— Тавру-уша! — раздавался голос Дарлы по всему Дому. — Ну куда подевался, стихотворный ты мой? Давай-ка выходи, — чуть ли не сюсюкала она, — добрая Дарлочка приготовила тебе сюрприз!

Некромантка бродила где-то на втором этаже и, кажется, даже полезла на чердак. Мы в это время суетились в гостиной. Реф левитировал под потолком, поправляя накренившуюся разнесчастную люстру. Гран притащил из кухни стол и теперь пытался его втиснуть между диваном и креслами. Это просто на днях Дарле пришло в голову обустроить все в Доме по правилам захоронения в склепах, но Алем выступил ярым противником и на всякий случай даже всю мебель в гостиной сделал несдвигаемой. В итоге Грану пришлось сейчас мучиться.

— Да ладно, мы и на кухне все прекрасно разместимся, — пробормотала я, глядя на его попытки втиснуть стол.

— Дни рождения не празднуют на кухне, — настырно возразил Гран.

— Так давайте самого Тавера спросим по этому поводу, — предложила Аниль.

— По-моему, Таверу уже все равно, — усмехнулся Реф, закончив с люстрой и спустившись к нам. — Не сомневаюсь, сейчас он от своего дня рождения хочет исключительно одного: чтобы Дарла отстала и с как можно меньшим количеством жертв.

Между тем упрямство Грана таки победило — стол красовался на нужном месте. Я тут же расстелила скатерть, которую до этого держала наготове. Теперь оставалось только принести с кухни посуду, вкусности, ну и как-то разыскать самого виновника торжества.

— Нет, ну вы представляете, — громогласно возмущалась Дарла, спускаясь по лестнице в гостиную с подарочной коробкой в руках, — Тавер ни в какую не хочет находиться! А мне ведь срочно нужно ему вручить подарок!

— Ну попозже подаришь, ничего страшного, — посоветовала я. А то если она не угомонится, Тавер так и не вылезет из неведомого убежища.

— Нет, дарить надо исключительно до того, как сядем праздновать!

— Это такая традиция? — не поняла я.

— Нет, это такой здравый смысл. От моего замечательного подарка Таврушу непременно замутит, он же у нас шибко чувствительный, так что дарить надо обязательно на пустой желудок.

— Так, а что в коробке? — опасливо спросила Аниль, даже на всякий случай за Грана юркнула.

— Идеальный подарок для Тавера! — Дарла даже чмокнула коробку в порыве восторга. — Тут голова одного великого поэта! Я ее оживила! Так что теперь у нашего стихоплетного артефактора будет собеседник на излюбленную тему! Правда же, я умничка? Понять не могу, чего это Тавер сбежал…

Мне аж поплохело. Остальные явно тоже впечатлились.

— Знаешь, Дарла, — высказал общую мысль Реф, — тут не только Тавер, тут кто угодно сбежит.

— Ой, да просто вы все изнеженные и чересчур нервные, — Дарла плюхнулась на диван, поставив подарок на стол.

— А у меня как раз есть подходящая ода! — тут же донеслось басовитое из коробки и дальше нараспев: — О нервность нервная моя, зачем нервируешь меня? Не тронь ты нерв моей души…

— Ладно-ладно, мы поняли, — перебила Дарла, — ты лучше для именинника свои оды побереги. Он их точно оценит. Если еще найдется.

— Ты бы убрала это со стола, а? — мрачно кивнул Гран на коробку.

— А чего? — не поняла некромантка.

— Обычно в день рождения стол украшают цветами, а не мертвыми головами, — буркнула Аниль, по-прежнему прячась за Граном.

— Во-первых, смотря чьими головами, — возразила Дарла. — А во-вторых, голова не совсем мертвая, сейчас я вам покажу.

Она только-только взялась развязывать подарочную ленточку, как вдруг входная дверь без стука распахнулась. Порог переступил бывший ректорский секретарь Фуджин…

Вообще, у нас в университете сейчас царила легкая анархия. После турнира ведь прежнего ректора отстранили от занимаемой должности. С тех пор прошла неделя, и нового ректора король пока не назначил. И временные обязанности исполнял именно Фуджин. Он и раньше-то пыхтел от важности, косясь на нас с высокомерным презрением, а теперь так вообще. Бывший секретарь себе даже собственного секретаря завел. И сейчас Фуджин явился не один, а вместе с худеньким суетливым парнем, который держал в руках объемный список и, похоже, записывал в него каждое высказывание своего начальника. Как на днях смеялись наши парни, явно ваял эпическую летопись «Великие деяния несравненного и чуть ли не божественного временного ректора Фуджина».

И все бы ничего, но эта парочка заявлялась в Дом факультета по нескольку раз за день, и все они искали, к чему бы придраться и в каких нарушениях нас обвинить. Ведь если просто так студентов нашего факультета притеснять не разрешалось, то теперь активно высматривали хоть какой-нибудь законный повод для наезда.

— Та-ак, — протянул Фуджин, уперев руки в бока и хозяйским взглядом осматривая гостиную. — И что у вас тут? Ага! — радостно заприметил накрытый скатертью стол. — Пьянствуете! Давай-ка, Пристин, так и запиши, — и продиктовал: — Студенты факультета уникальной магии уличены в пьянстве, что нарушает устав Вегардского университета, а именно важнейший пункт под номером…

— Простите, но в пьянстве чего? — перебил Гран, демонстративно показывая на пустой стол.

— А вы под стол успели спрятать, когда я вошел! — не растерялся Фуджин.

— Или сразу все мигом выпили, — поддакнул его секретарь.

— Или у кого-то галлюцинации, — Реф, как всегда, не стеснялся в высказываниях. — И как же мы все мигом выпили? Вместе с бутылками и бокалами?

Временный ректор аж побагровел, и тут вдруг Дарла с милейшей улыбкой торжественно произнесла:

— Господин Фуджин, на самом деле мы вам тут сюрприз готовили. Мы же знали, что вы еще обязательно порадуете нас своим визитом. Вот мы и хотели выразить свое почтение и искреннюю надежду, что вас так и оставят ректором. Просим, примите от всей души, — встав с дивана, она взяла со стола подарочную коробку и торжественно вручила ее бывшему секретарю. — В знак нашей признательности за все, что вы для нас делаете, не жалея времени и сил.

Благо содержимое коробки пока молчало… Ну а мы так тем более…

— О, ну тогда другое дело, — довольный Фуджин подарок принял. — Вот всегда бы так. Но учтите, — окинул нас весьма презрительным взглядом, — я неподкупен и суров как… э-э-э…

— Крышка гроба! — радостно подсказала Дарла.

— Все у вас, у некромантов, не как у людей, — Фуджину явно сравнение не понравилось. — Уж если некромант еще и уникальный маг к тому же… — он выразительно замолчал, выдержал паузу и кивнул своему секретарю: — Что ж, Пристин, пойдем, нужно еще составить отчет на сегодня. И про возможное пьянство тоже обязательно указать.

Едва эти двое покинули Дом, мы с ребятами дружно переглянулись. Первой нервно захихикала Аниль, затем басовитым хохотом ее поддержал Гран, а потом уже засмеялись и мы с Рефом. И только Дарла вздыхала с искренней досадой:

— Остался бедный Тавруша без подарка… Но что поделаешь, не удержалась я…

— А все-таки вам не кажется, что такая выходка — это все же чересчур? — у Аниль запоздало проснулся здравый смысл.

— Вообще вполне в некромантских традициях, — успокоил ее Гран. — Так что к Дарле тут не придраться. Давайте уже стол накрывать, что ли. Надеюсь, Тавер вот-вот присоединится к нам.

Тавер и вправду объявился минут через десять. Оказывается, он ходил к почтовику, чтобы письмо успеть отправить, пока тот не уехал. Так что именинник вообще был ни сном, ни духом, какой некромантский сюрприз упустил.

Мы дружно Тавера поздравили, вручили ему наш общий подарок — пустую книгу в кожаном тисненом переплете с позолоченными металлическими уголками. В комплекте прилагалось так же «под золото» самописное перо. Стоило, конечно, немало, но, дружно скинувшись, все-таки потянули. Зато у Тавера аж глаза засияли!

— Спасибо, ребят, — растроганно пробормотал он.

— Эх, это еще что, — все сокрушалась Дарла, — бывают подарки и поинтереснее…

И в целом празднование прошло очень весело. Хотя, как мне казалось, в нашей компании иначе и быть не могло. Пусть и за недолгое время, но уж очень мы сплотились.

Под конец Тавер даже сочинил на ходу оду в честь самого себя и торжественно записал ее в подаренную книгу. Как он сам выразился: тем самым открыл новый этап великих поэтических шедевров.

И вот тут наша дружеская идиллия была нарушена запоздалым гостем… Вообще мы приглашали еще Вейнса, но у него оказались какие-то сверхсрочные дела, которые ну никак не получалось отменить. Но кое у кого не было таких веских оправданий… Зуля ввалился в гостиную с радостным:

— Да-арла-а! С дне-ем… — но тут же запнулся и исправился: — Та-аве-ер! С дне-ем ро-ожде-ени-ия-а!

— Спасибо, Зуля! — поблагодарил артефактор. — Проходи давай.

— Какой «проходи»? — возмутилась Дарла, даже из-за стола встала. — Нет уж, так дело не пойдет! Зуля, это что за манеры? Где твоя пунктуальность? Ведешь себя как дикая нежить! Ты забыл уже, кто ты?

Зомби, не задумываясь, выпалил:

— Зу-уля-а!

— Аристократ! — возразила Дарла и убийственно подытожила: — Что-то ты меня все больше и больше разочаровываешь.

— Дарла, ну ты чего? — я даже обомлела.

Она не стала отвечать, поднялась в спальню. А Зуля вообще приуныл.

— Зулечка, ты только не расстраивайся, — утешала его Аниль. — Ты же знаешь Дарлу, побухтит и успокоится.

Но вообще, честно говоря, Дарла в последнее время и вправду была не в духе. Я пыталась открыто ее расспросить, но без толку. Оставалось лишь строить догадки. Аниль предположила, что нашей подруге просто стало скучно. Ведь сейчас царили тишь да гладь. И если я этому спокойствию безгранично радовалась, то Дарле, видимо, не хватало острых ощущений.

Как и во все последние дни, утром я проснулась раньше остальных обитателей Дома. Тихонечко встала, привела себя в порядок и все так же бесшумно прокралась на кухню. Чувствовала себя эдаким заправским ниндзя, не издающим ни шороха. Ну по крайней мере, мне казалось, что не издаю. Старательно сохраняя тишину, я поставила на печку греться чайник и через несколько минут налила две чашки кофе. Взяв одну, подошла к окну, отодвинула защелку и тихонько створку открыла. Сразу обдало холодным воздухом, но и Зуля был тут как тут, не заставил себя ждать. Я передала ему чашку, и мы с зомби обменялись уже традиционным: «Тсс».

Правда, тишина и покой длились недолго. На кухню вошел малость сонный Гран. С порога проворчал:

— Вот возьму и сдам вас Дарле. Будете знать, как всякую гадость пить.

— Гра-ан до-обрый, — тут же возразил ему Зуля за окном.

— Вот только это вас и спасает от разоблачения, — вздохнул оборотень. — Хотя давно уже пора рассказать Дарле, что некоторые неблагонадежные личности спаивают нашего единственного зомби.

— Ну не ворчи, всего одну чашечку же, — возразила я. — Да и Зуля, вон, смирный.

— Сми-ирный, — тут же отозвался Зуля с важным видом. — У Зу-ули мане-еры.

Как на дне рождения Тавера и началось, так и в дальнейшем в порыве раздражения Дарла продолжала фыркать, что Зуля хоть и задумывался аристократом, но ведет себя неподобающе. Зомби критику воспринимал стойко и всячески старался демонстрировать свой «аристократизм». К примеру, кофе он пил не спеша, аккуратно держал чашку, при этом оттопырив мизинец. Зуля даже попросил на днях у Тавера, чтобы тот сделал ему монокль. Оставалось надеяться, что наш артефактор опять что-нибудь разрушительное не нахимичит.

— Ага, Зуля смирный, Гран добрый, — продолжал ворчать Гран, доставая продукты из шкафа, — одна Кира у нас странная.

— Почему это я странная? — я даже растерялась.

— Потому что ведешь себя странно. Это, конечно, ни разу не мое дело, но вот смотрю со стороны и ничего не понимаю. То ты за Рефом на изнанку мира рванула, наплевав на смертельную опасность. То теперь шарахаешься от него. Ну, думаю, поругались, может, или еще что. Спросил у него. Он откровенничать не хочет. Но что-то мне кажется, Реф сам ни разу не в курсе, из-за чего он вдруг резко впал в немилость.

— Да почему сразу немилость, — как можно спокойней возразила я. — Нормально же мы общаемся. Я же не ругаюсь с Рефом, не грублю. Он такой же мой друг, как и все вы.

Гран вдруг сел за стол напротив меня и, внимательно глядя, попросил:

— Скажи правду, что случилось, а? Могу даже поклясться, что Рефу не проболтаюсь.

Если бы я сама знала конкретный ответ на этот вопрос… Инстинктивный страх был сильнее всех других эмоций, причин его я по-прежнему не понимала, но не могла не верить этому идущему из глубины души мощнейшему чувству.

Не меньше минуты я молча смотрела в свою уже опустевшую чашку. Наконец тихо пробормотала, по-прежнему не поднимая взгляда:

— Гран, на изнанке мира Реф меня едва не убил. Ты представляешь, каково это, когда у тебя отбирают магию, буквально вырывают ее с частью души? А я вот на себе ощутила. Нет, я Рефа ни в чем не виню. Прекрасно понимаю, что он в тот момент не осознавал, что делал. Но ведь и меня понять можно.

— Ты его боишься, что ли? — обомлел Гран.

— Не то чтобы боюсь, просто с ним связаны эти, мягко говоря, неприятные воспоминания. Потому я и стараюсь Рефа избегать. Уверена, он и сам догадывается о причинах такого моего поведения.

— Думаю, не догадывается. Мне кажется, он потому в последнее время и раздраженный такой, что никак не может тебя понять.

— Если хочешь, можешь сам ему все объяснить, — я по-прежнему не поднимала взгляда. — Я его ни в чем не виню, просто у меня, так сказать, фобия, — и на всякий случай добавила: — Неизлечимая.

Гран ничего не ответил, принялся за приготовление завтрака. Обычно он не любил, чтобы кто-то вмешивался, так что я свою помощь даже не предлагала. Сидела за столом со смиренным видом, мучимая угрызениями совести. Но пусть лучше так.

Реф ведь за последние дни несколько раз пытался вывести меня на откровенный разговор, только я старательно этого избегала. Да я даже лишний раз говорить с ним уже боялась — вот до какой степени этот мой странный страх дошел! Ну а теперь Гран наверняка передаст Рефу мои слова. Тот сразу почувствует себя виноватым передо мной и сам лишний раз не подойдет, чтобы не травмировать мою хрупкую нервную систему. И пусть меня загрызет совесть и замучает тоска, но правду я точно не озвучу. Просто у меня была лишь одна догадка: дело в клейме собственности. Из-за этого я уже не могла доверять тому, кому раньше верила больше всех. Страх окончательно меня во всем запутал.

Почувствовав взгляд, я обернулась к окну. Зуля смотрел на меня со вселенским укором. Даже выдал:

— Вра-ать нехорошо-о.

Благо Гран как раз гремел посудой, так что вроде бы изобличительных слов Зули не расслышал. А я в ответ лишь виновато зомби улыбнулась. Ну а что поделать. Да, врать нехорошо, но иногда ложь — самый безопасный выход из ситуации.

На следующий день как раз выпадал выходной, и мы с Тавером и Аниль заранее договорились вместе съездить в город. У каждого, конечно, там планировались свои дела, но вместе и ехать было веселее, и в складчину дешевле за экипаж платить. С финансами у меня по-прежнему было напряженно. На необходимые расходы приходилось тратить оставленный мне Анной Викторовной неприкосновенный запас. Конечно, после победы в турнире и королевского указа нас приравняли к остальным студентам и даже положенное пособие собирались платить, но пока еще ни разу не выплатили.

Утром я проснулась в отвратительнейшем настроении. Мало того что после вчерашнего ночного ритуала с рунами я еще полночи не могла заснуть из-за тяжелых мыслей. Но и, наконец уснув, в результате лишь промучилась бессвязными кошмарами.

Остальные обитатели Дома еще спали. Даже Зуля пока не показывался. Так что я сидела на кухне в гордом одиночестве, пила кофе, который на волне дурного настроения казался мне безвкусным и даже гадким, и занималась тем же, что и все последнее время: думала, как же мне жить дальше. Само собой, я теперь не верила Рефу. Но, с другой стороны, зашкаливающая влюбленность тоскливо советовала не спешить с выводами, сначала разузнать конкретней про это треклятое ментальное воздействие. Вдруг это как раз таки что-то очень полезное, исключительно мне во благо. Я решила все же к ней прислушаться. Увы, сегодня был второй выходной, но зато завтра я планировала осторожно расспросить на этот счет одного словоохотливого преподавателя боевой магии. В справочнике упоминалось, что можно конкретизировать, как именно ментальное воздействие проявилось. Но это уже относилось к тем знаниям, которые в библиотеке первокурснику не раздобыть.

— Доброе утро, — Реф вошел на кухню. Сонный и хмурый, он явно был с утра пораньше не в настроении. Так ему и надо, не одной же мне страдать.

— Доброе, — я старательно пыталась не показать свое жгучее желание устроить ему допрос с пристрастием. Да и толку, если бы я спросила? Раз уж он втайне ментально на меня влиял, то явно не собирался пояснять этих своих подлых действий.

Но, к счастью, наш тет-а-тет почти тут же нарушил Гран.

— Видели, сколько снега за ночь навалило? — возмущался он прямо с порога. — Нет, ну что за бардак с погодой! Мало того что снег идет намного раньше положенного, так он, похоже, теперь и таять не собирается!

И вправду теперь пустырь вокруг Дома оккупировали сугробы. После завтрака наши парни дружно, да еще и с Зулей за компанию, взялись это дело расчищать. Сначала, конечно, попытались магически, но вот ведь странность, тут же снег повалил со страшной силой. А стоило унять магию, как и снегопад прекратился.

— Нет, это точно не к добру, не бывает таких совпадений, — зловеще пророчествовала Аниль, стоя на крыльце и зябко кутаясь в теплую шаль.

Я же согревалась горячим чаем. Ну а Дарлу, похоже, грела ее пылкая любовь.

Так мы втроем и стояли. На уборку снега мужская половина факультета нас не взяла, так что мы довольствовались лишь созерцанием. Как говорится, можно вечно смотреть на четыре вещи: как горит огонь, как бежит вода, как кто-то работает и как Зуля орудует лопатой направо-налево, закидывая снегом своих «коллег» по расчистке территории.

— Вы только поглядите! — восторженный вопль Дарлы прервал мои размышления.

Я перевела взгляд туда, куда указывала чуть ли не подпрыгивающая на месте некромантка. В нескольких метрах над пустырем с неслабой скоростью кто-то мчался. Лишь когда сей неопознанный летающий объект более-менее приблизился, стало ясно, что это тот распрекрасный некромант. Не сбавляя скорости, он пролетел над Домом и уметелил в сторону леса.

— Потрясая телесами, некр мчится над лесами… — в воцарившейся тишине изрек Тавер.

— Тавер! — возмущенно взвизгнула Дарла. — Какими еще телесами?!

— Ну ладно-ладно, — стушевался он и тут же скорректировал: — Потрясая волосами, некр мчится над лесами.

— Где ты видел, чтобы он волосами тряс! — продолжала возмущаться Дарла. — Его чудеснейшие волосы могут только элегантно развеваться!

— Тавер, лучше молчи, — усмехнулся Реф, — на святое покушаешься.

Но артефактор сделал последнюю попытку угодить:

— Громко бряцая костями, некр мчится над лесами! — оптимистично продекламировал он, наивно надеясь, что излюбленную тему костей Дарла уж точно оценит.

Она не оценила. Видимо, ее распрекрасный некромант был столь совершенен, что бряцать костями ему не полагалось. По крайней мере, своими собственными. Уперев руки в бока, Дарла грозно Тавера предупредила:

— Еще пара рифм по этому поводу, и у нас появится еще один зомби!

— Тавру-уля! — тут же радостно подмигнул будущему собрату Зуля.

Бедный артефактор аж побелел.

— Все-все, все дружно молчим, — хохотнул Гран, — а то как бы еще не прибавились Грануля, Рефуля, Анюля и Кируля. И будет тогда у нас факультет уникальных зомби.

Ребята со смехом принялись обсуждать такую перспективу, а я настороженно задумалась. Левитация все-таки относилась к боевой магии. Да, конечно, теоретически этому можно было научиться и остальным, но тут уж требовались весьма выдающиеся способности. Причем преподавали подобное лишь на последних курсах. И отсюда вопрос: как это некромант-первокурсник умудрился лететь, да с такой скоростью?

— А вам не показалось странным, что он вообще левитировать умеет? — задумчиво пробормотала я.

— А что тут странного? — фыркнула Дарла и с восхищением вздохнула: — Он же совершенство…

Остальных этот вопрос явно мало волновал. Лишь Реф выглядел хмурым и задумчивым, но он не стал озвучивать свои мысли на этот счет. А мне в очередной раз подумалось, что не зря некромант с самого начала показался подозрительным. Хотя тоже не факт, ведь мне в последнее время чуть ли не все поголовно такими кажутся.

И словно в унисон моим размышлениям я вдруг почувствовала уже знакомый взгляд. Едва сдержала порыв оглянуться. Решив, что тут если кто-то и сможет помочь, то только Гран, я, все так же не оборачиваясь, поспешила к нему.

— Кира, ты осторожней, — не сразу заметивший меня оборотень, едва не ударил с размаху лопатой.

Я отделалась лишь легким испугом, ну и снегом меня обсыпало немного. Старательно отряхивая снежинки, я негромко произнесла:

— Гран, ты только стой сейчас смирно и не оглядывайся.

Он явно с трудом подавил желание тут же обернуться.

— А что такое? — насторожился он.

— Позади нас, на крыше Дома, сидит птица, — я понизила голос вообще до шепота. — Я постоянно ее вижу в последнее время и даже взгляд ее чувствую. Но вот что странно, стоит на нее посмотреть, она как будто в воздухе растворяется. Ты случайно не знаешь, что это за птица такая? Я просто подумала, что ты, как оборотень, хорошо в местной фауне разбираешься.

Гран нахмурился.

— Судя по твоему описанию, очень похоже на тиуна. Но мне в любом случае самому взглянуть нужно.

Мы дружно обернулись. Таинственная птица и впрямь обнаружилась на крыше. И, конечно же, снова исчезла.

— Точно тиун, — констатировал Гран.

— И что это? — полюбопытствовала я. — Просто такая местная птица?

— Нет, это не то чтобы живое существо, — оборотень покачал головой. — По сути, это визуальное проявление чьей-то магии. И если она преследует тебя, то тут все очевидно: некто постоянно за тобой следит.

— Следит? — я обомлела. — Но кому я сто лет сдалась?

— Может, графу тому одержимому, — выдал Гран самый очевидный вариант.

— Да он вроде отстал уже… — неуверенно пробормотала я.

— Тут еще, понимаешь, какое дело. Тиунов заметить не так просто. Их вообще обычно в военное время использовали для разведки там или слежения. Теоретически кто-то мог наблюдать за тобой с самого первого дня здесь. Просто, чтобы обнаружить тиуна, нужно быть чувствительным к магии. А ты-то у нас магом недавно стала. И вообще, мало ли, вдруг есть какая-то тайная служба, которая за всеми иномирцами следит.

— Ну это вряд ли, — я невесело усмехнулась. — Лично у меня с первого дня здесь сложилось стойкое впечатление, что никому иномирцы и задаром не нужны. Как хотите, так и выживайте… Слушай, Гран, а как от этого тиуна избавиться?

— А никак, — он развел руками. — Это чужая магия. Она лишь прикреплена к тебе, но ты на нее воздействовать не сможешь. Да и никто не сможет, кроме хозяина. Так что тут единственный вариант: вычислить, кто за тобой наблюдает, и доступно ему объяснить, что так делать нельзя. Ты на этот счет лучше у Рефа спроси, все-таки тиуны — это из разряда боевой магии.

Я ничего не ответила. Но, видимо, моя реакция на такую перспективу весьма красноречиво отразилась на лице. Гран покачал головой.

— Странные вы люди, слов нет. Чего друг другу жизни не даете? Или в твоем мире так принято?

— Да, Гран, — мрачно подтвердила я. — В моем мире так принято. Держаться подальше от тех, кому нельзя доверять.

Оборотень даже обомлел.

— Не доверять? Кира, ты чего? Ты Рефу не доверяешь?

— А ты? — в свою очередь, поинтересовалась я.

— Доверяю, конечно! Он же мой друг! — столько праведного возмущения было в его голосе, словно я про какое-то кощунство говорила.

— Ну понятно, — я решила закруглять разговор, а то и так уже остальные на нас поглядывали, явно любопытствуя, о чем мы тут секретничаем. — Спасибо, что насчет тиуна разъяснил. Буду теперь думать.

Вот только пока у меня и мысли не было, что с этим делать. Конечно, вариант, что это Алекс за мной наблюдает, казался самым логичным. Но, с другой стороны, во время нашей последней встречи его глаза ни разу не выдали прежней одержимости. А что, если вправду за мной следит кто-то другой и уже давно, просто я только теперь замечать это начала?

Пока парни продолжали возиться со снегом, мы с Дарлой и Аниль занялись приготовлением обеда. Все трое в глубокой задумчивости, и каждая на своей волне.

— Я вам говорю, — продолжала зловеще «каркать» целительница, доставая из шкафа продукты, — все это неспроста и не к добру. Это не просто снег! Это знак!

— Знак чего? — насторожилась я.

— Того, что зима скоро, — фыркнула Дарла. — Эх, мне бы ваши проблемы. Я бы вот тоже хотела только снегом заморачиваться.

Видимо, после того как увидела своего возлюбленного, она совсем впала в коматозное состояние. Переставляла сейчас тарелки на столе из одной стопки в другую. То ли создавала видимость деятельности, то ли вправду считала, что нам помогает.

— Так, а ты чего заморачиваешься? — не поняла я. — Встретишься на днях со своим некромантом, познакомишься, он в тебя влюбится без памяти, и будете с ним устраивать романтические ночные прогулки по кладбищу.

Дарла вздохнула.

— А вдруг я ему не понравлюсь? Он же такой… такой… — она мечтательно закатила глаза, — совершенный… А я все же немножечко не совсем совершенная.

Мы с Аниль переглянулись. Если уж у Дарлы проблеснула самокритика и возникли сомнения, дело явно было серьезным.

— В любом случае не расстраивайся раньше времени, — ободряюще улыбнулась я. — Вот я уверена, что все у вас с этим совершенным некромантом будет замечательно. Не сомневаюсь, Аниль тоже так думает.

Меланхоличная Аниль явно думала иначе, но все же солидарно кивнула.

— Девушки-красавицы! — с потолка вдруг свесился довольно улыбающийся Алем. — А у меня для вас есть замечательная новость!

— Это какая? — тут же спросила я.

— Я закончил с чердаком и коридором, так что теперь очередь преобразования вашей комнаты! — торжественно огласил он таким голосом, каким обычно ведущие телешоу объявляли о выигрыше в миллион.

Но это и вправду была отличная новость! Учитывая, что на улице так резко похолодало, в нашей комнате сквозило еще сильнее. Да и хотелось бы уже спать в нормальной спальне, а не в пародии на нее.

— Как здорово! — Аниль даже от радости в ладоши хлопнула.

— Вот-вот, — довольно закивал дух, — вы только представьте, какая красота будет! И стены залатаю, и окно заменю, и даже всю мебель вам улучшу! А то сколько вы, бедненькие, мучаетесь! На этих же продавленных кроватях со скомканными матрасами наверняка очень неудобно спать! Причем, заметьте, за вашу спальню я берусь в первую очередь, потом уже мужской займусь. Я парней предупредил, они не против. Так что скоро-скоро у вас будет роскошная комната! Ну? — он хитро улыбнулся. — И кто у нас самый лучший дух?

— Ты, Алем! — со смехом ответила я.

— Лучше всех! — подтвердила Аниль.

— Без сомнений, — тут же добавила Дарла, которая, похоже, даже от мыслей о своем возлюбленном отвлеклась.

— Я знал, что вы оцените, — Алем аж сиял от гордости за себя. — Я завтра же приступаю к ремонту! Займет он несколько дней. Ну а вы пока подумайте, где это время спать будете.

Наш радостный энтузиазм сдулся так же быстро, как и возник.

— То есть как? — обомлела Аниль.

— Ну, милые мои, пока я буду приводить комнату в порядок, там невозможно будет жить, — Алем развел руками. — Дело-то это не мгновенное. Мне и стены заново выстраивать надо. Вряд ли вам понравится жить в комнате без стен, так ведь?

— Ну а куда нам перебираться? — растерянно пробормотала я. — Ты не можешь нам хотя бы на время еще одну спальню создать?

— Могу. Только это будет длиться столько же, сколько и ремонт вашей. Единственное, что могу предложить, это увеличить размеры мужской спальни и поставить там перегородку. Почти отдельная комната получится. Ну или в гостиную перебирайтесь, или в коридор. Только учтите, что камином я пока не занимался, и по ночам более-менее тепло только в спальнях.

— Ну а как-то ускорить ремонт комнаты ты не можешь? — тоскливо спросила я.

— Вообще-то это дело небыстрое, — важно заявил дух. — Дом-то сколько стоял неухоженный! Само собой, я за один день его в достойный вид все равно привести не смогу!

На мой взгляд, Алем очень даже мог. Просто он дотошно размышлял над каждой деталью. К примеру, не так давно несколько дней обдумывал, какие же шторы в гостиной сделать: в цветочек или в горошек. Благо вариант Дарлы — в трупики — он сразу отверг.

— Так что давайте решайте быстро, — продолжил Алем. — К ремонту я приступаю уже завтра, у вас еще полно времени, чтобы куда-нибудь перебраться, — с этими словами он шустро втянулся в потолок.

— Нет, ну почему если что-то хорошее, то обязательно с подвохом? — вздохнула я.

— Чтобы не расслаблялись, — фыркнула Дарла. — Ничего не поделаешь, придется парней потеснить, пока Алем нашу комнату по кирпичику разбирать будет.

— Я вообще себе это с трудом представляю, — проворчала Аниль. — У них спальня по размеру как наша. Вот вы сами рассудите, куда там еще три кровати поставить и шкаф со столом.

— Так ведь Алем вроде обещал комнату увеличить, — напомнила я.

— Ага, обещал, — целительница не стала спорить. — А еще он обещал на позапрошлой неделе ванную в нормальный вид привести, но до сих пор размышляет над тем, какой формы зеркало там лучше повесить. А добавить пару кресел в гостиную он обещал дней десять назад, но тоже пока все на стадии обдумывания и созерцания. Вот вы сейчас скажете, что я опять все драматизирую, но, помяните мое слово, нам теперь до лета нашей комнаты не видать. Учитывая, с какой скоростью Алем все делает.

— Я все слышу, между прочим, — раздался обиженный голос духа. — Вот всегда так. Стараешься-стараешься, а в ответ только критикуют!

— А ты докажи, что зря критикуем, — тут же предложила я. — Возьми и быстренько вопрос с комнатой уладь.

В ответ Алем пробурчал что-то невнятное и больше в разговор не вмешивался.

Учитывая, что целительство противопоставлялось боевой магии, я с ним не очень-то дружила. Хотя, конечно, там имелось немало всяких полезных заклятий, которые бы очень могли в жизни пригодиться. Но что поделаешь, увы, нельзя было одновременно являться и боевым магом, и полноценным целителем. Правда, я все равно пыталась хоть чему-нибудь научиться.

К примеру, на прошлой неделе лекции по целительству временно заменял другой преподаватель, суровый и мрачный. И он сказал одну весьма мудрую вещь: каким бы магом ты ни был, но целителем стать обязан, хотя бы для самого себя. И этот преподаватель учил нас, как можно экстренно отсрочить кому-нибудь смерть. Хотя для меня подобное пока было слишком сложно, все-таки я только начинала свой путь к высшей магии. Оставалось лишь для начала изучать простейшие приемы. Но пока, в любом случае, не было повода новые знания испробовать на практике. А теперь вот представилась такая возможность.

Видимо, остальные оказались не такими привередливыми, вроде бы все ребята спали. А меня доносящийся из гостиной рык мучил нещадно. Глаза буквально слипались, но пара мгновений дремоты — и очередной «гырр-р-р-ах-хыр-хыр-хыр» тут же вытряхивал обратно в бессонную реальность. Промучившись так пару часов, я вдруг вспомнила об одном полезном магическом приеме, которое нам преподавали на последней лекции по целительству. Такое простенькое, но такое полезное заклятие крепкого и здорового сна. И я тут же на радостях его применила и мгновенно вырубилась.

Но то ли сказалось мое пока корявое владение магией, то ли у боевых магов в целительстве все наперекосяк, только сработало заклятие как-то странно. Да, я спала. Но при этом я видела чужие сны.

Судя по танцующим нечто напоминающее ламбаду скелетам в розовых балетных пачках, первым делом я оказалась во сне у Дарлы. Не считая милейших танцоров, вокруг, на кладбище, больше никого не было. Но почти тут же из ближайшей могилы выкопался тот распрекрасный некромант. Танцующие скелеты тут же завизжали не хуже восторженных фанаток. Отплевываясь от земли, возлюбленный Дарлы кое-как встал на ноги, огляделся гордым взором и изрек…

Но что именно он изрек, я не успела услышать, сон сменился. Теперь вокруг простирался необъятный зрительный зал, забитый до отказа. Собравшиеся хлопали стоя, некоторые даже утирали слезы умиления. А на сцене довольно раскланивался сияющий Тавер.

— Благодарю, дорогие зрители! А теперь послушайте еще одну автобиографическую поэму. Называется «Величайший из артефакторов».

К счастью, поэму мне все-таки слушать не пришлось. Теперь я уже оказалась на цветущей лужайке. Здесь, под раскидистым дубом, устроила пикник влюбленная парочка. Гран и Аниль кормили друг друга клубникой и счастливо ворковали. Рядом с оборотнем наша целительница казалась еще меньше. Прямо-таки идеальное сочетание получалось: он — больший и сильный и она — маленькая и беззащитная. Но, самое интересное, в реальности я никаких у них романтических порывов друг к другу не замечала. Да и неясно было, чей это вообще сон: Грана или Аниль.

Но ответ угадался сразу же, едва пейзаж сменился. Теперь вокруг мрачно простиралась пещера, и здесь, на груде листвы, спал здоровенный медведь. Причем тут-то он не храпел. Все с довольной улыбкой бормотал:

— О-о-о, я — медведь… Я большой и страшный медведь… О-о-о, завидуйте… Ужасайтесь… Почешите мне правое ухо…

Хотя мне это и казалось жутко забавным, но, с другой стороны, как-то уж совсем некрасиво было за чужими снами подглядывать. Вот если бы знала, что целительское заклятье таким побочным эффектом вылезет, все-таки не рискнула бы его применять.

Но не успела я толком в этом раскаяться, как сновидение вновь сменилось. Теперь вокруг не было ничего конкретного, лишь мягко и лениво клубился туман приглушенных оттенков. Он упорно навевал мне ассоциации с большой и мягкой периной. Хотелось прилечь на него и уснуть. Интересно, как это вообще — спать во сне? Только теоретически это был все же не мой сон.

Набравшись решимости, я позвала:

— Реф! Реф, ты здесь?

И пусть остальные в своих сновидениях меня заметить не могли, но мне очень хотелось, чтобы тут все же было иначе. Но, похоже, я ошиблась.

— Реф! — снова позвала я, уже не веря в результат.

Ответа не последовало. Да и учитывая, что этот сон не спешил меняться, похоже, он уже принадлежал мне, а не кому-то другому.

В тумане я блуждала недолго. Неожиданно он чуть расступился, и пред глазами предстала открытая деревянная веранда дома среди леса. Я сразу же вспомнила это место. Оно ведь уже снилось мне однажды. Когда Реф в третий раз меня поцеловал, передавая свою магию. Надо же, значит, мое сознание или подсознание, кто его знает, все-таки сохранило этот образ.

Подойдя поближе, я, как и в тот раз, забралась на перила. Сидела, смотрела на лес и думала о том, насколько же это странно — осознавать саму себя во сне. И ведь чисто теоретически я могла бы и по своей воле менять сновидение, но почему-то это упорно не получалось.

Не знаю, сколько прошло времени. Все-таки тут оно воспринималось совсем иначе. Присутствие Рефа я почувствовала раньше, чем его увидела.

— Ты пришел в мой сон, — констатировала я, не оборачиваясь, чтобы он все-таки не увидел мою радостную улыбку.

— Учитывая, что в реальности ты от меня бегаешь, это, похоже, единственная возможность нормально с тобой поговорить, — Реф подошел ко мне сзади и приобнял за плечи.

Я не стала отстраняться. В конце концов, это просто сон. А в объятиях Рефа так хорошо…

— И все же, Кира, в чем дело? — тихо, но очень серьезно спросил он.

Я ничего не ответила. Конечно, хотелось заявить, что он — обманщик, который всего лишь меня использовал в своих корыстных целях. Ритуал ведь неопровержимо доказал применение ментальной магии. Но если рассудить логически, я ведь и в данный момент была под этим воздействием. И узнай Реф, что я «взбунтовалась», вполне может еще сильнее мое сознание подкорректировать. Конечно, мне не хотелось верить, что он способен на такую подлость. Но и всецело доверять ему я не могла.

Так и не дождавшись моего ответа, Реф произнес:

— Знаешь, я многое могу понять, но и мое терпение небезгранично. И стоять в стороне, наблюдая, как ты рушишь все между нами, я тоже не собираюсь.

— Между нами ничего нет, чтобы это рушить, — парировала я. Хотела высвободиться из его объятий, но он не отпустил. Развернул меня к себе.

— Ты уверена? — Реф улыбался. Чуть лукаво. Так, словно бы знал все, что я чувствовала. Ну да, как ему не знать, если он сам, весьма вероятно, все это и создал ментальной магией.

— Уверена, — упрямо ответила я.

— Напрасно, — прошептал он, едва не касаясь губами моих губ. — Ты очень и очень ошибаешься. Я непременно тебе это докажу.

Но, к счастью или к сожалению, за мгновение до поцелуя я проснулась.

К счастью, пришибленное уныние Дарлы длилось недолго. Минут десять от силы. После чего она вдруг возмущенно выдала:

— Да кто он вообще такой?! Он что, решил, раз от него пахнет так, будто он сдох недели две назад, то можно считать себя великим некромантом?! Как же, великий! — она презрительно фыркнула. — Был у нас тут один великий, Эрвин который, тоже шевелюрой длинной тряс в самодовольстве от собственной обалденности. Был да допрыгался! И этот тоже допрыгается! Правильно я говорю?

— Правильно, — с готовностью поддакнули мы с Аниль.

Мы сидели на диване, а Дарла разъяренной фурией вышагивала перед нами. Видимо, вся ее кипучая энергия из стадии «люблю-не-могу-некропупсика-волосатенького» шустро перебралась в «ненавижу-придурка-крышкой-гроба-явно-долбанутого». Но все лучше, чем если бы она страдала от неразделенных чувств. Я даже завидовала, вот мне бы так. Раз — и какое-нибудь чудо! И вместо любви я Рефа возненавижу. Тоже буду громогласно возмущаться: «Да кто он вообще такой?! Он что, решил, раз он самый замечательный, раз от одной мысли о нем сердце сладостно замирает, раз он самый-самый лучший, то…» На этом мысль окончательно сбилась, потонув в мечтательно-тоскливых дебрях моих чувств.

— И это я-то на некромантку не похожа?! — продолжала между тем буянить Дарла. — Ну я ему устрою! Сейчас я ему такую некромантию покажу! Он у меня до конца жизни все кладбища стороной обходить будет!

С этими словами она рванула к входной двери и выбежала из Дома.

— Ой, как бы чего не натворила! — перепуганно подскочила Аниль. — Кира, пошла-ка я за ней! Ты тут побудь, ладно? Вдруг я Дарлу не выловлю, она сюда вернется раньше и дальше буянить вздумает.

В ответ я спешно кивнула, и целительница умчалась спасать нашу чересчур эмоциональную подругу от опрометчивых поступков.

И я осталась одна. Конечно, где-то тут витал Алем, да и Зуля бродил неподалеку, но все равно царила удивительная тишина. И я все так же в задумчивости пошла в общую спальню, чтобы переодеться. Сменив студенческую форму на домашнее платье, я собралась идти на кухню, все-таки время уже давно перевалило за обед. Но тормознула у стопки с книгами на моей тумбочке. Сначала никакой конкретной мысли не мелькнуло. Лишь по невнятному наитию я неспешно переложила всевозможные справочники и учебники по магии один за другим, пока не добралась до того рунного фолианта, который лежал внизу стопки. Взяла его в руки и снова внимательно осмотрела. Старая потертая обложка, уже от самого времени потемневшая, с отделанными металлом уголками. На обратной стороне, как и на всех книгах университета, стояла магическая печать местной библиотеки. И что тогда, спрашивается, меня ни с того ни с сего насторожило?

Я задумчиво взяла ближайший справочник и сравнила печати. И вот тут мне стало жутко. На рунном фолианте стояла все же другая. Да, очень похожая, явно университетская, но все равно немного другая! С замершим сердцем я пересмотрела все остальные книги. Даже те, которые были на тумбочках у остальных. Везде печати были одинаковые! И вот тут напрашивался крайне пугающий вывод: невесть откуда взявшийся старинный фолиант, похоже, не из нашей библиотеки. Точнее, не из нашей действующей библиотеки.

Неужели это та пропавшая книга, по поводу которой сегодня ректор выступал? Но как она тут оказалась? Кто-то спер и нам подбросил, чтобы подставить? Ответ на этот вопрос мне мог дать только один человек. То есть дух. Вместе с рунным фолиантом в руках я тут же направилась на поиски Алема.

Дух обнаружился в женской спальне. Точнее, в том, что от нее осталось. Та стена, где раньше располагалось окно, вообще отсутствовала. Да и соседняя с ней тоже пребывала в полуразобранном состоянии. Алем, конечно, предупреждал, что предстоит серьезный ремонт, но я не думала, что уж до такой степени.

То ли шла я очень тихо, то ли дух был настолько поглощен своим занятием, но моего появления он не заметил. Зато мне предстала весьма странная картина. Алем сосредоточенно призрачными руками ощупывал каменную кладку и взволнованно бормотал сам с собой:

— Ну где же… где же оно… я ведь точно помню, где-то здесь должно быть… ведь вот же тайный знак, значит, и оно где-то рядом…

Я так же бесшумно попятилась обратно в коридор, пока Алем меня не заметил. Отчего-то стало жутко, и мелькнула въедливая догадка, что наш дух задумал глобальный ремонт явно не просто так. Похоже, он ему нужен был для прикрытия поисков чего-то. Но вот только чего? Тем более чисто теоретически, Алем знает все в Доме! И при этом есть некий тайник, который даже он найти не может? И что в этом тайнике? Причем это таинственное нечто явно из тех секретов, которыми дух делиться не собирается. Нет, ну что вообще происходит, в конце-то концов? Кругом сплошные тайны и загадки!

И я снова направилась в полуразобранную спальню, только на этот раз громко топая и еще по пути зовя:

— Алем! Алем, ты там?

— Тут-тут, — явно недовольно отозвался дух, выглядывая из комнаты. — Чего случилось-то?

— Вот, — я показал ему рунный фолиант. — Его принес к нам кто-то чужой. Кто это был?

Дух явно растерялся. Несколько раз озадаченно моргнул и ответил:

— Последний раз сюда наведывались ректор с секретарем, но они дальше гостиной не проходили и не приносили ничего, с вами беседовали. Ну еще Вейнс ваш был. Но он, как я полагаю, все-таки свой, а не чужой. И он тоже никаких книг не притаскивал. А так в последнее время никого тут постороннего не было.

— Так что же получается, — я тоже растерялась, — эту книгу принес кто-то из ребят?

— Очевидно, так. Вот у остальных и спроси, я конкретно не знаю. Вы постоянно носите разные книги туда-сюда, где же тут уследишь, — завелся Алем. — У меня, между прочим, своих важных дел полно, кроме проверки, какую именно ерунду вы в Дом притаскиваете! Я и так уже от вас скоро поседею раньше времени! То Гран вонючих трав на зелья натащит, то Тавер артефакторством своим социально опасным занимается! Я уж молчу про Дарлу, которая так и норовит какую-нибудь дохлятину в Дом приволочь! А вы с Рефом? Это вообще ходячая катастрофа! Это даже разрушительнее постоянно взрывающихся артефактов Тавера!

— А мы-то что сделали? — не поняла я.

— Пока ничего. Но в том-то и дело, что пока! Я же вижу, как в вас боевая магия бурлит из-за эмоций ваших буйных! Еще немного, и все тут разнесет!

— Слушай, ну что ты раньше времени нагнетаешь? — хмуро перебила я. — Никто ничего разрушать не собирается. Лично я уж точно.

Что-то мрачно пробурчав себе под нос, Алем втянулся в стену. Видимо, не рвался продолжать разговор. Да и я тоже. Снова озадаченно посмотрела на фолиант. Мало того что ситуация не прояснилась, так еще и больше запуталась. Неужели и вправду его кто-то из ребят принес? Теоретически же это возможно. Ведь все мы пусть и лишь однажды, но были в запретной библиотеке и путь туда теперь знали. Но все равно у меня в голове не укладывалось, что это кто-то из своих запретную книгу украл.

Повинуясь внезапно вспыхнувшему любопытству, я открыла фолиант и аккуратно полистала испещренные рунами ветхие страницы. Все равно я этой письменности не понимала, так что… Мысль оборвалась. Взгляд ошарашенно замер на попавшейся иллюстрации. Пусть и схематично, но весьма узнаваемо был изображен подземный зал с круглыми ходами. Зал Притяжений… Зал, где я оказалась, когда родной мир меня вышвырнул… Дальше я уже листала дрожащими пальцами. Иллюстраций было немного, в основном непонятные схемы. Какие-то пересекающиеся друг с другом круги, схематичные карты… А на последней странице вдруг обнаружилась приписка. Уже рунами третьего круга, то есть на расхожей здесь письменности, которую и я понимала. Надпись явно была сделана давно, судя по потертости, и чуть кривовато, словно автор сначала не хотел ее добавлять, но потом все же решился. Приписка гласила:

Я несколько минут так и стояла истуканом с раскрытой книгой в руках. Слишком много вопросов роилось в голове. Кто подбросил мне этот фолиант?..

— А давайте мы все сегодня будем разговаривать шепотом, — попросил за завтраком Гран. — Шепот — это же так хорошо…

Они с Тавером вернулись уже под утро и теперь прямо-таки являли собой образец похмелья средней степени недобитости. Из разряда «вчера нам было хорошо, ну а сегодня вдруг не очень». И ладно, Гран, он-то оказался покрепче, явно мучился лишь головной болью. Но на артефактора нашего жалко было смотреть. На его лице, чуть ли не зеленоватого сейчас оттенка, прямо-таки читалась глубокая философская мысль: «Ну почему я не умер до этого утра?»

— Кто-то вчера хорошо погулял, как я посмотрю, — фыркнула Дарла, явно напрочь отринув такое явление, как сострадание к ближним.

— Ну да, — не стал отрицать Гран, — весело было. А сегодня как-то нехорошо, — и очередной многозначительный взгляд на Аниль.

Но наша целительница держалась молодцом и игнорировала все эти намеки. И пусть из всех нас она была самой доброй и сердобольной, но, по-моему, в данный момент вполне себе злорадствовала. Мол, вот тебе, бессердечный подлец, я к тебе всей душой, а ты обо мне вспоминаешь, лишь когда помощь нужна. А Гран, в свою очередь, явно искренне недоумевал, почему это добрая Аниль не спешит его спасать от головной боли. К слову, прямо он об этом не просил, лишь намеками. Похоже, был уверен, что она сама предложит. И это, конечно, бесило целительницу больше всего.

Вот такая вот у нас веселая компания за завтраком собралась. Обиженная Аниль, зеленый полудохлый Тавер, страдающий и не переносящий сейчас громких звуков Гран, о чем-то злорадно задумавшаяся Дарла. Ну и я. Как и все последнее время, унылая и молчаливая. Реф же присоединился к нам последним. И хотя я, конечно, старательно на него не смотрела, но успела засечь, что он по-прежнему мрачный.

Я ведь сегодня так и не спала почти. Все думала и думала о нашем ночном разговоре. На волне зашкаливающих чувств хотелось просто махнуть рукой на все произошедшее. Ну и пусть Реф меня обманул, но он ведь поступил так в благих целях. И я бы с радостью выкинула из головы все сомнения и обиды, если бы не одно «но». Тот факт, что Реф воспользовался властью, которую даровало клеймо, стал для меня решающим. В свое время я ведь вдоволь начиталась про клеймо собственности. Так что знала, какое именно воздействие он чуть не применил. Раз «обожгло», то дальше бы меня парализовало на месте, полностью лишив возможности управлять своим телом. Зато Реф мог бы распоряжаться мной как послушной куклой. Да, он действовал на эмоциях. И сразу же погасил собственный порыв. Видимо, опомнившись. Ну а если бы нет? Он мог бы сделать со мной что угодно, и я была бы просто не в состоянии ему помешать. И как после этого порыва Рефа я могла доверять ему? Любовь, конечно, неимоверно сильное чувство. Но без доверия и понимания она походила лишь на собственную тень.

Стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, я переключилась на происходящее.

Гран все не унимался. От легких намеков перешел к прямым и чуть ли не однозначным.

— Аниль, а ты ведь умеешь исцелять головную боль? — смотрел на нее с ангельским видом примерного парня, который всю ночь переводил старушек через дорогу, снимал котят с деревьев и вообще чуть ли не в храмовом хоре пел главную партию. И уж точно не зажигал до утра с какими-то там левыми девицами на проводах холостяцкой жизни.

— Умею, — Аниль была само спокойствие. — Но вот знаешь, какое интересное совпадение, сейчас внезапно разучилась. И кстати, Гран, ты представляешь, если головой сначала подумать, то впоследствии мучиться ее болью не придется. Это тебе мой добрый совет на будущее. Пригодится еще. К примеру, когда проводы холостяцкой жизни Тавера будете устраивать.

— Мне сейчас если и устраивать какие-либо проводы, то, скорее, в последний путь, — вяло отозвался по-прежнему зеленоватый Тавер. — И вообще, если перед свадьбой надо обязательно устраивать проводы подобно вчерашним, то я лучше и не женюсь никогда.

То ли Гран не понял обиженных слов Аниль, то ли все же голова настолько болела, но он повторил попытку. На этот раз попросил напрямик:

— Аниль, ну ты же целительница, помоги, а, чего ты сегодня такая бессердечная? Между прочим, священный долг каждого целителя помогать страждущим.

Вот зря он это сказал… Аниль аж побагровела.

— А я что-то не вижу здесь страждущих, Гран. Только перепившего артефактора и бессовестного оборотня. Вот правильно про тебя Дарла вчера сказала!

— Чего ты про меня сказала? — Гран перевел озадаченный взгляд на некромантку.

— А я что, помню? — она пожала плечами.

— Зато я помню! — разбушевалась на эмоциях Аниль. — Так что не заикайся даже, Гран, что ты больной и несчастный! Страдай теперь до посинения! Может, хоть тогда до тебя дойдет, наконец!

— Что дойдет? — он запутался еще больше.

— Что ты — бессердечный остолоп, который дальше своих склянок с зельями не видит! Вот пусть тебя теперь эти склянки и лечат! Или вообще девицы из дома увеселений! А я потом даже на твои похороны не приду! — выпалила Аниль и гордо ушла из кухни.

Гран несколько раз растерянно моргнул и ошалело выдал:

— Это что вообще такое сейчас было?

— Женская логика, Гран, — сидящий рядом Реф с искренним сочувствием похлопал его по плечу, — бессмысленная и беспощадная.

— Да ладно, не расстраивайся, — даже Дарла решила оборотня утешить. — Ну не хочет Аниль идти на твои похороны, что уж тут поделаешь. Но мы-то все обязательно придем. Хочешь, я тебе какую-нибудь симпатичную могилу на местном кладбище подберу? У меня там есть парочка на примете.

— Спасибо, но пока обойдусь. У меня хоть и болит голова, но не настолько, чтобы о собственных похоронах думать.

— Так неужели ты не можешь приготовить какое-нибудь противопохмельное зелье? — я только сейчас вмешалась в разговор.

— Ты что, я сейчас даже чай приготовить не в состоянии, — уныло отозвался Гран. — Еще и Аниль тут с нелепыми наездами… Нет, никогда мне девушек не понять.

— Боюсь, и самим девушкам никогда себя не понять, — хоть и отвечал Реф Грану, но брошенный на меня красноречивый взгляд я засекла.

— Главное, что вы всегда себя понимаете и в собственной правоте не сомневаетесь, — парировала я с милой улыбкой, старательно скрывая, что в душе вновь всколыхнулись обида и злость.

— А еще мы не придумываем себе проблемы на пустом месте и не раздуваем трагедии из-за каждого пустяка, — хотя Реф тоже выглядел невозмутимым, но я догадывалась, что это лишь видимость.

Пустяка?.. Я едва сохранила маску спокойствия.

— Как хорошо, что вы все такие идеальные и непогрешимые, — подытожила я в демонстративном восхищении.

Переводящий с него на меня ошалелый взгляд Гран чуть не взвыл:

— Слушайте, у меня теперь еще больше голова разболелась! Уже на лекции давно пора идти, между прочим.

— Пора тем, кто в состоянии туда идти, — меланхолично отозвался Тавер.

— Во-во, — поддакнул оборотень. — В общем, бросьте нас здесь. В тишине и спокойствии. Мы сегодня как-нибудь без лекций обойдемся.

Следующий день стал красноречивой демонстрацией высказывания: «Начали за здравие, а закончили за упокой». Но этому «упокою» даже Дарла не обрадовалась. Но буду рассказывать по порядку…

Конечно, еще накануне вечером, как только обнаружила трактат по рунам второго круга, я сразу же кинулась к Алему. Уж на этот-то раз дух должен был знать, кто книгу подложил! Но мне даже толком поговорить с ним не удалось. Он лишь проорал сердито из-за закрытой двери ремонтируемой спальни, что страшенно занят и ему не до моих мелочных расспросов. Ничего не поделаешь, оставалось ждать, когда же Алем все-таки снизойдет до разговора. Ждать и потихоньку впадать в еще большую паранойю.

Я даже порывалась прямо сейчас поговорить откровенно с ребятами. Но все же решила сначала узнать у Алема, а потом уже приступать к прямолинейным мерам. Конечно, вдобавок хотелось как можно скорее хотя бы название рунного фолианта расшифровать, но я отложила это на следующую ночь. Все-таки уже очень устала за сегодня, чтобы еще чуть ли не до утра засиживаться. Как ни крути, распознавание рун займет прорву времени.

И если не считать того, что я была как на иголках, вечер прошел вполне спокойно. А вот ночью мне приснился жутковатый сон. В выматывающем кошмаре я видела Рефа. Он то был самим собой, то становился Алексом. Словно бы факт клейма собственности начал объединять в моем восприятии две личности в одну. И в сновидении все так перепуталось, что я любила Александра и панически боялась Рефа. Все из-за клейма! Причем я уже и понять не могла, чье оно. Я вообще уже ничего понять не могла. Превратилась в безвольную и безропотную, покорную каждому слову, каждому желанию «хозяина»…

Неудивительно, что утром проснулась я в отвратительном настроении и с дурными предчувствиями. Нет, ну что такое творится с моей жизнью-то?! Столько всего разом навалилось и при этом ничего хорошего! Когда уже появится хоть какой-то просвет?

— Кира, ты вставать собираешься? — окликнула меня Аниль, переодеваясь из сорочки в учебную форму. — Нам на занятия скоро.

На кой мне занятия, если все равно скоро отчислят?

— Да, сейчас встану, — со вздохом отозвалась я.

— Ой, Кира у нас, похоже, снова в дурном настроении! — прощебетала Дарла, заботливо поправляя листочки посапывающему цветню. — Знаешь, чего тебе не хватает для счастья?

— И чего же? — угрюмо отозвалась я. — Одноместной могилы?

— Любви! — некромантка явно пребывала в замечательнейшем расположении духа. — Вот как у нас с некропупсиком!

Я с недоумением перевела взгляд на Аниль.

— Да, — констатировала она, демонстративно закатив глаза. — Снова любовь до гроба. И боюсь, это не лечится.

Я села на кровати, с сомнением посмотрела на чуть ли не сияющую некромантку.

— Дарла, ты забыла, что ли, что этот полудурок тебя вообще пустым местом счел?

— Ой, да мой трупняша просто идиот немножко, что уж тут поделаешь, — осчастливленно ответила она. — Ну что вы на меня так смотрите? Я и сама прекрасно понимаю, что он самовлюбленный придурок, но, — восторженный вздох, — какой же все-таки эффектный! Видели, как он вчера руками махал и голосом таким величественным… ах, какой у него голос, — она снова сбилась с мысли. — А волосы! От его волос так и веет смертью!

— Ага, смертью уже не одного парикмахера, — не удержалась от смешка я и громогласно зловеще изрекла, пародируя вчерашнее выступление Бирогзанга: — Да сгинет всякий, кто посмеет поднять ножницы на мои волосы! Да отрастут мои великолепные косыньки до моих не менее великолепных пяточек! Да заплетутся они в косички с черными ленточками и бубенчиками на концах! Да пройдусь я так по кладбищу, и повторно скопытнутся от моего вида все из могил повылазившие!

Аниль вовсю хихикала, зато Дарла посмотрела на меня со вселенским укором.

— Вот поэтому, Кира, — назидательно произнесла она, — у тебя в личной жизни такой бардак.

— Потому что волосы лишь до пояса, а не до пят? — со смехом уточнила я.

— Потому что ты совершенно не ценишь парней, — Дарла уперла руки в бока. — Придираешься по всяким пустякам. Вот потому-то у тебя с Рефом и не ладится.

— Вот за что я люблю тебя, так это за твою логику, — примирительно улыбнулась я, вставая с кровати.

— Ну а что, не так, что ли? — парировала Дарла. — Вот ты со своим дурным характером упустишь любовь всей своей жизни, и все, страдания до конца дней. Вот взгляни на нас с некропупсом. Он хоть и дубень самомлеющий, но я все равно готова мириться с этими его недостатками. Перевоспитаю, конечно, маленько, чтобы не так сильно бесил. Но главное, я не собираюсь стоять в стороне и гордо фыркать на любимого. Тут действовать, Кира, надо! Искать пути к сближению! Парни ведь во, — она демонстративно постучала себя кулаком по лбу, — тормозят неслабо, и вообще у них весь мыслительный процесс какой-то неправильный, если таковой вообще имеется.

— Ну это да, — со вздохом согласилась Аниль. — С логикой и пониманием у них точно проблемы.

— Девчонки! — раздался призывный вопль Грана, видимо, из кухни. — Давайте уже заканчивайте нас там обсуждать, блинчики стынут!

Бедная целительница вмиг запунцовела. Да, как-то вылетело у нас из головы, что тут слышимость ого-го. Хорошо хоть, я про Рефа ничего ляпнуть не успела, а собиралась ведь.

И только Дарла не смутилась. Радостно воскликнув: — Блинчики! — первой поспешила из спальни.

— Да ладно тебе, не переживай, — ободряюще прошептала я Аниль, — ты же ничего такого не сказала.

— Да и если сказала бы, до него все равно бы не дошло, — она в очередной раз вздохнула. — И, видимо, никогда не дойдет. Тебе в этом плане проще.

— Это, интересно, чем? — не поняла я.

— Хотя бы тем, что Реф тебя любит.

— Э-э? — на более глубокомысленное меня не хватило.

— Для тебя это новость? — в свою очередь, обомлела Аниль. — Это же очевидней очевидного!

Я хотела возразить, но снова послышался призывный вопль Грана:

— Кира! Аниль! Тут всего четыре блинчика осталось! И я их обороняю с большим трудом!

— Мы уже идем! — крикнула в ответ я и шепотом добавила Аниль: — Знаешь, если бы Реф меня любил, он не стал бы мне лгать.

— Но ты ведь тоже ему лжешь, — парировала она. — У вас даже в этом полнейшая взаимность.

Возразить было нечего, а объяснять, насколько все запутанно, слишком долго. И почему-то мне казалось, что распутать все это будет весьма непросто. Если вообще возможно.

Настроения не было ни у кого. Мы всей компанией сидели в гостиной. Мрачные и усталые. Зато дрова в камине трещали очень даже весело. Правда, особого потепления пока не наступило.

— Вообще-то Алем мог бы нас заранее предупредить, — Тавер все-таки нарушил тишину. Но тут же искреннее возмущение в его голосе сменилось сомнением: — Хотя, может, все просто произошло очень быстро…

— Мне кажется, он заранее знал, — тихо пробормотала я. — И этот якобы ремонт затеял нарочно.

— Очень на то похоже, — задумчиво отозвалась Дарла, которая последние несколько минут что-то сосредоточенно чертила на листе бумаги.

— Что это у тебя? — вяло поинтересовалась Аниль.

— Вы, наверное, не в курсе, но склепы на кладбище размещают не абы как. У нас, некромантов, это целая наука, чтобы захоронения располагались в соответствии с энергетическими потоками. Иначе духи покидают мир живых безвозвратно, — охотно пояснила Дарла. — И вот, смотрите, я тут прикинула: несмотря на кажущуюся симметричность нашего Дома, идет неявное смещение влево. Если это наложить на стандартную схему энергетических потоков, ее центр получается как раз там, где была наша спальня. Грубо говоря, именно в том месте сосредоточен энергетический центр Дома, самая его суть… И знаете, что я вам скажу? — она оглядела мрачных нас. — Гран еще очень мягко выразился по поводу положения, в котором мы оказались. То, что придется теперь самим отапливать Дом и поддерживать в целости и сохранности, — вообще ничтожные мелочи.

— А что тогда не мелочи? — перепуганная Аниль не сводила глаз с некромантки.

Но вместо Дарлы ответил Реф:

— Если насчет энергетического центра все именно так, то грядет нечто не слишком-то веселое. Алем, конечно, периодически страдает паранойей, но не до такой степени, чтобы уйти в глухую оборону Дома ни с того ни с сего. Он явно пытается спасти Дом от чего-то такого, что может его уничтожить. И судя по тому, с какой скоростью дух вдруг взялся за этот якобы ремонт, угрожающее нечто не за горами.

Хоть он и говорил без каких-либо эмоций, но уже от одних его слов по спине снова пробежал холодок ужаса. Нет, ну почему у нас постоянно так? Не одно, так другое… У меня вообще все разом навалилось… А ведь сейчас больше всего на свете хотелось вот самого банального: чтобы Реф меня обнял, крепко-крепко, сказал бы что-нибудь ласковое. И я бы, такая счастливая, и уснула в его объятиях… С большим трудом отогнала от себя столь заманчивую иллюзию. Пыталась оправдать такие желания тем, что ощутимо холодно сейчас, мне банального тепла хочется. А объятия Рефа — просто первый пришедший в голову вариант. В конце концов, и так сейчас тухло, нечего мучить себя еще и несбыточными мечтами.

— Но нам-то что делать? — бедная Аниль уже была близка к панике.

— Ой, ну чего драматизировать, — добродушно улыбнулся Гран. — Если бы невесть какая беда-кошмар-катастрофа-нам-всем-конец-мы-все-умрем и маячила на горизонте, то об этом уже бы наверняка было известно властям. Там уж, извините, заседают маги посильнее нашего духа Дома. И наверняка бы уже какие-либо меры приняли.

— Ну а если нет таких мер? — Тавер не разделял его энтузиазма.

— Тогда вообще какой смысл переживать? — Гран был непробиваем. — Либо с грядущим можно справиться, либо нет, так? Если можно, то справимся. Ну а если нет, то и что толку волноваться, все равно ничего не изменишь.

— Логично, но безрадостно, — констатировала Дарла. — Я хоть и некромантка, но мне пока рановато умирать, у меня еще Бирогадик не перевоспитанный.

— Ой, а помните, — вдруг спохватилась Аниль, — сегодня старейшина, которая Вейнса с Мили благословляла, фразу странную обронила, мол, пожениться вы как раз успеете? Может, тут был скрытый намек, что потом всем хана придет?

— Ой, ну началось, — Гран демонстративно закатил глаза. — Давайте теперь везде искать скрытые намеки, знаки судьбы и жуткие пророчества.

— Пророчеств вроде нету, — возразил Тавер и с воодушевлением добавил: — Но я могу написать, кстати, если нужно. Что-нибудь такое жутковатое, про конец света. Я вот прямо-таки чувствую в себе потенциал великого пророка.

— Знаешь, как у нас, оборотней, иначе называют пророков? — хмыкнул Гран.

Тавер на мгновение задумался и выдал:

— Сказители? Мудрецы? Предсказатели? Всеведущие?

— Брехуны! — хохотнул Гран.

— Хороший пророк — немой пророк, — присоединилась Дарла. — Или вообще мертвый пророк. Жизнь — как непредсказуемая книга, и нечего ее портить, заранее рассказывая сюжет. Мне по этому поводу случай забавный вспомнился. Позапрошлым летом один мой знакомый некромант… — она пустилась во вдохновенное повествование, но я не слушала.

Чувствуя взгляд Рефа, я все-таки не удержалась, встретилась с ним глазами. И вот тут мне стало жутко… Жутко настолько, что я едва подавила порыв вскочить и убежать без оглядки. Во взгляде Рефа на мгновение мелькнула та самая засасывающая тьма, которую я уже видела раньше. Тогда, на изнанке мира, когда я едва не погибла, отдавая свою магию. Опустошитель…

Мысли заметались в отчаянной панике. А что, если Алекс был прав вообще во всем? Что, если Реф и вправду сохранил себе всю ту лишнюю магию с изнанки? Что, если из-за ее переизбытка сейчас нарушилось какое-нибудь мировое равновесие, потому и грядет некий катаклизм? Нет, конечно, я не собиралась верить Алексу. Но беда в том, что я теперь не могла безоглядно верить и Рефу. Тем более теперь, когда пусть хоть на миг, но снова увидела в нем опустошителя.

Я снова не выспалась. Совсем. Ночью ведь все-таки на чистом упрямстве допереводила оглавление. И, кстати, оказалась права: в книге присутствовало немало абстрактной информации вроде философских рассуждений. Но конкретное тоже имелось. Нужная мне глава прямо так и называлась: «Способ переместиться из магического мира в безмагический». И я намеревалась следующей же ночью главу эту перевести.

Ну а пока предстоял еще один день не слишком-то веселой жизни. Увы, с тех пор как я начала терзаться сомнениями из-за Рефа, жизнь и вправду стала невеселая. И даже мои позитивные друзья не могли эту ситуацию изменить.

— Слушайте, — с утра пораньше за завтраком доставал всех Тавер, — подскажите какую-нибудь удачную рифму к слову «декан»! А то я тут поздравительную оду к свадьбе Вейнса пишу, но вот прямо застопорился на строчке «Решил жениться наш декан».

— Для храбрости поднял стакан, — тут же продолжил Гран.

— Но замер вдруг как истукан, — подхватила Аниль.

— Ведь покосился на диван, — Дарла тоже не осталась в стороне.

— А на диване таракан, — я не удержалась от улыбки.

— Он говорит: «Забудь, друган!» — хохотнул оборотень.

— Живи один, забыт и пьян! — продолжала Аниль.

— Декан наш отшвырнул стакан, — добавила я.

— И стал прибитым таракан! — Дарла, как всегда, была на своей волне.

— Какой Тавер вас покусал? — настороженно поинтересовался стоящий в дверях кухни Реф, только сейчас спустившийся к завтраку.

— Да я сам в шоке, — артефактор даже головой помотал, мол, я тут ни при чем, и назидательно заметил: — Это был наглядный пример того, когда за важное дело берутся дилетанты.

— Ой, а ты у нас прям мастер, — фыркнула Дарла. — Мастер-ломастер.

— Ну уж получше некоторых, — мигом насупился Тавер.

— Да ладно вам, — миролюбиво вмешался Гран. — У нас тут свадьба на носу, а вы ругаетесь. Ну точнее, не совсем у нас, у Вейнса, но нам ведь все равно участвовать. А свадьба — это всегда замечательно!

— Вот-вот, — поддакнула Аниль, — лично я очень люблю свадьбы, на них всегда так весело!

— Пфф, — Дарла явно сегодня была не в духе, — да ну свадьбы, вот похороны — это да, интересно и весело.

— Ты чего сегодня такая хмурая? — спросила я.

— Я не хмурая, я влюбленная, — парировала она. — А нам, влюбленным, положено периодически впадать в тоску и уныние.

Ну да, тоже верно. Только что-то я все из этого состояния не выпадала и не выпадала.

Учитывая сильный снегопад, в университет мы добрались изрядно припорошенные. Сегодня предстояло заниматься у Вейнса — хоть какая-то радость, а то от лекций уже голова пухла. Кроме того, у меня было к нашему декану важное дело.

Раз уж выяснилось, что рунный фолиант по доброте душевной мне подбросил вовсе не Реф, остро вставал вопрос: «Кто же тогда?» И почему-то в версии «кто-то из своих» я теперь очень и очень сомневалась. Да, Алем говорил, что чужих в Доме не появлялось. Но, с другой стороны, дух был так занят этой внезапной подготовкой к уходу, так сказать, в защитный бессознательный режим, что мог и не заметить постороннего.

И если рассуждать логически, то вариант я видела только один. Новый ректор. Может, и не сам, конечно, но фолиант мог подбросить кто-то из его подручных. Все на этом сходилось. Громогласно ведь объявили о пропаже, причем как о серьезном преступлении. И если вдруг книгу обнаружат у нас, то из-за скандала факультет все-таки закроют, чего ректор явно жаждет. А именно мне фолиант подсунули по той простой причине, чтобы вроде как мотивация для кражи была. Ведь я, как иномирянка, вполне могла заинтересоваться способами перемещения между мирами.

И если моя догадка была верна, то тут уж не до личных вопросов — храня фолиант у себя, я ставлю под удар и друзей. Именно об этом я и хотела поговорить сегодня с Бейнсом.

Ночью мне пришлось обосноваться на кухне. Учитывая, что опасались очередного тайного визита Бирогзанга, Гран остался караулить в гостиной. Правда, он очень быстро уснул, но зато его храп звучал так зловеще, что любого бы лазутчика отпугнул. Вот только мне он тоже мешал сосредоточиться, так что нужная глава переводилась медленнее, чем я рассчитывала. Вдобавок примерно на середине текста у меня вдруг обломилось магическое перо. Рыться в письменных принадлежностях остальных — это шерстить по чужим тумбочкам, что я сочла неприемлемым. И тут вдруг вспомнилось, что в моей сумке, еще земной, должна быть обыкновенная шариковая ручка.

Тихонько прокравшись в спальню, я так же тихонько выудила из недр своей полки глубоко запрятанную сумку. И вернулась на кухню. Надо было бы сразу достать ручку и скорее переводить дальше, но я так и замерла у стола с сумкой в руках. Вспомнилось, как когда-то я выбирала ее в магазине, как потом застежка на ней сломалась и мне кто-то ее ремонтировал. Как все-таки странно помнить подобные мелочи и при этом напрочь забыть о своих родных.

Вообще за все время здесь я в своей сумке ни разу толком не копошилась. Все равно там ничего нужного для местной жизни не было. Единственное, я конфеты из заветной коробки доставала. И, кстати, которая «В самый черный день» по-прежнему ждала своего часа. А в остальном все содержимое осталось нетронутым. И сейчас вдруг мне приспичило все это просмотреть.

Осторожно, словно величайшие сокровища вселенной, я принялась доставать: безнадежно разряженный смартфон, кошелек с мелочью и всевозможными скидочными картами, зачетка, студенческий, паспорт, ручка, пухлый блокнот с чуть измятыми краями, зеркальце, полупустой блеск для губ. Я просто стояла и смотрела на все эти вещи и не чувствовала вообще ничего. Они казались мне атрибутом вообще другой и будто бы даже не моей жизни. И от этого уж очень не по себе стало.

Оставив ручку, я принялась сгребать все в сумку и только сейчас вдруг нащупала, что в одном из отделений лежит что-то твердое. Как-то раньше я не обратила внимания на второе отделение вообще. Расстегнув замок, я достала пластиковый почтовый конверт. Отправителем значилась я, а получателем некая Богданова Елена Павловна. В памяти явно нехотя всплыло, что в тот свой злополучный последний день на Земле я после закрытия сессии в академии собиралась забежать за конфетами, а потом на почту. Видимо, этот конверт и собиралась отправить. Но вот кому? Судя по тому, что фамилия как у меня, какой-то своей родственнице в другом городе. Да и на ощупь внутри было не письмо, а нечто тверже и толще. Может, тоненькая книга или еще что.

Дрожащими руками я вскрыла конверт. Внутри оказалась тщательно запакованная рамка с фотографией. Только увидев рамку, я тут же вспомнила, что сама ее делала. Чуть ли не месяц потратила, чтобы мозаикой выложить цветочный узор. Даже при моей криворукости смотрелось весьма симпатично. На обратной стороне было чуть размашисто подписано:

Видимо, настолько я своим кустарным творчеством гордилась.

И только в последнюю очередь я посмотрела на фото, словно откладывала самое главное под конец. На фотографии была я. С пушистым рыжим котом в руках. Рядом корчил физиономию мальчишка лет двенадцати. За нами стояли улыбчивая темноволосая женщина и серьезный усатый мужчина. По общему сходству без труда можно было определить, что на фотографии родители и двое детей.

Так и держа рамку в руках, я медленно опустилась на стул.

— Фу, Кира, это ты тут, что ли? — на кухню вошел Гран. — А я свет из коридора увидел и перепугался, что Дарлин некропупс решил у нас продуктов чуток поворовать… Слушай, с тобой все нормально? Ты будто пришибленная какая-то.

Я молча протянула оборотню рамку.

— Ого, — Гран внимательно смотрел на фото, — это твоя семья, как я понимаю? У тебя черты лица матери, а глаза как у отца. Ха, а у брата твоего наоборот. Ему сколько лет-то? Четырнадцать?

— Без понятия, — тихо ответила я. — Я даже не знаю, как его зовут. Как их всех зовут. Я как будто впервые в жизни их вижу.

Гран положил рамку с фотографией на стол, направился к печке. Несколько минут прошли в молчании. Оборотень кипятил чайник, заваривал чай, а я бездумно смотрела в стену. Наконец он поставил передо мной чашку с ароматно пахнущим медом чаем, сам сел напротив, тоже с чашкой.

— Знаешь, — задумчиво пробормотал Гран, — мне трудно тебя понять. Не в том смысле, что не хочу понять. А в том, что сама ситуация такая. Вот у нас, оборотней, семья играет огромную роль в жизни. Фактически это самое главное. И если бы вдруг случилось так, что я оказался, как ты, в другом мире, я бы… да я бы землю зубами грыз, но все равно бы вернулся назад! Но я — это я, мне сложно тут что-то советовать, и…

— А я могу вернуться назад, Гран, — тихо перебила я. — Здесь, — кивнула на фолиант, — как раз об этом говорится. К утру я закончу перевод нужного мне отрывка и буду знать, как попасть обратно в свой мир.

— Но ты как-то не особо радостно выглядишь, — констатировал он и осторожно добавил: — Ты… кхм… не уверена, что хочешь возвращаться, и тебе за это стыдно, я правильно понял?

Я кивнула и убито прошептала:

— Даже сейчас, увидев свою семью, я… Во мне нет стопроцентного желания вернуться. И это ужасно, Гран. Это неправильно! Так ведь не должно быть!

Мне бы стало намного легче, если бы Гран сказал: «Да-да, конечно, это настоящее кощунство! Ты просто обязана вернуться домой!» — но он произнес совсем другое:

— Кира, так, может, мирозданию все же виднее? Может, твое настоящее место здесь?

— А как же они? — я кивнула на фото. — Ты представь, я пропала без вести. Каково им там? Что они чувствуют? Я ведь не могу думать только о себе, Гран…

Снова воцарилось молчание. Гран словно бы и порывался что-то сказать, но будто бы сам мысленно себя отговаривал. Наконец, видимо, решился.

— Я, наверное, не должен этого говорить, но, знаешь, все-таки привык все прямо высказывать, ну вот такой вот я человек. У нас с Рефом не так давно зашел разговор о семье. Быть может, ты заметила, он никому не пишет писем и ни от кого не получает. Да и не упоминал никогда кого-либо из родных. Вот я и спросил у него в лоб про это. Думал, если честно, не ответит. А Реф все же рассказал, что да, семья у него есть, но он не поддерживает с ними связи уже несколько лет.

Я слушала, затаив дыхание. Почему-то это казалось мне неимоверно важным. А Гран продолжал:

— Реф родился в семье потомственных боевых магов, у него отец занимает какое-то высокое положение при королевском дворе. И вдруг как-то случайно выяснилось, что у Рефа есть уникальный дар. Причем сам факт наличия, а не конкретно какой. То есть его родители до сих пор не знают, что их сын — опустошитель. Ну а так… сын — уникальный маг, это такой позор… Реф, конечно, не вдавался в подробности, но и так догадаться несложно. В общем, он сам покинул свою семью. Причем лет восемь-девять назад. И с тех пор не поддерживал с родными никакой связи. Насколько я понял, они тоже его не искали. — Гран немного помолчал и подытожил: — Я это вообще к тому, что тут у каждого своя правда. Я вот на все готов ради родных. А Реф о своих даже не вспоминает. Тут каждый решает для себя сам. Так, кто как чувствует, понимаешь. Надо этим руководствоваться. Конечно, если ты вернешься в свой мир, нам будет очень тебя не хватать. Все-таки как-то прикипели мы уже тут друг к другу. Но там твоя семья. И я буду первым говорить: «Правильно, Кира, семья — это самое главное и лучше дома места нет». А кто-то, наоборот, тебе скажет, что твой дом теперь здесь. Но слушать ты должна только себя, и только сама должна сделать этот выбор.

— Я пока склоняюсь к тому, чтобы вернуться. Особенно теперь. Раньше мои родные были каким-то абстрактным понятием, а сейчас нет, — я снова посмотрела на фото. — Я не ради себя хочу вернуться. Я ради них должна, понимаешь?

— Понимаю, — Гран отставил чашку и встал. — Но только ты учитывай, пожалуйста, что есть еще тот, ради кого можно было бы и остаться. Почему-то мне кажется, сам он тебя об этом не попросит.

— Потому что я ему не нужна, — я помрачнела еще больше.

— Я думаю, дело в другом. Лично мне со стороны кажется, что он дает тебе возможность самой сделать выбор и не хочет на тебя давить. Ты же не мелочь какую выбираешь. Это вообще чуть ли не самый важный выбор всей жизни, на мой взгляд. Ладно, пойду в камин дров подброшу, а то догорит уже скоро, — Гран ушел с кухни.

Я неспешно допила чай. Бережно убрала рамку с фото обратно в сумку и унесла ее на место в шкаф. И последующие несколько часов я потратила на дальнейший перевод нужной главы фолианта. Уже начинало светать, когда я закончила.

Все оказалось элементарно настолько, что я бы и так могла догадаться. Как в обычном мире нет места магу, так и в магическом нет места простому человеку, если только он не рожден здесь. И чтобы вернуться домой, мне нужно просто остаться без магии, прийти в Зал Притяжений, и оттуда мой мир сам затянет меня назад. Все просто. Осталось решить самое главное: возвращаться ли. Разговор с Граном окончательно все в голове перепутал. И я решила дать себе на размышление пару дней. Почему-то казалось, что правильное решение не заставит себя долго ждать.

— Мы все сегодня встали рано! Сегодня свадьба у декана! Его проводим в этот путь! А дальше сам уж как-нибудь, — уже с утра пораньше на кухне репетировал Тавер.

Готовящий завтрак Гран явно долго крепился, но все-таки не выдержал:

— Слушай, очень тебе советую никаких од там не зачитывать.

— Почему это? — мгновенно насупился артефактор, готовый вот-вот обидеться.

— Понимаешь, Тавер, — осторожно пояснила Аниль, — не все ведь способны понять столь высокое искусство.

— Во-во, — поддакнул Гран, — поймут еще как-нибудь неправильно. Видел же, какой у Вейнса тесть лютый? Такой точно шутить не умеет.

— Так я это все предусмотрел! — тут же радостно возразил Тавер. — У меня и для задабривания тестя все продумано. Вот! — он порылся среди вороха листков на столе, извлек один и тут же продекламировал: — И надо нам еще учесть, какой достался Вейнсу тесть! Он вежлив и заботлив будет, даст вепря голову на блюде! А если Вейнсу поплохеет, тесть еще больше подобреет!

Гран закрыл глаза рукой и покачал головой. Констатировал:

— Нам не пережить этот день.

— Ну не оставлять же Тавера дома, — проявила милосердие Дарла. — Но предлагаю его на всякий случай связать и кляпом рот заткнуть.

— Вот если кто и не способен оценить высокое искусство, то это как раз вы, — оскорбился артефактор, сгребая ворох листков и явно намереваясь гордо удалиться.

— Чего бузите тут с утра пораньше? — на кухню вошел Реф.

— Безжалостно притесняют выстраданную поэзию своим примитивным узкомыслием, — тут же пожаловался Тавер. — Хоть ты им скажи, а?

— Говорю. Не притесняйте, — Реф с трудом сдержал улыбку и поспешил сменить тему: — А на завтрак у нас что?

Я же все это время молча пила кофе. Просто наблюдала за всеми. Вот чего-чего, а этого мне уж точно будет не хватать: таких вот утренних уютных посиделок всей компанией. И вечерних в гостиной. Да вообще самих друзей и Дома в целом. Но я старательно гнала тоску прочь. Увы, отрицательных моментов в этом мире все же больше.

Сердобольный Гран, видимо, побоялся оставлять меня в таком состоянии, поехал со мной. И огромное ему за это спасибо. Сейчас я как никогда раньше нуждалась в поддержке и понимании. Нет, я не плакала и не истерила, не проклинала Рефа и не жаловалась на жизнь. Я просто чувствовала бесконечное опустошение. Словно бы вдруг исчезло то, то составляло важную часть моей души. Доверие, надежда…

Пока мы ехали в экипаже, я все-все Грану рассказала. Мне просто необходимо было выговориться хоть кому-то, ведь я даже Дарле с Аниль всего не рассказывала. Оборотень слушал очень внимательно, не перебивал, временами хмурился. И когда я закончила свою сбивчивую исповедь, он долгое время молчал, будто бы обмозговывал. Наконец осторожно произнес:

— Кира, ты только не подумай, я не пытаюсь Рефа оправдать. Но я все-таки искренне верю, что у него были какие-то очень веские причины так поступить. Какие именно — без понятия. Одни демоны изнанки знают, что вообще у Рефа на уме. Он же скрытный до жути. Но лично я вот заметил, что после нашей вылазки на изнанку мира он немного изменился. Стал очень задумчив, мрачен, он будто бы постоянно в голове что-то просчитывает. И думаю, ему совсем не в радость тебя обманывать и, чего уж, будем называть своими именами, тобой манипулировать. Но ведь есть какая-то причина для всего этого! Обязательно должна быть.

— Даже если и есть, Реф не собирается ее озвучивать, — тихо ответила я. — Все его объяснения ограничились: «Так было нужно». И все, понимай как знаешь. Но для меня это стало последней каплей, Гран. Я не хочу быть марионеткой. Честно, — я порывисто вздохнула, — я все-таки еще сомневалась, но теперь приняла окончательное решение. Реф заставил его принять. Я возвращаюсь в свой мир. Пусть он тоже крайне далек от совершенства, но там, по крайней мере, никто не будет мной манипулировать. Знаешь, я считала здесь магию громаднейшим плюсом. Вот только плюс она лишь для тех, кто в ней понимает. А я из-за своего незнания фактически чуть не превратилась в безвольную игрушку во власти Алекса, а потом и Рефа. Да, еще несколько лет обучения, и я сама бы стала полноправным магом, вот только нет у меня такой возможности. Куда вероятнее, что быстрее превращусь по чьей-либо милости в послушную куклу. Потому мне и необходимо вернуться в свой мир. Не только ради оставшихся там родных. Ради самой себя. Пока я еще окончательно себя тут не потеряла.

Пока еще толком себя не осознавая, я с трудом открыла глаза. Веки казались потяжелевшими, да и вообще хотелось снова вернуться в уютную темноту, а в реальность даже не заглядывать. Пусть я пока ничего конкретно не понимала, но инстинктивно чувствовала, что эта самая реальность мне ну очень не понравится.

Сначала вокруг все плыло хаотичными пятнами, но зрение постепенно восстанавливалось. Я уже могла более-менее оглядеться. Незнакомая роскошная комната. Судя по большой кровати с балдахином, на которой я лежала, — спальня. За не до конца закрытыми портьерами окна виднелся дневной свет, так что время в лучшем случае только-только приближалось к вечеру. И вот тут назревал главный вопрос: а где я вообще?

Кое-как собравшись с силами, я села. Странно, но на мне была моя земная одежда… В один миг меня словно оглушило — я вспомнила все события накануне. От захлестнувшего панического ужаса чуть волосы на голове не зашевелились. Учитывая, что перед тем, как мое сознание оборвалось, Алекс меня куда-то потащил, несложно было догадаться о развитии событий. Я сейчас у него. И пока я была в отключке, он мог сделать со мной все что угодно…

Утешала себя лишь тем, что одежда на мне та же. Хотя кто мешал меня снова одеть? Но, с другой стороны, зачем такие сложности? Вряд ли бы Алекс стал этим заморачиваться. Чтобы окончательно не впасть в отчаяние, я постаралась пока об этом просто не думать. Тем более сейчас имелись и другие актуальные вопросы.

Вскочив с кровати, я первым делом подбежала к резной двери, но она оказалась запертой. Кто бы удивился. Тогда я кинулась к окну, раздвинула портьеры, да только открывающийся вид совсем не порадовал. С этой стороны простирался обрыв, и дальше бушевало море. Где бы я ни была сейчас, это точно не тот городской особняк, в котором жил Александр. Да и сколько времени я провела без сознания? Вдруг несколько дней? И тогда он мог вообще увезти меня куда-нибудь очень далеко. Туда, где никто не найдет. Да и искать-то некому. Друзья уверены, что я вернулась в свой мир. Уж лучше бы и вправду вернулась, чем вот так вот влипнуть.

И тут меня вдруг осенило. Я спешно нащупала в кармане джинсов подарок стража. Свисток, к счастью, оказался на месте. Пусть я боялась того жуткого шестилапого монстра, но Алекса я боялась несравнимо больше. И радостно предвкушая, как динозавроподобное чудище все тут разнесет, я в свисток дунула. Никакого эффекта. Повторила попытку еще трижды, но все попусту. Подарку, видимо, это надоело — он выскользнул из моих пальцев и просто-напросто растворился в воздухе вместе с моей последней надеждой. Я чуть зубами не заскрипела. Нет, ну и на кой было мне дарить эту штуку, если она оказалась совершенно бесполезной?

Не успела я толком посетовать, как в коридоре за дверью послышались шаги. Ужас захлестнул с новой силой. Перепуганный взгляд заметался по комнате в поисках чего-нибудь для самообороны, но, видимо, Алекс предусмотрел и это — даже захудалого подсвечника не имелось.

Между тем раздался тихий скрежет ключа в замке, и дверь отворилась. Вопреки моим паническим ожиданиям это оказался не граф, в комнату вошла пожилая служанка.

— Вы уже проснулись, госпожа, — апатично констатировала она, чуть мне поклонившись. — Прошу, пойдемте.

— Куда? — настороженно спросила я.

— Сначала в купальню, потом в гардеробную. К тому моменту, как приведете себя в порядок, уже и ужин подоспеет.

— А… господин граф где?

— Господин уехал сразу же после того, как вас привез, — ответила служанка. — Когда вернется, не сказал. Лишь велел вам передать, что на всех выходах и окнах стоит магическая защита, так что вам нигде не пройти. А так можете перемещаться по дому свободно.

— А где вообще этот дом находится?

— Этого вам говорить не велено. Пойдемте.

Ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Пока, к преогромному моему счастью, Алекса тут нет, хоть немного обстановку разведаю. Наверняка есть хоть какая-то возможность сбежать. Обязательно должна быть!

Мне хватило ума не впадать в панику. Хотя очень хотелось и крайне сложно было от этого удержаться. Кое-как собравшись с мыслями, я попыталась найти выход из сложившейся ситуации. В голову приходило только одно: как можно быстрее добраться до Дома факультета. Вдруг все-таки не весь мир замер, вдруг с ребятами все в порядке. А вместе мы с любым неведомым катаклизмом справимся.

Воодушевленная этой идеей, я первым делом проверила, осталась ли магическая защита на выходе. Ее, как и следовало ожидать, не было. Но вот тут возникла другая проблема. Я ведь понятия не имела, где сейчас нахожусь. Да и как до Вегарда добираться? Пешком-то уж очень долго будет, тем более не зная дороги. Причем еще и с одеждой оказалась засада. Вообще ничего нельзя было прихватить. Покрытое коркой странного льда, все в доме оставалось недвижимым, как я ни старалась. Даже в руки ничего взять не могла. Вот и получалось, что на мне лишь тонкое платье и балетки. И далеко я в таком виду уйду? Да я околею в ближайшем сугробе!

Но хоть тут мне немного повезло. Оказалось, неведомый катаклизм коснулся и погоды. Нет, снег никуда не делся, но сама температура снаружи дома была чуть ли не комнатной. Сначала я, конечно, несказанно этому обрадовалась. Но тут же следом пробрала новая волна ужаса. Что же это такое творится с миром, если даже холод исчез? Я не стала тратить время на раздумья. Этим и по дороге можно заняться. Особенно учитывая, что путь мне предстоял вовсе не близкий.

Выйдя из дома, я внимательно огляделась. Дорога тут имелась всего одна, она убегала через лес куда-то вниз. Но не успела я сделать и пары шагов от крыльца, как мне на голову вдруг что-то упало. Маленькое, но я все же сразу почувствовала. Я осторожно выудила запутавшееся в локонах «нечто» и даже замерла от изумления. У меня на ладони лежал тот самый свисток, который вручил мне всезнающий страж в междумирье. Может, время его подарка наконец пришло?

С робкой надеждой я в свисток подула. И тут же рядом со мной материализовалась та самая динозавроподобная шестилапая громадина. Хоть я и ждала этого появления, но все равно перепугалась в очередной раз. А милая зверушка по имени Брун безо всяких приветственных церемоний и указаний с моей стороны подхватила меня передней лапой и осторожно перекинула себе на спину. Я едва успела ухватиться за выступающие шипы, как это шестилапое «такси» припустило вниз по дороге.

Осторожно держа монокль, как драгоценнейшую ношу, я поспешила обратно в Дом. Едва завидев меня, Брун издал призывный рык. Динозавроподобный монстр нетерпеливо перебирал лапами, явственно намекая, что нам куда-то пора. Меня снова захлестнула паника. Ведь не на пустом же месте Брун понукает поспешить! Вдруг сейчас Рефу грозит смертельная опасность? Вдруг я не успею ему помочь? Вдруг промедление даже на пару минут подобно смерти? Я со всех ног кинулась в Дом.

Нервный Бирогзанг метался по гостиной и только что ногти от волнения не грыз.

— Ты чего ушла? — едва не взвыл он. — Я за тобой пошел, а там какая-то жуть громадная!

Да, слабоватые у него нервы для некроманта. И одному оставаться страшно, и монстров боится. Хотя я бы тоже боялась всего этого. И куда сильнее. Но просто сейчас все другие страхи заглушал панический ужас за жизнь Рефа.

— Так, слушай меня внимательно, — сразу же начала я. — Я дам тебе один артефакт. Действующий артефакт. Ты говорил, чтобы оживить моих друзей, достаточно и крохи магии. Если она у тебя будет, ты приведешь их в нормальное состояние?

Бирогзанг кивнул. Но не слишком-то уверенно. Я едва зубами не заскрипела. Нет, ну что за засада! Почему на его месте не оказался кто-нибудь получше? Но в любом случае сейчас выбирать не приходилось. Как ни крути, больше мне надеяться не на кого.

— Сколько времени у тебя это займет? — спросила я.

— Час примерно, — задумчиво пробормотал Бирогзанг.

Я чуть не взвыла. Не было у меня этого часа на ожидание! Нетерпение Бруна намекало, что отправляться надо немедленно!

— Я отдам тебе артефакт, а сама уйду, так надо. Ты останешься здесь и спешно ребят оживишь. Вот ему, — я кивнула на Тавера, — артефакт и отдашь. Тавер поймет, что с ним делать. А теперь главное, — тихо, но очень грозно произнесла я, — не вздумай меня обмануть и сбежать отсюда с артефактом. Видел зверушку у Дома? Если вдруг ты не сделаешь все, как я сказала, этот милый монстрик тебя хоть из-под земли достанет. Все понял?

— Да все-все, — в паническом взгляде некроманта открыто читалось, что страх перед Бруном куда сильнее жажды власти над миром. — Только вот, — заискивающе добавил он, — обязательно прямо всех их оживлять? — и опасливый взгляд на Дарлу.

— Всех, — отрезала я, — но Дарлу, так и быть, в последнюю очередь.

Я просто опасалась, что она может кинуться своего спасителя на радостях зацеловывать, а это, опять же, трата драгоценного времени.

— Теперь запоминай, что ребятам сказать, — продолжила я. — Быстро объяснишь им суть произошедшего с миром. Потом скажешь, что Реф у Эрвина. Я отправилась туда же. Правда, точного места не знаю, но вероятнее всего это Зал Притяжений. Все запомнил?

Бирогзанг с готовностью кивнул. Я бережно передала ему монокль.

— Ого, — восторженно выдохнул некромант, смотря на это бесценное сейчас сокровище, — да тут магии… Это же по уровню величайший артефакт! Да с его мощью…

Раздавшийся рык Бруна перебил Бирогзанга и сразу же перенаправил его мысли в нужное русло.

— Монстр очень голодный, — на всякий случай предупредила я. — А от него тебя никакой артефакт не спасет.

— Да понял я все, — некромант с досадой вздохнул. — Я сделаю все, как ты сказала.

Мне только и оставалось, что изо всех сил на это надеяться.

Больше ничего не говоря, я поспешила к Бруну. Едва приблизилась, он лапой осторожно вновь закинул меня к себе на спину и тут же припустил от Дома. Я не сомневалась, он привезет меня к Рефу. И к Эрвину с его шайкой. Теоретически в Зал Притяжений. Не зря же эти отморозки что-то там химичили. Правда, я вообще не представляла, что я-то делать буду? Без магии, без оружия… Я и Рефа спасти не смогу, да и саму себя тоже. Но несмотря на все это, внутри крепла решимость. Вспомнились слова стража: «Там тебе придется туго. Очень. Но ты, главное, пойми, как и тогда, на изнанке мира, сейчас Рефу не справиться в одиночку. Ты нужна ему».

Вместо ответа Реф приложил палец к моим губам, безмолвно прося соблюдать тишину. И хотя от этого мне стало совсем жутко, но я кивнула. Темнота вокруг между тем потихоньку рассеивалась, сменяясь легким полумраком. Теперь уже можно было более-менее оглядеться. Мы оказались в небольшой пещере. Позади зиял круглый ход, наподобие тех, что были в Зале Притяжений. Но тут он казался явно нерукотворным, словно самой природой созданным. А впереди узкой расщелиной виднелся выход. При желании мы бы могли через него протиснуться. Снаружи, похоже, наступало утро, потому и тут потихоньку посветлело.

Реф осторожно подошел к расщелине, быстро огляделся и тут же отпрянул.

— Что там? — перепуганно прошептала я, от страха вмиг забыв о просьбе соблюдать тишину.

Но и сам Реф больше не играл в молчанку.

— Как бы сказать… В общем, нам с тобой повезло куда меньше, чем я рассчитывал. Думаю, ты уже поняла, что мы в другом мире. Вот только мир этот — явно не самый лучший вариант из всех возможных.

— А что это за мир? — нахмурилась я. — И что именно в нем плохого?

— Название не помню, но зато хорошо помню его историю. Он тоже когда-то был магическим, как и наш. Но однажды тут произошел прорыв изнанки мира, а закрыть его так и не смогли. В общем, людского населения тут не осталось. Зато полно всякой жути, которая с радостью примет нас с тобой за диковинное лакомство, — Реф выглядел на удивление спокойным. — Видимо, нас сюда занесло из-за моей сущности опустошителя.

Чувствуя себя полностью обессиленной, я присела на ближайший валун. Благо в пещере их хватало. Да уж, повезло нам, конечно, ничего не скажешь. Но, несмотря на это, ужас потихоньку отступал. С Рефом почему-то все было совсем не так страшно. В противовес разум, конечно, напомнил, что сейчас мы оба без магии и фактически беззащитны. И первый же попавшийся монстр прихлопнет нас без особого труда.

Реф сел рядом со мной. Я подняла на него глаза. Он явно тоже не боялся. Ну или тщательно это скрывал. Осторожно обнял меня, словно ожидая, что я в любой момент захочу оттолкнуть. Но у меня и мысли такой не было. Прижалась к нему и закрыла глаза. Как же это блаженно, чувствовать его тепло… И враз стало все неважным. И теперешнее положение, и дальнейшая судьба. Уже один тот факт, что мы сейчас вместе, перевешивал все беды и страхи.

Я многое хотела сказать, но не знала, с чего начать. Реф тоже молчал, бережно прижимал меня к себе, ласково гладил по волосам. Сейчас и не нужны были никакие слова, но занудный голос разума намекал, что идиллия идиллией, но дальше-то жить как-то надо.

— Ребята должны скоро появиться в Зале Притяжений, — я первой нарушила умиротворенное молчание.

— А их разве не накрыло магическое опустошение? — удивился Реф.

— Накрыло, но у нас в Доме Бирогзанг заныкался и умудрился остаться в нормальном состоянии. Да еще и Зуля сберег сделанный Тавером артефакт. Так что некромант должен ребят привести в нормальное состояние с помощью этой крохи магии. Я еще просила передать насчет Зала Притяжений. Ну что мы с тобой там будем. И, скорее всего, друзья к нам на выручку кинутся. Только получается, что нарвутся на Эрвина с боевой магией, — до меня только сейчас дошло, что из-за меня и ребята теперь пострадают. Эрвин-то точно с ними церемониться не станет.

— Насчет этого не переживай, — задумчиво произнес Реф. — Эрвина наверняка уже и след простыл. Но и нам нужно вернуться как можно скорее. И пока здесь нас никто из местных обитателей не обнаружил, и пока этот полудурок моей магией весь наш мир не уничтожил.

— А зачем ему мир-то уничтожать? — не поняла я. — Я думала, он все это сделал, чтобы стать единственным магом. Весь мир обратно оживит, но магию в него уже не вернет. И станет там самым могущественным. Ну, по крайней мере, мне так показалось.

— Скорее всего, именно это он и планирует. Но тут загвоздка в том, что ему просто не совладать с моей магией. Ее слишком много для одного человека, понимаешь? Тем более теперь, когда там и твоя часть. Эрвин не сможет эту мощь контролировать, а бесконтрольная магия — штука крайне опасная. Тем более боевая. Она просто выплеснется в окружающий мир. А учитывая, в каком он сейчас состоянии, это будет как раскаленный уголь бросить в сухое сено. Вот потому нам и необходимо вернуться как можно скорее.

— А разве вообще можно вернуться? — опешила я.

— Конечно, — Реф явно ни мгновения в этом не сомневался, — мы ведь с тобой маги, Кира, нам тут не место.

— Но теперь-то мы без магии, — напомнила я.

— Почему же, — Реф тепло улыбнулся. — Этот полудурок требовал отдать ему боевую магию, что я и сделал. Но уникальные дары так и остались у меня. И твой, и мой. Каким бы ни был наш мир сейчас, но все равно по своей сути он магический, а значит, непременно нас к себе назад притянет. И в скором времени. Нас оттуда-то выбросило лишь потому, что ты была совсем без магии. Потянуло тебя, а меня заодно, так как отпускать тебя одну я не собирался. Тут просто физический контакт сработал — банально крепкие объятия.

Я не успела ничего ответить. Губы Рефа мягко коснулись моих, но поцелуя я не почувствовала. Перед глазами на миг потемнело, и вдруг полыхнуло сияние. Оно будто бы просачивалось сквозь мою кожу, проникая в самую душу. Даже голова закружилась. Мой уникальный дар… Бестолковый, бесполезный, но такой родной… Неотъемлемая часть меня…

Реф чуть отстранился.

— Теперь лучше?

Мне так и хотелось ответить, что было бы еще лучше, если бы он вдобавок поцеловал меня просто так, а то сейчас из-за передачи магии я ничего не почувствовала. Но я сдержала столь наглый порыв. И вот ведь интересно, Эрвину-то Реф магию передал вообще на расстоянии. А со мной каждый раз прибегает к поцелую.

— Да, спасибо, — я кивнула и дрогнувшим голосом добавила: — Спасибо, что сберег мой дар.

— А как мне было его не беречь, — Реф ласково заправил мне за ухо прядь волос, — тебе ведь еще отдать предстояло.

— Ты знал, что я вернусь? — обомлела я.

— Не просто знал, был абсолютно в этом уверен, — улыбнулся он. — Кира, да если бы я хоть на крохотную долю сомневался в твоем возвращении, то вообще ни за что бы не допустил твоего ухода.

— Но я… мне казалось, что тебе вообще все равно, — я отвела глаза.

Но Реф осторожно взял меня за подбородок, заставляя на себя посмотреть. Произнес очень серьезно:

— Кира, поверь, далеко не все равно. Я был просто вынужден так поступить.

— Но почему? — лично у меня вообще никаких догадок на этот счет не было.

Реф ответил не сразу. Не меньше минуты задумчиво молчал, будто бы стараясь подобрать правильные слова. Или, быть может, размышлял, как бы сказать мне нечто помягче. Лично мне из-за этого молчания уже начало казаться, что он ну точно ответит что-то нехорошее.

— Тут две причины, — наконец произнес Реф. — Во-первых, ты должна была через это пройти. Сделать окончательный выбор между мирами. Если бы я не дал тебе уйти, то ты бы до конца жизни потом мучилась сомнениями и тоской по родному миру. А так ты сделала выбор исключительно сама. И надеюсь, хоть на этот счет у тебя в душе теперь полный порядок.

— Ну да, — я не стала отрицать, — сейчас меня это не гложет. Я знаю, где мое место, где мой дом. Но ты сказал, две причины. И какая «во-вторых»?

— Это был единственный способ избавить тебя от ментального воздействия этого одержимого графа.

— Ты знал? — обомлела я.

— Я не мог знать наверняка, — Реф покачал головой. — Такую степень воздействия вообще невозможно распознать. Я мог лишь догадываться о нем. Да и то, скажу честно, догадка эта возникла далеко не сразу. Кира, я не знаю, как сквозь призму этой ментальной магии все воспринимала ты, но я со стороны совсем не мог тебя понять, как ни пытался. Тебя будто бы две противоположные силы раздирали изнутри. С одной стороны, ты тянулась ко мне, а с другой, сама же старательно и отталкивалась. Меня это, само собой, приводило в страшенное недоумение и еще больше бесило. И лишь когда я кое-как унял эмоции, взглянул на ситуацию беспристрастно, заметил, как все странно. Пусть мы с тобой не так уж долго знакомы, но все же я в какой-то мере уже чувствую тебя. Твои эмоции, настроение, даже желания. И так мучающее тебя противоречие никак не могло принадлежать тебе самой. Вот тогда у меня и закрались подозрения, что еще до клейма оставалось на тебе потаенное ментальное воздействие, которое я просто не мог обнаружить. В пользу этой догадки сыграло еще кое-что. Я заметил, что чем ближе я к тебе, тем сильнее тебя от меня отталкивает. И когда ты уходила в Зале Притяжений, я вообще постарался не показать ни единой эмоции. Иначе слишком велик был риск, что ты не вернешься. Ведь на любое мое проявление чувств ментальная магия отталкивала тебя еще больше.

А ведь я чего себе за это время только не напридумывала… Но, в отличие от Рефа, сама о ментальной магии Алекса вообще бы не догадалась.

— Ты ведь читала не весь рунный фолиант, правильно? — между тем продолжал Реф. — А я его прочел целиком. В основном там идет описание разных миров, и, кстати, этого в том числе. Но есть и понасущней информация. Оттуда-то я и узнал, что при переходе между мирами осуществляется так называемое очищение. Убираются все наносные магические эффекты. Вот только ощущается это не сразу. И, по сути, это было единственным способом избавить тебя от магического воздействия. Потому-то я тебя и отпустил. Это и есть вторая причина.

Когда Алекс говорил, что на мне больше нет его ментального воздействия, я-то решила, что он сам его убрал. Ага, по доброте душевной. А оно вон как оказалось…

— И там же, в рунном фолианте, говорилось, что, сколько бы времени ни прошло в междумирье, но в мире магическом пройдут только сутки от ухода до возвращения. Потому-то к вечеру следующего дня после свадьбы Вейнса я отправился в Зал Притяжений. Ну и угодил в руническую ловушку, — Реф с досадой поморщился. — Увы, этого полудурка Эрвина с его больными планами я заранее учесть никак не мог.

Мне тут же вспомнились слова стража в междумирье: «Реф нашел единственно верный вариант и, пусть стиснув зубы, старательно его держался до последнего. Но кое в чем он все-таки ошибся. И эта ошибка впоследствии может дорого стоить». Видимо, ошибка именно в том, что Реф не учел возможное вмешательство Эрвина. Хотя как его вообще можно было учесть? Я-то, к примеру, про него уже давным-давно забыла. Или, может, страж имел в виду что-то совсем другое?

— Но я вернулась раньше, около полудня, — пробормотала я. — Видимо, в фолианте все же неточность. Но меня и так встретили.

— Граф? — мрачно уточнил Реф.

— Да, Александр, — я вздохнула. — Но ты не поверишь, он хоть меня и фактически похитил, но вел себя вполне вежливо. От него-то я и узнала о ментальном воздействии. Сама-то вообще не догадывалась. Ну а потом мир замер, я вернулась в Дом. А дальше уже отправилась тебя искать. На радость Эрвину.

Я не стала уточнять, что прекрасно понимала, что иду в западню. Одно дело, когда глупость совершается случайно. И совсем другое, когда целенаправленно, лишь с наивной надеждой.

— Только, Реф, — я замялась, — с этим-то всем вроде бы прояснилось, но одного я так понять и не могу. Зачем ты так поступил?

Он и без пояснений явно догадался, о чем речь. Вздохнул.

— Кира, пойми, я без какого-либо злого умысла. Дело в том, что само по себе клеймо собственности, хоть добровольное, хоть нет, лишает воли того, на кого падет. И постепенно ты бы стала точно такой же, какой пытался тебя сделать этот негодяй. Просто безвольной и послушной любому моему приказу. Но и без клейма нельзя было обойтись. Только мое бы перекрыло клеймо графа. В этой ситуации нашелся один-единственный выход. Когда клеймо накладывается во время свадебной церемонии, оно играет роль связующих уз, без какого-либо безволия и подчинения. Если только его нарочно не активировать. Я не рискнул тебе сразу все это объяснять, опасаясь, что ты начнешь раздумывать, а ведь время играло не на нашей стороне. Пришлось пойти на обман. Но теперь тебе беспокоиться не о чем, — прозвучало немного странно, — клейма больше нет, так что никакие магические узы нас с тобой теперь не связывают.

— То есть мы больше как бы не женаты? — осторожно уточнила я.

— Нет. Я же говорю, никаких связей больше нет.

Хоть Реф и не стал ничего дальше пояснять, но и безо всяких слов мне казалось, что его такой расклад не слишком-то радует. А я пока не знала, что и думать. С одной стороны, хорошо, что нет теперь никакой магии, которая могла бы косвенно навязывать фальшивые эмоции и порывы. Но с другой… Только-только я узнала, что замужем, как почти тут же развелась.

— Кира, — голос Рефа отвлек меня от размышлений, — я хочу тебя кое о чем попросить, — судя по тону, речь шла о чем-то крайне важном. — Именно сейчас, пока мы наедине и в относительном спокойствии. А то вот-вот вернемся в свой мир, а там мало ли что творится, и когда еще выпадет возможность нормально поговорить.

От нахлынувшего волнения, кажется, даже легкий румянец выступил. Взгляд Рефа и безо всяких пояснений красноречиво выдавал, что речь пойдет о нас. Я кивнула, чтобы хоть как-то проявить свою реакцию. И кое-как сквозь волнение произнесла:

— Я слушаю.

Реф ласково коснулся пальцами моей щеки. Пусть прикосновение и было мимолетным, но по коже тут же побежали мурашки.

Тихо произнес:

— Кира, прошу, дай мне шанс. Ты говорила, что больше никогда не сможешь верить мне, я помню. И признаю, что во многом поступал неправильно, и ты в полном праве на меня обижаться. Да, ошибки совершены, но правильные выводы из них сделаны, и такое больше не повторится. Пусть тебе теперь сложно мне в чем-либо верить, но я все же… — Реф внезапно замолчал.

За расщелиной выхода из пещеры явственно мелькнула чья-то крупная тень. У меня тут же дыхание перехватило от ужаса. Ну вот, кто-то из милых обитателей этого мира нас обнаружил. Мрачный Реф знаком показал держаться за ним и поближе к круглому ходу в стене. Там хоть и мелькали уже знакомые голубоватые сполохи, но сияние разрасталось медленно. Слишком медленно. Пока портал вновь откроется, нами вполне уже успеют пообедать.

В узкую расщелину просунулась жуткого вида лапа. Вся в корявых наростах, с длиннющими загнутыми когтями. Судя по размерам, ее обладатель не уступал габаритами монстру стража. Хотя это сейчас играло нам в плюс. Такая махина просто не смогла бы протиснуться внутрь пещеры.

Видимо, неведомая жуть и сама об этом догадывалась и потому вдруг начала выламывать камни у входа. Узкая расщелина постепенно расширялась. И все это сопровождалось леденящим кровь утробным рыком.

Едва дыша от страха, я переводила взгляд с жутких лап на мерцающий портал и обратно. Вероятность, что мы так и не успеем вернуться в свой мир, становилась все реальнее.

Расщелина увеличилась настолько, что монстр смог просунуть голову. Меня сразу же замутило. То ли от вида жуткой пасти с несколькими рядами внушительных клыков, то ли от не менее жуткой вони, которая тут же заполнила пещеру. В маленьких красных глазах чудища со страшной силой вспыхнуло весьма явственное желание сожрать. Когтистые лапы сильнее начали ворочать камни, а сама морда все продвигалась вперед, предвкушающе клацая зубами.

Буквально полметра отделяло от этой смерти, а портал все еще светился недостаточно. Тут уже в исходе не оставалось никаких сомнений. И если я готова была взвыть от ужаса, Реф оставался хоть и предельно мрачен, но внешне спокоен. Поднапрягшись, он завалил ближайший массивный валун. И прямо на клацающую морду. Раздавшийся жуткий рык сотряс стены пещеры. Тут же начали падать камни. Сначала поменьше, потом все крупнее. Видимо, монстру хватило даже его небольшого ума, чтобы понять, какие перспективы тут светят. Он ломанулся назад. Зато нам деваться уже было некуда. Так и напрашивался философский вопрос: лучше ли смерть от рухнувшего потолка смерти в пасти чудовища.

Среди общего камнепада один из булыжников все-таки достиг цели. У меня от удара тут же закружилась голова, и я бы упала, не подхвати Реф меня на руки. Перед глазами все плыло, так что я уже не могла понять, голубое сияние — это все-таки открывшийся портал или лишь моя галлюцинация.

Но шум в ушах постепенно отступал. Кое-как через его пелену я вдруг разобрала слова:

— А хотите, еще какой-нибудь мир вам покажу? Этот-то, конечно, вы неудачно выбрали. Там гостей не любят. Точнее любят, но в качестве перекуса. Но ведь полно других миров, и весьма интересных!

— Нет, нам бы в свой надо, — теперь уже по голосу я узнала Рефа, — и как можно скорее.

С трудом я все-таки открыла глаза. Реф по-прежнему нес меня на руках. Впереди семенил знакомый каменный старичок со стеклянным посохом в руках, а вокруг умиротворенными цветами переливалось междумирье.

— Мы живы? — на всякий случай уточнила я.

— Пока да, — весьма жизнерадостно отозвался страж.

— Пока? — хмыкнул Реф.

— Ну да, — как ни в чем не бывало ответил каменный старичок. — Скоро в вашем мире начнется такое веселье, что вопрос выживания под большим вопросом. Ну что, не передумали возвращаться?

— Кира, может, пока здесь побудешь, пока я там все улажу? — хоть Реф вроде как и спрашивал моего мнения, но во взгляде читалась бескомпромиссность.

— Ни в коем случае! — тут же возразила я. — Я пойду с тобой. Ну скажите же Рефу, — я перевела взгляд на стража, — что я ему нужна там!

— Думаю, он и сам прекрасно знает, что ты ему нужна, — хихикнул старичок, — хоть там, хоть здесь, хоть где угодно. Ну вот, — он остановился у голубоватого сияющего пролома, — можете возвращаться домой.

— Я не останусь тут, — повторила я, на всякий случай крепко держась за Рефа.

— Я уже понял, — улыбнулся он.

— Удачи вам, — махнул нам на прощанье старичок.

Тут же нас окутало голубоватое сияние, и через пару мгновений мы очутились в Зале Притяжений.

Вот насчет маразма Дарла оказалась не так уж далека от истины. Я не думала, что Тавер воспринял мои слова всерьез, а он взялся за дело с ярым энтузиазмом.

— Но ты же без магии, так? — на всякий случай уточнила я. — Да и как вообще можно из монокля смастерить поезд?

— Я-то без магии, но зато здесь, — он покрутил пальцами монокль, — магии ого-го. Мы ведь и сюда не пешком добирались, я преобразовал монокль в самоходный экипаж. Так что и твою эту скоростную непробиваемую штуку сделать получится, — и с восторгом добавил: — Это же надо! Я вот так вот чисто случайно создал величайший артефакт! Нет, я определенно выдающийся маг!

— Тавер, никто не сомневается, что ты выдающийся, но давай уж поторопись, а? — Реф с мрачным беспокойством смотрел на темнеющее небо.

Хоть отсюда и не было видно самой воронки, но уже доносились непрерывный гул и изредка раскаты, подобные громовым, причем они раздавались все чаще. Как объяснил Реф, это так магия обретала материальную форму.

— Сейчас-сейчас, — заверил Тавер и пояснил уже мне: — Уникальный дар-то у меня остался.

— Да у всех у нас остался, — подтвердил Гран. — Только непонятно почему.

— Потому что уникальная магия — это часть души, — отрывисто пояснил Реф. — Нужно очень постараться, чтобы ее отобрать. А опустошение мира шло единой волной, без всплесков излишней силы.

— Кира, поможешь? — спросил Тавер.

Я и без пояснений поняла. Просто положила руку артефактору на плечо. Как и тогда, на турнире, он создавал сейчас из невидимой материи. Как сам пояснил, монокль — настолько мощный, что повышает магию артефакторства в разы.

— Мне кажется, он вообще любую магию повышает, — продолжал восторгаться Тавер. — А у Зули с ним даже предсказательские способности были. В общем, великий артефакт! Величайший! Эх, ну почему я раньше о нем не догадался? У меня даже и мыслей не было, что монокль непростой! А ведь я только оправу у него чинил и…

— Тавер, — весьма красноречиво посмотрел на него Реф. — Меньше слов, больше дела.

— Ладно-ладно, — вздохнул артефактор и дальше творил уже молча. От монокля в его руках взвивались сияющие разноцветные потоки, что-то формируя будто бы из самой ткани мироздания.

Пусть я, как всегда, не чувствовала, что мой уникальный дар задействуется, но постепенно началось легкое головокружение, и подкрадывающаяся слабость намекала о необходимости отдохнуть. Но, к счастью, и Тавер уже закончил свое творение.

Надо отдать ему должное, мое сомнительное описание он понял правильно. Это и вправду походило на поезд. Путь и из одного мощного вида вагона, но смотрелось весьма зрелищно.

— Впечатляюще, ага? — Тавер явно млел от собственного творения. — А как блестит! Как серебрится! Ай да я! Шикарное средство передвижения! Как раз под стать нашему бравому отряду!

— Отряду сумасшедших, — нервно пробормотал стоящий в стороне и явно обалдевающий от происходящего Бирогзанг.

— Спасителей мира, пупся, — поправила его Дарла. — А мне вот эта штука нравится! Прямо как гроб, только металлический. Большой, вместительный, как раз для всей компании.

— Не накаркай, а? — поежилась Аниль.

— Вообще желательно, чтобы наше передвижение было незаметным, — вздохнул Реф. — А этот ваш «бронепоезд» привлечет слишком много ненужного внимания. Ладно, переделывать уже некогда. Тавер, насколько быстро эта штука передвигается?

— А это уже от Грана зависит, — Тавер пожал плечами.

— Чего? — не понял оборотень.

— Ну там внутри система такая, физическая сила нужна.

— То есть мне эту махину толкать? — окончательно помрачнел Гран.

— Не совсем, там усилители есть, ну сам все увидишь. И вообще, — насупился Тавер, — вы чего от меня хотите? Я артефактор, а не волшебник! Мое великолепное, совершенное создание не способно передвигаться само по себе. Я и так, как мог, облегчил всем нам задачу. Нет бы кто спасибо сказал, а вы только ворчите!

— Спасибо, Тавер, — ответила за всех я. — Ну что, мы едем или как?

— Едем, — кивнул Реф, — забирайтесь внутрь.

— Добро пожаловать! — радостно выдал Тавер и с тихой задумчивостью добавил: — Надеюсь, оно не рване…

— Тавер! — перебили мы хором.

Он в ответ лишь виновато улыбнулся. Открыл дверцу и первым вошел в «бронепоезд». Мы последовали за ним. Большей частью добровольно. Меньшую часть, которую звали Бирогзанг, Дарла затащила за шиворот, несмотря на сопротивление и возмущенные вопли.

— Я еще жить хочу! — взвывал некромант. — Оставьте меня здесь!

— Пупся, не позорь своим жизнелюбием гордое звание служителя Смерти, — невозмутимая Дарла проявляла недюжинную силу и упорно не давала ему вырваться. — Да ты вообще должен бежать впереди этой штуки и радостно орать: «Ну убейте! Убейте же меня поскорее!»

Последний скорбный вопль Бирогзанга, и она все-таки некропупса затащила. Дверь тут же захлопнулась.

Я между тем вовсю оглядывала интерьер. Внутри оказалось довольно просторно. Правда, не имелось ни кресел, ни даже скамеек. Хотя какой смысл, вряд ли у нас будет возможность спокойно посидеть, наслаждаясь поездкой. Панорамное окно впереди и широкие по бокам обеспечивали прекрасную видимость. Даже люк в потолке имелся.

— Так, я буду управлять, — Тавер подошел к системе рычагов. — Гран, тебе вон ту большую ручку крутить надо. Постоянно. Хоть правую, хоть левую, они одинаковые. Ну что, все устроились?

— Давай поехали, — скомандовал Реф.

— А как, кстати, ехать? Напрямик через город? — уточнил артефактор.

— Самой кратчайшей дорогой к морю. И как можно быстрее.

— Эх, прокатимся сейчас с ветерком! — из всей нашей компании только один Тавер и пылал энтузиазмом.

Несколько движений рычагом, и металлическая махина рванула вперед. Скорость и впрямь впечатляла. Гран непрестанно крутил ручку справа, Реф же взялся за левую, видимо, рассудив, что при задействовании двух быстрее будет. Что-то радостно насвистывающий Тавер направлял «поезд», и каким-то чудом мы до сих пор ни во что не врезались. Хорошо хоть, не напрямик через город по узким улицам поехали, а объездной дорогой. Так что вокруг проносился лишь заледеневший лес.

Я стояла у окна и едва сдерживала нервный смех. Происходящее казалось мне каким-то бредом. И, похоже, не мне одной — в углу что-то тихо причитал Бирогзанг на тему абсурдности.

— Реф, — вдруг опасливо пробормотал Тавер, — там впереди какое-то движение…

Реф тут же направился к панорамному окну, но подойти не успел — «поезд» ощутимо тряхнуло, словно мы врезались во что-то. Перепуганно взвывший Тавер панически закрутил рычаги, чтобы обогнуть неведомое препятствие.

— Это что там такое? — пролепетала Аниль, смотря в окно.

Я тоже успела заметить громадную человекоподобную фигуру. Какие-то снежные големы?

— Это воплощения магии, — мрачно констатировал Реф. — Все, нас заметили. Теперь не отстанут, пока не уничтожат.

— Но мы-то что им сделали? — пискнул Бирогзанг.

— Мы — ничего. Это сущность такая у бесконтрольной боевой магии — уничтожать, — отрывисто произнес Реф. — Значит, так. Тавер, старайся лавировать между ними. Бирогзанг, хватит скулить, поможешь Грану. Дарла, нам нужно хоть какое-то отвлечение внимания, сможешь?

— Смогу, конечно, — она кивнула, — мой уникальный-то дар при мне.

В этот момент снова ощутимо тряхнуло.

— Вот же зараза! — снова взвыл Тавер. — Да нас так прибьют быстрее, чем мы до цели доберемся!

Аниль тут же прошла вперед и приложила ладони к окну. Тихо пробормотала:

— Я не смогу создать купол над всем поездом, лишь впереди. Этого пока хватит?

— Хватит, — заверил Реф.

Он резко выбил заклинивший люк в потолке.

— Ты куда? — обомлела я.

— Магия чувствительна к магии. Тем более боевая к боевой. Пусть немного, но у меня есть, — ответил он, схватившись за края люка.

Реф подтянулся на руках и исчез наверху.

— Тавер, там хоть есть за что держаться? — я совсем перепугалась. — Его же просто снесет с крыши на такой скорости!

— Ну извините, надо было заранее предупреждать, что еще что-то сверху нужно, — буркнул в ответ крайне нервный сейчас артефактор.

Между тем за окном вдруг замела пурга. Видимо, вызванная столкновением магий. Но даже сквозь нее просматривались очертания быстро движущихся громадных фигур. Кроме этого уже вовсю мельтешили призрачные тени, сопровождая мчащийся поезд, их уже Дарла организовала.

— Гран, выручай! — попросила я. — Самой мне не дотянуться!

— Э-э-э… — обомлел он, посмотрев на меня, потом на люк в потолке и снова на меня.

— У Рефа магии вообще мизер! Его там просто прибьют! — во мне зашкаливала паника.

— Но у тебя-то магии вообще нет, — напомнил оборотень.

— У меня есть мой уникальный дар, — отрывисто ответила я. — Гран, ну скорее!

— Реф меня убьет, — со вздохом констатировал он. — Если, конечно, мы вообще сами тут выживем.

Но больше возражать не стал. Поднял меня на руках, и, ухватившись, я выбралась на крышу.

Здесь все оказалось еще хуже, чем я себе представляла. Среди бушующей метели на мчащемся с большой скоростью поезде удержаться вообще было невозможно. Но Реф каким-то чудом умудрялся стоять на ногах. И, скорее всего, на это устойчивое положение ему приходилось тратить и без того мизерные крохи магии. А со всех сторон наступали снежные гиганты. Вспышки боевых заклятий хоть и не давали им обрушиться всей своей мощью на поезд, но особого вреда причинить им не могли.

Я кое-как встала на ноги, не без оснований опасаясь, что меня вот-вот снесет с металлической крыши. Хорошо хоть, заранее волосы в косу заплела, а то бы сейчас из-за ветра ничего не видела. Но и без этого хватало помех: длинный подол захлестывался за ноги, сковывая движение. Ну да, изящное платье — явно не самая лучшая форма одежды для спасения мира. Зато умру красивой. Я едва сдержала нервный смешок. Видимо, сказывалось общение с Дарлой, возможная смерть воспринималась уже не столь катастрофично. Но в любом случае спешить с ней не стоило.

Я схватилась за Рефа, как за единственную опору здесь. Учитывая, что он до этого стоял ко мне спиной, моего приближения заранее не увидел. И теперь нисколько не обрадовался.

— Кира! — рявкнул он. — Быстро спускайся!

— Нет уж, — я даже головой замотала, — я нужна тебе здесь.

— Ты мне нужна живая и невредимая! А здесь шансы на это минимальны!

В этот момент один из гигантов обрушился на поезд. Видимо, после неудачных попыток поймать решил просто раздавить. Но еще в броске натолкнулся на затрещавший «щит Адепта», который в один миг накрыл нас непробиваемой волной. От такого мощного выброса магии у меня даже голова закружилась, но я постаралась не показать вида. Как можно беззаботней произнесла:

— Ну вот видишь, со мной проще. Тем более, если я от тебя отцеплюсь, меня тут же снесет с крыши. Так что все, теперь ты от меня не отделаешься, и не вздумай ворчать.

— Ничего, я тебе потом, в более спокойной обстановке все выскажу, — мрачно пообещал Реф.

Так и хотелось добавить: «Если мы вообще до нее доживем», но я уняла пессимизм.

Снежных гигантов становилось все больше. Видимо, мы приближались к морю. Теперь приходилось чуть ли не расчищать дорогу для поезда. Защитный купол Аниль просто не справился бы с такой задачей, так что расшвыривать в стороны тех, кто преграждал нам путь, приходилось уже Рефу. Я чувствовала, он очень старался лишний раз не усиливать магию, берег меня. Но в сложившейся обстановке просто нельзя было отделаться, так сказать, малой кровью.

Одной рукой Реф держал меня за талию, чтобы не снесло с крыши. Второй направлял атакующие потоки магии. Я и сама крепко за него держалась. Но уже не потому, что для задействования уникального дара было необходимо прикосновение. Просто-напросто иначе я бы сразу упала. И шквальный ветер, и движение поезда здесь ни при чем. Перед глазами уже потихоньку все плыло. Легкий звон в ушах разрастался до нестерпимого шума. От нещадного головокружения мутило, и я едва стояла на ослабевших ногах. Но по-прежнему старалась не показать вида, как мне плохо. Ведь чем ближе к цели, тем тяжелее было пробиваться, тем мощнее нужна была магия.

Окружающая снежная пелена скрадывала видимость настолько, что нельзя было углядеть никаких ориентиров. Ни воронки на небе, ни моря, ни даже той дороги, по которой, предположительно, мы сейчас мчались. Не знаю, каким чудом Тавер определял направление. Да и определял ли. Вполне вероятно, что мы вообще уже давно сбились с пути и едем неизвестно куда. Хотя все нарастающее количество снежных гигантов говорило о том, что цель все же близка.

Видимо, Рефа мучили те же мысли.

— Надо убрать эту пургу, — с досадой произнес он и обеспокоенно спросил: — Кира, как ты?

— Все в порядке, — ответила я как можно бодрее. Хотя из-за шума в ушах вообще с трудом расслышала его слова.

— Если вдруг начнешь чувствовать даже малейшую слабость, сразу мне говори, — предупредил Реф. Его явно напрягало, что приходится использовать мой дар.

— Обязательно скажу, — заверила я.

Но даже если бы во мне вдруг проснулась честность и я бы в слабости решила признаться, то все равно уже с этим припоздала. Очередная отражающая атака нападения сразу трех гигантов стала для меня последней. К тому же Реф в этот момент как раз отвлекся, направляя магию обеими руками. А я просто уже не удержалась. Пальцы разжались сами собой, и, уже почти отключившаяся, я потеряла опору под ногами. Реф попытался подхватить меня, но из-за этого ему пришлось пропустить мощнейший удар по поезду. Раздался оглушительный треск, который я даже сквозь шум в ушах услышала. И в следующее мгновение меня буквально отшвырнуло в сторону. То ли ударной волной, то ли шквальным ветром, то ли какой-нибудь гигант этому поспособствовал. Причины я уже понять не смогла, и так только чудом удерживалась в сознании.

Приземление вышло не мягким. Я треснулась об лед. Если бы оставались силы, я бы, может, разревелась от боли и ужаса. Вокруг мела метель, я ничего не видела, кроме пелены снега, и ничего не слышала, кроме воя ветра. Скорее всего, меня отбросило уж очень далеко от остальных. Да и что стало с ребятами? Пусть я плохо все осознавала, но, кажется, тот удар, проломил поезд.

Просто не в силах встать, я лежала, раскинув руки. Пусть сейчас мой дар не задействовался, но слабость уходила слишком медленно. А между тем окружающий мир начал постепенно меняться. Пелена снега расступалась, словно освобождая место для чего-то. Только сейчас я обнаружила, что лежу не на обледенелой земле, а на той корке льда, которая покрывала море. Значит, мы все-таки добрались до цели. Ну я, по крайней мере, точно добралась. Точнее долетела, чудом не разбившись.

Как только пелена ревущей метели стала отступать, взгляду открылось небо. Та самая воронка, о которой говорил Реф, раскинулась прямо надо мной. Фиолетово-багровая, она походила на водоворот. И даже немного на сияющий портал в Зале Притяжений. Ну а что, по сути, это тоже путь в иной мир. В мир мертвых.

Кое-как приподнявшись на локтях, я села. Пыталась позвать кого-нибудь, но голос выдавал лишь сдавленный шепот. Хотя, наверное, кричать все равно смысла не было. Раз в центре воронки лишь я одна, то либо остальных отбросило уж очень далеко, либо они… О втором варианте я даже думать боялась.

— Ничего-ничего, — прошептала я самой себе, — просто при ударе поезд отшвырнуло далеко, но Реф вот-вот подоспеет и возьмет под контроль всю эту магию.

А воронка в небе все расширялась, словно пытаясь затянуть в себя окружающий мир. Кроме того, как червоточинами, начала покрываться пятнами жутковатой тьмы. Тут и без высшего магического образования стало ясно, что это магия уже вступает в стадию перерождения. Драгоценное время неумолимо уходило.

— Реф, ну где же ты… — отчаяние захлестывало меня все сильнее.

Встать на ноги оказалось труднее, чем я надеялась. Кое-как выровнявшись, я на несколько мгновений замерла, пытаясь унять подкатывающую слабость. Мне бы еще полежать. Суток трое. И на мягкой кровати. И чтобы Реф был рядом. Вот тогда бы полностью оклемалась. Но сейчас приходилось довольствоваться теми силами, что есть.

Подняла руку, словно пытаясь дотянуться до воронки. Пальцы дрожали, дыхание срывалось. Ну вот же я, вот! Магия, я ведь владела когда-то твоей частью! Ты должна почувствовать меня сейчас! Вернуться ко мне!

То ли мой отчаянный мысленный вопль оказался все-таки услышан, то ли сыграло свою роль то, что изначально магия все же была человеческой. А может, и то, что я сейчас находилась под самым центром воронки. Мощным единым выплеском на меня обрушились неосязаемые багрово-фиолетовые потоки…

Реф говорил, что никто не в силах удержать всю мощь его магии. Тем более теперь, когда она отчасти уже стала перерожденной, непригодной для человека. А я… Я была для нее как пустой сосуд, который необходимо заполнить.

Меня оглушило и фактически парализовало. Я не могла и с места сдвинуться. Да даже глаза закрыть не могла. И уж тем более не могла остановить происходящее. Я-то надеялась, что перехвачу лишь часть магии, чтобы хоть немного замедлить ее изменение. У меня и в мыслях не мелькнуло, что она устремится ко мне вся. Может, для прирожденного боевого мага, вроде того же Эрвина, это было бы и не страшно. Да только «предрасположенность к боевой магии» и «прирожденный боевой маг» — это совсем не одно и то же. Меня бы просто убило. Разорвало бы душу на части переполняющей магией. Но вдруг потоки резко изменили направление.

Тут же вернулся контроль над собственным телом. Правда, это проявилось лишь в том, что, окончательно обессиленная, я снова упала. И опять бы приложилась об лед, если бы Реф меня не подхватил. Стремящаяся к нему магия окутывала нас багрово-фиолетовым сиянием, из-за этого даже глаза Рефа казались сейчас такого же цвета. И голос его прозвучал донельзя сурово:

— Кира, ты что удумала? Умереть поскорее захотелось?

Плохо слушающимся языком я пробормотала:

— Я просто опасалась, что в этот раз ты пожадничаешь и не станешь со мной своей магией делиться. Вот и решила втихушку немного самолично позаимствовать.

— Это «немного» уничтожило бы тебя, опоздай я хоть на полминуты!

Нет, ну где справедливость? Я ведь ему помочь хотела! Всему миру помочь хотела! А Реф еще и злится на меня! Я бы, может, и обиделась, но, несмотря ни на что, мне было хорошо сейчас. По крайней мере, насколько вообще могло быть в моем чуть ли не полумертвом состоянии.

Воронка в небе становилась все меньше, пока не исчезла полностью. Реф хоть и тяжело дышал, но возвращение магии далось ему куда легче, чем мне. Тут же унялась и бушующая в отдалении пурга. В один миг в мире воцарилась умиротворенная тишина. Правда, лишь на несколько мгновений.

— Я жив! Я жив! Какое счастье! — в визгливом голосе сразу угадывался Бирогзанг.

— Не переживай, пупсик, ненадолго, — ласково проворковала ему Дарла.

Бирогзанг ее утешения явно не оценил. Видимо, при всей традиционности у некромантов желать друг другу смерти в данный момент он явно этого не жаждал.

— И всегда у вас так весело? — поспешил сменить тему он.

— Ты про спасение мира? — нервно усмехнулся Тавер. — Ну да, балуемся этим иногда, в перерывах между лекциями. Устранять глобальные катастрофы — это наше хобби.

— Да разве это катастрофа? — ворчал недовольный Гран. — Ерунда, а не катастрофа! Я даже в медведя не превратился! И чему тут радоваться?

— Ну да, — вздохнул Тавер, — радоваться нечему. Я впервые в жизни и при этом совершенно случайно создал великий артефакт! А он все, кончился. Рванул, зараза.

— Медведи, взрывающиеся артефакты… Нашли повод расстраиваться, — фыркнула Дарла. — Вот то, что мы так никого и не похоронили, это очень даже повод.

Реф держал меня на руках, я смотрела на ворчащих друзей и счастливо улыбалась. Нет, жизнь все-таки определенно прекрасна!

— Слушайте, — опасливо пробормотала Аниль, — я не хочу, конечно, нагнетать обстановку, но вам не кажется, что лучше как можно скорее отсюда убраться?

Если кто-то и хотел что-то ответить, то не успел. Раздался страшный грохот, и по корке льда под ногами побежало множество трещин. Реф тут же взмыл в воздух вместе со мной, и сами собой взлетели Гран и Аниль. Вот это да… У меня пока не получалось даже самой левитировать, а Реф как-то умудрился и других поднимать.

— Бирогзанг! — рявкнул он. — Живо спасай остальных!

— Я — некромант! — взвыл в ответ тот в очередном припадке истеричности. — Я не хочу никого спасать! Я хочу оживлять трупы и господствовать над миром!

Дарла не стала дожидаться спасения, сама вцепилась в возлюбленного мертвой хваткой, а Тавер ухватился уже за ноги взлетающего Бирогзанга.

— Фу, некропупся, как банально, — назидательно говорила Дарла. — Господство над миром — это… поп… соп… Слушай, Кира, какое слово забавное ты говорила?

— Попса, — со смехом подсказала я.

— Во, точно! Так вот, Бирогзанчик, господство над миром — это попса. Ты бы что пооригинальней придумал, а? Ну ничего, — Дарла заботливо похлопала чуть ли не зеленеющего сейчас некроманта по щеке, — я тебя перевоспитаю, трупняша ты мой.

А внизу под нами вовсю трещал лед. Море освобождалось от сковавшего его сна. И весь мир освобождался. Реф левитировал к берегу, меня держа на руках, а Грана с Аниль удерживая уже силой магии. За нами в не слишком-то ровном полете плелся Бирогзанг, что-то надсадно причитая.

— Домой? — полуутвердительно спросила я у Рефа.

Вместо ответа он посмотрел на меня немного странно. В его серых глазах читался невысказанный вопрос, но я и без слов все поняла.

— Я знаю теперь, где мой дом, — улыбнулась я и тихо добавила: — Рядом с кем теперь мой дом. Только, Реф, все должно быть по-честному. Я осталась в этом мире. Дело за тобой. Может, и тебе стоит не уходить? Конечно, сменить мир и сменить факультет — это несравнимо, да и тебе на боевом факультете быть нужнее и логичнее, но…

Реф ласково коснулся губами моего виска, прошептал:

— Все зависит от тебя, Кира. В другом мире нам помешали закончить разговор, но теперь я жду твоего ответа. Простишь ли ты мне обман, дашь ли шанс начать наши отношения сначала? Но уже без лжи, проклятой ментальной магии и непонимания.

Я хитро улыбнулась.

— Ну-у… Я подумаю…

Реф улыбнулся мне не менее хитро, серьезность в серых глазах сменилась смешинками.

— А что тут думать? У тебя есть целых два варианта ответа: «Да» и «Да, конечно». И один из них я жажду услышать прямо сейчас.

— Слушайте, у вас тет-а-тет, я все понимаю, — проворчал парящий чуть ниже Гран, — но давайте уже скорее на землю, а то я себя каким-то мыльным пузырем сейчас чувствую.

— А мне нравится, — зато Аниль левитацией явно наслаждалась.

Реф не успел ответить. На фоне непрекращающегося воркования Дарлы раздался полный неизмеримой скорби вопль Бирогзанга:

— Все, я хочу умереть! Дайте мне умереть!

— Вот дотащишь нас до суши, тогда и помирай на здоровье, — прокряхтел болтающийся, держась за его ноги, Тавер.

— Рано ему еще помирать! — тут же возразила Дарла. — Наша великая любовь ведь только началась, и все самое интересное у нас еще впереди! Кстати, некропупсик, ты цветочки любишь?

— Чего? — не понял тот.

— Бирогзанг, добрый мой тебе совет, лучше люби цветочки! — захохотал Гран. — Особенно ядовитые и неадекватные!

Я смотрела на друзей, на светлеющий горизонт и не переставала улыбаться. Нет, все-таки какое счастье, что я осталась! Вот она моя жизнь, мой мир, мой любимый… Я поцеловала Рефа в щеку и улыбнулась.

— Да.

— Ну а почему не «да, конечно»? — хоть и проворчал он, но теплый взгляд говорил все без слов.

— Наверное, для этого тебе тоже нужно полюбить цветочки, — со смехом посоветовал Гран.

— Угу, факультет уникальных цветолюбов, — проворчал Тавер.

— Нет, — обреченно вздохнул Бирогзанг, — определенно, вы все сумасшедшие…

— Уникальные маги, пупсик, — с чарующей улыбкой поправила его Дарла. — Уникальные маги.

— Ну что я могу сказать, — задумчиво протянул магистр Фаритх, — некромантия явно не относится к сильным сторонам вашей личности.

Я сдавленно молчала. Нет, ну что за гадство, сдать все экзамены, но на последнем, по некромантии, завалиться? То-то ректору будет радости.

— Но, с другой стороны, — продолжал сам с собой рассуждать преподаватель, — вы и не некромант.

Я на всякий случай кивнула. Мол, да-да, ни разу не некромант.

— Ну хорошо, — вздохнул магистр, — экзамен я вам все-таки зачту. Но в следующем семестре, милочка, уж постарайтесь проявить себя получше. Берите вон пример с Дарлы. Тоже ведь уникальный маг, но какие успехи!

Ага, успехи. Дарла сдавала экзамен как раз передо мной. Так она сюда мало того что все местное кладбище согнала, так еще и до кучи призвала давно почившую бабулю магистра. Вполне себе жизнерадостный призрак немного погонял престарелого внука по аудитории, и на этом Дарле экзамен засчитали сразу же. И вообще все наши еще с утра сдали, а до меня только сейчас очередь дошла. Теорию-то я рассказала прекрасно, а вот на практике удержать воплотившуюся сущность достаточное время у меня не получилось. Вот преподаватель теперь и витал в тяжких раздумьях. Хорошо хоть, сменил гнев на милость.

— Я обязательно в следующем семестре постараюсь, — заверила я.

— Я бы еще вам настоятельно советовал отправиться на практику по некромантии, весьма полезно было бы. Хотя тут не угадаешь, конечно. Теперь ведь вопрос с практикой сам ректор решает. Ну что ж, — магистр Фаритх размашисто добавил в своеобразном табеле напротив моего имени кривоватую руну одобрения. — Теперь можете идти к господину Федру.

— А к нему зачем? — я так перепугалась, что даже не поблагодарила.

— Так вы ведь вроде в списке на отчисление были, если мне память не изменяет. Все из этого списка после сдачи экзаменов предстают перед ректором, а он уже решает, кого отчислить, а кого нет, — пояснил преподаватель некромантии. — Такие теперь новые правила.

Я чуть не взвыла. Я-то думала, мне просто сессию сдать, и все, ректор отстанет! Ага, размечталась.

Рассеянно пробормотав: «Спасибо. До свидания», совсем приунывшая я вышла из аудитории. Так как я сдавала последней, ребята остались меня дожидаться.

— Не поставил? — ахнула Аниль, по-своему расценив мой унылый вид.

— Поставил, — я вздохнула, — но теперь к ректору на поклон надо.

— Зачем? — нахмурился Реф.

— Вне зависимости от сдачи экзаменов именно он решает судьбу тех, кого жаждет отчислить, — мрачно пояснила я.

— Да не унывай ты раньше времени, — ободряюще улыбнулся Гран. — Лично я вот уверен, что все хорошо будет. В общем, двинули мы праздничный обед готовить, надо как следует конец сессии отметить.

Напоследок пожелав мне удачи, друзья ушли. Только Реф остался со мной. Мы пошли к ректору вдвоем.

Уже на подходе к дверям кабинета Реф очень серьезно произнес:

— Кира, тебе в любом случае нечего бояться. Даже если отчислят, поверь, что-нибудь придумаем. Ты ведь все-таки не одна, — и тепло улыбнулся.

В ответ я лишь кивнула. И обреченно вздохнув, постучала. Тут же послышалось разрешение, и я вошла в кабинет.

Ректор, как всегда, заседал за столом с царским видом. У стеллажей с какими-то свитками суетился его секретарь. Оба встретили меня весьма пренебрежительными взглядами.

— Добрый день, — я кое-как наскребла сил на вежливость. — Меня к вам магистр Фаритх отправил. Все экзамены сданы.

Ректор презрительно поморщился. Но все же довольно нейтрально произнес:

— Что ж, поздравляю вас с закрытием первой сессии. Можете идти.

Я даже обомлела. А где же: «Все равно тебя отчислят, бездарность ты уникальная!» Словно прочитав мои мысли, Федр с гадкой усмешкой добавил:

— Вы только учитывайте, Кира, что в следующем семестре все ведь поменяться может. Покровитель-то у вас весьма могущественный, но долго ли будет покровительствовать? Вполне вероятно, что и другую симпатичную студентку для облагодетельствования найдет.

— Простите, вы о чем? — что-то я ничего не поняла.

— Свободны, говорю, — ректор указал на дверь и снова гаденько усмехнулся: — И удачи вам на практике.

По-прежнему пребывая в полном недоумении, я вышла из кабинета.

— Ну что? — обеспокоенно спросил Реф.

— Не отчислят, — пробормотала я растерянно. — Но явственно намекнул, что в следующем семестре все поменяться может. И про практику нехорошо так заикнулся. Что вообще за практика?

— Полагается после каждой сессии, — пояснил Реф. — Но тут тебе совершенно нечего бояться, на практику хоть как нас всех вместе отправят.

И все равно я боялась. Не слишком-то приятно знать, что у меня есть весьма могущественные недоброжелатели вроде ректора. И про какого покровителя он говорил?

На улице шел легкий снежок, без какого-либо аномального буйства. Забавно, никто вроде как вообще не заметил, что мир замирал, опустошенный магией. Так что это осталось только на нашей памяти. И я очень надеялась, что никаких больше глобальных катаклизмов не будет. В конце концов, все ведь так хорошо теперь. Уже от одного того, что мы сейчас с Рефом шли домой, держась за руки, я чувствовала себя донельзя счастливой.

А в Доме вовсю готовили маленький праздник. Алем даже раздобыл где-то цветные гирлянды и теперь увешивал ими гостиную.

— Это же величайшее торжество! — восторгался дух. — За столько лет впервые студенты факультета уникальной магии сдали сессию! Настоящее чудо! Жизнь прекрасна!

— Ничего не прекрасна, — ворчала Дарла.

Она вообще в последнее время пребывала малость не в духе. Ровно с того момента, как без монокля Зуле надоело быть аристократом, и с радостным воплем «Ана-архия-я!» зомби удрал в лес. А за ним не менее радостно проскакал табун таверских табуреток. Оказывается, в холода они перебрались к Зуле в каморку и там это время пережидали.

— Еще как прекрасна, — с улыбкой возразила я.

Поспешила в спальню переодеваться. Мы пока по-прежнему ютились в общей, Алем хоть и усердно восстанавливал вторую, но пока до переселения было далеко.

На моей кровати меня ждал сюрприз. Внушительный букет темно-красных роз и объемный сверток. Недоумевая, откуда это взялось, я осмотрела цветы, но конвертика с запиской не нашлось. Тогда я развернула сверток. Внутри оказалась моя земная сумка. А ведь я ее оставляла в особняке Алекса. Ну понятно, от кого все это. Может, без одержимости Александр и вправду не такой уж и беспросветный негодяй.

Аккуратно я достала из сумки рамку с фотографией и поставила на прикроватную тумбочку. Улыбнулась. Пусть моя семья далеко, но я верила, что с ними все хорошо. Я больше не хотела туда возвращаться. Я уже дома.

И с этими радужными мыслями я переоделась и поспешила вниз, помогать ребятам с намеченным маленьким праздником. Уж кто-кто, а мы его точно заслужили.