Я создал эту компанию сам — и работяги это понимают. Но люди богатые меня не любят; они хотели бы все это заполучить для себя.

Океанская яхта Trump Princess. В 1983 году «лодка» Трампа появилась в одной из сцен «бондианы» с Шоном Коннери

Вы считаете себя алчным?

Не думаю, что я алчен. Был бы — не жертвовал бы ни копейки. Я на свои деньги содержу каток «Уоллмен Ринг» в Нью-Йорке; раздал все роялти за книгу. Каждый год отдаю миллионы на благотворительность. Был бы я алчным…

Как Леона Хелмсли, королева отельерш, которую недавно признали виновной?

Да, как Леона Хелмсли. Это злобная, ужасная женщина — она систематически втаптывает имя Хелмсли в грязь. Я ее знаю очень хорошо; лучше ее знает только Гарри [Хелмсли]. Если Гарри и есть в чем обвинить, так это в том, что он ей слишком много позволял.

Когда мне было 20 лет, Гарри в этом городе был большим человеком. Я как-то ехал по Манхеттену, увидел его на углу, остановился, представился и предложил его подвезти. Я припарковался по левой стороне улицы, движение шло по правой — так он попросил меня вылезти из машины, чтобы он мог выйти налево. Я подумал: «Консервативный мужик». Сам бы он никогда не стал уклоняться от налогов. Но Леона его все дергала и дергала. Ему-то все эти деньги были как тебе мелочь в кармане, поверь.

Леона, кстати, не лучший бизнесмен — она ужасный бизнесмен. Она продала мне отель «Санкт Мориц» пару лет назад, я на нем заработал с тех пор больше 100 миллионов. Она ужасно содержала этот отель. Она все движение за женское равноправие на пятьдесят лет назад отбросила. Она чудовищна — я так думаю, быть ее мужем — это ад на земле.

А ваша жена, Ивана, содержит «Плаза» отлично, так?

Я сказал Иване: «Если Леона что-то делает, делай наоборот». [Смеется.] «Относись к людям хорошо». Да она и так хорошая.

Думаете, Леона просто жадная?

Да нет, не просто. Она сумасшедшая. Леона Хелмсли просто плохой человек. Она к подчиненным относится хуже всех, кого я знаю. А я знаю довольно жестких людей.

Что вы делаете для сохранения хороших отношений с подчиненными?

Каждое утро я прогуливаюсь по атриуму в «Башне». Зайдите туда… Там все прекрасно, все сияет. Я туда спускаюсь и постоянно всех по-доброму муштрую. Я хочу, чтобы все выглядело идеально. Я вообще во всем участвую. Я дружен с портье и горничными в «Плаза» и «Гранд Хайатт».

Неглупые вроде бы люди меня спрашивали, зачем я вообще разговариваю с портье и горничными. Я ушам своим не верил. Это же люди, на которых все и держится. И если я им нравлюсь, они лучше работают… а я им хорошо плачу.

Вы недавно потеряли ценных сотрудников в авиакатастрофе.

Да. Я потерял не просто умнейших людей, ключевых сотрудников компании — я друзей потерял, не мог поверить. Сначала я был потрясен, позвонил их женам, продолжал что-то делать… Мой оптимизм уменьшился. Никогда не думал, что смерть посторонних вроде бы людей так на меня повлияет.

А что вы думали, когда первое потрясение прошло?

[Молчит.] Это огромная потеря. Меня взбесило, что они летели непонятно куда. Была там пресс-конференция, средненькая, по поводу мелкого матча по боксу. Я им сказал, что лететь не обязательно, но они захотели… Отдали жизнь за такую мелочь. Мне было тяжело. [Молчит.]

А что вы думаете о богачах в целом?

Богатые люди умеют выживать. По природе своей они делятся на тех, кто свое состояние унаследовал, и тех, кто его сделал сам. Те, кто унаследовал, обычно довольно робко себя ведут, боятся потерять то, что у них есть. И кто их обвиняет? А некоторые идут на риск и либо зарабатывают еще большие деньги, либо разоряются.

Как Мерв Гриффин? После того как его компания приобрела у вас Resorts International, ей грозит банкротство. Что случилось?

Мерв — хороший парень, мы с ним недавно познакомились; оба были судьями на конкурсе «Мисс Америка», после того как заключили сделку. Не хочу его подкалывать, но до покупки Resorts он всем рассказывал, какую он хорошую сделку провернул и как пролетел Трамп.

Но вы не пролетели.

Скажем так: он не сумел перетрампить Трампа. У него теперь больше долги. Но он действует очень эффективно, и у него отличные пиарщики. Business Week опубликовали статью «Дональд научит Мерва искусству сделки». Я тогда разозлился. И еще раз разозлился, когда журналы People и Time, ни черта не разобравшись и ничего не зная, написали, что Мерв побил Дональда. Представляешь? Вообще не изучили ситуацию. Они просто наслушались его пиарщиков. Теперь они знают правду и уже задают вопросы для еще одной статьи или исправлений. Я им сказал: «Просто забудьте, это неважно».

Что вы чувствуете, заключая сделки?

Мне нравится придумывать. Я делаю то, что делаю, ради удовольствия. И, надеюсь, никто этого не делает лучше меня. Хорошая сделка просто красива. Это мой холст. И мне нравится с ним работать.

Я люблю вызов и люблю рассказывать историю про сына шахтера. Сначала шахтер заболел «черным легким». Затем его сын. А затем и сын сына. Будь я шахтерским сыном, я бы свалил из долбаной шахты. Но большинству не хватает воображения — или еще чего-то, — и они не вылезают из своей шахты. У них нет «искры».

Какой?

Возможности стать предпринимателем, атлетом, хорошим писателем. Ты либо с этим родился, либо нет. И этот талант человек либо оттачивает, доводит до совершенства, либо забывает. В день своего рождения Джек Никлаус уже был достаточно талантлив, чтобы играть в гольф лучше всех.

Вы, очевидно, самоуверенны. Как вы это используете в бизнесе?

Я верю в силу позитивного мышления, но одновременно верю и в силу мышления негативного. Нужно быть готовым к худшему. Если я заключаю сделку, я хочу знать, каков худший вариант развития событий. Я позитивно смотрю на вещи, но я, к сожалению, циничен. И если все полетит к чертям, что я буду делать? Хочу я оказаться в таком положении? Если не хочу, я не заключаю сделку. Я предпочитаю думать о последствиях провала — последствия успеха сами о себе позаботятся. И если сделка удалась, вопрос лишь в том, сколько именно я получу.

Как далеко вы готовы зайти в конфликте с конкурентом?

Я буду требовать всего, что только смогу получить. В бизнесе нужно давить на людей почти до слома — но не ломая; нужно довести их до клинча — но не сломать. Это признак хорошего бизнесмена. Плохой будет давить людей и после слома.

А если вы надавили и сделка сорвалась?

Значит, я слишком надавил. Я совершил ошибку. Но я их не совершаю. Я давлю до нужного момента и в результате получаю от сделки больше, чем другая сторона.

Еще один аспект вашего делового таланта — отношение к прессе. Вы сумели задавить документальный фильм, выставляющий вас в неприглядном свете, который оплатил ваш заклятый враг [нью-йоркский бизнесмен и издатель] Леонард Стерн. Вы считаете, что победили его?

Полностью. Полная победа, да. Но я не хочу долго обсуждать ни триумф, ни поражение.

Звучит великодушно. Но вы известны тем, что мстите тем, кто нападал на вас.

Я думаю, что я в бизнесе честен, а не жесток. Но, если кто-то пытается играть против меня нечестно, я отбиваюсь яростнее любого другого человека. Если кто-то пытается навредить тебе или твое семье, у тебя есть полное право отбиваться.

Вы ненавидите Стерна?

Нет. Стерн мне неинтересен. Но он меня не любит, достаточно сильно не любит, чтобы потратить миллион на документальный фильм.

В Нью-Йорке у вас множество врагов. Среди них и группа, которая хочет не дать вам построить «Трамп-Сити» на Гудзоне, где вы собираетесь возводить самое высокое здание в мире. А они считают, что вы погубите Вест-Сайд и перегрузите район. Что вы скажете?

Во-первых, в 1940-е в Вест-Сайде жило больше людей, чем живет сегодня. Мало кто это понимает. Во-вторых, «Трамп-Сити» будет архитектурным шедевром. В-третьих, город нуждается в налогах, в новом жилье и магазинах, которые принесут миллиарды новых доходов. Но эта группа [West Pride] противостоит всем доводам «за» на каждом шагу.

Они борются ради самой борьбы. Я искренне считаю, что, предложи я разбить парк на 80 акров, они и с этим бы боролись. Они эгоистично держатся за то, что у них есть, и не хотят ни с кем делиться. А нам нужен новый «Центр Рокфеллера», особенно учитывая, что большая часть старого куплена Mitsubishi.

«Трамп-Сити» (Trump World Tower) был построен в 2001 году.

Трамп хотел сделать его самым высоким зданием в мире, но передумал после трагедии с башнями близнецами.

Высота 72-этажного небоскреба — 264 метра

Среди прочего West Pride утверждает, что ваше здание отбросит огромную тень на весь Вест-Сайд, закроет солнце и изуродует район.

[Злится.] Да господи, все здания отбрасывают тень! Я и хочу, чтобы это здание потрясало. Я именно этого и хочу. Я не хочу, чтобы оно сливалось с обстановкой, чтобы оно не выделялось. Это как стричься и попросить парикмахера постричь так, чтобы было незаметно. Я соревнуюсь с Нью-Джерси, штатом, который просто кровь сосет из Нью-Йорка. Они нас побеждают. «Трамп-Сити» отберет у них козырь зданий на побережье. В Нью-Йорке не будет ничего сравнимого с «Трамп-Сити»!

То есть будете строить несмотря ни на что?

Построю — но, быть может, не сейчас. Я подожду, пока в городе станет хуже — каждый город переживает взлеты и падения. Если бы я пытался построить «Трамп-Сити» в 1975-м, мне бы дали абсолютно все: город был на дне. Я могу остановить строительство, подождать, пока поднимутся проценты по кредитам — и все сразу же захотят «Трамп-Сити».

Вы часто повторяете, что ключ к вашему успеху — вы одновременно хороший бизнесмен и хороший менеджер. Почему?

Я видел, как отличные бизнесмены разоряются, не умея управлять тем, что приобрели. Взять хоть [саудовского финансиста, находящегося под следствием] Кашогги. Он заключал отличные сделки, но все равно проигрывал. Время покажет, умеет ли Мерв управлять полученным. Он должен этому научиться.

Вы росли в Квинсе. Про вашего отца говорят, что он был жестким и властным человеком. Некоторые предполагают, что ваш отец вселил в вас острое чувство неполноценности. Правда?

На все сто процентов неверно. Отец всегда принимал меня. Он обожал Дональда Трампа, и я всегда это знал. Но я действительно хотел доказать отцу и всем остальным, что могу добиться успеха самостоятельно.

Вы часто говорили, что ваш отец заставлял вас работать в подростковом возрасте и научил ценить доллар.

Мой отец никогда не заставлял работать. Мне самому нравилось работать летом. Не понимаю подростков, которые сидят дома и весь день смотрят телевизор. Им что, бороться не хочется? Работа у меня в крови.

Но ваш отец все-таки был крепким сукиным сыном, разве нет?

Он был сильным и строгим отцом, не терпел глупостей, но никогда меня не бил. Он никогда и не угрожал. Он правил примером, а не бичом. И он никогда не пытался запугать меня.

Ваш старший брат, Фред, умерший от сердечного приступа, вызванного алкоголизмом, — ему с отцом пришлось туже?

Одно и то же обращение по-разному действует на разных детей. Состязательность, которая у нас в семье была нормой, для Фреда не подходила. Ему было тяжело в таких условиях, и именно это его подкосило.

Я был с ним очень близок и был очень опечален его смертью… Один из самых тяжелых моментов в моей жизни…

Что вы вынесли из этого опыта?

[Пауза.] Об этом меня еще ни разу не спрашивали. Но его смерть повлияла на все, что было после… Я постоянно думаю, что я толком его не поблагодарил. Он был первым из братьев Трампов, и я подсознательно учился у него.

И чему научились?

Я видел, как люди постоянно пользовались Фредом; я запомнил, что нужно всегда быть настороже, а он — нет. Он не задумывался о причинах такого отношения, а это одна из самых главных ошибок в жизни. Люди слишком доверчивы. А я очень недоверчивый человек. Я постоянно пристально изучаю людей, автоматически; я так живу, плохо это или хорошо.

Почему?

Я очень скептически отношусь к людям; это следствие инстинкта самосохранения. Думаю, что дело до людей, к сожалению, есть только им самим. Сейчас очень многим полезно меня любить. Но, если дела пойдут плохо, перестанут ли звонить телефоны, исчезнут ли те, кто меня сейчас целует в задницу?

Мне нравится проверять дружбу на прочность… Все в жизни для меня психологическая игра, серия задач, которые ты либо решаешь, либо нет.

Я постоянно проверяю на прочность тех, кто на меня работает.

Каким образом?

Я подсылаю к покупателям людей, проверяющих их на честность, предлагающих им меня надуть и прочее. Меня часто удивляло, когда люди, в которых я был уверен, что они согласятся меня надуть, внезапно отказывались — а люди, которые должны были отказаться, соглашались. Ничего нельзя сказать наверняка, пока не проверишь; люди — очень любопытный вид. Поэтому для меня дружба проверяется только трудными временами.

Я инстинктивно не доверяю многим людям. Я не считаю это недостатком — напротив. Playboy бы не брал у меня интервью, если бы я не был циником. Всему этому меня научил Фред, и я многим ему обязан… Он должен был стать счастливым человеком, но случилось несчастье.

Какую роль играет ваше эго, когда вы ведете дела и наслаждаетесь популярностью?

У каждого успешного человека огромное эго.

У каждого? У матери Терезы? У Иисуса Христа?

Больше, чем ты можешь себе представить.

А у Папы Римского?

Конечно. Ничего плохого в этом нет. Людям нужно эго, оно нужно целым нациям. Я думаю, наша страна должна больше себя любить, потому что нас обдирают наши же так называемые союзники: Япония, ФРГ, Саудовская Аравия, Южная Корея… Они просто относятся к себе лучше, чем к нам — они управляют огромной машиной по производству денег, которая стоит на наших спинах. Их производство лучше нашего именно потому, что мы им в этом помогаем.

Над нами хохочет весь мир: мы теряем 150 миллиардов каждый год, год за годом, защищая богатые страны и не требуя ничего взамен; мы защищаем страны, которые без нас бы стерли с лица земли за пятнадцать минут. Наши «союзники» наживают миллиарды за наш счет.

Что вы думаете об экономическом превосходстве Японии?

Япония получает 70 % своей нефти из стран Персидского залива, полагается на то, что мы охраняем танкеры с помощью наших кораблей, наших вертолетов, наших солдат. А затем японцы приводят танкеры домой и используют нефть на своих заводах, чтобы вышибить из игры General Motors, Chrysler, Ford. Они в открытую нас нагревают, это позор. Почему они нам не платят? Японцы нам льстят, рассказывают, какие мы великие, кланяются — а потом вытаскивают у нас из кармана деньги. Мы теряем сотни миллиардов долларов в год — а они смеются над нашей глупостью.

Японские ученые разрабатывают машины и видеомагнитофоны, а наши ученые разрабатывают ракеты, которыми мы защищаем японцев. Почему нам не возмещают эти траты? Японцы нас дурят в два приема, отличных приема: сначала они забирают все наши деньги в обмен на потребительские товары, а потом на эти деньги скупают весь Манхеттен. И мы дважды в проигрыше.

Вы противник продажи американской недвижимости японцам?

Я уважаю японский народ, у меня много друзей-японцев. Но попробуйте открыть в Японии дело, просто попробуйте. Это практически невозможно. Японцы скупают наши здания, фирмы с Уолл-стрит — и остановить их нельзя. Мало того, в Нью-Йорке вообще не имеет смысла предлагать свою цену за здания: японцы заплатят больше просто ради того, чтобы нас нагнуть. Они хотят, чтобы Манхеттен принадлежал им.

Конечно, не мне жаловаться: для меня это прямая выгода. Захоти я продать что-нибудь из своих зданий, ко мне очередь выстроится. Но это унизительно. Я отдаю должное японцам и их лидерам, потому что наши по сравнению с ними выглядят вторым сортом.

Группу японских гостей в Нью-Йорке недавно спросили, есть ли что-нибудь, что они готовы покупать у Штатов. Они ответили: полотенца.

Очень выгодная сделка: они покупают наши полотенца, а мы покупаем их автомобили. Мне это выгодным не кажется. Они полностью перехитрили американских политиков; они нас не уважают просто потому, что мы все делаем бесплатно. И это, конечно, касается не только японцев и европейцев — саудиты и кувейтцы просто оттаптываются на нас.

Арабы тратят кучу денег в ваших казино, не так ли?

Они просаживают по миллиону, по два — и счастливы, что отлично провели выходные. Проиграй ты миллион — ты бы потом всю жизнь страдал. А они мне пишут письма о том, как им было здорово.

Избранный президент США Дональд Трамп и премьер-министр Японии Синдзо Абэ во время первой официальной встречи

Вы покупали целые страницы в нескольких крупнейших газетах страны и размещали там не только ваше мнение о внешней торговле США, но и защищали смертную казнь. Почему?

Потому что мне страшно видеть, как страна катится под откос. Если мы хотим вернуть закон и порядок на улицы наших городов, нам нужна смертная казнь, нам нужна сильная полиция. После того текста о смертной казни мне пришло 15 тысяч писем со словами поддержки. И десять или чуть больше — от несогласных.

Вы верите в принцип «око за око»?

Если мужчина или женщина хладнокровно убили кого-то, они должны заплатить. Это должно быть примером всем. Никто не может сказать, что смертная казнь не останавливает преступников. Мы либо ее вернем, либо наше общество сгниет. Оно гниет на наших глазах.

Вы так печетесь о наших гибнущих городах, но ведь можно сказать, что вы ничем не помогаете Атлантик-Сити — только вытягиваете из карманов туристов по 50 миллионов в неделю.

Это дело избранных чиновников. Я ненавижу, когда меня винят во всех проблемах мира. Ко мне приходят и говорят: «А почему ты позволяешь стольким людям жить на улицах?» — как будто я держу ситуацию под контролем. Я никуда не избирался.

А почему бы не использовать ваше влияние в Атлантик-Сити для помощи нуждающимся?

Влияние есть у всех, но это проблема правительства. Я публикую эти объявления, надеясь растолкать правительство, объяснить, что Япония и прочие страны разрывают нас на куски.

Погодите. Вам не кажется, что, учитывая ваше положение в Атлантик-Сити, вы можете сделать что-то большее для борьбы с преступностью, коррупцией, чем-то отплатить городу?

Да, преступность и проституция растут, а администрация Атлантик-Сити нарушает закон. Проблем множество, никаких вопросов. Но огромные деньги, которые я зарабатываю на казино, идут на строительство жилья.

Я содержу отели. Все, что я могу, если подумать, — это просто содержать лучшие отели, зарабатывать как можно больше, привлекать как можно больше денег, часть от которых позже уйдет на налоги. Я жертвую на благотворительность миллионы в год. Ну и, наконец, по закону у меня не может быть никакого влияния на правительство; примите новый закон, который позволит мне хоть что-то делать, и я буду счастлив помочь. У меня в Атлантик-Сити самые потрясающие отели в мире. «Тадж-Махал» — это будет что-то невероятное. И если я сумею растолкать местных чиновников, я помогу моей стране.

Мы говорили о строительстве жилья для малоимущих; а еще где-то вы этим занимаетесь?

Я этим занимался, работая с отцом; я строил жилье для малоимущих и пожилых. И буду строить еще. Проблема тут одна — никто об этом не пишет.

А с другой стороны, пару лет назад вам предлагали открыть роскошный отель в Москве. Хорошая была поездка?

Я туда полетел вскоре после того, как над Россией сбили корейский самолет. И вот я лечу в своем самолете, а мой пилот объявляет: «Мы летим над территорией Советского Союза». И я думаю: «Какого черта я тут делаю?»

Потом смотрю в окно и вижу там два русских истребителя… Потом узнал, что они нас сопровождали. Я настоял, чтобы со мной летели двое русских полковников — так было безопаснее; а мой пилот не очень-то говорит по-русски, и я не хотел никаких недопониманий на линии связи.

А когда вы прибыли в Москву, как прошли переговоры?

Я им сказал: «Парни, у вас тут фундаментальная проблема. Мы тут говорим о строительстве, только никакого права собственности на землю получить нельзя, она вся принадлежит государству. Кто вложится в строительство на земле, которая вся, мать ее, принадлежит Родине-матери?»

Они отвечают: «Никаких проблем, мистер Трамп. Мы утрясем вопросы с арендой».

Я говорю: «Мне земля нужна, а не аренда».

Они что-то подумали и предлагают: «Мистер Трамп, мы создадим комиссию из десяти человек, из них семь будут русскими, а трое — вашими представителями. Все конфликты будут решаться комиссией».

И я думаю: «Охренеть, семь к трем — мы тут сказки рассказываем друг другу или что?»

Каковы ваши впечатления от советского союза?

Не впечатлен. Вся система — это просто катастрофа. Там скоро будет революция; все к тому идет, демонстрации, пикеты. Россию понесло, и правительство об этом знает. Вот моя претензия к Горбачеву — он слишком слаб.

А вы предпочитаете твердую руку, как в Китае?

Когда у них на Тяньаньмэнь вышли студенты, китайцы чуть все не провалили. А потом они повели себя жестоко, чудовищно — но подавили протест силой. Вот пример пользы силы. А наша страна сейчас выглядит слабой… В нас плюет весь мир…

А почему слаб Горбачев?

Я думаю, его свергнут: он показывает просто невероятную слабость. У них внезапно — впервые за все это время — начались шахтерские забастовки, понизу пошло. Все кончится революцией. Тем не менее Горбачева все нахваливают как замечательного политика — и нужно продолжать нахваливать, он СССР разрушает. Но его слабость будет стоить ему и его дружкам того, что они больше всего ценят — их работы.

Кроме застройки вы обсуждали с высшими советскими чиновниками потенциальные сделки. Какое впечатления они на вас произвели?

В общем, они гораздо круче и умнее наших представителей. У нас в стране люди есть не глупее, только их, к сожалению, никуда не избрали. Мы все еще страдаем от потери лица при администрации Картера — у нас вертолеты в Иране один в другой врезались.

В этом просто весь Картер. Вот его выносят с беговой дорожки, кислородный баллон цепляют. Я не хочу, чтобы моего президента приходилось выносить с беговой дорожки. Я не хочу, чтобы мой президент прилетал в Австрию и падал там с трапа. Некоторые из наших президентов были полными дебилами. А мы должны быть жестче.

«Жестче». Ваше любимое слово. Что вы под этим понимаете?

Жесткость — это внутренняя готовность победить противника и сделать это с улыбкой. Жесткость — это систематическая победа.

Иногда вы звучите как кандидат в президенты, заводящий избирателей.

Я не хочу быть президентом. Мой фонд многим помогает, а за синей птицей я не гонюсь.

Но, если погонитесь, в какой из партий вы бы чувствовали себя комфортнее?

Если бы я избирался, я бы победил как демократ, а не как республиканец. Не потому, что я либерал, я-то консерватор. Но работяги меня бы и избрали. Я им нравлюсь. Когда я иду по улице, мне таксисты из окон кричат.

Еще одна игра: что бы президент Трамп сделал первым делом, попав в овальный кабинет?

Много чего. Я бы показал, что мы не слабаки. Я бы ввел налог на каждый Mercedes-Benz, ввозимый в страну, на все японские товары. И были бы у нас снова прекрасные союзники.

А спасли бы вы всех наших заложников в Ливане?

Во-первых, им всем наше правительство велело туда не лезть. Человек решил работать в Бейрутском университете вопреки советам, а потом его захватили.

Он сам виноват?

Жалеть его можно, но не надо вокруг него строить всю нашу внешнюю политику. Но вот когда они убили полковника Хиггинса — вот тут я бы немедленно дал военный ответ. Я бы выбрал цель, которая для них представляет ценность, и разнес бы ее. В остальных случаях я бы сказал захватившим заложников людям, что у них неделя на то, чтобы отпустить их. И через неделю мы начнем действовать так, как считаем нужным. Больше у нас бы людей не захватывали, поверь. Слабость всегда наказуема.

Вы считаете Джорджа Буша излишне мягким?

Мне Буш нравится, я его всегда поддерживал и буду поддерживать. Но я не согласен с его словами о более доброй, тихой Америке. Я думаю, что, если наша страна станет еще добрее или тише, она попросту исчезнет. Я считаю, если бы внешнеполитические переговоры у нас вели люди из деловых кругов — вроде Карла Айкана или Росса Перо, — нас бы зауважал весь мир.

Джордж Буш-младший и Джордж Буш-старший.

Они оба отказались поддерживать Дональда Трампа во время предвыборной гонки.

А Трамп заявил, что именно Джордж Буш-младший ответственен за теракты 11 сентября

Какова была бы позиция президента Трампа по отношению к преступности?

Я вижу, каковы истинные наши ценности, вижу, как люди терпят преступность, как они попросту боятся сказать: «Я хочу видеть смертную казнь». Ну вот я хочу. Куда катится страна, если ты не можешь уложить в могилу сукиного сына, который ограбил, избил, убил и выкинул из окна 93-летнюю женщину? Куда эта страна катится?

Каково мнение президента Трампа о будущем мира в далекой перспективе?

Я думаю о будущем, но описать не берусь. Все может быть. Но я часто думаю о ядерной войне.

Ядерная война?

Я всегда ее обдумывал. Ядерная война в моей картине мира — важный элемент. Это величайшая из возможных катастроф, величайшая из угроз всему миру — и никто не обсуждает ее детали. Это как с болезнью: никто не верит, что заболеет, пока не заболеет. Никто не хочет об этом говорить.

Я считаю, величайшая глупость — вера людей в то, что ядерной войны не будет, потому что, дескать, все знают, насколько она будет разрушительна. И это полнейшая херня.

И что, в кабинетах компании Трампа есть люди, которые думают именно так?

Разве что в самом низу. Я бы никогда не нанял человека, который всерьез так думает, потому что у него мозгов не хватает. Он живет в сказочном мире. Это как думать, что «Титаник» не может утонуть. Слишком многие страны имеют ядерное оружие; никто не знает, куда оно направлено и какая кнопка запустит ракеты.

Бомба, которую Трумэн сбросил на Хиросиму, — игрушка в сравнении с современными. На нас прямо сейчас нацелена тысяча ракет, и никто даже не знает, а точно ли они прилетят. Никто их толком не испытывал. Эти черти во власти стену покрасить не в состоянии, а мы им даем ракеты, направленные на Москву. А если они не в Москву полетят? А если наши компьютеры не сработают? Никто не знает, работает ли оборудование, а я читал пару отчетов — и там пишут, что есть вероятность, что оборудование может и не сработать. Это полный бардак.

И что бы с этим делал президент Трамп?

Он бы верил в превосходящую военную силу. Он бы никому не доверял. Он бы не доверял русским; не доверял бы нашим союзникам; у него был бы огромный арсенал, он бы доводил его до совершенства и разбирался, как все работает. Проблема-то еще и в том, что мы защищаем самые богатые страны Земли бесплатно… Да весь мир хохочет, глядя, как мы Японию защищаем…

Погодите. Если вы считаете, что общество ваши взгляды разделяет и с работой вы бы справились, почему бы не избраться в президенты?

Я бы справился лучше всех или как минимум не хуже остальных. Но я надеюсь, что Джордж Буш покажет себя с наилучшей стороны.

И вы категорически не желаете быть президентом?

Я не желаю быть президентом. Я уверен в этом на сто процентов. Я изменю свое мнение, только если увижу, что страна летит к чертям.

Поговорим о более приземленных делах. Один из самых нелюбимых вами политиков — Эд Коч, мэр Нью-Йорка. Вы отлично проводили время: он вас дразнил «хрюшкой», а вы его назвали «кретином». Как вы думаете, почему он проиграл выборы?

Он потерял людей, возгордился. Он не только бросил своих друзей, но еще сглупил, критикуя их. Коррупция — это только часть его проблемы. Он стал отвратителен, зол, очень жесток. Он очень быстро предавал.

Когда у его друзей, у Бесс Майерсон и прочих, начинались проблемы, он тут же их бросал, даже не выяснив до конца, что случилось. Он только о своей заднице и думает, а вовсе не о городе. Глупая ситуация: единственным, кто не знал, что его администрация разваливается, оказался он сам. Власть развращает.

У вас, по идее, больше власти, чем было у Коча. И этой власти становится все больше. Не боитесь, что она и вас развратит?

Я думаю, что иногда власть развращает — слово «иногда» здесь важно.

Опять же, о местных делах. Сообщали, что вы хотели стать владельцем местной бейсбольной команды в новой бейсбольной лиге, несмотря на то что вы столкнулись с проблемами, будучи владельцем «Нью-Джерси Дженералс», пока была жива Футбольная Лига США.

Это больше не так. Мне это больше не интересно. Спорт — паршивое дело. Если спортсмен получит травму или плохо выступит, он все равно требует денег; а если он себя показал лучше, чем обычно, то тут же требует пересмотра контракта. Мне больше нравится бокс.

Чистый и прямолинейный спорт. Как один из промоутеров Майка Тайсона, что вы можете о нем сказать?

Я знаю Майка, как никто другой; у меня есть мнение и о его достоинствах, и о его пороках. Но рано пока об этом говорить. Я понимаю, чего он хочет. И нет, я не виню Дона Кинга в том, что он подписал с Тайсоном контракт, работающий в пользу Дона Кинга.

Вы с ним познакомились, когда он еще был женат на Робин Гивенс, так?

Да. Очень смеялся, когда она сначала заявила, что не хочет от него никаких денег, а потом подала в суд. Майк выиграл дело. Там все кончилось в тот момент, когда она решила идти в суд и подала на развод. Так обычно и бывает с чемпионами — чемпион всем нравится.

Как ваш брак?

Отлично. Ивана очень добрая и хорошая женщина. Я думаю, у нее сильные инстинкты и драйв хорошего менеджера. Она сконцентрирована на деле и перфекционистка.

А в качестве жены, а не менеджера?

Я не обсуждаю свою личную жизнь… Она прекрасная мать, хорошая женщина, знающая свое дело.

Что вы чувствовали, когда Хосе Торрес написал свою книгу, частично опубликованную в Playboy, о сексуальной жизни Тайсона? О том, что он бьет женщин? О его сексуальных подвигах?

Очень жаль, что на всех великих бойцах в истории висит что-то подобное. Да и на политиках, если подумать. Мы живем в эпоху, когда не осталось никаких границ дозволенного, что очень плохо для страны. Мы будем терять талантливых людей просто потому, что кому-то нравится глядеть на красивых девушек или парней.

Сексуальные приключения человека никакого отношения не имеют к его работе, но стоит кому-то об этом написать, и мы теряем хорошего человека, а страна становится хуже. Я знаю политиков, которые любят женщин и не хотят, чтобы хоть кто-то об этом знал — а то вдруг они потеряют голоса гомосексуалистов. Понятно? И если мы движемся в этом направлении, то у нас проблемы.

Что для вас брак? Он моногамен?

Я могу не отвечать на этот вопрос. Я никогда не обсуждаю свою жену — одно из преимуществ того, что я не политик. Мой брак — мое личное дело и им останется.

Но вам нравится флирт?

Я думаю, любому мужчине нравится, а если он говорит обратное, то он либо врет, либо политик, который хочет набрать еще четыре лишних голоса. Думаю, все любят нравиться. Особенно если речь идет о тех слоях, где много успешных людей с раздутым эго. Это же важно. Людям нравится, когда другие к ним хорошо относятся.

Вы и ваша жена часто становитесь мишенью весьма жестоких шуток со стороны журналов вроде SPY. Там вас называют «вульгарным богачом с коротенькими пальцами». А недавно они разместили на обложке очень неприятный снимок вашей жены. Что вы об этом думаете?

Десять лет назад я куда тяжелее переживал такие вещи. А теперь мне почти все равно.

Это все, что вы можете сказать о SPY?

Это мусор.

Полагаю, к Forbes вы относитесь куда серьезнее — журнал утверждает, что ваше состояние равняется полутора миллиардам долларов. А вы называете цифру в 3,7 миллиарда. Какая из этих цифр верна?

Не буду ничего говорить. Business Week и Fortune оценивают меня дороже Forbes. Я знаю кучу народа из списка Forbes, которым там делать нечего. Очень неточная информация. Малькольм Форбс, видимо, решил меня принизить. А вот у Business Week и Fortune нет яхт, и им все равно.

Кстати о Малькольме Форбсе. Почему вы не приняли его приглашение на вечеринку в Марокко?

Я хотел поехать, но не смог из-за плотного графика.

А вы бы потратили три миллиона на собственную вечеринку?

Для Малькольма это было отличным вложением. Он внимания прессы получил на 50 миллионов. Ему нужно так каждый день делать. Точно так же есть люди, которые не понимают, зачем я строю яхту еще роскошнее «Принцессы Трамп». Это будет высший класс, что-то невероятное.

Дональд Трамп на обложке Forbes USA. Сентябрь 2016 года

Давайте поговорим о том, что вам интересно — о зданиях. Архитектурный критик New York Times Пол Голдбергер нелестно отзывался о ваших зданиях. Он назвал их кричащими, архитектурным нарциссизмом.

У Пола Голбергера чудовищно плохо со вкусом. Ему нравятся абсолютно провальные здания. Пол страдает от неизлечимого порока. Как у архитектурного критика может быть плохой вкус?

Но он работает в Times, и потому, к большому сожалению, его вкус имеет значение. Вот почему строят сейчас каких-то уродов. Уйди Пол из Times или уволь его из Times кто-нибудь — тут же выяснится, что его мнение ничего не значит.

Но ведь не только архитектурные критики осуждают ваше желание поставить свое имя на все подряд. Вы всегда будете так делать?

Нет. Я владею отелем «Гранд-Хайатт»; я же не зову его отелем «Трамп». Я владею «Плазой», а не «Трамп Плазой». Но с маркетинговой точки зрения выгодно ставить свое имя на здания. Я строю «Трамп Палас» — и, назови я его по-другому, я бы потерял сотни долларов на квадратный метр. Что касается Trump Shuttle — он мне принадлежит всего полгода, а мы уже контролируем 50 % рынка в Вашингтоне, Бостоне и Нью-Йорке. Назови я его иначе, не было бы у нас такого успеха.

«Тур-де-Трамп» сначала планировали назвать «Тур-де-Джерси». У нас в зал набилось 473 журналиста — на пресс-конференцию о велосипедах; а сколько бы пришло, назови мы все это «Тур-де-Джерси»? Ничего бы не вышло.

У вас столько занятий, вы заключаете столько сделок, вы рекламируете столько вещей — ночью, когда все журналисты ушли, вы чувствуете покой и удовлетворение?

Я слишком суеверен, чтобы чувствовать удовлетворение. Я стараюсь не застревать в мыслях о прошлом. Люди, которые этим грешат, быстро разоряются. Я никогда не удовлетворен. Жизнь — то, чем ты занимаешься, пока ждешь смерти. Это, между прочим, довольно печально.

Жизнь? Или смерть?

И то, и то. Вот мы здесь, живем 60 лет, 70 или 80 — а потом нас нет. Ты можешь побеждать, побеждать и побеждать — но, в конце концов, ни черта это не значит. Но имеет смысл всем этим заниматься, просто чтобы не скучать.

Согласны с надписями на футболках: «У кого больше игрушек, тот и выиграл»?

Зависит от критерия победы. Некоторые мои друзья — невероятно богатые и невероятно несчастные люди. Я твердо уверен в том, что успешные люди никогда не чувствуют себя счастливыми, потому что вперед их толкает неудовлетворенность. Никогда не встречал ни одного успешного человека, который бы не был невротиком. Это не так уж плохо… Контролируемый невроз.

Что вы имеете в виду?

Контролируемый невроз — это огромное количество энергии, огромное количество внутреннего недовольства, которое внешне незаметно. А еще помогает не спать подолгу. Я сплю четыре часа в сутки. У меня есть друзья, которым нужно спать по 12 часов — и я всегда им говорю, что у меня огромная фора.

И когда вы ночью не спите, вы один?

Да, да, сложно найти человека, который бы не спал в четыре часа утра.

Вы упоминали, что родились с «искрой». А ваши дети — они ее унаследовали?

Статистически говоря, у моих детей мало шансов. Дети успешных людей обычно имеют кучу проблем. У них нет нужных черт. Точно узнать нельзя, пока их не испытаешь. Но я в хороших отношениях со своими детьми.

Думаете, у них все получится?

Я бы очень хотел, чтобы они занялись моими делами, но 95 % таких детей неспособны к ведению крупного и сложного бизнеса. Нужна уверенность, нужен интеллект, нужна фишка. И если чего-то из этого нет, то ничего у них не выйдет.

Вы всегда говорили, что свою империю вы заработали, а не унаследовали, что конкуренция и борьба сделали вас сильнее. А с какими трудностями сталкиваются ваши дети?

Я верю в гены, верю в то, что, даже если мои дети не столкнутся с трудностями, у них все получится, если есть нужные гены. У меня есть друг — он невероятно умен. Но он никогда не был успешен: он не выдерживает давления. Он покупал дом и весь исстрадался; человеку 40 лет, IQ у него за 190. Однажды он мне позвонил сотый раз за день, волновался об ипотеке. И я сидел в кресле, слушал и думал: «Вот я купил авиакомпанию, отель — и не потерял ни минуты сна». Это удачные гены.

Смогут ли ваши дети когда-нибудь достичь того, чего достигли вы, если у них есть такие гены?

Я не знаю, нужно ли это моим детям. Мне бы больше хотелось, чтобы они научились не строить, а сохранять. Мне не нужен в качестве сына отличный переговорщик — хотя я бы, конечно, хотел, чтобы здесь все работало и без меня. Но я бы хотел, чтобы мой сын был не великолепным предпринимателем, а великолепным менеджером.

У моих детей здоровая психика. Но я часто задаюсь вопросом: а что они подумают, побывав в «Мар-а-лаго» и увидев высоченные потолки, каких они никогда не видели? А когда парень через несколько лет пригласит на свидание мою дочь и приедет забирать ее из «Башни Трампа» — что он почувствует, когда он заберет ее отсюда и привезет в свою квартиру?

Зная все это, принимаете ли вы меры заранее?

Да уже поздновато. Не думаю, что их можно отправить развозить газеты. Хотя мой сын работает на яхте.

Кого в истории вы бы назвали своей ролевой моделью? Кто вдохновляет вас?

Я бы сказал «Уинстон Черчилль», но… Я всегда думал, что Луис Майер прожил потрясающую жизнь, что Фло Зигфельд прожил потрясающую жизнь, что люди вроде Дэррила Занука и Гарри Кона создавали великие и красивые вещи. Работой моей мечты было бы управление студией MGM в 30–40-е гг., еще до появления телевидения.

В те дни царили стиль, магия, которой больше нет. А еще в те времена ситуацию можно было контролировать. В те дни твой лучший актер мог быть алкоголиком и никто никогда бы не узнал. Можно было контролировать вещи на уровне, сейчас невозможном.

Вы говорите о магии и стиле былых времен — но не это ли вы пытаетесь вернуть в Нью-Йорк?

Да, но в моем бизнесе, а не в шоу-бизнесе. Отель «Плаза» дороже, чем любой фильм, что я мог бы снять. Даже если бы я снял целую череду хитов, я бы не заработал и доли того, что заработал на недвижимости. Думаю, я добавил щепотку шоу-бизнеса в то, чем занимаюсь, и это помогло мне в жизни.

То есть постройка новой огромной яхты — это не просто излишество, а еще и новый акт представления?

Так ведь это привлекает людей. Яхта станет восьмым чудом света и создаст вокруг меня ауру, которая привлекает людей. Обойдется мне это в 200 миллионов. Но мне она не нужна! Я был бы счастлив в однокомнатной квартире. Я так жил. В начале 70-х я жил в квартире, из окон которой открывался вид на водокачку.

Если бы вам довелось начинать все заново, чем бы вы занялись?

Хороший вопрос… Есть что-то очень хорошее в земле. И сама земля — это, в принципе, недвижимость. Если правильно устроить финансирование, можно вообще не вкладывать деньги. Издательский бизнес, фильмы, телевещание — все это куда сложнее. Да и немного в мире Рупертов Мердоков, Си Ньюхаусов, Робертов Максвеллов и Панчей Сульцбергеров. Так что я предпочту вновь заняться недвижимостью.

А как насчет фондового рынка?

Это лотерея. Недвижимость — это что-то реальное. Кирпич и бетон.

Жалеете ли вы о своих довольно злорадных заявлениях после «черного понедельника» — вы тогда говорили, что успели выйти из игры вовремя, а остальные разорились?

Нет. Я не злорадствовал. Кто-то сообщил, что я вышел с фондового рынка, а я подтвердил информацию. Не знаю, талант это, удача или инстинкт. Потом я вернулся на рынок. Думаю, сейчас нужно заниматься рынком наличной валюты. Наличность — это все, я люблю игорный бизнес еще и за это.

Во время наших бесед вы выглядели весьма приятным и обаятельным человеком и при этом постоянно говорите о «жесткости». Вы притворяетесь?

Думаю, у всех есть какой-то фильтр. Я честен, и люди работают на меня годами. Люди редко от меня уходят. Но, если кто-то пытается ударить меня в спину, если кто-то пытается взять меня за задницу, я давлю куда сильнее, чем пытались надавить на меня. Тот, кто попытается меня ударить, заплатит. И те, кто уже заплатил, за добавкой не возвращаются. Я не люблю быть битым, не люблю, когда меня используют. Это, кстати, одна из проблем нашей страны сегодня. Нас все используют.

Дональд Трамп разговаривает по телефону в автомобиле после презентации плана по развитию западной части Манхэттена. 18 ноября 1985 года

Мы говорим о вас…

Как я говорил, я изучаю людей и во время каждого торга прикидываю, насколько жесток я должен быть. Я могу быть приятным человеком, могу быть зверем. Нужно уметь и то, и то. Нужно быть сильным. Нужно быть милым. Нужно быть безжалостным. Не знаю, можно ли всему этому научиться. Либо в тебе это есть, либо нет. Вот почему большинство детей могут получать в школе одни пятерки, а потом не добиться в жизни ничего.

Есть ли в вашем переговорном процессе какой-то общий план или вы импровизируете?

Я импровизирую гораздо чаще, чем думают люди.

Вы заключаете все новые сделки, зарабатываете все новые деньги — и встает главный вопрос о Дональде Трампе: когда будет достаточно?

Пока мне нравится этим заниматься, пока мне не скучно, пока есть силы… никогда.

Какой урок вынес Трамп из многочисленных перипетий своей карьеры? Об этом он пишет в книге «Думай как миллиардер»:

«Успех порождает успех. Достигнутые вами результаты — лучший способ произвести впечатление на окружающих. Сейчас, когда у меня за плечами внушительный список грандиозных достижений, мне гораздо проще заключать сделки. Для того чтобы впечатлить бизнес-сообщество, необходимо демонстрировать успех. Если вы молоды и пока не можете похвастаться необыкновенными победами, то должны хотя бы создавать видимость успеха. Неважно, большой он или маленький, — все равно вы должны начать с чего-то впечатляющего, что послужит фундаментом для достижения реального успеха».

Дональд смог погасить все свои долги только к 1997 году, приступив к осуществлению новых проектов. В 1997 году началось строительство «Риверсайд-Саут» («Трамп-Плейс») — комплексной застройки вдоль реки Гудзон. В 2001 году Дональд завершил строительство Trump World Tower — 72-этажного жилого небоскреба напротив штаб-квартиры ООН. Это было самое высокое жилое здание в мире до того, как были построены 21-st Century Tower в Дубаи в 2003 году и Tower Palace в 2004 году. Владельцы соседних зданий выступали против строительства из-за его высоты и различных внешних особенностей. Кроме того, противники строительства указывали на то, что из-за своей высоты башня затмит штаб Организации Объединенных Наций, находящийся через улицу.

Trump World Tower оценивается приблизительно в 300 миллионов долларов, потраченных на строительство. Цены на квартиры варьируются между 652 тысячами долларов за студию (их в здании немного) и 28 миллионами долларов. Пентхаус из двух этажей общей площадью 1858 кв. метров оценен в 58 миллионов долларов. Эти апартаменты, после неудачных попыток продажи в течение нескольких лет, были разделены на четыре части. В настоящее время арендная плата от частных владельцев колеблется от 2800 до 3700 долларов за студию и 4600 долларов за двухкомнатные апартаменты.

В апреле 2006 года на первом этаже был открыт ресторан азиатской кухни Меrу. Также здесь расположен бар, который называется World Bar.

Благодаря реалити-шоу «Кандидат» Дональд Трамп стал общеизвестным среди простых обывателей, в нем он долгое время являлся исполнительным продюсером и ведущим. Шоу было запущено в 2002 году и по настоящее время имеет высокие рейтинги.

Первоначально для него это был большой риск: организовывая такое предприятие и выступая телеведущим, можно было легко нанести вред своей деловой репутации.

«Из всех полученных вами советов выберите самый лучший, а потом доверьтесь своей интуиции», — гласит одно из жизненных правил Трампа. Как оно реализуется на практике, видно из его подробного рассказа об участии в реалити-шоу:

«Несколько лет назад, когда реалити-шоу находились на пике популярности, мне нравилась сама идея, но отнюдь не привлекала мысль об участии в них. Интересно было наблюдать их со стороны, но каждый раз, когда мне предлагали стать героем подобного рода шоу, я находил сценарий скучным и глупым. Одна только мысль о том, что за мной будут наблюдать тысячи людей, что моя жизнь станет достоянием общественности, приводила в состояние дискомфорта. Каждый мой шаг будет запечатлен камерой: вот я чищу зубы, расчесываю волосы, провожу встречи, обедаю на своем рабочем месте. Нет, такое пристальное внимание к моей персоне меня совсем не устраивало. Я без колебаний отклонял все предложения.

Пару лет спустя Лес Мунвес, директор компании CBS Entel’tainment (одна из трех крупнейших телерадиовещательных компаний США), попросил разрешить ему съемку финальной части реалити-шоу “Последний герой” (Survivor) на катке “Воллман” в Центральном парке. (По договору долгосрочной аренды каток “Воллман” после реставрации отошел под мое управление.) Идея показалась мне интересной, поэтому я не смог отказать. И был немало удивлен, когда, приехав посмотреть на то, что там происходит, увидел вместо катка джунгли. В тот день ко мне подошел молодой человек и представился Марком Бернеттом. Мог бы и не представляться, я знал, кто он такой. Марк попросил меня о встрече, сказав, что у него есть очень интересная идея. И я согласился.

Через неделю он пришел в мой офис и после непринужденной беседы рассказал, что у него есть идея создать новое реалити-шоу, место действия которого джунгли, где идет борьба за существование, только на сей раз это будет не дикая природа, а деловые районы Нью-Йорка. Реалити-шоу будет построено на 13-недельном испытании при приеме на работу, а победитель станет моим сотрудником в реальной жизни и получит работу в Trump Organization. Мне сразу понравилось, что шоу будет иметь образовательный подтекст. Это была новая концепция реалити-шоу, и я, не раздумывая, согласился.

Баннер, рекламирующий реалити-шоу Дональда Трампа «Кандидат». 2004 год

Как мы знаем, Дональд Трамп любит жить красиво. Он из тех людей, которые предпочитают роскошь и не стесняются этого.

Он, безусловно, наделен ораторским даром — уверенно выступает перед большой аудиторией, умеет зажигать толпу.

Дональд написал множество книг, которые стали настоящими бестселлерами (список книг приведен в конце книги).

Личная жизнь Дональда так же, как и его бизнес всегда была насыщенной. Трамп много раз говорил, что питает огромную страсть к красивым женщинам. Конечно, это весьма очевидно, ведь он является создателем конкурса «Мисс Вселенная» и «Мисс Америка».

Как бы Дональд, однако, ни старался, счастливую семейную жизнь ему не удалось построить. Первый брак принес ему и чешской горнолыжнице Иване Зельничковой трех детей: «Нельзя сказать, — иронизировал Трамп, — что от него не было никакой пользы, но опрометчиво предполагать, что человек, который нравится нам в данный момент, не разонравится потом. Нужно радоваться моменту, который происходит именно сейчас».

Ивана привнесла в жизнь Дональда новые перспективы; являясь хорошим управленцем, она участвовала практически во всех проектах, начатых Дональдом, причем хорошо выполняла взятые обязательства.

Как позже признается сам Дональд, каждая жена привнесла в его жизнь нечто новое. Второй женой была Марла Энн Мейплз, на которой бизнесмен женился в 1993 году. Она родила ему прекрасную дочь. После шести лет брака они развелись.

В январе 2005 года Дональд женился в третий раз на модели из Словении Мелании Кнаусс. Через год она родила ему сына Бэррона Уильяма Трампа.

Дональд уже не молод. Про проблемы со своими бывшими женами он сказал просто: «Я только знаю, что для них (Иваны и Марлы) было очень трудно соперничать с тем, что я люблю. Я действительно люблю то, что делаю». В жизни Дональда на первом месте всегда был бизнес, и женам приходилось с этим мириться. Но разве могло быть иначе в жизни миллиардера, увлеченного сделками с недвижимостью?

В 2008 году Дональд сделал предложение австралийской певице Данни Миноуг, но она его отвергла.

Дональд увлекается игрой в гольф и регулярно принимает участие в соревнованиях в своем клубе — Winged Foot Golf Club.

Впрочем, несмотря на возраст и огромное состояние, у Дональда есть мечта: он хочет реализовать такой проект, который внесет его имя в мировую историю. Проект, который будет существовать веками.

Согласно исследованию журнала Forbes, Дональд Трамп является самым известным бизнесменом в США. Он даже более знаменит, чем такие титаны, как Билл Гейтс и Стив Джобс. Как такое могло случиться? Скорее всего, этому поспособствовало то, что Трамп является частым гостем на канале NBС. Ведь, о чем вы уже читали, он является ведущим шоу «Кандидат» на американском телевидении, и, кроме того, устраивает конкурс «Мисс Вселенная» среди самых красивых женщин мира.

В 2005 году модель Мелания Кнаусс вышла замуж за миллиардера Дональда Трампа.

К выбору наряда она подошла очень ревностно и долго выбирала подходящую модель среди свадебных коллекций многих домов моды, пока не остановилась на платье от Christian Dior стоимостью 200 тысяч долларов и весом 22,5 кг

Все началось, когда 7 октября 1999 года было объявлено о созыве исследовательского комитета для принятия решения об участии Дональда Трампа в президентской гонке 2000 года от реформистской партии.

В сентябре 2010 года Дональд заявил, что «всерьез обдумывает» возможность баллотироваться на пост президента США в 2012 году. На выборах 2008 года он поддерживал кандидата от Республиканской партии Джона Маккейна, который в итоге проиграл демократу Бараку Обаме.

25 января 2015 года Трамп заявил, что обдумывает возможность выдвижения своей кандидатуры на предстоящих президентских выборах 2016 года.

Гонка за пост президента в 2016 году началась на удивление рано — еще весной 2015 года — возможно, из-за того, что ряд приоритетных депутатов, включая Хиллари Клинтон, заранее заявили о своих претензиях на президентский пост.

В этой гонке участвовало множество представителей от Республиканской партии. Долгое время фаворитом являлся Джеб Буш, сын одного из бывших президентов и брат другого. Ему удалось собрать на рекламную кампанию наибольшую сумму среди кандидатов — 120 миллионов долларов.

В июне в гонку вступил Дональд, тем самым заявив о своих амбициях. Он быстро начал набирать популярность и затмил предыдущих фаворитов Республиканской партии.

Тактикой Дональда в этой борьбе стали прямолинейные высказывания в адрес других кандидатов, что вызывало неизменное пристальное внимание прессы к персоне и поведению кандидата — для Дональда это привычно. Он просто сменил полюса влияния, перенаправив экстравагантную энергию от бизнеса к политике. Это вызывало критику со стороны одной части наблюдателей, однако при этом привлекало симпатии другой.

В интервью Дональд активно критикует вашингтонских политиков и традиционный истеблишмент, стоящий во главе обеих партий — как Демократической, так и Республиканской (к которой сам принадлежит). При этом он не стесняется делать резкие выпады против однопартийцев, оспаривающих у него право на номинацию от Республиканской партии.

На фоне закаленного на долгой бизнес-арене Трампа прежние лидеры президентской гонки выглядели бледно и неубедительно. Как правило, многие избиратели не могли понять, чем один кандидат отличается от другого: все они склонны говорить заранее подготовленные фразы и на все вопросы давать максимально обтекаемые ответы, из опасений задеть хоть какую-нибудь потенциальную группу избирателей, навлечь на себя критику или ограничить в будущем свободу маневра. На их фоне Трамп выделялся тем, что четко заявлял свою позицию, не боясь быть резким, и производил впечатление человека, который говорит то, что думает. Ясно, что американский избиратель устал от общих фраз и расплывчатых обещаний и теперь хочет увидеть во власти людей, говорящих конкретно и по теме.

Дональд часто навлекал на себя волны критики различных групп за те или иные высказывания. Например, Дональд весьма резко отозвался о сенаторе Джоне Маккейне, бывшем ветеране Вьетнамской войны, заявив, что тот «не герой», поскольку просто пробыл во вьетнамском плену 5 лет, — что в этом может быть героического?

Он неучтиво прервал телеведущую, атаковавшую его чересчур агрессивными вопросами, что могло задеть часть женской аудитории. Кроме того, Дональд регулярно нападал на своих конкурентов из числа Республиканской партии. Он высмеял бывшего губернатора Техаса Рика Перри, заявив, что тот стал с недавних пор носить очки, чтобы казаться умнее.

6 августа 2015 года на канале FOX состоялись первые теледебаты среди кандидатов-республиканцев, их смотрело рекордное количество зрителей — 24 миллиона. На них Дональд подтвердил свою репутацию и одновременно зафиксировал лидерство среди других кандидатов.

Главным конкурентом Дональда являлся экс-губернатор Флориды Джеб Буш. Трамп начал критиковать его как выходца из правящей верхушки. Поначалу Буш принципиально игнорировал выпады Дональда, пытаясь сосредоточиться на создании позитивного имиджа респектабельного политика и достойного президента США. После того как он убедился, что такая тактика не дает результата, назвал Дональда «придурком» в эфире NBC. Как результат, рейтинг Буша, как и других республиканских фаворитов, заметно снизился.

Больше всего избирателям понравилась в программе Трампа тема нелегальной миграции. В нескольких громких заявлениях Дональд обвинил правительство Мексики в том, что оно посылает в США «преступников и насильников». При этом возмущение части общественности и угроза потерять голоса латиноамериканских избирателей не заставили его отказаться от своих слов. Трамп заявил, что в случае прихода к власти депортирует из страны всех нелегальных мигрантов (на данный момент их насчитывается более 11 миллионов человек). Помимо этого, он собирается усилить охрану границы и увеличить визовый сбор с мексиканцев, въезжающих в США. Дональд также предлагает ограничить число выдаваемых видов на жительство («грин-кард») для иностранных рабочих с тем, чтобы стимулировать работодателей принимать на работу американцев.

Жесткая антииммиграционная риторика привлекла к Трампу симпатии части избирателей, невольно заставив и других кандидатов уделить больше внимания данному вопросу. Другим фактором обострения миграционной темы в последнее время стал указ президента Обамы, отменяющий обязательную депортацию части нелегальных мигрантов, в основном из стран Латинской Америки. Тем самым демократы попытались привлечь на свою сторону голоса испаноязычных избирателей. Однако данная мера вызвала шквал критики со стороны республиканцев.

Дональд Трамп и Тед Круз

Сам Трамп неоднократно высказывался о господствующей в американском политическом поле политкорректности как о вредном для страны явлении. Он стремился создать себе имидж «рубахи-парня», который всегда говорит о том, что думает, и не особенно заботится о последствиях. Из-за подобного подхода Трамп нажил множество врагов, однако при этом привлек довольно многочисленную группу сторонников. Эти избиратели считают классических американских политиков лживыми и коррумпированными, они ненавидят вашингтонский истеблишмент и надеются на то, что Трамп сможет расшатать сложившийся порядок вещей. Можно сказать, что американский миллиардер сейчас занимает в американской политике примерно ту же нишу, что в российской политике традиционно занимал Владимир Жириновский. Их социальная база поддержки довольно сходна между собой.

Противники Трампа надеялись поймать его на ошибке, надеялись, что он рано или поздно исторгнет из себя что-нибудь совсем уж непристойное и это в итоге все-таки оттолкнет от него избирателей. В долгосрочной перспективе в рамках длинной предвыборной гонки подобные риски довольно велики: столь ранний старт кампании обещал длительную борьбу и возможную смену приоритетов и лидеров. Однако рейтинг Трампа только рос, каждое его публичное появление собирало толпы людей и вызывало ажиотаж в прессе.

В Демократической партии главным противником Дональда стала Хиллари Клинтон. Подобный противник довольно удобен, поскольку имеет высокий антирейтинг (многие избиратели говорили, что ни в коем случае не будут голосовать за нее) и позволяет подчеркнуть ее достоинства как кандидата: ответственность, политическую грамотность, наличие опыта работы на государственных должностях. Сам Трамп постоянно повторял, что не является профессиональным политиком и никогда не занимал официальных постов — так он пытался дистанцироваться от истеблишмента.

Некоторые скептики из числа республиканцев даже считали, что Трамп находится в сговоре с четой Клинтонов, давнее знакомство с которыми он не считает возможным отрицать. Известно, например, что демократ Билл Клинтон лично звонил Трампу, чтобы побудить его играть «более значимую роль в Республиканской партии».

Сам Трамп отрицал обвинения в сговоре. На самом деле он давно начал проявлять свои президентские амбиции и пробовал силы еще на праймериз 2012 года — тогда, правда, без особого успеха. И в дальнейшем миллиардер все более резко нападал на Хиллари Клинтон, добиваясь ее отказа от борьбы за президентское кресло. В случае ее выпадения из гонки и выхода к финалу выборов другого демократического кандидата — Берни Сандерса — Трамп имел бы довольно реальные шансы на победу. Сандерса поддерживали левые, однако центристы были против него и могли бы отдать свои голоса даже такому неоднозначному персонажу, как Трамп.

Популярность Хиллари Клинтон снижалась, ей все время приходилось отбиваться от нападок своих политических оппонентов. Весьма неприятный оборот приобрело дело с электронной перепиской Клинтон в период ее работы в должности Госсекретаря. Она использовала для этого свой личный электронный сервер, что не вполне согласуется с официальными правилами (переписка могла содержать секретные сведения, которые могли попасть в сеть или стать достоянием посторонних людей). ФБР и Министерство юстиции ведут официальное расследование по данному делу, которое еще может принести неприятные для Клинтон сюрпризы. Впрочем, у четы Клинтонов большой опыт выпутывания из различного рода скандалов.

Между тем Дональд Трамп, несмотря на резкость в высказываниях (в основном в адрес своих политических противников), начал занимать довольно умеренные позиции по большинству вопросов внутренней и внешней политики, за исключением миграции.

Как и все республиканцы, Трамп — против усиления вмешательства государства в экономику и критикует реформу здравоохранения президента Обамы. Однако, в отличие от ряда своих однопартийцев, он не высказывается за снижение подоходного налога, что могло бы рассматриваться как уступка в пользу богатых и представило бы миллиардера в невыгодном свете.

Во внешней политике он также стоит на умеренных позициях, отмечая, что США берут на себя слишком много ответственности в международных делах, пытаются играть роль мирового полицейского и в результате навлекают на себя всеобщую ненависть. В отличие от почти всех других республиканцев, он в принципе не отвергает возможность ядерной сделки с Ираном, хотя и оговорился, что ее следует проводить с позиций силы, после введения в действие максимально возможных санкций.

Интересно, что Трамп не пытается набрать очки на антироссийской риторике и никогда не высказывался против Путина, в отличие от ряда своих коллег по партии — таких, как, например, Тед Круз. Он даже заявляет, что следует улучшить отношения с Россией и Китаем и найти общий язык с президентом Владимиром Путиным. Трамп ранее бывал в России по делам бизнеса и сохранил хорошее впечатление о россиянах, с которыми имел дело.

Вместе с тем Трамп выступает за увеличение расходов на оборону.

Он также называл Клинтон «худшим госсекретарем» в истории США. Напомним, что именно в тот период Вашингтон пытался проводить политику «перезагрузки» в отношениях с Москвой.

Что касается событий на Украине, Трамп считает их прежде всего проблемой Европы, а не США: «Взять, к примеру, Украину: мы играем лидирующую роль в этом вопросе. Где Германия? Где страны Европы?» Миллиардер подчеркивает, что «не против помочь им», но роль Европы должна быть более активной: «Германия обладает очень большой экономической мощью… Почему она не играет в этом вопросе основной роли? Мы как будто выполняем роль мирового полицейского».

Миллиардер не смог даже дать четкого ответа на вопрос, поддерживает ли он вступление Украины в НАТО: для него это кажется непринципиальным. Обходит молчанием он и тему Крыма.

Между тем в борьбе с Исламским государством Дональд Трамп, как и другие республиканцы, поддерживает более агрессивную стратегию. Он предлагает направить в регион американские наземные войска, правда, лишь с ограниченной миссией, чтобы взять под контроль нефтяные месторождения и не дать экстремистам получать с них доход.

Интересно, что, будучи самым богатым из кандидатов, Трамп собрал очень мало пожертвований на проведение кампании. Он заявил, что тем самым сохранит независимость от спонсоров и лоббистов. Дональд объявил, что готов потратить 1 миллиард долларов из личных средств для победы в президентской гонке. Пока (в 2015 году), однако, он израсходовал лишь незначительные по сравнению с другими кандидатами суммы (1,4 миллиона долларов), а основным средством его продвижения стали СМИ, уделяющие повышенное внимание экстравагантной персоне миллиардера и его неоднозначным высказываниям. Это позволило ему опередить в опросах гораздо более щедро расходующих предвыборные фонды конкурентов, в том числе Джеба Буша, Теда Круза, Марко Рубио и Скотта Уокера.

По результатам общенационального опроса, проведенного специалистами Университета Монмута (штат Нью-Джерси) в декабре 2015 года, поддержать Трампа на выборах были готовы 41 % респондентов. Миллиардер значительно опережал всех других соперников из числа однопартийцев. На втором месте — сенатор от штата Техас Тед Круз (14 %), на третьем — сенатор от штата Флорида Марко Рубио (10 %). Далее следовали бывший нейрохирург Бен Карсон (9 %) и экс-губернатор Флориды Джеб Буш (3 %). Опрос проводился среди граждан США, имеющих право голоса и поддерживающих Республиканскую партию. Ранее рейтинг миллиардера, в соответствии с результатами аналогичных исследований, еще не поднимался так высоко.

Но это пока промежуточные цифры.

Официальный кандидат на пост президента США от республиканцев будет назван на национальном съезде партии 18–21 июля 2016 года в Кливленде (штат Огайо).

Демократы проведут свой съезд, на котором им предстоит утвердить кандидата в президенты, в Филадельфии (штат Пенсильвания) 25–28 июля 2016 года.

А 45-й президент США будет избран путем выборов из кандидатов от двух партий 8 ноября 2016 года. Действующий президент Барак Обама по закону не имеет права вновь баллотироваться на высший государственный пост.

Чему нас учит история Дональда Трампа? Какие выводы мы можем сделать?

На мой взгляд, Дональд является очередным доказательством того, что все возможно. Не важно, где вы родились, сколько вам лет, имеете ли вы деньги на данный момент либо нет: все ответы на вопросы о тайнах успеха заключены в нашем восприятии и взгляде на проблемы.

1. Никогда не бойтесь сдать сдачи!

«Поймите, если на Вас морально давят — тогда отвечайте тем же. Если Вас просто так оскорбляют — нападайте на обидчиков со всей силой! Не доверяйте никому! Я понимаю, что, возможно, это Вам покажется не очень хорошим советом, но запомните: даже Ваш самый лучший друг может соблазнить Вашу супругу!»

2. Оптимизм всегда должен быть на первом месте! Даже если вы потерпели неудачу.

«Знаете, именно мое умение ожидать возможные проблемы очень спасло меня от нелогичных затрат собственной энергии! Я всегда был, есть и буду очень осторожным человеком, но я не пессимист! Лучше называйте это позитивным мышлением, но с оглядкой на реальную жизнь».

3. Всегда следуйте своим инстинктам.

«Запомните, предпринимательство — это Вам не групповое занятие по изучению английского языка! Всегда доверяйте себе! Вы можете иметь успешные университетские дипломы, но без тех самых собственных инстинктов Вам будет ох как трудно подняться наверх и там же удержаться!

Работая, вы накапливаете бесценный опыт, начинайте уже пользоваться им! Прислушивайтесь к сигналам, которые исходят изнутри».

4. Детали — наше все!

«Изучайте все аспекты деятельности, которой занимаетесь, каждая деталь важна! Именно знание полной картины помогает принять наиболее правильное решение».

5. Записывайте все свои доходы и расходы, станьте своим персональным финансистом!

«Знаете, у меня есть множество знакомых, которые ленились углубляться в собственные финансовые отчеты, и таким образом нанимали себе тех самых финансовых консультантов.

Я не один раз видел, как эти “страшные” люди — финансовые консультанты — приводили людей к убытку!»

6. Специально вредите своей репутации.

«Старайтесь высказывать перед своими коллегами наперед продуманные провокационные мнения, чтобы посмотреть на их реакцию.

Я, бывает, делаю какие-то возмутительные замечания на совещаниях, потому что хочу посмотреть, будут ли другие поддакивать или же станут сопротивляться.

Это очень хороший способ оценить тех, кто сидит с тобой за столом».

7. Соответствуйте желаемому уровню с помощью внешнего вида!

«Как всем известно, встречают по одежде: она играет большую роль, может быть и хорошим преимуществом и создать предвзятое отношение к человеку.

Были времена, когда я очень гордился тем, что покупаю себе дешевые костюмы. Для меня было не логично платить тысячи долларов за одежду, если можно было купить ее всего за 50 долларов. Кто об этом узнает?

Уже с годами я понял, что был ой как неправ. Сейчас я покупаю себе дорогую и качественную обувь, и она мне кажется вечной! А про свою дешевую обувь помню, что она быстро изнашивалась и выглядела на те самые деньги, за которые я ее приобрел».

Роскошен во всем! Успешен всегда!

Дональд Трамп со своей супругой Меланией и сыном Барроном позируют для семейного портрета. 14 апреля 2010 года

1. «Лично для меня, богатство — это тот самый инструмент, который позволяет достичь все мои сформулированные цели».

2. «Знаете, я ложусь спать в час ночи, а в пять утра я уже на ногах, приступаю к чтению самых свежих газет. Скажу о себе: я не нуждаюсь в более длительном отдыхе — и именно это обеспечивает мне конкурентное преимущество среди других»;

3. «Знаете, скажу Вам прямо: есть очень много способов, сделать себе карьеру, но самый лучший способ — это родиться в нужном месте и в нужной семье!»

4. «Будьте уверены в себе — это настоящий магнит! Он всегда будет притягивать к Вам людей!»

5. «Мой Вам ценный совет: Никогда, слышите, никогда не взваливайте на своих детей незаслуженное богатство, заработанное собственным умом! Это парализует их, отобьет у них ту самую охоту добиваться успеха в жизни».

6. «Никогда, слышите, никогда не берите отпуск! Зачем он Вам нужен? Вот подумайте… если Ваша работа не доставляет Вам огромного удовольствия, то, значит, Вы работаете не там, где нужно! Знаете, я, даже играя в гольф, продолжаю зарабатывать деньги. Мой бизнес идет!»

7. «Запомните, отличный инвестор — это одно и то же, что и прилежный студент. Каждый день я не ленюсь, а трачу свое время на чтение финансовой прессы!»

8. «Я миллиардер — и я этим горжусь! Для миллиардеров удовольствие и работа — это одни и те же понятия».

9. «Когда Вы что-либо покупаете, никогда не стесняйтесь торговаться, при этом добиваясь для себя более выгодной цены. Я считаю, что та гордость, которая мешает Вам экономить собственные деньги, — это признак неудачника, это глупость!»

10. «Знаете, настоящие миллиардеры (в том числе и я) никогда не торопят время, потому что жизнь — обалденная штука… жаль, что очень короткая».

11. «Я не хочу, чтобы на меня работал человек, у которого совсем нет желания трудиться в моей компании! Вы должны следовать моему примеру: никогда не сидите там, где Вам не нравиться».

12. «Самое преступное в Вашем финансовом благополучии — это когда у Вас есть хорошая идея, а Вы даже не удосужились ее реализовать!»

13. «Всегда относитесь, как влюбленный, к каждому принятию любых решений».

14. «Запомните одно золотое правило: когда Вы смотрите на себя в зеркало — Вы должны гордиться тем, что в нем отображается! Если Ваш вид неопрятен — таким же будет и Ваш бизнес».

15. «Хуже всего, что может проделать бизнесмен, который проворачивает собственную сделку, — позволить своим партнерам, конкурентам почувствовать, как он сильно этого желает!»

16. «Человек-игрок — это тот, кто целыми сутками, днями сидит перед игровыми автоматами. Зато я предпочитаю ими владеть».

17. «Второе по значимости событие в жизни каждого мужчины — это день, когда он покупает яхту, а самое великое событие в его жизни — тот день, когда он ее продает».

18. «В бизнесе лучше быть дерзким, даже нахальным, чем жестким и несговорчивым».

«Всегда старайтесь понять причину своего гнева: порой он вполне обоснован и даже необходим для дела, но иногда служит только индикатором непонимания вами ситуации».

«Если ваши друзья обладают такой же уверенностью в себе, как и вы, это исключает возникновение зависти или ревности к вашим успехам».

«Я считаю, что неумение дать адекватные по размеру чаевые — верный признак неудачника».

«Держитесь скромно, обезоруживающе, преуменьшайте свои достоинства и достижения. Приберегите свою жестокость и умение быть грозным для тех случаев, когда это действительно необходимо».

«Самый большой успех приходит тогда, когда плывешь против течения».

«Плохие времена часто дают прекрасные возможности».

«Как правило, самый простой подход оказывается самым эффективным».

«Всегда помните одно простое правило: одеваться следует для той работы, которую вы хотите иметь, а не для той, которую имеете».

«Я уверен, что нужно тратить столько, сколько считаешь нужным. Но я также уверен в том, что нельзя тратить больше, чем можно».

«Единственный способ разбогатеть — это реализм и предельная честность. Вам нужно расстаться с миром иллюзий, который существует разве что на страницах журналов и на экранах телевизоров. Все не так легко, как вас уверяют. Жизнь — жесткая штука, и люди получают очень серьезные травмы. Поэтому, если вы хотите выиграть, нужно быть крепким как кремень и готовым к тому, чтобы работать локтями и кулаками».

«Мы только кажемся себе цивилизованными. На самом деле мир жесток, а люди безжалостны. Они могут вам улыбаться, но за улыбками прячется желание вас прикончить. Хищники в джунглях убивают ради пропитания — и только люди убивают забавы ради. Даже друзья рады нанести удар в спину: им нужна ваша работа, ваш дом, ваши деньги, ваша жена и ваша собака — в конце концов. Враги и того хуже! Вы должны уметь защищаться. Мой девиз: “Нанимай лучших — и не доверяй им ни в чем”».

«Любые “хорошие времена” — всегда результат вашего упорного труда и постоянной самоотдачи в прошлом. То, что вы делаете сегодня, — залог завтрашних результатов. Если хотите и завтра пожинать плоды, сейте семена каждый день! Если вы хоть на минуту ослабите концентрацию, то неизбежно начнете откатываться назад».

«Покажите мне человека без эго, и я покажу вам лузера».

«Неважно, насколько вы умны, неважно, насколько всесторонне ваше образование и обширен опыт: невозможно быть настолько мудрым, чтобы в одиночку сделать бизнес преуспевающим. Смотрите, слушайте и изучайте. Вы не можете знать все. Тот, кто так думает, обречен быть посредственностью».

«Финансы и бизнес — опасные воды, в которых прожорливые акулы ходят кругами в поисках жертвы. В этой игре знание — ключ к силе и власти. Расходуйте деньги на то, чтобы знать, что вы делаете. Иначе кто-то очень быстро “уделает” вас».

«Финансовая безграмотность — огромная проблема. Люди постоянно вляпываются в опасные ситуации только потому, что как следует не подготовились».

«Чтобы преуспеть, вам нужно отделить себя от 98 % населения планеты. Вы, безусловно, можете попасть в эти избранные 2 %. Ум, трудолюбие или тщательно продуманные инвестиции здесь ни при чем. Существует рецепт, формула успеха, по которой живут верхние 2 % и которой вы тоже можете следовать для того, чтобы преуспеть».

«Я богаче, чем был мой отец, но я начал не с нуля — на старте у меня был очень хороший фундамент. К тому же отец всегда был для меня великолепным примером предпринимателя, и я рос рядом с ним не только как его сын, но и как бизнесмен. Однако члены нашей семьи никогда не соревновались друг с другом, и я думаю, что никогда не будут этим заниматься».

«Несмотря на то, что я бизнесмен, как говорится, до мозга костей и мне приходится часто бывать на людях, я домашний человек. Я люблю приходить домой и оказываться в кругу семьи. Большинство моих знакомых в это не поверят. Все думают, что я — “акула”, и я стараюсь поддерживать этот имидж. На самом деле я мягкий, чувствительный и добрый человек. Но это частная информация. Если мои оппоненты узнают о моих слабостях, это пойдет мне в минус».

«Вы сами диктуете людям, как им следует думать о вас. Ваше отношение к себе очевидно для всех. Ведите себя так, чтобы все понимали: вы стоите дорого. Тогда люди так вас и будут расценивать».

«Как можно быстрее превращайте ваши масштабные мысли в масштабные действия. Не позволяйте ложным отговоркам затормозить вас. Отговорки — симптомы страха».

«Быть уверенным просто, быть сильным легко. До тех пор, пока все идет как надо. Но когда жизнь дает трещину, верить в себя все трудней. И то, что мы думаем под натиском неудач, есть вся правда о нашей уверенности в себе».

«От наших мыслей зависит, удержимся ли мы на плаву или увязнем в трясине уныния. Удержаться и не сорваться получается не всегда. Такова жизнь. Каждый может упасть, но зачем же там валяться?»

«Не позволяйте гневу овладеть вами. Многие думают, что я сердитый, гневный тип. Но это неправда. Я тверд, я требователен — но я никогда не выхожу из себя. Да, твердым надо быть, но неконтролируемый гнев — это не твердость, это слабость. Он уводит вас от цели и разрушает вашу концентрацию».

«Для того чтобы вызвать у людей интерес к себе, нужно самому проявить заинтересованность. Не забывайте об этом простом правиле, и вы сможете с легкостью поддержать любой разговор».

«Распоряжаясь своим имуществом, вы должны помнить, что на вас лежат две обязанности:

1. Не взваливать на своих детей тяжкую ношу незаслуженного богатства, которое может “парализовать” их, отбить у них охоту много трудиться и добиваться собственного успеха в жизни.

2. Оставить часть средств обществу в виде благотворительных пожертвований».

«Лучше всего начать собирать средства для оплаты обучения ваших детей в тот день, когда они появляются на свет или даже раньше. Хорошее образование стоит больших денег, и чрезвычайно важно гарантировать своим отпрыскам хорошие возможности для старта в жизни».

«Никогда не влезайте в долги по вашим текущим расходам; долговые средства следует направлять только на финансирование деловых проектов, которые принесут вам прибыль».

«В сущности, богатеть — это тяжелый труд, и, если идея, которая посетила вас, на первый взгляд кажется неосуществимой, подумайте еще раз, прежде чем отказаться от нее: а так ли она безумна? Ведь не захотите же вы, чтобы кто-то опередил вас и увел из-под носа предназначавшийся вам приз!»

«Уделяйте больше внимания мелким величинам в сфере ваших финансов — центам, процентам. Постепенно накапливаясь, эти мелочи оказывают огромное влияние на ваш бюджет. Мои родители с раннего детства привили мне бережливость, я считаю, что это самое важное качество для того, кто занимается управлением финансами».

«Научитесь великому искусству — забывать. Двигайтесь дальше и не задумывайтесь ни на секунду обо всем плохом, что с вами когда-то случалось».

«Если вас задели и ударили, вцепитесь негодяю в горло. Во-первых, это приятно. Во-вторых, это видят другие. Я люблю это делать».

«Если у вас появились сомнения, просто верьте в себя и считайте, что вы обязательно победите. Никто другой за вас этого не сделает. Не цепляйтесь за чьи-то уверения и не ищите ободрения у других, если вам кажется, что задача вам не по плечу. Развивайте уверенность в себе».

«Проблемы, неудачи, ошибки, потери — все это часть жизни. Примите это как данность. Не позволяйте себе впасть в прострацию. Будьте готовы. И чем в большей степени вы будете готовы, тем меньше вероятность того, что эти проблемы выбьют вас из седла».

«Трудности случаются у всех. Это жизнь. И в катастрофических ситуациях ты показываешь, кто ты на самом деле. Стань тем, кто умеет решать сложные проблемы — и ты станешь тем, кому люди охотно будут платить большие деньги».

«Неудача может либо уничтожить вас, либо сделать вас сильнее. Я верю в справедливость старинной поговорки: “То, что не убивает тебя, делает тебя сильнее”. Я испытываю величайшее уважение к людям, потерпевшим неудачу, но нашедшим в себе силы снова вернуться в игру».

«Если человек понял, что совершил ошибку и извинился, примите его извинения и простите ему, но больше ему не доверяйте».

«Если вы потерпели неудачу, никто не придет вам на помощь — ни друзья, ни государство. Единственная защита и оборона — вы сами, а ваше отношение к происходящему — ключ к тому, чтобы выбраться из передряги».

«Богатые люди богаты потому, что решают трудные проблемы. Вы должны научиться подпитывать проблемами свою энергию. Главы больших компаний получают гигантские зарплаты потому, что они решают проблемы, которые никто, кроме них, не может решить».

«Если вы хотите войти в 2 % избранных, вам придется научиться находить творческие решения для неразрешимых на первый взгляд проблем».

«Если вы даже мечтать не можете о великих делах, то никогда не сделаете в жизни ничего значительного. И не беспокойтесь о том, сможете ли вы воплотить их в реальность. Это не важно. Мечтать — денег не стоит. Так что если уж мечтать, то о великом».

«Всегда тщательно изучайте ценные бумаги, которые вы покупаете. Никогда не соблазняйтесь покупкой “хитовых” акций, то есть самых популярных в данный момент на фондовом рынке. Вложенные подобным образом средства в конечном итоге обычно оказываются выброшенными на ветер».

«Не стоит довольствоваться малым. Всегда рвитесь к вершине. Каждый выдающийся спортсмен и каждый состоявшийся миллиардер стремятся к золоту, а не к бронзе».

«Если вы хотите преуспеть в жизни, вы должны быть способны выдерживать давление. Торгуете ли вы недвижимостью, организуете ли собственное дело, взбираетесь ли по ступенькам корпоративной лестницы — вам придется жить под постоянным давлением».

«Для бизнеса важен каждый доллар и даже каждая монета в 10 центов. Вы назовете это мелочностью? На здоровье. А я — двумя руками за нее. Я всегда найду время для сравнения цен разных поставщиков, причем независимо от того, что намереваюсь купить — автомобиль или зубную щетку».

«Чтобы достичь поставленных целей, нужны терпение и энтузиазм. Мыслите глобально, — но будьте реалистами. Чтобы добиться некоторых своих целей, я ждал целых тридцать лет. Посмотрите на медиамагната Руперта Мердока: сколько лет он дожидался возможности купить The Wall Street Journal. Он всю жизнь хотел приобрести это издание — и знал, что рано или поздно его купит. Руперт — настоящий гений».

«Препятствия возникают постоянно — уж в этом можете быть уверены. Но рассматривайте их как вызов, а не как преграды. Тогда вы найдете в себе силы их преодолеть. Самое важное — быть цепким. И никогда не сдаваться. Двигайтесь вперед, не сводите глаз с цели и не давайте сбоям или неудачам остановить себя».

«Самое худшее, что вы можете сделать со своими деньгами, — это оставить их лежать мертвым грузом на вашем депозитном счете. Это чистый убыток. Ваши деньги всегда должны работать. К ним следует относиться так же, как к своему персоналу, — вам же не захочется, чтобы люди, которым вы платите зарплату, сидели сложа руки, поэтому не оставляйте деньги без движения. Даже в самой неблагоприятной экономической ситуации непростительно складывать их в чулок».

«Я очень осторожный человек, но это не означает, что я пессимист. Называйте это позитивным мышлением с оглядкой на реальность».

«Главное условие для достижения успеха — любить то, что вы делаете. Чтобы преуспеть, нужно тратить массу времени и преодолевать гигантские препятствия. Если вы не любите то, чем занимаетесь, вы никогда не пробьетесь. Но если вы любите свою работу, то трудности будут уравновешиваться радостью, которую вам эта работа дает».

«Всегда старайтесь понять причину своего гнева: порой он вполне обоснован и даже необходим для дела, но иногда служит только индикатором непонимания вами ситуации».

«Россияне очень похожи на нас, американцев. Разница между нами только в том, что мы живем в государствах с различным общественным устройством. Я знаю многих выходцев из России, живущих в Нью-Йорке и в других городах Америки. Мы — одинаковые».

Великая депрессия — это последствие первого лопнувшего пузыря на Уолл-стрит. Началом принято считать «черный четверг» 1929 года. Из-за биржевого краха разорились тысячи инвесторов, потери которых оценивались как минимум в 30 миллиардов долларов.

День поминовения (англ. Memorial Day) — национальный день памяти США, отмечающийся ежегодно в последний понедельник мая. Этот день посвящен памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооруженных конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие. Праздник зародился после Гражданской войны в США.

Текст интервью переведен Григорием Николаевым («Спутник и Погром»).

При написании этого раздела использован материал из статьи Захарова П.В.

В данном материале использовался перевод текста со страниц интернет-издания ИноСми. ру

Лесли Шталь — одна из самых опытных и авторитетных журналисток в США. Она работает корреспондентом 60 Minutes с 1991 года.

Решение Роу против Уэйда — решение Верховного суда США, который постановил, что женщина имеет право прервать беременность по собственному желанию до тех пор, пока плод не станет жизнеспособным, то есть до седьмого месяца