Невероятно красивый молодой человек с черными волосами до плеч и жгучим взглядом стоял перед Советом старейших магов в зале с колоннами. В свете многочисленных свечей и лампад его кольчуга сияла серебром. Причудливо изогнутая красная линия на груди — знак принадлежности к королевскому роду — казалась атласной.

— Я не женюсь, — сказал молодой человек и гордо вскинул подбородок.

— У тебя нет выбора, Иррандо, сын Лонтриэра, — важно ответил ему благообразный старец с длинной седой бородой. На его груди поверх бело-голубой хламиды висело Золотое Око — талисман Верховного мага Дриэрры. — Твой отец поклялся отдать одного из сыновей на благо нашего мира. Это твой жребий.

— Есть еще мой брат, — нахмурился Иррандо. — Со всем уважением к Совету, я не вижу среди девушек Дриэрры той, что достойна стать мне женой.

— Брат еще слишком мал, а вот в тебе слишком много гордости, Иррандо! Прекрасных девушек на Дриэрре хватает. Однако девушки из нашего мира и не нужны, — вступил в разговор второй старец с продолговатым лицом и черными глазами.

Иррандо изумленно взглянул на старцев.

— В каком смысле?

— Король стар и бесплоден. Правящий род нуждается в обновлении сил. Чтобы сохранить государство, наследником трона должен стать ребенок со смешанной кровью. Кровью из нашего мира и мира параллельного.

— Почему? — Иррандо стал мрачнее тучи.

— Это великая тайна, и ты не имеешь права об этом никому говорить, — ответил Верховный маг Дриэрры, касаясь Золотого Ока.

Иррандо сразу почувствовал горечь на губах — магия запечатывания секрета. Все внутри молодого человека взбунтовалось — он и так не из болтливых! Что эти маги себе позволяют?!

— Чтобы магия нашего мира не истощилась, — продолжил Верховный маг, — каждое седьмое колено королевской семьи должно пополняться кровью извне. По велению Ока — ныне это твоя обязанность.

— И как же я выберу в неизвестном мире невесту? — скептически усмехнулся Иррандо. — И в каком из семи миров? Не проще ли найти иголку в стоге сена?

Старцы переглянулись.

— Тебе не придется выбирать, — провозгласил Верховный маг. — Ты будешь обязан жениться на той, кого выберет Око.

Старец сделал магический жест — и посреди зала заискрилось большое, в рост человека, хрустальное зеркало. Лучи талисманов Золотого Ока скрестились в центре зеркальной поверхности. Она помутнела, стала голубой, а потом — черной, показав мрачный иной мир.

Сжав зубы, Иррандо взглянул в зеркало и побледнел… Под лопатками дернулись свернутые крылья.

— Будущая жена и мать наследника избрана! — торжественно объявил Верховный маг.

«Бежать, холод меня возьми! Отсюда надо бежать! Я никому не позволю женить меня насильно!» — решил лорд Лонтриэр. И тотчас почувствовал жжение на кисти. На запястье возник золотой браслет. Зачарованные письмена на нем сверкнули синим огнем и застыли, будто их выгравировали.

— Ты, Иррандо, отныне связан с этой девушкой с Земли силами магии. Дриэрру ты покинуть не сможешь, пока не исполнишь своего предназначения.

— Я исполню его, — сквозь зубы произнес Иррандо, гордость жгла душу сильнее, чем горячее золото браслета. — И больше вы меня здесь не увидите!

Он бросился сломя голову из колонного зала. Выбежал на просторную лестницу из белого камня, ведущую в храм, растолкав прислугу и охрану. Расправил крылья за спиной — одним движением, как во время боя. Его кольчуга мгновенно распространилась по всему телу, превратившись в непробиваемую чешую. Полыхнув огнем гнева, дракон с горящими глазами и красной светящейся линией на груди взмыл в воздух. К покрытым зеленью горам и возвышающимся за ними черным пикам.

Погода сегодня была дрянь, честное слово. Будто не март наступил, а конец света. С трудом сложив вывернутый жутким ветром зонтик, я ввалилась в полупустое кафе. С меня так текло, словно я была не студенткой третьего курса, а одной из этих непроглядных туч, что обложили город.

Официант в черном переднике недовольно посмотрел на лужу подо мной, на мои грязные сапоги, но заставил себя улыбнуться. Криво вышло. Да.

— Мы закрываемся через час.

— Я только согреться чашечкой кофе, — поспешила сказать я и, повесив пальто на крючок вешалки, стянула шапку и плюхнулась за ближайший столик.

Я так продрогла, что ледяные пальцы никак не могли справиться с молнией на сумке.

«Да и фиг с ним, — в сердцах решила я, — буду сидеть непричесанной. Все равно на меня смотреть некому!»

— Латте, пожалуйста. Большой. И маффин. С кремом. Заварным, — буркнула я нависшему надо мной, как тень отца Гамлета, официанту.

Мысленно подсчитала, что денег в кошельке хватит на такси до дома. Идти пешком по такой непогоде не было сил. Автобусы и маршрутки в вечернее время ходят чуть ли не раз в час. В конце концов, я не сиротка Марыся, влезу потом в заначку, если что.

Переступила ногами, в сапогах булькнуло. О нет, еще заболеть не хватало! Дождь с удвоенной силой принялся бить в стекло. Хотелось проклясть благим матом и начальника, что заставил меня доделывать отчет до победного в офисе, и препода, из-за которого пришлось опоздать на работу после занятий, и ливень, и недовольного официанта.

Тот, видимо, почувствовал и мигом принес мне заказ. Я обхватила ладонями чашку с латте. Глотнула горячего. Выдохнула.

Вот бы взять и перенестись отсюда в тепло! Телепортироваться! По волшебству!

В небе сверкнула молния, отразившись в окне и даже в моем кофе. Я зажмурилась. Потом громыхнуло так, что в конце улицы завизжала сигнализация.

Боже… молния-то откуда в марте?! Может, попроситься слезно у официантов тут переночевать — даже до такси бежать не хотелось, если оно вообще приедет.

Над головой что-то щелкнуло, звякнуло, и рядом в проход упал кусок гипсокартона. Ой…

Я подняла голову и обомлела — прямо надо мной разворачивалась откуда-то с потолка вихреобразная синяя воронка. Я вцепилась в чашку с латте, и меня потянуло невероятной силой из-за стола вверх. Молочная пенка уплыла в синюю воронку первой… Мамочки!

В следующую секунду я почувствовала себя пылинкой, которую засасывает мощный пылесос. «Очки… мои очки», — витало в голове глупое, и перед глазами быстро потемнело.

Я проснулась в постели, прильнув щекой к мягкой подушке. Перед глазами, как обычно по утрам, — мутное пятно. Я вспомнила про кафе, воронку, старцев. Надо же было поймать такой глюк! Принялась нащупывать рукой на тумбочке очки. Не дотянулась… Черт! Я, что ли, поперек кровати сплю? Почему она такая широкая? И куда, скажите на милость, я положила свои очки? Что-то сползло мне на левую грудь, я с радостью нащупала роговую оправу. Надела очки на нос, и моя радость тут же испарилась. Вместо привычного потолка со звездочками надо мной был высоченный каменный свод, как в пещере, с повисшими сталактитами. Свет лился не в пластиковое окно с шифоновыми шторками, а в вырезанное в скале огромное отверстие, за которым что-то зеленело, похожее на гору. Вдали проплывали розоватые облака и… чтоб мне айфон потерять!.. снова крошечные слоники с крыльями. Разноцветные…

Я подскочила, обнаружив себя на кровати, на которой легко уместились бы все любовницы Людовика Четырнадцатого, если б он их решил собрать. С детьми и мужьями… Простыни были невероятно мягкими, струящимися, как атлас, но при этом нескользящими. Стены, похоже, тоже были высечены в скале. В стену напротив было вставлено огромное зеркало, отражающее и без того широченное помещение. По периметру расставлены на высоких подставках канделябры с множеством потухших свечей.

Я поспешно выбралась из кровати, увидев, что на мне надета тонкая, как кисея, ночная рубашка, через которую просвечивают все мои прелести, а на запястье — серебряный браслет с тонкой линией загадочных надписей. Я попробовала его снять, но ничего не вышло — от прикосновений он только переливался, как ртуть на солнце, и все. Я махнула на него рукой и подбежала к окну, точнее, его подобию, окаймленному по низу чугунной ковкой. И обомлела — я была на высоте этажа, наверное, двадцатого.

Вдалеке оказались не горы, а висящие в воздухе острова. Один — весь покрытый замысловатыми скалами. Второй, слева, — лесами, на которых, как паутинка, поверху была разбросана сеть чего-то розово-лилового. С третьего, висящего пониже над зелеными холмами, били водопады на землю. Вода с искрящимися брызгами и шумом падала в лазурное озеро и, что странно, превращаясь в спиральные фонтаны, возвращалась обратно… Она летела наверх с той же скоростью, с какой стекала вниз!

А так леса-леса, холмы-холмы… скалы… И каменная стена возле меня.

Вдали в голубом небе растворялась полупрозрачная огромная сфера. Луна? На востоке? Такая большая? А на западе прозрачными красноватыми, оранжевыми и фиолетовыми маленькими лунами просвечивали в небе другие небесные светила. Но солнце было бледно-желтым, розоватым, как обычно утром. У меня перехватило дыхание: от красоты и неожиданности. Я еще сплю… Но как-то очень реально. Крошечный, размером чуть больше мухи слоник сел мне на плечо, защекотал хоботком. Я смахнула его и укусила себя за палец. Больно, черт побери! Выходит, не сплю?!

Путь Иррандо преградил сердитый Альказаэдр. По лицу Верховного мага эмоцию можно было определить, только когда тот сам хотел. И молодой лорд это знал.

— Так-то ты поговорил с избранницей Ока? Да как ты смеешь, Иррандо, сын Лонтриэра?! — жестко проговорил старец.

Все пространство коридора за его спиной, как и за спиной Иррандо, осветилось голубым мерцанием. Значит, уйти не удастся ни в одну из сторон. Иррандо коснулся неприятный холод магии, но он был слишком зол, чтобы сдерживаться:

— Я не отказываюсь жениться на этой образине с железными зубами и четырьмя глазами, выпуклыми, как у болотной стрекозы! Вы не имеете права требовать у меня любезности к ней! Как хочу, так и разговариваю! Я — дракон королевской крови!

Альказаэдр сдвинул брови на переносице.

— Видимо, потому Око и выбрало тебе такую девицу, чтобы образумить и воспитать.

— Мне не десять лет, чтобы воспитывать.

— Зарываешься, Иррандо! — рявкнул маг. — Слишком мягок был с тобой отец после смерти матери! Пороть тебя надо было. И крылья подрезать, пока не поумнеешь!

— А не вы ли зарываетесь? Я — принц, пусть и ненаследный! — вскинулся молодой лорд. — И я от своего долга не отказывался.

— Твой долг — жениться, а не наложницу завести. И в благородном супружестве жить с избранницей, чтобы затем подарить королевству здорового наследника и будущего правителя. В злости и неуважении родится дитя хилое, а то и мертвое.

— Может, вы еще и учить меня станете, как это делается? — саркастически буркнул Иррандо. — Свечку подержите?

Альказаэдр стал мрачнее тучи.

— Придется, — сказал он, занес над головой посох, вспыхнувший голубым сиянием, и громогласно провозгласил: — До тех пор, пока не станешь достойным королевской чести, пока не научишься принимать Высшую волю, а не ставить превыше всего свой эгоизм и гордыню, не ступить тебе в королевский дворец!

Иррандо замер, ярость развеяло как рукой… Верховный маг накладывает на него чары? За что?! Хотелось топнуть ногой от возмущения и уйти отсюда, но из-за голубого сияния, идущего из посоха и окутавшего его с ног до головы, было невозможно пошевелиться.

И вдруг скалистые стены сотряслись от вибрации — в голубых волнах магии появилось огромное, сияющее белым и золотым Око. Плавный, сверхъестественный голос полился вокруг, впитываясь в кожу. Иррандо не мог вздохнуть — он никогда раньше сам не слышал голос Великого Ока. Даже Верховный маг замолчал.

— Впервые носитель королевской крови ведет себя так низко! Пока избранница Ока сама не полюбит тебя и не пожелает стать твоей женой, свадьбы не будет. Но ты, Иррандо, сможешь пребывать в человеческом обличье только час в сутки! Если избранница не даст согласия за три месяца, она сможет вернуться в свой мир. А ты, Иррандо, станешь изгнанником, и никто никогда не увидит красоты твоего лица, ведь внешность — не твоя заслуга, а подарок от Вселенского Ока.

Видение развеялось, голубой свет угас. Иррандо стоял и не мог поверить в случившееся: само Око наложило на него чары! Возможна ли большая несправедливость?! Он же не отказался…

— Теперь иди, — сказал маг.

— И что же делать?..

— Иди! — грозно приказал маг.

Растерянный, Иррандо повиновался. Магия Ока еще бродила по телу, словно яд. И каждый шаг давался с трудом. Юный лорд шатался, как пьяный, но шел.

Альказаэдр посмотрел ему вслед и пробормотал себе под нос:

— Жаль, нельзя их просто приворожить друг к другу! Столько проблем на мою седую голову! Ладно, теперь посмотрим, что можно сделать с избранницей…

Иррандо брел по залам и коридорам королевского дворца. Молодого лорда никто не замечал, словно его не существовало: слуги не кланялись, не отходили почтительно в сторону, придворные не приветствовали. Даже кузен прошел мимо него, словно Иррандо не существовало. Словно он — пустое место! Но сейчас уколы гордости беспокоили меньше всего.

Иррандо знобило, в голове мутилось, перед глазами все расплывалось, и стены давили на грудь. Дышать было нечем. Иррандо добрался кое-как до гигантской веранды, высеченной в скале. Присел на мраморный парапет. Цветы в каменных горшках возле него тут же поникли. Магия растекалась по телу, отравляя все сильнее, и не только его самого.

Хотелось домой, в отчий замок. Или куда глаза глядят…

Иррандо попробовал выпустить крылья одним махом. Не вышло. Кольчуга, как обида, что грызла его, не превратилась в чешую дракона, а просочилась под кожу болью и холодом. Будто прорастала в него корнями. Невыносимо.

— Да как они могли! — вдруг выпрямился и мятежно крикнул Иррандо, но в пространство над горами полетел не голос, а драконий рев.

Тело медленно и мучительно, не как прежде — за секунды, трансформировалось из человеческой плоти в драконью. Привычная сила теперь была неповоротливой, как застывающая на краю вулкана лава. Иррандо даже казалось, что он умирает.

Наконец, он полностью обрел облик дракона и, переступая тяжелыми лапами по каменным плитам, прошел к взлетному парапету. Выдохнул вместо пламени легкий дымок и тяжело взлетел.

«Хоть не дракон», — сказала проклятая землянка. И это пульсировало в голове, как насмешка.

«Ну что ж, я покажу тебе, насколько я не дракон», — зло подумал Иррандо и полетел к ее окну.

Иррандо махал крыльями и не мог поверить: КАК ОНА ПОСМЕЛА! Обозвать ЕГО! Петухом?!

Первой мыслью было сделать воздушную петлю и сбросить эту негодяйку наземь. А затем, хохоча громко и ужасно, поджарить ее в пламени. Но на память пришли слова Ока, и Иррандо сдержался. Хотя до конца не был уверен, что избранница и уцепившаяся за его шею нахалка — одно и то же лицо. Голос, по крайней мере, был тот же… Поэтому дракон пока сцепил зубы и летел, чего бы это ему ни стоило. А она, проклятая, вопила восторженно что-то дикарское: «Йехху-у! О-о-о, май га-а-ад! Вау! Уррра-а-а! Офиге-е-еть!»

Уши Иррандо так и резало: что за разбойничий язык?

Второй мыслью было подозрение: Альказаэдр специально скрыл красоту иномирянки, чтобы поиздеваться над принцем королевской крови, спровоцировать его и само Око! Дракон был готов испепелить старца. Впрочем, если с Верховным магом еще можно было как-то разобраться — подать апелляцию Совету, воззвать к справедливости перед королем, то вот с Оком — уже нет. Каждый житель Дриэрры знал, что чары, наложенные Золотым Оком, снять невозможно. Остается только выполнить завет от буквы до буквы. Или нести наказание в полной мере всю оставшуюся жизнь. Несмотря на то что, чем дальше он улетал от королевского замка, тем меньше тяжкой отравы чувствовалось в теле, от ужасной перспективы внутри Иррандо все холодело, силы утекали, высосанные обидой, и приходилось парить низко над землей.

Идею о восстановлении в отчем доме можно было забыть — показывать благородному родителю это невоспитанное существо, пусть и внезапно похорошевшее, не представлялось возможным. Да его прислуга на смех поднимет! Более того, Иррандо понимал, что известие о каре Ока ударит по здоровью отца. Нет уж, лучше всего укрыться с этой дикаркой в заброшенном имении у моря. Никто там не жил. Разбойничьи нападения парфенейцев были редки. Говорят, сейчас там было тихо. В любом случае враги волновали Иррандо меньше прочего. Такому молодому и мощному дракону, натренированному в боевых полетах, и целая армия нипочем.

Иррандо повернул на юг — к мысу Эррадея, стараясь не обращать внимания на повизгивания нахалки на шее:

— Ой, какой лес! А водопад! Искупаться бы! Эй, дракончик, милый, ты не хочешь искупаться? Жара такая! Даже ветер горячий… Блин, жалко динозавры не разговаривают. Интересно, а речь человека понимают? Слушай, а вдруг ты — гигантский вид птеродактиля? Нет, ты не обижайся, ты очень милый динозаврик, большо-о-ой такой! Хороший! Ты меня спас!

«Дракончик… Динозаврик… Птеродактиль! Да когда же она заткнется?!» — негодовал Иррандо, но впервые в жизни предпочитал молчать и думать, прежде чем все станет еще хуже, чем сейчас. Хотя куда уж хуже?!

Перепончатые, как крылья летучей мыши, уши дракона нервно дрогнули. Рог задрался вверх, в глазах полыхнул огонь, когти на лапах заскрежетали по гранитным плитам, чешуя на клыкастой морде сверкнула на солнце.

— Понимаю я! — зарычал дракон так, что я осела на что-то каменное.

Фейспалм! А я думала, он не разговаривает… Вообще-то, на мой взгляд, драконы больше животные из рода ящериц, точнее, рептилий. Почти крокодил с крыльями — ну как он может разговаривать? Но, видимо, щедра природа на чудеса.

И я примирительно сказала:

— Прости, пожалуйста, я не знала! В первый раз в жизни вижу дракона. Не на картинках, что сказках… — И подняла на него глаза котика: — Ты что, обиделся?

Дракон отвел морду, и я поняла, что да. Нет, ну надо же! Вот так живешь себе, живешь девятнадцать лет, а потом бац! И оказывается, что есть параллельный мир, в котором реально водятся драконы, разговаривают, да еще и обижаются.

Я встала и подошла к нему с покаянным видом — не люблю никого обижать и, если уж виновата, всегда признаю. Я протянула руку:

— Нет, я правда-правда не знала. Мир?

Дракон опустил веки и не отвечал, сцепив при ближайшем рассмотрении жуткие клычищи, навевающие мысли, что он точно не вегетарианец. Надеюсь, не съест меня в оскорбленных чувствах.

Я сделала еще шаг и оказалась у самой-самой морды. Все равно, если уж честно, мне до сих пор казалось, что сплю, а потому было как-то не страшно. Я чуть склонила голову набок и подняла глаза — он возвышался надо мной так, что по-любому ему в глаза заглянуть удалось. И сказала:

— Ну раз ты разговариваешь, то и понимать должен. По-человечески, хоть ты и дракон. Вот прикинь: сидишь себе после работы и учебы, решил кофе попить. Замерз, устал, погода жуть. Завтра рано вставать. И тут бабах: тебя в потолок всасывает, и потом какие-то странные дядьки с белыми бородами шаманят вокруг. А ты не понимаешь, живой или не очень. Потом просыпаешься черт знает где. Оказывается, что тебя похитили. В другой мир вообще! Охренеть, да? А еще решили выдать замуж за какого-то рыцаря, который орет на тебя и считает, что ты то ли подстилка, то ли тварь безголосая. Вот тебе обидно стало, и я тебя понимаю. Очень понимаю! Самой так противно было, не передать! Я и решила бежать, потому что уж точно не безголосая и не тварь. Тут ты под окном. Я и прыгнула. Пойми, я в жизни не видела драконов. Откуда мне знать, что вы разговариваете? И на каком языке? Вот у нас рыбы, к примеру, разговаривают, но на ультразвуке… Ну, это я не о том. Я все равно обижать тебя не хотела. Наоборот, благодарна! И увез, и полетали так суперски! Но если некрасиво с моей стороны вышло, то правда, прости.

Я снова заглянула под его морщинистые веки. Дракон моргнул пару раз и тихо рыкнул:

— Ладно.

— Ура! — обрадовалась я. — Меня Аней зовут. Давай лучше жить дружно? Может, и от меня какая польза будет? Я только освоюсь немножко. Хорошо?

— Ладно, — еще тише рыкнул он.

— Спасибо! Какой же ты классный! — обрадовалась я и с надеждой спросила: — А ты рыцарей ешь?

— Я не ем людей! — грозно рявкнул он и с неимоверной гордостью выпятил грудь. — Я — дракон коро… — тут же осекся, поперхнулся и сказал уже совсем нормальным тоном: — Но при надобности поджарю любого.

— Угу, — кивнула я. — Значит, если что, на тебя можно рассчитывать?

Он фыркнул. Офигеть, какой обидчивый. Да у нас девочка эмо на курсе, Лилечка, и то попроще к жизни относится. Я подняла ладони, типа «сдаюсь».

— Ладно, я ж не настаиваю. Давай на этом и замнем. Для ясности. А то, может, плеваться огнем, как из огнемета в «Трех богатырях», трудно, и тут такая я с предложениями…

Дракон важно задрал морду.

— Ничуть не трудно.

— Вау! Тогда покажи, — молитвенно сложила я руки перед грудью. — Пожалуйста-пожалуйста! Я тогда еще на камеру запишу. На память, а?

— Я не шут в балагане, чтобы на потребу выступать, — с апломбом заявил он.

— Прикольно, а у вас драконов в цирк пускают? — искренне удивилась я.

И он прикусил язык. Странный, честное слово! Интересно, что он там не договорил. «Дракон коро…» — корова, что ли? Может, он вообще травой питается? Кстати о питании. Желудок аж свело от голода, стоило подумать об этом.

— Слушай, а что у вас тут едят? — спросила я.

— Что ты имеешь в виду, дева?

— Дева?! — Я вытаращилась на него и тут же засмеялась, громко и неприлично. — Я не могу — дева! Офигеть! Давай, дракон, все-таки договоримся: я не дева, я — Аня, о’кей?

— Хорошо, Аня Окей.

Я хмыкнула:

— О’кей — не имя. Это типа «все хорошо», усек?

— Кого?

— В смысле кого?

— Усекают голову на плахе, я никому голову не усекал.

Я вздохнула:

— Ох и сложно мне тут у вас. В общем, я хочу есть. Скажи, что тут съедобного вообще имеется?

— В море — рыба, в лесу — дичь, в саду — фрукты, — ответил он задумчиво, повергая меня в полное уныние. Но тут он добавил: — Не исключено, что из запасов что-то осталось. На кухне.

Я оглянулась и, не увидев ничего наподобие дома, уставилась на пещеру.

— Кухня там, что ли?

— Да это мой дом, — буркнул дракон. — Кухня через холл по коридору направо.

— А ты в ней человечков поджариваешь? — хихикнула я.

— Я не ем людей! — раздраженно рыкнул он. Из ноздрей полыхнул дым с алыми всполохами пламени.

И я поняла, что лучше его не троллить. Оттого прямо ужасно захотелось именно это и сделать. Но я сдержалась.

— Это шутка. Всего лишь шутка, — невинно сказала я и пошла в темный проход, обильно поросший зеленью, с мыслями, что если меня в ближайшее время не покормить, то придется питаться драконами. И все-таки что такое «коро»? Наверняка что-то не очень, чего этот не в меру восприимчивый дракон стыдится. Иначе бы сказал. Может, дракон-коротыш? Я оглянулась на шагающую за мной махину с хвостом и крыльями. Вряд ли. Коротконог? Я снова оглянулась — да нет, нормальные вроде драконьи лапы. Хотя фиг их знает, какие у них тут стандарты для драконов.

А может, дракон-короед? Как жук! Надо спросить, но лучше попозже. А то припасы не покажет.

«Странный он какой-то», — подумала я и медленно побрела на кухню.

В голове почти не гудело. Вот что айфон животворящий делает! Даже дракон слегка на человека стал похож — красный гребень на хребте поднялся, грустные глазищи засияли, на морде наметился интерес, как у нашего Плимана при виде новенькой «мазератти» Гоглиашвили.

На громадном, великанском почти столе валялась моя сумка. Рядом горсть орехов, ягод и какая-то длинная вяленая колбасень, пахшая весьма аппетитно и по-мясному. Я плюхнулась на табурет, подложив под себя ногу, и откусила. Чуть зубы не сломала — этой штуковине было, наверное, лет сто! Но есть хотелось не по-детски, так что эксперименты с голубой фасолью и красными крупами я предпочла оставить на потом.

Я осмотрелась. Все здесь было огромным, хотя попадались вполне соразмерные человеку вещи. Непонятно, зачем они драконам? Было удивительно, что внутри скалы поместился целый замок. Как они сделали все эти высоченные комнаты, лестницы, проемы-окна? Сколько же тут каменотесов работало? Вряд ли драконы трудились тут своими лапищами. А может, какой-нибудь местный Саурон магичил…

В кухне было полутемно. На длинном столе вдоль скалистой стены выстроились черные котлы, в которых вполне можно было сварить бычка целиком, гигантские сковороды с ручками и без — хоть пиццу на целый курс запекай. В очаге, над которым висел на железном крюке еще один закопченный котел, скопились жухлые листья, веточки сухие, трава… Ветром нанесло, что ли? Вполне, дверей и окон же нет.

Тут вообще везде царило запустение, какое бывает в заброшенном доме. Комнат в замке я обнаружила много, пока искала дракона, и ни в одной никто не жил. Причем уже давно. Мебель была накрыта простынями или сломана будто специально кем-то в ненависти к жильцам дома. Такой же тоскливый, нежилой дух встречает тебя на даче, когда приезжаешь туда после зимы в первый раз. Если дракон живет здесь, то, похоже, его все бросили. Мне стало его жалко. Бедняга… Может, потому он и обидчивый такой?

Я жевнула еще раз и выплюнула вяленое мясо в корзину под столом, потому как жевать его можно было вечно, а вечность лучше потратить на более интересные вещи. Только я потянулась к орехам, как сзади послышались шаги. Человеческие, а не драконий грузный топот. Я обернулась, и внутри тотчас все сжалось.

— Да вы издеваетесь, что ли? — пробормотала я при виде остановившегося в дверях рыцаря Иррандо Бельмонте Лонтриэра.

Мерзкий красавец был взъерошен, словно дрался с кем-то только что. «Надеюсь, не с моим драконом?» — напряглась я. Рыцарь одернул кольчугу и тоже посмотрел на меня напряженно. Интересно, вот что за гадство — как ни сволочь, так красавец! Глаз не оторвать! Вот наш Плиман тоже. И отчего у меня при виде таких всегда ноги становятся слабыми и я ответить толком не могу на их злые приколы? «Но не сегодня», — сказала я, подбадривая себя и мысленно растирая шею, как тренер боксеру перед выходом на ринг.

Рыцарь вытер грязь с щеки рукой, сверкнув перстнями, и шагнул в мою сторону.

— Аня…

В голове звякнул гонг. Я встала с табуретки и осторожно попятилась к кухонной утвари. Вон тот гигантский половник как раз подойдет…

— Ага, имя вдруг понадобилось, — буркнула я и предупредила, стараясь выглядеть грозно: — Я тут не одна, а с драконом, между прочим. Драконом КОРО, понятно?! — подчеркнула я.

Рыцарь усмехнулся.

— Аня, надо поговорить, — сказал он, надвигаясь и отрезая мне подход к сковородам.

«Какой же он здоровенный!» — пискнуло что-то внутри меня испуганно, но вслух я рявкнула:

— Не надо! Я помню, от меня нужно потомство. Так вот, я не племенная кобыла! Другую ищите! Тупую и бессловесную, я вам все уже сказала. В дурацком замке, так что… Так что валите, сударь, откуда пришли! А то дракон вас поджарит. Он может. Сто процентов! Я считаю: раз…

— Да замолчишь ты хоть на секунду?! — рассердился рыцарь.

Его глаза сверкнули почти так же, как перстни. Ой. Он был совсем близко, и это опять плохо отразилось на моих мыслях. Магнетизм или что за ерунда?

«Не сдаваться! Не сдаваться!» — стучало в голове.

— Вы определитесь: поговорить или заткнуться! — парировала я, почти припертая к стенке. Мои поджилки затряслись, а сердце подскочило куда-то к горлу. Я собралась с духом и резко ткнула пальцем в проход. — Дракон уже идет! Вон он!

Рыцарь пораженно оглянулся. Сработало! Я воспользовалась замешательством и метнулась из кухни, на бегу схватив со стола свою сумку. Подальше, подальше от этого гада!

Он настиг меня мгновенно, схватил за предплечья и развернул. Наши взгляды встретились. Как пригвоздил, блин! Моя душа ушла в пятки, а сердце пропустило удар. Я почувствовала: то, что пишут во всяких любовных романах про предавшее тело, вполне может случиться со мной. Прямо сейчас… Но на фоне моего замершего существа, готового признать его силу и принять предложенную участь, вдруг всплыл суровый папин голос: «Ты моя дочь. И должна быть готова к самозащите! Всегда! На улице хватает всяких уродов! Уж поверь мне». Мои дрожащие пальцы незаметно скользнули в сумку.

Рыцарь одним движением головы отбросил упавшие на глаза смоляные пряди и посмотрел на меня весьма хищно.

— Когда я говорю с тобой, ты должна слушать. Понятно?

Я кивнула. Во рту пересохло.

— Вот и хорошо. — Удовлетворенный, красавец чуть ослабил хватку и почти улыбнулся.

Но, прежде чем он успел произнести хоть что-то еще, я зажмурилась и выпустила ему в лицо половину перцового баллончика. Не зря мне его папа подарил, да. Рыцарь завопил, изрыгая ругательства, и выпустил меня. У самой тоже глаза защипало, но я бросилась прочь из замка. В непролазные заросли сада. Дочь полковника Исаева голыми руками не возьмешь!

Рано утром Иррандо возвращался из Госпена злой, как сотня голодных собак. Туда он добирался вчера буквально вслепую, после того как не помогла ни вода из целебного ручья, ни золотой талисман. При обращении в дракона лучше не стало. По дороге к госпенскому целителю дракон окропил слезами всех летучих мышей, полил огород храмового сторожа и чуть не утопил привязанную у ограды целителя козочку. Шутка ли! Чуть не ослеп! Только магия и помогла. И то старик-целитель до утра у себя оставил, клятвенно пообещав никому о позоре лорда не рассказывать.

Иррандо приземлился на скалистый парапет и быстрым шагом направился в дом: если вернулась ведьма проклятая, он ее сейчас! И будь что будет! Глаза еще щипало. Дракон поморщился и прищурился. Не беда, вон запах ее рядом витает. «Ну!..» — сунул он морду в арку холла, собираясь от души полыхнуть пламенем, не жалея ни мебель, ни утварь. И вдруг откуда-то сверху послышалось радостное:

— Ой, ты вернулся! Наконец-то! Я так ждала, так ждала!

Не успел дракон задрать голову, как иномирянка, словно лесная кошка, спрыгнула с щеткой в одной руке со шкафа на тумбу и чмокнула его в морду.

Иррандо опешил.

Аня спрыгнула на пол и чмокнула его еще раз.

— Спасибо тебе! Спасибо!

— За что? — моргнул озадаченно дракон, забыв об огнеметании.

— Ну как же! — восторженно воскликнула Аня. — Ты его прогнал! Или даже съел…

И она показала оброненную им же вчера бриллиантовую серьгу и выпавшие из-за пояса перчатки. Челюсть дракона отвисла от изумления. Аня опять чмокнула его почти в нос, и это оказалось как-то… приятно… Дракон снова моргнул.

Счастливая, Аня крутанулась на одной ножке и показала вглубь комнаты.

— А я тут решила прибраться. Вдруг тебе некогда? Конечно, некогда — негодяев всяких прогонять, хейтеров поджаривать… Да мало ли у тебя дел?

Дракон так и не закрыл пасть, ибо в заброшенной гостиной теперь все выглядело почти так, как при маме: никаких пыльных простыней на ложах для гостей, ни жухлых листьев на полу, ни обломков мебели, ни пауков по углам. В вазах цветы и на невесть как сохранившемся блюде любимые им с детства моргуавы. Крупные, красные, распространяющие вокруг себя сладко-сливочный аромат.

Иррандо сглотнул. Единственное дерево во всей Дриэрре росло в их саду, но не плодоносило со смерти мамы. Ни разу! А привезли саженцы аж из Парфении, когда было перемирие, еще до его рождения. Так что этого вкусного запаха он уже лет десять не вдыхал.

— Где ты их нашла? — пробормотал он, замирая от воспоминаний детства и от ощущения, будто мама где-то рядом. Вот-вот спустится с лестницы и скажет что-нибудь доброе…

— На дереве. — Аня ткнула концом щетки в сторону сада. — Во-он там. Далеко отсюда. Я на нем ночевала, боялась возвращаться. Вдруг этот мерзкий Иррандо Бельмонте Лонтриэр меня тут дожидается… Жених, блин. Убила бы! Но сейчас не об этом. Заснула я кое-как на ветке, а на рассвете, представь, кто-то меня хвать за плечо. Я как заору! Он как заорет!

— Кто?

— Думаю, садовый вор. А так на вид шибздик какой-то лопоухий и пучеглазый. Меньше меня ростом. Ну, в общем, он с дерева как полетел! И убежал сразу. Даже полный мешок этой вкуснятины оставил…

— Парфенеец, значит, — сообразил Иррандо. — Опять повадились. Испепелю.

— Да ладно. Там много этих фруктов! У нас за кражу в мелких размерах никто не пепелит, по статье сто пятьдесят восемь УК РФ только штраф полагается. Да и видел бы ты этого шибздика, мелкий, жалкий, три волосенки торчат. — Аня улыбнулась и убрала со лба выбившуюся из закрученных в пучок волос прядь, даже не представляя, как мило и соблазнительно выглядит в своем неприлично облегающем наряде в свете утренних лучей. — В общем, как папа говорит, баклан совсем.

— Почему баклан? — изумился дракон.

— Ну, это на воровском жаргоне неопытный вор.

— Так вот почему ты все время говоришь, как разбойница, — осуждающе протянул Иррандо. — Не пристало деве так выражаться, тем более… — «Такой красивой» он не договорил, потому что внезапно почувствовал смущение. Оно было глупым донельзя, и потому дракон нахмурился. Буркнул: — Не пристало, и все. Даже если у тебя отец из воровского клана.

— Слушай, я и не пристаю, давай не будем ссориться, — сказала Аня. — А отец у меня полицейский. Полковник. Он воров как раз ловит, понял? И даже не думай ничего плохого про папу моего говорить! Он у меня знаешь какой? Сильный, добрый, справедливый и взяток не берет. Вот.

— За взятки голову усекают. У нас никто не берет, — важно заявил дракон.

— А он не потому. Все берут, а он нет, — гордо ответила Аня. — Потому что честный. И у вас взяток не берут, зато людей похищают. Меня, например!

— Угу.

Перестав ее слушать, Иррандо прошел в гостиную и аккуратно взял губами с блюда моргуаву. Зажмурился от прохладного удовольствия. И еще одну съел, и еще. Хорошо! Ради такого он был готов простить даже вчерашнее нападение. Частично… Когда дракон обернулся на Аню, она стояла все так же в проходе и задумчиво наматывала на палец прядь.

— А чего я такого разбойничьего говорю? — неожиданно тихо спросила она.

Иррандо важно уселся на ложе со спинкой и сказал:

— Всякие йуху, майгад и много чего такого, чего не подобает юной деве произносить. Ясное дело, что слова ругательные.

Аня рассмеялась:

— Так это не разбойничье. Это молодежное! У нас все так говорят, кто моего возраста. — Она хитро прищурилась. — А тебе самому сколько лет? Кажется, что не старик, хотя я, знаешь ли, навскидку по-драконьи не понимаю.

— Я молод, но опытен, — с апломбом заявил Иррандо. — В моем возрасте не каждый получает золотой талисман за боевые заслуги.

— И скромность вперед тебя родилась, — хмыкнула Аня. — Так, а лет-то тебе сколько? Мне девятнадцать.

— Не может быть! — с удивлением воззрился на нее дракон. — Ты не похожа на маленькую девочку! Не обманывай меня, ты вполне половозрелая дева, готовая к заму…

— Ну вот, еще ты меня замуж выдай. Сговорились все! — насупилась Аня и подняла вверх палец. — Если кто спрашивать будет, так и скажи. Я. Не. Собираюсь. Замуж. Рано мне. Я еще пожить хочу.

— Сколько? — напряженно спросил Иррандо.

— Хотя бы лет пять. В нашем летосчислении, то есть двенадцать месяцев в году по двадцать четыре часа в сутки. Вот через пять лет приходите, поговорим. И не так, как на этот раз: вжух, и нате вам!

— Так значит, — сжал пасть Иррандо. — То есть через наши — десять. Но тогда ты будешь старой и никому не нужной.

Аня округлила глаза и ткнула руки в боки:

— Старой? В двадцать четыре? Во даешь! И вообще тебе не пофиг? Тебе же не приспичило жениться и потомство заводить, как этому мерзавцу в кольчуге?

Дракон почувствовал, как внутри начинает все клокотать. Но тут горелым запахло совсем не из его пасти, а из кухни. Аня подхватилась и побежала туда, крикнув на ходу:

— Вот блин! Совсем про горох голубой забыла…

Это она его собралась кормить или себя кормом для домашних свинорылов?! Иррандо тяжело вздохнул. Но это было пустяком по сравнению с другим вопросом: три месяца ему даны Оком по их или по ее летосчислению?

Аня, конечно, несносна. Вздорна. Болтлива. Невоспитанна. Благо хоть более не уродлива. И, как бы то ни было, зажарить ее можно и после свадьбы, снятия чар, ну и рождения потомства… А сейчас времени мало. Пора брать себя в руки и придумать наконец план по завоеванию земной нахалки.

Иррандо нанизал на коготь еще один плод с блюда и закинул себе в пасть. Зажмурился снова, позволяя волшебному соку моргуавы принести расслабление в тело. Хоть какой-то плюс от ее присутствия. Мм…

Я попробовала на вкус подгоревший голубой горох и тут же выплюнула: фу, гадость!

Не передать, как расстроилась. Хотела, как лучше, а получился конь в пальто! Дракон голодный здесь. Дома — папа… Никакой жизненной справедливости в обоих мирах.

«До обеда еще нужно дожить, а завтрак, если не съешь, тоже врагу достанется», — говорил папа и съедал все подчистую. Хвалил, между прочим. Я привыкла быть главной на кухне за столько лет нашей с папой сиротливой жизни. Чего не знаешь, как готовить, — ютуб в помощь. Кстати, не ворчит, как бабушка Люба: «Блины такими толстыми не бывают. В оливье картошку не на четыре части режут…» Но тут не было привычной плиты, любимой сковородки и нормальных продуктов. А главное, не было папы, с которым можно было сесть напротив друг друга за узким кухонным столом, почти лоб в лоб; перекинуться парой слов о погоде и вполуха выслушать бурчание на тему новостей по телику.

При мыслях о папе меня совсем накрыло. Он, наверное, с ума сходит. Объявил уже план-перехват по всему городу, угрозу террористической атаки и конец света. Чтобы не расплакаться, я поймала в ладонь синего слоника. Пощекотала ему кончиком пальца головку. Мини-Дамбо зажмурился от удовольствия, попискивая и, кажется, улыбаясь. Хоть кому-то хорошо!

Громадные цветы в каменных горшках на террасе встретили меня фиолетовыми переливами.

Странно, вчера вроде радужные были, светлые и сияющие. А сегодня все против меня — терпеть не могу такой чернильный цвет. Тетрадки школьные напоминает…

Я побродила по саду, пытаясь распознать хоть какие-нибудь растения. Но, кроме зеленой травы, ничего среднероссийского не обнаружила и поняла: хочу домой! В мою нормальную пасмурную Москву, с метро и пробками.

От полного погружения в депрессию меня спас дракон. Он налетел неизвестно откуда и приземлился прям посреди заросшей непонятно чем цветастой лужайки. Поставил передо мной плетеную корзину, явно оторванную от воздушного шара, и бухнул весело:

— Не скучала?

— Скучала. До ужаса, — честно призналась я. — А что там?

— Завтрак, — довольно оскалился дракон. — Не знал, что ты любишь, взял в соседней таверне все.

— Все? — Я была заинтригована. Так в фильме «Красотка» миллионер говорил главной героине. Правда, меня разочаровало, что под «всем» подразумевался только омлет и фиговина какая-то, а не фазан с перепелами и черная икра ложкой.

Я заглянула в корзину с кучей цветных свертков, фруктами в кулях, парой расписных кувшинов и массой снеди. Дракон явно был щедрее американского магната.

Я пробормотала:

— Я тоже не знаю, что я тут у вас люблю.

— Вот и узнаешь, — подмигнул дракон. — Что не понравится, выплевывай. А понравится, не стесняйся. Хоть и не королевский стол, но все свежее. Там сверху скатерть, разложи. Поедим на солнышке, по-простому.

А что, пикник с драконом — кто таким похвастается? Настроение сразу подпрыгнуло. Я постелила плотную, похожую на восточный ковер, скатерть и принялась с любопытством нырять в корзину. В голову пришла почему-то «продовольственная корзина», которую на днях ругал папа. Вот если б она была такой, как эта, наверняка наступил бы мир во всем мире. И ожирение.

В вощеной бумаге оказалась колбаса. Обычная нормальная копченая колбаса! Ура! А вот головка желтого сыра. И белого, аппетитно пахнущего деревенским молоком. А еще сырный куб, размером с кухонный телевизор с оранжевыми прожилками и орехами внутри. В красной коробке — два пирога.

— С домашними кунделями, между прочим, — снова подмигнул дракон, подминая туловищем мягкий ковер цветов. Он вальяжно полулег, закрыв живот хвостом, и отправил в пасть колечко колбасы целиком.

— Даже боюсь спросить, что такое кундели, — замерла я над обычным на вид пышным изделием из теста.

— А ты не спрашивай, пробуй. Я тебе плохого не предложу.

Я зажмурилась и откусила. Точь-в-точь утка с яблоками и клюквой в тесте.

— Вкушно, — с набитым ртом произнесла я.

— То-то. — Дракон откусил половину другого пирога. Жевнул и отправил в пасть вторую часть.

«Хорошо, что есть таверна рядом, — подумала я. — Такого мне не прокормить. Это не папа, а целый взвод». И продолжила активно жевать, радуясь, что в чужом мире мне довелось наткнуться на дракона, с которым можно вести себя запросто и не строить ни даму из высшего общества, ни посланницу иных миров. Он вроде тоже обвыкся и обижаться прекратил. Даже ругаться не стал, что я котел спалила. Покончив с куском пирога, я облизнула губы и сказала:

— Хорошо, что это ты.

Дракон перестал работать челюстями и воззрился на меня:

— Что? Я?

— Что ты пролетал под моим окном вчера. И не сбросил меня, а привез в свой дом. Не знаю, что бы я без тебя делала. Правда.

Коричневые радужки с вытянутыми ромбовидными зрачками уставились на меня. Внимательно так. Непонятно… Что-то внутри меня дрогнуло. Теплое такое. И как я вчера могла принять его за животное? Устыдившись, я отвела взгляд. Чтобы сбить чувство неловкости, полезла снова в корзину. Перегнулась, надавив на край животом, извлекла наружу стеклянную банку с…

— Ой, это что?

— Перукканские слизни, — наконец подал голос дракон. — Их специально на почтовых пернах сюда доставляют. С кислым соком лима просто объедение. Открывай.

— Нет уж, спасибо. — Я задвинула банку с кишащей противностью за противоположный угол корзины, чтобы мне не было видно.

В корзине еще было много чего, но я наелась.

— Потом будешь жалеть, верно говорю.

— Нет-нет, ешь сам. Жертвую, — улыбнулась я.

Дракон открыл банку, и я быстро отвернулась.

Солнышко начало припекать, было сытно и хорошо. Даже странно. Я стянула сапоги, в которых уже стало невыносимо, закатала по колено джинсы и пошевелила босыми ступнями. Взглянула на дракона и удивилась. Он уставился на мои ноги совсем не как рептилия, а как Ванька Толстопалов, когда мы всем классом на Москве-реке отдыхали. Правда, у Ваньки были всего лишь веснушки, а не рог на носу… Я на всякий случай поджала ноги под себя, вдруг дракон просто не наелся, и сказала:

— Жара.

— Ага, — глухо отозвался он. И тут же словно опомнился: — Сейчас в кущах Ильдери хорошо. Особенно если искупаться в подземном озере.

— Это далеко?

Дракон бодро вскочил и сказал:

— Какая разница? Полетели!

Я улыбнулась благодарно.

— Только остатки нашего пира в подвал отнесем, ладно?

Он кивнул и подхватил корзину.

А пожалуй, неплохо иметь в друзьях собственного дракона. И хорошо, что он не рыцарь и не тот самый Ванька. Уж точно приставать не будет!

Иррандо летел, чувствуя, как Аня прижимается к его шее. И это отчего-то его волновало.

«Конечно, — сам себе объяснял дракон, — от этой девицы зависит мое будущее. Как тут не волноваться». Внизу показались красные черепичные крыши ближайшего городка.

— Пролетаем над Госпеном! — крикнул он.

Специально спустился пониже, чуть не задевая крылом возвышающуюся над городком храмовую колокольню. Жители на площади почтительно склонились и стянули шапки.

— Кому они кланяются? — спросила Аня.

— Нам, — ответил дракон и вновь сделал маневр, чтобы заставить Аню влипнуть всем телом ему в спину. Глупость, конечно, мальчишеская, но мысль о бело-розовых ножках земной девы будоражила кровь.

— Боятся, глупые! Они ж не знают, что ты добрый, — в самое ухо проорала Аня, так что дракон оглох на него. Но клыкастая пасть расплылась в улыбке. «Добрый, ага. Я — коварен. Я всех перехитрю», — говорил себе дракон и продолжал глупо улыбаться, сам того не замечая.

— Ва-а-ау, у вас тут джунгли? Красотища! Ну просто Мадагаскар! — радостно перекрикивала ветер Аня и почему-то сейчас этим не раздражала.

— Корредские леса, — пояснял Иррандо, — в них самые редкие виды дичи можно встретить. Даже хриутты, хищные мясные цветы, тут есть. Деликатес для храбрых. Главное, им в период брачного цветения на пестик не попасться.

— Ого! А у меня кактус на кухне хищный растет, — весело сообщила Аня. — Мух лопает, зараза, а комаров — нет. Цветок красивый, как у фуксии почти, но воняет не выброшенным с неделю ведром. Как расцветет, стою и думаю, то ли нос зажать, то ли любоваться. Ой, глянь, там голубые бабочки размером с орла! Целый рой. Красотень какая! Они тоже хищные?

— Угу, — отозвался дракон. И распугал кружащих над верхушками пальм бабочек, полетев прямо на них. — Но на вкус дрянь. — Помолчал немного и добавил: — Охота тут великолепная.

— А я никогда не охотилась. Если пейнтбол не считать.

— Опасный зверь?

Аня захихикала, отплевываясь от ветра:

— Вообще не зверь. Это, считай, войнушка не по-настоящему. Бегают несколько чуваков и краской друг в друга пуляются.

— Сумасшедшие, что ли? — удивился Иррандо. — У вас нет нормальных лесов и дичи?

— Да есть. Кто-то даже охотится. Папу как-то коллеги с работы позвали, он голову кабана привез. Потом не знали, куда ее впихнуть. На стене — ночью пугает. Да и тупо смотрится в наших сорока двух квадратных метрах. В кладовку ткнули, и я забыла, что она там. Полезла за шваброй, а голова на меня как грохнулась со шкафа. Визгу было! Соседи прибежали сразу, просили звук прикрутить. Фильм ужасов, ага. Потом зомби-кабана дедушке сплавили. Так что лучше пейнтбол: нервишки пощекотать можно, но без вреда для экологии. А зайцы и кабаны пусть себе спокойно бегают. С головами.

Дракон молчал, пораженный: как это не охотиться?!

Вообще Аня употребляла столько новых слов, что впору было составлять словарь.

Впереди показались висящие острова, теряющиеся в облаках. Ага, вот уже и кущи Ильдери!

Мы летели обратно, и над Корредскими лесами я спросила:

— Может, на мясные цветы поохотимся? Есть хочется, хоть бабочек жуй.

— В следующий раз. Таких босых охотников они сами сожрут, — по-доброму проворчал дракон и сообщил: — Летим в Госпен.

Ну, в Госпен так в Госпен, главное, чтобы съесть что-нибудь поскорее.

— А другие города тут есть? — поинтересовалась я.

— Конечно.

— А мы полетим?

— Уж точно не в таком виде.

Я пожала плечами: ну, если дракону надо прифуфыриться, то пожалуйста. У меня джинсы фирменные и футболка от Бенеттон, сносу ей нет. Ну разве что я босиком…

Солнце уже повернуло к вечеру, когда дракон грузно приземлился на площади Госпена. Все разом поклонились. Все человек пятьдесят, что толклись на базаре или шли мимо. И шляпы сняли. Обалдеть.

— Приветствую честный народ Госпена! — важно сказал дракон.

— Приветствуем, милорд! — дружно грянули горожане, одетые, как ролевики, играющие в Средневековье.

— Пока распоряжений нет. Благих вам дел, — сказал им дракон.

И все вернулись к своим занятиям.

Я спрыгнула на мостовую и с любопытством глянула на дракона:

— Ого! Так ты милорд?

— Да, — нехотя отозвался он.

— Ни фига себе!

— Опять этот твой разбойничий язык, — проворчал он.

— Тогда у тебя и фамилия есть, — сообразила я. — Как тебя называют, а? А то я все дракон да дракон… Даже неприлично как-то.

— Неприлично говорить, как разбойница. Остальное меня устраивает. Пойдем в лавку портного.

Но я не унималась, топая за ним:

— Нет, ну правда, может, твоя фамилия Коро?

Дракон странно на меня посмотрел и протянул:

— Зачем тебе имя моей семьи, дева?

— Ага! — аж подпрыгнула я. — Опять дева! Ну ты чего? Дракон — дева, дева — дракон. Хорошо, что не «эй, чувак». Нет, ну ты видишь, как это глупо? Вот я тебе все рассказала, что я Анна Валерьевна Исаева, дочь полковника полиции, девятнадцати лет. А про тебя я ничего не знаю. Только то, что ты «молод и опытен». Так не честно! Вроде не чужие люди… — и осеклась при виде выражения морды дракона. — Друзья, — исправилась я. — А про своих друзей я хочу знать все!

— Опасно быть твоим другом, — сказал дракон и зашагал к разукрашенной двери местного магазина.

«Тоже мне Штирлиц, все равно узнаю», — подумала я и побежала вприпрыжку по раскаленным за день булыжникам к магазину.

Портной, румяными щечками и сдобной пухлостью больше похожий на булочника, низко поклонился и растекся улыбками:

— Ваша милость, какая великая честь для меня и моего скромного заведения! Невероятно счастлив приветствовать вас и… — он метнул на меня изумленный взгляд, — и вашу юную спутницу.

— Приветствую тебя, мистер Пуррипуй, — с королевским видом сказал дракон. — Всех благ твоему дому. Видишь эту юную леди? Ее надо приодеть соответствующе. Надеюсь, прочее объяснять не нужно?

Мистер Пуррипуй закивал и пробормотал всякие любезности, в том числе, как я сказочно прекрасна, очаровательна, восхитительна и вообще просто фея. Я даже покраснела и пробормотала:

— Я думала, мы пообедаем сначала…

— И накормить, — распорядился дракон. — Так, чтобы леди была всем довольна.

Мистер Пуррипуй снова расплылся в лести и уверениях, что все будет сделано.

— А ты? — спросила я у дракона.

— У меня дела. Не торопись, выбери все, что нравится, потом прогуляйся по Госпену. Милый городок. Только на окраину одна не выходи.

— Ой, у меня же нет ваших денег, — спохватилась я. — Как я расплачусь?

— Это не твоя забота.

— Но разве так честно?

— Честно. Мы же друзья? — хитро глянул на меня дракон. — Развлекайся.

Он развернулся и улетел, не позволив мне больше протестовать. Мистер Пуррипуй с елейной улыбкой распахнул передо мной двери. Навстречу выскочили девушки-помощницы в одинаковых синих платьях, кружевных чепцах и передниках. А я замерла в нерешительности. Папа всегда говорит: «Не бери ничего у посторонних, отплачивать придется в два раза дороже».

— Мне бы только обувь по сезону, — пробормотала я, переступая босыми ногами по мягкому ковру. И добавила: — С одеждой у меня все в порядке.

Чем вызвала почти ужас на лицах остальных присутствующих.

Мистер Пуррипуй нашелся первым:

— Но, уважаемая леди, если мы не выполним распоряжение дракона, он может разгневаться и сжечь нашу лавку.

— Он такой тиран? — удивилась я.

— Милорд — прекрасный господин, лучше не бывает, — поспешил исправиться мистер Пуррипуй, — но не допускает, чтобы кто-то не выполнял его приказов.

— Ого! — ответила я и, для храбрости сунув руки в карманы джинсов, ступила в приятную прохладу лавки. — У вас тут что, кондиционер? Для охлаждения?

— Не смею знать, что есть кодисьонэ-эр, но стены у нас толстые.

Старуха загрохотала страшным хохотом и, судя по быстрому шарканью, погналась за мной. Я вылетела на улицу. Рыцаря нигде не было. Впрочем, мне было уже и не до него. В ушах стоял каркающий смех колдуньи, и я со всех ног побежала к лавке портного.

«Дракоша, милый! Ну где же ты? Забери меня отсюда», — тяжело дыша, думала я.

Ночь сгустилась, но народу вокруг по-прежнему было много. Я бежала, то и дело на кого-то натыкаясь. Вдруг где-то в голове папиным тоном пробурчал внутренний голос: «Кругом одни мошенники. Всех на принудительные работы…» Он меня отрезвил, и я замедлила шаг, начиная успокаиваться. Действительно, чего я испугалась? Безумие какое-то… Старуха просто шизанутая. И я скоро с ними со всеми тоже такой стану.

Фух, вон уже лавка мистера Пуррипуя…

Двое мужчин, идущие передо мной, резко шарахнулись влево. Прямо на пороге лавки я увидела ту самую раскорячившую ноги старуху с седыми космами. Да как она успела?!! Над ее раскрытой ладонью парил в голубом сиянии шар. «Ррритуал», — донесся до меня жуткий шепот. И колдунья взглянула на меня, как девочка из «Звонка».

— Мама! — вскрикнула я и бросилась в гущу народа, а затем через площадь и в противоположную сторону. Не разглядывая ни домов, ни людей. По узким улочкам, мощенным брусчаткой.

Когда я остановилась, дышать было нечем. Слишком уж кололо в боку, и во рту пересохло. Если б я в школе с такой скоростью стометровку сдавала, наш физрук от счастья бы свисток проглотил. Я огляделась — вокруг было темно, натуральные задворки вселенной. Только позади, на приличном расстоянии, одиноко светил фонарь, раскачиваясь на ветру. А впереди, через пару покосившихся домов, чернел лес. Шелестящий, непроглядный.

«Ну погоди, дракон, — подумала я, отирая со лба пот. — Бросил меня. И рыцаря не съел, только вид сделал. Тоже мне друг! Я тебе под нос целых три полимены подсуну! Только каску себе найду, чтоб не сдуло, когда расчихаешься! М-да… И куда мне теперь идти?»

Я завязала распущенные волосы в узел. Насупилась: позволила разодеть себя, как принцессу, а надо было в джинсах оставаться. В них я увереннее.

Из леса донесся вой неизвестной зверюги. Душа моя ушла в пятки. Чтобы вернуть ее на место, я выругалась громко, неприлично и забористо. Вроде чуть-чуть помогло. Я шагнула обратно, от леса к площади. Тут же споткнулась обо что-то в темени. Это была палка. Узловатая такая, увесистая. Пойдет. Подобрав ее, я стиснула зубы. Ритуалы еще какие-то! Колдуньи! Рыцари! Волки! Достали уже, сил моих нет! Вот кто первый попадется, того и огрею, а дальше по ситуации. «А нам все равно, — мысленно пропела я папину любимую „Песню про зайцев“, чтобы поднять боевой дух. — Устоим хоть раз, в самый жуткий час…»

Из подворотни за фонарем вышли внушительные фигуры. Послышался разухабистый мужской говор. Мое сердце дрогнуло. Повторяя припев, я продолжила свой путь обратно к площади. Все равно кроме мистера Пуррипуя я тут никого не знаю, и дракон будет искать меня там. Делать и правда было нечего. Влажные пальцы сжали покрепче дубину. Она была тяжелая и к платью моему очень не шла. Зато я шла уверенно, задрав подбородок и сделав зверское лицо, как по нашим Кузьминкам. Там тоже возвращаешься поздно вечером — направо ночной клуб, налево бордель. И ничего, не пристают…

— Эй, дева, иди к нам, — крикнул мне один из мордоворотов, едва я приблизилась.

Я пошла дальше, не обращая внимания.

— Не проходите мимо, сударыня!

Другой перегородил мне дорогу, осклабился противно. Третий протянул руку. Еще двое вышли из тени. Я похолодела, думая, как лучше замахнуться и на кого. Все храбрые слова выскочили из моей головы и поскакали горохом по мостовой… Только жалко затикало в висках: ну разве может все это произойти со мной?

Я подняла дубину, скорчив еще более угрожающую гримасу. Вдруг впереди, почти на выходе к площади, показался рыцарь. У меня нервно дернулся глаз.

— А ну пошли прочь, негодяи, от леди! — рявкнул Иррандо Бельмонте Лонтриэр и, словно ураган, бросился в гущу подвыпивших гуляк, попытавшихся хамски ему возразить.

Завязалась потасовка. Я только успевала моргать, глядя, как лорд раскидывает верзил, будто котят. Раздает пинки и встает с кувырком, уходя от нападения. Через пару минут мои обидчики валялись по разным углам улочки. Рыцарь убрал со лба мокрые пряди и взглянул на меня:

— Вы в порядке, сударыня? — и тут же удивленно добавил: — Как? Это вы, Аня? Что вы тут делаете?

— Ищу неприятности, — ляпнула я, не выпуская из рук дубину.

— Очевидно, успешно, — пробормотал он и как-то очень быстро добавил, покосившись на мое оружие: — Я провожу вас до людного места. Если вы не против. Затем мне придется вас покинуть.

— Угу…

Я зашагала вперед, смутившись, но не позволяя себе расслабиться. Лорд шел позади и чуть поодаль, издавая металлический лязг своим мечом о кольчугу. Чувство благодарности во мне боролось с ощущением опасности, а соблазн сказать дерзость нещадно пинало желание держаться от героя подальше. Оттого я молчала и прибавляла шаг.

Мы вышли из темного переулка на площадь, лорд что-то буркнул. Не успела я обернуться, а его уже и след простыл. Я растерялась и протерла глаза. Затем всмотрелась в пространство перед собой, внезапно почти безлюдное. Под фонарями последние торговцы закрывали лавки, а горожане расходились по домам. Кажется, ярмарочный день подошел к концу. Ни ведьмы, ни голубого свечения нигде не было. А главное — нигде не было моего дракона. Похоже, спать придется на коврике у Пуррипуя.

Я вздохнула и побрела, волоча дубину, к лавке портного. Надеюсь, сжалится. И вдруг сзади послышалось хлопанье крыльев и грузное приземление. Я обернулась.

— Ну как, Аня? Повеселилась хорошо? — спросил дракон, сияя наглой мордой.

— Угу. Просто зашибись…

Я не находила себе места целый день, пытаясь переварить мысль — я больше никогда, то есть совсем НИКОГДА не увижу папу, дедушку, бабушку, Светика и даже приставучего прыщавого соседа, которого рада была б навсегда развидеть. Я не окончу университет. Я не стану юристом… Пусть я и не очень-то мечтала об этом, но столько вложено сил! И все впустую? Мы не пойдем со Светиком по магазинам, не будем кататься на великах в выходные, и я больше ни о чем не смогу поговорить со своей любимой подружкой? Никогда?

В душе зрел бунт: как они могли?! Те, кто затащил меня сюда? Ведь у меня была целая жизнь там, в моем мире! И все это ради чьей-то прихоти? Чьей?

Осознание жуткой реальности, что я практически умерла для всех своих близких и дальних, а они — навеки потеряны для меня, било по вискам. Фантастический мир вокруг внезапно перестал казаться сном и стал удивительно настоящим. А для чего это? Чтобы какой-то взбалмошный лорд на мне женился? Он вроде и не очень горел желанием… Для чего я избранная? И кем?

Вопросы накатывали снежным комом, я в них захлебывалась. Нервы были на пределе.

Я постоянно смотрела на серебряный браслет на руке. Раньше он не мешал особо, да и не чувствовался, теперь, казалось, превратился в чугунные вериги, подтверждающие одно: где бы я ни находилась, я — пленница. Отчаянно захотелось от него избавиться. А сделать это, если верить ведьме, может только тот, кто его надел. Почему-то я была уверена, что гадский Саурон постарался. И что же теперь — возвращаться в королевский дворец, где меня опять запрут в светлице на двадцатом этаже и мигом подготовят к свадьбе? А потом? Что будет потом?

А если бежать? Куда? Опять-таки ведьма сказала, что браслет не позволит мне переступить границу Дриэрры. Я усмехнулась: дома на туры мне денег не хватало, но я хоть откладывала, а тут вообще никак. И мне ужасно захотелось именно в другую страну, подальше от дриэррских магов, рыцарей и от дракона, бегающего вокруг с видом Кости Бойкова в одиннадцатом классе, когда я села на кнопку, которую тот якобы не мне подложил. В общем, не надо было быть дочкой полицейского и зубрить основные пункты Уголовного кодекса, чтобы понять: ви-но-ват. Проштрафился и вину заглаживает.

Потом я сложила два плюс два и вычислила, что дракон каждый день вдруг начинает суетиться, а потом вжик, и нет его! Зато сразу является этот самодовольный тупица, мажор и вообще «звезда» — лорд Лонтриэр. Ведет себя, как Филипп Киркоров с селянкой, посмевшей не стать его фанаткой. А как только я избавляюсь от лорда тем или иным способом, снова дракон тут как тут. В общем, выводы напросились сами собой. И от них мне стало тошно. А потому еще сильнее захотелось в другую страну, где меня не достанет навязчивый жених, трусливый дракон и королевские маги со своим Оком.

А еще, подумала я, там наверняка тоже есть свои драконы и свои маги, возможно, получше этих. Не проверишь — не поймешь. Как там говорят? «Враг моего врага — мой друг». Но я пока не торопилась ничего предпринимать, собиралась с мыслями, понимая, что в этом мире я — как младенец. Ничего не знаю, даже кто президент и какая валюта в ходу.

Однако дракон меня окончательно взбесил, и я на него сорвалась, сказав под конец, что драконы бывают и побольше и пострашнее. На что внезапно этот коро-кролик буркнул: «Мне надо идти», — и пошел к замку.

Опять небось струсил. Ну и пусть! Ни секунды рядом с ним не останусь. И я тоже пошла — за своей сумкой. Почти у входа в замок-пещеру дракон обернулся и заявил:

— Да, ты уходишь. Но не потому, что сама так решила, а потому что может быть война. И я отправлю тебя вглубь страны. Если Маркатарр вышел на охоту и если он не один, то здесь в любую секунду может наступить кромешный ад.

Я насупилась:

— Никуда ты меня не отправишь. Ты — не Почта России, а я — не бандероль.

— Это не обсуждается! — рявкнул дракон, гордо выпятив грудь. — Я тебя сюда привез, я и увезу.

Сразу захотелось дать ему половником промеж глаз.

— Может, еще и пристрелишь, как Тарас Бульба? — процедила я.

Он расширил глаза, собираясь сказать очередную пакость, но тут внезапно из-за скалы выскочили всадники… на белых рогатых козлах. С криками:

— Господин милорд! Спасите, помогите! Парфенейцы…

— Так я и думал. Началось, — выдохнул дракон и погрозил мне когтем. — Из замка ни ногой. Я вернусь, договорим.

И полетел к всадникам.

Как бы не так! Парфенейцы? Очень хорошо, вот они-то мне и нужны!

Точнее, не совсем они, а их граница!

Меня не покидало ощущение, что все подряд вешают мне лапшу на уши. Дракон — первый в очереди. С дуршлагом. Уж не знаю почему, но так казалось.

Единственное, что я могла сделать в данный момент, — это проверить магию браслета. И когда, как не сейчас, ее можно было испытать? Тут до рубежа Дриэрры всего километр. Или пару. Достаточно пройти по саду до дерева с моргуавой, а потом по зарослям, через валуны и небольшой каменистый участок. Граница была обозначена багряным кустарником, похожим на японский клен в октябре, разве что без ствола. По крайней мере, так выглядело с воздуха, когда мне дракон на лету показывал.

Я посмотрела, где он. Дракон с крейсерской скоростью улетал куда-то левее. Козлы со всадниками туда же понеслись. Чем не шанс? Я повесила через плечо сумку, на всякий случай вооружилась кочергой из очага и дала себе слово: если мне на самом деле не удастся пересечь кордон Дриэрры, значит, браслет работает и я поверю в страшное слово «НИКОГДА». Тогда я примирюсь с ним и буду жить практически на «том свете» со всеми его реалиями. А это значит — принять все серьезно, найти свод законов, чтобы не попасть впросак, быстро обучиться местному этикету и правилам. Ну и вообще…

Я побежала по уже хоженой тропе. Сад разбушевался к вечеру запахами. По-моему, даже слоники обалдели — вон группка ползает по гигантским бархатцам, словно бабушкины коты возле куста валерьяны. К ароматам цветов подмешивался запах моря. Было слышно, как оно расшумелось за скалистым рифом. Ветер усилился и нес оттуда бело-розовые, аж искристые в свете заката перья птиц, но мне сейчас было не до созерцания природных красот. Мне отчаянно хотелось пересечь естественное багряное заграждение и контрабандой перенести ценную кочергу из Дриэрры в Парфению или как там она правильно называется. Потому что это было бы равно шансу, пусть мизерному и призрачному, что мне лгут. И я все-таки могу еще попасть домой.

С замирающим сердцем, как перед экзаменом, я миновала раскидистую моргуаву. Мысленно попрощалась с ней. И на секунду мне стало жаль. Но я уже неслась дальше по узкой тропке среди зарослей почти нашего бамбука. И никому на свете меня было не остановить!

…кроме гортанно горланящей толпы парфенейцев, которую я увидела у здоровенных обломков скал. Я затормозила, врывшись пятками в траву и песок, и чуть не выпала им на спины. Десяток смуглых, будто латиноамериканцы, лысоватых, с плоскими лицами парфенейцев ростом мне под мышку возбужденно переговаривались: «Ла-бла-нла-дла». И тащили крупную, явно им не по размеру белобрысую девочку. По два на каждую руку, по два — на ноги, один спереди и один сзади. Внушительная попа девочки провисала почти до земли. Жертва бубнила что-то угрожающе, но почему-то не визжала, как я бы в ее случае. Зато фигурно дрыгалась и лягалась по возможности. Изрядно взмокшие парфенейцы волокли добычу дальше, оглядываясь, как воры, и посматривая на небо.

Я сжала кочергу в увлажнившихся ладонях. Девочка была не из робких и явно готова была за себя постоять, однако десять даже таких низкорослых туземцев с копьями и длинными ножами за поясами не вселяли в меня уверенность. Но они же утащат ее к себе! Что делать?!

Я сглотнула и еще крепче сжала кочергу. Можно было шарахнуть парочку и заорать во всю глотку, привлекая внимание дракона. Нет, он далеко…

Еще пятеро парфенейцев присоединились к ним, вынырнув из грота слева. Начались оживленные переговоры одной группы с другой. И, если я правильно поняла их язык жестов и вытаращенных глаз, мелкая группа вернулась не полностью и осталась без добычи, которую отбил… хм… некто здоровый и крылатый.

Видимо, это было проблемой, потому что более удачливые охотники активно посылали подкопченных лузеров обратно. Но те упрямо потопали за первыми, взяв копья на изготовку и выставив их вверх. Едва парфенейцы скрылись за валунами, я скользнула следом. Прижалась к камню. Совесть и здравый смысл боролись во мне, укладывая друг дружку поочередно на лопатки.

Разве я могу помочь? Нет. Но кто поможет этой девочке? Хотя, судя по ее габаритам, если б парфенейцев было меньше, помощь явно понадобилась бы им…

Я осторожно высунулась из своего укрытия и похолодела. То, что выглядело с воздуха узкой белой полоской, на деле оказалось целым футбольным полем из щебня и песка, окаймленным буйными багряными зарослями. Из кустов выглядывали другие загорелые парфенейцы, отчаянно жестикулируя и показывая на небо. Да сколько их тут?! Сотня?

Вдруг они оживились и выставили копья на изготовку.

Я взглянула туда же, куда и они, и увидела моего дракона. Он рассекал воздух с неимоверной скоростью. Где-то прилично позади него по земле скакали всадники на белых козлах. Еще дюжина дриэррцев бежала за ними. Совсем мелкие отсюда, почти точки. Это засада?!

Я похолодела и уже готова была заорать, чтобы дракон не летел сюда. Но вдруг чья-то крепкая рука зажала мне рот, вторая легла на бедро. Наверное, сработал инстинкт, потому что я не просто дернулась от страха, а неожиданно для себя резким движением снизу вверх огрела кочергой того, кто схватил меня сзади. Тот охнул и выпустил меня. Я развернулась — передо мной корчился довольно молодой парфенеец, прикрывая рану на плече смуглой рукой.

Упс. Я отбежала подальше и вытянула голову, чтобы предупредить дракона.

Но было поздно, он лавировал уже над полем в заштрихованном облаке копий и не обращал внимания на те, что касались его сверкающей чешуи. Он метал из пасти в парфенейцев ужасающие струи клубящегося огня, прогоняя их из кустов. Не живое существо, а мощная боевая машина. Напалм…

Воздух застрял у меня в горле. Это точно мой дракон? Тот самый, который так заискивающе предлагал отобедать?.. В живот упал ледяной ком. Я оцепенела от волнения и восхищенного ужаса, но отвести взгляд было невозможно.

Позади меня послышалось шуршание щебня. Я обернулась. Снова тот парфенеец. Очухался и идет на меня, злобно таращась. Не то чтобы я умела драться, но присутствие дракона рядом и его мощь придали мне уверенности. Я замахнулась кочергой, зверски сдвинув брови. Похоже, вышло убедительно, потому что плюгавый парфенеец попятился. А я, почувствовав силу, пошла на него, почти прорычав:

— Кто с мечом к нам придет, — и громче, с выпадом: — секир башка!

Парфенеец ринулся за камни. Я за ним. С боевым криком. Он припустил к своим. Картина перед моими глазами развернулась впечатляющая: большая часть пространства была затянута клубами черного дыма. Мой дракон теснил воинов, опустившись над ними совсем низко — вот-вот оторвет когтями головы захватчикам. Парфенейцы уже и не думали нападать, уносили ноги кто во что горазд.

Меня внезапно захлестнула гордость: один против сотни! Вдруг я заметила, что все те же десять туземцев по правому флангу поменяли вектор и теперь волочат толстую девочку куда-то к морю.

— Эй! — рявкнула я, пытаясь звучать, как Терминатор, и замахиваясь кочергой. — А ну, отпустили девочку!

Парфенейцы, увидев меня, побежали еще быстрее. Один из них споткнулся, двое, не рассчитав, повалились на него. Туземцам по другую сторону удалось удержаться, но увесистая белобрысая ноша воспользовалась послаблением и с гулкими тумаками высвободилась. Девочка вскочила на ноги, в вертикальном положении напомнив крепко сбитую бочку, и мгновенно наклонилась за камнем. Парфенейцу рядом не повезло.

Остальные попытались накинуться на нее. Но тут подоспела я, размахивая кочергой направо и налево. Адреналин сносил голову. И я бы никогда не повторила того, что творила в тот момент, оголтелая и зараженная мощью моего дракона. Через несколько минут, порядком исцарапанные, со ссадинами и шишками, мы с девочкой уже стояли над поверженными мелкими врагами — теми, кто не спасся бегством.

Девочка сдула светло-русые пряди с круглого лица и пробасила:

— Спасибо.

— Ага, — ответила я, тяжело дыша, и тут же переключила внимание на дракона.

Он нещадно гнал последних за багряную границу. Еще пара мгновений, и ни одного копьеносца и нападающего на каменном поле не осталось. Небо над нами стало малиново-красным, будто на него падала тень от приграничных кустов. Некоторые полыхали, объятые пламенем. Дракон взмыл повыше над полем боя, проревел грозно вслед бегущим уже по свою сторону парфенейцам. В воздухе рваными черными клочками растворялся дым. И только сейчас подоспели дриэррцы. Им всего-то и осталось, что подобрать подкопченных туземцев. Пространство наполнилось победными и проклинающими криками. Старик с длинными моржовыми усами кинулся к девочке.

Сделав круг, дракон приземлился. Чувствуя неловкость и восхищение, я шагнула к нему. Дракон взметнул крылья в воздух и опустил их, морщась. Несколько копий упали на щебень. И тут я заметила местами расплывающиеся алые пятна на его туловище. Почти такого же цвета, как красная лента на его груди, сияющая, подобно вспыхнувшим углям. Мое сердце сжалось, и я, не раздумывая больше, бросилась к дракону. Лишь в метре от него остановилась.

Наши взгляды встретились. Он не отвернул головы, но ничего не сказал. В моем горле встал ком. Я собралась с духом и выпалила:

— Прости, я не права, ты совсем не трус. Наоборот, ты…

— Погоди бросаться словами, — угрюмо сказал дракон, взглянув на темнеющее небо. — Ты хотела знать мое имя. Сейчас узнаешь.

— Почему…

Но договорить у меня не получилось. На моих глазах тело дракона в считаные мгновения покрылось трещинами, сквозь них проступили всполохи огня. Блестящие чешуйки стали быстро съеживаться. Все туловище дракона пробили судороги, морда исказилась и внезапно скрылась в черном дыму.

Я выронила кочергу на камни, потому что через долю секунды передо мной стоял Иррандо Бельмонте Лонтриэр. В кольчуге, покрытой сажей и пятнами крови. С сияющей алой лентой на груди.

Аня резко побледнела и отступила, всего лишь на шаг. Ошеломленная, с развевающимися после схватки с парфенейцами волосами, с блестящими синими глазами, в которых замерло слишком много вопросов. Красивая. Иррандо почти не дышал.

— У вас кровь, милорд, — чужим голосом сказала Аня.

Будто он не знал! Держаться на ногах выходило сложно. Раны в более слабой человеческой плоти после превращения болели еще сильнее, но Иррандо сказал глухо:

— Не страшно. Пара царапин.

Повисла пауза. Откуда-то донеслись крики селян: «Милорд ранен! Срочно целителя! Привезите целителя!»

— И снова обман, — так же глухо проговорила Аня. — Вам нужен врач.

— Мне нужно поговорить с тобой. Я задолжал тебе объяснения. Мы ведь — друзья, помнишь?..

— Это не честно, — шепнула она в ответ, белая как полотно.

Иррандо растерялся. Он пытался подобрать слова и не мог, все разумные доводы испарялись под ее взглядом. Насколько проще было сражаться против сотни парфенейцев, чем стоять перед полуодетой чужеземной девой. Но что-то надо было сказать непременно.

— Так вот… Я был зол. Очень зол в нашу первую встречу, — произнес Иррандо, чувствуя неловкость от необходимости оправдываться. — Совет магов поставил перед фактом. Меня вынудили жениться.

— …а невеста оказалась недостаточно хороша, — опустила ресницы Аня и тут же взглянула прямо, с вызовом. Пальцы схватились за длинную ручку сумки, висящей через плечо.

— Нет, Аня! — Иррандо повысил голос и тут же взял себя в руки. — Не так. И знай, я уже наказан за грубость.

— Вы оборотень, милорд? — закусив губу, поинтересовалась она.

— Прекрати меня так называть! — рассердился Иррандо, у него кружилась голова от потери крови и от невозможности подобрать верные слова. — Не стоит пугать меня с мелкими животными! Я дракон королевской крови, не наследный, но принц.

Аня усмехнулась невесело и метнула взгляд по каменному предграничному полю.

— Принц… Вот что значит «коро»! А я-то голову сломала…

Она замолчала, продолжая кусать губы.

— Аня… — начал Иррандо, но она перебила:

— Отчего же выбор пал на меня, милорд? Все принцессы были заняты?

— Так решило Око, — хрипло ответил Иррандо.

— Удивительно, что в вашем Средневековье разрешен морганатический брак, — оглянувшись беспокойно, словно искала пути к отступлению, сказала Аня.

Она вроде бы еще стояла на месте, но с каждым словом все значительнее отдалялась от него — так, что хотелось схватить ее за руку, встряхнуть и вернуть обратно прежнюю Аню, смешную, любопытную, не такую, как прочие. Но она продолжала, постоянно оглядываясь и стараясь не смотреть на него:

— Короли, вассалы, феодалы, и вдруг, пожалуйста, чужеземка непонятных кровей. Похоже, ваше Око вместе с магами просчиталось — в роду у меня не было ни королей, ни драконов. Даже аристократы, и те не водились. Могу подтвердить перед вашим Советом. И успокойтесь, милорд, я не имею привычки навязываться. Так что можете считать себя свободным. И… идите уже лечиться.

— У меня нет права отказаться от брака, — сдавленно сказал Иррандо и, осознав в один момент, как жалко выглядит в глазах Ани, добавил: — У тебя… есть.

— Что?! — Ее взгляд загорелся надеждой и недоверием.

Иррандо стало так муторно, что хотелось сразу развернуться и уйти куда глаза глядят.

— Три месяца. И ты свободна.

Парфенейцы таращились на жестко вопрошающего их Иррандо и отрицательно мотали головами: мол, не понимают. Но стоило ему превратиться в дракона и выдохнуть облачко огня, заговорили как миленькие. Даже по-дриэррски, со смешным мяукающим акцентом.

— Господина драгона, пижалста, не убивать, — молили они. — Мы хароши. Драгона Маргатарра плехо. Говорить, ему нада девушга. Одна девушга в понедельниг. Одна — в пятниц. Наша девушга съест, если девушга из Дриэрры нету. Наша делать нечего — забирать ваша девушга. Наша сестра, дочга жалка будеть.

— А наших, значит, можно на прокорм отлавливать?! — Иррандо взревел от негодования. Совсем обнаглел Маркатарр! Он прорычал в зажмурившуюся морду молодого парфенейца: — Говори! Он один? Или другие прилетели тоже?

— Не знать. Не знать. Мы говорить с один. Тока один.

Сухощавый пожилой парфенеец жалостливо добавил:

— Не виноватая мы. Маргатарра больше Дриэрра девушга любить. Говорить, наша деревня гореть, если девушга ему не принесть. Наша девушга маленький, худый, ваша — тело большой, белый. Не виноватая мы. Он сам пришел. Смилуйся, господина драгона!

Иррандо сжал клыки. Было похоже, что черный мерзавец действительно заявился в единственном числе. Проклятый посланник преисподней! Последний такой прилетал, когда Иррандо был еще мальчишкой. Отец справился с ним. Расставил ловушки, правда, братья ему помогали. Мышцы молодого дракона сократились в нервной дрожи: а он сам сможет? Должен. По велению отца, это его земли с прошлой луны. И ответственность тоже на нем. Королевские силы на помощь приходят, только когда есть угроза настоящей войны, а так все разбираются с проблемами сами. Недаром каждой семье дракона-огнеборца земли выделяли вдоль границ Дриэрры. У семейства Лонтриэров их было даже несколько. Плохо, что они Эррадею запустили…

— В замок этих. В подвал, — распорядился Иррандо и оглянулся в волнении туда, где стояла Аня со слоноподобной девочкой из деревушки близ таверны. Он неотступно следил за Аней, пока не отвлекся на допрос парфенейцев. А теперь ее там не было. Иррандо беспокойно осмотрел всю покрытую щебнем линию перед границей — Ани и след простыл. Да как же?! Он ведь сказал: не уходить!

Дракон метнулся к старику-кузнецу с моржовыми усами.

— Мистер Пррото, где твоя дочь?

Тот махнул рукой:

— Та до дому пошла. Умаялася, ваша милость.

— Одна?! — У дракона чуть гребень не поседел.

— Та нет же, милорд, с той странной девой, с какой вы разговаривали.

Иррандо взглянул в небо: ничего, кроме звезд и лун. Тени черного мерзавца не было видно. А ведь в любую минуту может вылететь на охоту. Пронюхал, дьявол, что земли приграничные долго без хозяина стояли, и захотел поживиться влегкую. Не выйдет! Из ноздрей дракона вылетел густой пар.

Решение пришло быстро. Иррандо рявкнул:

— Этой ночью всех девиц за закрытыми дверями держите. На рассвете везите ко мне в замок! И от каждого поселения Эррадеи по полдюжины самых смелых и сильных мужчин им в защиту. Не отдадим Маркатарру наших дев!

— Не отдадим! — хором воскликнули дриэррцы. — Ура милорду огнеборцу! Ура! Ура! Ура!

Дракон кивнул кузнецу:

— Твою дочь и ее спутницу я забираю прямо сейчас. Если пожелаешь, можешь навестить ее потом в замке.

Распустив крылья, Иррандо взлетел. Без кольчуги лететь было непривычно. Он казался себе голым. Но, пожалуй, он полетел бы за Аней и без хвоста.

Скоро высмотрел две светлые фигуры меж деревьев и, припустив, догнал их. Летел, закрывая девушек от неба, будто плащом, пока не увидел опушку. Чуть не вписался лбом в ель, круто набирая скорость, а затем спикировал. Приземлился резко, сверкая глазами и сердито хмурясь.

Аня отскочила, а девчонка кузнеца встала как вкопанная.

— Я же сказал — не уходить без меня! — прорычал Иррандо.

— Ну извини… — сказала Аня. — Извините… милорд. Я не обещала вам повиноваться.

Иррандо закрыл на мгновение веки, чтобы не выдать негодование — он чуть с ума не сошел от страха за нее, но ей это знать не надобно. Дракон набрал воздуху и сказал спокойно… почти:

— Аня. Пожалуйста. Ты должна мне помочь.

Она опешила:

— Помочь?

Толстая дочка кузнеца захлопала маленькими глазками практически без ресничек.

— Да. — Иррандо сложно давалась спокойная речь, но он старался. — Мне только что удалось выведать у парфенейцев: черный дракон, которого ты видела ночью, Маркатарр, объявил охоту на девушек Эррадеи.

— Ого! — Глаза Ани расширились. — Как это, охоту? Они что, дичь?

— Маркатарры такие, им что в голову взбредет, то и будет. Мне бабушка говорила, — буркнула Кузнецова дочка. И дракон мысленно пообещал ей куль конфет. Даже два.

Глаза Ани увеличились еще больше.

— Ты знаешь, что я — хозяин этих земель, — сказал Иррандо. — И я должен защитить моих подданных. Поэтому я велел с рассветом привезти дев Эррадеи ко мне в замок. Всех.

— Обалдеть, — по-разбойничьи присвистнула Аня. — Это ж их сколько?

— Много. Счет не вели пока.

— Драконово общежитие получится… — пробормотала она и даже забыла добавить свое «милорд». — Можно готовиться к выносу мозга. А надолго?

— Я постараюсь выгнать Маркатарра как можно скорее. Но… не сегодня ночью, увы. Нужна подготовка.

— Да-а, — протянула Аня. — Это тебе не папуасы с копьями. Там та еще махина! Я видела: офигительно здоровенный монстр, как в «Парке Юрского периода». Только с крыльями и подсветкой.

Иррандо не стал выяснять, что за парк и кто такие папуасы, но обрадовался, что Аня заговорила, как прежде, на своем залихватско-разбойничьем. Значит, правильную тактику выбрал!

— Замок большой, — продолжал дракон. — Всех надо разместить. Я силен в битвах, но не силен в таких делах. Поможешь мне?

В Аниных глазах промелькнул интерес и что-то еще, но она спросила:

— А разве нет людей более опытных?

— Думаю, никто не справится лучше тебя. Я видел, как ты превратила в считаные часы гостиную из заброшенной в жилую. И потом… у тебя статус выше прочих.

— Разве у меня есть статус? — оторопела Аня.

— Разумеется. Что может быть выше, чем имя избранницы Ока? — выпалил Иррандо.

Аня моргнула и задумчиво провела концом кочерги по песчаной дорожке.

— Избранница Ока? — пробубнила громко дочка кузнеца, как в барабан бухнула, не зная, что в голове Иррандо ее счет на конфеты пополнился. — А чего ж ты сказала, что просто Аня? Око простых не выбирает! — и… слегка поклонилась.

Чужестранка сглотнула и пожала плечами. «Откажешься? Тогда возьму за шкирку и унесу, — в нетерпении подумал Иррандо. — Посажу под замок, чтобы завтраком Маркатарру не стала. И все».

Но Аня подняла на него глаза и пробормотала:

— А ты… вы… расскажете, какие у вас порядки? А то рискуете получить студенческое общежитие с пижамными вечеринками, йогой и феминистками.

— Это страшно?

— Очень.

Это была катастрофа! Натуральный эпик фейл с разбегу в лужу. Точнее, в гостиную. Благо она явно была построена для великанских вечеринок, но в нее набилось шестьдесят две девицы в возрасте от четырнадцати до двадцати лет, не считая меня и Киррену. А это, знаете ли, трабл. У нас на курсе и то меньше, наверное.

Дриэррские красотки разбились по группкам, хлопали ресницами, краснели, шушукались, сморкались в платочек, а кто и в рукав. А главное — практически никто не умел писать. Кроме десятерых, четверо из которых были дочерьми и племянницей купца, еще трое из состоятельных семей, одна — дочь бургомистра и еще рыженькая с веснушками — внучка учителя. Поэтому пришлось взять перепись нового населения замка на себя. Хорошо, что в моей сумке нашлась девяностошестилистовая тетрадь с лекциями по психологии. Я наткнулась на самое начало: «Обязательными элементами любой группы являются: цели, общие нормы, санкции, групповые ритуалы, отношения, совместная деятельность, вещная среда».

«Угу, — подумала я. — А у нас ни общей цели, ни норм, ни деятельности… Жди беды».

С опаской оглядев дамский «неколлектив», я почувствовала себя как практикантка в аудитории первокурсниц. А те, похоже, надели лучшие наряды, надеясь сразить своей красотой милорда. Он вошел, и все взгляды устремились на моего дракона. Каждую вторую захотелось огреть кочергой, чтобы не смотрела на него так. «Эй, — чуть не слетело у меня с языка. — Это же дракон, дурынды! Ящер, а не человек!» Но, боюсь, не помогло бы.

Казалось, еще немного, и при виде Лонтриэра привезенные девицы завизжат, словно поклонницы Джастина Бибера, и начнут отковыривать по кусочку с его атласной шкурки. Видимо, почувствовав угрозу, дракон сбежал в сад.

Шум в гостиной нарастал, духота тоже. Кто-то истерически всплакнул. Только этого мне не хватало! Жаль, нельзя было спрятаться под одеялко и сказать, мол, «сорри, не справилась, и вообще, у меня голова болит и как-то с утра не задалось…». Поэтому я вспомнила, что делал завуч, когда наш гориллоподобный историк Федичкин ушел в запой и не явился на уроки. Он всех нас занял — отправил мести школьный двор. Что ж, поиграю и я в Макаренко.

Я ударила любимой кочергой по металлическому блюду на стене. Гонг! Все замолчали, и я заявила:

— Девочки, милорд Лонтриэр проявил огромное великодушие, взяв каждую из вас под защиту! Но, как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы должны помочь милорду в защите нас самих!

— А что надо делать? — спросила старшая дочка купца. — Разве мы можем сражаться против Маркатарра? Мы — слабые, нас надо защищать…

— Сражаться — нет. Но кое-что мы можем. Шить, например. Здесь пятнадцать комнат: десять спален, два кабинета, библиотека и еще парочка неизвестного назначения. И все с окнами. Их надо затянуть тканью, чтобы никакой Маркатарр не разглядел ночью ни одну из вас. Пусть, гад, сидит без ужина! Сейчас я разделю вас на равные группы. И вы займетесь пошивом штор.

— А покушать нам можно? Да, а как же обед? А я не знаю, что такое шторы… А я плохо шью! Я пить хочу, а в кувшине кончилась вода. Ой, я боюсь… А когда можно домой?

Терпение мое было на исходе. Я снова стукнула кочергой по блюду.

— Тихо! Помним, что Маркатарр тоже хочет кушать. Поэтому шторы — дело первостепенное! Усекли? Теперь второе! Слуг здесь нет. Помните, мы на самообеспечении, не в сказку попали! Поднимаем руки, кто умеет готовить. Ага. Кто шить? Почти все… Кто пойдет за водой к источнику? Лес рук. Никто не желает? Пойдешь ты, ты и ты, — раздавала я поспешно приказы, сдувая упавшую прядь с носа.

Не то чтобы я привыкла командовать. Но я же видела, как это делал папа. А он говорил: «Если подчиненные тебя не боятся, значит, не уважают».

Девицы радости не выказывали. Похоже, они действительно ехали сюда как на бал. Золушки, тоже мне! В голове протренькало: «Годзиллой можешь ты не быть, но притвориться ей обязан!»

— И еще! — рявкнула я. — Никто из вас не имеет права сказать «не хочу и не буду». У нас, считай, военное положение. А я — избранница Ока.

По аудитории пролетел восхищенно-пораженный шепот: «Избранница! Ока!» Все захлопали ресницами, почти как при виде Джастина Бибера. Я смутилась, но сделала вид, что так и надо. Оказывается, у меня действительно есть статус. В некоторой степени это было даже приятно. И все-таки почему Око меня выбрало?

Об этом я подумаю потом. Я снова хлопнула в ладоши.

И понеслось. «Кто шагает дружно в ряд? Наш девический отряд». Жалко тут, как в Хогвардсе, не было шляпы-распределилки. Пришлось девицам расселяться как попало. Благо кровати, как и вся мебель, были тут великанские — взвод целый уложить можно.

Но организационных вопросов еще было много, они сыпались на меня скопом. И грозили сбить с ног. Я выбежала в сад в поисках дракона. Неожиданно тут оказалось множество молодых дриэррцев с мечами и копьями. Блин, еще их накормить надо. Или нет? Нужно было срочно выяснить у дракона, что он по поводу всего этого думает. Я бежала по дорожкам. А в голове крутилось множество мыслей: чем занять девиц, чем кормить, какое им придумать расписание и что я совершенно не готова к такому повороту событий. А дракон, молодец, спихнул на меня задачу — и фьють. Ну где же он?!

Из куста слева внезапно показался атласный кончик коричневого хвоста. Спит?! Обалдеть просто!

Надо было, наверное, возвращаться командовать, но я сидела все так же на корточках и ждала. Вздрагивала каждый раз при новой вспышке голубого света, разлетающегося волной от беседки, будто Сенвин взрывал там ядерную мини-бомбу. Меня обжигало холодом до самого позвоночника. Молодые листики на концах веток сворачивались, будто замороженные. И только лианам, оплетшим плотно толстыми стеблями беседку, вспышки магии и завывания лекаря вперемешку с горловым пением были нипочем. Хотелось спрятаться и не чувствовать больше эту тревогу, неизвестность и пугающий до жути холод. «А Иррандо там, внутри», — говорила я себе и оставалась на месте, сжимая виски ладонями.

Вдруг раскатами из беседки разнесся глухой рев, перешедший в совсем человеческий стон. Я поняла, что сейчас сойду с ума. Вскочив, разорвала руками завесу из лиан. И замерла, ошеломленная.

В синем мерцающем свете внутри беседки ко мне спиной стоял старец, воздев руки с посохом, из которого плелись бело-золотые линии, обвивая внезапно полупрозрачного вытянувшегося дракона. Сквозь огромную оболочку ящера просвечивало тело Иррандо-человека, отчего-то голубоватого оттенка, похожего на голограмму. Из плеча, в которое шел максимальный луч света от посоха, вытекало что-то живое и красное, с зелеными контурами. Оно шипело и сопротивлялось, пытаясь вернуться обратно. А пучок света тянул его и удерживал.

Интуитивно я поняла, что, стоит мне сказать слово или пошевелиться, случится что-то страшное, непоправимое. Я окаменела, следя за происходящим. Но красное нечто заметило меня и зашипело в мою сторону, внезапно прекратив бороться за рану Иррандо. Оно быстро, перетекая и искрясь, скользнуло на пол беседки и, будто слякотный, омерзительный червь, направилось ко мне. Я ощутила жжение там, где браслет касался запястья. Кажется, я разучилась дышать, так как воздух застрял плотным комом у меня внутри и начал тяжелеть…

Сенвин развернулся и со всего маху жахнул разрядом по красной слизи, уже подобравшейся слишком близко к моей ноге. Существо запищало истошно, зашипело. Часть его вжарилась багряным пятном в камень, но остаток, разлившись пузырями, мгновение спустя просочился под каменные плиты и исчез.

Иррандо выдохнул громко, с хрипом, а я вздохнула, хватаясь за грудь. И вся иллюзия с голограммами исчезла. Остался только дракон. Рана на его плече затягивалась на глазах. А от моего браслета к его, золотому, тянулась тонкая красная линия, как луч от лазерной указки. Наконец от раны не осталось и следа. И дракон задышал спокойно, посапывая как во сне. Сенвин опустил посох и вытер рукавом пот со лба. Синее свечение в беседке стало гаснуть. И только тогда я решилась спросить шепотом:

— Что это? Почему? — Пожалуй, это было самое членораздельное, что я могла произнести после увиденного.

Сенвин взглянул на меня с интересом и произнес:

— Око не ошибается. Связь у вас прочна.

— Между браслетами? — тихо-тихо уточнила я.

— И это тоже.

— Он поправится? — сглотнув, спросила я, хотя уже знала ответ.

— Да. К ночи придет в себя. Теперь все хорошо.

— К ночи… — эхом отозвалась я. — А та… штука… что это было? Оно живое?

В голову ко мне вломились все виды нечисти из фильмов ужасов — от «Чужого» до стародавнего «Нечто». У этой дряни не было глаз, но я точно могла сказать, что она ВИДЕЛА меня.

— Лямея, — устало проговорил лекарь, — даже не отрава, а редкий вид колдовского нападения. Достаточно крупицы специально заговоренной на кого-то лямеи, чтобы она начинала разрастаться и пускать корни в ране, пока не сожрет целиком.

— Но почему потом она поползла ко мне? — Мой голос дрогнул.

— Видимо, потому что ее заговорили не против вас или милорда, а против будущего наследника.

У меня зашевелились волосы на голове.

— Как Терминатор, которого направили из будущего убить родителей, чтобы не родился Джон Коннор…

— Я не знаю, кто такой Джон Коннор и Терминатор, но смысл — в родителях. Вы правильно сказали, миледи, — проговорил Сенвин. — Была такая опасность. Я оттого и задержался, что ночью летал в столицу. За средством от лямеи и прочих отрав. Насилу успел.

Я сглотнула.

— Есть прочие?

— Имеются. Не исключено, что Маркатарр здесь тоже появился не случайно. Хотя… это только предположение.

— Нет, — покачала я головой, постепенно обретая голос. — Вряд ли он по мою душу. Он пролетал надо мной ночью совсем близко. И не обратил внимания.

— Значит, все не так плохо, — проворчал Сенвин и сел на кованый табурет. — Впрочем, наверное, вы правы. Ведь не зря же черный посланник заслал парфенейцев за девами к нам. Иначе ему не понадобилась бы вся эта кутерьма.

— Да, вы правы, — сказала я и развела руками. — Всего-то пожирать по паре девушек в неделю, а так ерунда, конечно. Вы останетесь с милордом или мне следует остаться ухаживать за ним?

— Конечно, я буду подле господина, — сказал лекарь. — Это мой долг. А у вас есть свой, как я полагаю.

— Да. Благодарю вас, господин Сенвин. За Иррандо, — сказала я искренне. — Я не знаю, что бы делала, если бы не вы…

— Все в порядке, миледи. Такая у меня работа — всякую нечисть изгонять. А вы уже идите. Только пришлите мне кого-нибудь с водой и питьем. Этого ведра после такой сессии очищения надолго не хватит.

— Хорошо. Ну, я пойду? — спросила я, касаясь завесы из лиан. Взглянула на дракона. Он храпел, перевернувшись на пузо, будто и не умирал вовсе. Ну и слава богу! Пусть отсыпается. Динозаврище мое зачарованное.

Я вышла из беседки и, оправляя платье, пошла к замку. Надеюсь, девицы еще не успели его разнести до основания. Неожиданно у самой клумбы с синей махровой полименой я споткнулась от мысли: «А вдруг вся эта кутерьма была задумана именно специально?! Чтобы убить колдовством дракона?!»

Как же я хотела, чтобы все было идеально к тому моменту, когда Иррандо проснется!

Как я обрадовалась, увидев его живым и невредимым!

И как трудно было не смотреть на красивенный торс, едва прикрытый скатертью на плечах! На его руки… И губы… И глаза! Почему он так смотрит?..

Кажется, я что-то сказала. Кажется, он что-то ответил.

Иррандо шагнул ко мне и встал почти вплотную, тем самым снося все разумное из моей головы. Я забыла, зачем вышла на террасу. Забыла, что надо говорить. Сердце забилось как сумасшедшее, и меня бросило в жар. Радость на грани эйфории и волнение зашкаливали, сбивая дыхание и лишая слов.

Внезапно и так не вовремя зазвенела наша сигнальная система. Раздалось угрожающее:

— Маркатарр!

Я тотчас протрезвела. Почти. Схватила Иррандо за руку и потащила за собой в замок. Боже-боже, он ведь без кольчуги и еще целый час совершенно беззащитен, как и все мы!

Но внезапно Иррандо вырвал руку и хлестко сказал:

— Я способен идти без посторонней помощи, леди Анна!

Будто ударил.

Я опешила: как же это? Обернулась: его лицо, только что горящее, удивленное, такое красивое, вдруг стало каменным и жестоким. Как изваяние. Точно таким же, как при нашей первой встрече.

«Ну да, я же посмешище, — горько зазвучало во мне, — стоило ли стараться?»

— Не споткнитесь, милорд, — холодно ответила я и вошла под арку.

Мистер Бурркер с помощниками подскочил ко мне:

— Леди Анна, копьеносцев оставляем на входе?

Лонтриэр грозно рявкнул на него:

— С этой секунды все вопросы по защите замка ко мне! И только ко мне!

Я поджала губы: ах ты ж, драконище неблагодарное! Ну погоди!

Дриэррские девицы, как было велено, перемещались гуськом из гостиной в подвал под кухней. Испуганные и присмиревшие, с канделябрами в руках. Только Киррена оставалась на месте, спокойно доедая конфеты из корзин, что привез тавернщик Орран. Лонтриэр взглянул на девушек, раздуваясь от собственной важности, и собрался пройти мимо. Наверняка за кольчугой.

Легонько приподняв кочергу, уже как родную, я стукнула ею по блюду и громко объявила:

— Девочки, девочки! Минутку внимания! К нам наконец пожаловал бесстрашный лорд Лонтриэр! Он хочет сказать вам несколько слов о защите от Маркатарра! Давайте же похлопаем милорду!

Девицы, и без того разинувшие рты при виде не слишком одетого лорда, замерли в восхищении, другие высыпали из входа в подвал. Судя по возне, визгу и сопению, кто-то застрял на лестнице, кто-то пытался протолкнуться вперед. Но даже стиснутые между другими, девы Эррадеи принялись аплодировать так, что по громадному холлу распространилось эхо.

«Интересно, а стали бы они по команде чепчики бросать? — почесала я затылок. — В следующий раз проверю».

Я снова стукнула в гонг и урезала аплодисменты.

— Милорд, вам слово! Мы все в нетерпении. Маркатарр уж близко!

Натянув пониже на бронзовые плечи скатерть, Иррандо округлил глаза и позеленел, чем вызвал во мне мстительное довольство. Ну-ну, что ты нам скажешь теперь, крокодил Гена? Сорт второй, бесчешуйчатый.

Видя, что речи не избежать, Иррандо прокашлялся в кулак, уронил скатерть, поднял ее. Она снова сползла с плеча под млеющее «ах»-эхо. Папарацци бы сюда… Посмотрим тогда, кто посмешище!

— Девы Дриэрры, — не слишком уверенно начал он. Метнул на меня злобный взгляд и изобразил на лице героя. — Вам нечего бояться. Стены замка крепки и надежны. Подвал в фундаменте еще надежнее…

«Угу, вас там замаринуют, как зайцев в соусе», — хотелось мне добавить, но я удержалась. Папа всегда предупреждал об опасности паники там, где большое скопление людей. Даже на рок-концерты меня не пускал. А эти дурынды были ни при чем. За долгий день я начала к ним привыкать, хоть и хотелось некоторых за капризы и слабоволие самой подать на блюдечке черному монстру. С другой стороны, в чем их вина? Им ни с отцами, ни с миром не повезло…

Не дав зеленому Иррандо произнести речь века, я снова стукнула в гонг.

— Время торопит! Давайте поаплодируем! И срочно в подвал.

Девицы захлопали, не щадя рук, как пионерки, встречающие Сталина. Затем подхватили свечи и канделябры и направились стройным мышастым рядом в подвал. Мистер Бурркер прикрыл дверь и остался снаружи.

Лонтриэр свирепо зыркнул на меня.

— Где моя кольчуга?

— В вашей спальне, милорд, — с притворной ласковостью ответила я. — В шкафчике, у окна, вторая полка справа, — и с особой елейностью добавила: — Рядом с мягкими… рейтузами.

«Сейчас сожрет, — поняла я. — Даже не станет дожидаться превращения в дракона, наш славный милорд крокодил Гена». И мило улыбнулась.

Дриэррские ремесленники смотрели на нас, разинув рты, позабыв о необходимости занять оборонительные позиции.

— Командуйте, милорд, — сладко произнесла я. — А я уж лучше к девам, где мне и место…

— Вот именно. Все должны знать свое место! — прорычал Лонтриэр.

И тут с крыши донесся адский шум. Кажется, Маркатарр решил сожрать нашу башенку на пике! Хорошо, что не поспели со спрингалдой, а то все труды были бы насмарку!

Лонтриэр бросился наверх, за кольчугой, а я осталась с оружейником. Замок снова задрожал, будто от землетрясения. Нам на головы посыпалась штукатурка. Пространство наполнил ужасающий рев.

Даже огромный мистер Бурркер побелел. Мужчины припали к мебели. Я похолодела. Да будь Иррандо хоть в десяти кольчугах, ему не одолеть Маркатарра. Глупый, самонадеянный мальчишка!

Похоже, мастера и воины рядом со мной подумали о том же.

— План Це, — тихо, но отчетливо скомандовала я. — «Вечеринка».

Бледные дриэррцы закивали и двинулись ко входу для слуг — тому, что узкой лесенкой с кухни выходил в сад. Едва мы вышли, к нам кинулись справа и слева мастера — те, что не успели проследовать в замок. С верхней балюстрады оторвалась балясина и хлопнулась совсем рядом. Ой! Успев отскочить и оттянуть меня в сторону, оружейник буркнул остальным:

— План Це.

— Поехали! Защитим девчонок, — громким шепотом сказала я.

И понеслось… Точнее, каждый пополз с огнивом в руках к промасленным канатам, выложенным по дорожкам. В отличие от требуше, мы разрабатывали эту схему все вместе, даже Сенвин участвовал. Что ж, надеюсь, все готовы. Сейчас или повеселимся, или пиши пропало. Шанса на промах нет…

Дракон смотрел на меня стеклянными глазами и моргал. Секунды три. Потом перестал моргать. Громко выдохнул и, сграбастав передними лапами, прижал к груди. Я поняла, что задохнусь. Тем более что пахло от него… странно. Я постучала ладонью по кольчуге:

— Отпусти меня, Иррандо. Милорд, блин, дышать нечем!

Но Иррандо, похоже, поймал клин. Мне на затылок шлепнулось что-то мокрое и горячее. Скатилось по спине, намочив платье. Я опешила. Он?! Плачет?! У меня сердце защемило, а в горле встал ком. Стало его жалко. Но ведь сам же не дал предупредить.

Боже, дышать-то чем?! Я дернулась.

— Милорд, милорд! Вы ее задушите! — раздалось будто из подземного мешка. — Все в порядке. Отпустите леди Анну!

И он отпустил. Я набрала наконец в грудь воздуха, насквозь пропитанного гарью. И закашлялась, не зная, то ли улыбаться, то ли плакать. Дракон смотрел на меня неадекватно, вперившись огромным ромбовидным зрачком, и вдруг прошептал:

— Снова кровь…

— Это же твоя кровь, Иррандо! — воскликнула я. — Сенвин! Мистер Сенвин!

— Тут я, тут, — послышалось из-за спины дракона. Для убедительности лекарь показался и выставил вверх свой жезл. — Как же подрал вас проклятый Маркатарр! Милорд, ну расцепите лапы, пожалуйста! Вы же блок защитный сделали…

— А?

— Все в порядке уже! Все хорошо! — закричали мы со всех сторон.

— Голова… — пробормотал дракон и потрогал мою макушку лапой, — на месте…

— Конечно, на месте, — сказала я, приглаживая волосы. Реально жалко его было. Особенно потому, что он сам был весь в крови — красной и черной, Маркатарровой. Теперь и платье мое тоже. — Иррандо, ну ты чего? Тебе сильно больно?

— А это кто? — Дракон ткнул когтем в наше чучелко.

— Мисс Пигги, — ответила я, заражаясь от дракона неадекватностью. Такой шок я только в кино видела и думала, что так не бывает.

— Свинорылка. Свинья попросту, милорд, — заговорил рядом мистер Бурркер. — Туша, от мясника привезли.

— Почему свинья? — хлопал веками дракон.

— Чучело. Запах, чтоб свежатинкой Маркатарра привлечь.

— Мы еще духами полили, да, — вставила я. — Для правдоподобия.

— И в платье принарядили, — добавил мистер Аррос, который придумал канаты маслом пропитать. — Чтоб уж верно обдурить чудище.

Дракон кивнул и осел на землю.

— Так, расчищаем пространство! Милорду нужна помощь, — разворчался Сенвин. — Мы Маркатарра только ловушками достали, а он чудищу шею прокусил. Не толпитесь, не толпитесь. — И чихнул, вдохнув подброшенный ветром клочок сизого дыма от нашей взрывотехники.

Я шагнула назад, пропуская лекаря. Взглянула на котлы, расставленные вокруг ловушки, — жалкое зрелище! Расплавились почти или превратились в чугунные лохмотья. Иррандо еще не знает, что в замковой кухне теперь не в чем варить кашу. Ничего, шашлык пожарим! Главное, чтоб не из Маркатарра…

Запах вокруг стоял — не передать! Ну да, если учитывать, что мы взрывали… и что было в ловушке.

На всякий случай не выпуская копий и факелов из рук, мужчины бросились к дохлому чудищу. Да уж, если совсем честно, не ожидала я, что нашими подручными средневековыми средствами удастся одолеть этот зажравшийся, вонючий аэробус. Голову он мисс Пигги откусил, как чупа-чупс с палочки.

Я повернулась к Иррандо. Дракон сидел в голубых волнах, которые раздувал из жезла Сенвин, и жадно смотрел на меня. Повинуясь инстинкту, я приблизилась и погладила дракона по щеке. Задрала голову вверх и посмотрела ему в глаза. Такой смелый! Герой! И терпеливый — ведь на нем живого места нет! Отчего же в человеческом теле он становится дурным и несносным?

— Леди Анна, вы мешаете! — возмутился Сенвин.

— Все-все, ухожу, — спохватилась я.

Но дракон протянул лапу и удержал меня за талию:

— Не уходи.

— Тебе же больно… Я тут, чтобы мистер Сенвин…

— Не уходи.

Я вздохнула и улыбнулась. И снова вздохнула:

— Ты такой крутой! Я бы ни за что на свете биться с Маркатарром не стала! Я, даже из кустов глядя, чуть не померла от страху. А ты… крутой!

— Как яйцо? — подал голос Иррандо, совсем не обидевшись.

— Круче!

Я проснулась в чудесном настроении и подскочила сразу же. Ура! Сегодня будет праздник!

Солнце заглядывало в окно, с которого дракон еще ночью сорвал темную штору. По небу летела большая синяя птица типа аиста, а вокруг меня простиралась кровать размером с теннисный корт. Мне опять стало немножко совестно — я одна занимала весь этот стадион, а дракон ютился неизвестно где. Предлагала же просто потесниться! Но вчера Иррандо решил во что бы то ни стало быть рыцарем. Не рыцарем «Я-красавец-в-морду-тапкой», а ры-ы-ы-ца-рем… Разве можно было отказать ему в этом?

Я долго лежала, оставшись одна на пыльной перине, и прислушивалась к себе. Отчего-то я чувствовала себя счастливой. Нет, влюбиться в дракона никак было нельзя — виды мы разные. Хотя рассказывали однажды по телику случай, когда слон вдруг принялся сохнуть по корове. Но то особый случай. Явно не мой. Сейчас же, как и перед сном, в моей груди теплела безразмерная светлая дружественность. И восхищение. И удивление. И желание еще поболтать. Хоть целые сутки. Вот бы и полетать еще вместе! Не передать, как это здорово!

Но, прежде чем идти искать дракона, я юркнула в соседнюю комнату, пожертвованную мной девицам. Там в углу были сложены свертки с платьями, привезенные из бутика мистера Пуррипуя. Никого из дев-заселенцев уже не было, хотя их корзины, саквояжи и плетеное подобие чемоданов еще стояли возле приведенных в порядок лежбищ. Мысленно поблагодарив девиц за полный кувшин и чистый таз, я вымылась прохладной водой и закопалась в своих новых платьях. Прикладывала к себе, глядясь в гигантское зеркало — мечту танцкласса, и никак не могла остановиться на чем-то одном. Сегодня я в кои-то веки не потянулась к джинсам, а выбрала с удовольствием платье. Синее, летящее, как та птица в небе. Оно было легким и удобным, без корсетов, кринолинов и навороченных фуфырчиков, с открытыми руками, подчеркнутой талией и умеренным декольте. С чуть блестящей нитью, струящаяся юбка совсем не липла к ногам.

Я крутанулась в синем великолепии перед зеркалом и понравилась самой себе. Волосы распустила по плечам, а не собрала по привычке в хвост, глаза казались синее благодаря ткани, а щеки разрозовелись, почти как у младенца. Надеюсь, увидев такой, дракон больше никогда не перепутает меня с мисс Пигги. Честно говоря, несмотря на все его геройство, до сих пор слегка разбирала досада…

Я повесила сумку через плечо и сбежала вниз, настроившись увидеть дракона и, метафорически закатав рукава, заняться подготовкой праздника. Но тут уже кипело все и без меня. Девы драили гостиную. С кухни доносились голоса и вкусные запахи. Повсюду в вазах стояли цветы, на блюдах — не только моргуава, но и масса прочих фруктов: клубника величиной с боксерскую перчатку, краснощекие, желтые и зеленые яблоки, синие груши и отсвечивающие фиолетовым глянцевые гроздья похожих на виноград ягод.

Завидев меня, девы прекратили работать и возопили:

— Ура леди Анне! Ура спасительнице! — и побросали в воздух от восторга кто чепчики, кто тряпки и щетки.

Ой… Я оторопела и, залившись краской, пробормотала:

— И вам здрасте, спасибо… Доброе утро… — зачем-то поклонилась и выскользнула на террасу. Нельзя же так человека на голодный желудок огорошивать! Это мне карма за то, что опозорила дракона, прилетела…

Вышла во двор, тоже дым коромыслом. Похоже, вся Эррадея собралась тут не просто попраздновать, а сделать кто что может полезное милорду Лонтриэру. Садовники подрезали и подвязывали кусты, приводили в порядок клумбы. Плотники сколачивали столы на площади перед замком, освобожденной от зарослей лиан и трав. На повозках от лавочников подвезли скатерти и новую посуду. Требуше украсили лентами и превратили в подобие качелей. И, завидев меня, дриэррцы дружно грянули, сотрясая воздух:

— Да здравствует леди Анна! Урра-а-а спасительнице!

Щеки у меня принялись гореть, я не знала, куда деться от неловкости. Снова поклонилась и, вспомнив мемы с королевой Англии, помахала всем рукой. Попыталась улыбнуться. Честное слово, пинками направлять народ на геройские свершения было гораздо легче, чем принимать овации. Дракон бы сейчас меня очень спас. Но его нигде не было.

Я подошла к мистеру Арросу:

— Здрасте, а вы милорда не видели?

— Он полетел по делам. Велел передать вам, что скоро вернется.

— Спасибо, — пробормотала я и, продолжая глупо улыбаться и кивать в ответ на все поклоны, рукоплескания и снятые шляпы, заторопилась в сад.

Но и здесь встречались люди, как в парке Горького на Первое мая. Меня так оглушали приветствиями, что казалось, будто даже разноцветные слоники, кружащие над цветами, кивают ушастыми головами, улыбаются, а некоторые трубят в свои крошечные хоботки.

— Привыкайте, миледи, — послышалось рядом со мной, когда я наконец нашла уединенные кусты.

Я обернулась: рядом стоял Альказаэдр. Все в такой же голубоватой хламиде с Золотым Оком на груди и развевающимися седыми власами и бородой.

— Здравствуйте, а вы какими судьбами? — удивилась я.

— По делам.

— Так быстро долетели до столицы слухи о Маркатарре?

— Зачем же слухи? Сенвин — сотрудник нашего ордена. Он обязан регулярно докладывать о проделанной работе.

— Интересно, — нахмурилась я. — Он сам слетал или у вас связь налажена?

— Каждому известно, что у магов есть система магических зеркал, позволяющих соединяться волей Ока на любом расстоянии Дриэрры.

— Угу, скайп, значит, — кивнула я. — А Сенвин так, совершенно случайно при докладе не обмолвился, что у нас тут монстры летают? Девушек пожирать собираются, нет? Что милорда Лонтриэра отравить какой-то хренью пытались? И ему одному предстояло сражаться с гигантским чудищем из преисподней?

— Отчего же, мы в курсе, — спокойно сказал маг.

— А помочь никак? — разозлилась я. — Только проклятия горазды накладывать? И людей из других измерений воровать?

— Дерзкая вы девица, леди Анна, — заметил Альказаэдр. — Под стать Иррандо Бельмонте, сыну Лонтриэра. Вот вы вместе и справились с проблемой. Зачем же было нам вмешиваться? А кстати, вы, очевидно, поладили с ним. Уж не свадьбу ли сегодня праздновать собираетесь?

— А что Сенвин докладывает? — поджала я губы, отчаянно сдерживаясь, чтобы не высказать все, что я думаю о магах, о свадьбе коров со слонами и прочих дриэррских извращениях. Меня прямо раздирало!

— Хотелось услышать из первых уст, — ехидно ответил маг.

— Не терпится? — сказала я. — Надо галочку поставить? Но как же, господин Альказаэдр, уставные отношения превыше всего! Будем соблюдать иерархию. Я вам через Сенвина сообщу. Как только, так сразу.

— Смотрите, леди Анна, как бы не пришлось и вам пожалеть о своей дерзости, — нахмурился Альказаэдр.

— В кого меня превратите? В крысу? — парировала я, сжимая увлажнившиеся пальцы в кулаки. — А Око что скажет на это? Так имейте в виду: я знаю про три месяца! И уже совсем скоро вернусь домой! У вас ничего не выйдет!

— Так ли? — недобро усмехнулся Альказаэдр. — Это мы еще посмотрим.

Он стукнул жезлом о землю и растворился в воздухе. Вот это новости!

Повсюду развевались флаги и цветные ленты. Розовые и голубые мерцающие шары почему-то с глазками болтались на ветру, растянутые от шеста к шесту… Целый оркестр музыкантов в праздничных красно-белых костюмах развлекал народ песнями. То затягивал лиричные, то бряцал веселенькие, то поддавал чего-то героического. Хиты, конечно, были те еще. Но барабаны мне понравились. И какая-то разновидность флейты. Как у индейцев. Я ловила себя на мысли, что, если б добавить к дриэррской музыке современную аранжировку и перебить заунывные баллады бодрым репом, получился бы очень оригинальный этно-драйв.

Помимо того что накрытые столы ломились от яств, на площади перед замком стояли украшенные телеги с фруктами, пирогами, закусками для тех, кто ни разу не присел, предпочитая плясать со спасенными девами или женщинами повзрослее. Откуда-то набежали дети. Радость вокруг была шумной и ликующей. Все целовались и поздравляли друг друга. Вино из бочонков лилось рекой. На вкус оно было сладеньким, как вишневый компот, но мне хватило нары глотков, и стало казаться, будто дракон не сводит с меня глаз. Каких-то совершенно безумных и… хм… влюбленных? Только он, видимо, совершенно вымотался, потому что ни к еде не притронулся, ни к питью. Бедный.

Очередной тостующий пропел нам с драконом дифирамбы. И сделал паузу, как перед «горько!». А я на всякий случай отодвинулась от дракона — тот уже вообще ни на кого не смотрел, а только вперил в меня свои неморгающие глаза с ромбовидным зрачком.

Осушив залпом кубок, я выскользнула из-за стола и пошла проветрить голову подальше от шума, в сень деревьев.

Скоро за спиной послышались аккуратные, но все-таки грузные шаги. Я обернулась.

— Аня, — тихо спросил дракон, — тебе нехорошо? Ты устала?

— Да нет, все замечательно, — улыбнулась я. — Праздник удался. Все такие дружелюбные, румяные, как в доброй старой сказке. Представляешь, даже ваши девы меня уже совсем не раздражают.

— Правда?

— Ага, — кивнула я и шепнула: — Я слышала краем уха, что они готовят нам какой-то сюрприз.

— Интересно… — без особого интереса ответил Иррандо.

— Главное то, что они сами что-то готовят! Это ведь прогресс!

— Ты чувствуешь себя к этому причастной? Тебе это нравится? — осторожно спросил дракон.

— Очень, — призналась я, — даже гордость распирает. Я вот подумываю, а не ввести ли в Дриэрре международный женский день?

— Зачем?

— Чтобы женщины привыкали быть людьми. А мужчины хотя бы раз в год принимали на себя бремя домашнего хозяйства. Это было бы прикольно.

— Занятная идея, — пробормотал Иррандо, и я слегка опешила от его слов. — Но, наверное, Совет магов будет против.

— Они у вас тут вообще офигели. Представь, перед твоим прилетом встретила Альказаэдра. Сенвин им, оказывается, все докладывает, а они и не подумали нам помощь прислать. Хотя знали! — сообщила я. — Ну я им и сказала все, что думаю по этому поводу.

— Вот как? — Дракон мгновенно озаботился чем-то и будто ушел в себя.

— Ты чего? — спросила я и тронула его за лапу. — Я что-то не то сказала?

— Точнее, я не сказал… — обмолвился он и тут же запнулся, взглянул на меня с надеждой и заговорил пылко: — Аня, а может, если тебе нравится у нас, ты не станешь торопиться домой? Ведь, возможно, Око не случайно выбрало нас? Двоих? Я не стану торопить тебя и заставлять. Я просто покажу тебе всю Дриэрру — такое волшебство, какое ты наверняка не видывала в своих краях…

— Прости, — вздохнула я. — Перебью тебя. Ты замечательный, и у вас замечательно. Природа невероятная. И чудес столько! Но там… у меня папа. И мой дом…

— Одна комната.

— Зато моя.

— Я подарю тебе дворец.

— Я не смогу выйти за тебя замуж, прости… Ты мне друг, очень хороший друг! Я даже не знала, что ты можешь им стать, но стал! И никогда не думала, что дракон мне будет нравиться больше, чем человек, но… Ты понимаешь…

— Нет, — упрямо мотнул головой Иррандо. — Не понимаю. Отчего-то для тебя я в теле дракона — одна личность, а в теле человека — другая. Аня, но это я. Все это я. Один! И, если ты останешься, я смогу больше… быть человеком. Намного. Как раньше.

У меня в голове все смешалось и загудело. Показалось, что он припирает меня к стенке. Стало трудно дышать. Потому что я… я просто ему не верила… не получалось поверить. И слов подобрать не удавалось, чтоб не обидеть и не разрушить нашу дружбу, не спугнуть то теплое, доброе чувство в моей груди, которое трепетало как живое. Что же сказать, чтобы остаться сейчас, но потом уйти?..

К счастью, с площади донеслось:

— А где милорд? Леди Анна? — И все принялись выкрикивать наши имена, словно мы потерялись. Впрочем, мы и правда заблудились в нашем разговоре, зашли в тупик, из которого спастись можно было только бегством.

— Надо идти, — попробовала я ему улыбнуться. — Твой народ желает тебя чествовать. Ты это заслужил!

— Мы заслужили, — глухо отозвался он, закрыл глаза и тут же взял себя в руки: — Пойдем. Ты права, народ нельзя заставлять ждать. Сегодня праздник. Мы хотели отметить с тобой, так надо веселиться. Все остальное потом.

И дракон решительно пошел обратно к замку. Я побежала вслед за ним. Как он прекрасен… не внешностью, а чем-то другим, чего и не выразить словами… Но вместо восхищения нахлынуло предчувствие потери и горечь сожаления. Я сглотнула и поняла: мне не хотелось его терять!

Он появился, как всегда, неожиданно. Выше всех почти на голову. Такой красивый, что люди расступались и сворачивали головы, глядя вслед. Необычный настолько, что невозможно привыкнуть. К светящейся алой ленте на кольчуге, будто стекающей серебром по идеальному торсу, к развевающимся на ветру смоляным кудрям, к лицу без малейшего изъяна. И к тому, что он снова направлялся прямо ко мне. Взволнованный, горящий…

Меня окатило жаром. Казалось, он и вправду огнедышащий… Точнее, огнесмотрящий… По привычке я внутренне напряглась, но тут же одернула себя, вспомнив обиду в словах Иррандо: это же он, мой дракон! Мой… Нет, не мой. Но это он: то бесстрашный, то милый совершенно по-человечески ящер с перепончатыми крыльями… Как же научиться верить в то, что дракон и этот сказочный красавец — один и тот же человек? Или не человек. А кто?! Боже! Как все сложно! И мне никогда не привыкнуть! Моя голова сейчас взорвется от всех этих мыслей!

— Аня, — мягко, совсем по-драконьи сказал Иррандо Бельмонте Лонтриэр. Нет, просто Иррандо…

— Да?.. — спросила я, чувствуя, что в его присутствии у меня опять начинает развиваться паралич мозга и речевой активности.

Возле нас внезапно образовался пустой круг, словно люди специально разошлись, как на дискотеке, оставив нас в центре. Я мельком взглянула на моих вчерашних помощников с женами и детьми. Они делали вид, что мы сами по себе. Даже Киррена отвернулась. И я им за это была благодарна. Иррандо тоже скосил глаза в сторону, и вдруг мы встретились взглядами. Меня обожгло горячей волной, пробежавшей по позвоночнику от самой макушки куда-то вниз. Лонтриэр смотрел на меня так же влюбленно, как и мой дракон… «По-то-му что он и есть дракон», — напомнила себе я, не в состоянии произнести и слова внезапно пересохшими губами. Сейчас он что-то скажет, и я не смогу ответить. Воды… срочно воды! Но мои ноги приросли к каменным плитам.

— Аня, — улыбнулся Лонтриэр и стал больше похож на себя-дракона. А потом сказал: — Я приготовил для тебя сюрприз. Закрой глаза. Всего лишь на секунду. Пожалуйста…

И я закрыла. Кажется, под его взглядом я бы сделала сейчас все что угодно — попроси он, я бы даже спела прилюдно песню, которую обычно пою в душе… Темнота под закрытыми веками оказалась еще более жаркой.

— Открывай, — сказал Лонтриэр.

И я завизжала от радости! Потому что в его ладонях был… Мой. Любимый. Работающий. Айфон! С включенным экраном и родными ярлычками на фоне парящего воздушного шара! С цветными бульбочками, разлетающимися в разные углы! С часиками, показывающими неизвестно какое время! И полной зарядкой… А-а-а…

Струны арфистов бряцнули и затихли, полька оборвалась. Со всех сторон послышалось:

— Убили?! Кого убили?! Пожар? Коты дерутся?!

Но я, забыв о приличиях и людях вокруг, кинулась Иррандо на шею. Да пусть он трижды красавец, боевой дракон и вообще инопланетянин, главное, что он — самый настоящий друг!

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!!! — повторяла я, чуть не задушив его. И, едва отпустив, уткнулась в экран айфона. Книжечки! Фоточки! Котики! Плей-лист! О боже! А-а-а…

У меня даже пальцы задрожали от потрясения.

— Спасибо, — снова пробормотала я, наконец отрываясь от драгоценной моей четверочки. И увидела, как Иррандо улыбается, глядя на меня, ни капельки не снисходительно, а внезапно очень по-доброму. Такой же счастливый, как и я. — Ты… ты… суперкрутой! Анриал просто… Вообще…

— Я рад, что сумел тебе угодить, — выдохнул он. — Могу ли я попросить тебя тоже о чем-то?

— Конечно! Да хоть еще одного Маркатарра извести, — выпалила я. — Я мигом.

Иррандо улыбнулся и нежно посмотрел на меня:

— Маркатарра не надо. Я лишь прошу тебя об одном танце.

Ой… Я поспешно сунула айфон в сумку на плече, собралась с духом и опустила похолодевшую руку в протянутую большую ладонь. Нужно было признаться, пока не поздно! Зачем я пообещала все что угодно?! Язык мой — враг мой. Но его вторая рука уже коснулась моей талии. Путь к отступлению был отрезан. И, заглянув этому ошеломительному красавцу в глаза, я шепнула свою постыдную правду:

— Я не умею.

По расширившимся зрачкам и дрогнувшим ресницам я поняла, что Иррандо опешил.

— Просто расслабься, а я поведу, — шепнул он мне на ухо, ничем больше не выказав своего удивления. Затем обернулся на музыкантов и крикнул: — Музыку!

И оркестр грянул вальс.

— Надо же, — удивилась я, — пороха нет, а вальс есть…

И мы закружились. Точнее, Иррандо закружил меня. Быстро-быстро. Я закусила губу, не успевая сообразить, что делать, только представляя, что сейчас запутаюсь в ногах и юбках, Иррандо упадет на меня… И если мы оба не сломаем себе шеи, то опозоримся перед всеми жителями Эррадеи.

Но Иррандо так смотрел на меня, серьезный и проникновенный, уверенный, как скала, и внезапно легкий в движениях, что я неожиданно для себя позволила ему быть главным. Расслабилась. И тотчас все стало просто: в его сильных руках я оказалась пушинкой, то и дело подлетающей над землей или вообще едва ее касающейся, словно ноги и не нужны были. И уже скоро я не думала ни о чем, я летела от него и к нему в своем синем платье, поворачивалась в ту сторону, куда он направлял меня, отпущенная на мгновение и снова пойманная в полуобъятая, положенные вальсом. Это было чудесно, гипнотически, потому что при всей его власти надо мной в этом танце я чувствовала себя невероятно свободной. И почему-то невесомой, грациозной и нежной, как лепесток на ветру… Мы разгонялись и замедлялись, кружились на месте, а затем он увлекал меня по всей площади в большой круг, будто кружевом украшенный тысячей маленьких кружков, нарисованных им самим. И, похоже, вокруг уже никого не было. И ничего… И пусть! Только бы сказка продолжалась!

Иррандо обхватил мою талию и, приподняв, закружился сам. Восторг переполнил мою грудь, и я засмеялась. Тихо и беспечно. И вдруг музыка кончилась…

Иррандо аккуратно поставил меня на землю, поклонился и… поцеловал мою руку. Кажется, кто-то хлопал нам или даже кричал, а я смотрела на него, очарованная. А он на меня. Еще мгновение, и его губы окажутся на слишком опасном расстоянии от моих. Я потянулась было навстречу, но тут же остановила себя — откуда-то исподволь разум, словно запертый в стеклянных застенках, пытался пробиться ко мне, колотя кулаками и делая страшное лицо… Потому что…

— Спасибо за танец, Аня, — сказал Иррандо, улыбаясь и сияя своими необычными глазами… с ромбовидными зрачками и красной окантовкой карих радужек. И все рухнуло в моей душе: сколь бы прекрасным ни был этот принц, сколь бы ни дрожало сейчас все мое существо от восхищения и желания, чтобы не прекращался ни танец, ни его магия надо мной, — он из другого мира, он дракон! И через несколько минут он в него обернется! Эта светящаяся кольчуга в одно мгновение станет единой с его телом, на прекрасном высоком лбу вырастет рог, из спины появятся перепончатые крылья, а эти аристократические пальцы превратятся в огромные лапы с когтями. Он ведь… ящер! Здоровенный, огнедышащий ящер… И ничего, кроме танца, более невозможно! Никогда! Мое сердце сжалось от осознания этой жестокой правды. Чтобы не расплакаться ему прямо в лицо, я улыбнулась через силу, поклонилась в ответ и сбежала.

Все виделось как во сне. Дриэррцы расступались передо мной, аплодировали, говорили приятные вещи, а для меня потемневшее в сумерках небо сузилось до крошечного клочка без звезд. Праздник вокруг продолжался, зажигались гигантские лампады и факелы. Но они расплывались перед моими глазами. Хотелось не быть. Потому что тело требовало вернуться и остаться с ним, разум бил в набат о том, что это ужасно и невозможно, а душа, разрываясь между ними, плакала и металась. Не знаю, как далеко я ушла бы, если бы путь мне не преградила повозка с угощениями. И хотя я не была голодна, я запихнула в рот половину куска пирога сразу. Не важно, с чем он, важно жевать его и давиться, потому что хотя бы это было реальным. Особенно склизкая гадость внутри. Я не смогла ее проглотить. Тьфу!

— Не любишь перукканских слизней? — пробубнила рядом Киррена. — Так чего ж плеваться в добрых людей?

— Извини, пожалуйста… — пробормотала я и обернулась, чтобы исправить оплошность.

Прямо передо мной стоял Иррандо. Взволнованный и бледный.

— Аня, я тебя чем-то обидел?

От слов Иррандо я остолбенела. О каких условиях заклятия он говорит? Если я уеду, он будет драконом? В смысле постоянно, не обращаясь в человека?.. Меня мороз продрал по коже. Да что ж за изверги эти козлы из Совета магов — так людей мучить!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть хоть какую-нибудь способность думать, и я бросилась за Иррандо. По вискам стучало его отчаявшееся: «Я хотел быть с тобой». Такое искреннее и настоящее, оно попало прямо в сердце — так, что захотелось плакать и ответить то же самое… Но как же это? Что же это я?..

— Иррандо, подожди! — закричала я, пытаясь догнать его.

Он нервно повел плечами и ускорил шаг. Я остановилась, понимая, что не знаю, что делать. Совсем. Как слепой котенок… Голова закружилась и мир вместе с ней. Сжав кулаки, я топнула ногой. Какая разница, какой мир, если мне больно от того, что больно Иррандо? Я не хочу этого!

Люди вокруг меня вдруг уставились в небо и закричали:

— Око, спаси нас! Маркатарр! Святые силы! Спасайтесь! Он летит, чтобы сожрать нас!!!

Я похолодела и обернулась: черная махина, излучающая бледно-зеленый свет из глаз и пасти, надвигалась на нас с огромной скоростью.

«Воскрес?» — было первой мыслью.

«Из жидкого металла, как Терминатор?» — второй.

«Ну, тварюга!» — третьей. Злость на магов и себя оказалась очень кстати. Я набрала воздуха в легкие и гаркнула во всю глотку:

— Трр-ребуше рр-развернуть! Мистер Бурркер! Аррос! Ко мне!

И одновременно с моим командным ревом раздался другой — от Иррандо:

— Дев, детей в подвал! Все в укрытие! Дриэррцы — по копьям.

Я обернулась, он был на террасе рядом с Сенвином. Уже копье откуда-то в руке. Почему не обращается в дракона? Не может сам? Заклятие?

Люди вопили от ужаса и метались по площади, начиная давить друг друга.

— Пррекратить панику! — рявкнули мы с Иррандо одновременно. Он басом. Я как получилось.

— Аня, сюда! — крикнул он.

«Пороха, больше нет пороха», — судорожно думала я, подталкивая напуганную ребятню к замку. И вдруг увидела внучку учителя. Она стояла на опустевшем пятачке, где только что были музыканты, и тряслась крупной дрожью. Но не делала попыток спастись. Шок?

— Рриника! — громко крикнула я. — Беги!

Она широко раскрыла глаза и не шевелилась, белая, как скатерть на стоявшем рядом столе, накрытом сегодня к празднику. Черный дракон уже был на расстоянии выстрела. Дурочка, блин! Я метнулась к ней и, дернув за руку, запихнула под стол. Прикрыла скатертью. Хотя это мертвому припарка…

И тут свет лун закрыла огромная тень. Сглотнув, я подняла глаза и увидела чудовище, нависшее прямо надо мной. Разглядела будто облитую смолой чешую, более подтянутое, состоящее сплошь из мышц узловатое туловище. Это не вчерашний Маркатарр. Второй? Зеленые прожекторы с огненными зрачками вперились в меня. Синие когти… Я не успела даже закрыть голову руками, как мое тело было обхвачено поперек. И я лишилась земли под ногами. Вопль застрял у меня в горле… С каждым вдохом и выдохом площадь, накрытые столы, люди и фигура Иррандо, бегущего следом, становились все меньше, а крики все тише… «Он сожрет меня? Как мисс Пигги?» — проскрипело в моей голове.

«Спаси меня, Иррандо!» — или закричала, или подумала я. Зажмурилась, чтобы не видеть проносящиеся подо мной верхушки деревьев, а когда открыла глаза — там уже было усыпанное щебнем предграничное поле.

Черный дракон направлялся в Парфению…

Но едва подо мной показались красные, выжженные местами кусты, браслет сдавил запястье до боли, раскалился до голубого, и раздался треск. Не ожидающий ничего такого Маркатарр, пересекая границу, наткнулся лапами, в которых была я, на невидимую преграду. Когти раскрылись, и чудище, ускоряясь, полетело вперед, будто кто-то поставил ему подножку. А я — вниз, размахивая руками и ногами, с нарастающей скоростью, как человек без парашюта. Щеки заходили ходуном от сопротивления воздуха, а кожу обдало нещадным холодом.

— А-а-а!!! — прорезался мой голос.

«Разобьюсь», — поняла я, глядя, как неумолимо приближаются багровые листья кустов. Но тут, оцарапав, будто ножами, меня снова обхватили синие когти. Дракон спружинил, взмахнул крыльями. И земля опять начала удаляться. Сейчас второй Маркатарр летел не через границу, а вдоль нее. Ветер нещадно бил в лицо, пытался сорвать платье, забивался в уши, но я зажмурилась только на мгновение, а потом упрямо раскрыла глаза, чтобы видеть, куда меня несут. Это единственное, что мне оставалось… Я коченела от воздушных потоков и от ужаса, что меня вот-вот съедят. И чтобы не терять сознание, которое мутилось, я повторяла себе, как мантру: «Я не жертва, я не жертва… Мамочки, я не жертва… Спаси меня, мамочка! Иррандо… спаси меня…»

С наступлением ночи я могла видеть только то, что подсвечивал глазищами дракон. Но летел он так долго, а мне было так страшно и холодно, что я перестала чувствовать затекшее тело. Я превратилась в одни глаза, следящие за безумным полетом над скалами, ущельями, оврагами, лесами и черной пустотой оскалившихся пиками пропастей. Мимо нас прошмыгнула какая-то птица, похожая на мерцающего оперением пеликана. Она шарахнулась от дракона, но потом на весьма почтительном расстоянии полетела параллельно, то и дело глядя на меня и разевая огромный клюв. Словно ждала, когда чудовище решит откушать и оставит ей пару-другую косточек, как шакалу. Я содрогнулась.

Неизвестность убивает. Хотя, возможно, лучше неизвестность, чем клыки Маркатарра…

Перед нами встали темные скалы. Без единого деревца и травинки. Дракон снизил скорость и стал поочередно подлетать к черным норам в поблескивающей, будто гранит, каменной стене. Наконец выбрал одну из них — пошире и влетел внутрь. Зеленый свет драконьих «фар» осветил пещеру. Такую же недружелюбную и бесплодную, как и скалы вокруг.

Чудище раскрыло когти, словно экскаватор челюсти ковша, и я вывалилась на камни. Блин! Коленям больно! И локоть сбила. Но я тут же подскочила на ноги и отлетела к стене, почти вжимаясь в нее под взглядом зеленых зениц, мало похожих на живые. Чудище изучало меня и вдруг облизнулось.

— Да чтоб ты подавился, когда жрать меня будешь! — вырвалось у меня в сердцах. — Помесь носорога с бульдозером!

В ответ монстр разинул тупую клыкастую пасть с хищным рыком, окатив меня мерзопакостным запахом подгоревшей яичницы из протухших яиц. Я зажмурилась и почувствовала спиной щербатые камни. А он прорычал:

— Молчи, глупая дева! Маррркатарр — чистокррровный. Помесь — это хлипкие вырррожденцы Дриэрррры.

Я сглотнула. Оно тоже говорит… Значит, возможны переговоры. Хотя бы один процент из ста… Этот, как любой маньяк, кичится перед жертвой. Блин, надо было внимательнее слушать на криминологии! Хотя вряд ли психология людей схожа с драконьей… Но, если сейчас мне оторвут голову, как мисс Пигги, какая разница? Рискну. Проявлю интерес, потешу его ЧСВ. Но никаких извинений, потому что я не жертва… Наверное…

— Вы хотите сказать, что драконы Дриэрры не настоящие?

— Не-э-эт. Даже не полукррррровки!

Я задохнусь. Боже, я точно задохнусь. Срочно требуется тонна зубной пасты или местная птичка Тари… Я отчаянно пыталась не дрожать и не морщиться.

— Так кто же они? И кто вы?

— Они — прррроклятое семя, потомки прррредателей, — грозно ответило чудовище. — Пррродались Оку. Но скоррро их сладкой сказочке пррридет конец. А мы — чистое дррево дррраконовой кррови!

Я кивнула и обхватила себя руками.

— Благодарю за объяснение. Но боюсь, я не очень понимаю маркатаррский. Разве Око — не всеобщий бог тут у вас, на всей планете?

— Не-э-эт.

— А что они сделали, другие драконы? Я думала, просто другая раса…

— Выбрррали цивилизацию. Свет, — фыркнул Маркатарр. — Слишком много вопррросов! Молчи, дева!

Я глянула осторожно вниз с края пещеры. Темнота. Словно мы висели в каменном мешке где-то в центре черной дыры.

— Хорошо. Только еще один, последний… Зачем я вам?

Чудище поднесло ко мне морду так близко, что я разглядела трещинки и бородавки вокруг ноздрей на громадной, как кабина «КамАЗа», морде.

— Легенда, в которрррую никто не верррил, утверрррждает: дева, которрррая одолела взррррослого Марррркатаррррра, прридет изменить этот миррр. Ты убила. В урррочный час. И мы поверррили.

— Я не одна была! — поспешила я с ответом. — Одна б я не справилась. Мне вся Эррадея помогала. И дракон, лорд Лонтриэр. Честно-честно. Свидетели есть, допросите. Они скажут! Так что вы ошиблись.

— Нет! — рявкнул он.

И почти половина меня при этом оказалась в его пасти — макушка в районе верхних клыков, бедра — на фоне нижних. А между этим эдакая горящая зеленая помойка с отвратительным желтым языком, похожим на проглотившего овцу питона. У меня аж в глазах защипало. Зато хоть согрелась немного. Вот правду говорят: во всем есть свой плюс! Но маленький — теперь отчаянно хотелось помыться. Ценой своей жизни просто!

— Мы специально пррроверррили. Это ты! — продолжило чудище.

— Постойте, — дошло до меня. — Вы, значит, устроили ловлю крокодилов на живца? Точнее, ловлю живца на крокодила… Ого! Не жалко своего было?

— Маррркатарры не знают жалости! Известно одно: ты не должна прррринести вырррродкам наследника. Ты пррринесешь яйцо коррролю черррных дрраконов. Настоящих дррраконов!

— Но, позвольте, я не курица… — опешила я. — У вас точно в легенде что-то напутано.

— Нет!

О боже! Зачем я его троллю? Я же умру к рассвету от этого запаха… Молчи лучше, дева, молчи!

Маркатарр продолжил:

— Ты снесешь яйцо. И пррроклятая Дррриэррра не сможет господствовать над миррром. Вырродкам пррридет конец! Оку пррридет конец!!! Наступит пррравление великого трррона Маррркатарров. И эррра Черррной глазницы!!!

Зашибись! Он правда верит в то, что говорит… Я попыталась закрыть рот ладонью, потому что с языка буквально срывалось… Но морда слюнявого «КамАЗа» с завышенным ЧСВ так и напрашивалась.

— Вы знаете, — вкрадчиво сказала я, замирая от страха. — У вас тут, конечно, нет Голливуда. Но в любом блокбастере, когда злодей говорит что-то подобное, его в конце убивают. Может, не стоит повторять чужие ошибки? У вас там столько прекрасного, в стране мрака. Яйца, черные глазницы… Вам бы жить и жить…

А-а-а, что несу??? Недаром папа говорил, что у меня жуткий характер, ни за что не умолчу. И Светик тоже. И прыщавый сосед. Но нарисованная перспектива вкупе с ароматом немытой мусорки в любом случае оставляла мало надежды на выживание.

Морда вытянулась, пытаясь осмыслить сказанную мной мысль.

— Ты угррожаешь мне?! Дурррра! — вдруг рявкнуло чудовище и, кажется, криво усмехнулось. — Ты снесешь яйцо и сгорришь в ррродовом огне! Большего от тебя не нужно!

Сгорю? Ой! Я снова глянула в пропасть: может, лучше сразу туда? Нет уж, посмотрим при свете дня. Вдруг там какие уступчики есть… В любом случае благодаря браслету мне не попасть к королю Маркатарров в ближайшее время. То, наверное, еще чудище! Странно, заклятие Альказаэдра пока спасло мне жизнь… Но благодарности от меня он не дождется!

— Не вздумай пытаться бежать! — снова зарычала морда «КамАЗа», за малым не откусив мой нос, и здоровенная лапа грубо оттолкнула меня вглубь пещеры. Я перекувыркнулась через что-то, и прежде чем успела подняться, Маркатарр нажал на стену пещеры лапой.

В зеленом свете с неровного свода со страшным скрежетом опустилась решетка. И перегородила пространство пополам. Дракон убедился, что она закреплена хорошо. А я почувствовала холод, струящийся еще сильнее от влажных скалистых стенок. Маркатарр шагнул к краю пещеры.

Он что, бросает меня здесь? Это как бы хорошо, но хоть бы соломы пучок оставил…

— Подождите! — крикнула я. — Эй! Тут холодно и есть нечего. Если у меня случится аднексит или я просто помру с голоду, вам даже яйцо никто не снесет… Не из вредности, а по медицинским показателям.

Дракон фыркнул, напоследок обплевав меня горячей слюной, и улетел. Кривясь, я обтерла с себя эту гадость совершенно не по-принцессински — подолом платья. И попробовала тряхнуть решетки, сдвинуть, поднять. Хоть бы шелохнулись! Угу. Вот тебе, Аня, и дворец с пряниками…

Проведший в безумных поисках всю ночь, Иррандо почти отчаялся, когда вдруг услышал голос. Он оглянулся, пытаясь понять — откуда? Но вокруг кишела хищная зелень джунглей и алчно тянула крупные листья к молодому дракону. Он сплюнул на особо наглую лиану раскаленной слюной, и хищница тут же убрала свои загребущие усики. Остальные лианы напугались и предпочли не рисковать, поджав листья и стебли, отползая чем можно подальше от серебристого гостя с красной линией на груди. Скоро на залитой солнцем лужайке осталась одна лишь травка, мирная и безобидная.

Иррандо вслушивался в себя и в пространство, пытаясь уловить что-то еще. Тщетно! Неужели почудилось из-за усталости? Нет-нет, не может быть! Он так явственно слышал Аню! Дракон снова оглянулся, посмотрел под ноги. Солнечный луч упал на золото и сверкнул, ослепив на мгновение.

«Связь! — вспомнил Иррандо. — Сенвин говорил о ней. И о красной линии между нашими браслетами. Возможно, она действительно есть?»

С бешено бьющимся сердцем Иррандо поднес к губам лапу с браслетом. Проговорил громко, словно хотел докричаться даже отсюда, где бы она ни была:

— Аня! Аня! Ты слышишь меня?!

В ответ раздраженное:

— Зашибись! Еще и крыша поехала… — и судорожный всхлип.

— Аня, это я, Иррандо, — волнуясь, сказал дракон. — Я ищу тебя! Ты только скажи, какая крыша? Поехала, значит, обрушилась? Землетрясение? Где тебя найти?

Молчание. Затем грустное, гундосое:

— Здравствуй, воображаемый друг… Голос в голове, — тяжелый вздох. — Классика шизофрении… Надеюсь, ты не Наполеон? А то было бы совсем банально…

Иррандо моргнул, опешив, но тут же обрадовался: Аня снова несет непонятный бред, значит, все в относительном порядке. Только слово «зашибись» выдавало ее крайнюю печаль.

— Аня, я не Наполеон, я — Иррандо. Не бойся! Я тоже слышу тебя в голове! Это браслеты. Через них правда есть связь!

В ответ так звонко грянуло, что дракон подскочил, и между ушами у него чуть не перемкнуло:

— Дракончик, мой любимый дракон Коро! Иррандо, это правда ты?! Скажи, что ты! Я не хочу сходить с ума! Я хочу, чтобы это был ты!!!

По сердцу дракона разлилось тепло.

— Это я, ты не сходишь с ума. Мы разговариваем на самом деле. Даю тебе слово лорда Лонтриэра.

— Ага, королевской крови! Уи-и-и-и! — совсем тонко запищала она, и Иррандо потер виски. Ему даже представилось, что Аня запрыгала. В этом было такое счастье, особенно после всего, что передумал за эту страшную ночь, и он принялся приговаривать, словно малому ребенку:

— Аня, Аня, моя Анрита… Святое Око! Как хорошо, что ты так кричишь, как разбойница! Скажи еще что-нибудь такое на своем разбойничьем…

— Вау?

— Да! И еще!

— О май гад… Иррандо, — выдохнула она, — ты самый-самый… Ты даже не представляешь!

У дракона от ее слов закружилась голова, и стало легко-легко, но он тут же обеспокоился:

— Аня, где Маркатарр? Куда он унес тебя? Я прилечу за тобой сейчас же!

— Я… не знаю… Это пещера. Мы летели вдоль границы, отмеченной красными кустами, потом свернули налево и кружили над каким-то очень густым лесом без конца и края и еще над горной грядой. Снова над лесом и маленькой рекой. А потом начались скалы. Очень-очень высокие. Они такие, знаешь, серые, почти ровные, отвесные. Но поблескивают, как гранит. Мелкими вкраплениями чего-то блестящего. В них множество пещер, больших и маленьких. А рядом ничего не растет. Я пыталась получше запомнить дорогу, но было темно…

— Ты умница, Аня! А Маркатарр?

— Улетел, почти перед рассветом.

И они синхронно сказали друг другу:

— Значит, граница недалеко. — И от этого изумленно засмеялись. А потом замолчали. Уже смущенно.

Но молчать не хотелось. С трудом находя слова, Иррандо спросил:

— Аня, ты цела?

— Да.

Дракон выдохнул с облегчением и тут же поднялся в воздух: не стоит терять время.

— Ты… найдешь меня? — робко спросила Аня.

— Да, уже лечу. Я понял, где ты можешь быть. В скалах Пирретта. Там есть подземные пещерные лабиринты почти до самой Земли Великого Дракона.

— Пафосно.

— Это ничейная земля между Дриэррой и Парфенией. А ты можешь выглянуть из пещеры?

— Нет, я за решеткой.

— Как он посмел?! — вскипел Иррандо и прибавил скорость, словно не летал всю ночь напролет, не скакал, не метался по окраинам границы. Но Анино жалостливое «скажи еще что-нибудь. Так хорошо тебя слышать…» придало ему второе дыхание и зарядило новыми силами.

— Я буду, но не все время, — стараясь не сбить дыхание, сказал дракон, — чтобы быстрее найти тебя… А ты говори! Я тоже хочу тебя слушать!

— Хорошо, — ответила Аня и вдруг вскрикнула: — Ой!

От неожиданности Иррандо упал в воздушную яму, но тут же выпрямился и спросил с тревогой:

— Маркатарр?

— Нет, представляешь, мне этот гад звереныша притащил, чтобы есть. Я думала, он дохлый, и притронуться боялась. А он только что пошевелился и пытается на лапки встать. Мимими. То ли енотик, то ли барсучок…

— Не знаю таких.

— Ой, он фырчит, смехотура! Да не буду я тебя есть, успокойся!

— Меня? — удивился Иррандо, сворачивая на запад.

— Да нет же! Чудика этого с пушистым хвостом! Мой обедоужин… Ну ничего, у меня аж три печенья и конфетка. Разделим по-братски. Тебе печенье оставить?

Иррандо летел, молча изумляясь тому, как его радует ее голос.

— Ну, чего ты молчишь, Иррандо?

— A-а? Ты мне?

— Ага, смотри, оставляю тебе самую большую печеньку. Вот, у тебя есть теперь крутая мотивация… — И серьезнее: — Ты летишь?

— Лечу, Анрита…

— А почему Анрита? — тихо спросила она.

Дракон смутился и чуть не сбил крылом зазевавшегося дикого голубя.

— Это… ласково…

Мысль пришла ко мне быстрее, чем слово. Я чмокнула Иррандо в щеку и оттолкнула, показав на противоположную стену и браслет. Иррандо понял меня сразу же и метнулся к другому краю пещеры. Я взобралась на валун и прижалась к камням спиной, чтобы быть приблизительно одного роста с Иррандо. Мы с ним задрали руки с браслетами вверх и затаились. Только барсенот метался по пещере, не зная, куда ему приткнуться. Дурашка…

Мы с Иррандо вперили друг в друга взгляды и вновь ощутили силу, которая разрасталась звенящей напряженностью вдоль красной нити. Мне даже показалось, что между нашими глазами тоже образовалось какое-то невидимое поле, охватившее половину пещеры. Оно было наполнено целой радугой эмоций: решимостью, страхом, отчаянием, упрямством, азартом, надеждой и жгучей любовью, способной спалить что угодно. Не знаю, чувствовал ли это Иррандо, но мое тело раскалилось вместе с браслетом так, будто я сама вот-вот превращусь в дракона.

Хлопанье крыльев стало ближе. Наши сердца забились быстрее: на секунду по два удара сердца. Тук-тук-тук…

Мертвенно-зеленый свет осветил камни. Барсенот заверещал. Мы с Иррандо сконцентрировались. И в следующее мгновение мимо нас ломанулся вглубь пещеры черный дракон, вытянув вперед шею. Красная линия пришлась аккурат на середину головы. Раздалось шипение, странный звук, похожий на вой сотни сирен. И верхняя половина головы с ушами плюхнулась на пол, клацнув челюстью о каменный пол. А здоровенное туловище, мигом потерявшее управление, потянуло назад. Мы услышали глухие удары бьющейся о выступы скалы туши. А затем звук упавшего в пропасть грузовика и взрыв. Упс.

Я сглотнула и позволила себе отвести глаза от Иррандо. Он бросился к кабине «КамАЗа»… тьфу!.. полуморде Маркатарра — та, видимо, как курица, которой отсекли голову, еще жила на рефлексах. Веки над зелеными глазищами хлопали, а клыки вгрызались в породу не хуже перфоратора.

— Он живой? — спросила я, с опаской приближаясь.

Иррандо, стиснув зубы и сжав кулаки, рассматривал полосы на морде Маркатарра.

— Этот, сволочь, не подохнет так просто!

— Почему? — икнула я.

— Глянь вниз.

Я высунула осторожно голову и потеряла дар речи: в огне на месте падения туши всплывали пузыри лавы, как перед вчерашней трансформацией, и что-то шевелилось.

— Но как?!

— Это колдун высшего ранга, — ответил угрюмо Иррандо. — Видишь рисунок на щеках? Он говорит о том, что перед нами Маркатарр, приближенный к королю. Возможно, старший советник, который прошел ритуал восстановления.

— Что это значит?

— Он давно не слишком жив.

— Зомби?! — ахнула я.

Иррандо взглянул на меня напряженно, затем снова на клацающую голову.

— Тело колдуна прошло закалку в адском огне, чтобы возрождаться вновь и вновь, пока он служит королю. Так нам рассказывали в военной академии. Но я не знаю, как его можно убить. Только старцы из Совета магов способны справиться с таким колдуном. Что он хотел от тебя?

— Яйцо, — пробормотала я. — И что-то твердил про легенду. Мол, дева, способная убить взрослого Маркатарра, должна снести королю яйцо… Не как коту ветеринар. В курином смысле… — покраснела я.

Глаза Иррандо сверкнули гневом. Он подфутболил ногой ухо Маркатарра.

— Забудь, уродец! Я убил вашего разведчика, понял?! Я! И отстаньте от моей жены! Она не дева более! ОНА МОЯ ЖЕНА! — заорал Иррандо в гаснущие зеленые глазницы. — МОЯ!!! ЖЕНА!!!

Веки Маркатарра захлопнулись, и оставшаяся в пещере половина головы завалилась набок. Зато я захлопала ресницами, глядя на дрожащего от ярости Иррандо. Ого! Он это серьезно? Сказала «люблю» у них сразу значит жена?! А я еще и в щеку поцеловала… Хм, в детстве я тоже думала, что дети от поцелуев рождаются. Но Иррандо как бы не маленький. А вдруг у них закон такой? Омг! Как-то все слишком быстро… И мне стало не очень хорошо от колдуна-зомби, внезапного статуса жены и жуткого чувства голода.

Иррандо убедился, что голова в отключке, и бросился ко мне.

— Прости, Аня, я должен был солгать! Не уверен, что колдун мне поверил, но стоило попытаться! Иначе они будут преследовать тебя не важно где! Пока не добьются цели! Могут даже войну развязать…

— Ой… ладно, — кивнула я. — Раз надо, значит, надо…

Внезапно черная голова Маркатарра начала сжиматься и трескаться, выпуская наружу плевки оранжевой лавы с жутким шипением. Оно что, действительно собирается оживать? Как злобный киборг в «Терминаторе»?! Как ходячие мертвецы?! Брр…

Иррандо схватил за ствол дерево, так и не ставшее рычагом, и со всего маху отоварил зомби-голову. Брызги лавы разлетелись в разные углы пещеры, даже в барсенота чуть не попали! И тут же с противным шипением принялись перекатываться каплями и ползти, чтобы вернуться обратно. Иррандо встревоженно выглянул из пещеры.

— Там то же самое! Аня, боюсь, у нас нет времени до моего обратного превращения!

— А что же делать? — растерялась я. — Ты не можешь никак побыстрее обратно стать драконом?

Иррандо снова разогнал ветками, как метлой, упорные капли лавы. Запахло паленым. Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, раскрыл было рот, снова закрыл и решился наконец:

— Есть только один способ снять заклятие.

— Какой?

— Скажи, что ты хочешь за меня замуж, — проговорил Иррандо, побелев. — Соври, но произнеси вслух. Давай! Потом передумаешь, возьмешь свои слова обратно… Что угодно. Но только так заклятие исчезнет, и я смогу оборачиваться в любой момент.

Снаружи раздавался плеск и булькотение, словно у подножия скалы кто-то варил овсянку на стадо орков. В пещере капли Маркатарра зашевелились быстрее. Иррандо бухнул перед пропастью ствол дерева.

— Ты можешь подумать, — сказал он, отплевываясь от мокрых прядей собственных волос, лезущих в рот. — Секунд двадцать.

«Да что тут думать?» — решила я и пробормотала:

— Хорошо. Я хочу за тебя замуж…

Иррандо посмотрел на меня так, будто не поверил услышанному. Но, не дожидаясь его ответа, волна голубого света пробежала из браслета и охватила все тело Иррандо. Он вздрогнул, и голубой свет магии рассеялся. Не говоря ни слова, Иррандо закрыл глаза и сосредоточился. Расправил плечи, развел руки в стороны, как перед прыжком в воду. Тотчас за его спиной выросли крылья, а кольчуга распространилась по всему телу, превращаясь в непробиваемую чешую. Через миг дракон с алой лентой на груди опустил передо мной крыло:

— Садись, Анрита.

— Как-то очень быстро ты превратился на этот раз, — ахнула я.

— Только так и нормально, — кивнул Иррандо.

— Сейчас.

Перепрыгивая через ползущие огненные капли, я запихнула в сумку стаканчик из пластиковых карточек, барсенота, айфон и треснувший фонарик. Глянула в булькающую лаву, упорно собирающуюся вместе. И в самую середину кинула свою флешку. Вдруг лишние данные приведут к сбою… Там, кстати, вирусы есть. И отчеты по продажам. Пусть подавится. Затем я забралась проворно, как капуцинка, на спину моему дракону. Повесила сумку через голову, обняла его за шею и выдохнула:

— Полетели отсюда!

И ветер ударил мне в лицо. Я прижалась к Иррандо и подумала: а ведь я правда его люблю! А все остальное… да гори оно синим пламенем!!!

Ночное небо переливалось тысячами звезд. Красная, синяя и фиолетовая луны равнодушно плыли над нами. А мы неслись прочь от проклятых скал над таинственным лесом, то искрящимся блестками лужаек, то снова падающим во мрак.

Я часто оборачивалась, но зеленых прожекторов-глаз Маркатарра видно не было. Возможно, потому, что Иррандо на свой страх и риск сначала бросился между острыми зубцами и скалистыми пиками, а потом резко углубился в жуткие темные лабиринты пещерных ходов. Обратно от Дриэрры — к Земле Великого Дракона. Я надела на лоб треснувший фонарик и не спрашивала его ни о чем. Потому что доверяла. Вздрогнув от ярко-голубого луча в почти кромешной тьме, Иррандо рыкнул:

— Спасибо.

И полетел быстрее. Я только могла удивляться, как после столь изнурительного дня он может рассекать воздух с такой скоростью.

«Мой дракон! — повторяла я про себя. — Мой камикадзе!»

Я чувствовала браслет на запястье, а через него — Иррандо: стук его сердца, учащенное дыхание, взмахи крыльями на износ, через силу, через преодоление усталости до невозможного. Восхищение и уважение росло в моей душе. И желание помочь, облегчить его полет хотя бы на свой вес. Жаль, я не умею летать…

Мое дело было не мешать. Еще один рожденный ползать — барсенот — шурудил в сумке и пытался высунуть нос в щелочку не до конца закрытой молнии.

— Тшш, — дула я на пронырливую розовую пимпочку с усами. И она пряталась обратно. Ненадолго.

Через пару часов ветра в ушах Иррандо снизил скорость.

— Скоро сделаем остановку.

— Будет город?

— Нет, Лиоррская Айна. Там нас точно не будут искать.

— Хорошо.

— Держись крепче.

Айна так айна… Не прошло и четверти часа, как мы пролетели плавные холмы, горную гряду, будто ограда оплетенную буйными джунглями. А затем подлетели к нависающему над долиной темному острову, похожему на парящую голову великана с бородой из воздушных корней и лиан. Дракон начал набирать высоту, облетая остров по спирали. И вдруг мы стали углубляться в прорезанный в гуще растительности канал, быстро превратившийся в изогнутый колодец. В луче моего фонарика замелькали невообразимые белые и синие листья, камни странных форм, пучки трав, из которых моргали янтарные громадные глаза. Брр…

«Иррандо знает, что делает», — шепотом утешала я барсенота, но больше себя. Я периодически соскальзывала с туловища Иррандо, взмывающего почти вертикально, и удерживалась, повиснув на одних руках. Боже, надеюсь, я его не задушу! И барсенот не выпадет!

Наконец мой дракон сделал последний рывок наверх и резко затормозил, влетая под густую сень разноцветных иллюминаций, со второго взгляда оказавшихся переплетенными ветками множества деревьев. Небо выглядело совсем черным в просветах этой естественной сети, сверкающей мириадами крупных, прозрачных плодов или цветов, почти круглых, будто капли дождя на паутине. В каждой из сфер отражалась радуга, хотя откуда ей здесь быть? Ночью…

Я поспешно спрыгнула со спины дракона, освободив его от себя, и, оглянувшись, увидела озеро. В форме глаза с затемнением посередине, имитирующим зрачок. Но не это поражало, а то, что вода в озере была радужной! Именно она отражалась в тысячах гигантских капель, висящих над нами. Волшебство! Однако я тут же отвлеклась от красот Дриэрры, меня больше заботил Иррандо. Он тяжело дышал, низко опустив голову. Еще бы! Такой марафонский перелет!

Я подошла и коснулась ладонью его лба… рога… Надо же, ящер… А мне ни капли не противно.

— Спасибо, Иррандо, — проговорила я, не зная, что сказать еще, и нужны ли ему сейчас мои слова. — Я могу что-то для тебя сделать?

Он открыл веки. Прохрипел:

— Да. Воды из озера. — И рухнул наземь.

Я засуетилась. Вокруг ничего, похожего на посуду, не было. Поэтому я достала из сумки свой стыдобище-стаканчик. Барсенот тотчас выпрыгнул наружу. Но не убежал, а, став на задние лапки, всплеснул передними и застыл, попискивая и таращась на незнакомую местность. А я, утопая в густой траве, бросилась к озеру. Наклонилась над водой и зачерпнула до верха. Потрясающе! Даже в таре из пластиковых карточек и скрепок она оставалась такой же радужно-сияющей! Но рассмотрю потом. Я бегом вернулась к Иррандо. Он приподнял голову и открыл пасть. Я влила туда все, что было, и снова кинулась к озеру. Окуная стаканчик, пробурчала:

— Блин же, пароход, был бы этот стакан повместительнее!

И в ту же секунду пластик сам собой растянулся и вырос. Из моих рук выпал стаканище, теперь больше похожий на ведро. Я ойкнула и тут же принялась вылавливать его в сверкающих волнах. Пробормотала:

— Спасибо… А если б еще и вода в щели не проливалась, а? Пожалуйста… Плиз…

Вдруг прокатит? О-о-о! Пластиковые карточки моментально склеились одна с другой, врастая друг в дружку так, что Сбербанк, «Зара», «Инсити», «Спорт-мастер» и еще пара магазинов превратились в одну большую дружную семью. Ва-а-у!

— Спасибо! Супер вообще!!! — воскликнула я неизвестно кому. И, наполнив ведрище, потянула его к Иррандо.

Веки дракона медленно открывались и закрывались, словно он вот-вот заснет.

— Подожди, не спи, попей еще! Обезвоживание даже драконам вредно! Глянь тут сколько! — взволнованно сказала я. — Пить не перепить! Давай-ка!

Иррандо послушно раскрыл пасть и выглушил все, что было. Я снова вернулась к берегу, готовая вычерпать водоем хоть до дна, чтобы напоить Иррандо. Но, когда я наклонилась к воде, до моих ушей долетел сладкий драконий храп. Я обернулась: Иррандо спал как убитый, подложив лапу под голову. И хррррапел!

Ого! Надеюсь, у них тут продают бронебойные беруши? Не то чтобы я собиралась… Хотя… А вдруг… Вот если бы я умела летать! А то что это за мама драконятам, если они фьють и в воздух, а я буду прыгать и ловить их за хвосты? Нет, ну это же смешно… Драконята… Иррандовичи… Исаевы-Лонтриэр… Хм… Да я их не узнаю, если они туда-сюда будут превращаться, как он… Блин, о чем я думаю?! Я окончательно сошла с ума! Я же… А он же…

Я еще раз взглянула на моего дракона. По сердцу разлилась нежность: милый, так устал. Кажется, сердце думать не умеет, настроек таких в нем не прописано? «Я люблю», — говорило оно, заглушая все доводы разума. Вот тебе, Анна Валерьевна, и Чарлз Дарвин, вот тебе и происхождение видов, да…

Я вздохнула. Здесь было тепло. Не то что в пещере. И светло, как в новогоднюю ночь, когда все украшено разноцветными лампочками. А еще отчего-то спокойно и благостно. Как дома.

Я тоже отчаянно хотела спать, и есть, и пить… Но сначала надо было смыть остатки Маркатарровой жути с себя. Влажные салфетки полностью с задачей не справились — а еще антибактерриальные! Стыдно было пахнуть серой. Перед Иррандо стыдно.

Я сбросила балетки, платье и вошла в теплую, струящуюся радугу. Она приняла меня сразу же, словно только и ждала, когда я окунусь. Мурашки закружились по коже — от ступней до щиколоток. И выше… выше… Так приятно!

Я сделала еще один шаг и погрузилась по грудь. Тотчас разомлела от удовольствия. Не смогла удержаться и отпила этой чудесной воды. Как вкусно! Ощущение, что тело и душу промывает. И разум… Захотелось смеяться. И плакать — от счастья! И веселиться. Будто не устала совсем…

— Спасибо, — прошептала я воде и, оттолкнувшись ногами от дна, поплыла.

Вода была живой, правда живой — она играла со мной пузырьками, ласкала потоками, обнимала течением и подбрасывала, шутя, внезапной волной. Словно это было не маленькое озеро, а море. И удивительно, сколько бы я ни плыла, я не могла достичь противоположного берега. Но это меня не заботило, меня ничего не заботило. Мне было хорошо! И казалось, что я — сама вода, а мое тело пропитано радугой и вот-вот растворится, воздушное и внезапно светящееся. Я закрыла глаза, перевернувшись на спину, поддалась потоку. И меня не стало…

Мое ухо кто-то лизал, причмокивая и с вожделением сопя. Безмятежный сон мигом сдуло, и я подскочила. Барсенот отпрыгнул в сторону, будто мячик. Вытаращился карими глазами-бусинами на съехавший с моей груди синий атлас. Ой… Я что, голая? Густо покраснев, я поспешно нырнула в платье, просунула руки в коротенькие рукава и одернула мятый подол. Как же так вышло? И что вчера было? Я не помнила ничего после совершенно нереального купания. Оно было изумительным, сказочным, но потом… провал. Возможно, из озера идут какие-то испарения, дающие наркотический эффект? Магия, в конце концов? Она тут на каждом шагу — плюнь, попадешь. И все-таки…

Что-то ведь было! По крайней мере, в воду я заходила в спортивном белье. А куда оно делось? Мне стало стыдно перед Иррандо. Вдруг я вела себя неприлично? Один раз, когда я выпила на голодный желудок коньяку у друзей, я… хм… Потом только радовалась, что никто не выложил на ютуб тот позорный танец на тумбочке… со шваброй…

Однако получается, что Иррандо выловил меня из озера, когда я отключилась, уложил и накрыл платьем. Вместо того чтобы отдыхать после долгого полета. Ужас! Стыдобище! Я потерла виски. Боже, знать бы, что я вытворяла… Барсенот не расскажет. А жаль.

Он стоял рядом на задних лапках и смотрел на меня, пощелкивая смешными зубами. Есть, наверное, хочет. Я вообще-то тоже.

— Жаль, барсенот, что ты — абсолютная пушистая няшность, — вздохнула я. — А то съела бы тебя злая Аня. Эх… Барсенотик, а ты Иррандо не видел?

Так он и ответил.

Я встала, оглядываясь. Никого. Надеюсь, Иррандо не обиделся за то, что я там ночью вытворяла? Прямо скверно было как-то от этих мыслей…

Со вздохом я подняла глаза на прозрачные сферы на ветках. Теперь они не светились, как ночью, а скорее были похожи на мыльные пузыри, пронизанные солнцем. Здоровенные мыльные пузыри в окружении маленьких глянцевых листиков. Милота! Озеро радужное тихо плескалось среди зеленых берегов. Невиданные и совсем простенькие, будто с наших лугов, цветы улыбались солнцу и благоухали.

От всего вокруг веяло таким спокойствием, что я допустила предположение, малюсенькое, как червячок, что я просто уснула. От усталости. Хорошо, что не захлебнулась. Хоть бы, хоть бы так и было!

Я взглянула на браслет, обхватила его другой рукой и сконцентрировалась на Иррандо. Если что-то плохо с ним или в его мыслях обо мне, обязательно почувствую — это я знала точно.

Но ничего такого в голове не возникло, он просто летел.

— Иррандо! Доброе утро! — решилась я сказать в браслет, на всякий случай подготовив в уме скромненькую лекцию о девиантном поведении как следствии стрессовой ситуации, а также о воздействии неизвестных психотропных и наркотических средств на ослабленный молодой организм. И поинтересовалась невинно-невинно: — Ты далеко?

— Мм… — послышалось в ответ.

Ну хоть не «отстань, противная». Я выдохнула и сказала:

— Я тебя жду. Мы с барсенотом тут уже соскучились.

Опять:

— Мм…

Жует, что ли? Завидую! Он охотился, наверное. Но не сомневаюсь, Иррандо поделится… Надо только дождаться.

— Ну, я тебе не мешаю, — сказала я. — Как сможешь, прилетай. Очень ждем!

И я поймала себя на том, что невероятно приятно было ему доверять! Словно родному и близкому, почти как папе… В душе появилось теплое чувство уверенности, что, когда я с Иррандо, со мной ничего плохого не случится. Он уже доказал, что вытащит меня из любой передряги и себя не пожалеет. А это вам не звезды с неба обещать! И не кичиться смазливой внешностью и папиными деньгами, как Плиман.

Я взяла барсенота на руки. Морда умильная какая! Потурсучила, как игрушку, и поставила в траву.

— Пойдем, няш-няш, ягоды поищем, что ли. Кормление голодающих — дело рук самих голодающих. Эй, барсенот, алле-гоп!

Ягоды не находились, зато барсенот пожевал какой-то травки. А мне она не пошла. Но тосковать и петь унылые песни в тон моему желудку я не собиралась: такая инопланетная красота царила вокруг! Даже в «Аватаре» до подобного не додумались! Чтобы не тратить время зря, я достала из сумки айфон и принялась фотографировать. Так увлеклась, что даже чувство голода уменьшилось. Барсенот юлил, подпрыгивал, щекотал мне босые пятки и явно собирался стать фотомоделью. Проныра маленькая!

Вдруг мне кто-то положил руку на плечо, я обернулась и широко раскрыла глаза.

Папа?!

— Папочка!!! — закричала я так, что все мыльные пузыри над головой дрогнули, один даже, кажется, лопнул. Я кинулась папе на шею с диким визгом.

Но он отстранился и не позволил мне себя обнять.

— Зачем так шуметь? — скривился папа.

— От радости! А чем ты пахнешь? У тебя парфюм новый? — не могла я остановиться. — Странный немножко. Ну и что! Главное, твой! Это ты тот флакон, что тебе на двадцать третье на работе подарили, открыл, да?

— Да, — отчего-то без улыбки сказал папа. Нет, он, конечно, человек у меня серьезный, но сейчас я бы назвала его мрачным. Чересчур мрачным. Папа добавил: — Аня, нам надо поговорить.

«Не Нютка, — подумала я. — Значит, очень сердит… Но я ему объясню! И мы вместе все решим!» Я подняла на него глаза.

— Конечно, папочка! Давай поговорим. Я просто так соскучилась, словно год тебя не видела! А как ты тут оказался? Тебя тоже похитили маги? Из-за меня?

— Из-за тебя. И с этим надо кончать, — буркнул папа.

— Да я бы рада, но как? — тише заговорила я. Что-то в папе было не так. Прическа, что ли? — Ты подстригся?

— Дочь, давай не будем обсуждать пустяки, нужно поговорить о важном. — Его тон был настолько суровым, что у меня внутри все поникло и свернулось в трубочку.

Он так со мной не разговаривал, даже когда я случайно взорвала кофемолку…

Папа продолжил:

— Я здесь тайно и ненадолго. С помощью магии.

Папа? С помощью магии? А как же всех под 159-ю статью? Я округлила глаза, но папа приучил меня не перебивать. Он говорил так строго и чеканно, будто молотком подгонял ламинат:

— Я пошел на риск, потому что ты должна знать: вокруг тебя — один обман. Этот Иррандо, сын Лонтриэра, и все маги Ока водят тебя за нос. Ничего хорошего тебя не ждет!

У меня все оборвалось.

— Нет, пап! Ты не понимаешь! Иррандо спас меня, он меня любит! Подожди! Он сейчас прилетит, я вас познакомлю!

— Не стоит, — поджал губы папа. — Ты не представляешь, какие ужасные вещи случатся с тобой, как только ты попадешь в столицу! Быть матерью королевского наследника — это кошмар. И быстрая, мучительная смерть.

— Но, пап, — пролепетала я ошарашенно, — Иррандо не заставляет меня выходить замуж… Он очень хороший! Он даже готов отпустить меня домой… По правилам нужно подождать только три месяца…

— Разве ты еще не разделила с ним ложе? — нахмурился папа.

Я оторопела: «ложе»? С другой стороны, я же «девами» называю своих ровесниц…

— Пап, ты что тут, давно уже? И кто тебе наговорил о замужестве? — пробормотала я. — Альказаэдр?

— Не важно. Ты должна избавиться от браслета и бежать в Парфению. Как можно скорее! Ты в опасности!

«Откуда он столько всего знает?!» В пустом желудке стало холодно и тоскливо.

— Папочка, — растерянно сказала я. — Но ведь там эти, Маркатарры, летают.

— Из-за того, что один кретин испортил тебе мнение о настоящих драконах, не значит, что они все такие.

— Не один… — Я инстинктивно отступила назад и всмотрелась в лицо отца. Оно никогда-никогда раньше не было таким жестким и неулыбчивым!

— Ты должна слушать меня, своего отца! И не перечить! Там тебя ждет прекрасная жизнь. Ты станешь женой короля! Короля, понимаешь?! А не какого-то жалкого седьмого принца, даже не племянника правящему монарху.

Я поперхнулась воздухом… Что происходит?! Но в догадку было сложно поверить. И я задала провокационный вопрос:

— А помнишь, пап, что ты мне сказал на прошлой неделе? — спросила я. — За завтраком? Когда я твои любимые сырники, как мама, приготовила?

— Какая разница?! Девы должны слушать своих отцов! — сдвинул брови он.

Я улыбнулась ехидно и, уткнув руки в боки, продекламировала:

— А я слушаю! Ведь ты сказал, папочка, что нам с тобой и вдвоем хорошо. И чтобы я не торопилась замуж! — И тут я сдвинула брови сама. — А теперь признавайтесь: кто вы такой?! Потому что вы точно — не мой отец!

— Что ты себе позволяешь?! — рявкнул он.

— Скажите, какая статья Уголовного кодекса за мошенничество? А за хранение наркотических веществ? А за похищение? — Я наступала на него.

Он пятился. Одного этого было достаточно!

— Где мой настоящий отец?! Говорите! — Я хотела схватить его за предплечья, но мои руки провалились в воздух, а я полетела вперед кувырком.

Чертыхаясь, злая, как Маркатарр, я вскочила, отряхивая комья земли и траву с платья, и увидела перед собой опешившего Иррандо.

— Аня, ты почему сама с собой ругаешься? — спросил он.

В голове моей помутилось. Я точно вспомнила, о чем думала. О нас с Иррандо, о моем «люблю». О возможных детях… И пожелала летать. Я весь вечер этого желала. По разным причинам. Но для меня летать — значило быть на одной волне с Иррандо. Ведь в паре должны быть равные… А мы не были. И я пожелала! Боже…

Слезы подкатили к уголкам глаз, горло перехватило.

Если озеро способно считывать мысли, то оно как никто другой было в курсе дилеммы, вставшей передо мной. Будто суровая Фемида с весами, на которых ни одна чаша не перевешивала. На первой был Иррандо и все, что с ним связано. На второй — папа и мой мир. Выбор был невозможен! Я не могу отказываться, не могу! Но я пожелала летать…

Соленая капля скатилась по моей щеке. Внутри меня все задрожало.

Это предательство? Вряд ли. Хотя… не потому ли утром я первым делом встретилась с папой? Не с привычным, родным и добрым, а внезапно жестким и чужим. Да еще и говорящим о маркагаррском короле. Антипод, тень настоящего, которого даже обнять нельзя!

Я всхлипнула.

Растерянный и не на шутку встревоженный Иррандо опустился рядом со мной на траву.

Я не знала, что сказать. Слова путались и мысли тоже. Я схожу с ума? Я потерла лоб. Нет, конечно, никакой разумный человек не стал бы так думать, но с этой фантастикой вокруг, говорящими человекодраконами, летающими слониками, кусачими цветами, мыльными пузырями на ветках, воде, льющейся вопреки законам гравитации, не оставалось ничего, кроме как предположить самое ужасное и невероятное.

— Маркатаррские паразиты могли похитить моего папу из нашего мира так же, как ваши маги похитили меня? — Я повернулась к Иррандо, тщетно скрывая отчаяние.

— Не знаю, Анрита. — Он был честен со мной. — До сих пор магия Ока была сильнее антимагии. Возможно, все не так… плохо…

— Но, возможно, и так! Может, им нужна избранница Ока, чтобы стать сильнее? Клин клином… или как это точнее сказать?

— Мы полетим в столицу. Сейчас же. Днем это не опасно. Мы выясним. Совет магов знает все об этом, поверь. Что бы ни случилось, Анрита, мы постараемся исправить, — серьезно сказал Иррандо. — Мы. Вместе. У нас есть сила. Эти браслеты. И не только.

— Да… вместе мы сила… Как в хорошем кино.

От высказанной им уверенности мне стало немного легче. Совсем капельку.

— Анрита! Мы с тобой уже из такого выбирались, да? — с горячностью продолжал Иррандо. — И еще выберемся! Мы ведь избранные, помнишь?

— Да…

— Давай пожелаем вместе, чтобы озеро Ока не было сурово к своей избраннице? Я уже пожелал! Я только этого и хочу! Сейчас я искупаюсь в озере и попрошу об этом. — Иррандо порывался встать, но я удержала его.

— Нет, не хочу, — сказала я. Даже слезы высохли от его жаркого стремления помочь. — Ведь тогда у тебя тоже что-то заберут, помнишь? А это неправильно. Нечестно. Давай просто пожелаем. Как ты говоришь, вместе…

В моей душе забрезжила надежда: а если не все потеряно? И он прав?

Но вдруг Иррандо спросил:

— Аня, чтобы пожелать правильно, мне нужно понять: почему ты думаешь, что что-то случится с твоим отцом? Разве есть что-то равнозначное? Ты думала о чем-то настолько же важном, заходя в озеро?..

И тут он резко замолчал, словно у него не хватило дыхания на остальное.

Повисла пауза. Зашелестели в ветках мыльные пузыри, раскачиваемые ветром, жук в траве прополз отчего-то шумно и остановился, прислушиваясь к нашему разговору. Совсем рядом с пальцами Иррандо… Такими красивыми… Он, кажется, перестал дышать.

Мое сердце забилось от волнения, к щекам прилила кровь. Но кто, как не он, заслуживал правду?

Я подняла глаза и сказала чуть слышно:

— О тебе.

Его чудесные неземные глаза с ромбовидным зрачком расширились и заблестели, словно он был безмерно счастлив и так же глубоко разделял мою печаль. Его чувства было так… много! Оно было так искренне, так безусловно! Что, глядя в него, я не заметила, как потеряла себя, головокружительно падая в человека напротив. Даже если он не очень и человек…

Наши губы сами робко потянулись и мгновенно слились, перетекая друг в друга, заставляя разум исчезнуть в волнах нежности. Теплые большие руки Иррандо с осторожностью и трепетом обхватили меня, будто неизведанное сокровище, постичь которое можно было только на ощупь. Мои пальцы коснулись его сильной шеи, мягких волос, упрямого затылка… В волнующей сладости поцелуя растворилась печаль, и сомнения, и все миры с их бесконечным множеством «можно» и «нельзя», как крупинки сахара в водовороте чайной чашки. Потому что больше никого не было. Не было даже нас. Только атлас касаний и два дрожащих, горячих потока, стремящихся друг к другу. А между ними — ласковое и неподдельное «люблю»!

Остановиться было невозможно, оторваться тоже. Если б не страшный треск и писк спустя… Совершенно непонятно спустя какое время!

Иррандо взглянул на меня опьяневшими и изумленными глазами. Я — на него. Мы моргнули, возвращаясь в реальность из потрясающе сладкого сна. Что там случилось?! Разве в мире еще что-то существует? Губы горели и все тело тоже, обласканное поцелуями и прикосновениями.

Но снова затрещало, грюкнуло, визгнуло. И запищало истошно.

— Барсенот! — Я села и задрала голову.

Мелкий пакостник висел на передних лапках прямо над нашими головами и верещал, пищал, всячески пытаясь обратить на себя внимание. Сеть веток, накрывающая все пространство над поляной, в этом месте была или прогрызена, или проломана. Да так, словно не крошечный барсенот, а толстопузый медведь упал на них из космоса, пока мы целовались.

— Я оторву ему голову, — хрипло и беззлобно сказал Иррандо и придвинулся ко мне.

— Погоди, — ответила я, убирая его руку с талии. — Он же разобьется!

— Надо было его съесть на ужин, — вздохнул он.

— Ну, Иррандо! — Я встала, выставив руки вверх. — Я его поймаю… Давай, барсенотик, прыгай!

Но пушистое недоразумение только верещало в панике метрах в тридцати над землей.

— О-о-о, — простонал Иррандо и встал рядом. Его ладонь провела по моей спине, заставляя меня замереть от тысячи мурашек. — Анрита, мне, что ли, в дракона обратиться, чтобы спасти этого безголового лоррэка?

Но тут барсенот сорвался и полетел вниз, размахивая розовыми лапками и хвостом и издавая звук быстро сдуваемого шарика. Его понесло ветром вправо. Чтобы подпрыгнуть за ним, я инстинктивно оттолкнулась от земли… И оторвалась от нее, словно нырнула в воздух, преодолев невидимый барьер. Секунда, и барсенот был у меня руках. Я выдохнула и, на автомате взглянув вниз, увидела Иррандо метрах в двадцати ниже меня и его расширенные глаза. Как высоко! От неожиданности я растерялась и начала падать.

— Отталкивайся! — крикнул Иррандо. — От воздуха!

Я попробовала, но это вышло так неуклюже и странно, что я перевернулась вверх ногами.

— А-а-а-а-а!!! — Теперь мы уже визжали вдвоем с барсенотом.

Прежде чем я вонзилась головой в траву, как ракета «воздух-земля», Иррандо обернулся в дракона и подхватил меня на лету. За шкирку. Всего в пяти метрах от сломанной шеи и вечного позора.

— Держу тебя. Не ори! — рявкнул Иррандо.

И я закрыла рот.

Мы приземлились. Барсенот тотчас вырвался из рук и, задрав пушистый хвост, ускакал в кусты с мелкими желтыми цветами. Предатель! Я никак не могла отдышаться. Дракон смотрел на меня пораженно, склонив голову набок.

— Кажется, я летаю… — пролепетала я.

— Скорее падаешь, — хмыкнул Иррандо.

— Да… Ты меня снова спас…

— Работа у меня такая, — ухмыльнулся дракон. — Это ты тоже попросила у озера? Возможность летать?

Я закивала:

— Ну да, ты летаешь, а я нет… Что ж это за пара?

— Нормальная пара, все такие.

— В смысле?

— Женщин среди драконов не бывает. Только мужчина может обратиться в дракона.

Я воззрилась на него ошарашенно:

— А Маркатарры?

— У них другое дело, но мы не Маркатарры. — Он обернулся в человека и, взяв меня за руку, повторил: — Мы не Маркатарры. Мы в большей степени люди.

— Какая-то другая ветвь развития? — оторопела я.

— Можно сказать и так, — кивнул Иррандо. — Когда-то, если верить легендам, мы были схожи с ними, но наши очень далекие предки пошли к свету Ока, перестали есть людей и даже выбрали себе жен среди человеческих дев. А предки Маркатарров выбрали тьму. Ради власти и силы. Они ничем не гнушались. Даже мертвенными ритуалами. Но подмять под себя мир им не удалось. Наоборот, темные драконы начали постепенно вырождаться. И в мире стало спокойнее. Наверное, поэтому они решили придумать что-то новое. С тобой.

— Говорят, есть легенда…

— Возможно. Я не знаю об этом. В Дриэрре все иначе. Это самое большое и мощное государство нашего мира. Есть и другие, но все уважают Дриэрру.

— А драконы?

— Нас немного. И мы считаемся элитой. Огнеборцами. Каждый дракон обязан служить королю и быть воином. Потому девочки не обращаются в драконов…

— А в кого обращаются?

— Ни в кого.

— Совсем? Странный мир. Как-то это не похоже на равновесие и равноправие.

— Разве в нем есть нужда? — удивился Иррандо. — Даже мальчики начинают обращаться в дракона не раньше десяти лет, и только после посвящения Оку. Потому что с этого возраста мальчик постепенно превращается в мужчину, и ему надо привыкать быть воином. Защитником Света, страны и подданных.

— Офигеть, — выдохнула я. — Как у вас все странно! А если у дракона не родятся мальчики?

— Такого не бывало.

— То есть большую часть жизни и все детство ты был человеком?

— Да.

— С ума сойти! И твоя мама?

— Мама тоже.

— Иррандо, а это… больно — превращаться в дракона? — решилась задать я давно мучающий меня вопрос. — Все-таки — бац! — и все в тебе меняется…

— Больно и трудно поначалу. Когда привыкаешь и научился контролировать, все происходит мгновенно.

— Ужас…

Иррандо рассмеялся:

— Что же тут ужасного?

— Все, — призналась я. — Крышеснос. А я постоянно думала, как это так — выходить замуж за ящера… ой, прости!

— Да ничего. Есть дамы, которым нравится в любом облике…

Я густо покраснела и закашлялась:

— Прости. Но я… Ой, давай я лучше ничего не скажу, а то как скажу!

Он наклонился надо мной и нежно коснулся губами моих губ.

— Не говори.

Я закрыла глаза, млея от подаренной нежности. Но потом вновь их открыла и чуть отстранилась:

— Но почему в вашем замке все было таким огромным? Как под драконов?

— Отцу нравится больше быть в теле дракона, и от нас с братом он требовал превращаться не только для тренировок. Он хотел, чтобы мы были лучшими из огнеборцев, как он, герой Великой Азгаррской битвы.

— Круто… Наверное. А как же мама?

Иррандо погрустнел:

— Ей было сложно. Возможно, поэтому она ушла так рано… — и взглянул на меня пылко. — Я никогда не буду таким эгоистом, как он, поверь!

Я скорчила рожицу и сказала противным голосом, имитируя его в нашу первую встречу:

— А как же «Ты принесешь мне потомство. Потом катись куда хочешь», а?

Настала очередь Иррандо краснеть.

— Прости меня, пожалуйста. Не знаю, что нашло на меня.

— Помню, помню: тебя заставили жениться, а тут такая я.

Он поперхнулся воздухом и закусил губу:

— А скажи, Анрита, почему у тебя тогда были железные зубы?

Я хлопнула глазами. Как объяснить, что у меня прикус был неправильный, да еще ему — такому идеальному красавцу-дракону-огнеборцу-элите-всего-общества, и я ляпнула:

— Для красоты.

Он в недоумении почесал затылок:

— А ногти черные?

— Э-э… Мода такая у нас. Ну, тоже для красоты…

— А волосы странного цвета?

— Ну-у, как бы тебе сказать, — вздохнула я. — Как бы тоже… для красоты… Надо было только недельку подождать…

У Иррандо отвисла челюсть.

— А вторые выпуклые глаза? — еще тише спросил мой огнеборец. — Тоже… для красоты?

— Нет. Это чтобы лучше тебя видеть, — ляпнула я и не удержалась от смеха, глядя, как округляются глаза Иррандо.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет, так и есть.

— В вашем мире все тоже очень странно, — пробормотал он наконец. — Особенно понятия красоты.

Ну что было ему ответить? Что я была уродом, а сейчас очень даже ничего благодаря Альказаэдру? И я просто подмигнула и взмахнула руками:

— Зато теперь я умею летать! То есть могу… Одна-единственная из всех женщин Дриэрры. Круто, да?

— Ага… — Он еще был в шоке. Ну и что, я тоже!

— Только как не падать вверх ногами? — задорно спросила я.

— Надо поймать воздушный поток.

— Научишь? Догоняй! — И, оттолкнувшись со всей силы ногами от земли, я нырнула в воздух.

Иррандо, конечно, хотелось остаться здесь, в Лиоррской Айне, и день, и два, и больше. Наедине с Аней, и чтобы больше никого! Как же легко ему было сейчас! С ней…

Его Анрита выделывала в воздухе такие кренделя, что он уже устал хохотать. И, удивляясь самому себе, почувствовал благодарность Оку за то, что выбрало именно ее! Решил, что принесет на алтарь в храм самые красивые цветы и ценные дары — ведь Великое Око подарило ему чудо, о котором он и подумать не мог! Да еще и сопротивлялся! Глупец…

Ей не было равных. Разве могла самая прекрасная и воспитанная леди Дриэрры сводить с ума поцелуями, а в следующую секунду корчить рожи и выдавать что-то умопомрачительно смешное и оригинальное? Да такое, что он смотрел на привычный мир новыми глазами и замечал необыкновенности и чудеса. Вместе с Анритой! Способной удивляться, радоваться, смеяться заразительно, быть сообразительной, задорной и при этом настолько красивой, что его волновал каждый сантиметр ее тела! Взмах ресниц, движение пальца, падающие на плечи волосы, розовое на просвет ушко…

В избраннице Ока не было, пожалуй, ничего, что не восхищало бы его ежесекундно. Если не считать, конечно, разбойничьего языка.

Иррандо был благодарен. И счастлив. Ему хотелось остаться здесь, в Лиоррской Айне, чтобы не висела за спиной опасность от Маркатарров, которым в это магическое и светлое в любое время суток место путь был заказан. Сюда и обычному дриэррцу было не попасть.

Отец бывал здесь, вспомнил Иррандо. Мама не единожды рассказывала об этом, словно сказку на ночь. Когда ее сломила хворь сразу после его рождения и целители ничего не могли поделать, «твой папа полетел в волшебную Лиоррскую Айну, — говорила она с придыханием, — и спас меня. Чудом». Жаль, ненадолго… Разве не мог отец попросить ей больше жизни?

И вдруг до Иррандо дошло: видимо, тогда отец и пообещал отдать сына на благо мира — в обмен на несколько лет для мамы. Значит, он ее все-таки любил? Зачем же отдалялся от нее, подчеркивал постоянно, что он — дракон, а она всего лишь женщина, удел которой прислуживать мужу как господину?

Нет, он, Иррандо, не станет так поступать с избранницей, с Аней… Ведь, надеялся он, Анрита не возьмет слов обратно. Она же сказала, что любит его! Много раз за эти несколько часов!

Иррандо взглянул на нее, подлетевшую к прозрачной, переливающейся радужной пленкой айне и заглядывающую внутрь с любопытством ребенка.

Как же хотелось остаться! Но лорд Лонтриэр был воспитан так, что память о долге не развеивали даже самые веселые игры. И потому надо было лететь в столицу — выяснить, что с отцом Ани. И еще как полностью и насовсем избавиться от маркатаррской угрозы? Потому что за день или другой, пока он будет наслаждаться временным счастьем, черные колдуны могут придумать что-то похуже внезапного появления Аниного отца. Они весьма изобретательны — так говорили на лекциях в военной академии. Не было повода не верить умудренным опытом профессорам.

— Нам пора, — крикнул Иррандо Ане. — До столицы путь неблизкий, надо одолеть его до темноты. И успеть в храм Ока — на разговор с Советом магов.

Аня тотчас опустилась на землю. На этот раз даже не вниз головой. Быстро учится!

— Они скажут, чем мне придется расплатиться за мои желания?

— Надеюсь, что да. Им многое ведомо. Если нет, мы поклонимся с тобой Святому Оку и спросим сами. Вместе.

— Сейчас! Я только барсенота найду, — засуетилась взволнованная Аня.

— Оставь этого глупого лоррэка здесь, — отмахнулся Иррандо, — от него одни хлопоты!

Аня отрицательно замотала головой.

— Не-а, а вдруг он прыгнет в озеро и пожелает обратиться в дракона? Забот будет больше…

— Откупиться ему будет нечем, потому просто лопнет от важности, — хмыкнул Иррандо. — Но ладно, пока он не погрыз все айны на ветках, лучше его действительно отсюда унести.

Лоррэку было не сбежать от летающей девы и дракона. Зверек испуганно таращился и противно верещал, когда Анрита запихивала его в сумку. Еще и уговаривала «барсенотика». «Щелкнуть бы по лбу пальцем, притих бы уже», — подумал Иррандо.

— Оставлять после себя мусор не будем, — серьезно сказала Аня, присыпая землей и травой остатки обеда и забирая с полянки пластиковую посудину. — Экология важна везде. Интересно, а за этот стаканище я чем расплачусь?

— Тоже пожелала? — ахнул Иррандо.

— Ага, надо же было тебя напоить, — кивнула Аня. — Хотя тут уже с меня платы не требуется. Я зафигачила на стакан все свои карточки и осталась без бонусов. И в сбере придется все восстанавливать, в смысле в банке…

У Иррандо защемило сердце. Он спросил сдавленным голосом:

— Ты все-таки хочешь вернуться в свой мир?

Аня застыла, глядя на него.

— Не знаю… — наконец сказала она. — Я хочу… с тобой. И не хочу… без тебя. И тут жить тоже хочу… А нельзя туда-сюда ездить? Ну, к примеру, как к дедушке на дачу под Рязань?

— Боюсь, что нет.

— Но ты ведь не знаешь точно, да? А вдруг Око разрешит?

— Это вряд ли.

— Ты как хочешь, а я спрошу, — потерла ладони Аня, как всегда ничего не страшась и не видя преград. Завидное качество…

«Только бы Око не разгневалось!» — подумал Иррандо и подставил Ане крыло.

— Так будет быстрее. В пространстве много воздушных потоков, которые могут унести тебя не в том направлении. Поучишься позже, сейчас нам надо спешить, — пояснил он, и Аня не стала возражать.

Все-таки полет — это здорово!

Нет, не так… Полет — это суперски-офигительно здорово!!! Йаху-у-у!

— Прекрати эти выкрики! — буркнул дракон. — Нам не стоит привлекать внимание.

Внизу не было ни души. Проносились голубые и желтые поля между двумя темно-зелеными океанами леса на холмах. Сизые пики высились в дымке на горизонте, а перед нами поднималась к облакам поросшая елями грандиозная гора. То тут, то там из сочной зелени выглядывали серые скалы. Хорошо, что нам даже перевала не нужно. Мы ведь летим! Ура!

— Не будь занудой, — хмыкнула я, обняв Иррандо за шею и прижавшись к нему щекой. — А ты чувствуешь что-нибудь в облике дракона? Мои прикосновения чувствуешь? А то кольчуга и все такое…

— Чувствую, и моему уху сейчас очень щекотно, — сказал дракон. — Прекрати. Ты же не хочешь, чтобы я тебя сбросил?

— Ой, и пошептаться нельзя.

— Шептаться можно, а хихикать в ухо — нет. И прекрати фамильярничать, — заявил Иррандо, продолжая махать крыльями. — Я — дракон, а не пушистый лоррэк.

Это меня еще сильнее рассмешило.

— Барсенотик?

— Не смей меня так называть!

— Хорошо, не обижайся. Только великий дракон Коро…

Он простонал. Люблю его троллить. Я выпрямилась с хохотом и, придерживаясь за туловище дракона ногами, распахнула руки. Подставила лицо ветру. Фотка бы супер получилась! Но тут мне в лоб дунуло сильнее, я не удержалась. Меня сбросило воздушным потоком со спины Иррандо, словно волной. И понесло кувырком к земле так, что в ушах засвистело.

— А-а-а-а!

Я не сразу вспомнила, что сама вроде как могу летать. Уже когда Иррандо резко затормозил и, развернувшись, спикировал за мной. Поймал, как кутенка, над самой кромкой голубого поля. Поставил на ноги.

— Никому не говори, Аня, что ты — летающая женщина. Люди вокруг умрут со смеху, — хмыкнул он.

— Ну и ладно, — показала я ему язык. — Я в полетах еще как ползунок. Мне можно и забыться.

Барсенот высунул из сумки голову и в очередной раз любопытно завертел ей.

— Отпусти его.

— Он маленький, заблудится. Вдруг его съедят?

Дракон сделал язвительное выражение морды, но ответить ничего не успел. Раздвинув густую хвою, нам навстречу выскочил папа. Он обернулся. Всклокоченный, запыхавшийся, словно бежал. У меня все оборвалось: он настоящий или нет? Так похож, но… Инстинктивно я шагнула к Иррандо.

— Аня! — выкрикнул папа с тревогой. — Это ты?! Или снова галлюцинация?

— Я… Папа?

Он выдохнул с облегчением, вытер выступивший на лбу пот. Присогнулся, опираясь на колени, отдышался и протянул ко мне руку.

— Аня, тебе грозит опасность! Тут творится черт знает что! Бежим со мной! Или без меня, но от этого обманщика! За этой горой — столица. Из королевского замка возврата не будет!

— Куда мне возвращаться? — дрогнув, спросила я, изнывая от недоверия. — В наш мир? Или в к замечательным Маркатаррам?

— Кто это? — напряженно спросил Иррандо.

— Не знаю… — Я сглотнула, морщась от неприятного чувства. Что ж, проверить можно всегда. И я обратилась к такой родной и любимой фигуре в джинсах и пиджаке. — Папа, если это ты, скажи статью Уголовного кодекса за похищение.

— Зачем? — нахмурился он.

— Прости, я должна быть бдительной.

— Ну хорошо. — Папа согнулся еще раз, открыл рот, и тут на него из леса налетела светящаяся зеленым сеть. Из чащи раздался раскатистый рев или хохот. Папу словно сачком потащили в заросли.

Я подпрыгнула от волнения.

Папа пытался выбраться и чертыхался как настоящий. Я похолодела. Вряд ли колдуны могли знать выражение «волки позорные»! Обернулась на Иррандо в растерянности — он стоял, широко распахнув глаза.

— Сделай что-нибудь! — крикнула я дракону и бросилась следом: — Папа!

— Это ловушка! — рявкнул Иррандо. — Стой, Аня!

За папой пружинисто запахнулись мохнатые лапы елей, и я влетела в них.

— Папа!

Барсенот в сумке заверещал.

— Анрита! — настиг меня в кустах дракон, схватил за плечо. — Это ловушка!

— Нет! — Я захлебывалась от волнения. — Он ругается, как мой папа! Это и есть мой папа! Спаси его!

Я вырвалась и нырнула дальше, в самую гущу веток. Обдало прохладой. Впереди простиралось нечто вроде лужайки в густой тени, сверху, над слоем опавшей рыжей хвои, нависал козырек из скалы. Папы нигде не было. И сети тоже. И похитителей. Сердце сжалось. Иррандо схватил меня лапой, не пуская дальше. Я дернулась.

— Там папа! Они похитили его! Я знала!

— Нет, Аня…

На нас обрушился холод, словно посреди летней жары лес накрыли прозрачным морозным колпаком.

— Ловушка, — повторил Иррандо и потянул меня обратно.

Шевелиться вдруг стало ужасно трудно. Наши движения замедлились, как в страшном сне, когда бежишь от ведьмы, а ноги не слушаются. Меня охватил страх. И чувство вины перед Иррандо.

Из-за поросших мхом скал на противоположной стороне затененной опушки вышли трое человек огромного роста в плотных черных балахонах и надвинутых на лицо капюшонах, как у монахов-иезуитов. Стало еще холоднее. Бежать! Я попыталась развернуться и увязла в густой колкой мерзлоте, превращающей реальность вокруг нас с драконом в слоу-моушен. Трое шагнули ближе, воздух отравил запах серы и вчерашнего мусора. О нет!

— Колдуны Маркатарра… — донеслось медленно и глухо от Иррандо, словно он говорил из колодца, накрытого сверху крышкой.

— Ты прррав, пррринц, — сказал один из черных, и под капюшоном загорелись зеленые мертвенные глаза.

Двое других направились ко мне. Обычным шагом — на них магия замедления не действовала. Иррандо попробовал выдохнуть на них облако огня, но оранжевое пламя мгновенно превратилось в дым, словно его залило водой. Первый колдун щелкнул сине-черными пальцами, и Иррандо стал превращаться в человека вопреки своей воле. Он застонал, а у меня заныло в затылке. Это же надо было так глупо попасться! Через силу я потянулась к Иррандо и взяла его за руку. Уже за человеческую. Холодную и мокрую. Его пальцы силились сжаться, чтобы обхватить мою ладонь, но лишь подрагивали. Будто окоченели. Мои — нет. Выходит, на меня чары Маркатарров действовали меньше? В висках стучало: что они сделают с Иррандо? Со мной-то ясно… А настоящего папу они тоже поймали?

По мере приближения колдунов отвратительный запах усиливался.

— Мой отец у вас? — спросила я, ощущение было такое, будто челюсть опутана чем-то и не может нормально раскрываться.

Колдун расхохотался громко и раскатисто.

— Ты узнаешь об этом, только ррразделив ложе с корррролем Марррркатаррррров.

Иррандо был белее мела, а стал совсем серым. Глаза моего принца сверкали гневом, но у него не получалось даже рта раскрыть. Что ж, буду рассчитывать на себя. Я рявкнула хмуро:

— Я уже замужем!

— Нет. Ты сама выдала себя у пррроклятого озеррра. Прррризналась, что еще не стала женой этому вырррродку. Так что не вррри, дева!

Ага, значит, первый папа все-таки был подослан! Но я не сдамся. И я заявила:

— Мы потом…

— И потом не стала, — прорычал колдун, — мерррзкая лгунья.

Почему он так уверен? Хм… мы бы с Иррандо не оторвались друг от друга и, возможно, все бы случилось, если бы барсенот не помешал… Устроил показательное выступление с треском и визгом. Я опешила от догадки: да ведь зверька подкинул Маркатарр! Неужели мой няшный барсенот — лазутчик черных драконов? Или они просто ему какой-нибудь магический маячок на хвост присобачили? Плюс воздействуют дистанционно? Ни фига себе поворот!

— Я все равно не дева! — проговорила я. — Не девственница. Вот! Вашему королю не подойду!

— Что было в дррругом мирре — нам все рррравно.

Боже, сейчас они меня схватят и потащат… Пора переставать тормозить и делать уже что-то! Так, Иррандо не может шевелиться, но, судя по глазам, думать может.

— Иррандо! Браслеты! Сосредоточься на мне! — крикнула я.

Сконцентрировалась сама на браслете. И почувствовала силу, соединяющую меня с Иррандо. Стало легче дышать и двигаться. Ага! Что теперь?

— Око! Взываю к тебе! Помоги нам! — выдохнула я куда-то в небо. — Пожалуйста!

И вспомнила о даре — вряд ли колдуны думают, что я могу взлететь, даже если знают об этом. Первый шаг к победе — эффект неожиданности. Я крепче схватила за руку Иррандо… Ой, мамочки, я же не подниму его, он больше меня! Но вдруг откуда-то изнутри пришло знание, что силу можно черпать в воображении. Главное — самой поверить. Око подсказало? Надеюсь.

Колдуны были уже так близко, что я могла разглядеть их черно-синие носы с пористой кожей, выглядывающие из-под капюшонов, синие когти на пальцах, почти скрытых плотными, широкими рукавами балахонов. От света прячутся, уроды!

Быстро-быстро! Раз-два! Я представила, что мы с Иррандо в воде, а в воде вес теряется, да. И магическая поддержка у меня в браслете. Подумав, что я ныряю не вниз, а вверх, всю силу пустила на толчок от земли. Получилось! Я взлетела! Удерживая Иррандо в руке. Тяжел… нет, нет, мы в воде! Мы в воде! Нет веса! Стало легче, правда не так, как хотелось бы…

Ошарашенные колдуны задрали головы, роняя на спины капюшоны и адски жмурясь от света, но в следующую секунду выставили руки с зелеными жезлами в мою сторону. Чтоб их! Стоп, воображение! Вы пуляйте чем угодно, а мы с Иррандо в воде, в другой среде — вам нас не достать!

— Она уходит! — прорычал первый колдун.

Мы уже были на высоте около четырех метров. Но как же медленно я летела вверх, со скрипом практически. Истекая потом, я твердила себе про воду, но казалось, что она плотная, как Мертвое море, в котором даже утонуть не получится. Ох…

Колдун подо мной — тот самый зомби-терминатор с гребнем на голове — щелкнул пальцами и рыкнул заклятие. Из сумки на моем плече выскочил барсенот, превращаясь в прыжке в нечто кошмарное зубасто-когтистое, и кинулся на меня. Мамочки!

— Чррево не трррогать! — приказал колдун.

Когти, достойные медведя, полоснули по моему плечу и бедру. Острые клыки вонзились мне в руку прямо над браслетом с такой яростью, словно целью было отгрызть кисть. Фонтаном хлынула кровь. Потеряв равновесие, я закричала от боли и стала падать. Мы рухнули вместе с Иррандо, как два мешка, сброшенные строителями со второго этажа. Иррандо плашмя на спину. Я на ноги и тут же упала рядом, чувствуя, как сложился гармошкой позвоночник. Слезы брызнули из моих глаз, а веки Иррандо закрылись. Боже! Он дышит?! Удвоенная сила из браслета пропала, и я снова очутилась в вязком воздухе, который даже ноздрями вдыхать было трудно.

При падении от удара отбросило в кусты кошмарного, увеличившегося втрое барсенота. Но эта невредимая зараза тут же метнулась к нам обратно с бешеными глазами и окровавленной мордой.

— Стоп, Рррарррос! — гаркнул ему колдун-зомби. — Прринца контрролирруй!

Зверюга со вздыбленной шерстью послушалась, взобравшись на грудь к недвижимому Иррандо, готовая в любой момент впиться ему в горло. Я не могла вдохнуть от боли и от ужаса. Око! Помоги! Помогай лучше! Это не мы тебя выбирали, а ты нас!!! И все великие дриэррские маги, где вы?! Или мы с Иррандо для вас тоже лишь инкубатор, один из…

Маркатаррские колдуны с наброшенными заново на головы капюшонами обступили нас, выставив жезлы и, видимо, ожидая от меня чего угодно. Я придвинулась к Иррандо, нащупав здоровой рукой его кисть. Есть пульс… В голове у меня мутилось, но я заставила себя пошире раскрыть глаза и не терять сознание. Что делать?! Анна Исаева и почти леди Лонтриэр не сдастся вам запросто! Хотя бы сволочи пушистой с когтями сама горло прокушу, если ничего не…

И тут я подумала о флешке, брошенной в голову долбаного бессмертного чудища! А, кстати, там и папина фотография была, как раз в тех джинсах и пиджаке. И с неудачной стрижкой. Старая, с моего прошлого дня рождения. Ведь папа выбросил этот пиджак, потому что пятно на него в гараже поставил. Блин, как я сразу не вспомнила?! Значит, папа тут не был настоящим вообще… Ура… Ладно.

Во всем этом ужасе были два плюса: во-первых, папа — в безопасности; во-вторых, данные с носителя не растворились в кипящей лаве, а попали куда надо. И что это даст? Соображай, Аня! Ты не только за себя сейчас отвечаешь!

О, а ну-ка попробуем…

— Э-э, — промычала я жалостливо. — Господин колдун, один вопрос. Всего один! Со мной по-любому уже все ясно.

— Спрррашивай, дева, скорррее, — самодовольно проговорил зомби-терминатор, — и покончим уже с этим. — Он взглянул почти плотоядно на мою кисть с браслетом, и, холодея, я поняла, что вопрос с моей невозможностью пересечь границу будет решен кардинально.

Так, возьми себя в руки, Аня! У тебя впереди целая жизнь на поплакать и попугаться, но не сейчас. И я сказала:

— Вы такой умный и коварный, господин колдун. Очень умный. Папу моего вычислили запросто. У вас там флешка моя в голове осталась. Упала случайно… Уж простите.

Колдун осклабился, выдав жуткий зеленый оскал:

— Спррррашивай уже. Я все знаю!

Да уж, зомби-оборотень и неубиваемый дракон, а ничто человеческое ему не чуждо… И я робко выдала:

— Вот спасибо! Скажите, где я там в таблице с отчетом по ретробонусам ошиблась в данных по нумерической дистрибуции шоколада за две тысячи шестнадцатый? В процентах или в единицах? В рублях или долларах? Или в доле на полке по сравнению с конкурентами или по брендам? Точно яйцо не смогу снести нормально, волноваться буду. Скажите, и я ваша. На все буду согласна.

Колдун озадаченно посмотрел на меня. Его соратники на него. А я с невероятным усилием воли представила, как в голове злыдня запустился поиск, словно на компьютере. И, видимо, правильно. Мертвенно-зеленые глаза начали мерцать, как допотопный монитор в темноте. Затаив дыхание и уже не чувствуя погрызенную руку, я ждала, когда колдун доберется до файла «Нумерическая дистрибуция по шоколаду. 2016».

У меня в тот знаменательный день рабочий комп раз десять перезагружался, когда я пыталась этот файл открыть. «Вирус там. Завтра гляну», — сказал тогда по телефону айтишник Славик и отключился. Я потому и взяла флешку домой, прыщавому соседу показать, он хоть и противный, но в таком круто сечет. Просто отчет мне к утру нужен был — шеф сказал, уволит на фиг, если не исправлю. Эх, я так переживала. А оказывается, всё такие пустяки по сравнению с перспективой сгореть, снося яйцо, откушенной рукой и жизнью Иррандо…

Упорно продолжая представлять поисковую систему, я истово молилась: «Господи, Око, высшие силы, все, кто есть там, на небе или где-то еще! Ну помогите же! Не мне, так хотя бы Иррандо! Он не должен умереть! Услышьте меня!! Пожалуйста!!!»

И вдруг страшный колдун выпятил глаза, фыркнул, затем пыхнул, будто каша под крышкой. Двое других напряглись и спросили, в чем дело. Жезлы в их руках загорелись зеленым.

Иррандо рядом застонал. Я сжала пальцами его запястье. Потерпи, родненький!

Маркатаррский колдун булькнул и затрясся. Интересно выглядит у зомби-терминаторов перезагрузка… Надолго ли? И как справиться с остальными двумя и этой злобной тварью, рычащей над Иррандо?

Ничего, кроме воображения, у меня не оставалось. И отчего-то вспомнились «Звездные войны». Жезлы весьма похожи на лазерные мечи, а эти капюшонники на Дарта Вейдера — генералы темной стороны силы, блин. Ну-ка…

Трясясь, как плохо установленная стиральная машинка-автомат в режиме отжима, маркатаррский колдун метался из стороны в сторону и скрежетал зубами.

— Господин Аррргаррр, что с вами? — крикнул первый капюшонник.

Тот не отреагировал, точнее, булькнул в ответ и полоснул лучом жезла по отдаленной ели. Та с шумом начала падать. Благо не на нас.

— Господин Аррргаррр, прридите в себя! Это говоррю вам я, ваш помощник, Зоррроборр! — И он наставил жезл на колдуна.

Второй капюшонник подхватил, рыча:

— Она околдовала перррвого советника! Заклинаю! Укрррощаю!

Зомби-колдун даром что трясся, но в ответ выставил свой жезл:

— Ккккаккк ттты смеешшшшь? Укрррощать меня?!

М-да, на такое ЧСВ даже вирус не действует…

Зеленые лучи скрестились. Второй чернокнижник присоединился, увещевая начальника и бормоча устрашающие и, наверное, очистительные заклятия.

«Не поможет! — про себя усмехнулась я. — Нет ничего круче нумерической дистрибуции по шоколаду».

Между колдунами завязалась потасовка, и тотчас воздух возле меня и Иррандо стал нормальным, теплым, невесомым. Но мне от этого было не легче, разодранный бок в лохмотьях синего платья горел, а с рукой над браслетом, похоже, все было плохо — даже страшно было туда смотреть. Но я не имела права отключиться.

Раз, вдох-выдох, два… Я тут… три-четыре… дышу…

Главный зомби-колдун был сильнее других. Ему, правда, немного мешало, что в пылу схватки он вдруг выдавал дурным голосом: «Просроченный товар под утилизацию», «Остатки по складам», «Сумма итого», «Согласно договору подрядчик обязуется…» Или вдруг затягивал песню Басты. Как, интересно, она попала на мою флешку?

Иррандо открыл глаза и закашлялся, увидев перед собой оскалившуюся морду псевдобарсенота.

— Прости меня, милый, — шепнула я, не уверенная, что он меня услышал.

В следующую секунду голова кусачего обманщика уже была в пасти дракона. Откушена и выплюнута. Увы, Иррандо все-таки не смог встать, но, скривившись, развернулся и принялся безостановочно поливать огнем троих в балахонах. Чувствуя, что вот-вот отключусь от потери крови, я тихонько отползла в сторону и сконцентрировалась на браслете, чтобы передать Иррандо больше сил.

Вскоре на тенистой поляне все горело, а прислужники маркатаррского короля превратились в лужицы лавы. И только одна из них кипела и пыталась склеиться обратно. Увы, скоро зомби-терминатор перезагрузится. Чтоб ему вечно рэп читать текстами из договоров подряда!

И вдруг по периметру поляны возникли белобородые маги в голубых хламидах. В воздухе сверкнуло что-то белое, золотое и синеватое:

— Именем Ока! Да остановится беззаконие!

— Как вовремя, — пробормотала я. — Самый смак — права лужице зачитывать…

Перед моими глазами все поплыло, и я провалилась во тьму.

В королевском дворце шушукались и сплетничали. Рассказывали на ухо невероятные, местами страшные байки и с апломбом очевидцев передавали из уст в уста истории, достойные легенд. Придворным, генералам, фрейлинам и даже слугам не терпелось увидеть своими глазами героев этих сказаний. Но прошло уже три дня, а седьмой ненаследный принц Иррандо Бельмонте Лонтриэр с избранницей Святого Ока не показывались из предоставленных им роскошных палат с отдельным выходом в сад и поющими фонтанами.

Удивительно было и то, что убеленный сединами, всеми любимый король Дорризоэн Второй Справедливый временно отменил дворцовые увеселения и перенес пир в честь героев Великой Азгаррской битвы на целую неделю. Совместил пиры и всеобщие гулянья с празднеством Большого Цветения. Подобного никогда ранее не случалось! И потому все затаив дыхание, подвязав любопытный нос и раззадоривая друг дружку многозначительными «а вы слышали…», «представьте себе…», ожидали этих торжеств. Уж на них-то молодой лорд Лонтриэр с невиданной гостьей обязательно появятся. Наверняка!

Едва справляясь с эмоциями, я не шла, а почти летела в сопровождении девушек по широким коридорам замка. Мои спутницы пели что-то мелодичное и торжественное, и внезапно голоса зазвучали громче, намного громче. Я оглянулась и увидела, что девушек и молодых женщин, следующих за мной, прибавилось. Они выходили из дверей в светлых платьях и накидках, с цветами и зажженными светильниками в руках. Подхватывали песнь и следовали за мной, будто шлейф свадебного платья. От неожиданности и сотни глаз, смотрящих мне в спину, я взволновалась еще сильнее, хотя казалось, сильнее и невозможно.

Наконец, мы вышли к лестнице, выведшей нас на широкий балкон, окруженный парапетом. Он возвышался, словно трамплин над площадью, на которой, наверное, уместился бы весь комплекс ВДНХ вместе с Останкино. И все пространство внизу было заполнено людьми. Они казались совсем крошечными с этой высоты. Везде были флаги, гирлянды из гигантских цветов, красочные шары. На стенах и башнях величественных зданий по периметру площади развевались парусами алые полотнища с королевским гербом. Это было грандиозно и завораживающе.

При виде нашей процессии толпа восторженно взревела, а у меня чуть не подкосились ноги. Я была не готова к такому. Старшая из девушек вовремя подхватила меня под локоть. Сглотнув, я взяла себя в руки и поблагодарила ее. И вдруг увидела впереди на возвышении, к которому вели со всех четырех сторон тысячи ступеней, анфиладу колонн белого храма. Над ними сверкало золотом огромное Око на шпиле, будто висящее в воздухе.

На площадке перед храмом выстроились драконы. Целая армия с серебристыми туловищами и красными гребнями. Все смотрели на меня, и только один из них в самом центре шагнул по направлению к балкону. Иррандо! У меня защемило сердце: он будет сочетаться со мной в образе дракона?! Я закрыла глаза, выдохнула и открыла их снова. Так — значит, так. Я уже приняла решение, я люблю его, какая разница? И, не дожидаясь ничьих указаний, я пробежала, оттолкнулась от края парапета и полетела к нему — к храму над площадью. Расставила руки, чтобы не перевернуться.

Народ ахнул, пронесся пораженный гул. Видимо, так не положено… Пусть. Вуаль облепила мне лицо. Рукава, и правда, разлетелись по ветру, как крылья.

Иррандо взлетел навстречу мне. За моей спиной стройное женское многоголосие опомнилось и вновь запело какие-то кельтские мотивы. С разных уголков площади их подхватили музыканты, и все пространство заполнилось красивой мелодией. Мою кожу покрыли мурашки, когда я совсем близко увидела Иррандо, моего дракона, моего принца… просто моего! Он сделал надо мной круг, и мы полетели рядом — дракон и я в пене белых тканей.

Рок-группа из Ванкувера. — Примеч. авт.