Лиза спала, по-детски приоткрыв губы и положив одну ладонь под подушку. Другая рука всегда искала что-то рядом. Привычка ранних лет спать с большими мягкими игрушками сохранилась, она даже в поездки брала с собой маленького плюшевого песика, по прозвищу Пиф. У него были выразительные чёрные пуговки глаз и длинные мягкие уши. Впрочем, были и другие причины, по которым Пиф оказался сейчас здесь. Он был защитником. Долгие проводы и разговоры с мамой о её новом парне Иване и его предложении встретить Новый год на каком-то острове вдвоем были утомительны. Только Пиф и выручал. Лиза часто обращалась к нему в шутливой форме за советом и сама отвечала за него. Это было не столько защитой при общении со старшим поколением, сколько размышлениями вслух. В глубине души оставались сомнения и у нее. Подруги, с которой она бы могла поговорить об Иване, у Лизы не было. Зато был Пиф.

Иван подшучивал над Лизой, говоря, что они с Пифом близнецы. На самом деле ему очень нравилось её лицо. Правильные пропорции, открытый взгляд голубых внимательных глаз. Естественная полнота губ подчеркивалась плавной линией подбородка. Носик был немного курносым, что делало лицо очень естественным, живым. Щеки не были пухлыми, скорее наоборот, они говорили, что это давно не малышка. Хотя Лиза иногда в шутку надувала их и хлопала роскошными ресничками, изображая капризулю. А вот лоб и жесткие уши были скорее мужскими. Было почти незаметно, что Лиза ухаживает за своим лицом, она делала это удивительно заботливо и аккуратно. Только пристальный взгляд женщины отмечал точные штрихи к портрету, подаренному природой. В обычной жизни лицо было привлекательным, но не броским. Можно было даже поспорить, красиво оно или нет. Мимолетный взгляд и не задержался бы на нем, скользя по толпе. Лиза не то чтобы прятала, она не подчеркивала то, что могло бы сразу привлечь внимание. И взгляд посвященного в женские тайны всегда отмечал эту черту умного и сдержанного человека. Если того требовали обстоятельства, лицо, как по мановению волшебной палочки, становилось красивым. И главный козырь в тайной войне женщин за превосходство — светлые волосы — становился плащом факира. В мгновенье ока, обычно убранные в аккуратную прическу, они шикарными локонами начинали спадать на плечи, едва вздрагивая при величественном повороте красавицы, и манили, притягивали жадные взгляды издалека. Любой приметивший этот магический плащ волшебника хотел увидеть лицо и ждал момента, чтобы заглянуть в глаза. Именно там и скрывалась загадка. Хотелось не смотреть, а вглядываться в голубизну ясных спокойных глаз и понять, что за тайну хранят они. А она была, но разгадать ее было непросто.

Иван тоже долго не мог понять, что именно так привлекает его в Лизе, но чем больше он вглядывался в её лицо, тем труднее было оторваться. Кажется, она никогда не пользовалась косметикой, от этого и во сне она была удивительно хороша. Ещё ему очень нравился её характер: обычно спокойная и уравновешенная, она могла совершенно неожиданно залиться звонким смехом, прыгать на одной ножке от пустяковой радости или, не меняя выражения лица, тонко пошутить и держать паузу, как великий актер. Она открывалась для него постепенно, недоверчиво впуская в свою жизнь. Иногда он чувствовал на себе её глубокий задумчивый взгляд, как будто она решала сложную математическую задачу. В такие минуты он казался себе первоклашкой перед строгой учительницей, но это не довлело над ним, а напоминало, что рядом — редкий цветок, прикасаться к которому нужно бережно.

Сквозь занавески начал пробивался рассвет, и в открытую дверь повеяло солёным морским ветерком. Это было дыханием другой жизни. Захотелось туда заглянуть. Учитывая разницу во времени, в Москве уже трудовое утро в разгаре, Иван не мог валяться в постели. Стараясь не разбудить Лизу, он тихонько выскользнул из-под простыни.

— Куда ты, — сонным голосом протянула она.

— Спи, спи. Охраняй, — и он подложил ей под щёку плюшевого Пифа.

Блаженно улыбаясь, она прижала свою любимую игрушку и растянулась поперёк огромной кровати. Можно было медленно все обдумать, то погружаясь в дремоту, то возвращаясь к размышлениям. Суматоха и волнения длительного перелета остались в далеком вчера. Сегодня начиналась ее новая жизнь. Лиза сделала этот шаг с опаской, но предчувствие чего-то неизведанного, манящего, сказочного не отпускало ее. Вспомнилось, как в детстве она впервые увидела озеро. То яркое впечатление сохранилось и поныне.

Было теплое летнее утро. Лиза стоит на шатком деревянном мостике и смотрит на свое отражение. Туман стелется над зеркалом воды, обращая все в сказку. Ей очень хочется окунуться, но смелости не хватает. Лиза осторожно касается пальчиком ноги водной глади, и круги медленно расходятся в стороны. Отражение покачивается, открывая перед ней другой мир, тот, что прячется за волной.

Так и сейчас: сон и явь перемешивались в сознании. Сказочный принц и тридевятое царство, огни за бортом самолета и чистые, поблескивающие никелированными завитушками аэровокзалы. Все только начинается. Она во всем разберется сама. Не то чтобы Лиза впервые осталась с Иваном наедине, но в окружении многое было незнакомым. Усталость после долгой дороги и незнакомая обстановка сдерживали проявление ее чувств. Лиза была благодарна Ивану за то, что вчера он не настаивал ни на чем и ласково пожелал ей спокойной ночи. Он умел быть другом. Понимающим, заботливым. Ей очень нравились его руки — сильные и нежные, ласковые и настойчивые, но иногда удивительно добрые. Она просто купалась в этой душевной доброте, когда Иван подхватывал её на руки или просто молча гладил. Лиза вспоминала, как в детстве отец вот так же осторожно прикасался к ней, еще девочке. Отец ничего не говорил и даже не заглядывал в глаза, но она чувствовала его доброту. Да, именно доброту. Конечно, отец любил Лизу, беспокоился и заботился о ней, но почему-то более всего ей помнились добрые руки отца. Как хорошо, что эта черта есть и у Ивана. Впрочем, Лиза до конца еще сама не определилась с его ролью в своей жизни. Когда мать напрямую спрашивала ее, кто он — знакомый, любовник, жених — Лиза отшучивалась. Но ей хотелось, чтобы он стал всем и заполнил ее жизнь целиком. Чтобы она не уподоблялась девчонкам на работе, которые, по их словам, помимо мужа, ищут друзей для «душевных бесед» и «любовников для здоровья». Лизе хотелось избежать этих «кружков по интересам». Да, глагол «хотелось» ключевое слово в этих рассуждениях. Куда уходят нежные возлюбленные, а остаются ворчливые супруги, никто не знает. Каждый из них обвиняет другого и продолжает искать. Надеяться, обжигаться и вновь искать. Значит, поиск у нас в крови? Лизе вспомнился один странный разговор со знакомой. Вернее, не разговор, а фраза. Увидев как-то на улице Лизу с Иваном, эта знакомая позже спросила, с кем это Лиза была. По ее уклончивому ответу та все поняла и как-то с грустью тихо сказала: «Я за такого парня убить бы могла». Они не были подругами и после никогда не возвращались к этому разговору, но фраза запомнилась. Иван. Он как-то незаметно стал своим. Лиза иногда задумывалась, сколько же времени они знакомы. Неужели только этой осенью? Казалось, он всегда был с ней, порой она даже спрашивала его — а помнишь… И тем не менее решиться на такую поездку Лизе было не просто. Мама права, они даже не помолвлены. Но круги по воде уже пошли, мир стал меняться, и другая его сторона открылась, принимая Лизу, поглощая без остатка.

Не надевая тапочек, Иван накинул махровый халат и вышел на лоджию. Именно таким он представлял себе в детстве океан — огромный, уходящий за горизонт, спокойный и сильный. Казалось, он ещё спал в этот ранний час и даже утренний бриз не решался потревожить его. Лишь большие листья пальм покачивались с тихим шелестом, напоминая, что это реальность. Приятная прохлада коснулась лица, унося остатки сна. Иван потянулся, напрягая попеременно все мышцы, поигрывая ими с удовольствием. Оставаясь стоять с широко раскинутыми руками, он поднялся на носки, поддаваясь удивительному ощущению лёгкости и свободы. Тишина и спокойствие царили вокруг, даря ощущение собственности над всем окружающим. Ещё пустынный песчаный пляж огромной дугой очерчивал границу острова и океана. Несмотря на сонное состояние, его покатые волны длинной цепочкой плавно приближались к побережью и, нарушая строгую разделительную линию, не торопясь катились по влажному плотному песку вглубь, как бы показывая всем свои видом, кто тут хозяин. Даже пребывая в таком спокойном состоянии, Атлантика поражала своим величием и мощью. Не хотелось представлять её разъяренной львицей в шторм, но даже сейчас, касаясь взглядом гладкой поверхности, казалось, что у ног спит огромный хищный зверь.

Захотелось уютно устроиться в плетеном кресле, стоящем на лоджии. Иван, стараясь не шуметь, зашел в гостиную. Хотя это было первое утро в отеле, но ориентироваться было не сложно. Приезжая в отпуск, он всегда селился в номере типа «апартаменты», где было все необходимое для независимой жизни — посуда, плита, холодильник и прочее. Он не любил связывать свой ритм жизни с питанием в ресторане отелей по расписанию. Приготовление пищи не было для него обузой, Иван даже получал от этого удовольствие. Чтобы не разбудить Лизу, он прикрыл дверь в спальню и сварил кофе. Отыскав плед, он устроился в кресле на лоджии с таким комфортом, что внутри что-то радостно заныло. Много ли человеку нужно для счастья.

Выбрать этот отель Ивану посоветовал приятель, побывавший на Тенерифе года два назад. Расположенный на небольшом мысе, выдающемся в океан и имеющем оригинальную одно-, двухэтажную застройку, отель чем-то напоминал корабль, а номер, где им с Лизой повезло остановиться, — капитанский мостик. Возможно, их влюбленные, счастливые лица не могли оставить никого равнодушными, и при оформлении им отдавали самое лучшее. Как бы там ни было, первый рассвет на Канарах Иван встречал, сидя в плетеном кресле перед безбрежным океаном, укутавшись в мягкий плед. Действительно, на океан, как и на огонь, можно смотреть бесконечно.

Запахи незнакомых тропических растений и океана смешались с кофейным ароматом. Этот насыщенный коктейль будоражил воображение, манил куда-то. Иван даже осмотрелся. Не было ни души, лишь волны длинным фронтом огибали мыс и скользили дальше к берегу. Создавалась иллюзия движения вперед, а внутри что-то коварно нашептывало, что он полновластный хозяин этого удивительного утра на одном из Канарских островов. Тишину нарушал лишь шелест листвы. На этих экзотических лоскутках суши среди волн Атлантики жители до полуночи не спят, а туристы обычно гуляют все ночи напролет. Тем же, кто не веселится на дискотеках, в клубах или барах, спать просто невозможно. Постояльцам отеля, где поселились Иван с Лизой, повезло: небольшое здание стояло особняком на мысе, и единственное увеселительное заведение в нем — ресторан, закрылось до полуночи.

Слева над океаном небо становилось всё светлее, как будто набухая солнечным светом, готовым выплеснуться яркой горячей волной, возвещающей о новом дне. Иван с восхищением смотрел, как часть горизонта постепенно раскаляется, меняя цвет. Наконец, невидимая оболочка прорвалась, и лавина ослепительного света хлынула на океанскую равнину, плеснув на его серовато-зеленую поверхность ярко-золотой дорожкой, брызги которой долетели до прибрежных камней мыса. Не торопясь, огромный красный диск бесшумно скользил вверх, пробуждая к жизни все вокруг. Чувствовалась огромная мощь в величественном движении. Ивану захотелось поделиться этой красотой с Лизой, и он метнулся в спальню. Не говоря ни слова, подхватил спящую девушку на руки и вынес на лоджию. Та, ничего не понимая спросонья, прижалась к Ивану, обхватив за шею. Ее сердце колотилось. Оглянувшись, она замерла.

— Ух, ты… — восторженно прошептала Лиза прямо ему в ухо.

Солнечный диск медленно отрывался от горизонта. Как бы просыпаясь, он из ярко-красного становился ослепительно-желтым. Они молча любовались этим зрелищем, понимая, что испытывают одинаковый восторг. Иван держал на руках удивительную девушку, с которой судьба познакомила его совсем недавно, но сейчас ему казалось, что он знал её еще в прошлой жизни. Движения, жесты, слова и даже мысли ее были сейчас понятны и близки. Он дышал вместе с ней, он чувствовал вместе с ней. Их души сливались. Они не случайно оказались на этом острове. Так должно было произойти.

Лиза посмотрела Ивану в глаза. В них отражалась заря, вернее — две. Одна — для него, одна — для нее. Стало удивительно спокойно и хорошо. Она могла доверять Ивану. Все, что у нее есть. Не зря дрогнуло её сердечко, когда впервые руки Ивана коснулись её. Как и все девчонки, она мечтала о принце на белом коне и невольно разочаровывалась, когда очередной поклонник вел себя, как последний конюх. С Иваном всё было по-другому. Он ухаживал так красиво и так естественно, что Лизино сердечко стонало от счастья. Он не осыпал её дорогими подарками, но она просто купалась в его нежности и доброте. Как-то соседка по лестничной площадке, давняя мамина подруга, столкнувшись с Лизой взглядами, покачав головой, настороженно сказала:

— Пропала девонька…

Ну, пропащей Лиза себя не считала, просто один октябрьский вечер круто изменил её жизнь. Она очень хорошо помнила тот день, когда неожиданно на Москву опустилась осенняя сказка. После унылых серых дождей вернулось лето, яркая листва засыпала бульвары и улицы, а неожиданное тепло растопило сердца вечно спешащих прохожих. Лиза не торопясь шла по улице, наслаждаясь окружающей красотой, и чуть не налетела на парня.

Он стоял перед ней, преклонив одно колено, и, широко улыбаясь, протягивал букет огромных ярких листьев. Она даже не заметила, откуда он появился, и от неожиданности так растерялась, что несколько минут они молча смотрели друг на друга. Прохожие понимающе обходили их стороной, но они не замечали этого, пока чей-то женский голос нарочито громко и обиженно не произнес:

— А ты так никогда не делал.

Лиза рассмеялась и, отступив на шаг назад в шутливом реверансе, придерживая край невидимого пышного платья, снисходительно взяла протянутый букет.

— Берите и сердце, оно уже принадлежит Вам.

Он сказал это так серьезно, глядя ей прямо в глаза, что сердце Лизы, застучав, оборвалось, как осенний листочек, и закружилось, увлекаемое внезапно налетевшим чувством. С тех пор она часто мысленно возвращалась в тот октябрьский вечер, спрашивая себя, было ли это на самом деле. Вот и сейчас, обнимая Ивана за шею, она подумала, что восход так красив, что не может быть реальностью. Она закрыла глаза и сильнее прижалась к нему, но океан, залитый солнцем, продолжал оставаться перед глазами и, похоже, отпечатался таким в памяти навсегда.

— Хочу, чтобы у нас был дом на высоком берегу, где будет так же красиво, — прошептал Иван.

Какое-то время она молчала и гладила его темные волосы, потом повернулась к океану, играющему тысячами маленьких солнечных зайчиков, сливающихся в раскалённую золотую равнину, и ответила:

— Только пусть мальчишки будут похожи на тебя. Иван закружил её, пританцовывая, по лоджии, а она, доверчиво опустив руки и запрокинув голову, отдалась этому движению, сознаваясь себе, что голова её уже давно идет кругом. Зацепив кофейную чашку на столике, Иван резко остановился. Описав дугу и плеснув на них ароматным напитком, чашка со звоном разлетелась на маленькие кусочки.

— На счастье, — стал оправдываться Иван, глядя на Лизу.

— И эдакому медвежонку можно доверить хрупкие вещи…

Смахнув несколько капель кофе, она укоризненно покачала головой. Каменное лицо ничего не выражало, но в глазах прыгали такие озорные огоньки, что Иван растерялся. Лиза не выдержала долгой паузы и звонко расхохоталась. Вырвавшись из объятий, она начала прыгать по лоджии, дразня Ивана:

— Руки-крюки, сунул в брюки.

Тот было кинулся ловить её, но поймать гибкое стройное тело с грацией пантеры было не так просто. В его руках осталась лишь простыня, бывшая единственной одеждой девушки. Перевернув еще пару стульев на своем пути, они остановились только на кровати в спальне. Разгоряченный погоней, Иван начал осыпать её лицо поцелуями, а Лиза, ещё играя, делала вид, что отворачивается от них, все сильнее прижимала его к себе. Когда под его губами застучало её сердце, они оба затихли от нахлынувшей волны нежности. Едва ощутимые поцелуи звучали по-особенному. Он заговорил на языке, понятном влюбленным, потому что только любящее сердце готово так щедро дарить ласку, отдавать себя, свою нежность, свою любовь без остатка, без надежды на что-то взамен. Безвозвратно. Именно в этом и заключается великая тайна любви — отдавать всё без оглядки и получать от этого удивительное наслаждение. Это непонятно тем, кто пришёл брать. Они смогут лишь увидеть обложку красивой книги, но прочесть её содержание может только посвященный. Посвященный в любовь!

Судьба ли выбирает нас, Создатель ли соединяет наши грешные души — сие есть тайна. Да будет счастлив тот, кому позволено будет прикоснуться к ней!

Поцелуи покрывали изящное тело Лизы, и оно в ответ отзывалось едва уловимыми движениями трепетного восторга. Каждая её клеточка прислушивалась к шёпоту ласки и впитывала её. Бережно хранимая в душе нежность вырвалась наружу и, встретилась с другой нежностью, даря наслаждение и радость. Добравшись до самых потаённых уголков женского тела, ласки Ивана стали еще нежнее. Его губы, дыхание, поцелуи бродили по таинственным бугоркам и впадинкам, опьяняя обоих прикосновением к сокровенному. Лиза стонала от наслаждения, изгибаясь дугой и стискивая в сжатых кулаках простыни. Не выдержав этой сладострастной пытки, она властно привлекла к себе Ивана. Их тела слились в едином порыве, и жаркие ритмичные движения подчинили их своей власти. Тяжёлое дыхание прервалось в унисон прозвучавшими возгласами — страстными, радостными, ненасытными. Почти не останавливаясь, они наперебой жадно целовали друг друга, еще и еще раз кидаясь в объятия, похожие на жаркую схватку. Они дарили друг другу радость и ласку, пока силы не оставили их. Рухнув на смятые простыни, они забылись в сладком сне, не разжимая объятий.

Постепенно жизнь снаружи начала просыпаться, и вот уже вокруг звучали голоса, смех, какой-то шум, веселая возня. Нехотя они тоже начали просыпаться, с сожалением ощущая, как что-то иное вторгается в их мир. Изредка они вопросительно поглядывали друг на друга, стараясь понять, было ли это на самом деле и когда это сможет повториться опять. Первым вскочил Иван. Накинув халат, он открыл дверь в коридор и взял большой пакет с фирменным значком отеля, стоящий около их номера. Поколдовав несколько минут на кухне, он попросил Лизу приподняться на подушки и поставил на кровать скамеечку с блюдечками сыра, ветчины, масла, джема и, казалось, только что из печи, румяными круасанами.

— Ты же знаешь, я не завтракаю, — попыталась бороться с соблазном Лиза.

— Французский завтрак у нас уже был. А это: petit dejeuner.

— Ах, как легко уговорить беззащитную девушку, — улыбнулась она.

— Кто первый оденется, тот выбирает машину, — скороговоркой выпалил Иван и с проворностью новобранца вскочил с постели.

Отыскать в не распакованном чемодане вещи и одеться было для него мимолетным делом. Через минуту он уже стоял в нарочито выжидающей позе, но Лиза и не думала спешить. Она грациозно встала с постели и не торопясь прошла мимо него.

— Я приму душ и через двадцать минут буду готова. Провожая взглядом её изящную фигуру, Иван понял, что готов был провести с ней всю неделю рождественских каникул, не выходя из номера отеля. Волна желания поднялась изнутри, заполняя сознание неудержимой жаждой близости. Усилием воли он заставил себя оставаться на месте и не последовать за Лизой в душ. Это было удивительно приятно. Подобно бедуину, заплутавшему в горячих песках, он нашел наконец-то источник с живительной влагой. Сделав несколько первых глубоких глотков прохладной и пьянящей, как вино, долгожданной воды, он остановился, прислушиваясь, как оно разливается внутри. Безумно хотелось наброситься и жадно пить, обливаясь и захлебываясь, зачерпывать огромным ковшом и выливать на себя. Нырнуть в этот оазис, раствориться, утонуть в нем… Но он сдерживался, наслаждаясь каждой каплей, бережно подставляя ладони, чтобы ничего не расплескать на безжалостный песок времени, в котором бесследно исчезало все, о чем можно было бы сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Монотонный шум воды в душе дал понять, что спешить не стоит. Поставив кресло напротив двери в ванную комнату, Иван уселся в демонстративно-выжидающей позе. Впрочем, этот актерский жест остался незамеченным, и уже через минуту он застыл без движения, погружаясь в размышления о Лизе. Она стала главным в его жизни, наполнив всё вокруг чем-то особенным, значимым. Последнее время он часто думал о ней, то до мельчайших деталей вспоминая встречи, то анализируя их разговоры, то мечтая о будущем. Иван всегда был общительным человеком и зачастую лидером многих компаний, но после знакомства с Лизой весь этот мир стал для него второстепенным. Поначалу знакомые обижались на его холодный тон и уклончивые ответы на все предложения, но очень быстро весть о том, что он влюблен, перестала быть секретом. Первыми появление соперницы почувствовали подружки на работе. Полушутя, полусерьёзно они давно атаковали Ивана намеками и, как бы невзначай, оказывались рядом в самых подходящих для сближения случаях. И хотя красавцем его вряд ли можно было назвать, но при желании он мог быть просто неотразимым. Чуть выше среднего роста, мускулистый, подтянутый, с приятным открытым лицом, Иван подкупал своей искренностью. Умные внимательные глаза, такие же темные, как и волосы, были очень живыми. Он часто и очаровательно улыбался, отчего в уголках губ появились морщинки. В задумчивости на широком лбу тоже обозначались две морщинки, но лицо было подвижным и от этого только выигрывало. Голос был низким, приятным, но главное, речь всегда была быстрой и очень логичной. С первых минут общения с Иваном становилось ясно, что это умный, внимательный человек, но отнюдь не зануда. Он просто подкупал своим видимой простотой в общении. Легко и доступно шутил, помогал собеседнику высказаться и никогда не подчеркивал своего превосходства. Сверстницы и вполне состоявшиеся женщины находили в нем что-то такое, чего себе он объяснить не мог. Впрочем, для Ивана это всегда было игрой, и он не скрывал этого.

— А что это ты тут делаешь? Лиза стояла перед ним в белоснежном махровом халате и виртуозном сооружении из полотенца на голове. Щеки раскраснелись и просто излучали очарование молодости и жизненной силы. На ресницах блеснула незаметная капелька воды, введя Ивана в полнейшее замешательство. Он вдруг увидел картинку из своих юношеских грёз. Как и большинство подростков, тайно мечтая о чем-то большом и возвышенном, он никогда не принимал близко к сердцу образы красавиц со страниц глянцевых журналов. Они всегда выглядели эротичными и вызывающе-надменными, но их роскошные тела и одежды были из другой, не его жизни. В душе Ивана всегда был образ той, что могла бы овладеть его сердцем. Постепенно этот образ сформировался из его неосознанных желаний и предпочтений. Наверное, на подсознательном уровне все знакомые девчонки сравнивались с этим эталоном и занимали соответствующее положение в его жизни. Ни одной из них не удавалась глубоко заглянуть Ивану в душу. Но безропотно, без сожаления и опаски он впустил Лизу внутрь, вернее, он понял, что именно она всегда была там.

— Ах ты, соблазнитель девичьих сердец, — полушутя, полусерьезно произнесла Лиза, в задумчивости покачивая головой.

Взгляд и выражение лица Ивана были удивительно открытыми, по-детски доверчивыми. Если бы она встретила мальчика с такими глазами, то непременно бы спросила его: «Откуда ты такой хорошенький, потерялся?»

В каждом из нас живет тяга к необычному, особенному. С возрастом это желание разменивается на обладание дорогими или редкими вещами, самые изворотливые просто накапливают деньги. Немногие остаются романтиками, посвящая жизнь поисками новых стран и знаний. И только единицам удается встретить родственную душу. Эти счастливцы познают настоящую дружбу или любовь.

Лиза почувствовала непреодолимое желание прижать к груди эту темноволосую голову с доверчивыми глазами. Так, наверное, верующие прикасаются к тому, что считают святыми мощами или святыми иконами, надеясь, что на них снизойдет благодать. Так, в Индии существует поверье, что, прикасаясь к здоровому и красивому человеку, можно взять себе его частичку. Но Лиза не хотела соглашаться на часть или только иллюзию счастья. Ей нужно было все. И она знала, что такое право у нее было. Иван медленно поднялся к ней навстречу, а подойдя, опустился на колени и обнял за талию. Что побудило его к этому, он вряд ли бы мог объяснить, но оба почувствовали правильность совершенного. Да, он преклонялся перед Лизой, ее красотой, ее душой. Перед той, что любил. К чему слова, когда одно объятие может быть гораздо красноречивее.

— Милый, милый мой, — прошептала девушка, бережно прижимая его голову к себе.

Особенно нежно, как-то по-матерински. И он потянулся в Лизе, отмечая необычную душевность этого объятия. В нем не было страстного порыва или влечения, было что-то иное, незнакомое ранее. Удивительное чувство радости охватило их, они оба ощутили это. Что-то не испытанное ранее возникло между ними, переполняя эмоциями, заставляя сердце трепетать. Так встречаются родственные души, переплетаясь в упоительное состояние любви. Её проявления так многогранны, что счастливчики открывают для себя неизведанное в обычном. А затем могут всю жизнь вспоминать мгновенья или слова, часами рассматривать изображения или перечитывать строчки, хранить вещи или не выезжать из одного дома. Это не важно, главное — если всего этого коснулась любовь, тогда обычные предметы становятся святыней. Мы окружаем себя ими и бережём их, находясь в любви, но, разочаровавшись, вдруг безжалостно уничтожаем. Это — проще, а как быть с душой нашей, которая всё помнит, помнит и болит, верит и ждет. Маленькие радости быстро утешают плоть, но душа — безгранична. Она будет наслаждаться от прикосновения или только мысли о ней, жить ожиданием встречи и любить, любить… Можно только порадоваться за двоих, открывших свои души и почувствовавших такой же отклик навстречу.

— Я так доверяю тебе, не обмани меня, — едва слышно прошептала Лиза прямо пред собой, с закрытыми глазами.

Она не наклонилась к Ивану, стоящему подле нее на коленях. Она обращалась к его душе и была уверена, что та слышит. У Ивана перехватило дыхание от такого откровенного признания, и он так и не смог произнести нужных слов, что готов ради неё пожертвовать всем, что есть на белом свете. Лиза поняла его волнение и только сильнее прижала голову Ивана к себе. Время замерло на мгновение, щедро одарив их удивительной вспышкой счастья, о которой они ещё не раз будут вспоминать до последнего своего часа.

Полотенце соскользнуло с головы Лизы, и влажные волосы рассыпались по плечам, излучая тонкий аромат шампуня и её светлых локонов. Не открывая глаз, Иван по-звериному жадно потянул носом. Никогда раньше он не интересовался парфюмерией, но знакомый запах золотистых кудряшек теперь мог бы отличить от миллиона других. Этот аромат пьянил и возбуждал, манил за собой в страну наслаждений. Рука Ивана соскользнула к изящному изгибу бедер и, наткнувшись на поясок, стягивающий полы халата, потянула за него.

— Нет, нет, нет.

Лиза неожиданно высвободилась и, уклоняясь от его объятий, нарочито строгим тоном приказала:

— Марш на лоджию. Мне нужно привести себя в порядок.

Смущенно улыбаясь, он повиновался. Соленый ветерок встретил его на пороге и бесцеремонно потянул за края рубашки, одетой навыпуск. Солнце было довольно высоко, и тепло сразу прильнуло к телу. Огромные просторы Атлантики приковывали взгляд к своей синеве и манили загадочным горизонтом. Иван с благодарностью вспомнил приятеля, рекомендовавшего этот отель. Вид был просто великолепный. Из глубин бескрайней равнины не торопясь накатывались волны и лениво поблескивали зайчиками тропического солнца, как бы намекали на свою значимость и полную независимость. Рождаясь где-то за горизонтом, они бродили по разным широтам, повинуясь встречным течениям и ветрам. Какие-то из них участвовали в штормах, с яростью набрасываясь на собратьев и встретившиеся суда, другие тихо провели свои дни, бесследно исчезнув в штиле, остальные же заканчивали свои путь у прибрежной черты. Большинство, вздохнув напоследок, зарывались в песок или мелкую гальку пляжей, и лишь не смирившиеся войны с размаху налетали на скалы, в последнем порыве рассыпаясь на тысячи брызг. Чем-то их судьбы были схожи с людскими.

— Может быть, пригласите девушку погулять? Иван обернулся. Лиза стояла позади и ослепительно улыбалась. Он невольно залюбовался её стройной фигуркой, подчеркнутой коротенькой светлой юбочкой и облегающей футболкой с вышивкой. Не первый раз он отмечал, как изящно она могла делать, казалось бы, простые вещи. Чувство красоты и гармонии были так свойственны ей, что она окружала себя особым миром не задумываясь. Иван физически ощущал, что его влечет к ней не только как к любимой и красивой девушке, но и как — светлой, интересной личности, окруженной загадочным ореолом.

— Вы так прекрасны, что я, право, никак не могу решиться.

— Решайтесь, сударь, — шутливо продолжала Лиза.

— Позвольте предложить Вам руку для прогулки по бульвару.

— Только для прогулки? — лукаво взглянула девушка.

— Не только. Сейчас мы выберем карету с четверкой рысаков и прокатимся с ветерком. Какой цвет предпочитает моя королева?

— Я подумаю, — Лиза звонко рассмеялась, увлекая Ивана за собой.

Сдавая портье ключ от номера, Иван было начал выяснять, где можно взять в аренду автомобиль, но Лиза жестом остановила его и бойко начала разговор на испанском. Тот был польщен знанием иностранкой его родного языка, и, подойдя к стойке, начал что-то рисовать на листке и с явным удовольствием пояснять. Зазвонил телефон. Портье извинился и заговорил с незримым собеседником. После нескольких минут их разговора время просто остановилось. Томясь в ожидании, Иван изучил все объявления у стойки и начал поглядывать по сторонам. Несколько человек стояли за ними в очереди и безропотно ждали. Отчаявшись, Иван уже собирался прервать разговор портье вопросом, но остановился, увидев недовольную гримасу Лизы. За несколько месяцев их знакомства он не раз убеждался в логичности её поступков и не стал спорить. Тем временем портье закончил затянувшийся телефонный разговор и вернулся к ожидавшим его у стойки туристам. Выяснив последние подробности, Лиза попрощалась с ним, и стройная пара, сопровождаемая взглядами, вышла из отеля.

— Ты знаешь, я читала об этой особенности испанцев, но, что это так явно, не подозревала, — высказала удивление Лица.

— И что за неотложные дела они обсуждали? — заинтересовался Иван.

— Да ерунду всякую: кто кого встретил и что сказал.

— У нас бы ему накатили за такое отношение к клиентам.

— Не заводись, пожалуйста. Мне было интересно проверить свой испанский. Они так быстро говорят, что я половину не понимаю.

— Так мы идем выбирать машину? — решил отвлечь девушку Иван.

— Тут на набережной есть два агентства. Судя по рисунку, это рядом.

Несколько минут спустя они уже сидели под огромным зонтиком одного из агентств, предоставляющего автомашины напрокат. Менеджер разложил альбом с описаниями моделей и пояснял условия аренды. Лиза взяла инициативу в разговоре, уточняя подробности. Заскучав от пассивной роли безголосого наблюдателя в разговоре на испанском, Иван, вежливо извинившись, выскользнул из-за столика и пошел разглядывать машины. Окинув взглядом миниатюрные модели, он остановился на кабриолете. Черный элегантный корпус с изящными обводами привлек внимание, а шикарный кожаный салон уже не отпускал. Вернувшись к столику под зонтиком, где Лиза беседовала с менеджером, Иван полистал альбом и уверенным жестом показал на выбранную модель. Менеджер с уважением посмотрел на него. Судя по цене, эту машину выбирали крайне редко.

— Ванечка, это же триста баксов в день, — умоляющим голосом протянула Лиза, но остановилась, увидев счастливые глаза мальчишки, так явно пробудившегося в Иване.

Он готов был отдать и больше, лишь бы покататься с любимой девушкой на такой машине.

— Только нужно договориться, что мы оставим машину в аэропорту, — попросил Иван, и Лиза принялась выяснять, как это сделать, но вскоре разговор зашел в тупик.

Менеджер был явно выходцем из Индии, и его испанский более напоминал плохой английский. Иван пришел на помощь и быстро выяснил все детали. Оформление документов заняло не более пяти минут. Получив ключи от машины, Иван принялся осматриваться, а Лиза, насупившись, молчала. Заметив это, Иван принялся успокаивать девушку:

— Да он по-испански говорит хуже, чем я.

— Но ты же быстрее с ним договорился, — настаивала Лиза.

— Секрет простой, когда платишь деньги, тебя хотят понять.

— Нет, похоже, мне никогда их не понять, — расстроилась девушка.

— Да престань, Лиза. Через несколько дней привыкнешь. Ты же самая умная, самая красивая. А кто обещал быть моим переводчиком?

— Да я здесь совсем ничего не понимаю, — вздохнула она.

— А вот для этого нужно дышать испанским воздухом и пить настоящее испанское вино. Честное слово. Я сам пробовал, — не унимался Иван, пытаясь развеселить приунывшую девушку. — Давай-ка мы сначала прокатимся, а потом где-нибудь перекусим. А если ты не будешь говорить по-испански, мы умрем с голоду.

Лиза с иронией посмотрела на Ивана, но взгляд потеплел. Ей было приятно сознавать, что рядом такой понимающий и надежный друг, который даже в мелочах старается поддержать.

По-кошачьи мягко машина бесшумно выкатилась из тенистого дворика и влилась в неторопливый поток своих разноцветных собратьев. Преимущественно это были маленькие недорогие модели. Вечная проблема с парковкой и размеры самого острова Тенерифе делали разумным использование только небольших маневренных машин. Все перекрестки были разукрашены новенькими дорожными знаками и указателями. Даже новичку было легко ориентироваться в направлении, тем более что почти везде движение было ограничено. Машины едва обгоняли пешеходов. Сделав несколько кругов по центру городка, где они остановились, Иван свернул по указателю на автобан. Было интересно узнать, что под этим понимают на острове. Почти прямая двухполосная дорога протянулась вдоль берега. Лиза не была большой любительницей или знатоком автомашин, но то, как на них смотрели другие водители, развеселило ее.

— Слушай, мы с тобой не на танке едем? — пошутила она.

— Нет, танкистам выдают шлемы. А нам не дали, — ответил Иван.

— Так, может, потому и смотрят так, что мы без шлемов, — не унималась Лиза.

Ей нравилось, что с Иваном можно было пошутить в любой момент и на любую тему. Иногда она попадала впросак со своим чувством юмора. Собеседники терялись, не понимая ее. Со временем Лиза выработала в себе умение держать паузу. Она роняла шутку в разговоре незаметно, как охотник подбрасывающий приманку, и ждала. Могла долго молчать с каменным лицом, выжидая. Если собеседник не понимал, она делала вид, что вообще ничего не было, и уводила разговор в сторону. Но с Иваном все было иначе.

— Тогда вернемся, — почувствовал ее мысли, подхватил Иван.

— Зачем? — Лиза пристально посмотрела в зеркало заднего вида.

— Они решили на нас сэкономить и не положили боекомплект.

— Я спрашивала. Менеджер говорит, что русским не дают, — таинственно произнесла Лиза.

Первым не выдержал Иван. Он хохотал, раскачиваясь на сиденье, едва держа руль одной рукой. Его смех был искренним и удивительно заразительным. Вслед за ним прыснула и Лиза. Ей было хорошо и легко с этим парнем, который не стал разыгрывать из себя серьезного дядю, хотя они и ехали в очень дорогой машине.

Чудесный вид на океан, почти бесшумный встречный ветер, ласково обтекающий открытую машину на большой скорости, доставляли приятное ощущение свободы. Хотелось подставлять лицо и ладони несущейся навстречу прохладе. По дороге то и дело попадались отели, примостившиеся у самого края обрывистого берега. Каждый из них был оформлен в разном стиле и поражал своей миниатюрностью и аккуратностью.

— Посмотри, какой замечательный вид. Давай вон там остановимся.

Лиза с восторгом указала на трехэтажный домик, построенный в стиле средневекового замка. Описав элегантную дугу, машина съехала с магистрали и остановилась на чистенькой стоянке у парапета, отделявшего асфальтовый пятачок от обрывистого брега. На маленьких башенках развевались флаги с гербами, узкие бойницы поднимались вдоль внутренней винтовой лестницы, а к входу вел декоративный подъемный мостик. У края площадки стояли три маленьких столика, накрытые белоснежными скатертями с такими же гербами. Стулья с высокими спинками, сплетенные из металлических прутьев, более напоминали ажурный рисунок, чем прочную конструкцию. На сиденьях красовались пышные парчовые подушки, расшитые традиционными восточными орнаментами. Изящество ручной работы подчеркивалось суровыми рыжеватыми скалами вокруг. Маленький замок с изящным кафе напоминал дорогую красивую игрушку, случайно затерявшуюся в унылой пустыне, которую непременно хотелось взять в руки и внимательно осмотреть со всех сторон. Посетителей не было. Миниатюрность и чистота создавали впечатление уюта. Пройти было просто невозможно.

— Надеюсь, мой испанский друг договорится с хозяином замка о чашке кофе, — с иронией произнес Иван.

Он галантно взял Лизу под руку и помог ей сесть за столик у самого парапета. Отступать было некуда. Да и вид был завораживающий. Огромный океан был спокоен, только метрах в десяти внизу шум волн, налетавших на скалы, вызывал неясную тревогу, будто рядом затаился невидимый зверь. Солнце было достаточно высоко, но его жаркое дыхание не ощущалось: Атлантика приносила прохладу. Удивительный климат Багамских островов славился именно своим постоянством: летом +28, зимой +24. Несколько минут парочка сидела молча, наслаждаясь тишиной и уединением. Лиза взяла Ивана за руку, и он почувствовал, как её тонкие пальцы слегка сжимают его кисть, как будто передавая то, что трудно сказать словами. Иногда они были очень похожи. Думали и чувствовали одинаково. Были одним целым.

Подошел официант. Атлетического сложения араб в расшитых шароварах, тюрбане с пером и браслетами с разноцветными камнями на мощных руках. Это был настоящий янычар, из арабских сказок. Молодые люди с минуту молча разглядывали его, не проронив ни слова. Предоставив гостям время насладиться экзотической картинкой, официант оставался невозмутимым. Потом ослепительная улыбка оживила его лицо, и он протянул девушке меню в кожаном переплете. Лиза непринужденно заговорила с ним по-испански. Подбадриваемая взглядом Ивана, она что-то уточняла и так очаровательно улыбалась, что араб отвел глаза в сторону. Хрупкая, стройная девушка, как статуэтка, смотрелась на огромной подушке. Порыв ветра качнул скатерть, и на солнце блеснули длинные незагорелые ножки, которые коротенькая юбчонка и не пыталась скрыть.

Через несколько минут официант почтительно склонился над столиком, расставляя кофейные чашки и тарелочки со сладостями. Он был подчеркнуто вежлив, но не заискивал. Ему впору было бы возглавлять войско мавров, которые когда-то покоряли города и страны. Те времена миновали, и теперь предприимчивые хозяева, очевидно, с его помощью завлекают жаждущих приключений туристок. Лиза о чем-то спросила его. Официант заулыбался и быстро начал ей отвечать. Он то и дело поглядывал на Лизу, но, как бы обжегшись, отводил взгляд в сторону. То ли это была обычная профессиональная выучка не рассматривать клиентов, то ли нечто иное, понять было трудно, но было заметно, что белокурая светлокожая девушка произвела на араба сильное впечатление. Иван молча поглядывал на эту сцену, но стоило официанту отойти, как он произнес угрожающе:

— О, теперь я знаю, почему появлялись евнухи.

— Ванечка, ты уже ревнуешь? — улыбнулась Лиза.

— Я? — он помолчал. — Ещё как! Будь у меня в руках ятаган, отмахнул бы все ненужное. Вплоть до этих флагштоков на башнях.

Они озорно рассмеялись, глядя друг на друга. Лизе нравилось, как смеётся Иван. Он не прикрывался руками, не отводил глаз, его голос не переходил на высокие тона. А главное, его глаза тоже смеялись. Он был искренним. Ещё Лизе было приятно отметить, что Иван не принял равнодушный вид и не затаил неприязни. Впрочем, она смутилась своей неловкости. В другой раз Лиза не стала бы себя укорять за то, что непроизвольно обратила на себя внимание мужчины. Но теперь она была не одна, а привлекла внимание чужого, постороннего. Опустив глаза, девушка в задумчивости начала разглаживать несуществующую морщинку на безупречной скатерти.

— Жаль, что мы не взяли на прогулку Пифа. Он бы мне не позволил себя так вести.

— А мы ему ничего не расскажем, — подыграл ей Иван.

Лиза взглянула на него. Озорные черные глаза лукаво смотрели на девушку. Она улыбнулась и пододвинула к себе изящную чашечку. Кофейный аромат смешался с солоноватым запахом океана и какой-то едва уловимой свежести. Повинуясь одному чувству, они, как по команде, закрыли глаза и, слегка подавшись вперед, медленно и с наслаждением принюхались. Наверное, память хранила в своих укромных уголках похожий запах, навевавший им что-то давно забытое, а возможно, случившееся и не с ними. Вдыхая ещё и ещё раз, они старались прислушаться к неясным видениям, блуждавшим в сознании.

— М-м. Какие-то тени прошлого посещают меня, — неуверенно пошутил Иван, пробуя маленькими глотками густой напиток.

— Зерна у них из Африки, а вода из местного родника, так что такой кофе ты нигде не попробуешь, — не выпуская из рук чашку, сказала Лиза.

— Да, кофе из замка мне теперь будет сниться длинными зимними ночами. А ты с ним по-арабски говорила? — усмехнулся Иван.

— Нет, он понял мой испанский диалект. Кстати, тебе приготовили «восточную красавицу», этот рецепт придумала любимая жена какого-то эмира. Этот кофе порождает любовь и сладострастье.

— То-то я чувствую… — Иван повёл по-молодецки плечами.

— А у меня «полуночный воин». Пробуждает сладкие грезы.

Лиза улыбнулась и начала с интересом рассматривать изящную чашку из тонкого фарфора. По верхнему краю был нанесен золотой орнамент или арабская вязь. Необычная форма просто притягивала взгляд. В том же стиле были сделаны блюдца и тарелочки. Белоснежные, почти прозрачные, с золотым орнаментом, они выглядели изысканно. Прервав свои наблюдения, девушка взглянула на Ивана и неожиданно спросила:

— А ты смог бы жить со мной на острове?

— Ну, если мне выдадут шаровары, тюрбан, туфли с загнутыми носками и меня будут окружать…

Иван не закончил свою шутливую фразу. Глаза Лизы были полны нежности. Он взял её ладонь и прижал к своим губам. Всё, что касалось Лизы, было для него серьёзным, и он не мог, как прежде, сострить что-нибудь про гарем. Иногда он останавливал себя, боясь обидеть её неловкой фразой. Войдя в новый, незнакомый для него мир иных отношений, Иван настороженно прислушивался к себе, пытаясь понять, что же происходит. Раньше он мог находиться в обществе нескольких девчонок с острыми язычками и свободно парировать все их атаки, чувствуя своё превосходство. Теперь он с волнением ощущал взгляд Лизы и взвешивал все свои слова.

— Ты знаешь, мне удивительно хорошо и легко с тобой. Порой кажется, что мы знакомы с детства, но иногда я боюсь что-нибудь ляпнуть в разговоре и обидеть тебя ненароком. Пообещай мне, пожалуйста, если это случится, сразу сказать мне об этом, — слова Ивана прозвучали очень серьезно.

— Хорошо, — чуть помедлив, тихо согласилась Лиза. Они замолчали, глядя на океан. Многие доверяли этому молчаливому собеседнику свои тайны, кто — печаль, кто — радость, кто — преступление. Возможно, поэтому величественное спокойствие исполина иногда взрывалось бурями и ураганами, не в силах хранить в себе доверенные человечеством секреты. Наверняка древние люди олицетворяли его с большим сильным живым существом и поклонялись ему, подобно солнцу или идолам.

— Мне тоже хочется попросить тебя, — не поворачиваясь к Ивану, с напряжением в голосе сказала Лиза. — Если у тебя появится другая женщина, не ври мне. Возможная ситуация, промелькнув в сознании Ивана, холодом отдалась в сердце, сдавив и останавливая его. Лиза так глубоко вошла в его жизнь, став её частью, вернее, центром, что подобная мысль о потере каким-то страхом парализовала волю. Он почувствовал, что сейчас готов был, не задумываясь, отдать свою жизнь, лишь бы этого никогда не случилось. Эмоции захлестнули его, и лишь спустя некоторое время он с хрипотцой в голосе ответил:

— Обещаю.

Прохладный ветерок с океана приятно ласкал их красивые молодые тела. Казалось, и этому ветру было любопытно задерживаться, касаясь двух влюбленных из далекой холодной страны, укрытой сейчас снегами и метелями. Случайно ли они появились на маленьком острове, затерянном среди просторов Атлантики в канун Нового года? Тысячи миль отделяли их от Европы и Америки, и всего несколько сотен километров было до побережья Африки. Перекресток морских дорог долгие годы был перекрестком судеб джентльменов удачи, искателей приключений и сокровищ, служителей различных конфессий и престолов, господ и невольников, но почти никогда — просто влюбленных.

Кабриолет мягко бежал по ровному шоссе, которое на Тенерифе гордо называют TF-1. Начинаясь около крупного города Puerto de la Cruz на севере, оно очерчивало две трети острова по периметру и заканчивалось вблизи небольшого курортного поселка Los Cristianos на юге. Тоннели, террасы с колоннадами, горные пейзажи и замечательный вид на океан сделали поездку для влюбленных великолепной экскурсией. Солнце было уже в зените, но палящего зноя не ощущалось. Океан манил безбрежной далью и прохладой.

— Знаешь, у меня есть одно необычное предложение, — начал Иван.

— Будем грабить банк, — улыбнулась Лиза.

— Это пока отложим. Мне хочется угостить тебя одним блюдом. Оно будет необычным и важным для меня, но ты должна согласиться.

— Ванечка, ты меня пугаешь. Объясни толком.

— Да, сразу понять трудно. Непосвященным, — раздумывая над чем-то, ответил он.

— Так ты масон или сектант какой? — её брови непонимающе приподнялись.

— Нет, Лиз. Ничего такого. Не беспокойся, — не отрывая взгляда от дороги, ответил парень.

— Тогда о каких странностях ты говоришь? — Лиза вопросительно смотрела не Ивана. — Что в нем необычного?

— Называется оно «креветки по-сицилийски», — чуть более взволнованно, чем обычно, четко выговаривая слова, ответил он.

— Это мне ничего не говорит, — Лиза посмотрела на собеседника, пытаясь что-нибудь понять.

— Один итальянский дипломат поведал мне древний рецепт этого потрясающего блюда. Секрет приготовления его семья хранит уже сотни лет в маленькой рыбачьей деревушке западной Сицилии, откуда вышли великие полководцы и политики.

— И как же ты выведал этот секрет. Под пытками? — попыталась пошутить Лиза.

— Нет. Совсем нет, — Иван оставался серьезным. — Мы стали братьями по крови.

— Ты пустил кровь итальянскому дипломату?

Все еще не понимая настроения Ивана, девушка хотела нащупать шутливую нить в разговоре. Ее сбивало с толку то, что они с Иваном никогда подолгу не оставались серьезными. Быстро решив какой-нибудь важный вопрос, они тут же начинали игру. Так проходили все их встречи, но сейчас Иван был непреклонен.

— Нет, я дал ему свою кровь. Несколько лет назад мы оказались в одно время на Кавказе. В одной группе совершали восхождение на Чегет. У него был открытый перелом, и потребовалось срочное переливание. Как оказалось, мы оба голубых кровей — четвертая, резус отрицательный. Представляешь?

— И там вы креветок наловили? — продолжала подшучивать она.

— Нет, это было позже, в Москве. Он меня потом в гости приглашал.

— Интересно, — Лиза повернулась к Ивану. — Но звучит странно.

Он понял, что девушке никак не хотелось сейчас быть серьезной. Вечное лето Канарских островов располагало к отдыху, игре, приключениям. Он быстро принял шутливый оскорбленный вид и трагическим голосом произнес:

— Так ты отказываешься принять от меня этот божественный дар?

— Знаешь, я, пожалуй, соглашусь. Чтоб не обижать дипломата.

В знак примирения Лиза коснулась ладонью руки Ивана, уверенно держащей руль мощной машины. Казалось, это удивительно изящное творение человеческой мысли тоже каким-то женским чутьем ощущало силу и доброту настоящего мужчины. Рядом с ним хотелось закрыть глаза и, доверившись, окунуться в беззаботный мир. Так приятно было ощутить защищенность и безмятежность. Лизе захотелось даже замурлыкать от удовольствия. Возможно, с детства она мечтала о таком принце, и сейчас так не хотелось разочароваться в нем.

— Не сердись. Я с тобой готова на все, — сказала она очень серьезно, сознаваясь в этом не столько Ивану, сколько себе.

Девушка никогда не принимала необдуманных решений, второпях, за что знакомые и коллеги частенько называли ее «тормозом». Но и обидное прозвище не меняло положения дел. Лиза всегда откладывала решение важных дел. Даже если это случалось в разговоре и нужно было ответить сразу же, она уводила разговор в сторону на несколько минут и только потом, решив для себя что-то, возвращалась.

— Ванечка, если это так важно для тебя, мне будет неуютно в футболке, — она замялась. — И босоножки без каблука…

Она не успела договорить, как машина круто вильнула в сторону, съезжая с автомагистрали. Это Иван заметил дорожный указатель, и они уже ехали в другом направлении.

— Что это ты задумал? — удивленно воскликнула Лиза.

— Тут недалеко живет один модельер. Давно звал в гости, вот и заглянем, — улыбнулся Иван.

— Ты уверен, что ждёт? — недоверчиво спросила девушка.

— Абсолютно. Я даже помню пароль для встречи.

— Обойдемся без жертв, — и Лиза взяла привычную паузу.

— Не думаю. Живыми мы им не дадимся, — тут же отпарировал Иван.

Он начал какую-то игру и уже не останавливался. Его озорные глаза искали что-то среди многочисленных красочных реклам и объявлений, коих было великое множество по обеим сторонам дороги. Вскоре машина остановилась у салона модной одежды. Среди соседних магазинчиков он выделялся огромными тонированными витринами и неоновой вывеской «Стефани».

Подхватив Лизу под руку, Иван почти силой ввел ее в зеркальный храм красивых дорогих вещей. Не проронив ни слова, девушка восторженно крутила головой. Видно было, что салон одежды привел ее в благоговейный восторг. Тут же появилось несколько женщин в одинаковой строгой форме. Они усадили Лизу в удобное кресло посредине зеркальной комнаты и начали демонстрацию моделей. Вечерние туалеты, обувь, шляпки, сумочки и бижутерия плавным потоком потекли перед онемевшей от неожиданности и восторга девушкой.

— Ты что натворил? Ваня, это же не для меня, — сопротивлялась Лиза.

— Они так не думают. Я им показал пароль, и они не отстанут, пока ты не выберешь что-нибудь себе на вечер, — лукаво ответил он.

— Какой пароль? Какой вечер? — недоумение отобразилось на ее лице, но было заметно, что девушка уже попала под влияние красочного представления, разворачивающегося перед ней.

— Пароль старый, — Иван показал золотую кредитную карточку.

— Но я не могу так. Я… — но закончить фразу она не смогла.

— Обещала. Положение обязывает. Выбирай, а то придется это сделать мне. И чтобы не ошибиться, я возьму всего по несколько штук.

— Ну перестань, — не сдавалась Лиза; все, что касалось одежды, было для неё серьезным. — Я же не знаю, куда мы пойдем и кто будет.

— Мы с тобой. И «креветки по-сицилийски», — Иван продолжал играть в какую-то загадочную игру.

— Вань, ты шутишь? — растерялась она. — Я не пойму.

— Нет, я серьезно, — Иван внимательно посмотрел на девушку.

Потом, что-то решив для себя, оживился. Подойдя к менеджеру магазина, быстро заговорил с ним по-английски. Тот закивал головой, заулыбался и дал распоряжение остальным продавцам. Ничего не понимая, Лиза продолжала сидеть на стуле посередине зала, а перед ней служащие магазина уже демонстрировали несколько мужских костюмов. Она вопросительно посмотрела на Ивана.

— Давай сначала выберем для меня, — улыбнулся он в ответ.

— Право, я не знаю.

Лицо девушки стало сосредоточенным.

— Это так неожиданно, — раздумывая, произнесла она, глядя по очереди то на костюм, то на снисходительно улыбающегося парня. — Вот этот примерь-ка.

Лиза указала на светло-кремовый изящный костюм.

— Хорошо, только мерить не будем, — оживился Иван. — Берём так.

— Ну уж нет, — тоном, не принимающим возражений, остановила его девушка. — Марш переодеваться.

И нарочито строго глянула, чуть опустив голову. Взгляд был мимолетным, но очень серьезным.

— Не сопротивляйся, а то будем мерить все подряд. Последняя фраза подействовала очень убедительно.

Лиза знала, что большинство мужчин не любят примерять одежду, в отличие от женщин. Покрутиться час-другой перед зеркалом в таком магазине доставило бы удовольствие любой женщине, но только не мужчине. В подтверждение этой мысли Иван появился из примерочной уже через пару минут.

— Я ради тебя на всё готов, — он приосанился и застыл в позе модели.

Лиза невольно залюбовалась. Стройный, подтянутый, он выглядел удивительно элегантно, как будто костюм был пошит специально на него, а навыки демонстрации одежды были отработаны. Завершали картину лакированные туфли и кожаный ремень в тон и стиль костюму. Но она не спешила с оценкой и несколько минут придирчиво разглядывала все детали. Никто из продавцов не пошевелился, и в салоне повисла напряженная тишина. При этом лицо у Лизы ничего не выражало. Иван явно подыгрывал спутнице, и они вместе держали паузу. Менеджер и продавщицы, недоумевая, переглядывались. Им явно хотелось похвалить свой товар, который действительно был того достоин, но выучка и опыт подсказывали: клиент всегда прав. Секунды растягивались в минуты. Иван, не меняя позы, уже начал поглядывать на свою избранницу. Ни слова не говоря, Лиза подошла к нему, и, взяв под руку, склонила голову на плечо.

— Можно я с тобой сфотографируюсь, — тихо произнесла она.

Только после этого Лиза позволила себе так блаженно и счастливо улыбнуться, что все присутствующие облегченно и вздохнули и радостно зааплодировали. И действительно, молодая пара просто светилась счастьем. Любовь не нуждается в переводчиках, любой может прочесть ее в глазах счастливчиков.

— Можно, — Иван тоже сделал паузу. — Но только при условии, что мы немедленно выберем тебе вечернее платье.

— Но я не знаю, сколько это стоит, — неуверенно сопротивлялась Лиза.

— Там нет ценников. Не думай об этом. Поверь, для меня это просто.

Усадив Лизу на прежнее место посередине зала, Иван встал позади нее, положив руки на спинку стула и наклонившись. Он едва касался губами волос девушки, надеясь уговорить ее быстрее сделать свой выбор. Продавцы, понимая ситуацию, уже демонстрировали перед молодой парой вечерние платья. Накинув туалеты на легкие манекены, они ставили их рядом, поправляя и разглаживая складки ткани, чтобы создать движение. Лиза, увлеченная этим красочным действом, все же отметила про себя: все модели подходили к костюму Ивана. Возможно, они были из одной коллекции того же модельера.

— Вот, это! Это… — услышала Лиза шепот у своего уха.

Да у нее и самой забилось сердечко. Рассматривая раньше журналы мод, она могла только мечтать о чем-нибудь подобном. Ах, эти женские слабости. Как дорого они обходятся, но только они способны сделать женщину сильной. И будет счастлива та, рядом с которой окажется мудрый и добрый мужчина, позволяющий ей быть свободной.

Несколько минут продавщицы приносили в примерочную кабинку коробки с туфлями и украшениями. Молча и четко они выполняли свою работу, но при этом улыбка перестала быть официальной. Они загадочно улыбались, тихо переговариваясь друг с другом. Через четверть часа в зал вышла элегантная молодая леди. Только женщины да некоторые из мужчин-актеров знают секреты, позволяющие легко менять свой облик. Локоны цвета спелой пшеницы спадали на открытые плечи, изящные обнаженные руки не суетились, а естественно подчеркивали соблазнительные изгибы, полупрозрачная пелена едва скрывала привлекательную грудь. Она порождала желание любоваться и даже прикоснуться к упругой живой красоте, которой не касался ланцет хирурга. Лиза так грациозно держала спинку, что грудь, призывно колыхнувшись, вызывающе остановилась. Дразнящая загадка начиналась в чарующей ложбинке и терялась далее в ниспадающих складках легкой ткани, которые, не касаясь плоского живота, туго обтягивали крутые будра. Фигура была еще девичьей, женственность только дремала в её недрах, но тонкая талия так эффектно подчеркивала все соблазны, таящиеся за длинными, до самого пола разрезами, что взгляд любого мужчины был обречен навеки заблудиться там. Возможно, кто-нибудь из внимательных женщин смог бы отыскать мелкие неточности или огрехи, но это было бы скорее проявлением зависти. Некоторые отклонения от идеала только подчеркивали реальную, а не выдуманную красоту девушки. Если бы не прежние озорные глаза Лизы, которые насмешливо поглядывали из-под вуали длинных ресниц на ошеломленного Ивана, он бы насторожился: что его может связывать с надменной красавицей из совершенно другого общества. Однако взгляд девушки выдавал ликование маленького чертика, что усилием воли сдерживался внутри. Похоже, он нашептывал ей пуститься вприпрыжку вокруг влюбленного с торжествующим победоносным криком — «ну что, попался!». Но Лиза умела держать паузу. Она наслаждалась произведенным эффектом. Не то чтобы ей более всего на свете нравилось покорять мужчин, но какая женщина устоит перед таким соблазном.

Неужели только красивое вечернее платье сделало из привлекательной молоденькой сверстницы гордую, величественную красавицу? Нет, это память. Память, хранимая в генах, в крови, в странных снах, смутно напоминающих совсем иные времена, когда огромные залы в загадочном свете сотен свечей наполнялись танцующими парами, ароматом утонченных духов и прелестными мелодиями. Наверное, женщины в большей степени, чем мужчины наделены этим даром — помнить прекрасное из прошлых жизней и стремиться к нему. Не удивляясь тому, откуда берутся эти знания, утонченные женские сердца доверяют им и всегда выбирают из множества окружающих предметов именно те, что свойственны им, подчеркивают их неповторимость, делают более привлекательными и единственными. Да будет счастлив тот мужчина, кто распознает и поймет природную способность любимой женщины, когда в ней просыпается древний язык жестов. Язык прародительниц, живших многие поколения назад, но так же мечтавших о любви и стремившихся выразить ее. Погружаясь в чарующее состояние любви, женщина подсознательно начинает говорить на древнем языке влюбленных, понятном в любой точке мира. Она сможет высказаться, даже если под рукой будет охапка тропических листьев, букет луговых трав или шкурки зверушек, согревающих в холода. Но если же судьбе угодно будет одарить ее драгоценностями и неповторимыми нарядами, заиграет этот бриллиант всеми гранями, засветится изнутри, очарует и пленит многих. И будут шептаться вокруг: неужели это она? Но лишь по глазам удастся распознать, кто перед вами — холодная кукла, демонстрирующая красоту, или та единственная, что говорит на языке любви.

Эти размышления посетили бы каждого, кто любовался, в то время как Лиза не торопясь прошла насколько шагов навстречу вскочившему с кресла Ивану. Он в нерешительности остановился перед красавицей, сдерживая свой порыв обнять ее. Потом, бережно взяв ее руку, галантно прильнул к ней губами. Некоторое время все молчали, наблюдая за прекрасной парой.

— Так мы будем фотографироваться? — нарушил тишину веселый голос Лизы.

И тотчас вокруг них началась суета. Без перевода поняв просьбу, менеджер принес фотоаппарат, продавщицы поправляли одежду на молодой паре, чтобы они выглядели эффектнее, подсказывали, как лучше встать перед объективом. Все приняли такое живое участие в происходящем, что стало понятно: влюбленные покорили их своей искренностью.

Пока довольный управляющий пошел оформлять покупки с кредитной карточкой Ивана, молодые люди переоделись, а продавцы упаковали всю красоту в фирменные коробки модного салона. Взяв визитную карточку отеля с адресом, где остановились щедрые покупатели, менеджер обещал прислать туда фотографии через день-два и сделать все за счет салона. Тем временем продавцы аккуратно разместили красивые фирменные коробки салона в багажнике машины, и она мягко тронулась с места, увозя влюбленных под восторженные возгласы всего персонала модного салона.

— Ой, я часы забыла снять, — воскликнула Лиза. — Вернемся?

— Не возьмут, — не отрывая взгляда от дороги, сурово произнес Иван.

— Почему? — удивилась девушка.

— Я сказал, что ты русская. И они согласились на все, лишь бы остаться в живых, — улыбнулся он в ответ.

— Ты шутишь? — всё еще колебалась девушка.

— Лиз, как честные девочки, мы все оплатили. Не волнуйся.

Покупки в супермаркете и дорога в отель прошли для Лизы как в тумане. Они о чем-то говорили с Иваном, но это было так незначительно, что не запоминалось. Предчувствие чего-то важного овладело душой девушки. Интуиция подсказывала ей, что она на пороге. Она сделает этот шаг без сожаления, но тревога не покидала ее. Иван казался беззаботным, то и дело шутил, но в глазах его она читала ту же напряженность, что овладела и ей. Женщины не только более общительны, чем мужчины, они и более проницательны. И это не связано с каким-то особым мышлением или, как часто говорят, женской логикой. Нет, они просто чувствуют острее, чем мужчины. А любящему женскому сердцу о многом скажут едва заметные изменения в тембре голоса или движении руки родного человека. Они даже не обучаются этой азбуке — интуиция дремлет в женщине и просыпается помимо ее воли.

Лиза очнулась от своих мыслей, только когда Иван распахнул перед ней дверь в благоухающую незнакомыми запахами ванную комнату. Он пообещал, что полчаса у нее есть на сборы перед торжественным событием, и отправился готовить. Прохладный кафель под ногами, уютная обстановка и множество флакончиков с шампунями и маслами могли расслабить любую женщину. Хотелось бесконечно лежать в тёплой ароматной воде, наполнявшей круглую ванную, и слушать, как струйка из блестящего краника с легким шелестом пробивается сквозь шапку высокой пены.

Лиза закрыла глаза и почему-то начала вспоминать, как месяц назад она сказала дома, что хочет провести зимние каникулы самостоятельно. В их семье было заведено, что все выходные и праздники родственники проводили вместе на даче, оставшейся после смерти родителей её матери. Расположенная на краю поселка Черновка, в сорока минутах езды от Москвы, дача служила местом сбора трех сестер, унаследовавших большой дом. Мать Лизы была младшей из них и свято берегла традиции. Да и все члены семей Лизиных теток с первых дней тесно вплетались в большую семью и уже не мыслили себе иного отдыха. Впрочем, отдых был довольно активный: каждому находилось дело в этом коллективном хозяйстве. Зато вечером все собирались за огромным продолговатым столом и засиживались за полночь. Лиза хорошо помнила этот дубовый стол, сделанный дедом. После выхода на пенсию он увлекся резьбой по дереву. Подрабатывал тем, что ремонтировал мебель и плотничал на дачах, а потом начал брать заказы домой. В его умелых руках рождались столы, шкафы и даже буфеты, инкрустированные тонкими рисунками. И этот знаменитый обеденный стол, занимавший больше половины гостиной, с изображением корзинки цветов в центре был так хорош, что его решено было оставить на память. Огромную столешницу с инкрустацией никогда не застилали скатертью, а тарелки ставили на толстые матерчатые салфетки. До некоторых пор Лизу удивляло, что многие взрослые, приезжая на дачу, клали ладони на красивое полированное дерево и тихо говорили: «Здравствуй, дед». Но прошло время, и она стала повторять это вслед за ними, мысленно возвращаясь к тем дням, когда стол был для неё потолком в играх со сверстниками.

Поначалу мать ни в какую не соглашалась отпускать Лизу с незнакомым парнем в незнакомую страну. И лишь после визита Ивана к ним домой, когда он, смущаясь, отмалчивался на кухне под пронизывающими взглядами матери и тётушек, разрешение было дано. Тогда Лизу выставили за дверь и какое-то время вели перекрестный допрос. Потом Иван отшучивался, но так и не сказал ей, о чем долго беседовали они тем вечером, но по взгляду матери она поняла, что та согласилась только под давлением сестер. Они втроем составляли основу семьи и часто важные решения принимали вместе.

Нежась в ванной, Лиза с некоторым удивлением для себя отметила, что ей не хватает привычной семейной обстановки. Возможно, родня и сейчас сидит за их большим столом в Черновке и так же вспоминают её. Лиза вдруг почувствовала, как дороги ей все они, такие разные и такие родные. И старый дом, и дубовый стол, и огромные напольные часы. С ними была целая история.

Как-то дед нашел на свалке разбитый корпус больших напольных часов. Привел в порядок, и с тех пор они каждый час наполняли старый дом мягким низким голосом своего боя. Было удивительно приятно вслушиваться в него. Этот звук не вызывал раздражения или настороженности. Наоборот, он внушал какой-то покой и равновесие. Даже по ночам, когда поезда стучали на неровных стыках у станции, баритон старых часов успокаивал, как бы желая добрых снов.

— Лиза, все остынет, — Иван постучал в ванную. — Промедление смерти подобно. Вся сицилийская мафия не простит нам такого отношения к историческим ценностям… Эй!

Не дождавшись ответа, Иван заглянул. Лиза смогла только блаженно улыбнуться в ответ. Томно прикрыв глаза, она слегка покачала головой, всем своим видом показывая, что даже извержение вулкана не способно оторвать её от наслаждения благоухающей теплой ванной.

— Ах ты, соня, — начал было Иван, но остановился. — Никуда не уходи.

Он метнулся к стойке бара у плиты, отыскивая что-нибудь подходящее. Минуту спустя в ванную комнату вкатился элегантный столик на колесиках, уставленный приборами, тарелками, бокалами и огромной сковородкой, под крышкой которой что-то загадочно булькало.

— Закрой глаза, несчастная, — с трагическими нотками в голосе произнес Иван.

Лиза повиновалась. Любопытство уже проснулось в ней, а запах чего-то вкусного стал заполнять ванную. Она услышала звук откупоренной бутылки и плеск вина в бокалах, позвякивание вилок и ножей, какие-то шорохи посуды, но главное — запахи. Волна за волной они долетали до неё и окутывали все новыми и новыми ощущениями, рождая такие томительные, волнующие эмоции, что она приподнялась из воды и начала демонстративно водить носиком из стороны в сторону, жадно втягивая дразнящие ароматы.

— Не подглядывать! — заговорщицким тоном предупредил Иван.

— Боже, какое блаженство. Как я это хочу, — не унималась Лиза.

— Сейчас-сейчас, — протянул он, позвякивая чем-то.

— М-м… Я уже хочу на Сицилию, — заерзала от нетерпения девушка. — Твой дипломат нас не удочерит?

— Только при одном условии, — в тон ей пошутил Иван.

— Я на всё согласна, — поспешила заявить она. — Ну, кроме монастыря.

— Нет. Нужно все съесть. Иначе больше никогда не получится.

— Согласна, — начала Лиза, но осеклась.

Она почувствовала, как Иван медленно погружается в воду рядом с ней, бережно обнимая ногами и подтягивая к себе.

— Коварный. Довел девушку до исступления и хочешь воспользоваться!

— Можешь открывать глаза.

Между ними, поперек ванной, на бортиках возвышался длинный столик. Он был уставлен плошками с разноцветными салатами, приправами, овощами, зеленью, соусами и огромным блюдом с дымящимися королевскими креветками. Иван протянул Лизе бокал, стенки которого уже успели запотеть. Она взяла его и, потянувшись, чтобы чокнуться, встретилась с ним глазами. Они светились такой радостью и мальчишеским озорством, что на миг она увидела перед собой пацана лет семи, который перемахнул через забор чужого сада и протягивает ей из-за пазухи огромное яблоко. Только добрые люди могут так радоваться, когда делают других счастливее.

— За тебя, — Иван первым нарушил молчание.

— За нас, — поправила его Лиза.

Маленькая золотистая капелька скользнула по её подбородку, шее и медленно остановилась на правой груди, в нерешительности выбирая дальнейшее направление или выжидая что-то. Лиза поставила бокал, и капелька исчезла в пышной пене, оставляя влюбленных наедине.

— Вот, смотри: берешь, открываешь, достаешь, макаешь.

Иван ловко извлекал нежные розовые кусочки мякоти и, ловко подхватив ими немного соуса или приправы, отправлял Лизе в рот. Та закрыла глаза от удовольствия, всем своим видом изображая блаженство.

— А теперь второй тост за Сицилию. Я обещал соблюдать традиции.

— За Сицилию и тех, кто это придумал, — подхватила она.

Прохладное белое вино оттеняло пряный аромат креветок, подготавливая к встрече с новым кусочком, а сочетание с разными соусами и приправами давало новые, удивительно нежные варианты вкуса.

— Я хочу выпить за кулинара. Это — восхитительно. Я слышала, что мужчины хорошо готовят, но у нас в семье всегда женщины занимаются на кухне, и мне как-то не приходилось встречаться…

— Спасибо. Но это не моё изобретение. Рецепт очень необычный. Его берегут сотни лет и доверяют немногим, — в его голосе звучала гордость.

— Ты что, правда был на Сицилии?

— Нет. Мы действительно встретились с Антонио на Чегете… Ну, тот итальянский дипломат… Я его выручил, и потом в знак благодарности он устроил мне в Москве неожиданный праздник. Но меня больше покорило его отношение к традициям и семейным легендам. Знаешь, я себя таким дикарем почувствовал, когда Антонио начал рассказывать про весь свой клан, перечислять не только живых родственников, но и тех, кто два-три века назад жил, — Иван помолчал. — А это блюдо готовят очень редко, когда принимают нового члена в семью. Если кто-то рождается или женится. В исключительных случаях — если кто-то посторонний спасает жизнь члену семьи. Они считают это вторым рождением.

— Как интересно. Так ты спас ему жизнь?

— Ну, это звучит слишком громко. Тогда погода была плохая. Антонио сорвался метров с десяти. Ногу сломал. Вот я его до лагеря на себе и приволок.

— Слушай, а может быть, тебе в какой-нибудь передаче по телевидению выступить. Наверное, будет многим интересно, — неуверенно произнесла девушка.

— Да перестань. Знаешь, они к этому очень серьёзно относятся. Не напоказ. Искренне верят в свою семью и свои традиции. Антонио специально дедушке в Сицилию звонил, спрашивал разрешение на мое посвящение. Представляешь, они до сих пор живут по своим законам чести. И старики, и дети. Как орден рыцарей. С тех пор поменялись одежда, машины, самолеты, а дух свой, веру сохранили. Он когда это всё рассказывал, мне показалось, я книжку о средневековых замках и рыцарях читаю.

— Ты итальянский знаешь?

— Нет. Антонио хорошо говорит по-английски.

— Так ты и меня в рыцари посвятил? — улыбнулась Лиза.

— Не смейся, для меня это тоже очень серьёзно.

— Извини, я не хотела тебя обидеть.

— Ничего. Просто у меня ведь и семьи-то нет. Отца я совсем не помню, мать умерла, когда мне двенадцать было, — Иван помолчал. — Вырос в школе спортивного резерва в Подмосковье, потом — школа менеджеров.

— Да, я помню, ты рассказывал, — сочувственно ответила девушка.

— Если честно, то я говорил о тебе с Антонио перед поездкой.

— Правда? — искренне удивилась Лиза.

— Не смейся, пожалуйста. Ты для меня особенный человек.

— Ты тоже, — и она внимательно посмотрела ему прямо в глаза.

Они замолчали. Лиза стало как-то не по себе из-за того, что она могла обидеть этого большого искреннего ребенка. Возможно, он прав и кто-то еще хранит и строго соблюдает традиции. Главное — верить. Каждый выбирает веру по себе. Она есть, или — её нет. Многие только делают вид, что свято верят во что-то, но на самом деле им так просто удобно. Это — как любовь. Настоящее чувство — редкость. Большинство повторяют заученные слова, но живут иначе. Еще подростком Лиза начала рассуждать об этом. У неё не было такой подружки, с кем можно было бы поговорить на серьёзные темы. Она не доверяла подобные мысли никому, видя, что её в лучшем случае не поймут, а то и просто станут считать ненормальной. Со временем она стала объяснять себе это так, что не каждому дан какой-то спортивный талант, музыкальный слух или математические способности. Значит, и не каждый это сможет понять. Поэтому она достаточно рано начала охранять свой внутренний мир, защищая его образом веселой и общительной хохотушки. Скучала, конечно, по умному и понимающему собеседнику, но никогда не решалась доверять свои мысли другим. При встрече с Иваном она почти сразу разглядела в нем собрата, родственную душу. Красавцем его нельзя было назвать, скорее — обаятельным. Легкий и приятный в общении, Иван мог нравиться. Нравиться многим женщинам, которые безошибочно определяли в нем доброго и надежного друга, которым можно было не только увлекаться, но и гордиться. Впрочем, Лизе и раньше встречались подобные мужчины, когда она училась в инязе, и теперь в офисе её окружают умные и порядочные люди, но никто из них не вызывал в ней этого удивительного чувства. Она наслаждалась обществом Ивана. Даже думать о нем Лизе было приятно. Сначала она пробовала найти в нем черты или манеры, которые бы раздражали её. Но, к своему удивлению, этого не случилась. Он всё больше и больше нравился ей. Она попросту влюбилась в него. Вот и теперь Лизе стало очень неуютно оттого, что она так неуклюже ответила на его искренность. Пусть мальчишескую, но абсолютно чистую, неподдельную.

— Кто-то, между прочим, обещал всё съесть, — рискнул нарушить затянувшуюся паузу Иван.

— Нет, больше не могу, — тяжело вздохнула девушка. — Вкусно очень, но не могу.

— Ты хочешь навлечь на нас проклятье семьи Валороссо?

— Нет, нет. Я ничего не имею против Валороссо, — театрально заломив руки, взмолилась Лиза. — А за что они хотят моей смерти? Я, конечно, не Капулетти или Монтекки, но может быть, они смилуются перед бедной девушкой из рода Даниловых. Вдруг и в моих жилах тоже течет немножко дворянской крови, — и она подняла глаза вверх, изображая кающуюся грешницу.

Иван рассмеялся, но продолжал строгим голосом:

— Я предупреждал тебя перед церемонией. И ты поклялась всё исполнить.

— А я не в вечернем платье, и мне прощается, — нашлась она. — Вот если бы ты не торопился, и я оделась, как того требует случай…

— Одежда не имеет значения, — настаивал Иван. Но тут же смутился, глядя на очаровательную грудь Лизы, так давно волнующую его. Он наполнил бокалы золотистым вином, поднял свой и посмотрел своей избраннице в глаза.

— Я верю, что ты всё понимаешь, — их бокалы одобряюще зазвучали от легкого прикосновения.

— Вино замечательное, — попыталась сменить тему Лиза, — но его явно придумали коварные мужчины, чтобы уговаривать скромных девушек.

Иван не ответил. Не торопясь, он начал очищать оставшиеся креветки и очень бережно подносить их к губам возлюбленной. Их незнакомый аромат и терпкий привкус так гармонично сочетались с вином и приправами, что она вновь прикрыла глаза от наслаждения.

— А теперь я хочу сказать одну фразу, которая обязательна в данной церемонии, но если ты посчитаешь её лишней, то можешь не повторять за мной. Каждый говорит за себя, и никто никого не принуждает. Если не хочешь, то можешь лишь посмотреть на красивый обряд, которому несколько сотен лет, но не участвовать в нем. Просто промолчи, — Иван взял свой бокал правой рукой, и накрыл его левой ладонью.

Лиза настороженно молчала. Глядя ей в глаза, он тихо продолжил:

— Разделяя с тобой трапезу, я разделяю с тобой и свою жизнь.

Не торопясь, он осушил весь бокал. Лиза — тоже. Тогда Иван протянул ей свою левую ладонь, она последовала за ним. Очень бережно он стал переворачивать свой бокал над открытой левой ладонью Лизы и стал ждать. Маленькая капелька сбежала по внутренней стенке и упала в серединку ладони Лизы. Она исполнила все в точности.

— А самую последнюю каплю своей жизни я отдам тебе, — его голос задрожал, выдавая волнение.

Как эхо, заворожено глядя Ивану в глаза, Лиза повторила эти трогательные слова. Не сговариваясь, они поднесли свои ладони к губам, вбирая капельки. Чуть помолчав, Лиза первой прервала тишину:

— Так красиво и необычно. Интересно, кто это придумал.

— Точно никто не знает. Они просто верят в это.

— А креветки обязательно? — не унималась девушка.

— Это же обряд. Ну, пекут же у нас куличи и пасхи.

— Да, ты прав, — Лиза вздохнула. Потом, вопросительно приподняв правую бровь, полушутя спросила:

— А что, я теперь вот могу называться… Как ты там сказал…

— Валороссо, — серьёзно подсказал он.

— Вань, ты смеешься? — растерянно протянула Лиза.

— Они просто верят в это сердцем, а не записывают на бумаге.

— И что, я вот теперь могу приехать на Сицилию и сказать «здрассьте, я ваша…», — девушка попыталась шутить, но, встретившись с серьезным взглядом возлюбленного, остановилась.

— Я знаю, что ты не позволишь себе ничего подобного. Хотя приехать мы, конечно, можем, и нас примут как родственников.

— Никогда не была на Сицилии, — мечтательно выдохнула она.

— Если ты станешь к этому относиться серьезно, то будешь помнить и про свою каплю, — Иван оставался очень серьезным.

Лиза замерла. В её воображении промелькнули какие-то кровавые сцены, и ощущение стыда за какие-то мелочные поступки, вернее только мысли о них, так разволновали её, что, помолчав некоторое время, тихо произнесла:

— Если только верить.

— Ты знаешь, пять лет назад я тоже был в подобном замешательстве. Мы ведь воспитаны по-другому и многое сначала воспринимаем умом. А тут логики нет, — тихо, как бы для себя, произнёс Иван.

— Погоди, но я же никого не спасала, замуж не выходила.

— Я говорил — женится, а не выходит замуж. Проводить посвящение могут только мужчины семьи Валороссо. Если они хотят связать свою судьбу с женщиной, они могут это сделать и без освящения брака церковью. На протяжении многих веков Валороссо бороздили моря и океаны мира. Встретив женщину своей жизни, но другого вероисповедания или цвета кожи, они не спрашивали разрешения у Папы.

— И много было таких посвящений у мужчины? — удивилась девушка.

— Каждый сам решает. Но я думаю, что ты путаешь разные понятия: женщина для связи и женщина жизни. Только поверив, что встретил женщину своей жизни, мужчина проводит этот обряд. Отнюдь не все проводили посвящения. У некоторых даже не было детей.

— Извини, я просто не знаю многого, — оправдываясь, опустила глаза она.

— Проводя посвящение, мужчина только обязуется отдать свою жизнь кому-то. Перед своей совестью, своей верой. Он ничего не требует взамен. Это для него, а не для кого-то, — её собеседник был удивительно спокоен.

— А если он не выполнит обещанное? — искренне заинтересовалась Лиза.

— Тогда он перестанет верить. Себе ведь не соврешь. Да и всё тайное рано или поздно становится явным, — грустно улыбнулся в ответ парень.

— А ванна обязательна? — лукаво спросила она, и лицо стало каменным.

— Лизка, не издевайся! Условия не имеют особого значения. Просто они не делают это публично. Только детей стараются посвящать в семью на Сицилии. Хотя и это не главное. Каждый вправе решать сам.

— Красиво…. Интересно, как это проходит на Сицилии?

— А тебе в ванной не понравилось? — уже шутил он. Лиза ничего не ответила: она прислушалась к охватившему её чувству. Они только что обнажили души, и обнаженные тела её совсем не смущали. Ей нравилась близость с Иваном, её влекло к нему. Она наслаждалась от прикосновения его сильных и добрых рук. Любящих рук. Его нежность просто покоряла её. Всё тело помнило его ласки и тосковало без них. Сильный и заботливый мужчина так бережно и терпеливо относился к ней, что Лиза хотела и ждала его объятий. Она доверяла ему. Доверяла не только юное тело, свою гордость и честь — она доверила ему свою душу, свою любовь.

— Я запомню это на всю жизнь. Если Господь пошлет мне дочь, я когда-нибудь расскажу ей странную и красивую сказку.

Лиза с нежностью посмотрела Ивану в глаза. Она не могла найти каких-то нужных слов, которые передали бы её волнение. Чувство настороженности перед неизвестностью ещё пыталось сопротивляться в ней, но голос любви торжествовал над её разумом, сомнениями и страхами. Любовь наполнила её душу удивительным наслаждением и радостью. Можно увидеть тайфуны и ураганы, смерчи и штормы, а как увидеть любовь, как её понять? Сие таинство доступно лишь влюбленным, счастливчикам, чьи души встретились и открылись навстречу друг другу. Простым смертным не понять этого блеска влюбленных глаз, этих безумных порывов, необъяснимых поступков, которые может совершить ощутивший в своём сердце любовь… Лиза так явно представила себе последнюю каплю своей жизни, которую она без сомнений отдала бы возлюбленному.

Иван ловко убрал столик с бортиков ванны на пол, не уронив ни одной тарелки, только бокалы звякнули на тоненьких ножках. Их руки сплелись в нежных объятиях. Осыпая поцелуями лицо и плечи Лизы, он чувствовал нежные прикосновения её ладоней, все настойчивее привлекавшие его к себе. Вода стала сильнее выплескиваться через края ванной. Иван бережно приподнял Лизу и медленно опустил к себе на бедра. Зародившийся в центре ванной небольшой тайфун поначалу не предвещал природных катаклизмов. Но уже через несколько мгновений поднялся ураган и волны хлестали на пол, как в настоящий шторм. Подобно разбушевавшейся Атлантике ревущих сороковых широт, вода, брызги и пена до потолка заполнили ванную комнату. Только благодаря специальной методике строительства отелей на острове, рассчитанных на периодические извержения находящегося на Тенерифе вулкана Тэйде, зданию не был причинён значительный ущерб. Счастливые влюбленные, обнявшись и всё еще тяжело дыша, медленно приходили в чувство после неравной борьбы со своими желаниями.

— Ты знаешь, у них, похоже, ванная протекает. Первым заметил что-то неладное Иван. Лиза оглянулась. Маленькие волны еще блуждали от стены к стене и перекатывались через порожек ванной комнаты в коридор.

— Свистать всех наверх! — вскинулся Иван.

И дружная команда ринулась на борьбу с последствиями разбушевавшейся стихии. Из подручного материала они соорудили плотину и принялись вычерпывать воду. Стихия отступила, а ванная комната ещё никогда не сияла так радостно, как после уборки, проведенной влюбленными.

— Не шевелись, пожалуйста. Стой смирно, — командовал Иван, поливая Лизу из душа. Намыленная до самой макушки, она напоминала снежную бабу, которая таяла под струями теплой воды. Постепенно из-под пены появлялись её лицо, плечи, очаровательная грудь, изящная талия. Иван с наслаждением смотрел, как тонкие струйки заботливо огибали все её бугорочки и впадинки. Он так любил это божественное создание, впустившее его в свой удивительный мир.

Не открывая глаз, Лиза почувствовала, как мягкое махровое полотенце окутало её с ног до головы, сильные руки подхватили и бережно понесли. Она начала гадать, куда они направляются. Вдруг через закрытые веки яркий солнечный свет чуть не ослепил её. Ласковый ветерок коснулся щеки, пахнуло запахом водорослей и еще чем-то неуловимым, напоминающим о том, что вокруг сказочный остров. Нагретый солнцем шезлонг мягко принял её в свои объятья. Опять захотелось помурлыкать от накатившего сладкого чувства заботы и уюта, которые любимый мужчина создавал вокруг неё.

— Я так и не надела своё новое платье, — вздохнула девушка. — Пообещай мне, что ещё до отъезда у меня будет возможность показаться в нем где-нибудь, — засыпая, прошептала она.

Шум прибоя, веселые голоса с пляжа и аромат кофе заставили Лизу приоткрыть глаза. Иван сидел в плетёном кресле рядом с маленькой чашкой в руках. Он услышал, что она проснулась и, наклонившись, нежно поцеловал в щеку.

— Привет, соня. Кофе хочешь?

— Потом. А который час?

— Скоро шесть.

— Я так все на свете просплю.

Лиза приподнялась на локте и посмотрела с лоджии вниз. Длинный пляж был заполнен разомлевшими на солнце телами. Детвора копошилась в песке, кто-то плавал среди неторопливых волн, а под длинными рядами разноцветных зонтиков расположились более степенные отдыхающие. Прохладный ветерок и близость воды спасали от жары. Хотя многие в это время предпочитают дремать в прохладе кондиционера, но те, кто приехал покупаться, ни на миг не покидают пляж.

— Хорошо, что у нас такой тент, а то бы я уже обгорела, — Лиза оглядела себя.

— За пару дней привыкнем. Там есть защитный крем. Принести?

— Да. И если не трудно, захвати мне сок.

Иван вернулся с высоким стаканом. Было видно, как по его тонким запотелым стенкам стекают капельки, оставляя нервный след.

— М-м. Какая прелесть, — Лиза с наслаждением закрыла глаза, — Умираю, хочу пить.

— Что это с вами, девушка? — Иван, улыбаясь, сел в соседнее кресло.

— И он ещё спрашивает. Мне кажется, я похожа на того волка из мультика, когда он на свадьбе погулял. Вот буду лежать и стонать.

— Ещё соку принести?

Лиза молча посмотрела на Ивана. Похоже, она спрашивала себя, как долго он сможет быть таким предупредительным и нежным. Так часто она слышала от подруг, что мужчины быстро меняются в отношении к своим женщинам, стоит им только почувствовать, что период ухаживания окончился. Впрочем, и в отношениях среди её многочисленной родни супруги обычно поддерживают ровные взаимоотношения, порой переходящие в привычную перепалку. Почему так быстро романтический период сменяется обыденной жизнью, где все происходит по привычке? Работа, семейный ужин, редкие встречи с друзьями или родственниками. Она как-то была свидетелем семейной ссоры своей тетки с мужем. Они наперебой обвиняли друг друга и спрашивали, куда девалась та юная ласковая девушка и тот обходительный принц. Действительно, куда? Оба они давно превратились в супругов без возраста и особенностей, каких полно на улице. Как называется тот песок времени, что безжалостно поглощает пылкие чувства и поступки, заметая все ровным слоем безразличия, оставляя лысеющих и толстеющих супругов наедине с собой. Странно, только одинокие люди старательно поддерживают свой имидж, следят за внешностью и одеждой, ходят в театры и читают книги. Неужели семейное счастье состоит только в заботе о детях и привычке к супругу? Возможно, поэтому её тетушки так ревностно берегут загородный дом, доставшийся в наследство от деда. Все выходные и праздники их семьи собираются под его огромной крышей, и это наполняет душевным теплом каждого.

— Ты мне иногда напоминаешь шахматиста, который не смог выиграть свою партию и теперь пытается найти правильное решение.

Иван протянул Лизе ещё один стакан с соком, настороженно вглядываясь в её задумчивые глаза.

— Слушай, а это правда? — быстро спросила девушка.

— Что именно?

— Ну, про этого Антонио. Про Валороссо? — недоверчиво протянула она.

— Ты думаешь, я тебе морочу голову? — обиделся Иван.

— Не то чтобы очень, но звучит, как средневековый роман.

— Ты права. Если в это не верить, то выглядит как старое кино, — он замолчал, разглядывая что-то на горизонте.

— Ванечка, я не хотела тебя обидеть, — спохватилась Лиза.

— Пей свой сок, но береги горло, — отрешенно ответил он.

— А ты меня познакомишь с Антонио? — пыталась загладить свою неловкость девушка.

— О, да вы азартны, — он с интересом взглянул ей в глаза.

— Вовсе нет, но ты меня так заинтриговал, — попыталась она оправдаться.

— Не знаю. Посмотрим. Давай-ка я тебя кремом намажу.

Лиза демонстративно откинула легкую простынь, закрывавшую стройное тело. После ванной она так и не надела купальник и теперь, засмущавшись, настороженно оглянулась. Убедившись, что посторонним эта картина недоступна, она прикрыла глаза и медленно откинулась на спинку шезлонга.

Было приятно ощущать нежные прикосновения сильных рук. Сначала робко, а потом всё смелее они покрывали её тело прохладным кремом. Она едва вздрогнула, когда руки остановились, а теплые мягкие губы коснулись её груди. Язык щекотал маленький упругий сосок, который непослушно торчал в сторону. Руки осторожно прошли по загорелому животу и спустились к бедрам. Медленными кругами они приближались к холмику, покрытому светлыми, едва заметными завитушками.

— Эй, я там не загораю, — остановила его Лиза.

— И это заметно.

Было видно, что мышцы ног девушки недавно были отлично тренированы. Сейчас их очертания стали плавными, но чувствовалось, что за ними тщательно следят.

— Я помню, ты рассказывала, как занималась гимнастикой, — залюбовавшись, произнес Иван. — А сейчас бегаешь по утрам или это велосипед?

— Нет, нам фирма оплачивает абонемент на корты. Правда, я не столько играю в теннис, сколько бегаю за мячиком, — смущенно ответила Лиза.

— И результат просто отличный. Так, теперь переворачиваемся.

Иван с удовольствием касался упругой кожи, втирая крем. Потом стал всё сильнее массировать мышцы спины. Лиза расслабилась, и мягкие волны стали прокатываться сверху вниз, меняя способ воздействия.

— Как приятно, — блаженно улыбаясь, прошептала девушка, — я даже не помню, чтобы кто-то мне так массаж делал.

— А я никому и не разрешаю, — быстро отреагировал Иван.

— Тогда я назначаю тебя личным массажистом, — пошутила девушка.

— С удовольствием, моя госпожа.

Волны похлопывания, пощипывания, надавливания стали прокатываться от упругой попки до самых пяток и обратно. Лиза с наслаждением прислушивалась к прикосновениям и, казалось, видела их с закрытыми глазами. Сильные пальцы теребили разогретые мышцы, заставляя их отзываться на каждое движение. Закончилось всё нежным поглаживанием и шутливым хлопком по попке. Иван накрыл её полотенцем и строгим тоном приказал:

— Пять минут лежать!

— Если скажешь, что ты не профессиональный массажист-соблазнитель, я тебе не поверю, — пошутила Лиза.

— Просто я немного знаком с этим, — засмущался парень, довольный своим делом.

— Понятно, понятно…

— В спортивной школе был курс массажа, вот что-то запомнилось. К сожалению, в нашей стране массаж практически не используется. Разве что спортсмены да балетные держат его в своем арсенале. Но это только одна ветвь использование массажа — релаксация и тонизирование мышц. Главная же вообще нам недоступна.

— Почему? — заинтересовалась девушка.

— Мы люди иной культуры. Массаж родился и процветал в теплых странах. В Индии и сейчас много школ массажа. Как йога, он используется в лечебных целях — с различными маслами, настоями трав, лечебными грязями. Если верить, что тело и душа едины, тогда воздействие на тело может лечить душу, и наоборот. Собственно, это и есть часть понятия красоты — Гармония.

— Ты имеешь в виду массаж лица? — удивилась Лиза.

— Нет. Красота — это не только правильные пропорции. Особенно если говорить о лице. Красота заключена в том впечатлении, что нам передается. Это как разговор, только не словами, а эмоциями. В Индии под красотой понимают некий древний язык, к сожалению, абсолютно неизвестный нам.

— Как интересно. Мне раньше очень нравились индийские танцы. До сих пор не могу себе этого объяснить, но получала необычное удовольствие. Даже пробовала как-то заниматься, движения и позы достаточно сложные, но это так приятно, — девушка многозначительно замолчала.

— Это потому, что в тебе дремлет великая жрица. Язык танца, язык выражения лица очень древний и не требует перевода. Он работает на подсознательном уровне, потому понятен многим. Ну, у кого глазки открыты.

— Что ты понимаешь под языком — выражение лица?

— Лица… — Иван помолчал. — Ты любишь смотреть фотографии? Особенно не современные цветные, а старые, чёрно-белые.

— Да. У нас в семье хранятся еще дореволюционные. Они не в альбоме, а на таком плотном тисненом картоне. Я тоже замечала, что они необычные. Вот вроде бы такие же люди, ну — одежда другая, обувь. А я могу подолгу разглядывать их. Есть какие-то дальние родственники, но есть и просто посторонние люди, это не важно. — Лиза задумалась. — Даже не знаю почему.

— У меня было то же самое, — подхватил её мысль Иван. — Смотрю на такую фотографию и получаю удовольствие.

— Ты на девушек заглядывался, — пошутила Лиза.

— Нет. Не в этом дело. Я сначала не мог понять, потом вдруг объяснение само откуда-то выплыло. Я вроде как разговаривал с человеком из прошлого.

— Ты говоришь о выражении лица? — прервала его девушка.

— Именно. Лица на старых фотографиях полны достоинства и спокойствия, — Иван задумался, подыскивая слова, — духовной красоты. Вот это и привлекает в них.

— Да-да, ты прав, — согласилась с ним девушка. — Я, когда иду фотографироваться, пытаюсь сделать такое же лицо, но выходит всё наоборот. Я себя как увижу на такой фотографии, в ужас прихожу.

— Сейчас всё наоборот, — улыбнулся парень, — ты просто потрясающе выглядишь. Рекламное агентство сразу же заключило бы с тобой договор, — Иван нежно погладил её по спине. — А я так влюбился в тебя, что сам удивляюсь.

— Нет причин влюбится? — Лиза повернулась на бок и лукаво посмотрела на Ивана.

— Есть, конечно! Но самое интересное, что ты сама об этом не подозреваешь. Кто-то этому пытается безуспешно научиться, а у тебя от Бога, — он нежно осмотрел в её светлые глаза.

— И есть какой-то секретный массаж, который влияет на красоту? — полушутя, полусерьезно спросила Лиза.

— Как ты думаешь, может ли быть красивым лицо у человека с головной болью или другим недомоганием? — вопросом на вопрос ответил парень. — Может ли быть красивым зависть или злость? Может ли быть красивым безразличие или надменность?

— Но говорят же — холодная красота, — не сдавалась собеседница.

— Холодная, то есть неживая, отчужденная. Отчужденная от души — манекен. В этом случае могут быть лишь правильные пропорции, но не красота, — Иван задумался, смотря куда-то вдаль. — Даже неживые замки или парки могут быть красивы, если автору удалось передать им часть своей душевной теплоты. По-моему, искусство в том и состоит, чтобы создавать что-то не только по определенным правилам, но и делать это с любовью.

— Не знаю, как насчёт искусства, но когда мои тетки начинают печь пироги… — Лиза мечтательно покачала головой, — никакие кулинарные передачи не расскажут. Я с детства любила смотреть на это. Сяду на стульчик и глаз не свожу. Они все время поют да прибаутки приговаривают, посмеиваются. А как пахнет на кухне! Слюнки текут. У нас на даче печь настоящая. Еще дед сам сложил. Спится на ней… Представляешь, я как-то пристала к деду — есть ли секрет какой. В детстве непоседой была ужасной, а на даче могла до обеда проспать. Оказывается, он сухую мяту в раствор подмешал, когда складывал печку, вот она и убаюкивала.

— Не первый раз слышу о твоём деде. Наверное, мастер был.

— Да, дед у нас легендарный. Вернемся — обязательно поедем на дачу, сам все увидишь. Все с душой делал. Руки у него золотые были, — она помолчала. — Слушай, а руки от массажа сильно устают?

— Зависит от того, с какими мышцами работать.

— Я бы, наверное, не смогла. А уж старику какому-нибудь массаж делать тем более.

— Ну, это как для врача — есть пациент, а не человек.

Лиза поняла, что ей было бы неприятно, чтобы Иван кому-нибудь ещё делал массаж. Эта мысль насторожила её: она всё сильнее привязывалась к Ивану. Тревога возникала не потому, что он был плохим человеком. Нет. Просто у неё ещё не было столь серьёзных отношений ни с кем, и появляющееся чувство зависимости, какой-то несвободы было непривычно. Она всегда была очень самостоятельным человеком и привыкла сама принимать решения. Теперь же все чаще она стала соизмерять их с Иваном. Он не был для неё парнем с дискотеки, с которым можно поболтать по телефону в свободное время, сходить в кино или отказаться. Он становился её частью, заполняя собой её внутренний мир. Возможно, именно это и тревожило её, хотя ей нравилось чувствовать его рядом, ощущать его заботу, слушать его или даже просто знать, что он поблизости.

Её мысли прервались. Это Иван присел на корточки около шезлонга. Он приблизился к её уху и заурчал, как котенок. В этой шутке было столько нежности, что она обняла его и тихо поцеловала в знак благодарности.

— Спасибо, милый. Мне так хорошо сегодня, но я какая-то сонная. То ли перелет еще сказывается, то ли твой Валороссо так действует на меня.

— Это поправимо. Давай зайдем в какой-нибудь бар.

— Думаешь? — засомневалась она.

— Уверен.

Иван подхватил её на руки и понес в комнату, прижимая к себе. Полотенце начало сползать, и Лиза успела поймать лишь его край, прикрывая бедра.

— Я бы пошёл с тобой именно так, но боюсь, нам не дадут прохода.

— А ты отпустишь меня? — Лиза обняла его за шею и заглянула в глаза.

— Никогда, — и его сильные руки дали знать, что это не шутка.

— Не отпускай меня, пожалуйста.

Их долгий поцелуй посередине комнаты далеко-далеко от заснеженной России надолго остался в памяти. Оба потом так и не смогли объяснить себе этого. Он не был страстным или очень нежным, он был удивительно искренним, доверчивым. Так почему-то бывает в нашей жизни, что однажды мы решаемся открыть избраннику свой мир, мы верим, что именно ему это можно сделать. Трудно сказать, на чем основывается эта вера, скорее, мы просто хотим сделать это. И дай Бог, чтобы эта вера была взаимной.

— Как ты думаешь, что мне одеть? — задумчиво спросила Лиза.

— Черные шаровары, тюрбан и чадру, — пошутил он.

— Ну, я серьезно, — в её голосе прозвучали нотки обиды.

— Там жарко, — уклончиво протянул парень.

— Мы собираемся в бар или нет?

— Лиза, на Тенерифе не ходят в костюмах и галстуках. Если захочешь надеть вечернее платье, то это только ночью, да и то — ресторан соответствующий нужно найти.

Через четверть часа их черный кабриолет бесшумно покатился по узкой дорожке между плотно припаркованными машинами на стоянке отеля. Солнце пригревало, но изнуряющей жары не было. Они плавно влились в неторопливый поток машин, скользящий по миниатюрным улочкам. Хотя Рождество уже прошло, то и дело попадались поздравительные плакаты и украшения. Многочисленные кафе и ресторанчики были увешаны новогодними игрушками и ленточками.

— Никогда не встречала Новый год без снега.

— И в шортах, — улыбаясь, добавил Иван.

— Слушай, так завтра Новый год? — удивилась Лиза.

— Завтра. Сначала мы встретим наш Новый год, а потом и наше Рождество. Если ты не против, конечно.

— А где мы будем его встречать? — растерянность звучала в голосе.

— Можно выбрать ресторан, но лучше — на улице.

Рождество они встречают дома, а Новый год — огромной толпой на улице. Будет маскарад, танцы, стрельба, будет шумно и весело.

— Здорово. Хочу! — глаза девушки засветились радость и восторгом.

— А ещё реклама предлагает рыбацкую деревню, рыцарский замок, ресторан на вулкане, яхту в океане, с туземцами у костра, — перечислял Иван.

— Заверните всё, пожалуйста, — кокетливо ответила она.

— Отдельно или в один пакет?

— Отдельно. Я потом буду доставать по одному, чтобы хватило до следующего Нового года.

— Мне нравится ваша скромность, девушка, — они рассмеялись.

Машины медленно двигались по крохотному городу, останавливаясь на многочисленных светофорах. Это позволяло Ивану то и дело оборачиваться к спутнице на переднем сиденье. Она отвечала очаровательной улыбкой. Лиза умела быть счастливой. Бывают люди, обладающие беспричинным и заразительным смехом, что рядом невозможно оставаться равнодушным. Попадаются пессимисты, постоянное брюзжание которых угнетает даже кактусы на подоконниках. Лиза же была из той немногочисленной касты, чьи лица отмечены Создателем счастливым знаком. Это не было связано с национальностью или возрастом. Глядя на её счастливую улыбку, прохожие провожали девушку взглядом, жадно впитывая ощущение радости и любви, в котором она пребывала. Так в некоторых южно-азиатских странах существует примета: встретив физически красивого и здорового человека, нужно прикоснуться к нему, чтобы взять частичку его здоровья себе. Наверное, подобное желание возникало у тех, кто видел сейчас счастливое лицо Лизы. Она откинулась на спинку сиденья, раскинув руки, как бы открывая объятья навстречу ветру, который нашептывал о предстоящем празднике в загадочной стране, таящей сладкие сказки востока, авантюризм джентльменов удачи и легенды древней Африки.

— Если бы я был жрецом в древнем храме, я бы избрал тебя символом любви, — неожиданно произнес Иван, поглядывая на спутницу. — Вознес на трон и поклонялся бы как божеству.

— Куда же делся шахматист? — пошутила Лиза, намекая на то, что Иван действительно иногда был так сосредоточен, что напоминал ей шахматиста, не реагирующего на внешний мир.

— Он остался в гостинице решать свою задачку.

— Бедненький.

— Напротив, ему не нужна суета. Он живёт только своей игрой.

— И тебе его нисколечко не жалко? — продолжала шутить девушка.

— Ладно, давай вернёмся и возьмём его с собой. Правда, у нас машина только на двоих.

— А я сейчас в баре выпью шампанского и как разгуляюсь, — Лиза шутливо взмахнула руками. Потом, улыбнувшись только глазами, спросила: — И куда ты денешь эту развеселую девицу? В шкаф запрешь?

— Простите великодушно, а она на столе будет танцевать?

— И не только на столе, — в голосе звучала многозначительная угроза.

— Тогда оставим их вдвоём с шахматистом, им будет, о чём поговорить.

— Ванечка, не отвлекайся! — взволнованно вскрикнула Лиза. — Мне кажется, они прямо под колеса прыгают.

— Не бойся, у нашей машинки очень низкая посадка, с такими животами они не проскочат под неё, — отшутился парень, нажимая педаль тормоза.

Подвыпившая компания, не глядя по сторонам, переходила улицу, направляясь ко входу маленького ресторана. Они обнимались с веселыми выкриками, приветствовали прохожих и водителей, пританцовывали на ходу, отчего по их тучным телесам катились подрагивающие волны. Водители терпеливо стояли, пропуская весельчаков и не выражая ни малейшего недовольства. Было видно, как один из компании подбежал в зале ресторанчика к автомату с караоке, и уже через мгновенье не очень дружный хор вовсю распевал популярную песенку.

— Похоже, немцы. Дома они себе такое вряд ли позволят, а тут отрываются по полной программе, — проводил взглядом компанию Иван.

— А ты ворчун, оказывается.

— Извини. Я ща тоже как спою.

— Было бы здорово, — в глазах Лизы замелькали озорные огоньки.

— Я пошутил, — начал было оправдываться ее спутник, но было поздно.

— Нет, нет, нет. Обещал, так пой, — она не собиралась отступать.

— Лиз, да я не умею. Что ты…

— Неужели ты в состоянии отказать девушке в такой малости?

— Да не умею я, — смутился Иван, но взгляд Лизы остановил его. Оправдываясь, он добавил: — Попробую, только я боюсь, что ты разочаруешься во мне.

— А ты не разочаровывай, — подзадорила она. Иван лихо припарковал машину задним ходом в узкий просвет между автомашин, стоящих у ресторанчика. Места было так мало, что дверцы невозможно было открыть. Он выпрыгнул из кабриолета через дверь и, подхватив девушку на руки, понес её в ресторан. Такой рыцарский жест не остался без внимания. Позади них кто-то восторженно зашептал. Лиза, не оборачиваясь, приветливо помахала рукой. Это привлекло внимание к молодой паре, и уже под аплодисменты и приветственные возгласы Иван внес смущенную Лизу в прохладный зал небольшого ресторана. Они шутливо раскланялись и сели за маленький столик на двоих недалеко от круглой сцены, где, обнявшись, хор разгоряченных «слонят» отплясывал в такт веселой песенке. Чернокожий официант в форме, чем-то напоминавший Санта Клауса, зажег настольную свечу и предложил молодым людям ознакомиться с меню.

— Я надеюсь только на твой испанский, — пошутил Иван, открывая перед Лизой солидную папку в кожаном переплете.

— А ты пока выбирай себе песню, есть диски караоке и на русском, — отпарировала она, показывая на толстый вкладыш со списком. — Тут написано, что можно попросить официанта, и он поставит выбранную песню в очередь.

Девушка объясняла официанту свои пожелания, то и дело поглядывая на Ивана. Он принял нарочито серьезный вид. Шумную, лихо отплясывающую компанию сменили две японки неопределенного возраста. Они неплохо исполнили мелодичными голосами веселую песенку, сопровождая ее постоянными полудетскими ужимками. Иван с Лизой обсуждали впечатления о своих коктейлях, когда сцена опустела и кто-то объявил по-английски номер их столика. В динамиках зазвучали дежурные аплодисменты. Девчушка в короткой юбчонке, очень отдаленно напоминающая нашу Снегурочку, потащила Ивана на сцену. Вручив ему микрофон, она показала на экран, где появились первые строчки текста. Иван демонстративно повернулся к нему спиной и, глядя только на Лизу, запел старинный русский романс. Шум в зале затих. Видно было, что многих тронула лиричная мелодия и то, как Иван держится на сцене. Уже после первого куплета Лиза подошла к Ивану и подхватила вторым голосом. Обнявшись, они стояли у микрофона и так душевно пели, что в зале воцарилась полная тишина. Когда же прозвучал последний аккорд, их наградили долгими аплодисментами.

— Я даже не представляла, что ты знаешь этот романс, — удивилась девушка. — И поешь здорово.

— А ещё я крестиком вышивать могу, — глаза его озорно блестели.

— Нет, правда, очень здорово! — не сдавалась Лиза. — Ладно, я в музыкалку ходила, а ты-то как? Все спортсмен, да спортсмен.

— Не все спортсмены тупые, — сделав вид, что обиделся, ответил он.

— Ты меня удивил. Честно. А вообще, спасибо, мне очень понравилось, — Лиза чмокнула его в щеку.

В это время к их столику подошел официант. Одной рукой он поправлял скатерть, привлекая их внимание, в другой держал поднос, на котором красовалось ведерко со льдом. Из ведерка выглядывало горлышко бутылки, обернутое темной фольгой. Поклонившись Ивану, он заговорил с Лизой по-испански, всем своим видом показывая, что ему приятно говорить с иностранкой на своём родном языке. Лиза вопросительно посмотрела на Ивана.

— Он говорит, что ты так поразил одного господина, что тот просит принять от него в подарок бутылку шампанского. И спрашивает, откуда мы.

— Ну, я думаю, что господина поразила ты. Я просто рядом стоял. А шампанское мы примем при условии, если он его с нами выпьет.

Лиза перевела. Официант отправился в другой конец зала с ответом и скоро вернулся со стулом в руках. За ним появился и таинственный поклонник — средних лет, с приятным холеным лицом, он напоминал профессора из университета или писателя. Живые карие глаза, скользнув по Ивану, с восторгом изучали его спутницу. Мужчины обменялись рукопожатиями и назвали свои имена. Виторио галантно поцеловал руку Лизы и почти не сводил с неё глаз. Раскланявшись и, очевидно, сказав несколько комплиментов девушке, он быстро сел подле Лизы.

— Господин Виторио из Палермо. Он приносит свои извинения, если побеспокоил нас, но ему очень понравилась наша песня, — смущённо перевела Лиза.

— Скажи ему, что нам приятна столь высокая оценка, тем более что Италия всегда славилась лучшими голосами. Предлагаю тост за наше знакомство, — невозмутимо отреагировал Иван.

Пока официант наполнял бокалы, мужчины обменялись взглядами и натянуто улыбнулись.

— Жаль, что он не говорит по-английски. Теперь одна надежда на тебя, — Иван задорно подмигнул девушке.

— Переведи ему, что у тебя сегодня было предчувствие встречи, и ты даже хотела надеть вечернее платье. А я, к сожалению, тебя отговорил.

— Предчувствия, положим, не было, а вот руку мне в такой легкомысленной футболке ещё никто не целовал, — обиженно взглянула на него Лиза.

Она намекала на то, что не зря её женская интуиция подсказывала о платье.

— Это поправимо, — не сдавался Иван. — Ты переведи, как есть, порадуй нашего гостя.

— Кстати, зря иронизируешь, — победно взглянула на него Лиза, обменявшись с Виторио несколькими фразами. — Он говорит, что если у нас ещё нет планов на сегодняшний вечер, то он ждет нас на яхте «Афродита» в вечерних костюмах.

— Ну, это тебе решать, — чуть помолчав, в задумчивости ответил парень.

— Я готов тебя сопровождать. Только вот скажи ему, что смокинга у меня нет.

Пока Лиза объяснялась с новым знакомым, он то и дело поглядывал на Ивана и жестами показывал об отсутствии проблем.

— Он говорит, что строгого этикета не будет, достаточно прийти не в шортах или купальных костюмах. После десяти вечера будет прогулка по океану часа на два-три, — глаза Лизы радостно сияли. Она была похожа на девочку, которой что-то подарили. — Слушай, а это серьезно?

— Отказаться всегда можно, — по лицу Ивана пробежала едва заметная тень, но её никто не заметил.

— Переведи ему, что если мы на «Афродиту» до десяти не придем, то значит, нас задержали важные дела.

— Ну ты и дипломат, — искренне удивилась девушка.

— Или аферист, — как-то неопределенно ответил он. Ослепительная улыбка Лизы могла очаровать кого угодно, и у Виторио было немало поводов для комплиментов. Ах, молодость, ты так богата случайностями, нужно только смелее смотреть в твои лукавые глаза, где мелькают искорки неожиданных встреч и разлук. Выбирая их, мы верим в то, что сами вершим свою судьбу, не задумываясь над тем, у кого окажется в руках колода карт в удивительной игре, под названием жизнь.

— Слушай, мы скоро сутки как прилетели, но ещё ни разу не купались, — с сожалением произнесла Лиза.

— Заказать ванну шампанского?

— Ванечка, поедем на пляж.

Он смотрел в Лизины глаза и чувствовал, как удивительная нежность наполняет его. Ему нравилось это необычное состояние опьяняющего восторга. Впервые почувствовав эту волну внутри себя еще при первой встрече с Лизой, он с удивлением отметил, что она имеет над ним какую-то власть. Вот и теперь он медленно погружался в состояние восторга. Так иногда бывает, когда порыв весеннего ночного ветра вдруг врывается в нашу душу, заставляя её то ли вспомнить что-то, то ли предаться мечтам, но мы вдруг забываем обо всём на свете и наслаждаемся этим душевным порывом. Наверное, это отголоски нашей памяти напоминают о былом или состояние одиночества и тоски о несбывшемся обостряет нашу чувственность, и мы настраиваем «антенну» своей души на любовь и начинаем слышать её голос.

— Когда ты на меня так смотришь, мне вспоминается, что инквизиция преследовала блондинок с голубыми глазами, обвиняя их в колдовстве. Наверное, в чем-то они были правы. Ну, не в том, что казнили их, а в том, что есть дар воздействовать или околдовывать, — зачарованно произнес Иван.

— Ты хочешь сказать, что я ведьма?

— Ну, если в смысле ведать что-то тайное, то — да.

— Интересно, что же, — заинтересовалась девушка.

— В том-то и дело, что я не могу это объяснить. Ни тебе, ни себе. Вот есть, например, что-то привлекающее внимание в человеке. Фигура. У мужчины она — мускулистая, сильная, у девушки — женственная, стройная. Лицо — мужественное или красивое. Глаза — умные или загадочные. Голос — внушающий или завораживающий.

— И какой же у меня голос? — тут же поинтересовалась Лиза.

— Очень приятный, и поёшь ты чудесно. Но думаю, что главное в чем-то другом. Наверное, есть особенности, на которые все или большинство обращают внимание. Ведь побеждают же на конкурсах красоты девушки из самых разных стран, значит, есть общепризнанные критерии красоты. А женская внешность гораздо привлекательнее мужской. Значит, именно среди женщин должны быть обладательницы самых эффектных черт, причём умеющие ими пользоваться.

— Зачем?

— Чтобы воздействовать. Среди мальчиков отбирали потенциальных воинов и воспитывали из них ратников, рыцарей, самураев. Они наверняка с детства замечали какую-то свою особенность и потом учились ею пользоваться. Где-то это был случайный процесс выживания, но вполне могла бы существовать школа или учение об этом. Скорее всего, такие знания передавалась бы по женской линии. Возможно, были какие-нибудь касты. Они были бы закрытые, как клан самураев или ниндзя. И, вероятно, их ученики могли бы отличать друг друга в толпе по каким-нибудь внешним признакам: черты лица, особенность походки, взгляда или голоса. Это шпионам нужно быть незаметными, чтобы растворяться в толпе и не оставлять следов, а кому-то нужно, наоборот, привлекать к себе внимание.

— Интересно, никогда бы не подумала, что ты этим серьёзно занимаешься, — Лиза с восторгом посмотрела на своего спутника.

— Нет, это мне сейчас мысль такая пришла в голову. Помнишь фразу «красота — страшная сила». Но это по-русски; думаю, в других языках есть что-то подобное. Но то, что особенную внешность и умение владеть ею можно приравнять к какому-нибудь виду древнего оружия или боевого искусства, вполне может быть. А если есть вид оружия, то должен быть какой-то клан, добившийся в этом максимального превосходства. Были ведь клинки из булатной стали. Секрет изготовления хранили за семью печатями. В Японии правительство до сих пор не разрешает вывозить самурайские мечи за пределы страны, и старым мастерам запрещен выезд за границу. Известно, что лезвие катаны изготавливается десяток лет, перековывают его сотни раз, в болотах выдерживают, опять перековывают. Но вся технология до сих пор держится в тайне. Для туристов и любителей существует масса подделок, но этого и не скрывают.

— Так ведь это же оружие, — насторожилась Лиза.

— В том-то и дело, что это только оружие. Сам человек гораздо сильнее любого оружия, у которого всегда есть физический предел, а у человека — нет. Знаешь, я ещё в детстве запомнил слова тренера: меч может сломаться, а ты можешь отжаться ещё раз.

Девушка внимательно посмотрела на своего собеседника. Она давно отмечала, насколько ей интереснее быть с ним, по сравнению с иными своими сверстниками. Часто они касались в разговоре тем, о которых она едва что-то слышала прежде, я Иван живо и с интересом говорил о них. Он никогда не выпячивал своих знаний, которые порой удивляли ее. Но более всего Лизу покорила его речь. Он не использовал каких-то модных словечек, которыми так любили жонглировать при встрече знакомые молодые люди. Этот новомодный жаргон и ее раздражал, поскольку за ним была простая глупость. Она с раннего возраста замечала, как бывают ограниченны взрослые. Речь некоторых знакомых была просто убогой. Девушка пыталась скрывать эти мысли от окружающих, думая, что это она ненормальная. Со временем Лиза поняла, что умных людей не так много, а искренних — еще меньше. Иван просто покорил ее своей речью. Ей нравилось, как и что он говорит. Особенно ее поражало, что он мог рассуждать вместе с ней о незнакомом предмете. При этом он не повторял чьи-то умные мысли, он просто рассуждал вслух, не пытаясь произвести впечатление заумными фразами или энциклопедическими знаниями. Среди множества знакомых нашелся один, с кем Лиза могла говорить свободно, с интересом и даже спорить с азартом, не опасаясь быть понятой неправильно.

— Как красиво ты сказал об оружии. Раньше я не понимала, что может так привлекать в нем мальчиков, — вернулась она к прежнему разговору.

— А красота, вернее, не сама красота, а какая-то особенность внешности может быть не менее сильным средством. Каждый вид оружия появляется и уходит в историю, а внешность всегда с нами и была задолго до любого оружия.

— Это ты к чему?

— К тому, что неслучайно инквизиция охотилась на ведьм. Представляешь, сильнейшая организация страны, вернее, нескольких стран, панически боялась ведьм. Тут что-то недоговаривают.

— А ты меня тоже боишься?

— Нет. Ты мне очень нравишься. И если нужно будет пойти на костер, я пойду вместо тебя.

— Маленький хвастунишка… — Лиза не успела закончить фразу, как Иван схватил нож со стола и занёс его над своей ладонью, прижатой к столешнице.

— Нет! — она быстро накрыла своей ладошкой горячую руку Ивана и умоляюще посмотрела на него. Мгновение спустя он успокоился и прижал к своим губам Лизину руку.

— Извини, что напугал тебя. Я погорячился, прости меня, ради Бога.

Его лицо оставалось таким же спокойным, как и несколько секунд назад, только руки стали горячее. Лиза чувствовала это своими ледяными пальцами. Она оглянулась. Все произошло столь стремительно, что в полумраке ресторанного зала они не привлекли внимания. На площадке очередной посетитель напевал песню с помощью караоке, другие были заняты своими разговорами. Настроенные на праздник люди обычно очень благодушны и доверчивы.

— Ты не забыла, что Виторио пригласил нас на прогулку, — как ни в чем ни бывало обратился к спутнице Иван.

— Если бы он так не торопился уйти из-за твоего сурового взгляда, то, возможно, он бы уже передумал, — попыталась пошутить девушка.

— Ну что ты, у меня был ангельский взгляд. Он просто спешил по своим важным итальянским делам. Бизнесмены такой народ, что и в праздники работают.

— С чего ты взял, что он бизнесмен? — удивилась она.

— Накануне праздника он сидел в ресторане с двумя мужчинами такой же внешности. А он явно не «голубой» и в состоянии пригласить женщину на ленч. Причем они не расслаблялись. Если не считать пятиминутное общение с нами, он пробыл здесь минут десять.

— Смотрите, какой Шерлок Холмс… Я не сказала, что ты хвастаешь.

— Более того. Я могу тебе абсолютно точно сказать, что мужчина, который держит тебя за руку, безумно влюблён в тебя. И он так давно не обнимал тебя, что…. — в глазах Ивана сияли весёлые огоньки.

— А мы успеем добежать до пляжа? — как всегда, с каменным выражением лица пошутила она. Несколько секунд молчаливой паузы казались вечностью. Первым не выдержал Иван и расхохотался. Тут же ему ответил звонкий смех Лизы. Откинувшись на спинки стульев, они весело поглядывали друг на друга. Лиза прикрывала рукой свою улыбку, стараясь не привлекать к себе внимания. Но очарование, исходившее от неё, трудно было скрыть. Оглянувшиеся на её звонкий смех посетители ресторанчика тоже улыбались. Она просто светилась счастьем, не красотой, не молодостью, а — удивительно искренним счастьем, понятным без переводчика.

Оставив деньги за коктейли под свечой на столе, так чтобы купюру можно было легко распознать издалека, Иван помог Лизе подняться, и они вышли из ресторана. Кожаный салон их машины был прогрет солнцем, как будто она долго и нетерпеливо ждала их.

— Похоже, тут проще ходить пешком, чем ждать, когда тебя пропустят пешеходы, — посетовал Иван. Аккуратно лавируя между многочисленными прохожими, их небольшая машина не торопясь продвигалась вдоль набережной, пока, наконец, не выбралась на более свободную улицу. По сторонам всё больше зажигалось рекламных огней. Начинался вечер, обещавший прохладу, множество возможных развлечений, прикрытых занавесом таинственности, которую каждый мог приоткрыть в соответствии со своим настроением.

— Вань, я забыла сумку с купальником и полотенцами в номере.

— Будем купаться без них, — с очень серьезным видом, не отрывая взгляда от дороги, как будто что-то обдумывая, ответил он.

— Нет, я так не могу, — насторожилась девушка.

— А мы сейчас найдём такое место, где можно, — улыбнулся Иван.

— Нет, я никогда не купалась без купальника.

— Тогда у нас будет крещение. Крещение Атлантикой. Это будет священнодействие. Таков обычай. Ты против обычаев? — пошутил парень.

— Я стесняюсь… — голос Лизы звучал искренне.

— Если ты стесняешься, что кто-то увидит, то зря. Мы отъедем за двадцать километров, где никого нет. Народ уже потянулся с пляжей на ужин, готовиться к дискотекам, отдыхать от тяжёлой вахты на солнце.

— А нам же нужно успеть на яхту. Или ты передумал? — все ещё сомневалась Лиза.

— Во-первых, я не променяю крещение с тобой на какую-то яхту, во-вторых, если ты захочешь, то мы успеем. Кто уже сутки на Тенерифе и ещё ни разу не купался? Как вы, девушка, можете так легкомысленно относиться к традициям. Ходить по магазинам и кабакам, но не окунуться в священные воды Атлантики, овеянные легендами…

— Болтун, — обиженно, почти шёпотом произнесла она.

— Нет, я просто думаю, как это будет выглядеть. Представляешь, мы сейчас впервые познакомимся с Атлантикой. Она придет к нам на свидание в первозданном виде, а мы — в трусах. Это так неромантично.

Лиза снисходительно улыбнулась, глядя на Ивана. Ей нравилось, что в нем так просто сочеталось мальчишеское озорство и удивительная серьёзность. Он быстро мог менять тему разговора или шутки, но главное… Главное было то, что он постоянно окружал её своей заботой и вниманием. Порой наивно, но очень трогательно. Ей было легко и интересно рядом с тем, кто совсем недавно так стремительно вошёл в её жизнь, которая забурлила вокруг неё своими неожиданными поворотами. Будто таинственный ветер наполнил паруса её судьбы, и встречные огоньки событий так быстро побежали навстречу, что скоро слились в один сплошной разноцветный поток. Было немного тревожно от неизвестности, но манящее чувство новизны и любопытства ощущений брало верх. Иногда нам нестерпимо хочется нарушить размеренный ход повседневной жизни и ринуться навстречу приключениям. Для кого-то подобное желание удовлетворяется на диване с видео и пивом, кто-то спешит на свидание с новым коллегой или супругом старого знакомого, кто-то отправляется в ночной клуб или крытый стадион, где всю ночь напролет будет бороться с оглушающим ритмом и усталостью от многочасового марафона неистовых движений. Но некоторые подсознательно скучают по штормовым волнам, неизведанным странам, тайным знаниям, сокровищам, погоням и ощущению братства с такими же неспокойными душами, как они сами.

Лиза запрокинулась на мягкое кожаное сиденье кабриолета и подняла руки. Встречный ветер обтекал лобовое стекло и проносился над головой сидящих в машине. Только подставив руки под его упругие струи, можно было осязать движение. Иван почувствовал это настроение Лизы и прибавил скорость. Дорога была ровной, и машину почти не было слышно. Ветер запел меж длинных пальцев девушки и пробежался холодком под футболку. Легкими движениями рук она стала играть с ним, и он повиновался её желаниям, заигрывая с развевающимися золотистыми локонами. За поворотом их ждал огромный солнечный диск. Он величественно завис над дорожным полотном, а невидимый до этого воздух под натиском тепловых потоков прогретого асфальта стал искажать его очертания, придавая ощущение нереальности всей картине.

— Это знак! Давай свернём к берегу, — возбужденно прокричала Лиза.

Иван сбросил скорость и быстро нашёл съезд к воде. Трасса проходила вдоль крутого берега, но в одном месте виднелась извилистая ленточка грунтовой дороги к маленькому пяточку песчаного пляжа между скал. Лихо маневрируя, машина впритык вписалась в поворот и затормозила у самой воды. На этой стороне острова ветра совсем не было, и солнце медленно погружалось в океанскую гладь, окрасив её в ярко-золотой цвет. И песок, и вода, и руки казались покрытыми золотом. Повинуясь какому-то азарту, охватившему их, молодые люди выскочили из машины и, скидывая на бегу одежду, бросились в океан. У них не было сомнений, что неслучайно они оказались здесь, и именно в это время, поэтому нужно было непременно успеть, скинув с себя всё лишнее, броситься в это живое золото и стать его частью. Они с восторгом обдавали друг друга брызгами, ныряли, кричали что-то, пытаясь впитать в себя окружавшую их красоту. Когда огромный золотой диск почти полностью погрузился в океан, они, будто сговорившись, посмотрели друг на друга. Что-то навсегда уходило из их жизни. Стало нестерпимо жаль эти последние мгновенья. Они взялись за руки, провожая исчезающее солнце. Ещё несколько секунд они стояли, утопая по пояс в золоте, потом все стало меркнуть и покрываться серой пепельной пленкой. Наверное, так и в жизни мы ценим только самые последние, яркие мгновенья, сожалея, что раньше так беспечно транжирили их, не задумывались.

Иван привлёк к себе Лизу и посмотрел, не отрываясь в её глаза. Там была такая же нежная грусть. Он бережно отодвинул ее мокрые локоны со лба и щеки. Она ласково улыбнулась. Потом обняла его и тихо зашептала своему избраннику на ухо такие сокровенные слова, что не всякий мужчина смог услышать подобное от женщины, прожив с ней долгую и счастливую жизнь. Их молодые тела, переполненные страстным желанием счастья, сплелись в едином порыве, разбрызгивая вокруг соленые брызги, несдерживаемые стоны и радость любви. Океан, казалось, совсем затих, почувствовав в себе столько страсти. И только круги расходились во все стороны, щедро раздавая всем встречным волнам частички чувственной нежности. В тот вечер никакие приборы не зарегистрировали сейсмическую активность в этом районе, но еще долго было слышно, как равномерно покачивались на воде лодки и яхты, машины, припаркованные на обочинах дорог и на стоянках у отелей. А горничные в коридорах гостиниц с недоумением обнаруживали множество наспех накинутых на ручки дверей табличек с надписью «не беспокоить». Никто не придал этому событию особого значения, за исключением владельцев баров и ресторанчиков, которые, к своему удивлению, обнаружили, что обычно богатый на посетителей час заката вдруг обернулся в этот вечер полнейшей тишиной и убытками. А те немногие полицейские, что добросовестно исполняли только свой служебный долг в час необычного заката, отметили в отчетах абсолютный порядок на пустых дорогах всех семи Канарских островов. Никто и не подозревал, что жизнь в округе была подчинена ритму сердец двух влюбленных, для которых весь мир был сосредоточен в одном объятии.

Ночная прохлада медленно заполняла городок. В отличие от северных стран, где в это время жизнь замирает, на юге она, наоборот, только просыпалась от послеобеденной дрёмы. Открывались многочисленные магазины, целые районы которых растянулись вдоль прибрежной линии. Торговля здесь всегда шла бойко, а в последние дни перед праздниками она разворачивалась во всей своей красе. И хотя наступающий Новый год не считался здесь самым большим событием, но смешение различных наций и религий радушно принимало его как повод к веселью и возможностью поторговаться. Туристы, привыкшие к фиксированным ценам в своих супермаркетах, только осваивали непростую для них игру с ценами. Множество арабов, индусов, китайцев, малазийцев зазывали прохожих в свои магазинчики, манящие разноцветными огнями и украшениями, отдаленно напоминающими наши новогодние ёлки. Впитавшие с детства искусство торговаться, они с легкостью убеждали любого заглянувшего к ним из любопытства туриста, что именно для него и только сегодня будет сделана невиданная скидка на уникальную вещь. Мастерство заключалось в том, что еще пару минут назад не подозревавший о своем желании купить что-то прохожий уходил с покупкой. Освобождение местной торговли от налогов делало их Меккой для всех приезжих. У кого не возникнет желания купить за смешную цену поблёскивающую в ловких руках вещицу!

— Я не представляла, что в такое время здесь открыто столько магазинов, — удивленно произнесла Лиза.

— Можем остановиться, — с готовностью откликнулся Иван.

— Нет, нет. Заглянем сюда завтра. Что же, я пойду в этом платье по магазинам?

— Думаю, что именно в этом платье у тебя были бы самые лучшие скидки у продавцов. А я бы шел рядом и объяснял, что леди потом порекомендует своим друзьям из высшего общества покупать именно в этих магазинах, — с иронией в голосе произнес ее спутник.

— Ладно, пусть живут пока, — снисходительно пошутила девушка.

— Я передам этим недостойным, как им повезло, — подхватил Иван.

Машина медленно катилась вдоль нескончаемой вереницы сияющих витрин. Лиза разглядывала яркие вывески, чередой мелькавшие по обеим сторонам заполненных прохожими улиц. Она ещё не в полной мере чувствовала себя частью этого праздника. Ей хотелось одновременно быть везде, всё увидеть и всё потрогать, но приглашение на прогулку по ночному океану было ещё заманчивее. Раньше она была пару раз с родителями в Анапе, и на этом ее знакомство с морем заканчивалось. Теперь она томилась в ожидании встречи с Атлантикой.

— Мы не опоздаем?

— Не волнуйся, успеем, — понимающе улыбнулся ей в ответ Иван.

— А как мы найдем эту яхту?

— Доедем до причала и спросим. Кто обещал быть переводчиком?

— Ты знаешь, местные так быстро говорят, что я половину не понимаю. И потом: они используют странные обороты, которых я не знаю вообще. Правда, я поняла, что они очень доброжелательно относятся к тем, кто пытается говорить на испанском. В ресторане я так волновалась, что сказала официанту все наоборот. Он долго соображал, что я заказала, а потом переспросил меня, построив фразу правильно, как надо было спросить. Мне было так стыдно, а он заметил это и стал говорить медленнее нормальными фразами. Только так я всё понимаю.

— Конечно, проще говорить не с носителями языка, они не используют сложных времен и словарик у них поменьше. Но сейчас тебе самое время попрактиковаться. Особенно у обслуги: такого сленга в России не услышишь.

А вот и какой-то матросик, давай его попытаем про «Афродиту».

— Он говорит, что яхта стоит в конце второго причала, а машину поставить лучше здесь, — обрадовано перевела Лиза.

— Умница, — кивнул Иван, паркуя кабриолет.

— Что бы ты делал без меня?

— Меня бы тут просто не было, — искренне сознался он.

Запах водорослей и канатов, поскрипывание дерева, всплески волн о корпуса судов, приглушенный свет и музыка из кают создавали впечатление другого мира, пропитанного морской романтикой.

— Как здорово. Слушай, никогда столько катеров не видела. Красота.

— Ну-ка, швартуйся ко мне, — Иван поймал её руку на своем локте и прижал к себе. — Не споткнись.

— А мы правильно идём?

— Думаю, что мы пришли.

Они остановились у большой белоснежной яхты, на корму которой был перекинут трап. Откуда-то появился улыбчивый чернокожий парень с планшетом в руке. Он нашел их в списке приглашенных и проводил на борт. На просторной палубе прогуливались и сидели в креслах человек двадцать.

Все были изысканно одеты, но украшения не поблескивали на подчеркнуто простых туалетах. Впрочем, Лиза сразу отметила, что за этим скрывается умелая рука мастера.

Как бы ища знакомых среди пассажиров, она успела рассмотреть и оценить вечерние туалеты дам самого разного возраста и осталась довольна своим выбором. Первое смущение было преодолено, и она спокойно обратилась к своему спутнику.

— Если эта штука будет качаться, я на каблуках не выдержу.

— Я буду носить тебя на руках, — попытался подбодрить он девушку.

— Нет, правда. Я никогда на яхте не выходила в море, то есть в океан. Только на речном трамвайчике в Москве каталась, — сомневалась Лиза.

— Не переживай раньше времени.

Широко улыбаясь, к ним подошел Виторио. Как и при знакомстве в ресторане, он был просто и очень элегантно одет. Элегантно поцеловав руку Лизе, он долго не отпускал её, что-то объясняя. Потом поздоровался с Иваном и показал, где столик с напитками.

— Мне так нравится. Никогда не плавала на такой яхте. Он обещал мне дать порулить.

— Надеюсь, она застрахована, — пошутил Иван.

— Перестань. Мы же вместе будем. Ты, пожалуйста, никуда не уходи.

— Только сгоняю на камбуз.

— Зачем? — недоумевая, спросила девушка.

— Я шалю. Пойдем на разведку вон в тот уголок. Умело сервированный стол подкупал своим разнообразием и доступностью. Белоснежная скатерть, уставленная большими красивыми тарелками, слегка шевелила бахромой от прикосновений ветерка, очень напоминая свою сестру из сказок — самобранку. Приглушенный синеватый свет над столом заставлял посуду фосфоресцировать, отчего казалось, что это большая ночная бабочка ненадолго присела на борт и вот-вот улетит. Азарт охотника заставлял ускорять шаг, но вблизи витали такие ароматы, что новичок терялся в своих желаниях. На помощь ему из темноты появлялся темнокожий официант, вернее, только его белые перчатки и улыбка.

— Из всех названий, что он предлагает, я знаю только слово рыба, — тихо призналась Лиза. Она говорила по-русски, но от стеснения — всё равно шёпотом.

— Самое время узнать подробности, — подбодрил её верный спутник.

— Это мне напоминает наши сказки. Гусь, фаршированный уткой, та — рябчиком, а он — куропаткой.

— Тогда подожди немного и кивни, соглашаясь, — так же тихо ответил ей Иван. — Только возьми что-то одно, тарелку передай мне, а бокал с шампанским твой, — затем, обращаясь к официанту, уже погромче, добавил: — Виски. Они остановились у борта. Яхта бесшумно покидала порт. Прибрежные огни удалялись, сливаясь в яркие бусинки, зигзагами бегущие вверх. Там они разливались яркими пятачками новых районов. Звездное небо над островом посередине закрывало темное пятно, это в глубине возвышался давно дремавший вулкан Тейдэ. Его невидимые очертания только угадывались в ночи, придавая еще большую загадочность. Почти неслышно поднялся большой парус, его наполнил ночной бриз, и яхта слегка накренилась. Едва уловимый ранее звук работавшей где-то в недрах яхты машины и легкая вибрация исчезли совсем. Все огни, кроме навигационных, погасли, музыка стихла. Шум набегавшей волны, поскрипывание мачты, шорох парусины из темноты завораживали. За спиной послышался приятный баритон Виторио. Штанины его брюк были слегка закатаны. Он попыхивал трубкой, окутывая себя удивительно ароматным дымком. Позади него стоял негр с огромной плетеной корзиной. Лиза обернулась к Ивану:

— Он предлагает разуться, чтобы почувствовать себя моряком.

— Это здорово. Давай я тебе помогу, — живо откликнулся он, передавая обувь матросу с корзиной.

Нагретая за день палуба еще хранила тепло и была очень гладкой. Малейшие движения корпуса чувствовались ступнями. Это создавало иллюзию, что под ногами находится большое сильное животное, которое, повинуясь воле своих всадников, несет их навстречу приключениям. Виторио так же незаметно исчез, как и появился. Его ненавязчивая манера общения создавала для гостей атмосферу полной свободы.

— Ой, смотри, там впереди огни, — показывала Лиза рукой.

— Наверное, это соседний остров. Их семь, если не ошибаюсь.

На абсолютно тёмном фоне океана все огни становились не только ярче, но и значимее. Хотелось вглядываться в них, чтобы понять, что скрывается там, далеко-далеко от земли.

Их расположения отличались от привычных северных позиций.

— Давай сядем в кресла, так будет удобнее, — предложил Иван.

Мягкие кожаные подушки приняли их стройные тела в свои объятья, позволяя откинуть голову. Соблазнительный разрез вечернего платья Лизы не оставил равнодушными проходящих мимо мужчин. Появился услужливый официант и, незаметно убрав ненужную посуду, предложил выбрать напитки. Раскачиваясь вместе с яхтой, звезды постепенно приближались, заполняя сознание мыслями о вечном и прекрасном. Хотелось понять, что таится в их безмолвных замысловатых рисунках, почему они так манят своим загадочным мерцанием, какие тайны скрывают. Подобно огню, они притягивают взгляды, заставляя смотреть все глубже. Но живой огонь быстро погибает, так и не дав разгадать свою тайну, а звезды вечно хранят её, оставаясь недоступными. Приблизившийся матрос поклонился Ивану и тихо заговорил с Лизой.

— Виторио приглашает нас на капитанский мостик, — перевела Лиза.

— Свистать всех наверх! — Иван вскочил. — К абордажу приготовиться!

— Пойдём, я сгораю от любопытства.

Рубка располагалась наверху, так что Лизе пришлось подобрать своё вечернее платье, чтобы подняться по крутым ступенькам. Зеленоватый свет приборов, приглушенные переговоры по радио, короткие строгие команды создавали деловую строгую атмосферу, заставлявшую вошедших внутренне подтянуться. Виторио быстро поднялся с одного из двух кресел, стоящих посередине. Широким жестом хозяина он пригласил Ивана занять одно из них, а сам, взяв Лизу под руку, подвел её к штурвалу. Очевидно, судно двигалось на автопилоте по заданному курсу, но Виторио сделал знак штурману у радара, и тот отключил автоматику. Подсказывая Лизе вполголоса нужные действия, он стоял рядом.

По-мужски широко поставив ноги, девушка положила руки на штурвал. Мягко спадающие золотистые кудряшки не могли скрыть прямую спину и очаровательную шею. Мужчины невольно залюбовались стройной фигурой, подчеркиваемой изящным вечерним платьем. Наверное, такой могла быть предводительница лихих флибустьеров, бороздивших эти воды во времена Колумба. По уверенным движениям и осанке девушки чувствовалось, что она могла бы одинаково хорошо участвовать в сражении, хладнокровно отдавать распоряжения, а в минуты отдыха облачиться в трофейное платье и покорять своим видом бесстрашных соратников.

Лиза управляла яхтой спокойно, без ужимок и нервного смеха, общалась с Витторио и наблюдала за океаном так запросто, как будто это делала каждый день. Она даже удачно пошутила, что теперь все в ее руках, на что мужчины в рубке одобрительно улыбнулись. Лиза чувствовала на себе влюбленный взгляд Ивана и, обернувшись к нему, озорно подмигнула. Она была из той редкой породы женщин, что могут быть очаровательны и обаятельны в любом, даже самом неженском деле. Воцарившаяся тишина в рубке только подтверждала эту мысль. Находившиеся в ней мужчины все, как один, залюбовались девушкой, которая без всяких прелюдий превратилась из хрупкой леди в отважного капитана. Они поверили ей. Все. Они признавали ее первенство каким-то звериным чутьем, что дремлет в каждом из нас. Унаследованное от предков, это чутье всегда безошибочно подскажет правильное решение в любой ситуации. Нужно лишь прислушиваться к нему.

Повинуясь уверенным движениям девичьих рук, яхта легла в красивый большой поворот. Было слышно, как заскрипела мачта, меняя своё положение. Поймав ветер, опавший было парус хлопком натянулся, и судно уверенно легло на новый курс. Мужчины одобряюще зааплодировали, а Лиза обернулась к Ивану с такой счастливой улыбкой, что ему захотелось стать юнгой и быстро вскарабкаться по вантам на клотик и заорать что-нибудь во весь голос.

Некоторое время спустя радостная Лиза подошла к сидящему в кресле Ивану и озорно спросила:

— Ну что, страшно было? — и не дожидаясь ответа, добавила: — Виторио приглашает нас в салон отметить моё морское крещение.

— И я вот… Тоже вот с вами? — рассеянно пошутил Иван.

— Ну, перестань. Доставь мне удовольствие. Лиза взяла Ивана под руку, прижимаясь всем телом и увлекая за собой. Он чувствовал, как бьется её сердце.

Салон располагался на корме у самой ватерлинии. Огромные иллюминаторы полукругом открывали панораму на океан, и волны, казалось, вот-вот плеснут внутрь. Посередине пол был сделан из стекла. Очевидно, днём можно было наблюдать за рыбами и всем, что происходит под днищем, но сейчас это окно зияло пугающей темнотой. Лиза даже обошла его по краешку и села в кресло, подобрав ноги. Виторио, заметив это, с улыбкой включил что-то, и внизу вспыхнули прожектора. Пока официант быстро расставлял всё необходимое на прозрачном столике, хозяин яхты с кем-то говорил по внутреннему телефону. Они едва успели произнести пару тостов за нового морского волка, как в ярком свете под днищем стал появляться причудливый морской пейзаж. Яхта замедлила ход и вышла на мелководье. Прямо под ногами проплывали холмы, глубокие впадины и песчаные поляны. Их любопытные обитатели, шевеля плавниками, клешнями и щупальцами, появлялись в свете прожекторов, вращая глазищами. Зрелище было настолько завораживающим, что все притихли, оставив бокалы на стеклянном столе.

— И во всём этом мы плавали? — испуганно протянула Лиза.

— Они только ночью на охоту выходят, — попытался успокоить её Иван.

— Нет, я теперь только в ванной буду купаться. Лиза, прижав к груди руки, с таким восторгом и опаской смотрела вниз, что можно было поверить в искренность её слов.

— Смотри, корабль, — вскрикнула девушка, указывая рукой направление.

Останки затонувшего галеона медленно проплывали под ногами. Он лежал на боку, и огромная пробоина зияла в носовой части корпуса. Весь покрытый ракушками и водорослями, он сохранил своё название. «Santa Maria» — отчетливо проступало на полуистлевшей обшивке. Из пробоины на свет выглядывала огромная рыбина. На дне, рядом с корпусом, были разбросаны останки корабельных снастей, пушки, ядра, обломок мачты. Когда же молодые люди увидели огромный кованый сундук, наполовину занесенный песком и илом, откинутая крышка которого дала возможность засиять под лучами прожекторов целой россыпи старинных золотых монет, украшений, золотой посуды и прочих ценностей, они переглянулись. Виторио, откинувшись на спинку кресла, улыбался и медленно хлопал в ладоши. Он явно наслаждался произведенным эффектом. Первой рассмеялась Лиза.

— Мы с тобой, наивные, попались, — с восторгом разглядывая картинку из прошлого, сквозь смех говорила она.

— Честно говоря, и я почти поверил, — вторил ей верный спутник.

Синевато-зелёный свет прожекторов из-под воды заливал каюту, придавая окружающим вещам таинственный вид. Светлые волосы и глаза девушки приняли ту же необычную окраску, а полупрозрачная ткань, едва скрывавшая ее грудь, казалось, исчезла. Иван невольно залюбовался, глядя на таинственную красавицу, возникшую рядом. Ему подумалось, как это женщины умеют выбирать себе платья, которые всегда оттеняют их особенности, даже в ситуациях, которые невозможно предугадать. Да будут счастливы те, кто не перестает удивлять своих избранников, сохраняя покров таинственности и загадки во всем, что их окружает, те, кто не перестает восхищаться сказкой, окружающей возлюбленных своих, те, кто каждый миг оберегает свою любовь, делая её бессмертной. Голос Виторио прервал размышления Ивана:

— Эта площадка специально для туристов. Как-то снимали приключенческий фильм в этих местах, а потом решили не убирать декорации и уступили права туристической фирме. Теперь сюда продают билеты. Можно посмотреть с катера, можно даже понырять и взять на память пару луидоров из сундука.

Хозяин яхты явно наслаждался ситуацией. В знак примирения за неожиданный розыгрыш они выпили за то, чтобы найти настоящий клад. Виторио извинился перед Лизой и неожиданно спросил Ивана, могут ли они поговорить по-английски. Он объяснил, что говорил с Лизой по-испански из вежливости, но дела всегда обсуждает на английском.

— Какое же у Вас ко мне дело? — насторожился Иван.

— Пустяковое, — замялся Виторио. — Мне нужна Ваша рекомендация.

— В области туристического бизнеса?

— Не совсем. Я знаю, что вы консультируете одну крупную инвестиционную компанию по вопросам размещения акций на Нью-йоркской бирже. Завтра последний день работы перед выходными, и мне хотелось бы спокойно встретить Новый год. Я бы приобрел в течение дня указанные Вами акции на сто миллионов долларов, и надеюсь продать их через неделю обратно, но уже с прибылью в семнадцать-восемнадцать процентов. В этом случае Ваши комиссионные составят ровно миллион долларов. Сто тысяч из них Вы получите сразу. Я могу выписать чек на Ваше имя или перевести сумму на указанный счет. Не торопитесь с ответом, у нас есть время до открытия биржи. Я жду Вашего звонка до завтрашнего полудня. На этой карточке мой личный телефон.

Как ни в чем не бывало, Виторио повернулся к Лизе и с очаровательной улыбкой заговорил с ней о впечатлении от ночной прогулки на его яхте. Но разговор не получался. Лиза почувствовала тревогу, хотя на лице Ивана это не отобразилось. Едва заметная тень промелькнула, и он уже с улыбкой наполнял бокалы.

— Виторио любезно предлагает нам понырять за сокровищами затонувшего корабля. Ты раньше погружалась с аквалангом?

— Нет, но мне кажется, ты что-то недоговариваешь, — настороженно спросила Лиза.

— Не беспокойся, всё хорошо.

Их бокалы мелодично отозвались на легкое соприкосновение.

— Всё будет хорошо, — задумчиво произнёс Иван. Взволнованная девушка быстро заговорила с капитаном. Он кивнул и, улыбаясь, посмотрел на Ивана. Прозвучал тост за пиастры, которые ждут их на морском дне. Через несколько минут они уже были на палубе, где весёлая компания праздновала успешное возвращение в порт. Последовала забавная церемония поиска своей обуви и прощальные тосты. Все были в приподнятом романтическом настроении от ночной прогулки и благодарили капитана. Он торжественно прощался с каждым, стоя у трапа. Когда подошла очередь Лизы, он надолго задержал её руку и громко сказал по-испански, что будет думать о ней всю ночь напролёт.

— Ты должен мне всё объяснить. И не говори, что ничего не произошло, — голос Лизы дрожал. — Я плохо знаю английский, но я чувствую.

— Ты права, — Иван обнял девушку, и его теплая рука придала ей уверенность, — но только не сейчас.

— Нет, сейчас. Иначе я никуда не пойду. Весёлая компания ещё под впечатлением ночной прогулки по океану не торопясь двигалась по причалу. Было жаль расставаться с романтическим настроением, и все невольно замедляли шаг. Никто не обратил особого внимания на молодую пару, остановившуюся у края причала, чтобы ещё раз посмотреть на океан.

— Лиза, поверь мне. Сейчас важно другое. Мы должны запомнить всех, кто идёт рядом. Внешность, походка, манеры. Это будет козырь в нашей игре. Я ещё не знаю где и как, но нам это может пригодиться. Сейчас нельзя терять ни секунды. Соберись и запоминай. Всё, что сможешь. Будет даже лучше, если мы привлечём к себе внимание.

— Какая игра? — недоумевала девушка.

— Игра будет серьёзная. Чтобы мы не играли вслепую, нам нужно запомнить любые мелочи. Доверься мне. А теперь мы пошалим.

Уже через пару секунд они начали догонять друг друга, выкрикивая известные всем с детства слова — пиастры, Сильвер, Смоллетт. Постепенно вся компания втянулась в эту игру и еще долго не расставалась, договариваясь о встрече на завтра, чтобы продолжить такое приятное знакомство. Рассевшись по машинам, они медленно выезжали со стоянки и еще какое-то время катились рядом, перемигиваясь фарами и выкрикивая в открытые окна смешные фразы.

— Хорошо, что на абордаж не стали брать, — шутливо произнес Иван, сворачивая на указателе в сторону автострады. — Полюбопытствуем, не забыли ли о нас.

— Ты обещал объяснить, — строго сказала Лиза.

— Конечно. Мы только немного покатаемся.

Их кабриолет выезжал из городка. Через минуту стало заметно, что за ними не отставая следует другой автомобиль.

— К сожалению, я не ошибся, — глядя в зеркало заднего вида, невесело произнес Иван. — Нас теперь не отпустят.

— Да что происходит? Ты можешь объяснить мне?

— От меня требуют информацию, намекая, что ты заложник её достоверности.

— Кино про мафию? — девушка недоумевая посмотрела на своего спутника. Он спокойно вел машину одной рукой, другой дружески сжал холодную ладонь Лизы.

— Почти, — Иван не увеличивал скорость кабриолета, проверяя, не надоест ли водителю преследовавшей их машины плестись в хвосте. Но тот чётко держал дистанцию.

— Послушай, я не успокоюсь, пока не пойму, в чем дело.

— Деньги, — Иван грустно вздохнул. — Причём большие.

— Но ты то тут при чем?

— Пристегнись, попробую оторваться. Кабриолет по-кошачьи мягко прижался к асфальту, резко набирая скорость. Несмотря на позднее время, машин на автостраде небольшого острова было много. Рискованно маневрируя и прячась за машины, они попытались ускользнуть от преследователей.

— Осторожно, мы разобьёмся, — вскрикнула Лиза, когда они проскользнули между двух машин на другую полосу.

— Всё хорошо. Не волнуйся.

— Тут скорость до 110, — глядя на дорожный знак, предупредила девушка.

— Да, ты права, полиция нам ни к чему, — хладнокровно совершая очередной манёвр на грани риска, отозвался парень.

— А может, им всё рассказать.

— Да мне нечего им сказать.

Машины рывками передвигались в потоке, меняя полосу, резко уходя в противоположную сторону на развязках, прячась в туннелях и эстакадах, но расстояние между влюбленными и преследовавшей машиной практически не менялось. Похоже, водитель, охотившийся за ними, лучше ориентировался здесь даже ночью и разгадывал все маневры кабриолета.

— Впереди заправка. Мы скатимся к ней и выйдем с другой стороны. Когда я скажу, ложись на сиденье, чтобы тебя не было видно сзади, — задумав что-то, скороговоркой выпалил Иван.

Как только их машина, заехав за здание, на мгновенье скрылась из вида преследователей, Лиза по команде водителя спряталась. Вернувшись на автобан, Иван влился в поток машин и двигался со средней скоростью. Через минуту он увидел в зеркало заднего вида, как знакомая машина вновь появилась в десяти метрах позади, а сидевший рядом с водителем пассажир звонит по телефону.

— Сейчас я поищу отель, — не поворачивая головы, говорил Иван, — и пусть нам повезёт со свободным номером. Возьми деньги у меня в правом кармане. Приготовься быстро выскочить по моей команде. Забронируй любой номер на неделю и жди у входа. Следи за дорогой в обратную сторону, я вернусь минут через двадцать. Если все будет хорошо, я мигну три раза фарами. Запомни, только если трижды мигну. В противном случае не выходи. Как увидишь, подходи к тому месту, где сейчас выскочишь. Я развернусь, и когда буду подъезжать, дам еще три коротких. Постарайся заскочить в машину как можно быстрее. Если тебя заметят, все будет напрасно. И главное, если через полчаса меня не будет, тебе нужно будет прятаться здесь неделю. Только потом можно будет вернуться в наш отель, забрать документы и улететь в Москву. И ничего не бойся, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, — в голосе девушки звучала тревога и решительность.

Им повезло. Перед небольшим отелем на шоссе была зона для парковки, на которой стояла машина. Иван рывком поставил кабриолет перед идущей машиной в правом ряду, создавая пробку. Быстро набрав запас дистанции, он притормозил за припаркованной у отеля машиной. Не открывая дверцы, Лиза выпрыгнула из кабриолета и спряталась. Иван вернул машину в правый ряд еще до того, как преследователи смогли вырулить из-за резко затормозивших машин. Маневр удался. Следя за временем и расстоянием, Иван погонялся с преследователями и, развернувшись на развязке, вернулся к намеченному маршруту. Через двадцать минут, подав условный сигнал, он таким же маневром подкатил к всё ещё припаркованной машине. Не дожидаясь, пока их кабриолет остановится, Лиза ловко через борт запрыгнула на сиденье и сжалась в комочек.

— Только не садись пока, — предупредил Иван, выруливая в поток машин. — Как ты?

— Всё нормально, — не поднимая головы, ответила девушка. — Номер одноместный, но с видом на море.

— Умница… — он помолчал и уже весело добавил: — А не сняться ли нам в боевике, ты с первого дубля лучше любого каскадера все делаешь.

— Нет уж. Лучше скажи, долго мне так сидеть? — не разделяя его озорного настроения, отозвалась Лиза.

— Сейчас заедем на нашу первую заправку и освободим тебя.

Девушка пряталась на переднем сиденье до того момента, пока кабриолет не заехал на заправку, где якобы Лизу оставили раньше. Выиграв неожиданным рывком секунд пять форы, они не торопясь заехали за здание.

Возвращаясь обратно на дорогу, Иван стал поднимать верх кабриолета. Механизм тихо заурчал, и черный тент, предназначенный для дождливой погоды, мягко зафиксировался на положенном месте. Это позволило скрыть от любопытных глаз, когда на самом деле девушка вновь оказалась в машине. Кабриолет влился в поток автобана, набирая скорость.

— Думаешь, они не догадались? — недоверчиво спросила Лиза.

— Проверять в любом случае будут. А это время нам как раз и нужно. Надеюсь, что у них не так много свободных машин, чтобы успеть побывать сразу в трёх местах.

— А ты не преувеличиваешь, — всё ещё не веря в происходящее, спросила девушка, — что у них тут целая база.

— Сто миллионов — это хороший уровень, — вздохнул Иван.

— Ты хочешь сказать, что у нас в машине сто миллионов?

— Нет, это только в кино такую наличку возят в чемоданах. В реальности такой суммой никогда не рискуют.

Возможно, когда не было надежной системы электронных платежей, тяжелые чемоданы с бумагой приходилось таскать с собой. Теперь достаточно постучать по клавишам компьютера, и сумма появится на счете в банке за тысячи километров.

— Ты хочешь сказать, что деньги не перевозят? — удивилась она.

— Такие — нет. А банковская инкассация совсем другой уровень.

— И теперь не грабят банки, — не сдавалась Лиза.

— Грабежи были и будут. Самое сложное при этом — не украсть деньги, а легализовать их, чтобы потом спокойно пользоваться. Как правило, это наиболее сложная часть подобной операции. Но она не столь зрелищна для кино, поэтому всегда пропускается. Специалисты не настаивают, а зрители довольны.

— Но ведь угоняют же самолеты и машины с деньгами в другие страны, — в её голосе появились провокационные нотки.

— Ты думаешь, там им дают раствориться бесследно? В каждой стране есть сыскари, и своих бандитов не меньше. Кто же отпустит такие деньги? А ты представляешь, как бегать в чужой стране с чемоданом в пятьдесят килограммов.

— Что, деньги такие тяжёлые? — страх совсем покинул девушку.

— Мелкие — очень, — Иван иронично взглянул на неё.

— А крупные?

— А там другие законы, как в физике. Есть область явлений, где справедливы законы классической кинематики, а в других надо применять теорию относительности. Иначе масса увеличится до таких размеров, что придавит исследователя.

— Вань, а ты что, банки грабишь? — глаза Лизы блестели, она прижалась к подлокотнику, отделяющему пассажира от водителя.

— Похож? — и он сделал жест, имитирующий ковбоя, достающего кольт из набедренной кобуры.

— Вообще-то не очень… Хотя жаль.

— А что, ты бы пошла со мной брать банк?

— Ну, если миллиончиков десять, то — да.

— Я всегда знал, что ты скромная, — улыбнулся он. Кабриолет уже катился вдоль торговых рядов, которые они осматривали в начале этого вечера. Судя по разочарованному выражению лица Ивана, он был явно расстроен. Яркие витрины магазинов одиноко перемигивались друг с другом. Людей не было видно, торговля закончилась давно. К сожалению, молодые люди опоздали.

— Ты хотел что-то сейчас купить, — удивленно протянула Лиза.

— Признаться, рассчитывал, — Иван помолчал — Мне очень нужен ноутбук и новый сотовый с SIM-картой, а лучше — пара.

— Но у нас в гостинице есть два сотовых, — насторожилась его спутница.

— Увы, — он вздохнул в ответ, — думаю, их уже прослушивают.

Прокатившись вдоль спящего торгового царства, кабриолет медленно возвращался в отель. Преследовавшая их машина следовала по пятам.

— А кто обещал всё рассказать? Я ведь хорошо себя вела?

— Ты просто умница, — Иван повернулся к возлюбленной и одарил её чарующей улыбкой.

— Тогда рассказывай.

— Ты опять права, — он помолчал. — Возможно, они уже побывали у нас в номере, и нам теперь нужно будет думать, прежде чем говорить в тех стенах.

— Ты ещё скажи, что они видеокамеры установили.

— Ну, тут я их могу понять.

Лиза, не ответив, покраснела. Одна мысль, что кто-то так бесцеремонно может посметь вторгаться в их личную жизнь, возмущала ее. Ее кулачки сжались, готовые тут же дать отпор врагу. В детстве ей приходилось отстаивать свои взгляды и независимость не только со сверстниками, но и с учителями. Однажды она даже поменяла школу, сказав родителям, что умрет, но ногой в ту школу не ступит. Они верили ей и защищали, как могли. А сверстникам, которые пытались обидеть ее, Лиза попросту давала в нос. Да так удачно, что приходилось вмешиваться родителям. Мать до сих пор хранит ее старый школьный дневник, где перепуганная учительница сделала гневную запись: «Ваша дочь ударила бедного мальчика в глаз так, что из носа пошла кровь…». Лиза грустно улыбнулась, вспомнив свой разговор с отцом после этого случая. Он тогда так нежно обнял ее худенькие плечики, защищая сразу от всех-всех врагов в мире, и тихо сказал: «Я верю тебе. И… и очень рад, что ты можешь постоять за себя».

С тех пор прошло много лет, и отца нет с ними, но его слова часто вспоминаются, выручая в самых разных ситуациях. Лиза смахнула непрошеную слезинку. Ну, нет. Так просто ее не одолеть. Она уже знала себя: в опасной ситуации из хрупкой девчушки рождается боец.

— Завтра — Новый год. Может, успеем куда-нибудь уехать?

— Думаю, что нас теперь не отпустят, — Иван удивился жестким ноткам в её голосе. — А Новый год уже сегодня, и нам нужно подумать, как его встретить.

— Тогда рассказывай, — Лиза нашла в себе силы улыбнуться ему. — Рассказывай всё.

— Скорее всего, эта канитель связана с тем, что я трейдер. Впрочем, без ликбеза в этой области мне не обойтись… Ты знаешь, что биржа — это инструмент торговли ценными бумагами и обязательствами на будущее. С акциями все понятно. Фьючерсы — это обязательства что-то купить по фиксированной цене через определенное время. Трейдеры, к коим я себя отношу, отслеживают рынок, делают прогноз и действуют в соответствии с ним. Кто угадывает колебания стоимости, тот получает деньги, и наоборот. Это как игра в карты.

— Такты шулер, — усмехнулась Лиза.

— Нет. Биржа живёт за счёт налога на каждую сделку. Независимо от её результата. Она выступает гарантом. Ежедневно владельцы биржи получают миллионы баксов и своего не отдадут. Тут все четко, и любому шулеру надают по рукам. Есть даже компьютерные программы, которые ведут базы по итогам торгов, работают на основе сложнейших алгоритмов, учитывающих тысячи переменных. Но пока нет программ типа «Мелиссы», которая обыграла Каспарова. Есть удачливые трейдеры, которые чаще выигрывают, чем проигрывают. Как кому повезёт.

— Так ты везунчик? — радостно спросила Лиза.

— Можно сказать и так. Я часто угадываю.

— Значит, ты талант, — в голосе девушки одновременно звучали удивление и восторг.

— Не совсем. На дипломной практике я предложил, на мой взгляд, очень простую вещь. Заключить договора по нефтяным фьючерсам на бирже с противоположными вилками. Половина — в минус, половина — в плюс от текущей цены. Это означало, что если я заключаю фьючерс по сто баксов за баррель, то через полгода я обязуюсь один раз продать по такой же цене и один раз купить. Независимо от рыночной цены нефти через полгода, разница в выигрыше и проигрыше компенсируются, а вот сто баксов за баррель я получу. Ни одному трейдеру это не выгодно, а вот продавец нефти будет иметь стабильную прогнозированную цену. Я даже не подозревал, что об этом никто не подумал раньше. Благодаря моему руководителю эта идея дошла до одного из хозяев «Юкоса». Он и мечтать не мог, чтобы продавать нефть каждый день по такой высокой цене почти без затрат. Для реализации этой идеи нужно только иметь много чистых денег, чтобы каждый день заключать контракты. Они долго меня проверяли, потом вкатали в этот проект такую сумму, что Виторио и не мечтал. Зато через полгода они зафиксировали очень высокую цену.

— А если покупатель откажется платить высокую цену? — тут же поинтересовалась Лиза.

— А он «кровью подписался», — Иван усмехнулся, — биржа его найдёт везде. Проще заплатить.

— И ты вот всё это сделал?

— Реализовывали идею серьёзные люди. Одно место на бирже несколько миллионов стоит. Депозит можно внести только чистыми деньгами, которые в банке отлежались. Тут главное — масштаб. Я только идею подал, — скромно ответил он.

— А тебе что-то перепало?

— Конфетку дали, — Иван улыбнулся, давая понять, что его не забыли.

— Ну, хорошо. А что ты теперь задумал? — девушка была в азарте.

— Есть понятие инвестиционного портфеля, т. е. набор различных ценных бумаг, которые не только сохраняют свою стоимость, но и приносят прибыль. Задача трейдера эту прибыль увеличивать. Но тут есть противоречие: при покупке акций деньги уходят из своего бизнеса, а процент прибыли не столь высок, каким мог бы быть. Например, в алюминиевой или золотодобывающей области. Я тебя не утомил?

— Нет, пока все понятно, — Лиза была поглощена интересным разговором.

— Идея проста. Сейчас рынок алюминия стабилен. Заключаем фьючерсы на покупку алюминия по цене чуть выше текущей через год. Поскольку все спокойно и мы вроде бы должны проиграть, партнеров на такую сделку находим легко. При этом покупаем акции убыточных алюминиевых компаний в Африке. Сначала банкротим их, и цена на продукт повышается, поскольку производство падает. Покупаем алюминий весь период по выгодной для нас цене, но сами при этом заключаем обратные фьючерсы на следующий год. Будем продавать по высокой цене. Поскольку в то время алюминия будет мало на рынке, партнеров на следующий год опять находим легко. За это время успеваем поднять новые фабрики, и цена выравнивается. Подходит второй период, и мы снова снимаем хороший урожай. Мы выигрываем по итогам обоих фьючерсов, и через год возвращаем не только затраты на них и кредиты на реконструкцию, но владеем огромным производством алюминия. Теперь остается удачно продать бизнес, который на тот момент пойдет в гору. Получаем еще деньги за продажу. Когда складываем столбиком все суммы, итого приводит в полный восторг.

— И что, никто до этого не смог догадаться? — девушка готова была подпрыгнуть от своей радостной догадки.

— Смог бы, если бы имел такие заводы и такие свободные средства, как в России. Вопрос в масштабе. Количество порождает новое качество — прогнозировать будущее со своим интересом. Легко компенсируя затраты, почти даром можно получить новые мощности с низкой себестоимостью. Сохраняя инвестиции, как монополисты, диктуем цены. Продаём всё на взлете сбыта и получаем хорошие средства для реализации новой идеи.

— А Виторио тут при чем?

— Очевидно, он купил часть информации, но не уверен, какие акции брать. Результат по фьючерсам ждать долго, да и такой прибыли они не принесут. А вот вырвать из-под носа недорогие акции убыточных алюминиевых предприятий сегодня — это шанс. В течение дня через подставных лиц можно скупить достаточное количество акций. Уже через неделю, когда аналитики сообразят, их цена подскочит в несколько раз. Его прикидки в семнадцать-восемнадцать процентов просто смешны. Представляешь, сто процентов чистой прибыли при таком масштабе.

— И что, ты знаешь эти убыточные предприятия? — восторгу девушки не было предела.

— Не поверишь, я сам удивился, как все это просто. Комбинация лежит на виду, но все зациклились на нефти. Франция, по сути, бросила свои старые фабрики в средней Африке. А там запасов немерено. Гораздо больше, чем у нас. Мне понадобилось пять минут, чтобы эту комбинацию объяснить Дерибаско.

— Ты прямо с ним говорил?

— Ну не сразу. Аудиенции не так просто добиться, но на это есть дальнобойная артиллерия. Мой шеф вхож в высокие сферы.

— Если ты знаешь секретную информацию, почему тебя отпустили? Вдруг ты её продашь или потеряешь, — резонно заметила Лиза.

— Это не единственный мой проект. Есть перекрестная страховка.

— А при чём тут Новый год?

— У нас конец финансового года совпадает с рождественскими распродажами. В это время доллар всегда падает в цене. Для операций на бирже средства можно приобрести дешевле. Разница в рубль на покупке одного доллара в таком масштабе дает огромную экономию в затратах. Да и весь мир сейчас расслабился. Самое время.

— Какой ты умный…

— Записываем, — отшучивался Иван.

— А как нам быть с Виторио?

— Пока не знаю. Он слишком нагло намекает на твою безопасность. Хотя действует нерешительно. Мне показалось, что это аферист средней руки, и на яхте он просил денег у своих гостей на сделку. Пока достаточной суммы нет, и мы ему ни к чему. Поэтому он только «пасёт» нас.

— Честно говоря, мне неспокойно. Неужели нельзя попросить защиты у полиции? — высказала опасения девушка.

— Для полиции у нас аргументов нет. Я не могу рисковать тобой. Нужно подумать, время до полудня ещё есть.

Кабриолет в сопровождении машины преследователей мягко припарковался у отеля, который притих, ожидая безумства предстоящей Новогодней ночи. Наверное, он сравнивал в тишине уходящий год со всеми прожитыми ранее. Он как бы вдохнул, принимая двоих влюбленных под свою крышу. Обнявшись, они вошли в свой номер, где уже пробивался под шторами робкий свет последнего утра уходящего года.

Лиза проснулась от тревожного предчувствия беды. Растерянно оглядевшись, она не нашла Ивана. Рядом с ней на кровати лежал Пиф. Замотавшись в простыню, босиком девушка пошла на лоджию. Но его не было ни там, ни вообще в номере. На столике с ночником белел листок бумаги. Сердце замерло от волнения, пока девушка, присев на край кровати, разворачивала и читала записку: «Не хочу будить тебя, дружок. Ты так сладко спишь. Сбегаю в магазин и быстро вернусь. Не завтракай без меня». Всё ещё надеясь на лучшее, Лиза посмотрела на часы. Половина второго. Как же она так проспала! Ведь в полдень истекал срок, назначенный Виторио. Девушка постаралась успокоиться и вспомнить детали прошедшего дня. Они вернулись, когда уже светало. Значит, Иван сам помчался в магазин за новым сотовым телефоном и SIM-картой. Неужели он не успел? Нет, это несправедливо. Так не должно быть.

Лиза расхаживала по комнате, обняв себя руками и опустив голову. Она так часто делала в минуты раздумий. Мать выговаривала ей в таких случаях: «Набычится и ходит туда-сюда, ты сядь и расскажи толком». Но девушка давно все решения принимала сама. Сейчас она отчаянно искала варианты, по которым могли бы развиваться события. Но чем тщательнее она анализировала ситуацию, тем печальнее были выводы. Если Иван не вернется или не даст о себе знать до двух часов дня, то он уже у Виторио. Либо они схватили его, либо он сам пошёл к ним, чтобы отвести от неё опасность. Второе на него очень похоже. Ах, мой верный рыцарь, что же ты наделал! Сам вошёл в клетку к хищникам, надеясь спасти бедную деву. Это нечестно!

Минуты тянулись, не принося результата. Волнение нарастало, готовое захлестнуть паникой сознание. Где-то далеко была заснеженная Россия, Москва с миллионами родных сограждан, тысячами милиционеров и курсантов военных училищ, ОМОНА и спецназа, но никто не в силах был помочь ей. Где-то там несли свою вахту пограничники, летали самолеты с пушками и ракетами, моряки и подводники готовы были сразиться с коварным врагом. Эти молодые сильные и смелые ребята так часто с восторгом приветствовали ее на улице, заигрывали и предлагали знакомства. Она видела их восторженные искренние улыбки и улыбалась в ответ. Раньше все было так несерьезно, а теперь ей нужна помощь. Очень. Найти соотечественников среди туристов? Но что она им скажет: пропал жених? Только посмеются над неудачницей. Уехать? Нет, она никогда не бросит Ивана. Позвонить родным? Этим она только встревожит их. У нее нет знакомого генерала, который прислал бы срочно помощь или хотя бы дал дельный совет. Нужно думать самой.

Радость надежды промелькнула, когда ее взгляд упал на вечернее платье, аккуратно сложенное на спинке кресла. Менеджер модного салона был так любезен к ним с Иваном, он даже обещал привезти фотографии. Стоит рискнуть, вдруг он в состоянии чем-нибудь помочь. Вот только адрес салона она, конечно же, не помнит. Ни название салона, ни фамилия менеджера не задержались в голове. Ах, как жаль, что она так невнимательна. Иван непременно все запомнил. Он так ловко увидел этого Виторио в ресторанчике с караоке и очень точно описал поведение его спутников. Господи, неужели все это не случайно! Неужели все подстроено? Против них, против их счастливого отпуска. Ради каких-то денег. Впрочем, ей вспомнились грустные слова Ивана — «очень больших денег».

Растерянно оглядываясь по сторонам, Лиза пыталась найти хоть какую-нибудь зацепку, но тщетно. Собираясь к ночной прогулке на яхте, она тщательно срезала все бирки с их новой одежды, а упаковку оставила в кресле. Комнаты убирались очень аккуратно, и никаких следов не осталось. Хотя нет. К костюму Ивана придавались два галстука. Один он надел, а второй остался в коробке. Удача. Дрожащими от волнения руками девушка отыскала красивую коробочку с галстуком-бабочкой. Вот то, что надо — салон «Стефани» и телефонный номер.

— Алло… Это Лиза. Да, мы с женихом покупали у вас вчера платье и костюм. Верно. Нет-нет, всё хорошо. Я бы хотела посмотреть себе шляпку. Да, сейчас. О, это будет очень любезно с вашей стороны прислать за мной машину. Жду. Конечно.

Можно было бы вызвать такси, но уверенности, что там не будет человека от Виторио, не было. Менеджер салона почему-то внушал Лизе доверие. Впрочем, рассуждать было некогда. Оставалось минут десять, чтобы привести себя в порядок. Машинально выполняя привычные действия, она не переставала искать путь к спасению. Как жаль, что нет рядом Ивана, он непременно придумал бы что-нибудь. Он такой умный. Лиза поймала себя на мысли, что уже гордится им, своим верным рыцарем. Да, это очень важно для любой женщины сознавать, что твой избранник лучше всех, что он необычен, уникален, что им можно гордиться. Когда женщина начинает любить, когда она сознается себе в этом? Увлечение и влюблённость свойственны любой женщине. Даже в преклонном возрасте её сердце открыто для нежных и возвышенных чувств. Она мечтает о красивом ухаживании, цветах и других знаках внимания. Она сама, как дремавший без влаги цветок на подоконнике, вдруг распускается, почувствовав нежность. Она открывает свои лепестки навстречу, всегда надеясь на взаимность. О, сколько раз обманывались женские сердца и столько же раз прощали, надеясь. Они всегда надеются и ждут. Но это — влюбленность, флирт, игра. Любовь значительно больше. Она скрывается там, за этими бесхитростными прелюдиями, проверками. Женщина ещё подумает, проверит своего избранника и себя, и лишь позже, когда растает последнее препятствие на пути к счастью, она готова будет на всё. Даже на преступление. Лизе вдруг вспомнились слова знакомой, видевшей Ивана мельком: «Да за такого я бы могла убить». Девушка вздрогнула. Она еще не задумывалась над серьезностью опасности и возможностью своих поступков. Как далеко она может зайти, если того потребуют обстоятельства? Ну, не шахидка же она какая-нибудь. Перед глазами поплыла странная кровавая сцена, как будто из кошмарного фильма. Безобразная клыкастая окровавленная рожа дышала ненавистью на расстоянии вытянутой руки, и чей-то странный голос прозвучал внутри неё — «убьёшь?» Лиза не успела ответить, из оцепенения её вывел надрывающийся телефонный звонок.

За ней приехала продавщица из салона «Стефани». Узнав ее в вестибюле гостиницы, Лиза несказанно обрадовалась. Они, как давние подружки, без остановки болтали всю дорогу о нарядах и приготовлениях к Новогодней ночи. Волнения всегда придавали Лизе уверенность и силу. Это потом, когда все заканчивалось, на нее наваливалась усталость и апатия, но в период борьбы она была очень собранной. Сессия, спортивные соревнования или иные волнения переводили ее организм в такое боевое состояние, что она даже не притрагивалась к пище. За несколько дней сильно теряла в весе, зато потом отсыпалась и наверстывала свое.

Выходя из машины у дверей салона модной одежды, Лиза заметила большую фотографию в витрине. Только вчера они с Иваном примеряли здесь обновки. Их счастливые лица менеджер использовал как рекламу. Девушки остановились, разглядывая удачную фотографию. Непосвященный увидел бы в ней, как профессиональные модели демонстрируют красивую одежду. Лиза машинально отвечала на комплименты своей спутницы и не могла двинуться с места. Иван так искренне улыбался, а она беззаботно обняла его, склонив голову на плечо. Они еще ни о чем не подозревали. Захотелось вернуться во вчерашний день и еще чуточку побыть там. Как мимолетно счастье! Оно возникает из ничего, так просто и естественно. Обволакивает, убаюкивает и… вдруг исчезает без предупреждений. Бесследно. Как птичка, залетевшая весенней порой на балкон, щебечет, крутит головкой, поглядывает любопытными глазками. Протяни руку — и ухватишь. Это так просто. Но вспорхнет почему-то пичуга — и нет ее. Исчезнет навсегда.

В дорогом салоне «Стефани» было несколько покупателей. Все были заняты приготовлениями к празднику, однако менеджер, завидев Лизу, широко улыбнулся и, раскинув руки для объятий, заторопился, как навстречу старому доброму другу. Конечно, он был на работе, но это так подкупало. Еще не зная, как действовать, девушка начала обсуждать с ним модели шляпок, то и дело стараясь разглядеть что-то в его лице. Она сомневалась и не могла решиться на откровенный разговор с незнакомым человеком.

— Извините, — менеджер встревожено посмотрел Лизе прямо в глаза, — мне почему-то кажется, что нам лучше поговорить в моем кабинете.

— Вы правы, — выдохнула девушка с облегчением, — но это не касается наших покупок, не волнуйтесь.

— Прошу Вас, — он галантно подхватил Лизу под локоть, увлекая её из большого зала и распоряжаясь насчет кофе в свой кабинет. — Там нас никто не побеспокоит, и Вы сможете говорить спокойно.

Едва они уселись в удобные глубокие кресла напротив друг друга, одна из продавщиц внесла поднос с изящными маленькими чашечками и сладостями. Кофейный аромат тотчас заполнил комнату с беспристрастным кондиционированным воздухом. Лиза попыталась попробовать кофе, но обожглась. Она виновато поставила чашечку на столик, понимая, что волнуется. Что-то настораживало ее, но она не могла понять что.

— Вы взволнованы, — попытался подбодрить её менеджер, — но причин для этого я не вижу. Мы сделаем всё возможное в наших силах. Наша компания очень дорожит такими клиентами, как Вы и… — он замялся, — Айван, если я правильно произношу русские имена.

— А я не говорила Вам, что мы из России, — удивилась Лиза.

— О, это совсем не трудно, — мягко улыбнулся менеджер. — Только русские так расточительны. Простите, щедры со своими дамами. Да и акцент не скрыть.

В этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появились двое загорелых крепких парней. На возмущенный протест менеджера один из них ответил резкой фразой, заставившей менеджера остаться в кресле. Другой захлопнул дверь прямо перед носом заглянувшей, было, секретарши. В кабинете воцарилось напряженное молчание. Лиза почувствовала себя очень неловко под бесцеремонными пристальными взглядами ворвавшихся.

— Что вам угодно! — начал менеджер, но так и не закончил фразу. Тяжелый исподлобья взгляд остановил его.

— Вас зовут Элизабет? — Грубый голос второго непрошеного гостя с мощным торсом, едва скрываемым обтягивающей футболкой, заставил девушку вздрогнуть.

— Это вы с парнем вчера были на яхте «Афродита»?

— Да, — голос Лизы напряженно дрожал, — а что случилось?

— Он просит Вас приехать, — подобие улыбки растянуло не обремененное интеллектом лицо, — капитан прислал за Вами машину.

— Но… — девушка запнулась, — но как вы нашли меня?

— По фотографии, — вклинился в разговор незнакомец с более скромной фигурой и внешностью студента, — на витрине такая фотка, что её трудно не заметить. Вы очень эффектная пара. Не зря Ваш дружок переживает. Он очень просил привезти Вас.

— Скучает, — поддакнул здоровяк, кивая коротко стриженной головой.

— Вы не обязаны покидать мой кабинет, — робко произнес менеджер, всё ещё оставаясь в кресле, — можно позвонить по телефону и всё выяснить.

— Слушай ты, умник! — рявкнул обладатель внушительных бицепсов. — Сейчас будешь вместо манекена голым в витрине стоять, а все тряпки из лавочки я на твою секретаршу напялю. Если что вдруг порвётся, с неё и спросишь.

— А что, позвонить — это мысль, — студент уже набирал номер на сотовом телефоне.

— Капитан хочет Вам что-то сообщить, — он протянул Лизе телефон, предварительно обменявшись несколькими фразами с невидимым собеседником.

— Лиз, — баритон Виторио она узнала сразу, — Ваш друг почувствовал себя неважно, и мы уложили его в каюту. Наверное, солнечный удар. Он просит Вас приехать. За наступившей паузой девушка отчетливо представила ухмылку на загорелом ухоженном лице капитана.

— Если Вас не затруднит, мои ребята доставят Вас на борт.

— Я согласна, — нерешительно ответила Лиза и вернула телефон, взглянув на менеджера.

— Я бы не советовал Вам так поступать, — взволнованно ответил тот на немой вопрос девушки. — Вдруг джентльмены ошибаются. Мы можем позвонить в порт и все выяснить.

— Лучше я позвоню в службу спасения, — ухмыляясь, произнес студент, нагло глядя в глаза менеджеру магазина. — Сдается мне, что тут уже начинается пожар, а все сотрудники оказались блокированы в подсобном помещении. Похоже, никого не успеют спасти. На праздники детвора так любит баловаться с петардами, что огонь вспыхивает неожиданно.

— Нет-нет. Мы сейчас же поедем, — Лиза стремительно встала. — У вас есть машина?

— Ждёт, — обрадовано ответил здоровяк.

— Я надеюсь, это «BMW», — насмешливая нотка в голосе девушки заставила встрепенуться груду мышц под футболкой, но он не успел ей ответить.

— Я даже могу Вам продиктовать номер машины, — разгадал её замысел студент, — но, боюсь, это не предотвратит несчастного случая. Кажется, уже потянуло дымом.

И он демонстративно повертел носом.

— Это лишнее, — Лиза жестом остановила намеревавшегося встать менеджера. — Я добровольно отправляюсь на яхту к своим друзьям. Никого не должно волновать, где и с кем я провожу праздники.

— Так и запишем в протоколе, — хихикнул здоровяк, потирая руки.

В нависшей тишине девушка покинула кабинет в сопровождении двух незнакомцев. Она даже не взглянула в сторону менеджера. Секунду спустя тот выскочил в еще не успевшую закрыться дверь и подбежал к витрине в зале. Но разглядеть номер машины, резко сорвавшуюся с места и быстро влившуюся в многочисленный поток своих соплеменниц, он так и не смог. На вопросительные взгляды своих сотрудниц менеджер лишь развел руками. Оставались совсем немного до наступления Нового года. Добропорядочные граждане заканчивали дела праведные и начинали готовиться к яркому празднику. Карнавал обещал быть красочным, веселым, увлекательным. Всю ночь будут звучать песни и греметь музыка, тысячи огней будут освещать темное небо над удивительными островами посередине Атлантики, а разгоряченные вином и жаждой удовольствий люди будут до утра истязать себя чрезмерными забавами. Большинство из них прилетели сюда из дальних стран, чтобы вдали от любопытных глаз превратиться в ненасытное чудовище, пожирающее удовольствия самых изощренных видов и форм.

А в далекой заснеженной России спешили нарядить последние оставшиеся без игрушек елки, готовили салаты, накрывали праздничные столы и принимали гостей. В общей суматохе никто и не обратил внимания, что одна из матерей так и не дождалась звонка по телефону, хотя не расставалась с ним ни на минуту.

— Вот что значит истинная красота, — Виторио встал навстречу девушке, вошедшей в каюту яхты «Афродита», и собирался поцеловать ей руку, но остановился в нерешительности, столкнувшись с суровым взглядом. Потом как ни в чем не бывало продолжил:

— Она прекрасна не только в вечернем туалете, но и в простеньком платьице, — помедлил, всматриваясь в лицо гостьи, и неожиданно сверкнул глазами, вмиг ставшими холодными, добавил: — А как хороша в гневе.

— Я жду объяснений, — едва сдерживая себя, отчеканила Лиза.

— Непременно, дорогая, — он радушно раскинул руки и попытался улыбнуться. — Нам нужно обсудить детали прогулки.

— Я Вам не дорогая, — кулаки её были сжаты. — Что всё это значит?

— Похоже, мои помощники чем-то напугали Вас, — Виторио сел, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

— Они не привыкли общаться с красивыми женщинами. Простите их, Лиз, и присаживайтесь, — небрежным жестом делец указал на кресло по другую сторону небольшого журнального столика с толстой столешницей из красного дерева.

— Ваш друг уже присоединился к нашей компании, и мне показалось невежливым по отношению к Вам оставить его здесь в одиночестве.

Он закурил, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин.

— Дайте мне поговорить с Иваном, — настаивала на своём Лиза, не собираясь любезничать с бесцеремонным капитаном.

— Присаживайтесь сюда, очаровательная покорительница мужских сердец, — Виторио, как бы в задумчивости, выпустил струйку дыма под потолок, потом медленно перевел взгляд на девушку.

— У меня есть одно предложение к вам обоим. Не возражаете, если мы его обсудим?

Яхта качнулась, и девушке пришлось опереться о кресло, чтобы удержать равновесие. В иллюминатор она увидела, что причал удаляется.

— Вы нас похищаете? — вызывающе спросила Лиза.

— Ну что Вы, — Виторио был сама любезность, — в эту ночь будет очень шумно на острове. Пьяные песни, крики, суета, стрельба, галдеж. Это для подростков. Что может быть романтичнее встречи наступающего года в океане?

Он нагло смотрел на девушку.

— Лиз, а Вы встречали Новый год в Атлантике? Это незабываемо! Обещаю Вам. Присаживайтесь, разговор будет долгий… Шампанского?

Капитан привычно щёлкнул пальцами, отдавая негласное распоряжение ожидавшему у столика с напитками слуге.

— Нет, спасибо, — девушка стремительно села в мягкое кресло, принявшее ее в свои необъятные недра, — приступим к делу.

— В который раз Вы удивляете меня, Лиз, — Виторио жестом указал на бутылку виски, давая понять слуге, что налить хозяину. — Такое сочетание красоты и деловой хватки дорогого стоят. Лишь счастливые глупцы не замечают этого.

Он взял услужливо принесённый хрустальный стакан, где в янтарном напитке плеснулись кубики льда, и стал рассматривать его содержание через дневной свет, бьющий ярким пучком из иллюминатора, раздумывая над своими словами.

— Если лёд не содержать в необходимых условиях, он быстро растает. Сначала потеряет неповторимые очертания, а потом от него не останется и следа.

Делец усмехнулся найденной аллегории.

— Даже самый красивый бриллиант будет незаметен в стакане обычной воды. Он заиграет лишь на солнце или при ярком свете. Ему нужна оправа, Лиз.

— Так Вы знаток ювелирного дела? — не скрывая иронии, остановила пространные рассуждения капитана гостья.

— Скорее, любитель, — Виторио перевел свой взгляд на девушку. — Люблю красивые вещи, и кое-что в них понимаю. Вот я смотрю на Вас…

— Я не вещь, — тихо, но очень жестко отрезала Лиза.

— Вы красивая женщина, а это дорогого стоит. Лишь счастливые глупцы не понимают этого, — аккуратно опустив стакан на красную салфетку, чтобы не оставлять след на гладкой поверхности стола, он продолжал: — Мне почему-то кажется, что Вы знаете, о чём я просил Вашего друга.

И он пристально посмотрел девушке в глаза. Та утвердительно кивнула.

— Стало быть, нам не нужно ходить вокруг да около.

— Прежде всего, я хочу поговорить с Иваном, — настаивала она на своём.

— Непременно! — Виторио закурил, и, пустив колечко дыма, продолжал: — Но прежде мне хотелось бы обсудить с Вами меню новогоднего ужина. Я еще не был в России и не знаю особенностей её кухни.

— Она разнообразна, но может быть очень острой для чужака, — тихо ответила Лиза.

— Браво, — усмехнулся капитан. — У вас в роду явно просматриваются испанские корни. Холодная внешность северянки и горячая южная кровь.

Он сделал маленький глоток, изображая задумчивость на холёном лице.

— Вы редкий бриллиант, Лиз, и достойны многого, — капитан сделал многозначительную паузу, возвращая стакан на прежнее место. — Не берусь обсуждать Вашу жизнь в России, но сейчас у Вас есть отличный шанс получить виллу на побережье и счет в банке.

Он ласково посмотрел на девушку.

— В любое время приезжать на отдых или жить там постоянно — это единственное, что Вам придется решать. Остальное само идет к Вам в руки.

— Мне кажется, я в детстве читала об этом в книжках, — Лиза сделала паузу, холодно поглядывая на Виторио. — Такая сказочная история на Рождество.

— Интересно, кого я больше напоминаю, — лицо капитана оживилось, — зубную фею или колдунью с клюкой?

— Кощея Бессмертного, — без тени иронии по-русски сказала Лиза.

— Забавно звучит на Вашем языке, — он ещё улыбался, но глаза стали холодными. — Уж не прячете ли Вы стилет, чаровница?

— Боитесь? — не моргнув, улыбнулась она.

— В японских боевиках подруги самураев выхватывают из своих причёсок кинжалы и метают в обидчиков.

Улыбка погасла, заблудившись на застывшем лице Виторио.

— Я из России, — Лиза демонстративно поправила волосы, глядя прямо в глаза капитану.

— Только это меня и спасает, — он затушил сигарету в пепельнице из тёмно-синего стекла.

— Итак, — Виторио закинул ногу за ногу и сцепил пальцы рук на своей коленке, — наша сделка пройдёт незаметно, поскольку и в моих, и в ваших интересах нет намерения привлекать внимание приобретением больших пакетов акций. Не более десяти процентов. Можете мне поверить.

— Я ничего не понимаю в биржевых играх, — попробовала возразить Лиза, — и от меня тут ничего не зависит.

— Наоборот, я думаю, что от Вас зависит все, — капитан даже чуть подался вперёд. — Лиз, Вы тот ключик, который откроет нам дверцу в счастливое будущее. Риск минимальный, а потом вы сможете наслаждаться жизнью. Он вновь нарочито медленно закурил и выпустил тонкую струйку дыма под потолок, которая там стала закручиваться, исчезая в скрытой вентиляции.

— Такой шанс выпадает раз в жизни, грех им не воспользоваться. Я верю в судьбу и считаю, что её не следует обижать отказом. Это очень капризная дама. Вспылит и отвернется. Надолго, а то и навсегда. Можете мне поверить: всё не случайно в этой жизни. И наша встреча, и редкий шанс… Это судьба!

— Я не фаталист, — Лиза хмуро смотрела на Виторио.

— Вы умная и очень красивая женщина. Колечки дыма вновь стали закручиваться под потолком каюты.

— Это вам с другом судьба преподнесла такой подарок, а я всего лишь Санта-Клаус, который об этом рассказал.

Он опять отхлебнул из хрустального стакана, и кубики льда весело звякнули о стенки.

— Я говорю вам: там, под рождественской елкой, лежат две красные коробочки, перевязанные синей ленточкой. Одна — ваша, другая — моя, но взять можно только обе сразу. Порознь нельзя.

Его взгляд скользнул по эффектной груди собеседницы и остановился на обнаженной коленке. Ухмылка вдруг исказила холеное лицо капитана, придав ему жестокие черты.

— Мне очень не хотелось бы прибегать к вульгарным методам воздействия на столь редкий цветок, как Вы, Лиз. Но если придётся, я найду способ, как повлиять на вас обоих.

Молчание было ответом. Лиза нервно сжимала и разжимала пальцы рук. Природное свойство подолгу обдумывать важные решения придавало ей силы не впадать в панику и собраться. Яхта слегка покачивалась на волнах, но это уже не было романтическим путешествием, как в прошлую ночь. Даже всплески за бортом казались враждебными. За иллюминаторами появились алые отблески зари. Ночь стремительно приближалась, говоря о том, что времени на размышления не было.

— Мне нужно поговорить с Иваном. Только вместе мы примем решение, — уверенно произнесла девушка. Лицо ее было напряженным, но не испуганным.

— Лиз, ничего не нужно предпринимать. Виторио пододвинул пепельницу поближе и откинулся на спинку кресла.

— Мы с Вашим другом уже всё сделали. Вопрос только о гарантии сделки.

Сигарета в холёных пальцах капитана вспыхнула от затяжки.

— Видите ли, доверяя новому компаньону в лице Вашего друга значительную сумму, я должен думать о безопасности. Именно Ваше присутствие, Лиз, оградит всех нас от необдуманных поступков. Мы просто покатаемся на «Афродите» несколько дней, пока всё не подтвердится. Кубики льда весело напомнили о себе, когда яхту качнуло на большой волне.

— Как только мы с Вашим другом проведем обратную сделку по продаже купленных акций, все честно поделят полученную прибыль, и я доставлю вас обратно на Тенерифе.

— Так я заложница, — грустно усмехнулась Лиза.

— Вы вдохновитель, — Виторио взмахнул рукой, как театральный актёр. — Необходимое условие новогоднего подарка.

— А когда я увижу Ивана? — оборвала его восторг девушка.

— Сию минуту, — и капитан вытащил из бокового кармашка своего кресла пульт управления, похожий на пульт обычного телевизора.

— Он вспоминал о Вас.

Подчиняясь незримому приказу, штора вдоль одной из стен каюты медленно сдвинулась в сторону, открывая более десятка плоских видеоэкранов, которые тут же засветились. На одном из них Лиза увидела Ивана, сидящего в плетеном кресле посредине небольшой каюты. Обхватив руками затылок, он неподвижно смотрел перед собой.

— Все русские такие неразговорчивые? — Виторио явно наслаждался своей властью над окружающим.

— Только у гостеприимных хозяев, — съязвила Лиза.

— Как жаль, — Виторио пыхнул сигаретой, — жаль, что мы сейчас не друзья. Независимо от результата этого дела, я бы предложил Вам, Лиз, место в своей команде. Поверьте, я разбираюсь в людях и умею ценить их. Даже если они по другую сторону баррикад.

Он пристально посмотрел в глаза девушки, отчего спина у нее похолодела. Она сжала длинные пальцы, и костяшки суставов побелели, но взгляд свой не отвела. Лиза почувствовала, как внутри нее поднимается волна протеста.

Ещё в детстве первые столкновения со своими сверстниками, а потом и со взрослыми убедили Лизу в своей силе. Она знала, что в момент опасности становится бойцом. Не владея боевым искусством, она не боялась и могла ринуться на врага. С голыми руками. Что просыпалось в ее маленькой груди, она не знала. Но это не было ни злобой, ни завистью, ни ненавистью — это была уверенность в себе, своей правоте. Какая-то внутренняя сила изгоняла страх в минуту опасности. Она могла ринуться на обидчика, ударить, укусить, исцарапать. Ей, конечно, доставалось немало, но она никогда не отступала. Потом, после боя, она впадала в апатию и могла подолгу спать, но в момент столкновения она была бойцом. Причем характер проявлялся точно так же и в спорте, и в учебе. Лиза не могла отступать или что-то делать плохо. Она всегда боролась до конца. Когда-то очень давно отец прочитал ей рассказ о маленькой собачонке, защищавшей хозяйку. Прыгнув на злодея, собачка погибла, так и не разжав зубы. С тех пор Лиза знала, что она точно такая же: не закроет глаза и не закричит от страха. Вцепится и не отпустит. Даже если умрёт.

— Может, нам вместе выпить по чашечке кофе? — медленно проговорила она, не отрываясь от экрана.

— Конечно, — Виторио мягко улыбнулся, и перед девушкой вновь сидел обаятельный собеседник — не то профессор, не то музыкант.

— Приведи русского, — обратился он к слуге, как тень беззвучно стоявшему в своём углу, — и принеси нам кофе.

— Так Вы отсюда наблюдаете за всей яхтой? — обратилась Лиза к капитану.

— Нужно быть в курсе всех событий, чтобы принимать правильные решения.

Виторио прищурился от сигаретного дыма, лукаво взглянув через него на собеседницу.

— Я правильно помню, что Вы не курите, Лиз? — быстро сменил он тему разговора.

— Да, я не курю, — не оборачиваясь, она наблюдала за изображением на экране.

Как раз в это время в каюту, где находился Иван, кто-то заглянул, и оба вышли.

— Предпочитаете с кофе коньяк или ликёр? — попытался отвлечь её капитан, нажав кнопку на пульте управления. Штора в тон стенных панелей беззвучно заскользила, закрывая погасшие экраны.

— Всё равно, — не удостоив капитана взглядом, девушка повернулась к двери в каюту.

— Глядя на Вас, я просто завидую этому счастливцу, — Виторио с удовольствием играл в какую-то игру, где ему дозволено было двигать любые фигуры первым.

— Но Вы зря переживаете, никому ничто не угрожает.

— Ванечка! — вскинулась Лиза, лишь только тот появился в дверях.

Их объятия были короткими и пылкими.

— Как ты?

— Всё хорошо. Не волнуйся, — Иван был явно встревожен.

— Присаживайтесь, друзья мои, — капитан улыбался, будто и вправду повстречал старых знакомых.

— Вы обещали не трогать девушку, — Иван сурово взглянул на Виторио.

— Да, но как мы могли оставить её одну в Новогоднюю ночь, — он явно наслаждался своей властью.

— Думаю, нам вместе будет веселее. Садитесь. Сейчас вы попробуете очень необычный кофе.

Услышав эти слова, слуга кивнул и удалился.

Молодые люди ещё держались за руки, стоя у двери в каюту. Почувствовав неловкость, они подошли к столику и сели в соседние кресла. Их напряжённые лица преображались, когда взгляды пересекались. В молчаливом разговоре они пытались приободрить друг друга. Им трудно было скрыть нежность. Лиза почувствовала, как взволновалось её сердечко. Оно заколотилось в груди. Щёки запылали. Хотелось схватить в охапку Ивана и бежать отсюда куда глаза глядят. Назад, в Россию. Бросить все эти яхты, деньги, приключения. Спрятаться в саду около их дома в Черновке и никого не подпускать близко. Все сокровища мира она не променяла бы на Ивана. Он стал для неё самым дорогим человеком на свете. Странно, почему именно опасность так быстро помогает нам определять, где свои, а где чужие. Кто любим, а кто ненавистен. Почему только беда открывает нам глаза на многие вещи, которые так неопределенны в обыденной жизни?

— Сейчас вы попробуете кофе, который готовят так только в Алжире. Ничего сразу не говорите. Прислушайтесь Виторио просто сиял от удовольствия, разливая ароматный напиток из маленькой турки.

— Его томят в желтом песке. Видите, как он поблескивает. Только в этом песке с вкраплением кварца долго держится нужная температура. Никакой другой не подходит.

Он поставил опустевшую турку на краешек большого блюда с песком, в котором были зарыты до половины своей высоты еще два таких же близнеца.

— Можно попросить простой воды? — неожиданно спросила Лиза.

— О, это мудрое решение, — капитан сделал знак слуге. — Прохладная вода позволит вам ещё и ещё раз насладиться этим необычным вкусом.

Он жестом предложил присоединиться к нему.

— Закройте глаза и вдохните аромат этого божественного напитка. А? Чувствуете?

Лицо Виторио излучало неподдельное удовольствие.

— А что, только в Алжире пленникам предлагают такой кофе? — девушку просто бесило это холёное лицо с маской радушного хозяина.

— Только друзьям, Лиз, — капитан продолжал излучать спокойствие. — И не только в Алжире. Предлагаю тост за успешное завершение нашего новогоднего дела. Он жестом обратился к слуге, и тот быстро исполнил его распоряжение.

— У меня есть хороший коньяк. Прошу.

В напряженной тишине жалобно звякнули большие бокалы. Но ни старый коньяк, ни ароматный кофе не вызывали восторга у влюбленных. Незримая опасность нависла над ними, обдавая холодом и тревогой. Виторио ещё что-то говорил о подвалах во французском замке, где в полумраке неспешно набирается мудростью коньячный спирт. Лишь изредка винодел похлопывает по крутым бокам дубовых бочек, нарушая их покой. Коньяк не терпит суеты. Он годами ждёт встречи со своим единственным собеседником, чтобы в неторопливой, беззвучной беседе составить тому компанию. Однако это был не тот случай, чтобы прислушаться к голосу коньяка. Влюбленные только поглядывали урывками в глаза друг другу, думая о своем.

— Полагаю, у нас еще есть немного времени, чтобы приготовиться к ужину.

Слова капитана прозвучали, будто из другого мира.

— Лиз, мы с Вашим другом обсудим детали, а Вас проводят пока в каюту для гостей.

— Но, я… — девушка не закончила фразу.

— Не стоит спорить, — холодно одернул её Виторио.

— Поверьте мне, так будет лучше. В каюте есть гардероб. Мы иногда устраиваем здесь маскарады.

Капитан натянуто улыбался.

— Вы подберете себе костюм для встречи Нового года. Вас проводят, — и он исподлобья взглянул на слугу.

— А мы ещё побеседуем.

— Виторио, Вы мне обещали, — попытался было возразить Иван.

— Нет причин для беспокойства, дорогой.

Делец развел руками в знак подтверждения, как это делают фокусники перед очередным номером, показывая, что ладони пусты.

— Гостей не будет, и ужин пройдёт в тесном кругу. Можете забыть об этикете. Настраивайтесь на весёлый лад. У меня такое предчувствие, что в следующем году у нас всё получится.

Он загадочно прищурился.

— А я пока составлю гороскоп. Лиз, Вы ведь Овен по знаку Зодиака. Причём, родились в год Змеи. Не отвечайте, тут я никогда не ошибаюсь.

И он кивнул долговязому охраннику, бесшумно появившемуся в каюте.

— Вас проводят.

Лиза нерешительно взглянула на Ивана. Тот оценил ситуацию и решил не сопротивляться, но в глазах его тревога лишь усилилась.

— Надеюсь на Ваше слово, Виторио. Ошибка может быть очень дорогой.

— Кто тут говорит об ошибке в новогоднюю ночь, — капитан сделал обиженное лицо.

— Мне просто не хочется утомлять красавицу скучными разговорами. Надеюсь, Вы присоединитесь к нам совсем скоро и в отличном настроении, — как бы подталкивая девушку к согласию, мило пробормотал он, закрывая глаза в знак полного доверия.

Выпрямив спину, Лиза молча направилась за мускулистым парнем, двигавшимся перед ней по-кошачьи мягко. Они прошли по правому борту и спустились вниз по лестнице. Не слова не говоря, охранник открыл дверь и подтолкнул девушку внутрь.

Красивая лампа на столике освещала просторную каюту с большой кроватью и телевизором на противоположной стене. Вдоль другой стены виднелся раздвижной стенной шкаф из тёмного дерева. Иллюминатор был наглухо задраен и располагался у самой воды. Дальше она не успела что-либо разглядеть. От короткого мощного тычка в затылок всё поплыло перед глазами, и она потеряла сознание.

Лиза очнулась на кровати. Руки и ноги её были стянуты верёвками и привязаны в разные стороны. Она была словно распята на огромной кровати, как на дыбе. Постепенно вместе с сознанием к ней пришло ощущение, что на ней нет одежды. Даже трусиков. Девушка попыталась закричать, но резкая боль дала понять, что рот заклеен скотчем. Стыд и гнев придали ей силы, и она забилась, пытаясь вырваться. Всё было тщетно.

— И долго ты там будешь валяться? Давай, сопротивляйся.

От этих слов Лиза вздрогнула и застыла от ужаса.

— Хочешь, я освобожу тебе одну руку?

Она оглянулась. Позади кровати в кресле сидел тот самый длинноволосый охранник, что привел её в каюту.

— Выбирай, левую или правую руку?

Он поднялся и медленно стал приближаться к кровати. Его обнаженное мускулистое тело было покрыто разноцветными татуировками, которые в движении пускались в дьявольский танец. Одной рукой он тискал угрожающих размеров член, другой демонстративно тянулся к жертве. Девушка извивалась, но путы были сильнее.

— Сейчас мы с тобой будем снимать кино для твоего парня.

И он кивнул на большой плоский телевизор, закрепленный на стене. Экран был разделён на четыре картинки, каждая из которых демонстрировала изображение девушки на кровати с разных сторон. Очевидно, где-то были спрятаны видеокамеры.

— Ты же не хочешь, чтобы дружок увидел покорную шлюху? Попытайся вырваться.

Широко открытые глаза девушки были полны гнева. Её тело содрогалось от импульсивных рывков. Мышцы сокращались, как в судороге, вены набухали от напряжения, кожа на запястьях и щиколотках рвалась и кровоточила. Она, как пленённая пантера, рвалась на свободу. Кровать, как и большинство мебели, по корабельным законам была прикреплена к полу, иначе бы она тоже заходила ходуном. Татуированный нарочито медленно двигался к кровати. Попытки пленницы стали ещё яростнее. Девушка лихорадочно шарила глазами вокруг, пытаясь найти шанс к освобождению. Когда их глаза встретились, она напряглась с такой силой, что послышался низкий грудной клокочущий звук, напоминающий рычание. Она действительно была похожа на пантеру.

У длинноволосого садистская ухмылка растянулась на похотливой гримасе, искажая и без того отвратительное выражение лица. Рот был полуоткрыт, а массивная челюсть временами вздрагивала. Он жадно и нервно дышал. По мускулистому телу пробегала дрожь. Всем своим видом он старался напугать несчастную пленницу, как вампир, питаясь ужасом, охватившим жертву. Подойдя вплотную к кровати, волосатый остановился, нависнув над ней зловещей тенью. Он явно чего-то ждал.

Видя перед собой воплощение зла, Лиза неистово рвалась, пытаясь, высвободится из крепких пут. Возможно, в иной ситуации она бы заподозрила что-то нелогичное в театральных действиях волосатого верзилы, но сейчас единственным желанием девушки было вырваться. И ещё она ощущала на себе буравящий взгляд холодных глаз и боялась встретиться с ним. Догадавшись, что страх овладел жертвой, волосатый безобразно оскалился. Он стал наблюдать, как вздулись мышцы под нежной кожей, а всё тело изогнулось дугой в тщетном порыве. Потом, будто услышав сигнал к действию, раскинул в стороны свои длинные руки и запрокинул голову. От глубокого вдоха татуированные фигуры на его груди ожили. Затем оглушительный вопль заставил девушку вздрогнуть. Истошный, дикий, парализующий. Точно рассчитанный удар попал в цель. Лиза зажмурилась от страха и оцепенела. Ещё никогда в жизни она не испытывала такого ужаса.

Далее в каюте произошли стремительные события, которые она словно видела со стороны. От внезапного удара лампа слетела с тумбочки и погасла. В наступившей темноте послышались звуки борьбы, потом все стихло. Затем пленница почувствовала, как верёвка на правой, а затем и левой руке мягко дернулась и ослабла. Она была свободна от пут. Не задумываясь о причинах, Лиза в лихорадочной спешке принялась освобождать ноги.

Вскочив с кровати, ринулась было к двери, и оказалась сдавленной в тиски чьих-то объятий. Крепкие руки схватили девушку и подняли над полом. Она извивалась, стараясь высвободиться, но застыла, услышав незнакомый шёпот на испанском.

— Не бойтесь, я друг. Видеокамеры направлены на постель, а вот микрофоны работают и в темноте. Ничего не говорите, только слушайте. Сюда прибегут через пару минут. И сразу начнут Вас искать. Под бортом ждёт маленькая надувная лодка с мотором. Прыгните в неё и гребите как можно сильнее. Мотор заведёте, когда огни яхты исчезнут. Держите на восток. До берега километров триста. Я сниму пластырь со рта, только не кричите.

Почувствовав, что девушка перестала сопротивляться и внимательно слушает, державший её человек медленно ослабил хватку железных рук и поставил её на пол. Не говоря ни слова, он ринулся из каюты, увлекая перепуганную Лизу за собой. В считанные секунды они выбрались на палубу. Над океаном уже нависла ночь. Девушка едва поспевала за своим неожиданным спасителем, который уверенно передвигался по яхте. Резко остановившись у борта, он подхватил Лизу на руки. Она чуть не взвизгнула от неожиданности, когда почувствовала, как перемахнула через перила и нащупала носками ног что-то твердое и узкое по ту сторону борта. Ничего не было видно, только слышались всплески волн внизу.

— Держите, — он вложил в её ладонь веревку, — спускайтесь по ней прямо в лодку. Потом я её перережу.

— Но…, — Лиза быстро зашептала: — кто Вы, и почему…

Только сейчас девушка заметила, что на ней нет одежды. Эта мысль промелькнула в сознании и взволновала сильнее, чем тот факт, что она едва держится над скрытой темнотой бездной океана.

— Не могли бы Вы одолжить мне рубашку, — с мольбой в голосе прошептала девушка. Незнакомец, не раздумывая, рванул разноцветную, с коротким рукавом рубашку, одетую навыпуск. В темноте Лиза едва различала его лицо. Желание узнать имя спасителя было выше опасности.

— Кто Вы? — настойчиво прошептала она, едва удерживаясь за веревку.

— Последняя капля, — только и успел ответить он, сунув рубашку с оторванными пуговицами.

— Я видел татуировку нашей семьи у Вашего друга, — услышала Лиза над головой, стремительно соскальзывая по верёвке вниз.

Ладони обожгла резкая боль, но девушка даже не вскрикнула. Её запястья и без того были в крови, а нервное напряжение удерживало в состоянии шока. Едва не вывалившись с размаха за борт маленькой резиновой лодки, девушка всё же удержалась, сжимая в зубах разноцветную рубаху своего спасителя. Очевидно, услышав тихий всплеск за бортом, он перерезал верёвку, которая плюхнулась в воду рядом с лодкой.

Яхта бесшумно проскользнула мимо. Освещавшие белоснежную «Афродиту» огни делали её единственным обитаемым островом в округе. На десятки, а может, сотни километров. Постепенно Лиза ощутила холодное дыхание океана. Тёмный, угрюмый, чуждый, он, казалось, протягивал к ней невидимые щупальца. Опомнившись, девушка начала грести ладонями, лишь бы быстрее удалиться от ненавистного судна. Некоторое время спустя она успокоилась и остановилась. Пошарив рядом в поисках вёсел, она отыскала их. Одев подаренную неизвестным спасителем рубашку и усевшись удобнее, девушка налегла на вёсла. Единственным ориентиром в темноте были огни удаляющейся яхты. Уверенность в том, что каждое движение всё больше разделяет их, придавала беглянке силы.

Постепенно монотонная работа на вёслах вернула Лизе душевное равновесие. Мысли стали ясными и логичными. Она всё больше ощущала волнение за Ивана, оставшегося среди врагов. Что с ним? Эта тревога не проходила. Сознание того, что она попросту сбежала, бросив возлюбленного на ненавистной яхте, не давало покоя.

Нелёгкие размышление отвлекали от боли в руках и спине. То и дело девушка пыталась выпрямиться и отдохнуть, но мысль о спасении вновь заставляла поднимать отяжелевшие весла. Несмотря на то что надувная лодка была очень лёгкой, Лиза всё же выбилась из сил. Уговорив себя на короткий перерыв, она повалилась навзничь. Лёжа на дне резиновой лодки, она спиной ощущала каждое движение океана. Ей казалось, что он медленно дышит, поднимая и опуская её. Страх перед огромным океаном прошёл. Тело ныло он непривычной работы, заглушая эмоциональный стресс. Ветер разогнал тучи, и появились звёзды. Отсутствие какого-либо света делало небо абсолютно чёрным, а звёзды — ярче. Величественное зрелище над головой постепенно успокаивало девушку. Она привстала и начала оглядываться. Вокруг была темнота. Когда лодка в очередной раз поднялась на покатую верхушку волны, Лиза не увидела огней яхты. С исчезновением врагов исчезла последняя ниточка, связывавшая её с людьми.

Теперь ей предстояло самой выбираться из безбрежной пустыни океана. Искать помощь и выручать Ивана. Как? Об этом ещё предстояло подумать. Она благодарила судьбу за неожиданное освобождение и убеждала себя в том, что это неслучайно. Беглянка старалась не думать о страшной сцене, сосредоточившись на переживаниях об Иване. Виторио сказал, что она — ключик. И своим исчезновением она лишила их этого козыря. Иван не хотел, чтобы она попала на яхту, значит, её действия верны. Похитители не смогут его шантажировать, это даст возлюбленному шанс продержаться. Он умный, он найдёт решение в этой сложной задачке, что подкинула им судьба. Теперь Ивану будет проще сделать это, убеждала себя Лиза. Ей бы только добраться до берега. Там у неё будут шансы начать действовать.

Незнакомый запах, исходивший от чужой рубашки, напомнил ей о недавнем спасителе. Кто же он, этот таинственный незнакомец? Скорее всего, один из членов экипажа, коль так хорошо был осведомлен о яхте и обо всём происходящем на ней. Что за татуировку он видел у Ивана и почему она сама не припомнит ничего подобного? Незнакомец сказал держать на восток. Господи, как его тут отыскать. Звёздное небо выглядело иначе, чем в Москве. Да и завести двигатель в темноте она вряд ли сможет. Лучше дождаться рассвета.

«Вот и наступила Новый год», — подумалось Лизе в раскачивающейся маленькой надувной лодке где-то в Атлантике.

Что же с ней будет, если верить поговорке «как встретишь, так и проведёшь». Неужели судьба сделает её «летучим голландцем» или утопит вдали от всех родных и знакомых. Ей стало так жаль себя, что захотелось поплакать. Горько, безутешно, навзрыд. Накопившиеся переживания и волнения неожиданным потоком рванулись наружу. Слезы хлынули ручьями, дыханье перехватило. Лиза неожиданно для себя заревела в голос, чего давным-давно не было с ней. Она дала волю всем чувствам выплеснуться и освободить её от невыносимой ноши, свалившейся на хрупкие плечи.

Сколько так продолжалось, она не помнила, но вот край неба несмело посерел. Потом посветлели легкие облака, обозначая то место, где скоро полыхнет ярким светом восход. Начиналось первое утро Нового года. С ним окрепла надежда на спасение. Смывая остатки слёз и ещё всхлипывая, Лиза умылась, черпая ладонями солёную воду. Промокнув лицо краем рубашки, она принялась изучать подвесной мотор. Он был закреплён на широкой кормовой доске лодки. Раньше Лизе приходилось заглядывать под капоты автомобилей, но это было скорее любопытство, чем приобретение знаний. Однако подвесной мотор её лодки и отдаленно не походил на то, что она видела прежде. Но разве может какая-то техническая проблема стать на пути к спасению?

Мотор послушно заурчал, и маленькая лодка устремилась навстречу восходящему солнцу. Не было компаса и карт, не было опыта и морских навыков, но было неистребимое желание выстоять и победить. Ещё два дня назад она приглядывалась к Ивану, проверяя его и свои чувства. Он очень нравился ей, и они приятно проводили время. Рождественские каникулы обещали отличный отдых на экзотическом острове в океане. Как давно это было… Лиза даже улыбнулась этим воспоминаниям, как чему-то приятному и нелепому. Так вспоминают школьные годы и первые увлечения, то, что могло бы случиться, да не случилось. Сейчас девушка поняла, что перешагнула незримую черту. Теперь Иван стал родным, ради него она сломя голову ринулась навстречу опасности. Лиза боялась думать, что было бы, не вмешайся вовремя её случайный спаситель. Она не хотела сейчас разбираться в странных деталях ужасной сцены, а лишь благодарила судьбу за то, что та не стала испытывать её тяжким бременем. Чтобы не выбирать потом меж двух огней — утаить и жить под страхом разоблачения или всё рассказать сразу. Как живут несчастные женщины с таким грузом долгие годы? Как они уговаривают себя забыть страшные минуты и вычеркнуть всё из памяти?

Лиза вспомнила милую улыбку Ивана, его открытое лицо и нежный взгляд. Она даже закрыла глаза и, выпрямив плечи, потянула носом воздух, чтобы его запах вновь вскружил ей голову. Теперь у неё не было сомнений. Она любила его. Всем сердцем. Душой. Да, всем, чем только может любить женщина! Он стал мужчиной её жизни. Это случилось. Раньше её раздражали разговоры знакомых девчонок о том, что они могли бы жить с кем-то из парней. Лизе этого было мало, она хотела найти того, без которого просто не смогла бы жить.

— Вы меня слышите? Вы говорите по-английски? Эти слова медленно проплывали мимо затуманенного сознания, так и не зацепившись ни за что. Лиза не могла даже пошевелить опухшими отяжелевшими губами.

Шершавый, будто вываленный в песке, язык отказывался подчиняться. Тело ныло, а кожа просто горела, причиняя боль от малейшего движения.

Она куда-то проваливалась, медленно теряя ощущение окружающего. Шум в ушах нарастал, а свет, пробивавшийся сквозь закрытые веки, и нестерпимый солнечный жар исчезли. Стало прохладнее. Дышалось легче. Неужели это смерть пришла за ней? Говорят, что в таких случаях появляется свет и кто-то из умерших ранее близких предлагает помощь при переходе в мир иной. Интересно, кто придет за ней. Может быть, отец? Тогда она сможет объяснить ему, что ей ещё рано. Он поймёт.

— Вы понимаете по-испански? Голос, звучащий издалека, был незнакомым.

— Да… — еле слышно, вернее, совсем не слышно, только едва видимым движением губ ответила Лиза.

— Я дам Вам немного воды, только сразу не пейте, — кто-то говорил медленно, словно ждал отверной реакции. Она почувствовала, как заботливая рука аккуратно приподняла её чугунную голову, и влага коснулась губ. Судорожным глотком она попыталась протолкнуть в себя всё, что попало в рот, но только расплескала воду.

— Не спешите. Воды достаточно, но Вам сразу много пить нельзя. Подержите на языке. Потом глотайте.

Голос был ласковый, хотя и с хрипотцой, а испанские слова удивительно родными — Не торопитесь, а то захлебнетесь. Всё будет хорошо.

Прохладная влага блаженно растеклась по сухому языку. Борясь с единственным желанием пить и пить её, Лиза сдержала порыв. Боже, какое наслаждение ощущать её вновь. Что может быть прекраснее чистой прохладной воды. Она и не подозревала, что простая вода бывает такой вкусной. Последовали короткие глотки, и девушка почувствовала, как вода наполняет её жизнью. Лиза всем телом потянулась за отстраняемой от потрескавшихся губ флягой, но незнакомый голос остановил её.

— Сделаем паузу. Вода и пища после долгого отсутствия могут возродить, но могут и погубить. Вам нужно набираться сил медленно, маленькими шажками, как ребенку, который учится ходить.

Лиза открыла глаза. Какая-то пелена медленно исчезла, и перед ней в рассеянном неярком свете прояснилось лицо. Мужское, загорелое, худощавое, обрамленное растрепанными, почти седыми волосами. Грустные карие глаза с тревогой смотрели на неё. Потом пробежали веселые морщинки в уголках, и глаза по-детски сузились. Мужчина был намного старше ее, но так забавно улыбался, что Лиза улыбнулась в ответ. Ей показалось, что она давно, еще в детстве, видела эти смешливые глаза. Какой-то мальчишка сидел в песочнице и так же забавно улыбался, оставляя на лице только щелочки, которые изгибались дугой в окружении морщинок, словно лучиков.

— Ну вот, совсем другое дело, — услышала девушка тот же с хрипотцой голос, — а то Вы напугали меня. Кроме пульса, никаких признаков жизни. Похоже, не первый день под солнцем и без воды.

Она почувствовала, как заботливая рука откинула прядь её спутавшихся волос со лба. Потом так заботливо погладила ее по голове, что Лизе стало очень спокойно на душе, будто она оказалась дома.

— Нет-нет, лижите и ничего не говорите. Нужно набраться сил, и тогда Вы мне все расскажете. А пока я буду говорить.

Мужчина опять приподнял девушку и дал немного воды. Было так приятно, что Лиза закрыла от удовольствия глаза. Жизнь медленно просыпалась в ней. Она чувствовала добрые руки, бережно обращавшиеся с ней. Как смешно улыбается этот немолодой мужчина. Так искренне, заразительно, а голос грустный, хрипловатый.

— Простите за бесцеремонность, но мне пришлось смазать Вашу кожу кремом. Через пару дней ожоги пройдут.

Лиза напряглась всем телом, ощущая, что лежит под одеялом обнаженной.

— В океане бывает и не такое, так что не держите зла и забудем об этом. Относитесь ко мне как к врачу, а не мужчине.

Её лицо вспыхнуло, а руки инстинктивно потянулись прикрыться. В памяти всплыли недавние переживания, сердце учащенно заколотилось, и по щеке скользнула слеза.

— Ну, это ни к чему. Главное, что Вы живы. Всё прочее осталось в далеком прошлом, и мы ещё будем смеяться с Вами, вспоминая, как я случайно увидел прямо по курсу своей яхты маленькую надувную лодку. А в ней под самодельным тентом из мужской рубашки спала обнаженная красавица. Кстати, именно эту цветную рубашку я и заметил.

Лиза невольно улыбнулась, подумав, что неизвестный освободитель второй раз спасает ей жизнь. Раньше ей не нравились яркие разноцветные рубашки у мужчин. Казалось, они наряжались петушками, завлекая девушек только этим, не имея других достоинств. Теперь ее мнение изменяется. Интересно, где та рубашка сейчас.

— Ваша разноцветная спасительница все еще в лодке, — как бы читая её мысли, произнес мужчина. — Потом будете показывать всем знакомым… Да, позвольте представиться. Пабло. Я из Кадиса, это на самом юге Испании. В прошлом спортсмен, потом рыбак. Теперь пенсионер.

Заметив невольное движение девушки в ответ, он остановил её.

— Нет, лежите спокойно. Вы мне всё расскажите, как только наберетесь сил.

Он опять бережно приподнял голову девушки и дал немного воды.

— Поначалу я думал, что ветром унесло чью-то лодку, но когда увидел Ваше лицо, просто обомлел. Вы похожи на мою Нелли.

Голос дрогнул и стих. Лиза не решалась нарушить молчание первой, да и слабость не позволила бы это сделать.

— Старая история. Прошло больше тридцати лет, а чувство вины не дает покоя. Никогда мне не забыть одну страшную Новогоднюю ночь. В тот год мы встретились, влюбились и поженились. Мы были молоды и безрассудны. Счастье кружило нам головы. Особенно мне. Тогда я был известным яхтсменом, постоянно участвовал в регатах, но денег едва хватало. Мотался по всему свету… Встретил Нелли в Стокгольме и привёз в Кадис. Почти украл. Родственники её были против нашего брака. Для них я был безродным шалопаем. Отец её даже проклял меня. Если бы я только знал. Рассказчик опять помолчал, очевидно, вспоминая что-то.

— Так всё и случилось. Я уговорил Нелли поехать на рождественские каникулы в круиз. Только вдвоем. Выпросил под честное слово на неделю шикарную яхту в своём спортивном клубе. Руководство согласилось. Я хорошо знал ту яхту и не мог представить себе, что прогулка будет опасной. В это время года штормов здесь не бывает, и неделя вдвоем с любимой молодой женой виделась мне райским наслаждением. Мы уже возвращались, когда ночью налетел сильный ветер. Я уговаривал Нелли не выходить из каюты, но она бросилась помогать мне. Как её смыло волной, я даже не видел. Понял это слишком поздно. Долго искал потом, но так и не нашёл.

Голос умолк, и только плеск волн за бортом нарушал тишину. Очевидно, мужчина сидел неподвижно, устремив свой взгляд в прошлое. Потом он опять дал немного воды Лизе и продолжил:

— Меня насильно приволокли в Кадис, и какое-то время шло следствие. Оставили в покое только потому, что перед свадьбой я письменно отказался от всех денег и наследства Нелли. Её семья не принимала меня, а мне была нужна только она. Поэтому я подписал тогда всё, что просили их юристы, но проклятие отца висело над нами, и Нелли не стало. Я всё бросил и какое-то время крепко пил. Потом стал рыбачить. Почти всё время проводил в океане. У меня не было ни дома, ни семьи. Возможно, я на что-то смутно надеялся, возможно, просто боролся с океаном, отнявшим у меня самое дорогое в жизни. Жил, как в тумане, и не замечал, как бежит время. Родственники пытались меня женить, но я не мог забыть Нелли. Всё это для меня выглядело предательством. Так и остался бобылем. Даже не заметил, как выросли племянники. Они стали крепкими ребятами и настоящими моряками. Оказалось, что у меня кругленький счёт в банке. Я стал владельцем нескольких сейнеров и перерабатывающего заводика. Уже нет сил самому ловить рыбу, но каждую рождественскую неделю я провожу в этих водах. Правда, теперь со мной только яхта, по имени «Нелли», да мои воспоминания.

Он вздохнул печально, а у Лизы защемило сердце. Чужая боль иногда так ранит наши сердца, что своя отпускает на время.

— Вы очень похожи на неё. Поверьте, это не бредни выжившего из ума пьяницы. Когда я увидел Вас в лодке, то мне показалось, что Создатель сжалился надо мной и вернул Нелли, что он простил меня. Правда, не знаю за что. Это всё проклятье её отца. Родственники всегда посмеиваются надо мной, видя, как я каждый год отправляюсь в плаванье на Рождество. Но я не могу сидеть дома. Нелли зовёт меня. А сегодня я нашёл Вас. Это чудо! Я потом покажу наши фотографии, увидите всё сами. Конечно, Вы другой человек, я даже не знаю, из какой страны. И у Вас своя судьба. Кстати, достаточно необычная, коль забросила сюда нагишом…. Простите, ради Бога…. Забросила сюда одну. В праздничные дни движение в этом районе нулевое, и шансы быть обнаруженной посредине Атлантики просто никакие. Логически трудно объяснить нашу встречу. Судьба. Она плетёт свои кружева до того замысловато, что иногда её узоры надолго удивляют или омрачают.

Хрипловатый голос утих. Прохладный стакан с водой коснулся губ Лизы, и она жадно начала пить. Её никто не останавливал, и она осушила его до дна.

— Вот и славно. Теперь я спокоен за Вас. Вы встанете даже раньше, чем я предполагал. Очевидно, какие-то неотложные дела зовут. Что же, это мне понятно.

Не трудитесь рассказывать сейчас, у нас еще будет время. Я пойду, приготовлю Вам легкий бульончик из свежей рыбы и зелени. Сейчас это было бы кстати. Мы потихоньку заведем Ваш «моторчик». Тут главное не пережать, чтобы пружинки не лопнули. Если Атлантика не забрала Вас, значит, кто-то ждет. Я отлучусь на камбуз минут на двадцать, а Вы можете подремать. Не бойтесь, буду рядом. Шершавая ладонь ласково коснулась её головы, приглаживая растрепанные волосы.

— Если вдруг понадоблюсь, пошумите чем-нибудь. Лизе показалось, что она чувствует свою кровеносную систему. Как на картинке в учебнике по анатомии, она видела все артерии и капилляры. Жизнь просыпалась в них, разнося энергию по всему телу. Было вновь приятно ощущать свой организм, утерянный было в борьбе с жаждой и палящим солнцем. Мышцы ныли, кожа горела, давали о себе знать ссадины и ранки, но это были признаки жизни. Девушка прислушивалась к их проявлениям, осознавая себя заново. Её сначала насторожила, а потом развеселила мысль, что она выглядит ужасно. Какая там прическа, маникюр или реснички, на ней даже нет белья. Впрочем, тени под глазами, должно быть, отменные. Интересно, как сильно обгорела кожа. Наверное, облезет лоскутками. В журналах пишут, что некоторые звёзды специально прибегают к таким приемам, чтобы обновить кожный покров. Эх, сейчас бы залезть в тёплую ванну с пеной и отмокнуть. Лизе казалось, что огрубевшая и просоленная кожа никогда не станет вновь прежней. Впрочем, острых болевых ощущений не было, очевидно, тот крем, о котором упоминал второй её спаситель, давал положительные результаты. Кажется, его зовут Пабло. В просыпавшемся сознании вновь промелькнула только что услышанная история моряка. Вот ведь как бывает в жизни…

— Давайте-ка просыпаться.

Уже знакомой, с хрипотцой голос вернул Лизу к действительности.

— Повар из меня никудышный, но с рыбой управляться умею.

Приятный запах, напоминавший уху, приятно защекотал в носу. Он был такой густой и необычно сытный, что хотелось ломтями нарезать его и есть.

— Я посажу Вас повыше на подушки, чтобы удобнее было покушать. Можете не волноваться и не открывать глаза. Я буду кормить с ложечки, осторожно и не торопясь. Девушка почувствовала, как её приподняли, бережно подложив что-то мягкое под спину. Она открыла глаза. Перед ней суетился подтянутый загорелый мужчина. За пятьдесят, но ещё стройный. Лицо открытое, волосы почти седые. Лоб исчерчен морщинами, над переносицей шрам. Столкнувшись с его глазами, Лиза вспомнила, как он улыбался — по-детски заразительно. Она тоже невольно улыбнулась.

— Ну вот и славно. Когда-то мне доверяли нянчиться с племянниками, и мы всегда ладили. Теперь подошло время до их детишек. Так что с Вами я управлюсь за милую душу.

Он сам первый попробовал бульон и причмокнул. Озорно посмотрел на Лизу и медленно поднес к ее губам ложку.

— Не знаю, как в вашей стране уговаривают малышей кушать, а у нас рассказывают о большом добром океане, который дает морякам рыбу, и если кто-то откажется кушать, океан рассердится и спрячет рыбу. Тогда беда. Впрочем, есть семьи, где уговаривать не приходится. Девушка слушала его тихий голос и умело подбираемые простые фразы. Она даже не замечала, как ложка возвращалась к ней вновь и вновь. Блаженство разливалось в животе каким-то теплом и домашним уютом.

— А последняя ложка всегда самая вкусная.

Он лукаво улыбнулся, демонстративно выливая остатки бульона в ложку. Когда последняя капля, немного повисев на краю маленькой кастрюльки, соскользнула в ложку, Пабло подмигнул Лизе и облизнулся. Девушка допила и это.

— А теперь спать, — он промокнул ей губы салфеткой.

— Спасибо. Очень вкусно, — с усилием проговорила Лиза.

— Э-э, посмотрите-ка. Эта блондиночка ещё и разговаривает. Вот какие чудеса творит мой бульон.

Он хотел что-то добавить ещё в таком же шутливом тоне, но карие глаза вдруг подернулись блестящей пленкой слез. Моряк быстро отвернулся, делая вид, что поправляет постель.

— Спать. Спать как можно дольше. Горшок не предлагаю, он еще сутки не понадобится.

Он убрал лишние подушки, заботливо укладывая девушку.

— Спасибо, Пабло, — искренне поблагодарила Лиза.

— Никаких разговоров. Знаю я вас, трещоток. Спать, — стараясь говорить в шутливом тоне, он прятал глаза. — Я буду наверху, у штурвала. Поправляйтесь скорее, тогда возьму матросом в команду.

Собрав посуду, он повернулся, чтобы выйти из маленькой каюты, где, кроме узкой кровати и маленького стула, ничего не было. Потом неожиданно остановился в темном проходе за дверью и повернулся.

— Если я случайно назову Вас Нелли, не обижайтесь и не смущайтесь. Это шалит память моя.

Лиза лишь улыбнулась ему в ответ. Сон навалился на неё непреодолимой тяжестью. Слова моряка эхом бродили по закоулкам сознания. А последняя капля из кастрюльки напомнила слова Ивана. Его лицо появилось в туманном окружении. Потом поплыли картинки с яхтой «Афродита» и неприятные рожи гнусавили: «Отдай нам свою жизнь». Откуда-то возникла цветастая рубашка с короткими рукавами и, спланировав, накрыла всех целиком. Появились грустные глаза Ивана и посмотрели на неё. Какими бы ни были важными и сильными внешние события, наш внутренний мир всегда остается с нами.

Жажда разбудила Лизу. В темноте она не сразу вспомнила, где находится. Почувствовав себя способной двигаться, села в постели. Яхта мерно покачивалась на волнах, но это стало уже привычным. Через прикрытую дверь каюты струился слабый свет от фонаря. Девушка огляделась. Включила лампу. На стуле у койки висела одежда. Лиза улыбнулась своей мысли: что-то последнее время она часто надевает чужие вещи. Покрутив в руках свободные светлые брюки и рубашку, девушка решила, что они подойдут. Откинув простынь, она встала. Зеркала в каюте не было, но и без него было видно, как обгорела кожа под палящим солнцем. Впрочем, заботливо смазанная кремом, она не болела и не покрылась волдырями. Оставшись довольной своим первым осмотром, Лиза оделась. Надо отдать должное опытному взгляду Пабло: одежда была почти впору. Осторожно ступая босиком по чистому полу, она дошла до трапа и выбралась на палубу яхты.

Свежий ночной ветер и звездное небо над головой вернули бодрость. В отличие от северных широт, в южных ночь наступает быстро и бесповоротно. Стоит солнцу скрыться за гору или утонуть в океане, как темнота тут же берет верх над светом. Нет длинных полутонов сумерек или «белых ночей». На юге все насыщеннее и ярче.

Океан медленно перекатывал по своим просторам пологие волны, поскрипывали снасти, корпус яхты послушно откликался на порывы ветра. Дышалось легко. Атлантика так прочно вошла в жизнь девушки, что она встретила её, как давнюю знакомую.

— Нелли?

Знакомый с хрипотцой голос прозвучал неожиданно и встревожено.

— О, нет. Простите, ради Бога. Мне показалось… — он помолчал, смущаясь своей неловкости. — Как славно, что Вы уже встали. Перебирайтесь сюда, к штурвалу. Держась за снасти и поручни, девушка неуверенно продвигалась вперед. Яхта покачивалась, да и ноги еще слушались с неохотой. Наконец она была на мостике. Зеленоватый свет приборов освещал открытое место под тентом, какие-то ручки управления, рацию и угловой диванчик.

— Садитесь сюда, леди.

Пабло вскочил, помогая гостье зайти в рубку и сесть на диван.

— Я ещё не знаю Вашего имени, — замявшись, добавил он.

— Елизавета.

— Как английская королева?

— Нет, скорее, как русская, — улыбнулась девушка.

— Лучше просто Лиза.

— Лиз! Чудесное имя. Ну, а я Пабло, если Вы помните. Значит, Вы русская.

— Да. Это Вас пугает? — удивилась девушка.

— Нет, что Вы, Лиз. Меня мало что пугает в этой жизни. Просто неожиданно. Я немало встречал русских моряков, но никогда среди них не было такой красавицы.

— Что Вы, я самая обычная, — Лиза опустила глаза.

— Нет… — Пабло что-то хотел сказать, но сдержался.

— Вы очень необычная девушка.

Потом засуетился, устанавливая перед гостьей столик, посуду и высокий стакан с водой. — Пейте маленькими глотками, тогда жажда быстрее пройдет. Сейчас будем ужинать. У меня всё по-простому, извините. Кружевных салфеток и свеч нет, но вот тунцом я Вас угощу. Он плавал рядом с яхтой ещё пару часов назад. У нас это называют galantine.

Он вопросительно посмотрел на Лизу. Поняв, что девушка не знает этого блюда, добавил:

— Кусочки филе свежего тунца по очереди варят в одном бульоне со специями. Потом ставят на лед. Мясо Вам, Лиз, еще пару дней не стоит кушать, да и это блюдо я готовил с учетом проверенной диеты. Но когда мы вернемся в Кадис, я Вам устрою настоящий пир.

Он осекся и взглянул на девушку.

— Если у Вас, конечно, нет других планов.

— Мой жених в беде, — Лиза нервно сглотнула, — и я не знаю, как ему помочь. Какое сегодня число?

— Третье января, — как бы ожидая этого вопроса, отчеканил моряк, — двадцать тридцать по местному времени.

— Наверное, мне нужно поскорее добраться до берега и найти полицию.

— Полицию? — удивился капитан. — Здесь Африка со своими порядками. Не думаю, что это лучшее решение. Давайте-ка, Лиз, рассказывайте всё по порядку. Сейчас я схожу на камбуз, и за ужином Вы мне подробно, с самого начала расскажите о своих приключениях.

Он остановился и хлопнул ладонью себя по лбу.

— Какой же я болван. Здесь прохладно, Лиз. Я сейчас.

Пабло метнулся в кубрик и принес длинную вязаную накидку из толстой шерсти. Она пропахла рыбой и солёным ветром, но была удивительно тёплой и по-домашнему уютной.

— Спасибо, — девушка засмущалась, но охотно накинула её на плечи и запахнула полы так, что только лицо осталось снаружи.

— Нелли тоже так накидывала халат, — задумчиво произнес капитан. — Извините, Лиз. Вы очень похожи. Потом заторопился с посудой.

— Сейчас я всё принесу.

За ужином Пабло не проронил почти ни слова. Он внимательно слушал сбивчивый рассказ девушки, кивая в знак того, что понимает ее взволнованную речь. Лиза, к своему удивлению, ничего не скрывала от моряка, хотя почти не знала его. Порой наши души удивительно понимают друг друга. Так, иногда мы чувствуем симпатию к незнакомцу или, наоборот, сторонимся его, даже не поговорив. Некоторые называют это интуицией, другие — умением разбираться в людях, но никакие научные доводы психологии или физиономики не сравнятся с чуткой женской душой, способной видеть скрытое. Неслучайно лучшими разведчиками всегда были женщины. Жаль, что современная политическая система узурпирована мужчинами. Мир был бы гораздо спокойнее и стабильнее, если бы им управляли женщины.

— Я не предлагаю Вам вина, Лиз. Ещё не время. Но себе налью.

Пабло сделал жест, будто чокнулся с невидимым бокалом собеседницы.

— Если член семьи Валороссо однажды спас Вам жизнь, то стоит попробовать ещё раз обратиться к ним за помощью.

Он закурил.

— Я так понимаю, что Вы не курите? Девушка утвердительно кивнула.

— Законы семьи, — продолжил Пабло, — особенно старинного рода, до сих пор сильны и у нас в Испании, и в Италии.

Огонек сигареты вспыхивал, освещая открытое лицо моряка.

— Если говорить о Сицилии, то это ещё серьезнее. В нашем современном мире живут обычные на первый взгляд люди, никто не сможет сказать о них что-то особенное. И лишь круг посвященных знает, что это один из тайного общества. Они существуют веками и очень сильны. Сосредотачивая в руках одной семьи большие средства, они методично проталкивают своих детей в самые высокие круги правительства, армии, бизнеса. Об этом знают и молчат. Одни боятся, другие уважают. Такая семья похожа на муравейник, у неё есть своя цель, и просто так они не творят зло. Зачастую они очень справедливы.

— Хорошо, а как нам связаться с ними? В голосе Лизы появилась надежда.

— Это непростой вопрос, — Пабло задумчиво посмотрел на океан. — Даже если вы знакомы с детства с кем-то из семьи, он не заговорит с вами на эту тему. Просто промолчит.

Он грустно улыбнулся, будто вспомнив что-то.

— И наоборот, если семья решит, что вы один из них, на помощь выступит гвардейский батальон. Только таким образом они выживают сотни лет.

— Так и было, — Лиза в порыве подалась вперед, — тот мужчина, что освободил меня на «Афродите», сказал о последней капле. Может быть, это пароль?

Глаза девушки блеснули азартом.

— Нужно попробовать!

— Лиз, как зовут того парня, которого спас в горах Иван? — спросил заинтересованно Пабло.

— Антонио… — неуверенно проговорила девушка. — Да, Антонио. Иван сказал, что звонил ему перед поездкой на Тенерифе, — она чуть замялась, — и просил разрешения на моё посвящение.

— Если это было действительно так, Лиз, то у нас есть шанс.

Он взглянул на девушку и, как бы извиняясь, улыбнулся.

— У Вас есть шанс.

— Пабло, нет времени на реверансы, — она была настроена серьёзно. — Я сказала, что доверяю Вам, и этого достаточно. Если Вы решились помочь мне, значит, между нами не может быть тайн и недоверия.

— Вы решительная девушка, Лиз, — глаза моряка сверкнули. — Впрочем, похоже, что я говорю это не первый.

Улыбка слегка тронула уголки его губ.

— Дайте подумать.

— Иван говорил, что Антонио работает в Москве, — поколебавшись, добавила: — Кажется, в посольстве. Но как туда достучаться?

— От берега мы далеко, а от приличного порта еще дальше.

Пабло грустно посмотрел на девушку.

— Мы можем обратиться за помощью, но у них заложник. Наш заложник.

Морщинки на лбу моряка стали угрожающе глубже.

— Боюсь, при любой опасности они от него избавятся. В океане это сделать просто.

Нависшее молчание только усилило волнение Лизы. Неожиданное спасение дало надежду, но удача опять ускользала. Как переменчива судьба! Она будто забавляется, раздавая нам из своей бесконечной колоды разные карты. Причем с трусливыми и флегматичными людишками она не любит играть, раздав им какую-то мелочь, забывает о них, перед мыслителями она раскладывает пасьянс и наблюдает за его решением, а вот с отважными и склонными к авантюрам судьба играет с азартом. Порой она пользуется своим положением и передергивает карту, как шулер. Найдя достойного игрока, судьба сдает ему то шестёрку, то туза, но при этом она всегда знает, что лежит в прикупе. Было похоже, что и сейчас судьба решила сыграть с Лизой «втёмную»: дала шанс выбрать из нескольких вариантов, но среди многих фатальных лишь один верный.

— У меня есть спутниковая связь на яхте и мобильный Интернет, — начал рассуждать вслух Пабло.

— Племянники упросили поставить. Можно поискать что-нибудь, — он усмехнулся, — но я плохо разбираюсь в этих железках.

— Здорово! — вскинулась Лиза, — это я умею! Показывайте скорее.

— Думаю, у нас лучше получится, если мы перейдём на «ты», — предложил капитан. — В более спокойной обстановке мы бы выпили шампанского и не за таким столом.

Он ласково посмотрел на девушку.

— Надеюсь, у нас еще будет время.

— Конечно, — Лиза уже вскочила. — Где компьютер? Спустившись в кубрик, они зашли в маленькую каюту Пабло. На удивление, всё было очень продуманно и компактно. Знакомая заставка «Windows» на экране ноутбука придала Лизе уверенность. Канал связи в сеть Интернет был достаточно быстрым и работал устойчиво, вот только испанские названия вместо привычных русских заставляли останавливаться и вспоминать. Впрочем, вскоре и эта особенность перестала сбивать с ритма поиска.

— Признаться, Лиз, ты меня опять поражаешь. Пабло присел рядом, и удивленно почесал почти седую растрепанную шевелюру.

— Мне казалось, что нормальному человеку не под силу разобраться в этой машинке. Когда мои племянники забывают об Атлантике и гоняются за какими-то виртуальными чертями, уткнувшись в экран, мне становится грустно. Он глубоко вздохнул.

— Они подменяют настоящую жизнь, картинками. Даже далеко от берега в океане. А что может быть интереснее, чем сродниться с ним.

— Ну, они из другого поколения, — девушка, не отрываясь от экрана, привычно постукивала по клавишам, продолжала: — Я использую компьютер только для работы, а детвора просто живет с ним. Для них он как велосипед или радио, всегда должен быть под рукой. Это удобно. Правда, книжки почти не читают, но это со временем пройдет.

— Наверное, я старый, — тихо произнес Пабло, с интересом наблюдая за действиями гостьи, — но не понимаю, как машинка может быть интереснее общения с людьми или океаном.

— Компьютер не заменяет общения, — Лиза замолкла ненадолго, читая информацию на экране, полученную с помощью поисковой системы. — Он просто очень удобен. Раньше нужно было идти в библиотеку или бегать по знакомым, а тут «не отходя от кассы» можно найти ответ на самые сложные вопросы.

Девушка улыбнулась.

— У вас так говорят про кассу?

— Нет, но смысл примерно такой, — она отвлеклась на новую информацию на экране. — Есть, конечно, фанаты, которые все вечера и выходные сидят с компьютером, но фанаты есть и в футболе, и в коллекционировании марок. А один мой знакомый любит один ходить на яхте.

Лиза обернулась, чтобы посмотреть, не обидела ли она капитана. Увидев, как его глаза сузились в щелочки, а от уголков брызнули добрые морщинки, она продолжала.

— И находит там девушек в мужских рубашках… Она сделала паузу, не подумав о том, что Пабло не привык ещё к её манере шутить.

— Которые так увлекаются загорать нагишом, что заплывают далеко от берега.

Теперь уже Пабло многозначительно замолчал, выдерживая свою паузу. У них были разные характеры, но они легко понимали друг друга.

— Эх, отшлёпать бы эту купальщицу по хорошенькой попке, да вот обгорела, нельзя.

— За хорошенькую — спасибо.

Она не выдержала первая и рассмеялась. Верно сказано: посмейся над проблемой, и она перестанет существовать. Неловкость их первой встречи теперь перестала смущать девушку, она почувствовала себя свободнее.

— А крем действительно помог, я думала, с меня кожа лоскутками сойдет.

Лиза обернулась к моряку и с благодарностью положила ладонь на его плечо.

— Спасибо.

— Не стоит, Лиз.

На лицо Пабло легла тень грусти. Он что-то вспоминал, глядя на девушку. Возможно, память вновь и вновь возвращала его в то далекое время, когда он потерял самое дорогое в жизни. Очевидно, он так и не смог простить себе того трагического случая. За что судьба бывает так неблагосклонна к людям? А может, действительно проклятья имеют такую магическую силу. Кто знает.

— Вот! — девушка радостно указала на экран ноутбука. — Адрес Бруно Валороссо и его адвокатской конторы на Сицилии.

Она сжала кулачки и с надеждой посмотрела на Пабло.

— Пусть это будет его семья. Но я не знаю итальянский, а по-английски едва понимаю. Если бы там кто-то говорил по-испански или по-португальски.

— Никогда бы не поверил, что это можно сделать так просто с яхты, болтающейся в Атлантике.

Капитан был явно озадачен.

— Итальянский — не беда. Я часто ходил по Средиземному морю и уж объясниться с макаронниками смогу. Номер телефона есть? Давай-ка я попробую потолковать с ними. Правда, уже десять вечера.

Он уже нажимал кнопочки спутникового телефона

— Надеюсь адвокаты, как и врачи, почти не спят. Разговор Пабло продолжался несколько минут. Было видно, что он волновался, но это только пошло на пользу. Очевидно, его собеседник поверил сбивчивой речи, приглушенной помехами и расстоянием. Прижимая телефон плечом к своему уху, моряк порылся в ящичке стола и стал лихорадочно записывать что-то на листке бумаги. Это были цифры телефонного номера. Лиза, затаив дыханье, в большом волнении смотрела на все действия хозяина яхты и молила всех святых о помощи. Пролепетав слова благодарности, Пабло закончил разговор и, поблескивая глазами, радостно посмотрел на девушку.

— Они дали номер телефона Антонио в Москве. Но в вашей столице уже полночь.

Он с надеждой вздохнул.

— Пусть нам повезёт. А этот Антонио говорит по-испански?

— Не знаю, — Лиза растерялась, — я ведь его никогда не видела. Знаю со слов Ивана. А Иван говорит только по-английски.

И она умоляюще глянула в глаза Пабло, сжимая похолодевшие ладони.

— Ну-ну, не волнуйся так. Мы же не разбойники, значит, фортуна на нашей стороне. Моряк старался выглядеть уверенно, хотя взгляд был неспокойным. Он привык сражаться с океаном или какой-нибудь видимой преградой, а вести дипломатические переговоры было не его делом. Но сейчас от него зависело многое.

— Надеюсь, он ещё не спит.

В трубке спутникового телефона потянулись бесконечные гудки.

В институте Лиза специализировалась на испанском и португальском языках, но английский едва знала. Сейчас девушка проклинала себя за такой выбор, пытаясь уловить смысл разговора Пабло с неизвестным собеседником.

— Это Антонио. Он говорит по-английски, по-французски и немного по-русски, — моряк протянул ей трубку.

Стараясь говорить простыми словами и чётко их произносить, Лица на русском пересказала Антонио историю их с Иваном похищения, иногда повторяя и переспрашивая своего собеседника. Вдруг она напряглась и удивлённо взглянула на Пабло.

— Он спрашивает, как зовут отца Ивана. А я не знаю. Ведь он умер, когда Ивану не было года. Зачем это?

— Говори правду, — быстро зашептал капитан, — Антонио проверяет тебя. Чтобы принять серьёзное решение, он должен поверить.

Ещё несколько минут девушка отвечала на вопросы, смирившись с ролью допрашиваемой. Было видно, что некоторые из них удивляли её и заставляли что-то вспоминать. Наконец, экзамен был сдан, и она передала трубку Пабло. Мужчины обменивались короткими фразами, как-то по-деловому и сухо. Завершился разговор дружескими приветствиями.

— Ну что? — не выдержала Лиза, хватая моряка за обе руки, будто боясь, что тот встанет и уйдёт.

— Через час он вылетает из Москвы в Марокко. Потом — в Танжер. Туда же летят четверо его товарищей с Сицилии. Там они наймут гидроплан, и мы встретимся в оговоренной точке Атлантики. Сейчас я прибавлю хода.

— Антонио поверил мне? — всё ещё сомневаясь, переспросила Лиза.

— Думаю, да, иначе бы он ничего не стал предпринимать, — стараясь быть уверенным, проговорил моряк. — Всё будет хорошо. Если семья решилась, значит, действовать они будут решительно.

— Можно я позвоню в Москву? — вскинулась Лиза. — Я уже несколько дней не звонила маме.

— Конечно.

Разговор был долгим. Девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы создать впечатление о благополучии. Материнское сердце не обмануть. Все придуманные тут же причины о потерянном на пляже телефоне, о поездке на яхте, с которой не позвонить домой, были не очень убедительными. Однако дочь была в здравии, и это главное. А то, что молодые часто ссорятся из-за пустяков, матери хорошо знают. Время — лучший доктор таких проблем.

— Я так волнуюсь, Пабло, — Лиза вернула телефон моряку. — Всё это неожиданно ворвалось в мою жизнь. Но главное, Иван в опасности, и я не знаю, как помочь. Не представляю.

— От тебя будет зависеть главное, — моряк внимательно посмотрел на нее. — Ты будешь приманкой. Иначе их не выманить. Мне бы очень не хотелось этого, но по-другому не получается.

Он помолчал.

— Опять придется рисковать чужой жизнью. Почему небо так испытывает меня!

Он сжал в своих горячих шершавых ладонях руки девушки и поднес к губам. Она почувствовала его горячее дыхание.

— Я… — только и смог выговорить Пабло. Слова застряли в его горле.

— Всё будет хорошо, — Лиза высвободила одну руку и прижала голову моряка к себе.

Он послушно уткнулся лицом в её худенькое плечо и замер. Казалось, он перестал дышать, его тело напряглось.

— Мне ещё нужно познакомить тебя с Иваном, — она гладила его непослушные седые волосы, — ты приедешь к нам на свадьбу?

Пабло только кивнул, не в силах что-то говорить.

— У нас большой дом под Москвой, где на праздники собираются все родственники. Такой богатой истории, как в ваших семьях или у Валороссо нет, но мы тоже любим друг друга, хотя иногда и ссоримся.

Лиза говорила тихо, не зная, кого она больше успокаивает, себя или этого моряка, неожиданно ставшего другом.

— Нелли живёт во мне, — его голос был глухим и прерывистым, чувствовалось, что слова даются с трудом. — Я готов был тысячи раз умереть за неё, но океан отказывается брать меня. Прежде я просил его взять меня вместо Нелли, теперь просто прошу забрать меня к ней. Но он не хочет. Это всё проклятье её отца. Ни он, ни её семья не приняли меня.

Он горестно вздохнул…

— И океан не принимает меня. Я проклятый. Пабло мягко отстранился, не глядя девушке в глаза.

— Остерегайся меня, Лиз. Я приношу несчастье. В Кадисе многие отвернулись от меня после той страшной ночи. Родственники стараются не показывать вида, но за спиной шепчутся. Только племянники жалеют, но их тоже стараются держать от меня подальше. Это судьба, Лиз.

— А кто спас меня? — девушка не выдержала таких тяжких признаний и перешла в наступление. — Ты же сам сказал, что в праздники этот район бывает пуст. Да только ты и мог это сделать.

Она говорила мягко, но очень настойчиво.

— Теперь нам нужно освободить Ивана. Ты же поможешь мне?

— Конечно, Лиз, — он хмыкнул носом, как мальчишка. — Извини, я что-то расклеился. С возрастом становлюсь сентиментальным. С твоим появлением я многое пережил заново, хотя прошло много лет.

Он взял себя в руки, и на девушку уже смотрели серьезные грустные глаза уверенного мужчины.

— А ты серьёзно приглашаешь меня на свадьбу в Москву? Говорят, там очень холодно.

— Да, сейчас вся Москва засыпана снегом, — восторженно произнесла она в ответ. — Нам придётся купить тебе тёплую ушанку.

— Что такое тёплая ушанка? — переспросил моряк.

— Это такая шапка, чтобы в голову не лезли глупые мысли.

— И что, помогает? — подхватил её шутку капитан.

— Кому не поможет, тесёмочки завяжем, — прыснула Лиза, показывая жестом, как это делается. Они весело рассмеялись. Искренне и доверчиво. Как много может сказать о человеке его смех. Приятное выражение лица или улыбку можно натренировать, приклеив к лицу, как фальшивую бороду, но смех подделать нельзя. Зазвонил телефон спутниковой связи.

— Алло… Да это я… — удивленно протянул Пабло. — Координаты? Сейчас.

Он посмотрел на приборы и продиктовал цифры, определяющие положение яхты.

— Хорошо, через семь часов жду вас там.

— Это Антонио, — отвечая на немой вопрос Лизы, произнес моряк, сам не менее удивленный.

— Они уточнили координаты, — он помолчал, раздумывая. — Но, думается мне, что они ещё раз проверяли. При разговоре можно определять координаты абонента. Этим иногда пользуются, когда спасают попавших в беду.

— А что мы будем делать? — девушка едва сдерживала любопытство.

— Точка встречи назначена. Их гидросамолет приводнится, и мы возьмем их на борт. Пабло умышленно сказал «мы», дабы подчеркнуть, что они с Лизой одна команда.

— А потом?

— Затем я сообщу по радио о неизвестной, найденной в океане.

Он улыбнулся.

— Вообще-то мне следовало сделать это ещё в полдень, когда увидел пеструю рубашку над резиновой лодкой. Но я не знал твоего имени.

Лукавые морщинки вновь брызнули по лицу из уголков его глаз.

— Разве я могу сказать в эфир, что найдена неизвестная. Без документов, без имени и без… — он умышленно замолчал, делая вид, что скрывает своё смущение.

— Так ты меня теперь будешь шантажировать? Кулачки Лизы забарабанили по крепкой груди моряка. Он бережно обнял её, склоняя свою голову к её макушке. Нежно поцеловал и тихо прошептал:

— Никто не посмеет тебя обидеть. Потом добавил:

— Ты не случайно похожа на мою Нелли.

Лиза тоже обняла моряка, прижимаясь щекой к его рубашке. Обычно она долго привыкала к чужим людям. Осторожно присматривалась к их поведению, что и как они говорят. Пыталась угадать, как они поведут себя в той или иной ситуации. Не сразу решалась она переступить некую черту отчужденности. Возможно, это были отголоски её непростого детства, когда сверстники, почуяв в ней не такого человека, как они, не принимали в своё общество. Подобно стае, они изгоняли чужака со своей территории. С тех пор прошло немало времени. Иногда Лиза даже случайно сталкивалась со своими обидчиками из прошлого. Почти все они пытались как-то извиниться перед ней, заглаживая вину. Она давно простила их, но память осталась. Несправедливость большого мира так рано и абсолютно незаслуженно коснулась её, что след навсегда остался в душе.

К Пабло она испытывала удивительное доверие. И не только потому, что он был спасителем. Боль его потери взволновала Лизу. Она видела тоску в его глазах и нежность, когда он задумчиво смотрел на неё. Женское сердце не могло не отозваться на такую любовь. Пусть давнюю, чужую, но удивительно глубокую, искреннюю, светлую. Пабло так долго рассказывал о себе, когда она была в полузабытьи, что слова перемешались с реальностью. Лизе порой казалось, что это она была тогда на яхте с молодым влюбленным моряком. Это её он искал тридцать лет, мотаясь по океану. По ней тосковало его сердце. Девушке хотелось утешить, пожалеть этого седого одинокого человека. Несчастного, но все еще верящего, надеющегося. Как отзывчива женская душа на высокие, чистые порывы! Особенно если это мужчина, верно и трогательно хранящий свою любовь, несмотря ни на что. И почему судьба так неблагосклонна? Расскажи о нём одиноким женщинам — и потянутся к моряку многие утратившие или так и не нашедшие своего счастья. Они будут искренни в своём желании согреть, окружить заботой, пожалеть. Но. Любящая душа потому и вызывает такое восхищение, что ей нужна только та единственная, неповторимая. Умрет, но не предаст. Даже память о ней.

— Их ещё нет?

Лиза выбралась из кубрика на палубу. Было темно, но посветлевшая полоска горизонта уже намекала о предстоящем восходе солнца.

— Нет, ещё час до назначенного времени, отрицательно покачал головой Пабло, — мы поймали попутный ветер, будем в квадрате чуть раньше.

— Давай я посижу там, а ты отдохни.

Девушка куталась в тёплую накидку от свежего ветра, наполнявшего паруса.

— Не волнуйся, Лиз. Я привык ходить один. Моряк устало улыбнулся.

— Часто дремлю здесь или разговариваю с океаном. Все моряки немного ненормальные. Они влюблены в это огромное существо и чувствуют себя с ним наедине как дома.

— Ты говоришь об океане?

Лиза села на диванчик около Пабло, подтянув босые ноги и сжавшись в комочек.

— Конечно. С ним многие связали свои судьбы, — лицо моряка было спокойным, — он добрый, пошалит иногда, но с кем не бывает.

— Не понимаю, как можно плавать одному?

— А ты дома бываешь одна или всегда с кем-то? — вопросом на вопрос ответил он.

— Я живу с мамой, но в своей комнате всегда одна. Девушка вздохнула, вспомнив далекую Москву. Она впервые не встречала Новый год со всей роднёй в Черновке, отчего стало грустно. Оказывается, ей очень дорог этот старый дом на краю деревни, мамины сестры, их дети, совместные праздники. Всё, что было обыденным, повседневным, и есть её жизнь. Наверное, она была старомодной, уделяя столько времени семье, но появился Иван, и всё закрутилось…

— А моя комната — это Атлантика, — задумчиво, сам себе ответил моряк.

— Не дай Бог, что случится. Мало ли, — продолжала сомневаться девушка.

— Ты о смерти?

Пабло обернулся. В тусклом зеленоватом свете приборов лицо его выглядело суровым.

— С некоторых пор я перестал её бояться. А иногда даже зову.

Неподвижный взгляд был устремлен вдаль.

— Но не судьба. Знаешь, когда-то в молодости я был в Сиднее. Даже не помню как, но оказался я у шамана. Комнатка маленькая, травами пахнет, козьи голову, куриные лапки по стенам, маски из черного дерева, крокодильи зубы и все такое. Что меня туда привело, не знаю. Да и забыл о нем сразу, а вот когда Нелли не стало, вспомнил. Всё случилось, как он предсказал. Без имен и дат, намеками, но все точно.

Пабло помолчал.

— А про смерть мою сказал вот что: океан не возьмет, железо пронзит мне сердце.

Он опять помолчал и полез в нагрудный карман за сигаретой.

— Наверное, в каком-нибудь портовом кабаке пьянчужка вроде меня воткнёт в эту грудь свой стилет.

— Я бы не хотела знать, как умру, — задумчиво проговорила Лиза. — И вообще, что это мы о смерти. Нам о жизни думать надо.

— И опять ты права, красавица. Пабло прищурился от дыма сигареты.

— Хочется посмотреть мне на вашу свадьбу, и в Москве я ни разу не был.

Он лукаво посмотрел на девушку.

— Вот только где тёплую ушанку с тесемочками найти?

Они рассмеялись. Облака по правому борту, словно угли в костре, от ветра подернулись серым пеплом. Где-то там, за горизонтом, дремал рассвет. Еще несколько смелых порывов ветра — и заалеют робкими огоньками угли, и полыхнет. Удивителен восход в океане. Вдали от берегов и городов единение с природой обостряет восприятие человека. Это уже не наблюдение с балкона за зарёю, это слияние с ней. Океан будто чувствует рождение нового дня, замирает, отутюжив огромную гладь, в которой отражается посветлевшее небо. Темнота отступает, обнажая на горизонте узкую щель между схожими мраморными плитами небес и водной поверхности. Предвестники восхода, острые горячие лучи прорывают серую оболочку, куда и устремляется раскаленный, пышущий жаром шар солнца. Величественное зрелище.

— Мне кажется, я слышу самолёт.

Лиза напряглась, подавшись вперед, потом привстала, стараясь удостовериться.

— Вообще-то мы уже в квадрате встречи, — оглянулся по сторонам моряк, — но я ничего не слышу.

— Там.

Девушка указала в сторону разгоравшейся зари.

— Я отчетливо слышу.

— Ну что же, помигаю топовыми огнями.

И Пабло пощёлкал выключателями на приборной доске.

Зазвонил телефон спутниковой связи. Минуту шёл сухой деловой разговор, с окончанием которого моряк начал убирать паруса. Действуя ловко и решительно, он быстро управился с огромным белым полотнищем. Закрепил его и принялся выбирать ярко-красный спинакер (так яхтсмены называют большой парус на носу судна, который упругим пузырем выпускают в случае попутного ветра). Вскоре и тот послушно лёг к ногам капитана, упакованный в тугую скатку.

— Они заметили нас. Пабло вернулся в рубку.

— И скоро приводнятся рядом. Подождем.

— Мне кажется, время тянется так медленно, — волновалась Лиза, всматриваясь в ту сторону, откуда доносилось стрекотание двигателя легкого самолета.

— Думаю, сегодня всё и решится, — моряк был удивительно спокоен.

— Как, сегодня? — она резко обернулась. — Ты не шутишь.

— Скорее всего, негодяи где-нибудь поблизости. Ищут тебя.

Гидроплан сделал пару кругов над яхтой, рассматривая сверху её команду, и приводнился неподалёку. Опять зазвонил телефон спутниковой связи, и Пабло подтвердил, что это именно они вызвали помощь. Трижды небольшая надувная лодка курсировала между яхтой и самолетом, перевозя пятерых молодых парней. Четверо были крепкого телосложения, в точных, собранных движениях которых чувствовалась тренировка. Пятый был худощавым загорелым красавцем. Тонкие правильные черты лица и темные волнистые волосы, умный проницательный взгляд и очаровательная улыбка, открывавшая красивые зубы, несомненно, давно сделали его предметом восхищения многих женщин. В одежде чувствовался отменный стиль, а уверенные манеры говорили, что молодой человек себя очень уважает.

Легко перемахнув через борт яхты на палубу, он огляделся. Прибывшие до него парни уже осмотрели «Нелли» и знаком показали, что всё в порядке. Гидросамолет развернулся против ветра, прибавил оборотов, и, подпрыгивая на небольших волнах, стал разгоняться. Все молча проводили взглядами его взлёт. Вскоре он исчез из вида.

— Антонио, — красавец одарил Лизу очаровательной улыбкой, протягивая руку для приветствия.

— Мы с вами заочно знакомы, Иван рассказывал о Вас, но скрыл самое главное, — не переставал улыбаться самоуверенный гость. — Он не сказал, что речь идет о такой красавице.

Элегантно склонившись, он поцеловал руку смущенной девушке. Акцент в речи был слышен, но по-русски он говорил свободно.

— Спасибо. — Лиза явно была взволнована. — Спасибо, что откликнулись на просьбу о помощи и так быстро прилетели.

Мужчины обменялись рукопожатиями, назвав свои имена. В их сдержанном поведении чувствовалось уважение и настороженность. Тем временем спутники Антонио по-хозяйски уже перенесли увесистые сумки в кубрик и всем своим видом изъявляли готовность к действию.

— С вашего позволения, они отдохнут в кубрике, чтобы не маячить на борту. Привлекать внимание любопытных глаз нам ни к чему, — Антонио уверенно распоряжался на чужой яхте, беря ситуацию в свои руки.

— А нам нужно обсудить детали. Если не возражаете. При этом очередная улыбка говорила о том, что не стоит соглашаться, и так всё понятно.

— Пройдемте в рубку, — Пабло вспомнил, что всё-таки он капитан этой яхты, и принял роль гостеприимного хозяина. — Я приготовлю кофе с бутербродами, а ты, Лиз, пока всё расскажешь.

Галантно помогая девушке первой расположиться на диване, Антонио поправил на её плечах видавшую виды накидку. Затем сел рядом, изображая на своём лице покорное внимание. Очевидно, этот молодой человек привык быть лидером любой компании, и надо сказать, делал это с удовольствием и мастерски. Он слушал взволнованный рассказ Лизы, то и дело подбадривая её. Кивал головой в знак согласия, приподнимал тонкие брови, искренне удивляясь, хмурился или улыбался, если того требовали обстоятельства, но не проронил ни единого слова. Пабло несколько раз подходил к ним, то принося чашки с дымящимся в прохладном утреннем воздухе кофе, то предлагая тарелочки с бутербродами, то передавая сливки в маленьких упаковках. Моряк настороженно поглядывал на девушку, но та не проявляла никаких признаков тревоги.

— Пабло, — Антонио с неизменной улыбкой обратился к моряку, — медлить нельзя. Присядьте, и наметим план действий.

Лицо красавца было спокойным, а намеренно замедленные жесты говорили о том, что он действует с какой-то неохотой или даже лениво. Создавалось впечатление, что обсуждается пустяковый вопрос, на который и время тратить не хочется. Это проявлялся природный дар лидера, отточенный в постоянном применении: как бы ни была сложна ситуации, подчиненные видели уверенного командира, который наперед всё знает. Растерянность и принятие необдуманных действий новичка или неопытного вожака только усиливают панику.

— Вы хотите выманить похитителей на приманку? — Пабло не собирался скрывать, как в нём закипает ненависть. — Согласен на все варианты, только Лиз должна быть в безопасности.

— Мне понятна Ваша озабоченность судьбой нашей красавицы.

Антонио продолжал играть. Возможно, он с детства ощутил благосклонность фортуны и уверовал в свою особенность. Создавал ли кто-то умелой рукой такое окружение, формируя самомнение, или это было делом счастливого случая, но он привык жонглировать своей и чужими жизнями.

— Любой из нас предпочёл бы идти первым, но Вы правы, любезный Пабло, без Лиз они не придут, — Антонио посмотрел на девушку с легкой грустью. — Они должны увидеть её. Только тогда они поднимутся на борт «Нелли». Неожиданно хлопнув себя ладонями по коленкам, продолжил:

— А потом мои ребята сделают своё дело.

— Может, просто выманим их поближе, — предложил моряк, — и сами зайдем к ним в гости.

— Думаю, что Вы неправы, дорогой капитан, — Антонио продолжал улыбаться и откинулся на спинку диванчика. — У них находится вторая половинка драгоценного медальона — Иван.

Он ласково посмотрел на девушку.

— И нам нужно незаметно для похитителей этот медальон взять и соединить. Вернуть на хранение Вам, Лиз. Он вздохнул.

— Пока что медальон незаконно висит на шее Виторио, и он не захочет добровольно расстаться с ним. Придётся снять голову, чтобы цепочку не порвать.

— Что Вы такое говорите, — Лиза напряглась всем своим телом.

— Нужно сразу определить для себя границы. Антонио был сама любезность. Он не спорил, не повышал голоса, он соглашался.

— Если вы решите вести переговоры, то я не буду выступать в роли адвоката. Это бесполезное занятие, на мой взгляд.

Маска на лице оставалась прежней, будто он говорил о вчерашнем дожде, лужи от которого ещё не высохли.

— Я слишком поздно присоединился к вам, и другого решения не вижу. Мы должны действовать очень быстро. Антонио сделал широкий жест рукой.

— Без границ, по обстоятельствам.

— Можете располагать мной, как считаете нужным, — Пабло сказал это спокойно, без пафоса, — но вот Лиз…

— Спасибо, дружище, — Антонио обернулся к моряку, — надежные руки нам очень пригодятся. Я рад, что не ошибся. Когда мы говорили по телефону, именно таким я Вас и представлял.

— И я с вами.

Лиза явно волновалась. Пальцы рук были сплетены и плотно сжаты. Она все время молчала, но, приняв решение, готова была действовать решительно. Девушка не рисовала в своём воображении страшные картины и не обдумывала, как в таких случаях поступит. Она знала, что пойдет до конца.

— У русских есть какая-то поговорка о женщине, коне и пожаре.

Глаза Антонио вспыхнули.

— Не помню её точно, но теперь я понял, о чём речь. Театральным жестом он прижал руку к груди.

— Ах, если бы Ваше сердце было свободным, милая Лиз…

Он даже закрыл глаза, изображая блаженство на лице.

— Давайте ближе к делу, — Пабло был явно недоволен этой сценой.

— Да, простите, — Антонио вновь откинулся в расслабленной позе на спинку дивана, — в обществе красивых женщин я всегда теряю мысль.

Лукаво взглянув на Лизу, холодно продолжил:

— Вы, дорогой Пабло, сообщаете по радио о найденной девушке. Она без сознания, и Вы о ней ничего не знаете. Думаю, похитители сразу откликнутся. Сочинят какую-нибудь байку о пьяной гостье или ссоре с женихом. Неважно. Вы называете им координаты. Поднимите парус и продолжайте двигаться. Они непременно появляются. Потянув сигарету с золотым ободком из пачки, красавчик обратился к девушке:

— Надеюсь, Вы не против.

Выпустив струйку дыма, тут же подхваченную ветерком, продолжил:

— Основной наш козырь в этой игре — внезапность. И мы должны его спрятать в рукав как можно тщательнее. Похитителей нужно убедить в Вашей беспомощности, Пабло.

Он внимательно посмотрел на моряка, как бы оценивая его актерские способности.

— Надеюсь, Вам приходилось играть в покер? Капитан утвердительно кивнул.

— Замечательно. Вам предстоит блефовать, но очень тонко.

Улыбка опять озарила красивое лицо Антонио.

— Вы не в таверне, а на кону не кружка пива. Он развёл руками.

— Будете говорить по радио только Вы, милый Пабло. Мы сможем присоединиться к вашей беседе, только когда они ступят на эту палубу. Нужно заманить кого-то из их команды на борт «Нелли», и главное, отвлечь внимание. Он опять галантно поклонился девушке.

— А неизвестная спасенная будет едва держаться на ногах от слабости. Это даст ей возможность сразу же удалиться со сцены.

Струйка дыма скользнула, подхваченная утренним ветерком, быстро растворяясь.

— Мы с ребятами укроемся и будем ждать своей очереди. Чтобы выход был эффектным, нужен сигнал. Пабло, — без паузы обратился к моряку Антонио, — вы громко скажете «никогда». Лучше крикнуть, чтобы услышали те из моих ребят, кто будет с противоположного борта их яхты.

Он опять улыбнулся.

— Лиз, надеюсь, финал будет стремительным, и Вам не стоит на него смотреть. Сразу прячьтесь. Я непременно всё расскажу. После.

Волны покачивали яхту, шлепаясь о борта. Солнце уже зависло над равниной Атлантики, окрасив бескрайнюю равнину золотым цветом. Глядя на величественную картину, легко верилось в истории о несметных сокровищах на дне. Будто это отблеск миллионов золотых монет и самоцветов прорывался сквозь толщу воды, подсвечивая её поверхность изнутри. Сколько будет жить человечество, столько и будут жить эти легенды. Столько и будут находиться неспокойные отважные сердца, посвятившие свою жизнь поискам. Кто — старых кладов, кто — приключений, кто — чего-то особенного, что и объяснить трудно. Бродяжий дух не дает спокойно возделывать хлеб или строить жилища, он подталкивает в неизвестность. Для них обычный ветер — посланник из другого мира, он шепчет о неизведанных странах, великих тайнах, сокровищах, что ждут в укромном уголке. Обычный человек и не заметит подобных речей в шорохе ветра. Но обладатель неспокойной души услышит. Он почувствует, как незримые паруса его воображения наполнятся фантазией, и неудержимая сила сорвет его с насиженного места. Мужчины в большинстве своём материалисты — их мечты и достижения ощутимы. Их радует то, к чему можно прикоснуться рукой или взглядом. Женщины по-прежнему витают в облаках. Они могут пожертвовать жизнью ради того, что не взвесить, не увидеть, не ощутить на вкус. Их мечты и стремления часто нереальны. Недостижимы и потому так заманчивы. Легко утолить жажду, голод и страсть. Но как утолить любовь?

Те из нас, кто хоть однажды ощутил это странное состояние души, будут искать его всю жизнь. О, это необъяснимое, пьянящее, возвышенное чувство.

Наркотик и хмель — детская забава по сравнению с ним. Эфемерное, ускользающее и манящее. Оно дремлет в уголках души каждого, и мало кто решается заглянуть туда. Кого-то подталкивает случай, но многие шарят вслепую, растопырив жадные пальцы, и натыкаются на иные вещи. Одни погружают себя в обожание и веру в Бога, утверждая, что именно Он есть любовь. Иные посвящают себя поискам сокровенных знаний, убедив себя, что встреча с истиной и есть наивысшее предназначение и наслаждение. Блажен, кто верует в это. Они всегда пытаются материализовать свои чувства, строя храмы и ускорители, пирамиды и библиотеки. Всякий раз стараясь превзойти масштабы предшественников. Но стоит ли сравнивать это с тем ликованием, когда встречаются любящие души?

— А вот и наши гости.

Антонио припал к огромному морскому биноклю.

— Марко, — он обратился к одному из прибывшей с ним команды, — минута на сборы. Пабло, держи «Нелли» так, чтобы они не видели наш левый борт. Все остальные в кубрик.

Молча и быстро началась подготовка к встрече. Надо отдать должное Антонио. Его план был очень прост и логичен. Каждый знал, что ему делать. Уже через минуту четверо парней в экипировке военных ныряльщиков были под левым бортом яхты. Они были вооружены не только холодным и огнестрельным оружием, но даже небольшими арбалетами. Воцарилась тишина. Медленно тянулось время. Всплески волн о корпус, поскрипывание мачты да редкие переговоры по радио наверху в рубке. Никто не разговаривал и даже не двигался, будто это можно было заметить с приближающейся яхты. Антонио сидел с закрытыми глазами, то ли дремал, то ли размышлял о чем-то. Лиза старалась держаться спокойно, только неровное дыхание выдавало её напряжение.

— Антонио!

Голос Пабло прозвучал так неожиданно, что девушка вздрогнула. Сицилиец только открыл глаза.

— Они подошли на триста метров. Я убираю парус.

— Принято, кэп, — едва слышно ответил тот, — надеюсь, Ваш «кольт» под рукой.

— Не беспокойтесь, всё при мне.

Моряка не было видно, но его уверенность передалась всем.

— Похоже, они собираются обойти нас для осмотра. Пусть ребята спрячутся.

В ответ кто-то трижды стукнул о корпус. Тихо с одинаковым интервалом. Оговорённая схема условных сигналов действовала четко. У левого борта послышались характерные звуки приводимых в действие аквалангов. Затем последовали легкие всплески, и всё стихло. Лиза подумала, что постоянные волнения совсем притупили её страх. Она уже свыклась с тем, что вокруг незнакомые люди, океан без берегов, а под тонким деревянным полом тысячи метров тьмы. Теперь вот вооруженные до зубов водолазы спрятались у днища яхты. Она инстинктивно поджала ноги, как это делала в детстве, когда смотрела страшное кино. Вспомнив, что она не одна в каюте, девушка взглянула на Антонио. Он опять улыбался. Потом нахмурился и сделал движение рукой, будто застегивал маленькую молнию на губах. Лиза кивнула в ответ, но сил на улыбку, хотя бы из вежливости, у неё не было.

— Капитан! — донеслось снаружи. — Вы сообщили по радио о спасенной девушке?

Голос громкий, наглый. Акцента не слышно. Это был испанец.

— Да, утром выловил, — Пабло говорил с усмешкой, будто ни о чём не догадывался. — Прямо по курсу в надувной лодке болталась. В каком-то тряпье, без еды. Как её сюда занесло, ума не приложу. Я и сообщил по радио.

Это вы потеряли?

— У нас блондинка выпила лишнего. Вчера утром решила порыбачить сама. Вот сутки ищем.

— Похоже, она здорово хлебнула для храбрости, — Пабло подхватил подкинутую ему идею. — Лежит в каюте. Правда, я от неё ничего не смог добиться толком. Едва на ногах держится.

— Мы сейчас спустим лодку с её женихом. Пусть посмотрит на девушку. Дай Бог, чтоб это была она. А то парень переволновался.

После небольшой паузы у борта яхты послышалась возня, затем чьи-то босые ноги зашлёпали по палубе. Антонио жестом попросил Лизу лечь на койку, а сам спрятался за дверь. Было слышно, как по ступенькам кто-то осторожно спустился и остановился в дверях. Девушка не открывала глаз и старалась не двигаться. Сердце колотилось от одной мысли, что бандит разглядывает её.

— Эй!

И не дожидаясь ответа, незнакомец шагнул в каюту. Потом послышались резкие шорохи, и все стихло.

— Лиз, — она узнала шёпот Антонио, — вставайте. Ваш выход.

Девушка встала, прижимаясь к стенке каюты. Она старалась не смотреть на здорового парня, лежащего на полу. Похоже, незваный гость был без сознания, а красавчик стягивал капроновым шнуром запястья его рук.

— Он устал, — услышала Лиза тихий голос сицилийца у самого уха, — пусть отдохнет минут десять. При этом Антонио с большим проворством затолкал в рот парня свой платок. Девушка ничего не ответила, подумав про себя: «Ну и дипломат».

— Теперь, Лиз, медленно поднимайтесь на палубу, — шепот был насмешливый, будто речь шла о безобидном розыгрыше зазевавшегося сотрудника на работе. — Нужно выманить второго из лодки к Вам на помощь. Обопритесь о поручни, качнитесь, сделайте вид, что Вам нехорошо. Что угодно. Главное, чтобы он Вас увидел и подошёл. Но старайтесь не отходить от кубрика. Тогда у меня будет шанс завалить и второго.

— Хорошо, — только и смогла выдавить из себя девушка.

Ей было страшно. В нависшей тишине она слышала бешеную пляску своего сердца. Поднявшись на палубу, Лиза огляделась. Метрах в пятидесяти покачивалась знакомая «Афродита». Теперь эта белоснежная красавица не вызывала восторга. Несколько человек облокотились о борт и рассматривали её. Послышался их смех. Как бы ища поддержки, девушка отвернулась. Справа она заметила Пабло. Он стоял у штурвала и смотрел на неё. Боковым зрением девушка заметила, как на палубу «Нелли» запрыгнул еще кто-то. Она почувствовала озноб. Что-то внутри протестовало, но она пересилила страх и повернулась в ту сторону. Это был волосатый охранник с «Афродиты». Она узнала его сразу. Инстинктивно девушка хотела бежать куда глаза глядят, но остановилась, вспомнив слова Антонио. «Да, я же приманка. Пусть клюнут. Заглотят. Хоть живьём». Её на самом деле качнуло. То ли это была волна, то ли от страха. Лиза ухватилась за что-то, привалившись всем телом к двери в кубрик. В памяти ярко вспыхнула ужасная сцена, когда она была распята на кровати в каюте. Цепенея от страха, Лиза ничего не видела, кроме того, как ожившие фигуры разноцветных наколок на мускулистом теле угрожающе двинулись к ней. Она почувствовала, как позади неё Антонио толкает дверь, пытаясь выбраться на палубу, но ужас парализовал девушку. Она не в силах была двинуться с места, загородив собою выход для сицилийца.

— Это он, — только и смогла выдавить из себя девушка, — указывая пальцем в сторону волосатого парня. — Он!

— Ложись, Лиз, — услышала она крик Пабло, ринувшегося ей на помощь. — Ложись!

Далее всё произошло, как в замедленном кино. Она видела это будто со стороны. В несколько прыжков Пабло оказался между ней и бандитом. При этом оба на ходу доставали оружие. Но в последний миг моряк остановился, раскидывая руки в стороны, чтобы закрыть собою девушку, а волосатый навскидку выстрелил. Звука выстрела Лиза не услышала. Пабло откинуло на неё, и моряк с размаха упал на девушку, навалившись обмякшим телом. При этом она сильно ударилась затылком, и всё поплыло перед глазами. Наверное, в этот миг Лиза потеряла сознание, потому что, очнувшись, не сразу поняла, что произошло. Однако желание отомстить придало ей силы.

Бандит медленно приближался, держа в руке пистолет. Лиза попыталась освободиться от придавившего её Пабло, но это оказалось не под силу. Тут она почувствовала, как напряглось тело моряка. Он начал судорожно поднимать оружие, которое так и не выпустил из руки при падении. Волосатый заметил это. Ствол его пистолета медленно пополз вверх, будто пытаясь разглядеть что-то своим чёрным глазом. Голова Пабло лежала у Лизы на плече, и она видела движение одноглазого убийцы в руке волосатого. Этот негодяй опять решил насладиться страхом своей жертвы. Ярость вспыхнула в ней с непреодолимой силой. Девушка изловчилась, подхватив дрожащую от напряжения руку Пабло и своим пальцем нажала спусковой крючок пистолета. Громыхнул выстрел. «Кольт» подпрыгнул, а волосатый согнулся пополам. Одной рукой он схватился за живот. Устояв на ногах, бандит злобно взглянул на Лизу. Кривая усмешка обнажила жёлтые зубы. Он начал медленно поднимать дрожащую от напряжения руку, ещё сжимавшую пистолет. Девушка опять увидела хищные глаза, что заглядывали в её душу несколько дней назад, когда она была привязана к кровати. Ненависть всколыхнула в ней такой прилив силы, что она вновь выстрелила.

Дальше Лиза смутно помнила промелькнувшие события. Её повалило на бок от толчка сзади. Наверное, это Антонио выскочил из кубрика. Звучал треск выстрелов. Крики. Ругань. Беготня. Потом всё стихло.

— Лиз, Вы целы? Она не узнала взволнованный голос. Сильные руки приподняли и усадили её, оперев обо что-то твёрдое сзади.

— Очнитесь, Лиз. Вы не ранены?

Девушка чувствовала, как кто-то рванул на ней рубашку. Холодок пробежал по коже. Она инстинктивно прикрыла грудь руками. Сознание медленно возвращалось после пережитого шока.

— Лиз, ради Бога, очнитесь!

Девушка открыла глаза. Знакомое лицо со всклокоченными волосами и бледными губами было прямо перед ней. Встревоженный взгляд осматривал её лицо, плечи, грудь. Что-то липкое было на её пальцах. Она подняла руку, чтобы разглядеть это, и вздрогнула. Вся ладонь была в крови. Лиза в испуге приподнялась, ощупывая себя. Нет, она не ранена.

— О, пресвятая дева, Вы целы! — услышала девушка радостный возглас.

Теперь она узнала Антонио. Одежда на нём была порвана и перепачкана чем-то красным. Постепенно его лицо стало обретать прежнее выражение, которое она увидела при их первой встрече. Только в глазах оставалась тревога.

— Как Вы меня напугали, Лиз! — его губы тихо прошептали эту фразу, делая паузу после каждого слова.

— Я же просил Вас сразу спрятаться и не ввязываться в драку.

— Что с Пабло? — вскинулась Лиза. — Он… Моряк неподвижно лежал на палубе. Из тёмной ранки на груди толчками шла кровь. Безвольно раскинутые руки и запрокинутая голова говорили о самом страшном. Стоя на коленях подле него, девушка бережно повернула к себе бледное лицо капитана. Он едва дышал.

— Пабло, миленький, — по-русски закричала Лиза, — не умирай!

Она закрыла кровоточащую рану ладонью, растерянно глядя на моряка. Мысли её спутались, ища выход.

— Пабло, Пабло! — повторяла она в какой-то неистовой надежде. — Очнись, родненький!

Девушка даже не понимала, обращается к раненому на чужом языке.

— Он не слышит, Лиз, — голос Антонио был спокойным, — перебита артерия, здесь мы не в силах ему помочь.

— Нет. Он ещё жив, — не сдавалась та.

— Тогда говорите по-испански.

Сицилиец присел рядом, пытаясь закрыть кровотечение куском оторванной рубашки.

— Пабло, очнись, — Лиза заговорила ласково, пытаясь вложить в слова всю свою нежность. — Ну, пожалуйста, открой глаза. Не уходи! Ты второй раз спасаешь мне жизнь, а я ничего не в силах сделать. Скажи что-нибудь.

Веки моряка дрогнули и медленно открылись. Он поискал глазами девушку. Затуманенный бессмысленный взгляд вдруг оживился, а в уголках глаз проснулись морщинки. Его бледное лицо было неподвижным, но глаза засветились радостью.

— Нелли… — едва прошептал моряк, — я всегда верил, что встречу тебя.

— Он бредит, — начал было Антонио, но Лиза остановила его взглядом.

— Я здесь, Пабло, — девушка бережно обняла голову моряка руками, прижимая к себе, как младенца. — Я пришла, дорогой мой! Мы теперь будем вместе. Всегда-всегда.

Она поцеловала его в макушку, где седые волосы были упрямо всклокочены.

— Нелли, ты простишь меня за тот шторм, когда волна разлучила нас?

Пабло говорил с трудом, останавливаясь, чтобы собраться с силами.

— Конечно, родной.

Лиза так ласково отвечала умирающему моряку, что Антонио не выдержал и отвернулся.

— Я пришла сказать тебе это. Дорога была дальней, но мы встретились. Это ты нашел меня, Пабло. Я верила и ждала, и вот это случилось. Там, где мы расстались, мы снова встретились. Теперь мы всегда будем вместе, и я расскажу, как любила и долго ждала тебя…

— Лиз, он умер, — Слова Антонио, как свист пули, отчеркнули прошлое от настоящего. — Он умер. Сильная рука настойчиво трясла её плечо. Девушка недоверчиво посмотрела на сицилийца. Он только отрицательно покачал головой в ответ. Потом поднялся, оставляя их наедине, и отошел к борту яхты. Сколько ещё Лиза сидела на коленях около моряка, прижимая его седую голову к себе, она не знала. Время остановилось. Оно пощадило несчастного, чтобы дать ему последний шанс поговорить с возлюбленной. А может, неприкаянная душа Нелли и правда витала здесь, ожидая этого момента. И, вселившись в Лизу, её словами сказала всё, что не успела сказать сама когда-то. Кто знает. Только испытавшие любовь могут поверить в такое, остальным и не стоит говорить.

Краток век любви. Как яркая звезда на небосклоне, сгорая в падении, очерчивает она полнеба, отдавая себя без остатка этому безумному всплеску эмоций. Кто-то смотрит на неё с восторгом, сопереживая, кто-то — с завистью, но большинство и вовсе не замечает. Зачем задирать голову вверх, когда найти что-либо материальное можно только под ногами. Только романтики верят в чудеса. Они, как малые дети, живут в ином мире. Там, где добро побеждает зло, там, где родственные души встречаются, там, хмельной воздух любви пьянит жаждущее сердце. Именно сердце, а не разум. Египтяне верили, что душа человека живет в сердце. Поэтому при бальзамировании из всех внутренних органов оставляли только сердце, чтобы там, куда уходят, покидающие сей грешный мир, они могли произнести заклинание и освободить свою душу.

Блажен, кто верует. И счастлив тот, кто нашёл то, во что верил. Сохранив, выстрадав и пронеся эту веру через все испытания. Пусть это будет последний взгляд, последний вздох, последнее касание. Но это свершится! Возликует душа, а не упокоится с миром. Ибо знает она, зачем пришла в сей грешный мир. Создателю было угодно назначить место встреч затерявшихся в пространстве одиночества душ на этой прекрасной планете. Но озлобленные и алчные превратили её в базар. Огромную рыночную площадь, где всё продаётся. Бесконечным будет их круг, замкнутый на поиске мелких монет под ногами, пока не поймут они, что нужно обратить свой взгляд к светлому.

Пабло умер в любви. Лиза чувствовала это. Она ещё долго говорила не с остывающим телом, а с душой, встретившей наконец-то любимую. Какое-то время она была его Нелли. Той, что так долго искал он в этом жестоком мире. Она поверила в их любовь, когда моряк рассказал ей свою историю. Она поверила в то, что простой рыбак так искренне и верно ждет встречи, что это случилось. Она была Нелли в последние минуты жизни смертельно раненного, но не утратившего веру в любовь. Лиза была посредником, своим сердцем участвуя в удивительной встрече влюбленных. Да будет счастлив прикоснувшийся к любви.

— Лиз, давайте-ка мы перенесем Пабло в каюту. А Вы пока переоденетесь.

Голос Антонио был спокойным и уверенным.

— Надеюсь, тут есть душ? Девушка растерянно кивнула.

— Пойдемте, я провожу Вас. А после мы чего-нибудь выпьем. Все кончилось, успокойтесь. Нужно это пережить и принять, как есть.

— А Иван? — боясь услышать ответ, медленно спросила Лиза.

— Мы не нашли его на «Афродите». Антонио старался говорить ласково, как с больным.

— Единственный оставшийся в живых бандит, которого я связал в Вашей каюте, утверждает, что Виторио и ещё один подонок пару часов назад с нашим другом отчалили на катере. Очевидно, он что-то заподозрил и решил подстраховаться. Но далеко они не уйдут, в катере запас топлива на два-три часа. Мы непременно найдём их.

— Нет, я пойду с вами.

Девушка выглядела измученной, но голос её был твердым. Одной рукой она прижимала к груди разорванную и промокшую от крови рубашку, другая повисла в воздухе. Она была растеряна.

— Лиз, мои ребята просматривают все вокруг и слушают радио. Если Виторио обнаружит себя, мы его возьмём. Думаю, он затаился где-то рядом. Нужно выждать какое-то время, иначе мы вспугнём бандитов.

— Но как же Иван? — умоляюще произнесла она.

— Я уверен, он жив, — Антонио даже улыбнулся, — и нам следует быть очень аккуратными, чтобы так все и оставалось.

Сколько выдержки было у этого молодого щеголеватого мужчины! Всем своим видом он внушал окружающим, что все идет по плану, что он один руководит событиями.

— Сейчас антракт, Лиз. Вам нужно переодеться. Скоро финал этой пьесы, — сицилиец ласково посмотрел на девушку. — Вы же не хотите встретить Ивана в таком виде? Мы напугаем его. Он заботливо поправил растрепавшиеся волосы Лизы.

— Сейчас все должны уйти с палубы. Если катер подойдет поближе, чтобы рассмотреть в бинокль ситуацию, ничто не должно их встревожить.

Он помолчал, стараясь своим видом убедить девушку.

— Мы подождем час-другой, и всё образуется. Вот увидите. А пока нужно привести себя в порядок.

Видя, что собеседница неуверенно осматривается по сторонам, он мягко встряхнул её за плечи:

— Лиз, вы обещали меня слушаться. Пойдёмте. Мои ребята сделают всё лучше нас.

Они спустились по лесенке в кубрик, где в конце маленького коридора была миниатюрная ванная комната. Шкафчик над угловой раковиной с зеркальной дверью хранил нехитрые туалетные принадлежности. Отделенный пластиковой дверью душ да тумба с бельём, служившая стулом, составляли скромную обстановку. Антонио включил свет и помог девушке переступить высокий порожек в ванной.

— Поверьте мне, хороший душ и стакан виски — первое дело после драки.

Он умышленно поставил Лизу так, чтобы она не видела своё отражение в зеркале.

— Надеюсь, Вы справитесь сами, — сицилиец лукаво улыбнулся, — а то помощников там, — он кивнул в сторону, откуда ещё доносились шорохи и стуки расставляемых на прежние места предметов, — хоть отбавляй.

На неё это подействовало отрезвляюще. Женщина в любой ситуации остаётся женщиной. Пусть рушится мир, но она будет стремиться выглядеть опрятной, причёсанной и привлекательной. И хитрый дипломат знал это. Одного намёка было достаточно, чтобы Лиза молча смерила его взглядом и мягко выставила из ванной.

— Я поищу какую-нибудь одежду в каюте и повешу на ручку двери снаружи, — услышала она удаляющийся голос, — если что-то произойдёт, то сразу просигналю. Не торопитесь.

Тёплые струи воды действительно принесли спокойствие и уверенность. Они смывали грязь, унося с собой и тревогу. Нервное возбуждение медленно исчезало. Мысли ещё путались. Проигрывая вновь и вновь случившееся, как видеоклип, девушка восстанавливала картину происшествия. Короткие секунды перестрелки были так насыщены эмоциями, что Лизе требовалось немало времени, чтобы пережить это и сделать прошлым. Она подсознательно понимала, что нельзя долго оставаться в шоковом состоянии. Рассудок может не выдержать. Нужно шаг за шагом разложить всё по полочкам и уговорить себя, что это было. Да, случилось, но уже этого нет. Теперь всё в прошлом. Произошло, но исправить ничего нельзя. Остаётся только вспоминать.

Лиза даже не задумывалась, сколько дней она была вместе с Пабло. Один, а может быть, тысячу. Он стал частью её самой. От него исходила какая-то сила, энергия, уверенность. Рядом с ним она была спокойна. На первый взгляд несуразный, несчастный человек, он стал родным. Много ли нужно душе человеческой, чтобы распознать, кто есть кто? Много ли нужно времени или слов, чтобы понять другого. Что движет женщиной в общении с мужчиной? Как она определяет и выбирает себе спутника? Лиза никогда не задумывалась над этим. Она просто доверяла своему сердцу и никогда не ошибалась.

Встреча с Иваном была такой же стремительной. События закрутились в один осенний день, когда листопад изменил столицу и заставил на весь мир взглянуть по-иному. И все же не это было главным в отношениях с мужчиной. Это был только толчок. Кто-то помог ей взглянуть на незнакомца. Так и случайная встреча с Пабло посредине Атлантики была лишь поводом. Лиза и раньше знакомилась со сверстниками и зрелыми мужчинами. Возникали даже симпатии, но далее какого-то барьера она никогда не шла. Что-то внутри подсказывало ей, что это не тот. И лишь теперь Лиза задумалась, что же она искала в мужчинах и нашла в Иване, а теперь почувствовала в душе Пабло. Как сформулировать для себя эту черту характера или внешности? Конечно, оба они были симпатичны и по-своему оригинальны, но не это было главное. Не внешность. Лиза знала, что вряд ли когда-нибудь выйдет замуж по расчету, как это делали многие её сверстницы. И на первом месте у неё не были привлекательная мордашка или породистая уверенность. Это не была и финансовая или профессиональная успешность мужчины. Она не могла подолгу общаться с самоуверенными самцами или искателями легких приключений. А уж заводить длительные отношения с такими мужчинами ей было просто неприятно.

Да, она подсознательно искала того, кто внушит ей уверенность и спокойствие в будущем. Даст защиту и надежность ей и её детям. Навсегда. Именно это она почувствовала рядом с Иваном. От него исходила та удивительная сила, делавшая её спокойной. Лиза замечала за собой, что при встрече с Иваном ей хотелось становиться маленькой беззаботной девочкой, чего никогда не испытывала она с другими мужчинами. Были ли это его запах, его голос, выражение лица или взгляд, она не смогла бы сказать определенно. Это была магия. Иван появлялся рядом — и мир изменялся. Он был причиной этих перемен. Ей становилось легко и спокойно, как в те далёкие времена, когда отец брал Лизу на руки, загораживая от всех бед на свете.

Девушка грустно улыбнулась, вспомнив, как совсем недавно они по-детски беззаботно дурачились и подтрунивали друг над другом. Без Ивана она становилась взрослой и сильной женщиной, которая всё привыкла делать сама. Она даже убила. Подумать только, она смогла… Да, это был бандит, но ведь и у него когда-то была мать. А может, и сейчас есть и ещё не знает о его смерти. Каждый раз прощает его и ждет. Ждёт с надеждой и тревогой. Интересно, будет ли этот волосатый являться ей во снах. Говорят, что покойники всю жизнь потом приходят. Нет, она простит и отпустит его с миром. Пусть он исчезнет. Она права! Она и еще раз убила бы в такой ситуации. Теперь Лиза знала, что способна на это. Вот что значит убить за любовь. Вспомнилась та знакомая, что удивила её когда-то фразой «За такого я могла бы и убить». Так всё случилось и с ней.

А может быть, судьбой или ещё кем-то была предписана их встреча с Пабло. Вдруг это всё не случайно, и она должна была оказаться здесь, чтобы помочь Пабло получить прощение в последний миг его жизни. Чтобы он с покоем ушёл из этого грешного мира и встретился с Нелли. Лиза почувствовала, как перехватило дыхание, и она готова была разрыдаться. С одной стороны, ей было бесконечно жаль погибшего моряка. Она только что познакомилась с ним, толком ещё и не узнала, не то чтобы он стал другом. Однако ощущение потери близкого человека говорило об обратном. Он удивительно быстро стал родным. Боль утраты не давала покоя. Что это: родная кровь, родственная душа? Лиза не успела понять или правильно назвать это чувство… Пабло. Как хотелось вновь поговорить с ним, увидеть сеточку морщинок у краешков глаз, которые так внезапно вспыхивали, когда он щурился от смеха или дыма.

С другой стороны, Лиза уговаривала себя, что он наконец-то обрел покой. Он встретил Нелли. Она искренне верила, что так и случилось. Так должно было случиться. Они заслужили это. У кого? Да это не важно. Каким словом называть их встречу? Судьба, случай, колдовство… Такая преданная любовь не может исчезнуть. Не должна.

— Лиз, у Вас всё в порядке? Голос Антонио прервал её размышления.

— Да, — сухо ответила девушка.

— Я нашёл футболку и комбинезон Вашего размера. Висят на ручке.

— Спасибо, я иду.

— Нет, не торопитесь, Лиз.

Сицилиец сделал паузу, как бы раздумывая над чем-то.

— Мы управились без Вас. Теперь ждём развития событий.

— Вам опять нужна подсадная утка, — угадала в его словах невысказанную просьбу девушка и выключила душ.

— Лиз, Вы меня опять покоряете удивительной для красивой девушки мужской логикой, рассыпался в любезностях явно обрадованный голос.

— Через десять минут я буду на палубе, — отрезала она.

— Мне всегда казалось, что только девушки с моей любимой Сицилии так смелы и одновременно прекрасны. Но Вы, Лиз, меня просто покорили.

— Антонио, — оборвала она пышные признания дипломата, — Иван всегда будет для меня самым дорогим человеком. Что бы ни случилось!

— Признаться, я удивлён такой пылкостью чувств у северянки, — он не собирался отступать. — Завидовать своему другу грешно. Каюсь!

— Лучше расскажите, что Вы задумали.

Лиза не раз прибегала к логике, а не женским хитростям в разговоре с мужчинами, что заставляло их признавать если не её превосходство, то хотя бы равенство.

— В вашем лице погибает отличный дипломат, — в голосе Антонио звучали лукавые нотки. — Это редкий дар: сочетание ума, красоты и железной выдержки. Можете мне поверить.

— Мне сейчас не до комплиментов, — серьёзно ответила Лиза, — давайте лучше подумаем об освобождении Ивана.

Она ненадолго прерывала свою речь, пытаясь отыскать в шкафчике какой-нибудь крем.

— Какова моя роль?

— Браво, браво, — он вздохнул, будто сожалея, что приходится прерваться от приятного занятия. — Помните того бандита, что зашёл к Вам в каюту без стука?

— Которому Вы подарили свой платок? — грустно усмехнулась девушка.

Она не смогла найти и следов косметики в шкафчике мужской ванной.

— Ах, как Вы наблюдательны, — он щёлкнул пальцами, выражая свой восторг.

— Поскольку он остался один в состоянии что-либо делать, — театральная пауза в выжидании оваций безрезультатно повисла в воздухе, — я попросил его вызвать Виторио по радио и пригласить вернуться на «Афродиту».

Дипломат помолчал.

— Они скоро появятся, но мне кажется, что не всё так гладко.

— Я опять буду изображать пленницу? — усмехнулась девушка.

— Увы, я не подойду на эту роль, — Антонио демонстративно вздохнул, — только умоляю Вас, Лиз, не играйте со смертью. Она этого не любит. Предоставьте моим ребятам сделать своё дело. Уверяю Вас: они справятся. Нужно только выманить бандитов на палубу. На катере всего три человека: Иван и Виторио с помощником.

— А Ваши люди не пострадали? — Лиза сама удивлялась, как четко работала её голова в минуту опасности.

— Двое ранены, — впервые она уловила озабоченность в голосе Антонио.

— Значит, три на три, и у них заложник, — после некоторой паузы промолвила она.

— Вы неправильно считаете, Лиз, — неуверенно возразил сицилиец.

— Правильно, — отрезала девушка. — Иван будет связан, а нашего пленника мы связать не можем. Более того, он должен свободно расхаживать по палубе. Хоть и под Вашим прицелом.

— Хотя двое ребят ранены, но они не отступят, — горячо вступился Антонио. — Я верю им, как себе.

— Не хочу никого обидеть, но Виторио будет прикрываться Иваном, а этот на палубе явно захочет прикрыться мной.

Девушка помолчала, рассуждая.

— А стрелять по раскачивающейся на волнах мишени не так-то просто.

— Мы справимся, Лиз.

— Думаю, что Вы не учли главное, дорогой мой дипломат, — было слышно, как она надевала одежду. — Виторио — игрок и сначала пойдёт с шестёрки, чтобы проверить наши карты. Он не будет рисковать, и туза припрячет в кармане.

— Что Вы хотите этим сказать? — насторожился итальянец.

— Его не выманить из укрытия под пули Ваших стрелков, — отчеканила Лиза.

— Откуда такая уверенность?

— На его месте я поступила бы именно так. Она помолчала.

— По крайней мере, до тех пор, пока я не окажусь в его руках.

— Нет, Лиз, выбросьте это из головы, — поспешил возразить Антонио. — Мы не смеем рисковать Вами.

— А Иваном?

Её слова остались без ответа.

— Дайте мне пистолет, и тогда наши шансы выровняются, — закончила она свою мысль.

— Что Вы задумали? — растерянно, но настойчиво спросил сицилиец.

— Пока не знаю. Буду действовать по обстановке.

— А Вы умеете обращаться с оружием? — он осекся и продолжил: — Впрочем, зачем я спрашиваю. С одним Вы посчитались. Но, Лиз, умоляю Вас…

— Так мне будет спокойнее, Антонио, — её голос звучал уверенно, — да и Вам тоже.

Не дожидаясь ответа, Лиза стремительно появилась пред смущенным дипломатом. Влажные волосы были плотно уложены на затылке. На осунувшемся лице проступили синяки под глазами. Взгляд был лихорадочный, возбуждённый. Широкий комбинезон болтался, скрывая очертания женской фигуры, но футболка туго обтягивала вызывающую грудь. Антонио невольно залюбовался этой современной амазонкой, порывистой и напряженной перед грозящей опасностью.

— Лиз, Вы очаровательны… — начал было он.

— Пистолет! — оборвала его девушка, выставив вверх ладонью руку.

— Но я не знаю, право, — замялся тот.

— Лучше небольшой, чтобы спрятать в этот карман, — и Лиза ловко вскинула руку, будто выхватывала пистолет.

Потом смущённо добавила:

— Только покажите, куда нажимать.

— Но это не игрушки…

Антонио не смог продолжить под её пристальным взглядом.

— Хорошо. Только поупражняемся сначала без патронов.

Они прошли в каюту, где лежали несколько больших сумок со снаряжением, что принесли с собой на борт «Нелли» молчаливые спутники Антонио. Арсенал был, как в голливудских боевиках, и вскоре у Лизы в руках оказался маленький короткоствольный пистолет. Не прошло и четверти часа их занятий, как сверху кто-то окликнул Антонио.

— Босс, они приближаются. Приготовления заняли несколько минут. Когда катер осторожно подрулил к двум яхтам, покачивающимся на пологих волнах со стянутыми канатами бортами, Лиза сидела с угрюмым видом на носу «Афродиты», а рядом курил последний оставшийся в живых бандит.

Издалека не видно было, как дрожали его руки и нервно дергался кадык. Капельки пота выступили на смуглом худощавом лице. Повинуясь приказу Антонио, скрывавшемуся в рубке с винтовкой наготове, бандит приветственно помахал рукой появившемуся на катере приятелю. Они перекинулись парой фраз, из которых только имена и можно было считать приличными. Смысл их был так однозначен, что Лиза вспыхнула и бросилась к борту. Куривший рядом бандит инстинктивно кинулся вдогонку. Наблюдавший за ними с катера разбойник тоже вскинулся и рванулся на нос катера, стремительно прибавившего ход. Оставшиеся сто метров катер с ревущим двигателем пролетел за считанные секунды. В эти мгновения не успевший даже выплюнуть окурок бандит настиг Лизу и пытался повалить на палубу. Его приятель, стоявший на носу катера, орал что было сил, подавая советы, как это лучше сделать. Из рубки катера показалась голова Виторио. Он пытался вразумить своих подчиненных. Далее несколько событий слились в одно целое.

Лиза в обнимку с набросившимся на неё перевалилась через борт и полетала в воду. Глухо хлопнул выстрел. В тот же миг две стрелы из арбалетов бесшумно вонзились в грудь орущего на носу катера бандита. Он даже не успел разжать рук, вцепившихся в поручни, а лишь стал медленно оседать на колени. Пуля из винтовки попала точно в лоб Виторио. Резко откинувшись назад, он упал на палубу катера, который, продолжая стремительный рывок, со всего маху врезался в борт «Афродиты». Проломив обшивку у самой ватерлинии, катер застрял в обломках, продолжая с яростью молотить воду. От удара тело Виторио упало за борт, и вспенившаяся от лопастей винта вода окрасилась алым цветом.

Всё произошло так стремительно, что оба водолаза из команды Антонио ещё искали в свои прицелы противника, но воевать было уже не с кем. Опасаясь за жизнь Лизы, сицилиец бросил ружьё и, с разбега перемахнув через борт яхты, полетел в воду. Он едва не угодил в бурун за кормой катера, но судьба и здесь была к нему благосклонна. Через пару минут он уже показался на поверхности, поднимая над водой голову девушки. Она кашляла и жадно глотала воздух. К ним на помощь поспешили водолазы. Загородив собой Антонио и барахтающуюся Лизу, они все еще держали оружие наготове. Но это было лишним.

А с «Афродиты» перебинтованный мужчина, едва держась на ногах, уже опускал трап. Антонио помог Лизе подняться на борт. Четвёртый из команды сицилийца в это время лежал в каюте без сознания.

Крепкие руки Антонио бесцеремонно удерживали пытавшуюся высвободиться девушку. Он положил её животом к себе на колено и постукивал по спине. Лиза кашляла и отплёвывалась от воды, что она успела хлебнуть в борьбе с раненым бандитом.

— Пустите, — прохрипела она, — хватит. Сицилиец бережно положил девушку на палубу, убирая с лица слипшиеся волосы. Она судорожно дышала, но было видно, что опасность миновала.

— Иван, — только и смогла выдавить из себя Лиза.

— Лежите, Лиз. Антонио придавил её за плечи.

— Мои ребята на катере.

Но он не успел договорить. Как пантера, изогнувшись всем телом, девушка высвободилась от удерживающих её рук и рванулась к борту яхты. Алый бурун за кормой протаранившего «Афродиту» катера уносил в сторону чьё-то тело.

— Ваня! — только и крикнула Лиза. Увернувшись от пытавшихся остановить её мужчин, она прыгнула за борт.

— Стойте, босс! — раздалось вдогонку Антонио, прыгнувшему за ней следом. — Акула!

Вынырнув метрах в пяти от борта, девушка изо всех сил поплыла вдогонку уносимому буруном катера телу. Она не видела, как рядом с ним появился акулий плавник. Тело уже мертвого Виторио дернулось. Потом еще раз и исчезло на время. Намокший комбинезон сковывал движения, но Лиза молотила руками и ногами, пытаясь приблизиться к своей цели. С борта «Афродиты» перебинтованный мужчина истошно орал, стараясь предупредить её об опасности. Но ничто не могло остановить её.

Как беззаветны женщины в своём порыве! Услышав крики, на борту катера показались оба водолаза. Они только что поднялись из воды и ещё не успели снять костюмы для погружений. Быстро оценив ситуацию, один достал оружие, а другой скрылся в рубке. Двигатель катера остановился. В наступившей тишине было слышно, как шлепали по воде руки двух пловцов. Антонио догонял Лизу.

Метрах в пятидесяти от них вновь всплыло тело. Вернее, то, что от него осталось. Рядом появился треугольный плавник. Он описал круг, но потом остановился и развернулся навстречу девушке. Лиза заметила хищницу слишком поздно. Будто натолкнувшись на преграду, спешивший пловец замер. Навстречу не торопясь двигалась акула. Очевидно, она еще не решила, броситься ли на вторгшегося чужака, что посмел нарушить её границу во время пиршества, или вернуться и закончить начатое. Расстояние между ними медленно сокращалось. Акула взяла правее, огибая дугу вокруг застывшей от ужаса девушки. В тот момент, когда плавник оказался между Лизой и догонявшим её Антонио, пловцов разделяла полоска воды в десять метров.

Один из водолазов застыл на борту катера с оружием в руках, выбирая момент для выстрела. Но волна мешала ему. Другой, прыгнув в воду, спешил на помощь.

Антонио достал нож, а свободной рукой начал молотить по воде, привлекая внимание хищницы к себе. Та рванулась в стремительном броске к безумцу, отважившемуся бросить ей вызов. Лиза видела, как белый бурун вспенился вокруг треугольного плавника. Сицилиец нырнул, готовясь к отражению смертельной атаки.

В этот миг тишину резанула автоматная очередь. Это оставшийся на борту «Афродиты» с перебинтованной правой стороной груди боец успел добежать до кормы яхты и открыть огонь. Он не промахнулся. Вода забурлила от судорожных движений акулы. Ослабленные ударами об воду пули все-таки достигали цели, но хищница не сдавалась. Разинув обрамленную сотнями острых зубов пасть, она в предсмертном броске настигла смельчака. Стрелок прекратил огонь, боясь попасть в Антонио. Вода перестала бурлить, и на поверхность поднимались только небольшие пузырьки воздуха, да кровь алыми вихрями растворялась в воде, как акварель в банке, когда моют кисточку.

Лиза с ужасом наблюдала за происходящим, боясь сдвинуться с места. Она то оборачивалась на останки человека в изодранной одежде, что колыхались на волнах с одной стороны, то всматривалась в расплывавшееся кровавое пятно с другой стороны. Девушка не хотела верить, что смерть не отпускает её, забирая то одного, то другого близкого ей человека. Она еще надеялась, что Иван или Антонио окликнут её, как это бывало в детстве, когда она играла в прятки. Секунды томительного ожидания растянулись в неимоверно длинные часы. События последних дней стремительно промелькнули в её сознании. Слёзы отчаяния подступили к глазам, готовые затуманить и без того напряженное до предела зрение. Девушка не знала, что делать.

— Иван, — то ли прокричала, то ли простонала Лиза. — Иван!

Будто услышав мольбу в этом призыве, над поверхностью океана, словно пробка их бутылки, кто-то выскочил. Очевидно, пловец выныривал с большой глубины, потому что именно выскочил почти по пояс. Запрокинув голову и жадно глотнув воздух, он снова погрузился в воду, но вскоре вновь появился и лег на спину, отфыркиваясь и тяжело дыша. Вслед за ним из воды показался водолаз. Подплыв к лежащему на воде ныряльщику, он стал поддерживать того на поверхности, то и дело опуская голову под воду, чтобы наблюдать за происходящим внизу. Лиза подплыла к ним и узнала Антонио. Он тяжело дышал, но улыбнулся, увидев девушку.

— Всё в порядке, — сбивчивой скороговоркой выпалил он. — Вот только жаль стилет.

— Какой стилет? — непонимающе переспросила девушка.

— Джузи, — он поперхнулся, но продолжил, — дед Джузи подарил мне на совершеннолетие свой стилет. Антонио от досады шлепнул ладонью по воде.

— Я никогда не расставался с этим стилетом. Он опять судорожно глотнул воздух.

— А эта гадина забрала его с собой.

— Босс, нам лучше подняться на борт, — взволнованно произнес водолаз, вынув изо рта загубник трубки акваланга. — Внизу собирается целая стая акул. Он вновь нырнул, чтобы дать возможность пловцам безопасно доплыть до «Афродиты».

— Но Иван, — со страхом в голосе быстро спросила Лиза. — Что с ним?

Она еще пребывала в мучительном неведении.

— Он на катере, Лиз, — Антонио начал подталкивать её к яхте. — Быстрее. Там всё объясню.

— Как на катере? — девушка ещё не верила своему счастью. — А там кто?

Она рукой показала на останки тела в изорванной окровавленной одежде.

— Это второй с катера.

Антонио ещё решительнее подтолкнул Лизу к «Афродите».

— Первого убрали мои ребята, а этого — я. Когда Вы упали в воду со своим курильщиком, мы сняли обоих. Одной рукой он обхватил девушку за талию, а другой начал грести к яхте.

— Это правда? — Лиза растерянно улыбалась, не зная, верить ли ей.

— Конечно, — сицилиец начал нервничать. — Если мы не поторопимся, то Иван не дождётся, Лиз.

— Да пустите меня!

Девушка разглядела стоящего на борту катера водолаза, который, не выпуская оружия из рук, следил за ними. Очевидно увидев встревоженное выражение лица девушки в оптический прицел, он приветственно помахал ей рукой.

— Я сама.

Она высвободилась из настойчивых объятий своего спасителя и быстро поплыла к трапу у борта яхты.

Несколько десятков метров показались им нескончаемыми. Серые тени сновали в глубине. Прикрывавший их отход водолаз несколько раз стрелял из подводного ружья в приближавшихся акул. Когда все трое ступили на палубу «Афродиты», напряжение спало. Только Лиза, ещё не переведя дыхание, бросилась к борту.

— Иван у вас? — крикнула она, перегнувшись через поручни, водолазу на катере.

Тот недоумевая развел руками, показывая, что не понимает её. Тогда Антонио повторил по-итальянски. Водолаз утвердительно кивнул.

— Как он?

Девушка сжимала поручни с такой силой, будто от этого зависел ответ.

— Он не ранен?

Водолаз дождался перевода и сложил ладони под щекой, показывая жестом, что тот спит.

— Как это спит? — протянула она непонимающе и повернулась к Антонио.

— Не беспокойтесь, Лиз. Сицилиец уже принял свой обычный облик.

— Скорее всего, ему вкололи наркотик, чтобы не мешал.

— И что теперь будет?

Она сжала кулачки на груди и умоляюще, полными слёз глазами смотрела на Антонио.

— Это не страшно, дорогая.

Дипломат попробовал обнять девушку за плечи, чтобы успокоить.

— Проснётся через несколько часов.

— Я Вам не дорогая.

Лиза высвободилась от протянутых к ней рук.

— Я должна видеть Ивана.

— Мы сейчас его поднимем на борт, — попытался смягчить свою неловкость сицилиец. — Подождите десять минут.

— Я не сдвинусь с этого места или прыгну вниз на катер, — настаивала Лиза.

— Как Вам будет угодно, — холодно ответил Антонио и отдал короткие распоряжения своим бойцам.

На палубе появилось какое-то снаряжение, и вскоре на катер с борта «Афродиты» было спущено нечто вроде сетки. К тому времени водолаз, остававшийся на катере, вынес на руках Ивана. Лиза вздрогнула и напряглась, увидев его впервые за несколько последних дней. Их разделяло несколько метров, и девушка жадно вглядывалась в лицо возлюбленного. Он осунулся, побледнел и был таким неестественно неподвижным, что она чуть не задохнулась от волнения. Минуты, пока Ивана закрепляли в сетке и поднимали на палубу, тянулись мучительно долго. Его бережно уложили в одно из плетеных кресел, что стояли на носу «Афродиты». Антонио проверял пульс и прислушивался к дыханию русского друга, чтобы проверить его состояние. Остальные парни из его команды с любопытством разглядывали незнакомца, ради которого рисковали своей жизнью. Лиза кинулась обнимать пленника, растолкав мужчин. Те почтительно расступились.

Они молча наблюдали, как девушка прижала его голову к груди и что-то тихо и ласково говорила. Она не голосила, не плакала от нахлынувших чувств, не трясла сонное тело, прося очнуться. Она что-то шептала ему и нежно гладила по голове. То ли солёные капли стекали по щекам с её мокрых волос, то ли это были слёзы. Кто знает.

Но столько было любви и заботы в её позе и движениях, что молчаливые, немало видавшие на своём веку мужчины вдруг смутились от такого искреннего проявления чувств, что разом отвернулись. Каждый подумал о чем-то своём. Возможно, вспомнил далёкую женщину, что так же встречает его, или сожалел, что ни одна из его знакомых никогда не любила его так.

Любовь не нуждается в переводе на другие языки. Её проявления понятны всем. Они не зависят от национальности или цвета кожи, потому что свойственны человеку. Только вот не каждому дано её встретить. Записано ли это в книге судеб, определяют ли это звёзды или коварный случай? Никто не знает. Любовь, как великий дар, выпадает редким счастливцам. Остальные, поторопившись при выборе спутника, быстро понимают свою ошибку. Кто-то мается до конца дней своих, кляня избранника жизни, кто-то разбивает всё вдребезги и начинает заново, совершая ошибку за ошибкой, кто-то просто забавляется, пытаясь забыться в игре. Но как бы там ни было, приходит час, и они сознаются себе в том, что так и не нашли то, что искали всю жизнь. Это одно из самых горьких разочарований.

Ивана перенесли в каюту на «Нелли», и Лиза неотлучно находилась с ним. За стенкой покоилось тело Пабло. Команда Антонио спешно выполняла распоряжения своего командира. Было решено убрать все следы присутствия сицилийской команды, инсценировав разборки между пассажирами «Афродиты». Очевидно, итальянцы не первый раз были в подобной ситуации. Их уверенные молчаливые действия более напоминали повседневную работу служащих, чем какую-то секретную операцию.

Прошло несколько часов, и с «Нелли» были сброшены канаты, удерживающие рядом белоснежную красавицу «Афродиту». Яхты молча расходились в разные стороны. Одна подняла паруса и направилась к берегам Испании, другая осталась беспомощно покачиваться на волнах Атлантики с врезавшимся в носовую часть катером. Он прочно застрял в разбитой обшивке «Афродиты».

Вода медленно прибывала внутрь яхты, но затонуть она не могла. Задраенные люки и уцелевшие перегородки позволяли яхте находиться на плаву до первого шторма. Вероятность того, что какое-нибудь судно заметит неподвижную яхту и поспешит на помощь до того, как она навсегда исчезнет, была велика. В этом случае обнаружившим «Афродиту» морякам представится картина, ярко свидетельствующая о том, как в новогоднюю ночь развесёлая команда выпила лишнего, перессорилась и перестреляла друг друга. Документы и ценности были на месте. Записи в судовом журнале говорили, что на яхту поднялись несколько пассажиров для встречи Нового года в океане. Обилие спиртного и позы, в которых смерть настигла каждого несчастного, только подтверждали несложную догадку. Понятное желание капитана «Афродиты» скрыть присутствие Ивана и Лизы на яхте только помогло замести следы реальных событий.

Океан безразлично наблюдал за людьми, которые всегда воевали с себе подобными ради сомнительных интересов. Величественный и могучий, он подолгу терпел их возню на своей бескрайней поверхности, до тех пор пока однажды, вскипев от негодования, не отправлял их всех на дно. Там, в безмолвии и темноте, навсегда находили приют жертвы и охотники, рабы и господа, несчастные и одержимые великой идеей фанатики. Их корабли из дерева или стали, оружие, рассекающее плоть или извергающее огонь, сундуки с золотом и самоцветами, письма, предписывающие не брать пленных или говорящее о любви, — всё, что сопровождает моряка в плавании, становилось бесполезными вещами на дне. А редкие обитатели глубин не обращали внимания на то, что когда-то наполняло мнимым смыслом жизнь людей. Это добро заносилось илом времени, что, как снег, медленно и бесповоротно падает сверху, успокаиваясь на века, оставляя маленькую надежду, что когда-нибудь появится увлеченный своей работой исследователь и будет по крохам разбирать это кладбище, восстанавливая картину прошлого. Шаг за шагом он будет анализировать поступки людей по найденным предметам, и однажды в его руках окажется маленький медальон с портретом женщины или фигурка с сентиментальной надписью. Это любовь оставляет свои следы. Незримая и непостижимая, она находит своё отражение в изящных вещицах, которыми влюблённые стараются окружать себя. Особенно в дальних походах. Подобно древним язычникам, они пытаются овеществить свои божества. Эти безделушки, с точки зрения окружающих, для любящих всегда остаются самым дорогим на свете. И даже перед лицом смерти они не расстаются с ними. Навсегда погружаясь в бездну небытия, они прижимают заветный медальон к груди, где умирает сердце, в котором жила любовь.

— Лиз, ребята приготовили ужин, — послышался негромкий голос за дверью в каюту, где подле спящего Ивана, сидела девушка. — Пойдемте, перекусим.

Она промолчала.

— Вы не ели весь день, а событий было немало. Пойдемте.

— Нет, спасибо, — неуверенно ответила Лиза. — Потом.

— Хорошо, — согласился тот, — я принесу сюда. Одну минуту.

Вскоре послышался тихий стук в дверь. Девушка разрешила войти. Это был Антонио. Поставив на стул большой поднос с тарелками, стаканами и бутылкой вина, он пристроился рядом.

— Мне нравится, что русские всегда что-то говорят перед выпивкой, — дипломат лукаво улыбнулся. — Предлагаю тост за нашу встречу.

Он сделал паузу, передавая Лизе бокал.

— Я ещё не знаю, какое вино Вы предпочитаете? Надеюсь, что белое.

Он попытался заглянуть в её глаза.

— Если нет, то я принесу красное.

— Нет, — девушка отвела взгляд, смущаясь, — не беспокойтесь.

— Тогда, за встречу, — он сделал маленький глоток, и, продолжая держать бокал в ладонях, вздохнул. — Жаль, что обстановка не такая весёлая, но всё плохое позади, Лиз.

Голос его был тихим и вкрадчивым.

— Иван скоро проснется. Его жизни ничего не угрожает. Думаю, пройдёт несколько часов, не более. Девушка молчала.

— Я не стал предпринимать никаких экстренных мер, поскольку не знаю, что ему кололи. Время — лучшее средство в этом случае.

Он хотел добавить ещё что-то ободряющее или даже весёлое, вспоминая забавные случаи из своей жизни, но наткнулся на её напряжённый взгляд.

— Поверьте мне, Лиз, Вам нужно немного выпить и успокоиться. Всё позади.

Он улыбнулся.

— Вы перепугаете Ивана, если, проснувшись, он увидит Ваши прекрасные, но заплаканные глаза.

— Спасибо Вам, Антонио, — Лиза говорила с хрипотцой то ли от волнения, то ли от простуды. — Все эти события не укладываются в голове. Порой мне кажется, что я смотрю какой-то сериал, и почему-то стала его участником. Будто что-то перепутали киношники.

Она помолчала.

— Всё перемешалось.

— Это пройдёт, Лиз.

Сицилиец улыбался своей ослепительной улыбкой. Он быстро вернулся в роль знающего лидера, которому всё нипочём.

— Мы ещё с вами будем вспоминать эти приключения. А Иван всё проспал!

Лиза вместо ответа осуждающе взглянула на дипломата.

— Нет, ну вы только посмотрите на него. Дрыхнет! Антонио элегантно пригубил бокал.

— Вот счастливчик. Впрочем, нет.

Он озорно блеснул глазами.

— А давайте мы его аккуратненько перенесём к вам в кроватку отеля и скажем, что всё ему приснилось.

— Вы всегда так забавляетесь с людьми? Глаза девушки потемнели.

— Смерть ходит рядом, Лиз. Антонио вдруг стал серьёзным.

— Один мой парень умер, не приходя в сознание. Мне ещё предстоит объяснять это его родителям. Ему было двадцать три.

Сицилиец помолчал. Складочка морщинок пробежала над переносицей.

— Чико даже не знал вас с Иваном. Он поверил мне, когда мы разговаривали по телефону. Только не думайте, что я хочу переложить тяжесть этой смерти на Ваши плечи. Нет! Это всё моё.

Лицо Антонио застыло без единого движения.

— Мне приходится распоряжаться чужими жизнями, Лиз, и поверьте, это нелегко.

Было видно, что сейчас сицилиец говорит искренне. Только в глазах еще теплилась жизнь, лицо же его превратилось в бледную маску. Он был похож на старика, давно лишенного эмоций.

— Проще было бы умереть самому, чем объяснять причину гибели младшего сына двум старикам.

Он сделал глоток вина, очевидно не ощущая его вкуса.

— Это защитная реакция — шутить со смертью, когда ничего более сделать не можешь.

В глазах Антонио стояли слёзы.

— Вот я и дурачусь, но она не забирает меня. Она крадёт моих друзей, Лиз. Эта старуха с косой выбирает самых преданных и любимых мною. А боль остаётся навсегда.

Он залпом выпил вино.

— Того парня звали Чико?

Девушка с сожалением смотрела на сицилийца.

— Того, что погиб сегодня? — Да.

Антонио всё еще держал пустой бокал.

— И Марко ранен, — он помолчал. — Ему повезло: одна пуля прошла касательно, сломав ребро, а вот вторая раздробила плечо.

Итальянец налил себе ещё вина.

— Хорошо, что Марко стреляет с обеих рук. Это он подстрелил акулу, что пошла на Вас, а потом на меня.

— Но я же не знала, что Иван остался на катере, — умоляюще произнесла Лиза. — Мне показалось, что он там, в воде.

— О, не извиняйтесь, — Антонио жестом остановил девушку. — Вы поступили, как настоящая девушка из сицилийского клана. Горячая, смелая и красивая.

Он помолчал, разглядывая что-то в бокале.

— Очень красивая. Не только внешне. Я понимаю, почему Иван выбрал Вас.

Он посмотрел девушке в глаза.

— Любой из нас отдал бы за Вас свою жизнь. До последней капли.

Сицилиец медленно поднял бокал, будто приветствуя им победителя, и медленно выпил. В этом жесте было и уважение, и преклонение перед женщиной. Перед той любовью, что движет ею наперекор смерти.

— Я даже не знаю, что мне ответить, — смущённо произнесла Лиза. — Из-за меня умерли два человека. Да и Вы чуть не погибли. Все рисковали, но я не желала этого.

— Не вините себя, Лиз, — Антонио жестом остановил её. — Они боролись со злом. А если случается, что оно проигрывает, то забирает кого-то с собой. Взамен.

— Что же теперь делать? — растерянно спросила Лиза.

— Думаю, что нам нужно сделать так. Сицилиец опять наполнил бокалы.

— Вас с Иваном мы доставим в отель на Тенерифе. Многие празднуют Новый год несколько дней. Ничего странного в отсутствии туристов не заметят. Для этого они и приезжают сюда. Пабло оставим на «Нелли», только отведём яхту подальше, чтобы никто не мог связать его смерть с вами или «Афродитой». А мы исчезнем. Антонио усмехнулся.

— И ничего не было.

— Вы хотите бросить Пабло? — вспыхнула Лиза. — Ну, нет!

— Успокойтесь, — прервал девушку дипломат. — Давайте подумаем. Мы ведь ничего изменить теперь не можем. Бандиты наказаны, и начинать расследование ни к чему. Иван освобожден.

Он вновь улыбнулся ослепительной, чарующей улыбкой.

— Вы завтра будете его обнимать и приводить в чувство. А меня ждут дела в Вашей занесенной снегом столице.

— Так Вы убежите, оставив Пабло?! — негодовала девушка.

— Лиз, хотите, чтобы я написал заявление в полицию, что я уложил всех бандитов?

Сицилиец иронично взглянул на неё.

— Это благородно, но глупо. Если начнется расследование, то смерть Виторио будет связана с вами. Он помолчал.

— А это уже серьёзно. Вас не оставят в покое. Там замешаны большие деньги. Их будут искать.

— Но так же нельзя! Лиза не уступала.

— Пабло закрыл меня своим телом. Это пуля предназначалась мне.

— Думаю, что лучше рассказать об этом его родным, чем бездушным полицейским.

Дипломат осушил бокал.

— И родителям Чико.

— Я приеду. Я обязательно приеду к ним! — горячо воскликнула девушка. — Только вот как? Я не знаю адреса. Я никогда…

— Позвольте это сделать мне, Лиз. Это мой крест.

— Нет. Пообещайте мне, что возьмете меня с собой! Её глаза блестели.

— Я должна!

— Хорошо.

Лицо сицилийца было грустным.

— Только уверяю, Вас, что это нелегко.

— И ещё я хотела попросить, Вас, Антонио, — она сложила ладошки вместе, будто приготовилась молиться. — Когда Иван придёт в себя, помогите нам добраться до родных Пабло. У него остались два племянника где-то в Кадисе. Больше я ничего не знаю. Я хочу, чтобы они знали, каким был их дед. Это очень важно.

Она помолчала.

— И для них, и для меня.

— Обещаю Вам, Лиз, что мы навестим племянников Пабло. Только не сейчас.

Дипломат уже вернул себе обычное выражение преуспевающего человека.

— Скорее всего, полиция спишет смерть Пабло на ограбление. Впрочем, тут мы им поможем. Инсценировать это не сложно.

Он усмехнулся своим мыслям.

— А вот ваше появление в доме Пабло привлечет внимание полиции. Не так много русских, попавших в круг подозрения на Тенерифе, а вы были в списке приглашенных на яхту, приедет в Кадис.

— Нет, я не буду прятаться, — вспыхнула она.

— Не прятаться, а быть осмотрительной, Лиз. Очаровательная улыбка дипломата была просто обезоруживающей.

— Предлагаю немного выждать и встретиться в Кадисе как-нибудь весной?

— Нет, это будет выглядеть, как предательство.

— Вы настаиваете?

— Да, — решительно ответила она, — я должна.

— Смело, но неразумно, — пытался отговорить девушку дипломат, но та молчала. — Хорошо, я помогу вам, только обещайте мне, что Вы не будете на похоронах Пабло. Ограничимся только одной встречей с племянниками.

— Согласна, — горячо отозвалась Лиза.

— Ох, эти русские! Антонио всплеснул руками.

— Неслучайно их можно встретить в любой стране мира!

Он лукаво улыбнулся.

— А в Вашем роду не было флибустьеров? Такое впечатление, что без этого не обошлось.

— Вы действительно поможете нам с Иваном приехать в Кадис? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Это не проблема, — неожиданно перешёл на серьёзный тон дипломат. — У вас до которого числа забронирован номер на Тенерифе?

— До пятого, — выпалила Лиза и подалась вперёд. — Пятого вечером самолёт в Москву.

— Сегодня третье января, — начал рассуждать Антонио. — Посмотрим, как будет чувствовать себя Иван. Если завтра вы появитесь в отеле, то всё можно обыграть. Главное, не привлекать к себе внимание.

— Вы думаете, это возможно?! — радостно воскликнула Лиза.

— А какой турист откажется от заманчивого предложения нового знакомца?

Сицилиец сделал многозначительную паузу, явно наслаждаясь восторженным вниманием своей собеседницы.

— Допустим, Вы встречали Новый год на яхте в обществе весёлой компании. И решили продолжить денёк-другой. Для этого и существуют праздники.

Он мечтательно улыбнулся.

— Эх, почему не я капитан этой яхты.

— И что дальше? — нетерпеливо перебила его Лиза, проигнорировав намёки сицилийца.

— Вы решили вылететь не сразу в Москву, а посетить сначала новых друзей в Кадисе.

Дипломат улыбнулся.

— На денёк. Там есть потрясающий собор. Белый, как кружева. Стоит почти на самом берегу, для моряков это настоящий символ. Да и город сам интересен. Побродите по его извилистым улочкам, посмотрите на старые дома, в которых несколько сотен лет жили моряки, контрабандисты и пираты. Там каждый камень пропитан духом странствий и жаждой приключений. Лиз, это Ваш город. Смотрите, не останьтесь в нем навсегда.

— Мне не до шуток, Антонио.

— Я не шучу.

Дипломат опять переключился на строгий тон разговора.

— Перелёт до Малаги займёт пару часов. В аэропорту вас будет ждать машина. До Кадиса километром триста. Если улететь из Тенерифе в обед, на вечер можно назначить встречу в Кадисе.

— А билеты, документы… — начала было выяснять Лиза, но сицилиец остановил её жестом, давая понять, что об этом не стоит беспокоиться.

— Вас сопроводят до кафе, где будет встреча, и привезут обратно в Малагу.

Он вздохнул грустно.

— Оттуда полетите в Москву.

— А если я попрошу еще об одной услуге? Лиза посмотрела прямо в глаза Антонио.

— Будем брать штурмом дом Виторио? — шутливо переспросил тот.

— Нет.

Девушка явно смущалась, но всё же решилась.

— Если из Малаги вылететь на Сицилию для встречи с родителями Чико?

Улыбка исчезла с лица дипломата. Только плеск волн за бортом нарушал тишину.

— Лиз, это…

— Я никогда не прошу мужчин об одолжении, — прервала она его возражение. — Всегда всё делаю сама, но сейчас мне не справиться. Помогите мне, пожалуйста.

— Хорошо, — немного помедлив, согласился Антонио. — Я встречу вас в аэропорту шестого.

Потом неожиданно оживился и даже погрозил ей пальцем.

— Только обещайте меня слушаться. Уговор?

— Уговор, — грустно улыбнулась Лиза.

— Вот за это мы и выпьем.

На лице сицилийца опять сияла улыбка.

— Слушайте, я замечаю за собой, что становлюсь русским. Мне постоянно хочется произносить тосты.

Он глотнул вина.

— Поначалу казалось странным, что вы, русские, всё делаете вместе: или ничего не делаете, или бежите в одну сторону, или поднимаете бокалы. Русские всегда ждут команды.

Дипломат развёл руками, как бы извиняясь.

— Только встретив Ивана, я понял, что не все в России одинаковы. Но Вы, Лиз, — он протянул бокал, чтобы чокнуться, — меня просто поразили. Столько искренности, преданности…

Итальянец был явно взволнован.

— Я просто влюблён в Вас.

— Антонио, — возмутилась Лиза, — Вы говорите это невесте своего друга.

— О, пусть Вас не смущают мои слова, Лиз. Жестом открытой ладони он остановил её.

— Я ведь не требую чего-то или не принуждаю Вас к чему-то предосудительному.

Лёгкий румянец проявился на скулах мужчины.

— Я сказал правду. Он глотнул вина.

— Это искренне.

— Что же мне прикажете делать, ведь я обязана Вам жизнью, — взволнованно произнесла девушка. — Своей и Ивана.

— Жаль, — дипломат помрачнел, — получилось скверно. Будто я пришёл просить оплату.

Он наполнил бокал и залом осушил его.

— Не припомню, чтобы когда-то попадал в такую нелепую ситуацию из-за своего языка.

Ноздри тонкого прямого носа сицилийца округлились.

— О нет-нет, Антонио, — поспешила прервать его объяснения девушка, — это я Вас неправильно поняла.

— Не извиняйтесь, Лиз, — грустно вздохнул он. — Жизнь не повод для торга, а любовь тем более. Усмешка тронула тонкие губы.

— Рядом с Вами я себя чувствую медведем, которых когда-то рисовали в наших газетах на улицах заснеженной Москвы.

Дипломат подлил себе вина в бокал.

— Раньше мне казалось, что только итальянки умеют стильно одеваться. Я не говорю о высокой моде или салонах с громкими названиями. Меня всегда удивлял вкус обычных женщин в маленьких поселках Италии. Не обладая достаточными средствами к приобретению дорогих вещей, они обладали природным чувством красоты. Гармонии. Они могли подчеркивать свои особенности. Иметь свой стиль. Но когда я увидел Вас, Лиз, — бокал застыл в воздухе, — меня удивило, что у Вас это получается ещё ярче, и вместе с тем естественнее. В комбинезоне Вы были настоящей амазонкой, а сейчас — фея морских просторов.

— Спасибо, — улыбнулась Лиза. — Только Вы преувеличиваете, я просто скинула мокрую одежду и надела первое, что попалось под руку в каюте.

— Вот об этом я и говорю. Когда в кино нужно снять сцену с красавицей-героиней на ферме, то с актрисой работает целая бригада специалистов, чтобы та выглядела эффектно, но скромно. Чтобы зритель не только поверил в то, что это ферма, но и не отрывал свой взгляд от героини. Это мастерство стилистов, костюмеров, гримеров и прочее. У Вас, Лиз, это происходит естественно. Это дар. Сицилиец сделал паузу, с восторгом разглядывая девушку.

— Поверьте мне, я не шучу. В нашей семье есть модельный бизнес, и я кое-что в нем понимаю.

— Антонио, Вы решили окончательно смутить девушку?

Лиза лукаво улыбнулось. Ей было приятно слышать лестные слова иностранца. Да и смена темы разговора сняла неприятный осадок с души.

— Чтобы не выглядеть в Ваших глазах болтуном, предлагаю сделать сессию фотографий и отослать их в наше бюро. Посмотрим, что скажут специалисты.

— С Вашими рекомендациями.

Лиза сказала это нейтрально, без намёка на шутку, тихо. Она часто говорила так в компании. Кто захочет, оценит, а кто не поймёт, может оставить без внимания.

— Ни за что, — рассмеялся Антонио.

— И вот так запросто можно попасть в манекенщицы?

— О, это нелёгкий труд, — всё ещё улыбаясь, отпарировал он. — За внешним блеском столько ограничений, что многие выбирают иной путь. Лучше быть счастливым, чем красивым.

— А совмещать нельзя? — искренне удивилась Лиза.

— Нельзя быть счастливым по договору, в котором заранее формализованы все возможные события в жизни. Если хотите, книга перемен, которую Вы заверяете подписью.

Он протянул бокал, чтобы чокнуться.

— За свободу!

— Свободу от чего? — не торопилась она.

— Лиз, Вы меня опять удивляете.

Их бокалы остановились в нескольких сантиметрах друг от друга.

— У Вас столь необычный для женщин склад ума, что я просто покорён!

— А Вы всех женщин причисляете к блондинкам?

— Нет. Только тех, у кого светлые волосы. Обезоруживающая улыбка сияла на красивом лице.

— Я благодарен судьбе, что она преподнесла мне такой подарок — встречу с Вами, Лиз. И чем больше я узнаю Вас, тем больше влюбляюсь.

Он покачал головой, предвосхищая её возражения.

— Это искренние слова, поверьте. Я говорю их потому, что, может быть, завтра меня не будет. Судьба распорядилась так, что я часто встречаюсь со старухой в белых одеждах и косой в руках. Это серьёзная дама и не понимает шуток. Почему-то она щадит меня, и причина мне не ясна. Возможно, Пресвятая дева Мария оберегает мою жизнь. Возможно, мой крест — нести боль потерь своих друзей. Кто знает. Так было всегда. Я начал задумываться над этим ещё мальчишкой.

— Звучит, как признание одинокого человека, — тихо произнесла Лиза.

— Это не для того, чтобы разжалобить Ваше сердце или поделиться болью. Нет. Иван спас мне жизнь, — он коснулся его руки, — и стал членом нашей семьи. Я попросил разрешения у дедушки Джози посвятить его в наш клан. Он не только мой друг — он мой брат. Да, я готов умереть за вас обоих! Но это не мешает мне влюбиться или признаться Вам в этом.

Их взгляды встретились.

— Я говорю это в его присутствии потому, что помыслы мои чисты. Надеюсь, Вы это понимаете. Любовь трудно скрывать, особенно от близких. Да и зачем из этого делать тайну? Вполне вероятно, что уже завтра меня не будет.

— Предлагаю остаться в живых. Их бокалы весело звякнули.

— Согласен.

Они молча выпили вино.

— Пойду поищу для Вас надувной матрац. К Антонио вернулась прежняя уверенность.

— Вы ведь не уйдёте из каюты? Лиза кивнула в ответ.

— Забудьте мою пьяную болтовню и поешьте. Нам всем нужно выспаться. Уже поздно.

Антонио бесшумно вышел из каюты, аккуратно прикрыв за собою дверь. Какое-то время было слышно, как он отодвигал ящики в шкафах кубрика. Потом, постучавшись, протиснулся в каюту с надувным матрацем и пледом. По-хозяйски помог Лизе устроиться и незаметно исчез.

О борт яхты тихо плескались волны. Они стали такими привычными, что без них было тревожно. Волны убаюкивали, мерно раскачивая на своих покатых спинах. Ночь в Атлантике быстро сменяет день. Вспыхнув напоследок яркими красками, солнце исчезает за горизонтом, и в черном небе появляется паутина звёзд.

Сначала самые яркие. Смело загораясь в чернеющем небе, они подают пример остальным. И вот уже Млечный путь пересекает чёрную бездну над головой, а Южный крест напоминает одиноким путешественникам о бренности бытия. Только здесь, вдали от творений рук человеческих, можно понять величие естественного мира. Только здесь можно ощутить своё истинное положение в нём — песчинку между покачивающейся бездной под ногами и бесконечностью над головой.

— Лиза? Это ты? — тревожный шёпот Ивана разбудил её.

— Что?

С трудом просыпаясь от глубокого сна, она не могла понять, где сон, а где явь. События прошедшего дня ещё будоражили её сознание. Пробивающаяся под дверью полоска света едва позволяла распознавать контуры предметов в каюте.

— Ваня? — с надеждой позвала она и, различив наконец-то приподнявшегося на локте возлюбленного, вскинулась. — Ванечка!

Ударившись обо что-то твердое, она через мгновение уже обнимала его.

— Ну, наконец-то.

Лиза стиснула его, будто боялась, что он попытается скрыться.

— Тише, нас могут услышать, — едва смог прошептать Иван в крепких объятьях.

— Да пусть слышат, — целуя в ухо ничего не понимающего парня, ласково говорила она. — Мы же на свободе. Господи, как я рада!

— Что значит на свободе?

Ему передалась охватившая девушку радость. Отвечая на поцелуи и прижимая девушку к себе, Иван забыл обо всём на свете, а она долго и сбивчиво пересказывала ему события последних дней.

Внезапно утратившие счастье долго живут лишь одним желанием обрести его. Когда же это случается, они пьянеют от свалившейся радости, не зная, как её выразить. Слёзы туманят взгляд, теряются слова, перехватывает дыхание, сердце гулко стучит в груди, да клокочет желание что-то сделать. Дети более непосредственны в выражении своих чувств, а взрослые все хранят в себе.

— Лиз, это правда, ты? — не разжимая рук, спросил Иван. — А то мне какую-то гадость кололи, всё перемешалось. Ущипни меня.

— Я лучше тебя поцелую, милый.

И прикосновение горячих губ развеяло все сомнения.

— Слушай, голова кружится, и пить хочется.

— Что с тобой?

Она отпрянула от него на мгновенье и включила лампочку у изголовья. Жадно вглядываясь в любимые черты, Лиза с волнением заметила, что Иван бледен, а пальцы рук дрожат. Она попросила его полежать минутку спокойно и сбегала за Антонио.

— Не пугайся, друг, это не белая горячка. Сицилиец был верен своей манере поведения.

— Это всё-таки я. Как себя чувствуешь. Голова гудит?

— Гудит, и поверить во всё услышанное трудно, — растерянно произнёс Иван, поглядывая то на одного, то на другого.

— Это не галлюцинации, можешь потрогать меня, — шутил, улыбаясь, итальянец. — А пока давай-ка займёмся тобой. Рассказывай по порядку.

Антонио и Лиза внимательно выслушали сбивчивый рассказ Ивана о том, как в новогоднюю ночь Виторио начал шантажировать его возможным насилием над Лизой. К тому времени у мафиози закрались сомнения по поводу сделки с предложенным Иваном пакетом акций, и он показал перепуганному влюбленному картинку на видеоэкране, где девушка была привязана к кровати. Виторио надеялся запугать и сломить Ивана, но тот вскочил и бросился на подлеца. Подоспевшие охранники оглушили и скрутили парня. Иван отказался разговаривать, пока девушку не приведут к нему, но Лиза к тому времени была уже на свободе. Её побег так напугал Виторио, что он приказал сделать ему усыпляющий укол и всё время держал около себя, как ключ к спасению.

— Вас только пугали, — спокойно произнёс Антонио, выслушав рассказ. — Кланы не держат насильников. Приговорённого к смерти могут убить или закопать в асфальт заживо, но никогда не будут насиловать женщин. Это старый кодекс чести. Если кто-то его нарушает, и его семья, и другие семьи объявят того вне закона и обязательно казнят.

Сицилиец тяжело вздохнул.

— Я понимаю, что Вам от этого не легче, Лиз, но поверьте, дальше бы дело не зашло. Они пытались запугать вас обоих, но Иван поступил, как мужчина. Виторио вёл себя очень низко. Если бы нам не нужно было скрывать ваше присутствие на «Афродите», об этом недостойном поступке узнала бы не только его семья.

Затем Антонио подробно расспросил о состоянии и ощущениях Ивана. При этом оба поглядывали на девушку. Один ещё не веря своему счастью, другой — с грустной улыбкой. Антонио молча кивал, подбадривая друга, чей сбивчивый рассказ то замолкал, то нервно вспыхивал. Лиза сидела на кровати и держала его за руку. Ей хотелось отодвинуть весь мир в сторону и быть наедине с дорогим человеком, но сейчас ему требовалась помощь.

— Понятно, — Антонио жестом остановил рассказ Ивана. — Я сейчас приготовлю питьё и таблетки. К вечеру будешь на ногах.

Он лукаво улыбнулся.

— Если будешь слушаться Лиз и не попадешь ещё в какую-нибудь историю. Надеюсь, ветер не измениться, и еще сегодня мы дойдём до Тенерифе. Я скоро вернусь.

Оставшись наедине, влюблённые молча смотрели друг на друга. Их охватило блаженное состояние счастья, когда любая мелочь кажется удивительной и значимой. Выбившийся локон или складка на одежде вызывают непременное желание прикоснуться и навести порядок. В который раз повторять что-то, ласково называя по имени своего избранника.

— Прошу прощения.

В каюту постучался Антонио.

— Помимо объятий, больному полагаются процедуры.

Он поставил на столик два больших стакана с жидкостью белесого цвета и плошку с таблетками.

— Пить побольше, таблетки через два часа. Появится усталость — спать.

Сицилиец с нежностью посмотрел на девушку.

— Всё будет хорошо. Неизменная улыбка вновь была на его лице.

Дипломат принадлежал к тому типу мужчин, которые, незаметно исчезая, оставляют в памяти приятный образ своей улыбки, как некоторые женщины оставляют за собой шлейф из запаха их духов, который будоражит воображение. Сие есть великое искусство: покидая кого-то, заставлять о себе вспоминать. Это впечатление возникло у обоих влюблённых после того, как за Антонио закрылась дверь каюты. Они молча смотрели друг на друга, испытывая неловкость, но так и не сознались в том. Первой не выдержала молчание Лиза. Она тормошила Ивана расспросами о деталях. Смущаясь того, что он не был суперменом, раскидывающим своих врагов легким движением руки подобно героям голливудских боевиков, бывший пленник поведал, как оказался на «Афродите».

Оказывается, Ивану не удалось в то утро, когда он оставил Лизу спящей в номере, добраться до магазина электроники. Он вовремя заметил слежку. Обманув преследователей, Иван выиграл минут десять. Этого времени хватило, чтобы заскочить в Интернет-кафе и зарегистрировать несколько сделок со своим брокером на токийской бирже, прежде чем двое крепких молодых парней подсели к нему. Бесцеремонно захлопнув крышку ноутбука, так что Иван едва успел одернуть руки, они доходчиво объяснили, что лучше не сопротивляться.

У входа в кафе их ждала машина, и через двадцать минут они уже стояли в каюте Виторио.

Тот не стал ходить вокруг да около и сразу пригрозил похищением Лизы. Хотя до назначенного в полдень срока время еще было, Виторио предложил выбирать. Впрочем, выбирать не приходилось. Иван сделал вид, что испугался и согласился на предложенные условия, лишь бы не трогали Лизу. На яхте было все необходимое для работы: хороший компьютер и спутниковый канал связи. Вот только Виторио не знал всех тонкостей игры на бирже. Он не понял, что в его присутствии Иван провел несколько сделок со своим брокером, так что одна из солидных испанских фирм приобрела на сто миллионов долларов пустышки, а неизвестная кипрская компания просто обогатилась. Конечно, Иван сильно рисковал, но он надеялся временно отвести угрозу от Лизы, а самому позже выкрутиться из беды, предложив настоящим хозяевам денег вернуть средства в обмен на свободу. Он отдавал себе отчет в риске, но это было меньшее из двух зол. Если бы он поставил под угрозу готовящуюся сделку российских олигархов, соотечественники не оставили бы в живых никого.

Очевидно, Виторио не доверял Ивану, поэтому и решил выкрасть Лизу. Он очень испугался, когда его боевики сообщили, что девушки в отеле нет. Когда же её всё-таки привезли на «Афродиту», он решил держать обоих заложников рядом как гарантию сделки. Все карты спутал неожиданный спаситель Лизы. Команда Антонио так и не нашла отчаянного парня после перестрелки на яхте. Скорее всего, он был казнён за такой безрассудный поступок. Смельчака либо вычислили, либо сработала какая-то из скрытых видеокамер на яхте. Побег Лизы ещё больше насторожил Виторио. Он постоянно держал Ивана около себя и приказывал делать инъекции наркотиков.

— Слушай, а что это за наколка, по которой тебя узнал мой неизвестный спаситель? — не удержалась от вопроса Лиза. — Я всё пыталась вспомнить, но ведь у тебя нет наколок на теле.

— Если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место, — улыбнулся Иван и вытянул левую кисть с растопыренными пальцами.

— Это какие-то скрытые чернила, — разглядывая его руку, задумчиво проговорила девушка. — Не вижу никакой наколки.

— Всё очень просто, — без тени иронии ответил он. — Все привыкли, что наколка — это изображение тигров, орлов, змей или замысловатый вензель. Какой-то символ власти, независимости, силы. Именно это будет искать заинтересованный взгляд. Однако никто не обратит внимания на маленькую точку над левым мизинцем, ровно по его средней линии.

— Действительно, есть. Я не придала ей значения, хотя видела не раз, — удивилась Лиза. — Но ведь на руках бывают родинки или старые ранки, так можно любого принять за своего.

— Опыт показал, что случайных совпадений не было.

— Как интересно.

Девушка всё ещё разглядывала маленькую точку.

— Слушай, а что, это действительно старинный сицилийский клан?

— А ты так и не поверила? — грустно улыбнулся Иван.

— Честно говоря, я ещё не до конца осознала, что всё это происходит со мной. Наверное, я тугодум.

— Ты не просто тугодум. — Иван сделал паузу, ожидая, пока Лиза вопросительно посмотрит на него. — Ты — любимый тугодум.

— Правда? Девушка прильнула к нему.

— Я часто делаю что-то не подумав. А потом начинаю анализировать, — она вздохнула, — когда уже поздно и ничего не исправишь.

— Ты хочешь, чтобы на моём месте оказался более благоразумный?

Иван почувствовал движение девушки. Она так доверчиво прижалась к нему, без слов отвечая на вопрос. Её щека лежала на его плече, и знакомый запах волос туманил голову.

— Какой-нибудь воспитанный, вежливый и состоятельный мужчина, — продолжал Иван, — сопровождал бы тебя в театр или на модную новогоднюю тусовку в Москве. На тебе было бы умопомрачительное вечернее платье, и взгляды окружающих с завистью и восторгом скользили бы по тебе.

— Вообще-то, у меня есть вечернее платье, — шёпотом заговорщика произнесла она.

— Один мой знакомый подарил такое сногсшибательное платье, что я была настоящей королевой бала.

Лиза сделала паузу.

— Оно ждёт меня в шкафу отеля. Отель на острове, а остров в океане. Это так романтично, что я не променяла бы его на все сокровища мира, — она вздохнула. — Только рыцарь мой никак не может понять, что сердце девушки не ищет сокровищ, оно ищет любовь.

Рука Ивана ласково скользила по её волосам и плечам. Они наслаждались близостью, которая так внезапно была утеряна. Только влюблённые могут часами держаться за руки. Даже находясь в одной комнате, они испытывают потребность в прикосновениях. Наша речь способна выражать мысли, но чувства говорят на языке прикосновений. Трепетные и нежные, волнующие и захватывающие, они приносят радость и наслаждение, они способны довести до экстаза. О них скучают в разлуке, о них всю жизнь вспоминают потерявшие любовь. Язык прикосновений не требует переводчиков. Даже бездушные могут общаться на нём. Правда, это выглядит, как сурдоперевод, не передающий оттенков и божественных нюансов, он примитивен. Забавно выглядят робкие шаги новичков, испытавших первую влюбленность, они порой неуклюжи, но искренни. А это основной путь познания.

Индийская культура посвящала чувственности и языку прикосновений особое место в своей культуре.

Строились храмы, в которых жрицы обучали тайнам языка прикосновений. Китай многие тысячелетия назад систематизировал подобные знания, но это не означает, что в других странах влюбленные не могут достичь совершенства в общении. На языке прикосновений говорит сердце, и чем сильнее оно любит, тем изящнее его слог. Это не заученные фразы, это неудержимый взрыв эмоций. Жажда высказаться рождает неповторимая изысканность. Любовь это дар! Как в музыке или поэзии, только обладающий им способен творить. Самозабвенно, вдохновенно, неподражаемо. Остальные же могут прочитать об этом чужие мысли и правильно повторять, но при этом они выглядят лишь прилежными зубрилками.

— Лиз, я тебя так люблю, — тихо прошептал он. — Ты незаметно вошла в мою жизнь, и я уже не представляю её без тебя.

Он помолчал.

— Я так испугался за тебя, что подставил очень крупно одну фирму. Раньше я бы никогда так не смог поступить, но сейчас я всё отдам за тебя. Украду или убью.

— Я тоже, — Лиза не дала Ивану договорить. — Представляешь, я застрелила. Одного…

Она запнулась, но потом продолжила:

— Ну, того волосатого. Ты видел его на экране. Чувствовалось, что она говорит с трудом.

— Не знаю, как я это буду хранить в себе. И Пабло погиб из-за меня.

Её речь была отрывистой и сбивчивой.

— Я потом тебе о нём расскажу. И ещё парень из команды Антонио погиб. Его звали Чико. Мы не были знакомы, я даже не помню, как он выглядел.

Девушка замолчала, прижав ладонь к губам. Слёзы заблестели в её глазах.

— Это всё так страшно. Она не выдержала и зарыдала.

Накопившееся нервное напряжение вырвалось, и девушка дала волю своим чувствам. Уткнувшись в плечо Ивана, она нашла долгожданную защиту. Только с теми, кому доверяем, мы можем быть откровенны. Изливая своё горе или переживания, мы уверены, что их примут. Мы переносим часть тяжести со своей души на родственную, и она соглашается принять их.

Со слезами частично уходит и боль. Душа, настрадавшаяся от навалившихся переживаний, вдруг ощущает облегчение, будто скидывает непосильную ношу. Близость родного человека, тепло его объятий, стук его сердца, запах его тела отодвигают далеко-далеко все печали. Любовь, как крепкий настой трав, может быть и ядом, и лекарством. Взаимная любовь исцеляет душу, вытесняя все страхи и наполняя сердце теплом и верой в ее несокрушимую силу. Настоящая любовь и в разлуке согревает избранного ею, даже перед лицом смерти. Храни вас Господь, познавшие любовь!

Иван и Лиза уснули в объятьях. Они были маленьким островком счастья в огромном океане, и казалось, что он чувствует это. Попутный ветер слегка накренил яхту, наполняя упругие паруса своей незримой силой. Волны расступались перед «Нелли», уносящей от недобрых мест нашедших друг друга влюблённых и остывшее тело моряка, душа которого наконец-то обрела покой.

— Эй, сони, пора завтракать, — Антонио тормошил спящих за плечи.

— Я чуть дверь не снес с петель, пытаясь достучаться.

Его неизменная улыбка сияла на чисто выбритом лице. Он успел привести себя в порядок, переодеться и вновь стал дипломатом.

— Позвольте пригласить вас на чашку кофе. Под тентом сервирован столик, и нам есть о чём поговорить.

— Что случилось? — насторожилась Лиза.

— Всё уже давно случилось и прошло. Сицилиец пребывал в своём обычной состоянии, слегка ироничном и повелительном.

— Нам пора возвращаться в прежнюю жизнь, Лиз. Он озорно подмигнул ей.

— Надеюсь, что через четверть часа вы составите мне компанию.

— Наскоро приведя себя в порядок, они не заставили себя ждать.

— Лиз, как Вам удаётся всегда выглядеть такой очаровательной?

Антонио жестом пригласил молодую пару к маленькому столику в рубке.

— Жаль, нет под рукой цветов. Простите великодушно. Я непременно исправлюсь.

Он помог ей сесть на угловом диванчике.

— Перед хорошенькими девушками, — пошутил Иван. — Он даже запомнил выражение Козьмы Пруткова про фонтан.

— Да, запомнил.

Антонио откинул назад голову, театрально приподнимая подбородок.

— Мы, сицилийцы, умеем ценить красоту.

Он застыл, ожидая восторгов, но, не дождавшись, продолжил:

— А такую девушку нужно носить на руках!

И уже совсем сражая друга своим красноречием, закончил фразой:

— Иначе её унесут другие.

В этой полушутке-полунамеке проявлялся южный темперамент. Итальянцам свойственна быстрая, напористая речь. Используя отточенные веками выражения, они молниеносно включаются в словесную перепалку, осыпая собеседника поговорками и прибаутками. Если же это женщина, то на неё обрушивается такой шквал пышущих огнём фраз, подкреплённых попытками обнять или ущипнуть за соблазнительные места собеседницы, что только выросшая в таких же знойных условиях и бедовая на язычок женщина может дать отпор. О, эта игра слов! Нужно быть сицилийцем, чтобы стать достойным соперником. Бойкие гасконцы, говоруны из Валенсии да и наши казачки с озорными частушками бледнеют перед этими мастерами красноречия.

— А у девушки остается право выбора, — улыбнулась Лиза, — или её никто не спрашивает?

— Зачем спрашивать, — не унимался Антонио, — и так всё ясно. Даже мне.

Они рассмеялись.

— Друзья мои, у нас есть полчаса перед тем, как мы расстанемся.

Он опять сделал паузу, разливая по чашкам кофе.

— Ненадолго, надеюсь.

— Почему полчаса? — в один голос спросили влюблённые.

— За нами уже летит гидроплан, — сицилиец вздохнул. — Он заберет мою команду, кроме Джино. Антонио кивнул в сторону загорелого здоровяка, стоящего с биноклем у мачты.

— За вами через час-полтора придет катер и доставит к причалу у вашего отеля. Катер принадлежит моему приятелю, и Джино проследит, чтобы всё было спокойно. Обедать будете у себя в номере.

Он принял серьёзный вид, и обратился к Ивану:

— Я могу на тебя положиться в выборе вин для дамы?

— А что, ты ещё не заказал нам обед? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Ну какой же я осёл! — Антонио хлопнул себя по лбу ладонью. — Ты же не говоришь по-испански.

Он лукаво взглянул на девушку, и учтиво поклонился.

— Надеюсь, Вы окажете мне такую честь и позволите сделать заказ на своё усмотрение?

— Ой, может, не нужно, — встревожилась Лиза, — зачем привлекать внимание.

— Напротив, это только подтвердит вашу легенду. Он сделал озадаченное лицо.

— Простите, я ещё не успел вас с ней ознакомить. Антонио откинулся на спинку диванчика, и пододвинул к себе чашку с кофе.

— Все просто. Вас в шутку похитили мои друзья, чтобы разыграть. Вы три дня были на яхте «Палермо». Встреча Нового года в Атлантике так романтична. Сицилиец даже закрыл глаза от удовольствия и покачал головой.

— Я бы не сопротивлялся. Когда такое еще случится. Он лукаво посмотрел на девушку.

— А вы, Лиз, так увлеклись солнечными ваннами, что обгорели. Примите мои соболезнования.

— Да тебе романы писать, а не пропадать на дипломатической службе, — не упустил случая Иван.

— Эх, если доживу до пенсии, — мечтательно подняв глаза и глубоко вдохнув, промурлыкал Антонио, — поселюсь в маленьком домике на краю длинной косы, далеко выступающей в голубое море, и буду писать.

Он задумался.

— О неразделённой любви к одной красавице с ледяным сердцем в занесённой снегом стране…

— Это про чукчей? — Лиза произнесла это так тихо, что два друга умолкли, не сразу сообразив, кто это сказал, но потом разом обернулись к девушке, которая как ни в чём не бывало пила кофе. Секунду спустя они втроём так заразительно смеялись, что из кубрика появилась взъерошенная голова Марко. Ни слова не говоря, он тоже улыбнулся и скрылся.

— Ну, если кому и писать детективные романы, — давясь от смеха, едва выговаривал слова Антонио, — то это нашей восхитительной амазонке. Я просто поражен её чувством юмора.

Он замолчал, делая вид, что смахивает слезу.

— Впрочем, как и всем остальным.

— Спасибо, — Лиза кокетливо опустила глазки. — Так что у нас по плану?

— Яхта «Палермо» действительно заходила на Тенерифе тридцать первого декабря и ушла на прогулку в сторону Танжера.

Антонио торжественно отхлебнул кофе из маленькой чашки.

— Мне обещали подтвердить ваше присутствие на её борту в случае необходимости.

— Думаю, было бы не лишним, — тихо произнесла Лиза, — запомнить имя капитана и двух-трех друзей с «Палермо» и хотя бы фотографию самой яхты, чтобы при разговоре с полицией упомянуть детали.

— Браво, Лиз, — с восторгом подхватил её мысль Антонио, — давайте сфотографируемся сейчас, а позже я вышлю якобы ваши фотографии с «Палермо». Должно же у вас что-то остаться на память.

— Тогда мне понадобится купальник, но здесь его не найти.

— Думаю, что в компании молодых и весёлых друзей можно позволить себе некоторые вольности на праздник. Антонио взглянул на Ивана.

— Я принесу аппарат, а вы вдвоём немного поснимаете.

— Главное, чтобы в кадр не попадали характерные детали «Нелли», а только намеки, по которым трудно определить конкретную яхту.

Лиза вскинулась:

— Я сейчас, — и бросила на бегу: — Да и кого интересуют подобные мелочи, когда рядом любимая девушка и океан.

Друзья растерянно проводили девушку взглядами. Её решительность никак не увязывалась с хрупкой фигурой. Для них осталось загадкой, как за мягкой женственностью и нежностью скрывается сильная воля и холодный расчет.

— Послушай, а вы не пробовали грабить банки? — с иронией спросил Антонио. — Мне кажется, у неё это здорово бы получилось.

— Меня не покидает чувство, что это уже не за горами, — в тон ему произнес Иван.

— За какими?

— Не очень высокими, — отпарировал тот. — Думаю, не выше Пиренейских.

— Можно я назову один банк, который вы не будете включать в свой чёрный список? — Антонио умоляюще сложил ладони.

— Кстати о банках, — лицо Ивана стало серьёзным.

— Открою тебе один секрет. С Мадридского национального в последний день прошлого года было снято сто миллионов долларов на приобретение акций двух рудников и перерабатывающего комбината в Анголе. Это пустышки, за которые уже в марте не получить и десяти процентов от этой суммы.

Антонио присвистнул.

— Можно попытаться небольшими партиями сбыть их за пару месяцев, но боюсь, потери будут значительными.

— Такты подставил Виторио на сто миллионов? Дипломат развёл руками.

— Тебя можно поздравить с приобретением влиятельных врагов.

— Нет, ты не правильно меня понял, — Иван отрицательно покачал головой. — Я хочу вернуть эти деньги хозяевам. С извинениями.

— Ты, кажется, не понимаешь серьёзности этого поступка, дружок. Во-первых, от тебя не примут извинений. Разве что… — Антонио провёл ребром ладонью по горлу, — в виде головы. Плюс компенсация в размере десяти процентов.

— Сколько? — чашка застыла в руках Ивана.

— Не меньше, — Антонио не улыбался. — Как только газетчики протрубят о событиях на «Афродите», начнутся поиски.

Он поставил свою чашку на столик и скрестил пальцы рук.

— Жаль, я не знал об этом раньше, мы бы похоронили яхту со всей командой. Сицилиец достал сигарету и закурил.

— Плюс к тому мы не нашли спасителя Лиз. Сбежал ли он сразу за ней, не дожидаясь разоблачения, или его утопили, мы не знаем. А это ещё одна ниточка к вам.

— Я постараюсь прокрутить эти сто миллионов и вернуть сто десять, — горячился Иван. — Надеюсь успеть к марту.

— Или проиграть, — холодно отреагировал Антонио.

— Думаю, что надо вернуть, иначе нас не оставят в покое.

— Сначала нужно подумать. Лицо сицилийца оставалось спокойным.

— Жаль, что я не знал деталей вашей сделки. Лиз рассказала мне, но только в общих чертах.

Он выпустил струйку дыма.

— Не думал, что вы рискнёте уйти за десять миллионов. На тебя не похоже.

— У меня не было выбора, — растерянно оправдывался Иван. — Сообщить тебе не было возможности.

Он помолчал.

— Вернее, не хотелось тебя впутывать.

— Жаль, — ещё раз повторил дипломат.

— Думаешь, они смогут докопаться до сути? — голос Ивана дрогнул.

— Кто знает, как сложится с «Афродитой». Антонио прищурился от дыма.

— С одной стороны, Виторио нет среди покойников на борту. Его ноутбук с данными по сделке я забрал. Всё показывает на его заинтересованность. Но уж слишком примитивно. Надеюсь, деньги в оффшоре?

— Да, на Кипре.

— Какой-то запас по времени у меня есть.

Пепел от сигареты упал на палубу, но дипломат не обращал на это внимания.

— Вариант с вашим алиби на «Палермо» я украшу бантиками, чтобы выглядел прилично. Капитан мой должник, и проколов не будет. Но вот последний визит Лиз в салон одежды, где её захватили подручные Виторио, меня волнует.

Он сделал глубокую затяжку, так что сигарета радостно вспыхнула.

— Сегодня же поезжай в тот салон и поговори с директором. Если они ещё не общались с полицией, шанс есть.

Сицилиец холодно взглянул на друга.

— Понимаешь, о чём я?

— Конечно, — кивнул Иван, — заеду и расскажу о нелепой шутке своего подвыпившего друга.

— Ну и друзья у тебя, — усмехнулся Антонио, — так напугать бедную девушку.

Он покачал головой.

— Кстати, купи от моего имени для Лиз пару платьев. В знак извинения и примирения.

— Пару?

— Ну, если у друга такая яхта, как «Палермо», то не меньше. Кстати, Романо является и капитаном, и хозяином яхты, он только нанимает штурмана на сезон. Я попозже тебе сообщу детали. Надеюсь, сегодня вечером.

— Так мы встречаемся вечером? — спросила Лиза, услышав обрывок фразы.

Она стояла на пороге рубки в длинной, не по росту тельняшке, которая скорее выглядела как короткое платьице. Ветерок заигрывал с ним, обнажая соблазнительные места стройной фигурки.

— К сожалению, нет, — растерянно протянул сицилиец, с явным восхищением разглядывая девушку.

— Вань, а это тебе, — она протянула ему полотенце.

— Бегу за аппаратом, — Антонио метнулся в кубрик. Они нащёлкали массу снимков, так чтобы были видны различные детали паруса, снастей, мачты, бескрайний океан и на каждом из них восторженное улыбающееся лицо Лизы. Она с упоением играла роль туристки, очарованной сказочной новогодней прогулкой по Атлантике. А солнечные зайчики подмигивали ей на небольших волнах.

Вскоре послышался звук приближающегося самолёта. Как и вчера, гидроплан подрулил к «Нелли», только капитан Пабло уже не встречал прибывших. Команда Антонио быстро переправилась с одного судна на другое, перетаскивая вместе с увесистыми сумками большой черный мешок с телом погибшего товарища. Лиза попросила показать ей лицо Чико перед отправкой. Несколько минут она вглядывалась в черты незнакомого загорелого лица. Казалось, что двадцатилетний парень просто спит. Ни тени мучений не отобразилось на открытом лице. Возможно, он и не понял, как умер.

Последним в надувную лодку спрыгнул Антонио. Он по-прежнему улыбался и шутил. Оставаясь верным своей манере общения, сицилиец, как фокусник, извлёк из кармана маленький сотовый телефон и протянул Лизе. Та вспыхнула от неожиданности и радостно захлопала в ладоши, узнав свою потерю. Дипломат галантно остановил готовую обрушиться на него благодарность девушки, объяснив, что догадался о хозяйке телефона по фотографии Ивана на заставке. Других намёков об их пребывании на яхте не осталось. Обнимая Лизу на прощание, он чуть больше, чем того требовало приличие, прижал её к себе и шепнул так, чтобы это осталось только между ними:

— Лиз, я нашёл ту кассету, где Вы в постели на «Афродите».

Девушка вздрогнула, и попыталась вырваться, но Сицилиец удержал её.

— Не беспокойтесь, я уничтожил кассету. Слово Валороссо!

Он поцеловал девушку в обе щеки.

— Да хранит тебя Пресвятая Дева Мария! Гидроплан развернулся против ветра, взревел моторами и, подпрыгивая на волнах, стал разгоняться. Оторвавшись от водной поверхности, он сделал круг над «Нелли» и скоро превратился в точку.

Через час за влюбленной парой подрулил катер. Лиза со слезами прощалась с Пабло. Она никак не могла уйти из каюты, где лежал моряк. С заплаканными глазами девушка всё шептала что-то, обещая отыскать его племянников и всё рассказать им. Наконец, она поднялась на борт катера, и тот помчался в сторону Тенерифе. Лиза ещё долго смотрела на яхту, которая одиноко осталась покачиваться на волнах, уменьшаясь с каждой минутой. Джино поднял на «Нелли» все паруса и повел яхту в назначенную планом точку океана. Скоро её белоснежные очертания исчезли за волнами.

— Слушай, этот парень так подозрительно на меня смотрит, — прошептала Лиза, когда они прошли мимо стойки с ключами, где служащий отеля действительно замер, глядя на молодую пару.

— Так ведь ты появляешься перед ним то в тельняшке с чужого плеча, то в шикарном вечернем платье за пару тысяч долларов, — обнимая девушку, прошептал Иван ей в ухо. — И вообще, тебя трудно не заметить.

— Значит, меня не возьмут в разведку? — обернулась она к кавалеру.

— Им же хуже будет, — отшутился тот.

— Почему?

— Потому что все шпионы сразу будут признаваться, — серьёзно, не глядя в сторону спутницы, произнёс Иван.

— В чем?

— В чувствах, несвойственных разведчику, — улыбнулся он. — И забудут о своих обязанностях.

— Ну, тогда я буду легко узнавать все их секреты, — поддержала его шутку Лиза.

— А ты хотела бы стать современной Мата Хари? Он поставил у двери фирменные пакеты из салона модной одежды, которые бережно нёс в руке, и открыл дверь в их гостиничный номер.

— Наверное.

Лиза быстро направилась в ванную комнату.

— Я на задание.

И закрыла за собой дверь.

Было слышно, как струя воды забурлила, наполняя ванну. Иван достал из холодильника сок и сел в кресло. События последних дней были столь стремительны, что обдумать их он не успевал. И хотя угроза пока миновала, тревога не покидала его.

Директор салона, где они покупали себе одежду перед первым посещением «Афродиты», так обрадовался их визиту, что принял их как старых друзей. Он сказал Ивану по секрету, что готов был звонить в полицию, когда за Лизой пришли двое незнакомцев, но потом так и подумал, что это розыгрыш. У богатых свои причуды. И он рад, что молодые люди вновь пришли за покупками, ведь у него лучшие модели из последних коллекций самых известных кутюрье Европы. Конечно, директор дорожит своими клиентами и не будет болтать с газетчиками и прочими любопытными о странностях покупателей. Мало ли кто как развлекается. На него вполне можно положиться. Клиент всегда прав. Особенно такой щедрый.

Иван посмотрел на пакеты из салона, красовавшиеся у шкафа. Лиза так радовалась покупкам, что, казалось, забыла обо всём на свете. Они даже не перекусили после приезда на катере к пирсу у отеля. Заскочили в номер привести себя в порядок и переодеться. Взяв ключи от машины, помчались в «Стефани». Всё прошло гладко. Их алиби было устроено.

— Это кто там крадется?

Лиза ленивым голосом остановила проскользнувшего на цыпочках в ванную комнату Ивана.

— Слышу, слышу.

Она блаженствовала в объятьях хлопьев белой пены. Спокойное, раскрасневшееся лицо и прикрытые веки служили тому подтверждением. Только что купленное платье аккуратно висело на плечиках у двери. Иван обратил внимание на то, что нижнего белья не было. Он и раньше отмечал, что Лиза не всегда его надевала под красивое платье, и это приятно возбуждало. Одна мысль о возможной близости с ней кружила голову.

— Как ты?

Он опустился на колени у ванной, как школьник сложил руки на её бортик и оперся подбородком о свои ладони.

— А что это Вы тут делаете? — не оборачиваясь и не открывая глаз, хитренько спросила Лиза.

— Смотрю на тебя, — почти прошептал он, но пена в ванной всё равно колыхнулась.

— И как?

— Похудела немножко.

Иван разглядывал её с нежностью. Особенных изменений он не нашёл в любимом облике, разве что появилась какая-то строгость.

— Кожа будет облезать еще несколько дней. Лиза не открывала глаз.

— Я, как змея, скину прежнюю шкурку и обзаведусь новой.

— И станешь ещё красивее.

Под пеной угадывались бугорки упругой груди. Ивану захотелось коснуться их, но он сдержался. Волна желания качнулась где-то внутри, и её отголоски разошлись по всем уголкам молодого тела. Оно отозвалось дремавшей доселе жаждой. Сердце встрепенулось и застучало быстрее. Ноздри вздрогнули, но он затаил дыхание. Будто охотник в засаде, почуявший приближение добычи, застыл неподвижно, борясь с возрастающим возбуждением. Оно уже клокотало, туманя сознание.

— А что это ты там притих?

Настроение Ивана передалось и Лизе. Она почувствовала сладостное томление, разливавшееся по телу. Хотелось изогнуться дугой. Призывно. Соблазнительно. Страстно. Однако она оставалась невозмутимой внешне.

— Я не притих. Я борюсь…

— Это с кем же?

Улыбка тронула уголки её губ, но девушка сдержалась, ничем не выдавая охватывающего и её желания.

— С собой. Чувствовалось, что он напрягся.

— Представляешь, мы год не обнимались.

— Да-а? Как бежит время.

Лизе иногда нравилась игра с Иваном и со своим возбуждением. Она представляла себя пантерой, которая видит опасность, но не боится её. Более того, она может прикинуться невинной овечкой и безрассудно прохаживаться перед тигром, затаившимся в засаде. Он пригнулся к земле, напряг мышцы для прыжка, ему кажется, что он охотник. Наивный. Женские чары сильнее груды мышц и торчащих клыков. Нежность повелевает страстью! Ласковый взгляд, оброненный будто невзначай и выдавший якобы скрываемые чувства, только маленькая уловка из тайного арсенала, которым мастерски владеет любая женщина. Но есть среди них и настоящие ниндзя. Они тщательно выбирают в толпе поклонников потенциальную жертву и незаметно подводят её к мысли, что пора на охоту. Какое наслаждение внушать интересующему вас предмету подобное желание и, расставив ловушки, наблюдать за ним. Можно даже не оборачиваться, а чувствовать спиной его страстный взгляд и возбужденное дыхание. Дождаться, когда он прыгнет, и улизнуть в последний момент с милой, невинной улыбкой. Ах, что Вы, что Вы. Великая и вечная игра. Нужно только научиться вовремя менять декорации, чтобы финальная сцена прозвучала с желаемым аккордом. Не ему предназначаются аплодисменты и восторженные крики «бис». Настоящий ниндзя покидает сцену ещё до финального занавеса. В такой игре, как у хорошего фокусника, каждый видит то, что ему хотят показать.

— Да, время летит, — он вздохнул, — неделя отпуска заканчивается.

— Так мы что же, не встретили Новый год?

Лиза резко села в ванной, оборачиваясь к Ивану. Пена медленно сползала с плеч, едва прикрывая грудь.

— Нет, — он тоже удивился этой мысли. — Но твой наряд Снегурочки мне нравится.

Она не успела ответить. Отразившаяся от бортика ванной волна вернулась и слизала остатки пены с очаровательной груди. Обнажённые коричневые соски вызывающе смотрели ему прямо в глаза.

— Ах, ты коварный!

Лиза прикрылась одной рукой, а другою брызнула Ивану в лицо водой.

— Подглядывать пришёл?

— Нет.

Он не шелохнулся, и вода струйками стекала с его темной шевелюры.

— Хотел спросить, в какой ресторан желает пойти моя королева.

— Правда?

Она ловко юркнула в воду прямо перед Иваном, отчего пена в ванной начала покачиваться на невидимых волнах.

— А мне показалось, что ты хотел посмотреть на бедную Лизу. Жаль.

Она звонко чмокнула его в нос и остановила своё лицо в нескольких сантиметрах он его лица. Они молча смотрели глаза в глаза. На таком небольшом расстоянии казалось, что можно было заглянуть внутрь. Только влюблённые доверяют близкому человеку так приблизиться и не боятся, что он откроет какой-то секрет. Для остальных существует дистанция приличия.

— У тебя такие голубые глаза, — шептал, не отрывая взгляда, Иван. — Прозрачные и глубокие. Чистые.

— А у тебя тёмные и коварные.

Лиза обняла его мокрыми руками, смежив веки и подставляя губы для поцелуя.

Он был долгим и нежным. Сначала робкий, даже застенчивый. Как цветок весенней порой, что неожиданно для самого себя, появился на свет, пугаясь яркого солнца. Потом окреп, потянулся к теплу, расцвел и заиграл всеми своими неповторимыми оттенками. Он полностью отдал совою красоту и аромат тем, кто был рядом. Опали его лепестки, и он исчез. Так и поцелуи. Самые необычные, незабываемые и нежные дарят влюблённым. Есть торжественные для юбилеев, мимолетные для праздников и холодные для прощаний. Но без любви быстро забывают и о цветах, и о поцелуях. Только женщины, особенно любящие женщины, понимают язык цветов и поцелуев. Этот древний язык чувственности хранится в их чистых душах. Неслучайно есть гипотеза, объясняющая неземное происхождение цветов. Как и наши души, они занесены космическими ветрами на нашу планету. Здесь некоторым из них суждено встретить свои половинки. Несмотря на огромные расстояния, холод и темноту, они ищут. Ищут и находят. А язык чувственности далёких предков помогает им в этом.

— Ты колдунья, — шептал ей Иван на ухо, не разжимая объятий.

— Да. Разве ты не знал?

— Но у колдуньи должны быть черные волосы и зелёные глаза.

— А я светлая колдунья, — улыбнулась Лиза.

— И у тебя есть волшебные снадобья и всякие там штучки?

— Конечно, — загадочно ответила она, — хочешь, покажу?

Не дожидаясь ответа, колдунья медленно встала во весь рост. Иван зачарованно смотрел, не в силах пошевелиться. Загорелое изящное тело просвечивало сквозь пену. Лиза начала медленно извиваться и пританцовывать в такт какой-то неслышимой мелодии. Закинув тонкие руки за голову, она закрыла глаза, наслаждаясь своим движением, своим телом, своей властью над мужчиной. Она ощущала его восторженный взгляд, его жадное дыхание и едва сдерживаемый порыв. Странно, но даже не робкого десятка мужчины, бойкие на язык и готовые в любой момент обнять или ущипнуть одетую и смущенную женщину, вдруг робеют перед обнаженной и уверенной в своей красоте женщиной. Они уподобляются кроликам перед удавом. Робеют, краснеют и даже шарахаются в сторону. Скинув одежду, женщина обретает былую власть над мужчиной. Неслучайно арабы заставляют женщину даже лицо закрывать паранджой.

Лиза продолжала двигаться в такт слышимой только ей мелодии. Она не стеснялась того, что пышная пена исчезла и только светлый хохолок у бедер остался на загорелой коже. Она ощущала себя жрицей в храме, который построила любовь. Лизе не нужна была экстравагантная обстановка и ликование толпы фанатов, она купалась в том восторге и обожании, с которым смотрел на неё возлюбленный. Она была естественна в этом порыве, без оглядки, без рассуждений, без условностей. Доверившись своему чувству, она была щедра и даже расточительна в его проявлениях. Любовь делает нас бесконечно богатыми, а её утрата — глубоко несчастными.

— Ты там живой? — Усмехнулась Лиза. Иван только развёл руками в знак окончательной капитуляции перед божественной магией светлой волшебницы. — Тогда дозволяю тебе приблизиться.

— Этого ироничного и повелительного приказа было достаточно, чтобы Иван быстро скинул свою одежду и встал рядом. Она включила душ, и упругие струи обволокли их своим теплом. Какое-то время они стояли, обнявшись, вслушиваясь в шум подающей воды, напоминавшей весенний дождь. Им казалось, что с каждой каплей исчезает зло, так внезапно сгустившееся над их головами. Не зря воду часто сравнивают со временем. Океан это вечность, река это наша жизнь, водопад это последний миг перед смертью, а весенний дождь это наши фантазии, пытающиеся изменить время. В детстве мы выбегаем под майский ливень, веря, что быстрее вырастем; влюбляясь, мы прыгаем под ним, уверяя себя, что вешние воды сделают нас чище, а на закате дней, ковыряясь в одиночестве на огороде, многие из нас радуются весенним дождям, приносящим новую жизнь.

Лиза выключила душ. Держа в одной руке шампунь, а в другой губку, начала намыливать Ивана. Она молчала и только поглядывала ему в глаза, будто гипнотизируя. Это была жрица, исполняющая древний обряд. Её плавные движения сливались в подобие ритуального танца, а обычные вещи превращались в особенные. Пробудилась та, которой были ведомы тайные знаки и заклинания. Теперь она знала, как снимать порчу, заговаривать проклятья и отводить беду. А любовь открыла ей более высокую ступень женских чар — язык прикосновений. Её нежные пальцы, едва касаясь, пробегали по лицу и плечам Ивана. Она медленно приподнималась, и упругие соски скользили вверх по его спине. Колдунья обнимала своими бедрами его бедро и, приседая, смотрела ему в глаза, где уже пылал огонь желания. Её губы прикасались к самым потаённым местам, отчего Иван вздрагивал, запрокинув голову. В нём разгоралась страсть. Она чувствовала это, и движения становились все более настойчивыми. А великое таинство колдуний подсказывало Лизе, как удерживать возрастающее желание внутри. Подстёгивать его, но не давать вырваться наружу. Подобно искусным виноделам, создающим странное вино, которое может безудержно веселить, но полностью сковывать ноги, женщины, в которых просыпаются колдуньи, могут разжигать страсть, но не позволять мужчине двигаться. Нельзя внушить любовь, но можно научиться говорить на языке чувственности с тем, кого любишь. Эти древние тайны открываются чистым душам, перешагнувшим порог одиночества.

Лиза постепенно остановилась, включив душ, смыла пену, и так же молча обтёрла пушистым полотенцем, освобождая его от незримого плена. Очнувшись, словно ото сна, он укутал девушку в большое полотенце и, подхватив на руки, понёс в спальню. Огромная кровать беззвучно приняла их в свои объятья. Светлые волосы Лизы ярко выделялись на подушках синего шёлка, а вот загорелое стройное тело терялось в простынях, придавая мистический характер происходящему. Аромат влажных волос постепенно заполнял спальню едва уловимым запахом желания. Он кружил голову и будоражил воображение. Современный человек в определённых ситуациях переступает незримую черту социальных норм поведения, доверяясь своим инстинктам и законам, заложенным природой. Освобождаясь от прописных правил, он вспоминает естественные, наслоенные веками. Забытые со временем, они кажутся нам магией.

Горячие губы Ивана, как лёгкий ветерок, едва касались загорелой кожи избранницы. Они то кружились над округлой грудью, то замирали на изгибе локтя. Пробегали извилистой тропинкой к бедрам и возвращались к ямке за правым ушком, где скрывались дурманящие запахи летних трав. Они покрывали нежными поцелуями подушечки пальцев рук и находили пульсирующую жилку на изящной шее. И тогда ритмы их сердец сливались, наполняясь единой радостью. Когда же, блуждая по впадинкам плоского живота, они отыскивали одинокий холмик, укрытый упрямыми светлыми завитушками, охранявшими великую тайну, нежность вспыхивала с новой силой. Волна за волной накатывались жаркие поцелуи на непреступный бастион. Не выдержав такого натиска, сдавались упрямые защитники, пропуская ласки всё дальше. И вот когда последний несгибаемый воин склонял голову перед натиском нежности, она заполняла собой весь мир. Мир таинственный, скрытый от посторонних, мир, доступный лишь избраннику. Только испытавший жажду, познает радость божественного напитка, лишь томящийся в осознанном одиночестве постигнет бесконечность свободы.

Нежность разбудит страсть, и та вырвется из тайников души, превращая майский ветерок в весеннюю бурю. Угрюмые и ворчливые поспешат закрыть ставни и задёрнуть шторы, а влюблённые выскочат на улицу. Лишь им понятно, что, если грохочет гром и сверкают молнии, это значит, что где-то сплелись горячие, жаждущие руки. И чем яростнее весенняя гроза, тем больше страсти заключено в неистовых объятьях. Она хлещет через край, подчиняя своим ритмам округу. И словно барабаны судьбы, эти ритмы отзываются в душах тех, кто хоть однажды испытывал подобное. Память сердца отзывается на этот призыв, волнуя отзывчивые души. И тогда кто-то подойдет к темному окну, прижмётся лицом к стеклу, согревая его своим взволнованным дыханием. Ему покажется, что это та далёкая, бывшая когда-то очень близкой ему душа зовет его из глубины прошлого. И защемит сердце от тоски у того, кто верит, что весенние грозы рождаются только от вспышек любви.

Иван застыл от изнеможения. Лишь отрывистое дыхание да барабанная дробь сердца нарушали тишину, но настоящую страсть так просто не утолить. Долго сдерживаемая внутри, она прорывается новыми волнами. И казалось бы обессилившее тело получает новый импульс. Лизе было достаточно положить Ивана на спину и совершить несколько колдовских пассов руками.

Запыхавшийся и выбившийся из сил воин воспрянул, готовый к новым победам. А в ней проснулась амазонка. Будто оседлав резвого коня, помчалась она по просторным полям дремавших в уголках памяти воспоминаний. Закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться на своих ощущениях, она запрокинула голову, отдаваясь безумному ритму. Ей виделись несшиеся навстречу зелёные луга, полевые цветы и отражающиеся в чистых озёрах белые облака. Она мчалась так стремительно, что развевающаяся на ветру грива коня сплеталась с её распущенными волосами. Согнув ноги в коленях, амазонка удерживалась на скакуне без седла, а голыми пятками могла управлять им. Бешеный ритм сердца всадницы сливался со стуком копыт. Они стали единым целым в своём порыве взвиться с разбега над пропастью, отделявшей разные миры ощущений. У них не было крыльев, но они воспарили на пике всплеска эмоций. Остановилось время, делая их полёт бесконечным.

Позже конь бережно коснулся копытами зелёного луга по другую сторону незримой бездны. Он опустился на колени, помогая своей наезднице соскользнуть в густую траву, и привалился набок рядом. Прохлада прильнула к их разгорячённым телам, а тишина укрыла от суеты. Они погрузились в сон, медленно возвращавший испытавших наслаждение полётом в обыденный мир.

Лишь посвященным открываются тайные знания, зашифрованные на языке любви.

Солнечный зайчик, пробившись через щёлочку между шторами, упал на жёлтый абажур настольной лампы, заливая комнату мягким отражённым светом. Часть его проникла в спальню, потревожив сон Лизы. Не открывая глаз, она повернулась на другой бок, сворачиваясь калачиком. Сладкая истома ещё наполняла всё тело, напоминая о недавней близости. Так не хотелось расставаться с этим ощущением, что девушка замерла, прислушиваясь к себе. Наверное, это и есть счастье, когда не хочется двигаться, чтобы не вспугнуть странное состояние блаженства. Умиления от всего, что окружает или о чем она думает. События последних дней остались где-то там, за высокой стеной, не позволявшей им тревожить её теперешний мир.

Любит ли она Ивана? Конечно. Всей душой. Она не смогла бы отметить какой-то переходный момент или событие, определившие это. Он стал главным в её жизни. Ей приятно думать о нём, сознавать, что он есть. Конечно, хотелось, чтобы он всегда находился рядом, но даже если этого не произойдёт, она будет счастлива тем, что любит. Его голос, его взгляд, его руки — всё приводит её в восторг. Он удивительный, необыкновенный. Она могла бы пройти ещё раз все испытания, неожиданно выпавшие на её долю, чтобы любить. Погружаться в это восхитительное состояние счастья. Ощущать, как тебя охватывает удивительная радость оттого, что он есть. Твой.

Лизе вдруг вспомнилось, как однажды в детстве она увидела на цветке красивую бабочку. Тогда она собирала цветы и уже протянула руку к одному из них, как её опередила та бабочка. Она села на ромашку и сложила яркие крылья. Лиза какое-то время разглядывала красавицу, а потом потянулась к бабочке, намереваясь поймать её. Но та, взмахнув крылышками у самых пальцев, исчезла. Было так обидно, что Лиза чуть не заплакала. Она запомнила на всю жизнь, что потери бывают неожиданными. Вот и теперь она боялась двигаться, чтобы не вспугнуть состояние восторга, охватившее её.

Горячие губы нежно коснулись её плеча. Лиза не шелохнулась. Она вся превратилась в какой-то большой орган осязания, представляя, как его губы оставляют маленькие поцелуи. Они осторожными шажками продвигались к шее, потом коснулись уха. Он не обнимал её и даже не касался руками — лишь едва заметные поцелуи, как снежинки, таяли не её коже. Один из поцелуев заблудился в маленькой ямке за ушком. Это было так щекотно, что терпеть она не смогла. Лиза сладостно застонала и, повернувшись к Ивану лицом, обняла за шею.

Их губы встретились и начали разговор, едва касаясь друг друга.

Нежность. Ты дремлешь в каждом из нас. Мы испытываем наслаждение, когда дарим тебя другим. Любящее сердце расточительно в своём стремлении отдавать тебя. Лишь убогие пытаются быть счастливыми, накапливая что-то. А нежность можно только дарить. Это так естественно, что не требует объяснений. Нежность это язык любви. И влюблённые стремятся быть красноречивыми. Они без устали объясняют избранникам свои чувства, не прибегая к обыденным словам. А те, кому не посчастливилось встретить любовь, всё равно пытаются отдать свою нежность детям или питомцам. Эта жажда неистребима.

— Я хочу пригласить тебя в ресторан, — прошептал Иван.

— И я надену своё новое платье?

— Конечно.

— А какое тебе больше нравится?

Глаза у Лизы загорелись.

— Давай возьмем все, и там будешь переодеваться, — пошутил он.

— Нет. Я серьёзно.

— Ну, тогда, — задумчиво протянул Иван, — тогда то, что с длинным разрезом. Ты в нём так соблазнительно выглядишь…

— Нужно проверить, не будет ли видна в нём моя облезающая шкурка.

Лиза вскочила и принялась разворачивать свёртки. Она была так увлечена этим занятием, что не обратила внимания на свою наготу. Потом, почувствовав что-то неладное, обернулась к спальне. Облокотившись на руку, Иван выглядывал с края кровати в гостиную.

— Тебя не учили, что подглядывать нехорошо? Она стояла перед зеркалом, придерживая платье обеими руками так, чтобы, не надевая его, понять, как это будет выглядеть.

— Так ведь я должен дать совет, — схитрил он.

— Будешь давать совет, когда я попрошу, — строго парировала Лиза. — Марш в ванную. Даю тебе двадцать минут.

— Мне бриться с ног до головы?

— Ну, пожалуйста, Ванечка.

Он сдался без боя, хотя было видно, что покидал театр боевых действий неохотно. Его намерение обнять девушку, чью одежду составляло лишь платье в руках, натолкнулось на суровый взгляд. Подняв руки в знак окончательной капитуляции, он понуро отправился в ванную. Уже на пороге Иван оглянулся. Лиза разглядывала изящные туфли и была увлечена своим занятием настолько, что даже не обратила на него внимания.

Через час молодая пара покидала освещенный разноцветными огнями отель. Всё тот же портье за стойкой заулыбался, увидев Лизу. Он был очень рад помочь им в выборе ресторана для ужина. Тут же позвонил по телефону и забронировал столик. Он долго провожал восторженным взглядом элегантную даму. Ему было видно со своего места, как парень открыл дверцу дорогой машины, припаркованной у входа, и помог спутнице сесть. Сверкнув на повороте фарами, автомобиль бесшумно исчез в темноте, опустившейся на город.

— Слушай, — удивилась Лиза, — выглядит, как крепость.

— Будем брать штурмом? — пошутил Иван.

— Нет, там есть вход, — тихо ответила девушка.

И действительно, ресторан, расположенный на возвышенности у самого океана, был обнесён высокой стеной с башенками. Было ли здесь прежде какое-то фортификационное сооружение, или же это только разыгралась фантазия архитектора, сказать было трудно, однако впечатление создавалось солидное. Из тени вынырнул служащий в униформе, напоминавшей средневекового пирата. Назвав ему номер зарезервированного столика, они оставили ключи от машины, которую тот припарковал на стоянке.

У арочных ворот в стене, окружавшей ресторан, их поджидал другой пират. Осведомившись о заказе, он взял старомодный фонарь и, освещая дорогу впереди, попросил молодую пару следовать за ним. Поднявшись по каменным ступенькам, они оказались на веранде, опоясывающей по всему периметру внутренний дворик, где под пальмами располагалось несколько столиков. Пират обратился к Ивану с вопросом, но он жестом показал, что нужно всё обсуждать с дамой. Тот обрадовался, услышав испанскую речь, и с удовольствием стал объяснять иностранке особенности ресторана.

— Как здорово, — улыбалась Лиза, — наш столик вон там, в боковой башенке. Придется подниматься по винтовой лестнице, но зато вид на океан будет чудесный.

— Теперь я знаю, кого нужно брать с собой на переговоры.

Иван сделал серьёзное лицо.

— Разрез на твоём платье открывает не только очаровательную ножку.

— А что ещё?

— Все замки, на которые закрыты грубые мужские сердца.

— Хороши же эти замки, — рассмеялась Лиза. — А если я…

— Не надо, — опередил он её. — Путь живут.

— Хорошо, я сегодня буду снисходительна.

Он взял спутницу под руку, и пират проводил их в башню, где плетёные кресла уже ожидали гостей у большого стола с белоснежной скатертью. Лиза бойко общалась с услужливым официантом, обсуждая меню. Было приятно сознавать, что ошибок в её речи стало существенно меньше, а новые словечки и обороты, которые она раньше и не слышала, перестали раздражать. Она даже сама пыталась употреблять их.

— Тебе не будет обидно, — спросил Иван, когда официант ушёл, — что твоё вечернее платье больше никто не увидит? Обычно у них не бывает танцев, как это принято в наших ресторанах.

— Ошибаешься, — многозначительно произнесла Лиза. — Позже будет какое-то театрализованное представление внизу. Нас позовут.

— И мы все вместе отправимся за сундуком Флинта?

— Нет, они обещают какого-то известного гитариста.

— А пострелять из пушек и взять кого-нибудь на абордаж?

— Успокойся, — она положила свою прохладную ладонь на его загорелую руку. — Ты еще не навоевался?

— Извини, — смутился Иван. — Я не подумал.

— Ну, и не будем вспоминать.

— Хорошо.

Он ласково взглянул на девушку.

— Честно говоря, я никогда не слышал испанскую гитару живьем. Это будет интересно.

— А ещё будет настоящее фламенко.

— Э-эх!

Он привстал, щёлкнув пальцами, изображая танцовщика, но осёкся, столкнувшись с её удивлённым взглядом.

— Что, я себя неприлично веду?

— Нет, мне очень нравится твоя непосредственность. Глаза Лизы сияли.

— Наверное, меня долго окружали люди совсем иного склада.

— Солидные.

Иван надул щёки и забарабанил пальцами по столу.

— Примерно такие.

— Знаешь, а мне иногда хочется прыгать вокруг тебя на одной ноже.

Он смущенно взглянул ей в глаза.

— И сочинять какие-нибудь дразнилки.

— Что же тебя останавливает?

— Мне кажется, что рядом с тобой должен быть степенный, обеспеченный мужчина, а не пацан.

Он помолчал.

— Вроде меня.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты необыкновенная, — голос его дрогнул.

— Ванечка, я самая обычная девочка.

— Нет. И ты это знаешь.

— Что именно?

Их разговор прервал официант, намеренно шумно поднимавшийся по лестнице. И хотя они говорили между собой по-русски, что вряд ли было понятно кому-то ещё, присутствие постороннего нарушило доверительную атмосферу.

— Ты не погорячилась с заказом? — удивился Иван, разглядывая обилие приборов, которые официант расставлял на столе перед ними, ловко балансируя с огромным подносом.

— Меня соблазнило название. Это какое-то блюдо на двоих. Рыба и морепродукты, — извиняясь, ответила она. — Надеюсь, у нас хватит денег, чтобы расплатиться?

— Хватит. Я больше беспокоюсь за наше здоровье.

— Ты знаешь, после всех переживаний, я готова слона съесть.

— Уже заказала? — хихикнул он.

— На десерт, — тихо ответила Лиза, поглядывая с интересом за двумя другими официантами, поднимавшими по узкой лестнице в башенку блестящий металлический шар солидного объема.

— Там внутри кто-то прячется, — зловеще прошептал Иван.

Но эта шутка повисла в воздухе. Официанты по-деловому быстро установили треногу и водрузили на неё увесистый шар. Потом один из служащих загадочно улыбнулся и открыл верхнюю половинку шара. Во второй половинке над горящими углями на решетке жарились огромная рыбина, пара омаров, десятка два каких-то рыбешек поменьше и открытые раковины моллюсков. Густой аромат просто приковал внимание к удивительному блюду. Гости, блаженно закрыв глаза и вытягивая шеи, стали принюхиваться. Тут был запах золотистой поджаристой корочки, восточных пряностей, пузырящихся ракушек, какой-то незнакомой травы, запеченных омаров и зарумяненных шпажек с кусочками сочного филе. Жар углей под решеткой усиливал впечатление. Он пробуждал воспоминания древних костров, на которых готовили пищу. Это был живой скворчащий процесс, а не стерильное блюдо на чистой тарелке. Ловкие движения официантов, которые виртуозно орудовали своими сверкающими инструментами, что-то переворачивая, извлекая на большое блюдо, разделывая и раскладывая по тарелкам.

Увлеченные этим аппетитным действом, молодые люди не заметили, как в бокалах заискрилось вино. От дуновений ночного бриза угли вспыхивали, освещая все темно-красным светом. Его отблески множились в хрустальных бокалах, вздрагивали на белоснежной скатерти и, подкравшись к столовым приборам, начинали весело перемигиваться. А над всей этой феерией витал потрясающий запах дымящейся пищи, которая так манила своим обилием и экзотическим видом, что хотелось всё это обнять.

— Похоже, живыми мы отсюда не выйдем, — озадаченно протянул Иван.

— Я не сдамся.

У Лизы озорно блестели глаза.

— Вот только как это есть, не представляю. Тут столько ножей, вилок и каких-то щипцов.

— Это орудия пыток для тех, кто откажется, — шутливо отозвался он.

— Может, попросить этого парня? — неуверенно произнесла девушка.

Официант живо отозвался на её просьбу. Профессионально владея инструментами, он ловко разделался с омаром, не проронив ни капли на скатерть. Якобы поправляя посуду, незаметно показал, какими вилками следует пользоваться. Пожелав приятного аппетита и закрыв крышкой волшебный шар, официант тихо удалился. После него на краешке стола остался маленький серебряный колокольчик, чтобы вызвать помощь.

— Ну что, мы приступаем. Лиза уже держала вилку.

— Я умираю от голода.

— С Новым годом…

— Ой, я совсем забыла. Она взяла бокал.

— С Новым годом.

— Загадываем желание?

— Давай. Она остановилась.

— Вот только нет курантов.

— Тогда под звон бокалов.

Не сговариваясь, они выпили до дна и приступили к огромным омарам. Было слышно, как внизу плескались волны. Где-то в темноте звучали музыка и звонкий женский смех. Скрытые кустами и огромными листьями пальм, разноцветные фонарики лишь робко освещали контуры окружающих предметов. Темная южная ночь властвовала над миром. Где-то далеко осталась заснеженная Москва с кремлёвскими курантами и часовыми. Это была совсем иная жизнь, абсолютно непохожая на окружающую.

— Никогда не представляла себе, как это встречают Новый год без снега.

Лиза оторвалась от соблазнительного блюда.

— Оказывается, очень даже неплохо. Налей мне, пожалуйста, вина.

— За нас!

— За нас, — и бокалы радостно отозвались тоненькими голосами, поддерживая тост.

Незаметно появился официант и быстро заменил посуду. Опять открылся сверкающий шар, предлагая новые соблазнительные яства. Хотелось бесконечно участвовать в таком пиршестве, но непривычный к подобному действу организм простого смертного протестовал.

— Помнишь мультфильм про пса, которого выгнали? Иван откинулся на спинку кресла.

— Сейчас споём? — подхватила его шутку Лиза.

— Я могу только подвывать, — охал он в ответ.

— Рановато.

Их пригласили спуститься вниз, где начался небольшой концерт. Смуглый коренастый испанец виртуозно играл на гитаре. Ему аккомпанировал тучный товарищ на каком-то странном барабане. Когда они пели на два голоса, немногочисленные посетители азартно аплодировали. Нечто надрывно-цыганское, щемящее душу звучало в этих мелодиях. Они то манили пуститься в пляс, то нагоняли тоску. Скользящие по струнам пальцы просто гипнотизировали.

Потом на помост вышла миниатюрная танцовщица. Чёрное облегающее платье было лишено всяческих украшений. Всё внимание публики было сконцентрировано на её движениях. Под дробный перестук низких каблучков и кастаньет она исполняла фламенко. В какие-то моменты ритм подхватывала гитара и высокий фальцет толстяка. Он так яростно молотил в свой барабан, что пот градом катился по его толстым щекам. Подавшись вперед, он едва не пускался в пляс сам, увлечённый азартными движениями танцовщицы. А её гибкие руки плескались вокруг неподвижно гордого стана. Грубоватое лицо испанки оживало, а глаза просто разили наповал необузданным молниеносным взглядом. Подметив Лизу, она приблизилась к ней в танце и жестом пригласила присоединиться. Смущенная девушка не решалась выйти на небольшую сцену. Тогда танцовщица скинула свои туфли, приглашая танцевать босиком… Зажигательный ритм гитары взвился до небывалых высот, унося сомнения. Лиза тоже сняла туфли и, став рядом с танцовщицей, начала повторять её движения. Вскоре они стали так синхронно двигаться, что и гости, и служащие ресторана не могли оторваться от огненной пары. А гитара всё ускоряла и ускоряла темп. Наконец толстяк взвизгнул, высоко взяв последнюю ноту, и всё стихло.

Тяжело дыша, Лиза вернулась к восторженно аплодировавшему Ивану и, обмахиваясь салфеткой, села рядом. Её лицо раскраснелось, причёска чуть сбилась, но глаза горели.

— Пойдём что-нибудь выпьем, — взмолилась девушка. — Умираю, хочу пить.

— Ну, ты даёшь!

Иван подхватил её под руку.

— Даже не представлял, что ты на такое способна.

— Я и сама не подозревала.

— А ты выбирала платье с прицелом на фламенко? — лукаво спросил он.

— И не думала, — удивилась девушка. — Почему ты спрашиваешь?

— Твой разрез так соблазнительно смещался с бедра то в одну сторону, то в другую, что оторвать взгляд было невозможно.

— Это выглядело неприлично? — насторожилась Лиза.

— Напротив. Теперь я понимаю, что такое настоящее вечернее платье.

— Что же?

Её бровь чуть приподнялась, но лицо осталось невозмутимым.

— Оно будоражит воображение, подходит к самой грани, — Иван наклонился к её уху. — Это так соблазнительно. Ну, вот почти-почти…

— Интересно, а что ты там разглядывал, — пристыдила его Лиза.

— Не скажу.

Они направились к своему столику. Помогая девушке подниматься по винтовой лестнице, Иван не удержался и как бы случайно скользнул ладонью по изгибу соблазнительного бедра. Она заметила это, но не подала виду. Женские чары были сильны: в окружении других красавиц он желал только её.

Наверху, в маленькой башенке, было прохладно. Свежий ветерок заигрывал с огромным букетом цветов на столе. Их удивление развеял официант.

— Хозяин ресторана просит Вас принять этот букет. Он помог сесть Лизе за стол.

— Надеюсь, Вас это не смущает.

— Нет, — быстро ответила она, — принимаю с благодарностью. Передайте ему, что мне очень понравились цветы.

— Непременно, госпожа.

Он наполнил высокие стаканы прохладной водой.

— Еще наша танцовщица, Люсия, просит уделить ей несколько минут.

— Конечно, — оживилась Лиза, — пригласите её к столу.

Минут через десять официант принес два небольших стульчика и представил гостям танцовщицу и её пятилетнюю дочь. Они разговорились. Оказывается, Люсия танцует в национальном ансамбле, а по вечерам подрабатывает в ресторанах и клубах. Везде таскает за собой маленькую дочку, говоря, что и она так же вот выросла, сопровождая свою мать. Это судьба танцовщиц. Обменявшись комплиментами и общими фразами, Люсия призналась, что ей никогда ещё не доводилось встречать иностранку, так тонко чувствующую фламенко. Скорее всего, у неё есть испанские корни. Она попросила разрешения взглянуть на ладонь Лизы. Если это возможно, конечно. Девушка согласилась.

Откинув назад чёрные, вьющиеся, почти до пояса волосы, Люсия склонилась над протянутой ладонью. Поворачивая к свету то одну, то другую её часть, она внимательно изучала Лизину руку. Потом покачала головой, сказав, что грядут большие испытания. Молодые люди усмехнулись, ответив, что они уже были. Недавно. Выпив по бокалу вина за знакомство, они стали прощаться. Иван взял на руки маленькую девочку и пытался жестами объяснить, как катаются на санках. Та хохотала, ничего не понимая, но ей нравилось внимание привлекательного иностранца. Люсия же долго смотрела Лизе в глаза. Потом порывисто обняла, взяла дочку, и её каблучки быстро застучали по лестнице.

Молодые люди ещё некоторое время обсуждали фламенко, Люсию и темпераментных испанцев, пока официант вновь не открыл блестящую крышку скучающего шара, извлекая из его недр очередное блюдо. Ужин вспыхнул новыми тостами и продолжался за полночь.

Неожиданно раздался звонок сотового телефона.

Лиза не сразу поняла, что это у неё в сумочке надрывается маленький, утерянный было, но отыскавшийся на «Афродите» аппарат. Звонил Антонио. Он коротко осведомился об их настроении и сообщил, что на завтра им забронированы два билета до Малаги. Назвал время и номер рейса. Потом добавил, что их будет сопровождать Джино. Он летит тем же самолётом, но к ним не подойдёт. Если они столкнутся, пусть сделают вид, что незнакомы. В аэропорту Малаги им нужно последовать за Джино. Их будет ждать машина. Далее в Кадис они поедут вместе.

Новость взволновала молодую пару. Они закончили ужин и, поблагодарив хозяина ресторана, лично провожавшего каждого гостя к выходу, направились в гостиницу. Машина медленно катилась по ярко освещенным улицам маленького городка. Он не спал. Жажда развлечений подталкивала туристов все ночи напролёт перетекать их одного бара в другой, а шум дискотек, вынесенных на окраины, манил к себе эти неугомонные толпы до самого утра. И лишь двое влюблённых никуда не спешили. Они даже сторонились шумных мест, оберегая от посторонних обретенное хрупкое счастье.

— Поедем, как туристы, вдоль берега. Остановимся в Гибралтаре и Тарифе. Мы должны быть в Кадисе часа через четыре. Встреча назначена на семь.

Джино обернулся.

— Надеюсь, Лиз, Вы чувствуете себя хорошо. Самолет был небольшой, но особо не болтало.

Лиза вопросительно посмотрела на Ивана. Теперь он был переводчиком, потому что итальянец не говорили ни по-испански, ни по-русски.

— Да-да, всё хорошо, — живо отозвалась девушка после того, как Иван перевел фразу.

— На меня не обращайте внимания, ведите машину как Вам удобно.

И жестом показала, что можно ехать.

Почти всю дорогу молчали. Лишь изредка Лиза, сидевшая на переднем сиденье большой машины, оборачивалась к Ивану, делясь впечатлением от увиденного. Тот кивал в ответ, иногда спрашивая у Джино какие-нибудь подробности.

Итальянец уверенно вел машину, внимательно следя за дорогой. На вопрос Лизы, откуда он так хорошо знает эти места, ответил, что бывал здесь редко, но дороги в Испании ничем не отличаются от итальянских.

В январе туристов мало, и это весьма кстати. Дождя не было, и по сухому асфальту катили плотные ряды фур. Оказывается, всё южное побережье Испании превращено в один огромный парник, где выращивают овощи для половины Европы.

Миновав Фуэнхиролу, они ненадолго остановились у старого замка. Стоящий на скале у самой кромки воды, он чем-то напоминал Ласточкино гнездо в Крыму. Кроме группы вездесущих японцев, на пятачке около замка никого не было. Втроём они зашли в небольшой бар выпить по чашке кофе. Мужчина за стойкой окинул их любопытным взглядом. Его многолетний опыт позволил быстро определись, что главной среди странных посетителей была светловолосая девушка. Она без интереса смотрела по сторонам и почти не разговаривала. Сопровождавшие её молодые люди тоже особых восторгов не выражали.

Бармену стало обидно: вот ведь могут же люди позволить себе путешествовать даже зимой, а он который год не был в отпуске. Эх, прокатиться бы с такой девчонкой на недельку в какой-нибудь теплый уголок. Будто прочитав эти мысли, светловолосая иностранка удивлённо взглянула на него. Бармен смутился и начал протирать без того сверкающий бокал. Печаль в её светлых глазах передалась и ему. Странно: иногда люди неистово орут или безутешно рыдают, чтобы передать свои эмоции другим, а тут достаточно было мимолётного взгляда, чтобы в душе постороннего зародилась тоска. К его удивлению, это состояние не проходило. Он даже принялся наводить порядок на полке, что всегда помогало восстановить душевное равновесие после какой-нибудь заварушки в его заведении. Бывало, что подвыпившие туристы задевали друг друга в поисках острых ощущений. Ему приходилось вмешиваться, чтобы избегать убытков. Южная кровь предков быстро закипала, и лучшим средством успокоить её было процедура наведения порядка. Однако сейчас это не помогало. Бармена так и подмывало вновь посмотреть на посетительницу. После некоторых колебаний он всё же глянул на неё. Девушка сидела в прежней позе, не принимая участия в разговоре мужчин. Её спина и плечи были напряжены, будто на них навалилась неимоверная тяжесть. Бармену стало не по себе. За долгие годы работы в своём заведении он научился быстро распознавать клиента. И эта блондиночка не отпускала его. Печаль её единственного взгляда теребила душу. Против обыкновения, бармену захотелось выпить. Его профессия подразумевает общение с клиентом, но никогда пьяные откровения не трогали его душу. А тут на тебе. Подчиняясь непонятному порыву, он плеснул в четыре рюмки коньяку и направился с подносом к посетителям. Пробормотав что-то о традициях заведения, предложил бесплатную выпивку. Дальнейшее он смутно помнил, потому что опять увидел тоску в тех голубых глазах. Она что-то сказала о каком-то Пабло, и они опрокинули рюмки. Бармену стало нестерпимо жаль того Пабло и себя, потому что никто и никогда не будет так горевать о нём.

После Сан-Энрике на склонах гор стали попадаться ветряки. Сотни белых пропеллеров на длинных ногах дружно вращались под напором океанских ветров. Дыхание Атлантики здесь многое определяло. Человек давно научился приспосабливать разные явления природы в своих целях, он только никак не может разобраться, что же ему делать с собой.

Проехав ещё около часа, молодые люди свернули на стоянку, решив размять ноги. Кутаясь в свитера от свежего ветра, они побродили по безлюдному пляжу в нескольких сотнях метров от Гибралтара. Знаменитая скала была огорожена колючей проволокой, за которой виднелась взлетная полоса. Ангары располагались в недрах самой скалы. Английских солдат не было видно. Казалось, что всё вокруг погружено в зимнюю спячку. Даже вид африканских гор на другом побережье пролива, которые казались совсем рядом, не радовал. Без туристов эти края замирают. Да и волны Средиземного моря без солнца кажутся серыми и очень холодными.

Сев в машину, они слились с дорогой, петляющей среди безлюдных гор. Огромные рекламные щиты с улыбающимся киноактером Сталлоне на возвышенностях только усиливали впечатление одиночества. Кому и что предлагала купить здесь знаменитость, оставалось загадкой.

Немного пропетляв по узеньким улицам небольшого портового городка Тарифа, они выехали на набережную. Смеркалось, и нужно было дать отдохнуть водителю. Оставив машину на пустой стоянке, молодые люди решили пройтись. Летом это место обычно заполнено туристами. Мыс Марроки — самая южная точка материковой Испании. Отбоя нет от желающих стать одной ногой в Атлантику, а другой — в Средиземное море. В январе же лишь одинокие прохожие подставляют спины холодному ветру с океанских просторов, который, как в горловину среди гор, гонит воды в Гибралтарский пролив.

Волны с размаха налетают на небольшой мол из бетонных кубов, покрытых водорослями и черной полоской мазута. Солёные брызги уносятся порывами ветра в сторону маленькой пристани, у въезда в которую красуется огромный щит с расписанием и тарифами. За два часа паром доставляет желающих до африканского Танжера. Тесен мир.

Следующие сто километров до Сан-Фернандо они промчались без остановок. Дорога ушла от берега и выровнялась. Джино уверенно вел машину на пределе разрешённой дорожными знаками скорости. В отличие от российских дорог, здесь почти не встречаются полицейские посты, однако в случае необходимости машины с сигнальными огнями возникают очень быстро.

Оставшиеся километров пятнадцать до Кадиса шоссе стелилось по узкой косе, отделявшей от океана длинный неглубокий лиман. Очевидно, жарким летом в нём появляется на свет и нагуливает силу молодняк. Потом рыба возвращается к родным местам на нерест. Самой природой здесь создано место для рыбаков. А Кадисская бухта с тремя крупными портами — Рота, Санта-Мария и Кадис — была родиной многих мореплавателей.

Чем ближе наступал час встречи с племянниками Пабло, тем мрачнее становилось лицо Лизы. Притихшая боль утраты вновь просыпалась, возрождая в памяти детали короткой встречи с моряком. Он был ещё жив в её воображении. Она мысленно даже продолжала их длинные разговоры, видела его лицо с паутинкой морщинок у глаз, которые оживали, когда тот улыбался.

— Я оставлю машину здесь, у магазина, дальше пройдем пешком.

Джино четко проговаривал слова, глядя за реакцией Ивана, тот кивал в знак понимания.

— Вы зайдете в кондитерскую и сядете за столик у окна, чтобы я мог вас видеть. Туристов сейчас нет, это будет несложно. Я буду в кафе напротив. Если что-то пойдет не так, просигнальте как-нибудь.

Он помолчал.

— Пабло ещё не нашли, так что будьте аккуратны. Вы решили, что скажете племянникам?

Лиза кивнула, услышав перевод. Что-то внутри неё сжалось в комочек и протестовало, но она не отступала от намеченной встречи.

В кондитерской было тепло, чисто и очень вкусно пахло свежеиспечённой сдобой. Они заказали по большой чашке горячего шоколада и целую тарелку припудренных соблазнительных завитушек и крендельков. Иван умело разыгрывал роль туриста, шутил, рассказывал забавные истории, но Лиза только больше съёживалась от этого.

Двое смуглых парней вошли в кондитерскую ровно в семь вечера. Им нетрудно было определить, кто их ожидает среди посетителей. Решительно приблизившись к столику, где сидели приезжие, они остановились. На лицах было написано нескрываемое удивление. Обладатели одинаковых черных курток переглянулись.

— Присаживайтесь, ребята, — первой начала разговор Лиза. — Это я просила вас о встрече.

Они сели на два свободных стула, не сводя глаз с девушки. Все четверо были ровесниками, но разговор не начинался.

— Что-то не так? — смутилась она под их взглядами.

— Нет, — начал один из ребят, кто выглядел чуть постарше. — Просто Вы очень похожи на одного человека.

— Правда? — обрадовалась Лиза. — Пабло тоже говорил об этом.

— Да Вы просто вылитая Нелли, — вмешался второй парень. — Точно, как на фотографии.

— Вы, наверное, её родственница? — не удержался первый. — Сестра? Или, как там, кузина?

— Нет. Меня зовут Лиза, — представилась она. — Я не шведка.

— Альберто.

— Андреас, — в один голос ответили парни.

— А это Иван, — девушка замялась. — Он плохо говорит по-испански, но, собственно, я настаивала на встрече с вами.

Молодые люди обменялись рукопожатиями, смерив друг друга взглядами. Испанцы тут же потеряли всякий интерес к Ивану и не сводили восторженных глаз с Лизы. Было видно, что им едва удаётся сдерживать бурную трескотню по поводу сходства приезжей с Нелли.

— Сколько времени Вы ещё пробудете в Кадисе? — поинтересовался назвавший себя Альберто. — Пабло обещал вернуться в конце недели.

— Да, оставайтесь, — подхватил его мысль Андреас.

— Можете пока остановиться у нас. Уверен, что Пабло обрадуется.

— А как наши-то удивятся. Вы не представляете, что будет, когда Вас увидят…

— Спасибо. Должна сразу предупредить, что разговор будет печальным и трудным. Лиза едва не поперхнулась.

— Мы познакомились с Пабло три дня назад… Пожалуйста, не перебивайте меня.

Голос её дрожал от волнения.

Они действительно долго просидели, почти не двигаясь. Лиза никак не могла успокоиться, и речь её то затихала, то вспыхивала вновь. Возможно, она была логически несвязная, но очень эмоциональная, и это было лучшим подтверждением слов девушки. Иван только наблюдал, поглядывая по сторонам и в окно кафе на другой стороне улицы.

Будто оглушенные услышанным рассказом, племянники часто переглядывались, но не прерывали и без того сбивчивый рассказ русской. Было видно, что они поверили ей, хотя печальное известие еще не дошло до их семьи.

— Вы вправе не верить мне и обратиться в полицию, — закончила свой рассказ Лиза, — у меня нет никаких доказательств. Можете только посмотреть мне в глаза.

— Этого достаточно, Лиз.

Очевидно, Альберто всегда играл роль лидера. Он явно переживал, но старался всё скрывать.

— Надеюсь, душа Пабло наконец-то успокоилась. У него была необычная судьба, и умер он… Парень помолчал, подбирая слова.

— Он бы хотел так умереть. Я знаю.

Они молча попрощались, сдерживая эмоции. Да и что было добавить? Главное сказано. Вернее, главное произошло, а слова только путали мысли. Лиза видела, как племянники уходили по узкой извилистой улице, забыв застегнуть куртки. Порывистый ветер трепал их густые темные волосы. Наверное, такие же когда-то были у Пабло, когда он встретил Нелли.

На обратном пути все молчали. Лишь Джино несколько раз говорил по телефону. Уже в Малаге он сообщил, что билеты до Палермо забронированы на два часа ночи. До Сицилии нет прямого рейса, придется делать пересадку в Турине. Неудобно, но зато пообедать они смогут уже в Трапани. Если русские не против, они вылетают вместе. Те согласились.

Ночью пошёл мелкий дождь. Было сыро, холодно и неуютно. Но Лиза даже не замечала этого. Её мысли были далеко. Где-то там, в Атлантике, где в первых числах января судьба столкнула её самым невероятным образом с удивительным человеком, по имени Пабло. Кем он стал для неё за те несколько дней, проведенных вместе? Она не знала, как правильно это назвать, да это и не было главным. Лиза знала, что он останется в её душе. Навсегда.

— Добро пожаловать на Сицилию.

Улыбчивый парень энергично двинулся навстречу, едва увидел Джино с двумя спутниками.

— Меня зовут Нино.

Он подхватил сумки приезжих.

— Привет, Джино. Как долетели?

Он бойко говорил то по-английски, обращаясь к гостям, то по-итальянски, обмениваясь новостями с товарищем. Ясное солнечное утро обещало погожий день, который будет насыщен интересными встречами. Это подстегивало и без того общительных южан к обсуждению всяких мелочей. Нино ловко маневрировал среди машин, плотно запечатавших улицы Палермо, несмотря на ранний час. Энергично жестикулируя, то и дело сигналя другим водителям, он умудрился быстро выбраться из суеты столичных дорог на шоссе.

— Поедем через Партиничи, — не оборачиваясь, сообщил он по очереди на обоих языках. — По радио передавали, в Карини авария.

И, не дожидаясь ответа, продолжал:

— Не переживайте, что не увидите Пунта Раси, в горах сейчас тоже красиво. А самое красивое море в Трапани. Вот хоть у Джино спросите. Да сами увидите.

Нино перескакивал с английского на итальянский, балагурил с молчаливой Лизой, переключал радиоприемник на более интересную передачу, спрашивал у Ивана, сколько снега в Москве, сигналил медленно ехавшим машинам, кому-то мигал фарами, то и дело оборачивался к Джино, изображая в лицах чьи-то разговоры, опять спрашивал Лизу, нравится ли ей пейзаж, хотя она не понимала его. Он был просто неутомим.

Когда машина начала подниматься по горному серпантину около небольшого городка Алькамо, решили остановиться минут на пятнадцать. Перекусить и полюбоваться открывающейся панорамой на залив. На одном из поворотов крутой дороги была оборудована смотровая площадка у небольшого кафе. Машина еще не остановилась, как из двери выскочил подросток, предлагая наперебой названия блюд. Его попросили поставить стол у каменной ограды, за которой начинался обрыв. Утреннее солнце едва пригревало, но уходить в помещение не хотелось. Ровная голубая поверхность залива Кастелламер правильной дугой глубоко проникала в береговую линию острова. Множество небольших поселков и вилл расположилось на склонах и у самой воды. Прохладный чистый воздух позволял далеко просматривать окрестности, а тишина лишь изредка нарушалась окриками пастухов и шумом редких машин на дороге. Горы дремали в ожидании горячего солнца, туристов да работ в полях и на виноградниках.

— Ещё пять минут — и вы насладитесь пастой «Кон ле Сард». Только у нас на севере подают свежую пасту, южане ленивы и готовят полуфабрикаты.

Нино помогал подростку расставлять приборы, строго контролируя этикет.

— Надеюсь, Вы не откажетесь от стаканчика Регалиали, — обратился он к Лизе и, не дожидаясь, когда Иван переведет, продолжал: — Вы непременно должны попробовать, а потом сравним с нашим в Трапани.

Даже суровый взгляд Джино не мог остановить это чудо природы. Он с азартом показывал девушке, как правильно есть макароны с помощью вилки и ложки, подхватывать аппетитные кусочки сардин и орешков в соусе. Вытягивал шею, готовый за неё глотать вино, когда Лиза брала бокал.

— А на десерт у нас козий сыр, — не останавливался ни на минуту Нино, даже не обращал внимания на Ивана, который не всегда успевал переводить бурный поток английского с сицилийским акцентом. — Лиз, Вы нигде не попробуете такой моцареллы, как у нас. Возьмите этот кусочек.

Потом они долго петляли по горной дороге, то поднимаясь по серпантину, то лихо спускаясь и с визгом притормаживая на крутых поворотах. Вокруг были отчетливо видны отвоеванные жителями у гор участки земли под посевы, прямоугольники оливковых и апельсиновых рощ, аккуратные пастбища. Каждый метр земли был любовно обработан. Нино не упустил случая прихвастнуть, что здесь находятся самые длинные пещеры Сицилии. Именно в них ещё можно встретить циклопов, которые согласно легендам являются основателями лучшего острова в мире.

На одном из очередных поворотов им открылся сказочный пейзаж. У подножья горы, в зеленой ложбине, протекала небольшая речушка, под названием Бордино. По разные стороны моста через неё расположился аккуратный небольшой поселок Фатгаторе. Домики казались игрушечными, ярко раскрашенными, как на картинке. Людей совсем не было видно, лишь у берега были привязаны десятка два лодок. Заметив восторженный взгляд Лизы, Нино тут же объявил, что им следует сделать небольшую остановку. Как только машина остановилась, Иван взял Лизу под руки и предложил пройтись немного. Он видел, что девушка переживает, и хотел хоть чем-то помочь ей. Вокруг было очень тихо и чисто. Только беспрерывная болтовня Нино не давала поверить, что они в сказке.

— Почему мы так не живём? — выдохнул Иван. — Такие же люди, по две руки. А цветы около своего дома не сажаем.

Лиза только грустно взглянула в ответ. У машины весь в нетерпении метался Нино.

— Предлагаю свернуть с шоссе и доехать до автобана. Он платный, но там есть замечательный тоннель. Помчимся с ветерком.

Через полчаса они въезжали в Трапани, который располагался у подножия горы. Старый город был испещрен извилистыми улочками и невысокими домами из серого камня. Курортная зона выделялась пропорциональными правильными кварталами вдоль побережья. Постройки заполняли длинный серпообразный мыс, который далеко выдавался в море и оканчивался маяком. Слева мелководье было разделено на множество квадратов, над которыми крутились лопасти старых ветряных мельниц. Здесь до сих пор, как и сотни лет назад, по старым технология вырабатывают соль.

Проезжая мимо старинной церкви «Дель Колледжо», украшенной фигурами тонкой резьбы, Нино специально снизил скорость автомашины, чтобы гости оценили, в каком месте находится дом семьи. Фасад трехэтажного особняка, украшенный старинными часами над ступеньками у резных дубовых дверей, выходил на центральную площадь города. Там их уже ожидал Антонио. В безукоризненном светлом костюме, с золотистым галстуком, он просто сиял. Раскинув руки для объятий, с неизменной очаровательной улыбкой, дипломат был просто неотразим.

— Рад видеть Вас в нашем доме.

Говоря по-русски, он нежно обнял Лизу и чмокнул поочерёдно в обе щёки. Девушка вспыхнула от такой торжественной встречи и неожиданно для себя прижалась к сицилийцу отнюдь не по-товарищески. Она ощутила сквозь тонкую материю мускулистое гибкое тело. Лёгкий терпкий аромат незнакомых духов в сочетании с запахом хорошего табака ей сразу понравился. Её обволокло обаянием и силой, исходившей от этого человека. Девушка попала под влияние удивительного спокойствия и уверенности. Стало так хорошо, что Лиза неприлично долго не разжимала рук, удерживая Антонио в своих объятьях. Она почувствовала, что здесь можно спрятаться от всех бед на свете. Опомнившись от странного наваждения, девушка быстро отстранилась. Пока дипломат здоровался с Иваном и остальными прибывшими, она судорожно искала что-нибудь, дабы исправить свою неловкость или перевести в шутку. Ей на глаза попалась мраморная плита справа от двери, на которой были высечены какие-то слова на латыни. Единственное, что было понятно, так это имя Антонио.

— А это табличка в Вашу честь? — попыталась пошутить Лиза.

— Нет, — живо отозвался сицилиец. — Это в честь предка по линии отца. Антонио Д'Али Стати был солеваренным бароном, одним из основателей Трапани. Моя персона намного скромнее. Я только назван в его честь.

Очевидно, у Лизы было такое растерянное лицо, что все дружно рассмеялись. Даже Иван, едва сдерживая улыбку, поспешил к ней на помощь.

— Ну, мы так и подумали, — громко произнёс он по-английски, обнимая девушку одной рукой и торжественно поднимая другую в приветственном жесте, как настоящий патриций.

— Тогда прошу вас в дом. Антонио слегка поклонился девушке.

Компания шумно ввалилась в прохладную прихожую. Куда-то унесли вещи, взяли верхнюю одежду, кому-то по дороге представили, проводили в ванную комнату. Лиза машинально выполняла все действия, не осознавая их. Холодок от её растерянности всё ещё остался между лопаток. Она чего-то неосознанно боялась. Только вот чего, она не могла понять.

— Лиз, дедушка Джози просил меня представить его вам.

Лиза не сразу поняла, что Антонио обращается к ней.

— Ему уже много лет, и он почти не передвигается. Вы позволите, я провожу вас в его кабинет.

— Конечно, конечно, — опять выручил её Иван.

— Да. И я… тоже, — она смутилась, пытаясь найти правильные слова. — Это большая честь для нас.

— Елизавета. Извините, не знаю Вашего полного имени.

Антонио очаровательно улыбался.

— Если Вы настаиваете на соблюдении этикета, то мне следует переодеться.

— Нет-нет, что Вы, — спохватилась она. — Вам очень идёт. То есть к лицу.

Девушка окончательно запуталась, отчего замолчала и покраснела.

— Вам нравится? — Антонио продолжал подтрунивать над ней.

Лиза почувствовала, что спина её просто покрылась льдом. Закрыв на миг глаза, она глубоко вздохнула и тихо произнесла:

— Я забыла: четвёртая вилка слева — для рыбы?

В наступившей тишине первым прыснул от смеха Иван, за ним последовал Антонио. Стоявшая рядом дородная пожилая женщина переспросил его по-итальянски, о чём речь. Когда он перевёл фразу девушки, та кинулась в столовую. Все застыли в ожидании. Тучная итальянка вернулась и что-то прошептала Антонио. Он взорвался таким заразительным хохотом, что присутствующие невольно уставились на него, ожидая объяснений. Отмахиваясь, как от наваждения, дипломат, едва выговаривая сквозь смех фразы, пояснил на двух языках:

— Онарда решила, что Лиз ясновидящая. Дело в том, что утром она спрашивала меня о столовых приборах для обеда. Мы решили, что трёх вилок будет достаточно.

Антонио просто давился от смеха.

— Но потом Марчелло принёс вяленого октябрьского тунца от Ларенцо, и няня добавила всем ещё по вилке. Слёзы выступили на его глазах.

— Сейчас Онарда пошла проверить, а их там действительно по четыре!

Смеялись все, кроме Лизы. На весёлый шум в гостиную стали стекаться все новые члены семьи. Им пересказывали забавную историю, и те присоединялись к общему веселью. Дородная Онарда, вздрагивая всем тучным телом от приступов хохота, ласково обняла Лизу, пытаясь укрыть от насмешек. Но та ощущала себя маленькой девочкой на празднике чужих взрослых. Забившись в пышные складки одежды и тела своей новой защитницы, Лиза пережидала бурю.

Когда волнение стихло, Антонио проводил гостей наверх, где в тишине кабинета из красного дерева коротал свои дни в кресле для инвалидов сухонький неподвижный старичок. Дипломат встал рядом с ним и что-то прошептал. Глава клана Валороссо вдруг приосанился и сверкнул глазками. Тонкие пальцы его мелко тряслись на подлокотниках, но острая мысль ещё отображалась на морщинистом лице. Антонио перевел просьбу Джузи подойти поближе. Лиза взволнованно взяла Ивана под руку и застыла чуть позади. На лице старика появилось нечто вроде улыбки. Он зашептал что-то внуку и стал кивать в знак согласия.

— Дедушка рад, что не ошибся в вас обоих, — перевёл Антонио. — Он просит вас остаться на любой срок в любой из комнат нашего дома.

— Скажите, что мы с радостью воспользуемся этим радушным предложением, но чуть позже, — нашлась Лиза.

— Может быть, летом. А завтра нам хотелось бы улететь в Москву. Дела…

Джози попытался улыбнуться и жестом попросил девушку приблизиться. Она подошла, не зная, оставаться ли стоять или сесть куда-нибудь. Заметив эту неловкость, старик жестом попросил её наклониться. Лиза почувствовала, как дрожащие руки коснулись её волос.

— Этот подарок Вас ни к чему не обязывает, Лиз, — голос Антонио был торжественным. — Примите его, как знак искреннего уважения к умной и красивой женщине. Дарственный документ сегодня будет оформлен на Ваше имя.

Лиза выпрямилась, ощутив на шее небольшой увесистый кулон. На золотой цепочке переливался разноцветными гранями солидный прозрачный камень, обрамлённый в виде капельки. Она держала его на ладони, не зная, как поступить. Старик развеял её сомнения, показывая жестом, что подарок нельзя возвращать. Его морщинистое лицо почти не выражало эмоций, но глаза просто светились добротой. Девушка горячо поблагодарила его.

— Антонио, а Ваши родители здесь? — спросила Лиза, когда они спускались по лестнице.

— Нет. Они погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было четыре года, — сухо ответил он.

— Ой, простите. Я не знала.

— Не извиняйтесь, Лиз. Это было давно. Дедушка Джози стал мне отцом и матерью.

Обед проходил в огромной столовой. За продолговатым массивным столом на резных стульях с высокими спинками сидело человек пятнадцать. Центром внимания был Антонио. Он сосредоточил в своих руках функции переводчика, тамады и шалопая. Дипломат шутил, рассказывал смешные истории, успевая говорить на обоих языках, переводя вопросы и ответы. На столе то и дело появлялись разные блюда: закуска «Антипасти из каракатиц и кальмаров» с мальвазией «Дели Липари», паста «Соль пестро Трапанезе», ризотто с баклажанами, полпетте из фарша рыбы-меч с белым сухим марсала и упомянутый ранее тунец, фаршированные каннелони в кисло-сладком соусе с орешками. Оставшимся в живых предложили на десерт миндальные трубочки «Канноли с начинкой из рикоты», «Кассата из цукатов» с розовым мускатом Панталлерия, жареные «Аранчини с фагу» и, конечно же, мороженое с дыней, жасмином и миндалём.

Для не рассчитавших свои возможности во внутреннем дворике были расставлены шезлонги. Послеобеденная дрёма, овеянная табачным дымом и ароматным коньяком, одержала окончательную победу над человеческими слабостями.

В четыре на соборе святилища «Дель Аннунциата» ударил гулкий колокол. Все вышли пройтись. Спускались к собору не по главной улице, а узкими, метр-полтора шириной, переулками. Похожие на лабиринты, окружённые высокими стенами домов, они извивались так, что шедшие след в след паломники не видели уже третьего идущего впереди. Когда же они поспели к службе, то те, кто не принимают всерьёз религиозное действо, могли полюбоваться тонкой работой мастеров, чьи творения богато украшали интерьер и портики собора.

— Антонио, — подгадав момент, обратилась Лиза. — Когда же мы навестим родителей Чико?

— Вы уверены, что хотите этого? — вопросом на вопрос ответил он.

— Я только ради этого здесь.

— Ну что же, — тяжело вздохнул он. — Тогда сейчас и поедем.

Маленький городок Эриче издавна располагался на вершине горы, километрах в пятнадцати от Трапани. Машина медленно поднималась по извилистому горному серпантину к небольшому храму на самой высокой точке. Он был построен около десяти веков назад в честь Венеры Эрицинской. Поселение вокруг него и называлось Эриче. Немногочисленные местные жители, следуя традициям отцов, жили в тех же домах, что их предки, ткали ковры и занимались керамикой, а летом обслуживали туристов.

Антонио остановил машину у небольшого дома из серого камня. Было удивительно тихо. Он зашёл в открытую дверь первым, Иван с Лизой последовали за ним. В небольшой комнате с низким потолком было полутемно из-за прикрытых ставнями окон. Они остановились у входа, ожидая, пока глаза привыкнут после яркого солнечного света. К ним навстречу подошла невысокая коренастая женщина в чёрном. Трудно было разобрать её возраст. Волосы были растрёпаны, лицо искажено гримасой душевной боли. Это была мать Чико. Антонио обнял её и тихо заговорил. Прошло несколько тягостных минут. Потом женщина вытерла платком глаза и жестом пригласила гостей следовать за ней. Они прошли по тёмному коридору в другую комнату поменьше. На кровати без движения лежал пожилой мужчина, отец Чико. Антонио присел на стул рядом с кроватью и взял его за руку. Они недолго поговорили, и дипломат обернулся к Лизе.

— Он не встаёт второй день. Просит его извинить за это.

— Они знают, кто я? — тихо спросила девушка.

— Нет.

— Тогда объясните.

Она помолчала.

— И скажите, что я приехала просить у них прощения за смерть сына.

Антонио исполнил её просьбу. Мать Чико охнула и, зарыдав, опустилась на кровать рядом с неподвижным мужчиной. Молчание тягостным грузом легло на плечи всех присутствующих. Глаза у Лизы затуманились, и слёзы начали стекать по обеим щекам. Она не вытирала их. Ей хотелось зарыдать во весь голос, как это делают в русских семьях на похоронах, но она сдерживалась. Плечи девушки начали вздрагивать. Внутри всё клокотало и душило её. Лиза бросилась в ноги к рыдавшей женщине и обняла её колени. Они долго плакали вместе. Мужчины вышли покурить, не в силах смотреть на это горе.

Машина медленно катилась под горку в полном молчании.

— Антонио, мне бы хотелось навестить их летом, — ещё всхлипывая, попросила Лиза. — Можно это устроить?

— Можно. Только нужно ли…

— Да, это нужно мне, — твердо ответила она.

— Это их третий сын, Лиз. Младший. Антонио говорил очень медленно.

— И все погибли. Теперь они остались вдвоём. Наша семья не бросит их. Но никакая помощь не заменит сыновей.

— Я приеду на месяц и буду с ними каждый день. Помогите мне сделать это. Я должна.

Вечер прошёл тихо и незаметно. Они долго бродили по извилистым улочкам старого Трапани, погружённые в свои мысли. Закат был кроваво-красным. Когда солнце скользнуло в море, верхушка горы за спиной была ещё освещена. Каждый из них подумал, что там стоит дом с закрытыми ставнями, куда солнечные лучи вряд ли теперь пробьются.

Ночью Лиза почти не спала. Тяжёлые мысли одолевали её до самого утра.

Машина, которая должна была отвезти их с Иваном в аэропорт Палермо, уже стояла под окнами дома с первыми лучами солнца. Они тепло попрощались со всеми, обещая по возможности приехать в гости. Приглашали и к себе в Москву.

Антонио вышел проводить молодую пару к машине. Он по обыкновению шутил. Когда Нино укладывал вещи в багажник, к машине подошла девушка и что-то спросила у Нино по-итальянски. Тот кивнул. Молниеносным движением руки она выхватила стилет и бросилась к Лизе. Несколько шагов, отделявших её от приезжих, она преодолела в прыжке. Антонио, стоявший к нападавшей в пол-оборота, успел сделать шаг вперёд, заслоняя собой Лизу. Он не успел отбить первый удар, а лишь подставил под него свою правую руку и плечо. Тихо застонал, но не отступил. Успел круто повернуться и вторую атаку ловко парировал, поймав запястье со стилетом левой рукой. В следующую секунду Нино уже всем своим телом навалился сзади, подминая под себя нападавшую.

Всё произошло так стремительно, что Лиза даже не успела испугаться. Из дома выскочило несколько мужчин, и они быстро втащили скрученную девицу. Улица перед домом опустела.

Сердце Лизы ещё бешено колотилось от сознания, что её хотели убить, а нападавшая уже сидела связанная по рукам и ногам перед Антонио. Он не обращал внимания на кровь, струившуюся из раны, которую кто-то уже перевязывал бинтом. Они беседовали по-итальянски, поэтому ни Лиза, ни Иван ничего не могли понять. Они только переводили взгляд с одного на другого. Вскоре допрос был закончен.

— Это невеста Чико, — наконец-то объяснил Антонио. — Вот решила Вам отомстить, Лиз, за смерть своего избранника.

— Но я же… — начала было Лиза.

— Не тревожьтесь. Всё позади. Могло быть и хуже. Он улыбнулся.

— Амулет бережёт Вас.

— Какой амулет? — не поняла девушка.

— «Светлое око».

И дипломат показал на подаренный кулон.

— Теперь вы не должны расставаться с ним. Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

— Если, конечно, верите.

— Что же теперь с ней будет?

Лиза посмотрела на испуганную и еще возбужденную девушку, связанную по рукам и ногам. Казалось, они были ровесницами.

— Подержим, пока ваш самолёт не покинет Палермо, да отвезём домой.

— Правда?

— Конечно.

Антонио был бледен, но продолжал улыбаться.

— Единственное, на что я решусь… — он помолчал, выдерживая паузу, как великий актер, — так это возьму её стилет. Мой, как Вы помните, остался у той красавицы из Атлантики.

Он покрутил перед глазами острое тонкое лезвие.

— Надеюсь, этот стилет принесёт мне удачу. Дипломат окинул обоих взглядом.

— Пора ехать, друзья мои. Пойдемте, я вас провожу. Иван уже сидел в машине, когда Антонио обнял на прощание Лизу и шепнул ей:

— Береги себя, Лиз. Смерть всегда рядом. Поцеловав в обе щеки, он помог ей сесть на переднее сиденье и махнул рукой. Лиза обернулась. Антонио помахал им левой рукой. Следом за ними ехала вторая машина с Джино.

Двигатели самолёта меланхолично подвывали. В иллюминатор были видны разношёрстные прямоугольники серой земли. Зимой и в южных странах всё покрывается не снегом, а какой-то незримой сонной грустью.

Стюардессы разносили пассажирам завтрак. Лиза ласково взглянула на дремавшего в соседнем кресле Ивана. Она жестом попросила подошедшую стюардессу не будить его. Новогодние каникулы заканчивались, но в памяти навсегда остался их первый в жизни французский завтрак.