Зельда О’Коннор Дэвидсон

76 Очард-авеню

Сиэтл, Вашингтон

Хочу сразу предупредить, что в этом году мое поздравление не будет столь ярким и остроумным, как в прошлом. Моя сестра Кэтрин (которая вам всем известна как К.О.) написала тогда послание за меня, но в этом году, по иронии судьбы, она оказалась занята и не смогла мне помочь. Ирония заключается в том, что именно благодаря популярности, которой пользовалось ее письмо, она смогла заняться подработкой — стала писать рождественские письма для других людей! (Она конечно же предложила написать и для меня, но я знаю, как нелегко ей было бы выкроить время между расшифровками медицинских отчетов, поисками постоянной работы и рождественскими письмами.)

Ну, приступим. Близнецам Зоуи и Заре недавно исполнилось пять лет. Они ждут не дождутся, когда в сентябре отправятся в детский сад. Не могу поверить, что наши малышки уже скоро пойдут в школу! А пока они не дают себе (и нам!) ни минуты покоя. А вместе с ними и наши разномастные домашние любимцы, особенно собаки, два йоркширских терьера по кличке Зеро и Зорро.

Я по-прежнему сижу дома с детьми, а Зак работает программистом. Самая большая новость этого года, которой мне очень хотелось бы поделиться со всеми вами, связана с замечательной книгой, которую я прочитала. Она полностью изменила жизнь моей семьи. Она называется «Свободный ребенок», и написал ее доктор Уин Джеффрис. Моя сестра посмеивается надо мной, но доктор Джеффрис считает, что необходимо доверять детям и позволять им устанавливать собственные границы дозволенного. Он также полагает, что родителям не следует поддерживать их фантазии, например, о Санта-Клаусе. Дети способны сами адаптироваться к реальности, говорит он, и я с этим абсолютно согласна! (См. страницу 146 «Свободного ребенка».)

Так что это Рождество станет для всех нас новым опытом, сконцентрированным на семье, а не на фантазиях.

Зак и девочки присоединяются ко мне и тоже желают вам всем счастливого Рождества. И помните, свободный ребенок — счастливый ребенок (см. стр. 16).

Крепко целуем вас,

Это был он. Кэтрин О’Коннор, более известная как К.О., была в этом абсолютно уверена. Она скользнула взглядом по его лицу еще раз, чтобы убедиться в своей догадке. Он выглядел точно как человек на обложке той смехотворной книженции, той самой, с которой ее сестра носилась как с библией по воспитанию детей. Конечно, в идеале люди не всегда похожи на свои фотографии. Ей и в голову не приходило, что высокомерный доктор Уин Джеффрис живет где-то в Сиэтле. Более того, она не предполагала, что ему могло что-либо понадобиться на Цветочной улице.

К.О. никогда его не видела, но не доверяла этому человеку, испытывая к нему сильную антипатию. Именно из-за этого доктора Джеффриса ее выставили из местного книжного магазина. Они с менеджером магазина разошлись во взглядах относительно книги Уина. Очевидно, продавщица была его поклонницей, потому что как ошпаренная подскочила на защиту доктора Джеффриса и потребовала, чтобы К.О. убиралась из магазина. Она даже предложила К.О. в следующий раз покупать книги в другом месте, что выглядело и вовсе неприлично.

— К.О., — пробубнил Билл Мулкахи, отвлекая ее.

Они сидели во Французском кафе, как всегда переполненном в этот утренний час. Одна очередь выстроилась за кофе, а другая — к прилавку с выпечкой.

— Вы слышали, что я сказал? — поинтересовался он.

— Конечно, — ответила К.О., вновь сосредотачиваясь на нем. — Простите, мне показалось, что я увидела знакомого.

Ах да, она совсем забыла о том, ради чего пришла сюда. А все дело было в ее дополнительном предпраздничном заработке. Одно остроумное рождественское письмо, написанное для сестры, — и в мгновение ока К.О. стала самой популярной женщиной в офисе зятя. Каждому хотелось, чтобы она написала для него рождественское письмо. Она была потрясена, обнаружив, как много денег люди охотно выкладывали за ее работу. Билл Мулкахи был третьим из тех, с кем она встречалась на этой неделе, и пока что его письмо было самым сложным. Лено или Леттерману пришлось бы изрядно попотеть, выискивая в жизни этого человека хоть что-нибудь забавное.

— Я не представляю, о чем вы собираетесь писать, — продолжил Билл. — Это был исключительно неудачный год. Как я уже говорил, мой сын находится в тюрьме, дочь живет со своим другом-неудачником, а в День благодарения заявила, что беременна. Естественно, о свадьбе не может быть и речи.

— Да, это все сложно, — согласилась К.О.

Она снова уставилась на человека, который терпеливо стоял в длинной очереди в кассу. Это был он, теперь К.О. в этом не сомневалась. Этот никудышный доктор казался ей, как бы это помягче выразиться… полным придурком. Он был детским психологом, который написал книгу под названием «Свободный ребенок», по которой теперь повсеместно сходили с ума молодые родители.

Если честно, у незамужней К.О. не было детей. И опыт в воспитании ограничивался ее племянницами, Зоуи и Зарой, которых она обожала. По крайней мере, до недавнего времени. Неожиданно пятилетние девчонки превратились в крошечных монстров, а все потому, что ее сестра взяла на вооружение правила «Свободного ребенка», придуманные доктором Джеффрисом.

— Моя жена, — признался Билл, — на грани нервного срыва.

К.О. сочувствовала бедной женщине и ее мужу.

— Мы на протяжении многих лет писали рождественские письма, даже когда жизнь была не столь идеальна, как мы предполагали… — Он осекся на полуслове.

— Вы предполагали нарисовать образ идеальной семьи.

— Да. — Билл откашлялся и выдавил из себя слабую улыбку. — Пэтти, моя жена, выбрала, скажем так, более приукрашенную реальность. — Он шумно перевел дух. — Мы никогда не отправляли фотографии, и если бы вы знали моего сына, то поняли бы почему. Взглянув на Мэсона, всякий бы догадался, что парень не состоит в Национальном почетном обществе. — Он снова вздохнул и печально покачал головой. — Мэсон повернут на пирсинге, — добавил Билл. — Он проколол брови, нос, губы, язык, соски…

К.О. остановила его, прежде чем он опустился ниже:

— Я понимаю.

— Вероятно, нет, но тем лучше для вас. И еще он выкрасил волосы в зеленый цвет.

— В зеленый?

— Он их стрижет «ежиком» и еще… делает эту штуку с краской. — У Билла сорвался голос.

К.О. подумала, что ослышалась.

— Простите?

— Мэсон не считает это краской. Это нечто вроде косметики, которую он размазывает по лицу. Никогда не думал, что мой сын однажды станет рыться в косметичке своей матери.

— Это кажется мне несколько странным, — пробормотала К.О.

— Я еще забыл сказать, что черные полосы у него под глазами и на щеках представляют для него определенную символику, — сказал Билл. — А мне кажется, он выглядит как подросток из диверсионно-десантного отряда.

Да, это письмо в самом деле должно стать чем-то вроде вызова обычному обществу.

— А вы не думали о том, чтобы не писать в этом году свои рождественские письма? — с надеждой спросила К.О.

— Да я бы с удовольствием, но, как я уже говорил, душевное равновесие Пэтти сейчас несколько нестабильно. Она заявляет, что люди уже интересуются нашим ежегодным письмом. Она боится, что если мы не отправим его, как поступали каждый год, то люди сочтут нас никудышными родителями. — Его плечи поникли. — Другими словами, мы проморгали наших детей.

— Не думаю, что так уж и проморгали, — заверила его К.О. — Многие подростки бунтуют.

— А вы бунтовали?

— Конечно.

— А вы делали пирсинг?

— Ну, я проколола уши…

— Это совсем другое. — Он уставился на ее серьги, посверкивавшие сквозь прямые светлые волосы, стянутые в свободный хвост. — К тому же у вас по одной серьге в каждом ухе, а не восемь или десять, как у моего сына. — Похоже, Билла обрадовало, что он сумел отстоять свою точку зрения. — Ну, так вы возьметесь за письма и постараетесь смягчить острые углы событий этого года?

К.О. все больше сомневалась, что сумеет справиться с этой задачей.

— Не знаю, тот ли я человек, который вам нужен, — нерешительно заметила она.

И как ей удастся выдать позитивную версию столь бедственного года? К тому же этот приработок предполагал развлечение, а не серьезную работу. Все началось с услуги сестре, а потом она и сама не заметила, как втянулась в дело, принимаясь строить на этом поприще что-то вроде карьеры. На каком-то этапе ей следует сделать передышку, и, возможно, это произойдет быстрее, чем она ожидала.

Ее клиент заерзал на стуле.

— Я готов заплатить вам вдвое больше.

К.О. резко выпрямилась. Вдвое больше. Он сказал, что заплатит вдвое больше?

— Вас устроят четыре дня? — спросила она.

Что ж, значит и ее тоже можно купить. Она достала ежедневник, проверила расписание, и они назначили время для следующей встречи.

— Половину я заплачу сейчас и еще половину — после окончания работы.

Это вполне справедливо. Не относясь к гордецам, она спокойно протянула руку, когда он отсчитал три пятидесятидолларовые купюры. Ее пальцы коснулись денег.

— Увидимся в пятницу, — сказал Билл и, подхватив портфель, направился к выходу из Французского кафе, унося свой кофе-латте[1] в бумажном стаканчике.

Взглянув в окно, украшенное рождественскими гирляндами, она заметила, что снова пошел снег. Это был один из самых холодных декабрей за последние несколько лет. Обычно мягкий климат Сиэтла неожиданно сменился морозами, продолжавшимися уже десять дней подряд. И нечего говорить о глобальном потеплении. В Сиэтле мало тому подтверждений.

К.О. перевела взгляд на очередь за кофе. Уин Джеффрис как раз взял свой горячий напиток. Щедро сдобрив кофе сахаром и добавив сливки, он собрался уходить. К.О. не хотела, чтобы он заметил ее интерес, поэтому пару минут собирала свои вещи, прежде чем последовать за ним.

Даже если бы она решилась представиться ему, К.О понятия не имела, что сказать. Больше всего ей хотелось заявить, что его так называемое движение под названием «Свободный ребенок», без ограничений в воспитании детей, было откровенным идиотизмом. И как мог он, человек в здравом уме и твердой памяти, обманывать родителей, направляя их по абсолютно ложному и смехотворному пути? И не то чтобы она очень сильно интересовалась воспитанием детей или что-то вроде того. Хорошо, возможно, она слегка перегнула палку в тот день в книжном магазине, но К.О. ничего не могла с собой поделать. Менеджер магазина нахваливала книгу доктора Джеффриса еще одной ничего не подозревающей мамочке. К.О. почувствовала себя обязанной предупредить бедную женщину о том, что может произойти, если она на самом деле последует советам доктора Джеффриса. Продавец активно выразила несогласие, и с этого момента ситуация вышла из-под контроля.

Не желая, чтобы он подумал, будто она преследует его, что, впрочем, было правдой, К.О. держалась от доктора на приличном расстоянии. Если его офис находится в Сиэтле, он вполне может располагаться где-то поблизости. После реконструкции Цветочной улицы несколько лет назад несколько зданий были перестроены под офисы. Если бы К.О. удалось выяснить, где он практикует, она как-нибудь смогла бы заявиться туда и побеседовать с ним. К.О. не читала его книгу, но просматривала ее и знала, что он практикующий детский психолог. Ей хотелось поспорить с ним о его убеждениях и принципах, рассказать ему об ужасной перемене в поведении ее племянниц с того момента, как Зельда начала следовать его советам.

Лучше, если он не заметит ее, поэтому К.О. торопливо пересекла улицу и, шмыгнув к дверям магазинчика «Путеводная нить», притворилась, будто заинтересованно разглядывает большой рождественский носок для подарков, который висел в витрине. В отражении витрины она увидела, как доктор Джеффрис торопливо идет по противоположному тротуару.

Как только опасность миновала, она прошла от магазина пряжи к «Саду Сюзанны», соседнему цветочному магазину, и едва не споткнулась об огромную поинсеттию в горшке, стараясь не выпускать доктора Джеффриса из вида. И все-таки его пример стал доказательством того, что внешность может быть обманчива, подумала К.О. Он выглядел таким… таким нормальным. И кто бы мог подумать, что под этой изысканной, утонченной и, несомненно, привлекательной оболочкой скрывается маньяк? Хотя, возможно, маньяк это уже чересчур. И все же она считала, что воззрения Уина Джеффриса отдавали дьявольщиной, если судить по изменениям, произошедшим с Зоуи и Зарой.

Быть не может!

К.О. встала как вкопанная. Она наблюдала, как Уин Джеффрис помедлил перед ее домом, набрал код и вошел в подъезд.

Не глядя на дорогу, К.О. снова ринулась на противоположную сторону. Раздался автомобильный гудок и визг тормозов, но она и бровью не повела. Она была совершенно ошарашена.

Буквально лишилась дара речи.

Вероятно, здесь какая-то ошибка. Возможно, он делал обход пациентов. Нет, едва ли. Какой врач совершает обходы в наши дни? И вообще, какой психолог когда-либо совершал обходы? Кроме того, он не производил впечатления душевного человека. К.О. закусила губу, подумав, с каких пор стала такой циничной. Похоже, это произошло примерно в то же время, как сестра прочитала книгу доктора Джеффриса, решила она.

Когда она подошла к подъезду, дверь уже захлопнулась. К.О. набрала код и, войдя в вестибюль, успела заметить, как закрылись дверцы лифта. Отойдя в сторону, она наблюдала за вспыхивающими номерами этажей.

— Кэтрин?

К.О. обернулась и увидела Лавон Янг, свою соседку и подругу. Лавон была единственной, кто называл ее Кэтрин.

— Что ты здесь делаешь, дорогая?

К.О. указала жестом мимо элегантно украшенной елки в вестибюле в сторону лифта.

Лавон застыла в дверном проеме, зажав под мышкой огромного кота, названного вполне предсказуемо — Томом. На ней было длинное бесформенное платье, типичная вещь для ее гардероба, длинные седеющие волосы были стянуты в пучок. Когда К.О. познакомилась с ней, Лавон напомнила ей персонаж по имени тетушка Мэйм. Да и теперь по-прежнему напоминала.

— Лифт сломался? — спросила Лавон.

— Нет, просто я видела человека… — К.О. обернулась и обнаружила, что лифт поднялся в пентхаус. Что ж, и в этом нет ничего удивительного. Его книга неплохо продавалась, и он вполне мог позволить себе пентхаус.

Лавон проследила за ее взглядом.

— Это, наверное, доктор Джеффрис.

— Ты его знаешь? — К.О. даже не пыталась скрыть любопытство. Чем больше она узнает, тем выше ее шансы вовлечь этого типа в разговор.

— Конечно же я знаю доктора Джеффриса, — откликнулась бухгалтер на пенсии. — Я знаю всех жильцов нашего дома.

— И как давно он здесь живет? — потребовала ответа К.О.

Сама она жила в этом доме с первой недели, как было получено разрешение на заселение. Так что они непременно бы встретились.

— Думаю, он въехал сюда вскоре после реконструкции, На самом деле, вы с ним переехали практически одновременно.

Это выглядело любопытно. Конечно, существовала огромная пропасть между пентхаусом и ее квартиркой с одной спальней на первом этаже. Или, точнее, квартиркой банка, которому она выплачивала ипотеку. Благодаря наследству дедушки и бабушки по материнской линии, К.О смогла внести первоначальный взнос за самую маленькую и самую дешевую квартирку. На тот момент она могла позволить себе только это, да и сейчас не многое изменилось. И, заключив сделку, она считала, что ей крупно повезло.

— Его имя на почтовом ящике, — сообщила Лавон, указывая в сторону почтовых ящиков в вестибюле.

— Как сказала бы моя сестра, я обожаю докапываться до мелочей. — И как она могла раньше не заметить его присутствия в доме.

— Знаешь, он ведь знаменитость, — заговорщически прошептала Лавон. — Особенно с тех пор, как издали его книгу.

— А ты читала ее? — поинтересовалась К.О.

— Нет, дорогая моя, я ее не читала: поскольку у меня никогда не было детей, я не слишком-то интересуюсь детским воспитанием. Однако я слушала интервью доктора Джеффриса по радио, и он убедил меня. Его книга побивает все рекорды. По-видимому, она вошла в список бестселлеров. Вероятно, в том, что он говорит, есть смысл. На самом деле, журналист на радио назвал доктора Джеффриса новым доктором Споком.

— Ты, наверное, шутишь! — Итак, вредная доктрина Джеффриса распространялась вширь и вглубь.

Лавон пристально посмотрела на нее.

— Если тебе это интересно, он не женат.

— И это меня нисколько не удивляет, — пробормотала К.О.

Только у человека без жены и детей могли возникнуть такие нелепые идеи. У него не было семьи, на которой он мог бы проверить свои теории, и он всучивал книги ничего не подозревающим родителям вроде ее сестры Зельды и зятя Зака. Ухудшение в поведении девочек ужасало К.О., но Зельда настаивала, что это нормально, ведь близнецы пока еще не привыкли к новому образу жизни. Они должны «найти баланс», заявляла она, цитируя книгу. Зак, который работал сутки напролет, похоже, не обращал внимания на происходящее, в то время как аномальное поведение близнецов превзошло все границы, и это было и на его совести.

— Хотите, я вас познакомлю? — предложила Лавон.

— Нет, — тут же откликнулась К.О. Конечно, она этого не хочет. Возможно, когда-нибудь позже. И не по тем причинам, о которых думала Лавон.

— У тебя найдется минутка выпить чаю? — спросила Лавон. — Я хотела рассказать о последних курсах, которые посещала. Увлекательная штука, очень увлекательная. — Выйдя на пенсию, Лавон сидела без дела и постоянно записывалась на разнообразные лекции и вечерние курсы. — Я узнала, как обнаружить у себя телепатические способности.

— Так ты теперь телепат? — спросила К.О.

— Да, только я не подозревала об этом до того, как записалась на курсы. Я так много узнала! — восторженно воскликнула Лавон. — Так много. Все эти годы мой врожденный талант был зарыт глубоко внутри, неиспользованный и невоплощенный. И только благодаря этим курсам он вырвался на свободу и показал мне то, что всегда следовало знать. Я могу предсказывать будущее. — Она произнесла эти слова зловещим шепотом.

— Ты поняла это после одного сеанса?

— Мадам Озма уверяет, что я обладаю видением. Она предупредила, чтобы я больше не разбрасывалась своими талантами.

Это действительно здорово. Ну… по крайней мере, хоть необычно. К.О. с удовольствием бы послушала о курсах, но ей крайне необходимо было немедленно приступить к работе. В дополнение к сочинению рождественских писем, которые требовались только в ноябре и декабре, она также занималась расшифровкой медицинских отчетов. Это занятие давало возможность заработать на жизнь и учиться в колледже, чтобы приобрести диплом специалиста в сфере информационных технологий. И сейчас она искала работу PR-менеджера, что оказалось не так-то просто даже с дипломом. Ну и конечно, К.О была слишком разборчива. Ей нужна работа с зарплатой, которая покроет ее траты. За долгие годы она привыкла к удобствам, вроде регулярного питания и исправных туалетов.

В настоящее время ее резюме перемещалось по городу. В любой момент ей могли предложить идеальную работу. А пока рождественские письма давали ей полезную практику в создании позитивного поворота в самых, казалось бы, трудноразрешимых ситуациях, вроде истории Билла Мулкахи.

— Я с удовольствием выпила бы чаю, но, к сожалению, у меня полно работы.

— Тогда, может, завтра, — предложила Лавон.

— Это было бы замечательно.

— Я призову на помощь свои внутренние силы и загляну в твое будущее, если пожелаешь. — Казалось, она говорила вполне серьезно.

— Конечно, — откликнулась К.О. как ни в чем не бывало. Возможно, Лавон сможет предсказать, когда она найдет работу.

Глаза Лавон засияли.

— Я просмотрю свои записи лекций и расскажу, что вижу для тебя.

— Спасибо. — Она протянула руку и почесала Тома за ухом.

Огромный котяра замурлыкал от удовольствия.

Подпрыгивающей походкой Лавон проследовала в свою квартиру и захлопнула дверь с такой силой, что гирлянда, украшенная золотыми месяцами и серебряными звездами, едва не рухнула на пол. К.О. направилась через холл к собственной неукрашенной двери. Столь же сильно, как не одобряла героя сестры, К.О. желала сейчас рассказать Зельде главную новость.

Прежде чем позвонить сестре, К.О. поработала два часа. Зельда была домохозяйкой и сидела с двумя дочками-близнецами — Зоуи и Зарой. Годом раньше Зельда и Зак купили каждой дочке по собаке. Двух йоркширских терьеров, которых девочки сразу же назвали Зеро и Зорро. К.О. окрестила дом сестры — Страна З. И сейчас она просто не представляла, как Зельде удается справиться с девчонками, не говоря уже о собаках. Даже их лай звучал одинаково. Тяф. Тяф и тяф со случайным гав, когда им время от времени наскучивало собственное бесконечное тявканье.

Зельда сняла трубку на втором гудке, ее голос показался К.О. усталым, и похоже, сестра запыхалась.

— Алло? — резко произнесла она в трубку.

— А, привет.

Полное отсутствие энтузиазма налицо. Ко всем прочим неприятностям теории доктора Джеффриса способствовали возникновению холодка в отношениях двух сестер.

— Тебя тоже с Рождеством, — бодро откликнулась К.О. — Ты сейчас можешь говорить?

— Конечно.

— Девочки отдыхают?

— Нет, — пробормотала Зельда. — Они решили, что больше не станут отдыхать после обеда. На 125 странице своей книги доктор Джеффрис говорит, что надо позволить детям спать только тогда, когда они этого сами захотят. Принуждая их спать после обеда и укладывая вечером в одно и то же время, мы нарушаем их естественную природу.

— Понимаю. — К.О. с трудом сдержала желание затеять спор. — Кстати, о докторе Джеффрисе…

— Я знаю, ты не согласна с его философией, но именно так мы с Заком собираемся растить дочерей. Когда у тебя появится семья, ты сможешь сама решать, как лучше воспитывать собственных детей.

— Согласна, но…

— Извини! — завопила Зельда.

Раздался такой звук, будто она выронила телефон из рук.

Откуда-то издалека до К.О. доносился громкий голос сестры, орущей на девочек и собак. Между ее воплями вклинивалось собачье тявканье. Прошло добрых пять минут, прежде чем Зельда вернулась к телефону.

— Что случилось? — с неподдельным беспокойством спросила К.О.

— О, ничего.

— Я сказала, что видела доктора Джеффриса.

— По телевизору? — вяло поинтересовалась Зельда.

— Нет, вживую.

— Где?! — Вот теперь она полностью завладела вниманием Зельды.

— На Цветочной улице. Ты не поверишь, но он живет в моем доме.

— Доктор Джеффрис? Да ладно!

Теперь Зельда определенно заинтересовалась разговором.

— Подожди, я ведь слышала, что он переехал в Сиэтл как раз перед публикацией книги. — Зельда глубоко вздохнула. — Вау! Ты правда видела его?

— Не сомневайся.

— О господи, а ты разговаривала с ним? Он такой же красавчик в жизни, как и на фото?

Испытывая к нему весьма негативные чувства, К.О. на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

— Он довольно симпатичный.

Конечно, это было явное преуменьшение, но внешность — не самое главное. К.О. показалось, что этот человек холоден и неприступен. Да и вообще лишен обычных человеческих чувств.

— Ты сказала ему, что мы с Заком прочитали его книгу и она полностью перевернула нашу жизнь?

— Нет, но…

— К.О., не могла бы ты… Это не покажется бесцеремонностью, если ты попросишь у него автограф? Не могла бы ты принести его пятнадцатого?

К.О. согласилась посидеть с близнецами, в то время как Зельда с Заком собирались провести вечер на рождественской вечеринке, устраиваемой компанией Зака. А после сестра и ее муж задумали провести ночь в отеле в центре города.

— Все мамаши в детском саду готовы умереть за автограф доктора Джеффриса.

— Я не разговаривала с ним, — запротестовала К.О. И у нее совсем не возникало желания основать его фан-клуб.

— Но ты только что сказала, что он живет в твоем доме.

— Да.

— Ты уверена, что это он?

— Похоже, что так. В любом случае, Лавон говорит, что это он.

Зельда радостно вскрикнула.

— Если Лавон говорит, что это он, значит, так и есть. И как ты могла жить в одном доме с доктором Джеффрисом и не подозревать об этом? — вскричала сестра, как будто К.О. специально закрывала глаза на столь важную информацию. — Это потрясающе. Я непременно должна заполучить его автограф.

— Я… посмотрю, что можно сделать, — пообещала К.О. Все это ужасно. Она надеялась найти точки соприкосновения с сестрой, но не становиться… посредником между Зельдой и этим доктором, ради того, чтобы сестра заполучила автограф своего кумира. Тоже мне кумир! Взгляды К.О. на воспитание детей были диаметрально противоположны тому, что проповедовал доктор Уин Джеффрис. Она будет чувствовать себя предательницей, если попросит у него автограф.

— И еще кое-что, — добавила Зельда, когда восторг немного поутих. — Мы больше не согласимся на обычные способы воспитания детей.

— Все так, я понимаю, что это твои дочери. — К.О. глубоко вздохнула. — И это не мое дело, как ты воспитываешь их.

— Именно, — решительно подтвердила Зельда. — Поэтому мы с Заком хотим сообщить тебе, что решили в этом году преуменьшить значение Рождества.

— Преуменьшить значение Рождества, — повторила К.О., не понимая, что это означает.

— Мы решили не ставить елку.

— Не будет рождественской елки… — бессвязно забормотала К.О., не в силах скрыть неодобрение. Она не могла себе представить праздник без украшения елки. Ее бедных племянниц собирались лишить чудесной и важной традиции.

— Я могу позволить небольшую елочку в горшке на кухонном столе.

Казалось, Зельда сомневалась, правильно ли поступает. Ей и следовало сомневаться, ведь рождественская ель всегда была частью их семейного праздника в детстве. Их родители переехали в Аризону, и К.О. все никак не могла к этому привыкнуть. В этом году они решили отправиться в тихоокеанский круиз на Рождество и Новый год. И хотя К.О. была рада, что родители наслаждаются заслуженным выходом на пенсию, она ужасно скучала по ним.

— Это еще одна идея доктора Джеффриса?

К.О. как-то на досуге полистала его книжонку и наслушалась от Зельды более чем достаточно о его теориях, чтобы сделать это предположение. Хотя она с трудом представляла, что даже сам Уин Джеффрис способен на такое. Отменить Рождество? Да он опасный человек!

— Доктор Джеффрис считает, что, обманывая детей насчет Санты, мы наносим им продолжительную и устойчивую психологическую травму.

— Так у девочек не будет и Санта-Клауса? — Это жестокое и необычное наказание. — А потом ты скажешь, что и феи молочных зубов тоже не существует.

— А что, точно. Это из той же оперы.

К.О. прекрасно понимала, что спорить с сестрой бесполезно.

— Возвращаясь к вопросу о Рождестве… — начала она.

— Да, Рождество. Как я уже говорила, мы с Заком планируем в этом году отметить сдержанно. И Санта-Клаус — запретная тема.

К счастью, сестра не видела, как К.О. закатила глаза.

— У доктора Джеффриса есть глава, посвященная этому вопросу. Она называется «Похорони Санту под Санями». Глава восьмая.

— Он собрался похоронить Санта-Клауса?

Все, с нее хватит. Лучше она лично похоронит этого доктора Джеффриса под снежным сугробом, но не позволит ему отнять Рождество у Зоуи и Зары. Во всем, что касалось ее взглядов на жизнь, его философия выглядела абсолютно неприемлемой, но отрицание Санты — вообще полный бред. Именно здесь и пролегала та черта ее терпения, прорезавшая глубокий зимний снег, черта, которую посмел переступить этот Уин Джеффрис.

— Неужели ты меня совсем не слушала? — спросила Зельда.

— К сожалению, я слишком внимательно тебя слушала.

В этот момент в дверь позвонили.

— Мне надо идти, — со вздохом сказала К.О. сестре. — Я подумаю насчет автографа.

— Да, пожалуйста, — с неподдельной благодарностью откликнулась Зельда. — Я буду на седьмом небе от счастья, если ты добудешь для меня его автограф.

Еще раз вздохнув, К.О. повесила трубку и, распахнув дверь, обнаружила стоящую на пороге Лавон. Хотя слово стоящая не вполне соответствовало действительности. Лавон подпрыгивала на одном месте.

— Мне неудобно беспокоить тебя, но я просто не могла больше ждать.

— Заходи, — пригласила ее К.О.

— Я только на минутку, — заверила ее дипломированная бухгалтерша на пенсии и перепрыгнула через порог, сжимая в объятиях Тома.

— Я сделала это! — воскликнула она. — Я увидела будущее. — Она взвизгнула от восторга и снова слегка подпрыгнула. — Я увидела твою будущую любовь, К.О. Это произошло, когда я начала менять наполнитель в кошачьем туалете.

— Наполнитель… в кошачьем туалете.

Что ж, все в точности соответствовало действительности, ведь примерно в таком месте сейчас и пребывала ее любовь. В некоем подобии туалета.

— Том как раз сделал свои дела, — продолжала Лавон, с любовью глядя на кота, — и вот тут-то на меня снизошло озарение.

— Насчет его дел? — поинтересовалась К.О.

— Нет, нет, насчет будущего. Ты знаешь, что некоторые люди, у которых есть дар предвидения, могут гадать на кофейной гуще? А я увидела будущее в лотке с кошачьим наполнителем. Я понимаю, что звучит немного странно, но это правда. Я все так ясно увидела перед собой! — воскликнула она. — Ты скоро встретишь мужчину своей мечты.

— Неужели? — К.О. не могла скрыть разочарования. — А ты, случайно, не увидела в этом кошачьем туалете что-нибудь насчет моей будущей работы?

Лавон покачала головой.

— Извини, ничего. Может, мне вернуться домой и посмотреть еще раз? Там все осталось в том же виде, — призналась она. — Как кофейная гуща.

— Наверное, не стоит. — К.О. не хотела заставлять соседку вглядываться в «дела» Тома дольше, чем необходимо.

— В следующий раз я сконцентрируюсь на твоих перспективах с работой.

— Отлично.

К.О. гораздо больше интересовала работа с постоянной занятостью, чем любовь. В свои двадцать восемь она с этим не торопилась, хотя определенно пора было призадуматься о серьезных отношениях. Кроме того, работа дома уменьшала ее шансы на знакомство с достойным мужчиной. Зельда, похоже, думала, что, занимаясь медицинскими расшифровками, К.О. могла бы встретить множество подходящих мужчин-врачей. Но, тем не менее, из этого ничего не вышло. Единственным мужчиной в белом халате, с которым у нее было свидание за последние полгода, стал дантист, но его больше интересовали ее рентгеновские снимки, чем она сама.

— Пока я не забыла, — сказала Лавон, уже собираясь уходить. — Я хочу пригласить тебя послезавтра на фуршет.

— Непременно приду. — Не так уж много встреч у нее запланировано. — Спасибо за приглашение.

— Жду тебя к шести. — Лавон вышла из квартиры.

— Попытайся предсказать мою будущую работу, — напомнила ей К.О., высовываясь в холл. — Я имею в виду, когда в следующий раз станешь убирать кошачий туалет.

Лавон кивнула:

— Непременно. — Уходя, она принялась бормотать себе что-то под нос, но К.О. уже не могла ничего разобрать.

Встреча с Уином Джеффрисом закончилась полным провалом, призналась себе К.О., стягивая джинсы и свитер. Когда Лавон пригласила ее на фуршет, К.О. не поинтересовалась, официальная ли это вечеринка или там будут только они с подругой. Не желая предстать в повседневной одежде, если окажется, что соседка пригласила и других гостей, К.О. выбрала строгие черные брюки, белую шелковую блузку и красный вельветовый пиджак с булавкой в виде рождественской ели, доставшейся ей в наследство от бабушки. Блузка была ее лучшей вещью. Обычно она стягивала волосы в тугой хвост, но в этот вечер распустила их и, откинув на одну сторону, закрепила блестящей заколкой, украшенной горным хрусталем. Немного блеска для губ и туши, и она готова к выходу.

В седьмом часу К.О. вышла в холл и позвонила в дверь Лавон. И, словно уже поджидала ее, Лавон сразу распахнула дверь.

К.О. была рада, что не поленилась переодеться. Соседка выглядела чудесно в длинной юбке и черном пиджаке, ее шею украшали многочисленные золотые цепочки, а на запястьях красовалось не меньше дюжины браслетов.

— Кэтрин! — завопила она так, будто прошло несколько недель с момента их последнего разговора. — Скорее входи и познакомься с доктором Уином Джеффрисом.

Она отступила на шаг, широко распахнула дверь и картинно взмахнула рукой, приглашая ее в квартиру.

Посреди комнаты застыл Уин Джеффрис. Он держал в руках крекер, который не успел донести до рта, его взгляд затравленно метался по сторонам. Похоже, он прикидывал, как бы быстрее ретироваться.

О господи, К.О. стало стыдно за ту сцену, что она устроила сегодня утром в кафе.

— Полагаю, мы уже знакомы, — холодно сказал Уин. Он положил крекер на салфетку и жадно уставился на дверь.

Черт побери этого типа. Он выглядел великолепно, в точности как на обложке своей книги. Это было ужасно несправедливо. Она не хотела, чтобы он нравился ей и, конечно, не хотела, чтобы ее влекло к нему, но, к сожалению все происходило именно так. Конечно, это не имело для К.О. никакого значения. Так было и раньше, а после сегодняшней утренней перепалки тем более ничего не изменилось.

— Доктор Джеффрис, — неловко пробормотала К.О., сжав ладони и входя в комнату.

Он кивнул ей и слегка переместился в сторону двери.

Очевидно не догадываясь о том, что им ужасно неловко, Лавон незаметно проскользнула к буфету, где на серебряном подносе стояли бутылки с вином и ликером. Сверкающие хрустальные бокалы ждали их решения.

— Что вам налить? — спросила она.

— Я не отказалась бы от бокала мерло, — откликнулась К.О., все еще ломая голову, как справиться с этой неловкой ситуацией.

— Я налью. — Лавон обернулась к Уину: — А вы, доктор Джеффрис?

Он отвернулся от К.О. и встал за диваном.

— Виски со льдом.

— Одну минуту.

— Тебе помочь? — спросила К.О., пытаясь хоть как-то отвлечься.

— Ни в коем случае, вы ведь мои гости. — И затем, словно боясь, как бы не возникло недоразумения, добавила: — Мои единственные гости.

— О, — прошептала К.О.

У нее от волнения подвело живот. Она не смотрела на Уина, но не сомневалась, что это сообщение и его застало врасплох и причинило ему не меньше неудобства, чем ей.

Через мгновение Лавон принесла напитки и предложила им присесть.

К.О. взяла бокал с вином, а Уин — стакан с виски.

Держа в руке бокал, Лавон опустилась в кресло, оставив свободным диван. Было совершенно очевидно, что доктор Джеффрис не желал усаживаться на диван, так же как и К.О. В конце концов она примостилась на подлокотнике дивана, а Уин расположился как можно дальше от нее. Оба избегали смотреть друг на друга.

— Уин, я вижу вы попробовали крабовый соус-дип, — заметила Лавон, указывая на закуски, расставленные на столике перед ними.

— Это лучшее, что мне доводилось пробовать, — откликнулся он, потянувшись за новым крекером.

— Я рада, что вам понравилось. Этот рецепт я позаимствовала у Кэтрин.

Он тут же положил крекер обратно и отряхнул крошки с пальцев, очевидно опасаясь, как бы его не отравили.

К.О. отпила вина, пытаясь расслабиться. Но ее не покидало чувство, что даже если она опустошит бутылку, ей это не поможет.

— Вы наверняка размышляете над тем, зачем я пригласила вас, — начала Лавон.

Филипп, ее белый персидский кот, с царственным видом подняв пушистый хвост, вошел в комнату и тут же запрыгнул к ней на колени. Лавон ласково провела рукой по его длинной белой шерсти.

— Это произошло еще раз, — объявила она, четко произнося слова.

— Что произошло? — поинтересовался Уин и отхлебнул виски.

Лавон с трагическим видом закатила глаза:

— У меня было видение.

Уин с непонимающим видом уставился на К.О., сморщив лоб.

— На этой неделе Лавон посетила курсы, которые помогают раскрыть телепатические способности человека, — прошептала К.О.

Уин поблагодарил ее за объяснение, слегка улыбнувшись.

Лавон расправила плечи.

— У меня есть дар, — тихо произнесла она.

— Поздравляю, — осторожно произнес Уин.

— Она может гадать на наполнителе для кошачьего туалета, — сообщила ему К.О.

— Но это еще не все, — заявила Лавон, поднимая руку. — Как я уже говорила, это произошло снова. Сегодня утром.

— И на этот раз не в кошачьем туалете? — поинтересовалась К.О.

— Нет. — На лице Лавон появилось задумчивое выражение, словно она сосредоточилась на чем-то невидимом, притаившемся в глубине комнаты.

Кинув взгляд через плечо, К.О. пыталась понять, на что так пристально смотрит соседка. Но в поле ее зрения оказалась лишь маленькая и яркая рождественская елочка.

— Я как раз ела на завтрак свой «Рэйзин брэн»[2], и тут неожиданно меня озарило. — Она посмотрела прямо в глаза К.О. — Пшеничные хлопья раздвинулись, и на поверхность всплыли две изюминки.

— Ты увидела… будущее? — спросила К.О.

— Она увидела, — пробормотал Уин, — две изюминки в молоке.

Лавон снова подняла руку, призывая их к молчанию.

— Я увидела будущее. И в миске с хлопьями оно проступило еще отчетливее, чем в кошачьем наполнителе. — Она указала пальцем на К.О. — Кэтрин, это касается тебя.

— Меня. — Она сглотнула, не зная, рассмеяться или просто покачать головой.

— И вас. — Лавон указала на Уина. Ее голос прозвучал тихо и многозначительно.

— А вы не увидели там, что Кэтрин сделала все, чтобы выставить меня полным идиотом во Французском кафе? — спросил Уин и набрал полную горсть разных орешков.

В этот момент К.О. додумала, что слово орешки[3] было самым подходящим ответом на предсказания соседки.

Лавон опустила руку.

— Нет. — Она обернулась к К.О. и неодобрительно нахмурилась. — Что ты сделала, Кэтрин?

— Я… — К.О. смущенно отвела глаза. — Ты… ты знала, что доктор Джеффрис не верит в Санта-Клауса? — Ну вот, теперь все встало на свои места.

— Моя дорогая девочка, — усмехнувшись, откликнулась Лавон. — Мне не хотелось бы тебя разочаровывать, но ведь Санты на самом деле не существует.

— Но не когда вам пять лет, — возразила К.О., сердито взглянув на мужчину, забившегося в дальний угол дивана. — Доктор Джеффрис портит Рождество всем детям. — Этот человек заслужил, чтобы его публично высмеяли. — Подумав, она решила перефразировать мысль: — Его стоило осудить за предложение, что Санту надо похоронить под санями.

— Похоже, у вас легкое расхождение во взглядах, — заметила Лавон, явно недооценивая проблему.

— Я очень сомневаюсь, что Кэтрин полностью прочитала мою книгу.

— А мне и не надо, — ответила К.О. — Моя сестра вворачивает цитаты из каждой вашей главы во время каждого нашего разговора.

— Это сестра попросила взять мой автограф?

— Да, — призналась К.О. Как и большинство мужчин, решила она, доктор Джеффрис оказался падок на лесть.

— У нее есть дети?

К.О. кивнула.

— А у вас есть дети?

Лавон ответила за нее:

— Кэтрин не замужем. Она одна, как и вы, Уин.

— И почему меня это не удивляет? — откликнулся он.

В его ответе К.О. почувствовала издевку.

— А меня тоже не удивляет то, что вы не женаты, — парировала она, вздернув подбородок. — Ни одна женщина в здравом уме…

— Дорогие мои, — промурлыкала Лавон. — Вы ведете себя, как дети.

К.О. ничего не ответила, Уин последовал ее примеру.

— Не хотите узнать, что я увидела в миске с хлопьями?

Филипп удовлетворенно мурчал, пока Лавон продолжала поглаживать его пушистую белую шерсть.

— Будущее приоткрылось мне, и я увидела… — она остановилась для пущего эффекта, — вас вместе.

— И мы ссорились? — поинтересовался Уин.

— Нет, нет, вы были влюблены. Очень сильно влюблены друг в друга.

К.О. прижала руку к сердцу и вздохнула, и тут же замечание соседки представилось ей самой смешной вещью, которую ей доводилось слышать. Сам факт, что Лавон увидела ее будущее сначала в кошачьем туалете, а затем в миске с хлопьями, был смехотворен, но увидеть ее там в компании с Уином — это уж слишком. Она расхохоталась. Прикрыв ладонью рот, она пыталась сдержать рвущийся наружу смех.

Уин с любопытством посмотрел на нее.

Лавон нахмурилась.

— Я говорю серьезно, Кэтрин.

— Прости. Я не хотела тебя обидеть. Лавон, ты моя подруга и соседка, но, прости меня, это никогда не произойдет. Никогда.

Уин выпрямился.

— Пока мы с Кэтрин не сможем смотреть на вещи одинаково, я согласен, это невозможно.

Лавон шумно вздохнула.

— Наша преподавательница, мадам Озма, предупреждала, что такое может произойти, — печально произнесла она. — Скептики.

— Дело не в том, что я тебе не верю, — поспешно добавила К.О. Она не хотела обидеть Лавон, чьей дружбой очень дорожила, но в то же время не могла сейчас ей подыгрывать. Хотя перспектива романа с кем-нибудь другим могла бы ее обрадовать.

— Уин? — спросила Лавон. — Могу я узнать, как вы относитесь к Кэтрин?

— Ну, до сегодняшнего утра я не был с ней знаком.

— Я могла произвести на него неправильное впечатление, — начала К.О. — Но…

— Нет, — поспешно ответил он. — Думаю, вы произвели как раз правильное впечатление. Вы не согласны со мной, и у меня возникло чувство, что по какой-то причине я вам не нравлюсь.

— Верно… но не совсем. Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы говорить о том, нравитесь вы мне или нет.

Лавон захлопала в ладоши.

— Чудесно! Это просто замечательно.

К.О. и Уин повернулись к ней.

— Вы на самом деле совсем друг друга не знаете, разве я не права? — спросила она.

— Правильно, — ответил Уин. — Я несколько раз видел Кэтрин около дома и на Цветочной улице, но мы никогда не разговаривали, до сегодняшней злополучной встречи в кафе.

К.О. смутилась.

— Мы произвели друг на друга неблагоприятное впечатление. — Затем добавила примирительно: — На самом деле, я не всегда так агрессивно веду себя, как сегодня утром. Возможно, меня… занесло. Я прошу прощения. — Она действительно чувствовала угрызения совести за то, что поставила его в неловкое положение, а заодно и себя.

Уин вскинул темные брови, словно был приятно удивлен ее признанием вины.

— Все мы время от времени говорим вещи, о которых потом жалеем, — заметила Лавон, с улыбкой глядя на Филиппа. Она взглянула на К.О. — Разве не так, Кэтрин?

— Думаю, что так.

— А некоторые, — продолжала она, переводя взгляд на Уина, — делают поспешные выводы.

Он заколебался.

— Да. Но в этом случае…

— Поэтому, — продолжала Лавон, прерывая его, — я взяла на себя смелость заказать для вас двоих столик в ресторане. Сегодня, в 19.30. Через час.

— Столик в ресторане, — повторила К.О. И хотя она уважала соседку и дорожила ее дружбой, это было уже слишком.

— Не может быть и речи! — воскликнул Уин.

— Я ценю твою заботу, но… — К.О. обернулась к Уину за поддержкой.

— И я тоже, — откликнулся он. — Это очень мило с вашей стороны, но, к сожалению, у меня другие планы на вечер.

— И у меня тоже. — Чего уж там, планы К.О. заключались в поедании ужина перед телевизором за просмотром Джеопарди, и хотя в этом не было ничего необычного, это все-таки ее планы.

— О, дорогие мои, — шумно вздохнула Лавон. — Шеф-повар Джером Рэй очень расстроится, если не познакомится с моими друзьями.

Возможно, это имя ничего не говорило Уину, но уж точно не Кэтрин.

— Вы знакомы с шеф-поваром Джеромом Рэем?

— Из ресторана «У Джерома»? — заинтересовался Уин.

— О, да. Я долгие годы работала у него в бухгалтерии. Большинство людей не понимают, что Джером, уж вы простите меня за каламбур, не какая-то там бабочка-однодневка. На самом деле ему потребовалось двадцать лет, чтобы добиться успеха.

У главного шеф-повара Сиэтла было свое шоу в Интернете, которое тут же обрело небывалую популярность. Его рецепты приготовления блюд из свежих морепродуктов покорили страну. Последняя новость, которую слышала К.О., — это что в ресторан «У Джерома» надо было заказывать столик за несколько месяцев вперед.

— Сегодня я разговаривала с Джеромом, и он сказал, что ради меня лично позаботится о вашем ужине.

— Ах… — К.О. взглянула на Уина, взвешивая все за и против.

— Ужин уже оплачен, — ободряюще заметила Лавон, — и будет просто глупо упустить такую возможность.

Замороженные полуфабрикаты и Джеопарди против ужина с немного вздорным мужчиной в ресторане, который станет предметом зависти ее друзей.

— Я могла бы пересмотреть свои планы, — откашлявшись, заметила К.О. Она была женщиной твердых принципов, но в подобных обстоятельствах, ради удивительного и шикарного бесплатного ужина, готова пойти на компромисс.

— Думаю, я тоже, — пробормотал Уин.

Лавон радостно улыбнулась и захлопала в ладоши.

— Чудесно. Я не сомневалась, что вы согласитесь.

— С определенными условиями, — добавил Уин.

— Конечно, — откликнулась К.О. — Непременно должны быть оговорки.

Уин мрачно взглянул на нее.

— Мы не будем обсуждать мою книгу или мои взгляды на воспитание детей.

— Ладно, — согласилась она. Вполне справедливо. — И мы… мы… — Она никак не могла придумать свое условие и, наконец, выпалила: — Мы не будем объедаться. — Заметив хмурый взгляд Уина, она пояснила: Я слежу за фигурой.

Он кивнул с понимающим видом, хотя К.О. не сомневалась, что это не так. Да и какой мужчина способен понять женщину?

— А я думаю только о том, что у вас будет чудесный ужин. — Лавон улыбнулась им. — Изюминки уже убедили меня в этом. — Она взглянула на часы, ласково сдвинула с коленей Филиппа и встала. — Вам необходимо идти прямо сейчас. Столик заказан на мое имя, — предупредила она и проводила их до двери.

Не успев и слова сказать, К.О. обнаружила, что стоит в холле вместе с Уином Джеффрисом, своим компаньоном для похода на ужин.

В другой ситуации К.О. думала бы, что этот ужин предоставит ей возможность узнать Уина лучше. Что ж, ну и конечно это незабываемый кулинарный опыт. Вероятно, именно детские воспоминания побудили этого человека на создание собственной философии воспитания детей. Но, по мнению К.О., его система была абсолютно бесполезна и угрожала появлением поколения испорченных, избалованных и эгоистичных детей. Хотя у нее не было своих детей, К.О. видела, как философия доктора Джеффриса отразилась на племянницах, с тех пор как Зельда прочитала эту чертову книгу. Ее потрясло, как далеко собиралась зайти сестра, следуя предписаниям книги, и ломала голову, понимал ли Зак масштабы увлечения Зельды «Свободным ребенком». Ее зять был настоящим трудоголиком. Он полностью погрузился в работу, часто задерживался в офисе по вечерам, оставался работать по выходным.

Ресторан «У Джерома» находился всего в паре кварталов от Цветочной улицы, так что К.О. и Уин решили пройтись. К.О. прихватила с собой длинное красное пальто, в то время как Уин ждал около дома. Когда она присоединилась к нему, ее обжег холодный воздух. Она задрожала, сжавшись под напором ледяного ветра. К ее удивлению, Уин поменялся с ней местами и шел не скрываясь под прикрытием зданий, принимая на себя удары ветра. Это был старомодный джентльменский жест, которого К.О. не ожидала. А если честно, она и не знала, чего от него ожидать. А с этой мыслью пришла другая. Он ведь тоже не знал, чего от нее ожидать.

Целый квартал они прошли в полном молчании.

— Возможно, нам стоит начать сначала, — предложила она.

Уин остановился и подозрительно на нее уставился.

— Вы хотите вернуться? Вы что-то забыли?

— Нет, я имею в виду нас.

— В каком смысле? — Он засунул руки в карманы.

— Привет, — начала она. — Меня зовут Кэтрин О’Коннор, но все называют меня просто К.О. Наконец-то мы познакомились.

Уин нахмурился.

— По-моему, мы уже знакомы, — заметил он.

— Это понарошку. — Неужели этот человек все время должен держаться в строгих рамках? — Я хочу, чтобы вы забыли о сегодняшнем утре и притворились, будто мы встретились впервые.

— А как насчет напитков у Лавон? Об этом мне тоже забыть?

— Что ж, это стоит обдумать. — На самом деле, их встреча у Лавон — тоже не из приятных. — Возможно, так действительно будет лучше, — сказала она наконец.

— То есть вы хотите, чтобы я притворился, что это свидание вслепую? — спросил он.

— Свидание вслепую, — повторила она и тут же покачала головой. — У меня их было так много, что теперь просто никак не обойтись без собаки-поводыря.

Он рассмеялся, и его низкий, грудной смех прозвучал словно музыка.

— И мне тоже.

— Вам? — Такому привлекательному и успешному мужчине требовалась помощь в общении с женщинами?

— Не представляете, сколько раз друзья пытались познакомить меня с женщиной моей мечты.

— Ну, мои друзья ведут себя так же. Они заявляют: этого мужчину ты мечтала встретить всю свою жизнь. Но в девяноста девяти процентах все это заканчивается полным провалом.

— Неужели? Даже у вас? — По-видимому, его слегка потрясло, что друзья пытаются найти ей пару.

— А что вы понимаете под этим даже у вас?

— Вы красивая блондинка, я сначала подумал, что вы пошутили насчет свиданий вслепую.

Она подавила удивленный возглас. Однако именно так он и воспринимал ее, а она не собиралась оспаривать его точку зрения.

Он протянул ей руку:

— Привет, Кэтрин, меня зовут Джим Керри.

К.О. в ответ рассмеялась, и они пожали друг другу руки. Они неторопливо продолжили свой путь, увлеченно обмениваясь страшилками из своего опыта свиданий. Несколько раз К.О. расхохоталась, чего никак не ожидала от себя в компании Уина Джеффриса.

— Не возражаете, если я буду звать вас Кэтрин? — спросил он.

— Нисколько. А вы предпочитаете, чтобы я называла вас Уин или доктор Джеффрис?

— Уин.

— Я слышала совершенно невероятные вещи о ресторане Джерома, — воскликнула она.

Недавно друзья Кэтрин хотели заказать столик по телефону, и в ресторане им сказали, что места есть только на май.

— Лавон — это шкатулка с сюрпризами, — заметил Уин. — Кто бы мог подумать, что она так близко знакома с одним из самых популярных шеф-поваров страны?

Они подошли к ресторану, Уин придержал для нее дверь, и К.О. снова не могла не улыбнуться учтивому жесту настоящего джентльмена. Этот психолог оказался вовсе не таким, как она его себе представляла. Узнав о его взглядах на Рождество, К.О. не сомневалась, что этот человек настоящий сухарь. Но во время короткой прогулки от Цветочной улицы до ресторана она убедилась в том, что почти все ее предположения на его счет оказались ошибочными. Или, по крайней мере, насчет его личности. Его взгляды по-прежнему оставались темой для споров.

Когда Уин назвал метрдотелю имя Лавон, их проводили в отдельную кабинку.

— Добро пожаловать в ресторан «У Джерома», — произнес метрдотель с величественным поклоном.

К.О. открыла меню и только углубилась в чтение, как вдруг к их столику подошел сам Джером.

— Ах, так это вы друзья Лавон.

К.О. не хотелось перегибать палку в излиянии чувств, но для нее это действительно была большая честь.

— Я так рада познакомиться с вами! — воскликнула она.

К.О. просто не терпелось поскорее рассказать обо всем Зельде, хотя сестру наверняка больше впечатлит ее знакомство с Уином Джеффрисом, чем с Джеромом.

Шеф-повар, в белом колпаке и фартуке, поцеловал ее руку. К.О. казалось, что все посетители ресторана с любопытством смотрят на них и шепчутся о том, что же это за пара, которую удостоил своим вниманием знаменитый шеф-повар.

— Вам это не понадобится, — сказал Джером и забрал у них меню. — Я лично приготовлю для вас ужин. И если вы не влюбитесь друг в друга после моих угощений, значит, вы просто не пара.

Уин взглянул на нее и улыбнулся. К.О., не в силах сдержаться, тоже улыбнулась. После короткого обмена любезностями Джером вернулся на кухню.

Как только шеф-повар удалился, Уин наклонился к ней и поддразнил:

— Это прозвучало так, будто ужин замаринован в Любовном Снадобье Номер Девять. — И чтобы подчеркнуть свою точку зрения, пропел две строчки из старой песенки.

К.О. с трудом подавила смех. Ей не хотелось в этом признаваться, но когда в последнее время она оказывалась в столь романтичном ресторане, с элегантными скатертями на столах, мерцающими свечами и приятной классической музыкой? Настроение было безупречным, впрочем, как и ужин, все четыре перемены блюд, хотя К.О. и не могла определить, из чего они приготовлены. В качестве закуски было подано нечто вроде супа, сервированного в бокале для мартини, по вкусу напоминающее жидкий шербет. Позже, когда официант сообщил им, что это суп из морского ежа, К.О. подумала, что ей крупно повезло: узнай она это раньше, могла бы отказаться от блюда, которое на самом деле было невероятно изысканным.

— Расскажите мне о себе, — предложила она Уину, когда официант принес салаты из молодой зелени и кислых ягод.

Он в ответ пожал плечами с таким видом, будто в его истории нет ничего интересного.

— А что бы вы хотели узнать?

— А как насчет вашей семьи?

— Хорошо. — Он откинулся на роскошные бархатные подушки. — Я единственный ребенок в семье. Моя мать умерла три года назад. Мой отец — Макс Джеффрис. — Он помолчал, очевидно давая ей возможность вспомнить имя, а когда этого не произошло, продолжил: — Он был серфингистом, который добился известности в конце 60-х — начале 70-х годов.

К.О. покачала головой. Она не слишком-то много знала о серфинге, да и вообще не особенно интересовалась спортом. И физическими упражнениями для поддержания здоровья.

— Мой папа — капитан команды игроков в боулинг, — сказала она.

Уин кивнул.

— Мои родители были хиппи. — Он улыбнулся. — Истинные, непримиримые хиппи.

— Как в век Водолея, свободная любовь и все такое прочее?

Это многое объясняет, подумала она. Очевидно, сам Уин воспитывался без запретов и границ и вырос успешным и даже ответственным взрослым человеком. И возомнил, будто то же самое произойдет с любым ребенком, которого станут воспитывать подобным образом.

Уин снова кивнул:

— Отец разбогател, когда получил патент на свой воск для досок для серфинга. Слышали когда-нибудь о «Воске Макса»?

Он отпил глоток чудесного, выдержанного Пино Гриджо[4].

К.О. последовала его примеру, смакуя каждый глоток.

— Я сам придумал себе имя, когда мне исполнилось десять, — пробормотал он.

Едва ли стоило говорить о том, что он вел беспорядочную жизнь.

— А почему вы выбрали имя Уин? — спросила К.О., поскольку это имя казалось ей необычным.

— Это девичья фамилия моей матери.

— Мне нравится это имя.

— Кэтрин — красивое имя, — заметил он. — Красивое имя для красивой женщины.

Если он не перестанет так на нее смотреть, К.О. вот-вот растает. Этот романтический напор был гораздо мощнее, чем что-либо, испытанное ею раньше. Она не была готова к тому, чтобы ей понравился Уин, а уже чувствовала, что почти влюбилась в этого сына хиппи. Пытаясь рассеять его чары, она заставила себя отвести взгляд.

— А где вы жили в детстве? — спросила она, когда торжественно подали главное блюдо: жареные морские гребешки с диким рисом и крошечными кочанчиками брюссельской капусты и еще более миниатюрными луковичками.

— В Калифорнии, — ответил он. — Я учился в Беркли.

— А я жила обычной жизнью, — заметила К.О., и, попробовав первый кусочек, замерла от восторга. — Обычная семья, сестра, родители. Я училась на медицинского фонотиписта[5], поработала немного, а потом вернулась в колледж. У меня есть диплом специалиста по PR, но в настоящее время я работаю дома в качестве фонотиписта и ищу работу с полной занятостью. Мне хотелось бы попробовать себя в журналистике, но такую работу найти нелегко, да и платят не так уж много. — Она закрыла глаза. — Ммм. Никогда не пробовала ничего вкуснее. — И ее слова относились не только к еде.

Уин улыбнулся:

— Я тоже. — Помолчав немного, он спросил: — Твоя сестра замужем и у нее есть дети?

— Близнецы Зоуи и Зара. Я их крестная. — Когда разговор зашел о близнецах, она заметно оживилась, рассказывая ему историю за историей. — Они восхитительные девочки, — в конце концов призналась К.О.

Принесли десерт. Необычное клюквенное крем-брюле и две чашечки изысканного кофе.

— Вы любите детей? — поинтересовался Уин, когда они почти доели десерт.

— О да, — откликнулась К.О. и уточнила: — Особенно хорошо воспитанных детей.

Он вскинул брови.

Заметив, как легко можно сбиться с правильного пути, она сказала:

— Мне кажется, нам стоит избегать разговора о детях.

— Согласен.

Лицо Уина оставалось доброжелательным, и К.О. поняла, что он нисколько не обиделся.

И хотя они провели в ресторане два с половиной часа, К.О. совсем не хотелось уходить. Уин обворожил ее. Его рассказы о жизни в общине, увлекательных занятиях серфингом, в том числе и история с акулой, на которую он совершенно случайно наткнулся у побережья Австралии, и его многочисленные путешествия — все это увлекло ее.

— Это был замечательный вечер, — призналась она Уину.

Под безупречной внешней оболочкой скрывался удивительный человек. Он показался ей обаятельным, скромным и, что потрясло ее еще больше, милым.

После того как Джером заверил их, что за ужин уже заплачено, Уин оставил щедрые чаевые. Горячие заверения в благодарности, продолжительное прощание — и они, наконец, взяли свои пальто. Уин помог К.О. надеть пальто, и она замотала шею шарфом.

Выйдя за двери, они увидели, что пошел снег. Улицы Сиэтла были украшены сверкающими белыми фонариками, развешанными на голых ветвях деревьев. В городе царила атмосфера праздника. Мимо проехал конный экипаж, копыта лошади звонко цокали по тротуару, сбруя позвякивала.

— Прокатимся? — спросил Уин.

К.О. заметила, что экипаж направлялся в противоположную от дома сторону, но ей было все равно, Сколько она себя помнила, всегда хотела прокатиться в запряженном лошадьми экипаже.

— Это было бы чудесно.

Оказывается, Уин не только джентльмен, но еще и романтик, что абсолютно не сочеталось с его свободным воспитанием.

Уин окликнул возницу. Затем помог К.О. вскарабкаться в экипаж и сам устроился рядом с ней. Он достал плед, укутал ее ноги и обнял за плечи. И то, что она оказалась в его объятиях, выглядело самой естественной вещью на свете.

— Обожаю Рождество, — призналась К.О.

Уин ничего не ответил, что, очевидно, было к лучшему, ведь в своей книге он написал, что хотел похоронить Санта-Клауса.

Возница дернул вожжи, и экипаж покатил вперед.

— Возможно, вы удивитесь, но я отношусь к Рождеству так же, как и вы.

— Но вы сказали…

Он прижал палец к ее губам.

— Мы договорились не обсуждать мою книгу.

— Да, но я должна понять…

— В таком случае я предлагаю вам внимательно прочитать «Свободного ребенка». И тогда вы сможете лучше разобраться в моей философии. Проще говоря, я считаю, что неправильно обманывать детей. И это все, что я сказал. Вы можете что-нибудь возразить?

— Если это касается Санты, то могу.

— Тогда нам придется остаться каждому при своем мнении.

К.О. с удовольствием закрыла тему. Вечер был идеальным, и она не хотела испортить его. С неба падали крупные хлопья снега, лошадка мерно цокала копытами по мостовой, экипаж покачивался — все это было невероятно романтично.

Уин крепче обнял ее за плечи, и К.О. положила голову ему на плечо.

— Я начинаю думать, что Лавон действительно умеет гадать на пшеничных хлопьях, — прошептал Уин.

К.О. услышала усмешку в его голосе.

— И на своем кошачьем наполнителе, — прошептала она в ответ.

— Мне нравятся ее коты, — сказал Уин. — Том, Филипп и…

— Мартин, — подсказала К.О. Все мужчины в жизни ее соседки были сильно избалованными и обожаемыми котами.

Экипаж довез их до Центра Вест-Лэйк. Уин вылез первым и помог спуститься К.О.

— Вы замерзли? — спросил он. — Я могу поймать такси, если не хотите идти пешком.

— Остановитесь, — неожиданно оборвала его К.О.

Безупречность Уина сбивала ее с толку, совершенно не согласуясь с первым впечатлением о докторе Уине Джеффрисе.

Он нахмурился.

— Не знаю, смогу ли я справиться с этим.

Она быстро пошла вперед, мысли беспорядочно крутились в голове. Ей было сложно примирить этого глубокого, интересного человека с безжалостным разрушителем Рождества, о котором рассказывала Зельда.

— Справиться с чем? — спросил Уин, догоняя ее.

— Вы… вы потрясающий.

Он расхохотался:

— А это плохо?

— Но я не ожидала этого от вас.

Он пошел с ней рядом.

— После сегодняшнего утра я тоже не знал, чего от вас ожидать. Слишком уж отличается ваше тогдашнее поведение от того, как вы ведете себя сейчас. Я не изменился. Изменились вы.

— Знаю.

К.О. взглянула на него, жалея, что никак не может понять, что же происходит. Она почувствовала притяжение, но неужели такое возможно?

Уин взял ее под руку.

— Разве это имеет значение? — спросил он.

— Сегодня вечером нет, — со вздохом откликнулась она.

— Отлично.

Они пошли дальше, немного сбавив темп. К.О. высунула язык, ловя снежинки, прямо как в детстве. Уин последовал ее примеру, и они оба заулыбались, довольные друг другом.

Когда они, наконец, подошли к своему дому на Цветочной улице, К.О. погрустнела. Она не хотела, чтобы заканчивался этот вечер, боясь проснуться утром и осознать, что это был сон. А что еще хуже, она боялась обнаружить, что это лишь иллюзия, созданная бликами свечей, великолепной едой и восхитительной поездкой в конном экипаже.

К.О. почувствовала, что Уин с явной неохотой набрал код на входной двери. Доброжелательное тепло внутри вестибюля показалось очень приятным после стужи и ветра на улице. Рождественские огоньки весело подмигивали им, пока он провожал К.О. до ее двери.

— Спасибо вам за один из самых романтичных вечеров в моей жизни, — искренне поблагодарила она Уина.

— Это мне стоит благодарить вас, — прошептал он, пристально глядя ей в глаза. — Могу я увидеть вас снова?

К.О. кивнула в ответ. Но она не была уверена, что поступает мудро.

— Когда?

К.О. прислонилась к двери и поднесла ладонь ко лбу. Чары постепенно рассеивались. Не думаю, что это хорошая идея. Вот что она собиралась сказать. Но вместо этого выпалила:

— Я всю неделю свободна.

— Тогда, может быть, завтра? — предложил он, доставая из кармана электронную записную книжку.

— Хорошо. — И как только она могла так быстро согласиться? Разум кричал ей, что эти отношения ни к чему хорошему не приведут. И очень скоро она поймет, что у них нет ничего общего.

— В шесть? — предложил Уин.

Не обращая внимания на доводы рассудка, убеждавшего ее, что необходимо сейчас же положить этому конец, К.О. достала ежедневник и проверила свое расписание. Ах, вот идеальная отговорка, на шесть часов у нее уже назначена встреча.

— Простите, но, похоже, я занята. Встречаюсь с подругой, которая участвует в конкурсе «Инжирный пудинг»[6].

— Простите?

— Это музыкальный конкурс. Участники исполняют рождественские песни и гимны. Собранные деньги идут на благотворительность, — объяснила она. — Я сказала Вики, что приду и поддержу ее. — И, не успев как следует подумать, добавила: — Не хотите пойти со мной?

Уин кивнул:

— Конечно. С удовольствием.

— Чудесно.

Но на самом деле ничего чудесного в этом не было. Во время своей последней встречи с Вики К.О. добрых десять минут на чем свет стоит ругала доктора Джеффриса. А теперь она собиралась познакомить подругу с человеком, который рушит традиционные устои американцев. Представить его как своего… бойфренда?

Теперь ей придется думать, как выпутываться из этого.

Уин вдруг наклонился и поцеловал ее в губы. Это был милый поцелуй, нетребовательный и нежный. И, конечно, романтичный, под стать сегодняшнему вечеру. В этот момент К.О. точно поняла, что происходит и почему, и ужаснулась. Ей нравился Уин. Да, действительно нравился. Несмотря на его сумасшедшие идеи и их полную несовместимость. И дело не только в том, что они провели вместе чудесный вечер. Восхитительный вечер. Нет, здесь налицо все признаки опасной одержимости. А возможно, и кое-что похуже.

Уин Джеффрис! И кто бы мог подумать?

К.О. разбудил телефонный звонок. Она взглянула на часы на тумбочке и застонала. Девятый час. Лежа на животе, она потянулась к телефону, надеясь, что это не потенциальный работодатель, решивший пригласить ее в это утро на собеседование. На самом деле она обрадовалась, если бы ее пригласили на собеседование, но предпочла, чтобы предупредили о нем заблаговременно.

— Доброе утро, — произнесла она хорошо поставленным деловым голосом.

— Кэтрин, это Лавон. Я не разбудила тебя?

К.О. тут же села на кровати, свесив ноги.

— Вовсе нет. — Она потерла лицо ладонью и подавила зевок.

— Ну, — возбужденно выдохнула соседка. — Как все прошло?

К.О. потребовалось время, чтобы обдумать ответ. Очевидно, Лавон спрашивала насчет вечера в компании с Уином. Но вчера у К.О. не нашлось времени обдумать все, что с ними произошло.

— Ужин просто потрясающий, — выдавила она из себя, надеясь, что ответ удовлетворит любопытство подруги.

— Конечно, ужин был потрясающий. Джером обещал мне. Я говорю о вас с Уином. Он очень мил, тебе не кажется? Ты заметила, что он от тебя глаз отвести не мог? Разве я тебе не говорила? Именно это я и увидела в кошачьем туалете и в миске с хлопьями. Вы предназначены друг для друга.

— Ну, — промямлила К.О., не зная, на какой вопрос ответить в первую очередь. Она предпочла бы вообще не обсуждать эту тему. Она быстро вспомнила все события прошлого вечера и вынуждена была признать одну вещь: — Уин вовсе не такой, каким я его представляла.

— Он то же самое сказал о тебе.

— А вы уже разговаривали с ним? — Если до этого момента К.О. никак не могла проснуться, то теперь сон вмиг улетучился. — И что он сказал? — поспешно выпалила она, нисколько не заботясь о том, что Лавон заметит ее интерес.

— Именно это, — ответила Лавон. — Уин сказал, что ты не такая, какой он тебя представлял. Он не знал, что и думать, когда ты появилась на пороге моей квартиры. Боялся, что ваша встреча закончится тем, что кто-нибудь вызовет полицию, но в результате провел изумительный вечер. Именно так он и сказал — изумительный.

— Правда? — К.О. светилась от удовольствия.

— У него еще был такой взгляд, когда он произнес эти слова…

— Какой взгляд?

— Взгляд, — повторила Лавон, делая ударение на слове, — человека, который влюбился. Ты неплохо провела время, правда?

— Да.

Едва ли К.О. могла солгать. Она действительно провела чудесный вечер. И это еще больше все осложняло. Ей было проще считать Уина сумасшедшим типом, сбивающим с толку молодых родителей, злодеем, который хочет лишить американских детей Рождества. Но как можно ругать и ненавидеть его, когда она вот-вот влюбится. Ситуация запутывалась все больше и больше.

— Я знала! — В голосе Лавон прозвучала откровенная радость. — Я поняла это сразу, как только увидела те две изюминки в молоке. Это озарение все расставило по своим местам.

— Все?

— Все, — повторила Лавон. — Я увидела все настолько ясно, как никогда. Вы с доктором Джеффрисом — идеальная пара.

К.О. закрыла лицо ладонью. Вчера она заснула, окутанная дымкой восторга и удивления и проснулась от пронзительного трезвона телефона. Сейчас К.О. просто не могла разумно объяснить события вчерашнего вечера.

Ее не влекло к Уину, сказала она сама себе. И как такое могло произойти? Это же человек, который считал, что дети должны создавать свои собственные правила? Человек, который хотел уничтожить Санта-Клауса? Но теперь К.О. начала понимать, что все-таки происходит. Она несколько недель подряд безвылазно сидела в квартире, выбираясь наружу только для того, чтобы встретиться с заказчиками рождественских писем. Если она не занималась расшифровкой медицинских записей, то беспрестанно рассылала свои резюме. При таком недостатке человеческого общения немудрено, что она попалась в романтические сети, так искусно расставленные Лавон.

— Уин сказал, что сегодня вечером ты снова с ним встречаешься, — оживленно заметила Лавон.

— Я? — К.О. смутно помнила, что согласилась на эту встречу. — О, точно, мы встречаемся. — Сознание неожиданно прояснилось, и воспоминание обрушилось на нее, словно лифт, стремительно промчавшийся вниз тринадцать этажей. — Да, так и есть, — сказала она, отчаянно пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. — Я пригласила Уина пойти со мной на музыкальный конкурс в Вест-Лэйк-Плаза.

Она сама пригласила его. И о чем только она думала? О чем она думала? Мысленно она шлепнула себя по лбу. До вечера она непременно должна найти какой-нибудь повод отменить эту встречу.

— Он очень милый, правда? — сказала Лавон. — Да.

К О. не хотелось признаваться, но это действительно было так. Он специально очаровывал ее, вот только она не могла понять, зачем. Для чего ему понадобилось сломить ее сопротивление?

Ей необходимо подумать. Он был очень мил и опасно восхитителен. О, он очень умен. Но что скрывалось за этим обаянием? К.О. была готова поспорить, что ничего хорошего.

— Я должна еще кое-что тебе рассказать, — заговорила Лавон, неожиданно переходя на шепот. — Это снова произошло сегодня утром. — Она помолчала. — Я кормила мальчиков.

К.О. хотела остановить подругу, но по какой-то странной причине не сделала этого.

— А затем, — добавила Лавон, ее голос постепенно начал набирать силу, — когда я насыпала сухой корм в миски, часть его высыпалась на пол.

— Ты прочитала будущее в кошачьем корме?

К.О. подумала, что ей не стоило этому удивляться. Поскольку Лавон посещала свои курсы, все случайности, время от времени происходящие в жизни, провоцировали ее озарение, особенно когда дело касалось К.О. Особенно ее любовных отношений, которые сейчас представлялись чистым листом.

— Хочешь узнать, сколько детей у вас будет с Уином? — торжествующе спросила Лавон.

— Еще близнецы? — подыгрывая ей, поинтересовалась К.О.

А что еще ей оставалось делать. Лавон все равно сказала бы ей, хотела она это слышать или нет.

— Близнецы, — в смятении повторила Лавон. — О господи, а я не пригляделась.

— Ну и прекрасно.

Но Лавон восприняла все серьезно.

— И все же, близнецы — вполне реальная возможность. Совершенно точно я видела троих детей. У тебя в роду были тройняшки, правда? Потому что это точно могут быть тройняшки.

— Тройняшки? — Нелегко думать об этом без обычной утренней чашечки кофе. — Послушай, мне пора заканчивать. Поговорим чуть позже, — пообещала К.О.

— Хорошо. Ты будешь держать меня в курсе последних событий, правда?

— В отношении тройняшек?

— Нет, — со смехом откликнулась Лавон. — В отношении тебя и Уина. О детях потом.

— Ладно, — ответила К.О., отказавшись продолжать эту шараду.

Прошлым вечером все казалось восхитительным и романтичным, но настал новый день. И она собиралась разгадать намерения доктора. К.О. раскритиковала его убеждения, особенно насчет Рождества, и теперь он решил отомстить ей. Все дело в гордости. Мужской гордости.

Я очень уязвима, вдруг поняла К.О. Ужин, вино, знаменитый шеф-повар Джером, поездка в конном экипаже, прогулка по заснеженным улицам. Рождество. На самом деле он использовал Рождество, чтобы ослабить ее позиции, сломить ее решимость. Тот самый мужчина, который угрожал уничтожить праздник для детей, практически соблазнил ее в зимней стране чудес Сиэтла. И теперь она поняла, что в подобных обстоятельствах могла бы испытать похожие ощущения и с любым другим мужчиной.

Как всегда по привычке, К.О. первым делом встала на весы и громко вздохнула, заметив, что набрала два фунта. Чудесный ужин не прошел для нее даром. Целых два фунта. К.О. приходилось постоянно следить за весом, в отличие от сестры. Зельда от природы всегда была стройнее, чем К.О. Поэтому ее единственной успешной стратегией в поддержании нормального веса было ежедневное взвешивание и внесение корректив в диету.

Не успела К.О. одеться, как снова зазвонил телефон. К.О всегда надеялась, что это новый работодатель, но определитель номера сообщил, что звонит сестра.

— С Рождеством, Зельда, — приветствовала ее К.О. Это был один из способов напомнить сестре, что удалять Санту из жизни Зоуи и Зары совершенно неправильно.

— Ты взяла его? — возбужденно начала Зельда. — Взяла для меня автограф доктора Джеффриса?

— Ах…

— Не взяла, так ведь? — Зельда не могла скрыть разочарования.

— Не совсем.

— А ты вообще разговаривала с ним? — продолжала наступление сестра.

— О, да, мы много о чем разговаривали. — Она вспомнила их разговор, догадываясь, что он наверняка все так повернул, чтобы привлечь ее на свою сторону. Темную сторону, мрачно подумала она. Вроде волшебной страны Нарнии без Аслана, и никакого Рождества.

Последовало изумленное молчание.

— Вы с доктором Джеффрисом были вместе?

— Мы вместе ужинали…

— Ты ужинала вместе с доктором Уином Джеффрисом? — Благоговение сменилось полным недоверием.

— Да, в ресторане «У Джерома». — К.О. осознала, что похожа на человека, который с фальшивой скромностью, вскользь упоминает громкие имена, чтобы подчеркнуть свои связи, но ничего не могла с собой поделать. Нет таких людей, которые не похвастались бы ужином в ресторане «У Джерома».

Зельда тяжело дышала.

— Ты все это придумала, но я не вижу здесь ничего смешного.

— И я тоже, — продолжала настаивать К.О. — Это все Лавон устроила. Ужин был просто бесподобный. Я даже поправилась на два фунта.

Последовала недолгая пауза.

— Хорошо, я сажусь и внимательно слушаю тебя. И начни все с самого начала.

— Ладно, — согласилась К.О. — Впервые я увидела Уина, доктора Джеффриса, во Французском кафе.

— Это я уже слышала.

— Потом я увидела его там еще раз. — К.О. замолчала, отказавшись упоминать о стычке в кафе. И дело не в том, что, назвав его Джимом Керри и Чарльзом Диккенсом, она как-то оскорбила бы его, но все же… — Ну, теперь это не очень-то и важно.

— Почему же?

— Просто мы с Уином договорились забыть об этом неприятном случае и начать все с чистого листа.

— О господи, что же ты такое натворила? — потребовала ответа Зельда. — Что ты ему наговорила? Ты ведь не оскорбила его, правда?

К.О. закусила губу.

— Тебе интересно узнать об ужине или нет?

— Конечно! Я хочу знать все.

И тогда К.О. рассказала сестре о коктейлях дома у Лавон и о знакомстве соседки со знаменитым шеф-поваром. Она подробно описала ужин и упомянула о поездке в конном экипаже. Но она решила не рассказывать Зельде о поцелуе, который врезался в ее память, словно пылающая стрела, напоминая ей о ее слабости.

И, словно прочтя ее мысли, Зельда спросила:

— Он поцеловал тебя?

— Зельда! Это слишком личное.

— Значит, все-таки поцеловал, — с непоколебимой уверенностью откликнулась сестра. — Я не могу в это поверить. Доктор Уин Джеффрис поцеловал мою сестру! А ведь он тебе даже не нравился.

— По предсказаниям Лавон, я скоро рожу ему детей.

— Что?

— Извини, — отмахнулась К.О. — Я слишком забегаю вперед.

— Ладно, ладно, я вижу, что все это для тебя просто развлечение.

— Не совсем.

— Я даже не знаю, стоит ли тебе верить.

— Зельда, я твоя сестра. Стала бы я тебе лгать?

— Да!

К сожалению, Зельда была права.

— Но только не на этот раз, клянусь тебе.

Зельда заколебалась.

— Так ты взяла его автограф или нет?

К.О. не хотела в этом признаваться, но у нее не оставалось выбора.

— Нет.

— Так я и думала. — Зельда торопливо попрощалась и повесила трубку.

Сколько бы она ни оттягивала этот момент, но пришлось взять себя в руки и отправиться на беговую дорожку. К.О. натянула спортивные штаны и достала тренажер, который держала под кроватью специально для чрезвычайных ситуаций вроде этой. Если она как можно скорее не предпримет необходимые меры, чтобы избавиться от этих двух лишних фунтов, они прочно осядут на бедрах. И тогда ей поможет только молоток. Такова была ее теория о приобретении и потере веса. Требовалось немедленное активное действие. Нацепив наушники, она послушно прошла четыре мили и бросила свое утомительное занятие только тогда, когда убедилась, что вместе с потом потеряла то, что приобрела. И все же посидеть на диете в течение дня ей не помешает.

К.О. приняла душ, переоделась и выпила чашку кофе с обезжиренным молоком. Она поработала над рождественским письмом Мулкахи, жуя кусочек жареного хлеба. А после расшифровала несколько записей. В час дня к ней заглянула Лавон.

— Мне нужна твоя помощь, — заявила она, входя в квартирку К.О.

Соседка принесла тарелку с печеньем.

— Ладно.

К.О. усилием воли заставила себя не смотреть на восхитительно пахнущее печенье. В желудке заурчало. На завтрак она съела всего лишь маленькую упаковку йогурта и выпила стакан овощного сока.

— Терпеть не могу просить, — заявила Лавон, — но просто ума не приложу, к кому еще обратиться.

— Лавон, я все для тебя сделаю. Ты ведь знаешь.

Подруга кивнула.

— Ты можешь написать для меня рождественское письмо?

— Конечно.

Это будет стоить целый кусок пирога. Ну почему все сводится только к еде?

— Не представляю, как это делается. Я раньше никогда не писала таких писем. — Лавон вздохнула. — Моя жизнь достойна сожаления.

К.О. удивленно вскинула брови.

— Что значит — достойна сожаления? У тебя прекрасная жизнь.

— У меня? Я никогда не была замужем, у меня нет детей. Я получаю рождественские письма от своих старых друзей из университета, и в них только и говорится, как чудесно они все живут. По сравнению с ними, моя жизнь абсолютно скучна. Все, что у меня есть, — это три моих кота. — Она умоляюще взглянула на К.О. — Состряпай из моей жизни что-нибудь более интересное, ладно? Пускай она выглядит такой же замечательной, как жизнь моей подруги, вместо той скукотищи, которой является на самом деле.

— Твоя жизнь вовсе не скукотища. — Несмотря на все свои старания, К.О. не могла отвести глаз от печенья. — Извини, я отойду на минутку?

— Ах да… конечно.

— Я сейчас вернусь. Мне надо почистить зубы.

Когда К.О. выходила из комнаты, соседка с любопытством смотрела ей вслед.

— Это такой способ справиться с собой, когда мне хочется есть, — объяснила К.О., выходя из ванной с зубной щеткой, щедро намазанной пастой. — Стоит мне проголодаться, я чищу зубы.

— Что ты делаешь?

— Чищу зубы.

Подруга внимательно смотрела на нее.

— И сколько раз ты почистила сегодня зубы?

— Четыре… нет, пять раз. Обещай, что заберешь это печенье домой.

Лавон кивнула:

— Я принесла его на случай, если бы мне пришлось подкупать тебя.

— Я сегодня же напишу письмо, чтобы ты смогла отправить открытки на этой неделе.

В глазах подруги засветилась благодарность.

— Ты — лучшая.

А в голове К.О. уже роились планы. По сравнению с письмом Билла Мулкахи, написать рождественское письмо Лавон — пара пустяков. А что касается Мулкахи… К.О. взглянула на часы. Она должна была встретиться с ним как раз сегодня днем.

— У меня встреча в три часа, — сообщила она подруге. — Я сейчас же сделаю наброски для твоего письма, встречусь с Биллом и забегу к тебе на обратном пути.

— Отлично. — Лавон по-прежнему не сводила глаз с зубной щетки. — А с Уином вы встречаетесь позже?

К.О. кивнула в ответ. Ей следовало позвонить ему и отменить встречу, но она не знала номера его телефона. Это, конечно, слабая отговорка, поскольку она спокойно могла спросить его у Лавон. На самом деле она понимала, что пришла пора признать неизбежное. Она хотела еще раз встретиться с Уином, потому что у нее возникли некоторые вопросы. На самом ли деле ее влекло к нему? Вынашивал ли Уин низкие планы, намереваясь доказать, что прав именно он, а не она? Если она не проведет с ним еще один вечер, то так ничего и не выяснит.

— Ты… — Лавон махнула рукой в ее сторону.

— Что я?

Лавон вздохнула.

— Ты возьмешь с собой зубную щетку?

— Конечно.

— Понимаю. — Соседка нахмурилась. — Мое внутреннее видение ничего мне об этом не рассказало.

— И не думаю, что могло бы. — К.О. направилась обратно в ванную, где тщательно почистила зубы. Возможно, если бы Уин увидел ее с пеной у рта, то догадался, что она на самом деле к нему испытывает.

К.О. с удовольствием сочиняла рождественское письмо для Лавон. В сравнении с Биллом Мулкахи это было проще простого. Подруга беспокоилась, как другие люди, ее друзья из далекого прошлого, воспримут тот факт, что она никогда не была замужем и не встречалась с мужчинами. К.О. позаботилась об этом.

К.О. довольно захихикала, а затем взглянула на часы. Она совсем забыла о встрече с Мулкахи. Она поспешно внесла небольшие добавления в письмо Лавон, в том числе и дегустационную экскурсию в Долину Якима, и распечатала черновик письма.

Встреча с Биллом Мулкахи прошла удачно, он заплатил К.О. остаток денег и сердечно поблагодарил ее.

— Это то, что надо! — воскликнул он, читая рождественское письмо. — Никогда не поверил бы, что возможно сочинить такое, если бы сам сейчас не прочитал. Из неприятностей прошлого года вы сделали настоящую сказку.

К.О. была довольна, что ее усилия нашли у него отклик.

Когда К.О. вернулась домой, Лавон уже поджидала ее с письмом в руке.

— О, Кэтрин, я не представляю, как у тебя это получается. Я хохотала до слез. И как мне отблагодарить тебя?

— Да я и сама повеселилась, — заверила К.О. соседку.

— Я настаиваю на том, чтобы заплатить тебе.

— Ты шутишь? Ни в коем случае.

После всего, что для нее сделала Лавон, К.О. просто не могла принимать никаких благодарностей.

— Я в восторге от этого письма, и уже распечатала его и сделала копии на цветной рождественской бумаге. Я смогу отправить открытки уже сегодня вечером, и все благодаря тебе.

К.О. не обратила внимания на похвалы. Ведь, в конце концов, Лавон оплатила их с Уином ужин «У Джерома» и все эти месяцы была ей верной подругой. Написав простое письмо, К.О. сделала самое меньшее, что могла.

К.О. недолго оставалась в одиночестве, вскоре после ухода Лавон снова раздался звонок в дверь. Подумав, что соседка что-нибудь забыла, К.О. спокойно распахнула дверь.

Но на пороге стоял Уин Джеффрис.

К.О. не готова была снова увидеть его так быстро. Ей требовалось время, чтобы справиться с влечением, которое он пробудил в ее душе.

— Привет, — еле слышно пролепетала К.О.

— Кэтрин…

— Привет, — зачем-то повторила она.

— Я понимаю, еще рано, — сказал он. — Но в 5.30 у меня интервью на радио. Мой помощник назначил время чуть раньше, а я забыл внести изменение в электронную записную книжку.

— О. — Ну вот и прекрасная отговорка, чтобы не видеться с ним. И все же она не могла справиться с разочарованием.

Должно быть, Уин, как и она, понимал, что любые отношения в конечном счете не приводят ни к чему путному.

— Ладно, я все понимаю, — откликнулась она, быстро взяв себя в руки. — Встретимся в другой раз. — Она напустила на себя полное безразличие, пожав плечами, убеждая себя, что все, что ни делается, — к лучшему.

Уин не сводил с нее глаз.

— А может, вы пойдете со мной? — предложил он.

— Пойду с вами? — повторила она и тут же поняла, что это плохая идея.

К.О. не смогла промолчать в книжном магазине, и была навечно изгнана оттуда. Если ей придется слушать его разглагольствования в прямом эфире, К.О. едва ли сумеет сдержаться и не отнять у него микрофон, умоляя людей, слушающих передачу, выбросить его книгу или спалить в печке. Нет, совместный поход на интервью определенно неудачная идея.

Когда она не сразу ответила, Уин предложил:

— А после интервью мы могли бы вместе пойти на конкурс «Инжирный пудинг», о котором вы говорили.

К.О. понимала, что должна отказаться. Но прежде чем она успела все как следует обдумать, почувствовала, что кивает.

— Радиостанция находится в нескольких кварталах от Уэст-Лэйк-Плаза.

— Да… — У нее резко пересохло во рту, и она тут же почувствовала беспокойство.

— Мы должны выходить прямо сейчас, — сказал Уин, взглянув на часы.

— Я только возьму пальто. — На ней были голубые джинсы и длинный черный свитер, так что К.О. решила не переодеваться.

Уин вошел следом за ней в квартиру и, когда она отвернулась, остановил ее, коснувшись ее руки.

К.О. обернулась и была удивлена, встретив его пристальный взгляд. В его глазах К.О. прочитала удивление и поняла: он тоже не понимает, что между ними происходит. Не понимает, что чувствует и почему… А затем, словно для того, чтобы проверить эти чувства, он наклонился к ней, потянулся губами к ее губам. Медленно, очень медленно… К.О. не могла уклониться. Она и не стала этого делать. Случись в тот момент даже величайшее землетрясение века, она и то не заметила бы. Даже если бы пол зашатался у нее под ногами. Ее глаза медленно закрылись, и она подалась навстречу Уину, готовясь, нет, страстно желая принять его поцелуй.

К ее удивлению, это было даже лучше, чем прошлым вечером. Это не могло происходить и, тем не менее, происходило. К счастью, руки Уина обхватили ее плечи, иначе она вполне могла упасть, потому что у нее дрожали колени.

Когда он оторвался от нее, К.О. долго не могла открыть глаза. Наконец, она осмелилась взглянуть на него и обнаружила, что он смущен не меньше.

— Я боялся этого, — признался Уин.

Она заморгала, прекрасно понимая, что он имел в виду.

— Я тоже.

— Это было еще прекраснее, чем вчера вечером.

— Нет, лучше, — прошептала она в ответ.

Уин откашлялся.

— Если мы не выйдем прямо сейчас, я опоздаю на интервью.

— Точно.

Но никто не двинулся с места. Похоже, все, на что они сейчас были способны, — это смотреть друг на друга. По-видимому, Уина это радовало не больше, чем К.О., и в какой-то степени для нее это послужило утешением.

К.О. первая заставила себя оторваться от него. Она схватила пальто и сумочку и уже направилась было к выходу, как вдруг, вспомнив что-то важное, резко метнулась в ванную.

— Я забыла зубную щетку, — объяснила она Уину.

Он изумленно уставился на нее.

— Вы чистите зубы после каждого приема пищи? — поинтересовался он.

— Нет, до. — Она робко улыбнулась. — Я имею в виду, что вчера я этого не сделала, поэтому приходится делать сегодня.

Уин ничего не ответил на странное объяснение, наблюдая, как К.О. запихивала зубную щетку и пасту в сумочку.

Выйдя из здания, Уин ускорил шаг, словно все для себя уже обдумал. Со своей стороны, К.О. пыталась вообще ни о чем не думать. Чтобы не нарушать спокойствия других, она решила подождать его снаружи. Так будет безопаснее.

Но когда они добрались до студии, К.О. так замерзла, что не могла больше слоняться по улице. Хорошо, она подождет в вестибюле.

Уин обнял ее за талию и провел через внушительный мраморный вестибюль к лифтам.

— Я подожду здесь, — предложила К.О. Но, к сожалению, в вестибюле не оказалось ни кресел, ни буфета. И если она останется здесь, ей придется не меньше часа без дела слоняться перед лифтами.

— У них в студии наверняка есть комната ожидания, — предположил Уин.

Возможно, он прав.

Они вместе вошли в лифт, пытаясь держаться друг от друга как можно дальше, словно оба понимали возможность возникновения катастрофы.

Интервьюер, Болтун Бас, был известным в Сиэтле диск-жокеем. К.О. долгие годы слушала его по радио, но сегодня впервые увидела вживую. Его внешность нисколько не совпадала с голосом. Он оказался гораздо ниже, чем К.О. себе представляла, и значительно… круглее. Если бы представилась такая возможность, она непременно поделилась бы с ним своим секретом с зубной щеткой. Это могло бы сработать.

— Хотите присутствовать при интервью? — спросил у нее Болтун.

— Спасибо, нет, — торопливо откликнулась она. — У нас с доктором Джеффрисом есть расхождения во мнениях и…

— Ни в коем случае. — Ее возражения потонули в голосе Уина.

Болтун был неглупым человеком. Возможно, К.О. все преувеличивала, но ей показалось, что в его глазах загорелся огонек. Ведь, в конце концов, он вел программу в прямом эфире, и небольшое противоречие во взглядах только оживило бы ситуацию.

— Я настаиваю, — заявил Болтун. Он двинулся по коридору в сторону аппаратной.

К.О. покачала головой.

— Спасибо, конечно, но я лучше останусь здесь.

— Мы ждем доктора Джеффриса, — раздался голос молодой женщины.

— Я подожду здесь, — повторила К.О. и прежде, чем кто-либо успел возразить, плюхнулась в кресло и схватила журнал.

Она раскрыла его и притворилась, будто увлеклась чтением, с облегчением заметив, что Болтун увел Уина из комнаты для посетителей. Радио в комнате транслировало как раз нужную частоту, и через пару минут К.О. услышала, как Болтун громким голосом представлял Уина публике.

— У нас в студии доктор Уин Джеффрис, — начал он. — Как многие из вас помнят, книга доктора Джеффриса «Свободный ребенок» рекомендует разрешить детям устанавливать собственные правила поведения. Объясните нам свою теорию, доктор Джеффрис.

— Для начала позвольте поблагодарить вас, что пригласили меня на свое шоу, — сказал Уин, и К.О. удивилась, как мелодично звучал его низкий голос, сколько в нем чувствовалось уверенности и искренности. — Я считаю, — продолжал Уин, — что четкие рамки подавляют ребенка.

— Любые рамки? — вызывающе спросил Болтун.

— Да, на мой взгляд, такая жесткость наносит вред творческому началу ребенка и его или ее способности к развитию моральных принципов. — Уин говорил красноречиво, приводя примеры, доказывающие, как четко установленные правила негативно влияют на развитие ребенка.

— Никаких границ, — скептически повторил Болтун.

— Как я уже говорил, ребенок установит свои собственные правила.

Слушая Уина, К.О. ерзала в кресле.

— Вы также настаиваете на том, что родители должны игнорировать неуместные разговоры.

— Совершенно верно. Дети реагируют на ответную реакцию, а когда они не получают ее от взрослого, нежелательное действие прекращается.

Болтун продолжал задавать вопросы. Перед перерывом он вдруг заявил:

— Сегодня вы привели с собой подругу.

— Да… — Уверенность тут же покинула голос Уина.

— Она в комнате ожидания, не так ли? — продолжил Болтун, скорее комментируя, чем спрашивая. — Поговорив с ней несколько минут, я пришел к выводу, что подруга не согласна с вашими взглядами на воспитание детей.

— Да, это так, но Кэтрин не дает интервью.

Болтун усмехнулся:

— Думаю, после перерыва мы могли бы пригласить ее и выяснить ее мнение о вашей книге.

— Гм…

— Не переключайтесь, друзья, это будет интересно. Мы вернемся сразу после сообщения о ситуации на дорогах и прогноза погоды.

Едва услышав это, К.О. отшвырнула журнал и со всех ног кинулась к лифту. Но, к сожалению, Болтун оказался проворнее, чего К.О. никак не ожидала от человека столь крупных размеров.

— Я… я не думаю, что это хорошая идея, — бормотала она, пока он под локоть вел ее в студию. — Я уверена, что Уину это не понравится…

— Совсем наоборот, — мягко убеждал ее Болтун, заводя в аппаратную звукозаписи, которая оказалась невероятно крошечной. Болтун усадил ее рядом с Уином и вручил наушники. — Доктор Джеффрис поделится с вами микрофоном. Говорите прямо в микрофон и ни о чем не беспокойтесь.

После сообщения о пробках на дорогах, Болтун вернулся в эфир.

— Привет, Кэтрин, — дружелюбно приветствовал он ее. — Как поживаете?

— Чувствовала себя прекрасно до этого момента, — огрызнулась К.О.

Болтун расхохотался.

— Вы читали книгу доктора Джеффриса?

— Нет. Не полностью. — Она наклонилась ближе к микрофону.

— Вы не согласны с его взглядами, не так ли? — Да.

Она не осмелилась взглянуть на Уина, но твердо решила, что на этот раз не позволит себе поставить его в нелепое положение, как во Французском кафе. И даже если они по разную сторону баррикад так называемого движения «Свободный ребенок», Уин не заслуживает, чтобы его публично унизили.

— Кэтрин, кажется, считает, что я отнимаю у детей Рождество, — вдруг выпалил Уин. — Конечно, она ошибается. В книге у меня есть небольшая глава, в которой родителям предлагается похоронить образ Санты.

— Вы хотите похоронить Санту? — Даже Болтун воспринял это как оскорбление, заметила К.О.

— Мой издатель выбрал название главы, и я, недолго думая, согласился на это. Но, говоря по существу, я всего лишь пытаюсь донести до родителей, что неправильно лгать детям, даже если у вас благие намерения.

— Он также хочет избавиться от Феи Молочных Зубов и Питера Пушистого Хвостика, пасхального кролика, — вмешалась К.О.

— Но это не делает меня Джимом Керри, — резонно заметил Уин. — Я всего лишь призываю родителей быть ответственными. Только и всего.

— А разве это кому-то может повредить? — спросила К.О. — Ведь детство — это время выдумок, сказок и беззаботного веселья. Зачем воспринимать все столь серьезно?

— Доктор Джеффрис, — вступил в разговор Болтун. — Не поясните нам замечание насчет Джима Керри?

— Это я так его назвала, — ответила за Уина К.О. — Я имела в виду Гринча. Ну, знаете, из фильма «Гринч — похититель Рождества». В этом фильме снимался Джим Керри, — беспомощно закончила она.

Уин явно горел желанием сменить тему разговора. Он попытался сказать что-то по поводу мрачной сути сказок и что в них нет ничего «веселого», но Болтун оборвал его на полуслове.

— Ах, я понимаю, — воскликнул он, широко улыбаясь. — У вас взаимоотношения, построенные по принципу любовь-ненависть. Вот что на самом деле здесь происходит.

К.О. быстро взглянула на Уина, и он сердито сверкнул на нее глазами в ответ. Насчет «ненависти» ведущий, очевидно, оказался прав, но слово «любовь» совершенно не соответствовало тому, что к ней испытывал Уин.

— К сожалению, у нас не осталось больше времени, — обратился Болтун к слушателям. — Я хотел бы поблагодарить доктора Джеффриса за то, что он согласился принять участие в нашей программе, ну и конечно его подругу Кэтрин. Спасибо вам обоим за невероятно увлекательное интервью. А теперь переходим к новостям в начале часа.

Болтун щелкнул переключателем, и в комнате воцарилась полная тишина. Такая тишина, что К.О. могла различить биение собственного сердца.

— Теперь мы можем идти, — сухо сказал Уин, снимая наушники.

Свои К.О. уже сняла. К.О. шумно вздохнула.

— Слава богу, — выдохнула она.

Уин не проронил ни слова, пока они не вошли в лифт.

— Это полный провал, — пробормотал он.

К.О. во всем винила себя. Ей не следовало идти с ним на это интервью. Она ведь знала об этом, но все же не смогла устоять.

— Простите, мне не следовало выходить в эфир вместе с вами.

— Вам просто не оставили выбора, — сказал Уин в ее защиту.

— Простите, если я поставила вас в неловкое положение. Я не хотела. Я старалась не ляпнуть чего-нибудь неуважительного, вы наверняка это заметили.

Он промолчал, и, честно говоря, ей не за что было его винить.

— Все дело в том, Кэтрин, что вы не уважаете мои убеждения.

— Так и есть, — неохотно согласилась она.

— Ну вот, теперь все яснее ясного.

Двери лифта распахнулись, и они вышли в фойе.

— Вероятно, нам лучше больше не встречаться. — К.О. решила, что настало время сказать то, что они оба думают.

Уин кивнул. Она почувствовала его огорчение, которое испытывала и сама.

Они оказались на улице, выглядящей невероятно празднично в свете ярких фонариков, а из ближайшего универмага до них доносилась рождественская музыка. Но в этот момент К.О. было не до веселья.

Благотворительный музыкальный конкурс «Инжирный пудинг», средства от которого направлялись в поддержку Центра помощи старикам в Пайк-Маркет и в Центральный продовольственный банк проводился в Сиэтле ежегодно. Конкурс уже начался, и хотя К.О. чувствовала, что сейчас едва ли способна кого-то ободрить, она уже пообещала Вики, что придет и поддержит благотворительные порывы подруги.

К.О. протянула ему руку и изо всех сил постаралась выдавить улыбку.

— Спасибо, Уин. Прошлый вечер был потрясающим, — сказала она. — Нет, это был самый прекрасный вечер в моей жизни.

Уин стиснул ее ладонь и, глядя ей в глаза, произнес:

— И в моей тоже.

Идущие по улице люди обходили их.

Ей следует просто развернуться и уйти. Вики наверняка уже ищет ее. И все же… К.О. не могла заставить себя сделать это.

— Прощайте, — прошептал он.

Сердце колотилось у нее в горле.

— Прощайте.

Уин выпустил ее руку, отвернулся и зашагал прочь. Он шел медленно, неторопливо, словно считая шаги. Отойдя совсем недалеко, вдруг остановился и резко обернулся. К.О. продолжала стоять там, где он ее оставил, закусив губу, что всегда делала, когда была расстроена.

— Уин, послушайте! — крикнула она и поспешила к нему. — У меня есть идея. — И хотя между ними было всего несколько метров, она чувствовала себя так, будто бежала марафон.

— Что? — В его голосе послышалось оживление.

— У меня есть племянницы — близнецы.

Он кивнул:

— Вы рассказывали о них. Их мать читала мою книгу.

— Да, и влюбилась в нее.

На его лице мелькнуло подобие улыбки.

— Что ж, по крайней мере, хоть кто-то в вашей семье доверяет мне.

— Да, Зельда уж точно. Она считает вас потрясающим. — К.О. вдруг поняла, что и сама так думает, если забыть о его теориях. — Моя сестра с мужем в следующую пятницу собираются на рождественский ужин, который устраивает компания Зака, — торопилась объяснить она. — Зельда попросила меня посидеть с девочками. Пойдемте вместе. Покажите мне, как на самом деле надо применять на практике ваши теории. Возможно, Зельда что-то делает неправильно. Возможно, вы сумеете убедить меня, что движение «Свободный ребенок» имеет смысл.

— Вы хотите, чтобы я пошел с вами.

— Да. Мы станем следовать всем вашим советам из книги, и я обещаю, что и слова не скажу против. На этой неделе я прочитаю книгу, я послушаю вас и постараюсь понять.

Уин заколебался.

— А пока мы не станем больше упоминать вашу книгу и все, что имеет к ней отношение.

— Обещаете?

— Обещаю, — согласилась К.О.

— И больше никаких интервью на радио?

Она расхохоталась:

— Ну, это легко.

И тогда он тоже улыбнулся, и в его глазах заплясали веселые огоньки.

— Ну, придумали вы себе занятие.

Да, это так, и К.О. теперь не могла дождаться, когда познакомит Зоуи и Зару с Уином Джеффрисом. О, она была абсолютно откровенна с ним, когда говорила о своем желании понять, но Уин смог бы тоже кое-что усвоить. Непослушные близнецы станут суровым испытанием для его взглядов.

К.О. протянула ему руку.

— Готовы попробовать инжирный пудинг? — спросила она.

Он широко улыбнулся, взял ее за руку в варежке, и они поспешили на музыкальный конкурс.

Музыкальный конкурс «Инжирный пудинг» начался вскоре после того, как появились Уин и К.О. Вики и ее друзья еще не выступали и как раз знакомились с популярной ведущей развлекательных утренних радиопрограмм. К.О. и Вики дружили еще в старших классах и в колледже. Три года назад Вики вышла замуж, и К.О. конечно же побывала у нее на свадьбе. На самом деле, она побывала уже на множестве свадеб. Ее мать как-то многозначительно спросила, станет ли сама К.О. когда-нибудь невестой или собирается навсегда остаться только ее подружкой.

— Вон там моя подруга, — объяснила К.О., указывая на Вики. — Та девушка в колпаке Санты.

Уин скосил глаза в сторону компании девушек, которые сгрудились перед репродуктором.

— А разве они не все в колпаках Санты?

— Точно. Она молоденькая и хорошенькая, — уточнила К.О.

— Они все молоденькие и хорошенькие, Кэтрин. — Уин улыбнулся. — Относительно молоденькие.

Она с признательностью взглянула на Уина.

— Как это мило с вашей стороны. — Вики была гигиенистом у местного дантиста и самой молодой из персонала. Остальным женщинам было за сорок, а некоторым — за пятьдесят. — Я могла бы расцеловать вас за это! — воскликнула К.О., прижавшись к нему, а затем взяла его под руку.

Уин смущенно откашлялся, словно не привык к столь свободному выражению чувств.

— Есть какие-то особые причины, по которым я вдруг сделался достойным ваших поцелуев?

— Что ж, да, женщины в компании с Вики все… разных возрастов.

— Понимаю. Возможно, мне следовало сказать, что я забыл надеть очки.

К.О. расхохоталась и толкнула его локтем.

— А я-то подумала, что вы галантный кавалер.

Он радостно улыбнулся и обнял ее за плечи.

Раньше К.О. никогда не посещала конкурс «Инжирный пудинг» и поэтому не знала, что последует дальше. К ее восторгу, это было восхитительное представление, во время которого разнообразные музыкальные группы соревновались между собой, исполняя веселые рождественские гимны, чтобы собрать средства для Центра помощи старикам и Продовольственного банка. Вики и ее коллеги заняли второе место, и К.О. бурно выражала свою радость. Уин поразил ее тем, что засунул два пальца в рот и так оглушительно засвистел, что едва не полопались стекла. Это так не вязалось с его обликом.

Когда конкурс закончился, Вики как-то умудрилась отыскать К.О. в толпе.

— Я все думала, придешь ты или нет! — громко воскликнула она, пытаясь перекричать шум толпы и гвалт на карусели.

Музыканты собирались на углах улиц, сигналили рожки, повсюду раздавались рождественские мелодии и бросались в глаза рождественские зрелища. И хотя замечание предназначалось К.О., внимание Вики определенно было приковано к Уину.

— Вики, это Уин Джеффрис.

Подруга резко обернулась к К.О.

— Уин Джеффрис? Но не тот Уин Джеффрис?

— Один-единственный, тот самый, — ответила К.О. уголками губ.

— Ты шутишь. — Вики изумленно уставилась на Уина.

Последние два месяца К.О. все уши прожужжала подруге об этом человеке, и его книге, и о том, как он разрушает жизнь ее сестры. Она даже рассказала Вики о происшествии в книжном магазине, хотя пока еще не успела поведать об этом остальным знакомым. К.О. не слишком хотелось вспоминать о том, как ее выставили из магазина за несдержанное поведение. Решив, что пора сменить тему, К.О. спросила:

— А Джон тоже здесь?

— Джон?

— Твой муж, — напомнила подруге К.О.

Раньше она ни разу не видела Уина в очках, но очень надеялась, что он и вправду забыл их дома, иначе он непременно заметил бы испытующие взгляды, которые бросала на него Вики.

— Ах, Джон, — откликнулась Вики, быстро приходя в себя. — Нет, мы встречаемся позже, за ужином. — А затем, внезапно воодушевившись, спросила: — Не хотите к нам присоединиться? Джон заказал столик в новом китайском ресторане, где, предположительно, замечательно готовят.

К.О. взглянула на Уина, и тот кивнул в ответ.

— С удовольствием, — ответила К.О. за них обоих. — Когда?

— В девять. Я собиралась пройтись по магазинам и встретиться с ним в ресторане.

Они договорились увидеться чуть позже, и Вики отправилась в магазинную галерею за праздничными покупками.

— Умираю от голода, — призналась К.О., когда у нее заурчало в животе. И хотя у нее с собой была зубная щетка, поблизости не оказалось места, где можно было бы ею воспользоваться. — После вчерашнего вечера я не думала, что когда-нибудь еще захочу есть.

Сначала она хотела рассказать о двух лишних фунтах веса, но потом передумала. Уин может не захотеть с ней больше встречаться, если узнает, что она так легко набирает вес. На самом деле она так о нем не думала, но на всякий случай решила подстраховаться. И это доказывало, что, несмотря ни на что, он заинтересовал ее. К.О. решила продолжить эти отношения и выяснить, к чему может привести их влечение.

— А как насчет жареных каштанов? — спросил Уин.

Уличный торговец на углу продавал каштаны, а рядом с ним музыкант перебирал струны гитары и одновременно играл на губной гармонике. Его футляр лежал рядом, и каждый желающий мог бросить туда деньги. К.О. бросила доллар, надеясь, что все собранные деньги он потратит на уроки музыки.

— Я никогда не пробовала жареные каштаны, — призналась К.О.

— Я тоже, — откликнулся Уин. — Похоже, сейчас их сезон.

Пока Уин стоял в очереди за каштанами, К.О. восторженно разглядывала карусель.

— Прокатитесь со мной? — спросила она.

Уин заколебался.

— Я никогда не катался на карусели.

К.О. удивилась.

— Тогда стоит попробовать, — настаивала она. — Вы не представляете, насколько это замечательно.

Схватив Уина за руку, К.О. вытянула его из очереди. Она сама заплатила за билеты, отказываясь слушать его отговорки. А он придумал целую кучу отговорок — он слишком стар, слишком высок, слишком неуклюж и так далее. Но К.О. ничего не желала слушать.

— Будет весело, вот увидите, — заверила она.

— А мне казалось, что вы умираете с голоду.

— Так и было, но теперь нет. Да ладно вам, попробуйте. Женщинам невероятно нравятся мужчины, которые ездят верхом.

Уин перестал спорить и вскинул бровь.

— А я вообще-то думал, что лошади сделаны не из раскрашенного дерева.

— Вообще-то да, — согласилась К.О., — но в жизни все бывает.

Карусель замедлила бег, и катающиеся люди вышли с противоположной стороны. К.О., держа Уина за руку, предъявила билеты и подвела его к паре белых лошадей, стоящих бок о бок. Она вставила ногу в стремя и вскарабкалась в нарисованное седло. Уин неуверенно переминался с ноги на ногу рядом со своей лошадью.

— Залезайте, напарник, — позвала К.О.

— Я чувствую себя полным идиотом, Кэтрин.

— О, не глупите. Мужчины постоянно на этом катаются. Видите? Вот еще один мужчина.

Тот сидел на ярко-разукрашенном слоне, держа перед собой маленького ребенка, но ее это не остановило.

Вздыхая, Уин неохотно вскарабкался на лошадь, его длинные ноги свесились почти до пола.

— Вставьте ноги в стремена, — подсказала К.О.

Уин последовал ее совету, и теперь его колени поднялись до самых ушей.

К.О. не смогла сдержаться и весело расхохоталась.

Уин принялся слезать, но она удержала, наклонившись и поцеловав его. Она почти выскользнула из седла, увлекшись этим занятием, но Уин удержал ее за талию.

Вскоре зазвучала веселая музыка, и лошади задвигались по кругу, то опускаясь, то поднимаясь. К.О. вытянула ноги и весело смеялась, явно наслаждаясь происходящим.

— Вам весело? — спросила она Уина.

— Я просто вне себя от восторга, — сухо отозвался он.

— Да ладно вам, Уин, расслабьтесь. Повеселитесь от души.

Он вдруг наклонился вперед, как будто ехал на пони. С его губ сорвался возглас неподдельной радости.

— Это было здорово, — сказал ей Уин, слезая с лошади, когда карусель остановилась. Он обхватил ее руками за талию, и жар от его прикосновения разлился по всему ее телу.

— Вам понравилось?

— Хотите еще разок прокатиться? — спросил он.

Но теперь очередь оказалась гораздо длиннее.

— Пожалуй, нет.

— Всегда хотел это сделать. Я снова почувствовал себя ребенком! — радостно воскликнул Уин.

— Свободным ребенком? — с озорством спросила К.О.

— Да, свободным. Именно об этом моя книга, о том, чтобы дать детям свободу и помочь им обрести себя, — с серьезным видом произнес он.

— Хорошо. — К.О. прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Определенно ее ждет большая награда на небесах за такое самообладание.

— Не хотите зайти в книжный магазин? — спросил он. — Люблю подписывать свои книги, когда бываю в округе.

— Вы имеете в виду автографы? — Она надеялась, что это не тот магазин, из-за которого начались все неприятности.

— Это не совсем автографы, — объяснил Уин. — Продавец сказал мне, что подписанная книга — значит проданная. Когда есть время, авторы заезжают в магазины подписывать книги.

— Это что-то вроде подписывания книг из проезжающего мимо автомобиля? — спросила К.О., переводя все в шутку.

— Да.

Они пошли вперед, и оказалось, что опасения К.О. оправдались, Уин действительно вел ее в тот самый книжный магазин.

Когда они свернули за угол и книжный магазин возник впереди, у К.О. все внутри сжалось.

— Я подожду снаружи, — заявила она, делая вид, что нет ничего приятнее, чем торчать на холоде.

— Не глупите. Там есть небольшое кафе, где вы можете расположиться и подождать меня.

— Хорошо, — в конце концов согласилась К.О.

Пройдя через магнитные ворота, К.О. почувствовала себя более уверенно. Она опасалась, что ее фото передали всем работникам магазина и выставили на всеобщее обозрение.

К счастью, К.О. не заметила той продавщицы, которая выгнала ее. Что ж, это к лучшему. Она увидела, как Уин болтает с женщиной за прилавком. Затем они отправились в заднюю часть магазина. К.О. почувствовала, что напряжение постепенно начинает отпускать ее. Ладно, похоже, здесь безопасно. И ей не придется прятаться за чашкой с кофе. Кроме того, она обожала читать, и раз уж они оказались в книжном магазине, почему ей не купить книгу? Она хотела приобрести что-нибудь увлекательное. Это будет романтическая комедия, решила К.О., изучая ряды названий. Она без труда нашла книгу, которая показалась ей идеальным вариантом, и направилась к кассе.

Тут все и произошло.

Впереди стоял Уин, разговаривая с той самой продавщицей, которая выставила К.О. из магазина.

Стараясь не привлекать К себе внимания, К.О. отложила книгу в сторону и на цыпочках двинулась к выходу, испуганно втянув голову в плечи.

— Кэтрин, — неожиданно услышала она голос Уина.

С примерзшей к лицу улыбкой, К.О. обернулась к Уину и продавщице.

— Это вы! — Женщина, на бейджике которой красовалось имя Ширли, сердито воззрилась на К.О.

Та робко подняла руку.

— Еще раз привет.

— Так вы знакомы? — в недоумении спросила Ширли Уина.

— Да. Это моя подруга Кэтрин.

Продавщица, похоже, утратила дар речи. Она недоуменно переводила взгляд с Уина на Кэтрин.

— Рада видеть вас снова, — сказала К.О. Она искренне надеялась, что Ширли подыграет ей и сделает вид, что забыла о том злосчастном инциденте.

— Это вы, — прошипела Ширли сквозь стиснутые зубы.

— В чем дело? — удивленно спросил Уин. — Вы уже встречались раньше?

— Ни в чем, — едва не завопила К.О.

— На самом деле, мы встречались. — Темные глаза Ширли сузились. — Возможно, ваша подруга забыла, однако я — нет.

Так значит сцены не избежать?

— Мы разошлись во взглядах, — тихо сказала К.О. Уину.

— Насколько я помню, вас выставили из магазина навсегда.

— Кэтрин выставили из магазина? — недоверчиво повторил Уин. — Не могу поверить, что она сделала что-то заслуживающее такого обращения.

— Нам лучше уйти сейчас, — предложила К.О. и потянула его за рукав.

— Если хотите знать, — начала Ширли, но К.О. перебила ее, прежде чем та успела изложить свои претензии.

— Уин, пожалуйста, нам лучше уйти, — настойчиво продолжала она.

— Я не сомневаюсь, что все можно уладить, — пробормотал он, высвобождаясь из ее цепкой хватки.

Ширли коварно ухмылялась, уперев руки в бока. Похоже, она испытывала наслаждение, собираясь поведать Уину о невежливом поступке К.О.

— Эта ваша подруга устроила отвратительную сцену в этом самом магазине, доктор Джеффрис.

— Надеюсь, она никому не причинила вред.

К.О. снова вцепилась в его руку.

— Это уже не важно, — сказала она, отчаянно желая поскорее сбежать.

— Кэтрин, порой бывает упрямой, я согласен, — заметил Уин, очевидно собираясь защитить ее. — Но, на самом деле, она вполне благоразумна.

— Очевидно, вы знаете ее недостаточно хорошо.

— Обычно мне очень приятно находиться в компании Кэтрин.

Ширли закатила глаза.

— Неужели?

— Именно так.

— Тогда вам было бы интересно узнать, что эта ваша так называемая подруга устроила настоящий бунт, поспорив с другой покупательницей насчет вашей книги.

Уин быстро перевел взгляд на К.О.

Она сумела выдавить слабую улыбку и тихо прошептала:

— Может, все-таки уйдем?

Раздался звонок в дверь, прерывая волшебный сон К.О. Как раз в тот момент, когда она меньше всего хотела просыпаться. Когда в дверь позвонили снова, на этот раз настойчивее и громче, сон исчез окончательно. Она кое-как выбралась из кровати, на ходу накидывая халат.

Посмотрев в глазок, К.О. увидела Лавон. Что ж, ничего удивительного. К.О. распахнула дверь и впустила соседку, прикрывая ладонью зевок.

— Во сколько же ты вернулась вчера домой? — воскликнула Лавон, у которой на этот раз не оказалось на руках кота, что само по себе выглядело необычно. — Я ждала тебя, пока могла. — В голосе Лавон звучал гнев. — И ночью глаз не могла сомкнуть, — заявила она и плюхнулась на диван.

К.О. по-прежнему стояла около открытой двери.

— Доброе утро.

— Сварить кофе? — спросила Лавон, вскакивая с дивана и, ворвавшись в кухню, включила свет.

Не дождавшись ответа, она вытащила банку, где К.О. хранила кофейные зерна.

К.О. снова зевнула и закрыла дверь.

— Который час? — Еще рано, понимала она, потому что глаза нестерпимо горели, а сквозь окна гостиной едва брезжил свет.

— Семь двадцать. Я ведь не разбудила тебя, правда?

— Нет, мне в любом случае надо было ответить на звонок в дверь. — Подруга была занята приготовлением кофе и не обратила внимания на шутку.

— Как мальчики? — спросила К.О. Лавон обычно сообщала ей подробности об их здоровье, настроении и разнообразных занятиях, которые они себе находили.

— Они прячутся, — коротко ответила Лавон. — Все трое.

Она налила воду в стеклянную чашку, а затем перелила в кофеварку.

Кэтрин не могла понять, на что так разозлились коты, но у нее не было сил спрашивать.

— Ты не ответила на мой вопрос, — повторила Лавон, когда кофе стал постепенно капать в чашку. Она поставила на поднос две чашки.

— На который? — К.О. плюхнулась на стул и, положив руки на стол, опустила на них голову.

— Прошлой ночью, — повторила Лавон. — Где ты была?

— Мы с Уином гуляли…

— Всю ночь?

— Ты начинаешь напоминать мне мою маму, — запротестовала К.О.

Лавон распрямила плечи.

— Кэтрин, вы ведь с ним едва знакомы.

— Я не спала с ним, если это то, о чем ты думаешь. — Она приподняла голову, а затем снова уронила ее на руки. — Мы просто поужинали вместе с моими друзьями после конкурса «Инжирный пудинг».

— Вероятно, это был очень поздний ужин. — В голосе Лавон звучало недоверие.

— А потом мы немного прогулялись и зашли выпить. И совсем забыли о времени. Я вернулась домой в час ночи.

— В час я еще не спала, а тебя дома не было, — вызывающе пробормотала Лавон.

Она налила первую чашку кофе и взяла ее себе.

— Ну, тогда, возможно, я вернулась после двух, — предположила К.О.

Она полностью потеряла счет времени, и это неудивительно. Уин был таким обаятельным и, казалось, очень заинтересовался ею и ее друзьями.

Муж Вики, Джон, был слесарем. И, несмотря на диплом о высшем образовании и статус знаменитости, Уин прекрасно вписался в компанию ее друзей. Он задавал умные вопросы, выслушивал и сам рассказывал анекдоты о самом себе, заставляя их хохотать до упаду. Джон даже пригласил Уина сыграть в покер с ним и его друзьями после праздников. Уин принял приглашение.

Посреди ужина Вики объявила, что отправляется в дамскую комнату и красноречиво взглянула на К.О., давая ей понять, что она должна пойти с ней.

— Это действительно Уин Джеффрис? — спросила она, держа К.О. под локоть, пока они шли через ресторан.

— Да, это действительно он.

— А он знает о книжном магазине?

К.О. неохотно кивнула:

— Теперь знает.

— Ты ведь не рассказывала ему, правда?

— К сожалению, он сам все узнал.

Вики распахнула дверь в дамскую комнату, а К.О. тем временем во всех подробностях описывала ей сцену в книжном магазине.

— Ничего себе, — простонала подруга, а затем плюхнулась в мягкое кресло при входе в комнату.

К.О. покраснела.

— Мне было ужасно неудобно.

— Уин расстроился?

— Если это и так, он не подал виду.

На самом деле, Уина, похоже, развеселила вся эта история. Окажись на его месте, К.О. не представляла, что чувствовала бы.

— Он не накинулся на тебя? — Вики озадаченно взглянула на подругу. — И ты еще утверждала, что этому парню ни в коем случае нельзя быть психологом?

— Что ж, видимо, я немного погорячилась, — откликнулась К.О., припоминая свое недавнее замечание.

Вики лишь покачала головой.

— Он катался со мной на карусели, — громко сообщила К.О., решив, что теперь он полностью реабилитировал себя в ее глазах.

Подняв голову, она вдруг обнаружила, что разговаривала с Лавон.

— Что он делал? — спросила Лавон, возвращая К.О. в реальность.

— Уин катался со мной на карусели, — уточнила она.

— До двух часов ночи?

— Нет, еще до ужина. А после мы прошлись по берегу, затем выпили по бокалу вина. Затем отправились дальше и зашли выпить кофе в ночную закусочную и поговорили еще немного.

Похоже, он хотел узнать о ней как можно больше, но, вспоминая вчерашнюю встречу, К.О. поняла, что о себе он рассказывал очень мало.

— Боже мой, — пробормотала Лавон, качая головой, — и о чем вы могли так долго разговаривать?

— В том-то и дело, — ответила К.О. — Мы не могли наговориться.

А еще сложнее было оторваться друг от друга, когда они, наконец, подошли к двери ее квартиры. И поскольку им еще так много надо сказать друг другу, они договорились встретиться во Французском кафе в девять часов.

Лавон очевидно спохватилась, что Кэтрин еще не пила кофе и налила ей чашку.

— Просто черный, — предупредила К.О., отчаянно нуждаясь в заряжающей бодростью порции кофеина. — Спасибо. А почему ты ждала меня? — спросила она, отхлебнув кофе.

В этот момент ее голова прояснилась, и она поняла, что Лавон собиралась рассказать что-то важное.

— Ты написала для меня фантастическое рождественское письмо, — напомнила ей соседка.

— Я постаралась, правда? — заметила К.О.

— О да, это отличная работа. — Лавон нахмурилась. — Письмо так мне понравилось, что я сразу его отправила.

— Тогда в чем проблема?

— Ну… — Лавон опустилась на стул напротив К.О. — Я испытала такое облегчение, что смогу всем рассказать что-то остроумное и… захватывающее, — продолжала Лавон, — особенно моим подругам из колледжа.

К.О. все еще не могла понять, в чем же проблема. Она кивнула, ободряя подругу на дальнейшее объяснение.

Плечи Лавон обмякли.

— Если бы только я могла предположить, — простонала она. — Если бы только я сначала проверила свою почту.

— А по почте что-то пришло?

Лавон кивнула:

— Я получила открытку и рождественское письмо от Пегги Соломон. Она была президентом женского клуба в колледже и жутко чванливой особой. Она вышла замуж за своего парня из колледжа, сына банкира. У нее двое прекрасных детей, и она живет в роскоши. Она сказала, что горит желанием увидеть меня на следующей встрече выпускников. — В воздухе повисла напряженная тишина. — Пегги организует эту встречу и вместе с открыткой прислала мне приглашение.

— А это плохо?

— Да, — взвыла Лавон. — Это ужасно. И как я могу появиться на сороковой годовщине, которая состоится в июне, без мужчины? Особенно теперь. Ведь благодаря моему рождественскому письму все мои одноклассники будут думать, что у меня столько мужчин, что я не знаю, как с ними справиться.

— Лавон ты могла бы с кем-нибудь познакомиться.

— Если я не познакомилась с мужчиной за последние сорок лет, почему ты думаешь, что это произойдет в ближайшие полгода?

— А ты не можешь сказать, что тебе пришлось бы выдумывать для своих мужчин такую мудреную историю, что ты просто не решилась?

Лавон сердито взглянула на нее.

— Все сразу поймут, что я лгу. — Она закрыла глаза. — А если и не поймут, Пегги не преминет всех в этом убедить.

И тут К.О. осенило.

— А как насчет твоих экстрасенсорных способностей? Почему бы тебе снова не погадать на кошачьем наполнителе?

Хотя, если задуматься, возможно, это не самое лучшее предложение.

— Неужели бы я этого не сделала, если бы могла? — вскричала Лавон, не на шутку разволновавшись. — Но я не вижу своего будущего. Поверь мне, я пыталась. До этого времени я видела лишь ваше с Уином будущее. Хорошую шутку сыграл со мной этот дар. Вы день и ночь проводите вдвоем, наслаждаясь романтическими отношениями, а я выставила себя полной идиоткой.

— Лавон…

— Даже мои коты расстроены.

— Том, Филипп и Мартин?

К.О. никогда не могла понять, почему соседка не могла назвать своих пушистых питомцев обычными кошачьими кличками, вроде Флаффи или Тайгера.

— Они думают, что я недовольна ими. И все прячутся от меня, а раньше такого не бывало.

К.О. почувствовала себя виноватой, но она не могла знать о встрече выпускников, так же как и Лавон.

— Я уверена, что все будет хорошо, — пробормотала она.

Ей хотелось бы предложить нечто большее, чем это банальное утешение, но, к сожалению, это было невозможно.

— Пожалуй, только на это и стоит надеяться. — Лавон вздохнула и отхлебнула кофе. Похоже, этот глоток произвел на нее успокаивающий эффект, потому что она слегка улыбнулась. — Расскажи мне о вас с Уином.

— Ну, мне особенно нечего рассказывать.

И все-таки кое-что было. Он по-настоящему нравился ей. И Вики и Джону он тоже понравился. К.О. и предположить не могла, что вдохновитель движения «Свободный ребенок», которого она поливала грязью, окажется таким дружелюбным, мягким и искренним человеком. Она была бы счастлива довольствоваться одним из этих качеств. Несмотря на то что К.О. умудрилась поставить его в неловкое положение, она нравилась ему. А уж сама она находила Уина Джеффриса неотразимым, умным и… замечательным. Но К.О. боялась слишком пристально рассматривать свои чувства, а еще больше — задумываться о его чувствах.

— Последние два дня вы почти все время проводите вместе, — заметила Лавон. — В этом явно что-то есть.

Пожав плечами, К.О. откинула волосы со лба.

— Вы до двух часов гуляли вместе с ним.

— А через полтора часа я встречаюсь с ним в кафе, — откликнулась К.О., взглянув на часы на микроволновке.

— Так что же происходит? — продолжала настаивать Лавон.

— Он мне нравится, — просто ответила К.О.

Она не была готова к тому, чтобы испытывать чувства к Уину, за исключением негативных. Но они так замечательно ладили, по крайней мере, до тех пор, пока не заходила речь о его книге.

Лавон пришла в неописуемый восторг от признания подруги и захлопала в ладоши.

— Я знала!

К.О. понимала, что было бы неправильно заставлять подругу думать, будто она на самом деле верила во всю эту чепуху с предсказаниями. Поначалу она поддерживала фантазии Лавон, но настало время сказать правду.

— Уин рассказал, что спрашивал тебя обо мне, прежде чем ты нас познакомила.

Лавон отвела взгляд.

— Да, мимоходом.

— Он несколько раз видел меня и знал, что я живу в этом доме.

Соседка заерзала на стуле. Она нервно откашлялась, прежде чем ответить.

— Ладно, ладно, я догадывалась, что ты его заинтересуешь. — Она помолчала. — Он спрашивал, замужем ли ты.

Неужели? Уин ей об этом не рассказывал.

— И когда это было?

— На прошлой неделе.

— Это произошло перед тем, как ты обнаружила свои необычные способности или после?

— Перед этим.

Ха-ха.

— А почему он просто не познакомился со мной?

— Я тоже спрашивала его об этом, — откликнулась Лавон. — Очевидно, он слишком застенчив.

— Уин?

Лавон повела плечом. Она сердито взглянула на телефон.

— У тебя сообщение.

К.О. так поздно добралась до постели, что даже не удосужилась проверить автоответчик. Дотянувшись до аппарата, она нажала кнопку.

— К.О., — приветствовал ее голос Зельды. — Господи, где тебя носит? Ты ведь не на свидании, правда? — В устах Зельды это прозвучало, как нечто совершенно противоестественное. — А может, это Уин Джеффрис? Позвони мне, как только вернешься домой.

Затем последовал длинный гудок, а за ним — новое сообщение.

— Кэтрин, — на этот раз в голосе Зельды прозвучали сердитые нотки. — Не хочу показаться занудой, но мне хотелось бы, чтобы ты перезвонила как можно скорее. Ты на свидании с доктором Джеффрисом, не так ли? — Тирада Зельды прозвучала осуждающе и одновременно недоверчиво.

Еще один гудок.

— Если ты не заметила, я звоню тебе уже третий раз за вечер. И где тебя носит так поздно?

А раньше ведь никому и дела не было, подумала К.О., но теперь сестра и Лавон вдруг заинтересовались ее личной жизнью.

Зельда нетерпеливо вздохнула.

— Я больше не стану звонить. Но мне надо подтвердить договоренность насчет пятницы. Ты ведь посидишь с близнецами, не так ли?

— Я приду, — пробормотала К.О. так, словно сестра могла ее услышать. И Уин вместе со мной.

Зельда добавила:

— И я буду тебе очень благодарна, если ты возьмешь у него автограф.

— Возьму, возьму, — пообещала К.О. Она решила, что попросит Уина подписать книгу для Зельды как раз в пятницу вечером.

Лавон допила остатки кофе и поставила чашку в раковину.

— Пойду-ка я домой. Попытаюсь выудить моих мальчиков из-под кровати, — с печальным видом произнесла она и направилась к двери.

— Все будет хорошо, — с напускной уверенностью снова заверила ее К.О.

Лавон в ответ помахала ей рукой и захлопнула дверь.

Теперь К.О. могла не торопясь принять душ, тщательно выбрать наряд… и помечтать об Уине.

Уин уже сидел за столиком у окна, когда К.О. вошла в кафе. Как обычно в это время, здесь было полно посетителей, длинная очередь из желающих сделать заказ неторопливо продвигалась к кассе.

В честь этого времени года К.О. надела синий свитер, усыпанный серебряными звездочками, и серьги в форме звезд. Она повесила свое красное пальто на спинку стула.

Уин уже позаботился о ее заказе, и на столе стояла чашечка латте в сопровождении ее любимого кекса из отрубей. К.О. не могла вспомнить, говорила ли она, как ей нравились кексы, которые в этом кафе выпекала Алике Таунсенд, которая иногда стояла за прилавком. Это угощение К.О. позволяла себе лишь раз в неделю.

— Доброе утро! — воскликнула она, выглядя немного более запыхавшейся, чем ей хотелось бы.

Всего за какой-то день она перешла от полного недоверия к страстной одержимости. Всего сутки назад она изобретала способы, как не встречаться с Уином, а теперь… теперь она едва представляла свою жизнь без него.

К.О. отломила кусочек кекса, отпила глоток латте из большой чашки.

— Как вы узнали, что я обожаю здешние кексы? — поинтересовалась она. В этой пекарне они битком набиты изюмом и орехами, так что так изумительно не похожи на более мягкие варианты кексов. И дело не только в этом, просто К.О. всегда казалось, что она ест что-то настоящее, когда пробовала кексы из отрубей.

— Я поинтересовался у девушки за прилавком, не знает ли она, что вы обычно заказываете, и она порекомендовала эти кексы.

Это лишний раз доказывало, какой он внимательный.

— И еще вы ели такой кекс, когда встречались здесь с каким-то парнем, — небрежно бросил Уин.

— Это Билл Мулкахи, — объяснила она. — Я сочиняла для него рождественское письмо.

Уин нахмурился.

— Он один из ваших клиентов?

— Помните, я рассказывала, что сочиняю для других рождественские письма? — Они как раз обсуждали это прошлым вечером. — Я могу и для вас сочинить, если хотите, — предложила она, а затем, подумав, начала искать пути отступления.

Ей не стоило беспокоиться, что Уин примет ее предложение, потому что он как-то сразу уклонился. Он покачал головой.

— В любом случае — спасибо. — Он скривился. — Я не хочу вас обидеть, но мне кажется, что эти рождественские письма — сплошная ложь!

— Хорошо, — мягко сказала она.

На этот раз К.О. решила с ним не спорить. Она отхлебнула кофе и съела еще один кусочек кекса, решив пока не задумываться о лишних калориях.

— Но неужели вы не любите Рождество? — не сумела сдержаться она.

Зимние праздничные звуки и картинки повсюду сопровождали их. Кафе выглядело нарядно: окна украшали гирлянды, а на прилавке красовались горшки с белой и красной поинсеттией. С улицы доносились рождественские гимны. Музыкант, собиравший деньги на благотворительность, устроился рядом с кафе, а за соседним столиком женщина вязала рождественский носок. К.О. видела точно такой же в «Путеводной нити», магазинчике на другой стороне улицы, в тот день, когда выслеживала Уина. Рождество на Цветочной улице, с ярко украшенными уличными фонарями и праздничными лентами, навевало рождественское настроение.

— Да, но до сегодняшнего дня я радовался приходу праздников гораздо больше, — признался Уин.

— А что случилось?

Он уставился в свою чашку с черным кофе.

— Прошлым вечером я прочитал на автоответчике сообщение от отца. — Он замолчал и взглянул на нее. — Очевидно, в последнюю минуту он решил встретить Рождество со мной.

— Понимаю, — ответила К.О., хотя на самом деле, не поняла ничего.

О своих родителях Уин рассказал ей в их первый вечер в ресторане «У Джерома». Она знала, что его родители были хиппи, его мать умерла, а отец владел компанией, производящей воск для досок для серфинга. И хотя она безостановочно трещала о своей семье, он практически ничего больше не рассказал о своей.

— И заметьте, он даже не удосужился узнать, есть ли у меня какие-нибудь планы, — сухо прокомментировал Уин.

— А у вас они есть?

— Нет, но это к делу не относится.

— Это бывает очень некстати, — откликнулась она.

Хотя родители способны откалывать подобные номера. Ее собственная мать часто предъявляла права на праздники, но это никогда не волновало К.О. В этом году она будет скучать по родителям и была бы рада, если бы им вдруг взбрело в голову неожиданно приехать.

— И вот теперь я должен встретить его в воскресенье в аэропорту. — Уин выглянул в окно, любуясь тихо падающим снегом. — Как вы уже, наверное, догадались, у нас с отцом непростые отношения.

— Мне очень жаль. — К.О. не знала, что еще сказать.

— Дело в том, — продолжал Уин, — что мой отец — словно большой ребенок. Он требует, чтобы его постоянно здесь развлекали. И ему абсолютно наплевать на мою работу и на тот факт, что каждый день я должен появляться в офисе.

Уин рассказывал ей, что большую часть дня проводил с пациентами, у него был офис в медицинском центре недалеко от Цветочной улицы.

— Мне очень жаль, — еще раз повторила К.О.

Уин в ответ лишь спокойно пожал плечами.

— На самом деле, я предпочел бы провести свое свободное время с вами.

Похоже, его самого эти слова удивили не меньше, чем К.О. Она понимала, что Уин не совсем готов к такому повороту, как и она. Все это выглядело так неожиданно и одновременно так чудесно.

— Возможно, я могу помочь, — предложила К.О. — Вся прелесть работы дома заключается в том, что я могу сама планировать свое время. — Поэтому у нее находилось время для собеседований, рождественских писем и возможности иногда посидеть с детьми. — Моя подработка фонотиписткой — настоящая находка, пока я пребываю в поиске постоянной работы. Поэтому я могу помочь развлекать его, если хотите.

Уин задумался.

— Я благодарен за поддержку, но не думаю, что это хорошее решение. — Он глубоко вздохнул. — Полагаю, вы уже догадались, что отец не самый мой горячий фанат.

— Он тоже не разделяет ваши взгляды на воспитание детей? — поддразнила К.О.

Уин широко улыбнулся.

— Если бы все было так просто. Вы поймете, о чем я, когда увидите его, — сказал он. — Я вроде как-то говорил, что одно время он был первоклассным серфингистом.

— Да, а сейчас производит какой-то специальный воск для смазки досок.

Уин кивнул.

— Он на этом разбогател. — Уин снова вздохнул. — Я понимаю, что это избито, но родители познакомились в Сан-Франциско, в начале 70-х, и, думаю, я уже рассказывал, что они примкнули к коммуне. Они были парой крайне свободных взглядов. Отец терпеть не мог все, что он называл словом «учреждение». Он бросил колледж, сжег призывную повестку и тому подобное. Он не желал брать на себя никакой ответственности, у него даже банковского счета не было.

И так продолжалось до того времени, пока пятнадцать лет назад кто-то не предложил ему производить воск для серфингистов. И тогда он обеими руками вцепился в это дело.

К.О. задумалась, понимает ли он, что своим движением «Свободный ребенок» просто оправдывает жизненную философию своих родителей. Однако, решила оставить свои соображения при себе.

— Все мое детство мы странствовали, потому что отец зарабатывал деньги только серфингом, так что, как говорится, мы втроем следовали за волной. Время от времени возвращались в общину. У меня было несчастливое детство, — уныло произнес он. — Родители звали меня Сияющее Солнце, Радиант, коротко Рэй, но когда я стал старше, позволили самому выбрать себе имя. Они его терпеть не могли, что меня вполне устраивало. Настоящую семью мне заменили бабушка и дедушка по материнской линии. Когда мне исполнилось десять, я переехал к Уинам.

— Родителям не нравилось ваше имя?

— Нет, да и как оно могло нравиться тому, кто придумал себе имя Лунный Тюлень. А маме нравилось имя Одуванчик. Родители назвали ее Мэри, но она отказалась от этого имени, как и от всего, что имело для них ценность.

— Но вы…

— Дедушка и бабушка были единственными, кто позаботился о том, чтобы я пошел в школу. Они оплатили мое образование. Они умерли, когда я учился на последнем курсе колледжа, но именно они оказали на меня самое положительное влияние.

— Пока ваш отец будет здесь, — сказала К.О., — необходимо, чтобы кто-то стал буфером между ним и вами, и этот кто-то — я.

Но Уина, похоже, это не убедило.

— Я хочу помочь, — настаивала она. — Правда.

Он по-прежнему выглядел неуверенно.

— О, и пока я не забыла, сестра оставила мне три сообщения на автоответчике. Она во что бы то ни стало хочет получить ваш автограф. Я подумала, что вы могли бы подписать для нее книгу в следующую пятницу, когда… — И тут до К.О. дошло, что, если приедет его отец, он не сможет вместе с ней пойти к близнецам. — О, нет, — прошептала она, не в силах скрыть разочарование.

— Что-то не так?

— Я… но в пятницу вы будете с отцом, так что не сможете пойти со мной.

Она натянула храбрую улыбку. На самом деле ей не нужна была его помощь, но это была возможность провести время вместе и доказать, что его теории невозможно использовать на практике. Возможно, она ошибалась и, в таком случае, признала бы обоснованность его подходов к воспитанию детей, хотя и сильно сомневалась в этом.

Уин встретился с ней взглядом.

— Я не собираюсь отменять нашу встречу. Я объясню отцу, что у меня есть неотложное дело. Ему придется смириться, ведь сам-то он не особенно баловал меня своим вниманием.

— Когда он приезжает? — спросила К.О. Она смаковала еще один кусочек кекса, пытаясь угадать, какие специи использовала Алике.

— В четыре тридцать, — мрачно ответил Уин.

— Все будет хорошо. — Она практически повторила слова, которые сказала утром Лавон.

И тут ее осенило.

Лавон нужен мужчина.

А Уин искал, чем занять отца.

— О боже. — К.О. вскочила и, вцепившись руками в край стола, уставилась на Уина.

— Что?

— Уин, я нашла идеальное решение!

Он скептически разглядывал ее.

— Лавон, — объяснила она, снова усаживаясь на место. Она была настолько уверена, что ее план сработает, что немного дрожала от восторга. — Ты познакомишь отца с Лавон!

Он нахмурился и покачал головой.

— Если ты думаешь именно о том, о чем я догадываюсь, могу сказать сразу, что ничего не выйдет.

— А вот и выйдет! Лавон необходимо найти мужчину до июня, когда состоится ее встреча выпускников. Она…

— Кэтрин, мне, конечно, очень приятно, но неужели ты действительно считаешь, что Лавон станет встречаться с бывшим хиппи, который, в общем-то, не такой уж и бывший, да еще и владельцем «Воска Макса»?

— Конечно, я так считаю, — откликнулась она, не давая ему расстроить этот замечательный план. — Кроме того, мы не будем в это влезать. Мы всего лишь познакомим их, а затем пусть все идет своим чередом.

Но ее слова, похоже, не убедили Уина.

— Это никому не повредит.

— Я думаю нет…

— Вот что я сделаю! — воодушевленно воскликнула К.О. Она не могла понять колебаний Уина. — Я приглашу вашего отца и Лавон ко мне домой на рождественские коктейли.

Уин скрестил руки на груди.

— Это начинает мне кое-что напоминать.

— Конечно. — Она подавила смех. Такой поворот событий выглядел бы вполне справедливо.

— Возможно, нам стоит взглянуть на оливки в бокале с мартини и сказать им, что на нас снизошло озарение, — пошутил Уин.

— Точно, — хихикая, откликнулась К.О. — Пара бокалов им не повредит, — добавила она.

— И тогда мы спокойно сможем отправиться поужинать или сходим в кино.

— Нет… нет, — возбужденно откликнулась К.О. — О, Уин, мне пришла блестящая мысль! Мы устроим для них ужин.

— Где?

— Я не знаю. — Он слишком беспокоился о мелочах. — Надо подумать о каком-нибудь особенном месте.

— Возможно, я смогу договориться, чтобы для нас заказали столик «У Джерома», — пробормотал Уин.

К.О. глубоко вздохнула:

— Я не могу себе этого позволить.

— Не беспокойтесь. Мой отец может.

— Это даже лучше.

К.О. была невероятно довольна собой. Все вдруг встало на свои места. У Уина появился бы кто-то, кто смог бы занять его отца до Рождества, а Лавон вполне могла найти в его лице партнера для своей встречи выпускников.

— Какие у вас планы на сегодня? — спросил Уин, меняя тему.

— Я встречаюсь с Вики и еще двумя подругами. Мы собираемся пройтись по магазинам, а потом пообедать. А у вас?

— Сначала схожу в спортзал, а затем — в офис. Обычно я не работаю по выходным, но сейчас пишу продолжение книги. — Он говорил неохотно, словно сомневаясь, стоит ли упоминать об этом.

— Отлично. — Она улыбнулась как можно восторженнее. — Хотите я поеду вместе с вами в аэропорт встретить вашего отца?

— Вы сделаете это?

— Конечно! С удовольствием.

— Спасибо. Я буду очень благодарен.

Они назначили время на воскресенье и разошлись по своим делам.

К.О. направилась в сторону Пасифик-Плейс, большого торгового центра, где условилась встретиться с Вики и Дайан, и в этот момент зазвонил ее сотовый. Это был Уин.

— В какой день? — спросил он. — Я хочу занести в ежедневник ту вечеринку с коктейлями, которую вы придумали.

— Когда вы предлагаете?

— Не думаю, что нам следует долго тянуть.

— Я согласна.

— Вечер понедельника подойдет?

— Прекрасно. Я приготовлю несколько закусок и острый яичный коктейль. И еще немного вина и джина для мартини. — Она улыбнулась, вспоминая его замечание о том, чтобы прочитать будущее на оливках в мартини.

— Я принесу вино. Что-нибудь еще?

— Можете купить пару пакетиков кошачьего корма? Это на случай, если Лавон принесет Тома или кого-нибудь еще из своих котов. Я хочу, чтобы она сосредоточилась на Лунном Тюлене, а не на коте.

Уин расхохотался.

— Хорошо. Я позвоню в ресторан «У Джерома», хотя и не слишком надеюсь на удачу. Хотя, возможно, он согласится, когда узнает, что это для Лавон.

— Стоит попытаться. Хотя есть и другие неплохие места.

Уин, похоже, не хотел заканчивать разговор.

— Кэтрин.

— Да.

— Спасибо вам. Сообщение от отца после такого чудесного вечера навело тоску на мое Рождество.

— Да не за что.

— Приятного дня.

— Вам тоже. — Она закончила разговор и положила телефон в сумочку. У К.О. словно выросли крылья, когда она поспешила на встречу с подругами.

В субботу, вернувшись из торгового центра, К.О. позвонила в дверь Лавон. Прошло довольно много времени, прежде чем соседка ей открыла. К удивлению К.О., Лавон выглядела ужасно: волосы всклокочены и, по всей видимости, она спала в обнимку с кем-то из своих котов, поскольку ее темно-красный свитер был покрыт кошачьей шерстью.

— И по какому поводу у нас такое мрачное лицо? — спросила К.О. — На дворе почти уже Рождество.

— Знаю, — жалобно откликнулась ее подруга.

— Да ладно, возьми себя в руки. У меня хорошая новость.

— Лучше зайди ко мне, — сказала Лавон без особого энтузиазма. Она бессильно махнула рукой в сторону дивана. — Присядь.

— Не хочешь услышать мою хорошую новость?

Лавон пожала плечами:

— Наверно.

— Это связано с тобой.

— Со мной?

— Да. Я встречалась с Вики и Дайан в Пасифик-Плейс. Мы вместе пообедали в чудесном итальянском ресторанчике.

Лавон уселась напротив, и Мартин тут же запрыгнул к ней на колени. Том тоже забрался на кресло и лениво развалился на подлокотнике. Она с любовью принялась гладить обоих котов.

— Я заказала суп минестроне, — продолжала рассказывать К.О. с мельчайшими подробностями. — И вот тогда все и произошло.

По пути домой она продумала этот план, вдохновленная шуткой Уина об оливках в мартини.

— Что?

— У меня было видение. Так ты это называешь? Я сидела с двумя подругами в итальянском ресторане. — Она помолчала. — Это связано с любовными отношениями.

— Правда? — Лавон слегка оживилась.

— Это было в супе.

— Овощи?

— Нет, крекеры, — ответила К.О., надеясь, что сама не запутается в своих фантазиях. — Я раскрошила их в супе и…

— И что ты увидела? — И прежде, чем К.О. успела ответить, Лавон подняла руку. — Нет, ничего не говори, позволь, я угадаю. Это насчет тебя и Уина, — сказала соседка. — Наверно.

— Нет… нет. Помнишь, ты мне говорила, что ничего не можешь предсказать для себя? Что ж, похоже, и я тоже не могу.

Лавон перестала гладить котов и, прищурившись, взглянула на К.О.

— Что же ты тогда увидела?

— Как я уже сказала, это связано с тобой, — ответила К.О., изо всех сил стараясь выглядеть взволнованной. — Ты скоро встретишь мужчину своей мечты.

— Я? — Лавон на мгновение задумалась, а потом ее плечи бессильно поникли.

— Да, ты! Я увидела это ясно, как никогда.

— Человека или кота? — скептически осведомилась Лавон.

— Человека, — торжествующе объявила К.О.

— Когда?

— Крекеры не сказали точно, но я чувствую, что это произойдет скоро.

К.О. не хотела сразу посвящать Лавон во все подробности, чтобы она не испортила все дело. Если она начнет вдаваться в детали, подруга заподозрит, что К.О. готовит ее к чему-то. Ей надо было вести себя неопределенно, но постепенно посеять эту мысль в голове Лавон.

— Я целыми днями не выхожу из квартиры, — пробормотала Лавон. — И в ближайшее время никуда не собираюсь. И судя по тому, как я чувствую себя сейчас, проведу всю зиму дома.

— Ты преувеличиваешь.

Соседка пристально посмотрела на нее.

— Кэтрин, ты в самом деле что-то увидела в супе? — Да.

Никаких чудес, но она не собиралась это признавать. Она видела макаронные рожки, фасоль и, конечно, кусочки крекера.

— Но ведь ты не ходила на курсы. И как ты могла раскрыть свои внутренние способности, если ты не слушала лекции мадам Озмы? — поинтересовалась она.

К.О. скрестила пальцы за спиной.

— Должно быть, на мне сказалось общение с тобой.

— Ты так думаешь? — с надеждой спросила Лавон.

— Конечно.

К.О. начинала чувствовать угрызения совести из-за того, что дурачила подругу. Она очень хотела бы рассказать о приглашении на вечеринку в понедельник, но тогда все выглядело бы слишком просто.

— А ведь в этом могло что-то быть, — заметила Лавон, улыбаясь впервые за все время. — Ничего нельзя знать наверняка.

— Точно… никто ничего не знает наверняка.

— Послушай, ведь это произошло с тобой и Уином, — сказала Лавон, немного оживившись. — В тот момент, когда я увидела, как две изюминки притянулись друг к дружке, я поняла, что это что-то означает.

— То же самое вышло и с моими крекерами.

Это начинало напоминать религиозное бдение.

В любой момент, подумала К.О., Лавон могла встать и возопить: «Да, я верую!»

— И потом Уин познакомился с тобой, — продолжала трещать Лавон, — и в тот самый момент я увидела его особенный взгляд.

На самом деле соседка увидела в его глазах всего лишь ужас. Лавон никак не могла знать об их неприятной встрече в тот день. Ясно, что он был в шоке и ужаснулся, снова столкнувшись с К.О. Ведь ее злобные крики в кафе еще не стерлись из его памяти.

— Ты права, — заявила Лавон и распрямила плечи. — Нельзя расстраиваться из-за какого-то глупого письма.

— Правильно. И, к тому же, ты не знаешь, что, на самом деле, правда в ее письме, а что нет.

К.О. вспомнила письмо, которое она написала для Билла Мулкахи. С одной стороны — не совсем ложь, но и не чистая правда.

— Это так, — пробормотала Лавон, но, похоже, слова К.О. не слишком-то ее убедили. — Но как бы там ни было, я знаю, что нужно для настоящего счастья. — Постепенно ее подруга все больше напоминала прежнюю Лавон. — Счастье идет изнутри, правда, Мартин? — спросила она, поднимая кота вверх. Мартин извивался у нее в руках, жалобно мяукая. — Мне не нужен мужчина, чтобы чувствовать себя полноценным человеком, правда?

К.О. встала и принялась собирать свои пакеты с покупками. Игрушки и книжки для близнецов, оберточная бумага, банка с оливками.

— Спасибо, что зашла, — сказала Лавон, когда К.О. направилась к двери. — Теперь я чувствую себя намного лучше.

— А ты теперь смотри в оба, — предупредила К.О. соседку. — Мужчина из супа может оказаться прямо за углом. — «Или в пентхаусе нашего дома», мысленно добавила она.

— Непременно, — пообещала Лавон и, сжимая в объятиях Мартина, закрыла дверь за подругой.

Уин позвонил К.О. рано утром в понедельник.

— Не думаю, что это сработает, — прошептал он.

— Извините? — К.О. не расслышала, что он сказал.

— Встретимся во Французском кафе, — сказал он чуть громче.

— Когда?

Она уже собиралась встать на свою беговую дорожку. Сбросив два лишних фунта, К.О. снова умудрилась набрать их. Конечно, это не так уж и много, но достаточно, чтобы заставить себя устроить утреннюю пробежку. Она прекрасно знала, как быстро можно утратить контроль над своей фигурой.

— Сейчас, — нетерпеливо бросил он. — Хотите, я зайду за вами?

— Нет. Встретимся в кафе через десять минут.

Когда К.О. вошла в кафе, Уин уже нашел свободный столик и заказал две чашки кофе.

— Что случилось? — спросила она, усаживаясь за столик.

— Он сводит меня с ума!

— Уин, мне нравится ваш отец. По вашим рассказам, я представляла его отвратительным и безразличным отцом, но он, без сомнения, гордится вами и…

— Не возражаете, если мы сейчас не будем перечислять все его достоинства? — Он прижал руку к виску, словно пытаясь справиться с накатывающей головной болью.

— Хорошо, — согласилась К.О., изо всех сил пытаясь понять его.

— А звонил я потому, что, думаю, не стоит его знакомить с Лавон.

— Почему нет?

К.О. считала, что предложила блестящий план. Она все как следует продумала; она купила спиртные напитки и собиралась привести свою квартиру в идеальный порядок. И вообще она не сомневалась, что встреча Макса и Лавон предопределена судьбой. Встречи под Рождество часто перерастают в настоящую любовь.

— Отец не готов к новым отношениям, — заявил Уин. — Он по-прежнему оплакивает мою мать.

— А разве не ему это решать?

Возможно, Уин популярный детский психолог, но она считала, что каждый имеет право на свои собственные решения, особенно в сердечных делах. Однако она считала, что иногда в таких делах не помешает протянуть руку помощи. Это было справедливо.

— Я точно знаю, что мой отец не готов, — настаивал Уин.

— Но я пригласила его к себе сегодня вечером, и он принял приглашение.

Это выглядело так, словно целый день она проведет в компании Макса Джеффриса, также известного как Лунный Тюлень. Вчера она согласилась отвести его в Пайк-Плейс-Маркет, место, которое просто обязан посетить каждый, кто приезжает в Сиэтл. Это очень интересное место для туристов, особенно в канун Рождества. Там царит удивительная атмосфера праздничного веселья.

— А как насчет Лавон? — спросил Уин.

— Я позвоню ей чуть позже.

К.О. не хотела приподнимать завесу тайны до поры до времени. И все же, когда Лавон встретится с Максом, она догадается, как в свое время Уин и К.О., что все было подстроено.

— Не надо, — сказал он, взяв чашку обеими руками.

— Почему?

Он нахмурился.

— У меня нехорошее предчувствие.

К.О. едва удержалась от смеха.

— Не хотите ли вы сказать, что и у вас вдруг обнаружился дар предвидения?

— Едва ли, — фыркнул Уин.

— Уин, — начала К.О. и накрыла его руку своей ладонью, словно пытаясь вселить в него уверенность. — Все будет хорошо, поверьте мне. — Гм, похоже, в последнее время она стала слишком часто повторять эти слова.

Он глубоко вздохнул, словно с трудом веря этому.

— Хорошо, делайте то, что считаете нужным.

— Я решила все упростить. Приготовлю яичный коктейль и печенье. — И оливки, если кто-нибудь их захочет.

К.О. не знала, когда найдет время, чтобы испечь печенье, но собиралась сделать все в наилучшем виде.

— Приходите около половины шестого, — предложила она.

— Так рано?

— Да. Вы закажете столик в ресторане?

— Ах… не думаю, что у них до этого дойдет.

— Но вполне может дойти, — с надеждой сказала К.О. — Вы закажете столик, и если они откажутся, то пойдем мы. Хорошо?

Он кивнул.

— Я посмотрю, что можно придумать. — Уин допил кофе и поднялся из-за стола. — Мне надо в офис. — Надевая пальто, он сообщил: — Сегодня утром у меня пациент. Срочный вызов.

К.О. подумала, интересно, что это за срочный вызов, что-то вроде эго, которое нуждается в поддержке? Поврежденное сознание? Но она решила не спрашивать.

— Удачного дня, — вот и все, что она сказала.

В его нынешнем состоянии это было весьма туманным высказыванием. К.О. задумалась, что же такого сделал Макс, чтобы так его расстроить.

— Вам тоже удачного дня, — пробормотал Уин, затем добавил: — И спасибо, что согласилась присмотреть за Лунным Тюленем.

— Его зовут Макс, — напомнила ему К.О.

— Возможно, для вас, но для меня он навсегда останется бродягой хиппи-серфингистом. — И с этими словами Уин поспешно вышел из кафе.

— Возможно, вам стоит взять трубку? — сказал врач, занимавшийся ранами Макса.

К.О. была слишком расстроена и потому пропустила его слова мимо ушей. Романтический сценарий, который она так тщательно продумала, с треском провалился. Наконец, Уин догадался, что она не в себе.

— Я отвечу, — сказал он и направился в кухню. — Квартира О’Коннор, — сказал он, снимая трубку.

Увидев взгляд, который он тут же метнул в ее сторону, К.О. пожалела, что сама не подошла к телефону.

— Это твоя сестра, — сказал Уин, убрав трубку от уха.

Даже сквозь гул многочисленных голосов К.О. услышала восторженный громкий голос Зельды. Ее кумир, доктор Уин Джеффрис, только что разговаривал с ней. Но сейчас К.О. меньше всего хотелось общаться с младшей сестрой. Сейчас она не могла обсуждать Уина с Зельдой.

Она взяла трубку, но прежде, чем успела сказать хоть слово, Зельда заверещала:

— Это действительно вы, доктор Джеффрис? Это вы?

— Вообще-то нет, — сообщила К.О. сестре. — Это всего лишь я.

— Но ведь там с тобой доктор Джеффрис?

— Да.

— Задержи его!

— Извини, что?

— Не дай ему уйти, — еще более возбужденно воскликнула Зельда. — Я звоню по сотовому. Через несколько минут буду у тебя. — Она перевела дух. — Мне просто необходимо поговорить с ним. Это важно. Мы с Заком только что здорово поспорили, и мне просто необходимо переговорить с доктором Джеффрисом.

— Зельда, — оборвала ее К.О. — Сейчас не самое подходящее время для твоего визита.

— Разве ты не слышала меня? — вскричала сестра. — Это очень важно.

На этом Зельда отключила телефон. К.О. со стоном повесила трубку.

— Что-то не так? — спросил Уин, крутясь вокруг врача, который занимался Максом.

— Это Зельда. Она хочет, точнее, ей необходимо поговорить с тобой. По ее словам, это крайне важно. — К.О. понимала, что должна предупредить его. — Она едет сюда.

— Сейчас? Ты хочешь сказать, что она сейчас приедет сюда?

К.О. кивнула.

— Очевидно, да.

Зельда не сообщила, по какому поводу у них с Заком случился спор. Но что-то подсказывало, что это имело отношение к Рождеству и теориям Уина. Замечательно. Сестра появится в самый разгар катастрофы.

— Вы заберете его в больницу? — сквозь рыдания спросила Лавон, закрывая лицо ладонями.

— Это всего лишь простая предосторожность, — ответил врач. — Необходимо тщательно осмотреть царапины.

— Я говорю не об этом ужасном человеке! — вскричала Лавон, указывая на Макса. — Я говорю о своем котике.

— О. — Врач взглянул на помощника. — К сожалению, в подобных случаях мы обязаны проинформировать Ветеринарную службу.

— Вы заберете моего Тома в… тюрьму?

— На карантин, — мягко уточнил врач.

В этот момент Лавон едва не упала в обморок. Уин обнял женщину за плечи и осторожно усадил на диван.

— Этого просто не может быть, — заголосила Лавон. — Не могу поверить, что это происходит с моим Томом.

— Вашему коту следовало…

Уин бросил на отца красноречивый взгляд, который заставил Макса замолчать на полуслове.

— У меня на всю жизнь останутся шрамы, — завопил Макс. — Надеюсь, у вас есть страховка, потому что вам придется заплатить за это. И дорого заплатить.

— Не смейте мне угрожать! — Лавон уже достаточно оправилась от шока, чтобы дать ему отпор.

Вытянув вперед руку, Макс Джеффрис вышел вслед за врачом из квартиры и проследовал мимо любопытных жильцов, столпившихся у входа в квартиру К.О.

— Тот… тот ужасный человек угрожал мне, — продолжала Лавон. — Том никогда раньше ни на кого не нападал.

— Пожалуйста, дайте мне пройти.

К.О. услышала голос сестры.

Лавон громко зарыдала.

— Мой бедный Том. Мой бедный, бедный Том. Что же с ним будет?

— Господи, что здесь происходит? — потребовала ответа Зельда, входя в квартиру.

Второй врач как раз собирал инструменты, собираясь уходить. Перепачканные в крови полотенца, которым заматывали руку Макса, валялись на полу. Здесь и без того царил полный хаос, и появление Зельды еще больше все осложняло.

— Твой отец хочет подать на меня в суд, — заикаясь, произнесла Лавон, обращаясь к Уину. — Сделай что-нибудь. Обещай, что поговоришь с ним.

Уин сел рядом с Лавон, пытаясь утешить ее.

— Я сделаю все, что смогу, — сказал он. — Не сомневаюсь, что когда отец успокоится, он прислушается к голосу разума.

Лавон вытаращила на него глаза, словно ей трудно было поверить в это.

— Не хочу тебя обидеть, но твой отец не кажется мне разумным человеком.

— Чья это кровь? — спросила Зельда, уперев руки в бока и оглядывая комнату.

К.О. попыталась заманить сестру в ловушку.

— Как ты видишь, — сказала она, обводя рукой комнату, — сейчас действительно не самое подходящее время для визита.

— Мне все равно, — настаивала Зельда. — Мне необходимо поговорить с доктором Джеффрисом. — Она подсунула ему книгу и ручку. — Не могли бы вы подписать для меня книгу?

В этот момент в комнату вошел человек в куртке с надписью «Ветеринарная служба», держа в руках переносную клетку для животных. На его рубашке висел бейджик с именем Уолт.

Уин быстро подписал книгу, не сводя глаз с работника Ветеринарной службы.

Лавон взглянула на Уолта и разразилась слезами. Она закрыла лицо ладонями и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Где кот? — спросил Уолт.

— Мы закрыли его в ванной, — ответил врач.

— Пожалуйста, только не делайте ему больно, — рыдала Лавон. — Пожалуйста, пожалуйста…

Уолт поднял руку, обнадеживая ее.

— Я каждый день сталкиваюсь с подобными ситуациями. Не беспокойтесь, мисс, я буду ласков с вашим котиком.

— Доктор Джеффрис, доктор Джеффрис…

Зельда проскользнула мимо К.О. и почти забралась на колени к Лавон, чтобы приблизиться к Уину. Она уселась на кофейный столик и уставилась на него.

— Мне действительно необходимо поговорить с вами.

— Зельда! — К.О. возмутила бесцеремонность сестры.

— Мы с Заком никогда не спорим, — бросила Зельда через плечо, сердито взглянув на сестру, словно этот факт полностью оправдывал ее поведение. — Это не займет много времени, я обещаю. Как только я поговорю с доктором Джеффрисом, смогу передать Заку его слова, и тогда тот все поймет.

Лавон вновь заголосила, когда Уолт направился в ванную.

К.О. услышала злобное шипение и подумала, что теперь ее шторка для душа наверняка располосована кошачьими когтями. Она никогда не видела, чтобы Том на кого-то отреагировал так, как на отца Уина. Даже сейчас она не могла понять, что так его разозлило.

— Это займет всего минуту, — продолжала Зельда. — Понимаете, мы с мужем прочитали вашу книгу, и она полностью изменила нашу жизнь. Хотя, если честно, я не знаю, дочитал ли Зак книгу до конца. — Она нахмурилась.

— Лавон, давай я отведу тебя домой, — предложила К.О., думая, что будет лучше, если соседка не увидит, как Тома уносят в клетке.

— Я не могу уйти, — всхлипнула Лавон. — До тех пор, пока не узнаю, что происходит с Томом.

Дверь ванной распахнулась, и появился Уолт, неся Тома в кошачьей клетке-перевозке.

— Том, о, Том, — взвыла Лавон, широко раскидывая руки.

— Доктор Джеффрис, доктор Джеффрис, — продолжая привлекать к себе внимание, настаивала Зельда.

— Зельда, разве ты не можешь немного подождать? — спросила К.О.

— Куда вы забираете Тома? — потребовала ответа Лавон.

— Он всего лишь побудет на карантине, — мягко произнес Уолт.

— У Тома есть все прививки. Мой ветеринар все вам подтвердит.

— Отлично. И все-таки, по закону, мы обязаны на время изолировать животное. Я вам гарантирую, что о нем будут хорошо заботиться.

— Спасибо, — с облегчением произнесла К.О.

— Ну а теперь я могу поговорить с доктором Джеффрисом? — нетерпеливо спросила Зельда. — Понимаете, я не думаю, что мой муж вообще читал вашу книгу, — продолжала она с того места, когда ее прервали. — Если бы он прочитал книгу, у нас не возникло бы подобных разногласий.

— Я провожу Лавон домой, — сказала К.О.

Она обняла подругу и повела ее к двери.

Уин взглянул на Зельду и бросил на К.О. умоляющий взгляд.

— Я скоро вернусь, — пообещала она.

Он кивнул и одними губами произнес слово: поторопись.

К.О. округлила глаза. Пока она провожала Лавон, из квартиры в холл, который, к счастью, оказался пустынным, доносился голос сестры. Оказавшись в своей квартирке, Лавон быстро успокоилась. Рядом с Мартином и Филиппом, которые почувствовали горе хозяйки и одарили ее любовью, она немного утешилась.

Вернувшись к себе, К.О. обнаружила, что сестра по-прежнему там. Она все так же сидела на кофейном столике, так близко к Уину, что их колени соприкасались. Судя по той скорости, с которой говорила Зельда, было сомнительно, что Уин мог хоть слово вставить.

— И тогда девочки принялись плакать, — говорила Зельда. — Они хотят елку, и Зак считает, что мы должны ее нарядить.

— Я не думаю… — Уина оборвали на полуслове.

— Я знаю, что на самом деле вы не порицаете рождественские елки, но мне не хотелось бы обнадеживать девочек насчет Санты, и мне кажется, что если мы станем наряжать елку, то так и получится. Если мы собираемся похоронить Санту под санями, в чем я полностью с вами согласна, доктор Джеффрис, то имеет смысл преуменьшить значение всего, что связано с Рождеством. Конечно, здесь играют роль и рекламные аспекты. Но как же мне справиться с реакцией девочек, когда они слышат разговоры подружек о Санте?

Уин поднял палец, указывая на то, что хотел бы сделать замечание. Однако на его просьбу не обратили внимания.

— Я считаю, что вы абсолютно правы, — на одном дыхании продолжала тараторить Зельда, в искреннем порыве прижав руку к груди. — Нельзя забивать детям голову пустыми фантазиями. Это неправильно, абсолютно неправильно. Зак согласился со мной, но только в принципе, как оказалось. А затем у нас поднялась целая буря вокруг этой рождественской елки, и вы должны понять, что это действительно серьезно, потому что раньше мы никогда с мужем не ссорились.

— А где сейчас Зак? — спросила К.О., усаживаясь на диван рядом с Уином.

И, словно желая показать, как он рад ее возвращению, Уин взял К.О. за руку. К огромному любопытству Зельды, он тут же отпустил руку сестры, но это короткое прикосновение успокоило ее.

Зельда опустила голову.

— Зак дома с девочками. Я оставила его с близнецами.

— Зоуи и Зара, — прошептала К.О. Уину.

— И, несмотря на мои убеждения на этот счет, я подозреваю, что муж собирается вместе с дочерьми ехать покупать елку. — Она помолчала. — Причем огромную елку.

— А ты не думаешь, что, возможно, он даже решит украсить ее фигурками Санты и северных оленей? — в притворном возмущении воскликнула К.О.

— О, я надеюсь, что до этого не дойдет! — вскричала Зельда. — Это в один момент разрушит все то, что я пыталась создать в нашей семье.

— Насколько помню… — наконец сумел вклиниться в разговор Уин. Он немного помолчал, словно прицениваясь, насколько сейчас подходящее время, чтобы выразить свое мнение. Убедившись, что его никто не перебивает, он продолжил: — Я ничего не говорил в своей книге против рождественских елок, ни больших, ни маленьких.

— Да, я знаю, но мне кажется, что…

— А мне кажется, вы все несколько преувеличили, — мягко возразил Уин. — Несмотря на то, что вы с К.О. думаете, я вовсе не хочу отнять Рождество у ваших детей или у вас и вашего мужа. Это праздник, которому надо радоваться. Семья и традиции очень важны для человека.

К.О. согласилась с ним. Она радовалась, что у них появилась точка соприкосновения, общее мнение, где их взгляды совпадали. Почти все, что она слышала об Уине по этому вопросу, исходило от сестры. К.О. начинала подозревать, что Зельда действительно слишком все преувеличила.

— Кроме того, — заметил он, — в вашем подходе присутствует фундаментальное противоречие. Вы правы, что не стоит давать фантазиям слишком бурно разыгрываться, но ваши дети рассказывают, чего они хотят, правда? А вы это игнорируете.

К.О. хотелось поддержать его. Она снова взяла его руку, и на этот раз он не отпустил ее.

— Кстати, — заметила Зельда, переводя взгляд с Уина на К.О. и в конце концов многозначительно воззрившись на их скрещенные руки. — Когда вы начали встречаться?

— Я говорила тебе…

— Ты сказала лишь, — оборвала ее сестра на полуслове, — что доктор Джеффрис живет с тобой в одном доме.

— Я говорила, что мы пару раз ужинали вместе.

— Скорее всего, ты этого не говорила. — Зельда раздраженно встала. — Ладно, хорошо, ты рассказывала про ужин в ресторане «У Джерома».

— А вы знали, что я собираюсь прийти к вам в пятницу вместе с Кэтрин и посидеть с близнецами? — спросил Уин.

— Она приведет вас с собой? — У Зельды от удивления округлились глаза. — Могла бы и рассказать мне, — выпалила она, явно огорченная невниманием К.О.

— А мне казалось, что я говорила.

— Ты несколько дней со мной не разговаривала, — упрекнула ее Зельда. — Как будто я тебе больше не сестра. Последнее, что я слышала, — это то, что ты собираешься взять у доктора Джеффриса автограф для меня. Но ты этого так и не сделала, хотя я тебя очень просила.

— Вы не хотите, чтобы я встречался с близнецами? — спросил Уин.

— Нет, что вы! Это для нас большая честь, — улыбаясь, заверила его Зельда, ее голос звучал тепло и дружелюбно. Она обернулась к К.О., и ее глаза сузились. — Но моя родная сестра, — прошипела она, — должна была предупредить меня, что собирается пригласить ко мне домой знаменитого человека.

— Ты никому об этом не расскажешь, — потребовала К.О.

Зельда сердито взглянула на нее.

— Прекрасно. Не скажу.

— Пообещай мне, — настаивала К.О. Уин имел право на уединение, меньше всего ему нужна была толпа родителей, прикативших на своих внедорожниках досаждать ему разговорами о книге.

— Обещаю. — И не сказав больше ни слова, Зельда схватила сумочку и поспешила к выходу.

— Зельда! — крикнула ей вдогонку К.О. — Думаю, нам стоит все обсудить.

— У меня нет времени. Я должна возвратиться домой к мужу и детям. Поговорим позже. — И Зельда и выскочила из квартиры.

— Я тоже пойду, — со вздохом объявил Уин, хватая пальто. — Мне надо забрать отца из больницы.

К.О. было приятно, что он не горел желанием уходить от нее.

И она очень хотела, чтобы он остался. Ее нервы были напряжены до предела. Из того, что она задумала, ничего не вышло, и теперь все обиделись на нее. Ее дорогая подруга Лавон была безутешна. Зельда разозлилась, что К.О. не посвятила ее в подробности отношений с Уином. Макс Джеффрис был просто зол, и, хотя основная тяжесть его гнева ложилась на Лавон, К.О. понимала, что он недоволен и ею. А теперь еще и Уину надо уходить. К.О. неохотно проводила его до двери.

— Сообщи мне, как дела у отца, хорошо? — попросила она, глядя ему в глаза.

— Конечно. — Уин положил руки ей на плечи. — Ты же знаешь, что я предпочел бы остаться с тобой.

Она увидела в его глазах сожаление и не захотела еще больше усложнять ситуацию.

— Спасибо, что так замечательно держался, — сказала она, и это было действительно так. Уин олицетворял собой абсолютное спокойствие и благоразумие во время всех этих неприятностей.

— Я позвоню тебе, как только будут новости об отце.

— Спасибо.

Коротко обняв ее, он поспешно вышел за дверь.

Поужинав крекерами с арахисовым маслом и выпив яичного коктейля, К.О. просидела до полуночи, но никто так и не позвонил. В конце концов, когда уже с ног валилась от усталости, К.О. забралась под одеяло и мгновенно заснула. Это удивило ее, К.О. не относилась к тем, кто легко засыпает. Когда она проснулась на следующее утро, первой мыслью, которая пришла ей в голову, была об Уине. Наверняка произошло что-то неожиданное и, возможно, ужасное, если он так и не позвонил.

Возможно, Макса решили оставить в больнице на ночь для обследования. И хотя было много крови, К.О. не думала, что раны настолько глубоки, что пришлось их зашивать. Но если Макс написал заявление в полицию, это создало бы проблемы для Лавон и вполне могло объяснить молчание Уина. Каждый сценарий, который возникал в ее голове, свидетельствовал о неприятностях.

К.О. не могла даже спокойно выпить чашку кофе, чувствуя, как от волнения сводит живот. Направившись в кухню, она обнаружила под входной дверью запечатанный конверт.

В письме говорилось:

О, ей определенно все подходит. К.О. взобралась бы на вулкан Рейнир, если это понадобилось бы для того, чтобы увидеть Уина. Теперь, когда у нее появилась цель, К.О. приняла душ, оделась и на случай, если Максу что-нибудь понадобится, позвонила в квартиру Уина.

Его отец тут же снял трубку, что навело ее на мысль, что он сидел рядом с телефоном в ожидании звонка.

— Доброе утро, — сказала она, изо всех сил стараясь казаться бодрой и оптимистичной, надеясь, что Макс не из тех, кто способен затаить злобу.

— Кто это?

— Это К.О., — сказала она, слегка запнувшись, несмотря на все попытки сохранить бодрый тон.

Он помедлил, словно ему понадобилось время, чтобы вспомнить ее.

— О, — наконец выдавил Макс. — Это женщина с нижнего этажа. Та женщина, чья подруга причинила мне невыносимые страдания. — Помолчав, он продолжил: — Боюсь, что у меня посттравматический шок и амнезия.

— Простите? — К.О. подумала, что неправильно поняла его слова.

— Вчера на меня, вполне возможно, напал бешеный зверь, и я чудом спасся. Я мало что помню после того, как это злобное животное вонзило когти в мою руку, — добавил он дрожащим голосом.

К.О. на мгновение закрыла глаза.

— Мне очень жаль, — сказала она, словно соглашаясь с ним. — Но, как я вижу, вас отпустили из больницы.

— Да. — В его ответе прозвучало недовольство, очевидно, он считал, что врачи допустили серьезную ошибку. — Я под действием сильных обезболивающих препаратов.

— О боже.

— Я не знаю, куда ушел мой сын, — раздраженно пробормотал он.

Если Уин не сказал отцу, что ушел в офис, то и К.О. не станет этого делать. Она подозревала, что у Уина есть причины, чтобы скрываться.

— Поскольку вы живете в этом доме… — начал Макс.

— Ах… — Она тут же поняла, куда он клонит. Макс хотел, чтобы она сидела рядом и весь день держала его больную руку. — Да, но, к сожалению, мне уже пора уходить.

— О.

К.О. еще несколько минут пришлось бороться с обвинениями, которые он пытался на нее навесить.

— Я зайду к вам позже, — пообещала она.

— Спасибо, — сказал он, заканчивая разговор стоном, очевидно желая, чтобы она глубже прочувствовала свою вину.

Повесив трубку, К.О. тоже застонала. Это было даже хуже, чем она представляла, а у нее было прекрасное воображение. Очевидно, Макс изо всех сил преувеличивал произошедшее. Невыносимые страдания. Бешеный зверь. Посттравматический шок! Хорош гусь.

Решив поскорее сбежать, пока Макс сам не заявился к ней в гости, она пулей вылетела из квартиры и отправилась во Французское кафе выпить кофе мокко и съесть кекс из отрубей. Теперь для него было самое время. Если вспомнить, как вчера все круто изменилось в ее жизни, в мире не хватит мятного мокко, чтобы заставить ее прожить еще один такой же день, как вчера.

Вместо того чтобы как обычно задержаться в кафе, К.О. взяла кофе и кекс и неторопливо отправилась по Цветочной улице. Прогулка взбодрит ее и освежит мысли, а в тот момент ей как раз была необходима ясность. Она наслаждалась видом вечнозеленых веток и гирляндами, украшавшими витрины магазинов, и разнообразными рождественскими украшениями, видневшимися в каждом окне. По-прежнему стояла невероятно холодная погода, и, похоже, собирался снегопад. Обычно в декабре Сиэтл находится во власти мрачных зимних дождей, но в этом году погода неожиданно изменилась. По ярко-голубому небу плыли пухлые белые облачка. К тому времени, как К.О. допила кофе, она уже прошла целую милю и освежила и тело и ум. Когда она вошла в здание, Лавон в халате как раз выходила из своей квартиры, чтобы взять утреннюю газету. Ее глаза опухли и покраснели, как будто она не спала всю ночь. Она наклонилась, чтобы достать газету.

— Лавон, — позвала ее К.О.

Подруга медленно выпрямилась.

— Я подумала, что мне стоит посмотреть, нет ли в разделе происшествий сообщения о том, что Том поцарапал того… того человека, — выпалила она.

— Я сомневаюсь.

— Он… вернулся из больницы?

— Макс Джеффрис жив и находится в добром здравии. У него несколько царапин, но все не так ужасно, как нам поначалу казалось.

У отца Уина, похоже, мания, что он едва не распрощался с жизнью, но об этой догадке К.О. решила умолчать. Не решилась она просветить Лавон и насчет предполагаемой амнезии Макса.

— Я так рада. — Голос Лавон прозвучал печально и устало.

— Может быть, тебе что-нибудь нужно? — спросила К.О., частично ощущая себя виноватой.

— Спасибо, у меня все в порядке. — Из ее груди вырвалось рыдание. — Если не считать того, что мой бедный Том в тюрьме…

— Позвони, если я понадоблюсь тебе, — сказала К.О. и отправилась к себе.

Утро пролетело быстро. Она проработала два часа и выполнила такой объем работы, который успевала обычно за полдня. Она закончила медицинский отчет, отослала по электронной почте несколько резюме и сделала набросок рождественского письма для женщины, которая работала вместе с Заком и заказала письмо в последний момент. Затем, решив, что стоит проведать Макса Джеффриса, она ненадолго забежала к нему. В 12.30 К.О. схватила пальто и снова вышла из квартиры. Глубоко засунув руки в карманы шерстяного красного пальто и обмотав шею полосатым шарфом, она направилась в офис Уина.

Это был ее первый визит, и она не знала, чего ожидать. Войдя внутрь, она обнаружила комфортабельную приемную и подумала, что это настоящий офис врача.

Средних лет секретарша взглянула на нее и тепло улыбнулась.

— Вы, должно быть, Кэтрин, — предположила она, протягивая ей руку. — Я Лоиз Черч, помощница доктора Джеффриса.

— Здравствуйте, — улыбнулась К.О в ответ.

— Проходите, доктор ждет вас.

Лоиз проводила ее в большую комнату, где вдоль стен выстроились книжные полки, а на стенах висели дипломы в рамках. В одном конце комнаты находился большой стол, а с другой стороны располагались кресла и маленький столик, а также игрушки.

Уин стоял у книжного шкафа, и когда К.О. вошла, он захлопнул толстый том, который читал, и поставил его на полку.

Лоиз тихо выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь.

— Привет, — сказала К.О., пытаясь угадать, в каком Уин настроении.

Он улыбнулся.

— Я вижу, ты получила мою записку.

— Да, — ответила она, кивая и по-прежнему стоя посреди кабинета.

— Я попросил тебя прийти сюда, чтобы поговорить о моем отце. Боюсь, он немного перегибает палку.

— Мне и самой так показалось.

Уин вскинул брови.

— Ты разговаривала с ним?

Она снова кивнула.

— Я зашла узнать, как у него дела. И, похоже, он не сразу меня вспомнил. Он утверждает, что страдает от потери памяти.

Уин застонал.

— Мне неприятно об этом говорить, но полагаю, он страдает исключительно от ипохондрии. — Она помолчала. — Или же он просто разыгрывает спектакль, — уверенно заметила она.

Уин лишь пожал плечами.

— Думаю, что твой второй диагноз точен. С ним частенько такое бывает, — произнес он с кривой усмешкой.

К.О. не знала, что сказать.

— Он преувеличивает проблему, привлекая к себе внимание. — Уин пригласил ее садиться, и К.О. опустилась на роскошный кожаный диван. Уин сел рядом на стул. — Не хочу показаться предвзятым, но, несмотря на все свои беспечные повадки хиппи, Лунный Тюлень — Макс может быть настоящим манипулятором.

— Что ж, не похоже, чтобы Лавон сделала это специально.

Повисла пауза.

— После того, что произошло вчера, ты по-прежнему хочешь, чтобы я пошел вместе с тобой к сестре? — спросил он.

К.О. была бы страшно разочарована, если бы он изменил точку зрения.

— Я надеялась, что ты пойдешь со мной, но если тебе придется отказаться из-за отца, я пойму.

— Нет, — твердо сказал он. — Я хочу пойти. Это важно для нас обоих, для наших отношений.

К.О. чувствовала то же самое.

— Я уже сказал отцу, что в выходные у меня дела, поэтому он в курсе, что меня не будет дома.

К.О. улыбнулась. Вот как это называлось. Дела.

— Лучше пусть Макс не знает, что мы собираемся провести время вместе. Он захочет пойти с нами, но, честно говоря, общаться с ним гораздо сложнее, чем заботиться о детях.

— Ладно.

Несмотря на легкое чувство вины, К.О. не хотела идти наперекор его желаниям. Она не сомневалась, что, когда Уин встретится с Зоуи и Зарой, он лично убедится в том, что его теория бесполезна. Безобразное поведение близнецов говорило само за себя.

— Боюсь, у нас больше не будет возможности увидеться на этой неделе.

К.О. расстроилась, но она все понимала. Со своими ранами и повышенной жаждой внимания, Макс отнимал все свободное время Уина.

— А ты уверен, что к пятнице твой отец поправится настолько, что ты сможешь оставить его? — спросила она.

— Будет лучше для него, если это произойдет, — твердо сказал Уин, — потому что я все равно пойду. А он переживет. На случай, если ты еще этого не поняла, он немного… недоразвитый.

— Неужели? — воскликнула К.О., притворяясь изумленной. А затем громко расхохоталась.

Уин тоже улыбнулся.

— Я буду скучать по тебе, Кэтрин, — со вздохом сказал он. — Мне бы так хотелось видеться с тобой каждый день, но между работой и Максом…

— Я тоже буду скучать по тебе.

Уин бросил взгляд на часы, и К.О. поняла, что пора уходить. Его ждала работа.

Они оба встали.

— Пока не забыл, — бросил он небрежно. — Один мой друг сказал, что его компании требуется публицист. Это небольшое книжное издательство, «Яблоневый цвет», как раз в центре города, недалеко отсюда.

— Правда? — У К.О. сердце подпрыгнуло от восторга. Маленькое издательство стало бы для нее идеальным вариантом. — Ты серьезно?

— Я упомянул о тебе, и Лари предложил выслать твое резюме. — Уин вытащил из ящика стола визитку и протянул ей. — Ты можешь послать резюме прямо на его электронный адрес.

— Уин, спасибо тебе. — Не помня себя от восторга, она обняла его.

Похоже, это было именно то, чего он так ждал, потому что тут же обнял ее и поцеловал. Она отвечала ему с такой же страстью, думая о том, как сможет прожить без него оставшиеся три дня.

Они улыбнулись друг другу. Уин провел рукой по ее волосам и снова приник к ее губам в жадном и глубоком поцелуе.

Раздался вежливый стук в дверь, а затем на пороге появилась Лоиз.

Уин выпустил К.О. из объятий и отступил на шаг.

— Да, Лоиз, — сказал он, все еще глядя на К.О.

— Пришел пациент, которому назначено на 13.30.

— Одну минуту, — сказал Уин. Как только дверь захлопнулась, он снова бросился к К.О. и прижался лбом к ее лицу. — Мне пора работать.

— Мне тоже. — Но им стоило невероятных усилий оторваться друг от друга.

Уходя, К.О. взглянула на угрюмого подростка, которого вводили в кабинет Уина, и подумала, что до пятницы еще целая вечность.

В четверг днем Лавон пригласила к себе К.О. на чай с фруктовым пирогом.

— Мне уже гораздо лучше, — сообщила соседка, разливая чай в кружки, на которых были изображены кошки в костюме Санты. — Мне разрешили навестить Тома, и у него все прекрасно. Через пару дней он вернется домой. — Она нахмурилась, вспомнив отца Уина. — Нет прощения этому ужасному человеку, по вине которого у меня забрали Тома.

К.О. сидела на диване, держа в одной руке чашку, а в другой — кусок фруктового пирога.

— Я так рада, что Том скоро будет дома. — Ее мучила совесть, и ради их дружбы она должна была признаться Лавон, что сделала.

— А лучше всего, чтобы этот маньяк больше не попадался мне на глаза, — продолжала Лавон.

К.О. осторожно улыбнулась Лавон и опустила глаза. Она тоже больше не видела Макса. И Уина, кроме того короткого визита в его офис, хотя пару раз они написали друг другу в электронной почте. Он продолжал рассказывать ей об отце и его так называемой потере памяти, от которой Макс вдруг совершенно неожиданно оправился. Теперь, по словам Уина, он помнил слишком много. Но раны на его руке быстро заживали, а Макс, похоже, наслаждался дополнительным вниманием со стороны Уина. А Уин тем временем не мог дождаться передышки, которую ему дало бы их посещение дома Зельды.

— Я должна извиниться перед тобой, — сказала К.О. Лавон.

— Ерунда. Ты ведь не могла предсказать, как Том воспримет мистера Джеффриса.

— Верно, но… — К.О. сглотнула подкативший к горлу ком. — Тебе следует знать… — Она начала снова. — На самом деле у меня не было никакого видения.

Лавон отставила чашку и уставилась на К.О.

— Ты не видела никакого мужчины в супе? Ты хочешь сказать, что не было никакого тайного послания в крошках крекера?

— Нет, — призналась К.О.

— О.

— Ты можешь подумать, что я посмеялась над тобой и твоими внутренними возможностями, но это не так, Лавон, это действительно не так. Я думала, что, если ты поверишь, что скоро в твоей жизни появится мужчина, станешь ждать его, а если ты веришь в то, что вот-вот встретишь мужчину, — это непременно произойдет. И я надеялась, что этим человеком мог оказаться отец Уина, но совершенно очевидно, что я ошибалась. — К.О. выпалила все на одном дыхании.

Последовала неловкая пауза, а затем Лавон разочарованно выдохнула:

— О.

— Прости, если обидела тебя.

Лавон на мгновение задумалась.

— Ты не обидела меня, — ответила она немного погодя. — Я время от времени приходила к подобным заключениям насчет своих способностей. Но… — Она лучезарно улыбнулась. — Угадай, что я сделала? Записалась на новый курс лекций в январе.

Она потянулась за вторым куском фруктового пирога и улыбнулась, когда Мартин принес К.О. игрушечную мышку, которую Уин подарил Тому в тот злополучный вечер.

— В муниципальном колледже?[8] — поинтересовалась К.О.

Лавон покачала головой:

— Нет, я зашла в магазин «Путеводная нить» и решила научиться вязать.

— Звучит замечательно.

— Хочешь пойти со мной? — спросила Лавон.

Каждый раз, записываясь на новые курсы, она порывалась взять с собой К.О. Из-за отсутствия денег и поиска работы К.О. всегда отказывалась. Но на этот раз она вдруг почувствовала, что могла бы попробовать. Не говоря уж о том, что обязана Лавон…

— Посмотрим.

— Правда? — Даже слабый намек на энтузиазм обрадовал Лавон. — Это чудесно.

— В среду у меня было собеседование, — сообщила ей К.О., подавляя желание возложить все свои надежды на это событие.

Ей почти сразу перезвонили из издательства «Яблоневый цвет», о котором рассказывал Уин. Она встретилась с директором и менеджером по маркетингу, и они пообещали связаться с ней перед Рождеством. Впервые за долгое время К.О. почувствовала прилив новых сил. Издательство, пусть даже небольшое, стало бы для нее идеальным вариантом.

— И? — подсказала Лавон.

— И… — улыбаясь, ответила К.О. — Теперь я держу пальцы скрещенными.

— Это просто замечательно! Ты ведь уже давно ищешь работу.

— И с рождественскими письмами дела идут неплохо, — добавила К.О. — На этой неделе я написала еще одно для женщины, которая работает с Заком. Она все думала, что у нее есть время, а затем поняла, что ничего не успевает, так что это оказалась срочная работа.

— Знаешь, у тебя ведь получается все, за что ты ни возьмешься. Это будет для тебя дополнительным заработком каждое Рождество.

— Ты не обижаешься на меня за то, что я сделала, правда? — спросила К.О., снова возвращаясь к своим извинениям. — Ты всегда была так добра ко мне, я ни за что на свете не хотела причинить тебе боль.

— Не беспокойся, — заверила ее Лавон, погладив Филиппа, который запрыгнул ей на колени. — Кого и надо винить во всем, так это того ужасного человека. Мне кажется, он ненормальный. — И с этими словами она откусила еще кусочек пирога.

— Это Зоуи, — сказала К.О., когда племянница обняла ее за ногу.

После получасовых наставлений Зельда, наконец, выскочила за дверь и отправилась в отель к Заку. Близнецы застыли на месте, как крошечные изваяния, в джинсовых комбинезончиках и красных в горошек кофточках. Их волосы были собраны в забавные хвостики. Обе девочки не сводили глаз с Уина.

— Нет, я Зара.

К.О. прищурилась, не зная, верить ли ребенку. Близнецы были абсолютно одинаковыми и обожали дурачить других, особенно родителей.

— Зоуи, — строго сказала К.О., — скажи правду.

— Хочу есть.

— Скоро будет ужин, — пообещала К.О.

Зоуи, а К.О. не сомневалась, что это Зоуи, сердито взглянула на нее.

— Я хочу есть сейчас. — Она строптиво топнула ножкой, подтверждая свое желание.

Сестра присоединилась к ней, вопя, что тоже голодна.

— Я хочу ужинать сейчас, — настаивала Зара.

Уин понимающе улыбнулся.

— Не надо принуждать детей есть по режиму. Если они голодны, мы должны покормить их, неважно, который час.

До этого момента девочки едва замечали Уина. И вот совершенно неожиданно он стал их лучшим другом. Обе одарили его сияющими улыбками, а затем подошли и встали рядом с ним, словно вписываясь в его теории.

— Что вы хотите на ужин? — спросил он, присаживаясь на корточки перед близнецами, чтобы они могли видеть его глаза.

— Хот-доги, — сказала Зоуи, и Зара с ней согласилась.

Двое йоркширских терьеров, Зеро и Зорро, похоже, тоже одобрили их выбор, потому что громко залаяли и поскакали на кухню.

— Пойду посмотрю, что есть в холодильнике, — сказала К.О.

Не так давно Зельда не разрешала своим дочерям есть хот-доги. Она считала, что это нездоровая пища низкого качества, напичканная нитратами и консервантами. Но с тех пор, как Зельда прочитала «Свободного ребенка» и изменила убеждения, запреты отпали сами собой.

— Я помогу тебе искать, — вызвалась Зара, помчалась в кухню, распахнула дверь холодильника и уставилась внутрь.

Не желая отставать от сестры, Зоуи подтащила кухонный стул и взобралась на него. Она распахнула дверцу морозилки и принялась выбрасывать замороженные продукты прямо на пол. Зеро и Зорро затеяли возню, увертываясь от вылетающих из холодильника пакетов с замороженным горошком и рыбой.

— Здесь нет никаких хот-догов, — заявила, наконец, К.О. — Давайте приготовим что-нибудь другое.

Было только четыре часа, и она опасалась, что если девочки поужинают слишком рано, то вечером снова проголодаются.

— А я хочу хот-дог! — завопила Зара.

— Я тоже, — вторила сестре Зоуи, словно поедание сосисок имело невероятно важный смысл.

В дверях кухни возник Уин.

— Я могу сходить в магазин.

К.О. не верила своим ушам. Ей не нравилось, что он потакает капризам Зоуи и Зары, но она уже приняла решение ни в чем ему не противоречить. Если он собрался преподнести близнецам именно то, чего они хотели, пусть поступает, как ему хочется.

— Разве это не мило со стороны доктора Джеффриса? — спросила К.О. племянниц.

Девочки не обратили внимания ни на нее, ни на Уина.

К.О. проводила его в коридор, и он достал из шкафа свой пиджак.

— Я скоро, — сказал он.

— А я пока приготовлю салат и…

— Пусть девочки сами решают, будут ли они салат, — оборвал ее Уин на полуслове. — Если детям дать возможность, они сами смогут подобрать себе сбалансированную диету. Нам, взрослым, не следует принимать за них решения.

К.О. перестала сопротивляться и, наконец, купила книгу «Свободный ребенок» в маленьком книжном магазинчике, который недавно открылся на Цветочной улице. Прошлым вечером она просмотрела книгу, поэтому знала, что там есть этот совет, выраженный точно такими же словами. Возможно, она его не одобряла, но сегодня твердо решила не возражать Уину. Хотя это было нелегко.

Пока близнецы орудовали в кухне, он нежно поцеловал ее в губы, улыбнулся и скрылся за дверью.

Они не виделись долгих три дня. И от этого короткого поцелуя удивительное тепло разлилось по ее телу. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, как вдруг заметила, что близнецы внимательно на нее смотрят.

— Пока мы ждем Уина, не хотите ли вы, чтобы я почитала вам? — спросила она. Обсуждение салата может и подождать.

Девочки охотно согласились, и втроем они уютно устроились на диване. Не успела она прочитать и двух страниц, как Зоуи и Зара уснули, развалившись на диване. Перед уходом Зельда сказала, что близнецы проснулись в пять утра, возбужденные предстоящим приходом Кэтрин. Очевидно, больше они не спали. Это был еще один момент, о котором говорил Уин. Дети должны спать только тогда, когда хотят. Сон по режиму сдерживает способность ребенка осознать свои внутренние часы. Что ж, часы Зоуи и Зары, очевидно, остановились, и К.О. обрадовалась этой передышке.

Тишина и спокойствие оказали такое блаженное действие, что она откинулась на диване и тоже закрыла глаза. Однако спокойствие длилось недолго. Через пятнадцать минут Уин вернулся из магазина, неся пакет с сосисками и свежими булочками. Собаки заливисто залаяли, когда он вошел в дом, разбудив близнецов.

— А вот и они, — объявил Уин, словно хвастаясь олимпийской золотой медалью.

Зара зевнула.

— Я больше не хочу есть.

— Я тоже, — добавила Зоуи.

Возможно, это выглядело бестактно, но К.О. не смогла сдержать торжествующую улыбку.

— Ничего, подождем до вечера, — в полном замешательстве пробормотал Уин.

Он был очень добр с девочками и, похоже, наслаждался их обществом. Пока К.О. накрывала на стол и прибирала, Уин разговаривал с близнецами. Девочки показали ему елку и рождественские носки, которые висели над камином, а также картинку, изображающую Рождество Христово, установленную на столе в гостиной.

К.О. услышала, как Зоуи сказала, что ее воображаемую лошадь зовут Блэки. Не желая отставать от сестры, Зара заявила, что ее воображаемую лошадь зовут Брауни. Уин с серьезным видом выслушал их и даже подвинулся на диване, чтобы освободить место для лошадок. К.О. была благодарна Уину за то, что он разделил с ней заботу о девочках, чьи постоянные требования быстро утомляли ее.

— А вот теперь я проголодалась, — заявила Зоуи полчаса спустя.

— Я приготовлю хот-доги, — сказала К.О., которая сама не отказалась бы поужинать.

— Я хочу оладьи.

— С сиропом, — заявила Зара.

Зоуи кивнула.

К.О. взглянула на Уина. Он пожал плечами с таким видом, словно все это в порядке вещей.

— Что ж, значит, приготовлю оладьи, — согласилась К.О.

Следующие десять минут она замешивала тесто, а затем жарила оладьи. Близнецы пожелали шоколадный сироп и клубничный джем сверху, с бананами и с коричневым сахаром. На самом деле, вышло все не так уж плохо, как опасалась К.О.

Сестра предупредила ее, что лекарство необходимо дать девочкам во время еды. После ужина Зоуи и Зара спрыгнули со стульев. Когда К.О. попросила их отнести грязные тарелки на кухню, они повиновались без споров и жалоб.

— Пора принимать лекарство, — сказала им К.О.

Она достала из холодильника две маленькие бутылочки с розовой суспензией.

Близнецы с визгом носились по кухне, а за ними по пятам бегали собаки, не переставая тявкать. Похоже, они просто не могли спокойно стоять на месте.

— Девочки, — строго прикрикнула К.О. — Примите лекарство, а потом можете бегать дальше.

Они так быстро мелькали у нее перед глазами, что К.О. не могла разобрать, кто есть кто.

Зара резко остановилась и послушно открыла рот. Осторожно отмерив нужное количество суспензии, К.О. наполнила ложку и влила ее в рот ребенка. И близнецы тут же продолжили свои бешеные гонки вокруг кухонного стола.

— Зоуи, — сказала К.О., взяв вторую бутылочку и чистую ложку и дожидаясь, пока уляжется суматоха вокруг нее, чтобы отмерить необходимую дозу лекарства для второй племянницы. — Твоя очередь.

Девочка остановилась перед ней и открыла рот. К.О. налила лекарство в ложку. Она уже собиралась дать его Зоуи, но что-то ее остановило.

— Ты не Зоуи, ты Зара.

— Я Зоуи, — настаивала девочка.

И хотя близнецы выглядели абсолютно одинаково, К.О. все-таки научилась различать их, из-за разности в характерах. Зара была более властной по натуре.

— Ты уверена? — спросила она.

Малышка решительно кивнула. Все еще сомневаясь, К.О. неохотно дала ей лекарство. Близнецы продолжили гоняться по кухне друг за дружкой, бегая вокруг К.О. и Уина. Собаки крутились рядом, тявкая, как сумасшедшие.

— Все в порядке? — спросил Уин.

К.О. все еще держала пустую ложку.

— У меня ужасное чувство, что я только что дала двойную дозу лекарства одной девочке.

— Ты должна верить в то, что близнецы говорят тебе правду, — провозгласил Уин. — Дети инстинктивно чувствуют, когда важно сказать правду.

— Правда? — К.О. не могла справиться с беспокойством.

— Конечно. И это тоже есть в книге, — сказал Уин, словно цитируя Библию.

— Ты не покормила Блэки и Брауни, — закричала Зара, когда К.О. выбросила остатки оладий в мусорное ведро.

— Тогда мы должны это сделать. — Уин принялся вытаскивать остывшие блины и разрывать на мелкие кусочки.

Зеро и Зорро вскочили и попытались схватить остатки. Зоуи и Зара уселись на пол и принялись кормить собак и, предположительно, своих воображаемых любимцев.

От бесконечного собачьего лая у К.О. начинала раскалываться голова.

— Как насчет того, чтобы включить телевизор, — предложила она, крича, чтобы ее услышали сквозь шум, создаваемый близнецами и собаками.

Девочки выразили одобрение, но, когда зажегся экран, все увидели рождественский мультфильм, в котором главным персонажем выступал не кто иной, как сам Санта. Веселый старик Санта хохотал и нагружал подарками свои сани, а девочки не могли отвести от него восхищенных глаз. Вспомнив об отношении своей сестры к этому вопросу, К.О. подумала, что сейчас они наверняка впервые видят Санту за все последнее время. К.О. взглянула на Уина и увидела, что тот помрачнел.

— Давайте посмотрим, что еще показывают, — быстро предложила К.О.

— Я хочу Санту, — завопила Зоуи.

— Я тоже, — пробормотала Зара.

Уин уселся на диван между близнецами и обнял их за плечики.

— Это мультфильм о герое, которого зовут Санта-Клаус, — пояснил он.

Обе девочки были слишком увлечены мультфильмом, чтобы отвлекаться на разговоры взрослых.

— Иногда мамы и папы говорят нам, что он существует, и хотя они не хотят лгать, но все-таки могут случайно обмануть своих детей, — продолжал он.

Зоуи быстро отвела взгляд от телевизора.

— Ты хочешь сказать, как и Санта?

Уин улыбнулся.

— Как и Санта, — согласился он.

— Но мы знаем, что он не настоящий, — сообщила им Зоуи с мудростью пятилетнего ребенка.

— Санта — это мама и папа, — объяснила Зара. — И все это знают.

— Правда?

Обе девочки кивнули в ответ.

Взгляд Зоуи сделался серьезным.

— Мы слышали, как мама и папа спорили из-за Санты и хотели даже сказать, что все это не важно, потому что мы уже знаем.

— Хотя нам нравится получать от него подарки, — сообщила Зара.

— Да, мне нравится Санта, — добавила Зоуи.

— Но он не настоящий, — заметил Уин.

— Мамочка настоящая, — заспорила Зара. — И папочка тоже.

— Да, но…

Похоже, Уин собрался спорить дальше, но остановился, взглянув на К.О. Мгновение он пристально смотрел на нее, а потом отвел взгляд.

К.О. пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить спокойствие, но, по-видимому, Уин догадался, чего ей это стоило, и прикусил язык.

В следующий момент, когда она взглянула на близнецов, Зара лежала на боку, закрыв глаза. К.О. осторожно потрясла девочку за плечи, но Зара не реагировала. Все еще опасаясь, что дала девочке двойную дозу антибиотика, она опустилась на колени перед Зоуи.

— Зоуи, — спросила она, пытаясь отогнать ледяной страх. — Ты выпила свое лекарство или за тебя это сделала Зара?

Зоуи улыбнулась и изобразила, как закрывает рот.

— Зоуи, — снова повторила К.О. — Это очень важно. Нельзя играть с лекарствами.

Вот вам и утверждение Уина, что дети инстинктивно чувствуют, когда необходимо сказать правду.

— Заре больше меня нравится это лекарство.

— Ты выпила его или вместо тебя это сделала Зара? — спросил Уин.

Зоуи улыбнулась и покачала головой, давая понять, что не скажет.

Зара захрапела, вклиниваясь в разговор.

— Ты выпила или не выпила лекарство? — потребовал ответа Уин, почти срываясь на крик.

В глазах Зоуи показались слезы. Она уткнулась лицом в колени К.О., отказавшись отвечать на вопрос Уина.

— Это не игра, — пробормотал он, окончательно теряя терпение с близнецами.

— Зоуи, — предупредила ее К.О. — Ты слышала, что сказал доктор Джеффрис. Нам очень важно знать, выпила ли ты лекарство.

Малышка подняла голову, затем медленно кивнула.

— Оно противное, но я его все-таки проглотила.

— Отлично. — К.О. затопила волна облегчения. — Спасибо, что сказала правду.

— Мне не нравится твой друг, — сказала Зоуи, показывая Уину язык. — Он орет.

— Я кричал, потому что… ты вынудила меня, — возразил Уин.

Он отошел в дальний конец комнаты, и К.О. почувствовала, что он уже не так спокоен и выдержан, как прежде.

— Почему бы нам не поиграть во что-нибудь? — предложила она.

Зара сонно подняла голову.

— Может, сыграем в Старую Деву? — спросила она, зевая.

— Я хочу играть в Кэндиленд, — пробубнила Зоуи.

— А почему бы нам не сыграть в обе эти игры? — предложила К.О., и они начали игру.

На самом деле, они играли два часа подряд, смотрели телевизор и пили горячий шоколад.

— А теперь, наверное, пора купаться? — спросила К.О., видя, что девочки утомились и готовы улечься в постель. Она понятия не имела, откуда у них столько сил, потому что сама почти выдохлась.

Но близнецы горели желанием заняться чем-то более интересным и тут же выскочили из комнаты.

Уин выглядел так, что готов был воспользоваться передышкой, а ведь он еще не видел их в самый разгар их веселья. В общем и целом девочки продемонстрировали хорошее поведение или то, что могло за него сойти в системе свободного ребенка.

— Пойду наливать воду, — предупредила К.О. Уина, когда он принялся собирать карты и детали игры. Если бы К.О. одна присматривала за близнецами, то настояла бы, чтобы они сами убрали за собой.

Пока девочки раздевались в спальне, она поставила диск с рождественскими мелодиями, которые ей особенно нравились, и принялась наполнять ванну. Заглянув в гостиную, она увидела, что Уин распростерся на диване, вытянув ноги.

— Все прошло не так уж и плохо, — заметил он, словно это было доказательством того, что его теории действительно себя оправдали. — Когда близнецы улягутся, мы можем поговорить, — пробормотал он, — о нас…

К.О. не была к этому готова, понимая, что ему стоило больше времени провести с девочками. Она считала делом чести напомнить Уину о том, что он написал в своей книге:

— А разве ты не утверждал, что дети знают лучше, когда им ложиться спать, а мы, взрослые, должны предоставить им возможность жить по собственным правилам?

Сначала он собирался затеять спор, как вдруг резко сел, изумленно указывая в другой конец комнаты.

— Что это?

В гостиную вбежала лысая собака. Абсолютно лысая.

— Зеро? Зорро? — позвала К.О. — О господи!

Она ринулась в ванную и обнаружила, что Зара сидит на полу, держа в руках электробритву Уина. По всей ванной комнате были разбросаны клочки черно-коричневой собачьей шерсти.

— Что случилось? — вскричал Уин, наступая ей на пятки.

У него буквально отвисла челюсть, когда он увидел, чем заняты девочки. Они добрались до его туалетных принадлежностей, разбросав их по полочке рядом с раковиной. К.О. вдруг поняла, что жужжание бритвы заглушали мелодичные звуки «Спокойной ночи».

— Что это вы делаете?

— Мы делаем стрижки, — объявила Зара. — Хочешь, мы и тебя подстрижем?

Два часа спустя, в 10.30., Зоуи и Зара спали в своих кроватках. Это достижение далось им очень нелегко. После нескольких сказок девочки, наконец, уснули. К.О. на цыпочках вышла из комнаты и как можно тише закрыла за собой дверь. Уин выглядел не менее измученным, чем она.

В холле К.О. наткнулась на несчастного Зеро. Бедный пес почти полностью лишился шерсти. Он смотрел на К.О. снизу вверх и дрожал. У Зорро осталась половина шерсти. Левый бок йоркширского терьера был подстрижен до того, как К.О. сумела отнять у племянницы бритву. Прошлой зимой Зельда связала для собачек крошечные свитера, которые К.О. отыскала и с помощью Уина нацепила на терьеров. По крайней мере, им будет теплее, хотя, похоже, песикам новая одежка пришлась не по вкусу.

К.О. уселась на диван рядом с Уином, а собаки примостились у их ног. Глубоко вздохнув, она уставилась в потолок. Уин был на удивление молчалив.

— Я сама сейчас с удовольствием улеглась бы в постель, — пробормотала она, собрав остатки сил.

— Когда вернутся твои сестра и зять? — прилагая невероятные усилия, спросил вконец измученный Уин.

— Зельда сказала, что они вернутся к трем.

— Так поздно?

К.О. не могла сдержать улыбку. Все произошло именно так, как она надеялась. Ей даже не придется спорить о его теории свободного ребенка, поскольку он сам убедился в ее несостоятельности.

Распрямив спину, К.О. предложила послушать музыку.

— Они ведь не проснутся, правда? — спросил Уин, когда она поднялась, чтобы поставить другой диск. Очевидно, его нисколько не привлекала перспектива разбудить близнецов.

— Надеюсь, что нет.

К.О. отыскала сборник рождественских мелодий, которые подарила Зельде два года назад, и включила проигрыватель. Зазвучали песни в исполнении популярных артистов. Улыбнувшись Уину, она приглушила звук. По комнате мягко разлился бархатный голос Джона Денвера, поющего «Радость мира».

Уин выключил торшер, так что теперь комнату освещали лишь огоньки на елке. Настроение было приподнятым и в то же время умиротворенным.

Впервые за много дней они остались вдвоем. К.О. больше не думала о происшествии с отцом Уина и проделках близнецов.

Уин закинул руки на спинку дивана, а К.О. придвинулась к нему ближе и положила голову ему на плечо. Все, что им теперь было нужно, — это бокал вина и пара нежных поцелуев. Музыка и мерцающие рождественские фонарики окутывали комнату флером романтики. Должно быть, это ощущал и Уин, потому что повернулся к ней и обнял. К.О. уже собиралась закрыть глаза в ожидании его поцелуя, как вдруг уловила сбоку какое-то движение.

Она вскрикнула.

По полу бежала мышь.

Перепугавшись до полусмерти, К.О. вырвалась из объятий Уина.

Он резко выпрямился.

— Что это?

— Мышь. — К.О. терпеть не могла мышей. — Вон там, — вскрикнула она, прикрывая рот рукой. Она увидела, как мышь юркнула под елку.

Уин вскочил.

— Я вижу ее.

Очевидно, что и Зеро тоже, потому что песик разразился звонким тявканьем и устремился к елке. А следом за ним и Зорро.

К.О. забралась с ногами на диван и обхватила колени руками. Это было невероятно глупо и не менее избито, так бояться маленькой мышки. Но она боялась. И хотя голос разума убеждал ее, что мышь безвредна, это не помогало.

— Ты должен выкинуть ее отсюда, — хныкала она, не в силах совладать с нарастающей паникой.

— Я поймаю ее! — крикнул Уин и нырнул под елку, опрокидывая ее.

Ель ударилась о дверь, украшения покатились в разные стороны. Собаки кинулись прочь. К счастью, свет не погас, потому что вилка электрической гирлянды не выскочила из розетки.

К.О. не в силах выносить того, что происходило, закрыла глаза. Она подумала, на что способен Уин, если сумеет загнать мышь в угол. Мысль о том, что он убьет ее прямо в гостиной сестры, казалась ей невыносимой.

— Не убивай ее! — воскликнула она и убрала ладони от лица.

Уин стоял на четвереньках, пристально глядя на нее.

Мышь метнулась по полу в ее сторону и забилась под диван, на котором сидела К.О.

Зеро и Зорро промчались следом, бешено лая.

К.О. завизжала и вскочила. Не зная, что делать, она переступала с одной подушки на другую.

Зеро насколько мог далеко просунул голову под диван. Зорро метался по ковру. А К.О., как ни старалась совладать с собой, в конечном счете принялась подпрыгивать на диване, вопя в малодушном страхе. Ее уже не волновало, разбудит она девочек или нет, ведь где-то у нее под ногами притаилась живая мышь. Она представляла, как грызун пробирается в диван.

И лишь представив это, К.О. перепрыгнула через подлокотник и плюхнулась на пол, едва не наступив на Зеро. Во время этого замечательного прыжка она утянула за собой лампу, но, к счастью, сумела схватить ее, прежде чем та упала на пол и разбилась вдребезги. Поставив лампу на стол, К.О. включила ее, и по комнате разлился неяркий и спокойный свет.

А тем временем Барри Манилов вполголоса напевал «Двенадцать дней Рождества».

По-прежнему стоя на четвереньках, Уин медленно двинулся по ковру к дивану и перевернул его. Обезумевшая мышь вырвалась на свободу.

И помчалась прямо к К.О.

Та пронзительно завизжала.

Зеро залаял.

Зорро бесстрашно помчался вдогонку за зверьком.

К.О. снова завизжала и схватила корзину, в которой Зельда хранила свое вязанье. Она высыпала содержимое корзины на пол и, повинуясь скорее инстинкту самосохранения, чем голосу разума, накрыла пустой корзиной мышь.

Уин с удивленным видом замер на полу.

— Ты поймала ее!

Собаки окружили корзину, обнюхивая ее со всех сторон. Зеро царапал ковер.

Перепутанные нитки и вязальные спицы Зельды валялись на полу, но, похоже, К.О. ничего не испортила. Затаив дыхание, К.О. пристально смотрела на корзину, не зная, что делать дальше.

— У нее коричневый хвост, — пробормотала она.

Уин кивнул:

— Я тоже заметил.

— Я никогда раньше не видела мышей с коричневыми хвостами.

— Это африканская бурохвостая мышь, — со знанием дела заявил Уин. — Я смотрел про них документальный фильм.

— Африканские мыши в США. — Она задумалась, знает ли об этих грызунах Ветеринарная служба.

Уин опять кивнул:

— Вот и я о том же.

— И что нам теперь делать? — Поскольку Уин знал об этих грызунах больше, чем она, К.О. взглянула на него в поисках поддержки.

— Убить ее, — без колебаний откликнулся он.

Зеро и Зорро, очевидно, согласились с ним, потому что оба рычали и царапали ковер, словно прося о возможности сделать это самим.

— Ни за что! — возразила К.О. Она не могла позволить ему убить ее. И собакам тоже. И хотя К.О. боялась мышей, она никогда не смогла бы обидеть никого из божьих созданий. — Я хочу только, чтобы ты выкинул отсюда эту бурохвостую мышь.

Когда Зельда вернется, К.О. предложит сестре позвонить в санэпидемстанцию, чтобы проверили весь дом. Хотя, если поблизости окажутся другие мыши, она не желает об этом знать…

— Хорошо, — пробормотал Уин. — Я вынесу ее на улицу и отпущу.

Он схватил газету и опустился на колени рядом с собаками. Как можно осторожнее он принялся подсовывать газету под перевернутую корзину. Наконец, он поднялся и понес корзину к входной двери. Зеро и Зорро бежали следом, пытаясь встать на задние лапы, бешено лая.

К.О. поспешно распахнула перед ним первую дверь, а затем вторую дверь с сеткой. Холодный воздух освежил ее разгоряченное лицо.

Уин вышел на крыльцо, а К.О. прикрыла за ним дверь, чтобы собаки не вырвались на свободу. Оба пса активно протестовали и скребли когтями дверь, следя за каждым движением Уина.

К.О. отвернулась, когда Уин выпускал африканскую бурохвостую мышь на волю. Она пожелала маленькому существу приятной жизни на свободе.

— Убежала? — спросила она, когда Уин осторожно открыл дверь, стараясь не выпустить Зеро и Зорро, которые жаждали кинуться в погоню за вредным грызуном.

— Убежала, и мне даже не пришлось дотрагиваться до нее, — заверил он К.О. С этими словами Уин закрыл за собой дверь.

К.О. одарила его улыбкой.

— Мой герой, — прошептала она.

Уин наигранно напряг мускулы.

— Могу я сделать для вас что-нибудь еще, моя прекрасная дама?

Обхватив Уина за шею, К.О. прижала его к двери и наградила горячим поцелуем. Уин обнял ее за талию и слегка приподнял над полом.

— Ты — мой герой, — шептала она между поцелуями. — Ты спас меня от мыши-убийцы.

— Африканской бурохвостой крысы.

— Это была крыса?

— Маленькая, — пробормотал он и снова поцеловал ее, прежде чем она успела спросить что-нибудь еще.

— Крысеныш? — А это означало, что где-то поблизости должны быть родители и, возможно, другие крысята. — Почему ты думаешь, что это крыса? — потребовала она ответа, быстро теряя интерес к поцелуям.

— Она была толстой. Но, возможно, это всего лишь жирная мышь.

— Ах…

— Ты по-прежнему благодарна мне?

Он снова поцеловал ее, а затем резко оборвал поцелуй. Его взгляд неожиданно сосредоточился на чем-то посреди комнаты.

К.О. напряглась, в ужасе думая, что это еще одна мышь. Или крыса. Или другой грызун неизвестной породы.

Ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы взглянуть через плечо, но она это сделала. К счастью, она ничего не увидела, кроме перевернутой елки, разбросанной в беспорядке мебели и хаоса, возникшего в результате Великой Охоты на Бурохвостую Мышь.

— В аквариуме голубая вода, — сказал Уин.

— Голубая вода? — К.О. бросила взгляд на полку между кухней и гостиной, на которой стоял аквариум. Совершенно точно, вода голубая.

Уин направился к аквариуму.

И не успела К.О. спросить его, что происходит, как он закатал рукав свитера и опустил руку в воду. — Так я и думал, — пробормотал он, извлекая золотую ручку.

И тут К.О. догадалась, что после того, как она отняла у близнецов бритву, они, вероятно, забрались в чемоданчик Уина.

— Это авторучка, — объяснил Уин, демонстрируя истекающую водой ручку. — Раньше это была дорогая золотая ручка.

— С синими чернилами, — добавила К.О. Она не думала, что теперь эта протекающая ручка имела хоть какую-то ценность.

Она схватила аквариум и, притащив его на кухню, поставила в раковину. Выловив двух золотых рыбок, посадила их во временный домик — большую миску, полную чистой, свежей воды. А затем налила чистой воды в аквариум.

В кухню вошел Уин.

— В твоей книге что-нибудь говорится о подобных ситуациях? — не могла не спросить К.О.

Его сердитый взгляд, вероятно, и был единственным возможным ответом.

— Тетя Кэтрин? — вдруг завопила одна из девочек. — Иди скорее сюда. — В голосе малышки К.О. услышала неподдельный ужас.

И вот уже обе девочки кричали, перебивая друг друга.

Уин и К.О. вбежали в комнату и увидели, что Зоуи и Зара громко плачут.

— Что случилось? — спросила К.О.

— Фредди убежал, — заголосила Зоуи.

— Фредди? — повторила она. — А кто это?

— Наш хомяк, — объяснила Зоуи, указывая на клетку около стены. — Он, наверное, научился открывать дверцу.

У К.О. мурашки побежали по коже.

— У этого Фредди толстые щеки и коричневая шерсть? — спросила она девочек.

Близнецы с готовностью закивали, с надеждой глядя на нее.

К.О. мрачно взглянула на Уина. Ничего не скажешь, африканская бурохвостая мышь.

К счастью, Уин спас бедного Фредди, обнаружив дрожащего зверька в углу крыльца. Девочки успокоились, получив обратно своего хомяка, и так и не узнали, что Фредди был на волосок от гибели. Уложив близнецов, К.О. и Уин еще целый час убирали гостиную. Закончив уборку, они окончательно выбились из сил.

В субботу утром Зоуи и Зара потребовали сосиски на завтрак. Зная, что Уин это одобрит, К.О. приготовила хот-доги, которые он купил прошлым вечером. Но непривычная еда оказалась слишком тяжелой для Зоуи, и девочку вырвало прямо на тарелку. Зара заявила, что хочет только тарелку хлопьев, залитых апельсиновым соком. Хлопья она и получила.

Остаток утра Уин был задумчивым и отстраненным. Он помогал К.О. с детьми, но разговаривать не хотел. Судя по всему, ему не терпелось отправиться домой. Когда Зельда и Зак вернулись, он едва мог скрыть свое облегчение. Близнецы на прощание обняли К.О. и Уина.

Пока Уин загружал вещи в машину, К.О. разговаривала с Зельдой о планах на праздники. Зельда пригласила ее в церковь, а потом на ужин в канун Рождества. Но само Рождество она собиралась отметить с родителями Зака. К.О. не возражала. Она пригласит к себе на ужин Лавон. А возможно, и Уина, и даже его отца, несмотря на разрушительные последствия последней вечеринки, которую она устраивала для тех же лиц. Когда представится возможность, она непременно обсудит это с Уином.

По дороге домой Уин вел себя особенно тихо.

— Сложные девочки, правда? — спросила К.О., надеясь втянуть его в разговор.

Уин кивнул.

К.О. улыбнулась, вспоминая выражение лица Уина, когда Зоуи объявила, что сбежал их хомяк. И не обращая внимания на его неприступное молчание, она расхохоталась.

— Я обещала никому не рассказывать о той редкой африканской бурохвостой мыши, но непременно должна поделиться с Лавон.

— Я не говорил, что она редкая.

— О, прости, мне так показалось. — Взглянув на него, К.О. поняла, что ему не до смеха. — Да ладно, Уин, — сказала она, когда они выехали на скоростную автостраду. — Тебе стоит признать, что это было немного нелепо.

Но он, похоже, был не в настроении что-либо признавать.

— Ты довольна?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты доказала свою точку зрения, ведь так?

Так вот в чем проблема.

— Если ты о поведении девочек, то да, это действительно так.

— Ты утверждала, что после того, как сестра прочитала мою книгу, они превратились в ужасно непослушных проказниц.

— Ну… — А разве это не очевидно? — Они — близнецы, — примирительно ответила К.О. — и всегда требовали к себе много внимания. И кое-что из произошедшего в пятницу вечером не имеет отношения к твоей теории детского воспитания. Прочитала бы Зельда твою книгу или нет, Фредди все равно бы сбежал.

— Как забавно.

— А я и не пытаюсь казаться забавной. Если честно, но бежать сломя голову в магазин за хот-догами только потому, что девочки пожелали их на ужин, это уже чересчур. Мне кажется, что так они просто привыкнут, что любой их каприз будет исполнен.

— Попрошу не обобщать. Купив хот-доги, которые они хотели, я продемонстрировал, что обращаю внимание на то, что им нравится, а что нет.

— И два часа игры в «Старую Деву» на полу в комнате тоже это демонстрируют, — вставила К.О.

— Я позволил тебе уложить их, хотя они определенно не хотели спать.

— Попрошу не обобщать, — сказала она чуть более сердито, чем собиралась. — Зоуи и Зара обе зевали, выйдя из ванной. И я спросила, не хотят ли они лечь в постель.

— Ты спросила, — сухо поинтересовался Уин, — готовы ли они лечь в постель.

— А в чем разница?

— В том, что пришлось еще два часа рассказывать сказки, а в результате мы оба выбились из сил.

— А что бы ты сделал? — спросила К.О.

Он ответил, не отрываясь от дороги:

— Я позволил бы им спокойно поиграть в комнате, пока они не устали и не захотели спать.

Спокойно? Наверное, это шутка. Очевидно, Уин забыл, что натворили Зоуи и Зара, забравшись в его сумку, когда их оставили одних. Благодаря их художественному взгляду на вещи, золотые рыбки приобрели синеватый оттенок, а два йоркширских терьера почти полностью лишились шерсти. Она могла бы поспорить, что девочки не увидели ничего зазорного в том, чтобы забраться в его сумку, поскольку считали себя свободными. Полное отсутствие границ дозволенного привело к хаосу и непониманию.

— Близнецов нельзя отнести к стандарту, — вызывающе заметил он. — Они провоцируют друг друга на шалости.

— Однако, до того как Зельда прочитала твою книгу, они были абсолютно послушными детьми.

— Неужели? — В его голосе послышалось явное недоверие.

— Да, — поспешила подтвердить К.О. — Зоуи и Зара были веселыми, послушными и добрыми. Можно даже сказать, уравновешенными. А теперь они все делают по-своему. Они безрассудны, эгоистичны и неуправляемы. — К.О. перевела дух и продолжила:

— Более того, раньше проводить с ними время было удовольствием, теперь это — нелегкая работа. И если хочешь знать, то я виню в этом тебя и эту твою проклятую книгу. — Ну вот, она сказала это.

Повисла напряженная пауза.

— Ты говоришь прямо, не так ли?

— Да…

— Я уважаю это. Я совершенно с тобой не согласен, но у тебя есть право на собственное мнение.

Напряжение достигло апогея.

— Ты не согласен со мной даже после этих выходных? — К.О. поразили слова Уина, но потом она решила, что это уже дело принципа.

— Я не собираюсь спорить с тобой, Кэтрин.

Она тоже не горела желанием спорить с ним. И все же ее не покидала надежда, что близнецы наверняка убедили его, что придуманные им теории хороши для книги, но в реальной жизни абсолютно бесполезны.

Уин съехал с автострады, припарковался на Цветочной улице у гаража, расположенного под их зданием и выключил мотор.

Они оба сидели неподвижно.

К.О. ужасно боялась, что в то мгновение, когда она распахнет дверцу машины, все закончится, а она не хотела расставаться с ним, только не так. Только не сейчас, когда до Рождества осталось всего девять дней.

Она сделала последнюю попытку.

— Я знаю, что на многие вещи мы смотрим по-разному…

— Да, — прервал ее Уин. — Во многих случаях это вообще не имеет значения, но, когда дело касается моей работы, дела моей жизни, это имеет большое значение. И ты не только отрицаешь мои теории, ты считаешь их смехотворными.

К.О. хотела сказать что-нибудь в свою защиту, но вдруг поняла, что он прав. Ведь именно так она и считала.

— Ты считаешь, что реальная жизнь идет вразрез с моими теориями, и потому абсолютно не уважаешь работу, на которую я потратил несколько лет, проводя исследования в своей области.

Она с несчастным видом опустила голову.

— Я знал, что найдутся вопросы, по которым у нас могут возникнуть разногласия, Кэтрин, но этого я точно не смогу вынести. Мне очень жаль, но нам лучше больше не встречаться.

Что ж, если он чувствовал все то, о чем сейчас сказал, больше добавить нечего.

— Я ценю твою прямоту, — продолжил он. — Прости, Кэтрин, я знаю, что мы оба хотели, чтобы эти отношения продолжались, но, к сожалению, мы слишком разные.

Она попыталась улыбнуться. Если бы она знала, что спор с ним хоть в чем-то поможет, она затеяла бы этот спор. Но, взглянув на его холодное лицо и стиснутые зубы, поняла, что теперь его уже ни в чем не убедить.

— Спасибо за все. Правда. Это было лучшее Рождество в моей жизни.

Он лишь печально улыбнулся в ответ.

— Ты не возражаешь… если я обниму тебя на прощание? — спросила она.

Он долго смотрел ей в глаза, а затем медленно покачал головой.

— Это не очень хорошая идея, — прошептал он, распахивая дверцу машины.

Когда К.О. вышла на тротуар, Уин уже достал из багажника ее сумку.

Она немного подождала, но вскоре стало понятно, что он не собирается входить с ней в лифт. Похоже, был сыт по горло ее компанией.

К.О. вошла в кабину и обернулась. Прежде чем двери захлопнулись, она увидела, что Уин прислонился к машине и уныло повесил голову. Она хорошо понимала, что он чувствовал.

А это были такие многообещающие отношения. Ее никогда прежде так не тянуло к мужчине. Если бы только она умела держать язык за зубами, но нет, это не про нее. Ей же так хотелось доказать свою точку зрения, указать ему на его ошибку. Она по-прежнему считала, что он не прав, но теперь чувствовала себя мелочной и подлой.

Двери лифта распахнулись, и К.О. вышла на своем этаже. Первым делом она вытащила из почтового ящика письма и газеты. Она смотрела на лифт, размышляя, увидит ли Уина когда-нибудь снова, и с болью понимая, что это просто неизбежно.

Распаковав сумку и просмотрев почту, которая нисколько ее не заинтересовала, К.О. направилась к двери соседки, надеясь излить ей душу.

Но даже после нескольких настойчивых звонков Лавон ей дверь не открыла. Возможно, она уехала по делам.

Когда К.О. уже собралась уходить, соседка неожиданно приоткрыла дверь и выглянула в щелочку.

— Лавон, это я.

— О, привет, — сказала подруга.

— Я могу войти? — спросила К.О., размышляя, почему Лавон сразу не пригласила ее к себе. Раньше соседка так себя не вела.

— Ах, знаешь… сейчас не самое подходящее время.

— О. — Все это выглядело загадочно.

— А как насчет завтра? — предложила Лавон.

— Конечно. — К.О. кивнула. — Том вернулся домой? — поинтересовалась она.

— Том?

— Твой кот.

— О… тот Том. Да, сегодня утром.

К.О. была рада узнать эту новость. Она выдавила улыбку.

— Тогда поговорим завтра.

— Да, — согласилась Лавон. — Завтра.

К.О. направилась к своей двери, а затем резко обернулась.

— Тебе, наверное, будет интересно узнать, что твое гадание на хлопьях с изюмом не сбылось.

— Извини? — спросила Лавон, прищурившись.

— Думаю, ты и с наполнителем для кошачьего туалета ошиблась. Но, к слову, кошачий туалет как нельзя подходит для описания моих любовных отношений.

Лавон приоткрыла дверь шире.

— Ты хочешь сказать, что вы расстались с Уином?

К.О. кивнула.

— Очевидно, мы обе ошиблись, когда решили, что Уин — мой мужчина.

— Так и есть, — уверенно заявила Лавон.

К.О. вздохнула:

— Мне бы очень этого хотелось. Уин мне действительно нравится. Когда я впервые узнала, что это он написал ту сумасшедшую книгу, которую прочитала моя сестра… — Поразмыслив над своими словами, К.О. продолжила: — Когда я узнала, что он написал ту книгу, которую прочитала моя сестра, у меня возникли сомнения.

— Это сумасшедшая книга, — подтвердила Лавон.

— Мне не следовало рассказывать ему о том, что я думаю.

— Ты была честна с ним.

— Да, а также груба, я обидела его. — Она скорбно покачала головой. — У нас разногласия во всем, что касается воспитания детей. Он больше не хочет меня видеть, и я не виню его за это.

Лавон пристально посмотрела на нее.

— Ты влюбилась.

— Вовсе нет, — возразила К.О., надеясь прояснить свои чувства, но соседка была права. К.О. поняла это в тот момент, когда Уин бросился под елку, чтобы спасти ее от не такой уж и редкой африканской бурохвостой мыши. В тот момент, когда он остановил конный экипаж, укрыл ее колени пледом и обнял за плечи.

— И не пытайся это отрицать, — отрезала Лавон. — Я не знаю, что увидела в миске с хлопьями, возможно, всего лишь изюм. Но все равно я подумала, что Уин — мужчина, предназначенный для тебя.

— Хотела бы я, чтобы это оказалось правдой, — вздохнула К.О. и повернулась, чтобы идти домой. — Но это не так.

Открыв дверь своей квартиры, она услышала голос Лавон. Обернувшись, она услышала оживленный разговор соседки с кем-то, кто находился в квартире. К сожалению, Лавон загораживала дверной проем, и К.О. не могла разглядеть, кто это.

— Лавон?

Дверь распахнулась, и в коридоре показался Макс Джеффрис.

— Привет, Кэтрин, — широко улыбнулся он.

К.О. взглянула на соседку, а затем на отца Уина. Еще совсем недавно она слышала, что Макс собирался подать на Лавон в суд. Но каким-то чудесным образом за последние сутки все круто изменилось.

— Макс? — недоверчиво произнесла она.

Он улыбнулся, как мальчишка, и обнял Лавон за плечи.

— Вот видишь, — густо зардевшись, сказала Лавон. — Возможно, мои способности к предвидению очень ограничены, и ты гораздо талантливее меня.

На К.О. накатила депрессия. И даже тот факт, что ее приняли в качестве публициста в издательство «Яблоневый цвет» не улучшил ее настроения. Она должна была приступить к работе через день после Нового года, но без Уина все потеряло для нее смысл.

Наступил канун Рождества, обычно самый счастливый день года, но ей не хотелось вставать с постели. Сестра и родственники ждали ее прихода лишь к вечеру, и К.О. понимала, что не сможет целый день слоняться по квартире. У нее еще осталась куча дел: необходимо купить еду, завернуть подарки, так что стоило поторапливаться.

Надев пальто и перчатки, она вышла из квартиры, нацепив на лицо улыбку. Она не хотела, чтобы кто-то догадался, что она страдает от разбитого сердца.

— Кэтрин, — услышала она голос Лавон, которая стояла около почтовых ящиков, словно специально поджидала К.О. — С Рождеством!

— С Рождеством! — откликнулась К.О. преувеличенно весело.

Она сумела выдавить улыбку и, расправив плечи, зашагала к выходу.

— У тебя есть планы на Рождество? — крикнула ей вслед Лавон.

У К.О. устали губы от постоянно натянутой улыбки. Она кивнула:

— Сегодня вечером я ужинаю с Зельдой, Заком и девочками, а затем собираюсь спокойно провести Рождество наедине с собой. — Не стоило и говорить, что она никого к себе не приглашала, а Лавон последние дни почти не видела. Завтра она приготовит для себя что-нибудь вкусненькое. Сегодня собиралась купить небольшую индейку. И она не станет чувствовать себя одинокой и несчастной в Рождество.

— Поужинай со мной, — предложила Лавон. — Будем только мы с тобой и мальчики.

Когда К.О. заколебалась, она добавила:

— Том, Филипп и Мартин будут рады видеть тебя. Я приготовлю индейку и много разных вкусных вещей и буду рада, если ты составишь мне компанию.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена!

И К.О. решила принять приглашение подруги.

— Я обязательно приду. Что мне принести?

— Десерт, — быстро сказала Лавон. — Что-нибудь необычное и вкусное, специально для Рождества.

— Хорошо.

Они условились о времени, и К.О. неожиданно почувствовала, что ей стало немного легче. Уже собираясь выйти из подъезда, она обернулась.

— Как дела у Макса? — поинтересовалась она, зная, что соседка в хороших отношениях с отцом Уина. Хотя сколько продлятся эти хорошие отношения — покажет время.

Она мельком подумала, как Джеффрисы собираются праздновать Рождество, но потом решила, что это не ее дело. Кроме того, обнаружив Макса в квартире Лавон, она была потрясена, если не сказать больше. Их короткий разговор на следующий день не пролил свет на то, что произошло, но, возможно, за праздничным ужином Лавон поведает ей о том, что произошло и что происходит сейчас.

Лавон смущенно опустила глаза, просматривая почту, которая состояла в основном из рождественских поздравительных открыток.

— Он полностью поправился. И… — прошептала она, — он извинился перед Томом.

К.О. почувствовала радость, услышав эти слова, и ей было приятно, что Лавон покраснела. Возможно, у этой встречи действительно будет продолжение. Ведь ее собственные отношения закончились слишком быстро. Уин ей очень нравился. Нет, больше, чем просто нравился… При одной мысли о нем ее охватывало странное томление. Теперь она жалела, что не повела себя иначе. Не в силах удержаться, она спросила:

— Ты видела Уина?

Подруга кивнула, но взгляд Лавон подтвердил ее худшие опасения.

— Он все еще сердится, правда?

Лавон печально улыбнулась:

— Я уверена, все будет хорошо. Я знаю, что видела в той миске с хлопьями. — Она попыталась рассмеяться.

— Когда снова увидишь его, скажи… — Она замолчала. — Скажи ему, — снова начала К.О., но передумала.

Уин ясно дал понять, что чувствует. И говорил совершенно искренне. Прошло девять дней, и К.О. поняла, что он не передумает. Что ж, у нее тоже есть гордость.

— Что мне передать ему? — спросила Лавон.

— Ничего. Это уже не важно.

— Ты могла бы написать ему письмо, — предложила Лавон.

— Возможно, я так и поступлю, — сказала К.О. по пути к выходу, но уже точно знала, что не сделает этого. Все кончено.

К.О. еще никогда не видела Цветочную улицу такой оживленной. На углу выступала веселая группа, распевающая рождественские гимны. Пожилой джентльмен звонил в колокольчик, собирая милостыню у входа во Французское кафе, в котором отбоя не было от посетителей. Посмотрев на толпы народа, выходящие из кафе, К.О. решила купить свой рождественский десерт заранее, пока все не раскупили.

Бросив мелочь в кружку старика, она вошла в кафе и встала в длинную очередь. Когда, наконец, подошел ее черед, она увидела за прилавком одного из кондитеров. К.О. знала Алике Таунсенд, ну, или, по крайней мере, разговаривала с ней достаточно часто, чтобы запомнить ее имя.

— Веселого Рождества, К.О., — сказала Алике.

— И вам тоже веселого Рождества. — К.О. разглядывала сладости под стеклянным прилавком. — Мне нужно что-то особенно рождественское, — пробормотала она.

Печенье в сладкой глазури выглядело празднично, но все-таки чего-то им не хватало. Тыквенный пирог тоже смотрелся аппетитно, но в нем не было ничего особенного.

— Как насчет традиционного французского десерта, необычного торта, украшенного глазированным кофейным кремом и выполненного в форме рождественского полена[9]. Я лично испекла его по специальному рецепту владельца кафе.

— Французский десерт, — повторила К.О. — Восхитительно.

— Они быстро расходятся, — заметила Алике.

— Продано, — заявила К.О., и молодая женщина отправилась доставать торт из холодильника. Именно тогда К.О. и заметила ее кольцо в честь помолвки.

— Возьмете что-нибудь еще? — спросила Алике, ставя на прилавок розовую коробку и обвязывая ее лентой.

— Это кольцо новое, правда?

Алике с улыбкой взглянула на палец с кольцом.

— Джордан подарил мне его на прошлой неделе. Ему не терпелось порадовать меня.

— Поздравляю, — сказала К.О. — Когда свадьба?

Алике восхищенно смотрела на кольцо не в силах отвести взгляд.

— В июне.

— Это замечательно.

— Я уже договорилась с Сюзанной Нельсон, она хозяйка цветочного магазина на другой стороне улицы. Жаклин, моя подруга, настаивает, чтобы церемония проходила в Загородном клубе. А мне просто хотелось бы сбежать с Джорданом, но его семья будет недовольна. — Она пожала плечами. — Я люблю Джордана и готова сделать для него все, что угодно, уж если решила выйти за него.

Эти слова продолжали звучать в сердце К.О., когда она, наконец, вышла из кафе, на прощание еще раз пожелав Алике веселого Рождества. Она не очень близко знала Алике Таунсенд, но девушка нравилась ей своей прямотой, открытостью и полным отсутствием притворства.

По пути в банк К.О. прошла мимо цветочного магазина «Сад Сюзанны». Хозяйка и ее муж стояли у входа и желали всем прохожим веселого Рождества. Когда К.О. подошла к ним, Сюзанна вручила ей веточку падуба с ярко-красными ягодами.

— Спасибо, это так мило, — поблагодарила К.О., осторожно засовывая веточку в карман пальто. Она любила этот цветочный магазин, который был настоящим украшением улицы.

— Я хочу, чтобы все в округе знали, как я ценю вашу поддержку. Мой магазин открылся в сентябре, но все вокруг поддерживают меня, как старую знакомую.

— Вот, отведайте горячего сидра. — Муж Сюзанны взял со стола пластиковые стаканчики и предложил один К.О. — Я Джо, — представился он.

— Привет Джо. Я — Кэтрин О’Коннор.

Сюзанна обняла мужа за талию и взглянула на него с такой любовью, что у К.О. защемило сердце. Куда ни кинь взгляд, повсюду люди были счастливы и влюблены. У нее перехватило горло. Ей все сложнее становилось изображать счастливую и беззаботную улыбку.

Как раз в этот момент распахнулась дверь «Путеводной нити» и появилась хозяйка магазина Лидия в сопровождении мужчины, скорее всего ее мужа. Вместе с ними был подросток, очевидно их сын. Лидия остановилась, заметив К.О.

Все, кто жил на этой улице, хорошо знали Лидию.

— Хочешь зайти? — спросила она и быстро взглянула на мужа. — Бред пытался убедить меня закрыть сегодня магазин пораньше. Я уже отправила сестру домой, но если тебе нужны нитки, с удовольствием продам их тебе. Деньги можешь отдать потом. — Она снова взглянула на мужа, чтобы убедиться, что он не возражает. — Это много времени не займет. Я знаю, каково это, когда не хватает пряжи, а тебе-то нужен всего один клубок, чтобы закончить работу.

— Нет, нет, спасибо, — сказала К.О. Она всегда хотела научиться вязать и теперь, когда Лавон записалась на курсы, возможно, присоединится к ней.

— Счастливого Рождества! — Лидия взяла мужа под руку.

— Счастливого Рождества, — откликнулась К.О. И счастливые супруги в сопровождении мальчика зашагали прочь.

К.О. застыла на тротуаре, не в силах сдвинуться с места. Ком, сдавивший ее горло, становился все больше. Все вокруг влюблены, а она упустила единственный стоящий шанс. Она отпустила Уина, не попытавшись удержать, и это было неправильно. Если она верила в их любовь, то должна бороться за нее, а не притворяться, будто спокойно проживет и без него. Потому что это не так. На самом деле она абсолютно несчастна, и настало время признать это.

К.О. знала, как поступить. Опасаясь, что если не сделает этого сразу, то потом у нее просто не хватит смелости, она перебежала улицу и ворвалась в подъезд собственного дома. Подойдя к лифту, нажала кнопку и принялась ждать.

Она не знала, что именно собирается сказать Уину, — решит это, когда увидит его. Но ей просто необходимо его увидеть. Она не могла больше так жить. Они оба совершили ужасную ошибку. Если был хоть малейший шанс спасти эти отношения, она должна попытаться.

Ее сердце едва не выпрыгивало из груди, когда К.О. поднималась на лифте в пентхаус. Она бывала там лишь однажды, да и то недолго.

Когда она приблизилась к его двери, у нее так кружилась голова, что К.О. боялась упасть в обморок. Но она упрямо позвонила и принялась ждать. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь распахнулась.

Только на пороге вместо Уина появился Макс.

— Кэтрин, — сказал он, очевидно удивленный тем, что обнаружил ее здесь. — Входите.

— А Уин дома? — спросила она, задыхаясь, словно поднималась в пентхаус по лестнице. Ей надо было немедленно переговорить с Уином.

Уин вышел в фойе и нахмурился, увидев ее.

— Кэтрин?

— Счастливого Рождества, — улыбнулся Макс. Похоже, он не собирался уходить.

— Мы можем поговорить? — спросила К.О. — Наедине? — Ее охватывал ужас при мысли, что он повторит ей все, что уже говорил раньше, поэтому поспешила добавить: — Это много времени не займет.

Уин взглянул на отца, который понял намек и неохотно скрылся в квартире.

К.О. не сдвинулась с места, сжимая в одной руке сумочку, а в другой держа розовую коробку.

— Я была во Французском кафе и разговаривала с Алике.

— Алике?

— Она кондитер в кафе и подруга Лидии, хозяйки «Путеводной нити». Но это не важно. А важно то, что Алике получила на Рождество кольцо в честь помолвки. Она счастлива и влюблена, и Лидия тоже, и Сюзанна из цветочного магазина, да и вообще все вокруг. Повсюду витает рождественское настроение, и неожиданно я поняла, что не могу позволить, чтобы это Рождество прошло, а то, что произошло между нами, омрачило волшебный праздник. — Она остановилась, чтобы перевести дух.

— Кэтрин, я…

— Пожалуйста, позволь мне закончить, хотя не знаю, хватит ли у меня смелости сказать все, что я хочу.

Он кивнул.

— Мне так жаль, Уин. Прости меня за все. За то, что хотела во всем быть правой и заставила тебя подчиняться капризам Зоуи и Зары. Их поведение действительно изменилось после того, как Зельда прочитала твою книгу, и хотя я не могу сказать, что во всем согласна с тобой…

— Это извинение? — спросил он, вскидывая брови.

— Я пытаюсь. Пожалуйста, выслушай меня.

Он скрестил руки на груди и отвел взгляд. Это выглядело так, будто у нее за спиной он обнаружил нечто невероятно интересное.

Но К.О. еще сохранила остатки смелости. Она продолжала быстро говорить, слова лились сплошным потоком, обгоняя друг друга.

— Я хотела сказать, что с моей стороны было грубостью заявить, будто я больше тебя понимаю в вопросе детского воспитания. Бесцеремонно и самоуверенно. Я пыталась доказать, как ты заблуждаешься, а я, наоборот, права. Если честно, я не знаю, что правильно, а что нет. Знаю только, что ужасно скучаю по тебе, и мне невыносимо больно, что ты больше не со мной.

— Нет, это я бесцеремонный и самоуверенный человек. Ты права, Кэтрин, права почти во всем. Мне нелегко было это принять, нелегко взглянуть правде в глаза.

— Господи, когда же вы, наконец, поцелуете друг друга и помиритесь? — взмолился Макс, снова появляясь в фойе. Он, судя по всему, притаился в гостиной и подслушивал их разговор. — Уин, если позволишь этой женщине уйти, то ты полный идиот.

— Я… я… — запнулся Уин.

— Ты влюблен в нее. — Макс покачал головой, словно это была непреложная истина.

Уин пронзил отца разгневанным взглядом.

— Ты любишь меня? — срывающимся голосом спросила К.О. — Скажи, потому что я тоже тебя люблю.

И в ответ на это признание в глубине его глаз вспыхнул свет.

— Кэтрин, я рад, что ты пришла. Однако все очень серьезно, и мы должны как следует подумать. Это слишком важно, и мы не можем позволить себе раствориться в чувствах, навеянных праздничной атмосферой Рождества. Поговорим после праздника, хорошо?

— Я не могу! — вскричала она.

— Правильно! — воскликнул Макс, подбадривая ее. — Пойду позвоню Лавон. Нам всем стоит выпить шампанского.

— Так что же тогда важно? — спросил Уин.

— Мы, — объяснила она. — Ты и я. Я люблю тебя, Уин, и не могу вынести мысль, что больше не увижу тебя. Это разрывает мне сердце. Мне не нужно время, чтобы подумать о нас. Я уже знаю, что чувствую, и, если то, что сказал твой отец, правда, то и ты знаешь, что чувствуешь ко мне.

— А мне действительно необходимо подумать, — настаивал Уин. — Я еще не решил, что стану делать, потому что не могу продвигать книгу, в которой почти полностью разочаровался. Позволь мне сначала разобраться с этим.

— Нет! — воскликнула К.О. — На первом месте должна быть любовь. — Она заглянула в его глаза. — Любовь все меняет, Уин. — А затем, не в силах больше сдерживаться, отбросила сумочку и коробку с рождественским поленом и обняла его.

Сначала Уин стоял неподвижно, но затем вдруг крепко обнял ее.

— Ты всегда такая упрямая? — спросил он.

— Да. Иногда еще упрямее. Спроси Зельду.

Уин поцеловал ее. Он крепко прижал ее к себе, словно не мог поверить, что она действительно рядом с ним, в его объятиях.

— Вот и продолжайте в том же духе, — раздался откуда-то издалека голос Макса.

Но Уин и К.О. будто не слышали его.

— Последние дни с ним сладу не было, — продолжал Макс. — Но теперь все должно измениться.

Уин прервал поцелуй и заглянул ей в глаза.

— Мы, наверное, всегда будем смотреть на вещи по-разному.

— Возможно.

— Я могу быть таким же упрямым, как и ты.

— А вот это вряд ли, — со смехом откликнулась К.О.

Он снова приник к ее губам, словно не в силах надолго от нее оторваться. Каждый поцелуй становился длиннее и глубже предыдущего.

— Я не верю в долгие ухаживания, — пробормотал Уин, не открывая глаз.

— Я тоже, — откликнулась К.О. — И я обязательно захочу детей.

Он заколебался.

— Нам ведь не нужно отвечать на все вопросы прямо сейчас, правда, доктор Джеффрис?

— Насчет Санты…

Она закрыла ему рот поцелуем. Только так можно было сломить его сопротивление.

— Я просто собирался предложить вытащить Санту из-под саней, — прошептал он, на мгновение приоткрыв глаза.

— Правда? — О таком она и не мечтала.

— Правда.

К.О. была готова отказаться от Санты, если Уин останется с ней. Но если у нее будут и Санта и Уин, то это намного лучше.

— Но только никаких хомяков, — твердо сказал он.

— По кличке Фредди, — добавила К.О.

Уин усмехнулся:

— Кличка не имеет значения.

Раздался звонок в дверь, и Макс поспешил впустить Лавон. Увидев Уина и К.О. в объятиях друг друга, она радостно захлопала в ладоши.

— Разве я не говорила тебе, что все будет хорошо? — спросила она Макса.

— Говорила.

Лавон глубокомысленно кивнула:

— В конце концов я начну думать, что обладаю даром предвидения. Я увидела сегодняшнюю встречу в листьях моей поинсеттии, — провозгласила она. — Как раз перед тем, как позвонил Макс, оба цветка упали на пол. Вместе.

К.О. не смогла сдержаться и расхохоталась. Еще несколько минут назад ее любовные отношения были почти полностью разрушены. А теперь у них с Уином появилась надежда, надежда научиться слушать и понимать друг друга и, по пророчеству Лавон, настоящему или придуманному, никогда не расставаться.

— Шампанского? — спросил Макс, вытаскивая бутылку.

Уин по-прежнему обнимал К.О., и она не возражала.

— Я хочу нанять тебя, — прошептал он ей на ухо.

— Нанять меня?

— Я немного припозднился в этом году со своим рождественским письмом и подумал, не согласишься ли ты написать его для меня.

— Конечно. Абсолютно бесплатно. — Она отстранилась и взглянула на него снизу вверх. — У тебя есть какие-нибудь особенные пожелания?

— О, да. Ты можешь написать об успехе моей первой книги и объяснить, что в следующем издании я собираюсь опровергнуть некоторые свои взгляды. — Он заморгал. — Или, если хочешь, можешь назвать это компромиссом.

К.О. улыбнулась.

— И еще я хочу, чтобы ты рассказала моим друзьям и родственникам, что я работаю над новой книгой, которая будет называться «Счастливый ребенок», и в ней я расскажу о том, как необходимо правильно создавать границы в системе воспитания под названием «Свободный ребенок».

К.О. наградила его долгим поцелуем, от которого у нее задрожали колени. К счастью, они с Уином крепко держали друг друга.

— Ты можешь также упомянуть, что в нашей семье скоро состоится свадьба.

— Две свадьбы, — вставил Макс, подавая Лавон бокал с шампанским.

— Две? — застенчиво спросила Лавон.

Макс кивнул, наполняя еще три бокала.

— Отношения К.О. и Уина не единственная любовь, которая началась с трудностей. И вот что я понял: если я сумел завоевать расположение Тома, то смогу покорить сердце и его хозяйки.

— О, Макс!

— Может быть, ты хочешь, чтобы я добавила что-то еще в твое рождественское письмо? — спросила К.О. Уина.

— О да, много чего, но я считаю, что лучше подождать до следующего рождественского письма. — И он снова привлек к себе К.О.

Ей было хорошо в его объятиях и в его жизни. В следующем году они вместе напишут свое рождественское письмо. И в нем расскажут, как счастливы вместе. И каждое слово будет правдой.

Кофе-латте — кофе-эспрессо с горячим молоком.

«Рэйзин брэн» — сухой завтрак в виде хлопьев из пшеничных отрубей с изюмом.

Nuts (англ.) — орехи и сумасшедший, чокнутый.

Пино Гриджо — белые вина, обычно золотистого цвета, могут быть как сухими и легкими, так и очень сладкими и крепкими.

Медицинский фонотипист — специалист, который прослушивает медицинские отчеты, продиктованные работниками здравоохранения, и преобразовывает эту информацию в отчетный формат.

«Инжирный пудинг» — рождественский пудинг из инжира и хлеба.

Спейс-Нидл — башня в Сиэтле высотой 180 м. из ажурных стальных конструкций, поддерживающая «летающую тарелку» — смотровую площадку-ресторан. Стала символом города.

Муниципальный колледж — учебное заведение, предлагающее взрослым дальнейшее образование.

Рождественское полено — традиционно сжигается в камине в сочельник.