Как известно, любопытные девушки склонны влипать в неприятности. Что, собственно, с Глафирой и случилось. Потом Крайс назовёт это условно добровольным попаданием. Вот ведь формулировочка – и не придерёшься.

Тот день поначалу ничем не отличался от остальных, если не считать одного маленького досадного обстоятельства – шефу срочно понадобилась смета нового проекта, и Глаше пришлось задержаться на работе на пару часов дольше. Кого-то могла привести в уныние необходимость тратить вечер пятницы на такое малоинтересное занятие, но Глафира умела находить положительные моменты во всём. Разглядела их и тут: во-первых, переработка благоприятно скажется на зарплате, а во-вторых, не придётся возвращаться домой в час пик.

Покинув здание офиса около 9 вечера, Глаша двинулась привычным маршрутом: два квартала пешочком, потом спустилась в метро. Полупустой поезд весело подкатил на перрон, обещая доставить к месту назначения с комфортом. Эх, если б Глафира знала, чем закончится поездка, то дождалась бы следующего состава. Однако ни даром предвидения, ни каким-нибудь другим особым шестым чувством Глаша не обладала, поэтому беспечно зашла в вагон и заняла свободное сиденье. К слову, в вагоне их было предостаточно, но парень, вошедший следом, предпочёл ехать стоя. Он прошёл в середину салона и остановился ровно напротив Глафиры. Затем достал из кейса книгу и углубился в чтение.

Глаша и сама любила коротать поездки за этим интересным занятием. Но сегодня у неё под рукой не оказалась никакой литературы, поэтому от нечего делать начала разглядывать попутчика.

На вид парню было около 30. Одет немного небрежно, но со вкусом – такая манера бывает свойственна людям с достатком. Приятные черты лица. Пожалуй, даже можно назвать красавчиком. Появись такой клиент у Глаши в офисе, девчонки бы передрались за право вести его проект.

Ко всем перечисленным достоинствам, ещё, возможно, и не глуп. По крайней мере, любит читать – уже хорошо. Глафире вдруг стало интересно, что у парня в руках: боевик, ужастик, детектив, а может, бессмертное творение классика, до которого руки не дошли, пока в школе учился? Определить жанр оказалось невозможно – обложка книги была обёрнута невзрачной серой бумагой. Это обстоятельство ещё больше разогрело любопытство. Зачем парень скрыл от окружающих название? Читает что-то пикантное? 18+? Или, может, у него в руках пособие по рукоделию, и он боится, что люди будут посмеиваться над его любовью плести макраме?

Если напрямую спросить попутчика, во что углубился, можно как минимум нарваться на грубость, но оставить его в покое не давало любопытство. И Глаша начала следить за мимикой парня, пытаясь по ней догадаться о предмете в его руках.

Эмоций на лице было немного, но время от времени оно озарялось улыбкой. То немного лукавой, то такой обезоруживающей, что можно влюбиться. Да что же парень читает? Что может заставить так реагировать? Сборник анекдотов, что ли?

Перед очередной станцией поезд затормозил немного резковато, и попутчик вдруг оторвался от книги и посмотрел на Глафиру. Она этого совершенно не ожидала, и парень успел перехватить её изучающий взгляд. Бесцеремонность пассажирки любителю чтения явно не понравилась. Он отошёл от Глаши и пристроился на одно из свободных сидений. Больше она на парня решила не глазеть, поэтому заметила забытую им книгу, только когда он вышел из вагона.

Как бы поступила нормальная девушка? Ехала бы себе спокойненько дальше. Но Глафира не могла лишить себя удовольствия получить ответ на вопрос, который мучил всю дорогу. Она пересела на то место, которое только что покинул любитель чтения, и взяла книгу в руки.

То, что Глаша посчитала обёрточной бумагой, на самом деле оказалось обложкой. Ни автора, ни названия на ней указано не было. Ничего из перечисленного не нашлось и на первой странице. Вместо этого – текст, написанный довольно мелкими буквами.

Глафира пробежала его глазами:

Вы и только Вы несёте ответственность за всё, что произойдёт с Вами, если начнёте чтение данной книги. Читая данную книгу, вы выражаете свое полное и безоговорочное согласие с условиями данного соглашения…

Бла-бла-бла. Дальше шло ещё много-много меленьких буковок. Заканчивалась первая страница словами:

…Если вы не согласны с любым из условий этих документов, не читайте данную книгу.

Такого странного пролога Глафире ещё ни в одном из романов не попадалось, хотя перечитала их множество. Что ж – замечательный ход. Автору удалось заинтриговать. Глаша с интересом перелистнула страницу…

Что произошло дальше, Глафира вспоминать не любила. Первые несколько минут было ощущение, что по тебе проехался трактор. Руки и ноги ломит, голова раскалывается. Картинка перед глазами скачет, искривляется, закручивается в спираль, затем надувается в виде огромной сферы и, в конце концов, лопается как мыльный пузырь.

Через какое-то время неприятные ощущения начали ослабевать, но зато появилась уверенность, что сходишь с ума. Вагон метро исчез, возникла комната, обставленная в стиле ретро. Непонятно откуда взявшиеся незнакомые люди в нелепых кафтанах принялись убеждать, что Глафира переместилась в параллельный мир. Причём совершенно добровольно.

– И это вы называете добровольно?! – с отчаянием спросила Глаша, уверенная, что её похитила банда сошедших с ума актёров театра.

– А надо было внимательно маленькие буковки читать, – ехидно заявил здоровяк в жёлтом берете, местный юрист, как его представили Глафире.

– Или совсем не читать. Кто ж просил чужую вещь трогать? – поддакнул его помощник.

Да. Вот так Глашу и поймали – на любопытстве. Как она узнала впоследствии, остальных шесть девушек, соратниц по несчастью, заманили в ловушку, тоже сыграв на их слабостях.

Юрист откланялся и вышел. За ним последовала вся его свита. А вместо них в комнату влетела полненькая женщина средних лет в пёстром платье с пышной юбкой и красном чепце. Дама показалась Глаше куда приятней юристов – походила на безобидную курицу-наседку. Но впечатление поменялось, стоило женщине заговорить.

– Сийя-ву-Лита, ваша халитесса, – сухо представилась она и, окатив Глафиру оценивающим взглядом, соблаговолила пояснить: – Каждой девушке-претендентке положена личная помощница. Моя задача сделать так, чтобы выбор принца пал именно на вас.

Что ж, понятно. Значит, цели у Глаши и её халитессы полностью противоположные.

– Следуйте за мной, я провожу вас в вашу комнату. Там у нас будет полчаса, чтобы привести вас в порядок. Далее по расписанию ужин, где вы будете иметь возможность познакомиться с остальными претендентками.

Глаша бодро соскочила с кресла – обрадовала перспектива так скоро увидеть соратниц по несчастью. Важно было убедиться, что среди девушек есть такие, на которых принц гарантированно положит глаз.

Халитесса подхватила руками юбки и выплыла из комнаты, Глафира последовала за ней. Ступила за порог и обомлела. Бесконечно длинные коридоры веером расходились в разные стороны. Окон не было совсем, зато свет исходил от всего: от полов, стен, потолка. Моментально вспыхнувшее любопытство заставило остановиться и провести рукой по идеально гладкой поверхности – как такое возможно: люминесцентная краска или какой-то другой неизвестный на земле источник света?

Сийя зыркнула с таким осуждением, что Глаша невольно отдёрнула руку.

– Идёмте, – фыркнула халитесса и нырнула в одно из ответвлений. – У нас нет времени на всякие глупости, – поучительно добавила она. – У девушки с Земли и так мало шансов на победу. Возьмите в привычку дорожить каждой секундой.

Девушки с Земли здесь не в почёте? Информация показалась замечательной – поможет в реализации плана по отшиванию принца, но где-то в глубине души кольнула обида. Что с любимым земным миром не так? Почему одно то, что претендентка родилась именно там, уменьшает её шансы на победу?

– Вообще, не понимаю, из каких соображений выбор пал на ваш мир, – продолжила между тем Сийя. – Уныл, сер и ничем не выделяется, как и его представители. Насколько знаю, ещё ни разу в истории Дарлита ни одна претендентка на руку принца не была с Земли.

Язык зачесался поспорить с халитессой. Да на Земле столько всего выдающегося! Вот, хотя бы… На этом месте мысль начала пробуксовывать. Чем похвастаться? Красивой природой? Но, возможно, в других мирах она гораздо ярче и разнообразней. Достижениями науки? Но где гарантия, что другие цивилизации не обогнали Землю на тысячи лет?

– Носа-то не вешай, – скомандовала Сийя, расценив молчание Глаши по-своему. – Я своё дело знаю. Потомственная халитесса. Думаешь, кто завёл на трон нынешнюю королеву? Моя мать. И я не собираюсь опозориться в её глазах, хоть материал мне попался никудышный.

Никудышным материалом Глашу ещё ни разу не называли. Но, по крайней мере, стала понятна причина враждебности Сийи. Она собралась блеснуть перед матерью и другими халитессами своими выдающимися способностями, а тут такой подвох – претендентка досталась неконкурентоспособная.

Длинный коридор привёл в уютный холл. Кроме пола и потолка здесь светились ещё и колонны. Глафира с любопытством обошла вокруг одной из них. Не отказалась бы она от парочки таких штукенций в своей квартире. Места, конечно, занимают немало, но какой эффект! Глаша мысленно нарисовала в воображении свой диван, справа и слева от которого красуются светящиеся столбы – восторг. Хотя, кто их знает, сколько электроэнергии жрут. Потом платёжки придут – волосы дыбом встанут.

– Ваша комната, – раздражённо крякнула Сийя, поджидавшая Глафиру возле одной из дверей.

Глаша оставила в покое колонну и вошла в помещение, которое должно было стать пристанищем на ближайший месяц. Обстановка комнаты резко диссонировала с интерьерами коридоров и холлов, оформленных в стиле, напоминающем хай-тек, но тем не менее показалась довольно милой. Бросилась в глаза красивая резная деревянная мебель. Похожую Глафира видела в музее декоративного искусства XVIII века. Огромное окно от пола до потолка было зашторено тяжёлыми занавесками. Слева от него находился небольшой диванчик. Его парчовая обивка радовала глаз, но вот что категорически не понравилось – это наличие двух кроватей. Для кого предназначена вторая? Уж не халитесса ли намерилась здесь ночевать?

– Вы будете делить комнату с одной из претенденток, – заметив вопросительный взгляд Глафиры, пояснила Сийя. – Её зовут Зурим. Обратите на неё внимание за ужином. На мой намётанный глаз – одна из основных ваших соперниц. И, кстати, мой первый вам совет. Как с Зурим, так и с остальными претендентками будьте осторожны. Воспринимайте их как змей, готовых в любую секунду залить вас ядом. Каждая будет идти к цели, активно работая локтями. Приготовьте свои коготки, чтобы не стать жертвой.

– С чего вы взяли, что все девушки рванутся в бой за принца? – удивилась Глафира.

Она боялась противоположного. Претендентки, мечтающие поскорее попасть домой, будут специально проваливать конкурсы, будут корчить из себя неловких неумёх или недалёких дурёх, что, собственно, собралась делать сама Глаша.

– Какая девушка не мечтает о принце на белом коне? – вопросила Сийя, уперев руки в бока и закатив глаза. Ответа на свой риторический вопрос дожидаться не стала. Вместо этого скомандовала: – Ладно, некогда болтать, надо привести Вас в порядок. Вы должны выглядеть сильной соперницей в глазах конкуренток. Раздевайтесь. Подберём вам что-то поприличней.

– Не буду я переодеваться, – возразила Глафира.

Ей надоело терпеть наглое поведение Сийи. Глаша выучила договор наизусть, и там ни слова не было о том, что должна подчиняться командам халитессы.

Та окатила Глафиру недоумённым взглядом:

– Собираетесь идти на ужин в этом?

– Угу, – кивнула Глаша, с любовью поглядев на свои удобные потёртые джинсы. – Между прочим, фирменные. Купила на распродаже за 100 баксов.

На самом деле за 50, но даже если бы они стоили 10, всё равно были посимпатичней пёстрых юбок Сийи.

Халитессу выпад Глафиры озадачил. Она на пару минут зависла в размышлениях. Потом полезла в шкаф и достала оттуда красный чепец, почти такой же, какой красовался на её голове.

– Наденьте хотя бы вот это, – с нажимом произнесла она.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке – Глаша представила себя вышагивающей в потёртых джинсах, футболке с покемонами и … красном чепце.

Сийя приняла смешок на свой счёт. Поджала губки от обиды и сразу стала похожа на бухгалтершу Клавдию Изольдовну. Та так же смотрела на мир, когда выходила из кабинета шефа.

– Вижу, вы ещё окончательно не пришли в себя после перемещения, – процедила халитесса. – Не собираюсь сопровождать вас на ужин, раз не хотите приводить себя в порядок. Встретимся утром.

После этих слов Сийя выскочила из комнаты.

Оставшись одна, Глаша вздохнула с облегчением. Несколько часов, проведённых в обществе назойливых иномирян, сильно утомили. Мелькнула соблазнительная мысль – лечь спать. Забыться сладким сном, а там глядишь – проблемы сами собой рассосутся. Однако предательское урчание в животе навело на другую идею: почему бы и не поужинать? Заодно и с остальными претендентками познакомиться.

Но для начала Глафира решила отыскать ванную комнату, чтобы освежиться. Нужное помещение нашлось быстро – оно скрывалось за резной деревянной дверцей. То, что увидела внутри, прямо скажем, было крайне неожиданно. Круглый резервуар размером с детский надувной бассейн был заполнен водой. Ну как водой? Приятно пахнущей жидкостью нежно-голубого цвета. Над резервуаром имелась надстройка в виде арки, которая была увита лианообразным цветущим растением. Не трудно догадаться – вся эта изумительная изящная конструкция была предназначена для принятия ванн.

Однако Глаша не спешила воспользоваться банным комплексом. Она уже уяснила, что в этом мире отовсюду нужно ждать подвоха. Подошла к резервуару и осторожно коснулась поверхности жидкости пальцем. С пальцем ничего страшного не произошло, но зато сверху, с арочной конструкции, в воду плюхнулось нечто. Это «нечто» подозрительно напоминало большого паука. Завизжать и выскочить было первым порывом. Членистоногих Глаша побаивалась. Но любопытство перебороло – Глафира лишь немного отскочила в сторону и принялась наблюдать за дальнейшим развитием событий. Животное оказалось не совсем пауком. Однако симпатичней от этого не выглядело. Десять волосатых лап и тельце с чёрно-красными узорами. Неуклюже побарахтавшись в жидкости, членистоногий всё же смог доплыть до края резервуара и забраться на основание арки.

Заниматься водными процедурами Глаше расхотелось. Может, конечно, в Дарлите принято делить ванну с пауками, но Глафира к такому экстриму пока готова не была. Единственное, на что решилась, ополоснуть руки в небольшом тазике всё с той же голубоватой водичкой. Оставалось надеяться, что жидкость именно для этого и предназначалась.

Вышла из ванной с мыслью, что, возможно, халитесса права насчёт подстав от девушек-конкуренток. Мохнатые членистоногие вряд ли являются в Дарлите домашними животными, и «милого паучка» вполне могли подкинуть специально, чтобы сделать для Глаши «приятный сюрприз».

Что ж, вот как раз за ужином Глафира и попытается вычислить, как настроены девушки. Она вышла за дверь. Но куда идти, не имела ни малейшего представления. Поэтому выработала нехитрый план – выбрать наугад первый попавшийся коридор и двигаться по нему, пока кто-нибудь не встретиться. Этот кто-нибудь и подскажет дорогу в обеденный зал (или как тут называются помещения для приёма пищи?).

Глаша прошла по самому широкому коридору до развилки и, свернув направо, заметила идущего впереди мужчину. Сразу поняла, что это не кто-то из юристов. Одет попроще. Никакого берета на голове, никаких расписных кафтанов. Лёгкая белоснежная сорочка и простого покроя светлые брюки.

– Молодой человек, – окликнула Глафира.

Парень обернулся. Глаша тут же оказалась во власти противоречивых чувств. Она узнала его. Тот самый «любитель чтения», благодаря которому и оказалась здесь. Эх, сейчас бы какой-нибудь тяжёлый предмет, каким можно нанести тяжкие увечья.

– Заблудились? – парень подошёл к Глафире. – Вас проводить?

– Не стоит, – Глаша зло сверкнула глазами.

– От чего же? – улыбнулся он.

– Сегодня благодаря вам я уже попала не туда, куда планировала, – с сарказмом пояснила Глафира. – Одного раза мне хватило.

– Мне кажется, ваше попадание было условно добровольным, разве нет? – он приподнял одну бровь. – Кстати, разрешите представиться, Крайс.

– Вы сыграли нечестно. Подловили меня на любопытстве. Вовлекли в этот дурацкий спектакль – борьба за руку престолонаследника. Тьфу!

– Но разве каждая девушка не мечтает о своём принце на белом коне? – не то серьёзно, не то с иронией спросил он.

И этот туда же. Да в гробу Глаша видела и принца, и его белую лошадь.

– Представьте, не каждая. У меня в планах на жизнь много пунктов: саморазвитие, карьера, мир посмотреть, а «окольцевание принца» всем этим планам сильно бы помешало.

– Ну-ну, – усмехнулся Крайс, – понятно. Кстати, если вдруг передумаете, обращайтесь. Могу помочь. Я хромейстер, организатор всех конкурсов и состязаний для невест принца.

– Понятно, местный массовик-затейник, – съязвила Глаша.

– Можно и так, – ничуть не обиделся Крайс. – Так куда вас проводить?

Он подал Глафире руку и включил свою обезоруживающую улыбку, которая запала в душу ещё там, в метро.

– В столовую, – соблаговолила принять помощь Глаша.

– Не желаете сначала переодеться? – осведомился Крайс, глянув на джинсы Глафиры с иронией.

– Вам чем-то не нравится мой наряд за сто баксов? Красного чепца не хватает?

– Да нет. Наоборот, мило, – Крайс медленно просканировал Глафиру сверху донизу, потом галантно взял под локоток и развернул на 180 градусов:

– Нам сюда.

Обеденный зал оказался просторной круглой комнатой, посередине которой красовался стол. Накрытый белоснежной скатертью, он был сервирован на семерых. Четыре девушки уже заняли свои места. Пятое, надо полагать, предназначалось для Глафиры, а шестое и седьмое – для ещё двух претенденток, которые задерживались. Значит, никто из королевской семьи на ужине присутствовать не будет. Видимо, решили дать возможность девушкам освоиться и познакомиться друг с другом в непринуждённой обстановке. Вот почему халитесса рукой махнула на наряд Глафиры – посчитала, что сегодняшнее мероприятие не так уж важно в деле борьбы за руку принца.

Стоило Глаше переступить порог, головы присутствующих синхронно обернулись на неё. Какая прелесть – все до единой девушки были в чепцах, хорошо хоть не в красных. Поёживаясь под оценивающими взглядами конкуренток, Глаша прошла к одному из свободных стульев.

– Приветствую подруг по несчастью. Глафира, – с вымученной улыбкой представилась она.

Лица девушек растянулись в ответных улыбках, о степени искренности которых пока судить было сложно.

– Мы тут уже немного перезнакомились, – приветливо сказала соседка слева. – Но решили, чтобы не повторяться, каждая расскажет о себе подробно, когда соберутся все.

Что ж, у Глаши появилось несколько минут, чтобы изучить внешности девушек. Она скользнула по лицам взглядом и осталась довольна. Все четверо были достаточно хороши собой. Принцу будет из кого выбирать и без Глаши.

Девушки как специально расселись в порядке возрастания привлекательности. У соседки слева была самая спорная внешность: черты лица несколько грубоваты. Щёки густо усыпаны веснушками. Но в то же время непослушные рыжие кудряшки, кокетливо выбивавшиеся из-под головного убора, придавали ей задорный вид.

Сидящая по левую руку от неё претендентка производила впечатление умудрённой жизненным опытом дамы. Посматривала свысока. В её прищуре читалась показная скука, что-то вроде: ну, всё ясно, это мы уже проходили. Заметно было, что девушка хорошо поработала над внешностью. Макияж нанесён так, чтобы не бросалась в глаза неестественная удлинённость черт лица. Глаше дама показалась похожей на соседку с четвёртого этажа – Марианну. Вообще-то, обитательницу квартиры № 27 звали Мариной, но представлялась незнакомцам она именно Марианной. Считала, что в таком варианте имя звучит загадочней. Так вот, Марианна любила говорить про себя с иронией: пара грамотных мазков макияжной кисточкой и лошадиная физиономия приобретает аристократический шарм.

Место слева от дамы с лошадино-аристократической внешностью занимала одна из самых симпатичных девушек. Правильные черты лица, нежная бархатистая смуглая кожа, полные чувственные губы, чуть раскосые миндалевидные карие глаза, опушённые длинными ресницами. На Земле бы её назвали восточной красавицей. При этом девушка производила впечатление крайне застенчивой или, скорее, печальной. Грустный потупленный взгляд. Тогда как остальные претендентки, в том числе и Глаша, кто украдкой, а кто в открытую глазели на конкуренток. Видимо, обладательницу восточной внешности больше других расстраивала перспектива провести целый месяц вдали от дома.

Четвёртую девушку, не задумываясь, можно было назвать броской красавицей. Земные модели ногти бы грызли от зависти. Сошедшее с обложки глянцевого журнала гламурное совершенство. Чувствовалось, что красотка знает себе цену. Видимо, это и была Зурим, основная претендентка на руку престолонаследника по версии халитессы.

Так как имён Глаша пока не знала, окрестила девушек так: Рыженькая, Опытная, Грустная и Гламурная. Теперь оставалось познакомиться ещё с двумя. И одна из них как раз влетела в обеденный зал. Совсем юная, наверно, и 20 нет. Ассоциация родилась стазу – Мальвина. Голубоглазая блондинка с милым кукольным личиком, розовощёкая и весёлая, в облаке пышных юбок и, кто бы сомневался, с чепцом на голове. Она пристроилась на стул рядом с Глашей, и Рыженькая тут же приветливо сообщила ей, что знакомство начнётся, как только явится седьмая претендентка.

Дверь в обеденный зал раскрылась, и Глафира обернулась, чтобы взглянуть на последнюю соратницу по несчастью. Однако это оказалась не она. В комнату вошли двое мужчин в длинных камзолах приятного небесного цвета. На головах береты в тон. Ну как же без них? Глаша уже обратила внимание, что головные уборы в Дарлите были в особом почёте. Мужчины несли на плечах длинный массивный плоский предмет на металлических раскладных ножках, чем-то напоминающий гладильную доску. Они поставили его недалеко от стола, поклонились дамам, достали из карманов молоточки и принялись стучать ими по доске.

Звук походил на лязг металлических цепей и был неприятен до зубной боли. Но в нём можно было различить некий ритм, и Глаша с ужасом поняла, что мужчины в небесного цвета беретах, тарабанящие по гладильной доске, – местные музыканты. Здесь, в Дарлите, такое слушают? А Глаша ещё подтрунивала над секретаршей Леночкой за её любовь к попсе.

– Божественно, – выдохнула Мальвина. – Правда, девочки?

Девочки закивали с разной степенью интенсивности, чем окончательно добили Глафиру. Нет, ну, какая-то изюминка в лязгающих звуках, конечно, была. Мелодия бы отлично подошла, например, как средство против кровососущих насекомых. Комары в радиусе трёх метров падали бы замертво.

Дверь в столовую снова открылась. Седьмая претендентка? Нет, в комнату вереницей зашли несколько человек с подносами в руках. Они грациозно подошли к столу и начали расставлять яства. Один из них, видимо, шеф-повар, сообщил:

– Приказано было подавать ужин.

– А как же седьмая девушка? – спросила Рыженькая.

– Она неважно себя чувствует.

Ну, вот, одна из претенденток уже пошла на хитрость. Догадывалась Глафира, что на самом деле случилось с конкуренткой номер 7. Глаша тоже поначалу подумывала: а не прикинуться ли больной. Замечательный повод пропасовать все конкурсы и предстать в глазах принца кисейной барышней со слабым здоровьем. Больную калеку тот точно не захочет брать в жёны. Не решилась на такой ход только потому, что не знакома с местными врачами. А вдруг они симулянтов вычисляют на раз?

Когда официанты, руководимые шеф-поваром, закончили расставлять блюда, стол ломился от ароматных деликатесов. Румяные куски мяса, зелень и овощи выглядели так аппетитно и так по-земному привычно, что Глаша даже простила Дарлиту его лязгающих музыкантов. Официанты дружной вереницей покинули обеденный зал, и девушки приступили к ужину.

– Я думаю, девочки, самое время познакомиться, – снова взяла на себя инициативу Рыженькая. – Мне кажется, нам надо стать подругами, ведь целый месяц придётся провести вместе. Ссориться из-за того, что на семерых всего один жених, мне кажется, не стоит. Ссоры шансов на победу не увеличивают, а нервы портят.

Глаше понравилось, как дружелюбно и рассудительно прозвучали слова. Смутило только, что Рыженькая уверена – тут все собрались всерьёз бороться за принца. И хоть никто разубеждать говорившую не стал, Глафира подозревала, что большинство девушек просто не хотят выдавать своих истинных планов.

– Давайте так, – предложила Рыженькая. – По очереди называем имя и чем занимались в своём мире. Начну с себя. Агнесса. Работаю заводчиком драконов.

– Заводчиком драконов? – скептически прицокнула Опытная. – Странно. У нас на такую работу только мужчин берут.

– Да. Работа тяжёлая. Драконы плохо поддаются дрессировке. Вот, – Агнесса закатала рукав и показала красное пятно на руке. – Свежий ожог.

– Сама объезжаешь? – широко раскрыв глаза от удивления, спросила Мальвина.

– Разумеется. Но льгот много. В стаж год за два идёт. И платят хорошо.

Глаша посмотрела на Агнессу с уважением. Надо же – каких-то своих местных огнедышащих тварюк дрессирует. И, похоже, такие же и в других мирах водятся, раз остальные девушки не особо удивлены. Хоть бы уж в Дарлите этих драконов не было.

– Меня зовут Барба, – охотно приняла эстафету юная красотка, которую Глаша окрестила Мальвиной.

Выходит, с именем не угадала. Ну, Барба, так Барба. Это имя розовощёкой юной леди тоже подходило, было созвучно с именем небезызвестной куклы.

– Я учусь на первом курсе Высшей Академии Магии. В прошлом году провалила экзамены, а в этом поступила, – с ноткой гордости сообщила Барба.

Надо же, какие вузы бывают в параллельных мирах. И чему там интересно учат? Волшебной палочкой размахивать?

Дама с лошадино-аристократической внешностью снова недоверчиво прицокнула и вставила, как бы между прочим:

– Странная пошла мода: любое самое захудалое магическое ПТУ в академию переименовывать.

И раз уж начала говорить, решила принять эстафету знакомств.

– Киприс, – с чопорным достоинством представилась она. – Профессиональный алхимик. Магистр алхимических наук. Защитила докторскую по теме: влияние вытяжки из корней Магур-Диобразы на циклические псевдоактивные сдвиги ментальных полей летучих крыс.

Потом, обведя конкуренток снисходительным взглядом, добавила:

– Вопросы будут?

Вопросов у девушек не было. Вряд ли кто-то хотя бы смог повторить тему научной работы Киприс.

– А влияние лунного затмения на писк котят ангорской породы вы случайно не изучали? – невинно поинтересовалась Глаша.

Это была излюбленная фраза отца, когда тот хотел подчеркнуть бессмысленность каких-нибудь очередных изысканий в их НИИ, цель которых заключалось лишь в том, чтобы отработать гранты.

Что ответить, Киприс не нашлась. Только сверкнула в сторону Глаши глазами. На помощь пришла Гламурная – решила вступить в игру.

– Ядалина, – бархатным глубоким голосом произнесла она.

А Глаша-то полагала, что это Зурим – её соседка по комнате, о которой предупреждала халитесса.

– Работаю секретарём…

– Ну, разумеется, – многозначительно хмыкнула Киприс.

Замечание прозвучало так, что, мол, на большее никто и не рассчитывал.

– …у заместителя Верховного, – закончила фразу Ядалина.

Слова произвели фурор. По крайней мере, у Барбы округлились глаза. Из чего Глаша сделала вывод, что речь идёт либо о крутом политике, либо о звезде шоу-бизнеса.

Четыре девушки уже отрапортовали о своих героических буднях, пятая – застенчивая восточная красавица, сидела, потупившись, и представляться не спешила, поэтому Глаша решила, что пришла её очередь.

– Глафира. Работаю в компании «Артис». Мы ведём проекты клиентов в социальных сетях.

Девушки поглядели на Глашу с лёгким недоумением.

– Ну, нам поступает заказ создать для какой-нибудь компании страничку во Вконтакте. Мы её создаём, наполняем контентом: фото, видео, реклама, – пришлось разъяснить Глафире.

Но судя по тому, как беспомощно хлопала глазками Барба, разъяснение не помогло.

– Вконтакте – это почти что то же самое, что Фейсбук, – добавила Глаша, сама прекрасно понимая, что фраза не несёт никакой смысловой нагрузки для присутствующих.

– В ваших мирах есть Интернет? – наконец догадалась спросить она. – Всемирная паутина?

– Паутина есть, – радостно кивнула Барба.

Другие тоже закивали, но уточняющих вопросов почему-то задавать не стали. Вместо этого, оставив в покое Глашу, устремили взгляды на последнюю не представившуюся претендентку.

– Зурим, – тихо произнесла она. – Я временно нигде не работаю.

Остаток ужина прошёл в разговорах о предстоящих конкурсах. Девушки делились догадками, что за испытания им предстоят впереди.

– Думаю, в основном будут проверять ловкость и физическую форму, – сделала предположение Агнесса. – Принцу нужна здоровая жена.

Если так, Глаше можно спать спокойно. Ей даже стараться провалить испытание не придётся. Рыженькая дрессировщица драконов на голову выше и в сноровке, и в физической выносливости.

– В первую очередь принцу нужна умная жена, – снисходительно поправила Киприс, сделав многозначительное ударение на слове «умная». – Будут проверять содержимое черепной коробки – знания.

Если обладательница научной степени в области алхимии имеет в виду свою алхимическую муть, то здесь ей, конечно, нет равных.

– Хотите, открою секрет? – бархатным голоском поинтересовалась Ядалина, окатив Киприс ехидным взглядом. – Мужчины не любят умных. Всё, что требуется от невесты принца, – быть красивой. А единственное знание, которое ей необходимо, – это знание придворного этикета.

– Заезженный стереотип, придуманный красотками недалёкого ума, – фыркнула Киприс.

– Полагаете, принцу нужна жена, чтобы вести с ней беседы о псевдоциклических задвигах у летучих змей? – с утрированной вежливостью поинтересовалась Ядалина.

– Псевдоактивных ментальных сдвигах у летучих крыс, – заносчиво поправила Киприс. – И да, полагаю, для этого.

Глаша наблюдала за пикировкой с любопытством. Складывалось впечатление, что девушки действительно всерьёз собрались бороться за принца. По крайней мере, количество яда, которым были пропитаны слова, говорило в пользу этой версии.

– Знаете, девочки, – неожиданно вступила в разговор Барба, – а мне кажется, нас будут проверять на способности к магии.

Киприс и Ядалина перестали сверлить друг друга взглядами и уставились на белокурую красотку. На лицах обоих проскочило недовольство. То ли им не понравилось, что их глубоко философской дискуссии помешали, то ли само предположение Барбы вызвало раздражение.

Блондинка не успела узнать мнение остальных претенденток по поводу своей гипотезы. В столовую вошёл Крайс, и всё внимание девушек моментально переключилось на него.

– Добрый вечер! – поприветствовал он. – Все меня уже немного знают, но напомню ещё раз: я хромейстер, организатор конкурсов для невест. А теперь перейдём к делу.

Крайс подошёл к столу и раздал девушкам по листку бумаги.

– Схема дворцовых покоев и придворцовой территории, – пояснил он. – Чтобы вам легче было ориентироваться.

Глаша с интересом уставилась на рисунок. Если голубым цветом здесь, как и на Земле, обозначают водоёмы, то выходило, что дворец расположен на берегу моря. Замечательное открытие! Какая погода стоит за окном, Глафира пока понятия не имела, но если в Дарлите сейчас лето, то, вероятно, будет возможность поплавать и позагорать.

– С обратной стороны – распорядок дня, – продолжил Крайс.

А вот эта новость насторожила. Глаша перевернула листок, и первое что бросилось в глаза: 9.00 – зарядка. Не то чтобы Глафира не любила спорт. Она с удовольствием ходила с подругами на каток и даже однажды целый месяц регулярно посещала тренажёрный зал, чтобы не пропал подаренный на день рождения всё теми же подругами абонемент. Но Глаше не нравилась обязаловка – сам факт, что день, начиная с зарядки, был расписан по минутам, как в армии.

Судя по хмыканью, прокатившемуся по столовой, остальные претендентки уже тоже пробежали глазами расписание и не всеми пунктами остались довольны.

– Не забывайте, в договоре был раздел о том, что обязуетесь следовать распорядку, – напомнил Крайс и развернулся, чтобы выйти из обеденного зала.

– Можно вопрос? – вежливо остановила его Агнесса. – Тут написано: 12.00–14.00 – подготовка к первому конкурсу. А какой будет первый конкурс?

Крайс вернулся к столу и одарил девушек обезоруживающей улыбкой. Те замерли в напряжении.

– Традиционно первый конкурс – это испытание на ловкость.

Агнесса просияла. Лица же остальных девушек выражали мало энтузиазма. У Киприс от досады даже макияж сполз куда-то вбок, лишив лицо аристократизма и вернув ему его первозданный «лошадиный» вид.

– Скачки на зебрах, – добил профессоршу алхимии Крайс.

Затем вежливо попрощался и вышел из обеденного зала.

Что ж, замечательный конкурс, чтобы его провалить. Глаша имела, правда, небольшой опыт катания на лошадях. Школьная подруга, Света Голикова, занималась конным спортом и научила худо-бедно держаться в седле. Но то были смирные лошадки, а не зебры, которые в Дарлите могут неожиданно оказаться огнедышащими или саблезубыми. Кто их знает? Тут уже даже больше вопрос не в том, как поизящнее проиграть, а том, как бы не сломать шею.

– Я же говорила, – торжествующе произнесла Агнесса, как только за хромейстером закрылась дверь. – Главное качество для невесты принца – это хорошая физическая форма. Ей же наследника рожать.

Ядалина и Киприс явно имели по этому поводу другое мнение. Но пока подбирали подходящие слова, чтобы его озвучить, Агнесса дружелюбно продолжила:

– Девочки, я понимаю, что в этом состязании у меня преимущество. Есть опыт работы с животными поноровистее зебр. И я с удовольствием поделюсь им. Обращайтесь. Я за честную конкуренцию.

Слова Агнессы в очередной раз подчеркнули её адекватность. Рыженькая дрессировщица драконов пока казалась Глафире самой подходящей кандидатурой, с кем можно было бы подружиться. И даже стало жаль, что комнату придётся делить не с ней, а с Зурим, которая за весь ужин проронила не больше пяти слов. Кто знает, что у неё в голове?

Девушки одна за другой начали покидать обеденный зал. Отправилась в свою комнату и Глаша. Нашла дорогу почти без проблем. Помогла схема, которую вручил Крайс. Когда зашла в апартаменты, соседка по комнате уже была там. Она сидела на краешке дивана всё с тем же потупленным взглядом.

– Ты уже выбрала себе кровать? – спросила Глафира. – Какая больше нравится? Могу уступить. Мне всё равно.

Кровати абсолютно ничем не отличались. Находились в просторной уютной нише и были разделены ширмой. И Глаше действительно было без разницы, какую из них сделать своим ночным убежищем.

– Спасибо. Та, что справа от окна, – откликнулась Зурим.

– Отлично. Кстати, хотела тебя спросить, ты поняла устройство здешних ванных комнат. Тот резервуар с лианой – он предназначен для принятия ванн?

– Да.

– А чего вода в нём голубая? Добавлено какое-то моющее средство?

– Да.

– А как воду сливать и набирать новую? Что-то я там никаких кранов не заметила.

– Каждый раз, когда кто-то выходит из ванной комнаты, вода в купальнице сменяется автоматически. Там есть незаметные отверстия в стенах и дне для слива и набора воды.

Ух ты! Глашу удивила не столько местная хитроумная водопроводная система, сколько то, что Зурим, оказывается, умеет говорить длинными фразами.

– А откуда ты знаешь? В вашем мире санузлы устроены так же?

– Нет.

Ну вот, опять однозначный ответ без каких-либо пояснений.

– Ладно. Кто пойдёт первый? – спросила Глаша.

Она, конечно, помнила про членистоногого обитателя ванной комнаты и решила проверить реакцию Зурим. Существовала вероятность, что соседка по комнате тоже прекрасно знает про паука, потому что сама же его туда и подбросила, чтобы напугать Глафиру.

– Иди ты первая, – проронила Зурим.

– Уступаю, – улыбнулась Глаша. – Не люблю членистоногих.

Зурим посмотрела недоумённо. Это она такая искусная актриса или действительно паук – не её рук дело? Глафира решила не мучить дальше восточную красавицу и рассказала о «чудесном» зверьке, какого повстречала перед ужином. Зурим побледнела и, не дослушав, кинулась в ванную комнату. Через пару минут вышла оттуда, держа в руках мохнатое членистоногое.

– Его ты видела?

Паук беспомощно перебирал лапками. И как ей не противно трогать его? Глаша пригляделась: десять конечностей, красно-чёрный рисунок на тельце.

– Да вроде бы его.

Зурим подошла к окну, раскрыла и выпустила членистоногого на улицу. Потом села на диван. Её плечи беззвучно затряслись. Да что с ней? Тоскует по дому? Почему сломя голову бросилась спасать паука? В её мире это священное животное? Глаша подошла и присела рядом. Осторожно тронула за руку:

– Скучаешь по дому? Боишься, что не получится вернуться?

– Нет, – прошептала Зурим. – Наоборот. Страшно боюсь, что придётся вернуться.

– Так сильно хочешь замуж за принца? Но нам же его ещё даже не показали. Может, он чуть красивее гамадрила и храпит по ночам?

– Мне всё равно. Стерпится – слюбится. Мне нельзя возвращаться.

Больше Зурим не проронила ни слова. Глафира собиралась оставить её в покое. Но было что-то удивительно трогательное в полном тоски покорном взгляде, в слезинках, собравшихся в уголках глаз, что заставляло Глашу сидеть рядом и осторожно гладить по руке.

– Расскажи, что там у тебя случилось? Почему не хочешь возвращаться?

– Ты с Земли. Не поймёшь, – грустно выдохнула Зурим.

– Ну, вот и ты туда же, – возмутилась Глаша. – Сначала халитесса намекала, что с земным миром что-то не так, теперь ты.

Глафира собиралась рассердиться. Но не смогла. Сложно злиться на человека, который топит себя в собственной печали.

– Ваш мир ничем не хуже других, – поспешила заверить Зурим. – Просто устроен по-другому – рационально.

– А ваш, выходит, иррациально? – усмехнулась Глаша. – В общем, рассказывай – разберёмся.

– Понимаешь, в нашем мире браки заключаются на небесах.

– Нашла чем удивить. На Земле тоже на небесах.

Зурим глянула недоверчиво.

– Ну, это в возвышенном смысле, – пояснила Глаша. – Так в стихах пишут. А физически молодожёны, конечно, находятся на земле. Хотя встречаются оригиналы, которые свадебный обряд совершают в полёте на самолёте или даже на воздушном шаре.

– Я же говорила – у вас всё рационально.

– Ну, хорошо. А как у вас?

– У нас, когда рождается девочка, Абеллиин, главный астролог, и его помощники считывают с небес её карму. Они определяют, как располагались дневные и ночные светила в момент рождения малышки, а потом долго медитируют. Звёзды открывают им важную информацию – кто её единственный суженый. Он и становится супругом, когда девушке исполняется 21.

Не хотела бы Глаша жить в таком мире.

– Ты права – действительно понять сложно. В голове не укладывается. Никакой свободы, никакого выбора. Девочка с пелёнок уже обручена. Заранее известно, кто твой будущий муж.

– Нет. Кто станет супругом, девушка заранее не знает. Нас с детства готовят к нашей миссии, учат быть хорошими жёнами и матерьми. Мы годы проводим в освоении этого искусства и в ожидании суженого. Но узнаём, кто он, только когда исполняется 21. Только тогда астрологи раскрывают волю небес.

Глафира догадалась, какое будет продолжение у истории Зурим:

– Ты ждала своего идеального мужа, но когда узнала, какой он козёл, поняла, что жизнь с ним превратится в ад, и решила сбежать? Представляю, сколько семей у вас распадается в течение первого же года после свадьбы.

Насколько Глаша знала, даже земная статистика по этому вопросу была малоутешительной, что ж говорить о мире, где тебе подсовывают жениха прямо у алтаря.

– Что ты! – испуганно возразила Зурим. – Наши браки никогда не распадаются. Супруги подходят друг другу идеально, ведь сами небеса сводят их.

– Тогда почему ты не хочешь возвращаться?

– Не всем новорождённым девочкам небеса находят пару. Бывает так: когда тебе исполняется 21, астролог, вместо того чтобы назвать имя суженого, сообщает, что ты рождена не для семейной жизни. Во всём мире не нашлось твоей половинки. К таким девушкам у нас относятся как к прокажённым. Им одна дорога – стать невестами ночи, то есть помощницами астрологов – вечными монашками, воздающими хвалу небесам, без семьи и без детей.

– Ужас! Ты и есть эта самая невеста ночи?

У Глаши всё внутри перевернулось. Бедняжка Зурим. Что она пережила, когда её огорошили новостью, что никакого суженого у неё нет. Готовили-готовили несчастную девочку к замужеству, а тут на тебе – иди читай молитвы и прислуживай астрологам, это и есть твоё предназначение.

– Не успела ей стать. Сегодня должен был состояться обряд посвящения.

– Сбежала?

– Бежать некуда, да и бессмысленно. Хотела хотя бы немного отсрочить обряд, чтобы свыкнуться с мыслью, что не суждено стать женой и матерью, – слезинка медленно скатилась по щеке, оставляя тоненькую влажную полоску. – Обратилась к аптекарю, чтобы дал мне какое-нибудь средство, которое поможет сорвать обряд. Не знаю даже, на что рассчитывала. Заболеть?

– И он дал?

– Да, бутылёк. Сказал подробно читать инструкцию.

– Судя по всему, то, что было написано меленькими буквочками, ты не прочитала.

– Прочитала. «Принимая этот препарат, вы выражаете свое полное и безоговорочное согласие с условиями данного соглашения…». Ну и так далее. Ты знаешь. Думаю, текст договора у всех претенденток одинаковый. Я прочла и решила – это мой шанс.

– Ну, и правильно решила! – поддержала Глаша.

Она была противницей браков по расчёту, но в ситуации Зурим – это единственный выход из положения. Стать невестой принца по-любому лучше, чем пожизненной прислужницей дармоедов-астрологов.

– Нечего раскисать, – продолжила Глафира. – Тебя готовили стать идеальной женой. Принцу Эндрю нужна идеальная жена. Всё сходится. Думаю, он окажется вполне нормальным парнем. А нет – перевоспитаешь. Так что в бой!

– Думаю, у меня нет шансов, – обречённо качнула головой Зурим. – Нас готовили быть хорошими жёнами, а не в конкурсах побеждать. Я даже не знаю, с какой стороны к зебре подступиться.

– А мне показалось, ты умеешь ладить с животными, – улыбнулась Глаша. – Я, например, даже прикоснуться боялась к той волосатой тварюке, что ты выловила в ванной комнате.

– Пауки у нас священные животные. Им нельзя причинять вред.

– Я так и подумала, когда ты бросилась его вызволять. И за что только вы их любите?

– Мы их не любим, скорее уважаем. Их яд используют в разных обрядах.

– Яд? – напряглась Глаша.

– Тот, что сидел в купальнице – не был ядовит, – успокоила Зурим.

– Как мне повезло, что соседка по комнате разбирается в пауках, – улыбнулась Глаша. – Слушай, а в обряде посвящения в невесты ночи тоже используют яд?

– Да, девушкам капают по одной капле на левое и правое запястья яд жёлтого пустынного паука. Говорят, это отключает эмоции, помогает смириться с судьбой.

Теперь понятно, почему Зурим расстроилась ещё больше после того, как спасла паука. Членистоногий напомнил ей об обряде – о том, что её ждёт, если придётся вернуться в свой мир.

Глаша потянула за ленту, чтобы развязать узел под подбородком Зурим, и сняла с её головы чепец. Тяжёлые густые чёрные волосы красивыми волнами растеклись по плечам.

– Конкурсы конкурсами, – сказала Глафира, проведя рукой по слегка вьющимся прядям, – но зато ты самая красивая. Если у принца нет проблем со зрением, выберет тебя.

Впервые на лице Зурим промелькнула лёгкая улыбка.

– Почему ты мне сочувствуешь? Мы же конкурентки.

– Нет. Мы единомышленники. Совершенно нет в планах обольщать принца. Одна мечта – поскорее вернуться домой.

– Твой любимый остался там?

Глашин любимый стал Танькиным мужем. Встречались-встречались полгода, а потом оказалось, что параллельно с подругой крутил. Вот так браки на Земле заключаются на небесах.

– Там у меня осталась любимая работа, – ответила Глаша. – В общем, у меня есть план. Будем действовать в команде. Наша задача, чтобы в каждом конкурсе на первом месте оказывалась ты, а на последнем – я. Идёт?

– Идёт, – уже увереннее улыбнулась Зурим. – Тебе на зебрах скакать приходилось?

– Нет.

– Надо тогда, наверно, сходить к Агнессе. Проконсультироваться.

– Нет. У меня есть идея получше.

Глаша вооружилась схемой дворцовых покоев и вышла из комнаты. Целью было попасть в апартаменты Крайса. Одно из многочисленных помещений первого этажа, помеченное на рисунке синим крестиком, как раз и являлось владениями хромейстера, о чём свидетельствовала приписка, сделанная от руки.

В недавнем разговоре Крайс обещал Глафире помощь в прохождении конкурсов. И как бы подозрительно предложение ни звучало, решено было им воспользоваться. Нет, поначалу Глаша и думать не думала об услугах скользкого типчика – догадывалась, что его порывы отнюдь не бескорыстны: потребует что-то взамен. Но после разговора с Зурим решила рискнуть. Про зебр ни соседка по комнате, ни сама Глаша ничего не знали, кроме того что животные похожи на лошадок и имеют полосы на спине. Этих «глубоких» познаний явно было маловато, чтобы найти подход к экзотическим парнокопытным. Поэтому, чтобы обеспечить победу восточной красавице, необходимо было выведать полезную информацию.

Что могло понадобиться Крайсу от Глаши такого, что раздобрился на помощь, оставалось только догадываться. Вернее, даже догадываться не хотелось. Поэтому был придуман хитрый план: начать разговор с нападения. Если грамотно построить беседу, глядишь – информация достанется совершенно бесплатно. Тем более у Глафиры и на самом деле были вполне обоснованные претензии к организатору конкурсов.

Нужная дверь отыскалась легко. Глафира постучалась:

– Можно?

– Входите, – раздалось изнутри.

Крайс сидел за письменным столом над бумагами. Сочиняет очередные сомнительные договора? Встретил Глашу ироничной улыбкой:

– Одиннадцатый час. Вообще-то, по расписанию у невест принца уже отбой.

– Расписание, насколько я поняла, действует с завтрашнего дня, а завтра пока не наступило, – парировала Глафира.

– Логично, – быстро согласился Крайс, и Глаша поздравила себя с первой маленькой победой.

– Догадываюсь о причине вашего визита, – сказал хромейстер многозначительно и жестом пригласил присаживаться.

– Неужели? – Глаша заняла одно из кресел рядом со столом.

– Всё-таки решили воспользоваться предложенной помощью?

– Отнюдь. Пришла обсудить с вами некоторые юридические аспекты договора, с которым согласилась, как вы выразились, «условно добровольно».

– Слушаю, – ироничное выражение на лице Крайса сменилось удивлённым. Значит, Глафира на правильном пути.

– В пункте 2.4 раздела «Обязанности сторон» чёрным по белому написано, что организаторы конкурсов гарантируют безопасность невест во время состязаний.

– Раз чёрным по белому – значит, гарантируем, – согласился Крайс. По лицу снова скользнула ироничная улыбка.

– О какой безопасности может идти речь, когда первый же конкурс грозит оставить половину девушек со сломанными шеями? – пошла в наступление Глаша.

– Вы сильно сгущаете краски. Конкурс безопасный.

– Скачки на диких животных вы считаете безопасными? – постаралась вложить во фразу побольше драматизма Глафира.

– Почему на диких? Зебры – милые покладистые создания. У нас, в Дарлите, давно одомашнены. Детей на них катают.

– Детей? – теперь пришла очередь удивиться Глаше. – Получается, никакого экстрима в предстоящем конкурсе нет?

– Хотите экстрима? – приподняв бровь, вкрадчиво поинтересовался Крайс.

Глашу добил и сам вопрос, и интонация, с какой он был произнесён. Вместо ответа она вновь пошла в наступление:

– И как только принц доверил вам проведение конкурсов? Скачки на зебрах! Надо ж было такое придумать! Для чего будущей супруге престолонаследника умение гарцевать на непарнокопытном? По-моему, в списке качеств, которыми должна обладать идеальная невеста, способность оседлать зебру должна находиться на последних позициях.

Крайс выдержал напор Глаши с королевским спокойствием и, когда пламенная речь была завершена, с любопытством поинтересовался:

– А какие качества, по-вашему, должны быть на первых позициях? Какой должна быть идеальная невеста принца?

Хороший вопрос. Как раз сегодня за ужином девушки искали на него ответ.

– Умная, красивая, в хорошей физической форме, знающая придворный этикет и способная родить здоровых детей, – выдала Глаша коллективный портрет идеальной невесты, составленный совместными усилиями претенденток. – Ах, да, ещё и обладающая способностями к магии.

– Думаете, одна девушка может совместить в себе все эти качества? – усмехнулся Крайс. И не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, добавил: – В любом случае, мне нравится ваш список. Предположим, принц доверил бы вам проведение одного из конкурсов для невест, каков бы он был?

– Ну, уж точно не скачки на зебрах.

– А хотите я договорюсь с Эндрю, чтобы один из конкурсов прошёл по предложенному вами сценарию? – в глазах Крайса вспыхнули лукавые искорки.

– А давайте, – не задумываясь, ответила Глаша. Её на слабо не возьмёшь.

– Хорошо. Завтра узнаете, согласился ли Эндрю.

Не очень-то Глафира обольстилась перспективой – была уверена: Крайс просто дразнит её. Не будет он такое предлагать принцу, а если и будет, то тот никогда не согласится.

– Только у меня есть одно условие, – начал Крайс.

Ну, вот он и подвох.

– Какое?

– Выполните моё желание.

Не успела Глаша нахмуриться, Крайс добавил с улыбкой:

– Безобидное.

– Ещё чего, – на всякий случай ответила Глаша, хотя почувствовала резкий приступ любопытства: какое такое безобидное желание есть у Крайса.

– Вы с Земли. Вам будет очень легко его исполнить.

Кончики пальцев стало покалывать, до того захотелось узнать, что хромейстер имеет в виду.

– Сыграйте мне на музыкальном инструменте.

Глафира опешила. Нет, желание хоть и странное, но действительно безобидное. Однако какое отношение Глаша имеет к музыкальным инструментам?

– Я не умею, – чистосердечно призналась она.

Глафира была редким меломаном. В её коллекции насчитывались сотни альбомов самых разных стилей. Но всё это великолепие было предназначено только чтобы слушать. Играть Глаша не умела и даже никогда не пробовала, если не считать выученных в подростковом возрасте трёх аккордов на гитаре. Хотя если Крайс имеет в виду здешнюю «гладильную доску», то, пожалуй, Глафира смогла бы побарабанить молоточками, как это делали парни в голубых камзолах.

– Не умеете? – недоверчиво переспросил Крайс. – Хоть я и недолго был в гостях в вашем мире, мне показалось, у вас все поголовно умеют играть на этом музыкальном инструменте.

Значит, речь не про «гладильную доску», а про какой-то нормальный земной музыкальный инструмент. Тогда у Крайса точно нет шансов услышать его первозданное звучание.

– Я выменял его у одного из ваших, но как извлекать звуки, не пойму.

– Вообще-то, чтобы научиться играть на музыкальном инструменте, нужны годы тренировок. С чего вы взяли, что у нас на Земле все поголовно умеют это делать? Хороших музыкантов раз-два и обчёлся.

Кажется, Глашины слова расстроили Крайса.

– Жаль. Думал, что для землян это не сложно.

Глафира неожиданно пропиталась сочувствием к хромейстеру.

– Но что за инструмент? Покажите хоть.

Если это гитара, Глаша хотя бы три аккорда сыграет. Всё красивее, чем лязг здешних музыкантов.

– Маленький такой, – оживился Крайс и полез в карман.

Глафире показалось – сейчас достанет губную гармошку. Какой другой инструмент мог бы поместиться в таком ограниченном пространстве?

Увидев извлечённый на свет загадочный музыкальный инструмент, Глафира разразилась весёлым хохотом.

– Да. На таком у нас действительно все поголовно умеют играть.

В руках у Крайса красовался маленький дешёвый китайский mp3-плеер.

– Я же говорил! – торжествующе изрёк хромейстер и передал своё сокровище Глаше.

Она включила девайс и заглянула в плейлист. Там обнаружился стандартный джентльменский набор популярных мелодий. Примерно такое же содержимое имел плеер секретарши Леночки. Глафира выбрала первую попавшуюся композицию: Светлана Лобода «Твои глаза», и запустила проигрывание по кругу. Когда мелодия Крайсу надоест, можно будет предложить ему другую, выменяв на что-нибудь полезное.

– Вот эти штучки вставляются в уши, – объяснила Глаша.

– Это я понял ещё там, на Земле, – кивнул Крайс и ловко нацепил наушники.

– Ну, как, нравится? – спросила Глафира.

Положительный ответ легко читался по широченной обезоруживающей улыбке на лице.

Оживлённая Глашей игрушка поглотила всё внимание Крайса. Он даже зажмурился от удовольствия. Глафира дала хромейстеру пару минут насладиться пением поп-дивы, а потом провела небольшой инструктаж, как выключить «музыкальный инструмент». После чего направилась к двери. У самого выхода Крайс остановил словами:

– Самая покладистая зебра в стойле номер три.

О, великая сила искусства! Спасибо Светочке Лободе. Эта информация очень даже пригодится. А может, Крайс и ещё на один вопрос ответит?

– А самая норовистая?

– Зачем вам? Подставить конкурентку?

– Допустим.

– В стойле номер восемь.

Утро началось суматошно. Зарядка, которую проводил симпатичный инструктор по фитнесу, бугристые мышцы которого не мог скрыть даже неуклюжий камзол, потом завтрак, а потом сборы на тренировку – подготовку к конкурсу. Чтобы помочь в этом нелёгком деле, в комнату пожаловали сразу две халитессы. Помощницу Зурим звали Мия-ву-Лиона. Глаше показалось – у неё в глазах двоится. Пёстрые юбки и красный чепец – со спины Мию легко было перепутать с Сийей. Однако характеры халитесс отличались разительно. Мия обращалась с подопечной уважительно, даже подобострастно: крутилась возле неё, помогала выбрать одежду и уложить волосы, постоянно что-то нашёптывала. При этом успевала бросать в сторону Глаши и её халитессы едкие взгляды.

Сийя не жалела желчи в ответ. Но ей приходилось нелегко, нужно было работать на два фронта. Если Зурим покорно следовала всем советам своей халитессы, то Глаша, наоборот, игнорировала указки своей чопорной и высокомерной помощницы.

Впрочем, наряд, который предназначался для тренировок, Глафире понравился, и она облачилась в него без лишних капризов. Он представлял собой одеяние, чем-то похожее на костюм земной теннисистки, только юбочка подлиннее. А вот вокруг головного убора между Глафирой и Сийей снова развернулись бои.

– Девушке не пристало выходить на люди без чепца. Уясните это, наконец! – произнесла халитесса интонацией, какой когда-то Валентина Ивановна, учительница начальных классов, вдалбливала в голову третьеклашкам правила правописания: «Не с глаголами пишется раздельно. Уясните это, наконец!»

Про глаголы Глаша уяснила ещё тогда, а вот мириться с нелепым чепцом не хотелось.

– С непокрытой головой станете предметом насмешек конкуренток, – не унималась Сийя, – и вдобавок получите солнечный удар.

Насчёт конкуренток Глаша переживала мало, а вот аргумент про солнечный удар не был лишён смысла. Она взяла чепец и покрутила его в руках. Решение пришло быстро. Резким движением отпорола пышную оборку, окаймляющую головной убор, и нацепила его так, чтобы завязки оказались сзади, на затылке. Выпустила на свободу волосы, собранные в хвостик, и скрепила конструкцию, завязав замысловатый узел. Отражением в зеркале осталась довольна: получилась залихватская бандана. Самое то, чтобы произвести на местных неизгладимое впечатление и заставить принца обходить Глашу десятой дорогой.

Путь к конюшням лежал через изумрудную лужайку. Ну, как к конюшням? Учитывая, что обитателями весёлой ярко-жёлтой одноэтажной постройки были не кони, а зебры, то здание должно было называться как-то по-другому. У Глаши в голове промелькнуло два варианта «зебрушня» и «зебрарий», но в итоге оказалось – «зебрариум».

Маленький сухонький мужчина за сорок в антрацитовом камзоле и такого же цвета узких штанах, встречавший невест принца у входа, так прямо и сказал:

– Приветствую дорогих гостей в нашем зебрариуме!

Обладатель антрацитовых одежд, радушно распахнувший двери, пропуская дам вперёд, по всей видимости, являлся главным конюхом. Вернее, не конюхом, конечно, ведь ухаживал не за лошадьми, а за зебрами. Но как правильно называлась его должность, Глаша даже предположить боялась. «Зебрух»?

– Крампий-ван-Диесто, – представился девушкам специалист по зебрам. – Проведу для вас инструктаж. А потом у вас будет два часа, чтобы подготовиться к конкурсу.

Он попросил девушек выстроиться полукругом в небольшом павильоне и вывел на середину одну из зебр. Глаша с любопытством рассматривала полосатую лошадку. В целом она была очень похожа на земной вариант этого непарнокопытного, за тем исключением, что грива, заплетённая в несколько толстых длинных кос, была цветной. Как оказалось, эти косы не что иное, как орган управления зебрами. Зелёная – «вперёд», жёлтая – «стоп», синяя – «влево», красная – «вправо». Такой себе джойстик – главное, цвета не перепутать.

Крампий ловко вскочил на спину зебры, ухватил все четыре косы в левую руку так, чтобы они слегка натянулись, а правой начал последовательно дёргать за них как за струны. Дёрнул зелёную – полосатая лошадка двинулась вперёд, синюю – развернулась влево, красную – вправо и, наконец, жёлтую – зебра остановилась.

Со стороны выглядело довольно просто.

– Видишь, элементарно, – шепнула Глаша в ушко восточной красавицы, которая наблюдала за манипуляциями Крампия с опаской.

Зурим начала нервничать ещё с вечера. Созналась, что панически боится ездовых животных, потому что однажды в детстве свалилась с четырёхгорбого верблюда и сильно поранила ногу.

Крампий сделал несколько кругов по павильону, спросил, всем ли всё ясно, и предложил девушкам выбрать себе по зебре:

– Можете потренироваться на лужайке возле зебрариума.

– В третьем стойле, – напомнила Глафира соседке по комнате, где искать самую покладистую лошадку, а сама направилась к загону под номером 8.

Крампий остановил на полдороге.

– Для конкурсанток подготовлены зебры в стойлах от первого до седьмого.

– Но мне приглянулась вот эта лошадка, – мило улыбнулась Глаша.

– Не советую, – качнул головой Крампий. – Характер норовливый.

– Мне такие нравятся, – заверила Глафира.

Крампий хотел было что-то возразить, но, посмотрев сочувственно на бандану, которая красовалась на голове Глаши, смирился.

– В общем-то, она милая. Но иногда на неё что-то находит, – вздохнул он.

Глаша легонько потянула за зелёную косичку, и зебра послушно пошла следом.

На лужайке уже собрались почти все девушки. Не было видно только Зурим. Правда, никто из конкурсанток не решался пока оседлать своего питомца, только Агнесса горделиво и лихо гарцевала на своей зебре. Она проделывала круг за кругом, и девушки провожали её завистливым взглядом.

– Во как ровненько сидит, – прошипела Ядалина. – Как макарон, которого ещё не сварили.

– Конечно, – злобно сощурив глазки, поддакнула Киприс, – куда нам с такой тягаться. Агнесса быстрее всех доскачет до финиша, даже если их с зеброй местами поменять.

Рыженькая, закончив очередной круг, подъехала к девушкам и, добродушно улыбнувшись, спросила:

– Ну, чего вы, девочки? Помочь?

– Помочь, – тут же согласилась Барба.

Остальные призыв проигнорировали.

Агнесса спешилась и ловко подсадила белокурую красотку. Та плюхнулась на зебру не очень грациозно, но всё-таки удержалась в седле. Ухватила косички, как учил Крампий, и потихоньку тронулась с места.

– Дохлый сурок быстрее двигается, – съязвила Ядалина, когда Барба отъехала на несколько метров.

Девушки одарили двух первых смельчаков ещё парой колкостей, а потом решились-таки сами оседлать своих зебр. Хуже всех получилось у Киприс. Её длиннющее, нескладное тело, не привыкшее к физическим нагрузкам, дрожало от напряжения и нелепо изгибалось в разные стороны.

Пора бы было и Глаше испытать свою лошадку номер 8, но смущало то, что Зурим так пока и не вышла из зебрариума. Пришлось идти за восточной красавицей и вытаскивать на свет божий и её, дрожащую как осиновый лист, и самую покладистую зебру из стойла номер 3.

Несколько минут Глафира потратила, чтобы настроить соседку по комнате на нужный лад. Когда Зурим была доведена до нужной кондиции, Глаша подсадила её на спину зебре. Кто ж знал, что детские страхи Зурим вспыхнут с новой силой, как только она окажется в седле. Вместо того чтобы ухватить все четыре косички, как учил Крампий, она вцепилась мёртвой хваткой в первую попавшуюся – зелёную. Зебра расценила это как команду «вперёд» и весело поскакала в заданном направлении. Три остальные косички начали задорно раскачиваться в такт движению.

– Зурим, хватай остальные, – крикнула Глаша.

Но куда там – красавица, кажется, даже не слышала слов, держалась за зелёную косу, как утопающий за соломинку.

Глафира смотрела, как удаляется Зурим, и с ужасом понимала, что красивая зелёная лужайка, которую девушкам отвели для тренировок, скоро закончится, а дальше – забор. Умеет ли зебра преодолевать такие препятствия – большой вопрос. Критическая ситуация заставила действовать решительно. Глаша вскочила на свою зебру, ухватила косы и дала команду – нестись вперёд. Восьмёрка не подвела, лихо догнала свою подругу из стойла номер три, когда до рокового столкновения с забором ещё оставалось несколько метров.

Зебры поравнялись. Лошадка номер три была слева от Глаши. Пришлось немного отклониться в её сторону. На такой скорости – почти цирковой трюк, но Глафире удалось поймать одну из кос – красную. Теперь Глаша получила доступ к управлению зеброй восточной красавицы. Правда, могла отдавать всего лишь команду «вправо». Однако даже одно это уже было победой – удалось свернуть в сторону от забора. И теперь две зебры неслись рядышком по кругу.

Можно было перевести дыхание и подумать, что делать дальше. Дело в том, что заветная жёлтая коса, означающая команду «стоп», болталась с дальней от Глаши стороны и дотянуться до неё не представлялось возможным.

– Зурим, попробуй отклониться немного вправо и поймать жёлтую косу, иначе мы не сможем остановиться.

Слова про «не сможем остановиться» были лишними. Восточная красавица только сильнее стиснула зелёную косу, и зебра понеслась ещё быстрее. Глаша едва успела отдать соответствующую команду своей лошадке, чтобы не отстать. Оставалось успокоить себя мыслью, что когда-нибудь, рано или поздно, зебра Зурим устанет и остановится сама собой.

Остальные девушки поглядывали на сумасшедшую парочку с лёгким недоумением. На очередном круге Барба решилась на вопрос:

– Девочки, а что это вы делаете?

– Отрабатываем парный номер, – независимым голосом ответила Глаша. – Катание на брудершафт. Кого теперь удивишь обычной одиночной ездой на зебре?

– Девочки, они отрабатывают парный номер, – оповестила остальных Барба.

Если бы не подвешенное состояние, в котором находилась Глаша, вынужденная кругами скакать по лужайке, она бы вволю повеселилась, наблюдая за тем, какой фурор произвели слова. Агнесса начала активно искать себе жертву для отработки «парного номера». Когда Барба и Ядалина наотрез отказались, рыженькая двинулась на Киприс. Та сопротивлялась до последнего, но противостоять напору не могла. Агнесса подскакала вплотную и попыталась выхватить из рук косы, чтобы взять управление зеброй Киприс на себя. При этом потребовала от испуганной алхимички зеркальных действий. Уже через минуту было не понять, кто за какие косички дергает. Обе зебры двигались невпопад, то пятились назад, то пускались вскачь, налетая друг на дружку.

– Дальтоничка, ты что, руками не видишь, какого цвета коса????!!! – орала Киприс.

– Рожу попроще сделай, а то тебя другие лошади боятся, – кричала в ответ Агнесса.

Парная поездка на брудершафт прогнозируемо закончилась фееричным падением обеих наездниц. При этом Агнесса сгруппировалась и приземлилась относительно грациозно. Киприс же растянулась на траве плашмя. Обе зебры, как только их косы оставили в покое, остановились и начали мирно пощипывать травку, аккуратно переступая через неуклюжую наездницу, поливающую их и свою брудершафтную соратницу страшными алхимическими терминами.

Крайс стоял в холле второго этажа возле окна, через которое хорошо просматривалась лужайка, где девушки тренировались кататься на зебрах. Когда брат подошёл к нему, единственной отважившейся оседлать полосатую лошадь была Агнесса. Рыженькая претендентка гордо гарцевала по кругу, тогда как остальные девушки стояли в сторонке и наблюдали.

– Отчаянная малышка, – прицокнул брат. – Хороша! Не находишь?

И добавил с улыбкой:

– Это я про девушку, не про зебру.

– Они обе ничего, – согласился Крайс.

Брат хохотнул. Потом спросил:

– Интересно, кто насмелится следующий?

Следующей оказалась Барба. Не погнушавшись помощи Агнессы, юная блондинка заскочила в седло.

– Хм, не ожидал от милашки такого героизма. Слушай, а она тоже ничего, – брат одобрительно качнул головой.

Вслед за белокурой красоткой решились оседлать зебр и другие. Брат увлечённо следил за ходом тренировки, весело комментируя происходящее. Потом поинтересовался:

– А где ещё две девушки?

– Зурим внутри зебрариума. А седьмая претендентка, Сапфира, пока участия в конкурсах не принимает, ещё не выздоровела.

– Что говорит доктор?

– Доктор считает, что пациентка скоро поправится. Причина болезни банальна: стресс от перемещения в другой мир.

– Назначил какое-то лечение?

– Ничего. Только постельный режим. От лекарств Сапфира отказалась. Она сама врач. Говорит, что в её случае препараты не нужны.

Внимание брата снова сосредоточилось на лужайке:

– Смотри, Зурим наконец-то вышла наружу. Странная девушка, – не то с осуждением, не то с восхищением выдохнул он. – Самая красивая из всей семёрки и самая загадочная. Что-то мне подсказывает, с ней могут быть проблемы.

Крайс был частично согласен с братом. Зурим обладала природным магнетизмом. Её красоту невозможно было не заметить. Она притягивала взгляд. Будоражила воображение. Но вот насчёт проблем – тут можно поспорить. Восточная красавица казалась кроткой и застенчивой. Какие с ней могут быть проблемы?

– Кто может доставить хлопот, так это, скорее, та, что с Земли, – усмехнулся Крайс.

– Которая чепец задом наперёд носит? – рассмеялся брат.

– Угу. И дело не только в чепце.

Крайс, разумеется, заметил, какую зебру выбрала Глафира. Зачем ей понадобилось норовистое животное, оставалось только догадываться. Поэтому он внимательно следил за развитием событий. Брат же, наоборот, вдруг переключил интерес с наездниц на Крайса:

– А что это у тебя из уха торчит? – поинтересовался он и потянулся рукой.

Крайс усмехнулся:

– Земной музыкальный инструмент.

Он вынул один наушник и пристроил в ухо брата. Тот замер:

– Ого!

На лице отразился фонтан эмоций.

– Знаю, впечатляет, – понимающе кивнул Крайс.

Впрочем, вскоре ему стало не до музыки – события на лужайке начали разворачиваться стремительно и совсем не так, как планировалось.

– Чёрт! – с досадой выругался Крайс, – да они же шеи себе переломают!

И помчался к выходу из дворца.

Глаша сидела на диванчике и с любопытством наблюдала за действиями восточной красавицы. Та озабоченно побродила по комнате. Потом зашла в ванную и вышла оттуда с небольшим ковриком в руках. Постелила его рядом с диваном и скептически глянула на рисунок – два беспечных обнимающихся всеми щупальцами осьминожка. Осьминожки восточной красавице явно чем-то не понравились, и она перевернула коврик тыльной стороной вверх. Затем уселась на него в позу лотоса, закрыла глаза и замерла.

– Зурим, идём на диван, тут мягче, – позвала Глафира через несколько минут, – и до небес на полметра ближе, легче достучаться будет. Ты за что, кстати, им хвалу воздаёшь?

– Воздаю благодарность дневным и ночным светилам за то, что они сегодня расположились так, как расположились. И случилось то, что случилось. Ну, в смысле не случилось ничего плохого.

– Слушай, вы действительно там у себя так верите в астрологию? Что судьбу определяют звёзды?

– Мы верим, что воля небес и воля людей тесно переплетены и влияют друг на друга. Вот, например, ты спасла меня сегодня, значит, так хотели небеса, но если бы не было на то твоей воли, то спасения бы тоже не было.

– Сложная у вас теория, – усмехнулась Глаша. – Ладно. Думаю, светила уже услышали, как сильно ты им благодарна, что не свалилась с зебры. Оставь коврик в покое. Иди сюда. У меня интересная новость.

Зурим послушно примостилась на диван рядом с Глашей.

– У Крайса неожиданно обнаружилась патологическая любовь к земной музыке, – издалека начала Глафира. – Впрочем, это неудивительно, учитывая мастерство здешних музыкантов. Так вот, сыграв на этой патологии, мне удалось выбить для нас кое-какие преференции, а именно: мне разрешили назвать тему одного из конкурсов.

Зурим недоверчиво посмотрела на Глашу.

– Какой бы сказочной ни казалась информация, но это так, – заверила Глафира. – Нам надо понять, какие у тебя есть особые таланты, каких нет у других конкурсанток. Я знаю как минимум два – ты разбираешься в пауках и в астрологии. Это уже кое-что. Но, может, есть что-то ещё?

Зурим испуганно покачала головой.

– В общем, думай, время ещё есть.

Договорить девушкам не дали ворвавшиеся в комнату халитессы. Пришли помочь собраться на ужин. Глаша, порядком уставшая за сегодня, даже не стала спорить с Сийей по поводу наряда. Надела платье, которое та подготовила. Футболка с покемонами всё равно уже нуждалась в стирке. Но вот насчёт головного убора Глафира осталась непреклонна – отправилась на ужин в импровизированной бандане.

Когда Глаша и Зурим вошли в обеденный зал, остальные девушки уже были на местах. Барба рассказывала, как ей понравилось кататься на зебре и как она жалеет, что конкурс отменили. Остальные претендентки кивали в знак согласия, но все прекрасно понимали, что единственный, кто тут действительно локти кусает от досады, – это Агнесса. Какое неизгладимое впечатление на принца она могла бы произвести, величественно гарцуя на полосатой лошадке.

Под конец ужина появился Крайс. Он раздал девушкам-претенденткам листки-памятки о том, как будет проходить объявленный на послезавтра конкурс дворцового этикета.

– У вас будет возможность посетить завтра библиотеку и ознакомиться со всеми традициями, принятыми в Дарлите, – пояснил хромейстер и удалился.

Глафира проглядела памятку. Информация показалась очень любопытной, в особенности состав жюри. Его главой значилась сама королева. Это обнадёживало. Не понравиться потенциальной свекрови даже проще, чем потенциальному жениху. А вот у Зурим были все шансы стать любимицей матери принца: кроткая, послушная, немногословная – мечта любой свекрови.

С поглощением пищи было покончено, и девушки уже собирались расходиться, как вдруг в обеденный зал зашёл здоровяк в нелепом длиннющем камзоле, остановился справа от двери и певучим голосом возвестил:

– Её Светлость, Вайолет II, королева Дарлита.

Это было настолько неожиданно, что в первый момент Глаша даже не поняла, что происходит. Зал наполнился едва уловимым ароматом цитрусовых, послышался лёгкий шелест материи, и в комнату величественно вплыла изумительной красоты женщина. Нежный румянец на щеках, ослепительная улыбка, осиная талия. Сколько же ей лет?

Королева подошла к столу, и Глашу неожиданно озарила мысль – надо же, наверно, как-то поприветствовать Её Светлость. Как тут принято здороваться с королевскими особами, Глафира понятия не имела, зато догадалась, почему королева появилась так неожиданно, без предупреждения. Это хитрый приём. На самом деле конкурс дворцового этикета уже начался. Её Светлость хочет посмотреть, есть ли в девушках врождённая тактичность и изысканность, как они будут вести себя в обществе королевской особы, если застать их вот так вот – врасплох, неподготовленными.

Девушки пососкакивали с мест. И принялись приветствовать Её Светлость кто во что горазд. Барба расправила юбочку и присела. Ядалина исполнила замысловатый книксен. Агнесса ловко его скопировала. Зурим сложила ладони вместе и склонила голову. Киприс зачем-то сняла чепец и, ухватив его за оборку, покрутила в воздухе, одновременно выполняя ногами непонятные па.

Глафира в книксенах была несильна, поэтому взяла под козырёк, залихватски приложив руку к бандане, в надежде что такое приветствие покажется королеве самым тупым.

Её Светлость смотрела на весь этот цирк с лёгкой улыбкой. Может, вспоминала, как сама в своё время была на месте претенденток?

– Пришла поговорить о предстоящем конкурсе дворцового этикета, – пояснила свой визит Её Светлость. – Мне он кажется откровенно скучным. Согласны?

Девушки были согласны. А куда ж им деваться? Как они могли быть не согласны с тем, что говорит глава жюри и, возможно, будущая свекровь? Они так интенсивно закивали, особенно Киприс, что Глаше показалось – тонкая шея профессорши алхимии не выдержит такой амплитуды и переломится.

– Конечно, скучно, – решила не портить общей картины консенсуса Глафира. – На зебрах-то оно по-любому веселее.

– И дело даже не только в том, что конкурс дворцового этикета скучен. Он не поможет вам раскрыть вашу индивидуальность. Поэтому я решила заменить его танцевальным конкурсом.

Говорила бы уж прямо, конкурс дворцового этикета только что был проведён. То, что хотела, королева уже увидела. А теперь, как в том анекдоте, дискотека.

Девушки изобразили на лицах энтузиазм, а Её Светлость продолжила:

– Люблю танцы. Язык движений может рассказать о многом. Подготовьте что-то яркое, что-то такое, что выделит вас на фоне остальных. Знаете, – королева улыбнулась, – иногда даже надетый задом наперёд чепец лучше, чем серое однообразие.

Королева подхватила юбки и величественно выплыла из обеденной залы, а взгляды всех девушек устремились на головной убор Глафиры.

22.00 в распорядке дня для невест значилось временем отбоя. Вчера этот факт вызвал у Глафиры лёгкое недоумение. Обычно дома она засиживалась за ноутом до полуночи и ложилась спать в первом часу. Но сейчас ощущала безумную радость оттого, что в расписании на сегодня больше не намечено никаких мероприятий и можно спокойненько плюхнуться в кровать. Глаша не помнила, когда в последний раз так сильно мечтала принять горизонтальное положение и отдаться во власть Морфея. Денёк выдался богатым на события и сильно вымотал.

Глафира начала задрёмывать буквально через минуту после того, как её голова коснулась подушки. Но окунуться в безмятежное забытьё не получилось.

– Глаша, Глаш, – раздалось из-за ширмы, которая разделяла две кровати, – ты ещё не спишь?

– Нет.

– Слушай, ты как думаешь, кто основная претендентка на победу? – Зурим отогнула край ширмы и поглядела на Глашу.

– Ты.

– Нет, ну, серьёзно. Тебе твоя халитесса не говорила, кого больше всего опасаться? Мне моя сказала.

– Ну и кого?

– Агнессу.

– Почему? Ядалина, к примеру, гораздо красивее, а Киприс умнее.

– Не знаю. Наверно, принц любит бойких и спортивных. Тогда у меня нулевые шансы.

– Меньше слушай этих халитесс. Не забыла, у нас с тобой огромное преимущество – целый конкурс, который пройдёт по нашему сценарию. Ты будешь на нём звездой, затмишь всех и не оставишь принцу выбора.

– А ты уже придумала, что это будет за конкурс?

– Пока нет. Завтра. Сейчас надо спать.

– Хорошо, – послушно согласилась Зурим и вернула ширму в первоначальное состояние.

Глафира слышала, как восточная красавица ещё несколько минут ворочалась в постели, но потом затихла. Глаза опять начали слипаться.

– Глаша, Глаш, – снова раздался робкий шёпот, – ты ещё не уснула?

Уснёшь тут.

– Нет. Но засыпаю.

– Слушай, – край ширмы снова был отогнут. Зурим приподнялась на локте, – а ты уже решила, какой танец будешь готовить для конкурса.

Хороший вопрос. Глафира, конечно, успела перебрать несколько вариантов: цыганочка, летка-енка, хип-хоп, брейк-данс и умирающий лебедь из балета Чайковского. Хотела было остановиться на последнем, но передумала. На самом деле ни один из вариантов не годился. Если Глаша исполнит что-нибудь этакое, она опять выделится на фоне остальных, чего категорически делать нельзя – и так сегодня непроизвольно стала гвоздем программы. А ведь Её Светлость ясно дала понять, что именно этого и ждёт от конкурсанток. Чтобы разочаровать королеву и её отпрыска нужно продемонстрировать что-то серое и скучное. А что может показаться для жителей Дарлита неинтересным и заезженным? Ответ очевиден: ни в коем случае не земной, а, наоборот, какой-нибудь местный распространённый танец, который умеют исполнять все поголовно и от которого у зрителей челюсть будет сводить от желания зевнуть. Завтра Глафира собиралась наведаться к Крайсу и вытянуть из него нужную информацию в обмен на новую мелодию.

– Есть у меня одна идея, – ответила Глаша восточной красавице. – А ты какой танец будешь готовить?

– Хотелось бы показать танец с окайо. Это очень красиво. Но, наверно, не получится, – вздохнула Зурим. – Для него нужен специальный костюм и сами окайо.

– А что такое окайо?

– Плоды окайогого дерева. Такие полые палочки, внутри которых находятся маленькие твёрдые шарики-семена. Если окайо трясти – они издают красивый мелодичный звук.

Если звук действительно красивый, то танец с окайо – то, что надо. Местным после их лязгающей музыки покажется райским наслаждением.

– Завтра поищем, – пообещала Глафира, – может, здесь, в Дарлите, растёт что-то подобное.

– Я не видела.

– Если не найдём, то смастерим из подручного материала, – успокоила Глаша. – А уж костюм – вообще не проблема: у нас с тобой в шкафах столько тряпок висит – любой наряд сварганить можно.

– Спасибо, Глаш, ты добрая, – мягко и искренне, как ребёнок, произнесла Зурим. Потом быстро юркнула за ширму со словами: – Знаю-знаю – пора спать.

И даже ворочаться не стала – лежала тихонечко, как мышка.

Глафира взбила подушку, удобно пристроила на неё голову, сладко зевнула и…

– Глаш, – пискнула из-за ширмы Зурим.

– Ну?

Дадут сегодня Глафире поспать или нет?

– А я знаю, почему нам до сих пор принца не показали.

– И я знаю. Потому что он страшненький, маленький, толстенький и лысенький, и покажи его нам, никто за его руку бороться не станет.

– Нет, принц необыкновенно красив, – мечтательно выдохнула Зурим.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Принц – это наш тренер по фитнесу, который утреннюю зарядку проводит.

– Что?! – Глаша отодвинула ширму и ошарашенно уставилась на Зурим.

– Ну, мне так показалось, – быстро пошла на попятную та. – Понимаешь, халитесса как-то так иносказательно всё время намекает, чтобы я всегда была в форме, что принц поблизости и наблюдает за нами. Я тогда и подумала: а ведь логично. Конкурсы конкурсами, но ведь принцу интересно на претенденток посмотреть и в непринуждённой обстановке.

– Логично, – согласилась Глафира. Она не сомневалась, что Эндрю уже давно начал наблюдение за конкурсантками. Правда, полагала, что делает это исподтишка. Но Зурим права, зачем ему прятаться, когда он может спокойно разгуливать среди претенденток, взяв себе другое имя. Тогда понятно, почему его пока не показывают.

– Но почему ты считаешь, что это именно инструктор по фитнесу? – вопросительно взглянула на восточную красавицу Глаша.

– В нём чувствуется благородство, – голос Зурим опять приобрёл мечтательное придыхание. – Я сразу поняла, что перед нами не просто спортсмен.

Глаша попыталась вспомнить свои впечатления от Бриуса, кажется, так представился девушкам инструктор по фитнесу. Больше всего бросилось в глаза его накачанное тело, что вполне соответствовало его профессии. В целом парень показался приятным и доброжелательным, что не мешало ему придирчиво следить, чтобы девушки не филонили и выполняли упражнения в полную силу. В общем, типичный инструктор по фитнесу. Но как знать? Может, принц обладает выдающимися актёрскими способностями и виртуозно водит претенденток за нос.

– И потом, – добавила ещё один аргумент в пользу своей версии Зурим. – Инструктор по фитнесу – самое подходящее прикрытие, чтобы видеть девушек каждый день в непринуждённой обстановке.

– Ладно, завтра на зарядке присмотрюсь к нему внимательнее, – пообещала Глаша. – Потом скажу тебе свой вердикт.

После чего откинулась на подушки и добавила строго:

– А теперь спать.

Больше Зурим не решилась тревожить Глафиру. Блаженное безмолвие сделало своё дело – Глаша заснула. Но поспать удалось едва ли минут двадцать. Разбудил душераздирающий визг. Подскочила с кровати на автомате. Пока соображала, откуда исходит звук, к нему примешался второй визжащий голос.

Сон слетел мгновенно. Глаша поняла, что кричат Ядалина и Барба, которые делили комнату по соседству. Глафира выскочила за дверь и через несколько секунд уже была в эпицентре событий. То, что увидела, – не удивило. Почему-то она сразу так и подумала, что причиной переполоха стал паук. Членистоногий не спеша полз по одеялу Ядалины, которая пыталась остановить его своим самым грозным оружием – ультразвуковым воплем. На Барбу паук не покушался – она визжала за компанию. Если бы подобную картину Глаша увидела несколько дней назад, то прореагировала так же незатейливо, как и хозяйки комнаты. Но хладнокровный поступок Зурим, которому стала свидетелем не так давно, побудил Глафиру на более решительные действия. Она аккуратненько подхватила паука за тельце и, подойдя к окну, выпустила гулять на свежем воздухе.

Барба и Ядалина смолкли как по команде. По их изумлённым лицам не трудно было догадаться: лишились дара речи надолго.

Пожелав спокойной ночи жертвам нападения членистоногого, Глаша направилась к выходу и только сейчас заметила стоящую в дверях бледную Зурим.

– Какого цвета был паук? – одними губами спросила она.

– Да я особо и не обратила внимания. Кажется, жёлтенький.

Восточная красавица побледнела ещё больше. Препроводив её в комнату и усадив на кровать, Глафира поинтересовалась, в чём дело.

– Это мог быть жёлтый пустынный паук. Очень ядовитый. Тот, которого используют у нас в обряде посвящения в невесты ночи. Я думаю, он предназначался для меня, – убитым голосом произнесла Зурим. – Наверно, Абеллиин, наш главный астролог, послал за мной людей сюда, в Дарлит.

Глаша обняла Зурим за плечи и начала убеждать, что у страха глаза велики. Во-первых, в полумраке не так чётко было видно цвет паука и, возможно, он был ни разу ни жёлтый, а серо-буро-малиновый. Во-вторых, здесь, в Дарлите, могут водиться свои жёлтые пауки, причём быть совершенно безвредными. В-третьих, Абеллиин не знает, где находится Зурим и не такая она важная шишка, чтобы по всем мирам её разыскивать. А, в-четвёртых, паук всё-таки сидел на Ядалине, а не на Зурим, и если уж это чей-то злой умысел, то скорее одной из конкурсанток, которая хотела выбить из игры основную конкурентку, сделав её заикой.

Разумные доводы Глафиры постепенно успокоили восточную красавицу. И девушки устроились каждая в своей постели. Глаша уже начала отключаться, когда из-за ширмы опять раздался тихий шёпот Зурим:

– Глаша, Глаш, а как твоё полное имя?

– Чёрт, Зурим, – выругалась Глафира, – ну на кой тебе моё полное имя в три часа ночи? Глафира Сергеевна Шпак.

– Ты добрая, Глаш. Если у меня когда-нибудь будет дочь, назову её в честь тебя – Шпак, – потом грустно добавила: – Ну, если меня не заберут в невесты ночи и у меня когда-нибудь будут дети.

– Будут, – решительно заверила Глафира и добавила с усмешкой: – Но насчёт имени для дочки ты всё-таки ещё подумай.

После бессонной ночи пробуждение прогнозируемо оказалось тяжёлым. Не помогли взбодриться даже утренние водные процедуры. Голубенькая жидкость в купальнице была слишком тёплой, а можно ли как-то регулировать её температуру, Глафира так пока и не поняла. Хорошо хоть инструктор по фитнесу решил провести сегодня зарядку не в холле, а на лужайке возле дворца – была надежда, что утренняя прохлада немного взбодрит.

Воздух действительно оказался приятно свеж, но в тонус привёл не он. Остатки сна прогнала живописная картинка: девушки, выстроившиеся на лужайке ровной шеренгой, все до единой, кроме Зурим, в изуродованных чепцах, надетых задом наперёд. Кто бы сомневался, что конкурсантки не пропустят мимо ушей замечание королевы о креативном головном уборе. Надо отдать девушкам должное, большинству удалось довольно точно скопировать Глашину бандану, только Киприс явно перестаралась. От чепца у неё осталась лишь небольшая ермолка на завязочках.

Бриус начал зарядку с пробежки.

– Три круга по периметру лужайки, – жизнерадостно скомандовал он.

Агнесса резво возглавила колонну, Зурим пристроилась рядом, стараясь не отставать, чтобы произвести на инструктора впечатление. Остальные девушки подобного энтузиазма не проявили, начав пробежку со скоростью хромой черепахи.

Глаша тоже плелась в хвосте. Её задачей сегодня было проверить версию восточной красавицы, а именно: изучить инструктора по фитнесу на предмет его королевских кровей.

Бриус производил приятное впечатление. Зурим нисколько не преувеличивала, назвав его красавцем. Сероглазый брюнет, высокий, крепкий, мужское обаяние просто зашкаливает. Однако внешняя привлекательность не говорила ни за, ни против его возможной принадлежности к королевской семье. И тут у Глаши возник вопрос, можно сказать, философской глубины: а какая, собственно, черта должна быть в парне, чтобы с уверенностью можно было утверждать, что он принц? Благородство? Величие? Ум? А, может, поставленная речь?

– Девочки, не филоним, тянем носочки, ноги в коленях не сгибать, – обходя стройные ряды претенденток, проверял правильность выполнения очередного упражнения Бриус.

Нет, ну с речью у него всё нормально – обычный инструктор по фитнесу. Ни тебе чопорности, ни высокопарных фраз. Хотя какими бы словами подгонял сонных красавиц наследник трона, тоже непонятно. Эх, если бы у Глаши был хоть один знакомый принц, она бы имела понятие об их отличительных чертах. Но как назло среди приятелей королевских отпрысков не водилось. Правда, имелся знакомый инструктор по фитнесу – муж секретарши Леночки. И это навело на мысль подойти к решению задачи с другой стороны: не выяснять принц или не принц Бриус, а попытаться проверить, является ли он настоящим инструктором по фитнесу или только играет эту роль.

Собрав воедино все самые умные слова, какие слышала от Леночкиного мужа, Глаша вышла из строя и подошла к Бриусу:

– Не могли бы вы подобрать для меня сегодня индивидуальный комплекс упражнений. Вчера, катаясь на зебре, я растянула латеральную мышцу длинно-поперечного суставного пояса. Анаэробные нагрузки мне пока противопоказаны…

Выражение лица Бриуса медленно трансформировалось с жизнерадостного в озабоченное.

– … в особенности в сочетании с изометрическими сетами, – добавила Глаша, чтобы усилить эффект.

– Э-э-э, – задумчиво протянул Бриус, – если всё так плохо, то освобождаю вас от зарядки на сегодня.

Оптимистичная улыбка вновь вернулась на лицо инструктора – видимо, был рад, как ловко разрулил ситуацию.

Глафира тоже осталась довольна собой. Можно было поздравить себя с маленькой победой: проверку фитнес-терминами Бриус не прошёл. Это, конечно, не гарантировало, что он принц, но по крайней мере свидетельствовало, что в фитнесе разбирается не больше, чем Глаша в балете.

Глафира, раз уж её отпустили, развернулась и бодро зашагала к входу во дворец. Потом спохватилась: сбавила скорость и начала демонстративно прихрамывать на левую ногу.

После завтрака Глафира и Зурим отправились исследовать придворцовую территорию в надежде найти растение, похожее на окайовое дерево. Погодка была замечательная, подходящая для прогулок: тепло и солнечно, но ветерок свежий.

Глаша бодро вышагивала по парковым дорожкам, чего не скажешь про Зурим. Восточная красавица едва поспевала за Глафирой. Семенила рядышком с озабоченным лицом и больше смотрела под ноги, чем по сторонам.

– Глаш, ты говорила, приглядишься сегодня к Бриусу повнимательней.

– Угу. Пригляделась.

– Ну и как? Что тебе твоя интуиция подсказывает?

– На интуицию я полагаться не стала. Провела небольшой эксперимент, который показал, что наш Бриус такой же фитнес-тренер, как я испанский дельтапланерист.

– А кто такой испанский дельтапланерист?

– Не важно, – усмехнулась Глаша. – Суть в том, что Бриус явно подставной инструктор. Но вот принц ли он, я сильно сомневаюсь. Скорее, его дружок, которого приставили шпионить за нами.

– Нет, – мечтательно протянула Зурим. – Это принц. У него такой взгляд – мурашки по коже.

Восточная красавица замедлила скорость ещё больше. Потом грустно вздохнула:

– Жаль, он почти всё внимание уделяет Киприс.

– Он всё внимание уделяет Киприс, потому что она больше всех филонит, – усмехнулась Глаша. – Попробуй завтра на зарядке не нестись вслед за Агнессой, будто спасаешься бегством от дикой зебры, а плестись в хвосте – будет тебе внимание.

Девушки обошли по кругу дворец и вернулись в исходную точку, с которой начали экскурсию. Ничего подходящего за всю дорогу не попалось, и Глаша уже собиралась признать, что в парковой придворцовой зоне искомого растения нет, как вдруг её взгляд упёрся в развесистое дерево, расположенное напротив лужайки, где проходила зарядка.

– Зурим, смотри, – радостно вскрикнула Глаша и указала рукой вверх.

Там, в кроне исполина, на верхних ветках виднелись плоды вытянутой формы, похожие на цилиндрики, немного утолщённые книзу.

– Они?

Зурим пристально вгляделась.

– Нет, не они. Хотя немного похожи. Но, вообще-то, я думала, что это дерево – дуб.

– Да, на дуб похоже, – согласилась Глаша. – Но ведь никто не мешает дубу в Дарлите иметь такие большие жёлуди. Может, здесь земля особо плодородная.

– Может, – кивнула Зурим. – Только знаешь, что странно. Мне кажется, ещё вчера этих плодов здесь не было.

– Значит, быстро созревают, – глубокомысленно изрекла Глафира. – Я же говорю – редкого качества чернозём.

И, заложив руки за спину, начала обходить дуб по кругу.

Зурим семенила рядом и синхронно с Глашей время от времени поглядывала вверх. Мысли в головах девушек, похоже, были примерно одинаковыми: стоит ли находка того, чтобы лезть за ней на дерево.

– Если это такие гигантские жёлуди, – сказала Зурим, – то они не подойдут для танца. В них же нет семян-шариков, которые бы издавали звук при тряске.

– Но мы же не знаем, что собой представляют местные жёлуди, – возразила Глаша. – Вполне возможно – они полые и с семенами. А если семян внутри не окажется, можно аккуратненько проделать отверстие и заполнить полость бусинами, а потом дырку заклеить.

– А вдруг внутри местных желудей – мякоть?

– А ничего, – оптимистично заявила Глаша. – Попросим на кухне ножик побольше, – она развела руками так, как делают рыбаки, которые хвастаются уловом.

– А потом – хрясть, – рубанула ребром ладони воздух так, что Зурим вздрогнула, – и пополам. Выскребем мякоть, высушим на солнце оболочку, а дальше наполняем половинки бусинками и склеиваем. Вот тебе и окайо.

Зурим поглядела на Глашу глазами, полными восхищения. Этот взгляд предрешил дальнейшие действия Глафиры.

– Идём, – скомандовала она, – видела на заднем дворе стремянку. Она нам сейчас пригодится.

Лёгкой трусцой девушки сгоняли за лестницей. Попробовали пристроить её к дубу сначала с одной стороны, потом с другой, и в конце концов была найдена позиция, которой Глаша осталась довольна. С верхней ступеньки она легко дотянется до первой ветки, а дальше ветви растут достаточно густо, чтобы добраться до того места, откуда свисают плоды.

Вариант, что на дерево полезет Зурим, Глафира даже не рассматривала. Если восточная красавица высоты зебры боится, то что уж говорить про такого исполина.

Под восторженным взглядом Зурим Глафира начала восхождение на дубовый «Эверест». Видел бы её сейчас Дима Рогачёв, менеджер из соседнего отдела, заядлый скалолаз, зауважал бы. Воодушевлённая воображаемым респектом от скалолаза, Глаша с лёгкостью добралась до первой ветки. Правда, дальше дело пошло не так быстро. Снизу-то оно казалось всё просто: ветви растут рядом. А реально между ними было не меньше метра, так что приходилось или подтягиваться, или искать промежуточные площадки в виде выступов на коре.

Подбадривая себя народной мудростью «дорогу осилит идущий», Глаша таки добралась до ветки, на которой росли плоды. Когда до заветной цели оставалось несколько метров, Глафира заметила пару странных деталей: во-первых, оболочка жёлудя не была гладкой – имела текстуру в виде прожилок, а во-вторых, плод крепился к ветке не одним, а двумя черешками. Не испытывай Глаша эйфории от того, что смогла достичь цели, возможно, её бы насторожило, что черешки эти подозрительным образом напоминают лапки. Но в тот момент больше волновало, насколько прочно они держат плод и хватит ли сил сорвать его одной рукой. Поэтому крепко ухватила пальцами сразу оба черешка и резко потянула их вниз. Уже в следующее мгновение разжала кисть и вскрикнула – жёлудь зашевелился. Он странным образом вывернулся наизнанку и оказался никаким не жёлудем, а летучей мышью. Зверёк пронзительно засвистел, расправил крылья и взмыл вверх. В следующую секунду небо стало чёрным от ринувшихся ввысь нескольких сотен его собратьев.

На ярмарку Глафиру и Зурим отправили в карете, запряжённой четвёркой зебр. Экзотическое транспортное средство впечатляло. Снаружи корпус был отделан неизвестным Глаше металлом, отливающим сиреневым цветом – не сощурившись невозможно смотреть, внутри – роскошная драпировка и настолько мягкие сиденья – просто паришь в облаках. Таким видом транспорта Глаше ещё ни разу не доводилось пользоваться, и поездка обещала быть весёлой. Омрачало путешествие только то, что девушек не отпустили за покупками одних и навязали им в сопровождающие обеих халитесс. Крайс объяснил это тем, что Глаша и Зурим уже продемонстрировали редкое умение искать приключения на свою пятую точку и без присмотра их оставлять категорически нельзя.

Сами халитессы порученной им миссией были довольны. Видимо, обеих сильно вдохновлял предстоящий шопинг. Они даже заключили временное перемирие – перестали бросать друг на дружку едкие взгляды. Более того, как показалась Глаше, Сийя прониклась к ней неким уважением и поглядывала уже не с таким высокомерным снисхождением, как раньше. Вот в такой дружеской атмосфере женщины и отправились на ярмарку.

Глафира с любопытством смотрела в окно. Ещё бы! Это было её первое путешествие за стены дворца, если не считать скачек на сумасшедшей зебре. Но тогда было не до того, чтобы любоваться пейзажами. Сейчас же никто не мешал созерцать умиротворяющие картины. Да, именно такое впечатление производили бескрайние луга, покрытые изумрудной травой. Эх, побегать бы по ним босиком наперегонки с беззаботно порхающими разноцветными бабочками.

Примерно через полчаса пейзаж сменился: всё чаще и чаще перед глазами начали проплывать постройки. Стало понятно, что карета подъезжает к населённому пункту. Это были ожившие картинки из любимой в детстве книги «Волшебник Изумрудного города». Только там дома становились красивыми, если смотреть на них сквозь зелёные очки. Здесь же и без очков в глазах пестрило.

Проехав по мощённой булыжником мостовой несколько сотен метров, карета въехала на большую площадь. Судя по броским вывескам, тут и располагалась ярмарка. Ощущение, что попала в волшебный город, прошло, стоило прочитать надпись на одной из них: «Всё по 35 алюминиевых». Знакомо, однако.

Алюминиевые – такое гордое название носила местная валюта. Глаша не стала спрашивать почему. Сама догадалась, что, видимо, алюминий в Дарлите на вес золота. Глафире и Зурим выдали на траты 10 купюр номиналом по 100. Много это или мало, сложно было понять, пока не увидала вывеску. Она помогла с лёгкостью перевести выданные 1000 алюминиевых в рубли. По прикидкам Глаши, курс выходил примерно один к одному.

Халитессы в один голос начали убеждать своих подопечных начать шопинг именно с той лавки, где товары обещали стоить не дороже 35 алюминиевых. Глафира возражать не стала. Им с Зурим как раз и нужен был магазин, где продавалась разная мелочовка, чтобы подобрать что-то похожее на окайо.

Помещение оказалось довольно тесным. Несколько рядов полок, заваленных всевозможными товарами, и небольшая кабинка, где сидела продавец с выражением вселенской скуки на лице. Скучающий работник прилавка устраивал Глафиру гораздо больше навязчивого. Она не любила, когда, не успев переступить порог магазина, попадаешь в оборот назойливых специалистов по втюхиванию товаров.

Халитессы как по команде ринулись к стеллажу с косметикой, а Глаша и Зурим начали не спеша обходить по кругу стенды с товарами. Какой ассортимент! Любой земной супермаркет позавидовал бы. Подставка для хранения перчаток в виде пятерни, ароматизированные пакеты для мусора, смываемые картинки-тату для зебр и средство от перхоти для них же, корм для летучих мышей (они тут в Дарлите, что, домашние питомцы?), и ещё множество разных щёточек, держателей, подставочек, коробочек. Глаша высматривала что-то наподобие футляра для гигантской зубной щётки, но ничего подходящего не попадалось.

– Что-то подсказать? – подскочил к девушкам розовощёкий молодой человек в ярко-жёлтом камзоле.

И откуда только взялся? Рано Глафира обрадовалась, что избежала навязчивой помощи местных продавцов.

– Обратите внимание, только сегодня у нас невиданные скидки, – продолжил парень. – Покупая два массажёра, вы получаете третий в подарок.

– Спасибо, массажёры нас не интересуют, – вежливо отказалась Глаша и продолжила исследование полок с товарами.

– Почему же? Массажёр нужен абсолютно всем. И особенно таким молодым, красивым девушкам как вы.

Последняя фраза метко попала в целевую аудиторию. Зурим вдруг заинтересованно посмотрела на розовощёкого. Вдохновлённый первым успехом парень продолжил:

– Прибор изготовлен из экологически чистых материалов, разработан с учётом последних достижений медицинской науки. Помогает избавиться от остеохондроза, остеопароза, рахита, радикулита, плоскостопия и косолапия.

Зурим с опаской перевела взгляд на свои ступни и озабоченно пошевелила носком правой ноги. Глаша потянула её за руку, а в сторону жёлтого камзола бросила:

– С косолапием у нас всё в порядке.

– Хотя бы взгляните на это чудо инженерной мысли.

Парень достал из коробки цилиндрический предмет с ручкой, похожий на скалку, и начал водить им по своему плечу, демонстрируя способ применения:

– Лечебный эффект достигается двумя путями: механическим воздействием, а также благоприятным воздействием на психику волшебных звуков.

Он усилил интенсивность движений, и помещение наполнилось нежным перезвоном.

– Это же окайо! – выдохнула Зурим. – Совсем как наши, только немного побольше и звенят погромче.

Из лавки «Всё по 35» восточная красавица вышла счастливой обладательницей трёх массажёров. Вообще-то, для танца требовалось только два окайо. Третий, дармовой, она решила использовать для массажа ступней. Так, на всякий случай, для профилактики косолапия.

Теперь оставалось подобрать Зурим наряд для танца. На её родине для его исполнения девушки надевали коротенькие топики и лёгкие шаровары, при этом ещё и нужен был длинный-предлинный шарф, конец которого в начале номера танцовщица поджигала, а к концу номера он должен был полностью сгореть. Немного спорно с точки зрения пожарной безопасности, но Зурим заверила, что умеет контролировать силу огня специальными манипуляциями с шарфом.

Подходящий топик и даже шарф удалось найти довольно быстро. Но отыскать шаровары оказалось настоящей головной болью. Лавки ломились от платьев с пышными юбками, какие здесь, в Дарлите, были в моде. Но брюк местные женщины не носили, поэтому продавцы лишь недоумённо пожимали плечами, когда Глаша просила подобрать штаны «вот на эту девушку».

Что-то более-менее подходящее удалось найти в магазине мужской одежды. Глафира издалека заприметила просторные лёгкие брючки, которые, правда, оказались пижамой. Но если их немного доработать, могли стать вполне себе соблазнительными восточными шароварами.

После возвращения с ярмарки Глафира и Зурим занялись костюмом для восточной красавицы. К процессу подключилась Мия. Ей очень нравилась идея танца с окайо и пылающей лентой, который собиралась продемонстрировать на конкурсе подопечная. Мия полагала, что Зурим будет самой яркой, и Глаша была с ней абсолютно согласна. Единственное, за что тревожилась, чтобы по завершении фееричного номера сгоревшим оказался только шарф.

Сийя тоже явилась, чтобы подобрать наряд для выступления Глаши.

– Какой танец вы подготовили? – поинтересовалась она, косясь на Зурим, которая примеряла шароварчики. – Надеюсь, у вас хватило ума понять, что очаровывать принца нужно не бесстыжими одеждами, а грациозными движениями.

Шпилька в адрес восточной красавицы означала конец перемирию, установившемуся между халитессами на время шопинга. Зурим смутилась и шмыгнула за ширму, подальше от глаз Сийи.

– Подготовила падервааль, – спешно ответила Глаша, чтобы переключить внимание халитессы на себя.

– Чудесный выбор, – ехидно пропела Мия, – внимание принца обеспечено, если, конечно, он любитель ретро. Не забудьте стряхнуть нафталин.

Значит, Крайс не обманул. Танец действительно безнадёжно устарел.

Отомстив за подопечную, Мия нырнула к ней за ширму. Сийя же, воспользовавшись тем, что конкурентка исчезла из вида, прошипела в сторону Глаши:

– Зачем вы выбрали такое старьё? Лучше бы подготовили какой-нибудь свой земной танец. И потом, для падервааля нужен партнёр.

– У меня есть партнёр – Крайс. Кстати, этот танец он мне и посоветовал.

– Да? – переспросила Сийя и зависла на несколько секунд.

Потом вдруг начала суетливо бегать по комнате: от шкафа к Глаше и назад. Достала несколько платьев, но тут же раздражённо вернула их на место:

– Не то. Тогда в моде были другие.

Опять замерла в раздумьях и выдала наконец:

– У меня должно было сохраниться кое-что подходящее.

После этих слов вылетела из комнаты.

Глафира наблюдала за действиями Сийи с лёгким недоумением. Она что, собралась раскопать своё платье двадцатилетней давности и напялить его на подопечную? Хотя, в общем-то, Глаше это только на руку. Чем нелепее и старомоднее будет наряд, тем больше шансов, что принц придёт от него в ужас.

Халитесса вернулась через несколько минут, сияющая от счастья:

– Вот, нашла.

Она развернула перед Глафирой платье нежно-розового, или скорее, сиреневого цвета. Выглядело оно просто и мило. Никаких пышных цветастых многослойных юбок, какие теперь в Дарлите были в моде. Тоненькие бретельки поддерживали лиф, украшенный по контуру узенькой полоской блестящих пластинок. Чуть выше колена начинался разрез. Предусмотрен он был не зря – иначе облегающий покрой сковывал бы движения.

Глаша критически осмотрела наряд со всех сторон – вроде бы ничего особенного, роскошным не назовёшь – можно соглашаться. Самой Глафире это платьице приглянулось невероятно. Но главное, что местным после их пышных юбок покажется несуразным.

Когда подошло время ужина, обе халитессы заверили, что закончат с нарядами сами и велели Глафире и Зурим спокойно отправляться в обеденный зал, что девушки и сделали.

До двери оставалось несколько метров, когда стали слышны возбуждённые голоса. Ссорились Киприс и Ядалина. Не обращая внимания на вошедших, они продолжали язвительную пикировку.

– Своих мозгов нет, решила чужими воспользоваться? – едко выпалила профессорша алхимии. При этом смотрела на красавицу так, что того и гляди вцепится в волосы.

– Чтобы составить танцевальную композицию, нужны не мозги, а фантазия, и кое у кого она дальше заумных формул не работает, – полила собеседницу ответной желчью Ядалина.

– Обвиняют друг друга в плагиате, – шепнула Барба Глафире. – Киприс думает, что Ядалина подсмотрела её номер и украла идею самых ярких элементов. А Ядалина, наоборот, уверена, что это Киприс занимается шпионажем.

– Девочки, не ссорьтесь, – попробовала утихомирить разошедшихся конкурсанток Агнесса. – Ничего страшного, что в ваших номерах много одинаковых элементов. Исполнить-то их можно по-разному. Вложить жгучую страсть или, наоборот, лёгкую игривость. Тогда получатся два совершенно непохожих танца.

Представить тощую заносчивую профессоршу алхимии что страстной, что игривой можно было, пожалуй, только в кошмарном сне. И Ядалина, почувствовав своё явное преимущество, больше на выпады Киприс не реагировала. Окончательно разрядила обстановку Барба, задав вопрос, который озадачил всех конкурсанток:

– Девочки, а вы подготовили небольшую историю о танце? Мне моя халитесса посоветовала перед началом выступления рассказать, как возник танец и что он символизирует. Королева это любит.

Девочки закивали, что, мол, само собой – подготовили. Но по их напряжённым лицам не трудно было догадаться, что ни одной из них и в голову не приходило в довесок к танцевальному номеру готовить ещё и спич.

Под конец ужина в обеденном зале появился Крайс. Хромейстер выглядел мрачным и озабоченным:

– Глафира, не могли бы вы зайти ко мне, когда освободитесь? – ледяным голосом поинтересовался он.

У Глаши мурашки по коже пошли. Она быстро прокрутила в голове поездку на ярмарку. Вроде бы никаких эксцессов. Чем же Крайс недоволен?

После ужина, захватив на всякий случай все чеки (хорошо, что сохранила) и остатки денег, Глафира направилась в апартаменты хромейстера, готовая с бухгалтерской точностью отчитаться за траты.

– Вот, – сказал хозяин комнаты, не успела Глаша переступить порог, – сломался.

Только теперь, увидев убитый взгляд Крайса, устремлённый на плеер, стало понятно, в чём дело. Рано или поздно это должно было произойти – батарея разрядилась.

– Сможете починить?

Глафира видела Крайса разного: чаще ироничного, подтрунивающего над девушками, иногда сердитого, как сегодня на дубе, но такого расстроенного ещё ни разу. Она и сама расстроилась от мысли, что своим ответом придётся разочаровать любителя земной музыки.

– Починить не смогу.

– Но вы же даже не взглянули. Может, поломка несерьёзная.

– Он не сломался, он разрядился, – вздохнула Глаша.

Наверно, ей было не меньше Крайса досадно, что оживить плеер не получится. Вспомнилась широченная довольная улыбка, какой озарялось лицо хромейстера, когда в его ушах оказывались наушники. Глаше вообще очень нравилась его улыбка. А ещё нравилось, что он не умеет долго сердиться. А ещё, что бросается спасать, когда она попадает в переделки. Чёрт! И когда это Глафира уже успела настолько привязаться к Крайсу?

– В общем, не всё ещё потеряно, – оптимистично заявила Глаша, вместо того чтобы посоветовать выбросить девайс. – Нужно просто смастерить для плеера зарядное устройство. Вы тут, в Дарлите, как на свои приборы питание подаёте?

Крайс поглядел на Глашу с надеждой, но одновременно слегка озабоченно:

– Мы питание приборам не подаём, только домашним животным.

– Ясно, – усмехнулась Глафира. – Но откуда берётся энергия для светящихся потолков и автоматических купальниц. На чём они работают?

– Потолки сделаны из самосветящегося минерала. Его у нас в шахтах добывают. Его энергию как раз и используют для всего: для купальниц, например.

– Замечательно. Нужно отдать плеер специалисту по этим вашим светящимся минералам. Может, он сможет зарядное устройство сделать.

Сама Глаша верила в это слабо, но Крайс идеей воодушевился – заметно было по жизнерадостному блеску в глазах.

Глафира попрощалась и вышла из комнаты. В коридоре чуть была не сбита с ног несущейся к двери малышкой. Задорные каштановые кудряшки, улыбка с ямочками на щеках, маленький курносый носик и чепчик, надетый задом наперёд. Ничего себе – как быстро в Дарлите мода распространяется.

Малышка пискнула:

– Извините.

И вошла в апартаменты Крайса.

Глаша уже отошла на пару шагов от двери, но успела услышать несколько фраз, раздавшихся изнутри.

Сначала озорной смех малышки. Потом слова Крайса, сказанные с напускной строгостью:

– Лаймиетта, почему до сих пор не в кроватке?

– Без музыки я не засну.

– Музыкальный инструмент поломался, его надо починить.

– Тогда сказку.

– Ладно, будет тебе сказка.

– Только страшная, но с хорошим концом.

Статный седовласый мужчина в дорогом камзоле и замысловатом головном уборе, какие в Дарлите может носить только король, выехал на ежедневную утреннюю прогулку на зебре в сопровождении старшего сына.

– Я думаю, Эндрю, пора тебе уже представиться претенденткам. И сегодняшний конкурс танцев подходящий повод.

– Отец, я тебе уже объяснял, почему не хочу это делать. Я согласился на этот парад невест только из уважения к традициям, которые, кстати, считаю устаревшими и даже дикими. Раз девушки должны поучаствовать в конкурсах – пусть поучаствуют и благополучно отправляются домой.

– Традиция подразумевает не просто конкурсы, – отец нахмурился. – Конечный результат – свадьба.

– Насколько помню, традиция не обязывает принца выбрать невесту. Он может это сделать, но может и отказать всем девушкам.

– Но в истории Дарлита ещё не было такого прецедента, – отец поглядел на сына сурово.

– Значит, будет. Кто-то должен первый показать пример. Как можно найти свою единственную, когда выбор всего из семи?

Отец неожиданно смягчился и даже усмехнулся. Он увидел в парне, что гарцевал рядом на зебре, себя в молодости. Упрям и дерзок. Хочет бросить вызов традициям? Знакомо. Ой, как знакомо.

– Ты обещал, что хотя бы попробуешь присмотреться к конкурсанткам, – отец снова вернул голосу стальные нотки.

– Я пробую. Ты знаешь.

– Значит, должен сегодня присутствовать на танцевальном конкурсе.

– Я буду присутствовать. Но под тем именем, под которым меня знают претендентки. Уж если им всем суждено отправиться назад домой, то будет честнее, если они так и не познакомятся с Эндрю.

– Почему?

– Некоторым девушкам свойственно влюбляться в парня только лишь потому, что он принц. Я не хочу стать причиной чьего-то разбитого сердца.

Атмосфера за завтраком была наэлектризованной. Девушки заметно нервничали.

– Как вам нравится? – недовольно фыркнула Киприс. – У нас опять не будет возможности познакомиться с принцем. Моя халитесса сказала, что на конкурсе танцев он присутствовать не будет.

– Зато будет присутствовать сам король, – сделав круглые глаза на слове «сам», взволнованно прошептала Барба. – Говорят, очень строгий и властный. Прям как наш ректор, – добавила она и быстро захлопала ресницами от волнения. – У нас все девчонки поголовно в него влюблены. А я не могу понять, что они в нём нашли. Я его боюсь прям до мурашек. А короля ещё больше. Халитесса говорит, если Его Светлость невзлюбит, дальше можно будет особо и не стараться.

– Главное понравиться не ему, а королеве, – назидательно изрекла Киприс. – Если заручиться поддержкой потенциальной свекрови, то полдела сделано.

– А ещё лучше понравиться обоим, – подытожила Агнесса.

– Гениально, – съязвила Ядалина, – и как вы, девочки, только до такого додумались?

Под конец завтрака в обеденном зале появился Крайс и сразу был атакован девушками.

– Почему принц не будет присутствовать на конкурсе танцев? – спросила Ядалина, и остальные претендентки в знак солидарности с поставленным вопросом тоже окатили Крайса недовольными взглядами. – Не знаю, кто как, а я, например, готовила номер специально для него.

– Эндрю нездоровится. Но не волнуйтесь, – с обезоруживающей улыбкой успокоил Крайс. – Ваши выступления будет оценивать авторитетное жюри: Его Светлость и Её Светлость, а также к судейству привлечены Бриус и ваш покорный слуга.

Когда было упомянуто имя инструктора по фитнесу, Зурим бросила на Глафиру многозначительный взгляд. Что-то вроде: тебе не кажется это подозрительным? Действительно, наличие в жюри Бриуса при отсутствии принца Эндрю говорило в пользу версии восточной красавицы: есть вероятность, что эти двое – один и тот же человек.

– Кстати, вы уже определились с очередностью или будем тянуть жребий? – поинтересовался у конкурсанток Крайс. – Есть желающая выступить первой?

Девушки в момент попрятали взгляды в тарелках – добровольцев открыть танцевальный конкурс не нашлось. Оно и понятно: первому труднее справиться с волнением, да и жюри стартовый номер будет судить придирчиво – сравнивать-то не с кем.

– Я могу начать конкурс, – вызвалась Глаша.

Ей-то что? Чем хуже, тем лучше.

Крайс выразительно ухмыльнулся.

– Что ж. Так и запишем, – он достал из кармана блокнотик и сделал в нём пометку. – Похвально. Думаю, жюри оценит смелость.

– Я тоже могу выступить первой, – моментально среагировала Агнесса.

– И я, – раздалось дружное женское многоголосье.

– Поздно, девушки, – разочаровал конкурсанток Крайс. – Что написано пером – не вырубишь топором. № 1 у нас уже есть. Кто хочет стать номером два?

Хотели все. Поэтому остальную очередность решено было определить жеребьёвкой. Претендентки вытянули листочки с цифрами, и получился такой порядок выступлений: сразу после Глаши – Агнесса, потом Киприс, Барба, Зурим, и в завершение – Ядалина.

Глафире хотелось, чтобы последней оказалась восточная красавица. Ведь финальный номер часто производит самое яркое впечатление, но, к сожалению, ночные и дневные светила были сегодня не на стороне Зурим.

– Начинаем через час, – оповестил Крайс и удалился.

Вторым по очереди шёл номер Агнессы. Глафира возлагала на неё большие надежды. Ладненькая и ловкая дрессировщица драконов наверняка приготовила что-то впечатляющее, что-то такое, что заставит королеву и остальных членов жюри забыть выступление Глаши.

Агнесса уверенно вышла на середину сцены. В алом платье, с огромным алым полотнищем в руках, она смотрелась немного агрессивно и очень эффектно. Её Светлость встретила конкурсантку тем же вопросом, что и Глафиру:

– Будете представлять танец или сразу приступите к его исполнению?

– Хотела бы начать с небольшого рассказа о танце.

Королеве ответ понравился. Она одобряюще кивнула, и Агнесса начала:

– Я подготовила профессиональный танец укротителей драконов, паседабль. Он возник очень давно. По сути, танец настолько же древний, как и сама профессия. Его традиционно исполняли осенью, когда молоденькие драконы вставали на крыло и приходила пора их объезжать. Цель танца поднять боевой дух укротителей.

– Любопытно, – прокомментировал рассказ король.

Глаша заметила в глазах Его Светлости живой интерес – его впечатлила бойкая девушка и предстоящий номер.

Агнесса подала знак музыкантам, и они начали наигрывать мелодию, напоминающую даже не лязг цепей, а скорее, звуки бензопилы. Укротительница расправила полотнище, подняла над головой, разбежалась и сделала впечатляющее сальто, умудрившись не запутаться в ткани. По залу прокатился восхищённый гул.

Глаша самодовольно улыбнулась. Если номер и дальше будет продолжаться в том же духе, о её монотонных раскачиваниях никто и не вспомнит. И Агнесса не подвела – продолжила именно в том же духе: сделала ещё одно сальто, чем сорвала новые овации публики, потом ещё и ещё. После восьмого сальто Глаша забеспокоилась. Зал уже перестал бурно реагировать на акробатические трюки, но Агнесса продолжала их выполнять, даже не пытаясь заполнить промежутки между ними хоть какими-то танцевальными элементами. Оно, конечно, понятно, что когда настраиваешься на объездку драконов, то не до грациозных па. Если цель танца поднять боевой дух, то серия сальто – самое оно, но для очарования принца маловато.

Глафира глянула на судейскую четвёрку. В глазах мужчин какой-то интерес ещё светился, а вот королева уже откровенно недоумевала. Однако переживала Глаша зря. Темп скрежетания «гладильных досок» ускорился – начался кульминационный момент танца, и Агнесса перестала крутить сальто. Она перешла к новым движениям. Заложила руки за спину и начала ходить по сцене кругами, время от времени устремляя взгляд вверх. Красное полотнище тянулось за ней по полу. Не сказать, что движения отличались особой грациозностью, но радовало хотя бы то, что они поменялись. Закончила Агнесса номер вообще неожиданно. Она остановилась, сначала развела руки, а потом сделала несколько резких рубящих движений ребром ладони. Этот спорный с точки зрения изящества, но, безусловно, яркий финальный аккорд спас танец. Публика зааплодировала.

– Недурно, – похвалил король.

Королева кивнула в знак согласия, однако на лице всё ещё оставалась печать недоумения.

– Агнесса, скажите, что символизируют движения, которые вы демонстрировали в заключительной части танца?

Укротительница на секунду смутилась, но быстро нашлась:

– Погонщики ходят по кругу и смотрят вверх – наблюдают, как красиво парят драконы. А потом подают им команду спускаться вниз, – на последнем слове Агнесса повторила резкие рубящие движения ребром ладони.

Королева слегка поморщилась, но мужская часть жюри, похоже, осталась вполне удовлетворена и танцем, и его словесным описанием.

Следующей на сцену пригласили Киприс. Профессорша алхимии выглядела сегодня очень эффектно. Была облачена в фиолетовый костюм из толстого бархата и экзотическую шляпу того же цвета с огромными полями, украшенную золотистыми блестками. На шее болтался орден внушительных размеров. Безупречный макияж придал лицу аристократичную утончённость. Немного смущала только не совсем вяжущаяся с образом плетёная корзинка в руках.

– Какой нас ожидает танец? Скажите пару слов о его истории? – начала с традиционного вопроса королева.

– Да. Я подготовила ламбуду. Это старинный танец сборщиц фруктов.

Уголок рта Её Светлости дёрнулся. Совсем так же, как у Крайса, когда он собирался расплыться в улыбке, но сдерживал порыв.

– Почему сборщиц фруктов? – поинтересовалась королева. – Агнесса, к примеру, продемонстрировала свой профессиональный танец.

– Видите ли, – с трудом подавила раздражение Киприс. – У алхимиков нет профессионального танца. Слишком серьёзная и ответственная работа.

– Хорошо, – кивнула королева. – Пусть будут сборщицы фруктов.

Музыканты с энтузиазмом приступили к лязганью. И Киприс, стараясь двигаться в такт, прошлась по сцене модельной походкой, игриво размахивая корзинкой. Теперь понятно, из-за чего Ядалина ссорилась с профессоршей. Наверняка вот эти шаги с перехлёстыванием ног Киприс сплагиатила у красотки. Глаша пожалела, что нет с собой смартфона. Сними она на видео дефиле фиолетовой дивы с корзинкой, ролик на ютуб собрал бы тысячи просмотров.

Первую пару минут танец разнообразием не отличался. Киприс всё вышагивала и вышагивала из одного конца сцены в другой. Время от времени имитируя, что срывает с дерева фрукт и кладёт в корзину. Кое-кто из зрителей начал откровенно позёвывать. Однако они не догадывались, какой сюрприз их ждёт в финале. Когда музыка ускорила ритм, Киприс поменяла стратегию движений. Заложив руки за спину, начала наматывать круги по периметру сцены, время от времени задирая голову вверх. Корзинка ритмично шлёпала по пятой точке. Хорошо была наполнена не настоящими, а воображаемыми фруктами.

Глашу слегка насторожили вращательные движения профессорши, подозрительно похожие на один из элементов предыдущего танца. Судейская четвёрка, по-видимому, испытывала похожие чувства.

Финал номера был по-настоящему фееричен. Киприс внезапно остановилась, поставила корзину на пол, развела руки, а затем рассекла воздух резким движением ладони.

Музыка смолкла. По залу прокатилось лёгкое похрюкивание. Глаша догадывалась, о чём королева спросит сейчас «сборщицу фруктов».

– Что символизируют движения, которые вы продемонстрировали в заключительной части танца? Они немного не вписываются в общую канву.

– Почему же, – возразила профессорша. – Девушки обходят фруктовые деревья по кругу, окидывая их ветви взглядом – проверяют, все ли плоды собраны.

– А самый последний жест? – поинтересовалась Её Светлость.

Разумеется, она догадалась, что Киприс подсмотрела движения другого танца и вставила в свой номер, и королеве стало любопытно, как та выкрутится.

Профессорша ни капли не смутившись, выдала:

– Девушки-сборщицы рассекают фрукт ножом пополам, чтобы проверить его спелость.

По залу вновь прокатилось хихиканье. Судейская четвёрка тоже улыбалась.

А на сцене уже показалась Барба, чья очередь выступать была следующей. В облаке розового легкомысленного коротенького платьица, в розовых сапожках и розовых перчаточках, она была до того мила, что вот ей-то точно можно было просто ходить по сцене и ничего не делать – всё равно внимание мужской части зала гарантировано. Не дожидаясь вопросов, она, как прилежная школьница начала тараторить:

– Я подготовила современный танец пип-поп. Он возник совсем недавно в богатых кварталах нашего мегаполиса. Приобрёл популярность среди молодёжи, исповедующей здоровый образ жизни и философию всеобщего братства. Это танец-призыв отказаться от вредных привычек.

– Замечательный выбор, – похвалила королева.

Грянула жизнерадостная металлическая музыка, и Барба начала исполнять забавные па, напоминающие танец маленьких лебедей из балета Чайковского. Смотрелось хоть и довольно примитивно, но мило и забавно, и Глафира решила, что можно вздохнуть с облегчением – танец Барбы должен понравиться жюри и публике больше, чем Глашин падервааль. Но всё же финала ожидала с опаской. И не зря. Опять круги по сцене с заложенными за спину руками и рубящие движения ладонью.

– Что это было? Вот этот ваш последний жест? – с упрёком спросила королева, как только смолкла музыка.

– Э-э-э… – Барба испуганно заморгала глазками.

– Думаю, – вместо блондинки взялся ответить Крайс, – этот жест показывает, как поступят с теми, кто не желает вести здоровый образ жизни.

– Да, – обрадовалась подсказке Барба, – с теми, кто не желает…

Зал грохнул. Королева укоризненно покачала головой:

– У кого вы подглядели этот элемент танца? У Киприс или у Агнессы?

Белокурая красотка, сообразив, что её уловка раскрыта, бесхитростно призналась:

– У Глафиры. Вы же похвалили её за оригинальность, вот я и подумала украсить свой номер каким-нибудь её элементом.

– У Глафиры? – с удивлением переспросила королева. – Но в её номере не было подобной глупости.

В номере-то не было, но Глаша вспомнила, где и при каких обстоятельствах делала похожие движения – произошло это не далее чем вчера, когда они с Зурим кругами ходили вокруг дуба и обсуждали, как будут обрабатывать его плоды, чтобы они стали похожими на окайо. Выходит, девушки-претендентки шпионили за Глафирой и приняли её метания возле дерева за репетицию танца?

– Вообще-то, если б я не знал, что вы выбрали для конкурса падервааль, то моей первой мыслью тоже было бы, что вы отрабатываете номер, – прошептал над ухом непонятно как материализовавшийся на соседнем сиденье Крайс. – Сложно было по-другому объяснить ваши… эм… телодвижения.

Глаша глянула на его ироничную улыбку и ответила независимо:

– А, по-моему, было совершенно очевидно, что мы кружим возле дуба в поисках плодов окайового дерева.

На сцену вышла стройная темнокожая девушка на высоченных каблуках, в гимнастическом костюме цвета змеиной кожи. Глафира сразу мысленно окрестила её «мулаткой» за экзотическую красоту, свойственную потомкам смешанных браков. Большие выразительные глаза, правильные линии бровей, полные губы, длинная шея. Сапфира моментально завладела вниманием зрителей. Казалось, что девушка светится, излучает энергию, просто мегаватт-часы энергии.

Несомненно, сильная конкурентка. Если бы Глаша была сторонним наблюдателем и не являлась ярой приверженкой Зурим, то без колебаний поставила бы именно на Сапфиру. Уверенная в себе, целеустремлённая, имеющая чёткое представление, как надо действовать.

– Мой танец о том, что во всём есть скрытый смысл, – произнесла мулатка глубоким волнующим голосом так многозначительно, что захотелось искать скрытый смысл в самой сказанной фразе.

По команде Сапфиры на сцену внесли небольшой чёрный ящик и поставили у её ног. Она аккуратно раскрыла его и извлекла наружу огромную, метра полтора, двухголовую змею ярко-оранжевой расцветки в тон костюму. Зал ахнул. Какая-то особо впечатлительная дама в третьем ряду даже взвизгнула и выбежала за дверь.

И её вполне можно было понять. Глаша и сама не испытывала уверенности, что получит удовольствие от созерцания предстоящего номера. Не то чтобы она побаивалась пресмыкающихся, но наличие двух голов у этой упитанной анаконды выглядело жутковато. И где только Сапфира её раздобыла? Из своего мира прихватила или здесь, в Дарлите, такие монстры водятся?

Глафира покосилась влево изучить реакцию судейской четвёрки. Королева, по всему видно, была не в восторге – поглядывала на девушку и пресмыкающееся с опаской. Мужчины, напротив, с любопытством ожидали развития событий.

Мулатка обернула мощное тело змеи вокруг талии, и животное, расценив это как команду, начало оплетать хозяйку новыми и новыми витками. В конце концов головы пресмыкающегося оказались напротив головы Сапфиры. Обе пасти раскрылись, и длинные раздвоенные языки коснулись губ мулатки. Зал ахнул во второй раз.

– Интересно, это особь мужского или женского пола? – наклонившись к Зурим, шепнула Глаша. – А то ведь принц может и не понять такой страстный тройной поцелуй.

Своей плосковатой шуткой Глафира пыталась немного приободрить восточную красавицу, которая становилась всё бледнее и бледнее. Та промолчала.

– Зурим, ты чего как неживая? Змей боишься? Как по мне, они ничуть не страшнее пауков, с которыми ты на ты.

– Двухголовые считаются у нас предвестниками беды, – страшным шёпотом ответила восточная красавица. – Большой беды.

– Предрассудки это всё, – авторитетно заявила Глаша. – Такие змеи появляются из-за генетических мутаций, и ничего они не предвещают.

– Предвещают, – отрицательно замотала головой Зурим. – Несчастья уже начались – Ядалина заболела. И если болезнь заразная, слягут все девочки.

– За Ядалину не переживай – к ужину выздоровеет.

– Откуда ты знаешь?

– Воспаление хитрости – хоть и бывает заразным, но быстро лечится.

– Думаешь, она симулирует?

– Скорее всего. Наверно, танец не успела подготовить. Не переживай, навестим её после конкурса и всё выясним.

Зурим немного успокоилась, но на сцену всё равно старалась не смотреть. А Глаша вспомнила ещё про одного зрителя, на которого змея-мутант могла произвести сильное впечатление. Развернула голову вправо, проверить, как там малышка, которая предпочла «тихому часу» просмотр конкурса танцев. Из-за шкафа виднелся краешек чепчика. Надо же! Не убежала! Вот смелая кроха! Ни змей не боится, ни огня, ни нагоняя от отца. Кстати, насчёт отца. Хоть Глаша и убеждала себя, что ей безразлично, чьей дочкой является малышка, но на самом деле подсознание уже давно пыталось найти ответ на этот вопрос. Девчушка намекнула, что её родитель сидит в жюри, а значит, это либо король, либо Бриус, либо Крайс. Опять получалось: велика вероятность того, что хромейстер имеет дочь, а значит, и семью, и опять Глаше от этого предположения стало не по себе. Прогнала неприятные ощущения мыслью, что с таким же успехом малышка может быть дочкой Бриуса. Но тогда выходило: теория Зурим, что фитнес-тренер и принц Эндрю одно лицо, не верна. Оставался ещё один вариант: кроха – это дочь королевской четы, юная принцесса. Но тогда почему Крайс разговаривал с ней так по-простому, как родственник?

Досматривать номер Сапфиры пришлось в мучительных поисках ответа на поставленные подсознанием вопросы. Но мулатка была так хороша и эффекта в танце со своим экзотическим партнёром, что постепенно перебрала всё внимание на себя. Она виртуозно владела телом. Двигалась неспешно, плавно изгибалась, давала змее скользить по рукам, ногам, животу и даже шее. И эта оранжевая лента, ласкающая шоколадную кожу, шокировала и очаровывала одновременно.

И всё же зрители вздохнули с облегчением, когда танец закончился и двуглавое пресмыкающееся оказалось внутри чёрного ящика.

Завершился конкурс оглашением решения жюри. Когда королева вышла на сцену зачитать вердикт, Глафира скрестила пальцы. Ей хотелось, чтобы победительницей назвали Зурим, а её собственное выступление охарактеризовали как посредственное. Конечно, Глаша понимала, что принц будет выбирать невесту, опираясь не на результаты конкурсов, а на какие-то свои критерии, и всё же существовала вероятность, что Эндрю возьмёт во внимание, насколько успешно претендентки проходили испытания.

– Каждый из членов жюри имел возможность отдать свой голос за одну из участниц, – пояснила правила королева. – В итоге голоса распределись так: Его Светлость отдал свой голос Сапфире…

Чёрт! Почему не Зурим? Почувствовал в двуглавом змее родственную душу?

– …Бриус поддержал замечательный танец с огненной лентой…

Восточная красавица просияла. Щёки залились румянцем. Мечтательная улыбка заиграла на лице. Глаша видела, что Зурим стало совершенно всё равно, как распределятся остальные голоса. Вот же втемяшила себе в голову, что Бриус и есть принц.

– …Крайс проголосовал за свою очаровательную партнёршу…

Ну, вот, что за подстава! Глафира развернулась в сторону хромейстера, чтобы своим выразительным взглядом прожечь кое-кого насквозь. Крайс смотрел на неё и нахально улыбался. Ещё и руками развёл. Что-то вроде того: а что я мог поделать, если танец действительно был самым сногсшибательным.

– …а я свой голос тоже отдала исполнительнице падервааля, танца, которой дорог мне с молодости. Таким образом, у нас есть победительница – Глафира. Поздравляю.

Взгляд Глаши наполнился ещё более жгучим праведным гневом, а улыбка Крайса стала ещё шире. Чёрт! И как у него получается улыбаться так, что можно влюбиться?

Вечером Глаша вытащила Зурим на прогулку в парк. Решила, что свежий воздух восточной красавице не помешает. Та находилась в синусоидальном расположении духа: каждые пять минут её настроение то поднималось на непостижимую высоту, то срывалось на нулевую отметку. Причиной взлётов, понятное дело, являлся Бриус, а точнее, воспоминания о его заинтересованном взгляде, каким сопровождалось выступление Зурим. А причиной грустных мыслей была прихворавшая Ядалина. За ужином выяснилось, что красавица не симулирует, а действительно серьёзно заболела. Барба округлив глаза, рассказала, что у соседки по комнате сильно разболелась голова, а также её мучили тошнота и ломота в суставах. Королевский доктор обследовал больную и принял решение забрать в лазарет.

– Я же говорила, двухголовая змея предвещает несчастья, – печально констатировала Зурим.

Она вышагивала рядом с Глафирой, время от времени с беспокойством поглядывая на неё. Глаша же больше смотрела по сторонам. Она ещё ни разу не бывала в этой части парка. Растительность здесь отличалась особой буйностью. Деревья хоть и невысокие, но коряжистые и разлапистые. Кустарники срослись, образовав сложную систему лабиринтов. И всё это растительное великолепие покрыто было благоухающими цветами.

– Болезнь Ядалины и змея никак не связаны, – попыталась успокоить восточную красавицу Глафира. – Обычное совпадение.

– Не верю я в такие совпадения, – покачала головой Зурим, потом чуть-чуть притормозила и, понизив голос, заговорщицки произнесла: – Знаешь, Глаш, я думаю, надо эту змею у Сапфиры выкрасть, пока несчастья не начали сыпаться одно за другим.

– Ого! – рассмеялась Глафира. – И это ты у нас тихоней считаешься? Настоящая авантюристка.

– Глаш, я серьёзно.

– И что мы с этой змеюкой делать будем?

В голове тут же нарисовалась картина. Глухая тёмная ночь. Глаша и Зурим выстроились гуськом и передвигаются украдкой, возложив на плечи упитанное двухголовое чудовище. Глафире, разумеется, досталась почётная миссия нести удвоенную голову, а Зурим – хвост. Вот только вопрос: куда эта дружная процессия направляется?

– Её надо отнести как можно дальше от дворца и выпустить. У нас всегда так поступают. Если возле дома находят двухголовое пресмыкающееся, то вылавливают и относят в пустыню.

– А ничего, что у вас змеи ничейные, а эта анаконда Сапфире принадлежит? – закатила глаза Глаша.

– Живое существо не может кому-то принадлежать, это неправильно.

Мудрая философия. Ведь и не поспоришь. Если Глафира хотя бы капельку верила в то, что двухголовое пресмыкающееся может приносить несчастья, она бы даже, пожалуй, согласилась на авантюру от Зурим, но материалистический взгляд на мир мешал проникнуться доверием к суеверию.

– В общем, так, – с напускной строгостью выдала Глаша. – На криминал мы пойдём, только если заметим, что беды участились.

И чтобы отвлечь Зурим от опасных мыслей, поменяла тему разговора на такую, которая гарантированно вызовет у восточной красавицы подъём настроения.

– Кстати, я обратила внимание, что номер со змеёй понравился всей мужской части жюри, ну, разве что, кроме Бриуса.

Имя фитнес-тренера подействовало именно так, как Глаша и рассчитывала. Зурим заулыбалась и мечтательно устремила взгляд вверх:

– А ты заметила, какой он был сегодня красивый? Ему идёт бордовый.

Сказать по правде, Глаша бы и не вспомнила, какого цвета был камзол Бриуса, если бы не слова Зурим.

– Да, – решила не разочаровывать собеседницу. – В бордовом он неотразим.

– Мне нравится, когда он улыбается, – с благоговейным придыханием продолжила восточная красавица. – А когда хмурится, становится похожим на отца. Заметила?

– Ты о короле?

– Угу. Знаешь, Глаш, сегодня я окончательно убедилась, что Бриус – это Эндрю. Они сидели рядом: отец и сын, ну, в смысле, Бриус и Его Светлость, и только слепой не заметил бы сходства.

Глаша восстановила в голове картинку: судейская четвёрка в полном составе. Зурим права. Какое-то сходство между фитнес-тренером и королём есть. Но это не доказывает их родство. Если следовать логике Зурим, так можно решить – они все родственники, потому что что-то похожее есть в каждом.

– Глаш, я вот всё думаю над твоими словами, как лучше обратить на себя внимание Бриуса завтра на зарядке. Специально филонить? Внимание-то я тогда получу, но вдруг ему такие девушки-лентяйки как раз и не нравятся.

– Знаешь, Зурим, – задумчиво ответила Глаша. – Думаю, прежде чем всерьёз браться за Бриуса, надо всё-таки стопроцентно убедиться, что он и есть принц. Вдруг ты ошибаешься? Что подумает про тебя настоящий Эндрю, когда ты изо всех сил стараешься понравиться какому-то левому парню.

– А как в этом стопроцентно убедиться?

– У меня есть план, – хитро улыбнулась Глаша. – Простой до безобразия, но должен сработать. Сыграем на условном рефлексе. Любой человек привык оборачиваться на своё имя. Правильно?

– Правильно, – кивнула Зурим и сразу догадалась, куда клонит Глафира: – То есть нужно просто обратиться к Бриусу не как к Бриусу, а как к Эндрю и посмотреть на его реакцию?

– Почти. Возможно, он хороший актёр, поэтому нужно застать его врасплох. К примеру, завтра на зарядке ты подойдёшь к Бриусу и задашь какой-нибудь невинный, заковыристый вопрос, который поставит нашего фитнес-тренера в тупик. А в это время я из-за спины окликну его: «Э-эй, товарищ принц Эндрю, разрешите обратиться». Ну, над фразой нужно ещё поработать, конечно. Нужно узнать, как тут принято принцев называть: Светлость, или ещё как. И если наш Бриус обернётся, значит, он никакой не Бриус.

– Гениально, – с восторгом выдохнула Зурим и посмотрела на Глашу, как на бога Хитроумия.

Польщённая восхищённым взглядом восточной красавицы, Глафира решила устроить репетицию маленького спектакля прямо здесь и сейчас и поманила Зурим в один из проходов кустарникового лабиринта. Но приступить к отработке пьесы из двух актов помешало мелькнувшее в просвете между ветками странное пятно, выбивавшееся из общей цветовой гаммы. Глаша подошла поближе, раздвинула листики и увидела, как по параллельному коридорчику лабиринта движется Сапфира с чёрным ящиком в руках.

Зурим сделала страшные глаза и на языке жестов попыталась объяснить, что необходимо проследить за мулаткой. Глафира согласно кивнула. Ей тоже захотелось понаблюдать за дальнейшими действиями Сапфиры, хотя казалось бы, что может быть интересного в прогулке девушки с её милым питомцем.

Преследование длилось минут пятнадцать, не меньше. Хорошо ещё, что коридоры, по которым передвигалась мулатка и девушки, долгое время шли параллельно. Но везение не могло длиться бесконечно. В какой-то момент Сапфира резко свернула направо, тогда как подобного поворота в коридоре, по которому шли шпионившие девушки, не обнаружилось. Им пришлось продираться через колючие кусты. У Глаши разодранной оказалась коленка, у Зурим предплечье, но они не собирались сдаваться и с маниакальным упорством следовали за любительницей двуглавых змей. В конце концов, мулатка вышла на небольшую лужайку и остановилась. Преследовательницы замерли, скрытые плотными зарослями кустарника.

Сапфира присела на траву, раскрыла чёрный ящик и вынула своего экзотического питомца. Потом мулатка и вовсе приняла горизонтальное положение.

– Она что, загорать собралась? – шепнула Зурим.

– Скорее, принимать воздушные ванны.

Загорать в девять вечера, когда солнце вот-вот опустится за горизонт, занятие, мягко говоря, бесполезное.

Щёлочка, через которую Глаша наблюдала за действиями Сапфиры, была очень узкой и расположена на такой высоте, что не позволяла видеть лежащую на земле мулатку.

Зурим повезло больше – она прильнула к просвету между ветвями всего в двадцати сантиметрах от земли. Правда, для этого ей пришлось сложиться втрое.

– Глаш, что она делает? – голосом, полным удивления, спросила восточная красавица.

– Если б я видела, – с досадой шепнула Глафира.

Она покинула свой наблюдательный пункт, от которого было мало толку, и попыталась пристроиться к той же щёлочке, которую облюбовала Зурим. Сделать это было не так и просто. Пришлось, как в Твистере, ногу на синее, руку на красное – скрутиться спиралью возле восточной красавицы – но цель была достигнута: Глаше открылся вид на лужайку.

Сказать, что зрелище было странное, – ничего не сказать. Сапфира лежала на траве рядом со своей двуглавой анакондой и в точности копировала её извивающиеся движения. Прям какое-то синхронное ползанье. Амплитуда движений постоянно нарастала. И если поначалу они казались комичными, то постепенно стали производить жутковатое впечатление.

Минуту спустя Глаша почувствовала, что в ней борются два противоположных желания: первое – любой ценой дождаться конца странного действа (интуиция подсказывала, что всё самое интересное впереди), и второе – немедленно выпрямиться, чтобы дать отдохнуть до судорог затёкшим мышцам.

Неизвестно, сколько времени боролись бы эти два желания, но в какой-то момент стало понятно, что Сапфиру что-то спугнуло. Она вдруг резко села, схватила змею и начала укладывать в ящик. Примерно в этот же момент затёкшие мышцы Глаши перестали слушаться, правая нога, выгнутая под неудачным углом, подкосилась, и Глафира рухнула на Зурим. А та, в свою очередь, рухнула на землю. Они обе какое-то время беспомощно барахтались, при этом мужественно не проронили ни слова, чтобы не выдать себя. Когда вертикальное положение было восстановлено, Сапфиры уже и след простыл.

После не совсем удачных шпионских приключений Глафира и Зурим отправились назад во дворец. Первые же несколько шагов вскрыли неожиданную проблему – наступать на правую ногу Глаше было больно, видимо, растянула мышцу при падении. Из-за этого походка утратила грациозность, а если быть точнее, Глафире приходилось откровенно прихрамывать. Зурим пострадала меньше, во всяком случае, шла довольно ровно, но всё равно вид у обеих девушек был сильно потрёпанный.

Однако Глаша не собиралась унывать и всячески подбадривала восточную красавицу, которая сокрушалась, что за испорченное платье халитесса наверняка прочтёт длинное нравоучение.

– Ерунда, – махнула рукой Глафира. – Подумаешь, немножко упали и немножко одежду испачкали. Сапфира вон, вообще, по земле ползала, и ничего. Мы тоже можем сказать, что ползающей аэробикой занимались.

– Это она не аэробикой занималась, – перейдя на шёпот, поделилась догадкой Зурим. – Это она колдовала.

Глаша закатила глаза, чтобы выразить, как относится к антинаучным глупостям, но восточная красавица продолжила убеждённо:

– Ты не веришь в колдовство, потому что с Земли. Ваш мир рациональный. А в нормальных мирах, – на этом месте Зурим с опаской глянула на Глашу и быстро поправилась, – ну, в смысле, в иррациональных мирах умением колдовать никого не удивишь.

Аргумент звучал убедительно, но не заставил поверить в существование магии. Хотя справедливости ради надо было признать, что земная наука далеко не во всём пока разобралась. Взять хотя бы путешествия между мирами. Чем можно объяснить такую возможность, как не магией?

– Хорошо. Допустим, она колдовала. Хотя я представляла себе этот процесс как-то по-другому. Ну, там волшебной палочкой помахать или на худой конец зелье какое-нибудь приворотное сварить из паучьих лапок в грязном котле. Но чего она добивалась, ёрзая по земле?

– Колдовать можно по-разному. Это целая наука. Недаром же магические академии существуют, – многозначительно ответила Зурим, потом страшным шёпотом добавила: – Тут для ритуала использовалась змея. С такой магией я ещё не сталкивалась. Похоже, это энергетический вампиризм.

– То есть Сапфира энергией пресмыкающегося подпитывается? – усмехнулась Глаша. – Поэтому её анаконда такая медлительная? Бедная змейка.

– Лучше пусть так. Мы же конец ритуала не видели, поэтому всё может быть ещё хуже… – Зурим прервалась на полуслове. – Глаш, смотри.

Глафира перевела взгляд в направлении, указанном восточной красавицей, и увидела движущихся навстречу двух всадников. Белые неполосатые зебры резво скакали рядышком. Наездников узнать было несложно: Бриус и Крайс. В лучах заходящего солнца парни смотрелись шикарно – глаз не отвести, чего не скажешь о девушках.

Зурим начала судорожно отряхивать платье. А смысл? Коричневое пятно на подоле стало чуть бледнее, зато увеличилось по площади вдвое. Глаша подобных бессмысленных попыток предпринимать не стала. Лишь заправила вовнутрь надорванный лоскут рукава и придала лицу независимое выражение.

– Девушки, что-то случилось? – встревоженно спросил Бриус, когда парни поравнялись с незадачливыми шпионками.

– Ничего не случилось, – невозмутимо ответила Глаша. – Занимались ползающей аэробикой, а сейчас возвращаемся во дворец.

Глафира бодро продефилировала мимо изумлённых всадников, таща за собой Зурим, которая чуть шею не свернула, пытаясь не выпустить из поля зрения Бриуса. Глаша рассчитывала: парни, убедившись, что всё в порядке, поедут себе туда, куда направлялись. Но расчёт оказался неверным, наездники развернули зебр и начали сопровождение.

– Почему вы хромаете? – с подозрением поинтересовался Крайс.

– Ни капельки не хромаю, – убеждённо ответила Глафира, стараясь идти как можно ровнее.

Ей казалось, у неё вполне получается. Ну, может, самую малость правая нога подволакивается.

– Нет, хромаете, – покачал головой Крайс. – Опять лазили по деревьям?

– Не хромаю, – упрямо повторила Глафира.

– Что случилось? – мягко поинтересовался Бриус у Зурим, устав от малоинформативного диалога «хромаете – не хромаю».

– Мы просто нечаянно упали друг на дружку, – пояснила восточная красавица, заливаясь краской.

– Бывает, – усмехнувшись, ответил фитнес-тренер и, обменявшись взглядами с Крайсом, предложил: – Давайте мы вас подвезём до дворца.

Зурим покраснела ещё больше и, опустив взгляд, выдохнула:

– Спасибо.

Бриус наклонился, подхватил восточную красавицу за талию и ловко усадил в седло перед собой. Зебра получила команду двигаться вперёд и весело поскакала в сторону дворца.

Крайс собирался проделать в то же самое, что и Бриус, но Глафира отстранилась. Она была слишком зла на хромейстера, чтобы принять помощь. Зачем, спрашивается, отдал свой голос в конкурсе танцев за неё, если прекрасно знал, что цель Глаши была проиграть.

– Спасибо. Предпочитаю прогуляться, – пояснила она отказ, гордо вскинув голову.

Крайс сменил тактику. Спешился и пристроился идти рядом, ведя зебру за косичку.

– Хорошо, пройдусь с вами. Провожу.

И, усмехнувшись, добавил:

– Так, на всякий случай. Думаю, ползающей аэробики вам на сегодня достаточно.

Глафира покосилась неодобрительно, но тут же отвела взгляд. Смотреть на улыбающуюся физиономию Крайса – значит тут же его простить. А прощать прохвоста так быстро Глаша не собиралась. Пару минут они шли молча. Но вскоре Глафира смирилась, что отделаться от общества Крайса не получится и решила извлечь максимальную пользу от прогулки, а именно, узнать, как в Дарлите принято обращаться к принцам, чтобы быть во всеоружии перед запланированной на завтра операцией по разоблачению Бриуса.

– Почему в Дарлите к королевским особам обращаются «Ваша Светлость»? – начала Глаша расспрос издалека. – У нас, например, принято другое обращение «Ваше Величество».

– Не так давно к королю и королеве у нас обращались «Ваша Непревзойдённость». Но когда королевой стала Вайолет II, она убедила мужа издать указ об упразднении этого труднопроизносимого и слишком высокопарного обращения. Было решено заменить его на «Ваша Светлость».

Мудрое решение. Королева Глаше импонировала. Казалась женщиной рассудительной и адекватной. И эта очередная маленькая деталь тоже была ей в плюс.

– А как принято обращаться к принцам?

– Тоже «Ваша Светлость». А, кстати, зачем Вам к нему обращаться? – лукаво улыбнулся Крайс. – Вы же категорически настроены против Эндрю.

Ответить Глаша не успела. В просвете между ветвями кустов она заметила промелькнувшую тень и насторожилась. Снова Сапфира?

Приложила палец к губам, показывая Крайсу, чтобы мочал, и аккуратно раздвинула ветки. Точно! По параллельной аллейке вышагивала мулатка с чёрным ящиком в руках. Вернулась, чтобы закончить то, что не успела в прошлый раз? Если так, необходимо проследить за ней и удостовериться, что её ползанья по земле – никакое ни колдовство.

Глаша начала двигаться в ту же сторону, что и любительница двуглавых змей, пытаясь не упустить её из вида.

– Куда вы? – шепнул недоумевающий Крайс. – Хотите проследить за Сапфирой?

– Да.

– Зачем? – хромейстер следовал по пятам.

– Она любительница йоги, – начала сочинять на ходу Глафира. – У неё интересная система упражнений. Хочу позаимствовать.

– А спросить напрямую не пробовали?

– Она не покажет – стесняется.

– А разве правильно подсматривать за ней, раз она стесняется.

– Не правильно, – согласилась Глаша. – Вот и не идите за мной.

Но Крайс совету не последовал. Задержался ненадолго, чтобы привязать зебру к одному из кустов, и снова догнал Глафиру.

Они повторили в точности тот же путь, что проделали час назад Глаша и Зурим. Сапфира снова вышла на облюбованную ею полянку. Преследователи затаились за плотной стеной кустарника. Крайс среагировал вперёд Глафиры – занял для наблюдения удобную щель, расположенную невысоко над землёй. Глаше ничего не оставалось, как примоститься у другой – той, что повыше. Но как только Сапфира улеглась на траву, Глафире опять стало ничего не видно.

Досадно! Стоило столько красться по колючим кустам, чтобы пропустить самое интересное. Нет, сдаваться Глаша не собиралась. Решила попробовать пристроиться к наблюдательному пункту, занятому Крайсом. Она помнила, что для двоих там мало места и чем закончилась предыдущая попытка, поэтому постаралась учесть прошлые ошибки. Глаша крутилась над спиной Крайса, пристраивая руки и ноги то справа, то слева от него. Тот и не подумал уступить или хоть немного сдвинуться.

Глафира чувствовала, что Сапфира вытворяет что-то неимоверно смешное, потому что плечи хромейстера начали беззвучно трястись. Это заставило активизировать попытки. От усердия внимание рассеялось, и Глаша перенесла вес тела на больную правую ногу. Результат оказался почти таким же, как и в прошлый раз. «Почти», потому что в прошлый раз после падения Глаша и Зурим сплелись и долго не могли понять, где чья рука и где чья нога, а в этот раз всё было чётко: Крайс лежал на траве, а Глаша на Крайсе.

Он смотрел на неё и смеялся. И что, спрашивается, смешного? Заправил за ухо прядку волос, прилипшую ко лбу, легонько дотронулся до щеки, чтобы снять соринку. Прикосновения были нежными и немного щекотными. Глаша шевельнулась. Крайс вдруг резко сделался серьёзным. Глаза потемнели. От этой перемены бросило в жар. Ещё пару секунд они молча смотрели друг на друга. Сердце гулко стучало в груди.

Глаша предприняла попытку если не встать, то хотя бы сесть. Крайс помог ей и сам присел рядом. Чтобы как-то отвлечься от непонятных ощущений, не дающих сердцу вернуть нормальный ритм, Глафира прильнула к щели, которая теперь была свободна. Ничего – ни Сапфиры, ни чёрного ящика.

– Чёрт! Ушла, – с досадой выпалила Глаша. – Успели заметить что-то интересное?

– Нет.

– Но вы же смеялись. Что она делала?

– Не знаю. Я не мог сосредоточиться на той девушке, когда по моей спине ползали вы.

Глафира и Зурим пришли на зарядку в числе первых. Фитнес-тренера на лужайке ещё не было, и девушки начали заговорщицки перешёптываться. Глаша давала подруге последние наставления перед операцией по разоблачению Бриуса. Да, именно, подруге. Глафира давно уже ощущала, что сильно привязалась к Зурим. А после сегодняшней ночи, большую часть которой девушки не столько спали, сколько шептались, иначе как подругу воспринимать восточную красавицу не могла.

О чём только они не разговаривали, кого только не обсудили. Правда, любая тема так или иначе сводилась к Бриусу. Зурим созналась, что по уши в него влюбилась. Что у неё земля уходит из-под ног, стоит тому взглянуть на неё. А уж когда они вместе гарцевали на зебре, восточная красавица чуть чувств не лишилась от того, что фитнес-тренер её приобнял. Глашу такие откровения одновременно и умиляли, и тревожили. Если Бриус – это и есть Эндрю, тогда ситуация развивается в правильном направлении, но если фитнес-тренер это ни разу ни отпрыск королевской четы, тогда у Глаши и Зурим проблемы.

– Значит, смотри, всё как договаривались, – шепнула Глафира. – Сразу после пробежки подходишь к Бриусу и задаёшь какой-нибудь вопрос, который поставит его в тупик, а я в это время…

– Глаш, – перебила восточная красавица, – а какой вопрос поставит его в тупик?

– Какой-какой, ну, например, как пройти в библиотеку.

– В библиотеку? – озабоченно переспросила Зурим.

– Нет, ну, это я условно, – усмехнулась Глаша. – Сгодится любая непонятная для парня тема. Нам нужно заставить его интенсивно соображать, чтобы он бдительность потерял. Можешь сделать, например, так: подойди, глазки в пол, как ты это умеешь, и попроси нагрузку снизить, потому что типа у тебя особые дни.

– Ой, нет, – испуганно замотала головой восточная красавица, покрываясь густым румянцем. – Я такое не смогу. Я лучше про библиотеку.

– Девушки, доброе утро, – с противоположного конца лужайки раздался жизнерадостный голос Бриуса.

Бодрым шагом он вышел на середину полянки, а конкурсантки, уже наученные на прошлых тренировках, как правильно встречать фитнес-инструктора, быстро выстроились перед ним в шеренгу по росту. Глафира и Зурим оказались разделёнными Барбой, которая была выше восточной красавицы, но ниже Глаши.

Бриус прошёлся вдоль строя девушек с довольной улыбкой, потом произнёс:

– Глафира и Зурим, вы на сегодня освобождаетесь от зарядки, так как вчера вследствие неудачного падения друг на дружку получили травмы. Остальных девушек прошу сделать три круга по периметру лужайки.

Глаша нахмурилась. Освобождение, с одной стороны, было кстати – правая нога ещё побаливала, но, с другой – могло помешать планам.

Агнесса рванула вперёд, остальные конкурсантки с разной степенью энтузиазма последовали за ней. А Глафира и Зурим остались стоять. Вид у восточной красавицы был растерянный. В глазах светился вопрос: уходить? Глаша решила тоже ответить взглядом. Указала глазами на Бриуса: мол, ни шагу назад – действуй, как договаривались.

Зурим нерешительно подошла к фитнес-тренеру, а Глафира заняла позицию за его спиной и наблюдала за действиями подруги, чтобы вовремя вступить в игру.

– Э-э-э… – робко начала восточная красавица. – Как пройти в библиотеку?

Глаша закатила глаза и произвела руками замысловатые эмоциональные жесты. Она полагала, что Зурим не воспримет её совет так дословно, а будет импровизировать. Впрочем, вопрос оказался, как ни странно, подходящим. Бриус слегка опешил. Самое время вступать в игру.

– Ваша Светлость, – окликнула Глафира, – у вас шнурок развязался.

Фитнес-тренер машинально опустил взгляд вниз на свои спортивные туфли.

Ага!!! Попался, голубчик!!!

– Извините, Ваша Светлость, показалось, – Глаша вышла из-за спины Бриуса и невинно улыбнулась.

Тот поглядел на неё с гремучей смесью чувств, но голос звучал нейтрально:

– Вообще-то, обращение «Ваша Светлость» у нас принято только по отношению к королевским особам. Но польщён, – потом перевёл взгляд на Зурим: – Библиотека на втором этаже. Из центрального холла по коридору направо.

Глафира, ухватила восточную красавицу за руку и направилась к дворцу, горячо шепча на ходу:

– Ха! Мы его провели. Похоже, ты права: Бриус – это Эндрю.

Зурим сидела на кровати, сжавшись в комочек. По её бархатным щёчкам текли слёзки, а в глазах застыла такая тоска, что у Глаши сердце замирало от жалости. В таком убитом настроении восточная красавица пребывала уже полчаса с момента, когда претенденткам продемонстрировали принца Эндрю и он оказался ни капельки не Бриусом.

И почему Зурим так не везёт? Сначала эти халтурщики, дневные и ночные светила, не нашли для неё подходящего жениха в её родном мире. Ладно. Она сбежала в другой. Но тут ситуация не лучше. Влюбилась в обаятельного во всех смыслах парня, но не в того. Теперь у неё выбор: либо попытаться очаровать ботана Эндрю, чтобы выйти замуж за нелюбимого, либо вернуться домой, стать монашкой и всю оставшуюся жизнь воздавать хвалу небесам. И за что, спрашивается, их благодарить?

Глаша прижимала Зурим к себе и гладила по плечам, а та лишь жалобно время от времени всхлипывала:

– Бриииууус.

– Да, поторопилась ты влюбиться, – философски изрекла Глаша. – Вот же втемяшила себе в голову, что он и есть принц.

– Брииииуууус.

– Ладно, не расстраивайся, – Глафира нежно провела рукой по роскошным волосам Зурим. – Что-нибудь придумаем. Есть у меня одна идея. Нужно проконсультироваться с местными юристами.

Глаша направилась к двери, давая восточной красавице на ходу распоряжение не унывать, выбросить из головы упаднические мысли и спокойно готовиться к педагогическому конкурсу.

– Я скоро.

Где в Дарлите находилась юридическая консультация, Глафира не знала, а потому отправилась с этим вопросом к Крайсу.

Застала хромейстера в его апартаментах за неожиданным занятием. Он крутил педали велотренажёра. В прошлый Глашин визит этого устройства в комнате Крайса не было. Выглядело оно комично. Слишком огромное и замысловатое по сравнению с земным. Занимало треть комнаты и кроме привычных велосипедных деталей имело блестящую пристройку, назначение которой оставалось загадкой.

– Я на секунду, – предупредила Глаша. Ей не хотелось отрывать Крайса от его занятия. – Пришла узнать, нет ли где поблизости юридической консультации.

– Зачем вам? – удивился хромейстер.

– Есть вопрос по пункту 8.4 договора.

– Можете спросить у меня, – продолжая с энтузиазмом крутить педали, предложил Крайс.

Глафира глянула на него недоверчиво. Прекрасно знала о его способности хитрить и лукавить.

– Я бы предпочла юриста.

– Как хотите, – пожал плечами хромейстер. – На третьем этаже в левом крыле.

– Спасибо.

Глаша развернулась, чтобы выйти из комнаты.

– Только сегодня у юристов выходной, – как бы между прочим бросил вдогонку Крайс. – Так что всё-таки предлагаю свою помощь. Тем более договор составлял я.

– Ну, хорошо, – смирилась Глафира. В общем-то, ей интересно было послушать трактовку автора договора. Но всё, что скажет этот любитель хитрить, она обязательно перепроверит у юристов, как только они выйдут на работу. – В пункте 8.4 говорится, что претендентки, на которых не падёт выбор принца, будут отправлены назад в их миры. А что если кто-то из отвергнутых девушек всё же захочет остаться в Дарлите?

– Зачем?

– Зачем-зачем. Ну, может, понравится кто-то из здешних парней. Свет же клином на вашем принце Эндрю не сошёлся.

Крайс перестал крутить педали и заинтересованно полюбопытствовал:

– Вам понравился кто-то из здешних парней?

– Вот ещё, – фыркнула Глаша. – Это чисто теоретический вопрос.

– Чисто теоретический? – хмыкнул Крайс и снова вернулся к накручиванию педалей. – Девушки, на которых не падёт выбор принца, будут отправлены в свои миры. Мы обязаны это сделать.

– Почему?

– Дарлит является членом ООМ – Организации Объединённых Миров. А правила организации гласят – никаких несанкционированных перемещений. ООМ, вообще, придерживается очень строгой миграционной политики. Дарлит получил разрешение оставить у себя ровно одну девушку. Остальные будут возвращены в их миры. Таков закон.

– Дурацкий закон, – выпалила Глаша. – А у девушек кто-то их желание спросил?

– Не забывайте, все претендентки добровольно согласились со всеми пунктами договора, в том числе и с пунктом 8.4 о возвращении в родной мир.

– Не добровольно, а условно добровольно, – саркастично напомнила Глаша.

В этот момент велотренажёр Крайса издал скрипучий металлический звук, и хромейстер с довольной улыбкой слез с него. Обошёл агрегат справа и открыл небольшую боковую дверцу. То, что извлёк наружу, было настолько неожиданным, что Глаша даже забыла, что сердится на Крайса. В руках хромейстера красовался плеер.

– Вот! Все четыре чёрточки, – широко улыбнувшись, констатировал Крайс и подошёл к Глафире, чтобы продемонстрировать светящийся экран. Значок батареи показывал, что она полностью заряжена.

Не ожидала Глаша, что удастся-таки оживить плеер.

– То есть вот это всё, – она махнула рукой в сторону агрегата, – зарядное устройство на велосипедной тяге?

– Модернизированное зарядное устройство, – с гордостью уточнил Крайс. – Первоначальный вариант использовал энергию самосветящихся минералов. Музыкальный инструмент заряжался только на одну чёрточку и быстро разряжался. Но теперь разработчики добавили ещё и велосипедную тягу.

– И долго надо крутить педали, чтобы появились все четыре чёрточки?

– Часа два.

Глаша усмехнулась. И почему на Земле не додумались до такого? Все меломаны были бы по определению стройными.

– Кстати, насчёт пункта 8.4, – Крайс подошёл ещё ближе. В глазах запрыгали чёртики. Он чуть заметно улыбнулся и заговорил доверительным шёпотом: – Если рассматривать конкретно вас, то есть варианты.

– В смысле?

– Земной мир – рациональный, он не входит в ООМ.

– То есть на него миграционные законы ООМ не распространяются?

– Что-то вроде того, – кивнул Крайс. – Так что если понравится кто-то из здешних парней. Так, чисто теоретически. Обращайтесь.

Последние слова были произнесены так вкрадчиво – мурашки пошли по телу.

– Ага, щас, – съязвила Глаша и вышла из апартаментов Крайса.

Результатами разговора осталась недовольна. Получалось, что у Зурим есть только один шанс остаться в Дарлите – стать невестой Эндрю. А это не совсем то, что сделает восточную красавицу счастливой.

Однако Глаша не собиралась расстраиваться сама и позволять расстраиваться подруге. Была уверена, что решение найдётся.

– В общем, так, – сказала она заплаканной Зурим, когда вернулась в комнату. – Пока наша задача остаётся прежней – нужно, чтобы ты выигрывала все состязания, а там видно будет. Ты придумала уже стратегию для педагогического конкурса? Чем будешь с малышкой заниматься?

Зурим только отрицательно помотала головой.

Глаша подняла её за руку с кровати и потянула в ванную комнату умываться, по дороге давая наставления:

– Из достоверных источников мне известно, что малышка любит сказки. Причём не все подряд, а страшные, но с хорошим концом. Знаешь что-нибудь подходящее?

Зурим снова покачала головой:

– Страшных не знаю, только грустные.

– Нет, грустные не годятся. А, вот, к примеру, «Красная Шапочка» подойдёт.

Глаша подвела восточную красавицу к тазику с голубоватой жидкостью и скомандовала:

– Умывайся.

Та послушно принялась ополаскивать лицо. А Глафира тем временем коротенько изложила сюжет:

– В общем, маленькая девочка пошла попроведывать заболевшую бабушку. Идти надо было через лес. Вот в этом месте импровизируй – страху нагони, как в том лесу было темно и жутко. Потом кульминация – встретился малышке голодный волк.

– И съел? – расширила от ужаса глаза Зурим.

– Если бы, – ответила Глаша. – Волк подумал, что одной маленькой девочки на обед маловато будет. И помчался к бабушке. Сначала съел её, а уже потом подоспевшую внучку. Правда, перед этим прикинулся бабушкой.

– Зачем?

– Чтобы девочка поближе подошла. Видимо, после сытного обеда уже не в состоянии был гоняться за малышкой.

Зурим перестала плескаться и посмотрела на Глашу настороженно:

– А это точно детская сказка?

– Ну, у неё же хеппи-энд. Мимо шли дровосеки, услышали шум, поняли, в чём дело, и прикончили волка, а бабушку и внучку извлекли невредимыми.

Зурим поёжилась. Видимо, даже с хеппи-эндом история продолжала казаться ей жутковатой.

– А почему сказка называется «Красная Шапочка»? – осторожно поинтересовалась восточная красавица.

– Так девочку звали – она любила носить красные чепцы задом наперёд.

Очерёдность в педагогическом конкурсе решено было определить жеребьёвкой. Первой провести время с Лаймиеттой выпало Киприс. Потом шла Агнесса, потом Глаша, Зурим, Барба и Сапфира. И почему опять последняя цифра выпала мулатке, а не восточной красавице? Что-то дневные и ночные светила совсем забыли о подопечной.

Все претендентки собрались в холле, ожидая своей очереди. Там же находились и Крайс с Бриусом, которым тоже интересно было понаблюдать за ходом соревнования. Девушки заметно нервничали, но обстановка немного разрядилась, когда принц Эндрю привёл Лаймиетту. Малышка выглядела такой милой и безобидной, что, казалось, проблем с ней ни у кого возникнуть не должно.

– Многоуважаемая профессор, – Его Светлость обратился к Киприс. – По вашей просьбе подготовлена классная комната. Прямо по коридору и налево.

Киприс подхватила скрученные в трубочку несколько листов плотной бумаги, соскочила с кресла и направилась к принцу и малышке.

– Спасибо, Ваша Светлость. Классная комната нужна для проведения занятия «Введение в основы алхимии», – отчиталась профессорша. – Полагаю, что очень важно надлежащим образом прививать подрастающему поколению понятия об алхимической картине мира.

Принц согласно кивнул. Ободрённая поддержкой, Киприс развернула перед его носом листы:

– Вот, подготовила для урока наглядный материал.

Глаша думала, что на плакатах будут картинки. Какие-нибудь колбочки и пробирки с цветными жидкостями. Но листы оказались испещрёнными плотными рядами алхимических символов. Киприс собирается увлечь пятилетнюю малышку этими формулами? Девушки захихикали. Но принца содержимое наглядного материала нисколько не смутило.

– Замечательно. Приступайте, – сказал он и передал малышку Киприс. – Остальные претендентки могут быть свободны, пока не подойдёт их очередь.

Девушки не спешили последовать его совету, но сам Эндрю откланялся и удалился. Профессорша взяла ребёнка за руку и повела в указанном принцем направлении. Глаша проводила Лаймиетту сочувственным взглядом. Непонятно, что изучает алхимия, но если эта дисциплина хоть немного похожа на химию, то малышке не позавидуешь. Хотя, возможно, Киприс проявит креативность и покажет ученице какие-нибудь эффектные алхимические опыты. Тогда вполне может завоевать внимание и даже восторг Лаймиетты.

Девушки-претендентки потянулись было за Киприс в классную комнату. Но профессорша закрыла перед их носом дверь, сказав, что никого постороннего на урок не допустит.

Ну, и ладно. Даже через закрытую дверь было слышно, как красноречиво Киприс рассказывает Лаймиетте, какую важную роль играет в алхимической картине мира бромум асперсио гидрогенум. А вот опытов, похоже, профессорша не подготовила.

По расчётам Глаши, малышки должно было хватить максимум минут на десять. Дальше в зависимости от темперамента она либо уснёт, либо сбежит. Случилось второе. Лаймиетта выскочила из классной комнаты и помчалась вприпрыжку по коридору. Киприс побежала за ней. Высокие каблуки и не привыкшее к спортивным нагрузкам тело мешали профессорше догнать ребёнка. Когда парочка проносилась мимо слегка удивлённых Крайса и Бриуса, Киприс заверила:

– Всё под контролем. У нас физкульт-минутка.

Физкульт-минутка длилась почти два часа, в течение которых профессорше пришлось намотать несколько кругов по всему периметру дворца. Пару раз Киприс удавалось поймать Лаймиетту и вернуть в классную комнату. Но малышка снова сбегала при первой подходящей возможности.

Когда время, отведённое профессорше на общение с ребёнком, истекло и раскрасневшаяся и измученная Киприс вернула Лаймиетту в исходную точку в полной уверенности, что провалила конкурс, малышка неожиданно сообщила Крайсу и остальным присутствующим в холле, что и сама алхимия, и профессор алхимии ей очень понравились.

– Было весело, – задорно заверила малышка.

Киприс моментально приободрилась и, гордо вскинув голову, выдала:

– Применила новую передовую педагогическую методику: «Освоение алхимии через спорт».

Следующей заниматься с Лаймиеттой пришла очередь Агнессы. Она сказала, что собирается провести с малышкой активные игры на свежем воздухе, и повела её во двор. Остальные претендентки остались в холле, потому что площадку, где собирались провести время Агнесса и Лаймиетта, было хорошо видно и из окна.

Рыженькая погонщица драконов подошла к заданию креативно – решила научить малышку новой игре. Что-то наподобие земных «классиков». На ровном участке земли процарапала палкой клетки с цифрами. Потом на личном примере объяснила правила – запрыгнула в каждый квадратик по очереди. Малышке идея понравилась, и она с энтузиазмом принялась копировать действия Агнессы. Но огонёк быстро начал угасать. То ли Лаймиетту уже утомила предыдущая игра в догонялки с Киприс, то ли расстояния между клетками были слишком большими, не рассчитанными на ребёнка.

После нескольких неудачных попыток малышка уселась на травку и только наблюдала, как по квадратикам скачет Агнесса. Та, правда, старалась на славу. Продемонстрировала и ребёнку, и зрителям в холле отличную спортивную форму.

В результате возвращённая в исходную точку Лаймиетта прогулкой на свежем воздухе осталась довольна.

– «Классики» это почти так же весело, как и алхимия, – поделилась впечатлениями малышка.

Глашу такое начало конкурса устраивало. У неё были все шансы его провалить. Лаймиетте не пришлось скучать ни с Киприс, ни с Агнессой, а вот Глафира подготовила малышке самое неинтересное и неприятное времяпрепровождение, какое только существует, с точки зрения ребёнка.

Накануне Глаша долго вспоминала, что в детстве ей не нравилось больше всего, и пришла к выводу, что это были две вещи: прибираться в комнате и морковный сок. Взрослые с маниакальным упорством утверждали, что нет ничего полезнее и правильнее фреша из оранжевого корнеплода и разложенных по местам игрушек, но всё естество пятилетней Глаши противилось этим правилам.

Сегодня похожие испытания предстояли маленькой Лаймиетте. Глафира взяла малышку за руку:

– Покажешь мне свою комнату?

Комната малышки, расположенная на третьем этаже, оказалась просторной, солнечной и воздушной. Светлая изящная резная мебель, нежно-розовые тона обивки и драпировки, огромный пушистый белый ковёр на полу, маленькие диванчики с обилием подушечек весёлых расцветок и много-много-много игрушек. Глаша ахнула от восхищения – показалось, что попала в апартаменты юной принцессы из волшебной страны. Хотя почему «показалось»? Лаймиетта, возможно, как раз и является принцессой. Ведь удалось вычислить, что отцом малышке приходится кто-то из троих мужчин, в числе которых король. Но кто бы ни был родителем девочки, очевидно одно: он свою малышку любит и балует.

Огромное количество игрушек, обнаруженное в апартаментах Лаймиетты, было Глафире на руку. Чем их больше, тем дольше и скучнее будет раскладывать их по местам. Но, к разочарованию Глаши, в комнате царил идеальный порядок. Однако зря расстраивалась – просуществовал он недолго. Лаймиетта, как хорошая хозяйка, решила продемонстрировать гостье все свои богатства – достала из комодов и шкафчиков пирамидки и кубики, плюшевых зверят и кукол, кукольную мебель, посуду и одежду и целые кукольные дома. Вскоре в комнате некуда было ступить. Лаймиетту это обстоятельство ни капли не расстраивало. Она весело порхала между завалами игрушек и беспрерывно щебетала, рассказывая, как зовут кукол, что они любят, что не любят и какой у них характер. Когда хаос достиг своего апогея, Глаша решила – пора начинать операцию по проваливанию конкурса.

– Мне понравилось, – мягко улыбнулась она. – Но скоро нам с тобой нужно будет возвращаться, а оставлять комнату в таком беспорядке нельзя. Значит, придётся все игрушки аккуратненько расставить по местам.

Личико малышки в момент стало скучным, что не могло не порадовать. Похоже, Глаша угадала: Лаймиетта, как и все дети, не любит убираться.

– Может, потом? – хитро улыбнулась девчушка.

– Нет, – Глафира была непреклонна. – Нельзя оставлять всё как есть. Если в комнату кто-то зайдёт, он запнётся, упадёт и переломает ноги.

Малышка тяжко вздохнула:

– Вот и папа всегда так говорит, – и нехотя принялась растаскивать игрушки по углам.

Глаша следила, чтобы Лаймиетта не филонила и раскладывала вещи аккуратно, а не просто сваливала в одну кучу. И та совсем приуныла. Ещё бы: фронт работ был необъятен. В какой-то момент, чтобы хоть как-то скрасить скучное занятие, малышка начала тихонько напевать. Глафира ушам своим не поверила. Тоненький детский голосок старательно и самозабвенно выводил:

– Мне приснилось небо Лондона, в нём приснился долгий поцелуй…

Хотя чего удивляться? Крайс и сам подсел на земную музыку, и малышку подсадил. Но что за песню он даёт слушать ребёнку? Не мог что-то более подходящее возрасту подобрать? Глафира начала посылать серию мысленных ругательств в адрес хромейстера, но на середине оборвала. В общем-то, вина Крайса не так и велика. Ведь именно Глаша и постаралась, чтобы в плейлисте содержалось всего несколько мелодий. Так что выбор у хромейстера был не велик.

– …утром, я узнаю утром, ты узнаешь позже… – трогательно тянула Лаймиетта, кружа по комнате с куклой в руках.

Нежный голосок точно попадал в ноты. Удивительно, откуда у девочки такой замечательный слух, если с детства ей приходилось слышать только местную лязгающую музыку.

– …без таких вот звоночков, я же зверь-одиночка…

Глаша невольно залюбовалась крохой. Очень забавная малышка. Только текст композиции уж больно взрослый.

– Лаймиетта, а ты другие песенки знаешь?

– Знаю, – охотно ответила малышка, – но мне эта нравится больше. – И продолжила копировать Земфиру: – …промахнусь, свихнусь ночью, не заметит никто…

– А какие ты знаешь?

– «Зеленоглазое такси», «Твои глаза» и «Не молчи».

Всё ясно – содержимое плеера.

– А какие-нибудь не земные, а ваши?

– Мне земные больше нравятся …я считаю шажочки до последней до точки…

Малышку можно понять.

– А давай с тобой другую песенку разучим, – предложила Глаша.

Уж если ребёнок так любит земные песни – пусть поёт. Но что-нибудь соответствующее возрасту. Глафира попыталась вспомнить какую-нибудь детскую песенку. На ум пришла «Улыбка».

– Запоминай, – Глаша запела: – От улыбки хмурый день светлей, от улыбки в небе радуга проснётся…

Лаймиетта старательно повторила. А потом глубокомысленно изрекла:

– Вообще-то, мне папа рассказывал, что радуга бывает не от улыбки, а когда солнышко отражается в капельках дождя.

Умный у малышки родитель. Тут и не поспоришь.

– А кто твой папа? – вопрос вырвался сам собой.

На самом деле Глафира давно сгорала от любопытства узнать, чей всё же ребёнок перед ней. Но пыталась себя убедить, что ей совершенно всё равно.

– Мне нельзя говорить, – хитро улыбнулась Лаймиетта.

Понятно: девочку попросили молчать, чтобы усложнить конкурсанткам жизнь. Одно дело нянчиться с дочкой инструктора по фитнесу или массовика-затейника и совсем другое дело – с принцессой.

Ну и ладно, Глафира тоже умеет хитрить.

– Говорить нельзя, а кивать можно? – невинно поинтересовалась Глаша.

– Головой можно. Про голову мне ничего не запрещали, – рассмеялась малышка.

– Тогда поиграем в такую игру: я задаю вопрос, а ты киваешь, если ответ да, или качаешь головкой из стороны в сторону, если нет.

– Ладно.

– Твоего папу зовут Крайс?

Лаймиетта отрицательно покачала головой. И почему сразу от сердца отлегло? Эх, всё-таки, похоже, Глафира увлеклась этим улыбчивым любителем земной музыки. Решив обдумать эту тревожную мысль позже, Глаша продолжила игру:

– Твоего папу зовут Бриус?

Малышка вновь качнула головой. Вот и всё. Родитель Лаймиетты вычислен – методом исключения остаётся король. А значит, перед Глафирой – принцесса. Вообще-то, можно было догадаться об этом и по характеру девчушки. В ней чувствовалось благородство. Озорная, подвижная, неугомонная, но при этом воспитанная и умная. Никаких глупых капризов. Да и вообще, малышка была на редкость милым дитя. Располагала к себе с первой минуты. Глядя на таких крох, начинаешь задумываться о браке и собственных детях. Где-то в глубине души Глафире даже жалко стало, что заставила Лаймиетту заниматься скучным делом. Глаша решила ей немного помочь и между делом продолжила обучать песенке про улыбку.

Песенка малышке понравилась и была исполнена дружным дуэтом несколько раз. После восьмого раза Глафира начала усиленно вспоминать, не знает ли ещё какую-нибудь детскую песенку. Но на ум, как назло, ничего не приходило, кроме «В лесу родилась ёлочка». Ёлка была уж очень не по сезону, поэтому Глафира держалась до последнего. Но, в конце концов, сдалась:

– А давай разучим ещё одну детскую песенку.

– Ладно, – послушно согласилась малышка. – Только давайте сначала споём про неболонда.

Кто такой «неболонда», Глаша поняла не сразу – только когда малышка вновь затянула песню Земфиры. Звучало так самозабвенно. Умиляло, насколько малышка прониклась мелодией, пусть даже не до конца понимая смысл слов.

Глафира, вдохновлённая Лаймиеттой, подхватила:

– …Мне приснилось небо Лондона,

В нём приснился долгий поцелуй,

Мы гуляли там по облакам,

Притворились лондонским дождём…

Когда Глаша развернулась, чтобы пристроить очередную игрушку в шкаф, вдруг заметила, что в дверях, прислонившись к косяку, стоит Крайс. Руки сложены на груди, глаза мечтательно полуприкрыты, на губах улыбка. Глафира страшно смутилась. И давно он здесь стоит?

– Стучаться надо! – свернув глазами, выпалила она.

Упрёк, конечно, был притянут за уши. Наверно, Крайс пришёл сообщить, что время вышло и пора передавать Лаймиетту следующей конкурсантке, и, возможно, даже стучался. Но увлечённые пением девочки не заметили.

– Волшебно, – чуть растягивая гласные, промычал Крайс, никак не реагируя на гневный выпад Глаши.

– Что «волшебно»?! – передразнила она, пытаясь дерзостью прикрыть смущение.

– Небо Лондона и то, что в нём, – пояснил Крайс, ещё больше вгоняя Глашу в краску.

Глафира мучительно подбирала слова в ответ. Спасла появившаяся в дверях официантка с подносом, на котором красовался высокий стакан с оранжевым напитком.

– Морковный фреш, как заказывали, – произнесла она таким торжественно-официальным тоном, как будто принесла минимум каре новозеландского ягнёнка.

Крайс взял стакан и осушил залпом.

– А это ничего, что напиток предназначался ребёнку? – закатив глаза, поинтересовалась Глаша.

– Ничего, – радостно отозвалась Лаймиетта, – терпеть не могу морковный сок.

В педагогическом конкурсе был объявлен небольшой перерыв – малышке необходимо было пообедать и немного передохнуть. Девушки-претендентки, обсуждавшие ход соревнования в холле, разошлись по своим делам. Остались только Глафира и Зурим. Они сидели рядышком и потихонечку секретничали. Глаша рассказывала восточной красавице, как провела время с Лаймиеттой и по чьей вине не удалось феерично провалить конкурс. А также давала последние наставления, как вести себя с малышкой, ведь следующей заниматься с девочкой предстояло именно Зурим.

Но вдоволь пошушукаться подругам не дали. В противоположном конце холла продолжения конкурса ожидали Крайс и Бриус. Скрасить это скучное времяпрепровождения решили беседой с девушками. Подошли и бесцеремонно пристроились в соседние кресла.

– Хотите узнать предварительные результаты? – Крайс лукаво поглядел на Глашу. – Лаймиетта назвала девушку, которая лидирует на данный момент. Малышка от неё в полном восторге.

По взгляду и интонации хромейстера догадаться, о ком речь, было несложно.

– Глафира? – предположила Зурим.

– Угу, – кивнул Крайс, продолжая смотреть на Глашу с хитрющей улыбкой.

Глафира в долгу не осталась. Смерила хромейстера взглядом, целью которого было прожечь насквозь:

– Если бы кое-кто не появился в самый неподходящий момент, результат мог бы быть другим.

– Боюсь, вы очаровали малышку задолго до моего появления, – парировал Крайс.

Пламенный взгляд Глаши произвёл на него не совсем то впечатление, на какое рассчитывала. Хромейстер ни капли не смутился, а, казалось, наоборот, с удовольствием купался в нём. В глазах тут же вспыхнуло ответное пламя.

– Лаймиетту можно понять, – тихо произнёс он. От его волнующего шёпота по телу пошли мурашки. – Поёте вы волшебно. Пробирает.

Глаша моментально покрылась румянцем. Да обыкновенно она поёт. В ноты, конечно, попадает. Но и только. Хотя для Дарлита с его лязгающей музыкой оно, возможно, и волшебно. Однако смутила Глафиру даже не сама похвала, а то, каким голосом были произнесены слова. Она не понимала своей реакции и даже обдумывать её не хотела. Решила сделать это потом, когда рядом не будет нагловатого любителя земной музыки. А пока единственным средством унять дрожь было переключить мысли с Крайса на кого-то другого. Глаша заставила себя перевести взгляд на Зурим и только теперь заметила, что та тоже о чём-то разговаривает с Бриусом.

– Вам нездоровится? – озабочено поинтересовался фитнес-тренер у восточной красавицы. – Вы сегодня бледная.

Ещё бы бедняжке не быть бледной, если все её радужные планы на совместную счастливую жизнь с тем, кто заинтересованно осведомляется сейчас о её здоровье, разрушились, стоило показаться настоящему принцу Эндрю.

– Нет. Всё нормально, – не дыша от волнения, ответила Зурим и побледнела ещё больше.

– У вас точно нет температуры? – Бриус коснулся ладонью лба восточной красавицы, и та окончательно потеряла дар речи.

Пока Глаша думала, как вернуть Зурим в чувства, в холле появился принц Эндрю за руку с Лаймиеттой.

– Малышка уже отдохнула. Можно продолжить конкурс, – сообщил он чопорно.

Девчушка оторвалась от сопровождающего и вприпрыжку понеслась к Глаше.

– Пойдёмте, – потянула её за руку и озорно рассмеялась. – У меня снова разбросались игрушки по всей комнате. Нечаянно, – на всякий случай уточнила она. – Их надо собрать, чтобы никто не запнулся.

– Нечаянно? – приподнял бровь Крайс.

– Угу, – интенсивно закивала малышка. Кудряшки весело повторили движение.

Глафира не могла не улыбнуться. Что за прелесть эта Лаймиетта! Тут ведь даже никакой педагогической заслуги Глашиной нет – малышка сама придумала, как скрасить скучное занятие, и превратила его в такую занимательную игру, что с нетерпением ждёт продолжения. Одно плохо: на данный момент Лаймиетта считает Глашу лучшей напарницей по весёлому времяпрепровождению, а надо, чтобы таким человеком в её глазах стала Зурим. Вообще-то, Глафира верила в подругу. Ласковая и нежная, она должна легко найти с ребёнком общий язык. Но всё же некоторые опасения присутствовали. Восточная красавица с утра пребывала в подавленном настроении, и это могло помешать делу. Поэтому Глаша приняла решение подстраховать подругу. Находиться в одной комнате с ней и малышкой – плохая идея. Можно невольно перетянуть внимание на себя. А вот подежурить под дверью – самое оно.

Глафира взяла малышку за руку, другой рукой потянула за собой Зурим.

– Раз нечаянно разбросались – надо собирать, – сказала Глаша Лаймиетте. – Но поможет тебе в этот раз Зурим. А заодно расскажет сказку. Страшную, но с хорошим концом, как ты любишь.

На сказку малышка тоже была согласна и помчалась по направлению к своей комнате так быстро, что даже Глаша еле поспевала за ней.

Крайс проводил троицу улыбкой. Потом, развернувшись к Бриусу, спросил:

– Как думаешь, можно ненадолго оставить их без присмотра?

– С ними Лайми, – усмехнулся Бриус, – думаю, малышка за ними присмотрит.

Потом сделался серьёзным:

– Правда, сегодня меня немного беспокоит Зурим.

– Немного? – Крайс многозначительно хмыкнул. – А мне показалось, с недавних пор она тебя сильно беспокоит.

Бриус намёк понял, но не отреагировал. Остался серьёзным:

– Какая-то она не такая, как обычно. Во время зарядки ещё всё было нормально. А сейчас понурая, бледная. Заметил?

Крайс больше шутить не стал. Он заметил. И даже больше того, о чём говорит брат. Бриус, похоже, действительно запал на Зурим. Когда думает о ней, даже голос меняется.

– Влип ты, братишка, – философски констатировал Крайс.

Бриус нахмурился. Вывод брата ему явно не понравился. Но избрал метод защиты нападением.

– Кто бы говорил, – усмехнулся он. – Тут сейчас такие искры между тобой и ещё кое-кем сверкали, аж до меня долетало.

Глаша дежурила возле комнаты Лаймиетты, где Зурим упражнялась в педагогических талантах. Поначалу всё шло хорошо. Первые пять минут Глафира провела, прислонив ухо к замочной скважине. Восточная красавица начала рассказывать сказку про девочку в красном чепце, и Лаймиетта казалась заинтригованной.

Глаша решила, что у Зурим всё под контролем, и немного отошла от двери – размять спину. Ещё с полчаса из комнаты доносились спокойные голоса восточной красавицы и Лаймиетты, и Глафира совсем расслабилась. Правда, через какое-то время Зурим и малышка почему-то перешли на шёпот. О чём говорили, слышно не было, но интонации восточной красавицы стали взволнованными, и Глаша поняла: Зурим снизила голос, потому что в истории наступил кульминационный момент и пришло время немного нагнать на малышку страху. Шёпот становился всё драматичнее и драматичнее, и Глаша даже стала побаиваться, как бы Зурим не переборщила с трагизмом.

Прошло ещё несколько минут и к шёпоту добавились странные звуки, подозрительно напоминающие всхлипывания. Чёрт! Похоже, Зурим всё-таки слишком увлеклась, пытаясь сделать историю страшной. Глаша решительно распахнула дверь и вбежала в комнату.

Лаймиетта сидела на коленках у восточной красавицы, прижавшись к ней и крепко обхватив ручками. Обе горько рыдали. Ой, как всё запущено-то. Ну, ладно малышка, но Зурим-то почему слёзы льёт?

– Девочки, в этой сказке, вообще-то, хеппи-энд. Все живы остались. Ну, кроме главного гада, разумеется, – попыталась Глаша прекратить горестные всхлипывания.

Но слова не возымели действия.

– Лаймиетта, – Глафира подошла к девчушке и погладила по кудрявой головке. – Ну, чего ты плачешь, зайчик? Красную Шапочку жалко? Но с ней же ничего плохого не случилось.

– Нет, мне Зурим жалко, – ответил ребёнок и прижался к восточной красавице ещё плотнее.

– Почему? – опешила Глаша.

– Потому что у неё никогда не будет такой же милой дочки, как я.

Обе зарыдали с ещё большим отчаянием, но для Глаши картина начала понемногу проясняться. Сквозь слёзы Зурим поведала, что, послушав историю про Красную Шапочку, Лаймиетта попросила новую сказку. И Зурим рассказала ей про ещё одну девушку. Про ту, которой небеса не нашли суженого и ей пришлось искать его в другом мире. Но и в этом другом мире с ней приключилась новая напасть. Она влюбилась в прекрасного рыцаря, но им не суждено быть вместе. Её вернут в родной мир, где у неё никогда-никогда не будет семьи и никогда-никогда-никогда не будет дочки, такой же милой и прелестной малышки, как Лаймиетта.

– Эх, Зурим, Зурим, а другую сказку ты ребёнку рассказать не могла?

– Я хотела, но смотрела на этого ангелочка и мысли были только об одном. О том, что у меня никогда не будет…

И обе снова зарыдали.

– Что происходит? – в дверях показался Крайс. – И почему вас на минуту одних нельзя оставить?

Следом за ним в комнату вошёл Бриус.

– Лайми, котёнок, что случилось? – встревоженно спросил он. – У тебя что-то болит?

Девчушка спрыгнула с коленок восточной красавицы и понеслась навстречу фитнес-тренеру, чтобы через секунду оказаться в его руках.

– Папа, папочка, – она обняла его за шею, доверчиво положила головку на плечо и, всхлипнув, жалостливо произнесла. – Такая сказка про Зурим грустная.

Папа??? Глаша опешила. Неожиданно. Вроде бы малышка утверждала, что её родителя зовут не Бриус. Или у этого парня, что нежно прижал кроху к себе, другое имя?

Эх, бедная Зурим! У неё ещё больше проблем, чем предполагалось. Угораздило же красавицу влюбиться в Бриуса, который мало того что не принц Эндрю, так ещё и не Бриус, и к тому же женат.

Наблюдать за продолжением педагогического конкурса Глафира и Зурим не стали – вернулись в свою комнату. Восточная красавица была слишком расстроена, и Глаше не хотелось, чтобы претендентки видели её слёзы.

Надо было сначала успокоить подругу, но что сказать в утешение, Глафира не знала. Что, вообще, можно посоветовать девушке, влюблённой в женатого парня?

Зурим маленьким несчастным комочком притаилась в кресле, а Глаша расхаживала по комнате и интенсивно думала.

– Слушай, Зурим, а может, выбрось ты этого Бриуса из головы. Свет клином на нём не сошёлся. Других парней, что ли, нет?

Глафира выразительно взглянула на восточную красавицу. В её бездонных глазах, затянутых пеленой слёз, светилось, что именно на Бриусе свет клином и сошёлся и других парней в природе не существует.

– Вон, лучше приглядись повнимательнее к Эндрю, – не сдавалась Глаша. – Чем он тебе плох? Умный, интеллигентный… – тут она сделала паузу, старательно пытаясь отыскать ещё какую-нибудь положительную черту принца, – в очках, что опять же говорит о его уме.

Нет, очки для Зурим явно не были аргументом, она продолжала горько вздыхать. Глафира плюхнулась в соседнее кресло и взяла руку восточной красавицы в свою. Сердце сжималось, так жалко было это ласковое трогательное создание с патологическим невезением. Что-то дневные и ночные светила совсем потеряли интерес к судьбе своей подопечной. Но Глаша бросать подругу на произвол равнодушных светил не собиралась. Мозги продолжали интенсивно работать. Неужели единственное, чем можно помочь Зурим, это сочувствие?

Подруги долго сидели молча. Наконец восточная красавица произнесла тихо и обречённо:

– Знаешь, Глаш, мне ведь много не надо. Мне бы только как-то остаться здесь, в Дарлите. Чтобы иметь возможность хотя бы иногда, хоть мельком видеть его и этого милого ангелочка, его дочечку.

Глафира нежно провела рукой по роскошным волосам восточной красавицы. Эх, Зурим, Зурим, бедная, безнадёжно влюбленная девочка.

– Остаться в Дарлите, чтобы просто глазеть на Бриуса – это будет наш запасной вариант, – бодро произнесла Глаша. – Но сначала нужно кое-что проверить. Возможно, у нас есть и более оптимистичные сценарии.

За полчаса раздумий Глафире удалось сопоставить несколько фактов, и у неё появилась интересная догадка. Если предположения подтвердятся, это будет означать, что для Зурим не всё потеряно.

– Смотри, – Глаша начала делиться с восточной красавицей своими размышлениями, – Лаймиетта утверждала, что её папу зовут не Бриус. Думаю, малышка вряд ли лукавила. Зачем ей? Тогда, получается, парень, по которому ты вздыхаешь, представился конкурсанткам чужим именем. Спрашивается, почему?

Зурим ничего не ответила, но в глазах затеплилась надежда.

– А если сюда прибавить ещё и тот факт, что Бриус среагировал на обращение «Ваша Светлость». Тогда к чему мы приходим? – Глаша посмотрела на восточную красавицу взглядом Шерлока Холмса, который вот-вот выдаст Ватсону гениальную, логически безупречную версию. – Мы приходим к твоему первоначальному предположению. А что если наш Бриус – это и есть Эндрю? Специально прикинулся фитнес-тренером, чтобы получше присмотреться к девушкам-претенденткам в непринуждённой обстановке. А белобрысый очкарик, которого нам представили принцем Эндрю, всего лишь подсадная утка.

– Я же говорила! – просияла Зурим, но тут же сникла: – Какая разница, принц Бриус или не принц. Главное – женат.

– Вот в этом и загвоздка, – согласилась Глаша. – Если Бриус женат, то он явно не Эндрю. Зачем тогда устраивать конкурс невест? Насколько мне известно, многожёнство в Дарлите не разрешено. Но, – подняла указательный палец вверх Глафира, не давая Зурим сникнуть, – с другой стороны, наличие дочери ещё не означает, что парень имеет жену. Может, он вдовец или разведён.

– Бедный Бриус, – побледнела Зурим. На глаза вновь навернулись слёзы. – Если так, сколько ему пришлось пережить. И малышке Лаймиетте. Представляю, как они страдали.

– Нет-нет-нет, – Глаша замахала руками. – Хватит слёз. Сначала нужно всё выяснить, а уж потом плакать. По крайней мере, на сегодняшний день Бриус не выглядит убитым горем.

Глаша соскочила с кресла и вновь начала разгуливать по комнате взад-вперёд.

– Значит, так. План действий таков. Нам нужно узнать: принц Эндрю – это Бриус или не Бриус. Как это сделать?

Глафира вопросительно глянула на Зурим, но ответила сама:

– Во-первых, надо погулять по дворцу – может, мы найдём где-нибудь портрет Эндрю. Во-вторых, заглянуть в библиотеку, порыться в местной периодике. В-третьих, попробовать разговорить халитесс, хотя, наверно, с халитессами дохлый номер. Если только очкарик Эндрю подсадной, то всем, кто работает во дворце, строго-настрого запрещено выдавать секрет. Но у меня есть ещё один запасной вариант – Крайс. Он, разумеется, бесплатно никакую информацию не выдаст. Но я знаю, чем его купить, – самодовольно улыбнулась Глаша. Теперь, когда плеер оживлён, можно снова пытаться выменивать необходимые сведения на новые мелодии.

Глафира велела Зурим умыться и привести себя в порядок. Та послушно выполнила распоряжения, и девушки отправились на прогулку по дворцу. Чтобы сэкономить время, Глаша решила делить территорию поиска. На каждом этаже обследовала правое крыло, а восточную красавицу посылала изучать левое.

Некоторые коридоры дворца украшали живописные картины, но портретов среди них было не так много. Однако время от времени всё же попадались целые галереи изображений королевских особ. Правда, судя по надписям, в основном далёких предков нынешних монархов.

Поиски длились довольно долго, и Глаша постепенно пришла к выводу, что ничего подходящего найти не удастся. Если какую-то из стен дворца и украшало изображение принца Эндрю, то картину убрали, чтобы «замести следы».

Четвёртый этаж не стал исключением. Глаша обследовала свою часть территории, ничего примечательного не обнаружила, и уже хотела идти искать Зурим, чтобы дать команду оставить поиски, как вдруг услышала спешные шаги – восточная красавица сама неслась навстречу. В глазах блеск, щёки пылают.

– Я нашла! – взволнованно произнесла она. Схватила Глафиру за руку и потянула в один из коридоров. – Нашла портрет Эндрю. Это Бриус!

– Ого! – обрадовалась Глаша.

Она помчалась вслед за Зурим с такой скоростью, будто бежала стометровку на Олимпийских играх и должна была любой ценой принести стране «золото».

– Вот! – остановилась возле одного из полотен восточная красавица.

Глаша глянула сначала на картину, потом на Зурим:

– Ну и где здесь Бриус?

На полотне была изображена королевская чета. Его Светлость – ещё совсем молодой, без седины, и Её Светлость – так же свежа и хороша, как и сейчас, только взгляд более доверчивый и бесхитростный. На руках королевы младенец, максимум трёх месяцев отроду.

– Вот! – показала на малыша восточная красавица. И для пущей важности прочитала надпись под картиной: – Королева Дарлита Вайолет II, король Дарлита Сильвий IV и принц Эндрю.

– То, что этот младенец – принц Эндрю, можно и без надписи догадаться. Но с чего ты взяла, что это Бриус?

– Это он! – выдохнула Зурим. – Видишь, какой милый.

– Малыши все милые, – закатила глаза Глаша. – Это потом одни становятся добродушными фитнес-тренерами, а другие чопорными занудами.

Она внимательно вгляделась в крошечное личико. Ребёнок на картине спал. Даже цвет глаз не был виден. А чепец скрывал ещё и цвет волос.

– Этот портретик с одинаковым успехом может оказаться как изображением маленького Бриуса, так и белобрысого очкарика, которого мы знаем как Эндрю, – выдала свой вердикт Глаша.

После чего Зурим немного приуныла.

– Ладно, не отчаивайся. У нас ещё библиотека и Крайс в запасе, – подбодрила Глафира.

В библиотеке ждало новое разочарование. Помещение, конечно, впечатляло размерами и количеством фолиантов, но периодики там не было – только книги. Глаша отыскала учебник по истории Дарлита. Была надежда, что он содержит иллюстрации. Насчёт картинок не ошиблась – их было достаточно, но заканчивалось повествование событиями тридцатилетней давности, а значит, искать изображение принца Эндрю было бесполезно.

Глафира и Зурим ещё немного побродили между стеллажей, заполненных тяжёлыми томами, и пришли к выводу, что нужной информации в хранилище книжной мудрости не найдут.

– Переходим к запасному варианту, – сказала Глаша на выходе из библиотеки.

Дала подруге задание ждать в комнате и не раскисать, а сама направилась к Крайсу.

Свернула в крыло, где располагались апартаменты хромейстера, и вдруг увидела, как из двери выходит Сапфира. Мулатка равнодушно скользнула по Глафире взглядом. Ни единой эмоции на лице. А вот Глаша испытала бурю чувств. Зачем, спрашивается, любительница двуглавых змей наведывалась к Крайсу? Как-то это подозрительно. Причём, если бы Глафиру попросили объяснить, что в таком поступке подозрительного, она бы толком изложить не смогла. У неё проснулось какое-то странное собственническое чувство. Ей, Глаше, можно являться к хромейстеру когда угодно и как угодно часто, но больше никому.

Когда Глафира переступила порог, Крайс сидел за письменным столом и перебирал бумаги. Её появлению, казалось, обрадовался, но начал с наезда:

– Где вы пропадали? Почему не присутствовали на объявлении результатов педагогического конкурса? Вам не интересно, кто победил?

Разумеется, Глаше было интересно, кто победил, но ещё большее любопытство вызывал вопрос, кто же настоящий принц Эндрю. Поэтому вместо того, чтобы присутствовать на оглашении итогов, Глафира и Зурим носились по дворцу в поисках портрета престолонаследника. А чем завершился конкурс, подруги так и так узнали бы за ужином от претенденток. Причём не только результаты. Девушки наверняка во всех подробностях рассказали бы и о том, как справились с заданием Барба и Сапфира.

– Кто победил – интересно, но были неотложные дела, – уклончиво ответила Глаша и, чтобы не дать Крайсу начать расспрос, о каких делах идёт речь, тут же добавила: – Так кто победил?

Глафира подозревала, что хромейстер назовёт её имя. Однако он ответил:

– Зурим. Лаймиетта сказала, что в восторге от сказок, которые та ей рассказывала.

Глаша просияла. Ну, хоть тут восточной красавице повезло. Наконец-то дневные и ночные светила выстроились так, как надо. Хотя причём тут звёзды? Это заслуга Лайми, чуткой и доброй малышки, которую растрогала грустная история Зурим.

И Глафире тоже нужно не подвести восточную красавицу – мастерски провернуть операцию по выведыванию у Крайса нужной информации.

– В общем-то, я пришла узнать не результаты конкурса, – приступила к реализации намеченного плана Глаша, – а кое-что другое. Предлагаю взаимовыгодную сделку.

– Взаимовыгодную? – хмыкнул Крайс, губы начали расплываться в улыбке.

Это был хороший знак. Хромейстер, конечно, догадался, вокруг чего пойдёт торг, и уже предвкушал услышать новые мелодии.

– Да, – кивнула Глаша. – Вы отвечаете на один мой вопрос, а я добавляю в музыкальный инструмент три новые композиции. Один к трём – очень выгодный курс, – пропела она, придав голосу заманчивости.

– Семь, – тут же начал торги Крайс.

– Четыре, – пошла на компромисс Глафира.

– А что за вопрос?

– Ладно, согласна на семь, – быстро выразила готовность Глаша.

Ей не жалко. Она и торговаться-то начала исключительно, чтобы придать сделке вес. Главное, чтобы Крайс пошёл на неё вслепую, ещё не зная вопроса, а то ведь может и отказаться.

– По рукам, – усмехнулся хромейстер. Встал из-за стола и, достав из нагрудного кармана плеер, протянул Глаше.

Ишь, какой хитрый. Она взяла девайс и присела на софу, однако возиться с ним пока не стала:

– Сначала ваша часть сделки.

– Хорошо. Итак, вопрос? – Крайс пристроился рядом с Глафирой на диванчике.

– Настоящее имя Бриуса, – произнесла Глаша, глядя прямо в глаза хромейстера. Ей важна была его реакция.

Самообладанию Крайса можно позавидовать. Взгляд не отвёл, хотя там, в глубине, Глаша успела заметить проскочившее на секунду удивление.

– Я знаю, что нашего фитнес-тренера зовут не Бриус, – пошла она в наступление. – И даже подозреваю, что он никакой не фитнес-тренер.

Наверно, в этот момент Крайс пожалел, что согласился на сделку.

– Никому, кроме Зурим, не скажу, – на всякий случай заверила Глаша.

– Хорошо. Бриуса на самом деле зовут Сильвий.

Это не совсем то, что надеялась услышать. Сердце несколько раз неприятно ухнуло.

– Сильвий? Не Эндрю? – убитым голосом переспросила Глафира.

– Сильвий, – подтвердил Крайс.

Никакой плутовской улыбки на лице. Глаша поняла, что хромейстер не лукавит.

– Почему его зовут так же, как короля? Он ведь не фитнес-инструктор?

– Нет, не фитнес-инструктор. Младший сын королевской четы, брат принца Эндрю.

– Чёрт! – невольно вырвалось у Глаши.

Оказывается, у Их Светлостей два отпрыска. У этого белобрысого очкарика принца Эндрю есть брат. Такой вариант Глафира не рассматривала. Зурим может похоронить все свои мечты. Она умудрилась влюбиться-таки в принца, но не в того. И раз Сильвий – младший и парад невест устроен не для него, то, скорее всего, он всё-таки женат. Перед глазами встала картинка убитой горем восточной красавицы, свернувшейся в жалкий безжизненный клубочек в кресле.

– Так, рассказывайте, – Глаша схватила Крайса за руку, – я добавлю вам десять, нет двадцать новых мелодий. У этого вашего Сильвия есть супруга?

– Зачем вам? – удивился Крайс. Может, не столько вопросу, сколько тому, как бешено горели глаза Глафиры. – Он вам понравился?

– Тридцать мелодий, – она сильнее сжала руку.

– Хорошо. Сильвий разведён.

Ух, грех такому радоваться, но от сердца отлегло. Глаша выдохнула. И чуть ослабила хватку. Всё-таки у Зурим есть шанс!

Пару минут Глафира ещё пребывала в лёгком трансе. Но потом спохватилась. Надо же вернуть долг. Крайс свою часть сделки выполнил и даже перевыполнил. Она включила плеер, чтобы добавить в плейлист новые мелодии. Глянула на экран и глазам не поверила – текущий плейлист насчитывал сотни композиций.

Перевела удивлённый взгляд на Крайса. Он улыбнулся одними уголками губ:

– Я научился играть на вашем музыкальном инструменте.

Сердце пропустило пару ударов.

– Так вы потешались, когда устроили торги за новые мелодии? – гневно спросила она.

Но на самом деле тонула в непонятном трепетном чувстве. Крайс выполнил её просьбу просто так, бесплатно.

– Мне показалось, торги устроили вы, – усмехнулся он.

Частично это было правдой.

– Ладно. Хотите что-то взамен? – смилостивилась Глаша, но тут же пожалела, стоило услышать ответ.

– Хочу. Спойте.

– Нет, – испуганно мотнула головой Глафира.

У неё и так до сих пор вспыхивали щёки, стоило вспомнить, что Крайс стал свидетелем её музицирования.

– Пожалуйста, – тихо попросил он и посмотрел так, что мурашки побежали по телу.

– Хотя бы несколько строк, – прошептал, наклонившись к уху.

Тёплое дыхание коснулось кожи. Щекотно и волнующе. Казалось, ещё секунда, и Глаша почувствует прикосновение губ.

– Что спеть? – резко спросила Глафира, сама не веря, что согласилась.

Но как было выдержать этот будоражащий шёпот? Уж лучше петь.

– Небо Лондона.

– У вас с Лаймиеттой вкусы совпадают. Понравилась мелодия?

– И слова. Особенно вторая строчка.

От намёка по телу снова побежали мурашки.

– Только один куплет, – строго предупредила Глаша и запела тихонько, почти шёпотом:

– Мне приснилось небо Лондона,

В нём приснился долгий поцелуй…

На лице Крайса заиграла мечтательная улыбка. Он прикрыл глаза. Видимо, от удовольствия. Вот же меломан! Но Глашу устраивало, что он на неё не смотрит. Она уже успела испытать всю прелесть находиться под его взглядом. Особенно, когда он так близко. Смущение и волнение, и эти мурашки. С неё достаточно. Вот так, с закрытыми глазами, Крайс нравился ей гораздо больше. Хотя кого она обманывает? Он нравился ей любой. Когда хмурился и отчитывал за проделки, когда улыбался этой своей улыбкой во весь рот, когда собирался обхитрить и в глазах вспыхивали лукавые искорки. И сейчас, когда сидел рядом, зажмурившись от удовольствия, а Глафира ловила себя на мысли, что согласна спеть даже не один, а два куплета, раз уж этому прохвосту-меломану так нравится земная музыка.

Вообще-то, своё отношение к Крайсу Глаша собиралась обдумать как-нибудь потом, на свежую голову, в философской тишине, когда самого хромейстера рядом не будет, но получилось это именно сейчас. Причём как-то само собой, без малейшего на то желания Глафиры. Ситуация – глупее не придумаешь. Глаша сидит на диване, в королевстве Дарлит, поёт Земфиру, смотрит на парня, местного массовика-затейника, и понимает, что он нравится ей до мурашек.

Нет, нет и нет! Такие мысли надо категорически гнать. Ни к чему хорошему они не приведут. Глафире через пару недель домой возвращаться, к привычной жизни. Привязаться к кому-то и уж тем более серьёзно увлечься – глупость несусветная. Лишние негативные эмоции при расставании.

Никакой второй куплет Глаша петь не стала. И даже смогла заставить себя не смотреть, какая немая просьба вспыхнула в глазах Крайса, стоило закончить музицировать. Усилием воли переключилась на другие мысли – о Зурим и о том, как ей помочь. Ведь пришла к хромейстеру именно за этим. Первый шаг в деле обеспечения подруги счастьем уже сделан, но этого мало. То, что Бриус-Сильвий на данный момент оказался не женат, – замечательно. Но теперь надо понять, как сделать так, чтобы его женой стала Зурим.

Пока Крайс пребывает в прекрасном настроении после прослушивания своей любимой песни, нужно вытянуть у него ещё немного информации.

– А если одной из девушек-претенденток понравится Сильвий и, предположим, и Сильвию понравится эта девушка, она сможет остаться в Дарлите? – спросила Глаша в лоб.

Резкая смена темы вывела Крайса из приятного транса. Улыбка как-то погрустнела. Но от вопроса он не ушёл:

– Боюсь, что нет. ООМ дал разрешение оставить в Дарлите только одну девушку – избранницу принца Эндрю.

Глаша знала ответ. Об этом ООМ и его дурацкой миграционной политике Крайс рассказывал ещё в прошлый раз. Но всё же очень надеялась на какую-нибудь лазейку в законах.

– И что, нет совсем-совсем никакой возможности?

– Зачем вам? – удивился настойчивости Глафиры Крайс. – Вам понравился Сильвий и вы хотите остаться?

– Вот ещё, – фыркнула Глаша. – Мечтаю об одном – поскорее вернуться домой.

– Ах, да, – с грустной иронией сказал Крайс, – как же я забыл. Именно поэтому с таким упорством стараетесь все конкурсы провалить. Значит, информация для Зурим?

– Это чисто теоретический вопрос.

– Чисто теоретический… – усмехнулся хромейстер. Подумал немного, потом ответил: – Вижу только один вариант. Если принц Эндрю не выберет ни одной претендентки, то ООМ может разрешить остаться кому-то из девушек, если на то будут веские причины.

– А влюблённость в Сильвия – веская причина?

– Боюсь, нет.

Чёрт! Задача сильно усложнилась. И дело даже не в том, что ООМ может посчитать влюблённость не достаточным основанием для разрешения остаться. Дело в том, что вряд ли принцу Эндрю не понравится никто из девушек. Насколько Глаша успела заметить, тот уже начал проявлять симпатию к Киприс. Оно и понятно – оба такие заумные. Да и другие девушки получали время от времени одобрительные кивки от очкарика. Совершенно очевидно, что он не собирается оставаться холостяком.

Теперь даже до конца непонятно, какой тактики придерживаться Зурим. Пытаться проваливать все конкурсы, чтобы выбор Эндрю пал на кого-то другого, а значит, отправиться домой, – не выход. Но и пытаться выигрывать конкурсы, чтобы Эндрю выбрал её, – тоже не вариант.

Глафира вышла от Крайса в растерянности. Ситуация выглядела патовой. Хотя Глаша не из тех, кто вот так просто сдаётся. У неё оставалась твёрдая уверенность, что какое-то решение должно найтись.

Когда Глафира дошла до развилки и свернула в своё крыло, боковым зрением заметила, что кто-то проскользнул в нескольких метрах от неё и направился в сторону апартаментов Крайса. Любопытство заставило вернуться и украдкой подглядеть, кто же это собрался наведаться к хромейстеру.

Глаша тенью шмыгнула за колонну. Со своего наблюдательного поста ей хорошо было видно, как к двери Крайса подходит Сапфира. Нет, ну надо же – снова она! Что-то мулатка зачастила к хромейстеру. Не нравилось это Глаше. Категорически не нравилось. Что любительнице змей нужно? Видимо, выведывает какую-то информацию. Не поболтать же по-дружески она ходит. Хотя кто эту Сапфиру знает? Может, и просто поболтать. Запала на Крайса, вот и шастает к нему каждые пять минут.

Глаша заставила себя оторваться от колонны и направилась к себе. Ей до похождений мулатки в апартаментах хромейстера не должно быть никакого дела.

Перед тем как войти в комнату, Глафира стёрла с лица гримасу озадаченности. Не хотелось ещё больше расстраивать Зурим, которая и так пребывала в растерянном состоянии. Тем более кое-какие добытые у Крайса сведения несли для восточной красавицы очень даже оптимистичный посыл. С них и начала.

– Сердце Бриуса свободно – он разведён. И, вообще, никакой он не Бриус, а Сильвий – младший брат Эндрю.

Глаза Зурим сделались огромными и влажными. Не факт, что ей удалось осмыслить весь объём информации, но главную идею, безусловно, она уловила.

– Я знала, что он принц. Только у принца может быть такой завораживающий взгляд. Сильвий, – мечтательно выдохнула восточная красавица.

В течение следующих нескольких минут она повторила имя ещё десятки раз на разный манер и заверила Глашу, что это самое волшебное сочетание звуков, какое ей приходилось слышать.

– Лучше бы его звали Эндрю, – философски изрекла Глафира. – Меньше проблем. Но Сильвий, так Сильвий.

– Сильвий, – вновь с придыханием произнесла Зурим и начала сокрушаться о несчастной судьбе принца, которому дневные и ночные светила послали не ту суженую, из-за чего бедолаге пришлось пережить расставание.

– Значит, будем делать его счастливым, обеспечив ему правильную суженую, – быстренько направила мысли Зурим в позитивное русло Глафира. – План действий таков. Тебе нужно взять Бриуса, то есть Сильвия, в оборот. Очаровать его. И не просто очаровать, а чтоб ему крышу снесло.

Расчёт Глаши был прост. Если принц влюбится в восточную красавицу, то сам попытается придумать способ оставить её в Дарлите. Всё-таки не последний человек в королевстве. Должны же у него быть какие-то связи в ООМ.

– Чтобы крышу снесло… – не уверенно повторила Зурим.

– Думаю, ты справишься, – оптимистично заявила Глаша. – Тебя же в твоём мире как раз этому и учили – быть идеальной женой.

– Женой – да. Но очаровывать – нет. У нас суженого не нужно завоёвывать, его небеса называют.

– Ну и мирок, – Глаша усмехнулась. – Хотя что-то в этом есть. Ни парням не надо стараться девчонок охмурять, ни девушкам – парням глазки строить. Всю работу светила выполняют.

В искусстве обольщения Глафира и сама-то не была сильна. Но кое-какие советы всё же дать могла:

– Во-первых, тебе нужно продолжать выступать на конкурсах как можно лучше. Аутсайдеры никому не нравятся. Во-вторых, пытаться побольше времени проводить с Сильвием, чтобы у него была лишняя возможность оценить все твои достоинства. В-третьих, надо научиться не терять дар речи в его присутствии. Немногословные нравятся только тупым. А принц, будем считать, у нас умный. Ну, и, в-четвёртых, надо выяснить, какое у него хобби. И пропитаться к этому занятию любовью. Говорят, парням нравится, когда девушки разделяют их интересы.

Вот так, в двух словах, Глаша изложила Зурим содержание статьи «Как произвести впечатление на парня», которую однажды от нечего делать прочитала в глянцевом журнале, пока дожидалась своей очереди к стоматологу.

Теоретические знания восточной красавице в любом случае не помешают. А что касается практики – Глаша была уверена: тут Зурим себя недооценивает. В ней столько женского обаяния, такая нерастраченная жажда любить всем сердцем, что парня, на которого всё это обрушится, накроет с головой.

Детали плана подруги обсуждали всю ночь, поэтому на утро чувствовали себя разбитыми. Зарядка казалась каторгой, по крайней мере Глаше. Зурим тоже была не совсем в форме, чтобы очаровывать Бриуса-Сильвия. К тому же не добавила позитива информация о том, что отсутствующая на тренировке Барба заболела. Уже вторая подряд прихворавшая девушка вызвала озабоченность всех конкурсанток.

После зарядки девушки собрались навестить белокурую студентку, но выяснилось, что её, как и Ядалину, госпитализировали в лазарет. Это насторожило претенденток ещё больше. За завтраком только о заболевших и говорили. Обсуждали симптомы и гадали, что за хворь.

– Я, вообще, подозреваю, что от нас что-то скрывают, – заявила Агнесса. – Наверно, болезнь заразная, раз уже вторая девушка подряд слегла. Был у меня похожий случай. Заболел подросток-дракон, потом второй, потом третий. Думала, симулируют – тренироваться не хотят. А оказалась вирусная инфекция – драконий грипп. Очень опасная болезнь. Ещё и людям может передаваться.

Глафира поймала встревоженный взгляд Зурим и, чтобы успокоить, шепнула:

– Вряд ли девочки драконьим гриппом заболели. Заразиться-то не от кого. Максимум зебриным.

Но на самом деле слова Агнессы про инфекционную болезнь показались Глаше не лишёнными смысла. Ведь заболевшие жили в одной комнате.

– А я тоже думаю, что от нас кое-что скрывают, – понизив голос, изрекла Киприс. – Только болезнь тут вообще ни при чём. Девочек отправили не в лазарет, а назад, в их миры. Его Светлость начал отсев. Тот, кто точно ему не понравился, – уже дома.

Как ни странно, даже конспирологическая теория профессорши показалась Глаше вполне допустимой.

Версии обеих девушек, окажись они правдой, ничего хорошего для Зурим не сулили. Если Агнесса права, то любая из претенденток, в том числе и восточная красавица, может заболеть. А если она заболеет и её отправят в лазарет, то видеться с Сильвием не сможет, а значит, и план по его охмурению будет пробуксовывать.

А если права Киприс и не понравившихся Эндрю девушек уже начали отправлять домой, то следующей вполне может стать восточная красавица, потому что принц-заучка явно не питает к ней особой симпатии.

Ситуацию надо было разруливать. Глаша обвела взглядом недовольных претенденток и спросила:

– Девочки, вам не кажется несправедливым, что организаторы конкурса держат нас в неведении и мы должны гадать, что к чему?

– Кажется, – безоговорочно согласилась Агнесса.

– Абсолютно согласна, – поддержала Киприс. – Это нарушение наших прав.

– Предлагаю наведаться к хромейстеру и заявить о наших правах, – с пафосом произнесла Глаша.

Девушки, воодушевлённые её решимостью, активно закивали в ответ.

Глафира поднялась со стула и размашистым шагом направилась к выходу из обеденного зала. Конкурсантки последовали за ней. Все, за исключением Сапфиры. Та, как всегда, и в беседе участия не принимала, и проявила полное равнодушие к походу-протесту против попрания прав.

Девушки застали Крайса в апартаментах. Сидел на диванчике с наушниками, воткнутыми в уши. Приходу представительной делегации, похоже, сильно удивился. Поднялся с софы и предложил девушкам садиться.

Но Глаша предложение не приняла. Прошла на середину комнаты и остановилась. Остальные девушки обеспечивали её тылы, расположившись за спиной.

– Мы пришли получить исчерпывающую информацию о заболевших девушках, – глядя грозно и решительно, заявила Глафира.

– Именно, – поддакнула Агнесса.

– Да, – хором отозвались Киприс и Зурим.

– Не беспокойтесь. С девушками всё нормально, – мягко ответил Крайс.

– Где они?

– В лазарете.

– Надеюсь, лазарет расположен в Дарлите? – подозрительно сощурившись, поинтересовалась Глафира.

– Разумеется.

Кажется, вопрос показался Крайсу абсурдным.

– А что за диагноз поставлен девушкам? – Глаша сделала ещё пару шагов вперёд. И вся её команда решительно последовала за ней, сократив расстояние до Крайса до полуметра.

– Да чего вы разволновались так? – недоумённо пожал плечами хромейстер. – Обыкновенная ОРХ. Острая респираторная хворь. Пару дней – и девушки будут в строю.

– А эта ваша ОРХ заразная?

– Только для того, у кого иммунитет понижен.

Глафира в течение всего разговора внимательно смотрела на Крайса. Она уже достаточно хорошо его изучила, чтобы различать, когда он лукавит, а когда говорит правду. В этот раз, похоже, в его словах подвоха не было. А значит, конкурсанток за нос никто водить не собирался, как то они надумали за завтраком, и можно было сворачивать акцию протеста, но всё же Глаша решила воспользоваться ситуацией, чтобы выбить для девушек какие-нибудь бонусы.

– Во-о-от! – глубокомысленно сказала она. – А знаете, почему у претенденток оказался пониженный иммунитет? Потому что они находятся в постоянной стрессовой ситуации. Они устали. Конкурсы, конкурсы, конкурсы. Почему организаторы не заботятся о психологическом состояние девушек? Так и остальные слягут.

– И что вы предлагаете?

– Предлагаю устроить девушкам выходной. Почему бы Бриусу не организовать для конкурсанток подвижные игры на свежем воздухе?

– Да, – раздался дружной хор голосов из-за спины. – Почему?

– Ну, хорошо, – согласился Крайс. – Пусть будет выходной. Устроим пикник на природе.

К полудню к главному входу во дворец была подана огромная карета, которая должна была доставить девушек к месту проведения пикника. Транспортное средство размером никак не меньше автобуса, запряжённое шестёркой зебр, поблёскивало на солнышке, обещая нескучное путешествие.

Конкурсантки весело погрузились в салон. Настроение у девушек было заметно приподнятым. Воодушевляло и само мероприятие, и то, как самоотверженно и дружно оно было пробито. Больше всех сияла Зурим. Ещё бы! Благодаря вылазке-протесту, организованному Глашей, у восточной красавицы появилась возможность лицезреть объект обожания на фоне природы не меньше нескольких часов.

Следом за конкурсантками в карету зашли Бриус-Сильвий, Крайс и принц Эндрю. Сколько, однако, желающих отобедать на свежем воздухе. Глафира полагала, что в сопровождающие девушкам назначат лже-тренера и на этом ограничатся. Но, оказывается, нашлись ещё двое добровольцев, любителей понежиться на солнышке в компании прекрасных дам. Глаша попыталась убедить себя, что ей не понравилось увеличение состава сопровождающих. Но тщетно. Сердце радостно трепыхалось в груди при взгляде на улыбающуюся физиономию Крайса. Присутствие хромейстера, казалось, сделает предстоящее мероприятие на порядок более захватывающим.

Остальные девушки увеличению компании, похоже, тоже были рады. Хотя появление принца Эндрю всё ж таки внесло некоторое напряжение. Собирались-то расслабиться и отдохнуть от состязаний, а теперь пикник грозит превратиться в ещё один конкурс. Придётся постоянно контролировать ситуацию, чтобы не ударить в грязь перед престолонаследником.

Парни бодро загрузили в карету корзинки со снедью, раскладную мебель и инвентарь. Взгляд Глаши невольно задержался на странной штукенции. Не то миниатюрное весло, не то гигантская деревянная поварёшка – полусфера на длинной, метра полтора, ручке. Причём Бриус прихватил таких орудий не меньше десяти. Любопытненько, для чего предназначены. То ли это всё-таки вёсла и девушек ожидает сплав по реке, то ли столовые приборы, которыми конкурсанткам предстоит черпать похлёбку из общего котла. Воображение нарисовало чопорную Киприс с огромной поварёшкой в руках. Профессорша пыталась отхлебнуть из экзотического черпака, сохраняя элегантность и невозмутимое выражение лица. Картинка получилась настолько комичной, что пришлось от версии черпака отказаться.

– Пикник проведём на берегу реки, – объявил Крайс. – В получасе езды есть замечательное местечко. Надеюсь, все захватили купальные костюмы?

Естественно. Халитессы собирали девушек на предстоящее мероприятие с такой ответственностью, как будто это была не вылазка на природу, а королевский приём. Мия, к примеру, предусмотрела для Зурим целых три пляжных костюма, один другого краше, чтобы та могла переодеваться после каждой водной процедуры. Глаше такой энтузиазм понравился. Будет Бриусу на что посмотреть.

Сама Глафира остановила свой выбор на купальнике цвета морской волны с незатейливыми чёрными и белыми геометрическими узорами. Выглядел стильно. Здесь, в Дарлите, пляжный костюм представлял собой коротенький топик с коротенькой юбочкой. В комплекте также имелась длинная лёгкая накидка. Миленько и романтично.

Карета тронулась, и девушки прилипли к окнам. Если Глаша и Зурим хотя бы однажды выбирались за пределы дворца, то для остальных конкурсанток это было первое знакомство с окрестностями.

Бескрайние луга, покрытые сочной изумрудной шёлковой травой. Полевые цветы, хаотично разбросанные яркими брызгами. И бабочки, вдохновенно порхающие над этим живописным царством растений. Говорят, можно бесконечно долго смотреть на огонь и воду. Глаша бы добавила сюда ещё и пейзажи Дарлита. Было что-то завораживающее в картине, проплывающей перед глазами.

Через некоторое время стали попадаться сначала одиночные деревца, потом небольшие светлые рощицы, и наконец, карета въехала в настоящий лес. Звуковой фон резко изменился. Ощущение, что воздух заговорил. Птичье щебетание, шум ветра в кронах, скрип раздавленных колёсами сухих веток.

Высадились путешественники на огромной поляне, которая плавно перетекала в берег небольшой тихой речушки. У Глаши сердце зашлось, когда вышла из салона. Пейзаж показался неожиданно родным, почти земным. Полянку обрамляли белоствольные деревья, очень похожие на берёзки. У самой воды примостилось раскидистое растение – точь-в-точь плакучая ива. Кончики веток купались в реке. Берег был пологим, застлан мелким желтоватым песочком. А противоположный густо порос каким-то экзотическим видом камыша. Крупные фиолетово-оранжевые соцветия – единственное, что придавало пейзажу неземной вид.

Парни начали разгружать и распаковывать вещи, а девушки ещё какое-то время завороженно любовались окрестностями. Но вскоре конкурсантки спохватились и ринулись помогать мужчинам, в основном, конечно, долговязому принцу.

Через некоторое время полянка преобразилась. На ней были установлены столики с зонтиками от солнца. На столиках выставлены всевозможные напитки и разложены фрукты, выпечка и холодные закуски. Девушки примостились на раскладные стулья и с удовольствием угостились кто персиком, кто плюшкой. Но Крайс велел пока особо на яства не налегать, потому что коронное блюдо впереди. Хромейстер пошушукался с кучером, роль которого выполнял уже известный девушкам специалист по зебрам, после чего объявил:

– Крампий сейчас займётся добычей основного ингредиента – рыбы, а потом совместными усилиями приготовим ху-ху. Эта похлёбка – обязательный и всеми любимый атрибут любого пикника в Дарлите.

Вообще-то, ху-ху и на Земле любят, только называют более благозвучно, без первого «х». Кстати сказать, Глафира умела мастерски готовить рыбный суп. Уха в её исполнении получалась такой ароматной и изысканной, что Глаша сама пребывала в полном восторге от своих кулинарных способностей. Единственное, что ей не нравилось, так это чистить и потрошить рыбу.

Крампий полез в карету за снастями. Глафира подумала: достанет как раз те штукенции, предназначение которых осталось для неё загадкой. Может, к ним сети цепляют и получается ловушка для рыб? Но нет, специалист по зебрам извлёк ведро и предмет, напоминающий раскладную удочку. С этими нехитрыми приспособлениями и отправился в тихое местечко, подальше от полянки.

– А пока Крампий добывает рыбу, предлагаю поиграть в дарлитбол, чтобы нагулять аппетит, – с улыбкой обратился к девушкам Крайс. – Вы же подвижные игры на свежем воздухе заказывали.

Девушки переглянулись озадаченно.

– Заказывали, – ответила за всех Глаша. – И мы обеими руками за. Только правил этого вашего дарлитбола не знаем.

– Правила несложные, – заверил Крайс. – Игра командная. Цель – забросить мяч в ворота противника.

Действительно несложные, как земной футбол.

– Для игры необходимы сам мяч и клюки.

Что ещё за клюки? Это тогда уже не футбол, а хоккей получается.

Бриус подошёл к Крайсу, держа на плече охапку тех самых поварёшек-вёсел, предназначение которых Глаше не удалось разгадать. Но теперь-то решение головоломки стало очевидным: полусферы на палках – это и есть клюки, спортинвентарь для дарлитбола.

– Игра проводится в воде, – продолжил объяснение Крайс. – В нашем случае как раз подойдёт речка.

Ну, всё ясно. Выходит, дарлитбол – это не футбол и не хоккей, а водное поло.

– Игроки находятся примерно по пояс в воде и, орудуя клюками, гонят мяч по её поверхности. Можно подцепить снаряд клюкой и передать пас партнёру по команде. Соперники пытаются при этом перехватить мяч. Главное правило – нельзя касаться мяча ни руками, ни другими частями тела, только клюкой.

Глаше правила понравились. Это футбольно-хоккейное водное поло обещало быть не только весёлой, но и азартной игрой.

Девушки направились в карету, чтобы переодеться, и через несколько минут вышли, облачённые в яркие пляжные наряды. Бриус и Крайс, занимавшиеся установкой ворот, чуть шеи не свернули, глазея на полуобнажённых красоток. Скорость работы заметно снизилась. Глаша проследила направление взгляда лже-тренера и осталась довольна: скользнул по каждой, но остановился на Зурим.

Принц Эндрю, отдыхавший в раскладном кресле, тоже поглядывал на конкурсанток с живым интересом. Даже лицо несколько утратило чопорный вид.

Когда ворота были установлены, парни решили устроить для девушек мастер-класс по игре в дарлитбол. Взяли мяч и начали гонять его по поверхности воды клюками. Получалось ловко. Сначала Крайс вёл мяч. Бриус зашёл справа, подтянул клюку вплотную к мячу, слегка утопил её, а потом резко вывел на поверхность, что позволило ему перехватить мяч. После чего погнал его к противоположным воротам. Крайс в долгу не остался: несколько обманных движений – и снаряд снова у него. А ещё через мгновение ловко подброшенный клюкой мяч оказался в воротах.

Глаша залюбовалась. Красивый вид спорта. И почему на Земле до такого не додумались? Хотя, возможно, очаровывала не сама игра, а игроки? Точнее, один из игроков. Невозможно было не замечать зашкаливающее мужское обаяние Крайса. Сильное тренированное тело, ловкие точные движения, азарт в глазах.

В какой-то момент к игрокам решил присоединиться и принц Эндрю. Видно, даже ботанику не очень-то весело сидеть на бережку, когда в воде затеяна такая интересная игра. Ловкости у престолонаследника было поменьше, чем у Бриуса и Крайса, но Эндрю помогало его телосложение. Длинные руки в дарлитболе давали кое-какое преимущество.

Прошло минут двадцать, прежде чем парни вспомнили про девушек. Хотя те в обиде не были. Поединок был зрелищным.

– Вот как-то так в дарлитбол и играют, – выйдя из воды на берег, сказал, обращаясь к конкурсанткам Бриус.

– Теперь вы, – вышедший следом Крайс протянул Глафире мяч. – Только сначала надо на команды разбиться.

– А по сколько человек должно быть в команде? – поинтересовалась Агнесса.

– Стандартно по четыре. Но в вашем случае не получится.

– Почему не получится? – возразила укротительница драконов.

Вообще-то, Глаше казалось, что у Агнессы с математикой всё в порядке. Но тут пришлось усомниться. Девушек, желающих играть в дарлитбол, всего четверо. Сапфира не в счёт. Она, как обычно, ни в чём участия принимать не собиралась. Сидела в кресле и с равнодушным видом грызла яблоко. А четырёх девушек можно разбить на команды максимум по двое.

Зурим, видно, уже успела проделать необходимые вычисления и боковыми шажочками подбиралась вплотную к Глаше, как бы демонстрируя, что одна из команд готова.

Но Агнесса огорошила неожиданным предложением, доказав, что с математикой у неё таки всё в порядке:

– Можно провести игру: команда девушек против команды парней. Всё честно. У парней, конечно, в дарлитболе больше опыта, но зато у нас численное преимущество. Так что силы равны.

Мужчины переглянулись. По их лицам, на которых играли снисходительные улыбочки, без труда можно было прочесть ход мыслей: с кем тут соревноваться?

– У нас, у погонщиков драконов, матчи часто проходят по такой схеме, – пояснила дрессировщица.

И даже ни капли неудивительно. Агнесса действительно в спорте почти любому парню фору даст. Ну, по крайней мере такому, как долговязый принц. Но именно ботаник Эндрю выглядел самым самоуверенным из всей троицы. Видимо, этот факт девушек и завёл.

– Хорошая идея, – неожиданно выдала Киприс.

– Да, – кивнула Зурим, тут же спрятав глаза в пол.

Глаша тоже была не против утереть зазнайкам нос.

– Девочки, бесполезно, – сказала она. – Они заранее признают своё поражение.

– Парни, это вызов, – улыбаясь, произнёс Крайс. Глаза искрились так, что долетало до Глафиры. – Принимаем?

Ну, разумеется, парни принимали.

– Играем до трёх голов, – предложил Бриус.

– А на что? – лукаво приподнял бровь Крайс. – Что за приз победителю?

У Глафиры был вариант:

– Команда-победитель будет варить ху-ху, а проигравшие чистить и потрошить рыбу.

Возражений не поступило. Это был сигнал к началу матча. Девушки решительно схватили по клюке и ринулись в реку.

Водичка в реке показалась приятно тёплой, и это сразу вселило оптимизм. Правда, ненадолго. Как только Глаша попробовала вести клюкой мяч и понаблюдала, как это делают другие девушки, сразу поняла – у команды проблемы. Со стороны-то оно казалось легко. Во время поединка парней мячик выглядел таким послушным: по первой команде совершал головокружительные кульбиты и, подгоняемый клюкой, безропотно нёсся к цели. Но, как теперь стало понятно, по единственной причине – снаряд был выдрессирован благодаря множеству тренировок.

Девочки же, не имевшие до этой минуты ни малейшего опыта обращения с клюкой, выглядели, мягко говоря, неуклюже. Мяч постоянно норовил уйти в сторону, противоположную той, куда его направляли. Поддеть снаряд для паса тоже оказалось задачей не из лёгких. Но даже если получалось, тот улетал не к партнёрше по команде, а прямёхенько в клюку одного из посмеивающихся соперников. Парни даже не пытались сопротивляться, только потешались. Вся их игра сводилась к тому, чтобы вернуть мяч на середину игровой площадки, если кто-то из девушек умудрялся запулить его слишком далеко, а потом снова продолжать посылать наглые, снисходительные улыбочки соперницам.

Но Глаша отчаиваться не собиралась. Она заметила, что у Агнессы, в отличие от остальных девушек, начало немного получаться. Уж если рыженькая с драконами справляется, то что ей какой-то мяч выдрессировать? Раз за разом её пасы становились всё точнее, а ведение мяча клюкой всё увереннее. Глафира поняла – это их шанс. Нужно воспользоваться тем, что парни расслаблены и не воспринимают соперниц всерьёз. Она выразительно глянула на Агнессу. Та подмигнула – смогла считать посыл. И действие началось. Как только мяч оказался у погонщицы драконов, Глаша всеми силами начала перетягивать внимание парней на себя: произвела несколько нелепых махов клюкой, стараясь выглядеть как можно комичней, потом и вовсе упустила инвентарь, произведя кучу брызг. Для правдоподобности ещё и чертыхнулась пару раз. Шоу получилось на славу. Парни с ухмылочками наблюдали за ним, пока Агнесса пробиралась к воротам.

Остальные девушки тоже догадались о том, какая затеяна игра, и присоединились к спектаклю. При этом Киприс проявила неожиданный креатив. Начала сражаться с Зурим на клюках, как на шпагах. Даже Глаша покатилась со смеху. Но, пожалуй, фехтование – это был перебор. Шпажистки переигрывали, и парни раскусили подвох. Однако было поздно. Агнесса к тому времени находилась уже в метре от цели. Она поддела мяч клюкой и точно запулила в ворота соперников под радостный визг соратниц по команде.

– Один-ноль, – торжествующе заявила она.

Девушки бросились обниматься. Однако радовались недолго. Парни, задетые тем, как их ловко провели, решили показать, кто тут главные дарлитболисты. Они завладели мячом и, играючи перекидывая его друг другу, приблизились к воротам девушек. Те носились от одного игрока к другому, пытаясь вчетвером наброситься на того, кто в данный момент владел мячом. Но тактика оказалась провальной. Не успели они окружить Эндрю, как мяч материализовался у Бриуса, тот подпустив девушек на метр, пасанул Крайсу, который уже поджидал у ворот. Хромейстер лишь слегка скорректировал полёт мяча клюкой, и тот точно попал в цель. Счёт сравнялся.

Девушки поняли, что нужно менять тактику обороны. Новым решением стало окружать не того, кто с мячом, а того, кто ближе всех к воротам. Но парни опять легко переиграли соперниц. Бриус, оставленный без присмотра, изловчился попасть в цель, хоть и находился далеко, чуть ли не на середине игровой площадки.

Счёт 2:1 не в пользу девушек красноречиво свидетельствовал, что до проигрыша им осталось всего ничего, и заставил их пойти на крайние меры. Они все вчетвером встали в свои ворота – можно сказать, заслонили мишень собственными телами. Клюки подняли вверх и перекрестили. Вот это было беспроигрышной тактикой. Ворота сделались неприступной крепостью. Девчонки злорадно улыбались. Парни, напротив, выглядели озадаченными. Пытаться выбить соперниц из ворот мячом ни у кого не поднялась клюка.

Прошло минут пять. Девушки продолжали мужественно держать оборону, а парни коротали время, перебрасывая друг дружке мяч и поглядывая на соперниц – когда уже у них устанут поднятые вверх руки, чтобы можно было атаковать верхнюю часть ворот.

– Девочки, – шепнула Глафира, – по-моему, кое-кто собрался взять нас измором.

– Угу, для этого ведь большого ума не надо, – согласилась Агнесса.

Девушки захихикали.

Подтрунивать над соперником – замечательная тактика для поднятия боевого духа, но для победы маловато, поэтому Глаша продолжила:

– Нам надо выходить из глухой обороны и начинать атаковать.

– Правильно. До победы всего-то два гола осталось, – оптимистично заявила Агнесса.

– Но как нам парней перехитрить? – подала голос Зурим. – Опять фехтовать?

– Не прокатит, – покачала головой Глафира. – Надо действовать тоньше.

– Нет, – возразила Агнесса. – Не тоньше, а решительней. Парни снова расслабились. Этим надо воспользоваться. Дождусь очередного паса и выскочу из ворот, чтобы перехватить мяч, пока он ещё в воздухе.

– А толку? Догонят и отберут, – отрезвила её Киприс.

Девушки призадумались.

– Не отберут, – сияя, произнесла Агнесса. Её посетила гениальная идея. – Я могу посадить кого-то из вас на плечи. Например, Глашу. Она самая лёгкая. Глаша поднимет клюку с мячом вверх. Парни не дотянутся.

Идея казалась слишком авантюрной, чтобы её можно было воплотить, и одновременно безумно соблазнительной, чтобы от неё отказаться.

Девушки пошушукались ещё чуть-чуть, чтобы согласовать детали, и через минуту были готовы начать операцию.

Парни продолжали перебрасывать мяч друг другу. От Крайса снаряд полетел к Бриусу, от Бриуса к Эндрю. Именно в этот момент Киприс к нему и обратилась:

– Ваша Светлость, а из какой породы дерева изготовляют клюки для дарлитбола?

Принц развернул голову к профессорше:

– Э-э-э…

Он и заметить ничего не успел, настолько ловко и быстро перехватила летящий к нему мяч Агнесса. Тут же передала клюку с отвоёванным снарядом подоспевшей Глафире. Поднырнула под неё и, поддерживаемая двумя другими членами команды, ловко поднялась в полной рост с Глашей на плечах.

Парни просто ошалели от действий девушек и первую минуту глядели на сооружённую ими пирамиду заворожённо. Агнесса же двинулась к воротам соперников как танк, решительно и быстро. У Глаши сложилось впечатление, что она не доставляет ни малейшего неудобства погонщице драконов. Ух! Молодчинка Агнесса!

Когда до ворот осталось метра три, Глафира решилась на бросок. Медлить было опасно, вдруг парни очнутся и начнут действовать. Прицелилась и резким движением клюки запулила мяч. Рука не дрогнула – снаряд оказался там, куда его и направляли.

– Два-два, – завопили девушки.

Ликованию не было предела. Всего один гол отделял от заветной победы.

Этот радостный крик вывел парней из оцепенения. Они подбежали к воротам и начали оттеснять соперниц в центр поля.

– Вообще-то, по правилам такого не предусмотрено, – заявил Эндрю чопорно, пытаясь дотянуться до мяча, который Глаша держала в высоко поднятой клюке. Но снаряд был вне досягаемости даже для длиннорукого принца.

– Что вы имеете в виду, Ваша Светлость? – невинно поинтересовалась Глафира.

– Вот это, – Эндрю провёл взглядом снизу вверх от Агнессы к восседавшей на её плечах Глаше. – Перемещение пирамидой.

– В правилах запрещено пирамидальное перемещение? – уточнила Глафира.

– В правилах ни слова нет о пирамидальном перемещении, – ответил за принца Крайс. Уголок рта предательски дёрнулся, выдавая, что хромейстера ситуация забавляет. – Составители правил не рассчитывали на игроков с таким богатым воображением.

– Раз не запрещено, значит, разрешено, – резонно констатировала Глаша.

И хоть отстояла в словесной дуэли право перемещаться по двое, но в целом команда начала терять инициативу. Парни заставляли девушек отступать всё дальше и дальше от ворот. Нужно было принимать решение. До цели метра четыре. Попасть – означало стопроцентную победу. Промахнуться – почти стопроцентный проигрыш.

Глаша попыталась прицелиться, но мешал мельтешащий перед Агнессой Эндрю. Он подпрыгивал и размахивал клюкой. Вот ведь как Его Светлость старается – не хочет рыбу чистить, но он ещё не знает, насколько Глафира не в восторге от такой перспективы. Чуть коснувшись Агнессы свободной рукой, Глаша дала понять, чтобы та выполнила манёвр вправо. Принца это должно сбить с толку, и у Глафиры появится возможность сделать более прицельный бросок. Погонщица драконов поняла задумку, но осуществить не получилось. Откуда ни возьмись, справа появилась пирамида из Бриуса и сидящего у него на плечах Крайса.

– Что не запрещено, то разрешено, – нагло ухмыляясь, заявил хромейстер. Его клюка потянулась в сторону мяча.

Времени на раздумья не осталось. Глаша размахнулась и со всей силы запулила снаряд в сторону вражеских ворот…

Глафира с замиранием сердца отслеживала траекторию движения мяча. Первой целью, попавшейся на его пути, была голова принца Эндрю, который выпрыгнул из воды, пытаясь помешать полёту снаряда. Престолонаследник, рассчитывающий сбить мяч клюкой, но никак не собственным лбом, ойкнул и неуклюже плюхнулся в воду, подняв столб брызг. Однако образовавшийся фонтан не помешал разглядеть, как мяч продолжил фееричный полёт, чтобы живописно врезаться в штангу ворот. Сила удара была такой, что снаряд отскочил далеко за пределы игровой площадки и угодил в заросли фиолетово-оранжевого камыша, покрывавшие противоположный берег.

Реакция Глафиры была молниеносной. Она соскочила с плеч Агнессы и ринулась за мячом. Нужно было воспользоваться суматохой вокруг барахтающегося и чертыхающегося Эндрю, чтобы первой добраться до снаряда. Нельзя было терять ни секунды. Если парни завладеют мячом, исход матча будет очевиден – девушкам победы не видать. Этого Глаша допустить никак не могла. Подвести команду? Обречь соратниц на чистку рыбы? Дать повод парням и дальше снисходительно ухмыляться? Ни за что! Она неслась к цели, рассекая воду и создавая вокруг себя волны, как моторный катер.

Преодолеть Глафире нужно было всего-то метров тридцать. Ерунда. Тем более речушка неглубокая и большую часть пути, если не весь путь, можно проделать пешком по дну.

– Стойте! – раздалось мужское многоголосье, когда Крайс с Бриусом подняли на ноги ошарашенного Эндрю и, наконец, заметили Глашу, рвущуюся к мячу. – Там глубоко.

– И не подумаю, – бросила Глафира, продолжая решительно двигаться к цели. – Между прочим, я плавать умею.

До мяча уже было рукой подать.

– Возвращайтесь немедленно, – крикнул Крайс. И кинулся вдогонку.

Глафира только ускорила движения. Она уже преодолела глубокое место вплавь и снова могла передвигаться по дну.

– В осот хотя бы не лезьте, – не унимался хромейстер. – Обожжётесь.

– Ага, щас, – съязвила Глафира.

Она с лёгкостью раскусила тактику Крайса. Он уже понял, что соперницу ему не догнать и пытается хитрить. Думает выиграть время, на ходу сочиняя небылицы. Только кто ему поверит? Чем это Глаша в камышах может обжечься?

Она решительно забралась в самую гущу и схватила мяч. Крайс к этому времени уже подобрался почти вплотную к зарослям.

– Советую выбираться.

– Ещё чего. Подарить вам победу? – Глаша продолжала продираться через камышовые джунгли, пытаясь сохранять безопасную дистанцию. К счастью, Крайс в заросли лезть не спешил.

– Осот жжётся, как крапива.

– Ха. Почему же я не чувствую? – полюбопытствовала Глаша. И, не дожидаясь ответа, сострила: – Очевидно, у меня к вашему осоту иммунитет.

– Жжение появляется через несколько минут после контакта с растением. Чем дольше тут просидите, тем сильнее будет ожог.

Красиво как выкрутился. Вполне правдоподобная ложь.

– Да выбирайтесь же наконец, – Крайс ринулся за Глашей в заросли.

Она дала дёру ещё резвее.

– Тут, в осоте, ещё и пиявки водятся, – предупредил хромейстер и добавил устрашающе: – Особо кровожадный гигантский подвид.

И хоть голос звучал иронично, про пиявок Глаша почему-то сразу поверила. Она взвизгнула, пулей выскочила на берег и начала с опаской оглядывать руки и ноги и ощупывать те части тела, до которых не дотягивался взгляд. Никаких кровососущих, к счастью, обнаружено не было. Крайс в это время продрался через камыш и оказался рядом.

Глафира завела руки с мячом за спину. И бросила на хромейстера испепеляющий взгляд – пусть попробует отберёт.

Но Крайс на мяч почему-то покушаться не стал.

– Не печёт? – спросил он.

Вообще-то, на правой лодыжке и левом предплечье какое-то лёгкое пощипывание ощущалось. Может, поцарапалась о колючий стебель? Но чувство было не настолько неприятное, чтобы обращать внимание.

– Главное – пиявок нет, – злорадно улыбнулась Глаша. – А вот вам лучше бы себя осмотреть.

Фраза воспламенила подозрительный лукавый блеск в глазах Крайса. С чего бы это? Догадка не заставила себя долго ждать. Всё ясно – Глафиру развели.

– Никаких пиявок в камышах не водится, да? – спросила она сердито. – Почему вы всё время норовите меня обмануть?

– А что мне оставалось делать? – не принял наезда Крайс. – Как было заставить вас выбраться из зарослей? Поверьте, скоро вы ощутите всю прелесть этого коварного растения.

Сказать по правде, лёгкое покалывание действительно начало перерастать в неприятное жжение. Но у Глаши всё равно до сих пор были сомнения насчёт правдивости слов о камыше с эффектом крапивы. Она посмотрела на лодыжку, где покалывание ощущалось сильнее всего, и обнаружила, что кожа покрылась красными пятнышками.

– Пойдёмте, – позвал Крайс. – Здесь недалеко есть мостик через реку. Думаю, лучше воспользоваться им.

Глаша раздумывала.

– Или хотите снова продираться через камыши?

Снова в камыши не хотелось. Жжение и так усилилось настолько, что сомнения в коварности местного фиолетово-оранжевого растения отпали окончательно. Но терзал один вопрос:

– А как же матч?

– Матч окончен. После вашего броска победитель стал очевиден.

Глаша недовольно сверкнула глазами в сторону Крайса. Нет, в общем-то, она и сама понимала, что её промах свёл шансы на победу к нулю. Но всё же девушки ещё бы поборолись. Вот так безапелляционно списывать их со счетов? В голове родилась чудесная язвительная фраза о завышенном самомнении некоторых членов мужской команды. Но выдать изречение Глафира не успела. Крайс опередил словами:

– По правилам дарлитбола касаться мяча можно только клюкой. А принц Эндрю коснулся головой, да ещё и во время вашей атаки по воротам – за это присуждается штрафное очко. Так что женская сборная победила со счётом 3:2.

Эх, жалко, девчонок рядом не было. Так захотелось пообниматься, попрыгать, повизжать. Выкрикнуть с триумфом: «Мы это сделали! Прощай ненавистная чистка рыбы!» Но рядом был только Крайс. Он, вообще-то, тоже неплохо годился для обнимания, может даже где-то лучше девчонок, но мог неправильно истолковать Глашин порыв.

– Вы как? – с противоположного берега раздался голос Бриуса.

– Нормально. Вернёмся по мосту, – крикнул в ответ Крайс.

И указал Глаше на едва различимую, поросшую травой тропинку, тянущуюся вдоль берега.

– А знаете, я рад, что вы выиграли, – сказал хромейстер, когда они потихоньку двинулись в путь.

– Ну, разумеется, – саркастически хихикнула Глаша. Так она и поверила, что парень может радоваться своему поражению.

– Нет, правда. Просто мечтаю попробовать ху-ху в вашем исполнении. Если готовите вы так же хорошо, как поёте, представляю, какой получится шедевр.

Глаша не нашла, что ответить. Тут и так всё тело горело от крапивного камыша, так вдобавок ещё и щёки запылали от комплимента, сказанного просто и искренне.

Глафира попыталась сосредоточиться на дороге. Ступать босыми ногами по мягкой тёплой земле было приятно. Хоть как-то отвлекало от всё нарастающего жжения.

– Сильно печёт? – Крайс поглядел понимающе. – Через час должно пройти.

Час? А Глаша-то надеялась: эти непередаваемые ощущения максимум минут на десять.

– А знаете, есть одно средство. Нам с братом, когда были детьми, тоже пришлось однажды пробираться через такой осот. Так вот, мама подсказала, как просто можно избавиться от жжения. Всего-то приложить к ожогу лист цветного лопуха.

– У вас есть брат?

– Есть, – Крайс потёр подбородок.

– Тоже хромейстер? – спросила Глаша.

Ей было бы интересно познакомиться с ним. Наверняка такой же позитивный, как и парень, шагающий рядом.

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Крайс. – Так что? Испробуем лопух?

– Давайте.

Не очень-то Глаша доверяла народной медицине, но если хромейстер имел возможность на собственном опыте убедится в действенности метода, то почему бы не испытать.

Крайс вывел Глашу на небольшую полянку и предложил подождать на травке, а сам углубился в лес. Вернулся минут через пять с охапкой огромных листьев. Растение напоминало обыкновенный лопух, но имело белые и лиловые пятнышки.

Крайс присел на траву рядом с Глашей.

– Это делается вот так.

Он взял один лист, тщательно растёр его в ладонях, а потом медленно провёл рукой по предплечью Глаши.

– Легче?

Ну как сказать? Жжение утихало, но вместо него волна других острых ощущений накрыла с головой. А Крайс уже поднимался выше по руке, дошёл до плеча. Аккуратно, одними пальцами провёл по ключице, а потом снова всей ладонью по изгибу шеи. Так нежно. Ещё и легонько подул. У Глаши дыхание перехватило.

– Я поняла, как это делается, – Глафира отчаянно пыталась вернуть хладнокровие.

Реакция тела на прикосновения Крайса её пугала.

Она немного отстранилась от него. Взяла лист лопуха, размяла и начала натирать участки кожи, где жжение ощущалось наиболее сильно.

Крайс молча наблюдал за её действиями. Смотрел так странно. Обычно ироничный взгляд на этот раз был серьёзным.

– А вы почему не применяете этот ваш замечательный метод? – попробовала говорить насмешливо Глаша. – Вы же тоже обожглись. Или на вас осот не действует?

– Действует, – Крайс не отводил взгляда.

– Вот тут, – она указала на плечо, – покраснение. Печёт?

– Печёт, – одними губами ответил он.

Глаша осторожно прикоснулась к ожогу и легонько провела рукой. Крайс с шумом втянул воздух. Его ладони заскользили по её рукам. Он резко притянул Глашу к себе. Прижал к горячему напряжённому телу и накрыл губы поцелуем.

Земля ушла из-под ног. Ураган сумасшедших чувств заставил ответить на поцелуй. Хотелось, чтобы это сладкое мгновение не закончилось никогда. Почему это происходит и как к этому относиться, Глаша подумает потом. А сейчас прерывистое дыхание Крайса, бешеный стук его сердца, который сквозь тонкую ткань топика ощущался, как собственный, сбивали все мысли.

Крайс отстранился на секунду, чтобы заглянуть в глаза. Страшно подумать, что он там прочёл. Потом опять притиснул к себе. Его движения были порывистыми, нетерпеливыми и жадными, как будто он долго сдерживался, но, наконец, дал волю чувствам. Его тёплые губы коснулись виска и пошли дальше вниз. Он поцеловал шею. Ещё и ещё. Горячее дыхание обжигало. Потом снова припал к губам. Это был долгий поцелуй. Очень долгий. Тягучий. Хотелось, чтобы он длился ещё и ещё… вечно…

Но над Глашей и Крайсом было не небо Лондона, а небо Дарлита. И в нём – огромная чёрная ворона, которая приземлилась справа от Глафиры и громко каркнула. Неожиданный звук заставил вздрогнуть и резко отстраниться от Крайса. Он выпустил её из объятий неохотно.

Эта наглая птица вернула в реальность, заставила мозги включиться. Кто её просил? Глаше и с отключенными мозгами было неплохо. Вообще-то, до этого момента она относилась к воронам позитивно, считала их умными птицами, но поступок конкретно этой особи надолго испортил мнение о них. Хотя причём тут пернатая? Она всего-то прервала то, что хоть и было головокружительно приятным, но абсолютно неразумным. Ведь Глаша даже не в Лондоне. Это было бы ещё полбеды. Из Лондона в родной Новосибирск хотя бы самолёты летают. Она в Дарлите, параллельном мире, который через пару недель покинет навсегда. И уж если её угораздило влюбиться в местного парня, хоть и давала себе установку не делать этого ни в коем случае, так надо хотя бы не усугублять положение такими вот сомнительными лопуховыми процедурами с неадекватным побочным эффектом. Чем сильнее разгорится чувство, тем горше будет потом. Самое разумное в её ситуации держаться как можно дальше от этого парня, что сидит сейчас рядом и продолжает смотреть так, что мурашки по коже.

Крайс перевёл взгляд с Глафиры на ворону. Хотелось прибить глупую птицу. Если б не она, то он до сих пор держал бы Глашу тесно прижатой к себе и продолжал сводящий с ума поцелуй. Крайс давно мечтал об этом. Воображение услужливо рисовало будоражащие картины, но он старательно гасил пламя. Убеждал себя, что пройдёт. Не стоит увлекаться девушкой, которая рвётся домой, которая через пару недель исчезнет из жизни навсегда. Но Глаша не та, о которой можно перестать думать. Не та, которою можно не замечать. Она ураган, цунами, торнадо, и хочется окунуться с головой в этот сумасшедший вихрь. Она свежий беспечный ветер, и хочется глотнуть этой пьянящей свободы. Она та единственная, которую можно искать всю жизнь и не найти. Но Крайс нашёл. Вот так вот понял в один прекрасный момент, что другие ему не нужны. Ну и что, что она слышать не хочет ни о каком принце. Он будет бороться. Однажды она рассказала, как в её родном мире поступают парни, если влюблены. Они добиваются своих женщин.

– Ты мне нравишься, Глаша, – тихо сказал Крайс. – Ты особенная.

От его низкого голоса и от того, что он впервые обратился на «ты», по телу Глафиры прокатилась дрожь. Хотелось ответить, что и он ей нравится, отогнать наглую ворону и продолжить с того места, на котором остановились. Но Глаша мужественно подавила порыв. Если Крайс тоже увлёкся, тем более надо поубавить пыл. А то и ему придётся страдать при расставании.

– Нам не стоит больше повторять подобное, – строго произнесла Глафира. – Если принц Эндрю увидит или кто-то ему донесёт, меня за нарушение договора отправят на полгода чистить конюшни, а вас уволят. Я вообще удивляюсь, как Его Светлость доверил вам проведение конкурсов и общение с его невестами.

– Вряд ли ты боишься гнева Эндрю, – покачал головой Крайс. – Причина в другом. Я тебе нравлюсь, но не настолько, чтобы остаться в Дарлите, верно?

Глаша подбирала слова для ответа, но Крайс приложил палец к её губам:

– Тс-с. Ничего не говори. Мы это исправим.

Фраза прозвучала многообещающе, угрожающе и соблазнительно одновременно. Страшно подумать, что Крайс подразумевал под «исправим». Как он собрался исправлять? Будет охмурять Глашу? Ухаживать под носом принца Эндрю?

Она не знала, как относиться к такой перспективе. В ней боролись два чувства. Благоразумное начало требовало забыть всё, что только что произошло, и категорически игнорировать все будущие поползновения Крайса. Но это не мешало Глаше одновременно испытывать противоположные эмоции: сердце заходилось от предвкушения чего-то будоражащего, пьянящего, авантюрного, жгучего, прекрасного и, более того, неотвратимого. Раздираемая противоречивыми чувствами, она не заметила, что к полянке несётся Зурим, а рядом с ней вышагивает Бриус.

– Глаша, Глаш, – крикнула восточная красавица, – а мы решили вас найти. Тебя долго не было, и я забеспокоилась.

Вот Зурим паникёр. Интересно, что с Глашей могло случиться, если её сопровождал Крайс? Хотя, конечно, тут как посмотреть. Риск заблудиться был минимальным, но зато подстерегали другие опасности. Но восточной красавице и особенно Бриусу знать о них необязательно. Хорошо, что Зурим забила тревогу не так быстро, а то бы они с лже-тренером застали любопытную картинку. Ему бы было что рассказать своему брату про одну из его невест.

– Всё нормально, – поспешила заверить Глафира, – просто устали и решили немного посидеть на травке – передохнуть.

К тому моменту, как Зурим и Бриус подошли, Крайс и Глаша успели принять вертикальное положение и отряхнуться.

– Лопуховая терапия? – понимающе улыбнулся лже-тренер, заметив травяные разводы на теле Глафиры.

– Да, вспомнил один давний рецепт из арсенала народной медицины, – ответил Крайс.

Глаше показалось, что он при этом подмигнул Бриусу. Она давно заметила, что у парней очень близкие дружеские отношения. Что немного удивительно – всё-таки один из них принц, а другой, хоть и занимает в некотором роде ответственную должность, является всего лишь наёмным работником.

Вся компания двинулась к мостику. Девушки шли впереди, а парни замыкали колонну. Глафира рассказала Зурим в двух словах, что за лопуховые процедуры она принимала и зачем они понадобились.

– Теперь уже не печёт? – озабоченно поинтересовалась восточная красавица.

– Нет, – мотнула головой Глаша.

Если у неё что-то и горело, так это щёки от воспоминаний о жгучих поцелуях Крайса. Хорошо хоть Зурим закончила расспросы и начала делиться своими новостями.

– Глаш, – шепнула восточная красавица, – знаешь, я в очередной раз убедилась, какой Сильвий благородный. Настоящий принц.

– Да ну? – усмехнулась Глафира. Её умиляло, как Зурим обожествляет возлюбленного.

– Когда матч закончился, – сбивчивым шёпотом продолжила восточная красавица, – мы с девочками решили немного отдохнуть. Сидели в креслах, пили лимонад, радовались, что победили. Но я не радовалась. Я тебя ждала, чтобы потом вместе порадоваться. Но тебя нет и нет. И я немного загрустила. А Сильвий подошёл и спросил, что меня тревожит. Я так разволновалась, не знала что ответить. А он сам догадался и говорит: давайте прогуляемся им навстречу. Представляешь?

– Представляю, – шепнула в ответ Глаша. – События развиваются в нужном направлении. Похоже, Бриус на тебя запал.

– Думаешь? – мечтательно выдохнула Зурим.

– Да что тут думать. Так и есть. Ну, рассказывай, что вы по дороге делали?

– Разговаривали.

– Разговарива-ли? – сделав ударение на последнем слоге, спросила Глаша. – Или Бриус говорил, а ты скромненько помалкивала?

– Я старалась. Но когда он рядом, мне даже дышать трудно становится, не то что говорить.

Глаша закатила глаза.

– Ты не забыла мою инструкцию по охмурению парней? – спросила она строго. – Пункт второй – разговаривать, а не молчать как рыба в ху-хе. И, кстати, что насчёт пункта четыре?

– Пункта четыре? – озадаченно переспросила восточная красавица.

– Да. Выведать, какие у Бриуса интересы и хобби, чтобы их разделить. Тогда уж принц точно будет наш.

– Интересы?! – просияла Зурим. – Интересы я знаю! Сейчас, когда мы шли вам навстречу, Сильвий рассказывал, что любит театр. Они с малышкой Лаймиеттой заядлые театралы.

Глаша от радости чуть не подпрыгнула. Были опасения, что Бриус может увлекаться чем-нибудь таким, что восточной красавице точно не придётся по душе. Вот окажись, к примеру, в числе хобби лже-тренера охота на кабанов, как бы тогда Зурим изображала интерес к этому виду деятельности? А театр совсем другое дело. Кто ж его не любит? В подтверждение Глашиных мыслей восточная красавица прошептала:

– Мне и раньше нравился театр, а теперь я его обожаю.

– Главное, чтобы ты об этом Бриусу рассказала при первом же удобном случае, – напомнила Глаша.

Когда четвёрка путешественников вернулась к месту пикника, застала такую картину. Принц Эндрю полулежал в раскладном кресле с приложенным ко лбу мокрым полотенцем – видимо, не хотел, чтобы на месте удара мячом образовалась шишка. В соседних креслицах расположились Агнесса и Киприс. Обе девушки лучезарно улыбались и развлекали Его Светлость разговорами. Из чего Глаша сделала вывод, что первая эйфория от победы в дарлитбольном поединке у конкурсанток прошла и они вспомнили, что их цель не соревноваться с принцем, а строить ему глазки.

Глафира и Зурим заняли столик неподалёку, рассчитывая немного подкрепиться фруктами и передохнуть. Но побездельничать у них не получилось. Буквально через пару минут в поле зрения показался Крампий. С гордой улыбкой на лице он подошёл к отдыхающим и продемонстрировал ведро, полное рыбы. С десяток крупных экземпляров и не меньше двух десятков мелюзги. Оценив фронт работ, девушки самодовольно переглянулись. Пожалуй, в этот момент радость победы ощущалась особенно остро.

Однако надо отдать должное парням. Они проявили мужество – количество рыбы их не испугало. Вооружившись ножами, они бодро приступили к чистке и потрошению. Даже принц Эндрю хоть и морщил свой интеллигентный нос, но работал наравне с остальными.

– Мелкая нам понадобится в первую очередь, – дала чистильщикам установку Глаша.

Она решила взять на себя роль шеф-повара. Никто из девушек возражать не стал. Но прежде чем приступить к варке, конкурсанткам необходимо было соорудить походную кухню. И они отправились помогать Крампию разводить костёр.

Специалист по зебрам оказался неплохим специалистом и по организации импровизированного очага. Через несколько минут собранный девушками хворост живописно пылал, а над ним во вместительном котле закипала вода. К этому времени парни справились с чисткой мелкой рыбы, и можно было приступать к первому этапу варки ху-хи.

Глаша, как, наверное, любой представитель земного мира, кто когда-нибудь варил на костре суп из свежевыловленной рыбы, знала маленькую хитрость: уха варится в два приёма. Сначала мелкая рыба, которая должна дать навар, а после быть извлечена из бульона, а затем уже крупная рыба, куски которой придадут дополнительный аромат и аппетитный вид блюду.

Имелся у Глаши и ещё один секретный и к тому же зрелищный приём, который был заготовлен на финал. Отец, заядлый рыбак, считал, что без этой уловки и уха не уха.

Глафира надрезала крупную луковицу и крупную морковь и целиком опустила в котёл. Туда же поместила рыбную мелочовку и немного специй. На этом первый этап был завершён. Буквально через несколько минут полянку окутал изумительный аромат. У парней слюнки потекли. Они закончили с чисткой крупной рыбы и столпились у костра, наблюдая за действиями Глаши, как заворожённые.

Она с выражением знатока грациозно помешивала бульон большой деревянной ложкой, хотя суп прекрасно варился и без подобных манипуляций. Но больше заняться ей было нечем, потому что уже успела раздать всю работу девушкам. Кто-то чистил картофель, кто-то промывал крупу.

Когда пришло время второго этапа приготовления ху-хи и в котёл были помещены новые ингредиенты, аромат сделался настолько непередаваемым, что мужчины, наблюдавшие за процессом, от нетерпения начали ходить вокруг костра кругами. Понять их можно, дарлитбол оказался на редкость аппетито-нагоняющим видом спорта. Глаша и сама уже порядочно проголодалась. Взгляды, устремлённые на неё, безмолвно вопрошали: когда?

– Ещё минут пятнадцать, – оповестила она окружающих.

Принц Эндрю, пытаясь скрасить время ожидания, стал расспрашивать у Глаши рецепт. Она поведала все хитрости и даже сообщила, что в конце в ху-ху будет добавлен ещё один секретный ингредиент, который внесёт в аромат неповторимую экзотическую нотку.

– Зебриный каштан? – предположил Эндрю.

– Нет, – удивлённо пожала плечами Глаша.

Она и слышать не слышала про такое растение. Наверно, подобное на Земле не произрастает. Она имела в виду совсем другой ингредиент. С одной стороны, простой, с другой – необычный.

– А зря вы в ху-ху зебриный каштан не добавляете, – авторитетно заявил принц. – Это же классика жанра. Без этой специи ху-ха не ху-ха.

Глаша недовольно хмыкнула. Ну, ху-ха, может, и не ху-ха. А вот уха прекрасно без него обходится.

– А я видела: тут на краю полянки между берёз как раз растёт зебриный каштан, – радостно сообщила Агнесса. – Могу сбить пару плодов для ху-хи.

Эндрю заулыбался дрессировщице так одобрительно, что вместе с ней сбивать каштаны ломанулась и Киприс.

Глаше оставалось только надеяться, что специя имеет нейтральный вкус и не испортит её произведение искусства. Впрочем, когда она увидела, к какому дереву подошли девушки, успокоилась. Плоды висели достаточно высоко. Ещё не факт, что получится их сбить.

Первые попытки действительно оказались неудачными, и Глафира, как, впрочем, и остальные, быстро потеряла к девушкам интерес. Всё внимание снова сосредоточилось на котле с ароматным содержимым.

Крампий от нетерпения уже достал глубокие миски и ходил за Глашей по пятам, готовый в любую минуту выполнить роль официанта.

Глафира зачерпнула из котла ложечку бульона и под пристальными взглядами окружающих сняла пробу. Осталась вполне довольна. Можно было переходить к заключительной части.

– Итак, – сказала она голосом фокусника, собравшегося, на удивление публике вытащить кролика из шляпы, – финальный ингредиент.

Глаша ещё не договорила фразу, когда заподозрила что-то неладное. Воздух рассёк подозрительный свист. Все как по команде обернулись к источнику звука. Огромная палка, совершая зловещие вращательные движения, стремительно приближалась к котлу. Глаша успела заметить гримасу ужаса, отразившуюся на лице стоящего рядом Крампия. Казалось, палка метит ровнёхонько в ху-ху, но, к счастью, не долетев нескольких сантиметров, она живописно врезалась в костёр, подняв рой искр и клубы дыма.

– Зебриный бабай, – в сердцах выругался Крампий, когда дым рассеялся.

Из котла торчала головешка. Видимо, палка угодившая в костёр, подняла в воздух не только искры.

Таких унылых выражений на лицах парней Глаше ни разу не приходилось видеть. Пожалуй, финальный аккорд получился даже более зрелищным, чем рассчитывала. С невозмутимым видом она извлекла из котла головешку.

– Собственно, это и был секретный ингредиент, – с улыбкой произнесла Глаша. – Только поместить его в ху-ху собиралась менее экзотическим способом. У опытных рыбаков принято перед снятием котла с огня затушить в нём обуглившееся полено. Это придаёт супу неповторимый аромат дымка.

Мужчины, обрадованные новостью, что с ху-хой всё в порядке и головешка, угодившая в котёл, сделала похлёбку только вкуснее, живо выстроились в очередь возле Глаши. Она начала разливать своё творение по мискам. В этот момент к костру подбежали озадаченные собирательницы зебриных каштанов, Агнесса и Киприс. Трофея добыть им не удалось, зато их тревожил один насущный вопрос.

– Здесь палка не пролетала? – спросила профессорша. – Кажется, я немного неточно по каштану прицелилась.

Крампий в двух словах с использованием местного непереводимого диалекта объяснил девушкам, что произошло с их неудачно выпущенной палкой. Впрочем, стоило ему получить свою порцию дымящегося ароматного супа, тут же смягчился и призвал проштрафившихся конкурсанток хватать тарелки и занимать очередь за похлёбкой, пока ещё котёл окончательно не опустел. Девушки мигом последовали его совету – дважды приглашать не пришлось.

Последней за ху-хой подошла Сапфира. Видимо, запах, распространившийся по лужайке, и возгласы восторга приступивших к трапезе не смогли оставить равнодушной даже самую безэмоциональную диву.

Не успела Глаша наполнить тарелку мулатки супом, как к костру подскочил Крайс. Продемонстрировав пустую миску, спросил заискивающе:

– Можно добавки?

При этом обаяние было включено на полную катушку: обезоруживающая улыбка во весь рот и полный восхищения взгляд.

– Так вкусно! М-м-м… Сумасшедшее удовольствие! – заверил Крайс и, наклонившись к уху Глаши, добавил тихо: – Почти такое же, как твой поцелуй.

Глафира нахмурилась и свирепо погрозила поварёшкой, но суп в протянутую миску всё же решила налить, чтобы Крайс со своими дурацкими намёками, нагоняющими краску на лицо, поскорее отправлялся восвояси.

– А что, добавка есть? – раздался из-за спины радостный возглас Бриуса.

Лже-тренер через секунду материализовался рядом с Крайсом. Ещё через мгновение к парням присоединились принц Эндрю и Крампий, и возле котла снова выстроилась очередь.

Нет, Глаша, конечно, много слышала баек о голодных мужчинах и о скорости, с которой они способны поглощать яства, но всё равно не ожидала, что можно за пять минут расправиться с такими внушительными порциями. Впрочем, кое-кто из девушек тоже не постеснялся подойти за добавкой.

Отоварив всех страждущих, Глафира, наконец, наполнила и свою тарелку. Села за один из столиков, рядом с Зурим, которая не притронулась к своей порции, ожидая подругу.

– Хотела вместе с тобой удовольствие от ху-хи получать, – объяснила она.

Глаша улыбнулась. До чего же трогательно выглядела солидарность подруги.

Проглотив пару ложек, Глафира поняла, почему уха в её исполнении вызвала такой ажиотаж. Действительно, получилось изумительно. Почти так же, как всегда, только ещё более выразительный насыщенный вкус, в котором хорошо был различим незнакомый оттенок. Видимо, сорта рыбы в Дарлите отличилась от земных в лучшую сторону.

Мужчины, сидевшие за соседним столиком, осилив добавку, принялись в четыре голоса восхвалять ху-ху и тех, кто сумел так замечательно её приготовить. Эндрю заявил, что у похлёбки даже целебные свойства имеются. По крайней мере, у него практически перестал болеть ушибленный мячом лоб. Принц вообще настолько воодушевился и раздобрился, что вдруг заявил:

– Полагаю, девушки заслужили какой-то подарок за доставленное нам удовольствие.

Он вопросительно посмотрел на парней, и те согласно кивнули. Конкурсантки, с любопытством наблюдавшие за беседой мужчин, просияли.

– Девушки, – обратился Эндрю. – У вас есть пожелания? Может, в качестве подарка организовать ещё один культпоход? Что бы вы хотели посетить?

Конкурсантки переглянулись.

– Может, скачки? – предложила Агнесса.

Девушки недовольно скривились. Никого, кроме погонщицы драконов, не прельщала перспектива глазеть на то, как животные носятся наперегонки.

– Лучше музей, – возразила Киприс, – например, истории алхимии.

Теперь скривились остальные.

– А что если театр? – выдала Глаша. – Вот Зурим, например, очень любит театр.

Глафира сказала фразу как можно громче, чтобы Бриус, считающий себя заядлым театралом, не пропустил мимо ушей, кто ещё разделяет его интерес. Похоже, посыл достиг цели – на лице лже-тренера проскользнула улыбка. Но больше всех Глашина фраза зацепила почему-то принца Эндрю.

– Театр, – оживился он, – это самое совершенное из искусств, придуманных людьми. Согласны?

Естественно, девушки были согласны. Для убедительности они амплитудно покивали.

В глазах принца появился блеск, голос сделался одухотворённым:

– Со сцены можно поведать обо всём, раскрыть философские тайны бытия, обличить пороки, пережить вместе со зрителем ярчайшие эмоции, заставить аудиторию задуматься, переосмыслить жизнь…

– Кх-кх, – кашлянул Крайс.

Эндрю осекся.

– С театром не получится, – изрёк он уже своим привычным голосом. – Спектакли временно отменены.

– Почему? – с досадой спросила Глаша. Она уже почти придумала план, как организовать Зурим и Бриусу свидание в театре.

– Дело в том, что один из ведущих актёров сейчас… э… задействован в другом спектакле…

– На гастролях, – подсказал Крайс.

– Да, – кивнул Эндрю. – Но у меня появилась идея. Раз девушки так любят театр, они могут сами организовать небольшое представление. Я бы с удовольствием посмотрел какую-нибудь постановку в их исполнении. Пусть это будет следующий конкурс.

Принц вопросительно поглядел на Крайса.

– Конкурс театральных талантов? – хмыкнул тот. – Замечательная идея! – в глазах запрыгали лукавые искорки.

– Ну, вот, – недовольно шепнула Киприс. – Начали с подарка, а закончили новым состязанием. Надо было на музей соглашаться.

– Да ладно, – оптимистично махнула рукой Агнесса. – Театральный конкурс – это ещё не самое худшее. Я боялась, принц, с его любовью к наукам, устроит интеллектуальную викторину. Что-нибудь вроде «Зачем? Сколько? Как?». У нас такая игра есть. Там только знатоки с энциклопедическими знаниями могут победить, а мы бы жалко смотрелись.

– Говори за себя, – буркнула Киприс.

Глаша в пикировку девушек не ввязывалась. Новый конкурс её устраивал. Если правильно выбрать произведение для инсценировки и грамотно подобрать роль для Зурим, она может так блеснуть, что театрал Бриус будет окончательно сражён.

Как ни чудесно отдыхалось на природе, но начинало вечереть и нужно было возвращаться во дворец. Совместными усилиями парни и девушки собрали посуду, складную мебель и инвентарь и погрузили всё это в карету.

Глафира помогала Крампию затушить костёр и зашла в салон одна из последних. Подошла к своему месту и вдруг заметила на сиденье букетик полевых цветов. Он был аккуратно перетянут ленточкой. Нежно-голубые крохотные цветочки, похожие на земные незабудки, простые и трогательные одновременно. Сердце зашлось от трепетного чувства. Она знала, чей это подарок. Украдкой глянула на Крайса. Ожидала увидеть лукавую улыбку. Но нет, он смотрел серьёзно и ласково. А потом во взгляде проскочило что-то такое, что заставило щёки запылать. Глаша быстро опустила глаза и, схватив букетик, плюхнулась на сиденье.

Крайсу не спалось. Стрелки показывали второй час ночи, а он даже не пытался принять горизонтальное положение. Стоял возле окна и смотрел, как луна медленно заползает в облака, а после снова выглядывает из пелены, чтобы осветить лужайку и сонный парк. Но думал не о ночном светиле. Пытался представить, что сейчас делает Глаша. Спит, укрытая лёгким шёлковым покрывалом? Воображение нарисовало картинку в деталях. Тонкая ткань нежно обволакивает контуры её стройного грациозного тела. Густые волосы, которые обычно собраны в хвост, сейчас распущены и разметались по подушке. Глаза тёплого медового оттенка прикрыты. Полуулыбка сделала чуть заметными трогательные ямочки на щеках. Что ей снится? Может, их поцелуй, воспоминания о котором не дают Крайсу уснуть? От желания оказаться рядом, запустить руки в волосы, коснуться губ, повторить то, что произошло сегодня днём на лесной полянке, потемнело в глазах. Мучительно-сладкие фантазии полностью завладели воображением.

Пелена спала, только когда Крайс услышал стук в дверь. Два удара, пауза, три удара, пауза, и снова два. Стало понятно, кому ещё не спится после подвижных игр на свежем воздухе – брату. У них с детства была выработана своя система сигналов, чтобы сразу становилось ясно, что пришёл ни отец, ни мама, ни прислуга. Они были те ещё конспираторы. Даже имена себе придумали другие: Крайс и Бриус. Так звали персонажей любимой книги – двух отважных братьев, путешественников по иным мирам. Во всех своих детских играх-приключениях они только так друг к другу и обращались. Прошла пара десятков лет, и имена пригодились для ещё одной игры.

Брат зашёл, не дожидаясь приглашения. В общем-то, мог даже и не стучаться. Они были близки настолько, что церемонии не имели смысла.

– Не спишь?

– Как видишь.

– Хотел поговорить. Может, прогуляемся?

Крайс не стал удивлённо вскидывать бровь и напоминать, который час. Молча отошёл от окна и направился к выходу. Поинтересовался только:

– Верхом?

– Можно.

Через пятнадцать минут они уже скакали на зебрах по заснувшему парку к воротам. Стоило выбраться за пределы придворцовой территории, пустили своих лошадок бешеным галопом. Ночной ветерок приятно холодил щёки и помогал привести мысли в порядок. Братья снизили скорость, только когда зебры начали проявлять явные признаки усталости. Крайс не торопил Бриуса. Дал брату время настроиться. Догадывался, о чём будет разговор. Невооружённым глазом было заметно, что с ним происходит. Кто лишил его сна и заставляет гнать зебру вскачь по лугам в три часа ночи.

– Хотел спросить насчёт пари, – начал Бриус.

– Ты выиграл, – просто ответил Крайс.

– Я же говорил, – произнёс брат философски, без ноток торжества.

В общем-то, пари было на грани шутки. Крайс подозревал, что Бриус затеял его, чтобы поддержать – заставить относиться к параду невест легко, с иронией. Поначалу предстоящее мероприятие сильно раздражало Крайса. Казалось неоправданным ни с точки зрения логики, ни с точки зрения этики. Единственным разумным решением виделось проигнорировать действо, не принимать в нём ни активного, ни пассивного участия, чтобы дать девушкам возможность спокойно вернуться в свои миры по истечении месяца. Но Бриус предложил всё же не нарушать традиции. Это бы внесло лишние волнения в тихую и размеренную жизнь всего королевства. И если уж Крайс не хочет выступать перед девушками в роли принца, выбирающего себе невесту, то пусть хотя бы понаблюдает за ними со стороны под чужим именем. Бриус брался подыграть в этом брату. Более того, он утверждал, что если над Крайсом не будет давлеть официоз, то тот наверняка влюбится в одну из претенденток. В такой оптимистичный исход парада невест Крайс поверить уж точно никак не мог. Вот так и родилось пари.

– Значит, малышка Сюзиль теперь моя? – спросил Бриус.

Речь шла о белоснежном жеребёнке, полгода отроду, на которого и было заключено пари.

– Твоя. Но ты ведь не об этом хотел поговорить?

– Не об этом.

– О Зурим?

– Да.

Крайс не удивился. Давно заметил, что их дико влечёт друг к другу. Правда, не знал пока, как к этому относиться. И дело не только в том, что убедить ООМ дать разрешение оставить Зурим в Дарлите, миссия практически невыполнимая. Ситуация тревожила и без учёта юридических сложностей. Крайс переживал за брата. Один раз тот уже очень сильно обжёгся. Во что выльется новое увлечение? Зурим на первый взгляд кажется совсем не похожей на Вилию, бывшую жену Бриуса. Сказать точнее, застенчивая восточная красавица видится полной противоположностью знающей себе цену прожжённой светской львице, готовой по головам идти к цели. Но ведь поначалу и Вилия казалась нежной и преданной.

Братья проехали сотню метров молча, потом Бриус неожиданно усмехнулся:

– На этот раз нам повезло.

– Ты о чём?

– Хорошо, что ты запал именно на Глафиру. У нас не будет выбора: или-или.

Крайс понял, что Бриус имеет в виду. Если бы ему понравилась другая девушка, из мира, который является членом ООМ, то братья встали перед проблемой: счастье одного могло бы быть построено только на несчастье другого. Один раз они уже были в похожей ситуации. Вилия виртуозно загнала их туда. Её целью был старший брат, престолонаследник. Младший – запасной аэродром. Но Бриусу едва стукнуло двадцать, он был слишком юн, чтобы не купиться на ослепительную безупречную чувственную красоту, за которой искусно пряталась циничность и расчёт. Крайс тоже увлёкся – Вилия постаралась. Какое счастье – до близости у них не дошло. Хотя в один прекрасный день они были в пяти минутах от этого. Спасла привычка Бриуса вваливаться к брату без стука. Вот так он и узнал про свою возлюбленную пикантную подробность.

Крайс быстро забыл циничную красотку, но Бриус долго ещё зализывал раны. Для него это было первое настоящее чувство. Однако основной сюрприз ждал впереди. Выяснилось, что Вилия ждёт ребёнка. Брат не хотел, чтобы ни в чём не повинный малыш страдал, получив клеймо незаконнорожденного. Вот так Бриус и стал мужем ровно на шесть месяцев. Когда родилась Лаймиетта, брак был расторгнут. Тогда же выяснилось, что материнскими чувствами Вилия не отягощена. После развода она тут же испарилась, с лёгкостью расставшись с малышкой. Ей нужен был трон, а не пелёнки и бессонные ночи. По слухам, Вилия нелегально под чужими документами переместилась в один из параллельных миров. Наверно, предпринимает новую попытку охмурить тамошних принцев.

– Мне нужен какой-то веский мотив, чтобы ООМ разрешил Зурим остаться, – Бриус наконец перешёл к разговору, ради которого и затевалась прогулка. – Поможешь? Есть идеи?

– Ты уверен, что хочешь этого?

– Уверен, – твёрдо ответил Бриус. – Зурим не Вилия, если ты об этом.

– А она?

– Что?

– Уверен, что захочет остаться?

– Если не захочет, мы это исправим, – улыбнулся Бриус.

Крайс усмехнулся. Эта фраза напомнила ему собственные слова.

– Но прежде, чем предложить ей остаться, я должен сделать так, чтобы она точно могла это сделать, если пожелает.

– С ООМ сложно, ты же знаешь. Но попробуем что-то придумать.

Через час после завтрака девушки-претендентки собрались в холле, чтобы начать подготовку к театральному конкурсу. Правда, не в полном составе. Отсутствовали заболевшие Барба и Ядалина. И, как всегда, отличилась Сапфира – то ли опаздывала, то ли и вовсе решила проигнорировать мероприятие. Любительница двуглавых змей чем дальше, тем больше казалась подозрительной. У Глафиры даже закралось сомнение: есть ли в планах мулатки намерение добиться принца или у неё какие-то другие неведомые цели?

Девушки подождали несколько минут, после чего Агнесса предложила:

– Думаю, надо сходить позвать Сапфиру. Может, она забыла. Или задремала. А если откажется, начнём без неё.

– Правильно, – кивнула Глаша. План погонщицы драконов показался разумным. – Не будем терять время. Пойду, загляну к ней.

Глафира поднялась и направилась в один из коридоров. Комната мулатки была расположена в том же крыле, что и апартаменты остальных конкурсанток. Только, в отличие от других, Сапфира ни с кем не делила свои покои.

Глаша прошла знакомым маршрутом и, оказавшись возле двери, стукнула пару раз. Ответа не последовало. Может, и правда мулатка спит? Ещё чуть-чуть побарабанила по дереву и решилась заглянуть внутрь:

– Сапфира, ты тут?

Снова тишина. Глафира обвела комнату взглядом. Помещение мало чем отличалось от апартаментов, где жили Глаша и Зурим. Тоже было рассчитано на двоих. По крайней мере, имелось два спальных места – две кровати, разделённые ширмой. Одна пустовала, а на другой – какая прелесть – нежилась свернувшаяся клубком змея. Ну, теперь понятно, почему Сапфире не предусмотрели соседку по комнате.

– Эй, ужик, где твоя хозяйка? – полюбопытствовала Глаша.

«Ужик» недовольно прошипел. Видимо, расценил обращение оскорбительным.

– Ну, если ты не в курсе, я – тем более.

Глафира собиралась уже было захлопнуть дверь и возвращаться к девушкам, но для очистки совести решила исследовать ванную комнату – вдруг Сапфира плюхается там и не слышит ни стука, ни содержательной беседы с её питомцем. Плавненько, чтобы не вызвать агрессию «ужика», проскользнула в апартаменты. Змее присутствие постороннего явно не понравилось. Она развернула обе головы в сторону непрошенной гостьи и зашипела угрожающе. Глаша, не мешкая, проверила санузел, и, убедившись, что мулатки там нет, собиралась ретироваться. Но вдруг заметила на комоде возле диванчика блокнот. Небольшой, можно даже сказать, неприметный, в кожаной коричневой обложке. Абсолютно ничего выдающегося, но он намертво приковал внимание Глафиры. Вместо того чтобы метнуться к двери, она присела на диванчик и принялась изучать находку.

Заглядывать внутрь было крайне неэтично, но Глашей двигало какое-то патологическое любопытство, которое она не в состоянии была перебороть. Успокоила себя мыслью, что моментально отложит блокнотик в сторону, если обнаружит там что-то личное. Но зря переживала – содержимое оказалось абсолютно непонятным. Какие-то значки: кружочки, палочки, стрелочки, многоугольники правильной и неправильной формы, крючки и звёздочки. Короче – абракадабра. Но всё же Глаша не поленилась пролистать блокнотик до последней страницы. И не зря. Там обнаружилось кое-что любопытное – список девушек-конкурсанток. Что интересно – первой шла Ядалина, потом Барба. Оба имени перечёркнуты. Дальше Зурим – напротив неё стояла галочка. Потом Киприс, Агнесса, и последней числилась Глафира. Что это?

Проанализировать информацию не получилось. Змея, сопровождавшая манипуляции Глаши злобным шипением, решила переходить к активным действиям. Спустилась с кровати и довольно шустро поползла по направлению к дивану. Не было сомнений, что намерения у рептилии недобрые. Глаше ничего не оставалось, как вернуть блокнот на место и молниеносно выскочить за дверь.

Только оказавшись в коридоре, в относительной безопасности, Глафира вернулась к анализу увиденного. Возможно, сказалась любовь к детективным историям, коих в своё время было перечитано не мерено, или сыграло роль подозрительное поведение Сапфиры, но первой в голову пришла мысль: список – это очерёдность устранения конкуренток. Паранойя? Нет, всё сходится. Ядалина и Барба вычеркнуты, потому что уже не могут принимать участие в состязаниях. Может, у них никакая не безобидная ОРХ, а другая болезнь. Сапфира – врач и могла заразить девушек чем-то таким, что оставит их в постели до окончания конкурсов.

А что тогда означает галочка возле имени восточной красавицы? От догадки у Глаши холодок пробежал по спине: галочка может означать, что Зурим – следующая жертва.

Всю дорогу до холла Глафира анализировала состояние здоровья восточной красавицы. В общем-то, никаких признаков надвигающейся болезни заметно не было. Сегодня утром, правда, Зурим выглядела немного помятой, но быстро пришла в норму.

И хоть тревога окончательно не улеглась, справедливости ради Глаше пришлось признать, что список в блокнотике Сапфиры может не иметь никакого зловещего подтекста. Мулатка просто делает пометки для себя. К примеру, вычёркивает тех, кого считает слабыми конкурентками, и, наоборот, помечает галочками – сильных.

– Девочки, Сапфиры на месте нет, – сообщила Глаша, когда вернулась в холл, – думаю, придётся начинать без неё.

Конкурсантки этому известию ничуть не огорчились. На лице Киприс даже проскочила злорадная улыбочка:

– Ну, нет, так нет.

Глафира села в кресло рядом с Зурим, смерила её пристальнейшим, почти рентгеновским взглядом и спросила:

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – отмахнулась восточная красавица и доложила: – Девочки уже начали обсуждать подготовку к конкурсу, но я не обсуждала – тебя ждала.

Глаша улыбнулась – подруга вела себя как обычно и выглядела совершенно здоровой. От сердца отлегло.

Заседание импровизированной театральной труппы продолжалось. Основным вопросом повестки дня значился выбор постановки. Киприс очень настаивала на своей горячо любимой пьесе «Алхимический роман».

– Это беспроигрышный вариант, – заверила профессорша.

– Название как-то не очень, – скептически скривилась Агнесса. – О чём он? О науке?

– О науке там только чуть-чуть. А так он про любовь.

В любимой пьесе Киприс рассказывается о чувствах? Неожиданно. Этот факт сразу повысил интерес девушек и поднял шансы романа быть выбранным для театрального конкурса.

– В общем, наша героиня, глава алхимической лаборатории, – женщина умная, образованная, преданная науке, но одинокая, – начала знакомить с романом Киприс.

Первая репетиция прошла сумбурно, но весело. Глафира не помнила, когда последний раз так смеялась. Девушкам даже пришлось переместиться из холла на одну из дальних лужаек парка, иначе существовал риск развалить хохотом стены дворца.

Обещанные Агнессе и Киприс роли, каких в классической «Золушке» предусмотрено не было, заставили кардинально изменить сценарий известной сказки. В первозданном виде было оставлено только самое начало. Зурим, в роли затурканной мачехой бедной девушки, подметала полы и чистила котлы. А Глаша, перевоплотившаяся в её злобную сводную сестру, всячески ею помыкала. Невзрачная роль второго плана была выбрана Глафирой специально. Редко появляющийся на сцене персонаж, к тому же наделённый скверным характером, не должен был привлечь внимание принца и других зрителей, чего Глаша, собственно, и добивалась.

Сюжет «Золушки» претерпевал сильные изменения с момента появления феи, которая в оригинале помогает крестнице собраться на бал. Предсказуемая фея была заменена на непредсказуемого дракона в сапогах, роль которого, понятное дело, досталась Агнессе. В изменённом варианте Золушка выходила пораненного юного дракона, и вот теперь он вырос и окреп и готов помогать спасительнице.

Дракон, сшивший себе не одну пару сапог, легко смог изготовить обувь и для Золушки – изумительные хрустальные туфельки. Однако он не был силён в портняжном деле и уж совсем не умел превращать тыкву в карету, а мышей – в лошадей, поэтому решил обратиться за помощью к колдунье. Этот персонаж был введён в сценарий специально для Киприс. Колдунья, она же Баба-яга, она же одинокая профессор-алхимик, живёт на отшибе, в избушке на курьих ножках. Яга-то как раз умеет проделывать с тыквой и мышами разные фокусы. Зря что ли посвятила алхимической науке долгие годы и изучала влияние вытяжки из корней Магур-Диобразы на циклические псевдоактивные сдвиги ментальных полей летучих крыс.

Внешне сухая и чёрствая Яга-алхимик на самом деле способна на глубокие чувства. Она прониклась горем сиротки и дала дракону в сапогах зелье, способное сделать из тыквы и мышей роскошное транспортное средство, а грязное залатанное платье превратить в изысканный бальный наряд.

С этого момента сюжет вновь возвращался в привычное русло: Золушка едет на бал, где в неё влюбляется принц. Ей приходится покинуть праздник в полночь, но принц находит свою возлюбленную по потерянной ею хрустальной туфельке.

Видоизменённый сюжет устраивал всех конкурсанток. И девушки с упоением оттачивали театральное мастерство. Глаша и не ожидала, какими талантливыми актрисами они окажутся.

Восточной красавице роль Золушки подходила идеально. Ей даже можно было особо не вживаться. Зурим обладала всеми теми же качествами, что и героиня сказки: исполнительная, покладистая, добрая и сногсшибательно красивая что с метлой в руках, что в бальном платье.

Киприс, в роли одинокой Яги-алхимички, тоже смотрелась неподражаемо. В общем-то, как и Зурим, она играла себя. И хоть вкладывала во фразы излишний трагизм, всё равно смотрелась естественно. Но больше всех поражала Агнесса. Вот по ком Оскар плакал. От неё исходил такой зашкаливающий энтузиазм – не знай Глаша её настоящей профессии, решила бы, что та всю жизнь проработала в театре. Выразительная мимика и амплитудные эмоциональные жесты, громкий, чёткий поставленный голос и изумительная дикция. Единственный нюанс – она постоянно забывала слова. Но ничего, быстро находилась и импровизировала. Киприс-Яга, сбитая с толку импровизациями дракона в сапогах, немного терялась и начинала выдавать реплики не из той оперы. Вернее, не из той сказки. А ещё точнее, из своего горячо любимого «Алхимического романа». И тогда уже Агнессе приходилось впадать в ступор или кидать настолько неуместную фразу, что остальные актрисы, находящиеся на импровизированной сцене и вне её, грохались со смеху.

Погонщица драконов, да и другие девушки по поводу не совсем удачной репетиции не комплексовали, ведь это был первый пробный прогон. У них ещё будет время отточить все шероховатости. Больше их тревожило то, что остались вакантные места на роль мачехи и принца.

– Если Барба и Ядалина не выздоровеют, у нас в актёрском составе будет сильный некомплект, – озадаченно отметила Агнесса.

– Мачеху может сыграть Сапфира, – предложила Глаша, – должна же она рано или поздно найтись. Если не будет участвовать в конкурсах без уважительной причины – это же нарушение договора.

– Точно-точно. Конюшни давно по ней плачут, – съязвила Киприс.

– Боюсь, у Сапфиры не хватит темперамента сыграть злую мачеху, – усомнилась Агнесса. – Она какая-то индифферентная.

– Ничего, – скривилась профессорша. – Пусть учится плеваться ядом у своей двуглавой подружки.

– Без мачехи ещё можно обойтись, – Агнесса задумчиво потёрла виски, – но как без принца?

– Без принца никак, – согласно пискнула Зурим.

– Надеюсь, принц будет, – хитро улыбнулась Глаша. – Есть у меня одна идея.

Девушки устремили на неё горящие любопытством взгляды, но Глафира расшифровывать фразу не собиралась. Сначала нужно убедиться, что план сработает. А пока переключила внимание конкурсанток на не менее важную проблему:

– Какие будут идеи насчёт декораций и костюмов?

– Костюмы могу взять на себя, – вызвалась Киприс. – Моя халитесса чудесная портниха. По крайней мере, всё время этим кичится.

– Тогда я займусь декорациями, – проявила энтузиазм Агнесса.

Отлично. Значит, у Глаши единственная забота – доукомплектовать актёрский состав.

Договорившись продолжить репетиции завтра, девушки разошлись.

В комнате Глафиру ждал сюрприз.

– Ой, Глаш, смотри, какая прелесть! – воскликнула Зурим, вошедшая в апартаменты следом. И указала рукой в сторону Глашиной прикроватной тумбочки.

– Вижу.

Разве можно не заметить? Роскошная ярко-красная роза на длиннющей ножке изящно выглядывала из вазы, дразнила и, кажется, даже посмеивалась. Вот что это, спрашивается? Ни цветка, ни ёмкости, в которую он был помещён, перед уходом не было. Мысль даже не метнулась в сторону, что украсить комнату растением могла горничная или халитесса. Глаша знала, от кого подарок.

Вообще-то, она любила розы. Не за их внешнюю красоту – за аромат. Обожала нежный волнующий коктейль запахов, исходивший от цветов. Могла несколько минут стоять возле растения и просто дышать.

Вот и сейчас подошла к кровати, села рядом с вазой и сделала несколько глубоких вдохов. Так пахнет весна. Кроме привычного цветочного аромата ощутила ещё и запах клубники. Умопомрачительное сочетание!

Чёрт! Как приятно! Роза – это так избито и так до мурашек трогательно. И так… бесит! Да, именно бесит. Бесит, потому что Глафира собиралась всеми силами избегать подобных эмоций. Скоро домой – напомнила себе. Отсела подальше от розы, чтобы не чувствовать аромата, и дала себе слово серьёзно поговорить с Крайсом. Надо настоять, чтобы прекратил ухаживания. Ни к чему хорошему они не приведут.

– Глаш, это от него, да? – проницательно произнесла Зурим, всё это время пристально наблюдавшая за подругой.

– От кого, от него? – недовольно проворчала Глаша.

– От Крайса. Ты ему нравишься. Это заметно. И он тебе. Я давно догадалась.

Вот же провидица. Догадалась она.

– Это горничная комнату украсила.

Зурим кивнула. Можно подумать, поверила. Осталась при своём мнении – видно по блеску в глазах.

Глаша поднялась и, стараясь не смотреть на розу, направилась к двери.

– Пойду, попробую договориться, чтобы роль принца в спектакле сыграл Бриус.

– Принц в роли принца? – Зурим мечтательно закатила глаза.

– Не просто принца, а твоего принца, Золушка, – подмигнула Глафира.

Она вышла из комнаты и направилась к Крайсу. Во-первых, попробует узнать, где находятся апартаменты Бриуса, а во-вторых, поговорит о розе. Вернее, о том, что их больше быть не должно.

Настроена Глаша была решительно. И, чтобы не растерять это боевое расположение духа, действовала стремительно. Влетела в комнату и с порога заявила:

– Не дари мне розы, потому что… я их люблю.

Сама не заметила, что от волнения впервые обратилась к Крайсу на ты.

Тот сидел на диванчике в наушниках. И улыбнулся её приходу, как Чеширский кот. Ей, как всегда, очень понравилась его улыбка, но она мужественно переборола это чувство.

– Не дари мне цветов, – повторила снова, потому что, похоже, он не услышал её первой фразы – мешал громкий звук в наушниках.

Крайс похлопал по дивану рядом с собой, приглашая сесть. Какая наглость! Это вместо того, чтобы убавить звук.

Глаша подошла, но садиться не стала. Вместо этого попыталась вынуть один наушник. Реакция Крайса оказалась молниеносной. Он поймал её руку и прижал к щеке. Щека немного кололась. От ладони покалывание прокатилось по всему телу. Крайс потёрся щекой о руку, коснулся губами и только потом отпустил. На минуту Глаша забыла, зачем пришла.

Крайс выключил плеер. И даже изобразил на лице готовность слушать гостью. Но Глафира ещё какое-то время боролась с желанием снова провести ладонью по его твёрдой шершавой щеке. Вот же влипла! И как ей сражаться с собой, если простое прикосновение вызывает мурашки по всему телу, даже макушку пощипывает?

Совладать с чувствами получилось, только когда вспомнила, что одной из целей визита было помочь подруге. Присела на краешек дивана, как можно дальше от Крайса, и произнесла:

– Пришла узнать, где можно найти Бриуса.

– Могу проводить до его апартаментов, – с готовностью вызвался Крайс. – А зачем он тебе?

– Девочки решили пригласить его участвовать в постановке.

– Вам нужны актёры-мужчины? – с лукавой улыбкой полюбопытствовал Крайс.

– Один актёр-мужчина, – на всякий случай уточнила Глаша, без труда считав ход мыслей собеседника. Ещё не хватало ей Крайса на репетициях.

– А что за роль? Вдруг он не справится? У меня на примете есть одна очень артистичная личность, – хитринки продолжали прыгать в глазах, но Глафира на них вестись не собиралась.

– Справится. В его актёрских способностях грех сомневаться. После того как он мастерски сыграл фитнес-тренера, роль принца у него получится блестяще.

– Принц в роли принца? – усмехнулся Крайс. – А что за сказка? Про любовь? – во взгляде проскочил намёк, от которого снова начало покалывать всё тело.

– «Золушка». Про любовь там чуть-чуть, – слукавила Глаша. – В основном про то, что труд облагораживает. А ещё про то, что размер ноги может сыграть решающую роль в судьбе человека.

Крайс неожиданно расхохотался.

– Это ты про миниатюрную туфельку, по которой принц и отыскал свою возлюбленную? У нас есть похожая сказка. И кто в роли Золушки? Ты?

– Почему сразу я? – возмутилась Глафира.

– Тебе подходит, – низким бархатным голосом заверил Крайс и перевёл взгляд на её ноги.

Она тут же их поджала. Во взгляде собеседника проскочило разочарование, если не сказать возмущение. Ему явно хотелось и дальше изучать эту часть тела Глаши, причём, похоже, он считал, что имеет на это полное право.

– Золушка у нас – Зурим, – с лёгким злорадством сообщила Глафира.

– Любопытно, – Крайс постучал пальцами по подлокотнику. – А знаешь, я могу взять на себя задачу договориться с Бриусом, чтобы он сыграл принца в вашем спектакле. Причём гарантирую стопроцентное согласие.

– Ну, хорошо, – обрадовалась Глаша.

Оптимизм вызвало не то, что Крайс предложил помощь (Глафира была уверена, что и сама смогла бы прекрасно договориться с Бриусом), а то, что собеседник наконец перестал навязывать свою кандидатуру в члены театральной труппы.

– Только у меня одно условие, – Крайс закинул руку на спинку дивана. Его пальцы оказались в паре сантиметров от плеча Глафиры. Она нахмурилась – близость показалась опасной.

– Никаких условий, – сердито сверкнула глазами Глаша.

Теперь, когда Крайс научился пользоваться земным «музыкальным инструментом», страшно представить, какую плату потребует за свои услуги.

– Маленькое одолжение, – вкрадчивым голосом уточнил он.

Подался чуть-чуть в сторону Глаши. Пальцы коснулись плеча и нарисовали на нём замысловатый узор. Верная тактика. Эти неспешные движения вызывали дурманящий туман в голове. Как тут соображать? Как тут не согласиться хоть на маленькое одолжение, хоть на огромное.

– Хотел организовать для тебя экскурсию в шахту, где добывают самосветящиеся минералы. Там так красиво – дух захватывает. Нужно только твоё согласие.

У Глаши и без самосветящихся минералов давно дыхание перехватило. Крайс смотрел на неё серьёзно. Зрачки расширены. Знала она уже этот взгляд, и что за ним может последовать. Крайс обхватил рукой плечо. Оно целиком поместилось в его горячей ладони. Потом такой же жар Глаша ощутила на втором плече. Ещё пару секунд Крайс смотрел, прожигая насквозь, лишая воли к сопротивлению. А потом порывисто притянул к себе и впился в губы требовательным поцелуем.

Глаша сдалась этому напору, этим пьянящим чувствам. Разве им можно противостоять? Зарылась руками в волосы Крайса, и тот напрягся ещё больше, ещё теснее прижал к себе. Она ощущала, как пульсирует его упругое тело, и поддавалась его натиску, окончательно теряя контроль над собой. Туман в голове становился всё гуще.

Крайс чувствовал, что ему чем дальше, тем больше сносило крышу. Сам поражался своей реакции на робкие ласки Глаши. Каждое её нежное прикосновение разрядом тока растекалось по коже. Его принцесса сводила его с ума. Острое чувство, название которому он не знал, завладело им полностью. Он отстранился на секунду только лишь для того, чтобы увидеть ещё раз сумасшедший огонь в её глазах, и снова завладел её губами.

Глаше казалось, время остановилось и это сумасшествие будет продолжаться вечно. Но вот это слово «вечно», промелькнувшее в мыслях, неожиданно развеяло туман. Холодное осознание, что никакого «вечно» не существует, а есть только в лучшем случае неделя с небольшим, стальной иглой впилось в мозг. Глафира попыталась отстраниться. Крайс не хотел выпускать. Жёг губы мучительно сладким поцелуем, но у Глаши хватило сил отпрянуть, чтобы остудить ледяной фразой:

– Нам надо остановиться.

Сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться, и продолжила, стараясь, чтобы слова звучали рассудительно:

– Через несколько дней придётся расстаться. Мы только делаем себе больнее.

Крайс ослабил объятия, позволяя ей встать. Глаша стремительно направилась к двери. Он шёл следом.

– Так что насчёт экскурсии? – остановил вопросом.

– Мы только делаем себе больнее, – повторила она, открывая дверь.

Он резко развернул Глафиру к себе лицом.

– Я тебя не отпущу, – сказал мягко, будоражащим шёпотом, но слова прозвучали как угроза.

Быстро дерзко поцеловал и отступил. Зрачки всё ещё были расширены, но на лице появилась многообещающая полуулыбка. В глазах читалось: пока можешь идти, но разговор не окончен.

В голове крутилось много слов, но Глаша ничего не ответила. Ни одно не подходило, чтобы передать её смутные чувства и степень возмущения его нахальством. Она стрелой выскочила за дверь.

На ужин подали ассорти фаршированных блинчиков. Глаша обожала блины. И сами по себе, и набитые различными начинками, но сегодня они ей казались безвкусными. Причина очевидна. Королевский шеф-повар ни при чём – он старался на славу. Безразличие к яствам объяснялось смятением, которое поселилось в душе после разговора с Крайсом. Если, конечно, то, чем они занимались, можно было назвать разговором. Глафира несколько раз начинала анализ произошедшего, но мысли растекались вязкой безобразной лужицей, копаться в которой было совершенно бесполезно.

Решив посвятить этой проблеме бессонную ночь, Глаша переключила внимание на подругу. У той тоже с аппетитом были проблемы. Хотя, учитывая последние новости, должна была бы уплетать за обе щеки. Перед ужином к ним в комнату явился Бриус и сообщил, что безумно желает участвовать в спектакле. Даже затеял небольшую репетицию – несколько раз примерял на ножку Зурим её обувь: от тапочек до кед. Надо было видеть щёки восточной красавицы. Такого алого цвета нигде больше в природе не существует.

Глаша благоразумно оставила двух начинающих артистов оттачивать актёрское мастерство вдвоём. Как после заверила Зурим, процесс примерки обуви им удалось отрепетировать до совершенства. Подруга даже поведала, что Бриус в процессе примерки туфелек осыпал и её саму, и её ножки такими комплиментами, что у неё до сих пор пылают щёки от удовольствия и смущения.

К сожалению, к данному моменту румянец сошёл, и лицо восточной красавицы сделалось серым.

– Чего не ешь? – голосом заботливой мамочки поинтересовалась Глаша. – Тебе силы нужны, чтобы Бриуса охмурять.

– Меня немного мутит, – ответила Зурим. – Наверно, переволновалась на репетиции.

Глаше ответ не очень понравился. В голове всплыл листочек из блокнота Сапфиры и подозрительная галочка напротив имени восточной красавицы. Вообще-то, сегодня за ужином мулатка вела себя ещё хоть как-то более-менее по-людски. По крайней мере, без всяких капризов согласилась на роль мачехи в «Золушке». Правда, эмоций у неё всё равно никаких замечено не было. Предложили бы ей роль пенька, наверно бы, тоже согласилась с тем же индифферентным выражением лица.

Под конец трапезы в обеденном зале неожиданно появился принц Эндрю и с важным видом сообщил:

– Я обещал команде девушек за изумительно приготовленную ху-ху какой-нибудь подарок. Сегодня выполнил обещание. К нам во дворец приглашён передвижной цирк. Артисты дадут представление через час на главной лужайке перед дворцом. Там уже сооружается арена. Для вас, дамы, зарезервированы лучшие места.

Девушки захлопали в ладоши и завизжали от радости. Эндрю, довольный тем, какое впечатление произвёл на конкурсанток, вежливо кивнул и вышел из зала.

После ужина девушки дружной гурьбой отправились на центральную лужайку. До начала представления ещё оставалось около двадцати минут, но любопытство гнало их занять места заранее.

Арена для выступления цирковых артистов была сооружена под открытым небом. Она представляла собой круг диаметром метров пятнадцать с невысоким бортиком. Рядом располагался цветастый балаганчик, на правом боку которого были нарисованы люди в диковинных костюмах с нелепым гримом на лице. Макияж делал их всех как один похожими на грустных щекастых хомяков. Ох, и видок у местных клоунов. Впрочем, вряд ли кто-то смог бы объяснить Глаше, чем лучше размалёванные на пол-лица губы земных клоунов.

Противоположную сторону балаганчика украшал портрет импозантного мужчины с аккуратненькими усиками и фигурной бородкой, в высокой шляпе-конусе. Надпись гласила: маг-иллюзионист Ио-Кио. Фокусы Глаша любила. С её точки зрения, это был самый интересный жанр циркового искусства. Когда-то, будучи ребёнком, посмотрела шоу Дэвида Копперфильда и долго находилась под впечатлением его нереальных полётов. Дух захватывало, когда он с лёгкостью взмывал под купол ещё и с девушкой в руках. Выступление артиста, умеющего ловкостью рук творить на сцене чудеса, обещало сделать представление впечатляющим. А это как раз то, что Глафире нужно. Может, хоть фокусы дадут небольшую передышку мозгам, заполненным терзающими мыслями.

Вокруг арены были установлены ряды роскошных мягких кресел. Для девушек предназначались места в первом ряду напротив балаганчика. Не успели Глаша с Зурим устроиться, как к ним подскочила Лаймиетта:

– Можно я с вами?

Хитрющий взгляд малышки выдал её тактику. Наверняка отец не разрешит смотреть представление, которое должно закончиться тогда, когда детям положено видеть десятый сон. Но если Лайми возьмут под опеку Глаша и Зурим, то ещё неизвестно, решится ли отец воевать сразу с тремя девушками.

Восточная красавица посадила малышку себе на колени, и та благодарно обвила её шею руками.

Расчёт Лаймиетты оказался стопроцентно верным. Прошедшие мимо Бриус и Крайс окатили девушек лучезарными улыбками, но ни слова не сказали малышке. Та, правда, на всякий случай так плотно прижалась к Зурим, что отправить спать её можно было только в комплекте с восточной красавицей.

Парни заняли места во втором ряду. Малышка, поняв, что опасность миновала, начала весело щебетать, рассказывая, как прошёл день. Вот уж кто настоящий антидепрессант. Зурим, цвет лица которой всё ещё отдавал прозеленью, оживилась и разулыбалась. Лаймиетта поведала, как ловко перехитрила няню, притворившись во время тихого часа уснувшей.

– Закрыла глаза и лежала тихонько, как мышка, но только воспитательница вышла из комнаты, я подскочила с кровати и стала играть.

Зурим нежно гладила малышку по головке. Было заметно – не может налюбоваться. А милый бесёнок, который так запал ей в душу, продолжал взахлёб делиться новостями. Но самую важную, как заправский интриган, Лайми приберегла на конец. Округлив от восхищения глаза, сообщила, что папа скоро будет как настоящий актёр играть в спектакле.

– Правда-правда, он сам мне сказал.

Представление началось с выступления акробатов. Они сразу создали атмосферу праздника. Их облегающие синие костюмы искрились в лучах заходящего солнца. Атлеты с лёгкостью исполняли головокружительные элементы. Но Глаше больше нравилось наблюдать не за тем, что происходит на сцене, а за реакцией Зурим и Лайми. Они синхронно замирали от волнения, когда акробаты заходили на какой-нибудь особо впечатляющий трюк, и в унисон пищали от восторга, когда гимнастам удавались их захватывающие дух задумки.

Конец номера оказался особенно фееричным. Артисты соорудили живую пирамиду из четверых человек. При этом находящаяся на самом верху миниатюрная гимнастка замерла в позе «ласточка». Глаша видела её совершенно бесстрашный взгляд. Лаймиетта восторженно шептала, что, когда вырастет, непременно станет акробаткой. Впрочем, после выступления эквилибристов на огромных светящихся шарах малышка поменяла мнение насчёт будущего рода занятий. А ещё за время представления она успела пожелать стать жонглёром, канатоходцем и дрессировщиком собачек.

Заключительным номером были объявлены фокусы. На сцене появился тот самый Ио-Кио, портрет которого красовался на одном из боков балаганчика. Иллюзионист в один момент завладел вниманием публики. Что неудивительно, учитывая его обаяние и талант. Как у него получалось из ничего делать что-то? Вот он демонстрирует зрителям пустые ладони. В следующий момент сжимает правую руку в кулак, а левой достаёт из него платок. Платок по его команде складывается в узкий конус и замирает в воздухе. После чего фокусник поджигает его. Пламя не даёт рассмотреть, откуда на месте сгоревшего платка появляется роза. Зрители ахают, а Ио-Кио подходит к Глаше и с лёгким поклоном вручает цветок.

Это было так эффектно и так неожиданно, что Глафира, не задумываясь, приняла подарок. Машинально поднесла бутон к лицу, чтобы вдохнуть аромат. Настоящая живая роза – Глаша даже зажмурилась от удовольствия. Но больше ни на секунду не отрывала взгляд от сцены. Следующие трюки были ещё более зрелищными. Сначала разные предметы, повинуясь командам фокусника, парили в воздухе, а после он и сам оторвался от сцены на несколько сантиметров и завис, раздавая воздушные поцелуи зрителям.

– Для следующего трюка мне понадобится доброволец, – объявил Ио-Кио, когда на сцену вынесли прямоугольную кабинку в человеческий рост и поместили её на небольшой постамент. – Может, вы? – иллюзионист подошёл к Глаше и галантно подал руку.

Что собой представляет следующий трюк, Глафира понятия не имела. Но терзали подозрения, что Ио-Кио задумал что-то наподобие любимого земными фокусниками разрезания женщины пополам. Глаша как-то стала свидетелем такого представления. Ассистентку иллюзиониста поместили в продолговатый ящик и распили вместе с ящиком на две части. Обе половинки женщины чувствовали себя прекрасно. Действо смотрелось эффектно, но немного жутковато. Особенно то, как нижняя часть тела вела независимую от верхней жизнь, беспечно болтая ногами.

Быть распиленной на половинки Глаше не хотелось, её вполне устраивало нынешнее цельное состояние. Но подвести обаятельного иллюзиониста, одарившего розой, тоже был не вариант. Поэтому, хоть и не без колебаний, Глафира всё же подала руку Ио-Кио и позволила вывести себя на сцену.

– Мне нужен ещё один доброволец, – заполучив первую жертву, обратился к публике фокусник. – Есть желающие?

Желающих было двое. Зурим мужественно тянула руку, не собираясь бросать подругу в беде. И во втором ряду нашёлся смельчак, выразивший согласие стать вместе с Глашей подопытным кроликом. Кто бы сомневался, этим смельчаком оказался Крайс. Он не стал дожидаться, кого из двоих выберет иллюзионист – поднялся с кресла и направился к сцене. Вот и отлично – пусть его тоже распилят пополам, чтобы знал, как портить Глаше жизнь.

Однако, как выяснилось вскоре, пилить добровольцев фокусник не собирался. Он продемонстрировал публике кабинку, которая имела две двери: спереди и сзади. У Глаши, как и у зрителей, сложилось впечатление, что кабинка пуста. В одну из дверей иллюзионист направил Крайса, к другой проводил Глашу. По дороге успел дать чёткую инструкцию:

– После моих слов «смертельный номер» в полу откроется люк. У вас будет пять минут, чтобы выбраться через потайной ход за пределы арены.

Потайной ход? Вот так вот узнаёшь секрет фокуса, и очарование магии развеивается. Но хотя бы Глаша станет соучастником сотворения иллюзии – в этом тоже было что-то захватывающее.

Кабинка, выглядевшая снаружи маленькой, внутри оказалась довольно вместительной и, кстати, не пустой. Оборудована сложной системой зеркал. Глашу от Крайса, вошедшего с противоположной стороны, отделяла тонкая полупрозрачная стена.

Система зеркал оказалась подвижным механизмом. Перед тем как фокусник открывал дверь со стороны Глаши, часть оборудования разворачивалась. Тоже самое происходило, когда дверь раскрывалась со стороны Крайса.

Открывание дверей почему-то вызывало взрыв хохота зрителей.

– Чего они так надрываются? – с недоумением шепнула Глаша.

– Похоже, зеркала создают валетовую иллюзию, – усмехнулся Крайс.

Что ещё за валетовая иллюзия, Глафира поняла не сразу. Но зато, когда до неё дошло, сама еле сдержала смех. Зеркала развёрнуты так, что зрители видят наполовину Глашу, наполовину Крайса. То есть сверху мощный торс напарника по иллюзии, а снизу легкомысленная юбочка и тоненькие Глашины ножки, и наоборот.

– А теперь смертельный номер, – раздался голос Ио-Кио, после того как публика вдоволь насладилась валетовой иллюзией.

Глафира услышала кодовые слова и уставилась в пол, ожидая, что в нём откроется люк. Раздался щелчок, но отверстия не появилось.

– Нужно выбираться из кабинки через потайной ход, – напомнил Крайс.

Глаша с силой топнула по люку, но тот не поддался.

– Да тут у меня никакого хода не открылось, – пожаловалась она. – Наверно механизм заело.

Ей не хотелось подводить фокусника. В чём заключалась «смертельность» номера, Глафира не знала, но зато догадывалась, что через пять минут дверцы откроются снова и, на удивление зрителей, кабинка должна оказаться пуста.

– Тогда перелазь на мою половину, – пригласил Крайс. – С моей стороны люк открылся.

Он с силой надавил на одно из зеркал, и между двумя частями кабинки образовалась щель. Правда, довольно узкая. Крайс просунул руку:

– Идём.

Глаша раздумывала. Её смущал не размер щели. Она пролазила и не в такие. Её настораживала кое-чья дразнящая улыбка. Глафира твёрдо решила держаться как можно дальше от Крайса, по крайней мере до того, пока всё для себя не решит. А тут приходится лезть прямёхонько в его объятия. И почему Ио-Кио не практикует распил мужчин?

– Мною движет исключительно любовь к цирковому искусству, – строго предупредила Глаша. – И желание не разочаровывать зрителей, которые ждут чуда.

После этих слов проскользнула в щель.

Потайной ход, на удивление, был неплохо освещён. Опасения, что придётся передвигаться на ощупь, не подтвердились. Зато, как Глафира и предполагала, коридорчик оказался довольно узким и невысоким. Но миниатюрная комплекция позволяла шагать легко и быстро. Зато Крайс еле успевал за Глашей. Ему пришлось идти, согнувшись, чтобы не задевать потолок головой, а кое-где разворачиваться боком – иначе плечи тёрлись о стены.

Глафира полагала, что прогулка по потайному ходу займёт максимум пару минут, но коридор почему-то всё не заканчивался и не заканчивался. Куда же он ведёт? Поначалу Глаша была уверена, что точно такой же лючок, через который они с Крайсом выбрались из кабинки, должен иметься и в полу балаганчика, а проход как раз и связывает эти две точки между собой. Но ничего подобного. Судя по тому, сколько времени прошло, Глаша и Крайс уже давно миновали и арену, и балаганчик.

– Тебе не кажется, что фокус затянулся? – с лёгким раздражением спросила Глафира. – Это что, проход в другой мир? Чего он такой бесконечный?

Иллюзионист и его иллюзии уже перестали казаться ей милыми. Скорее, подозрительными.

– Искусство требует жертв, – философски отшутился Крайс.

Казалось, его совершенно не смущала длина коридора.

– Не пойму, как циркачи успели соорудить такой длинный потайной ход, если балаганчик заехал на территорию дворца всего пару часов назад?

– Да не такой уж он и длинный. Вот-вот должен показаться выход.

Уверенность Крайса успокаивала и настораживала одновременно. Откуда он знает, скоро ли закончится коридор? Глашу начали терзать смутные догадки. Почему-то иллюзионист подарил розу именно ей, затем её же пригласил в ассистентки, а после вторым добровольцем вызвался Крайс. В довершение подозрительной цепочки событий именно в той части кабинки, где находилась Глаша, оказался неисправным люк. Разве бывает случайным такое стечение обстоятельств? Глафира уже готова была засыпать кое-кого каверзными вопросами, как вдруг впереди показался выход.

Стоило ли удивляться, что проход закончился за пределами не только арены, но и территории дворца, который виднелся метрах в ста. Рядом с выходом привязанные к дереву мирно пощипывали травку две осёдланные зебры. Стало понятно, что подозрения не были напрасными – Крайс что-то задумал. А осуществить задумку помог Ио-Кио, с которым хромейстер был в сговоре.

Глаша упёрла руки в бока и посмотрела на спутника, вложив во взгляд всё, что думает о его наглой выходке.

– Прежде чем злиться, послушай, – миролюбиво сказал Крайс.

Лицо серьёзно, но уголок рта чуть дёрнулся. Знала уже Глафира, что это означает – борется с улыбкой. Похоже, свирепый Глашин взгляд его только заводил.

– Помнишь, предлагал тебе экскурсию в шахту, где добывают самосветящиеся минералы…

– Я же ясно дала понять, что отказываюсь, – перебила Глафира, продолжая прожигать Крайса взглядом. Авось проймёт.

– Вот поэтому мне и пришлось тебя… э…

– …выкрасть, – с сарказмом подсказала Глаша.

– …нет, заманить, – возразил Крайс и добавил с самодовольной улыбочкой: – Заметь, пока всю дорогу ты проделала добровольно.

Как будто Глаша могла куда-то деться из того потайного хода, у которого даже ни единого ответвления не было.

– Пещеры с самосветящимися минералами – это самое красивое место Дарлита, – Крайс снова стал серьёзным. – Мне хотелось тебе его показать. Его стоит увидеть в любом случае. Вне зависимости, решишь ли ты вернуться в свой мир или остаться. Обрати внимание: я предлагаю тебе не свидание, которого ты так боишься, а всего лишь платоническую экскурсию.

Вот умеет он убеждать. Сказать по правде, каким бы свирепым взглядом Глаша ни сверлила Крайса, на самом деле была впечатлена и тронута. Её ещё ни разу не похищали так креативно и романтично: через кабинку фокусника и потайной ход. И всё это ради путешествия в место, описанное так соблазнительно, что сложно отказаться.

– Значит, платоническая экскурсия? – сурово сдвинув брови, переспросила Глаша.

– Обещаю – не притронусь.

– Ну, хорошо.

Крайс просиял.

Он отвязал зебр и подвёл одну из них к Глаше.

– Пешком мы доберёмся до пещеры только к утру, – пояснил Крайс.

– Так, может, стоит перенести экскурсию на дневное время?

– Нет. В шахте с самосветящимися минералами надо побывать именно ночью. В это время суток она особенно красива.

Глафира поглядела на лошадку, которую ей предстояло оседлать, с лёгкой опаской. Путешествие верхом хоть и выглядело заманчиво, но ещё свежи были воспоминания о дикой скачке на сумасшедшем животном.

– Это Розинда. Самая покладистая и нежная девочка, – заверил Крайс, без труда проследив ход мыслей Глаши.

Лошадка в подтверждение склонила голову и робко ткнулась мордой в руку. Такой милый жест. Глафира в ответ потрепала зебру по шее и та заурчала, почти как кошечка.

Крайс понял, что контакт установлен, и, нежно обхватив Глашу за талию, подсадил в седло.

– Ты же обещал без прикосновений, – возмутилась она.

– За исключением случаев крайней необходимости, – выкрутился Крайс.

Сам тоже вскочил в седло и отдал своей зебре приказ двигаться вперёд. Глаша последовала за ним. Сначала крепко держалась за косички и была начеку, но Розинда оказалась удивительно послушной и, главное, смышлёной лошадкой. Улавливала малейшие команды. Она быстро поняла, что её задача – просто скакать рядышком со второй зеброй. И у Глаши появилась возможность расслабиться и любоваться вечерними пейзажами Дарлита.

Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя багрянцем окрашенный небосвод. Сделались различимыми первые звёзды. Ветра не было, воздух лишь едва-едва колыхался. Природа готовилась ко сну. Глаша любила послезакатные часы за их умиротворение и тишину. Одна только мысль не давала покоя: не всполошилась ли Зурим после эффектного номера фокусника с исчезновением двух добровольцев. Если Глаша долго не будет возвращаться, подруга может забить тревогу. И так в последнее время она немного сама не своя.

– За Зурим не беспокойся, – опять угадал мысли Глаши Крайс. – Сильвий её предупредит, что ты на экскурсии.

Тревога вмиг улеглась. Глафира смилостивилась подарить спутнику благодарную улыбку. Вот ведь какой – всё предусмотрел. С его организаторскими способностями не конкурсы для невест проводить, а страной управлять.

– А вы с Сильвием дружны, – заметила Глаша.

Вообще-то, это было немного странно, но в данном конкретном случае – на руку подругам. Глафире понравилось не только то, что Зурим будет предупреждена, а и кем она будет предупреждена. Слово за слово – глядишь, снова репетировать начнут, и, возможно, не только примерку обуви, но и финальный эпизод – поцелуй.

– Да мы с Сильвием росли вместе, – объяснил Крайс. – Дружим с детства.

Пожалуй, Бриуса понять можно. Если бы Глаша росла вместе с Крайсом, то будь она хоть тысячу раз принцессой, а он ни разу не королевской крови, то всё равно дружила бы с ним. В этом парне сосредоточено столько обаяния и позитива, от него исходит такая уверенность, сила и благородство, а его ирония в сочетании с острым умом – это вообще крышесносный коктейль. А ещё он редкостный меломан и улыбается так, что можно влюбиться, что Глаша благополучно и сделала на свою голову.

– В детстве мы часто с Сильвием катались на зебрах по этим лугам. Любили нестись вскачь наперегонки.

– И кто побеждал?

– Я, – рассмеялся Крайс. – Я же старший. Да нет, это были не состязания. Не важно, кто победит, захватывает сам процесс. Зебра может развить стремительную скорость. Сумасшедшие ощущения. Как будто летишь. Не хочешь попробовать?

– Нет.

Знала Глафира эти неописуемые ощущения. Один раз уже пришлось прокатиться с бешеной скоростью на бешеном животном.

– Это совсем другая лошадка, – Крайс понял, о чём думает Глаша. – Преданная наезднику. Она скорее себе шею свернёт, чем позволит ездоку упасть. Да и потом, я всё время буду рядом – подстрахую, если что.

Эх, умел Крайс убеждать. Эти бескрайние луга под куполом бескрайнего звёздного неба манили нестись с сумасшедшей скоростью. Бесконечный простор окрылял.

Крайс понял, что Глаша готова, и пустил свою зебру вскачь.

– Догоняй, – крикнул он, – только теснее прижмись к шее.

И Глафира, повинуясь порыву, тоже дала команду своей лошадке набирать скорость. Через минуту она поравнялась с зеброй Крайса.

Звёзды проносились всё быстрее и быстрее, ветер свистел в ушах, адреналин зашкаливал – действительно ощущение полёта. В голове всплыли слова песни из юности: только небо, только ветер, только радость впереди… В тот момент казалось, что так и будет.

Сбавили скорость только тогда, когда луга сменились холмистой местностью. У подножия одного из холмов Крайс предложил спешиться. Аккуратно снял Глашу с зебры, привязал животных к деревцу и повёл экскурсантку к огромному отверстию, из которого струился свет. Глафира догадалась, что это и есть вход в пещеру с самосветящимися минералами.

Пещера начиналась достаточно широким коридором, стены которого светились, но не впечатляли – такие же в точности были во дворце. Глаша уже к ним привыкла. Но стоило миновать коридор – ахнула. Перед глазами предстало впечатляющее зрелище. В огромном зале, высоком настолько, что не видно потолка, светилось всё: свисающие повсюду соцветия сталактитов, вздымающиеся вверх скопления огромных сталагмитов, стены, пол и водоём, который делил пространство на две части. Глафира и не подозревала, что в природе существует столько оттенков синего и фиолетового.

Первые десять минут она даже говорить не могла от восхищения. И только поблуждав по залу, потрогав всё руками, она наконец успокоилась настолько, что смогла задавать вопросы. Крайс охотно отвечал. Рассказал, как добывают и где используют минералы. А вот как они образовались, он не знал, как, впрочем, и никто в Дарлите.

– Здесь есть лодка, можно переплыть на противоположный берег, – предложил Крайс.

– Он чем-то отличается от этого?

– Отличается, – лукавинки запрыгали в глазах.

– Тогда поплыли.

Крайс первый спрыгнул в лодку, потом подал руку Глаше, и она оказалась рядом. Пристроилась на скамеечку, а Крайс сел за вёсла.

Глафира зачерпнула пригоршню воды, хотела понять, почему та светится. Но жидкость оказалась абсолютно прозрачной. Свет исходил не от самой воды, а от дна водоёма, которое, видимо, тоже состояло из самосветящихся минералов.

Из лодки выбрались в том же порядке: сначала Крайс, потом Глаша, опираясь на его руку. Ступив на берег, тут же с любопытством начала исследовать эту часть пещеры. Потом поинтересовалась:

– Ну и что же здесь по-другому?

– Прикоснись к полу.

Глаша последовала команде.

– Ого! Какой тёплый!

– По цвету оба минерала похожи, – объяснил Крайс. – Но этот излучает не только свет.

– Да, через обувь тепло-то я и не почувствовала.

– Хочешь присесть? – заманчиво улыбнулся Крайс.

Только теперь Глаша поняла, зачем он прихватил с собой сумку. Из неё было извлечено огромное пушистое покрывало и небольшая корзиночка для пикника. Нет, ну, какой предусмотрительный! До этого момента Глафира и не догадывалась, что хочет есть, но стоило увидеть бутерброды с ветчиной и сочной зеленью, поняла, что просто зверски проголодалась.

Они уселись на покрывало и с жадностью набросились на закуски.

– М-м-м, – промычала Глаша, – вкусно!

– Угу, – промычал в ответ Крайс.

Они глянули друг на друга и рассмеялись. И чего, спрашивается, смешного? Ну, проголодались два человека после прогулки верхом на свежем воздухе. С кем не бывает? Но они продолжали жевать, мычать и смеяться.

Глаша насытилась первой. Крайс ещё какое-то время с упоением уплетал бутерброды, а она откинулась на локоть и наслаждалась приятным теплом, которое шло от разогретого камня, и нереальной красоты картинкой перед глазами.

Нирвана. Так хорошо, и не о чём не охота думать. На какое-то время Глаша отрешилась. Она и не заметила, что её взгляд переместился со сталагмитов на парня, что сидел рядом. Смотреть на него ей нравилось даже больше, чем на водоём с прозрачной, кристально чистой водой. У него такие глаза – ещё теплее, чем пол волшебной пещеры.

– Не смотри на меня так, – попросил Крайс неожиданно низким голосом. – Я не железный. Экскурсия может и перестать быть платонической.

В мгновение она почувствовала, какие мысли охватили его сознание. Увидела, как трудно ему сдерживаться. Ощутила это по тому, как вибрировал воздух между ними. По тому, как напряжено было его тело. По тому, каким невыносимо горячим сделался взгляд.

Но он сдержался. Мужчина, который выполняет обещания.

Глаша вернулась в апартаменты около трёх ночи. Зурим лежала в постели, но не спала – дожидалась подругу. Кто бы сомневался. Её глаза подозрительно блестели. Она ничего не говорила, но было видно, что её переполняют эмоции, которыми хочет поделиться. Она то смотрела на Глафиру, то вдруг улыбалась и прятала взгляд. И Глаша, заподозрив самое хорошее, потребовала от неё отчёта:

– Ну, рассказывай, что тут без меня произошло.

– Ой, Гла-а-аш, – глаза Зурим ещё больше заблестели. Она уселась поперёк кровати, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками.

Глафира пристроилась рядом в точности такой же позе:

– Только с самого начала по порядку и со всеми подробностями.

– Гла-а-аш, – выдохнула Зурим и подтянула одеяло до самого подбородка.

Глафира уже сгорала от нетерпения, а восточная красавица пока общалась только междометиями, поэтому пришлось подтолкнуть подругу наводящим вопросом:

– Выступил фокусник, мы с Крайсом исчезли, что потом?

– Потом… потом был заключительный парад-алле. Все артисты вышли на сцену, зрители хлопали. Было так шумно, но, как ни странно, именно в этот момент Лаймиетта задремала.

– Чего удивляться, она ж днём не спала – няню перехитряла. Всё самое интересное кончилось – вот она и отключилась.

– Наверно. Малышка так набегалась за день…

– Понятно. А что дальше?

– Когда представление окончилось, мы с Сильвием пошли укладывать её в постельку. Сильвий хотел нести малышку сам, но я не дала, боялась, что, пока мы будем передавать её из рук в руки, она проснётся. Но она всё равно проснулась, когда я стала опускать её в кроватку…

Глаза Зурим сделались влажными.

– А потом? – осторожно поинтересовалась Глаша.

– Она прижалась ко мне и прошептала: «Хочу, чтобы ты была моей мамой», – слёзы потекли по щекам восточной красавицы. – Её маленькие ручки так крепко обвивали мою шею. И я начала плакать и целовать этого ангелочка.

– А Сильвий?

– А Сильвий подошёл к нам и сказал: «Я тоже хочу, чтобы ты стала её мамой… и моей женой».

Зурим уткнулась в плечо подруги. Глаша чувствовала, как горячие слёзы пропитывают рукав. Волна радости за это трогательное ласковое создание накрыла с головой, в глазах защипало. Глафира нежно провела рукой по роскошным волосам восточной красавицы и спросила:

– А потом?

– А потом малышка всё-таки уснула…

– А потом?

– Потом… – Зурим спрятала взгляд, – Сильвий меня поцеловал… в губы, – добавила тихим шёпотом, и ещё тише: – Много раз… У меня так кружилась голова, я дышать не могла от счастья. Попросила: «Не надо, а то я умру». А он сказал, что ни за что не даст мне умереть, и снова целовал…

Глафира гладила подругу по волосам и улыбалась. Они ещё долго шептались. Зурим снова перешла на междометия, но теперь Глаша понимала их смысл.

Когда восточная красавица немного успокоилась, Глафира попробовала осторожно расспросить её о том, что волновало больше всего, без чего счастье подруги будет недолгим, а разочарование убийственным:

– Сильвий не говорил, что будет делать, если принц Эндрю выберет тебя?

– Говорил. Он сказал, что брат уже сделал выбор, и это не я.

Похоже на правду. Глаша даже догадывалась, кого предпочёл долговязый очкаристый принц – профессоршу Киприс. И это было большой проблемой. Ведь только одной девушке-претендентке можно будет остаться в Дарлите.

– А что насчёт того, что, как только конкурсы закончатся, по закону тебе нужно будет вернуться к себе?

– Он сказал, что найдёт, как решить эту проблему.

Глаша чувствовала, что Зурим безоговорочно верит Сильвию, но у самой всё же были сомнения. Она помнила разговор с Крайсом о том, как строги эмиграционные законы ООМ. Ситуацию усложняло ещё и то, что Сильвий не одинок – у него дочь и он не может сбежать с любимой на край света и прятаться там в шалаше от правосудия.

Глафира ходила по комнате из угла в угол и с беспокойством поглядывала на сжавшуюся в комочек в кресле Зурим. Утреннее недомогание подруги окончательно убедило в том, что с её здоровьем не всё в порядке и надо срочно действовать. У Глаши сердце разрывалось от жалости, но приходилось разговаривать строго, потому что восточная красавица отказывалась показаться врачу.

– Глаш, – жалобно тянула Зурим. – Может, не надо доктора, а? Уже всё нормально. Это всё от волнения и недосыпания.

– Хорошо, если так. Но я не успокоюсь, пока доктор этого не подтвердит.

– Нет, Глаш, пожалуйста, давай подождём хотя бы денёк.

– Никаких «денёк».

– Глаш, ну, Глаш. А вдруг доктор решит отправить меня в лазарет просто так, на всякий случай? И я не смогу видеться с Бриусом и Лайми.

– Никто не отправит тебя в больницу, если с тобой всё в порядке.

– Но девочек-то отправили. С обыкновенным ОРХ.

Глаша пока не хотела пугать Зурим записями, которые видела в блокноте Сапфиры. Может, мулатка и не имеет никакого отношения к недомоганиям конкурсанток. Во всяком случае, до тех пор пока восточная красавица чувствовала себя хорошо, причастность любительницы змей к заболеваниям была под большим вопросом. Но теперь подозрения Глаши усилились. И если это действительно Сапфира устроила сафари на претенденток, то где гарантия, что под ОРХ не маскируется какая-то более серьёзная болезнь. Ведь Барбу и Ядалину пока так и не выписали.

– В общем, так. Доктора мы по-любому вызовем, – выдала свой вердикт Глаша.

Выражение лица Зурим сделалось ещё более затравленным, поэтому подруга поспешила добавить:

– Но если медики не найдут у тебя ничего серьёзного, попытаюсь договориться с Крайсом, чтобы тебя оставили во дворце под моим наблюдением.

После этих слов Глаша велела Зурим лечь в постель, не думать ни о чём плохом и спокойно дожидаться возвращения подруги. А сама направилась к Крайсу договориться насчёт врача, а заодно рассказать о подозрительном блокноте Сапфиры. Галочка напротив имени восточной красавицы и ухудшение её здоровья – достаточные аргументы, чтобы забыть о том, что донос – это нехорошо.

Глаша шагала по коридору и думала о том, что, вообще-то, вчера после экскурсии в пещеру в очередной раз решила всеми способами избегать общения с Крайсом. И уже даже не по той причине, что чем больше привяжется к нему, тем тяжелее будет расставание. Вчера она впервые почувствовала, что совершенно не уверена, что хочет расставаться. Вернее, совсем, категорически, не хочет. При этом желание вернуться домой меньше не стало. Она не успела настолько привыкнуть к Дарлиту, чтобы перечеркнуть предыдущие двадцать пять лет жизни совсем в другом мире, который кажется родным и таким останется навсегда. Но каким бы милым ни казался дом, Глаша забывала о нём, когда находилась рядом с Крайсом. Она забывала абсолютно обо всём. С ним ей было спокойно и трепетно одновременно, страшно и беспечно, умопомрачительно до мурашек, захватывающе, весело, легко. Если бы вчера вечером при расставании он спросил, останется ли она с ним в Дарлите навсегда, не задумываясь бы ответила: останусь. Вот это её, собственно, и напугало. Рядом с Крайсом она не может рассуждать логично. За неё говорят её бешеные эмоции. Решение, которого Крайс так ждёт, нужно принять на свежую голову, когда его рядом не будет. Поэтому твёрдо решила держаться пока на расстоянии, но не прошло и нескольких часов, уже опять сама идёт к нему. Что делать? Здоровье подруги важнее.

Глаша подошла к двери и постучалась. Приготовилась ждать. Скорее всего, Крайс ещё спит, ведь лёг вчера не раньше трёх. Но ответил он моментально. Выглядел свежим, как будто и не было ночной экскурсии. Глаза вспыхнули, стоило ему увидеть, кто это явился с утра пораньше. Но Глафира с порога объяснила, что разговор серьёзный, и села в кресло, чтобы быть как можно дальше от Крайса и не отвлекаться на мысли, которые к теме беседы никакого отношения не имеют. Он почувствовал, что гостья встревожена и выслушал внимательно.

– Обвинения серьёзные, – сделал вывод Крайс, когда Глаша выложила всё, ради чего пришла. – Сегодня же за Сапфирой будет установлено наблюдение. Но всё же думаю, к болезни девушек она не причастна. Доктор уверен, что у них обычное ОРХ.

– Почему же они до сих пор в больнице? И, кстати, можно их навестить?

– Навестить можно. Хочешь, прогуляемся в лазарет после обеда? – впервые за время разговора на лице Крайса промелькнула улыбка.

– Посмотрим.

Навестить девушек было хорошей идеей, но опять же это означало общение с Крайсом, чего Глаша пыталась избегать.

– Насчёт Зурим, – продолжил он. – Не беспокойся. Сейчас же распоряжусь прислать доктора.

Результатом разговора Глаша осталась довольна. Поднялась с кресла и быстренько выскочила из комнаты – торопилась вернуться к себе. Не хотелось оставлять подругу одну без присмотра надолго. В коридоре столкнулась со спешившим к апартаментам Крайса мужчиной в длинном камзоле. Тот постучался и, услышав разрешение, вошёл. Дверь закрыть не потрудился. Глаша была уже метрах в пяти от комнаты, однако услышала поставленный голос служащего:

– Ваша Светлость, Его Светлость принц Сильвий просил передать, что ждёт вас в кабинете юристов.

Светлость??? Это он к Крайсу так обратился? Да нет, не может быть. Хотя, к кому же ещё. Глаша точно знала, что, кроме хромейстера, в комнате никого нет. Только, выходит, и никакого хромейстера нет – там принц. Мысль покрутилась и так, и этак, но никак не хотела укладываться в голове. Глафира уже привыкла думать, что у королевской четы двое сыновей. Но, выходит, их три? Три брата-принца: Эндрю, Крайс и Бриус, то есть Сильвий. Хотя чему она удивляется? Если младший прикинулся фитнес-тренером, то почему бы среднему не изобразить из себя хромейстера. Хорошо, однако, очкаристый принц пристроился. Ходит такой весь из себя интеллигентный, а братьев, значит, снарядил в театральном искусстве поупражняться. Они для него, выходит, сведения добывают о его невестах. В непосредственной, так сказать, обстановке. Ну, как добывают? Добывают-то – добывают, только вот двух претенденток из-под носа увели.

Теперь стало понятно, почему Крайс и Бриус так дружны. И ещё много чего понятно. Глаше вспомнились тысячи нюансов, которые казались странными, а теперь нашли своё объяснение. Только она не знала, как ко всему этому относиться. Слово «принц» не вызывало у неё придыхания, как у Зурим. Казалось, это лишняя головная боль. В мозгу почему-то всплыли слова халитессы, сказанные в первый день Глашиного пребывания в Дарлите: «Какая девушка не мечтает о принце на белом коне?» Глаша не мечтала. Он ворвался в её жизнь без спроса. Причём не на коне, а на зебре, но от этого ещё больше захватывает дух. Эх, влипла ты, Глашуня…

Как только доктор выдал свой вердикт, Глаша тут же юркнула в комнату. Бриус бросился за ней, но она захлопнула дверь перед самым его носом со словами:

– Зурим нужно время немного прийти в себя после осмотра врача.

Следующим порывом принца было догнать доктора и вытребовать у него полный отчёт без всяких пугающих таинственных оговорок. Крайс раскусил намерения брата и притормозил его:

– Устраивать допрос врачу – плохая идея.

Бриус внял разумному доводу. Но беспокойство его не отпускало.

– Ты понял, что доктор имел в виду? – растерянно спросил он.

– Не уверен, конечно, – слегка улыбнулся Крайс, – но, по-моему, он пытался деликатно намекнуть, что у Зурим критические дни.

Бриус озадачено потёр подбородок.

– Когда ещё девушки чувствуют себя не очень и в то же время опасности для здоровья нет? – продолжил мысль Крайс.

Он пронаблюдал, как взгляд брата постепенно трансформировался из недоумённого и растерянного в понимающий. Бриус с минуту помолчал, а потом ринулся в сторону лестницы.

– Надо отдать распоряжение, чтобы в комнату девушек принесли свежие фрукты, – на ходу пояснил он. – Слышал, что в такие дни повышенная потребность в витаминах.

Крайс проводил брата улыбкой. Таким он его ещё никогда не видел. Последнее время Бриус ходил пьяный от счастья. Чувствовалось, как глубоко он увяз. Какой трепет вызывает у него робкая малышка Зурим. И так хотелось порадоваться за брата, но не получалось. Юристы перелопатили уже горы материала, но так и не нашли ни единой лазейки в законах ООМ, которая позволила бы оставить Зурим в Дарлите. Крайс поднял все свои связи, вышел на главу совета ООМ, но тот был непреклонен: если сделать исключение в данном конкретном случае, то начнётся цепная реакция – такого же исключения потребуют и другие.

Крайс знал, что брат не сдастся. Но боялся, что тому придётся принимать кардинальные решения – возможно даже, нарушить закон и даться в бега в один из миров, который не является членом ООМ. Но какая судьба тогда ждёт малышку Лайми? Она окажется оторванной от бабушки, дедушки и других близких.

Лазарет оказался всего в десяти минутах ходьбы от дворца. По дороге Крайс развлекал Глафиру местными медицинскими байками, и она никак не могла подобрать подходящий момент, чтобы начать деликатный разговор.

Когда подошли к зданию с весёлыми голубыми стенами и синей крышей, которое и оказалось больницей, Глаша к нужной теме так и не подступилась. Пришлось отложить её на обратную дорогу.

Внутри лазарет выглядел ещё красочнее, чем снаружи. Совсем не походил на медучреждение. Обшитые деревом стены, огромные окна от пола до потолка с видом на сад, лёгкая плетёная мебель, много зелени.

Палата Барбы и Ядалины оказалась на втором этаже. Крайс проводил Глашу до двери, а сам пристроился в кресло:

– Подожду здесь. Не буду смущать девушек внеурочным визитом. Передавай привет.

Глаша кивнула и тихонько приоткрыла дверь, чтобы не разбудить больных, если они вдруг задремали. Но девушки не дремали. Были заняты куда более интересным делом: Барба – маникюром, а Ядалина – педикюром. Глаша понаблюдала за ними с минуту – забавно, однако, девушки болеют.

Барба пошевелила растопыренными пальчиками и подула на руки:

– Яди, как тебе бледно-розовый? – поинтересовалась она, демонстрируя соседке по палате результат своих трудов.

Яди? Да девушки, похоже, сдружились.

– Тёмно-розовый тебе пойдёт больше, – даже не глянув на блондинку, ответила Ядалина.

– Думаешь? Ладно, сейчас перекрашу.

– Девочки, привет! – обозначила своё присутствие Глаша.

Как по команде, девушки юркнули в кровати, проворно спрятав под одеялами не просохшие до конца ноготки. Видно, сработал условный рефлекс. При этом Барба пару раз чихнула, а Ядалина надрывно закашлялась. Однако в следующее мгновение белокурая красотка выдохнула с облегчением:

– Яди, да это же Глаша. Ложная тревога.

То есть спектакль с чиханием предназначался для медработников? Девушки-то, оказывается, давно выздоровели, а теперь просто симулируют. Вот почему у них такая затяжная форма ОРХ.

Ядалина продолжала кашлять, выразительно поглядывая на соседку по комнате. Но Барба её безмолвным намёкам не вняла:

– Она нас не выдаст. Правда ведь?

– Не выдам, – заверила Глафира.

Интересно, зачем девушки симулируют? Ведь обе собирались всеми силами охмурять Эндрю. Или надеются, что он пожалеет несчастных больных, а от жалости до любви рукой подать?

– Глаш, проходи, – проявила гостеприимство Барба. – Хочешь яблоко? – она указала на вазу с фруктами, стоящую на прикроватной тумбочке. – Нас тут витаминами закормили.

На плоды Глафира не покусилась, а вот предложением пройти воспользовалась. Села на стул рядом с кроватью Барбы и поинтересовалась:

– Не хотите в театральном конкурсе поучаствовать? У нас роли вакантные остались.

Ядалина вновь красноречиво раскашлялась.

– Не-е, – покачала головой Барба. – Мы же болеем.

И весело рассмеялась.

– А как же принц Эндрю? – лукаво приподняла бровь Глаша. – Он по вас соскучился.

– В гробу мы этого вашего принца Эндрю видали, – надоело кашлять Ядалине.

– Понимаешь, Глаш, мы тут с Яди, пока болели, подумали-подумали и поняли… Его Светлость, он… – Барба смешно скривила личико, – не очень. Я себе принца совсем другим представляла. А Эндрю, такой… никакой, ну… очки эти… худой… и заумный. И потом я поняла, что по Академии соскучилась, по ребятам, по преподавателям, даже по ректору. Да и, вообще, Яди говорит, рано мне ещё замуж. Сначала надо образование получить.

Глаша с Ядалиной была абсолютно согласна. А вот интересно, почему она сама оставила попытки выйти замуж за принца?

Барба, как будто считав из головы Глаши вопрос, начала отвечать:

– Яди говорит, у неё в её мире перспективы ещё покруче, чем здесь. Ей совсем чуточку осталось, чтобы Верховного охмурить. Он уже даже её один раз на свидание приглашал.

– Два, – с гордостью поправила Ядалина.

– Глаш, может, всё-таки будешь яблоко? – Барба протянула Глафире фрукт и сама тоже угостилась.

Ядалина последовала примеру, и девушки с весёлым хрустом уничтожили три зелёных плода. Как же хорошо, что у двух красавиц оказалось всё хорошо. Эх, ещё бы проблема Зурим разрешилась также легко.

Глаша рассказала последние новости, потом пожелала девушкам скорейшего выздоровления, но не раньше, чем закончатся конкурсы, и вышла из палаты.

Крайс поднялся навстречу.

– Ну, как, убедилась, что у Барбы с Ядалиной ничего страшного? – улыбнулся он. – Обыкновенная ОРХ.

– Я бы даже сказала не ОРХ, а ВХ, – ответила Глаша. – У нас так эту болезнь называют.

– А что такое ВХ? Вирусная хворь? – догадался Крайс.

– Угу, – кивнула Глафира, хотя вообще-то имела в виду другую расшифровку аббревиатуры: воспаление хитрости.

Назад во дворец возвращались не спеша. Глаша специально шла настолько медленно, насколько это было возможно. Искала подходящую подводку к разговору, ради которого и затевался весь поход. Ей не хотелось, чтобы Крайс неправильно истолковал побудительные мотивы Зурим. Всё-таки парням, наверно, не так легко понять, что значит для женщины материнство. Поэтому решила зайти издалека. Очень издалека.

– Крайс, ты любишь детей?

Похоже, вопрос показался ему неожиданным. Он даже немного притормозил. Помолчал пару секунд. Потом его взгляд потеплел, а губы расплылись в широченной улыбке.

– Люблю. Хочу, чтобы у нас было минимум трое.

Щёки вспыхнули, когда поняла, как её вопрос истолковал Крайс. От этого «у нас» защемило сердце. Картинка возникла непроизвольно. Глаша даже тряхнула головой, чтобы её прогнать, но не получилось. Карапуз лет пяти на руках у Крайса. С непослушными вихрами и улыбкой с ямочками на щеках, в точности как у папы.

– Я совершенно не об этом, – она спрятала взгляд. – У меня серьёзный разговор. Очень серьёзный. О Зурим.

Крайс остановился. Для парня он довольно быстро сообразил, о чём может пойти речь:

– Ты о её сегодняшнем недомогании?

– Давай присядем, – Глафира кивнула на первую попавшуюся скамейку.

Больше слов не подбирала. Просто начала рассказывать всё по порядку. О том, по каким законам живёт мир Зурим, о том, какая судьба была ей уготована, о том, как смелая девушка не хотела мириться с тем, что ей не суждено стать матерью. Глафира боялась, что Крайс не поймёт. Говорила горячо и взволнованно. Но Крайс понял. Глаша почувствовала это. Ощутила, что он с ней на одной волне. Он сидел задумчивый, руки сжаты в кулаки.

– Как же хочется врезать этому подонку, – было его первой фразой после минутного молчания.

Потом сказал:

– Для Бриуса это будет ударом. Он трепетно относится к Зурим. Влюблён, как мальчишка. Ему будет тяжело узнать, что ей причинили боль. И ему, конечно, будет тяжело узнать о беременности. Но я попробую его подготовить. Так, чтоб не обухом по голове.

– Думаешь, когда узнает, он засомневается в своём выборе?

– Нет, не засомневается, – успокоил Крайс и накрыл своей рукой руку Глаши. – Переживаешь за подругу?

Она кивнула.

– Всё будет хорошо. Зурим и Бриус созданы друг для друга, разве нет?

– Созданы, – согласилась Глаша. – Зурим, она такая преданная, самоотверженная, полная любви и такая несчастная.

– Вот выйдет замуж за Бриуса и станет счастливой, – пообещал Крайс.

– Как бы Бриус не передумал, – опять усомнилась Глаша.

– Не передумает. Я его хорошо знаю.

– Ещё бы! Ведь ты же брат!

Крайс на секунду замер, потом улыбнулся:

– И давно ты догадалась?

– Ну, довольно давно, – ни с того ни с сего прихвастнула Глаша. – Вот как вы втроём поехали с нами на пикник, так и поняла, что вас три брата.

Крайс издал странный звук, напоминающий сдавленный смешок.

– Что? – возмутилась Глаша, – станешь отпираться?

– Да нет, – Крайс сделался серьёзным, – теперь уже нет смысла отпираться.

– А до этого был? – Глафира немного запуталась в логике собеседника и уже опять начала сомневаться, принц ли он.

– Нас два брата: я и Сильвий.

– А Эндрю? – опешила Глаша.

– Я и есть Эндрю.

В голове каруселью закружились тысячи мыслей. Крайс – это Эндрю??? Улыбчивый, обаятельный парень, любитель земной музыки и Земфиры с её Лондонским дождём – это наследный принц? Будущий король Дарлита? И он, этот будущий король Дарлита, сидит сейчас рядом, держит Глашину руку в своей и смотрит так, что мурашки по телу.

Карусель мыслей постепенно переросла в карусель эмоций. Их было столько много, что отделить одну от другой не получалось. Глаша не знала, плакать ей или смеяться. Она так старательно пыталась провалить все конкурсы, чтобы не понравиться принцу Эндрю, но получилось с точностью до наоборот. Принц Эндрю сидит сейчас рядом и смотрит так, что не остаётся ни единого сомнения – через секунду поцелует.

Его ладонь легла на затылок. Он порывисто притянул Глашу к себе и приник к губам. Она в то же мгновение утонула в сладких чувствах. И он утонул – она ощущала это по его прерывистому дыханию, по тому, каким обжигающим сделался поцелуй. Чёрт! Посреди дня! В людном парке! Но им обоим было наплевать…

– Кар-р-р, – раздалось над самым ухом.

Глаша резко вернулась в реальность. Опять ворона? Они тут что, в Дарлите, исполняют роль антиамуров? Хотя чему удивляться? Кто бы из людей осмелился помешать принцу Эндрю? Наверняка деликатно обходили десятой дорогой. А вот птице было как-то абсолютно всё равно, что за парочка целуется на скамейке, если рядом валяется аппетитный кусок булки, несколько минут назад нечаянно обронённый ребёнком.

Ворона протрезвила сознание. Протрезвила настолько, что хотя бы на время вернулась способность мыслить логически, которая в присутствии Крайса обычно резко атрофировалась. Сразу резанула мысль: то, что парень, сидящий рядом, оказался, не просто принцем, а наследным принцем, ради которого и затевался весь этот конкурс невест, абсолютно меняет дело. Теперь Глашу можно даже и не спрашивать, хочет она остаться в Дарлите или нет. Договор, с которым она так опрометчиво согласилась, обязывал стать женой принца Эндрю, если его выбор падёт на неё. Теперь его слова «я тебе не отпущу», сказанные недавно, приобретали совсем другой смысл.

Крайс почувствовал перемену настроения Глаши. Чуть отстранился, снова взял её руки в свои и заговорил тихо, глядя в глаза:

– Я с самого начала не был в восторге от идеи конкурса невест. Мне он казался неэтичным как по отношению ко мне, так и по отношению к девушкам. Но отменить его было нельзя. Покой в Дарлите держится на традициях, которые веками остаются незыблемыми.

Он сделал паузу. Потом усмехнулся каким-то своим мыслям и продолжил:

– Клавдий, которого вам представили как принца Эндрю, это ведущий актёр королевского театра. Знаешь, специально дал ему задание сыграть такого парня, на которого ни одна из конкурсанток не могла бы запасть. Хотелось, чтобы девушки через месяц спокойно разъехались по своим мирам… – Крайс снова сделал паузу, приложил руку Глаши к своей щеке: – Не думал, что так нестерпимо захочу, чтобы одна из них навсегда осталась со мной.

В груди пекло. Сердце билось так отчаянно: Глаша не могла понять, как его стук не мешает слышать тихие слова Крайса, которые лишали способности дышать.

– Вообще-то, хотел сказать тебе это чуть позже с букетом цветов и при параде, но сделаю это сейчас.

Глаша напряглась – поняла, про что речь.

– Нет, мне всё-таки нужен цветок. Подожди здесь минутку.

Крайс соскочил со скамейки и, сорвав с ближайшей клумбы шикарное растение, напоминавшее орхидею, вернулся к Глаше. Протянул цветок и сказал так просто и проникновенно:

– Я тебя люблю… сильно… хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты согласна?

Глаше хотелось выдохнуть: да. Хотелось сказать, что тоже любит. Влюбилась ещё, наверно, тогда, в метро, когда увидела его улыбку. Но чернокрылый антиамур, яростно расправлявшийся с булкой у ног Глафиры, безжалостно выбивал из души романтический настрой и возвращал в реальность.

– Разве по договору моё согласие требуется? – спросила Глаша с горьким сарказмом.

По лицу Крайса пробежала тень.

– Это «нет»? – произнёс одними губами.

– А ты бы отпустил?

Он ответил не сразу.

– Я не хочу тебя отпускать, но слишком люблю, чтобы оставить насильно.

Он смотрел на неё и терпеливо ждал ответа. Она решилась. Говорила просто, как есть. Верила, что он поймёт.

– Крайс, я хочу ответить «да». Ты даже не представляешь, как сильно. Хочу упасть в твои объятия. Хочу твоих поцелуев… и не только поцелуев.

Его взгляд потемнел. Если б он не догадывался, что у монолога подразумевается продолжение, уже бы сгрёб в объятия и зацеловал, и … не только.

– Но я не хочу принимать решение под действием эмоций, которые лишают меня способности мыслить логически. Пока ты рядом, я вообще не могу думать. Мне нужно какое-то время побыть одной, чтобы ответ, который просится слететь с губ сейчас, был подтверждён здесь, – Глаша показала на голову. – Ты меня понимаешь? – спросила с надеждой.

– Понимаю, – чувствовалось, что ответ дался Крайсу нелегко. – Сколько тебе нужно?

– Хотя бы день.

– Хорошо. Я не приближусь к тебе до завтрашнего вечера, до самого начала церемонии оглашения моего решения.

Глаша знала, что так и будет. Она уже убедилась, что Крайс умеет держать слово. Настоящий принц.

– Церемония назначена на завтра? Я думала, до конца срока договора ещё осталась пара дней.

– Я отменил дальнейшие конкурсы. Какой в них смысл? Зачем зря напрягать девушек? Я свой выбор уже сделал.

Правильное решение. Честно по отношению к претенденткам. Но Глаше почему-то стало жаль, что спектакль, который готовили девушки, не состоится.

– А театральный конкурс тоже отменён?

– Нет, его решил не отменять. Спектакль назначен на завтра на два часа дня. Зрители уже приглашены. Не хотелось бы их разочаровывать, учитывая, что среди них много детей.

– Да и девушки так старались – репетировали, – поддержала Глаша. – И Бриус Зурим всю обувь перемерил.

Крайс кивнул, улыбнулся одними уголками губ и нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке Глафиры.

– До завтра. Буду ждать твоего решения. Если придёшь на церемонию с этим цветком в руках, это будет знак, что приняла моё предложение, и я назову тебя в качестве моей избранницы. Если цветка не будет, скажу, что ни одна из девушек не завоевала моё сердце.

Крайс поднялся и быстро пошёл прочь. Глаша смотрела вслед. Ей казалось, что она уже приняла решение. Чернокрылый антиамур смотрел на неё с осуждением.

– Вряд ли я смогу отказать моему принцу, – сказала она вороне, – даже если у меня будет целый день на раздумья.

Крайс сдержал обещание – ни разу не показался в поле зрения до самой ночи. И за это ему, конечно, большой респект. Но, оказывается, Глафира уже очень привыкла, что он всё время где-то поблизости, и вечер без него сделался невыносимо тоскливым и пустым. Она постоянно ловила себя на мысли, что ищет повода для встречи. Хороша бы она была, явившись к нему после того, как сама настояла держаться на расстоянии. А ведь прошло всего несколько часов. Что же будет, если Глаша вернётся домой? Если расстаться придётся навсегда. Навсегда – это такое страшное слово. Навсегда без Крайса – это мучительно, нестерпимо, неправильно, невозможно. Глафире хватило этого вечера, чтобы ответ на вопрос, брать ли с собой цветок на церемонию, стал очевиден. Другого просто не дано. Она не сможет жить с той пустотой, которая образуется в душе и мозгах, когда Крайса нет рядом.

Осознание принесло успокоение. Но сон всё равно не шёл. Глафира долго лежала в постели с открытыми глазами, любуясь растением, стоящим в вазе на прикроватной тумбочке.

Хорошо хоть Зурим заснула довольно быстро – доктор опять дал ей успокоительное. Иначе бы она терзалась всю ночь. А терзания ей сейчас ни к чему. Глаша вообще надеялась, что завтра всё разрешится. Восточной красавице нужно только дождаться спектакля. Бриус ни словом не обмолвился, что отказывается от роли в постановке, а ведь ему придётся плотно контактировать с Зурим. И если он ничего не имеет против тесных контактов – вывод очевиден.

Утро выдалось суетливым. Сразу после завтрака девушки начали подготовку к спектаклю. До времени «Ч» оставалось совсем чуть-чуть, а нужно было успеть разобраться с костюмами и декорациями и провести генеральную репетицию.

Лийя, халитесса Киприс, не зря кичилась своими талантами в швейном искусстве. Она соорудила наряды умопомрачительной красоты и шедевральной креативности – профессиональные актрисы бы позавидовали таким костюмам. Девушки собрались в комнате Киприс на примерку. Лийя придирчиво оглядывала свои творения, в которые по очереди облачались конкурсантки, и делала подгонку, если требовалось.

Для Зурим было пошито два костюма: скромненькое платьице для первого акта спектакля и шикарный бальный наряд для финала. Первое смотрелось в меру миленьким, но не более того, как и положено по сюжету сказки. А вот второе – назвать произведением искусства, это ничего не сказать. Глаша и не думала, что восточной красавице так к лицу розовый. Полагала, он идёт только блондинкам. Но Лийя знала своё дело. Подобрала искрящуюся ткань нежного оттенка. Юбка, пышная и воздушная – по местной моде, удивительно гармонировала с верхней частью платья, которая плотно облегала фигуру. Лиф был украшен серебристыми драгоценными камнями. Эти же камни использовались в подвеске и диадеме. Зурим выглядела настолько сногсшибательно, что, глянув на себя в зеркало, первый раз за день улыбнулась.

Своим нарядом Глаша тоже осталась довольна. Миленькое голубое бальное платье. Юбка не такая пышная, как у Зурим, но блестящих камушков Лийя не пожалела. Получилось даже, пожалуй, слишком роскошно для второстепенного персонажа.

Для Киприс халитесса пошила строгий, почти деловой костюм из плотной шерстяной ткани фиолетового цвета и такого же цвета головной убор наподобие магистерской четырёхуголки. Профессорша горела желанием вложить в образ побольше драматизма, и тёмный мрачноватый оттенок, по её задумке, должен был этому способствовать.

– Ну, как? – спросила Киприс у Глаши, покрутившись немного у зеркала. – Похоже на Ягу? Мне кажется, кисточек на головном уборе недостаёт.

– И без кисточек похоже, – успокоила Глафира, обойдя профессоршу со всех сторон.

Вот только кисточек Бабе-яге и не хватало. Если бы Киприс увидела иллюстрации к земным сказкам, была бы крайне удивлена, как на самом деле должна выглядеть хозяйка избушки на курьих ножках. Но Глаша не стала открывать профессорше глаза, пусть пребывает в блаженном неведении. Как главный режиссер-постановщик, Глафира костюмом осталась вполне довольна, ведь задумывала для Киприс роль не просто Яги, а Яги-алхимика с высшим образованием и учёной степенью. Не в лохмотьях же должна такая высокоинтеллектуальная Яга расхаживать.

Последней примеряла костюм Агнесса. Вот уж на ком халитесса отыгралась – дала волю фантазии. Девушки ахнули, когда из-за ширмы показалась исполнительница роли дракона в сапогах. Первое, что бросилось в глаза, ярко-красные ботфорты на высоченных каблуках. Почему Лийя решила, что дракон должен вышагивать в такой специфической обуви, учитывая, что его лапы изяществом не отличаются, оставалось загадкой, однако смотрелось сногсшибательно. Не меньше впечатлял зелёный поблёскивающий комбинезон с шипами на спине. Агнесса продефилировала мимо девушек решительной размашистой походкой. Взгляд приковал волочащийся по полу огромный шипастый хвост. Но на этой детали креатив от портнихи не закончился – на комбинезоне в районе лопаток были пришиты небольшие крылышки. Ну, как небольшие? Крылышки оказались с секретом. К ним была прикреплена тесёмка, потянув за которую можно было добиться потрясающего эффекта: крылья расправлялись и приобретали впечатляющий размер.

Агнесса наиграться не могла этой деталью своего костюма. Всё дёргала и дёргала за тесёмку, расхаживая взад-вперёд по комнате. В глазах Киприс даже вспыхнула лёгкая зависть. Впрочем, зря – она ещё не знала, какой эффектный реквизит поджидает её саму.

Следующим пунктом в программе подготовки к спектаклю была инспекция декораций. Чтобы как следует их рассмотреть и прикинуть, как с ними работать, девушки отправились в парк, где специалисты уже начали сооружать сцену. Руководил процессом Крампий, которого Агнесса попросила курировать изготовление необходимого реквизита. Специалист по зебрам с гордостью продемонстрировал конкурсанткам плоды своего труда.

Глаше понравилось всё: и декорации для первой сцены, которые имитировали комнату с камином, где Золушке предстояло мести полы, и декорации танцевального зала дворца, где пройдёт бал, и лестница, на которой будет потеряна туфелька. Настораживал только реквизит, предназначенный для сцены встречи дракона в сапогах и Яги-алхимички. А именно избушка на курьих ножках. Во-первых, как раз этих самых ножек и не хватало. Во-вторых, в отличие от других декораций, представлявших собой, по сути, плоские фанерки с рисунком, эта была объёмной – прямо-таки 3D-модель. Киприс с любопытством обошла её, чтобы разглядеть со всех сторон. Своим скромным жилищем, похоже, осталась довольна.

– Ну, как? – поинтересовалась Агнесса.

– Мило, – ответила профессорша. – Вот только не поняла, где основная деталь.

– Ты про курьи ножки?

– Да.

Погонщица драконов посмотрела на Крампия, и тот достал из ящика две внушительного размера высокие ласты в форме куриных лап. Агнесса покрутила их в руках и нацепила на ноги.

– У нас с Крампием появилась гениальная идея сделать избушку подвижным реквизитом, – начала объяснения погонщица драконов. – Баба-яга надевает на ноги ласты, а на плечи – саму избу, и может спокойно ходить по сцене.

После этих слов Агнесса зашла внутрь домика и приподняла его.

– Видите, как эффектно? – погонщица драконов сделала несколько шагов, чтобы продемонстрировать подвижный реквизит в действии.

Киприс наблюдала за ожившей избушкой насторожено.

– Что же, я так и буду весь спектакль с избой на спине таскаться? Получается, меня и видно не будет, только лапы.

– Почему только лапы? – возразила Агнесса. – Когда нужно будет сказать какую-то реплику, можно высунуть голову из окна. Вот так, – после этой фразы лицо погонщицы драконов показалась в оконном проёме. – Зато представь, как зрители выпадут в осадок, когда после моих слов: «Избушка-избушка, стань к лесу задом, ко мне передом», – избушка возьмёт да и выполнит команду.

– Что-то в этом, конечно, есть, – Киприс колебалась. – Но трагизма мало.

– Зато экшена много, – парировала Агнесса. – Мои крылья по сравнению с твоей избой – детский лепет.

Последний аргумент стал решающим. Киприс сразу зауважала свой подвижный реквизит.

– Ладно, вылазь, – скомандовала она, – сломаешь ещё что-нибудь раньше времени.

Как не торопились девушки, но устроить генеральный прогон не получилось. Времени оставалось ровно на то, чтобы переодеться и наложить грим. Первые зрители уже начали заполнять поляну.

Как только зрители отпустили артистов со сцены, Глафира бросилась в свои апартаменты в надежде, что застанет там Зурим. Не терпелось расспросить подругу, о чём они говорили с Сильвием. У Глаши не было ни малейшего сомнения, что принц подтвердил своё предложение руки и сердца, но, во-первых, её интересовали подробности, а во-вторых, продолжал тревожить вопрос с ООМ и их строгой миграционной политикой. Нашёл ли Сильвий решение?

Глаша заскочила в комнату, но, к сожалению, восточной красавицы там не нашла. Хотя почему «к сожалению»? Наоборот, здорово, что она сейчас с любимым. Подруга выстрадала и заслужила своё счастье. И Сильвий заслужил. Настоящий принц. Настоящий мужчина. Сильный и добрый. Сумеет защитить. Сумеет стать каменной стеной, за которой Зурим будет спокойно и безмятежно. А уж какую она подарит любовь в ответ! Сильвий, держись! Ты утонешь!

Глафира улыбнулась своим мыслям и плюхнулась на кровать. Смотрела то в потолок, то на цветок – условный знак. Думала о Зурим и о предстоящей церемонии, а ещё о том, как здорово, что им с подругой не придётся расставаться, и о том, какие они молодцы, что влюбились в двух братьев – теперь станут родственниками. Это такое приятное чувство! Глаша не могла дальше валяться в постели – ощутила, что до чёртиков хочет увидеть восточную красавицу ещё до начала церемонии.

Внезапное желание заставило выскочить из апартаментов и двинуться на поиски подруги. Глаша долго бродила сначала по аллейкам парка, потом по коридорам дворца, спрашивая каждого встречного, не видал ли он Зурим или Бриуса. Ничего определённого встречные не говорили, пока кто-то из прислуги не сообщил, что видел восточную красавицу заходящей в комнату Сапфиры.

Информация показалась немного неожиданной и даже тревожной. Зачем подруге могла понадобиться мулатка? Да и потом, если Зурим и Сильвий таки смогли отлепиться друг от друга, почему восточная красавица первым делом не отправилась рассказать все волнующие новости Глафире? Логика подсказывала, что события развиваются абсолютно нелогично, и это заставило волноваться. Хотя все Глашины подозрения насчёт Сапфиры не подтвердились, она всё равно продолжала казаться странной.

Глафира подошла к апартаментам мулатки и постучалась.

– Да-да, – раздался из-за двери знакомый индифферентный голос.

Глаша решительно вошла. Огляделась – никого, кроме хозяйки комнаты, не обнаружила. Сапфира сидела в кресле с блокнотиком в руках и делала какие-то пометки. Блокнотик Глафира узнала. Тот самый – со странными значками и со списком претенденток на последней странице.

– Проходи, садись, – пригласила мулатка, показывая на соседнее кресло.

Глаша сделала ещё несколько шагов. Но садиться не собиралась – только узнать о подруге.

– Зурим к тебе заходила?

– Да, – односложно ответила Сапфира.

– А где она сейчас?

– Уже ушла.

И почему Глаше кажутся подозрительными такие невинные ответы?

– А зачем она приходила?

Мулатка молчала. Смотрела как-то странно, мимо Глафиры в пол. И вдруг Глаша почувствовала жжение чуть выше лодыжки. Она перевела взгляд на ногу и вскрикнула. Рядом с ней извивалась змея. Так вот в чём причина боли – укус двухголовой гадины. В газах запрыгали мушки, ноги сделались ватными. В голове пульсировала единственная мысль: если змея ядовитая, то Крайс так и не узнает решение Глаши.

Зурим сидела в кресле со счастливой улыбкой и поглаживала округлившийся животик, чуть слышно приговаривая:

– Глашенька, малышка.

Но обращалась она отнюдь не к подруге, которая сидела рядышком.

Глафира непроизвольно развернула голову, она ещё не совсем привыкла, что у неё скоро появится тёзка. Вчера на осмотре врач просветил Зурим при помощи самосветящихся минералов (передовая дарлитская диагностика, совершенно безвредная для мамы и малыша) и, во-первых, убедился, что с ребёнком всё хорошо, а во-вторых, смог определить пол – это девочка. Всё семейство было на седьмом небе от счастья и единогласным решением выбрало малышке имя. Спасибо, что хоть не Шпак. И вот теперь Зурим каждые пять минут разговаривала с Глашенькой. Нет, она и до этого разговаривала, просто обращалась к крохе «малышка», а теперь могла называть маленькое чудо по имени.

Глафира была счастлива за подругу. Каждый раз, как смотрела на неё, губы непроизвольно расплывались в улыбке. Но сегодня Глаша не могла себе позволить просто улыбаться – были дела поважнее. Она встала с кресла и начала расхаживать по комнате взад-вперёд. В голове шёл напряжённый мыслительный процесс.

– Итак, заседание женского совета открыто, – провозгласила Глафира. – Приближается профессиональный праздник наших мужей – межмировой день принца. Какие будут идеи подарка?

Казалось бы, не такая и большая проблема – выбрать презент к празднику, и собирать целое совещание женсовета по этому поводу – это слишком. Но не всё так просто. В Дарлите не принято, чтобы девушки дарили мужчинам покупные подарки – допускается только что-то, сделанное своими руками. Так что кружки с надписью Эндрю или Сильвий, которые продавались в местной лавке, а также парфюм, запонки, перчатки, зонтики или наручные часы автоматически отпадали.

– Что мы можем сделать такого, чтобы их удивить? – вопросила Глаша, продолжая выхаживать по комнате. – У тебя способности к какому-нибудь рукоделию имеются?

– Имеются, – кивнула Зурим. – К танцам.

Потом, подумав немного, озабоченно переспросила:

– Или танцы к рукоделию не относятся?

– Почему не относятся? Относятся, – успокоила Глаша. – Тут сразу и рукоделие, и ногоделие.

– Сильвий любит, когда я танцую, – расплылась в улыбке Зурим. – Особенно ему нравится танец с окайо. Правда, пока я не могу ему такой подарок сделать, – она погладила животик. – Только на следующий день принца.

Глаша усмехнулась. Тут ещё не факт, что и на следующий получится. Скорее всего, как только у Лайми появится сестрёнка, Сильвий и Зурим возьмутся за то, чтобы обеспечить малышке ещё и братика.

– А что ещё любят наши мужчины? – снова облекла свои мысли в вопрос Глаша. – Кроме танцев?

– Скачки на зебрах, – подсказала Зурим.

– Отпадает, – рассмеялась Глаша. – Если мы с тобой снова рискнём катание на брудершафт показать, то Сильвию инфаркт гарантирован.

– На брудершафт я и сама не хочу, – согласилась Зурим.

Она до сих пор десятой дорогой обходила зебр. И во всех дальних поездках передвигалась исключительно в карете. А вот Глаша с Эндрю любили верховые прогулки. В последнее время изъездили все окрестности. Принц показал Глафире столько восхитительной красоты мест, не менее удивительных, чем пещера с самосветящимися минералами.

– Ещё парни дарлитбол любят, – подкинула новую идею подруга.

– Хм… дарлитбол…

Глаше сразу вспомнилась тихая речушка, куда ездили на пикник с девушками-претендентками и принцами. Вспомнилось, как мужественно конкурсантки вырвали победу у парней. Как Глаша залезла в камыши за мячом. И как потом пришлось применять лопуховую терапию, чтобы унять жжение. И главное, чем эта терапия закончилась. Именно тогда они с Эндрю первый раз поцеловались.

– Что? – увидев, как у Глаши заблестели глаза, спросила Зурим. – Что-нибудь придумала? Попробуем своими руками клюки для дарлитбола выстругать?

Глафира опять рассмеялась, представив, какие снаряды вышли бы из-под их с Зурим рубанка. Или чем там клюки выстругивают?

– Нет, у меня есть идея получше, – воспоминания о пикнике натолкнули Глашу на интересную мысль. – Помнишь, как парням ху-ха понравилась?

– Помню, – заулыбалась Зурим. А когда поняла, куда клонит подруга, то аж подпрыгнула в кресле от радости: – Организуем мужчинам пикник и приготовим ху-ху? Ху-ха и будет подарком, сделанным своими руками? Гениально!

Глафира перестала метаться по комнате из угла в угол и снова села в кресло рядом с Зурим.

– И даже ещё лучше, чем гениально, – уточнила Глаша, – потому что мы будем варить не ху-ху. Я знаю ещё одно блюдо, которое тоже можно приготовить на свежем воздухе. Ещё покруче, чем ху-ха. Шашлык называется. Пальчики оближешь. У нас редко какой пикник без него обходится.

– А тут, в Дарлите, найдутся все необходимые ингредиенты?

– Найдутся. Нам всего-то понадобится мясо, лук и уксус. Ну и лимочиков парочка не помешает.

Такой простой набор продуктов без проблем можно будет взять на кухне.

– Есть, правда, один нюанс, – Глаша задумчиво сдвинула брови. – Для шашлыков нужны шампуры.

– Овощи такие? – предположила Зурим. – Мне сразу показалось, что ты не все ингредиенты перечислила. Как-то гарнира к мясу маловато. Один лук.

Восточная красавица слегка наморщила носик.

– Почему лук один? – усмехнулась Глаша. – Лука много. Но не пугайся – это для маринада. А в качестве закуски мы зелени и огурчиков с помидорчиками нарежем.

– А шампуры?

– А шампуры – это совсем даже и не овощи, а палочки, на которые нанизывают мясо.

– У нас для таких целей используют вертела, – подруга быстро сообразила, что Глаша имеет в виду.

– Вертела – это если бы мы целого кабана решили зажарить, – усмехнулась Глафира. – А так нам всего-то нужны палочки сантиметров по 30. Крепкие и острые с одного края.

– А я знаю, где их раздобыть, – просияла Зурим. – Идём.