Ритмичная музыка будильника вырвала Дана из сна. Он ещё некоторое время лежал, впитывая энергию ритма и заставляя проснуться все тело, ощущая, как кровь быстрее бежит по венам, а сердце начинает стучать в унисон с мелодией. Громкость и ритм все нарастали, накачивая парня дополнительной энергией. Хотя куда уже больше? После сна возле нагваля даже мёртвый будет танцевать.

Дан плавным движением стек на пол и сделал несколько быстрых комплексов упражнений для полного восстановления тонуса. Несколько сальто и перекатов с мягким приземлением на руки и ноги, отжиманий и прыжков. Благо, его молодёжная однушка позволяла такую роскошь. Дан был минималистом, так что интерьер его комнаты состоял из одной огромной кровати и стенного шкафа с зеркальными дверями. Несколько кадок с растениями у стен не мешали занятиям. В одной из них притаился нагваль, слабо мерцая синим цветом своих узоров-рун. Дан и ему подмигнул с улыбкой.

– Доброе утро, милый. – Прощебетал тоненький голосок из-под потолка. Фея домашнего искина встречала хозяина во всеоружии. Светящаяся девушка с прозрачными крылышками ангела висела под потолком в очень соблазнительной позе. – Что будешь на завтрак?

На постели зашевелилась Крис. Музыку будильника, как и разминку Данила, она игнорировала, продолжая нежиться в постели, но вот Динь ее раздражала и даже бесила. Дан усмехнулся. С одной стороны его забавляла наигранная ревность Кристины к голограмме домашнего искина. С другой – Динь была снята с Дианы Кошкиной, копируя ее и мимику, и жесты, и голос, только поведение было разработано под Дана. Может в этом все дело? Крис ревнует не к Динь, а просто фея ей напоминает о том, что есть девушки лучше неё? Скорее всего. Диана была всепланетной любимицей. Мисс Астрея, Первая роза планеты, актриса, красавица, жена внука князя. И ещё много каких достижений у неё за плечами.

– На разминку со мной бежишь? – Дан мощным прыжком взлетел на кровать, приземлившись на руки, перекатом увлёк девушку за собой так, что, в итоге, она оказалась на нем сидеть. Хмурость девушки прошла, а лицо озарила улыбка. Она тут же показала язык все ещё висевшей фее и ожидавшей моего ответа. Фея не осталась в долгу и в ответ показала свой. Дан засмеялся рассматривая свою партнёршу. Темные каштановые волосы водопадом спадали на загорелое тело, покрытое тонкой вязью золотых узоров татуировки. Стильные лозы роз оплетали все тело негустой сетью, придавая девушке пикантности и эстетичности. Острые эльфийские ушки торчали сквозь волнистые локоны. Сапфировые серьги оттеняли такой же насыщенный цвет глаз. Это была новая мода, и Кристине пришлось выдержать не одну баталию с родителями за разрешение на пластическое вмешательство. Сдались они, только когда девушка прошла предварительный тест на гражданство, получив при этом высший балл. Крыть было нечем. По итогам теста, девушка вполне отвечает за свои действия и ссориться с ней ради того, что через полгода она и сама сможет сделать без их согласия, сочли неразумным.

– Так мы бежим? – Переспросил Дан через минуту созерцания.

– У меня для разминки есть другое предложение. – Томно протянула Крис, соблазнительно изгибаясь и проводя кончиками волос и пальцев по телу парня. Если учесть что они и так были обнажены, то чем это все закончиться знали оба.

Полчаса дикого необузданного секса пролетели как мгновение. За два года партнёрства они вдоль и поперёк изучили друг друга и знали все. И вкусы, и пристрастия, и фетиши.

– Псих! – Блаженно прошептала девушка, откинувшись на спину. Розовый язычок прошёлся по прокушенной губе.

– Сучка! – Не остался в долгу Дан. Спина и руки горели от длинных глубоких царапин.

Но ожидать другого от них было глупо. Нагваль повышал силу ощущений так, что накатывало форменное безумие от прикосновений. А с другой стороны Первая роза и Первый клинок из потока школы это адская смесь. Их секс всегда походил на сражение, да и отношения тоже. Они выбрали друг друга ещё в четырнадцать лет, когда первыми прошли тесты на совершеннолетие. И как всегда с высшим баллом. Клинки и розы не могли быть другими. А первые и подавно.

– Беги уже, а то Наставник тебе вставит. – Промурлыкала Крис, царапая острыми ногтями его живот.

– Черт! – Дан слетел с постели взглянув на время. За окном уже появлялись первые лучи рассвета, освещая просыпающуюся столицу. – Черт!

С постели хихикнула девушка, наблюдая за метаниями своего партнёра.

– Динь, комплекс номер четыре. – Проорал Дан подлетая к домашней аптечке. Из паза выскочила рукоять пистолета пневмошприца. Данил торопливо приставил его к бедру и с минуту ждал, когда витаминный комплекс рассосётся по мышце. Личный нагваль это его гордость, но и об опасности не стоит забывать. Он восстанавливает организм, используя его же ресурсы и их нужно восполнять. – Номер шесть.

Пневмошприц, исчезнув на мгновение и поменяв ампулу, вылез снова. Кристина поморщилась, когда Дан отправился к ней, но без разговоров легла на живот соблазнительно выгнувшись и подставляя ягодицу. Девушка совершенно не стеснялась своей наготы, а ещё была отличницей во всех школьных предметах, включая сексологию и теорию соблазнения. Дан почувствовал как снова возбудился.

– Да чтоб тебя женщина! – Он укусил ее за шею. Хихиканье девчонки оборвалось, когда зашипел шприц, выпуская десять кубиков витаминной смеси в упругое бедро красотки. Крис уколы не любила.

– Мужлан! – Фыркнула она, надув губки, но перевернувшись и оттолкнув парня ногами, снова приняла такую позу, что Дан зарычал.

Позади раздалось хихиканье, когда Дан пулей рванул в душ, по пути прихватив стакан протеинового коктейля с полки кухонного комбайна.

– Динь, ты умничка! – Похвалил заботливую фею, сам же предусмотрительно прикрылся дверью ванной. В неё тут же ударило что-то мягкое и тяжёлое. Скорее всего подушка.

– Предатель! – Крикнула Кристина.

– Милый, я прикрою! – У двери появилась Динь, в старинной солдатской каске, обложившись мешками образующие пулемётное гнездо, фея грозно поводила дулом станкового пулемёта. Лента патронташа забавно смотрелась на стройном тельце в полупрозрачном топике и юбочке. Зато лицо перечёркивали несколько зелёных линий камуфляжной окраски. Нет. Динь стоила той кучи денег, что он за неё отвалил.

С постели хихикнула Крис и тут же прилетела вторая подушка. Впрочем, голограмме это не причинило никакого вреда. Динь в свою очередь восприняла это как посягательство на мой суверенитет с криком «Не пройдёшь! За нами Москва!» открыла огонь. Комнату наполнил звук треска пулемётных очередей и огоньки трассёров. Крис снова засмеялась.

Дан, улыбнувшись, нырнул в душевую. Пять минут контрастного объёмного душа взбодрили и привели тело в боевое состояние. Ещё пару минут заняло одевание. Климат-комбинезон военного образца с мимикрирующей поверхностью и такие же ботинки. Гордость парня. Такое носить позволялось не всем. Только кандидатам в Стражи.

Накинув капюшон, Дан послал Крис воздушный поцелуй.

– Увидимся в школе, партнёр! – Догнал его крик девушки уже в коридоре.

Широкий большой холл с шахтой лифта пустовал. Народ ещё только просыпался, готовясь к новому дню. Дан подскочил к одной из лестниц. С центра пролёта он, перепрыгнув через перила, сиганул вниз. Двадцать четыре этажа, сорок шесть пролётов, семьдесят шесть секунд. УПК на руке отсчитывал время разминки. Но сегодня Дан опаздывал. Обычную программу придётся слегка ужать.

Дан любил спорт. И занимался им с удовольствием. Всеми тремя видами. Рукопашный сражбой паркур и секс. Секс уже был с Кристиной. Спарринг его ждал в конце шестикилометровой разминки. Остался паркур.

Дан вылетел из подъезда рыбкой. Перекатом скатился с крыльца и помчался по двору, перепрыгивая через кусты и клумбы. Длинный парк змейкой пересекал весь город. Густая тропическая зелень скрывала едва светлеющее небо. Запахи моря, прелой листвы и сотен цветов кружили голову. Сердце стучало в бешеном ритме, качая кровь. Парень летел по узкой тропинке кусочка дикой природы, притаившегося в самом центре Первограда. Но стремительный бег и невероятные кульбиты не мешали парню думать. И он думал. О Кристине.

Странно, что они уже два года как партнёры, но ещё не обменялись кольцами. Все их считали идеальной парой. Первый клинок и Первая роза потока. Оба сильные лидеры, но это не мешало им спокойно уживаться и практически не ссориться. Даже по мелочам. С тех пор как выбрали друг друга партнёрами, они не расставались. Тогда почему? Дан все чаще задавал себе этот вопрос. Да и не только себе. Ей тоже. Они много обсуждали это. И не могли прийти к полному пониманию того, что между ними. Дружба? Партнёрство? Любовь? Два года вместе, но никто из них не готов был сделать этот шаг. Стать парой.

Возможно виноват их социальный рейтинг. То, что раньше называли мудростью. Ещё на Земле во времена Закрытости образование людей было столь бездумным, а сообщество бездушным, что приходилось поражаться, как они не вымерли все. Тогда детей пичкали всевозможными знаниями, как компьютеры, на выходе получая жёсткие диски с непонятной функциональностью и предназначением. Самому важному – взаимодействию и отношению между людьми, им приходилось учиться самим, путём проб и ошибок. Секс считался чем-то постыдным и закрытым, и говорить о нем, было не принято. И все отношения строились так же. Методом тыка. А давай попробуем? А давай! Все – есть семья. Неудивительно, что процент разводов и измен был столь высок. Как и последствия от такой жизни – алкоголизм, наркомания и всякие крайности, вроде религиозного или политического фанатизма. Государства совершенно не контролировали социальные аспекты жизни сообщества. Каждый получал не то, что заслужил, а то, что смог выгрызть из рук соседа. Дикие времена, дикие нравы. Секс, любовь и честь продавали как товар, а социальный рейтинг определяли вещами. Дан пробовал себе это представить. Да что там. Им показывали плоские фильмы тех времён. Конечно, объясняли, что это всего лишь сценарный сюжет, но все же. Переживания и мотивы героев были столь эгоистичны и непонятны. Убивать за деньги, отдаваться за деньги. Замуж выходить ради денег. Изменять, воровать, шантажировать. Это просто глупо. Не умнее, чем плясать с бубном у костра, умоляя духов прислать дождь.

Тропа вывела на поляну, усеянную железными конструкциями. Дан немного покрутился и попрыгал на турниках и брусьях. Ещё десяток человек тренировались тут же. Дан кивком поприветствовал всех и подняв руку на последок в приветственном жесте побежал дальше.

Крис. Крис. Крис. Кто она теперь? Подруга? Девушка? Невеста? Партнёр? Им хорошо вместе. Она ночует у него чаще, чем дома, с тех пор, как Дан получил гражданство. Пусть медное, но оно уже давало ему право на жилье и самостоятельную жизнь. Ей тоже осталось пара месяцев до гражданства. То, что она сдаст тест, не сомневался никто. Ее родители Данила встречали как своего сына. Но не задавали никаких вопросов. И не торопили с решением. Их социальный рейтинг был заоблачным для их возраста. В альфа-потоке ближайший ученик отставал от них на 27 пунктов и с каждым днём их пара увеличивала этот разрыв. Так что решение принимать только им двоим. Но решения не было.

Они что-то упустили. В какой-то период. То, что должно было стать любовью, превратилось в странное партнёрство. Они воевали друг с другом. Соперничали во всем. Даже покупка программы Динь была частью некоторой злости направленной на Кристину. Секс тоже был похож на спарринг. На соревнование. Кто кому сделает лучше, дольше, приятнее. Кто угадает желание другого. И все остальные аспекты отношений. Кто лучше сдаст экзамен. Кто выиграет турнир или кто подберёт подарок на день рождения получше и поизящнее. Все менялось только тогда, когда кто-то другой кидал им вызов. Тогда они выступали единым фронтом и редко проигрывали. Появление соперника на горизонте сплачивало их до невозможного. Эти моменты Дан любил больше всего, но последнее время такого не случалось. Все признали их лидерство во всех сферах жизни школы и клана. Даже первые из старших.

Черт. Дан выругался. Задумавшись, он расслабился и на очередном прыжке потерял концентрацию, и едва не проехался на заднице со склона. С Кристиной надо что-то решать! Такой разброд в голове к хорошему не приведёт. Но, похоже, у девушки все точно так же. Она все чаще взрывается, и в целом стала намного эмоциональней и не стабильней. Конечно, все можно списать на переходный возраст, но Дан сомневался в этом. Нагвали стабилизировали организм и смягчали дисбаланс пубертатного периода. Да и сама система образования была направлена в первую очередь на это. При получении статуса совершеннолетнего программа обучения кардинально менялась. И большая часть нагрузки приходилась теперь на психологию, философию и этику. Сексология и валеология под курированием Наставников сбрасывала все излишки подросткового напряжения. Не зря же первым делом в школе формировали пары. Без партнёра ты уже не считался полноценным совершеннолетним. А дальше уже воспитанием занимались все. От наставников до дедушек и бабушек обоих партнёров.

Данил наконец то выскочил на нужную поляну. Все уже были в сборе, включая Наставника. Страж Сергей Фролов строго посмотрел на Дана.

– Ахтыж, опаздываешь. – Сурово процедил он. – Может тебе рано присвоили такой позывной? Я уже подумываю о замене его на что-то более удачное.

Сердце парня дало сбой. Остальные ребята, разминавшие мышцы и сухожилия на поляне с некой жалостью и сочувствием смотрели на Данила. Никто не желал нарываться на тяжёлый взгляд Наставника. Он умел смотреть так, что по коже бежали мурашки. Ещё бы. Двадцать лет во Внешней группе. Страж трижды прикрывал Великого князя грудью. И дважды получал пулю. Тем не менее, бывших стражей не бывает и теперь он тренировал кандидатов. Попасть к нему лично, было большой честью и удачей. Большая часть отобранных ним новиков проходила отбор в Корпус. А Дан очень желал стать Стражем и очень дорожил своим позывным.

– Виноват господин наставник! Больше не повториться! – Гаркнул Дан, вытягиваясь во фрунт.

– Становись! – Зычный голос Наставника разнёсся над поляной. И не скажешь, что ему далеко за восемьдесят и рождён он был на Земле.

– Получасовой спарринг тройками. Все против всех. Полный контакт. Круг пять метров. Паук, Клык, Сапфир – первая тройка. Буран, Торваг, Дед – вторая. Киб, Соболь, Ахтыж – третья. Начали.

Тройки оперативно разбежались по поляне, занимая расчерченные краской по газонке круги-мишени. Дан выругался. Киб и Соболь сильнейшие бойцы группы. Летать ему теперь за черту как соколу ясному.

Дальнейшие полчаса слились в один круговорот ударов, блоков, уходов и захватов. В случае Даниила, к этому списку ещё прибавились полёты. Оба спарринг-партнёра были старше его на два года и весили килограмм на десять-пятнадцать больше, так что счёт 12-8-3, где Дан занимал почётное место в хвосте, никого не удивил. Вот и наказание от Наставника. Как говорили в старину первые Стражи «ибо нефиг». Конечно, рейтинг Киба и Соболя такой, что Дану за проигрыш не сильно и порежут уже его статус. Возможно, он даже в плюсе останется. Три раза вынести за круг лучших бойцов группы дорогого стоит. Остальные ребята поглядывали с уважением. Даже Соболь, который почёсывал ушибленную челюсть. Да, Дану очень не хотелось терять свой позывной.

Ещё полчаса ушло на отработку ударов и приёмов. Во время спарринга Наставник оценил слабые места каждого из бойцов и заставил отрабатывать особо неудачные, по его мнению, комбинации. Дану, оставшемуся без пары, Наставник поставил отдельное задание. Тренировать падения. Стражу показалось, что Дан слишком часто и неловко вылетал из круга. Вот ещё одно наказание. «Ибо нефиг.» И Дан прыгал и кувыркался по газону под хмурым взором старика.

– Ахтыж, останься! – Скомандовал Наставник, когда все собрались уходить. Ребята махнули руками на прощанье и скрылись в зелени парка. Пора в школу.

– Ахтыж, что с тобой происходит последнее время?! – Наставник смотрел внимательно и добродушно.

– Ничего, Наставник. Обещаю больше не опаздывать. – Колени предательски задрожали. Неужели все-таки сменит позывной.

– Я не об этом. Ты сам не свой последнее время. Часто теряешь концентрацию. В жизни это незаметно, а вот в бою очень. Что-то случилось?

– Да нет, Наставник. – Дан смутился. – Просто мысли всякие.

– С Ртутью разладились? – Приподнял бровь Страж.

– Нет… то есть… не знаю. Все как-то запуталось. – Вопросу Дан не удивился. Сергей Петрович как любой официальный Наставник имел доступ к интерактивному досье своих учеников. И знал где, с кем и что те делают. И позывной Кристины тоже знал. Как и многое другое. Но вот раньше с ним на такие темы говорить не приходилось. Все вопросы этики и психологии отношений обсуждались с кураторами этой линии – молодой парой Верой и Семёном Пришвиными. Обсуждать это с Наставником стражбоя было как то неестественно. Особенно в свете его возраста и рождения на Земле, ещё в той Системе. С другой стороны, они с Крис так и не поговорили со своими кураторами, не зная с чего начать и в чем, собственно, суть проблемы. А Сергей Петрович пусть и старик и родился на Земле, но новую Систему построили именно они. Вытянули ее на своём горбу, на своей крови. Такое скидывать со счетов нельзя.

– Мы сами не знаем, что происходит между нами и кто мы друг для друга! – Неожиданно для себя выпалил Данил и тут же смущённо замолчал.

– Эх, детишки! – Наставник как-то по-доброму улыбнулся. – Вы просто боитесь.

– Нет! Не в этом дело! – Вскинулся было парень, но замолк и задумался. Наставник его не перебивал некоторое время.

– Пойми! Тест на совершеннолетие и гражданство это просто тест. Он означает, что ты отдаёшь отчёт своим поступкам и можешь принимать решения, как взрослый. Что у тебя есть базовые знания, используя которые, ты, при принятии решений, будешь действовать разумно и не навредишь себе и окружающим. Не совершишь по недомыслию фатальную ошибку. Но «медное гражданство» это самый низ и не зря. Быть взрослым это не только найти правильное решение, но и найти силы это решение воплотить в жизнь. И нести ответственность за него всю оставшуюся жизнь и не винить в последствиях других.

– Я это знаю. – Кивнул парень.

– А я знаю, что ты знаешь. Но знать, это ещё не уметь. Вот когда научишься ответственности, тогда и станешь взрослым. И это умение самое важное для Стража. Долг, Честь, Справедливость – все это грани одного кубика. Ответственности.

– Я услышал вас, Наставник. – Склонил голову парень.

– Хороший ответ. – Засмеялся старик. – Беги уже, а то и в школу опоздаешь.

Попрощавшись с Наставником, Дан кинулся обратно. Все те же шесть километров, но уже в обратном направлении. По пути выискивая мордочку тёзки в ветвях, но в это раннее утро все зверьки сидели в своих гнёздах, хоть солнце уже взошло и гам от птиц и прочих обитателей тропического рая заглушал все остальные звуки.

Радость от того, что его не лишили позывного переполняла парня и летел он стрелой. Ахтыжи были всеобщими любимцами ещё со времён первых поселений. Говорят, имя им присвоил сам Великий князь. Хотя раньше оно было чуть длиннее и последняя часть состояла из непечатных слов. Зверьки эти были воинственными, но неагрессивными, шустрыми, смелыми, безбашенными и до ужаса наглыми. Старики, иначе как песец их не называли, хотя Дан этого не понимал. Сходство с земным песцом было отдалённым и возможным лишь при бурной фантазии или сильном алкогольном опьянении. Покрытые серо-коричневым мехом они походили на смесь обезьяны и кошки.

Кошачья мордашка, но слегка вытянутая и уплощённая, с треугольными ушами локаторами. Тело тоже кошачье, но с лапами больше похожими на человеческие руки и острыми коготками. Хвостом они могли цепляться за деревья как заправские обезьяны. С песцом их роднил разве что красивый мех и только. Стремительные как пули, они носились по ветвям деревьев и прыгали на безумные расстояния. Они не боялись ничего и никого, и могли полезть в драку даже с человеком, но в тоже время, могли взять плод с руки прохожего. Подходили осторожно и недоверчиво, но убегали лишь когда им угрожали или делали что-то подобное. Был у них один недостаток, за которое они и получили свое имя. Если им нравилась какая-либо вещь, они считали ее своей, а к собственности они относились очень ревниво. Их не останавливало то, что это не плод с дерева, а ваша серьга или коммуникатор. Ахтыж решил, что это его – значит эта вещь его.

Ахтыжи охранялись законом как полуразумная форма жизни и убийство особи этого вида приравнивалась к убийству ребёнка. Да и не было на планете таких психов уже много лет. Многие из граждан отдавал свои вещи наглым зверькам, даже если они стоили бешеных денег. А уж получить такого питомца мечтал каждый.

Они были верными до гроба. Даже собак переплюнули. Ахтыж умирал вместе с хозяином. Всегда.

Если хозяин умер, Ахтыж не ел и не пил, не отходил от тела. Он просто лежал на груди. Хоронили их вместе в одной могиле. Всегда. Это был закон.

И добыть этого зверька было нелегко. Порой они сами привязывались к человеку, руководствуясь своими мотивам. Но чаще всего охотники находили гнездо, с едва дышащими детёнышами, родители которых пропали в пасти хищника. Тогда егерь вызывал СБА, для которых Ахтыжи были частью работы и частью ответственности. Как и комиссия по ксеноморфам. На такие вызовы реакция была мгновенной. Вплоть до задействования ресурсов Корпуса Стражей.

Плохо, что разводить этих зверьков не получалось. В какой-то момент они просто убегали от хозяина для размножения. Спустя пять месяцев возвращались. Всегда. Если не погибли в джунглях.

Именно потому Дан гордился своим позывным и так боялся его потерять. Ахтыж для Астрейцев был синонимом верности и чести. Синонимом того, что не все люди имели. Даже Астрейцы.

Но это мечты. Дан всегда желал большего, чем имел. Потому он даже на бегу глазами выискивал гнезда Ахтыжей. Чудеса случаются. Иногда!

Пусть не сегодня! Однажды! Он найдёт себе питомца!

На свой этаж Дан влетел пулей. Кристины уже не было. Душ с перепалкой и с феей. Динь умела поддеть и не стеснялась в эпитетах. Ещё один прикол разработчиков, который учит парней не комплексовать размерами и формой гендерной принадлежности.

– Уйди, вредина! – Рыкнул Дан, для которого этот момент был самым неприятным.

Нет, как и любой кандидат, он был в себе уверен на все сто и на всех фронтах. Первый клинок он или кто? Но Динь была особенной. Просто так купить эту программку не давали.

Человека с более хрупкой психикой она запросто сделает импотентом.

Динь облизала верхнюю губку, сидя на манипуляторе душевой кабины, хмыкнула с толикой презрения и взорвалась искрами по щелчку своих же пальцев.

– Вредина! – Хмыкнул Дан, подставляя свое тело объёмному душу.

– Я все слышу! – Хихикнула фея.

– А-то я не знаю! – Дан откровенно забавлялся с новой игрушкой.

Разработчики молодцы. Смогли передать все, от интонаций Дианы до ее мимики.

Перед школой он забежал в кафешку.

– Привет! – Кивнул он девочке ровеснице из обслуги. Явная «гамма», но ведь не ее вина. Да и новенькая. Симпатичная кстати. – Классику. Первое – третье.

– Нагваль-меню?!

Старается девочка. Даже странно что «гамма».

– Да! – Дан улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Хорошо! Две минуты! – Девчонка шутку и улыбку не оценила. Бывает. И всегда было. Но Дан не виноват. Никто не виноват. Хотя настроение испорчено.

Дан быстро поглотил свой завтрак и через коммуникатор отправил оценку кафешке. Жаль что девчонка такая жёсткая. Теперь понятно, почему она «гамма».

Школа его встретила диким гамом. Тестостерон пер со всех сторон. Если кандидаты в Стражи с самого утра сбрасывали излишки энергии в пробежках и спаррингах, то беты и гаммы делал это здесь и сейчас.

Нет, все это воспринималось нормально. Отдельные углы среди зелени и вздохи оргазмов. Все вроде бы нормально для старшей школы. Такой уж период взросления. Хочется трахать все, что шевелится. Но не для кандидатов. Потому «Альфы» всегда были в стороне.

– Привет, Рокот! – Дан хлопнул ладонью о ладонь хмурого парня из своего потока.

Они были врагами. Точнее конкурентами. Их пара все время шла позади по всем очкам и оценкам. И Рокот был суров, и его пассия Исида излишне мужественна и жестока. Но они никогда не пересекали линию дуэли. Уже много лет. Лишь молча рвали жилы.

– Привет, Ахтыж! – Рокот как всегда непоколебим. – Идём сегодня на танцбой?

– Естественно! – Я ухмыльнулся. – Наши снова всех порвут!

– Если бы! – Рокот пессимист, но тоже кандидат. А такими словам не бросаются.

– Говори! – Рядом возникла Кристина. Для неё танцы – это жизнь. И танцбой с Кристаллоградом это больше, чем просто соревнование.

– Яркая вернулась с большой Земли. – Рокот поник. – Сама знаешь, как ее накрывает после контакта. Говорят, это будет нечто! Ее группа летает. У них номер такой сложности, что Стражи плачут.

– Сука! – Кристину понесло…

– Крис! Успокойся! – Попытался образумить девушку Дан. Кристина была порой излишне вспыльчива. И в нашей среде «Клинков и Роз» ругательства не считались табу. Скорее слабостью. Потому парень решил осадить ее и одновременно утешить. Яра давно набила Крис оскомину своими номерами. Не Хуже Дианы Кошкиной. Хотя тут двойственный момент. Хорошо когда твоя девушка красива, сексуальна и уверена в себе. Плохо, когда она соревнуется с теми, кто является лицом планеты. И ведь серьёзно соревнуется, отвоёвывая каждый шаг.

– Нет! Мы исполним «Стихии»! Сегодня же! – Отрезала Крис и ушла, сверкая пятками. В таком состоянии ее не стоит уговаривать или тем более отговаривать.

– Ахтыж, тебе сегодня Ахтыж! – Хохотнул Рокот с ноткой удовольствия.

– Первая роза! Чего ты хотел?! – Хмыкнул я, понимая, что Рокот прав. Мне полный Ахтыж.

– Каждый день – победа! – Хмыкнул я.

– Каждый день – победа! – Рокот явно и по-доброму стебался, но зря. Мы же так просто не сдаёмся. Хотя его Исида тоже не сахар. Странные мы, в общем-то, «друзья-враги».

Курс на Центральный стадион столицы. Я точно знаю, где найти свою спутницу! Стихии – это серьёзно! Замахнулась Крис на классику! Как бы не надорвалась!

На Астрейе уже давно ввели отсев тупых видов спорта и в то же время заменили их новыми. Главное качество и определение спорта развитие личности. Не только физическое, но комплексное. Ловкость, сила, точность, умение работать в команде. Последнее особенно актуально. Если на Старой Земле движением спорта был азарт и тотализатор, то на Астрее его заменили совершенствование тел и взаимодействий. И танцы огромных групп были одним из самых популярных. Даже популярнее чем футбол, баскетбол и прочие командные игры. И всепланетный чемпионат собирал миллионы зрителей. Школьная лига не считалась профессиональной, тем не менее собирала сотни тысяч зрителей.

Стадион был заполнен до отказа, приняв в себя больше желающих, чем был рассчитан. Но так уж сложилось, что массовые танцы под курированием Роз стали едва ли не более популярны, чем турниры на выживание по Стражбою Клинков. Потому как это было шикарным театральным шоу, в котором позволялись определённые спецэффекты. Чем их меньше, тем лучше и выше балл, но в тоже время если команда художников и дизайнеров правильно вплетёт в рисунок танца какой-то технический ход, то команда получит жирный плюс.

На стадионе было людно, если не сказать больше так что пришлось извиняться и протискиваться сквозь толпу. Кристина вцепилась в руку Дана, наблюдая за ворсистым зелёным полем стадиона. Сейчас покрытие поля из искусственного газона превратилось в ровный ворсистый ковёр. В меру шершавый и в меру скользкий.

– Крис, ты чего? – Дан увидел глубокие и кровоточащие следы от ногтей партнёрши.

– Прости. – Кристина разжала руку. – Яркая что-то накопала из прошлого Большой Земли. Их номер на этом основан.

– И что? – Дан не совсем понимал свою девушку.

Образование на Астрее было разделено на несколько потоков. «Альфа», «Бета», «Гамма». В «альфе» учились самые одарённые, в «гамме» соответственно отстающие. Беты середнячки. У каждого потока была своя программа и ученик должен был ей соответствовать. Выходило так, что более умные шли вперёд, без оглядки на тех, кто ленился или просто не понимал. Никакой дискриминации. Постигни программу, сдай тесты и перейди вверх по социальной лестнице. Не можешь, не хочешь, лениво? Это не проблемы тех, у кого выходит учиться лучше. Талант это или упорство – не имеет значения. Система беспристрастна.

Но и среди школ городов была своя градация. Альфа десятой школы Первограда далеко не Альфа первой. В Кристаллограде такие же законы. Потому танцбой альфа-потоков первых школ считался едва ли не профессиональным. Министерство образования никогда не позволит ученику загубить талант. И всегда выделят либо жилье, либо транспорт для обучения ученика именно в той школе, которой этот ученик достоин. И все потому, что ученики этих школ рвали жили ради своего самосовершенствования.

И спустя двадцать лет с последней Войны прорыва астрейцы простили всем и все. Потому культура старой земли стала достаточно популярной, особенно времён первых Стражей и самого Князя. Именно этот момент сейчас был в моде на Астрее и именно на нем решила сыграть Яркая. А «Стихии» были порождением местных Роз и в данный момент жёстко проигрывали в предварительном балансе оценок. Потому понять Крис было можно.

И тут зазвучала музыка. Старые мотивы на новый лад. Серьёзная заявка. Ведь музыка тоже должна быть живой, в той мере, в которой это возможно во времена электронных инструментов. Группы оркестров из различных эпох и инструментов тоже сражались в этой битве. Как и технари что все время придумывали новые ухищрения для того чтобы сделать танцы ещё более зрелищными, но не затмить техникой самого человека.

– Ахтыж… – выдохнула Кристина и почти осела.

– Что случилось? – Дан подхватил свою партнёршу. Сейчас ей нелегко. Как ему на соревнованиях по стражбою на полном контакте. Нет. Нагвали все поправят. Но боль и страх никуда не уходят. И он ещё помнит как Крис держала его голову и шептала слова я с тобой. Вся залитая его кровью и потом. И он поднимался и шёл в бой против такого же избитого Кандидата в Стражи.

– Ты готов, Ахтыж? – Голос рефери отдавался в перепонках глухотой.

Взгляд на девушку. На ее улыбку и уверенность в своём выборе.

- Я готов! – Рычит Дан.

Напротив него такой же парень. Весь в ссадинах, рассечениях и царапинах. Но за его плечами такая же девушка, что верит в него. Ничего личного, просто бой. Тогда Дан доказал свое право быть первым. Сегодня очередь Крис и ее подруг и друзей доказывать свое право быть первым. Сам Дан был бесталанным танцором потому в настолько ответственных мероприятиях не участвовал.

Но сейчас пришла его очередь жертвовать своей кровью и болью, поддерживая свою избранницу. Танцы не менее жёсткий спорт, если даже не более изматывающий, чем Стражбой.

– Они идут без синхронок. – Крис едва не всхлипнула от отчаяния. А розы не плачут. Никогда.

И тут ее можно понять. Синхронками называли небольшие пояса и браслеты, что вибрировали в такт музыке, отдавая команды танцорам. Звук распространялся не достаточно быстро, потому в любом рисунке танца были мелкие сбои. Особенно если танцевала тысяча человек, а площадь была огромна.

Заявка на отсутствие синхронок была очень рисковой. Судьи судили строго. И за каждый косяк снимали баллы. Ибо нефиг. Рискнул, будь добр оправдай риск. Но и при правильном подходе баллы начислялись вдвойне.

Синхронность и чёткость команд стала чем-то незыблемым для астрейцев ещё с первой Войны Крови и Слез. Тогда танцы признали спортом номер один. Даже Стражбой не смог перебить эту планку. И тогда же Розы шли в бой за своими Клинками. Триумвират захлебнувшись кровью детей ещё тринадцать лет не лез на территорию Астреи. Потом пытался. Но все последующие прорывы их встречали Стражи. Новое поколение детей крови и слез.

Зазвучала музыка. Классическая, в рок обработке. И спустя минуту Дан понял, что они проиграли. Кристаллоград второй по мощи и старости город планеты. А северяне суровые ребята. И сейчас они доказывали, что устали быть вторыми.

Под мощные аккорды музыки из проходов для выхода команд повалила толпа. В центре стадиона этот хаос встретился, толкаясь плечами. Два встречных потока слились в один непрерывный вихрь. Там были все. Рабочие в джинсе и засаленных футболках, молодёжь в креативных нарядах, показывающих их принадлежность к определённому социальному движению. Важные деловые люди в строгих костюмах и манерные девушки увешанные золотом. И все это движение, несмотря на кажущийся сумбур, очень наглядно показывало старые отношения. Злость и нежелание уступать дорогу. Нежелание отдать хоть крупицу своего места под солнцем. Ярость движений, вплетающихся в два непрерывных человеческих потока, льющихся из ворот стадиона.

Вдруг двое случайно столкнулись. Оба стремительных потока обтекали эту пару, а они замерли. В районе сердца у них вдруг начал пульсировать огонёк в такт ритму. И все проходящие мимо вдруг стали сбиваться с шага, а в их груди так же стал пульсировать алый светлячок. Поток замер, как и музыка. И в оглушающей тишине двойными ударами сердца звучали два барабана. Сначала в диссонансе, но постепенно сливаясь в один единый ритм. Вот медленные удары барабанов стали нарастать в такт пульсации в сердцах. Различные персонажи танца столкнулись. Бизнес-леди и простой разносчик пиццы, человек в смокинге и школьница.

Любви все возрасты покорны звучало над стадионом и зрители забыли как дышать. Это было неоспоримо. Это было жизненно. Это просто было.

Крис воткнула ногти в руку Дана и не собиралась их оттуда вынимать. Кровь залила руку парня, но он даже не пытался шелохнуться. Сейчас ей не до этого. Она ведёт свой бой в своей сфере. Это поражение. Танец четырёх стихий сложен, но не настолько эмоционален.

И вдруг музыка сбилась, захлебнулась и совсем потухла. Движения танцоров ещё некоторое время по инерции продолжались, но и они замерли в недоумении. Такой сюжет… такое соревнование не может быть сорвано просто так. Техника дублирована несколько раз. Тогда что?

В ответ взорвались небеса. Тысячи звёзд летели к планете.

Дан лихорадочно включил коммуникатор на руке. Всеобщая тишина стадиона угнетала. Сотни тысяч людей должны были создавать гул, но не такую оглушающую тишину.

«Скорби Астрея. Сегодня на сто шестнадцатом году жизни скончался Великий Князь. Через двенадцать дней будет оглашено его завещание. Он даже после смерти не бросил нас.»

Ноги Дана подогнулись. И не у него одного. Рядом со всхлипом упал один, потом второй.

А Дан смотрел пустым взглядом в небеса. Как же так?

Сотни несущихся к планете звёздочек. Это стражи. Космофлот идёт на подкрепление. Зачем? Апатия. Страх. Уголёк ненависти, просыпающийся где-то глубоко в груди. И снова взгляд на небо.

Они идут. Стражи. Они идут прощаться с отцом. И те, кто не смог сейчас рыдают у канонирских пультов станций планетарной обороны и дальних подступов. Рыдают в голос Бессмертные, что идут на предельных ускорениях к земле. Именно они самые яркие звезды в небе. Они и Дети. Дети Крови и Слез. Где-то там и отец, и мать Дана.

Отец один из Бессмертных, кем Дан неистово желал стать.

На старой земле шикарной наградой считалась обычная висюлька из драгметаллов, которую вешал пафосный политикан, продавший родину едва научившись говорить. На Астрейе высшей наградой считалось второе имя. Имя Бессмертного. Имя того кто геройски погиб защищая свою планету и свой народ. Имя того, кто не умрёт в веках. И этих людей звали Бессмертными. Они носил два, а то и три имени и всем членам семьи погибшего бойца считались родственником. Сыновей героя они воспитывали как своих, а матерей называли мамой. Бессмертные не умирают пока жив последний Страж. Так было, так есть, так будет.

Дан встряхнулся. Он сын Бессмертного и дочери слез. Он будущий Страж.

Дан оглядел притихший стадион. Люди были в шоковом состоянии. Крис рыдала. Но ведь розы не плачут. Никогда. Он даже не заметил как она сползла на пол и свернувшись клубочком тихо всхлипывала.

У всех шок. Но кое-где как островки спокойствия поднимались молодые парни. Стражи. Смена тех, кто летит на всех парах с небес.

– Честь! – Дан сам не понимал, что орёт над многолюдным стадионом.

– Закон! – Принеслось в ответ с другого конца стадиона.

– Справедливость! – Эхом раздалось с трёх сторон. Это не лозунг и не реклама. Это то, чем живёт Астрея.

Как ни странно он был не одинок. Опешивший народ понемногу приходил в себя. А на стадионе было много кандидатов роз и клинков. Ещё пять минут назад они был соперниками. Но это пять мину назад. Долгих пять минут назад.

Танцоры Кристаллограда, услышав клич Стража, собрались в единое целое. Сотни подростков встали в единый строй. Нет не в просто единый.

С трибун спускались остальные. Ещё пять минут назад они были соперниками. Первоград против второго города планеты. И северяне всегда ревностно относились к своей чести. Всегда. Но не сейчас.

Тонкие ручейки подростков заполнялись более взрослыми людьми. Трибуны пустели, а в центре стадиона рождался строй. Стой астрейцев.

Сам Дан под впечатлением шёл вниз, прихватив с собой Кристину. Он один из тех, кто там стоит. Он астреец. Он будущий Страж. Сейчас народ должен знать, что они не брошены. Не изолированы от остального мира. Не беззащитны. Потому с неба сыпались звезды десантно-штурмовых капсул.

Стражи показывали что они рядом. Они здесь.

Когда над стадионом зависли десяток боевых коптеров Дан даже не удивился. Народ встречал своих хранителей молчанием. Никто не боялся, никто не прятался. Никто не причитал. Все молча скорбели стоя в едином строю. Это было нужно всем. Понять что они действительно едины даже без Князя.

ТТК завис над Даном, и шесть Стражей буквально рухнули с его борта затормозив на тросах в сантиметрах у земли. Это не показушность. Это мастерство.

Стражам было все равно, что вокруг Дана стоит строй. Нет, это не пренебрежение. Просто каждый знал своих героев и уступал им дорогу, а те в свою очередь умело проскальзывали сквозь плотные массы людей, даже не наступая на ноги.

- Дан Громов? Позывной Ахтыж? Пройдёмте с нами. Княжеское слово. – Страж в полной пехотной броне не нуждался в уточнениях а просто давал парню приди в себя и молча ждал пока он возьмёт из его руки тонкий трос с поясным креплением. Трос тянулся к коптеру что завис над ними. Остальные Стражи тихо вещали окружённые толпой зрителей. Островки спокойствия от которых расходились волны уверенности. Детище Князя все держит под контролем. Даже если Князя уже нет в живых.

– Я готов. – Сказал Дан.

– Я с ним. – За плечом встала Кристина. – Везде! Всегда!

– Роза! – Хмыкнул Страж. – У нас двойной груз. Принимайте.

После чего вокруг талии Дана захлестнули ремень и спустя пару мгновений он уже нёсся вверх в обнимку со Стражем и Крис. Десяток секунд и крепкие руки подхватывают его заталкивая в коптер и без того набитый под завязку. Рядом с шипением приземляется Кристина, а коптер уже набирает высоту.

Мелкая вибрация заставляет стучаться коленями с бойцами в полном боевом комбинезоне, а в голове пустота. Князь умер. Почему они так беспечны? И это Стражи? Его детище?

Краем глаза парень заметил яркую вспышку тормозных дюз капсулы, что в штурмовом режиме приземлилась на окраине города. Мощный удар по экологии атмосферы, но нагвали все поправят. А следом падали пылающие звезды остальных Стражей. Сотни звёзд.

Коптер уже несётся над городом в сторону гор. Ещё минут десять и они с натугой переваливаются через хребет Спящего Барса. Внизу раскинулась долина князей одно из самых красивых и защищённых мест планеты. Она изначально была красивой, но сейчас лучшие архитекторы превратили ее в райский сад, гармонично вписав жилые комплексы в лесистый пейзаж и десяток Радужных водопадов.

За сотню лет Княжеский Дворец разросся и превратился в огромный комплекс из десятков зданий садов парков и пещер. На суточную экскурсию сюда требовалось отстоять полуторагодовую очередь и это при том, что за раз в долину могли впустить десять тысяч туристов. Дан тут бывал уже три раза, но летать над долиной могли только боевые коптеры и личные транспорты князей, потому смотрел с интересом и восхищением даже забыв, что сейчас творится на планете. Кристина тоже приникла к бойнице, разглядывая долину. Вместе они ещё тут не бывали и должны были поехать буквально через пару месяцев.

Звено машин синхронно зашли на посадку прямо в центре Дворца. Только тут Дан начал соображать. Княжеское слово это личный приказ самого Князя. Значит, за ним прилетели и привезли сюда по повелению Князя. Но зачем?

Он уже хотел задать вопрос, но не успел. Стражи вывалились из коптера через десантные люки и, окружив парня и девушку кольцом, двинулись вглубь дворца. Дан же решил не проявлять излишне детское любопытство. Ему все объяснят. Скоро.

Сам дворец поражал воображение. Нет не кричащим богатством, хотя бедными эти апартаменты не назовёшь. Скорее чувством стиля. Каждая картина или статуя произведение искусства с большой буквы. И не мудрено. Выставить свою работу в княжеском дворце считалось величайшим достижением и многие мастера годами работали над своими произведениями, чтобы оно смогло пройти проверку команды дизайнеров.

Скоро не вышло. Двигались они долго, после чего на скоростном лифте так же долго спускались вниз. В подземный бункер. Уже в преддверии первого прорыва Триумвирата Совет князей оценил эту угрозу и тогда бункеры под Спящим Барсом строили ударными темпами. Сейчас это был целый подземный город со своей инфраструктурой и был рассчитан на все население Столицы. И Княжеский бункер был частью этого комплекса хоть и отделен от основного города.

Обстановка бункера мало чем отличалась от дворцовой. Разве что окна заменили голоэкраны и помещения разделили на боксы с переходными тоннелями. Но и это было так искусно обыграно, что если бы Дан не знал устройства бункеров, то ни за что бы не подумал, что этот коридор часть бокса, а этот уже переходной тоннель.

Через минут десять вышли в большой и светлый зал больше похожий на оранжерею. Народу в нем было много и все они стояли ближе к центру у огромной глыбы нагваля.

Дан выдохнул. Вот это туша. Тонн семьдесят не меньше. А поверхность камня была испещрена трещинами и рунами, которые мягко сияли голубоватым светом. Первый нагваль. Самый старый из них. Рождённый ещё на своей планете. Таких на всей Астрее было всего три или четыре десятка.

– Это последний? – К группе сопровождения Дана подошёл мужчина в возрасте и с проступающей сединой. Князь Клыков. Правая рука и старый друг Великого Князя.

– Еще трое. – Покачал головой старший группы. – Но будут с минуты на минуту.

– Хорошо. Пойдём, Ахтыж. – Князь мягко поманил Дана за собой. – Кто это? Твоя роза? И ты иди с нами, девочка. Попрощаетесь с Первым.

Дан на негнущихся ногах двинулся следом. Он уже успел осмотреться и не понимал, что он забыл среди этих столпов общества. Весь совет князей в полном составе. Первые люди планеты от министров и писателей до промышленников и ученных. Краем глаза он заметил Диану Кошкину рядом с Алексеем Кошкиным ее деверем и младшим братом ее мужа внука Первого Князя.

Хотя нет. Были здесь ещё ребята с такими же ошарашенными лицами как у него. Они тоже не понимали что происходит.

У подножия нагваля на постаменте стояла стеклянная капсула с телом Первого Князя. Старик больше походил на мумию чем на только, что скончавшегося. Но это не удивительно. Нагвали могли обеспечить молодость на долгий срок, потому тридцатилетнего очень тяжело отличить от восьмидесятилетнего. Чуть больше морщин чуть больше седины но и только. Но вот дать бессмертие они не могли и когда истощался ресурс организма человек старел и усыхал буквально на глазах. Вот почему все так спокойны. В таком состоянии живут максимум неделю и все уже давно знали, что Князь обречён.

Дан не знал что говорить и стоит ли говорить вообще. В голове пустота и только комок у горла. Но Стражи не плачут. Никогда.

Сколько прошло времени Дан не знал и вывел его из ступора голос князя Клыкова.

– Прошу внимания! Раз все в сборе можем начинать!

Дан вскинулся и оглянулся. Он обнаружил, что стоит у гроба уже не один, а вместе с ещё одиннадцатью парнями одного с ним возраста. Князь же вещал лестницы ведущей в зал.

– Как друг и поверенный Великого Князя, я должен объявить его завещание. Народ Астреи напуган и подавлен, потому следует ускорить коронацию и возведение на престол нового Первого Князя.

Как вы все знаете, дар монарха привязан лично к Князю и его генотипу. Возможно старшие и не планировали возможность передачи дара. Но благодаря нагвалям и кропотливой работе ученных, мы разобрались с возможностью передачи дара. Бросать Старую Землю и тех, кто хочет и готов жить по законам Астреии – не в нашей натуре. И только мы можем противостоять Триумвирату.

Но так же он изначально не хотел передавать дар кому-то, кто не сможет продолжить его дело. Выбор должен быть большим.

Ещё вначале освоения Астреи была запущенна евгеническая программа, ставшая сейчас частью нашего социума. Клинки и Розы. Лучшие из лучших.

Тогда же несколько девушек согласились родить ребёнка от Князя. Потом у них появились свои дети. В итоге мы с ним отобрали двенадцать кандидатов подросткового возраста, у которых есть подходящий генотип. Только они смогут пройти испытание.

И дар, и престол получит один из тех, кто справится с поставленной задачей. А задача такова. Вы ляжете в капсулы, и нагваль вам покажет всю жизнь и весь путь, который Князь прошёл с получения дара. Кто лучше всех из вас поймёт мотивы и стремления князя тот и получит дар. Не старайтесь что-то делать. Убеждать себя, что вы все поняли и постигли. Нагваль не поймёт этого. Он выберет того, чья аура окажется ближе всех к слепку ауры самого Князя. Потому ваша задача получить память Князя пропустить ее через свое мировоззрение и оказаться тем, кто нужен Астрее.

Только сейчас Дан обратил внимание на двенадцать капсул, веером расположившиеся с другой стороны от тела князя.

Князь Клыков подошёл к каждому кандидату и пожелал услышать личное согласие каждого. Никто не отказал хоть все были ошарашены не меньше Дана. Возможно, только Кошкин что-то знал. Ведь он был вхож во дворец, а его дед был вторым человеком, ступившим на Астрею и до конца верным соратником Князя.

Капсула холодила кожу. Даже не так. Она обжигала ее морозцем холодного воздуха идущего с решетчатой сетки ложа. Датчики на голове и по всему телу мешали даже дрожать от холода. Стекло этого хрустального гроба быстро запотело, а потом превратилось в иней.

Последнее что помнило его уплывающее сознание это воздушный поцелуй Кристины и прочитанное по губам «Я рядом! Всегда! Везде!».

Следующе, что Дан увидел, это простенькое помещение явно медицинского характера, но очень уж убогое и грязное для таких целей.

Рядом с ним сидела пожилая женщина очень солидных статей. Едва Дан… нет уже не Дан. Он был просто зрителем. Он видел, слышал, чувствовал все, что чувствует тело, но никак не мог повлиять на него. Тело Князя.

Едва Князь поднялся на локтях, женщина вскинулась и ломанувшись к дверям крикнула в коридор.

– Сергей Борисович! Он очнулся!

Князь же уставился в недоумении на свою руку и веско так загнул.

– Какого хрена тут творится?!

Я тупо таращился на свою руку, на орущую в дверях бабищу, на коряво побеленный потолок и тихо охреневал. Какого лешего происходит?

В палату, а это была именно больничная палата, о чем говорил запах лекарств и куча допотопного оборудования, вломилась толпа седых старичков в сопровождении более молодых мужчин и совсем уж юных девочек. Ну как юных. Лет по двадцать пять. Но для меня юных. Хм…

Я снова глянул на свою руку. А точно для меня юных? Все что я видел, это тощее детское тельце с иглой капельницы в руке и прикрытое простыней.

Дедушки развили бурную деятельность, разогнав молодняк по углам. Меня стали щупать, обстукивать, светить в лицо отражениями от круглых зеркал и слушать моё дыхание. При этом они старательно изменёнными голосами едва ли не до фальцета интересовались моим здоровьем, ощущениями и всем прочим.

Я едва не послал их по матушке, но снова взглянув на свою руку сдержался. Я что рехнулся? Нет, как любой уважающий себя русский тридцатичетырёхлетний мужчина, я проходил и стадию алкоголизма и кризис среднего возраста. Но наркотой точно не баловался. Никогда. Даже травку не курил. Да и пил только пиво, на крайний случай вино. Водку употреблял только в тех случаях, когда отказываться невежливо. На похоронах или свадьбах, например. Но сколько надо пива выпить, чтобы призвать белочку? Я столько не потяну.

Тогда откуда такие цветные глюки? Нет, голова раскалывается как после дикого похмелья, ещё и эта рота спецназначения из подподъездных войск диверсионно-пенсионерского корпуса жужжит как растревоженный улей, бегая вокруг меня.

Возникло жуткое желание послать всех эротическим маршрутом или пусть объясняют что тут творится. Хотя, судя по их гомону, они сами не понимали ничего. Две дюжины микроинсультов в мозгу? Ого приговорчик! Может от этого меня так плющит?

– Не пугайте ребёнка! – Рыкнула дама на профессуру в белых халатах. – Чай не мальчики, а убелённые сединами старики.

Вот теперь я ее вспомнил и тут же прикусил язык. Сразу же захотелось крикнуть: «Галина Васильевна? Да вы ж как двадцать лет отдали Богу душу».

Во уж качественный глюк. Даже директрису моего детдома воспроизвёл.

– Галина Васильевна, ну что вы право слово. Мы же его лечащие врачи.

Ого. Фигасе! Это с чего вся эта банда алхимиков пенсионеров мои лечащие врачи? Пора уматывать отсюда в спешке. В последнее время врачи только и хотят, что по-быстрому денег срубить, а потом тебя продать на органы и снова срубить денег, развести ручками и сказать, мол, мы не Боги, так уж вышло. Нет, далеко не все. Но те, кто истинно лекарь от Бога за пациентами не бегают, а на износ пытаются вылечить длиннющую очередь страждущих, что узнали о них из уст их бывших пациентов. А эти дядечки смотрели на меня как на подопытную крысу и явно готовы распотрошить мою тушку.

– Максимка, ты как себя чувствуешь? – Галина Васильевна растолкала белые халаты своей необъятной харизмой. Ей только скалки в руках не хватает. Вон как старички приуныли.

– Голова болит. – Промямлил я и удивился своему голосу. Голосу ребёнка. Вот блин, качественный глюк.

Позади раздался бурный шёпот. И советы. Сколько мне лет, как меня зовут.

– Ты помнишь как тебя зовут? – Ласково спросила директриса по настойчивым советам из-за спины.

Слово инсульт и амнезия звучали едва ли не через слово.

Ага. Помню. Я Макс Князев тридцати четырёх лет отроду, сирота рождённый в далёком 1982-ом году. Разведён. Не судим. Имею двоих сыновей и занозу бывшую жену, которую уважаю, но порой готов убить. Но не убил, потому что она мать моих детей и вообще неплохой человек. Курю, пью, ругаюсь матом. А что вы ещё хотели от строителя? А ещё я не хочу в дурдом с жёлтыми палатами. Но чувствую, если все это озвучу, то там и окажусь.

– Я Максим Горшов! – Вместо всего пронёсшегося в голове ответил я.

Так себе фамилия для сироты-подкидыша. Потому спустя много лет я ее изменил. И порвал со своим прошлым, начав новую взрослую жизнь.

-А сколько тебе годиков? – Все тем же ласковым тоном спросила директриса.

Едва не ляпнул тридцать четыре. Точно закроют! А действительно? Сколько мне? На вид не определишь. Тельце как у модели и жертвы анорексии. Может быть и десять, а может быть и пять. Хотя вряд ли десять. Слишком короткий.

Я беспомощно оглянулся на суровые лица профессоров, что нависли надо мной стаей грифов и ловили каждое слово.

Взгляд случайно наткнулся на отрывной календарь у двери. А молодое зрение оно такое молодое. Но тут я опешил. 15-ое сентября 1986-ого? Хрена себе заявка.

– Четыре! – Уверенно заявил я под жёсткими взглядами белых воронов. – Почти пять!

Да чтоб к вашим детям такие деды морозы являлись! Охренели старые хрычи. Совесть имейте! Даже мне боязно стало, а мне далеко не четыре, почти пять.

Вот тут начался фестиваль. Удивительно, поразительно, прорыв в науке, докторская, нобелевская. Да вы дедушки совсем спятили? Если их не остановить, они точно меня на органы разберут. Вон уже две пигалицы готовят шприцы с иголками, от которых мне уже плохо.

- Не бойся, милый, это будет не больно. Словно комарик укусил. – Проговорила одна из медсестёр и явных ассистенток одного из этих белых Кощеев.

Да ты головой ударилась? Я наркоманом от своей весёлой жизни не стал только потому, что боюсь иголок. Да чтоб муж тебе попался с фетишем к анальному сексу и постоянно повторял, не бойся, милая, это не больно!

А! Твою мать! Где ты таких комариков видела?! Нет, тебе точно нужен муж-извращенец и с большим хоботом! Он за меня отомстит!

– Я спать хочу! – В наглую заявил я, когда понял что эта пигалица со шприцом не будет последней. Последователи сумерек или дневников вампира? К черту вас. У меня сейчас голова треснет.

– Все! На сегодня хватит издеваться над ребёнком! – Галина Васильевна, словно наседка, прикрыла меня своими телесами и стала изгонять белые халаты из палаты.

А от этой братии все так же неслось, анализы, прорыв, у него же была температура в 45 градусов. Поразительно. Надо тщательно изучить кровь. Это же спасёт миллионы.

Да чтоб вас всех Альцгеймер поразил!

– Поспи, малыш! – Галина Васильевна присела у кровати. – Вон истощал как за неделю. Спи солнышко!

Приехали! То, что я в допотопной реанимации, я уже понял. И то, что этот глюк не собирается проходить тоже! Тогда какого хрена?!

Голова трещит, как будто в неё гвоздей насыпали. Сотни мест из которых торчат их кончики. Что же это? Глюк? Реальность? Шизофрения?

И вдруг один из пульсирующих огоньков в моем мозгу лопнул, окатив информацией как ответом.

А не было всей моей жизни. Вот совсем. Слепок моего сознания погрузили в виртуальный компьютерный симулятор жизни и за неделю прогнали почти тридцать лет, после чего снова загрузили полученный результат в мозг. Вот блин!

И зачем?

Снова лопнувший огонёк боли несущий толику облегчения. Правильной дорогой идёшь, товарищ! Да чтоб вас всех! Но ответ пришёл, словно моё же знание.

Искин пришельцев выдал 96-процентный шанс того что наша цивилизация в ближайший век сама себя уничтожит. Во вселенной невообразимое количество звёзд и планет, но вот жизнь в ней едва теплится на фоне объёмов и расстояний. И даже такая примитивная жизнь как люди очень ценна.

Когда понимаешь, что беременная девушка уже обречена, ты постараешься сделать так, чтобы дети ее выжили. Даже если это просто дворовая кошка. К нам отнеслись так же. Дали шанс убогому человечеству не кануть во тьму.

А мы-то с уверенными лицами грифов в белых халатах, утверждаем, насколько мы уникальны. Единственные и неповторимые. Дети Великого Бога. А на самом деле мы низшая форма разум ещё и склонная к суициду и самоуничтожению. Зато картонную корону натянули и мним себя венцом творения. Это даже не смешно. Это грустно.

Хм… в моем многострадальном мозгу, кстати сильно прокачанном на агрессивное вторжение с тотальным уничтожением нейронных связей бывшей виртуальной женой, с каждым информационным потоком-ответом, лопался огонёк боли. Даже не боли, а чего-то подобного укусу комара.

И на хрена это кому-то?!

Ответа нет. Ясно. Не тот вопрос задаю. Зачем? Тоже тишина? Кто вы?

Старшие расы. Более развитые во всех смыслах, но начинавшие с такого же уровня. В древности дети гибли как мухи. От болезней, отсутствия лекарств и прочего. Мы тоже растём. Вытаскиваем недоношенных и откровенно уродливых детишек из лап смерти. Но кто скажет, что Стивен Хокинг бесполезный инвалид для общества? Только бесполезный индивид для общества.

К нам подошли с тем же критерием. Сейчас мы низшая форма разума. Настолько низшая, что ради мелочей готовы уничтожить сами себя. Уничтожить с шансом в 96 процентов.

Сойдёт с ума доведённый дедами срочник или отдаст команду обуянный жаждой власти старик, у которого нет за душой ничего кроме власти – конец один. Человечество мертво. Все поголовно. Слишком много оружия способного уничтожить планету и жизнь на ней.

Тогда почему не дать по заднице всем этим Великим Идиотам, которые сами себя вписывают в историю как Великих. Правда, про идиотов молчат, как партизаны.

Этика высших рас не приемлет прямого вмешательства. Только косвенное. На ранних порах нам уже являлись ангелы и прочие существа, что несли мудрость. Но сейчас человечество переступило определённый порог. Явление мессии только ускорит войну на самоуничтожение. Потому на сцене появился я.

А вот это уже вопрос вопросов. Не скажу, что я полный лох, а тому, кто скажет, дам в торец. Но и на мессию я не тяну, даже если бухой в хлам. Тогда почему?

Сразу лопнуло несколько сосудов с информацией и меня накрыло. Неслабо я так поиграл в угадай мелодию!

Но информация в моей голове развернулась. Это вообще походило на знакомый до боли мануал к игре. Пока не выполнишь первое задание, второе не дадут. Но тут я как истинный пионер сделал пятилетку за два года. За что и огрёб. Ох уж эта инициатива!

Но едва отдышавшись, я все понял. Для Старших мы всего лишь полуразумные обезьянки, пародирующие их манеры поведения и прочее. Похожи, но далеко не люди.

В моем мозгу возник образ. Гуманоид. Совершенно бестелесный, но с некой энергетической аурой вроде крыльев за спиной. Тонкое стройное тело, безликое лицо, но при виде этого чуда возникло желание ударится своей топорной мордой о стену. Вот реально от него веяло гармонией, грацией и совершенством.

И вот, кстати, это аллегория, подстроенная под моё примитивное сознание. Корабль с этими существами плыл мимо нас. Если изобразить их людьми, то получится что научное судно, идущее своим курсом и со своими задачами, случайно нашло островок в океане. Островок-вулкан, заполненный обезьянками.

И эти обезьянки яростно уничтожали друг друга. Они копали землю, все ближе пробираясь к лаве, для того, чтобы создать оружие, что позволит им убить соседнее племя обезьянок и, выкопав ещё большую яму, создать ещё больше оружия. Чтобы потом… да, у этих обезьян совсем туго с фантазией. Одно и тоже.

Но вот копать бесконечно и безнаказанно не получается. И вскоре лава захлестнёт всех. И правых, и виноватых. Ибо нефиг. Не будите заснувший вулкан. Но обезьяньи вожди этого не видят и не хотят видеть.

Океан у их берегов им не интересен. Интересна только кучка камней, ветвей и обсидиана, что образуют их трон. И видеть, что от острова остались лишь кочки, они не желают. А те, кто все же сидят на берегу и всматриваются в океан в надежде увидеть и познать огромный мир, не имеют поддержки, если это не принесёт победу в очередном бою. Во так мы и выглядим для высших рас, обитающих в космосе.

Потому были отобраны двенадцать кандидатов и им выдали особый дар. Хотя это и не дар вовсе. Скорее ключи от спасательного бота с их корабля. Выглядит это как портал на другую планету и зонд прицеливания.

Я тут же включил зонд. Уж не знаю как. Просто пожелал. И зрение отключилось от этой реальности. Я не видел своего тела, а просто висел где-то в стратосфере планеты. Не Земли, но ее клона. Очень похожа, просто с другими очертаниями материков. А так все те же океаны воды, ледяные шапки на полюсах и белоснежный облачный покров.

Зонд, послушный моей воле, резко устремился вниз, так, что даже дух перехватило. Скорость поразительная. Ага. Но не бесконечная. Всего два-три маха в максимуме. Но уже через минуту я летел над океаном. Под воду? А почему бы и нет? Глубже, ещё глубже. Э, а где подсветка?! Темно, хоть глаз выколи.

И ощущения странные. Зонд хоть и бестелесный, но я ощущаю, что нахожусь под водой. В дно? О как. Теперь я чувствую что под землёй. А чего блин подсветку не сделали? И где звук?

Хм, понятно, урезали ненужный функционал. Жадюги. А может просто не хотели давать столь идеальное шпионское оборудование такой примитивной обезьяне как я. И, да, кстати. Почему все же я. А вот есть ответ.

Проблема не в самих людях, а в Системе, которую мы построили. В этой системе наверх выносит только тех, кто готов на подлость, предательство и удары в спину. Честный человек очень редко, точнее почти никогда, не сможет пробиться к вершине. Подлые методы всегда дают преимущества и если их не применять, ты априори проигравший. И эта система поддерживает сама себя в угоду тем, кто такими методами достиг вершины. Их все устраивает и даже есть оправдания своей философии и поведению. Эволюция, закон джунглей, выживание.

При этом даже сильный лидер не сможет в одиночку сломить систему. Другая планета это шанс построить новую систему с нуля, а привязка лифта к моей тушке гарантирует мой статус избранного на пост лидера новой ячейки. И именно меня, потому как за всю свою жизнь я все же руководствовался законами чести и морали, а не рвался к вершине, власти и деньгам. Потому и не добился чего-то значимого. И кстати ученные тут тоже не подойдут. Как и гении. Они слишком однобоко развиты. Даже Эйнштейн гуманитарку на тройку еле вытягивал.

Нужен человек с задатками лидера и определённым характером и философией. Искин корабля прогнал в виртуальном симуляторе несколько тысяч человек, но выбрал всего 12 с наиболее высокими шансами на успех и развитие. Потому мне вернули память виртуально прожитой жизни. Такие операции по трансплантации памяти взрослый не переживёт, а только ребёнок или хорошо развитый подросток.

И сейчас двенадцать человек получили двенадцать ключей к двенадцати планетам. Фетиш к дюжине у пришельцев немного напрягал, но я вспомнил, что у них по шесть пальцев на их энергетических ручонках. Так что все стало на свои места.

После ответов, всплывающих в моей памяти, гвозди забитые в голову исчезали и думать стало легче.

Итак, что мы имеем? Взрослого мужика в теле пятилетнего ребёнка, портал на другую планету и, собственно, саму эту планету. Судя по всему, у меня очень интересные перспективы открываются.

А ещё мне пора линять отсюда. Профессура очень мной заинтересовалась. Из обрывков фраз я понял, что пока мне подгружали шаблон памяти, я валялся в коме с температурой выше совместимой с жизнью. И теперь все хотят знать, какой орган или вещество в моей крови позволило мне выжить и не стать овощем. А это значит, что быть мне подопытным кроликом ещё долго. И тут дикий шанс спалиться. Изображать из себя пятилетнего пацанёнка? У меня не настолько развита актёрская жилка. А если спалюсь, то одной «дуркой» не отделаюсь. За окошком добрый и милый Советский Союз, с очень злыми и хорошо обученными дядями из КГБ. Вот уж точно к кому я не хочу на приём.

Так, как там работает портал? Ага, цепляемся к зонду и открываем его в том месте, где зонд стоит в данный момент. Что ещё я должен знать? Ага. Заряд не бесконечен. Я могу за сутки открыть его всего двенадцать раз, если портал в два квадрата. То есть обычная дверь. Шесть если четыре и один раз если шестнадцать. То есть рамочку четыре не четыре.

Хм. А если открыть его в океане я смогу устроить великий потоп? Черт, похоже ангелочки все же ошиблись с выбором обезьянки. Я тут же начинаю придумывать способы уничтожения вселенной или слежения за плохими дядями, с последующим их уничтожением через утопление.

А нифига не выйдет. Вес у портала тоже ограничен. Рамка может стоять долго, несколько часов точно, если я далеко не отбегу от неё. А вот пропустить сквозь себя объём океана она не даст. Тысяча тон максимум. За сутки. Так я топить плохих продажных землян буду до следующего божественного потопа.

Кстати может они уже давали такую фичу другой обезьяне, а та взяла и утопила землю. Вот мне и урезали дар. Во избежание, так сказать. Ни фонарика, ни звука, ни тебе грандиозного водопада над Капитолием.

Кстати о птичках. Пора все же дёргать отсюда, пока Галина Васильевна воспитывает профессуру. Возвращаться в детдом нет ни малейшего желания, а эта женщина из тех, кто не то, что коня на скаку, а танк в атаке остановит.

Сказано-сделано. А нет, не сделано. Чего не так-то? Зонд немного постояв в недоумении вдруг самостоятельно дёрнулся в сторону. Я пару минут сопротивлялся, но понял, что автопилот не отключу. Ладно, подождём. Мы не гордые. Похоже, я ещё не прошёл стадию обучения и за руль меня пустят только тогда, когда сдам все экзамены.

Ждать пришлось около получаса. Развлекался тем, что оглядывался по сторонам с хозяйским видом. Черт! Если это не глюк, то я хозяин целой планеты. Царь! Нет! Как-то не то. Князь. Хм. А что? Нормально.

Монархия не самое плохое социальное построение государства. Многие европейские и азиатские страны до сих пор оставили монархию в своих странах. Да и кто-то из древних говорил, что тирания самый лучший способ правления, при условии, что тиран адекватный и болеет за свое дело и свой народ, а не тешит себя иллюзиями всевластия.

Так что решено. Я князь и точка. Кто против, идите лесом. Лесов тут много. Это я уже заметил. Отобрать у меня ключики от лодки не получится. Слишком серьёзные дяди подарили игрушку обезьянке. Убить? Ну да, могут. Над этим нужно подумать.

А ведь это ещё одна сторона вопроса. Мне четыре годика… почти пять. Не каждый сможет спустить палец на крючке и убить ребёнка даже если он материться как сапожник и точно знает как устроена физиология женщин и как ее использовать. А к тому времени как перестану считаться ребёнком, буду развитее любого политика. Молодое тело, ясный разум и опыт мужика семидесяти лет. Неплохой бонус и гарант лидерства и власти.

Зонд завис у камушка, прервав мои размышления, но я не торопился открывать портал. Уж больно камушек этот странный и не зря же мне его показали. Серая глыба, метра полтора высотой и столько же в обхвате. Испещрён значками, которые тускло мерцают голубоватым светом. Едва я закружил зонд вокруг глыбы, та засияла чуть ярче, а я почувствовал некое давление. Словно зонд стало ветром гонять туда-сюда.

Ну и что это за хрень?! Это опасность?!

И снова ответ в голове, хотя я уже не ощущаю гвоздей. Может привык. Голова гудит от новой информации.

Итак, это наши соседи. Такие же бедолаги как мы. Хотя не совсем. Они разумная инопланетная раса, но их разум очень отличен от нас. Они буквально живут в другой плоскости. В плоскости полей, аур и прочей магической лабуды. Сами по себе они природные калькуляторы и источники этих самых полей. Названия расы у них нет, в том понимании, в котором видит это человек. Эмоций тоже нет. Но они жуткие перфекционисты и умеют перестраивать энергетические поля и потоки, а так же жить чужими эмоциями. Не внедряться в мозг, как я сразу подумал, а считывать информацию.

Их планета погибла от столкновения с метеором. Сами камни выжили, но вся флора погибла. А для них это очень важно. Все птички и цветочки дают им возможности для изучения, самосовершенствования и наслаждения. А вышло так, как будто человеку проткнули барабанные перепонки, выкололи глаза, заклеили ноздри и выжгли вкусовые рецепторы. Ну, или просто закрыли в темной сухой пещере. В итоге они начали сходить с ума и умирать. Ангелочки нашли остатки и взяли с собой в поисках нового дома для них. А тут как раз обезьянки подвернулись. А чем разумнее, сложнее и эмоциональнее существо, тем этим камням лучше.

Вот и подкинули нам этих симбионтов. Они будут лечить нас и адаптировать под новую среду обитания. Иначе местные бактерии и вирусы быстренько выкосят всю популяцию обезьянок. Радиус действия этих булыжников достаточно широк, но их всего чуть больше трёх десятков на всю планету. Раскиданы они рационально, так что через годик сеть этих камушков позволит жить человеку в любой точке планеты. А пока стоит ограничиться зонами, где есть эти камни. А то чревато. Кстати портал тоже оснащён антивирусной чисткой высшего уровня. Потому опасные для здоровья человека, местной флоры и фауны бактерии я не пронесу, даже в супер-сейфе. Вот ещё пофиксили одну возможность стать тираном всея Земли. И наверное правильно. Обезьянкам доверять нельзя.

Ладно, все это лирика. Я открыл портал и шагнул в него с некоторой дрожью в ногах. Один шаг для ребёнка, которому всего четыре годика… почти пять и огромный скачок для человечества. Ну, поехали, значит!

В лицо пахнуло жарким воздухом, прелой листвой и морем. Я огляделся уже своими глазами. Тропический пляж резко обрывался линией джунглей, за которыми возвышались горы с парой шикарных водопадов. И горы пусть не Гималаи, но со снежными шапками. Не зря меня сюда выкинули в первый раз. Может тропики и не самый идеальный вариант для поселения, но для начала лучше не найти. Джунгли и море это еда, водопады – пресная вода, а тропический климат не требует отопления и запасов провизии на зиму. Ангелочки и тут правильно все решили.

Камень мне обрадовался. Ну, я так думаю. Понять чужой разум, чьи органы чувств и мотивация резко отличны от твоих, совсем не просто. Но я почувствовал, как во мне проснулся ураган эмоций, от желания смеяться безудержным хохотом до жуткой апатии. Тут же закрутился вертолёт, словно я перепил. Пришлось плюхнуться на землю. Точнее на горячий песок.

– Ну, ты, валун инопланетный, заканчивай фигней страдать. Иначе распилю на булыжники для крепостной стены своего замка! – Высказал я свое княжеское неудовольствие, когда все прошло.

А прошло все достаточно быстро. Меня минут пять поштормило, но сейчас все прошло. Можно было бы подумать, что булыжник утратил ко мне интерес, если бы не сильное мерцание его рун. Да и сам я себя вдруг почувствовал бодрым и готовым к свершениям. А ранки на руках от капельницы стали жутко чесаться.

Ну да. В мануалах в моей голове сказано, что эти камни даже конечность смогут отрастить. Для них неправильно функционирующий организм сродни занозы в заднице. Пока не устранят – не успокоятся. Что ж это радует.

– И как же тебя звать, инопланетный гость? – Я обошёл вокруг булыжника.

Мне естественно никто не ответил. Все же мы разные до такой степени, что наверное не сможем понять друг друга даже спустя десятки лет. Тут нужна целая коллегия из мастистых ученных.

В голове тут же сформировался образ десятка седых докторов во главе с Галиной Васильевной. Да ну нафиг. Сам обзову. Князь я или где? Да, но как назвать неведомую хрень, не понятно как работающую?

Хм, а что мне подскажут наши фантасты? А ничего? Что-то на ум совсем ничего подходящего не подходит. А нет. Помню, как-то пытался жевать Кастанеду, с его индейским шаманизмом. Но понял, что индейцы не только табак курили. Но слово нагваль запомнилось, потому как и обозначало неведомую и невидимую хрень, которую по другому и не назвать.

Ладно, с этим решили. Я снова огляделся по сторонам. Идти в джунгли как-то стремно. Нагваль многое может поправить, но вряд ли воскресит, если меня переварит какой-нибудь тигр.

Снова в мозгу стрельнуло знание. Да, не воскресит. Но если к нагвалю доставить тело умершего пару минут назад, он сможет его вытащить даже с того света. Главное чтобы мозг не умер окончательно. А так он даже кислород в тело напрямую может закачивать и удалять продукты жизнедеятельности. Правда человек при этом рискует потерять личность и стать пустой болванкой, которую заново нужно обучать всему. Полезный камушек, однако.

Все это конечно хорошо. Но что мне делать дальше? Планета есть, Князь всея планеты есть, а населения нет. Не считая трёх десятков пришельцев и фауны, которая данного князя видит как заморский деликатес. Никакого уважения к монарху.

Для начала решил осмотреть владения с помощью зонда. И снова облом. Включив зонд, я оказался в палате реанимации. И возвращаться на эту планету он не желал. От слова совсем. Ясно. Мы не сможем существовать в одной плоскости. Едва я выхожу из телепорта на другую планету, зонд прыгает в обратную сторону. Похоже, мне попались китайские ангелочки, которые делают китайские порталы, которые работают через задницу. Ну нельзя же так урезать русскую душу. Нам бы всего побольше и на халяву. Нет же. Вот гады. Вы бы ещё рекламу «хрен выиграешь казино точка ком» включили бы перед каждым перемещением. Ни фонарика, ни звука, я уже молчу про инфракрасное зрение и лазерную пушку на зонде.

Ладно. Отставить рефлексии товарищ Князь всея планеты. Давай морщить мозг. Что нам надо?

А нужно нам население, что будет тебя боготворить и кланяться в пояс. Бррр. Я отогнал от себя видение крестьян в домотканых робах с заплатами и улыбающихся гнилыми зубами красоток из крестьянок. Князя делает свита. Мечи, топоры, кольчуги? Нет. Тоже не наш метод. Мне ближе джедайские мечи и космолёты, но чего нет – того нет.

Я сел в тенёчке и залюбовался морем. Красиво тут. Спокойно. Главное, чтобы не сожрали неблагодарные хищники.

Итак. Какие у нас товарищ Князь проблемы? Нет людей? Наберём. А кого? Я посмотрел на свою детскую ручку. Да уж. Совсем не представительный вид у меня. Мало кто серьёзно отнесётся к этой тушке. Значит, нужна тушка повнушительней. Такая к которой прислушаются. И кто это может быть?

Хм… ответ на поверхности. Сейчас в Союзе проблем выше крыши. Я эту часть истории помню смутно. Мне же было четыре годика… почти пять. Тьфу. Вот привязалось же. Хотя звучит прикольно.

Итак. Нужны преданные мне люди. Обязанные мне. А ведь это не проблема! Стоит дать человеку то, что не может дать государство, религия и прочие организации и он всецело твой.

Я даже вскочил с песка и заходил по кругу. Это мысль. Есть сотни авганцев, искалеченные войной. Психика у них, правда, тоже слегка расшатана. А ещё есть сотни и тысячи родителей, что рыдают над могилами или умирающими детьми. Авария на ЧАЭС. Полгода всего прошло. Сейчас больницы и кладбища просто светятся в темноте от количества пациентов. Я мало того, что приобрету соратников и обязанных мне людей, но ещё и спасу тысячи жизней.

Спокойно граф… тьфу… княже. Для начала нужен тот, кто сможет убедить жену, дочь или мать умирающего от лейкемии, что все, что им предлагают это реальность. Нужен мне личный пресс-атташе, желательно звероподобного вида с большими кулаками и в тельняшке.

Решено. Начинаю с нашей доблестной десантуры. Это элита обычных войск и массово задействовалась в авганской войне. Тут нужен явно офицер. Лучше всего уровня командира роты. Выше – это уже больше карьеристы. Офицерский спецназ в расчёт не беру. Этих зубров так просто не переубедить перейти на другую сторону, пусть эта сторона и не тёмная, и не США. Все равно. С простыми вояками и работать проще. У спецуры упрямство в крови, которое и сделало их теми, кто они есть. Но пометочку я сделал.

С чего начать? Твою мать! Тяжело ориентироваться когда совсем не помнишь тех времён. Все кажется дико устаревшим и даже устаревше диким. Ну, нет у них ни секса, ни наркомании, ни интернета.

Я запустил зонд в свободный полет. Он не мешал думать, а просто сменял одно зрение на другое. Чувства странные, но привыкнуть можно. А нет. Назад. Все больницы завязаны в единую сеть. И военные госпитали тоже. Где-то в регистратуре, точнее в пыльных архивах, можно найти пациента, приписанного к больнице, но как инвалида и ветерана. А там уже будет отсылка к госпиталю. Это если смогу прочесть то, что пишут наши врачи. А это та ещё археология.

Как и ожидалось, просто не вышло. Полетав бестелесным духом по больнице и ее подвальным помещениям нашёл архив. Но эти уроды, мать его, пришельцы, не додумались воткнуть лампочку в зонд. Пришлось кружить по городу в поисках свечей потому как лампочка в том подвале уже давно сгорела и заменить ее не то чтобы лениво а просто невозможно без вмешательства тяжёлой строительной техники. Вот нахрена на лампочку одевать такие решётки, что смогут тигра удержать?

Но повезло. Стало весело наблюдать за жизнью людей в их же домах.

Ненадолго завис над молодой парой, что в усиленном режиме призывала аиста. Ага. В союзе же секса не было. А детей приносил аист и как будущих десантников сбрасывал в капусту. Наверное для решения вопроса демографии и стали нашим людям раздавать дачные участки. Вдруг и тут Китай обставим, а не только в выплавке чугуна и стали.

А вот в одной из квартир нашёл старый фонарь. Ну как старый. Для меня это седая древность. Огромный аккумулятор на ремне заставил меня пискнуть под тяжестью. От него тянулся мощный резиновый жгут к самому фонарю с обычной двенадцативольтной лампочкой. Ага. Обычной. Для человека у кого телефон был больше, чем телевизоры у местных. Абзац!

Ладно. Снова прыжок на пляж. Не ну могли бы интерфейс для удобства дать, а то теперь считай прыжки. Бездарно потратил два портала из-за одного фонаря, да и тот еле дышит.

В больнице поднялся кипиш. Галину Васильевну отпаивают валерьянкой. Под самим зданием четыре милицейских бобика и пара черных волг. А вот это уже серьёзно. Зубры прибыли. Хотя не удивительно. Меня явно боялись перевозить из захолустной больницы в более приемлемые для исследований места. Потому вызвали профессуру на место инцидента, а те похватали свое оборудование. Вот только старички далеко не просты и за ними всегда серыми тенями маячит КГБ.

А тут такой казус. Пропал пациент, что мог перевернуть все понимание медицины. Обозлённые дядечки в халатах тут же приписали сию каверзу «злым шпиёнам» и начали тревожить высокое начальство. Плохо. Не додумал товарищ Князь. Зубры это тебе не детишки.

Нахмурившись полетал зондом по округе. Нет, волга в совке это престиж и статус. Но сейчас их слишком много. Как и много людей в обычной гражданке, что расходятся от больницы и, предъявляя корочки, опрашивают людей. И менты подняты по тревоге. На выездах из города блокпосты ГАИ. Даже на просёлочных дорогах. И все при автоматах. Досматривают каждую машину, не пропуская ни одной. Шикарно. Вот я поднял волну. Хотя можно понять. Ребёнок, что был неделю в коме с температурой выше сорока, пришёл в сознание не овощем, а потом бесследно исчез из палаты, вокруг которой крутилось больше двух десятков людей. Это дело государственной важности.

Не удивлюсь если сюда уже на танках пару дивизий идёт и блокируют все ближайшие городки и села. Учения, мать его!

Да в свете последних событий и аварии на ЧАЭС это не самое плохое решение. Вдруг такой ребёнок спасёт тысячи жизней. И спасёт. Но уже сам.

Как обычно искать предпочитают вдалеке, потому я Каспером пролетел в архив и открыл портал. Пора искать союзников.

Да чтоб вас всех в Аду каллиграфии учили! Нет, это просто невозможно. Шесть часов перебора документов. Хорошо хоть в этом сарае розетка нашлась. К фонарю я сносил кипы папок и там уже их перебирал. Вышла куча в мой рост. Но адрес госпиталя я все же нашёл. И особенно порадовало, что направление было едва ли не в другой конец шестой части суши. Ну нечего мне делать в Столице. Там эти зубры ещё зубрее. А выпрыгнув на новую планету и оценив масштаб плана-перехвата, приуныл.

Ребята отреагировали очень оперативно. Вот что значит держава, что держала Америку в страхе. На всех выездах из города уже дежурили роты десантников с вертолётами и наземной техникой. Город взяли в кольцо и патрули из срочников цепью окружили периметр.

Волг в городе стало больше чем других машин вместе взятых, а уж от жёлтых бобов с синей полосой вдоль борта, резало глаз. У каждого дома курила парочка блеклых типов, вроде как невзначай, контролирующих проходы во двор. Улыбающиеся всем прохожим менты этих серых парней не замечали в упор, но буквально через одного останавливали прохожих. Нет никаких угроз и вымогательств. Это даже удивляло. На лицах стражей закона улыбки, гладят по голове детвору, дают примерить фуражку и что-то ненавязчиво рассказывают родителям. Матери охают и прижимают к себе детей. Отцы семейства грозно хмурятся.

Советский союз. Но даже с телепортом это проблема. Это не та реальность, что я помню. Там не пофиг на людей. И маленький мальчик, в будний день, идущий по улице сродни слону в центре Столицы. Вдруг потерялся? Вдруг сбежал со школы? Схватят за ухо и притащат в ближайший участок. Это уже позже прохожие стали такого бояться. Вдруг сочтут педофилом. А при совке любая бабка возьмёт меня за шкирку и взвоет белугой, мол, куда непутёвые родители смотрят? Дитятко четырёх лет… почти пяти, гуляет по улице вместо того, чтобы спать или жрать манную кашку.

Подподъездный спецназ бдит. И это плохо. Для меня. Черт! А ведь нужный мне товарищ в этом городе. Искать других? Можно, но долго. А мне одному страшно. Это я раньше был большой мужик, что лобовой отсек пробивал на раз. А сейчас я немощная тля, которую обидеть может каждый. Да и ограничения по телепорту напрягают. Дел много, а любое перемещение даже по городу крадёт двойной заряд.

И снова взрыв знаний. В этот раз приятных. Техника пришельцев куда совершеннее нашей. У нас машины только изнашиваются и устаревают, а их технологии растут и развиваются. Через годик этот портал станет куда мощнее. И главное от меня ничего не требуется. Только вставить ключ и нажать на педаль. Все остальное сделает сам портал. Хотя нет. Качать его тоже полезно. Чем больше движений и переносимого веса, тем сильнее он становится. И развивается в ту сторону, в которой его больше всего используют. Может он тоже живой? В нашем понимании. Ответа нет. Печально.

Черт! Уже стемнело, а я и жрать хочу, и устал, и реально со страхом поглядываю и в джунгли новой планеты и в каменные джунгли старого совка. Тяжёлый выбор, особенно, если тебе… тьфу. Вот же привязалось!

Главное нашёл. Пора искать еду и ночлег. Сотни квартир. Все это я мог пройти. Двери для зонда не преграда, но вот отличить квартиру командировочного холостяка, от уехавших к маме на выходные, достаточно сложно. А выбор не велик. Точнее ограничен порталом. Да и сам зонд не такой уж маленький. Заглянуть в холодильник можно, но не в кастрюлю. А что если там вместо борща плесень? Да света нет. Толку от заглядывания в тёмный холодильник ровно ноль целых ноль десятых.

И зонд не летает вокруг Земли со скоростью супермена. И данных не даёт. А вокруг бродят толпы десантников, что ищут похитителей малыша лет четырёх… почти пяти… да чтоб тебя! Ну что за напасть?!

Потому, я, немного подумав, вломился в маленький магазин продтоваров. Он уже закрылся и никто тут не станет искать ребёнка или прятать. Сигнализации тут отродясь не было, сторожа тоже, да и красть тут нечего. Пустые полки, а желудок уже волком воет. Нашёл в дальнем углу массивной тележки с деревянными стеллажами булку за три копейки. Ха. Вкус детства. Но больше всего порадовала бытовка.

Во-первых, она была за толстой шторой, что отделяла торговый зал, а во вторых была без окон. Уже стало темнеть и пробирался я тут на ощупь в лучах уличных фонарей. Закрывшись в бытовке, включил свет.

А жизнь налаживается. Короткий топчан для взрослого не подойдёт, а вот мне в самый раз. Ещё тут нашлись пряники, чай, сахар и кипятильник. Укрыться можно парой рабочих роб, что висят на двери. А главное есть будильник. Старый, допотопный, абсолютно механический монстр, которым и убить можно. Не помню, во сколько тут начинают подвозить хлеб по утрам, но думаю рано. Завёл на четыре утра, выпил чаю и завалился спать.

Кстати, надо что-то порешать с одеждой. Бегать в одних трусах не совсем хорошо. В тропиках и не напрягает вовсе, а вот на Земле уже сентябрь. Пока ещё не холодный, а скорее по-августовски душный, но под вечер я стал замерзать.

Запустил зонд над горой, осматривая местность. Красиво. Хоть сейчас снимай пейзаж на туристический буклет. Кусочек рая. Теперь важно, чтобы люди снова не превратили его в мусорник и ад.

Вернул зонд на берег к нагвалю. Не хватало ещё завтра в стресс-режиме сигануть в портал и выйти в паре километрах над землёй. Все спать. Хватит на сегодня приключений.

Утром меня разбудили голоса. Две женщины громко и воинственно обсуждали беспредел на улице, а так же совсем потерявших страх американских шпионов, что похищают больных детишек прямо из больницы для своих жутких исследований.

Пришлось резко падать под лавку. Чёртов будильник не сработал. А я ещё не проверял, как работает портал с вещами. То ли он их разрежет, то ли с грохотом раскидает в стороны. Но в любом случае это странность, на которую сбегутся оперативники.

Пронесло. Женщины переоделись, обсуждая происходящее и поругивая Семена, который снова разбросал вещи и не помыл за собой чашку. После чего вышли в зал. Я же быстренько вывалился на берег моря.

Так. Вопрос номер раз. Нужно что-то решать с одеждой. Ну это не проблема. Зонд полетел по балконам. Спустя десять минут нашёл на бельевой верёвке шорты и футболку подходящего размера. Мотнувшись зондом по квартире хозяев не обнаружил. Потому уже спустя пару минут одной ногой запрыгивая в шорты давился котлетой запивая молоком из стеклянной бутылки.

Блин, княже, ты какой-то домушник. Ну а что делать? Все что я взял, стоит копейки и далеко не дефицит. Я даже футболку взял самую драную и старую из трёх вариантов.

Вопрос номер два. Найти товарища Волчанова. У которого протез ноги, руки и глаза. А так же контузия. Сейчас ему двадцать девять, так что есть шанс, что он офицер, а не срочник. Других данных я по нему не нашёл. Только отсылки к госпиталю и адрес.

С адресом тоже все не так просто. Наш детдом не в этом городе. Судя по всему, я лежал областной больнице, а я этот город совсем не знаю. После развала союза и сокращения бюджета наш приют закрыли и всех отправили в другой. На уплотнение.

Ну ничего. Упорство города берет. Или это про смелость?

Я сел в тенёчек и начал гонять зонд по городу в поисках нужной улицы и по-тихому офигевал. КГБ развернулось на всю катушку. Пару раз натыкался на воронки, что везли людей подозрительной наружности в места не столь отдалённые. И сделал ещё одно открытие. Зонд минует людей. Я не мог вогнать его в тело человека. Защита от дурака? Или для того чтобы я не решил таким методом убивать своих врагов? Странно. Сам портал и зонд превращают меня в идеального киллера. Ладно, не о том думаю.

Часа через три я все же нашёл нужную улицу, а дальше дело техники. Пробежаться по номерам домов и заглянуть в квартиру. То, что надо. Бутылки из-под водки почти везде. Но в квартире чисто. В рамках фотографии ребят в форме на фоне БМП. И отдельное фото улыбающегося старлея в голубом берете. Не зверь на вид, но для начала сойдёт. Что ж подождём. Если в квартире чисто, то и человеческий облик он не утратил.

Волчанов ввалился в квартиру далеко за полдень. Да не сам, а под руку с ментами. Черт. Я второй раз за день сигаю под кровать. Неправильный я Князь. Совсем не берегу честь престола и планеты.

– Давай, Серёга, затягивай его. – Послышалась возня и в комнату вошли шесть ног. Ну как вошли. Ну как шесть. Четыре в форменных брюках шли нормально, а вот ещё полторы ноги волочились по полу. – Тяжёлый, гад.

– Язык прикуси. – Осадил второй голос. – Он за родину чуть ли не половину тела отдал. Ты бы в его состоянии уже наверное бы повесился, а не спился. Кровать скрипнула и прогнулась.

– А я чего? Просто тяжёлый, а мы уже сутки на ногах. Вот и не сдержался.

– Пошли уже. Военник гражданина кинь на столик. И пошли. Нас домой не отпустят, пока этого Максимку не найдём. А Фёдорыч не в духе. Ему сейчас под руку лучше не попадать.

– Слушай, а что за происшествие. Никто толком ничего не знает, зато все с ног сбились. Он же сирота, а ищут, как будто сын Генсека пропал. Даже комсомольские бригады подключили.

Ответ второго милиционера я не услышал за захлопнувшейся дверью. А назвать его ментом даже язык не повернулся. Правильный мужик.

Я взял военник со столика и задумчиво осмотрел лежащее на кровати тело с сивушным перегаром, которым можно было спиртовать бабочек прямо в полете.

– И что мне с вами делать, Антон Валерьевич? – Поморщился я.

И так пол дня на него убил, а он не воскреснет раньше полудня следующего. И сам я его не вытяну. Силенки не те. А капитан хоть и не громила, но килограмм девяносто весит.

Сходил на кухню. Собрал несколько бутылок, наполнил водой и засунул в морозилку. Заодно освободил камеру от мяса. Все продукты которые нашёл сложил в авоську из капрона. Черт даже авоська и та тяжёлая для меня, а там-то всего килограмм десять барахла, пара столовых приборов и пара кастрюль.

Пришло время поработать с порталом. Открыл рамку два на два метра с выходом поближе к нагвалю. Журнальный столик распилило напополам и заднюю часть откинуло в комнату, а вот та, что ближе ко мне, продавила туманную плёнку и так и осталась торчать из неё.

Хм, интересно, а туда сюда бегать можно, если я портал оставлю? Мануал в голове послушно развернул новый пакет информации. Это больше похоже на лифт или эскалатор. Если я вкину туда стол, то он вылетит на планете, как только вся его целостная молекулярная структура пересечёт рамку поля. Но с той стороны портал будет похож на обратную сторону этого и на края самой рамки. Их защищало поле отталкивания, словно однополярные магниты пытаешься свести. А сам процесс переноса больше похож на эскалатор, правда, с сохранением энергии. Если я начну стрелять из пулемёта, то пули на выходе сохранят свою силу.

Ага, ещё фокус в том, что сам переход занимает секунд десять. И снова облом. Не выйдет из портала идеального БТР. Статичные точки ещё можно расстреливать, а вот подвижные цели уже как повезёт. К тому же есть и обратная сторона медали, когда уйдя в портал, но, не успев его закрыть, могу поймать пулю уже на той стороне. А что-то мне подсказывает, что бегать от пуль мне придётся часто.

Тогда пора за дело. Я перетащил к порталу вещи и стал методично зачищать квартиру старлея от барахла. Эх, жаль нет пластиковых бутылок. А большая часть стекла разобьётся. Стал их заворачивать в полотенца и прочую одежду. Следом полетели кастрюли и непортящиеся от жары продукты.

Пока я занимался мародёркой бедного инвалида, тот храпел словно трактор. Времени прошло часа два, потому вода в бутылках успела остыть до очень отрезвляющей температуры. Забросил мясо в портал и приготовился к забегу.

– А! – Взвыл старлей ещё пьяным, но уже адекватным голосом. – Ты чо творишь!

Взгляд он не успел сфокусировать, как новая порция ледяной воды ушла ему за шиворот. Наконец-то разобравшись, где его обидчик старлей дёрнулся в мою сторону, но споткнулся и стал на карачки.

Я вылил сверху остатки воды. После чего описал ему все, что я о нем думаю и о его страшной жажде к мужеложству и даже добавил с ноги в голову. После этого озверевший мужик кинулся на меня, не разбираясь, что к чему. Осталось только сигануть в портал, повыше задрав ноги. Баррикада из его же шмотья станет для него сюрпризом. Если же он ее преодолеет, мне придётся на себе проверять, насколько нагвали умеют воскрешать людей.

Нет, ну никакого уважения к моей монаршей особе!

Вот не зря я подпрыгнул. Силёнок в этом теле маловато, потому далеко откинуть вещи я не смог. В итоге вышла знатная баррикада из всякого хлама. Я ее благополучно перелетел и перекатом ушёл в сторону, освобождая путь моему невольному гостю.

Гость влетел следом и с залихватским матерным кличем поцеловал свою новую родину. Вот уже видно уважение к монарху. Старлей, не понимая, что происходит, отплёвывался, матерился и крутил головой. Наверно думает, что белочка пришла. Потому и не слишком стремится бежать и учить мою светлость вежливости. Я же приближаться не торопился. Из всего того, что я знал об афганских ветеранах, чаще всего ходили слухи о буйном нраве. А в этом теле, даже такой инвалид способен меня придушить как котёнка.

– Это что такое? – Наконец спросил он даже не меня, а скорее всего пустоту. Может, ждёт, что ему снизойдёт белочка и все расскажет? Хотя мальчик, выражающий свои мысли как взрослый человек, наверное, не лучше. Но другого нет. Значит, будем работать с тем, что есть.

– Здоров, старлей! – Я подошёл поближе. – Уже протрезвел? Если нет, вон сходи к морю, искупайся.

Тот посмотрел на меня совсем уж грустным взглядом. Думает, что спятил? А что бы я думал в его случае. Наверняка, то же самое.

– Да не свихнулся ты. Успокойся. Давай приходи в себя и будем разговаривать как взрослые люди. – Я отошёл в сторону и сел на песок в тени пальм.

А тут красиво. Море чистое и прозрачное яркого лазурного цвета. Воздух наполнен запахом соли и ароматами растений. В джунглях позади меня идёт постоянная возня птиц и мелкой живности, что создаёт какофонию звуков. Умиротворяющий пейзаж.

Старлей встал. Поправил свой протез и поковылял к морю. Аккуратно зашёл в него прямо в одежде. Пару раз присел, с головой уйдя под воду. Вышел все ещё очумело оглядываясь. Может психика у него и расшатана, но в тоже время и привыкшая к постоянным стрессам. Потому, когда он более уверенной походкой направился ко мне, я убегать не стал.

– Где мы? И кто ты? Или я все же сплю?

– Нет, не спишь. – Покачал я головой. – Это другая планета. А я ее правитель. Князь.

– Чего?! – Он выпучил глаза. – Кто?! Мальчик, ты псих?! И где твои родители?

– Вопрос не в этом. – Усмехнулся я. – А в том, хочешь ли ты вернуть руку, ногу, глаз и красивую морду?

– Как это? – Старлей поперхнулся. Он явно трезвел на глазах. Скорее всего, нагваль убирает продукты интоксикации и остатки алкоголя из крови. Черт! В будущем это может стать проблемой. Пьянки у нашего народа нормальная практика празднования чего угодно. А как пить, когда трезвеешь быстрее чем пьёшь? Зато алкоголизм победим. В кои-то веки.

– Слушай, старлей. Расклад такой. Я Князь этой планеты и это не обсуждается. Я в курсе, что ты под присягой и все это сложно. Но государство тебя бросило. Да и «перестройка» скоро закончится полным провалом и распадом Союза. После чего эту страну продадут как и таких как ты. Народ станет нищим и начнётся беспредел, где у власти окажутся различные воровские авторитеты и прочие криминальные элементы. В принципе, так почти во всех странах было после анархии. И назвать группировки у власти честными, наверное, никто не сможет. Так что решай. Останешься со мной, получишь новое тело, новую жизнь и новый смысл в этой жизни. Если откажешься, отправлю тебя обратно.

– Бред какой-то. – Выдохнул старлей.

– А не бред, сидеть в тропиках на другой планете и обсуждать такие вещи с ребёнком лет четырёх? – Я картинно поднялся, демонстрируя свой рост. – Я, конечно, могу вернуть тебя обратно в твой унылый мирок. Таких как ты, сейчас во всем союзе тысячи. Я уже не говорю про тех всех добровольцев, отправленных на ликвидацию аварии на ЧАЭС. Даже если ты решишь что-то рассказать, то тебя запрут в дурдом и выкинут ключ. Так что думай, старлей. Чай не мальчик.

Я отправился к куче вещей. Нужно набрать воды, да и мясо жалко. На тропическом солнце оно быстро протухнет. Я с кухни выгреб все съестное, так что сейчас буду мариновать шашлык. Шампура там тоже были.

– Что от меня требуется? – Старлей думал долго. Я уже успел разделать мясо и замариновать его, краем глаза наблюдая за гостем. – Но учти, Родину я не продам, даже за части тела.

Старлей сначала сидел с опешившим видом, после чего снова искупался в море, осмотрел деревья, нагваль, стоящий на рубеже джунглей и пляжа. Но думаю, добила его взошедшая ещё при дневном светиле луна. Она была чуть побольше нашей, а может просто в этих широтах такой казалась. Но очертания ее кратеров были абсолютно не те, что привычны землянам. Когда с самого детства смотришь на этот узор, он глубоко въедается в память. Тут же был совсем иной вид.

– Я и не требую. Скорее, даже наоборот. Я, как и ты, русский и рождён в СССР. Но служишь ты народу. Вот и я в какой-то мере служу. Давай поступим так. Я возвращаю тебе твои конечности, а ты работаешь на меня семь лет. После чего обговорим другие варианты сотрудничества. Идёт?

– Я все рано не понимаю. Кто ты? Ты же ребёнок. Обычный ребёнок.

– Не совсем обычный. Тело – да. Но мне тридцать четыре года.

– Как такое возможно?

– Думаешь, я знаю? Все что мне сказали так это то, что нашей планетке грозит «капут». Девяносто шесть процентов вероятности, что мы сами себя уничтожим. Эта планета считай Ноев ковчег. И мне поручено собрать каждой твари по паре. Потому моё сознание поместили в виртуальный симулятор и в ускоренном режиме показали вероятное будущее, в котором я жил, даже не подозревая, что это виртуал. А потом, то, что получилось, снова вернули в тело. И дали портал на эту планету. Ну и кое-какие инструкции. Так что смирись, но отныне я монарх. Никакого коммунизма, светлого социализма, демократии и прочей ахинеи. Только тирания, только хардкор.

Старлей тупо пялился, на меня как на чудо заморское.

– Ты хоть сам понял половину из того что сказал? Что за виртуальный симулятор, что за хардкор? Какая тирания? Ты больной?

– Ты гостью из будущего смотрел? Или ее ещё не сняли? Так вот, считай меня такой вот Алисой.

– Семь лет? И никакого предательства и ущерба нашей Родине?

– Да. Даже более того. Мы сейчас начнём спасать жизни наших соотечественников. Но пока начнём с тебя. В таком состоянии ты мне не помощник. Вот сейчас надо дров насобирать. Думаю тут валежника много. Но тебе даже это едва по силам. Да и выглядишь ты откровенно хреновенько.

– Да. Что-то мне совсем погано. – Согласился Старлей. – Знобит и раны ноют.

– Думаю это работа нагваля. Он уже начал тебя лечить.

– Кого работа?!

– У нас тут не планета, а коммуналка. – Хмыкнул я. – Подселили к нам ещё одних соседей. У нас с ними, так сказать, симбиоз. Так что пошли тебе постелем поближе к нему. Понятия не имею, на каком он расстоянии лучше всего работает.

– К кому?

– Да к каменюке, той что сверкает. Это и есть пришелец.

– Он что живой. – Опешил старлей.

– Ну, другие пришельцы сказали, что да. Правда, на нас они совсем не похожи. Так что давай ползи к нему. Я твою тушу не дотяну. Слаб ещё.

Минут за пять я из кучи тряпья соорудил для старлея лёжку. В тени и к нагвалю поближе. Черт надеюсь тут хищников нет или они живут подальше в джунглях. Ядовитых змей, пауков и прочей заразы я не боялся. Нагваль все поправит. А вот откушенную голову вряд ли прирастит.

Мой новый гридень свалился на тряпье почти без сил. Я же без дела не остался. Пока мясо замаринуется времени ещё много пройдёт, а уже начинает вечереть. Видимо часовые пояса сходны с привычными мне. Тоже не плохо.

Прогулявшись вдоль джунглей, быстро насобирал валежника. Растительность тут была густая и разнообразная, а штормы ломали ветви и даже целые деревья. Так что бегать далеко не пришлось и, даже учитывая мою хилость, я быстро наносил огромную кучу сушняка.

Осталось решить проблему с водой. Судя по паре хороших водопадов, река тут совсем не далеко, но и море очень чистое и спокойное. Значит впадает река не здесь, а за длинным выступающим в море скалистым мысом. А это километра три-четыре, да ещё и саму скалу попробуй перелезь.

Но уже в трёхстах метрах от стоянки нашёл жиденький ручеёк, что создавал небольшое болотце, однако уже не мог пробиться к морю. Пробравшись через заросли и бурелом, нашёл более менее чистый и стремительный поток. Вот теперь совсем хорошо.

Вернулся за тарой и застал старлея, мечущегося на своей лёжке. Он содрал с себя протезы и в полусознательном состоянии звал Егеря, Батона и Криксу. Видимо позывные его друзей. А я даже и не задумывался над тем, что нагваль и сдвиг в психике может посчитать болезнью. Как бы не превратил старлея в овощ или биоробота. Но мануалы говорили, что в такие дебри нагвали не лезут. Им как раз разум и даёт самые интересные сюжеты и эмоции.

Ладно, посмотрим, что будет. Я же не сбрендил от присутствия нагваля. И вроде никак не изменился, если не считать бодрости и голода. Я уже подъел все, что можно было употребить без готовки. Хлеб, пакет сушек, даже остатки сырого лука и те смел. И уже плотоядно поглядывал на сырое и недомаринованное мясо.

Я попытался поправить лёжку старлея и едва не обжёгся о его кожу. Старлей горел. Он осунулся, лицо стало как у мертвеца, а выбитый глаз и шрамы вокруг него покрылись сукровицей. На культях происходило тоже самое. Губы полопались от сухости. Черт! Экстремально лечат нагвали.

– Егерь Шуму, приём! – Старлей смотрящим сквозь меня взглядом, вещал в пустоту. – Духи в скалах. Два десятка. У них миномёты. Приём.

Я чудом увернулся от его здоровой руки, что едва не сцапала меня за горло. Черт! Я постарался влить в него воды из бутылки. Немного помогло и он слегка затих, что-то бормоча под нос. Значит – Шум. А то звать его старлеем как-то надоело.

Но нужно что-то делать. Так нагваль его превратит в мумию. Он выкачивает ресурсы организма на восстановление конечностей. Но восполнять их как?

Я запустил зонд и помчался в клинику из которой сбежал. Полетал по этажам, пока не нашёл кабинет со стеклянными шкафами и батареей бутылок с физраствором и прочей нужной в лечении ерундой. Капельницы тоже были здесь.

Честно говоря, воровство меня начало напрягать. Если вещи Шума я брал для его же блага и удобства, то уже шортики и футболка напрягали. Утешало одно. Медицина у нас все ещё по-настоящему бесплатна и ветерану авганской войны просто положена помощь от государства, которое его послало на бессмысленную войну, а потом, слегка подштопав, отправило жить дальше, обрубком социума и человека.

Уже стемнело. Сентябрь все-таки, хотя на моей планете все ещё закат. Тропики как-никак. Вечное лето.

Я открыл портал и в свете сумерек стал набивать авоську бутылками физраствора, наборами капельниц, игл, шприцов. Ещё пять минут и я снова в тропиках.

Шум уже не метался, а только дрожал, как будто замёрз, хотя тело его горело. Я же матерясь, как не снилось сапожникам, оборудовал капельницу в полевых условиях. Весь мой медицинский опыт сводился к сериалам и паре походов в больницы, но кое-как справился. Пойти, похитить медсестру, что ли? Но так вот с бухты-барахты это не делается. Нужно найти человека, который не захочет покидать свою новую родину.

Если в 90-ые таких было бы не счесть, то сейчас в этом проблема. СССР доживает свои последние годы, но все ещё действует. Пропажа людей, даже из простых обывателей, это резонанс. А мне нужно действовать тоньше и тише. Зубры из КГБ могут очень быстро сообразить что на их территории происходит что-то не то. Может они и не смогут противостоять моей мобильности, но компенсируют это они своей многочисленностью и вездесущностью. Людей придётся уводить, напичкав дезинформацией по самые брови. Дать собрать вещи, отписаться и отзвониться родственникам и ещё много чего. Нужен транспорт. Нужны продукты и инструменты. Нужна крыша над головой. Все это нужно доставить с Земли.

Вот только как все это сделать под прессом спецслужб? Нет мне нужна тишина. ИЛюди которых не станут искать.

Я разжёг сразу два костра и насадил мясо на шампура. Один мне нужен был для шашлыка, другой, чтобы развеять первобытный страх перед темным лесом. Нужно подумать и лучше всего это делать на сытый желудок и не дрожа от страха перед неведомым тигром.

Остался открытым вопрос, что делать дальше. Нет, тут все понятно. Вербовать сторонников. Каким бы идеальным не казался союз поколению девяностых, старики знали, что он был не идеален. Нет, они тоже сравнивали то, что их постигло после его развала и душевно вещали о том, насколько были небеса голубее и трава зеленее. Да и молодёжь была не столь жалкой, а вот стальной – как они. Знакомо. Проходили. Никто не признает, что он ничтожество. Все просто говорят, что, мол, я в твоё время…

Говорят. Но и только. Они даже в это верят. Я-то точно знаю. Я прошёл эту жизнь и вернулся к началу. Именно этот фактор решающий и не зря пришельцы-ангелы так поступили. Это второй шанс для всех избранных. Вот они, наши ошибки и грабли, что ждут нас впереди.

Потому все просто. Построй свою жизнь на новом месте и по-новому. Но все одновременно и сложно. Я один такой. Тот же Шум сопротивляется новому, просто не подозревая, что его ждёт. И убедить его в том, что спустя десяток лет он сдохнет под забором, не нужный никому, особенно тем, кто использовал его, это почти невозможный квест. Он просто откажется воспринимать это. А кто согласится? Все жертвы, вся жизнь, все мотивы, это лишь миф для того, чтобы кто-то в вышине стал сильнее такого же рохли. Убогого ублюдка, что всю свою жизнь лебезил перед старшими и бил в спину конкурентов. Никто. Никогда. Даже те, кто считает себя достойными.

Потому мне нужны другие стимулы. Те, на фоне которых теряются карьера, деньги и даже сама жизнь. Мне нужны дети. Умирающие в муках дети. И их родители. Самый страшный Ералаш. Но только они смогут без страха перейти в этот мир. В новый мир к новой жизни. Потому как у них за спиной стоит смерть.

Детей с ДЦП и прочими отклонениями я откинул сразу же. Просто, не знаю, как работают нагвали. По генным признакам? По биополю? Тут нужны спецы, у которых мозг больше моего тела. Лейкемия пока тоже не вариант. Там сейчас все больше взрослые, что попали под государственный каток. Вокруг них слишком много безопасников.

Я скрежетнул зубами. Я бы всех забрал и сразу. Но ведь нагваль тоже не железный, а просто камень. А вот потом тут начнётся хаос. Вся эта хрень с честной властью КПСС давно канула в лету. Там всегда сидели уроды, у которых американцам лицемерию учиться и учиться. А уж изобретательности и подавно. Это фишка нашего народа. От депутата до бомжа. Но есть ещё одна фишка, которая все ещё держит нас на плаву – идейность.

Мы всегда откинем старую идею как старый носок и с тем же энтузиазмом ринемся к новой. Да, порой это плохо кончается. Нет, это плохо кончается всегда. Потому как нет того, кто сможет отшлифовать идею до конца. И эта идея начинает гнить. Превращается в нечто нелепое, страшное и убогое. И если сравнить ее с такой же гнилью, но укрытой бинтами и политой зелёнкой, то основная часть выберет то, что красиво упаковано.

Я хищно усмехнулся. Вспомнил. Нет, все же ангелы не ошиблись обезьянкой. Я вспомнил маленький эпизод из своей будущей жизни. Я помнил ту радость с вскрывал купленную в складчину с другими ребятами из детдома турецкую шоколадку. Красивый шоколад в яркой обёртке. Я помнил предвкушение. А ещё я помнил вкус пластилина, как и любой ребёнок, что тянет гадость в рот. Наверное, в тот момент я и понял всю пластмассовость идущих реформ. Даже лучше взрослых. Просто по вкусу того красивого импортного дерьма что мне скормили.

Все это было. Все это будет! Но не на моей планете! Не сейчас! Никогда!

От мня хотели новую систему. Систему, которая позволит людям развиваться. И я ее создам. Систему основанную на справедливости. На математической справедливости. В том мире это не возможно из-за множества конкурирующих государств и их глав, которые пробились вверх благодаря хитрости, коварству и подлости. И все что они хотят это хапнуть побольше, пока они ещё наверху. Многие пытались создавать коммунизм, социализм, демократию. Но все упиралось в человеческий фактор. Честно считать очки судья не будет, потому как захочет плюсануть себе, родственнику или молодой любовнице.

Мне же это не нужно. Я монарх и вся планета моя собственность. Потому как только у меня есть портал и связь с Землёй. С родными и близкими. С информацией и новыми технологиями. Ресурсами и инструментами, которые здесь ещё долго не добыть и не создать. А потом уже люди привыкнут к состоявшемуся устрою и не захотят его менять. Потому как для революции нужен очень серьёзный повод. Да, будут недочёты и ошибки. Будут интриги и подковёрные игры. Будут желающие сместить меня, затереть и сделать своей марионеткой, со слоганами о демократии, свободе и толерантности.

Но я не добрячок и идеалист. Я тиран. И я на подлость отвечу ударом. Справедливость это не то, где все всех любят и в зад целуют. Справедливость это когда каждый получает по заслугам и честно. Преступник получает пулю, честный человек – награду. Так и будет. И я Князь. Человек, который служит народу и живёт для него. Такими они должны были быть на Руси. Смелыми сильными, справедливыми.

Я не буду убивать тех, кто просто не хочет жить под моей рукой. Я каждого идущего сюда буду предупреждать, что возврата не будет пока моё новое государство не выйдет из тени. Они пойдут в вольные поселения, жить без князя. Демократично и как вздумается. Без поддержки и средств. Пусть тешат свои иллюзии подальше от меня. Кто не обязан Князю, тому и Князь ничего не должен.

Это справедливо.

Я посмотрел на огромную луну, что голубым светом сияла в ночи, освещая спокойное море.

– Нарекаю тебя Астрея. – Сказал я в полголоса морю.

Хорошее имя, в честь богини справедливости. Это начало начал.

Утро я встретил с красными от недосыпа глазами. Детское тело требовало качественного отдыха, а уснуть я не мог. Какофония из джунглей пугала своей непонятностью, а от того была ещё страшнее. Пришлось поддерживать костёр и спать вполглаза. К тому же старлею лучше не становилось. Пришлось регулярно менять в капельнице физраствор и отпаивать его водой.

Я уже действительно думал, а не смотаться за медсестрой. В советские времена ребёнок ввалившийся среди ночи в квартиру со слезами и соплями по колено может заставить шагнуть в темноту подъезда вслед за странным пацанёнком. Ведь они не из-за денег шли в медицину, а по велению души и помогать людям в любое время в любом месте готовы всегда. Клятва Гиппократа для них отнюдь не пустой звук.

Но меня останавливало одно. Я не выпущу с планеты никого, кто может о ней рассказать. Если старлей калека и алкоголик не вызывает доверия, потому как при белой горячке и не такое привидится, то женщина с медицинским образованием уже другой вопрос. А брать на душу похищение я не желал. Не с этого я должен начинать правление на планете, названой в честь богини справедливости.

А выбрать подходящую кандидатуру я пока не мог. Не хватало данных и как их найти, я не знал. Вот он недостаток отсутствия интернета и соцсетей.

Хотя идея была. Ведь в Афгане были и фельдшеры и они тоже могли попасть под раздачу, как и Шум. Хотя пока рано. Я двоих таких не вывезу. Что ж будем работать с тем что есть. Для начала пора двигаться из этого города. В места, где народу больше и затеряться легче. Я научился запускать зонд на средней скорости в автоматическом режиме. Хотя приходилось каждые пару минут проверять его состояние и местоположение. Три маха это солидно потому оставил один мах. Дольше по времени, но не промахнусь мимо цели.

С утра дела завертелись. Снова пришлось бежать за водой и не в одну ходку. Догрыз холодное мясо и попытался накормить старлея. Воду тот ещё глотал, но мясо прожевать уже даже не пытался. Черт. Надо было бульон сварить. Хотя, что мешает?

Залив кастрюлю водой, поставил на пару камней и закинул туда остатки шашлыка. Не бог весть какой вкус и сытность, но на безрыбье и рак рыба. А вот дальнейшие попытки что-то обустроить в нашем лагере провалились. Нет, я предусмотрительно выгреб весь инструмент из дома Шума, но вот моих сил не хватало на замах топором или нормального действия пилой. Потому кое-как соорудил навес из веток и покрывал и на этом и успокоился. А вот что делать дальше? Зонд уже висит над городом. Тут тишь да гладь и божья благодать. Народ разбегается по своим делам и рабочим местам. Погода отличная. Дети в красных галстуках бегут в школу. Ляпота. На первый взгляд.

А я чтобы не терять времени стал искать больницы. Детские онкологические отделения. Вот только что дальше? Дети там лежат сами под присмотром врачей. А мне нужны их родители. Они конечно в отчаянии, но не поверят ребёнку. А Шум не понятно сколько будет валяться в полуобморочном состоянии.

Я бесцельно метался зондом по городу, пока случайно не наткнулся на ВУЗ, где толпа студентов как раз вываливалась из аудиторий. Нет. Шебушные студенты мне не нужны. Но вот деятели науки другой вопрос. Это и исследования новой планеты на благо будущей колонии человечества и неудержимый дух ученных, что всю жизнь потратили на поиски нового. А тут целая планета. Но данный институт мне не подходил. Там технари обучаются и соответственно вся профессура такая же.

Этих в условия джунглей и полевого лагеря не заманишь, да и толку от них пока никакого. Нужны биологи и желательно медики. И я не я, но в областном городе просто обязан быть мединститут. Осталось его найти. Тем более выходить ещё рано. Сначала нужно перешерстить статьи и диссертации, отобрать кандидатов. Что тоже займёт времени порядком. Потом в деканате перерыть гору бумагооборота и найти их адреса. Скорее всего нужно искать какие-нибудь списки подарков ветеранам на дни медика, биолога и учителя.

Дома престарелых я отмёл. Это, во-первых, снова проблемы с органами правопорядка, а во-вторых, там все уже на ладом дышат. А мне нужны те, что ещё бодрячком. Не хватало мне ещё одного свалившегося пациента нагваля. Да и убедить маразматика идти за маленьким мальчиком куда сложнее, чем ещё трезвомыслящего ученного. Взрослый говор и портал, открытый перед носом, ещё могут убедить ученного с пытливым умом. Маразматик же подумает, что совсем свихнулся.

Мединститут я решил искать через справочники. Благо в жилых квартирах их хватало. Потому использовав портал в пустую квартиру, я пролистал местный телефонный справочник и нашёл нужный адрес. Осталось только сориентироваться в незнакомом городе. Но пару часов пропетляв по центру, я нашёл искомое. Мединститут расположился прямо у больницы широкого профиля. Осталось дождаться, когда хранитель знаний свалит из своей берлоги.

Поменял физраствор в капельнице Шума и поправил тент над ним. Пару раз окатил его морской водой. А вот бульон готовить больше не из чего. Плохо. Как бы не загнулся бравый десантник. Чего ждать от нагваля я не знал. Может он просто экспериментирует в поиске оптимальных решений задачи и ему потребуются десятки трупов таких бедолаг для нормальной координации своей работы. Как бы и пенсионера-профессора рядом не уложить.

Отлетел зондом на ближайший рынок. Мясной павильон, с тремя бабами мужеподобного вида и снопом колосьев в руках, взиравших на отставших покупателей, сурово, словно богини войны и возмездия. Позади комбайна, на втором плане, развевался красный флаг. Да уж, отвык я от этих суровых образов. В моем будущем такие постеры занимали гламурные и тощие девицы, рекламирующие китайскую хрень для таких же анорексичек. Хотя надо признать, и те, и эти, вызывали отторжение своим видом. На этих, накинь голубой берет, и вместо пшеницы вложи автомат, и будет готовый десантный взвод. Даже если их всего трое. Жуть!

А вот остатки мяса на огромных изрубленных пнях я быстро подмёл в эмалированную кружку.

– Стоять! – Надомной возник мужик в белом фартуке. Ну как, белом. Он таковым изначально был. Сейчас этой палитре позавидовал бы укуренный Ван Гог. – Что это ты делаешь?!

– А?! – Больше я выдать ничего не смог. Просто побоялся.

А амбал, а может и не амбал, но с моего роста он выглядел внушительно, нахмурился. Черт! Да он же чурка. Э… ну кавказец, в смысле. Долбаная толерантность.

– Ясно. – Мужик глянул на кружку в моих руках и ошмётки мяса в ней. Нет, я могу зайти в любую квартиру и вынести оттуда все, что душе угодно, так что матерые форточники будут сгрызать татуировки со своих спин, но лично мне это претило. Лучше вот так. Соскребать подтухшее мясо с пня, чем воровать у людей. Не для того я назвал свою планету Астрей.

Я уже думал, он меня за ухо отволочёт в отделение милиции при рынке. Но вместо этого он залез под бетонный прилавок и вытащил свёрток из промасленной газеты.

– Вот держи пацан. И иди домой. Никому не отдавай. Кроме мамки. Джигит всегда возвращается домой с добычей. Понял? – Он сурово свёл брови, пытаясь впечатлить мальца. И, в целом, у него это получилось. Правда, не так как он планировал.

Все что я смог, это кивнуть. В свёртке было килограмма два чего-то. Может мяса, может костей. Мне все равно. Бульон Шуму будет в любом случае.

– Спасибо! – Проблеял я, уже выскочив из-под прилавка.

– Не за что. Беги домой. – Мужик говорил почти без акцента и всех этих восточных штучек. Черт! И куда в будущем денутся такие вот адекватные горцы и откуда возьмутся те, другие, которым набить лицо святое дело. А ведь одна кровь, одна культура!

Ладно, сейчас не до этого. Но мужика нужно запомнить. За добро всегда нужно платить добром. И плевать на его национальность. Тем более в Советском Союзе.

Вернувшись на Астрею, развернул газету. Килограмма полтора свиного ошейка. Щедро мужик одарил незнакомого пацанёнка. Как ни крути, а в Союзе дефицит всего и всегда. Не везде, но во многих регионах, даже имея хорошие деньги, не всегда можно купить то, что хочется. Этого просто нет в продаже. Даже если ты шахтёр. Все решают связи и наличие у этих связистов родственников на заводах. Честно спи…л – не украл. В КПСС та же политика. Знаем, слышали! Особенно в девяностые.

Пока снова бегал за водой и готовил еду, пришёл вечер. На Астрее все ещё светило солнце, а на Земле уже начинало смеркаться. Пора! Вооружившись фонариком, прыгнул в институтскую библиотеку. Ноздри защекотал знакомый и давно подзабытый запах старых книг.

Первым делом вскрыл картотеку хранителя этого царства. После этого ещё час метался между стеллажами в поиске нужных папок. Половину слов в этих бумагах я не понимал, но меня интересовали больше даты и имена. Чем старше, тем лучше. В итоге собрал внушительный список имён и очень усложнил жизнь местному библиотекарю. Если стянуть с полки документы, взобравшись по стеллажу, я ещё мог, то закинуть наверх, уже не хватало сил. Ну да ладно.

Ещё один прыжок на Астрею. За три часа, пока я рылся в библиотеке, ничего не произошло особого. Накидал в костёр свежих дров, отпоил Шума. И снова на Землю. В этот раз в деканат. Хорошо, что я раньше проверил, где этот кабинет находится. На улице уже совсем стемнело, потому ориентироваться стало куда сложнее. Нет, ну почему эти пришельцы не прикрутили ПНВ к зонду? Или хотя бы фонарик.

Через четыре часа и ещё два прыжка к Шуму. Я сидел на кресле декана, или кто тут самый старший, и глупо хихикал. Я перерыл все бумаги в деканате, что смог найти. И ничего толком не нашёл. И когда уже сел отдохнуть и успокоить расстроенные чувства, взгляд наткнулся на папку. От нечего делать я открыл ее, и первое, что мне попалось, это заявление. Внизу размашистым почерком написано. «Отказано, в связи с возрастным цензом». Заинтересовавшись, прочитал само заявление. Старичок-пенсионер просился в группу исследователей в «Зону отчуждения». Лихорадочно перелистав папку с такими же, но утверждёнными заявлениями, нашёл ещё два отказа. Ещё один по возрасту и один по состоянию здоровья от молодого аспиранта. Последний мне вряд ли подойдёт, а вот два старика, это то, что нужно. Хотя парень-диабетик тоже не самый плохой вариант. Нужно запомнить.

Алексей Фёдорович Третьяк и Ярослав Сергеевич Чёрный. Но главное, что теперь есть с чем работать. Во всех документах стояли паспортные данные и другие документы, включая партбилет и военник. Так что найти этих бодреньких самоубийц не такое уж сложное дело.

Первым делом я слетал в городскую библиотеку и наконец-то обзавёлся атласом и картой города. Не слишком подробной, но все же лучше, чем ничего. Однако делать уже ничего не стал. Глаза просто слипались, а в голову как будто ваты набили. Потому, выпав на пляже, рухнул на песок и отрубился.

Проснулся я далеко за полдень. Шум все так же метался в бреду, но хуже ему не становилось. И рука, и нога, явно удлинились, глаз обзавёлся веком, а вокруг него сукровица уже отвалилась, открыв свежую и гладкую кожу. Однако похудел он изрядно. Ему бы питаться получше. Надо бы раздобыть витаминов и молока. Но для начала я просто размешал в воде немного манки и прямо так залил ему в рот. Для этого уже давно приспособил обычную лейку.

И снова забот полон рот. Сбегать за водой, набрать валежника. Все это для пятилетнего пацанёнка – та ещё задача. Но спустя два часа, смог сварить себе макарон и снова напоить Шума, залив ему в глотку смесь воды от макарон и вдобавок манки. Черт! Надо срочно брать в оборот старичков-камикадзе.

В Союзе мало представляли, что такое радиация и как она опасна. Да и само государство замалчивало масштабы случившегося и смертность от аварии. Даже сами атомщики, живущие в Припяти, забили тревогу лишь спустя три дня. Те, кто поумнее, быстро отправил свои семьи куда угодно, лишь бы подальше, а остальные всем городом ходили смотреть, как красиво полыхает энергоблок. Спустя полгода многие разбирались, что такое радиация, но никто не бил тревогу. Везде тишина и покой. А тех, кто пытался поднять этот вопрос, быстро обвиняли в чем угодно и прятали на далёких северах. Советский суд – самый справедливый суд в мире! Но только в кино!

С картой местности, найти пенсионеров было просто. Одного не было дома, а вот второй сидел с книгой и пил чай на кухне. С баранками и вареньем. Осмотрел квартиру. В рамочке пожилая женщина и молодой парень. Все с траурной чёрной лентой. Возможно, старик смерти потому и ищет. И если ломится именно в Чернобыль, то есть вариант, что и сын погиб при ликвидации аварии. Кандидат подходящий. Тем более, у меня в планах, как раз этих людей и тащить на Астрею в первую очередь.

Решив больше не ждать, открыл портал прямо перед стариком. Тот замер с чашкой у рта. Я же шагнул вперёд.

– Добрый день, профессор. – Поздоровался я и как ни в чем не бывало сел напротив него. Черт! Одна голова и шея торчат над столом. Выглядит не сильно презентабельно. Пришлось сесть на корточки и сложить руки, скрестив ладони в замок.

– Нет, я не мираж. Нет, вы не сумасшедший. И не спите. – Хмыкнул я, спустя минуту молчания. Дед сидел в ступоре и даже чашку забыл убрать. – Можете задавать вопросы.

Ярослав Сергеевич аккуратно поставил чашку на стол и расправил бородку-эспаньолку двумя пальцами. Видимо рефлекторное движение, служащее для выигрыша во времени в моменты диспутов. Позволяет собраться с мыслями.

– Ты… э… вы кто? – Выдавил он наконец-то.

– Князь.

– Какой князь? – Удивился старик.

– Всамделишный! – Я усмехнулся.

Решил, что ответы должны быть правдивыми, чтобы старик не впал в заблуждения с самого начала, логичными, чтобы он не подумал, что рехнулся и эпатажно-креативными, чтобы он начал шевелить мозгами.

Дед же взглянул на портал и отрезанный кусок кухонного шкафа, что валялся на полу. Я специально открыл портал так и не закрыл его до сих пор.

– Вы с другой планеты?

Ну да! Все читали фантастику, а любой ученный должен задумываться о жизни в безграничном космосе. И по теории вероятности больших чисел, там должно быть невероятное количество разумных цивилизаций. А как ещё воспринимать мальчишку, говорящего как взрослый? Вдруг, там все так выглядят и мне уже сто тысяч лет? Тем более, старик усердно себя щипал за разные части тела.

– Вы почти угадали. Да, я с другой планеты. И хватит себя щипать. Я не сон. И я землянин. Был им.

– Так кто вы? И… э… можно потрогать? – Старик робко протянул руку к моим рукам.

– Можно. – Очень серьёзно кивнул я. – Но не делайте никаких агрессивных жестов. У меня установлена активная система защиты от агрессивных воздействий. Если искусственный интеллект решит, что моей жизни что-то угрожает, он вмешается. И направленное высокочастотное излучение выжжет вам глаза и разогреет мозг до температуры не совместимой с жизнью.

Старик тут же отпрянул.

– Вы не думайте. Мы советские люди очень мирный народ. – Выставил он руки в защитном жесте.

– Я знаю. – Благодушно кивнул я.

– Откуда? Вы нас изучали? Давно?

– Ярослав Сергеевич, – покачал головой я, – я же сказа, что рождён землянином. Вы забыли?

– Простите. – Стушевался профессор. – И возраст уже не тот, и просто удивление. Не каждый день из чего-то непонятного выходит ребёнок, что говорит как взрослый. Так, чем могу служить? Почему выбрали меня для контакта?

Я покачал головой и щёлкнул пальцами. Портал тут же свернулся. Ещё щелчок и снова открылся, но уже обратный. На Астрею.

– Ярослав Сергеевич, я человек справедливый и честный. Все ответы вы получите по ту сторону, если решитесь шагнуть в портал. Если нет – я уйду сам. И вы прекрасно понимаете, что о моем визите вы никому не расскажете, если не хотите в психушку или дом престарелых. Вы просились в группу исследователей на место аварии в ЧАЭС. Вам отказано. Я видел документы. Думаю, вы хотели оказать посильную помощь в минимизации ущерба от столь огромной, по масштабам, техногенной катастрофы. Я могу дать вам шанс помочь другим. Но предупреждаю сразу. Перешагнув портал, обратной дороги не будет. Навредить мне вы не сможете, потому как система защиты монарха вам этого не даст. Вас при поытке просто жестоко уничтожит бездушный искин-доспех. Вы это понимаете?

Я блефовал. Никакой защиты пришельцы мне не дали. Но в такое поверить легко, когда щелчками пальцев ходишь между планетами. Попав на Астрею, дед сам себя убедит, что система есть. А дальше, уже слух об этой системе будет останавливать самых ретивых и буйных. И зная наш народ, всегда найдётся десяток очевидцев того, как эта система на их глазах сварила особо агрессивных особей и красочно расскажут, как взрывалась голова, вытекали глаза и лопалась кожа, от вскипевшей прямо в венах крови. Главное правильно подать суть микроволновки и намёками сказать, что эта пушка может стереть с лица Астреи целое поселение по моему желанию. Или тупой блажи.

Старик задумался.

– Ярослав Сергеевич, я не располагаю бесчисленным временем. А вам ещё нужно собраться. Берите самое необходимое. Все, что вам потом понадобится, я смогу принести из вашей же квартиры. Можете написать родственникам, о том, что уехали в научную экспедицию. Если будет нужно, я смогу организовать вашу переписку с родными. Но сами вы на планету вернётесь не скоро. – Я сурово свёл брови, насколько это можно сделать на детском лице.

Но на профа подействовало. Он резво спохватился и стал закидывать в кожаный портфель… книги. Справочники, учебники, энциклопедию. Ужас! Лучше бы бритву и запасные штаны взял. И зонтик. В тропиках дожди частое дело. Я ещё ни разу не попал под них, но пару раз заставал мокрую палатку Шума и погасший костёр.

Но останавливать профессора я не стал. Доступ в его квартиру у меня есть и смогу перетащить для него же все, что смогу поднять. А шкафы на тропическом пляже дело далеко не первой необходимости. Хотя… из них можно неплохие домики собрать. Правда, сгниют без брезента быстро. Но все это потом.

Старик справился за пять минут, натянув зачем-то пальто и шляпу в стиле Аль Капоне. Ему ещё «Томпсон» в руки и вылитый престарелый мафиози. Дон Яр! Я улыбнулся. Похоже, позывной этому бодрячку я приклею.

– Готовы? Прошу! – Я сделал приглашающий жест рукой и старик, поджав губы и зажмурившись, шагнул в портал. Я прыгнул следом.

– А где замок?! – Это был первый вопрос профессора.

– Пока таджики камень пилят. – Хохотнул я, направляясь к Шуму.

– Какие таджики?

– А какой замок?

– Ну, вы же князь.

– Ну, князь, и что? – Меня распирало от смеха. Старик с портфелем книг, в пальто и шляпе, на тропическом пляже смотрелся сюрреалистично. – Сергеич, расслабитесь. Вы в новом мире. И вы третий человек на этой планете. Вы войдёте в историю.

– Как третий?! А где все?! – Старик непонимающе огляделся на море, на джунгли, на меня и на неказистый лагерь перед ним.

– Это и есть все. – Хмыкнул я. – Располагайтесь, профессор. Вам, как третьему жителю планеты Астрея положены сто тыщ гектаров пахоты. Лично прослежу за исполнением этого первого указа. Выбирать континент и наследников будете сами. А ещё можем половину географических открытий назвать в вашу честь. Только, чур, сами и открывайте. Но без меня и моей печати никаких утверждений. За заговоры за моей спиной расстрел через повешенье!

Я оставил профа отходить от разочарования. Он видимо желал встречи с великой цивилизацией и жаждал поделиться знаниями и открытиями, и уж точно желал познать величие знаний высоких материй. Именно так он представлял моё обещание помочь страждущим от лейкемии. Порой высоколобые профессоры наивны как дети. А дети хитры как лисы. Однако я профа не обманул. Он получит больше ожидаемого. Просто не то, что себе навоображал.

– Кто это? – Проф остыл и уже с энтузиазмом исследователя полез под полог.

– Ваш первый пациент. Герой войны. Афганец. Инвалид хрен поймёшь какой категории.

– Что с ним?

– Вы же врач? Вот вы и скажите. Это помимо того что сказали ваши коллеги. Там значилось контузия, обширные ожоги, взрывная ампутация двух конечностей и глаза. – С сарказмом сказал я.

Пора приводить профа в порядок. А значит ставить на место. Да, он старше по возрасту. Но я старше по званию. Точка! Он должен это принять, как бы сложно ему это не давалось.

– Я микробиолог. – Насупился Ярослав Сергеевич.

– В армии служили?

– Да. В медбате, при танковой дивизии.

– Вот как мне повезло. – Я картинно отбил лезгинку.

Правда, реальная фраза очень отличалась от контекста в сторону экспрессии. Точнее, там из цензурных слов были только союзы и междометия. Нужно выводить профа из ступора. А когда пятилетний ребёнок строит матерные конструкции в четыре этажа… это отрезвляет.

И что самое важное получилось. Проф завидев страждущего ринулся на помощь. Комсомольская душа. И видимо вспомнил армейское прошлое, потому как материл меня, а точнее мои методы ухода, как заправский «кусок». Спустя четверть часа он уже с суровым видом раздавал команды и требовал ресурсы. В частности труднопроизносимые лекарства, из которых мне был знаком только спирт. И глюконат кальция.

В итоге пришлось утихомиривать раздухарившегося профа.

Я отошёл чуть в сторону и открыл портал в его квартиру на месте наклонённых пальм. Деревья с яростным шорохом рухнули на песок. Старичок замер. Пять стволов упавших разом по щелчку. Даже я сам впечатлился от собственной крутости. Но и пожалел о даром пролюбленной портальной энергии. Однако!

– Профессор, не стоит так говорить с венценосной особой. – Нахмурился я. – Разрежу напополам и скормлю собакам. Или тиграм. Тут хватает любителей свежего мяса. Джунгли. Сами понимаете! Мяса меньше, чем ртов!

Старик замер, хватая ртом воздух.

– Но как? Тут человеку…

– Плохо. – Согласился я. – И вы пришли помочь. Герою вашей страны. А не гнобить князя другой. Помогайте! Но не забывайтесь!

– Простите. – Старик снова стушевался. Интеллигент, чтоб его. Башка размером с глобус, а яйца как у перепёлки. Хотя судить его и не за что. Каждому свое. Странно устраивать спарринги между шахматистом и боксёром.

После некой демонстрации силы и гнева коронованной особы, проф слегка притих. Даже оглядывался на меня с неким страхом. А вдруг мозги сварю по своей монархической дурости. У коммунистов, даже ученных, плотно промыты мозги. И если ты демократ-капиталист, то мать продашь за рваный доллар, а если ещё и монархист, то тут попахивает рабством, крепостным правом и садизмом. И то, что Сталин переплюнул в своих репрессиях всю царскую семейку лет на двести вперёд и назад, никого не смущало. Вождь, однако!

Но к вечеру старичка попустило. Я у костра ему долго рассказывал про мануалы, пришельцев, про загрузку памяти в тело пятилетнего ребёнка и про будущее. Старик оказался с пытливым умом и разговор затянулся. Он упрямо пытался ловить меня на лжи. Как работают мобильные телефоны? Как компьютеры? Как в каждом доме? Интернет? Что это? Соцсети? Чаты? Задолбал он меня знатно!

Вырубил я его порносайтами. Старик вот прям потух после моей тирады о доступности столь откровенного видео всем желающим. Даже более того. Я рассказал про эротические видео-чаты и прочие извращения народа. Его народа. Бывшего советского, в котором, как бы, секса вообще не было.

Но профессор быстро оклемался и с яростью малолетнего индейца ринулся постигать новое. Пришлось рассказывать очень много. И о планете, и планах, и о будущем. Как ни странно, но проф все чаще одобрительно кивал. А мне нужно было выговориться и даже в диалоге обрисовать планы на будущее. Для самого себя. Потому как многое мне казалось недостижимым. В одно рыло такое не провернуть даже со сверхспособностями. И тут я нашел благодатные уши.

Проф быстро уловил откуда ветер дует и даже не возражал против монархии.

– Ваша Светлость, но вы же обещали помощь мне в исследованиях Чернобыльской зоны отчуждения! – Вдруг выдал он.

Мне дорогого стоило не подавиться чаем, что мы с ним заварили на костре.

– Я свое слово держу. Про нагвали я уже сказал, потому, думаю, свои образцы вы получите. Но разве это первоочередная задача? – Я мудро приподнял бровь. Ну я же Князь как ни как?

– Но я же объяснял. Многие бактерии и микроорганизмы вырабатывают имму…

Старик забуксовал от моего резкого хлопка в ладошки.

– А пока вы ищите свои микроорганизмы, умирают отцы, матери и дети. – Припечатал я.

– Но как иначе?

– Нагваль.

Старик завис. Порой самое очевидное таким людям не приходит в голову. Все закрывают стандарты и сложные решения.

– Но это же… – Он вскочил, но тут же осел на поваленную мной пальму.

Силы явно его покидали. Черт! Похоже, я перестарался и сейчас и этот пациент нагваля ляжет с Шумом в один ряд. Старик это тоже почувствовал.

– Ваша светлость, у меня дома большой запас лекарств. Сами понимаете. Старость. Да и много чего ещё. Мне что-то не по себе. Видимо, вы правы и нагваль решил меня слегка омолодить за счёт моих же ресурсов организма. Прошу простить мою слабость.

И старик рухнул на песок. Нет! Красота! Слов нет. Я погрозил нагвалю кулачком и пообещал приобрести отбойный молоток и поговорить по душам. Мог бы и со мной утрясти очередь на профилакторий имени «камушка».

Однако, это мало чем поможет. Эти булыжники меня не понимали. Или делали вид, что они чукчи и совсем не понимают «белый демон». Халтурщики!

Пришлось прыгать в квартиру профа. И основательно заняться мародёркой. Теперь у меня два клиента. Добыл помощника называется.

Однако проф меня удивил. В этот раз я подошёл к чистке квартиры основательно и нашёл много интересного. Аптечка данного персонажа мало чем уступала центральной аптеке города, а уж запасы продовольствия впечатляли. И где одинокий старик смог набрать столько консервации?

Пришлось укутывать все банки в тряпье и закидывать их в портал. Благо, в нашем случае, любая тряпка это сокровище. Дефицит в СССР? Вы ещё дефицита на Астрее не видели. О и молоко есть! В пакете. Доярка Зина была бы в шоке, если бы знала, в какие дали улетит продукт ее мнущих вымя пальцев.

А в целом мне понравилось. Лутать квартиру старика довольно скучно. Особенно если твои параметры перегруза близки к нулю, но что-то в этом есть. А главное, все на пользу общества. Общества из трёх человек.

– А-а-а-а-а! Твою мать, да об еврозабор! – Взвыл я, едва вывалился из портала.

Двушка профа была как пещера Али-бабы, потому я там задержался на долго. И так увлёкся, что в портал шагнул не глядя. С чувством удовлетворения. И тут же попал под ливень.

Нет! Под стену воды. Споткнулся о лут из квартиры профа. Упал. Разбил морду о стул. Зашибись! Моя светлость во всей красе! С разбитым е… лицом! Первые дни Астреи! Уже вижу как потомки изучают мою биографию. И на десятый день Князь оросил своей кровью первый пляж Астреи. И провозгласил эту землю своей! Ага! А на самом деле кувыркнулся через топорный табурет и разбил свою княжью морду. Твою же мать! Так, Нестор, эту фразу вырежи!

Сука! Книги жалко. Всю библиотеку профа перекидал на новую планету. И вот такой нежданчик. И жрать охота. Да чтоб тебя, Астрея! Ты как своего повелителя встречаешь?!

Я пополз, прибиваемый струями воды с разверзнувшихся небес, в сторону лагеря. Ветер над головой завывал и шуршал верхушками пальм, а позади, с рёвом, на берег обрушивались морские волны. Не, реально задница. Этой планете плевать, что венценосная особа ползёт раком, подальше от океана. Сука! Надо же было так тебя назвать. С этой мыслью я забился под небольшой ковёр, что смог своими силами утащить у профа.

Надеюсь, они не захлебнутся от приветствия своей новой родины.

Родина! Еду я на Родину!

Все кричат уродина!

А она нам нравится!

Пусть и не красавица!

Интересно ДДТ уже написали эту песню?

Тьма! Холодно! Ну ни какого почтения к Князю! Сука!

Ливень закончился через полчаса. Причём резко, словно перекрыли вентиль в небесах. Но легче мне не стало. Ветер по-прежнему дул с моря, заставляя дрожать и без того продрогшее тело. А найти сухое место не получалось. Мысль сбежать на Землю, в тёплую квартиру профессора, я отмёл. Негоже бросать своих людей, а самому нежится в тепле.

Хотя, похоже, моим подданным ливень пошёл только на пользу. Оба горели огнём от вмешательства нагваля, и такое охлаждение им только облегчило участь. В отличие от меня. Ну что ж. Надо хоть как-то устроиться. Я вытряхнул остатки вещей из огромного саквояжа, стащенного из квартиры профессора, и забился в него, свернувшись калачиком. Порой быть маленьким все же удобно.

В таком положении я достаточно быстро согрелся и забылся тяжёлым сном, убаюканный воем ветра, что лишь слегка проникал под полузакрытую крышку и теплом, что скопилось в маленькой конуре.

Разбудили меня стенания профессора. Тот уже бодрячком бегал по пляжу и причитал. Вся его библиотека превратилась если не в кашу, то выглядела распухшими устрицами. Да уж. Печально. А главное виноват я. И дефицит. Полиэтиленовых пакетов в союзе было мало. Все больше пользовались авоськами и тряпичными сумками. А так бы большая часть добра уцелела.

Пришлось утешать профа и обещать все восстановить. Купим ему ещё книги. Я со всей честностью пообещал ему отгрохать целую научную библиотеку. Ну, Князь я или кто? Хотя пока скорее все же «или кто».

Дальше у нас начались обычные бытовые заботы. Развесить вещи, разжечь костёр чудом уцелевшей бензиновой зажигалкой Шума. Провести ревизию потерь и уцелевших продуктов. Приготовить еды и себе и Шуму.

Не скажу что проф сильно изменился внешне за прошедшую ночь. Я пока толком не привык к его внешности, так что заметить изменения не смог. Но сам профессор, во-первых, скакал как горный баран и хоть ещё по привычке покряхтывал и порой хватался то за поясницу, то за колени, но сам же и отмечал, что уже не помнит когда чувствовал себя так хорошо. И ел за троих, сам удивляясь своему аппетиту. А вот после плотного завтрака овсяной кашей с песком, похрустывающим на зубах, его начало клонить в сон. Эх! Хорош работничек! Ну да ладно.

Еле уговорил его принять различных витаминов перед тем, как лечь спать. Проф проглотил пару таблеток и отрубился.

А что делать мне? Зонд показал, что второго профессора нет дома, да и что-то перехотелось его тащить, пока первый не придёт в себя.

Оглядел лагерь, точнее кучу вещей, в большинстве попорченных погодой. Решил все же заняться лагерем. Первым делом на полной скорости запустил зонд в сторону от города. Поближе к глубинке. Там всегда хватало заброшенных домиков. Молодёжь рвалась в город, а старики доживали свой век в деревне. И тех, кто поумнее, обратно в деревню не затянешь даже арканом. Особенно, если посёлки маленькие без колхозов и других крупных предприятий. Хотя, конечно, таких в Союзе было не много. Всегда были какие-либо лесхозы и прочие народные хозяйства.

Пропетляв вдоль грунтовок, вылетел на заброшенный сруб среди леса. То ли домик егеря, то ли ещё что-то. Но покосившаяся дверь едва держалась на одной петле. Крыша из волнистого шифера частично просела. Внутри образовалось небольшое болотце. Маленькие стёклышки в окнах почти не давали света. Ну что же, глянем, что тут у нас.

Едва вышел из портала в нос ударил запах сырости и хвои. По избушке гуляли сквозняки, но они не в силах были высушить прогнивший дощатый пол. Мрак. И тлен.

И все же наш народ запаслив, как бурундуки. Все вещи, конечно, знатно попорчены, но я стал обладателем керосиновой лампы, пары штыковых и одной совковой лопаты. Лом и пила «дружба». Засаленная клеёнчатая скатерть. Пара топоров и колун. И под конец канистра, в которой ещё что-то плескалось на дне. На чердаке нашлось два десятка прутов арматуры. Слегка поржавевших, но ещё годных в дело.

Было ещё много чего, вроде пары старых автомобильных аккумуляторов, тисков и почему-то тут оказалась наковальня внушительных габаритов. Но все это я не мог утащить, да и пока особо не нуждался.

Все, что мне показалось полезным, стащил в центр комнаты, после чего открыл портал чуть в стороне от лагеря. И стал забрасывать все добро на свою новую родину. Вот только аккумуляторы мне не давали покоя. Нет, эти я тянуть не собирался. Но у меня есть две пустующих квартиры с возможностью подключения к сети. А я как человек с памятью будущего, уже просто не желал отказываться от того, что даёт электричество. Свет, музыка, телевизоры.

Стоп! Тормози, княжья твоя душа! Это в твоё время планшет можно перепутать с телевизором. А в этом новом старом мире телевизор домой заносят два-три мужика. А видеомагнитофоны редкость большая, чем останки динозавров.

Хотя идеи есть интересные. Но вот воровать меня совсем не прельщало. Вот не лежала душа к этому. Да в Союзе каждый прихватывал все, что мог на своём предприятии, а потом устраивал бартер с такими же. Хотя нет. Далеко не каждый, но все равно многие. Это была словно мания того или уже теперь этого времени. Журналы отчётности, хозяйственное мыло, силикатный клей, масло, хлеб, дрожжи. Все что могли, тянули к себе домой и после обменивали то, чего не надо, на то, что хотели. И это низы. Верха особенно из восточных стран тащили золото.

Смутно помню крупное дело о коррупции в СССР, которое рассекретили уже в двухтысячных. Когда в огороде чиновников востока выкапывали бидоны забитые ювелирными украшениями. Тогда меня это поразило. Со своего возраста я помнил Союз великой державой с честным народом. Но девяностые вскрыли всю эту гниль.

Потому мне сейчас проще рыться на свалках и брать то, что брошено как мусор, чем отбирать у людей их вещи. И дело тут не в совести. А просто в том, что мне эту планету дали не просто так, и не за красивые глаза. Аналитики высшей цивилизации решили, что мы вымираем, потому как не по тем законам живём. И если делать выводы, то у нас сейчас законы пишут те, кто на них собственно плевать хотел. Они пишут их для низов, чтобы верхам жилось хорошо.

И чем я буду лучше, если пойду той же дорогой? Нет, решать вопрос с обеспечением Астреи материальными благами придётся. Как и экспроприировать имущество с Земли. Но брать мы будем силой. И жестоко. Справедливость это не религия, не христианство, что требует подставить вторую щеку. Это каждому по заслугам. И тут я буду требовать от подчинённых заслужить все, до последней тряпки.

А донорами для нас станут те, кто забыл законы морали. Бандитские группировки, наркокартели, и работорговцы. Как ни странно, но спустя десять лет всплывала информация о том, как людей держат в рабстве, как девчонок сажают на иглу и продают в бордели востока, как едва ли не с барабанным маршем провозят наркоту через границу. Как подкупают чиновников всех стран и мастей. Как… да много чего. И много тех, кого стоит забрать сюда. В новый мир, с новыми законами, где есть абсолютный гарант.

В нашей истории любой монарх должен был делить власть. Заменить одну династию на другую дело техники и ресурсов. А народу вообще фиолетово, кто сверху и как его зовут. Там главное, чем это грозит конкретно каждому. Торговцу, солдату, пахарю. На проблемы остальных им если и не наплевать, то все же достаточно ровно.

Мне же власть делить не придётся. Без меня эта колония очень быстро скатится к средневековью и любой мой конкурент просто не сможет предложить больше чем я. Нет, конечно, будут попытки свернуть народные массы с моего пути. Будут люди что умнее и хитрее меня. Они захотят взять бразды правления в свои руки, а меня сделать марионеткой. Но это будет позже. Когда народонаселение планеты будет исчисляться тысячами, а то и десятками тысяч.

А сейчас мне нужно построить примитивный лагерь для двух с половиной человек. Ну не спать же снова в чемодане. Пришлось ещё дважды летать на Землю, обыскивая заброшенные дома и забирая самое полезное и транспортабельное для моих сил. А это сильно ограничивало выбор.

К счастью в этот раз проф проснулся уже спустя два часа. Сначала он сидел, не понимая, что происходит.

– Выспались, товарищ? – С ехидцей спросил я.

– А? – Профессор уставился на меня своими линзами в роговой оправе. – Что?

Он снял очки, затем снова их надел и снова снял.

– Поразительно! – Выдохнул он. – Зрение восстановилось.

– Ярослав Сергеевич, вы бы не хотели поучаствовать в жизни нашего маленького, но гордого племени? – Я кивнул на нелепую конструкцию, которая должна была стать каркасом палатки. Руки у меня росли откуда надо, не зря я несколько лет работал на стройке, но вот сил, увы, не хватало.

– Да-да, конечно! – Спохватился профессор. – Простите. Я слегка выбит из колеи. Все так необычно. Аж дух захватывает.

С профессором дело пошло быстрее. С помощью арматуры, проводов и верёвок собрали покатую крышу между пары ровно стоящих пальм. Проф вооружился косой и точилом и за полчаса освободил часть джунглей от растительности. Правда, работал больше топором, чем косой. Но получилось совсем неплохо. Каркас застелили тряпьём, а сверху накидали широких пальмовых листьев. Проф как-то хитро их укладывал, на манер черепицы. На пол кинули ковры из квартиры профа. Из скошенной растительности соорудили лежаки. Не Бог весть какой уют, но уже что-то.

Он все порывался сходить в джунгли и поискать аналоги бамбука и тростника для строительства хижин, но я не пустил. Возможно, тут и нет крупных хищников, возможно, их отпугивает нагваль или дым от костра. А что там, в джунглях, не известно. Не будем рисковать без подготовки и хорошо вооружённой команды охотников.

Кирпичи я тоже предусмотрительно натаскал с земли и тут же соорудили пару очагов, накрыв их решёткой с обычной газовой плиты. Над очагом соорудили навес, из все той же арматуры и куска шифера.

После перетащили Шума в новый дом. Тот не выходил из полубессознательного состояния и все так же горел, словно в лихорадке, но покидать этот бренный мир не спешил. И с регулярной кормёжкой и витаминным комплексом даже выглядеть стал лучше. Проф постоянно подкармливал его то холодным бульоном, то разведённой с водой и перетёртой крупой.

Но все равно рабочих рук не хватало. Пока сбегали за водой, насобирали дров, приготовили поесть, уже и вечер.

– Так, профессор. Сейчас у вас будет ответственное задание. Будем спасать детей.

– Что?

– Приготовьтесь к настоящей шпионской работе. – Я кивнул на его самый представительный парадный костюм. – А пока слушайте легенду…

Действовать мы начали только на следующий вечер. Я ночью проник в больницу и перебрал десятки карточек. Выбрал пару самых запущенных случаев и с самого утра наведался в квартиры. Аккуратно не оставляя следов порылся в шкафах собирая информацию. После чего несколько часов заставлял профа заучивать ответы на возможные вопросы. А сам слетал в местное отделение КГБ. Честно говоря, было немного страшно. Эти парни меня пугали. Потому пролетев по паре десятков кабинетов и найдя печать на столе, быстренько нащёлкал на двух десятках листов этих штампов и смылся. Как говорится, от греха подальше.

Проф от руки заполнил листы текстом договоры «о неразглашении государственной тайны» с расстрельной статьёй. Ему уже однажды приходилось такой заполнять и это врезалось в память от и до.

Вечером следующего дня сухонький, но очень бодрый старичок, звонил в квартиру Дорофеевых. Их дочка Алёна уже была на грани. А в квартире царил траур. Мать рыдала не переставая. Отец бухал. Но жена уже на это не обращала внимания. Хоронить детей это страшно. Особенно если они ещё живы, но ты понимаешь, что они мертвы.

Я наблюдал за профессором через зонд. И уже не боялся его отпускать. Мы с ним долго беседовали на эту тему и, думаю, я нашёл верного сторонника. Он и сам прекрасно понимал, что я со своими возможностями достану его где угодно. К тому же я снова приукрасил свои возможности, добавив к ним ещё и маркер, который прицепил на его тушку. Этим одновременно и успокоил профессора. Ведь в любом случае, я его смогу вытащить из самых укреплённых застенков.

Да и просто, променять вторую молодость и безмерное поле исследования целой планеты с возможностью спасать жизни людей и оставить след в истории, на застенки и лаборатории КГБ в качестве подопытной крысы, сможет только фанатичный коммунист-идиот. А проф таким не был.

Дверь открыла Алла Викторовна. Учительница алгебры и геометрии в средней школе. Полезный юнит в моем новом государстве. Ее муж, Сергей Тимофеевич, сидел на кухне и пил горькую. Атмосфера безнадёги в этой квартире могла соперничать с любым голливудским триллером.

Разговор профессора с этой семьёй я слышать не мог, но вполне представлял, потому как сам выступал оппонентом профессора в диалогах. Тут главное чтобы сам проф не испугался. Но на то он и проф. Вести дискуссии он умел.

Первой на его слова отреагировала мать заблестевшими глазами. Слезы надежды. Отец Алёнки тоже буквально на глазах трезвел. Пошёл в ванную и окунул голову в ведро с холодной водой.

Договор о неразглашении они подписали сразу. Даже не читая. Печать КГБ действовала отрезвляюще. Возможно, я и шлёпнул на листы печать какого-нибудь завхоза, но они не особо разбирались во всех тонкостях. Этого хватило. Как и документа профа, о том, что он, собственно, профессор-микробиолог, а не типичный пенсионер.

Дальше шла обработка. По легенде, профессора ввели в новую исследовательскую медицинскую программу. Очень секретную. Лекарство от рака и почти всех других болезней. Вы же представляете, какую ценность это имеет для всего советского народа и как хотят этим лекарством завладеть буржуи-капиталисты? Вот. Потому если вы хоть слово оброните о том, что я вам скажу, вас расстреляют прямо в квартире. А дочка умрёт. Одна.

Все это, конечно, шито белыми нитками, но у этих людей и выбора то особого не было. Современная медицина не могла им помочь. А тут явился ангел. Да пусть даже демон. Любой родитель душу продаст в такой ситуации.

Проф выдал инструкции. Забрать ребёнка под любым благовидным предлогом и явится в точку сбора через три дня. Всем родственникам, которые могут кинуться в органы, желая найти пропавших родичей, отписаться и предупредить, что уехали на семь лет. Куда угодно. Но никаких упоминаний о секретном НИИ и прочем. С работы не увольняться напрямую. Тоже послать письмо, что в связи с семейными обстоятельствами вынуждены покинуть место прописки в авральном режиме.

Сам же проф нагнетал атмосферу. Чтобы не отвечать на неудобные вопросы все скидывалось на секретность и дозированность информации. Сам проф должен собрать команду подопечных пациентов и уже после этого их доставят по нужным координатам. Я специально выбирал семью с машиной. И в инструкциях было сказано, что никто не знает ни часовой пояс, ни условия проживания в НИИ. Но то что Алёна выживет проф давал девяностопроцентную гарантию. Все подтверждено клиническими испытаниями. Но раскрывать все он не в праве да и сам не особо знает все тонкости.

Если и отец пытался спорить и задавать вопросы, то мать едва ли не рвалась уже прямо сейчас ехать в больницу. Ее эмоции я мог читать, даже не слыша слов. Надежда. Все. Эти люди мои.

Сергеич долго молчал, сидя у костра. Отыграл он свою партию прекрасно. Я забрал его сразу же, как только он вышел из дома и свернул за угол.

– Знаете, Ваша Светлость, это страшно. Видеть такое. Сам сына потерял. Жаль, что вы не пришли раньше.

В его голосе послышалась тоска и боль.

– Это не от меня зависело. – Ответил я. – Да и всех не спасти.

– Понимаю! – Вздохнул проф. А мне действительно стало жаль что я не попал на Землю раньше. Столько народу погибло. А ведь я мог бы предотвратить даже саму аварию на ЧАЭС. Один звонок с угрозой теракта. Даже с моим голосом. Повышенная боеготовность стратегического предприятия гарантирована. И тысячи жизней спасены.

Следующие три дня до часа «икс» прошли словно ураган. Помолодевший проф стал похож на сорокалетнего мужика. Энергия его так и распирала. Ел он, правда, за троих, но и с провизией вопрос решился очень быстро. Сергеич оказался заядлым рыбаком, а я как раз напоролся на рыб артель. В будке у охраны этого заповедника нашлись отобранные у браконьеров сети, спиннинги и прочий рыбацкий хлам. Все это я перетащил на Астрею и проф тут же кинулся чинить снасти.

Астрея была богата на фауну. Крабы, рыба, черепахи. Все это очень походило на земную живность. Отличалось лишь в деталях. Конечно и у нас хватало ядовитой рыбы и прочего, но проф испытал все на себе и остался жив. Потому сейчас на очаге постоянно булькали кипящие кастрюли с различными супами. Крабовый, черепаший, рыбная уха.

Быт тоже стал куда лучше. Мы обнесли обе квартиры. И профа, и Шума. Вытащили все, что смогли. Собрали три полноценных палатки со стенами из тряпья, травы и листьев. Частые, но короткие ливни нас уже не пугали. Проф соорудил водосток с крыш, что сливал воду в ведра и выварки, потому и с водой проблем особых не было. По крайней мере, бегать за ней пришлось куда реже.

Я даже отпустил профа в сберкассу, где он снял свои сбережения и мы основательно закупились нужными нам вещами. Полиэтиленовая плёнка, керосин для уже десятка ламп, черенки для инструмента, одежду для меня. Автомобильный аккумулятор и пара ламп питаемых от него. И много чего ещё по мелочам. Вроде туалетной бумаги.

Я снова наведался в больницу. В этот раз, правда, в совсем другую. Тут совесть меня не жрала. Медицина для советского народа была бесплатной, потому я на вполне законных основаниях изымал нужные мне лекарства. По списку от профессора. Физраствор, витамины и ещё куча различных препаратов. А вот стырить для него микроскоп я отказался. Это уже не то.

На второй день я поймал в домашних условиях второго кандидата. Чёрного. Этот профессор биологических наук был низеньким и круглым коротышкой. А ещё у него была жена. Этакая валькирия с поварёшкой. Эта чета любила поесть.

Посовещавшись с Сергеевичем, решили и их брать в оборот. Проф был шапочно знаком с ними. Не особые друзья, но вполне хорошие знакомые. С детьми им не повезло. Старший погиб в Афгане, а младшая дочь вышла замуж и уехала куда-то в Сибирь, где развелась с мужем и спустя год вышла замуж за представителя делегации дипломатов из страны восходящего солнца и свалила в Японию. Потому решили действовать вместе, и по тому же плану, что я применил к самому профу.

Вывалились мы из портала прямо посреди кухни у этой парочки. Шок и трепет. А мы с профом хвалим запахи голубцов. Сюрреалистичность во всей красе. Проф чуть не получил половником по лбу от Евгении Анатольевны. У неё сработали рефлексы. Но реакция Сергеича обострилась, потому он успел увернутся, ещё и галантно поклонился при этом. Черт! В профе погибает актёр. Реально весело вышло.

Я же поверг всех в шок и трепет, потребовав уважения к монаршей персоне, а также тарелку голубцов. Где собственно прославленное русское гостеприимство?

Первые полчаса разговор не клеился. Но это можно понять. Вываливаются посреди кухни бодрый старичок, очень похожий на знакомого коллегу по цеху, но уж больно помолодевший и пацанёнок лет четырёх, почти пяти, который то словесные кружева плетёт, то матом ругается.

А матом я ругался часто. И дело не в бескультурщине. Просто взрослые не могли адекватно меня воспринимать в этом теле. А вот когда я заворачивал интересную экспрессивную конструкцию, слегка проникались.

Весь вечер мы с ними проговорили на волнительные темы переезда на другую планету. Я снова предупредил, что атака половником может закончиться плохо и для примера разрезал табурет напополам. Мне брожения в лагере не нужны. Сразу же предупредил, что я злобный тиран и все кто против, рискуют оказаться на месте табурета.

Евгении Анатольевне пришлось это повторять дважды и с помощью нелицеприятной лексики. У неё при виде меня включился режим наседки. Со всеми этими «ути-пути». Пришлось резать по живому.

Женщина ещё долго глотала воздух, услышав мои конструкции которым бы позавидовал матёрый прапорщик. Но все прошло достаточно хорошо. Услышав про другую планету и молодость почти за даром, они встрепенулись. Валькирия тут же потребовала от мужа исполнить супружеский долг и пожелала родить трёх наследников. Ох уж эти женщины!

В итоге наше население возросло практически вдвое. И дела закипели с новой силой. Кухню на себя взяла Евгения Анатольевна, а вот профессура превратилась в добытчиков. Хотя они больше спорили и едва не дрались между собой. Каждая новая рыбёшка у них вызывала экстаз, плавно переходящий в научную бойню, в которой мат перемешивался с латынью. Точнее возможно мата там и не было, но с моей стороны это выглядело именно так.

Все это безобразие предотвращала валькирия-кухарка. Черт! Да ее уже сейчас можно ставить первым генералом Астреи. Под ее чутким руководством два старика быстро перетащили из квартир все, что мы не смогли утащить ранее. Быт становился все качественнее. Обедали уже за столом на табуретах и даже мыли руки перед едой. В этом Анатольевна была непреклонна. Переубедить ее не мог даже пример Шума у которого отрастали руки-ноги. Но порой с женщинами лучше не спорить, даже если ты Великий Князь.

После ещё парочки конфликтов на почве «ути-пути» и прочих синдромов, Евгения Анатольевна прочно уяснила, что я тут главный. И что самое забавное, она уже гоняла профессуру, если они, по ее мнению, не достаточно вежливо обходились с «Его Светлостью». Как так вышло, я не совсем понимал. Похоже, романтика средневековья ей была не чужда. Все эти принцессы, баронессы, графини.

Хм… интересно, что будет, если я дарую ей титул графини и майорат размером с Австралию? Да не-е-е… ну его нафиг. Тут же профессура поднимет научно-крестьянские бунты. Я, конечно, тиран, но не настолько же!

В день икс произошло сразу несколько событий. Во-первых, очнулся Шум. Ноги и руки у него ещё не отрасли, да и глаз все ещё выглядел ужасно, но все же он был. Старлею было плохо, его знобило и встать сам он не мог, хоть и пытался. Тем не менее, он уже не валялся пылающим жаром бревном. Температура у него была до сих пор выше нормы, но профы считали это нормальным.

Во-вторых, я все сильнее расширял радиус поиска на Земле и напоролся на нехороших людей. А точнее группу браконьеров глубоко в лесу. Четыре мужика разного возраста оккупировали старую хижину в лесу, вроде той, что я первой обобрал. Но в этот раз она находилась в глубине леса у небольшой сети прудов. Деятельность они развили бурную. И рыба, и дичь. Все шло в ход. Едва ли не вагонными нормами. Я понаблюдал за ними некоторое время, включая вывоз добычи.

Причём застал я их не одних. Рядом с видавшей виды буханкой пристроился жёлтый уазик с синей полосой. Вот тебе и неподкупная милиция. Подняв зонд вверх, я постарался запомнить ориентиры этой избушки. Хотя это добротное и замаскированное хозяйство назвать избушкой язык не поворачивался. Маленький причал под раскидистыми ивами и банька рядом. В стороне коптильня и сушилка для шкур. Дом по квадратуре метров сто. И все это построено так, что даже с вертолёта не увидишь, если не знаешь куда смотреть. Едва я поднялся метров на двести, все исчезло, оставив только зелёный ковёр леса и сеть водоёмов переходящих заболоченную местность. Даже грунтовку не видно за раскидистыми корабельными соснами. Хорошо устроились. Слишком хорошо для преступников. Ничего это мы исправим.

Но пришлось возвращаться в город. Пора забирать Дорофеевых и смотреть, что из этого выйдет. Эта семья получила подробные инструкции ещё вчера. Я лично положил конверт под двери, после чего позвонил в звонок и бегом кинулся прочь. Я специально застал их в такой момент, что быстро они открыть не сумеют. Они обмывали свою дочь, которая выглядела как пособие по анатомии. Даже мне стало жутко.

Сейчас проф мялся возле поворота на грунтовку у выезда из города. На улице похолодало и старик кутался в свое пальто и слегка подрагивал. То ли от нервов, то ли от холода. Переход из тропиков в поздний сентябрь не очень приятен для организма.

Красная «копейка» показалась ровно в шесть часов вечера. Уже достаточно стемнело, но разглядеть машину можно. Они. Автомобиль проехал по грунтовке метров сто и остановился слегка проехав профессора, прятавшегося в кустах. Водитель вылез из машины, не закрывая двери и не заглушив двигатель, огляделся по сторонам и полез на заднее сидение к жене и ребёнку.

Проф быстрым шагом подошёл к машине и занял водительское место. Едва взревел двигатель и авто рвануло вперёд я открыл портал между двух камней на дороге. Чтобы проф не промазал. Копейка исчезла в портале и я прыгнул следом. Теперь самое сложное. Убедить новых поселенцев в том, что все хорошо.

Авто забуксовало в мягком песке. Проф тут же выскочил наружу. В тесной машине ему было неуютно. Мало ли как отреагирует отец семейства на такой финт ушами. А тот как раз выбирался из машины с очумелым видом. Хорошо хоть без лишней агрессии и криков.

– Добрый вечер, Егор Петрович. – Я подошёл к мужику. – Добро пожаловать на Астрею.

Тот перевёл взгляд на меня, потом на море джунгли и алый закат над мысом.

– Что… э… где…?

– Егор, все вопросы потом. – Строго ответил я. – Сейчас важно спасти Алену. Берите ее на руки и следуйте за мной.

– Егор, что происходит? – На грани выскочила из машины Марина Владиславовна. Женщина была на грани истерики. Ей и так досталось за последнее время. А теперь ещё и это.

Но наша валькирия была начеку и имела чёткие инструкции, потому быстро взяла ее в оборот и что-то доверительно вещая потащила к нагвалю. Готовить лежбище для дочки.

– Что… – Снова завёл свою волынку Дорофеев.

– Ничо! – Строго сказал я, если это можно назвать так в моем исполнении. – Ты дочь лечить будешь? Или дальше продолжим изображать барана у новых ворот?

Тот снова уставился на меня в ступоре.

– Алёнку на руки бери и пошли за мной. Бегом!

– А…

– Профессор помогите этому тупому гражданину. – Скомандовал я.

Оба профессора что с интересом наблюдали за пантомимой фразу приняли на свой счёт и оба ринулись в салон. Аккуратно достали девочку и понеслиик нагвалю. Там уже суетились женщины, взбивая травяной матрац и готовя капельницу. Под тихий голос Анатольевны у матери снова проснулась надежда, и ей уже было плевать и на монархию, и на другую планету. Лишь бы дочь жила.

– Что здесь происходит? – Наконец-то вышел из ступора Егор Петрович.

Так! Чувствую, все эти пояснения набьют мне оскомину.

– Ярослав Сергеевич, назначаю вас во внешнюю группу. Пока оперативником. Отработаете методы вербовки и станете куратором группы. Алексей Фёдорович, вы с женой будете в группе встречи. Ваша задача встречать объяснять и успокаивать прибывших поселенцев. Вы в ответе за мужскую половину, Евгения Анатольевна за женскую. Справитесь?

– Так точно, Ваша Светлость. – Рявкнул Сергеич, вытянувшись во фрунт и поедая меня глазами. Нет, в нем точно погиб актёр, а теперь новая молодость подстегнула энергию этого человека. Но свою задачу он понял и выполнил. Глаза Дорофеева нужно было видеть. Они не просто на лоб вылезли, а даже слегка на затылок.

– Отлично. Выполняйте. И вот ваш первый объект. Объясните гражданину что к чему. – Сурово ответил я, а сам пошёл в сторону. Сейчас я собирался разобраться с браконьерами. Точнее экспроприировать у них нужные нам вещи. Но приносить в лагерь оружие я пока не собирался. Чревато.

Но не тут то было. На Землю опустилась ночь и в полной темноте найти нужный объект ещё и тщательно замаскированный не простая задача. Координатную сетку пришельцы тоже как-то не додумались мне прикрутить. Что ж, есть и другие дела. И снова больницы и гуманитарный груз медикаментов. Я старался брать по чуть-чуть из каждой, чтобы не подставлять работников и даже возвращал часть опустевших бутылок на места. Как-нибудь да спишут.

Ладно, на сегодня хватит. Пора и отдохнуть. Но для начала нужно проверить новичков. Всех своих поселенцев нашёл у нагваля. Для девочки соорудили палатку и сейчас там сидели все, тихо переговариваясь. Даже Шум оказался там, хотя это не удивительно. Ещё утром это была его палатка, но сейчас он отполз в сторону и о чем-то размышлял. Я кивнул ему, он тоже ответил кивком, но смолчал. Ну и пусть. Потом разберёмся с ним.

Мать девочки сидела над ней и ласково гладила дочь по голове, а по ее щёкам катились слезы. Егор обнял жену и сидел рядом с оторопелым видом. Но видимо профессура качественно обработала клиента, потому как он поглядывал на меня с толикой опасения и удивления.

Что ж первый эксперимент можно считать удачным.

На следующий день я проснулся пораньше. В этом мне помог будильник иначе бы проспал все на свете. Сегодня я планировал работать сам, а остальным ещё вечером нарезал задач. Во-первых, потребовал себе отдельную палатку. Не комфорта ради. Правитель должен внушать уважение своим подданным, а я пока мелкий детёныш на вид, потому решил слегка отдалиться от остальных. Стать несколько загадочным и непонятным. Излишнее панибратство в жёсткой иерархии вредит делу.

Во-вторых, заставил профессуру готовить второй этап по заселению. Вечером будем брать на крючок ещё одну семью. Правда у них есть ещё и престарелая мать, но думаю это не проблема. Работать будем по той же схеме, но ещё и бабушке уход пообещаем.

В-третьих, нужно работать на опережение и обустраивать быт лагеря для будущих поселенцев. Потому нечего сидеть возле пациентки нагваля. Я понимаю, что это мать и все такое, но дочери она не поможет, а нам обуза. Потому пришлось угрозами отказа отправить женщину на кухню в помощь по обустройству под руку Анатольевны.

Сам же я рванул в сторону мыса. Скалы там были полны трещин и пещер, что очень подходило моим планам. Именно оттуда я запустил зонд на поиск браконьеров. Хорошо, что зрительная память у меня хорошая. Два года художественной школы неплохо развили ее, так что ещё вчера я кое-как зарисовал ориентиры с высоты в полкилометра. И все же пришлось часа два летать по чаще, выискивая стойбище.

Мне повезло. Народу тут прибавилось. Подъехали ещё две волги. Появилась пара походных палаток армейского образца. Кучеряво гуляют. А о том, что тут был знатный сабантуй, говорил царивший вокруг беспорядок и пьяное тело, спавшее прямо на крыльце. Я осмотрел дом на наличие полезных предметов. А этого тут хватало.

Видимо дом использовали не только для браконьерства, но и для отдыха местных чинуш. Замечательно. У народа дефицит и очереди в километры, а тут веселье и раздолье. Бутылки из под вина, шампанского, водки, армянского коньяка. И куча тел. Включая женщин явно нетяжёлого поведения. А как же в СССР секса не нет? А как же комсомольцы-пионеры? Как всегда элите насрать на законы. Ничего. Проучим мудрых управленцев.

На Астрее только рассвело, а тут ещё только поднимались предрассветные сумерки. Над озёрами стелилась белая дымка тумана. А все тела в доме лежали в пьяном угаре. Храп стоял такой, что в радиусе километра разогнал всю дичь. Я в наглую шуршал по дому, в поисках полезных вещей. В первую очередь оружия.

Нашёл пару табельных пистолетов в милицейском УАЗе и АКСУ, но решил не быть таким жестоким. За такое и посадят в лёгкую. Потому спёр две простые двустволки и одно импортное ружье. Плюс россыпь патронов к ним и полный патронташ. Правда половина патронов там была уже отстреляна. Пара самодельных охотничьих ножей, сапёрная лопатка. Две канистры бензина, примус «шмель», несколько солдатских плащ-палаток и много ещё по мелочи, вроде посуды шампуров, камуфляжных костюмов, сапог, верёвок и прочего барахла. Все это грузил в большую алюминиевую лодку у причала. На ней стоял и двигатель, но заводить его я бы не рискнул, даже если бы хватило сил дёрнуть стартер. Потому, по-быстрому оттолкнулся веслом и открыл портал на берег за мысом. Выгрузил и спрятал ружья в заранее присмотренной расщелине. После чего через Землю вернулся на пляж. Догрести на солидной лодке до пляжа я даже не пытался.

Там уже вовсю кипела работа. Под присмотром Валькирии строили мою хижину. И надо сказать строили с размахом. Она была втрое больше чем остальные и уже обрела каркас. Мужики без моего присмотра осмелели и, вооружившись топорами, выдвинулись дальше в джунгли на вырубку. С женщинами остался Шум, который на глазах возвращал свой нормальный вид.

Видимо нагваль все же синхронизировался с биополями человека и теперь работал в более щадящем режиме, не высасывая ресурсы до дна. Это в целом замедлит прогресс лечения, но по факту значительно его ускорит. Ведь старлей раньше даже есть не мог, а теперь хорошее питание обеспечит организм ресурсами.

Я поздоровался с Шумом, который уже слегка пришёл в себя и даже помогал по строительству, попеременно работая то ложкой, зачерпывая бульон, то пилой, распиливая на мерные брусья длинные стволы деревьев.

Вернувшихся лесорубов я костерил на чем свет стоит. После чего через Землю отвёл их к лодке и заставил грести. Увидев это чудо, профессура едва не запрыгала от радости. Но заводить мотор я не дал, а посадил их на весла. В наказание за ослушание. Да и просто всего две канистры с бензином это мало и дались они мне нелегко. Пришлось даже часть бензина слить в бутылки из-под водки, потому как утянуть двадцать литров я не мог.

В итоге через три часа мы попали на пляж. Мыс оказался длинным и тонким, потому пришлось делать знатный крюк. Все это время я слушал яростный спор ученных по поводу того где и какие снасти ставить. Тут уже дело было не в рыбалке, а в составлении каталога существующей на Астрее живности. Энергия из профессуры била ключом. Но это и хорошо. Работы выше крыши, а людей кот наплакал.

За те несколько часов, что нас не было, в лагере успели навести порядок. Не знаю, что Дорофеевым сказали ученные и видимо они успели пообщаться с Шумом и Евгенией Анатольевной, но работали они как волы и с опаской поглядывали на меня. Видимо всерьёз восприняли утреннюю выволочку и угрозу изгнания. А Шум пример того, на что способны нагвали. В итоге моя хижина была окончена в кратчайшие сроки, хоть и была неприглядной на вид. Зато туда стащили самую лучшую мебель из квартир. Диван, кресло, журнальный столик, пара ковров и ламповое освещение от автомобильного аккумулятора. Рукастый Егор запитал обычный торшер и вставил туда двенадцативольтовую лампу. Да и Шум не отставал. Видимо ему тоже не улыбалось уйти отсюда на полпути к здоровью.

Обедали все вместе, но за общим столом. Однако тут возникла некая неловкость. Что ж этого и следовало ожидать. Ничего притрёмся. А для начала, я, после смены блюд, начал раздавать задачи. Мы с Сергеичем будем выполнять функции внешней группы. Но для начала спросил у Дорофеевых разрешения обнести их квартиру. И предложил всей толпой, включая меня, построить им отдельную семейную хижину. Все же у них ребёнок, который скоро поднимется на ноги. Этим и занимались до вечера. После ужина я отправил Сергеича ко второй семье. И все повторилось. В этот раз на все про все дали два дня. Нужно ускоряться. И менять город. Но, черт побери, жалко оставлять столько детей. Сердце кровью обливается. Потому я затащил профа в онкологию и приказал перерыть все карточки, выискивая самых тяжёлых.

В этот раз работали почти без подготовки. Я по карте осмотрел квартиры, чтобы оценить людей. На первом этапе излишней осторожности не требуется. Рано или поздно КГБ все равно начнёт копать. Но сейчас у них дела не здесь.

В итоге отобрали ещё две полных семьи. Судя по интерьеру достаточно благополучных, но не излишне успешных. Обычные работяги. И в двух из них были ещё дети. В одной девочка лет пятнадцати, в другой грудной младенец месяцев пяти и пацан десяти лет. Авто было только у одних, но на встречу я возьму Фёдоровича, благо водить он умел. И в этот раз поедем на машине Дорофеевых.

Все прошло достаточно гладко. Пару раз встречались с соседями, но не думаю, что профессор сильно засветился. К тому же я уже собирался лететь дальше. Следить в одном городе вредно, а у профессуры оказалась обширная база знакомых их возраста. И не все они были профессорами или доцентами. Были и обычные одинокие старики, всю жизнь проработавшие, кто в геологии, кто в Морфлоте. В общем, кадровый голод временно решался.

К обеду следующего дня скромно отпраздновали и новоселье Дорофеевых и первые шаги Алёнки. Девчушка очнулась после полутора суток комы и чувствовала себя куда лучше.

В этот раз их квартиру обносили не в пример качественнее. Три мужика вынесли даже крупногабаритную мебель. Баррикада получилась внушительной и многое поломали при транспортировке, но у нас быт непритязательный, потому в ход пошло все. Обставили уже шесть готовых хижин.

И как я заметил, народ все сильнее проникался духом нового мира и новой формы правления. Мои приказы воспринимали уже без сомнений, как само собой разумеющееся. Я старался развить успех и во время общих трапез делился планами на будущее. В итоге народу нравилось. Сыпались вопросы и предложения. Новички обживались и даже Шум признал меня за старшего. А на его счёт я переживал больше всего. Он тут самая сильная боевая единица. И если начнёт права качать, остановить его будет сложно. Это сейчас он все ещё инвалид. А вот когда растущие буквально на глазах конечности восстановятся, все станет по-другому. Потому я старался как можно сильнее сплотить коллектив.

Следующие два дня прошли уже по накатанной колее. Народ тут подобрался толковый, а главное имеющий стимул, потому никто не отлынивал и лагерь рос на глазах. Скрепя сердце я даже разрешил мужикам углубиться в джунгли. Они соорудили копья, вооружились охотничьими ножами и топорами. Переоделись в охотничий камуфляж. Шум смастерил себе убогий, но рабочий протез под растущую конечность, но лагерь не покидал. Однако пользы от него стало куда больше. Десантника явно тяготила роль балласта и он всеми силами показывал свою полезность. Алёнка на глазах оживала, а с лица ее матери не сходила счастливая улыбка.

Прибытие новой партии поселенцев прошло без эксцессов. Я заранее раскидал конверты с инструкциями, после чего мы погрузились в машину Дорофеевых. Встретили переселенцев на окраине города, недалеко от остановки междугороднего рейсового автобуса. Тех, кто был без машины, быстро рассадили на свободные места и рванули через портал. Я как замыкающий прислушался к тишине вокруг и, не найдя признаков слежки или свидетелей, нырнул следом.

Встреча тоже прошла относительно гладко. У отчаявшихся людей просто не было сил качать права. А старожилы быстро все расставили по местам. Но уже на следующее утро я понял, что пора притормаживать. Как бы не хотелось спасти всех, нужно в первую очередь гнуть народ под новую систему ценностей и создавать шаблон поведения. Иначе потом толпа прогнёт меня.

Просто народ не сразу мог привыкнуть подчинятся ребёнку. Да, разум им говорил одно, но глаза раз за разом обманывали и на начальном этапе возникали конфузы, которые мне приходилось решать сурово и жёстко, отстаивая свой авторитет.

Так возникла идея «острова головорезов». Тем, кто проявит ко мне неуважение или ещё раз назовёт «Малой» грозит прогулка в Антарктиду, а уже оттуда я открою портал на далёкий от нашего поселения остров с умеренным климатом. Выживать там без поддержки Князя будет не просто. Туда я и планировал отправлять различные криминальные и антисоциальные элементы. Народ оценил угрозу и стал вести себя куда сдержаннее.

Но не дети. Коих тут уже собралось аж семь штук разного возраста и пола. Если новички ещё лежат пластом и грудничок пока не доставляют проблем, то два пацанёнка лет десяти, Саша и Сергей, вместе с восьмилетней Алёнкой и пятнадцатилетней Татьяной, уже становились проблемой. Мало того что они норовили убежать то в море, то в джунгли, которые к слову ещё толком не изучены на предмет опасностей, так ещё и меня задевать начали. Для них я всего лишь ребёнок и возня взрослых вокруг меня им не совсем понятна. Они чувствовали пиетет взрослых и начинали ревновать. А все попытки со мной подружиться естественно проваливались. Возникало чувство обиды, которое постепенно перерастало в попытки восстановить свое детское чувство тщеславия. Пока это были лишь глупые детские шутки и смешки в спину, но это только начало.

И дело тут не в том, что в определённый момент может завязаться драка, в которой я проиграю. Думаю, координация взрослого, а так же примитивные знания рукопашного боя дадут мне преимущество даже против десятилетнего ребёнка. Проблема в том, что это может сдуть с меня легенду об активной защите, которая может сильно пригодится на начальном этапе. И она мне нужна, пока я не сформирую костяк защитников и верных мне людей. Иначе гражданских войн не миновать. А мне это нужно в последнюю очередь. Потому вечером второго дня после прибытия последней группы, я собрал в своей хижине экстренное совещание всех родителей.

Они столпились у входа и обеспокоенно озирались друг на друга. Сразу и не понять чего боятся. Того что выгоню? Или отправлю на остров головорезов? Созывал совещание я не в лучшем настроении, потому и народ нервничал.

Я специально сел в кресло у журнального столика и обложился бумагами. Профессура составляла списки всего необходимого, как и всего имеющегося имущества. Составляла личные дела с умениями и профессиями каждого члена нашего юного племени. Потому бумаг уже хватало. И это придавало мне вес в глазах подданных. Советский человек привык к бюрократии и порой даже бессмысленному бумагообороту.

– Итак, дамы и господа. – Я намерено убрал обращение товарищи из своего лексикона. Каждый из них уже сто раз слышал историю о грядущем будущем, потому особо не возражали. – В нашем обществе назревает проблема.

Если вы взрослые и понимающие люди, то ваши дети всего лишь дети. Глядя на меня они видят всего лишь ребёнка и мои умственные способности их ни в чем не убеждают. Однако я напомню вам, что на мне стоит инопланетная система активной защиты. Так как это технология непонятной для нас цивилизации и сильно упрощённая для таких примитивных существ как мы, я не могу знать все ее характеристики. Я снизил ее уровень до минимума, но каков этот минимум можно проверить только на практике. И думаю, вы не хотите, чтобы проверил ее именно ваш ребёнок, который захочет дать в нос заносчивому малышу, которого все взрослые почему-то зовут «Ваша Светлость».

И если вы сейчас пожалеете своего ребёнка и не сможете поднять ремень на него, завтра он рискует стать подопытным. Я достаточно ясно поясняю?

В ответ раздались робкие утвердительные ответы.

– Хорошо. Завтра я хочу видеть детей, которые во мне видят кару небесную. Любая попытка конфликта вашего ребёнка со мной будет занесена в ваше личное дело, что скажется на вашем будущем.

Все вы получили не совсем то, что вам обещали. И можете затаить обиду. Но думаю, мои мотивы понятны, а в конечном итоге, плюсов от жизни на Астрее куда больше, чем может предложить вам любое правительство любой страны. Здоровье, долгая молодость и много ещё чего. Потому претензии я не принимаю. Но я присматриваюсь к каждому из вас. И спустя семь лет, когда Союз превратится в царство анархии и беспредела, вы сами не пожелаете возвращаться, а будете слёзно умолять забрать сюда ваших родственников. А те, кто поумнее, и того раньше.

Потому от того насколько усердно вы будете выполнять возложенные мной на вас обязанности, зависит не только ваше будущее но и будущее ваших детей и родственников. Возражения?

Люди напротив меня молчали. Угрюмо. Вот она тирания и монархия. Рабство. Черт! Точно нельзя брать новых, пока эти не адаптируются.

– Ребята. – Я сменил тон на более мягкий. – Я может и тиран, и буду требовать от вас подчинения, но я не сволочь и узурпатор. Если у вас есть претензии или вопросы, мы всегда это можем обсудить. Все недовольные могут собрать свои вещи и уйти. Куда глаза глядят. Вы служите мне, я служу вам. Это принцип справедливости. Не нужно думать, что я буду жилы рвать ради вас и ничего не требовать взамен. Каждый из вас тут по своим мотивам и каждый получил больше того, что может дать союз бюрократических республик. Потому обдумайте свою жизнь, свои решения и приоритеты. Сейчас все свободны. Завтра с утра будет общий сбор с раздачей задач и должностей. И у вас есть время посоветоваться друг с другом и принять решение. Можете хоть всей толпой уйти, куда глаза глядят. Или даже меня прогнать. Места на планете много. Я организую новое поселение и лет через двадцать вернусь в ваш каменный век.

Все. Всем спокойной ночи.

Люди ещё некоторое время молчали, а потом так же тихо покинули мою хижину.

– Сложно, да? – Едва хлопнула плащ палатка завешивающая вход за последним родителем, как ко мне, хромая, ввалился Шум. – Впервые?

– Нет. Но напрягает. – Откинулся в кресле я, наблюдая за десантником. – Чего хотел?

– Не против, если я упаду? – Спросил тот и рухнул на мой диван.

– Да нет. Располагайся.

Некоторое время мы буравили друг друга взглядом. Первым взгляд отвёл Шум.

– Шум, ты со мной или против меня? – Спросил я.

– С тобой! – Уверено ответил он.

– Ради конечностей? Нового тела? Или веришь в меня?

– Не знаю. Ради всего, наверное.

– Это не ответ.

- Черт! – Шум выругался. – Трудно с тобой спорить. Глаза видят ребёнка. Наверное, в этом основная проблема.

– Наверное. – Согласился я. – Но меня интересует другой вопрос. Ты со мной? До конца? Я могу тебе верить?

– Можешь. Хоть я и не одобряю многое. Мне это кажется… – Шум попытался найти слова помягче.

– Наивным, глупым, недальновидным. – Помог ему я.

– Ты сам это сказал! – Усмехнулся он.

Я же откинулся на спинку и усмехнулся.

– Шум, ты дебил! – Сказал я и с удовольствием наблюдал за его лицом.

Афганцы не те люди, что терпят оскорбления. Их стихия бой. После тех смертей, что они видели это и не удивительно.

– Обоснуй! – Сдерживая рычание выплюнул мне в лицо старлей.

А я наклонился над столом. Наверное забавное зрелище. Но не сейчас.

– А ты взгляни на небо! Оно наше? Нет! – Я печатал слова, как молотом забивал гвозди. – Ты идиот, можешь считать меня никем! Попробуй так назвать целую цивилизацию, для которой мы не более чем дворняги у ворот! Ну же! Великий воин! Скажи, что твой коммунизм мудрее тех, кто даже обезьяне может дать возможность прыгать между планетами, как детям через забор! Скажи что ты сильно умнее их. Сотен поколений, что опередили нас в развитии! Докажи, что ты мудрее. Докажи, что моя наивность глупость и ценности это ничто! Потому что ты мудрее цивилизации, для которой ты лишь мартышка и не более! Ну же! Докажи, что меня избрали из тысяч просто так. Ведь ты умнее, лучше, достойнее!

Докажи! Докажи что они ошиблись в своём выборе!

Несколько минут мы буравили друг друга взглядами. И вдруг Шум опустил глаза. Ещё несколько минут тягостного молчания и вдруг он встал с дивана и встал на одно колено.

– Я понял и готов следовать за тобой, Князь! – Тихо сказал он.

Очень тихо. Но это был первый шёпот правды в каскаде выгоды. Это был первый союзник, что идёт за мной доверяя, а не потому, что получил то, что не могут дать другие. Лёд тронулся.

После всех разговоров я вызвал к себе наших профессоров. И полночи сидел с ними и Шумом, решая кадровые вопросы. Несмотря на отчаяние родителей и последующее излечение их детей, они все равно медленно адаптировались к новой жизни. Кто-то лучше, кто-то хуже, но результат меня не устраивал. Мне нужно вбить в них новую систему ценностей и выбить старую. Для этого требуется время. Много времени. Потому мы вчетвером устроили мозговой штурм по будущему развитию колонии. Точнее впятером, потому как спустя полчаса в мою хижину ввалилась Евгения Анатольевна с массивным подносом и пожелала остаться. Я не возражал. Характер у этой женщины был и ее поддержка не помешает.

Спать легли уже под утро, причём Шум остался в моей хижине, постелив себе у стены. Он выбил себе место командира внешней боевой группы и по совместительству моего телохранителя.

А с утра начали реализовывать свой план. Я в первую очередь собрал всех поселенцев, включая детей. Порадовало их новое поведение. Родители что едва не потеряли своих отпрысков, очень серьёзно отнеслись к новой угрозе, потому к вопросу воспитания подошли со всей суровостью. И теперь их детишки при виде меня начинали дрожать как осиновый лист.

– Доброе утро всем! – Поприветствовал я народ, стоя на столе, который вытащили наружу. – Сегодня начнём упорядочивать наш социум. Но для начала хочу спросить есть ли желающие покинуть нас и жить своим умом? Я гарантирую посильную помощь таким людям в ближайшие семь лет. Вы люди советские и к трудностям вам не привыкать, так что на новой планете вполне сможете себя прокормить и жить счастливо.

Желающих не нашлось. Что меня только порадовало.

– Ещё одно. – Продолжил я после минутной паузы. – Вы получили самое ценное, что может получить родитель – жизнь своего ребёнка. А так же здоровье и молодость. Господин Чёрный, сколько вам лет?

– Шестьдесят восемь! – Откликнулся проф не совсем понимая к чему я веду.

– Вы меньше недели на Астрее, а уже больше сорока вам не дашь. Потому это показатель. Надеюсь, все это видят. Но сейчас я хочу вам сказать, дорогие мои, что вы все убийцы.

Народ в шоке загудел. Не понимают. А обвинение суровое.

– Да! – Крикнул я, перекрывая гул. – Вы убийцы. На Земле тысячи детей требуют моей помощи, как требовали ваши. Но что я вижу? Недовольство, неприятие моих методов и решений. Высшая цивилизация избрала меня и даровала эту планету. Но нет. Каждый из вас считает, что он умнее и точно знает, что коммунизм это путь в светлое будущее. А я не имею права быть монархом и тираном. Так?!

Я, конечно, сильно преувеличивал, но так было нужно.

– И сейчас пока я не увижу цельное и поддерживающее меня общество, я не смогу привести сюда новичков. А это убивает детей. Каждый день. Каждый час. И виноваты в этом вы. И вы знаете, что чувствуют родители этих детей. Вы через это прошли. Прошли и забыли. Ведь теперь ваши дети здоровы. И можно снова начать качать права и требовать от Князя законов, что устроят вас. Вы довольны?

Народ загалдел. С этой точки зрения они не смотрели на ситуацию.

– Кто-то из вас хочет домой. – Продолжил давить я. – В надежде, что все станет как раньше. Но не станет. Чудом излечения вашего ребёнка и информацией о новой планете захотят завладеть все. Если вы вернётесь, то уже не вылезете из застенков КГБ и научных лабораторий. А так же сильно усложните жизнь тем, кто нуждается в Астрее. Кто готов взять этот грех на себя? Ну же! Тяните свои руки вверх.

Гул заглох. Народ угрюмо молчал, переваривая информацию. И руки тянуть не спешили. Уже радует.

– Хорошо. Я хочу видеть от вас не тупое подчинение. Мы славяне всегда были вольнолюбивыми и идейными людьми. Я хочу видеть в вас ярых сторонников новой страны и нового уклада. И хочу построить страну, где каждый получает то, что заслужил. Заслужите и получите дворянство, земельные наделы, работу по вкусу и все, что может дать общество, основанное на справедливости, а не на высосанных из пальца идеалах. Согласны?

Люди одобрительно загудели. Всё-таки новая планета открывала широкие горизонты и это понимали даже обычные работяги.

– Отлично. Итак. Сейчас мужики под руководством профессора Чёрного берут инструменты и машину Дорофеевых. Вы поедете к Каменному клинку, как отныне называется мыс и начнёте там разведку и исследования. Мы там поставим основной и основательный посёлок. Все идеи по обустройству, а так же нужные для этого инструменты и материалы обговаривать с руководителем группы. Посёлок должен иметь школу для наших детей, а так же основательные однотипные хижины с удобствами.

Марина Вы же учитель? Вот и детвора на вас. Учебники книги все, что нужно мы вам предоставим. Евгения Анатольевна будет отвечать за провиант и общую кухню. Ярослав Сергеевич и Шум останутся при мне. Остальные женщины пока на подхвате. Определим вас позже в зависимости от умений. Каждый может прийти ко мне и высказаться по поводу желаемой и полезной для общины профессии и должности.

Все. Пока все свободны.

Народ потянулся к хижинам выполнять мои указания и попутно обсуждая услышанное. Нужно дать им время все обдумать и принять решение, но мой авторитет должен быть непререкаемым. Это краеугольный камень будущей монархии. Если я не задавлю их с самого начала, они меня массой задавят и я ничего уже не смогу сделать. Но и с кадрами нужно что-то решать. Людей катастрофически не хватает.

Первым делом, вооружившись атласом, стали искать знакомых Шума. Не сослуживцев, а тех с кем он лежал в госпитале. Таких же бедолаг. Старлей неплохо ориентировался по картам, потому дело сразу пошло. Мне нужно было только брать направление и время от времени читать дорожные знаки. Дальше Шум выдавал корректировки и я снова мчался по просторам нашей необъятной родины.

Первым мы посетили майора Топтунова по прозвищу Топтун. Тот жил в небольшой деревне с родителями. Из знакомых Шума он был целее всех, если так можно назвать контуженого, почти ослепшего и оглохшего человека. Я не особо удивился, когда застал его бухающим с самого утра.

Раньше это был сурового вида мужик косая сажень в плечах. Цвет русской армии. Сейчас же это поседевший небритый алкоголик. Жуть берет.

Нога Шума уже отросла до стопы, потому старый протез не подходил, но наши мужики не сдаются, потому кое-как слепили ему временную замену. Сам старлей надел свою полевую форму и нацепил все свои медали. Их не так и много, но сразу видно, что боевой офицер. Такой должен внушать уважение. Сергеич тоже напросился с нами. Дел у него и тут невпроворот, но раз уж назначил его во внешнюю группу, то пусть тренирует свои навыки вербовки.

Портал я открыл в зелёнке на въезде в деревню и дальше пошли пешком. Родители Топтуна были в поле. Середина осени уже не сезон, но в селе работы всегда хватает. Но тут встал вопрос как объяснятся с глухим и слепым человеком? Да ещё и пьяным в дым.

Решили не объясняться вообще. Шум схватил майора за шкирку и вместе с профом затолкали его в портал, а на столе оставили записку для родителей. Мол, приехали друзья и забрали сына на оздоровительный отдых. Вернётся через недельку. А возвращаться за родителями или нет, решит сам Топтун, когда прозреет.

Выкинув его на эту сторону, связали от греха подальше. Как будет с ним работать нагваль не совсем понятно. Это самый лёгкий из пациентов и буквально за несколько минут протрезвеет. А зам комбата по боевой подготовке в лагере с женщинами и детьми это серьёзно. Какие изменения произошли в его психике за несколько лет инвалидности пока не ясно. Ну и поставили капельницу с физраствором. Хуже точно не будет.

Следующим в списке оказался одногруппник профессора. По расстоянию он был ближе всех. Впрочем, этот персонаж меня сильно нервировал, но профессор настаивал. Если оба наших ученных во время Великой Отечественной находились в тылу и трудились на ниве медицины и фармакологии как перспективные выпускники ВУЗов, то этот бодренький старичок успел побывать везде. И немцев гнал до Берлина будучи полковым фельдшером, и в ГУЛАГе успел посидеть за свое вольнодумство и длинный и острый язык. И даже авторитетом стать успел в лагерях. После смерти Сталина попал под амнистию и вернулся в родное село, где переквалифицировался в ветеринара и до сих пор вёл бурную деятельность. Да и в селе он гнул всех под себя. Сейчас уже возраст брал свое, но Юрий Петрович не сдавал позиций.

Жил он с дочкой и зятем, а так же с целым выводком внуков. Пятеро ребятишек от шести до восемнадцати лет. Дочь тоже стала ветеринаром в местном колхозе, зять работал механиком там же.

Время от времени профессор с ним списывался и был в курсе событий. Как и просто жаждал его забрать на Астрею. Оставался вопрос как это сделать. Пропажа двух ведущих ветеринаров вместе с механиком и детьми в маленьком деревенском социуме может вызвать фурор и привлечь ненужное внимание спецслужб. И пусть тут из представителей власти только вечно пьяный участковый один на три села, это не отменяет важность данных персон. А уж какой вой поднимут сами селяне лишившись таких ценных кадров. Но проф закусил удила. Его товарищ нужен Астрее и точка.

На этом наш крестовый поход за кадрами закончился. Юрий Петрович со странным прищуром посмотрел на нашу разношёрстную компанию и приказал накрывать на стол. Домашние тут же засуетились. Этого деда тут уважали. Сам же старик осмотрел нас поодиночке, пристальное внимание уделив мне. Умный гад. Я даже не стал скрываться. Мы бодались взглядами около пары минут. Что ни говори, а глаза действительно зеркало души и я только для идиотов обычный ребёнок. А вот старик все понял буквально на лету. И его реакция мне понравилась.

Отменять посиделки он не стал, но кивком головы показал на дальнюю комнату и приказал своим родичам нас не беспокоить.

– Рассказывай! – Жёстко потребовал дед у друга юности. – Зачем пришёл и где так загорел, скинув годков тридцать.

Проф рассказывал коротко, но все же разговор затянулся на час. А старик слушал и не перебивал.

- Князь, значит. – Только и сказал он. – А потянешь, мальчик?

– А есть варианты? – Улыбнулся я.

- И чего от меня хотите?

– А чего хотите вы?

Старик задумался.

– Хорошо. Я вас услышал. С кондачка такие вопросы не решаются и без семьи я не уйду. Но есть у меня кое-какие связи и возможности. Все что вы предлагаете это очень заманчиво. И да, я согласен. Но нужно утрясти пару вопросов. Мне нужна неделя. И ещё обещание, что возьмёте с нами всех, кого я соберу.

– Мне не нужна вторая сила на планете. – Жёстко ответил я. – Карать буду жестоко.

Время улыбок и реверансов прошло. Пошёл деловой разговор и я сразу расставляю приоритеты.

– Я те… – Старик запнулся натолкнувшись на мой взгляд. – Я вас услышал, Ваша Светлость. Проблем не будет. Я умею ценить добро. Жизнь научила.

– Хорошо. – Кивнул я. – Вы вольны отбирать людей по своему усмотрению, но и отвечать за них вам. Зоновские заморочки на моей планете в ходу будут только на отдалённых северах. И это я ещё мягко поступлю.

– Нет! – Остановил я старика, когда тот открыл рот. – Никаких поблажек и компромиссов. Я даже лучшего друга отправлю на эшафот, если он нарушит установленный мной закон. Высшая инстанция это я и только я. У меня есть и право, и возможности! Спорить бесполезно. Я автократ! Точка!

Ещё минут пять мы молчали в тревожной атмосфере. Но старик был далеко не дурак.

– Я все понял. – Склонил голову он. – Учту это на будущее. А сейчас прошу к столу, Ваша Светлость.

Что ж я не удивлён. Этот дед выжил там, где другие дохли пачками. И я не удивлюсь, если его руки по локоть в крови. Но мне сейчас он нужен. Конечно, легко и приятно мечтать о великом и светлом обществе, где все равны, красивы и честны. Но все мы люди со своими тараканами. А политика очень грязная вещь. Мне это не нравится, но выхода нет. Как хирург режет по живому для спасения жизни, так и мне придётся терпеть вот таких вот людей. А потом их постепенно устранять. Нет, не убивать, но просто удалять из жизни социума. Но сейчас он нужен. Очень. Его воля и упорство, направленные в нужное русло очень помогут. Мне нужны такие вот пастухи, чтобы общество не превратилось в стадо.

Застолье продлилось до полуночи. Дед оказался очень хорошим рассказчиком и вообще душой компании. Его подвело лишь то, что он помимо воли воспринимал меня как ребёнка. Это уже рефлекс. Есть и плюсы в моем положении. Или нет? Доверять этому человеку я не мог и не стану. Пока.

Ушли мы порталом прямо со двора. Лагерь уже спал, а у меня скопилась куча докладов о разведке новой территории. Да прочих дел хватало. Топтун ожидаемо впал в кому, а на глазах трезвеющий Шум убежал к нему.

Чёрный жаждал поделиться своими открытиями и планами. Группа разведки смело углубилась в джунгли, но обошлось без происшествий. Укусы змей и насекомых нивелировал нагваль, а встреченные ими хищники породы кошачьих людей боялись больше, чем те их. Однако напрягало то, что эти хищники все же были. Странно, что не нападали раньше. Возможно, нагваль оберегал самых интересных для него разумных. Как вариант. Вот только радиус его влияния пока непонятен.

Место нового посёлка так же оказалось удачным. Различного строительного материала было вдоволь. Нашли и аналог бамбука и разные растения вроде лиан и широких листьев. В добавок ко всему углубившись в болотце, что давало рам пресную воду, нашли небольшой водопад, который и питал его. Профессор тут же пообещал создать простейший акведук из подручных средств, что обеспечит новое поселение чистой и пресной водой.

С хижинами тоже проблем возникнуть не должно. Местная живность шарахалась от людей, как черт от ладана. А все остальное поправлял нагваль. Тропический климат не требовал особых удобств. Есть крыша от дождя и стены от морского бриза и уже все хорошо. Потому посёлок обещали поставить за неделю. Мужики уже даже попрактиковались и за полдня собрали неплохую хижину на берегу для рабочей команды. Дров тоже хватало в избытке. Потому половина команды решила остаться на месте. Ночевать будут там. Каменный клинок щедро одарил нас камнем, а джунгли лесом. А что ещё нашему человеку нужно?

Да нет! Все-таки нужно. Я решил уже ночью окунуться в море и понял, что нужна звукоизоляция. А ещё лучше новая культура секса. В Советском Союзе его как бы не было. Но он как бы есть. А уж нагвали сильно повлияли на наше общество. В итоге сладострастные стоны неслись почти отовсюду. Даже чета Черных вовсю трудилась над наследником. И не удивлюсь, если у них получится.

Я, конечно, помню другой мир, где порно это обыденное дело. Да и хватало всяких движений по защите голубых от натуралов, вплоть до того что натуралом уже быть стыдно. Мракобесие чистой воды и мне такого тут не нужно, но и природу человека нужно направлять в определённое русло. Нагвали заряжают нас энергией под завязку и ее как-то нужно выплёскивать.

Сколько же дел, голова идёт кругом!

Следующие пару дней я был занят с нашим будущим костяком. Люди шли непрерывно. Почти каждый родитель потребовал аудиенции и все говорили одно. Клянусь, что буду верен! Обвинение в убийстве оказалось очень веским. Все они испытали на себе отчаяние и не желали такой судьбы никому другому.

Посёлок у Каменного Клинка возводился в рекордные сроки даже для чемпионов пятилетки. Народ работал на износ и я постоянно ловил на себе вопросительные взгляды. Так ли все? Где другие? Мы же стараемся!

Это цепляло за душу. И я не смог удержатся. Ещё три семьи присоединилось к нам. И особо порадовало, что встречали их все. Буквально вытаскивали на руках из машин, брошенных на пляже. Мне уже не приходилось ничего объяснять. Старожилы взяли эту функцию на себя. Как и расселение новичков. Каждый был готов подвинуться ради вновь прибывших. А все взгляды говорили мало. Ещё!

Их энтузиазм я понимал. Как бы мы не думали, но над нами всегда Дамокловым мечом висели государства и их спецслужбы, ядерные арсеналы врагов и прочее-прочее. На этой планете всего этого нет. Как и диктатуры великого и гуманного коммунизма. Да есть монархия! Но вот ее пята куда мягче того же коммунизма. И даже больше. Этот социум пока на коммунизм похож больше, чем тот, где все жили ранее.

И люди радовались этому. Сейчас они трудились не на дядю и на государство, а сами на себя. Общие принципы будущего государственного строя я людям как мог объяснил, но в ближайшем будущем мне нужны основные документы вроде конституции и свода законов. Однако пока нет людей, способных составить документ такой сложности.

Изначально я переживал, что управлять людьми будет не просто. К счастью они очень быстро самоорганизовались. Рабочие команды каждое утро самостоятельно формировались и уходили кто на стройку, кто на лесоповал, а кто на охоту или рыбалку. А на моем столе постоянно лежал список нужных мелочей. Бритвы, соль, специи, мыло и ещё сотни вещей.

Кое-кто прихватил с собой деньги, которые и вручили мне. На них я с Сергеичем скупился в ближайшем крупном городе, но пора выходить на новый уровень. Скоро людей станет куда больше. А для этого нужно оружие и цели.

Шум с Топтуном плотно поговорили. О чем они говорили, я не знаю, но майор тут же потребовал забрать родителей. Мужиком он оказался суровым, каким и выглядел. Очнулся он уже на следующий день все ещё полу ослепшим и глуховатым, но уже мог общаться и матерится. Пока его Шум не успокоил, я побоялся развязывать этого медведя.

И теперь у нагваля лежали ещё два бойца. Шмель и Ветер. А количество гражданских уже перевалило за полсотни. Пора снова притормаживать и начинать налаживать быт.

– Готов? – В мою хижину ввалился Топтун.

Я кивнул, хотя немного и переживал. Сейчас мы должны будем с одним ружьём вломится на базу душманов. Точнее это был срытый и хорошо замаскированный погреб-арсенал на окраине какого-то горного посёлка. На самом складе людей не было, но непонятно чего ждать. В ауле хватало вооружённых мужиков, стариков и детей. В общей сложности около сорока стволов. А если в погребе стоит растяжка или другая пакость?

Я в последний раз мотнулся по аулу, проверяя расположение людей. Вроде все тихо.

Топтун пошёл первым, проверять наличие неприятных сюрпризов. Но таковых не было. Потому мы быстро обчистили арсенал, а майор с садистским выражением лица уже сам оставил душманам подарок. Пару гранат Ф-1 заклиненных у входного люка.

Арсенал оказался не очень богатым. Пара десятков АК- 74, несколько запасных магазинов и четыре цинка с патронами 5.45. Два РПК, одна винтовка СВД и ещё два цинка с патронами 7,62.Все это улетело на Астрею. Там их принимал Шум и прятал в заранее подготовленном в джунглях схроне. Ящик с двумя десятками различных гранат майор кидать не решился. Как и брать противопехотные миномёты. А вот боекомплект к ним оставил у дверей, так чтобы сдетонировало вместе с гранатами. Мне эта диверсия совсем не нравилась, но перечить Топтуну не стал. Это личное. И разубеждать его бесполезно.

После этого я запустил зонд на запад, включив полную скорость. Даже на скорости в три маха перелёт в Америку займёт не меньше шести часов. Куролесить я собирался именно там. В отличие от Союза бандитизм там процветал и есть на ком разгуляться. Да и просто именно там больше нужных нам вещей и добывать их проще. Без очередей и сбитых ног в поиске обычного мыла. Да и крупные закупки там не вызовут удивления. Но для начала нужны деньги.

Грабить магазины я не собирался. Я недолюбливал США как любой советский гражданин, но не путал правительство и простой народ. Потому собирался грабить награбленное, а конкретно различные криминальные структуры. Уйти от моей слежки очень непросто, потому план Топтун и Шум одобрили.

Часовые пояса теперь не совпадали. Нашим утром и ночью по времени Нью-Йорка начали операцию. Я нашёл на окраине Манхеттена элитный клуб, в котором как раз проходила вечеринка. Пусть мой опыт таких дел сводился к фильмам, все получилось в лучшем виде. В отдельной комнате вип-зоны веселилась компания молодёжи из богатеньких буратин. Кокаин на столике даже не пытались скрывать. Как не особо скрывался и диллер.

Молодой парень, одетый в хороший серый костюм стоял у дальней стороны стойки ближе к двери чёрного хода и подсобных помещений. На фоне отрывающихся на полную катушку людей, он выглядел слегка инородно, что его и выдавало. Даже свой коктейль он пил едва касаясь губами бокала. К нему часто подсаживались люди, как парни, так и девушки, но долгого знакомства не случалось. Просто обмен. Быстрый и едва заметный. Он не особо скрывался, но и не наглел. Видимо продавал только проверенным и знакомым клиентам. Кокс при себе не держал, а после каждой сделки ходил в туалет для персонала. Там верхнем торце двери одной из кабинок были высверлен пазы. В одних он брал очередную дозу дури и там же прятал купюры.

В принципе толково. Сама кабинка с табличкой о нерабочем состоянии. Народу тут бывает мало, дверь запирается, а в случае облавы все улики легко смываются в унитазе.

Описав своим бойцам ситуацию. Решили действовать нахрапом. Парнишка не выглядел опасным и вряд ли имел оружие и шансы против Топтуна. Майор переоделся в гражданский прикид и в следующее посещение туалета хлыща, у него за спиной вырос портал.

Майор отработал чётко, пару раз приложив диллера по почкам, а после чего основательно вырубив. Он должен запомнить его в лицо, но видеть способы появления и ухода не должен, как и меня. Маленький ребёнок на такой операции очень приметная деталь.

Товар и деньги мы естественно изъяли, заодно обчистили его карманы на предмет интересных вещей. Осталось теперь просто следить, куда он ринется. Тело начало шевелится спустя полчаса. Видимо Топтун не рассчитал сил. Хлыща стошнило прямо на пол и он, пошатываясь, выполз из туалета. Их разговор я с барменом не слышал, но его квадратные глаза о многом говорили. Ведь в подсобку и туалет мимо него, да ещё и незаметно, пройти тяжело. Махнув рукой, диллер пошёл на улицу. В клубе точно был телефон, но этот парень научился осторожности потому звонил из таксофона в паре сотен метров в стороне.

Спустя минут пятнадцать к нему подъехали три машины с серьёзного вида парнями. Две из них минут через пять уехали. Видимо получив описание нападающего, решили порыскать в округе по свежим следам, а вот хлыщ сел в третью. Ну что ж посмотрим, куда нас приведёт эта ниточка.

Ниточка привела нас в полицейский участок. Не похоже, что они чувствуют себя там в опасности. Хлыщ несколько минут заполнял бумаги и описывал приметы художнику, который очень быстро набросал приблизительный фоторобот майора. Вышло так себе. Но хлыщ видел Топтуна мельком и толком описать не смог. Ксерокопия портрета тут же перекочевала в портфель старшего. Очень интересно.

После всего этого диллера высадили возле дома в не самом престижном районе. Его костюм не вязался с местным пейзажем. Я же решил проследить за старшим в этой банде. Выглядел он так же представительно. Типичный адвокат средней руки. А вот сопровождение явно уголовники. Татуировки, кожанки, широкие очки, джинсы и куча татуировок.

Старший ещё некоторое время колесил по городу, заезжая в различные злачные места, но ничего интересного или заслуживающего внимания я не заметил. Домой он вернулся уже среди ночи. Жил он на Манхеттене, но не в самом престижном районе. Хотя квартиру имел достаточно роскошную, однако в тоже время неброскую. Немного изучив планировку и проследив, как тот выслушивает автоответчик, а после ужина ложится спать, я вернулся к терпеливо ждущим меня соратникам.

– Нужно за ним последить. – Выдал я свое решение. – Где квартира я знаю. Полетаю по окрестностям, изучу его связи и заодно выявим самые вкусные объекты. Сейчас банковская система не столь развита, потому наличка в ходу. Возьмём сразу несколько точек и обеспечим себя надолго.

– Я бы грабанул их банк. – Недовольно поморщился майор.

– Поддерживаю. – Хмыкнул Шум.

– Мужики, я уже объяснял. Да, США наши враги. Но государство, а не отдельные люди. Да банки те ещё злодеи, но их деятельность вполне законна на уровне морали. А я не хочу превращаться в банального грабителя. Наркокартели и прочие преступники ломают жизни нормальных людей. Ловят их в депрессивном состоянии или просто промывают мозг с одной извилиной и подсаживают на наркоту. Наказать их за это святое дело. Кстати, я даже придумал как это будем делать. – Я плотоядно ухмыльнулся.

– А сейчас идём за покупками. Топтун зови Третьяка. Он у нас вроде как самый подкованный в английском. Будем идти за покупками. В американскую Россию.

– Куда? – Удивился Шум.

– На Брайтон-Бич.

Едва над восточным побережьем Америки взошло солнце, мы с Сергеичем и Валькирией отправились за покупками. Эта женщина упёрлась и настаивала, что не отпустит нас. Оказалось у неё несколько знакомых сумели сбежать из Союза в США и она порой получала весточки от них. Точнее обсуждала их жизнь с оставшимися в стране родственниками. Потому прямо заявила, что не отпустит нас с деньгами в это пристанище одесских евреев. Нас же там обуют как последних лохов.

Я тут же вспомнил старичка, который продал Бодрову колымагу со словами: «Молодой человек, мы гусские, дгуг дгуга не обманываем». Потому вздохнув согласился и не прогадал.

С диллера мы поимели чуть больше пятисот баксов, но для нынешних времён это достаточно приличные деньги. И эта бой-баба заставляла хвататься за голову коренных одесситов. Торговалась она громко и со вкусом. И как главный каптерщик моего княжества лучше всех разбиралась в нуждах колонистов. Профессору осталось только бегать за ней по магазинчикам и таскать за собой баулы.

И как оказалось нам много чего нужно. Соль, сахар, специи, чай, кофе, предметы гигиены, иглы нитки и ещё полный список. Слава Богу, деньги даже при такой яростной торговле кончились раньше, чем под сумками сломался профессор. Даже мне досталась поклажа. А вот уйти оказалось проблемой. Слишком плотное заселение в этом районе. На остатках денег пришлось на такси ехать на пляж и уходить оттуда. Хорошо хоть сейчас не сезон и народу тут почти нет. Таксист конечно удивился нашему маршруту, но и плевать. Пока мы тут не сильно наследили, но на будущее нужно обдумать другие варианты. Например, снять тут квартиру. Но для этого нужны деньги.

Следующие два дня я выпал из жизни нашей общины, оставив все на помощников. Да и в общем задачи были розданы и чуткой руки Князя никому не требовалось. Начались монотонные будни. Но народ потихоньку осваивался и даже радовался такой жизни. Море, тепло, никаких головных болей о политике, войнах, обязанностях. Райский отпуск. Особенно это оценила детвора, для которой каникулы вдруг резко продлились. Хотя с этим вопросом нужно что-то решать. Мне не нужны необразованные болваны.

И пока народ занимался своим делом, я следил за нашим объектом. Он оказался адвокатом и очень неплохим, судя по тому, как смело жил на широкую ногу. Я уже дважды сопровождал его до здания суда днём. А вечером он с бандой колесил по их делам. А точнее решал конфликтные вопросы и собирал деньги с точек. И крышевал он достаточно обширный район.

В целом их схема меня даже немного восхищала. Как адвокат он мог объяснить свое присутствие в среде откровенных гангстеров. Они, по сути, его клиенты для закона. Более того, он мог поставить себе на службу копов и даже не всегда продажных.

Ездили обычно тремя машинами. Одна впереди контролирует авангард. Сам Воротник такой позывной я прикрепил к объекту, ехал в арьергарде. А в средней был всего один человек. Он просто подъезжал к определённому месту в определённое время и к его машине тут же подбегал человек. В багажник бросали пакет и иногда такой же пакет забирали. Это были торговцы наркотой. Сутенёры просто скидывали бабки.

Потом весь этот кортеж ехал на высотную стоянку и всегда в разных районах. Там уже их ждал курьер, который забирал деньги и уходил уже на другой машине. После чего ребята заканчивали свой объезд, если не возникало эксцессов. А они возникали часто. Уже на второй день этот эксцесс создал я. Проследив за курьером дошёл до склада контейнеров в порту. Курьер вскрыл один из боксов, закинул туда сумку и умчался.

Я тут же собрал нашу группу и проник в этот контейнер. Вернулись на Астрею мы богаче на двенадцать тысяч долларов. Неплохо для одного раза. Завтра Валькирии нужно очень много грузчиков. Но думаю первым делом мы снимем квартиру и легализируемся в местном социуме. Эмигрантов вне закона там и без нас хватает. А вот эмигрантов с деньгами, куда меньше.

Спустя пару часов прибыл новый курьер. Который слегка умер. После операции изъятия денег из контейнера наше боевое сообщество решило разворошить улей. Конечно мы привлекаем к себе внимание, но и при наших возможностях это шанс выйти на уровень, вплоть до сенаторов и конгрессменов которые не могут не крышевать такой вкусный кусок. В то, что такую партию курирует лысый старый китаец где-нибудь в ресторане якудзы, не верил ни я, ни мои соратники. А тех, кто продаёт смерть на улицах, пусть даже врагам, мне не жаль. Совсем. Потому на скрутку из пары гранат на дверях я уже смотрел спокойно. И даже с некоторым одобрением.

А вот моё неодобрение вызвали методы Топтуна. Две эфки для одного курьера это роскошь. Однако и тут майор включил идеализм. Просто нельзя сопротивляться вбиваемым идеалам и постулатам. Даже я на подкорке ощущал неприязнь к американцам, несмотря на то, что желал всех судить по делам, а не нации. И «стингеры» в Афгане не на деревьях выросли. Как и то, что я знал из будущего. Советское правительство просто было вынуждено ввести войска в Афган и американцы там были очень даже при чем. Хотя сами потом об этом пожалеют. Порой джинн пожирает своего создателя.

На место взрыва в порту съехалось множество народу. Пожарные, копы, скорые. Топтун был не дурак, потому оставил там и кокс, и героин, и марихуану. Ещё и от себя подкинул пару улик. Пару гильз от АК- 74. Возможно, спишут на русскую мафию. А возможно и нет.

Вскоре прибыли представители хозяев. Воротничка в это раз не было, но явились другие представители. Никто не рвался в бой, но пара копов вдруг резко захотела в туалет. А уже в темных проходах их ожидали столь же тёмные личности. Короткая беседа и все расходятся по своим делам. А я успел записать номера значков патрульных. Пригодится.

Жаль не могу разорваться. Слишком много целей образовалось. Но время пока есть. Будем работать с этой базой. Тем более фора у меня дикая. Таких возможностей сейчас не имеет ни одно государство. И даже спустя три десятка лет, вряд ли получит. Я же вернулся в квартиру Воротничка. Сейчас создалась благоприятная ситуация. Можно изъять его из банды и все подумают, что он крыса. А для нас он идеальный язык.

Взяли его утром. Топтун спеленал спящего адвоката, пару раз приложив его прикладом «калаша». Черт! Похоже, майор входит в раж. А это плохо для дела.

А вот дальше началась полноценная мародёрка. Я не зря следил за этим парнем, потому успел узнать многое. И про сейф в платяном шкафу тоже. Как и код от него подсмотрел. В итоге ещё шесть тысяч долларов, небольшой мешочек ювелирки грамм на триста, пакет документов непонятного, но явно значимого уровня и «пустынный орёл» с пачкой патронов к нему.

Остальное на глазах обезумевшего пленника носили к порталу оба профессора. Вынесли всю одежду, бытовые приборы, еду и кое-что по мелочи. Я приказал брать не все, чтобы оставить следы поспешного бегства. Технику этот товарищ мог сдать и в ломбард, а вот нашим людям нужны и проигрыватели пластинок и неплохой магнитофон и много чего еще. Пластинки и кассеты забирать не стали. Изъяли только часть самых популярных. А вот вещи собрали все, хотя я себе туго представляю наших ребят в тропическом антураже и в костюме тройке с белой рубахой. Да к черту! При нашем дефиците на этом костюме можно постель стелить.

А вот хозяина этого буйства буржуазии связали его же вещами и перенесли на Астрею. После чего основательно обработали ногами. Топтун оправдал свой позывной. Похоже он излишне импульсивен и эмоционален. Но тут я снова могу его понять. Тем более Лаэндэл все поправит.

Я так решил назвать наш нагваль. Если он разумное существо, пусть и обитает в другом слое реальности, то должен иметь имя. А я в свое виртуальное время читал книги автора, который любил повторять, что регенерация все поправит. Вот пусть и поправляет. Как говорится, назвался груздем, полезай в кузов и лечи даже всяких мудаков.

Но с майором нужно что-то решать. Его эмоциональная жестокость мне не нравится. Пусть Воротничок заслужил все это, но такое поведение может повредить делу. Я уже решил, что майора нужно сдвигать вниз. На командные должности он не годится.

После чего бедолагу связали и отволокли в лодку. Не желаю пытать людей и тем более поручать это майору. Потому я на полном ходу отправил зонд в сторону океана. Через пять минут Нью-Йорк скрылся за горизонтом и мы снова метнулись на Землю. Двадцать минут я тащил зонд в сторону выбранного мной под тюрьму острова. Остров головорезов.

Когда мы развязали и выкинули пленника на берег, тот уже был в состоянии паники и едва не плакал.

– Теперь это твой новый дом. – Перевёл профессор мои слова. – До конца твоих дней. Это твоё наказание за участие в наркоторговле и прочих преступлениях. Мы тебе ничего не должны. Но можем продать тебе нож, топор, зажигалку и все, что нужно для выживания в диких условиях. Нам нужна информация. Любая полезная информация. К кому можно обратится для создания хороших липовых документов? Кто в верхушке вашей организации? Где склады с товаром и деньгами? Чем ещё занимаетесь? Все то, что может помочь уничтожить или ограбить вашу банду.

Для этих переговоров я специально прихватил нужные вещи и блокнот для записей.

Воротник сначала не понял, что ему говорят не на самом хорошем английском. Затем начал угрожать и требовать. Мы некоторое время молча слушали его угрозы. После того как Топтун пару раз приложился к его почкам, наконец до него стало доходить, что все не так просто.

Профессор некоторое время беседовал с ним пытаясь объяснить ситуацию, но тот упорно не желал сотрудничать. Все сводилось к тому, что его будут искать, нам отомстят, его спасут. Слова о другой планете он просто игнорировал, считая это некой подставой. Считал, что это какой-то фокус с его мгновенным отключением, а потом таким же включением сознания.

В общем, первый блин комом. Конечно, можно ему сейчас руку отрубить или глаз выколоть для острастки, но такие методы я применять не хотел. Не с ним. Он конечно как человек редкое чмо, но не настолько. Просто, как и многие, желает паразитировать на других. Теперь же ему предстоит выживать самому. Думаю, через пару недель он оценит и нож, и зажигалку. Это только кажется, что добыть огонь просто, или создать нож из кремния или обсидиана. Теория от практики далеко стоит. И офисному работнику это предстоит постичь в ближайшее время.

Сейчас же я начал думать о том, как легализоваться на Брайтон-Бич. Сначала я рассчитывал, что перепуганный Воротник начнёт сыпать данными, среди которых окажутся и такие дельцы, что смогут помочь с документами. Теперь же придётся искать самим. Но думаю, что в районе, где полно русских эмигрантов, да ещё и множество евреев, это не будет проблемой. Вот только не хочется светиться. В США уже полным ходом идёт внедрение видеонаблюдения, а так же достаточно много банкоматов с камерами. Брайтон считается бедным районом с высоким уровнем преступности, потому здесь на улицах их почти нет, но вот в каждом магазинчике их хватает.

Но думаю, на сегодня хватит. Я устал, как и вся моя команда. Нагвали конечно много нам дают и люди уже привыкают к пятичасовому сну, но все же совсем без сна обходиться не могли.

На следующее утро я решил проверить как дела в новом посёлке. Потому сейчас стоял напротив и чесал затылок. Не совсем это я желал видеть. Мужики углубились в джунгли и нашли много интересного, включая аналоги камыша и бамбука. Профессор вообще очень сильно удивлялся похожести флоры и фауны наших планет. Различия конечно были и вполне заметные, но общие принципы сохранялись. Вот мужики и соорудили нечто вроде бунгало из стволов деревьев бамбука и камыша. Однако профессионалами в этом деле они не были потому по качеству хижины от того что мы строили изначально отличались слабо. К тому же ускорение в рабочем процессе привели только к ухудшению качества. Да ещё и нехватка инструментов и примитивных метизов и непривычный материал. Так что хижины чуть видоизменились и стали больше, но вот функционально и эстетически были едва ли не хуже палаток.

Теперь я снова почувствовал нехватку кадров. Эти мужики были не безрукими и даже в чем-то специалистами. Сантехники, водители, крановщики, вальцовщики. Но эти специальности будут нужны чуть позже. А вот кто сможет построить нормальные дома и обучить этому этих ребят? Не хижины и глинобитные избушки, а полноценное жилье.

Кое-что могу я. Но я привык к технологиям на тридцать лет новее даже тех, что может предложить Америка. А принципы то не изменились. Только материалы и их свойства.

– Все мужики? Поиграли в пятилетку за два дня? – Спросил я, глядя на гордо взирающих на свой труд мужиков. – А теперь аккуратно разбираем все на стройматериалы.

– Что? – Опешил профессор Чёрный. – Мы же старались. Вот гляньте тут…

– Профессор. – Оборвал того я. – Будем считать, что это была проба пера. Результат меня не удовлетворяет. Я понимаю ваши проблемы с инструментом и материалами. И в целом это моя недоработка. Собирайте своих людей. Сейчас я буду читать вам лекцию.

Лекция вышла долгой и достаточно занятной. Конкретно о стройке и новых способах рассказать не получалось. Сначала скатывались к новым технологиям способам работы приборов возможностям новых технологий, а затем на новые социальные аспекты будущего. Вскоре лекция перешла в обычную беседу сгрудившихся вокруг меня двух десятков мужиков и чем больше я общался, тем больше мне становилось понятно, что все это время я снова занимался не тем.

Эти люди были напуганы. Никто из них не показывал это напрямую и в определённый единый момент настоящего они даже были счастливы. Но смотря вперёд, они боялись. Боялись того, что будет дальше.

В Советском Союзе намертво вбивали ещё с пелёнок, что все другие формы правления кроме коммунизма извращены, убоги и направленны на порабощение простого народа. И то, что наш коммунизм мало чем отличим от той же монархии, они видеть не могли, а главное боялись это увидеть.

И сейчас при слове монархия и Князь у них возникали ассоциации с гнетом, крепостничеством, голодом и прочими притеснениями дворян над простолюдинами. От меня именно этого и ждали. В будущем.

У них даже на подсознании включился рефлекс вбитый партией. Рефлекс слепого подчинения. Какая разница кто у руля Генсек или Князь? Все хотят стройку века за года. Даёшь ещё одну пятилетку по постройке хижин. Союз совершенно не заботился о людях. У нас были самые неудобные и примитивные машины. Да, они не убиваемые и отремонтировать их можно с помощью молотка и гвоздей. Но вот комфорт для людей в них минимален. Зато у нас самые лучшие танки, самолёты и прочее, что нужно, по сути, только самой государственной машине. Примитивные полиэтиленовые пакеты и бытовые вещи в дефиците. Вроде бы и всего хватает, но инфраструктура такова, что кто-то давится мясом без хлеба, потому как мучного не достать, а другим на этот хлеб и намазать нечего. А ведь страна богатейшая.

И эти мужики привыкли к такому отношению. Все для государства, а уж народу как получится.

Потому посреди очередной байки про интернет и мобильную связь, я хлопнул в ладоши.

– Хорошо, мужики. Вижу мы не с того краю зашли. Потому постараюсь вам более конкретно объяснить основы будущего общества.

Во-первых, это будет монархия и капитализм. Но в их лучшем проявлении.

Во-вторых, общество будет разделено на социальные классы. Не граждане, дальше медные, бронзовые, серебряные, и золотые граждане, после чего идут почётные. Для получения каждой ступени не нужно быть особенным или иметь голубую кровь. Нужно просто выполнить ряд одинаковых для всех условий.

Не граждане это те люди, которые живут в стране, а в нашем случае на планете, но ещё не выполнили условий для получения гражданства. Это будут в первую очередь дети, а так же вновь прибывшие колонисты.

Второй ступенью будет медное гражданство. Для его получения нужно достичь минимального возраста лет в шестнадцать, как и в нашем прошлом мире, а так же закончить школу с определённым баллом. Например, не ниже четырёх, но без троек. А так же я думаю ввести определённые курсы и тесты по взаимодействию с социумом. Что-то вроде знания определённых законов этики и морали в обществе. К тому же нужно иметь определённую репутацию.

Такой гражданин будет иметь один голос на социологических опросах. То есть первое и последнее слово все же будет за мной, но я буду прислушиваться к мнению большинства полезных граждан моей страны.

Второй ступенью будет бронзовое гражданство. Помимо того что нужно для медного потребуется ещё средне специальное образование и например служба в армии. Да-да, армия у нас будет не только как защитный механизм государства и опора моей власти, но и как школа для настоящих мужчин. Причём без всякой дедовщины и прочего. Достигнуть этого я смогу, потому как попасть в армию будет не обязанностью, а привилегией. И вылететь из армии по залёту это значит обречь себя на позор и жалкое медное гражданство. Форма солдата это прежде всего его честь.

Что касается женщин, то им армию заменят дети. Трое или более детей с нормальным воспитанием и успеваемостью в школе. Это охарактеризует девушку как мать и даст ей полное право на голос в решениях по развитию нашего социума.

И снова тесты на соответствие этому званию. Но со временем, думаю, добавим и ещё кое-какие проходные моменты.

И все это будет определённо не обычной человеческой метрикой, а математикой. Получил балл, сдал норматив, прошёл тесты, отслужил дни? Все, ты гражданин.

Из привилегий у бронзовых будет пять медных голосов за раз. Этот человек знает больше, больше видел, дольше жил. Потому и его мнение весомее, чем у медного. К тому же медный гражданин не может открыть свой бизнес. Точнее не может нанимать рабочих. Он сам может только работать. На других или на самого себя. А вот бронзовый уже может получить землю под свое дело, нанять пять человек и, например, стать фермером или рыболовом. Словом, кем угодно, с чем справится его бригада. Если он женат на такой же гражданке, то их совместный бизнес может достичь десяти человек.

Серебряный гражданин должен иметь уже высшее образование, дослужиться в армии до определённых, пусть даже рядовых чинов. Сержант или старшина. А так же некоторое время отработать на руководящей должности или развить свой бизнес и капитал до такого уровня, что сможет уверенно руководить сотней человек.

Как привилегия ещё более весомый голос на референдумах. Например, те же сто медных.

Золотые это уже дворяне. Обязательно офицерское звание, пара высших образований, одно из которых военное. Карьера на военной или производственной ниве. Либо в национальных предприятиях, либо в своём крупном бизнесе.

Такие люди получат майорат, родовой герб и прочие атрибуты славного рода. Правда, унаследовать майорат сможет только сын, заслуживший своим трудом дворянство. Дочери, как и было издревле, будут переходить в род мужа. Второй сын, получивший дворянство получит статус главы побочного рода. Фамилия та же, но герб с лёгким изменением. Генеалогией и геральдикой займётся отдельное государственное подразделение.

Если в течение двух последующих поколений не появится достойного претендента на роль главы рода, центральной родовой ветвью станет побочная. Но тут уже нужно будет создавать полноценную законодательную базу.

Эти люди смогут получить землю во владение рода даже с возможностью разработки недр силами тысячи человек. И голос иметь будут как тысяча медных граждан.

Почётные граждане это пенсионеры, которые отошли от дел. В зависимости от их гражданства и заслуг, они будут получать льготы от государства, но уже никаких решений принимать не смогут. Они просто живут и наслаждаются своей жизнью.

Я замолчал, переводя дыхание и глядя на ошарашенные и одновременно задумчивые лица.

– Э… простите, Ваша Светлость. – Спросил профессор Чёрный. – Это что, если я пенсионер, то и ничего совсем не решаю? А как же заслуги? Всю жизнь пахать, а в конце я никто и звать меня никак?

– Нет, профессор. С пенсией у нас будет отдельный разговор. Сейчас вам лет сорок на вид. Потому возрастной ценз будет определяться самим гражданином. Допустим, после восьмидесяти лет стажа, включая год за два или за три. Если вы хотите работать дальше и соответствуете должности, то вопросов нет. Работайте и оставляйте за собой права гражданина своего уровня. Если решили уйти на покой, то решения оставьте за теми, кто продолжает тащить страну вперёд на своём горбу. А ваши правильно воспитанные дети будут думать за вас и принимать решения, которые будут учитывать и ваши интересы, как пенсионера.

К тому же пенсионный фонд я думаю создать отдельным финансовым отделением, вместе с выплатами декретных и пособий для временно недееспособных граждан.

Ваша пенсия будет копиться на вашем же счету. После чего ее годовой размер будет высчитан из всей внесённой вами суммы в зависимости от возраста, в который вы уходите на покой. Чем выше сумма и выше возраст, тем выше и ежемесячная пенсия. Если вы совсем бессовестный человек и решите нас покинуть раньше, чем потратите все свои сбережения, то они уйдут в фонд выплат детям и студентам. То есть, ещё пока не зарабатывающим, а потребляющим материальные ресурсы.

То, что туда будут входить и бюджетные средства. Все налоговые средства будут уходить на развитие планеты и жизни на ней. Я всего лишь гарант справедливости. Моя задаче не столько своим умом создать новую и справедливую систему существования людей, сколько контролировать, чтобы она работала. А референдумы нужны для того чтобы понять чего хочет народ или же насколько одобряет то, чего хочу я. А разница в голосах и гражданстве придаст больший вес слову тружеников и умных людей, а не лентяям и пьяницам.

– То есть у нас все же будет демократия? – Удивился кто-то из толпы.

– Нет, у нас будет монархия. Законы одобрять буду я и только я. Но если девяносто процентов голосов, именно голосов, а не людей, требует запретить какое-то действие властей, то умный монарх прислушается к своему народу.

И ещё по поводу моего права на трон. Чтобы не было недомолвок. Я был избран высшей и более мудрой цивилизацией на роль лидера. Моё право они поддержали тем, что портал на Землю привязан только ко мне. Что произойдёт без меня? Вы, скорее всего, скатитесь в каменный век без связи с остальным миром. Насколько я знаю, пришельцам было важно сохранить нас как вид, а не конкретно нашу культуру или нацию. Потому вам нужно беречь меня. По полученной мной информации, ещё одиннадцать человек получили такие же планеты в подарок, так что если вы все тут выродитесь от кровосмешения, никто особо не будет печалиться. Значит, не оправдали доверия и как ветвь цивилизации не жизнеспособны. Эволюция и все дела.

А для того, чтобы вы не сильно расстраивались, что Князь загребёт все ваши труды в свои ручки, сразу скажу, что мне пахать и воевать придётся больше вашего и всегда на передовой. К тому же портал это не только путь на Землю, но и в наш космос. Скорость у него для космических расстояний смехотворна, но быстро заселить околопланетное пространство будет просто и дёшево. И все это нужно будет делать мне. Понимаете перспективы?

Народ загалдел. Каждый о своём. В общем, перспективы их устроили.

– Так! – Перекрикнул гул я. – Ещё одно. Мужики, новое общество начинается с вас. Я вижу, что вы старались, но это совсем не то, что нужно. Учтите, что ваша жизнь удлинилась, здоровье стало куда лучше, если не сказать идеальным. А это значит, что у вас куда больше времени и молодости. Неужели вы хотите жить в таких условиях?

Потому разбираем все, что настроили и начинаем разрабатывать нормальный план с расчётом на два десятка лет вперёд. И чтобы эти хижины даже тогда смотрелись красиво и стали частью курортной зоны. Думаем сразу о том, где через время ляжет дорога, где пройдёт будущая канализация и электрические линии. Как сделать хижины безопасными от пожаров и штормов.

В общем, во главу стола ставим качество, а не скорость. Добро? Тогда поехали. Слушаю ваши предложения, пожелания и список материалов. Как самый опытный из вас в стройке, то начну сам.

Я вооружился палкой для черчения на песке и принялся вспоминать все, что помнил по ландшафтному дизайну. Жаль, что я, по сути, в этом самоучка. Ничего. Выкрутимся. Как всегда.

За следующую неделю мы во многом продвинулись. Деньги от наркоторговцев очень в этом помогли. Брайтон-Бич просто кишел нашими людьми, которые очень быстро перенимали методы работы местных. Потому мы поступили куда проще. А точнее мы сняли складской бокс на окраине. Что-то вроде нашего гаража. Условий для жизни там никаких, но даже тут кое-кто умудрялся жить. Но в наши дела они не лезли и, похоже, сами прятались от нас. И их можно было понять. Компания у нас не столько подозрительная, сколько странная. А все странное опасно, если это касается людей, которые не слишком дружны с властями.

Держал эти склады какой-то жирный итальянец, но у него нашлись русские помощники. Документы он не требовал, лишь бы платили вовремя. Автомобиль брать не стали. Пока не сделаем документы достаточно достоверные для того, чтобы нас не спалил первый же патрульный. Они тут не особо чисты на руку, но все же это след.

Первым делом я закупился парой бензиновых генераторов на несколько киловатт. Этого маловато чтобы решить наши проблемы но для начала совсем не плохо. Телевизор и видеомагнитофон помогут удержать детей от постоянных побегов в джунгли или море. Женщины уже с ног сбились, а пара ребят едва не утонула. После чего родители применили жесткие меры ко всем. Впрочем поможет это не надолго. Занятия для детей восстановили, однако полноценным обучением это назвать трудно.

Затем, помимо мелочей нужных рыбакам, поварам и учителям, пришла очередь инструмента. Пара бензопил, гвозди, молотки, топоры, дрели, ножовки, провода, лампочки и еще куча всего нужного, вроде скотча. Все это помогло мужикам в стройке. В этот раз они к делу основательно, а я помог, как мог. В американских промзонах вокруг крупных городов хватает заброшенных зданий. Вот там мы разгулялись на полную катушку. Стекла, цепи, торосы, балки и куча строительного мусора. Все это летело на Астрею и тут же шло в ход. Стекла в оконных рамах и двери прямо вместе с коробками.

В этот раз к постройке хижин подошли основательно. Сейчас было готово всего пять хижин в той или иной степени готовности. Не могу сказать, что они однотипны, потому как применялись достаточно разношерстные материалы, но и было в них нечто объединяющее.

Все домики мы подняли на метр над землей. Вертикальные стойки делали из пальмового леса, которого в округе хватало. Не все пальмы были идеально ровными, но, учитывая сколько леса было вокруг, с материалом проблем не возникало. Сами стены по американскому опыту покрывали доской внахлест. Доски же брали на свалках строительного мусора. Не первой свежести материалы, но свою задачу они выполняли.

Дальше настилали полы из разнокалиберной доски. Односкатную крышу на деревянном каркасе укрывали брезентом, которого хватало в заброшенных зданиях. Порой срывали его с тентовых грузовиков на свалках автомобилей. Дожди шли тут часто и вода стекала в емкости, зачастую обычные бензобаки. Использовали их как душевые кабинки. Чуть в стороне копали ямы для туалетов деревенского типа, куда и стекала вода из душевых кабин.

Все хижины строились одинаково. Дом размерами двенадцать на пять метров разбит на две комнаты со входами с улицы. Окна лишь на одной стороне у дверей на высоком крыльце. Сейчас такой дом занимали две семьи, но позже появится ограда и это станет уютным двориком на одну семью.

Уже появилась первая улица между двумя рядами таких хижин. В дальнейшем там проложим нормальную дорогу, а сейчас просто выкосили весь мелкий подлесок и неудобно растущие деревья. В итоге получался достаточно милый поселок в тени пальм и других тропических деревьев.

И всем этим мы были обязаны Деду и его семье, которых я забрал пять дней назад. Деда я опасался, потому встречать его отправился и с Топтуном, и с Шумом. Шум к тому времени уже достаточно уверено ковылял, обувшись в два сапога. Нога и рука до конца не отросли, но уже близки к этому. Правда нервная система нагвалю давалась с трудом и чувствительность отросших конечностей оставляла желать лучшего.

В комитете встречи со мной остался Шум и Сергеич, которого мы прозвали Трой. Так было проще общаться. Всё-таки Внешняя группа была больше боевой и скорость реакции на внештатные ситуации должна быть соответствующей.

Топтун с РПК спрятался чуть в стороне в густых кустах и контролировал ситуацию. Не знаю, что Трой рассказал Деду, но тот к переезду подошел основательно. Возможно, сказался его жизненный опыт, бросавший его из огня да в полымя. Я слегка опешил, когда к точке встречи подъехала колонна из пяти машин. Две волги, буханка и два ЗиЛа. И все они забиты под завязку, включая баулы на крышах. А в кузовах ЗиЛов хрюкало, кукарекало и мычало. Атас!

Старик притащил все свое семейство, попутно прихватив пару таких же дряхлых дружков. Но при этом всю эту братию он держал в железном кулаке. Что меня сначала сильно напрягло. Мне совсем не нужны оппозиции, пусть и предложить поселенцам им особо нечего. Нервы они могут попортить.

Но Дед это понял сразу и потому со мной общался подчеркнуто корректно, без всякой фамильярности. Он быстро вник в суть происходящего и, не роняя моего реноме, внес десяток предложений по обустройству нового поселка после чего так же аккуратно набился в прорабы. И после этого все наладилось. Мне осталось только принимать заказы на материалы и не отвлекаться на бытовые мелочи.

И все же мне это все меньше нравилось, хотя я не мог не признать вклада, который сделала семья Деда в развитие колонии буквально за пару дней. Люди у него были трудолюбивые и задавали темп и пример остальным.

– Ваша Светлость, можно вас на пару слов? – Отозвал меня Дед на третий день после своего прибытия.

– Говорите, Юрий Петрович. – Кивнул я, отойдя в сторону от ведущейся стройки.

Как более менее опытный строитель и Князь, я имел право контролировать этот аспект жизни общества, тем более проект поселка был мой.

– Вижу, что вас я слегка нервирую. – Прямо в лоб заявил Дед.

– Не совсем. – Покачал головой я. – Вы все делаете правильно и придраться мне не к чему. Но я переживаю за будущее. Мне нужно монолитное государство с четкой вертикалью власти без всех этих подковёрных интриг и заговоров.

– Могу уверить вас, что все так и будет.

Я скептично приподнял бровь.

– Присядьте, Ваша Светлость, – старик указал ладонью на сложенные бревна, – моя история требует времени. К тому же присутствие контролеров резко повышает производительность труда.

И в правду, мужики завидев нас, рьяно принялись выкорчевывать пни и ровнять землю вгрызаясь в нее лопатами, кирками и ломами. Обе волги семейства Кириченко так же работали тут. К их фаркопу цепями приматывали самые неподатливые пни от вековых деревьев. Конечно тут бы не помешал бульдозер, но пока все делалось в ручную.

А я в это время размышлял, не желает ли Дед еще больше усилить свое влияние на людей, обозначив свою близость с Князем. И похоже это не укрылось от пытливых глаз старика.

– Думаете, я играю на публику? – Усмехнулся он. – Что ж, вы правы. Признаю. Так и есть. Но я вам не враг.

– Не убедили. – Снова покачал головой я. – Пока. Но слово я вам дам.

Старик склонил голову в благодарном поклоне, а я просто замолчал, давая ему возможность первого хода.

– Я уже стар. – Он понял все правильно. – И видел многое. Но начну с самого начала.

До революции наша семья жила очень зажиточно. Мы не были дворянами. Мы были теми, кого потом прозвали куркулями или кулаками. Точнее сказать, такими были мои дед и отец. Я же родился в сибирском лесу без крыши над головой. Раскулачив наш род и забрав все в пользу неимущих и страждущих, нас сослали в Сибирь, выдав минимум инструментов. Но когда мне было примерно как вам сейчас, у нас снова появилось крепкое хозяйство. Мой дед и пятеро его сыновей своим потом и кровью подняли его буквально посреди леса. Пахали от зари до заката. И нас ребятишек к этому приучали. А было нас почти два десятка.

А еще мы приняли в семью нескольких таких же ссыльных старичков, оказавшихся интеллигентами, коих очень не любила Советская власть. Потому и грамоте нас было кому обучать и прочим наукам. Интеллигенты оказались отнюдь не бесполезными людьми и чувствуя себя нашими должниками во всем старались помочь. И у них это получалось. Родители прониклись их образованностью и тем как они все это применяли на пользу в сельском деле.

Однако проверяющему от властей это не понравилось. Пока доблестные бойцы с угнетением крестьянства и пролетариата бились насмерть с буржуями и прочими угнетателями на голодный желудок, мы, видите ли, жировали. У нас снова отобрали все и на этом месте отгрохали целый колхоз, нагнав туда этих самых борцов за свободу и все им отдав.

А мы снова оказались в глуши с парой топоров и мешком семян. Живите как хотите. Куркули. То, что мы ничего не воровали и никого не угнетали, ничего не значило. Советский человек не имеет права жить лучше соседа. А если посмел, то подлый пьянчужка мог пожаловаться на твое богатство, созданное на его пьяном горбу. То, что он за тарелку борща и стопку самогона пару раз нарубал кое-как дров в суде комсомола вызвало целую бурю негодования. А иначе он просто сдох бы с голоду, если бы не мы.

И снова все по кругу. Правда в этот раз нас попытались расселить порознь но не вышло. Мой род держался друг за друга крепко. Мы все ушли куда подальше в лес и нашли друг друга. Уже повзрослевшие дети не были обузой, а стали помощниками. Сказалось воспитание и грамота переданная нам всеми презираемыми интеллигентами.

И нас бы снова раскулачили. Как раз нашли наш поселок. Ведь без торга и взаимодействия с другими людьми сильно не проживешь. Да и мы подрастать начали. Нужны были уже жены и мужья нашему роду. А поселок мы отгрохали знатный.

Потому мой отец отправил меня и многих из братьев и племянников в город на обучение и для того, чтобы мы стали еще умнее и сильнее. Там я и познакомился с Черным и Третьяком. Веселые были дни.

Но тут грянула война и все изменилось. Женщин оставили, а всех кто годился под ружье, отправили на фронт. И я оказался там же, а моих однокашников забрали в тыл. Как благонадежных. Я же под эту статью никак не подходил. Потому ушел в первую волну.

Как я выжил в этой мясорубке, не знаю сам. Возможно Бог сберег. В отличие от всех остальных коммунистов и своих друзей я верил и молился.

Но после войны мало что изменилось. Я вернулся в родные пенаты и обнаружил там очередной колхоз, а мою семью гнобили трусливые твари, что под различными предлогами, а зачастую просто по родственным связям, заняли там руководящие должности, сбежав из блокадных городов заранее. Те, кто был поближе к верхушке, всегда заранее знали, какой город будут сдавать наши войска и потому бежали первыми и дальше остальных. А вот связи выталкивали их вверх. Работать им не нужно было. Только быть преданным псом коммунизма и время от времени объявлять охоту на ведьм.

Я тогда сильно взъярился и попал в лагеря, благодаря очередной чистке. И никто уже не смотрел на мои регалии и военное прошлое. Вышел я только после смерти Сталина, попав под амнистию. За мной то и числилось только пара свернутых носов и сломанных конечностей.

После чего женился во второй раз, потому как успел овдоветь. Нашел сына и дочку от первого брака и завел еще троих от второго. И вот теперь я здесь.

К чему это я? Да к тому, что я все это время видел темную сторону коммунизма и ту кровь и подлость, на которой он был построен. Я видел всех тех, кто не верил в его жизнеспособность и за это поплатился.

А еще я слушаю. Слушаю тех, кто пришел сюда до меня. Все наши мечты родом из детства и я все чаще вспоминаю то, как жил. Свое детство и юность. Как мы, скрипя зубами, строили свое будущее. Свой поселок. А потом приходили идейные уроды и его забирали. И если вы не отступите от того, что говорите. От того, что говорят о вас. У вас не будет более честного и ярого сторонника, чем я.

Пусть я не получил за свою жизнь то, о чем мечтал. Но я желаю этого для своих детей и внуков. Я уже слишком стар, чтобы стремится к власти. И через многое прошел, чтобы меня это стремление могло увлечь. Сейчас у меня лишь одна мечта. Не знаю, сколько лет мне подарят ваши волшебные нагвали, но как медик, пусть и для животных, я не надеюсь больше чем на два десятка.

Так вот. Я все услышал от остальных. И я хочу лишь одного – лечь в гроб на родовом кладбище. На том участке земли, что останется за моей семьей. И я все сделаю, чтобы мои дети или внуки одними из первых получили золотое гражданство.

Это моя цель! А не подсидеть вас на вашем же троне.

Старик говорил проникновенно и уверенно. Не скажу, что он развеял все мои опасения и тут же завоевал доверие, но тронул за душу это точно.

– Я вас услышал, Юрий Петрович. – Вполне серьезно сказал я. – И могу гарантировать своим словом, что если вы не подведете меня, ваши потомки получат право майората. Где-то далеко отсюда. Как начинали ваши предки. Но корона не бросит их на произвол судьбы, а наоборот поможет во всех начинаниях. И возможно вокруг них вырастет целый город. Но это если вы не обманете моих ожиданий.

– Можно одну… Точнее две просьбы. – Улыбнулся Дед.

Черт, а он мне нравится. Нет в нем ни торговца готового продать всех и вся за то, что желает, но и нет лебезящего перед сильным слизняка.

- Я слушаю! – Уже открыто улыбнулся я.

– Хочу умереть на севере. Где воют вьюги и есть заснеженный таежный лес. Я в таком родился, под кедром. – Старик мечтательно зажмурился. – И на горе у озера. Чтобы тишина и природа.

– Я найду такое место. И подарю его вашему роду. Именно Роду. – Выделил я последнее слово. – Если он докажет, что достоин этого. И будет поддерживать меня, как вы обещаете.

Я не могу распыляться просто так. Портал имеет ограничения и я должен думать о большинстве, а не об отдельных гражданах. Это если они не доказали, что стоят таких трат и усилий.

– Мы оправдаем ваше доверие. – Старик в очередной раз склонил голову. – Но прошу еще кое-что.

Я засмеялся. Не от наглости этого человека. Просто тон его уже был знаком. Этот человек действительно прошел очень сильную школу жизни и манипулировал мной как хотел. Будь он врагом уже бы смог создать кучу проблем. Однако он выбрал другой путь. Он не стремился меня пинать и подобно котенку макать в мое же дерьмо. Он подходил к этому куда тоньше. Стараясь сделать так, чтобы я подумал что навязанная им мысль именно моя.

Но, несмотря на весь его жизненный опыт, его подводило то, что я выглядел ребенком. И пусть я ни разу не слышал от него пренебрежительного «молодой человек» и прочих синонимов этому, он все же не совсем критично воспринимал меня. Как и все вокруг. Именно для этого мне сейчас необходимы Шум и Топтун с оружием. Они точно внушают уважение.

– Я человек верующий. И эту веру пронес в сердце через все, что пришлось пройти. Я хочу построить часовню или маленький храм Господа нашего. Поймите блажь старика. Не судите строго.

Вот тут я напрягся основательно. Нет, сама религия меня не напрягала. Сколько бы лет нам не отмерила судьба, все хотели верить в то, что за гранью нас что-то ждет кроме забытья. А вот то, во что ее превратили люди, меня раздражало. И в какой-то мере я понимал, почему Советские власти так затоптали церковь.

– Храм без служителя пуст. – Пожал плечами я. – У вас есть тот, кто сможет его наполнить жизнью?

– Да. Ярослав. Мой внук. Он нигде не учился этому, но очень набожный. Хотя в моей семье это у всех.

– Хорошо. Но есть одно условие. В будущем церковь превратят в бизнес. И мне это не нравится. Потому все ляжет на плечи прихожан и верующих, но все должно быть скромно. Никаких золотых куполов и серебряных кадил. Своими силами строите, своими силами украшаете и сами же пишите иконостас. В свободное от основной работы время. Нормального священника я вам найду, но это будет не должность с зарплатой из десятины. Церковь будет открыта для всех и бесплатна во всем. Крещение, венчание, отпевание. Все только на добровольных началах.

– Всецело согласен. – Обрадовался старик.

– И еще. – Я кивнул на Каменный клинок. – Храм поставите вон на той скале, что на острие Клинка. И тропу прорубите в скалах. Будет тяжело. Но вера требует испытаний. Вы согласны?

Старик ухмыльнулся причем довольно, а не разочаровано.

– Я принимаю вызов. И докажу вам что истинная вера способна творить чудеса.

– Творите. Но в свободное от основной работы время.

Старик откланялся и пошел то ли руководить строительной бригадой, то ли порадовать своих родичей. В целом мне эта семья нравилась. Держались друг за друга они прочно и если у них были конфликты, то сор из избы они не выносили. И работы не боялись. Как впрочем и остальные.

Народ быстро понял, что с логистикой у нас некоторые проблемы и нужно как можно больше брать от окружающей природы. Потому женщины уже начали разбивать огороды из местных растений, благо джунгли были богаты на различные плоды и живность. Как и море.

Наша профессура быстро организовала каталог съестного. А Трой под шумок успел обзавестись маленькой исследовательской лабораторией. Пока Валькирия торговалась, он сумел за свои рубли выторговать простейший микроскоп и кое-какие медицинские инструменты. Рубли в Америке не котировались, но среди русской диаспоры хватало ностальгирующих коллекционеров.

А благодаря запасливости Деда у нас даже появилась животина. Яйца и молоко разнообразили рацион, потому как морепродукты уже всех достали, а местные фрукты и овощи пока были малодоступны. Собирательством много людей не прокормишь, особенно если джунгли еще толком не исследованы, а урожаю с огородиков требуется время.

Больше всего народу не хватало мучного и редкие простейшие блинчики уходили на ура. А я все не мог придумать, как наладить регулярные поставки и не попасть в поле зрения спецслужб. И сейчас нас чуть больше сотни. Что же будет позже? Там будут нужны вагонные нормы поставок того, что пока сами не можем произвести. А пока мы не в состоянии ничего произвести.

Я все больше задумывался над тем, что же мы можем предложить такого ценного для обмена с Землей, пусть и на контрабандной основе. Но похоже нам еще долго придется трусить различные криминальные структуры. Других вариантов я не видел.

Золото алмазы и другие полезные ископаемые тут естественно были но добыть их пока не представлялось возможным. Хотя мелькнула мысль создать поселок для умирающих и стареющих миллионеров за большие деньги. Но тут было очень много нюансов и подводных камней так что идею нужно было серьезно обдумывать и отрабатывать целой командой.

Сейчас наша внешняя группа значительно разрослась. Встали на ноги Шмель и Ветер. Оба бойца долгое время пролежали в коме. У одного половина кишечника была из пластика и сильная контузия сопровождавшаяся дикой мигренью, у второго перебит позвоночник. Потому я их толком не успел узнать, но Шум и Топтун постоянно беседовали с этими ребятами, едва они очнулись и гарантировали их лояльность.

У Шмеля была семья, правда жена его бросила и вышла замуж за другого. Видеть ее он не желал, хотя тосковал по двум дочерям. Ветер жил с семьей, и жену и сына мы забрали вместе с ним. Сейчас они воссоединились и потому были вполне счастливы.

А вот сейчас, я случайно нашел новую цель. Которая меня взбесила.

– Стройся! – Во всю свою детскую глотку рыкнул я, влетев в общую палатку своей маленькой армии.

Ребята вскинулись мгновенно и непонимающе уставились на меня. Я же взял в руки прутик и быстро набросал на песке расположение подпольного борделя, в котором выходец с Кавказа торговал нашими девушками. Их до упора обкалывали наркотой и отправляли под жирных боровов или слащавых хлыщей, что могли делать с ними все что желали. На моих глазах пятеро терзали девушку славянской наружности так, что даже моя психика привыкшая к тяжёлому порно дрогнула. Это был БДСМ в крайнем проявлении. Мне хватило пяти минут что бы бешенство накрыло с головой.

Плевать!

- Что происходит? – Попытался осадить меня Шум.

– Заткнись, боец! – Вызверился я и опытный военный опешил от такого напора. Стушевался. – Берете оружие и идете за мной. Пять минут на сборы десять на проработку тактики. И дайте мне ПМ. Я видел, он есть в нашем арсенале. Этих ублюдков казнить я буду сам!

– Макс… – начал было Шум но тут же заглох, натолкнувшись на бешеный взгляд.

– Здесь! – Я воткнул прутик в точку обозначающую кабинет главного. – Сидит тварь! Эту тварь вы мне принесете живой! Остальные должны сдохнуть. Все у кого есть член! Вам ясно?!

Как бы я не злился, терять своих бойцов я не желал, потому на песке быстро набросал очень подробный план подвала. Десяток комнат в средневековом антураже с всякими стойками для закрепления жертв, цепи, ремни и факелы. В конце большая комната с матрацами на полу. На них в отключке лежали три девушки. Рассмотреть исколотые руки можно даже через зонд. Чуть дальше комната с больничным оборудованием и пять коек, три из которых заняты. Похоже, здесь любят очень жесткие игры и если девушку убьют, то просто заплатят больше обычного. Есть и общий зал-бар с диванчиками и сценой для стриптиза. В самом тупике у черного входа кабинет хозяина этой богадельни. В ней сидит сам хозяин и два его телохранителя.

Пять из десяти комнат заняты клиентами в масках чумного доктора или обычных карнавальных. В одной из них целых пять человек и три девушки, две из которых висят на крестах в бессознательном состоянии.

Все это я подробно начертил на песке, с расстановкой людей и описанием того, кто чем занят. Мужики заскрипели зубами. И не только бойцы. От моего визга всполошился весь поселок и пусть остальные подходить к нам не решались все слышали. А для обычного советского обывателя такие развлечения не просто немыслимы. Это за гранью понимания.

Я открыл портал в один из глухих коридоров этого подвала.

– Вперед! – Захрипел я детским голоском полным ненависти. – Убейте их! Всех! И заберите наших девчонок!

Живых врагов там не будет. Это я видел по глазам парней. Справедливость не религия где подставляют вторую щеку. Справедливость приходит и дает каждому то, что они заслужили. Я прихожу и убиваю тех, кто посмел сделать моих людей рабами. Я сам казню их.

ПМ сухо щелкнул затвором. Я иду!

Хорошо, что в моей команде люди прошедшие Ад на земле в горах Афгана. Им не нужно время на рефлексии, перед тем как нажать на спусковой крючок. А уж мотивация, которую давали местные посетители, для психики советского солдата была заоблачной. Я сразу предупредил ребят о том, что видел, но увидев это все своими глазами, они просто озверели.

Удар ноги выносит очередную дверь и в комнату врывается смерть. Лаконичные, одиночные выстрелы по всем целям, что носит мужские гендерные признаки и следующая дверь вылетает под тяжёлым сапогом.

Шум пока полноценно не вылечился и остался при мне в роли телохранителя, заодно изредка подчищал за товарищами, добивая подранков из «пустынного орла». Хотя таких было мало. Ребята действовали очень быстро и слажено, сразу же выработав тактику. Один врывался в комнату слева, другой в следующую справа, а один всегда контролировал коридор. После чего стороны менялись, если комната была не пуста. В итоге, в конце коридора только начали соображать, что происходит нечто неправильное, а мы уже зачистили пять комнат с посетителями и осмотрели еще пять пустых.

Хозяин этой богадельни так и не показался, в отличие от его двух телохранителей-негров. Они, как заправские ковбои из боевиков, выскочили в коридор и стали палить с двух рук в белый свет. Обдолбанные что ли?

Я был готов к этому, потому выставил портал размером в полкоридора, входом ко мне. Задняя стенка его служила отличным щитом, а учитывая, что это технология пришельцев, то я не удивлюсь, если она остановит и ядерный взрыв. Майор и Шмель тут же отработали по этим папуасам, потратив всего по два патрона. Убирать портал не стал, потому как все равно нужно эвакуировать девушек, а лишний заслон нам не повредит.

Еще две минуты и в доступном нам пространстве остались лишь визжащие девчонки. Половина из них была либо привязана, либо находились в отсутствующем состоянии. А вот хозяин ушел через заранее заготовленный люк в своем кабинете. Шустрый гад.

Конечно, во мне клокотала ненависть и я сжимал в руке ПМ, но вот смогу ли я выстрелить даже в такую тварь? Должен суметь. Князья на Руси всегда шли со своим войском и дрались на ряду со всеми. Больше того, они изначально и становились Князьями, завоевав уважение народа своей доблестью. И то, что я не нажимаю на спусковой крючок, еще не значит, что кровь нескольких десятков человек не на моей совести. Скорее даже наоборот. Ребята – «люди приказа» и делают то, что должны. А приказы отдаю я. Значит и вся вина на мне.

Конечно, вставал вопрос справедливости моих действий, вроде тех, кто позволил мне творить суд Линча. Нужно делать все по закону. Но если разобраться, то эти же законы не только регулируют взаимоотношения в социуме, но и служат для управления этим социумом по желанию тех, кто сидит наверху. И там всегда сидит одна голова, которая даже в среде как бы равных всегда «равнее» других.

Эти люди специально запускают различные социальные программы для объединения людей вокруг первичной группы лиц с единым лидером, потому как власть хотят многие и делить ее не хотят с другими. Отсюда и появляются всякие крайние взгляды, потому как лидеры чувствуют угрозу от более удачливых правителей, а чувство самосохранения под прессом различных программ въедается в кровь и ты уже сам веришь, что сосед хочет отнять у тебя все, что тебе дорого, хоть ты сам этого не желаешь. А по ту сторону границы сидит такой же человек с такими же мыслями. Но перебороть систему, оплетенную законами выгодными для власть имущих, они тоже не могут. Потому мелкое и ничего не значащее африканское государство с вечно голодным народом никогда не пойдет под руку Союза или США. Да и эти две державы плотно промывают мозги их царькам, заставляя воевать за навязанные идеалы, подкрепленные взяткой в виде денег, оружия или инструкторов для гвардии царька.

Потому и Союз вскоре развалится с кучей военных конфликтов. Ибо семидесяти лет мало, чтобы преодолеть разницу в культуре, которая всегда была призвана разделять на «наше хорошее» и «чужое плохое», под громкие крики подпевал лидеров.

Этих людей почему-то называли, да и сейчас называют, Великими, только потому, что они решали и могли пойти к соседу и силой отобрать чужое. Вместо того, чтобы строить мудрую политику сосуществования, при котором два народа станут одним целым. Ведь на это нужно время и результат они вряд ли увидят на своем веку. Да и в ходе такого процесса по принципу «равнее равных» кто-то станет вторым, а значит потеряет власть. А власть тут в том, чтобы иметь право писать законы для других.

А им-то уж закон не писан и при нужде ради скрытия своей глупости или проигрыша они могут убивать оппонентов пачками или кидать в горнило войны ребят тысячами. И никакие законы и демократия тут не помогут, потому как скинуть грамотного лидера, расставившего правильных людей в правильные точки системы, может только такой же властолюбец, правильно разыгравший карты. Потому как это сражение двух шулеров на потеху толпе. И кто бы из них не выиграл, для народа мало что изменится, потому как честный человек никогда не обыграет «каталу» на его же поле.

И сейчас машины смерти, созданные одной такой глупостью, зачищают подвал от ублюдков. Очень старательно зачищают и без моих приказов. На это их толкает человеческая мораль при том, что на душе у каждого и без того трупов хватает. И это мои присяжные, адвокаты, судьи и палачи. Именно такие люди мне нужны. Люди, что себя положат за Закон написанный кровью. За то, что каждый должен ответить за содеянное. Пойманный на месте убийства не должен сидеть в теплой камере под присмотром адвокатов, что оспаривают улики, а потом еще и жить в камере на деньги своих жертв лучше бомжей, которые просто угробили свою жизнь.

Я видел сущность этих людей, пока они думали, что скрыты от глаз. Их увидели мои бойцы. И свершили первый закон справедливости. Не поступай и не позволяй поступать так другим с людьми, как не хотел бы, что бы поступили с тобой. Одни совершили это с ними спросом ради своего удовольствия и тщеславия, другие – продали их жизнь за бумажки, которые им вскоре подарят радость и тщеславие.

А без нас и нагвалей, что смогут спасти этих девочек, они обречены на смерть от наркотиков и побоев в течении ближайших лет. Лет наполненных мукой. И я уже не говорю про психологические травмы, что никакой пришелец не залечит. И равная этому вира – смерть.

– Мы закончили. – Отчитался Топтун спустя пять минут. – Можем уходить.

– Камер не видел? – Вышел я из размышлений о будущем планеты. – Если что, то нужно удалить запись. Хотя учитывая род занятий и клиентскую базу, они вряд ли бы рискнули их ставить везде.

– Нет. – Отмахнулся Топтун. – Все чисто.

– Тогда уходим. – И я последним прыгнул в портал.

На Астрее царил хаос. Тревожная весть о боевой операции быстро разнеслась по лагерю и тут столпились все жители. Даже вездесущие дети скучковались в стороне и наблюдали. Однако Дед, прибывший со своей командой, быстро организовал прием пополнения.

Девушки ничего не понимали, но воля их уже давно была задавлена насилием и наркотой, потому послушно следовали туда куда их тащили. Большая часть их была славянской наружности, но были и латиноамериканки, и негритянка, и азиатка. Эти, даже при отсутствии заторможенности, не поймут ни слова. Еще две девушки доставили из госпиталя прямо на каталках скорой помощи. Видать в борделе каталки были в ходу, так как судя по телам девушек, их часто оставляли в бессознательном состоянии.

Тем не менее, как только я прибыл, хаоса стало куда меньше, как и причитаний женщин и мата мужчин. Укутав обнаженные тела покрывалами, новых колонисток потащили в «больницу», как теперь называли лежбище у нагваля.

– Что скажешь? – Спросил я Шума, провожая взглядом длинную цепочку людей.

– Звери, а не люди. – Пожал плечами старлей. – Таких давить нужно еще в колыбели.

– Я про сам налет. Сильно мы наследили?

– Так или иначе, мы долго не останемся в тени, если будем работать в США. Безопасность у них на высоте. Я кое-какие слухи слышал из отдела разведки. У американцев хватает толковых аналитиков и оперативников из десятков различных отделов. А мы явно уложили в гроб не простых людей. Такие развлечения позволить себе могут только те, у кого хватит денег заткнуть любую глотку.

Потому следствие будет скрытым, но очень тщательным. У нас конечно превосходство в перемещении и разведке, но со временем они поймут что тут что-то не чисто и пусть некоторое время будут отрицать идею телепорта, оставят ее как гипотезу. И чем больше мы будем проводить таких акций, тем больше будет фактов в ее пользу.

И они сразу же начнут работать в русском направлении, потому как такую технологию могут изобрести только наши ученные. У других просто не хватит ресурсов и секретности. Так что к Брайтон-Бич будут присматриваться еще сильнее. Тут и так наших «псевдоэмигрантов» как тараканов. Любой из них может оказаться нашим разведчиком. Бабушка божий одуванчик торгующая по старинке семечками в кулечках из газеты под магазином может иметь сорокалетний стаж в КГБ и сейчас быть связным на десяток тихушников. Таких же трухлявых дедушек и бабушек, чьи «внуки» уже вовсю работают на оборонке США.

Тут я был с Шумом согласен. Это в Голливуде Джеймс Бонд летает на машине и стреляет в «плохих русских» из карандаша, а настоящий шпион – это тихий неприметный паучок, раскинувший свои сети и собирающий информацию или же сливающий дезу. Никаких погонь на машинах и прыжков с парашютом с небоскребов. Зато эффективность такого паучка может заменить сотни Бондов.

– Есть хорошая новость. – Хмыкнул я. – Таких как я еще одиннадцать человек и, думаю, мимо Большого Яблока их интересы не пройдут. Если я прав, то они такие же как я. А значит будут действовать похожим образом.

– Я бы не был так уверен, Ваша Светлость. – Вмешался Дед, который остался с нами и стоя в сторонке внимательно прислушивался.

– Поясните? – Нахмурился я. Скидывать мнение человека с богатым жизненным опытом с весов было бы глупо.

– Я тут послушал людей. По всему выходит, что для пришельцев важно, что бы выжил наш вид. При этом убивает нас наша же Система. Но совершая одни и те же действия, всегда будет один и тот же результат. Потому, скорее всего, они выбрали несколько наций с различной культурой и традициями. Поступки таких людей могут разительно отличатся. Кто-то решит взять с собой свою семью и хороших знакомых и основать родовое государство без всяких высоких технологий, что привели человечество к грани вымирания. Кто-то может удариться в религию и так же с малой группой сподвижников основать теологическое государство. В общем, вариантов много и все они различны, а значит, и дадут разные результаты.

– Что ж, вполне может быть. – Согласился я с доводами старика. – Но Шум прав. Скоро мы станем городской легендой и страшилкой. Нам нужны ресурсы. И поступать иначе не получится.

– А вы уверены, что «грабь награбленное» хороший лозунг для планеты, где вы пропагандируете Справедливость? – Как-то грустно улыбнулся Дед. – Я-то хорошо знаю эту политику. Сам стал ее жертвой и, честно говоря, не очень хочу такого опыта своим детям.

Черт! Часть правды в словах старика есть и давно мозолит мне душу. И озвучил он то, что рано или поздно будут думать и другие. Но есть то, в чем он не прав.

– Вы не правы. – Решил объясниться я, пока не поздно. – В любом государстве есть правоохранительные органы, которые должны ловить плохих парней. При этом преступно нажитое богатство должно уходить в бюджет системы, который в свою очередь должен служить тем, кто стал жертвой этой криминальной деятельности. Я прав?

- Думаю да. – Кивнул старик, а следом за ним закивали и подтянувшиеся к беседе мужики из его семьи и прочие строители поселка.

– Хорошо. Эти органы должны работать согласно определенным законам, основанным на юридической, моральной и этической базе. Значит, следуя этим законам и выполняя работу за эти органы, мы имеем право на компенсацию своего труда. Ведь работу мы выполнили? Убрали с улиц наркотики и посадили виновных под замок, пусть и камера у них немного больше, чем положено. Я прав?

– Но вы убили множество людей. – Возразил старик.

– Девяносто процентов бандитов рано или поздно гибнет в перестрелках с копами или разборках, или же попадет в тюрьму. К тому же в США и СССР не отменяли смертную казнь. И даже если не по статье за многочисленные изнасилования ее не дают, вы мне как бывший русский зек скажите. Как ваш брат поступает с такими людьми на зоне? И как много из них выдерживают эту пытку? И не вскрываются. – Я вперил в старика прямой взгляд и тот спустя несколько секунд склонил голову.

– Мне не нужны судьи и следователи. Мои способности позволяют следить за каждым так, что тот и знать не будет. Я могу проникнуть всюду. Даже на дне океана найти любого. Потому я ловлю людей с поличным и сразу же выношу приговор. – Сурово, насколько это может сделать ребенок, отчитал старика я. – Потому раз уж вы усомнились во мне и моих методах на вас и ляжет долг донести услышанное до других. Ведь вы согласились со мной? Или у вас еще есть доводы? Давайте решим этот вопрос здесь и сейчас. Вы потенциальный оппозиционный лидер, который может расколоть нас и привести к конфликту. А я этого всеми силами хочу избежать.

– Я с вами согласен. – Кивнул Дед. – Но это сейчас. А что будет через несколько лет? Кто даст гарантию, что со временем вы останетесь верны своему слову и принципам?

В этот раз он смотрел в глаза пристально и взгляд опускать не собирался. Сейчас он стоит за свою семью. За самое дорогое для человека, что прошел несколько кругов ада и знает, что бывает с идеями и идеологиями.

Я тоже взгляд не отвел и с минуту бодался им с человеком старше меня вдвое, а по жизненному опыту и того больше. А потом усмехнулся.

– Отлично! – Хлопнул в ладоши я. – Вы-то мне и нужны!

– Что?! – Опешил старик.

– Я просто не знал на чьи плечи взвалить новую идею. Но кандидат нашелся сам. Отныне, и до того, пока будете соответствовать должности, вы назначаетесь Первым Наставником Стражей.

– Что?! – Уже хором ответили несколько человек, включая моих бойцов.

А что, звучит! А люди, и я не исключение, любят громкие имена и названия. Это дает нам некий смысл жизни и служит маяком стремлений. А так же просто позволяет выделиться среди прочих. Какие бы законы я не вводил, тщеславие в людях не истребить. Потому его просто надо направить в нужное русло. Да и само по себе тщеславие не порок, как и другие качества человека. Есть лишь угол зрения со стороны, а так же поступки, которые диктуют качества человека. Это разум человека биполярен и делит мир на хорошо и плохо, а сама Вселенная плевать хотела на это и просто существует.

– Объясняю. Вы правы, и даже я могу зарваться, хоть верю, что этого не произойдет. К тому же едва население перемахнет рубеж в тысячу, я не смогу следить за всем и всеми. Выборочно да. Но это не показатель. Нам, как я и сказал, нужен эффективный инструмент для поддержания порядка и взаимоотношений, потому как все люди разные и ссоры неизбежны. Как и недоверие. Сейчас нас мало и все мы как на ладони, но так продлится недолго. Мы очень быстро вырастем и все это может привести к хаосу и брожениям.

Потому нужна милиция и армия. Но не совсем такая, как все мы это привыкли видеть. Особенно вы все. В Союзе милиция и армия в своей основе уважаема и чтит честь мундира. Но я видел и другое время. В девяностые, в хаосе перемен и безвластия, путем подлости и махинаций к власти придут бандиты. А уж сколько будет трупов, разборок, похищений, изнасилований и прочих радостей, я вам даже передать не могу.

В моем виртуальном будущем мне было всего девять лет, но уже спустя годы я общался с сотрудниками органов еще старой школы, и от их рассказов волосы становились дыбом. И мы должны быть готовы к этому времени, потому как самый большой приток колонистов придется именно на этот период. В анархии и безвластии нам не придется сильно скрываться и уговаривать людей. Они сами бежать будут от такой жизни. Причем лучшие представители. Большинство уйдет за границу в поисках лучшей жизни. Ученные, медики, военные. Те, кто не хочет гнуться под новую криминальную власть. Тем более границы падут, и эмиграция станет законной и доступной. И мы должны будем перехватить этот мощный поток.

Но чтобы не привнести хаос в наш хрупкий мир мы должны быть едины и иметь опору. Стражей порядка. Я не буду разделять милицию и армию. У нас будет одна организация пусть и разбитая по отделам в зависимости от задач.

Но все мы несем в себе частичку старой системы и ценностей и нас уже не переделать. Эту организацию мы должны вырастить. Вырастить из наших детей. Привить им новые принципы приоритеты и цели жизни. Новые и этично правильные. Честь, Достоинство, Долг.

Коммунизм не удался как система и идеология, потому как пропагандирует равенство всех перед всеми. Но люди не равны, никогда не были и никогда не будут. Нельзя уравнивать академика и алкоголика. Мать хорошо и правильно воспитавшую пятерых детей и шлюху, что рожала детей только потому, что аборты запрещены и даже не знающую от кого из сотни партнеров ее дети.

Равенство должно быть в одном – в доступности возможностей возвыситься. Образовании и равной доступности возможностей развития и роста, а так же в честной оценке навыков и качеств человека. И это должны обеспечить Стражи. Работу справедливой системы.

Но стать Стражем будет не просто. Для этого нужно будет пройти целую систему тестов и проверок. И они станут Избранными. Изобретать велосипед мы не будем. И возьмем за основу советский принцип отбора еще со школы. Октябрята, пионеры, комсомольцы. Просто назовем их немного иначе.

Тут я задумался. А как собственно назвать? Мой взгляд уперся в скалу. Клинок. Нормальное и мужественное название для будущего Стража. Но девушки ведь тоже часть социума. Для них нужно что-то более поэтичное. Роза. Что может быть поэтичнее цветов, что каждый мужчина дарил своей половинке будучи влюбленным?

– И назовем мы их Клинки и Розы. Каждый ребенок, что пройдет комплексный тест на соответствие, получит право на это звание. При желании, естественно. В праве хотеть ими быть или нет я не буду их ограничивать и другим не позволю. Даже родителям.

Вот ваша задача и состоит в том, чтобы выработать эти критерии отбора, а так же организовать учебную программу для таких детей.

Никакого насилия я не позволю. Для будущего Стража путь саморазвития и поддержания Чести, Достоинства и Долга должен стать личным выбором, а не давлением со стороны. Родители не должны тащить или толкать перед собой ребенка в эту организацию.

И лучшие из этих Стражей будут решать, достоин ли Князь править дальше или же он зарвался. Как и контролировать честность управленцев на местах.

Когда я замолчал наступила тишина, которую разбивал только ветер в кронах деревьев и шум прибоя. Народ переваривал мои слова. Впрочем, я сам был слегка ошарашен своим всплеском идей. Это была импровизация, которая мне все больше нравилась. При всей неустойчивости и откровенной ущербности коммунизма, он не был лишен положительных моментов и надеюсь я смог вычленить из больного организма нечто здоровое и жизнеспособного. Но самой идеи мало. Теперь ее придется огранять и шлифовать, пока она не засверкает бриллиантом. Ведь алмаз, по сути, невзрачный камешек, мимо которого пройдет любой человек и взгляд не задержит. Только мастер сможет сделать из него нечто прекрасное. Надеюсь Дед из таких мастеров. И пусть его прошлое сомнительно, уроки из него он извлек.

А кто станет лучшим наставником для Стражей как не человек, у которого за плечами ворох ошибок и боли последствий? При этом он не прогнил, а закалился, чему служит свидетельством его семья. Точнее Род. Единый и могучий в своем единстве. Это внушает уважение.

Молчание продлилось минут пять. После чего старик меня огорошил.

– Я принимаю это бремя, Великий Князь. – Будничным голосом сказал Дед и поклонился в пояс. – И сделаю все, чтобы не подвести вас!

Зрители только рот открыли. Особенно те, кто принадлежал к семье Деда. Он был суровым мужиком и спуску никому не давал. И тут такой прогиб пред пусть странным, но все же ребенком. Это тяжело осознать. И принять. Но, думаю, Дед быстро всех построит и направит.

– Это Клятва Первого Наставника Стражей?! – Спросил я ровным голосом.

Советский человек особой породы и все мы, по сути, дети. Мы выросли и наши игрушки стали другими, но само ощущение чуда нам не чуждо. Потому мы так легко поддаемся на провокации постаревшего Запада и в то же время потому мы так непредсказуемо отвечаем на их интриги. Мы дети. Наивные, порою глупые и жестокие. Но искренние и честные. Ведь только ребенок сказал, что король голый. В этом наша сила и в этом наше проклятие.

– Как Первый Наставник Первого Стража – клянусь положить жизнь ради Чести, Достоинства и Долга! – Встал на одно колено Дед.

Красавец! Он принес клятву не мне, а тем понятиям, что я вложил в становление Стражей. Не зря половина Европы сохранила монархию как символ. И остальные государства сберегли флаги, гербы и гимны. Служить, таким же людям как ты, тяжело. Проще посвятить себя чему-то отстраненному от человека. Даже тому же Богу. По сути, он такое же знамя. А раз никто его не видел, то и оспорить чистоту и правильность установок не сможет никто. Как впрочем, и подтвердить. Отсюда и все войны фанатиков. Признать то, что чужая религия может быть правильной, а их лишь пустышкой, это значит признать, что всю жизнь ты прожил зря и положил ее на пустой алтарь. А значит нужно силой слова и оружия доказать, что прав именно ты. Потому как признавать, что всю жизнь ты был идиотом, не захочет ни один человек. Так уж мы устроены.

Пять минут неловкого молчания затянулись. Дед и остальные смотрели на меня, а я просто стоял и ждал. Ждал вопроса.

– Ваша Светлость, вы принимаете клятву? – Наконец-то решился встрять Шум.

– А я тут причем? – Как можно правдоподобнее изобразил я удивление.

– Как это? – Изумился Шмель.

– Мужики, кроме вас учить, отбирать и наставлять вашу смену некому. Вы не Стражи в том понимании, в котором я вижу их. Вы их будущие наставники. Тем, кого вы воспитаете и передадите опыт. Ваши сыновья пусть и не по крови.

Первый Наставник очень точно дал клятву. Не мне. А народу. Долгу, Чести, Достоинству. И вам. Вам ее и принимать. Как и нести.

И как вы можете уничтожить меня, если я перестану быть Князем, так и я уничтожу вас, как только вы перестанете быть Стражами. И убивать буду лично. Своими руками. Потому как чужак, попирающий твой народ, это одно. Но тот, кого я породил и отрекшийся от своего народа ради тех увлечений что вы видели – это совсем другое.

За такое я найду вас везде и приговорю к аду. Своими руками.

Потому и клятву Первого Наставника принимать вам!

Я оглядел всех, кто собрался вокруг. Тут было много народа из нашего поселения. Не только бойцы, но и строители, и даже пара женщин.

Я встал на колено рядом с Дедом.

– Я присягаю народу Астреи служить, защищать, чтить Честь, Долг и Достоинство каждого, в той мере, в которой он заслужил. Я клянусь чтить справедливость и поддерживать ее всеми способами. Принимаете ли вы меня как Князя? Принимаете ли вы Юрия Петровича как Наставника ваших детей? Принимаете ли вы обязательства и долг, который обязует вас отвечать на мой призыв!

Народ растерялся. Дело даже не в том, что они не знали своего решения. Они просто не знали, как это выразить. Даже если согласны. А вот Шум удивил.

Старлей взглянул на меня, после чего встал на одно колено.

– Клянусь Астрее, оберегать Честь, Достоинство и Справедливость! – Скупо бросил он в пустоту наступающей ночи.

Клянусь! Разнеслось над морем голоса тех, кто даже не считал себя воином. Все они прониклись моментом и желали стать его частью. И уверен, что дальше они сделают все, чтобы оправдать свою клятву.

– Принимайте в новых наставников Первый Наставник! – Встал с колена я. – Ваше поражение – поражение нас всех. Так что выбирайте с умом. Пока у вас не будет серьезного Корпуса Стражей, всем правлю я. Потому как это моя планета.

– Я вас услышал, Князь!

– Я вас услышал, Князь! – Разнеслось следом над морем.

Так и рождается история. Теперь главное не подвести потомков и не стать одними из многих паразитов на чужой жизни, а как раз положить свою жизнь для величия человечества. И именно человечества а не нации или чего-то похожего. В другом случае все зря.

Хотя нет. Не зря. Еще есть я. И я буду драться до последнего во всех сферах!

Ибо я Князь!

Следующую неделю лагерь лихорадило. Пошли слухи и дебаты на тему Стражей, армии, Клинков, Роз и, оборзевших в край, буржуях. Да и просто резко возросшее женское население из молодых и красивых девчонок добавило ажиотажа. Не все мужики тут были женаты, потому сильно озаботились состоянием пополнения.

Как я и ожидал, большая часть девушек была эмигрантками из Союза, всем правдами и не правдами, решившие сбежать из своих родных пенатов, сначала в Москву, а уж потом, попав в поле зрения некоторых дельцов, ушли на запад, но не в жены к олигархам и принцам, а в секс-рабыни.

Испуганные и ничего не понимающие, они выкладывали всю свою подноготную. И пусть у нас не было толковых следователей и дознавателей, жизненного опыта моих бойцов и Деда хватило, чтобы восстановить картину.

Народ требовал линчевать причастных, потому как для русского, тем более советского человека, это было чем-то запредельным. Но чем больше мы разбирались, тем больше понимали, что до верхушки добраться будет просто нереально, даже с моими возможностями. Или как минимум, я буду заниматься только слежкой несколько месяцев, с призрачным шансом на успех.

Дед сразу сказал, что покрывать такой бизнес могут только очень могучие чины ГРУ, КГБ или даже из ЦК КПСС. Сначала девушек водили по ресторанам у «Интуриста», приучив к галантным иностранцам, после чего в один прекрасный день девушка получала письмо через «доброго друга», где на иностранном языке ее Джон, Луи или Сальваторе слезно признавался в любви и просил приехать, дабы он мог жениться на ней и жить долго и счастливо.

Девушек явно отбирали, потому, как особых семейных связей у них не было и приехали они из глубинки в поисках лучшей жизни. Актрисы, балерины и прочего. Умом они не отличались, а вот красота у них имелась.

«Добрый друг» тут же намекал, что влюбленный иностранец уже оплатил услуги в помощи оформления документов на эмиграцию. После чего их кружными путями и морями вывозили за границу. Как бы хорошо пограничники не несли свою вахту, дыр все равно хватало, особенно если эти дыры проверялись на самом верху, а возможно даже искусственно создавались, путем примитивных манипуляций.

Сначала я не мог понять, зачем такие сложности. Операция очень затратная, и красивых девушек везде хватает, и не нужны такие сложности по их захвату. Те же эмигранты, что поселились на Брайтон-Бич, были жестко ограничены в правах. И пропади дочка какого-нибудь работяги, никто не станет с ней возиться. Спишут в наркоманки, бежавшие от сумасшедших русских родителей, что в своем голодном Союзе чуть ли не год через два каннибализмом занимаются, и бросят. В принципе, часть девушек так и попала в этот бордель.

Но все оказалось куда страшнее и прагматичней. Здесь ценили именно таких вот беженок за счастьем. Особо красивых и молодых, которых сразу же продавали с аукциона и они исчезали, больше не появившись. Но судьбу их предсказать не сложно, просто послушав оставшихся.

Чаще всего первое время у них был всего один клиент, который и начинал психологически ломать девушку. Вместе с ней поступало и ее подробное досье, со всеми грешками и достижениями. Потом все переходило на стадию физической и сексуальной расправы, когда от нее требовалось быть послушной рабыней. Когда же девушка превращалась в бездушную куклу, ее подстегивали наркотиками и уже пускали в общий зал, где клиенты пожиже могли потешить свое самолюбие.

Именно втоптать в грязь чистокровную «комми» тут считалось высшим пилотажем. И от этих историй даже у моих бойцов хрустела эмаль на зубах, а в глазах читалась смерть.

Видимо, страх перед Союзом и невозможность укусить без возможности не получить в ответ пару килотонн за пазуху, породила в местной элите этакий фетиш. Хоть как-то насолить Союзу. А крысы найдутся везде, что за бочку варенья и корзину печенья и мать свою продадут.

Учитывая, что хозяином борделя был кавказец, становились понятны и циничность, и прагматизм, и легкость, с которой все это происходило. На востоке совсем другое отношение к женщине и я слышал реальные истории о том, как русскому туристу реально предлагали продать красивую жену-блондинку, обменяв на «Волгу». Прямо на пероне.

Тут уже «Кавказская пленница» не выглядит такой уж комедией. А родственные узы там куда крепче наших, и жажда наживы и красивой жизни, что вполне позволяет организовать подобную сеть работорговцев.

Отношение к женщине на востоке было совершенно непонятным русскому человеку. Как можно ценить мать и дочь и в то же время относиться к жене как к вещи? Средневековье! Пусть так было не везде, а лишь в глубинке, это не меняло менталитет и жизненные приоритеты.

Если во главу поставить высокий чин в госструктуре, с десятком уголовников на поводке и ходящими под «вышкой», картина вырисовывается. Вплоть до того, что некоторые наивные звенья этой цепи могут действовать из благих побуждений. Ведь при всей промывке мозгов в Союзе, государство сильно игнорировало нужды народа, потому многие понимали стремление молодых и красивых свалить в менее суровые края. Особенно из тех, кто видел, как живет Европа. Вроде тех же моряков дальнего плавания, что пользовались популярностью у дам как раз потому, что имели доступ к примитивным благам цивилизации – вроде хорошего женского белья, духов и прочей дребедени.

Однако наша злость уходила вхолостую. Парни рвались убивать. Но кого?! Хозяин этой богадельни уже давно свалил или кормит рыб в Гудзоне. А ясной и точной информации от девушек, с которой мы бы могли работать, добиться не получилось. Все они были откровенно наивными и бестолковыми.

Я только приказал отселить их отдельно и поставил старшей Валькирию. За попытки к ним приблизиться обещал рубить яйца. Все равно отрастут, зато не будут затуманивать разум некоторое время. Сейчас как раз это время и есть лучший лекарь. После той школы жизни, что девочки прошли, для них «хороший мужик – мертвый мужик».

А излишки энергии мы направили на строительство городка, разбирая многочисленные свалки и брошенные здания вокруг Нью-Йорка. Я же все свободное время мониторил район подвала с борделем, и следил за агентами, что вели это дело, правда, без особого толку. Разорваться я не мог, как и прослушать разговоры. Чувствую, пора учиться читать по губам. И учить английский. Где бы еще на все это время найти?! И без того забот полон рот.

Дома-то мы строили быстро и успешно, благо мужики быстро набили руку. Но вот нужда в различных мелочах заставляла все чаще метаться за «солью и спичками». И этих мелочей становилось все больше. Нужно переходить на подножный корм, чтобы сократить поставки с Земли.

Потому я рванул в Канаду, ближе к Аляске. Насколько я помнил, там развит рыболовецкий промысел лосося. На остатки баксов, я хотел прикупить небольшой траулер, ну некую живность на расплод.

Женщины открыли дачный сезон, рассадив на расчищенной земле огороды из земной и местной флоры, а мужики, которым можно доверить оружие, чистили популяцию хищников в округе, заодно обеспечивая нас дичью.

Правда урожаи ждать еще не скоро, а дичь быстро смекнула, что в этой местности жить стало опасно для здоровья и тоже уходила все дальше. Радовало, что вслед за дичью мигрировали и кошки, потому как дети у нас без школы и плотного надзора совсем распоясались. Ведь взрослые впахивали от зари до зари.

С Канадой возникли все те же проблемы. Нет документов. В принципе, они мне не нужны, но как правильно заметил Дед, нужно делать все в рамках закона, хотя бы морально-этического. Потому я решил осчастливить какого-нибудь пьянчугу. Сразу стал рыскать по северному побережью Канады в поиске захолустных мелких поселений живущих с моря. Там всегда можно найти того, кому эта рыба осточертела настолько, что он за штуку баксов продаст свой баркас и поедет куда глаза глядят. Или в первый попавшийся, а по сути, единственный, бар в этой глуши.

В таком баре и стоит искать потенциального продавца движимого по воде имущества. Я, конечно, желал яхту под парусами. Да и не только я. Профессура мне все уши прожужжала о своих нуждах и исследовательский крейсер в списке тоже имелся. Океан Земли исследован едва на пару процентов. Что тут говорить о новой планете?

А резко помолодевшие старички, с богатым жизненным опытом борьбы с бюрократией Союза, не слезали с меня со своими требованиями. Им трудно пояснить, что другие хотят кушать, и причем вкусно, и с хлебом. И им плевать на новые виды рыбок с трудновыговариваемыми названиями, которые они придумывали на месте. Мрак!

Но почуяв поблажку, и слово «судно», Третьяк сделал стойку и уже сам гнал меня в спину. Я, порыскав по побережью, нашел самое убогое поселение, что только и делало, что промышляло поставками лосося и икры.

Их траулеры вполне подходили под наши нужды и помимо компаний, тут имелись и частники. Оценив парк кораблей, я понял, что как минимум три кандидата у нас есть. К тому же поселок был в такой глуши, что мои бойцы могли ходить тут с «калашами» без всякой боязни. Катер береговой охраны выглядел еще хуже, чем сам охранник, а единственный полицейский и того хуже. До ближайшего цивилизованного общества километров тридцать, навскидку. И это когда нет сотовой связи и интернета. То, что надо!

Почти две тысячи американских долларов я отдал Трою, а в телохранители выделил всех бойцов, кроме Шума. Сам же остался на берегу залива. Незачем портить репутацию наших суровых официальных лиц присутствием ребенка. Тем более вооружились эти лица прилично, хоть и незаметно. Но две «эфки» прихватили. А этого хватит, чтобы разнести тут все в округе. Поселок можно переплюнуть от границы до границы. Хутор, не иначе.

Следить за своими людьми я не мог, впрочем, я не мог им и помочь, потому просто осталось сидеть у холодного моря и подкидывать дрова в костер. Спустя четыре часа, тарахтя двигателем, на море показался небольшой сейнер. Посудина явно не новая, но не тонула и бодренько шла к нам. Пристани тут нет, но мужики должны были купить еще пару резиновых лодок или каяков.

Так и оказалось. Став на якорь недалеко от берега парни скинули вниз резиновую лодку и Топтун, загребая веслами, поплыл за нами с Шумом. Я прикидывал размеры сейнера и переживал, чтобы хватило размера окна. Мужики сейчас пытались демонтировать стрелу, которая сильно увеличивала габариты. Никто не разбирался в том, как все это работает, но думаю, мы разберемся. Снова жаль, что нет интернета.

В процессе торга мои бойцы столкнулись с извечной проблемой обмывки товара, потому их слегка шатало и они не всегда понимали то, что делают. Хотел бы я глянуть на тех, кто остался в поселке. Перепить русскую десантуру не просто. Думаю, нас запомнят. Так как флот все равно нужно расширять, то почему бы не появиться тут снова? Впечатления остались хорошие и парни вроде никого не убили и даже не покалечили.

Но все прошло гладко. Узнав, что мы хотим купить траулер, Дед отрядил часть народа для постройки причала. Сейчас это был просто плавучий настил из пары запаянных бочек и дерева, но он уже позволял нормально загружать и разгружать сейнер.

Несмотря на то, что судно было малого класса, портал я растянул на всю доступную мне величину, что выбило меня из логистической схемы колонии почти на сутки. Радовало то, что в последний момент портал сам изменил конфигурацию, и мы прошли без проблем. Если я правильно понял инструкции, то сам портал это энергетический псевдо-разумный комплекс с возможностью развития и роста. То есть, со временем его возможности усилятся как у растущего организма и подстроятся под пользователя. И есть шанс, что даже появятся новые функции, если я буду правильно с ним взаимодействовать. Приставка «псевдо» означает, что он не имеет своей воли и желаний и подстраивается под навигатора, а разумность его в том, что он может так или иначе решать задачи и искать нужные не затратные пути по воле пользователя.

Так как у меня образовалось окно, я решил посвятить это время осмотру своей вотчины. Не только городка, но и окрестностей. Я, конечно, уже давно облетел округу зондом и даже составил неказистую карту, но почувствовать все в живую совсем другое дело.

И первым делом я приятно удивился. Народ без всяких понуканий самоорганизовался и разделил сферы труда и ответственности. После того как Дед перехватил инициативу на стройке, Черный возглавил группу охотников и исследователей, постоянно прочесывая и изучая джунгли.

Валькирия и Трой вместе создали группу обеспечения, и профессор на каждой вылазке имел четкий список потребностей населения, а сама Евгения Анатольевна взяла в оборот почти всю женскую половину колонии. Теперь каждое утро начиналось с вполне понятных обязанностей и даже появились выходные дни и рабочие смены.

Даже вновь прибывших девушек приставили к работе. Впрочем, те не возражали. После ада попасть в тропический рай с приветливыми и добрыми людьми для них являлось чудом. Потому из всех они были самыми замотивированными работницами и уже нахмуренные брови Валькирии воспринимали как Гнев Господень. Страх быть изгнанными обратно доводил их до тихой истерики. А Валькирия им спуску не давала, потому как нагвали легко и быстро сняли физическую зависимость от наркотиков, но не могли излечить психологическую. А так же стереть ужасы прошлого. А что как не выматывающий труд избавляет от дурных мыслей?

Дети тоже оказались под присмотром. Я не особо интересовался, что в баулах у Внешней группы после закупок. Кассой тоже заведовала Евгения Анатольевна. Но все дети оказались одеты, обуты и посещали школу. Программа обучения для трех десятков сорванцов различного возраста была конечно сумбурна, но тем не менее была.

Я с удивлением узнал, что часть новых девушек приставили к обучению детей английскому, а девушку-азиатку корейскому, языкам. Математика, литература, русский язык. Все это преподавали сразу же несколько девушек, разбив детей на мелкие возрастные классы. Была еще биология и правила безопасности, и даже физкультура по утрам.

Еще я удивился террариуму в школе из соломенных корзин или трехлитровых банок. Оказалось, опытным путем, охотники выяснили, что укус ядовитых гадов, коих в джунглях хватало, только первые два-три раза создает неприятности в состоянии здоровья. Потом нагвали создают иммунитет и укус змеи или паука просто оставляет ранки. Да и сама фауна не слишком агрессивна по отношению к человеку и кусает только в крайнем случае. Даже гнус не желает пить человеческую кровь.

Потому охотники специально отлавливали ядовитые виды живности и прямо в школе прививали детей и взрослых, заодно показывая какие виды опасны для новичков. Никто не знал, насколько далеко распространяется сила нагваля и как расстояние влияет на его эффективность. Отсюда и меры предосторожности.

Я прошелся по старому лагерю, где проживало большинство народа. Заглянул на кухню, где несколько женщин колдовали над кастрюлями и кострами с запекающейся рыбой. Посетил ферму, где в загончиках уже паслись коровы Деда и бегала домашняя птица. Рядом расположились аккуратные грядки с помидорами, перцем и прочими земными культурами. Как и с теми, что нашли на Астрее. Еще дальше начинался ухоженный сад из плодовых деревьев, которые пока что были просто палками воткнутыми в землю.

Женщины даже додумались выращивать строительный бамбук, как назвали местный аналог этого растения. Трой и Черный, завидев меня, тут же взяли в оборот и потащили в свою лабораторию, попутно нагружая своими нуждами и хвастаясь результатами. Каждый из них уже выбрал себе пару помощников-ассистентов и работа по исследованию кипела во всю. Да тут непаханое поле для такой деятельности, потому даже выйдя в кусты до ветру можно открыть десяток новых видов животных или просто сделать открытие.

Все это я выслушивал с умным видом, кивал и даже задавал вопросы, но сейчас исследовательские программы меня интересовали мало. Для них еще не пришло время. Я просто позволял профессуре в свободное от обязанностей время делать, что хотят.

В целом я остался доволен. Конечно, поселок выглядел как огромная дача, на которую снесли весь хлам не нужный в квартире и применили, как умели, тем не менее, уже ощущался достаток и практичность русской души. Неприхотливый и непрезентабельный, но вполне рабочий. Даже вопрос с водой решили, выкопав колодец подальше в джунглях. Так что воду для питья еще таскали с нового городка, а вот для полива и скотины вполне годилась и такая.

Вроде даже кто-то собрался построить выпарители для морской соли и забить пару скважин с ветряным насосом. Правда, эти спецы требовали материалов, которых у них не было.

Поймав меня без важных государственных дел, народ тут же потянулся с различными предложениями и просьбами, так что пришлось в общей столовой совместить обед с рабочим совещанием. Весть эта облетела округу быстро, потому за столом собрались все ведущие специалисты поселка. Точнее руководители самоорганизованных отделов. Я с удивлением узнал, что уже есть и швейная мастерская, и слесарская, и охотничья артель с почти готовой коптильней и дубильней. Так же появились аграрники и будущий пасечник.

Все совещание сводилось к просьбам о помощи в развитии их отрасли. Народ реально рвался в трудовой бой и желал обеспечивать себя и других местными ресурсами. Все прекрасно понимали сложности доставки материалов с Земли.

– Значит так! – Выслушав всех, я принял решение. – Будем подходить к проблемам комплексно. Вы хорошо распределились между собой и я не собираюсь ломать то, что работает.

Сейчас мне нужен от вас работающий госаппарат урезанного вида. То есть созданный под наши нужды. Министром госбезопасности я назначаю Шума. Прошу любить и жаловать. Министром строительства станет Дед. Надеюсь, вас не коробит то, что я применяю позывные. И заметьте что это не клички, а именно позывные, потому как сейчас у нас практически военное положение.

Еще мне нужны имена и позывные остальных министров. А это поставки с Земли, аграрное производство, строительство, промышленность и образование.

- Ах да. Наука! – Поправился я, поймав обиженный взгляд Третьяка. – Министром науки и исследований Астреи будет профессор Черный.

– Не спорьте, Трой! – Тут же осадил я профессора Третьяка. – Вы мне нужны во внешней группе. И к вам пойдет в ассистенты Дженифер. Которая будет вашим переводчиком. Насколько я слышал она меньше всех пострадала. Едва неделю пробыла в рабстве.

Евгения Анатольевна будет заведовать бюджетом и станет министром поставок с Земли. Остальных выберите и представьте мне сами.

А сейчас внимание! Задачи на будущее. Стройка нового городка это раз. И два – подсчет существующего населения и ресурсов, а так же количество людей, которые мы сможем принять не перегрузив систему обеспечения.

Три. Все у кого есть рубли, должны, если захотят сдать их Анатольевне. Я уже запустил зонд в сторону Союза, так что будем пока работать там. Так же нужны адреса тех колонистов, кто хочет забрать из квартир свое имущество на Астрею. Тут важно учесть, чтобы у них не было людей, которые поднимут панику, если пропадет мебель и прочее. Все что будет взято из их квартир достанется им же, кроме того, что они сами пожертвуют на благо колонии.

Четыре. Все кто хотят отправить весточку родным могут писать письма и отдельным листом приложить адрес получателя. Все письма должны пройти проверку у Шума. Потому уточняйте у него что можно писать и как, чтобы не засветить колонию. Так же укажите адрес профессора Третьяка как возможность получить ответ. Со временем я соберу оттуда письма и передам получателям.

Пятое. Каждый член колонии может пригласить своих друзей и родственников сюда. Для начала напишите состав той семьи, кого желаете видеть здесь. Опишите возраст, профессии, навыки и прочее, что заставит меня выбрать именно их. Так же вы должны быть уверенны, что эти люди не пожалеют попав сюда. Если не уверенны, лучше оставьте их на Земле. После того как Шум утвердит вашего кандидата, вы напишете письмо в стиле «следуй за белым кроликом, Алиса, в страну чудес». Так же добавите несколько личных фраз, для того, чтобы это не воспринималось как деятельность антисоветских элементов. Дальнейшая ассимиляция и прием на этой стороне, лежит на плечах пригласившего. Так что сначала думайте, а потом делайте.

Шестое. Профессор Черный, соберите группу охотников. Я хочу пройтись по нашей земле и посмотреть на все своими глазами. Остальные могут приступать к выполнению своих обязанностей, которые они сами на себя возложат.

Все свободны!

Я встал с лавки во главе стола и порадовало, что все остальные тут же встали следом. Это не мое тщеславие. Это уважение, которое я смог заслужить. Это еще один шаг вперед, который я сделал. Шаг для всей Астреи.

Выйти сразу не получилось. Пока проходило собрание и решались важные вопросы время подошло к обеду. И если сами охотники были легки на подъем, то тащить Князя в джунгли без дополнительной подготовки никто не захотел. Да я особо и не настаивал.

Джунгли, даже при наличии нагвалей, опасное место, особенно для ребенка, пусть и с разумом взрослого. Моя реакция и координация значительно превосходили эти параметры у обычного ровесника, но слабость самого тела не позволит адекватно отреагировать на атаку хищника. Потому моя безопасность ляжет на плечи охотников, а те в свою очередь не желали рисковать.

Потому поход отложили до утра, а я занялся бумажной работой, разбираясь в списках населения и прочем. Особой нужды в этом не было, потому как мои помощники вполне справлялись со своими обязанностями. Я просто хотел для себя разобраться в положении дел колонии. Заодно следил за полетом зонда на Земле.

Вскоре нам предстоит новая волна колонистов, но в этот раз все пройдет куда легче. Во-первых, основные моменты мы уже отработали, во-вторых, сейчас не придется искать информацию. Ее предоставят сами колонисты, да еще и рекомендательное письмо напишут. Конечно, я собирался пройтись и по больницам, спасая детей, но такой подход требовал времени и несколько лишних переходов, в то время как знакомых и родственников колонистов не придется искать по картотекам. Однако легенду менять не будем. Секретный научно-исследовательский комплекс в глухих лесах приглашает на экспериментальное оздоровление и работу.

Документацию хоть и вели несколько человек, но быстро ее упорядочили и стандартизировали, потому все было понятно и легко читалось. Сейчас колония насчитывала сто двадцать восемь человек. Двадцать три несовершеннолетних ребенка, сорок четыре мужика и шестьдесят одну женщину.

На лицо гендерный перекос в демографии. Но это только радовало. Армию я буду набирать из ветеранов-инвалидов, а те, как правило, одиноки. Не всем женщинам хватает мужества связать свою жизнь с еще вчера молодым и здоровым парнем, а сегодня спивающейся развалиной. И винить их тоже глупо. Часть этих ветеранов сами прогоняли жен, дабы не быть обузой и не видеть жалости в глазах той, у которой нормальный мужик жаждет видеть восхищение и любовь. Я бы так и поступил.

На данный момент все колонисты были достаточно компактно расселены по платкам, стояли на довольствии и были приставлены к определенной работе. Семнадцать семей уже поселились в хижины на новом месте. Еще шесть домиков в течение пары дней примут жильцов. Пока что по две семьи на дом, но с такими темпами стройки, через месяц можно будет расселить и втрое большее количество колонистов. Задержки в основном случались из-за нехватки материалов, но сейчас с этим проблем нет. Набрали всего этого добра мы на три десятка хижин вперед. В отличии от Союза в Америке хватало брошенных промышленных зданий и свалок.

Конечно, пока выглядели хижины довольно убого, зато полностью выполняли свои функции, а въехавшие семьи в первую очередь начинали совершенствовать постройки. Народ не боялся работы и привык к трудностям.

Так что время для новой волны поселенцев вполне подходящее. Тем более люди уже свыклись с монархией и появился стабильный порядок в поселении. В такой ситуации ассимиляция новичков произойдет намного быстрее. Тем более я собирался набирать новичков постепенно, малыми группами, чередуя родственников нынешних колонистов с семьями больных детей.

На прогулку по джунглям выступили ранним утром. Народу собралось человек десять. Помимо пятерых охотников, которых я видел только мельком, со мной пошел Черный, Топтун Шум и Трой.

Пока шли наторенной тропой, профессура читала мне лекцию по местной ботанике и зоологии. Я же больше смотрел по сторонам, слушая их краем уха. Они ребята увлеченные, потому мешать лекции я не стал.

Джунгли я себе представлял немного по другому. Чем-то непроходимым и опасным, где каждый шаг нужно пробивать с помощью мачете и топоров, но все оказалось куда проще. Да местами подлесок был очень густым, местами встречались буреломы, но в целом все достаточно проходимо.

Сами джунгли кишели жизнью, которая не стремилась на нас нападать, а скорее сама пыталась уйти с дороги. Пестрые пичуги, мелкие зверьки, змеи, ящерицы, бабочки и жуки. Все это ползало, бегало, прыгало по ветвям и орало на все лады.

По словам охотников, основной дичью в этих местах были аналоги земным диким свиньям и юркие травоядные наподобие оленей, но куда меньше по размерам. Плюс некоторые виды более мелкой живности и птиц. Из хищников процветали кошки размером с земную пуму родственники росомах и койотов. Отдельной статьей шли ядовитые хищники, вроде змей, пауков и сколопендр. А вот обезьян и прочих приматов пока не видели.

Группа сопровождения рассредоточилась, образуя авангард и арьергард с центом вокруг меня и профессоров. Народ ощутимо нервничал, что не укрылось от моего взгляда. Хотя я их понимал. Мало того что они тащат сквозь опасные места свою единственную связь с Землей и родственниками, так еще и своими жизнями рискуют. А в таких условиях от их жизни зависит и благополучие их семей.

– А теперь приготовьтесь! – Хитро прищурился Трой спустя полчаса пути. – Это стоит того!

Я недоуменно уставился на него, но продолжил шагать, стараясь не отставать от взрослых. Но уже спустя сотню метров понял, о чем говорил проф и замер с удивлением.

Есть чудеса природы. Великие каньоны и водопады, огромные горы, величественные гейзеры и много чего еще. Но то, что мне открылось, поражало.

Это было всего лишь дерево. Но оно было особенным. Ствол за ветвями разглядеть не удалось. Но это и не удивительно, учитывая размеры этого исполина. Ввысь он не рвался, потому и остался незамеченным, когда я летал тут зондом. Однако все остальное впечатляло.

От мощного ствола параллельно земле отходили массивные ветви, которые под своим весом постепенно прогибались и врастали в почву, давая новые побеги, которые в свою очередь повторяли материнское дерево. В итоге вышло массивное зеленное создание пирамидальной формы с колоннадой из ветвей, в котором нашли пристанище тысячи жителей джунглей. И не только звери, но и паразитирующие на деревьях растения. Потому дерево превратилось в огромный купол, в котором смешались как живущие в нем звери, так и живущие на нем растения. Все это порхало, прыгало, кричало и переливалось сотнями цветов. Огромные бабочки и мелкие яркие пичуги, почти незаметные зверьки и огромные цветы орхидей.

– Что это? – Приглушенно спросил я.

Вокруг дерева на десяток метров вырубили всю растительность и кроме наших людей это сделать никто не мог. А вот само древо не тронули.

– Мы назвали его сердцем леса. – Тихо сказал Черный. – Впечатляет. Правда?

Да уж! Действительно впечатляет. Даже удивительно, что я его с воздуха не увидел, хотя большая часть пальм и лиственных деревьев перемахнули далеко за два десятка метров по высоте, а это не спешило соперничать с ними ввысь. Зато в ширину задавило все в округе.

А уж после вырубки вокруг выглядело и того массивнее. Настоящий живой дворец каким бы мог быть в фэнетезийном мире. Сразу же пришли на ум ушастые лучники-эльфы, что выскочат на ветви и мелодичными голосами потребуют пароль или мзду за проход по их землям.

– Занесите это чудо в красную книгу планеты. – Просипел я, вдоволь налюбовавшись этим природным явлением. – Такое нельзя рубить.

– Уже! – Довольно усмехнулся Трой. – Никто не посмеет к ним приблизиться с топором. Да и вряд ли у кого-то из наших рука поднимется на такое святотатство.

– Хорошо. – Кивнул я. – А теперь идем на гору. Я хочу увидеть водопад вблизи.

Перечить мне никто не стал, но физиономии скисли. Да я и сам понимал, что это опасно. Но зонд не передаст все ощущения. В нем все выглядело как документальный фильм.

А я все же Князь. Я должен понимать, чем живет мой народ. Чем пахнет утренний воздух и чем горчит пыль лесопилки. Иначе я просто стану свадебным генералом, что просто не поймет слезы людей. А это прямой путь к прошлым ошибкам. Путь в никуда!

При всем этом я уже свыкся со своей новой способностью следить за зондом на Земле. Если я его отпускал, он следовал по заданной траектории на заданной высоте. Это удобно, потому как остаётся время на личную жизнь. Но сейчас я взглянул на нечто близкое народу.

– Твою мать!

Испугавшись от резкого касания к коже, я кувыркнулся вперед, скидывая неведомую опасность со своего загривка. Тем более неизвестный враг, скользнув по телу, вцепился в пистолет на моем поясе.

Охрана замерла, вскинув оружие, но не торопилась стрелять, потому как могла прострелить тушку Князя. А вот зверек, который на меня напал, не обращал внимания на остальных. Точнее обращал, вращая головой и шипя на всех, но вот отпускать кобуру с ПМом на моем поясе не собирался. Наоборот. Он раздраженно шипел и дергал ствол не желая уходить.

– Стоять! – Крикнул я, уткнувшись в лицом в десяток стволов. Охотники не ходили без оружия даже по нужде. – Кто выстрелит, того казню! Если выживу!

- Ах ты ж, сука! Писец! – Взвыл я, когда зверьку надоело тянуть кобуру на себя без каких-либо результатов. – Убью!

Зверек резво отпрыгнул и зашипел глядя на меня. Точнее на мою кобуру.

– Стоять! – Остановил я сопровождающих. – Не двигаться!

Зверек был забавным. Было в нем что-то от человека. Причем не самого худшего из нас. Непонятно, что он из себя представляет. То ли кот, то ли ящер, то ли примат. Нечто среднее.

Однако его взгляд больших желтых глаз не сходил с моей кобуры, где покоился каратель. Убогий ПМ, который я мог удержать. Но для меня это было важно. Похоже для этого зверька тоже.

Он зашипел и ринулся в атаку. Все что мне осталось это отмахнуться. Визг боли. И новая атака. Но в этот раз зверек оценил мою ловкость и, подозрительно оглядываясь на остальных членов команды, начал делать фальшивые выпады, заставляя меня крутиться волчком. И отступать он не собирался.

Меня же поразила не его тактика. А глаза зверька. При его размерах чуть больше кошки и, соответственно, с относительно малым мозгом, в этих глазах было слишком много разума. Явно поболее, чем у собаки. Да и на мордочке явно читались эмоции.

Решив не испытывать судьбу я снял кобуру с пояса, вынул пистолет и протянул ремень зверьку. Тот презрительно фыркнул, не отводя взгляда от пистолета. Да уж, дела.

Я отщелкнул магазин и присев на корточки протянул пистолет. Кидать на землю не стал, а просто ждал того как поступит зверек. Остальные по настоятельному шепоту профессоров замерли как статуи. Профессура же следила во все глаза. Это необычный зверь и таких еще они не встречали. А главное это возможно разумный обитатель планеты в начале своей эволюционной цепочки.

Зверек снова подозрительно осмотрелся по сторонам и медленно двинулся ко мне. Сейчас он походил на крадущегося енота. Робко протянул пятипалую лапку к вороненой игрушке и вдруг резко рванулся ко мне, по пути ухватив ствол, и сразу же вгрызся в другую руку, вытаскивая магазин.

От неожиданности я вскрикнул и тут же покрыл зверька трехэтажным матом, но тот не обращая внимания на людей, слегка кособоко от веса пистолета в лапе, влетел в кусты. Оттуда сразу же послышался насмешливый треск, как от электронного прибора.

– Ах ты ж, гад мелкий. – Заорал я в кусты. – Поймаю – шкуру спущу.

Но в ответ все та же насмешка. Более того зверек где-то молниеносно припрятал пистолет и уже сидел на ветке дерева чуть в стороне от тропы и заливался электронным смехом, предварительно спрятавшись за толстым суком так, что торчала только часть мордочки с глазами бусинками.

– Гаденыш. – Сплюнул я кровь, слизав ее с прокушенной ладони. И тут же погрозил наглой мордочке кулаком. Кулачком, точнее сказать. Детское тело меня все больше раздражало.

– Господа ученные, вы мне можете пояснить, что это только что было? – Нахмурился я на хихикающих профессоров. Впрочем, улыбались не только они. Даже я прикладывал усилия чтобы не заржать в голос. Зверек был наглым хулиганом, но при этом на двести процентов мимимишным. Красивым природной красотой, юрким как капля ртути и наглым как сто мошенников. Даже сейчас он наблюдал за нами со своей ветки и не торопился убегать. Как будто понял, что никто не будет в него стрелять. Хотя искус был.

Профессура тут же сделала умный вид и многозначительно наморщила лоб. Впрочем, я в их искренность не поверил ни на йоту. Великовозрастные дети.

– Ваша Светлость, – спас ситуацию один из охотников, – мы часто находим пустые петли. Думаю это их проказы.

– Поясните, Георгий Семенович.

– Тут хватает мелкой живности. И мы ставим обычные петли. Шнурок на звериной тропе или в кустах с приманкой. Если зверь в нее попадает то петля, вроде той, на которой вешают висельников, затягивается. Однако часть петель постоянно пустует хоть и видно, что в нее кто-то попал. Думаю это и есть эти зверьки. Уж больно умные на вид. Мы пару раз их замечали, но на контакт они не шли. И уж точно так не наглели.

– Да ладно! – Перебил его другой охотник, которого я не знал. – Пару дней назад Олег едва Влада не прибил за то, что у него нож сперли. Считал, что Влад его себе присвоил и заныкал. А я вам всем говорил, что ночью кто-то шуршал в куче наших вещей.

– Ладно! Со временем разберемся! – Прервал я назревающий спор. – Господа ученные, прошу вас уделить этому виду особое внимание. И еще. Охотникам я запрещаю бить этих зверьков. Как по мне, они слишком умны, чтобы быть пищей и материалом для женских шуб. Особенно в тропиках.

Профессура тут же загалдела между собой, пытаясь классифицировать зверька. В ход пошла латынь, о которую можно ноги сломать, а не то, что язык.

– Ахтыж!

– Что? – Не понял Черный моей фразы, произнесенной буквально в воздух.

– Ахтыж. – Повторил я. – Так мы назовем их. И судя по всему, матами их укрывать будут все. Это самое нормальное название для них. Думаю, с их наглостью, не только я стану жертвой.

Черный заржал, но тут же всхрапнул, получив удар локтем под дых от Троя.

– Как скажете, Ваша Светлость! – Кивнул Третьяк.

– И внесите этого наглеца в красную книгу Астреи. – Хмыкнул я, выискивая наглую мордашку зверька в ветвях. – Пошли дальше.

Конечным пунктом нашего путешествия я определил водопад. Один из них. Таскать с Земли топливо достаточно убыточно, потому я планировал создать гидроэлектростанцию. И водопады подходили как нельзя лучше для этих целей. А еще как варианты акведука для поселения.

Две-три сотни людей еще могут перебиваться керосинками и аккумуляторами. Но чем дальше, тем будет сложнее. Даже такие привыкшие к лишениям люди не захотят целыми днями и ночами сидеть без света и привычных развлечений. Я уж точно.

Сейчас наши будни заполнены работой, охотой, рыбалкой и стройкой, но это нужно менять. Год такой работы на износ и население отупеет. Начнет деградировать и опускаться к первобытно-общинному строю. А я видел свою планету совсем в ином свете.

Подъем дался мне нелегко. Там где взрослый мог запрыгнуть легким прыжком, мне приходилось прикладывать все силы. А попытки подсадить меня или перенести через ручей я в категорической форме обрывал. Пусть у меня тело ребенка, я был взрослым мужчиной. И такие жесты меня не просто раздражали, а откровенно бесили.

Но уже ближе к закату впереди послышался мощный рев воды. Может и не Ниагара, но тоже впечатляло.

К тому времени, когда мы добрались к отрогам, начало темнеть. Последние пять-шесть километров пришлось прорубаться сквозь плотный подлесок и сплетение лиан. Охотники ощутимо нервничали, потому как не забирались в такую даль, но в этот раз мы шли во всеоружии. Пять автоматов и СВД внушают уважение. Не каждый мамонт сможет выжить с такой коллекцией свинца в туше.

Заночевать решили не доходя до водопада и берущей начало из него реки. В этой части джунглей бывали редко, да и то лишь наскоками с исследовательской экспедицией. А шум воды перекрывал все звуки джунглей. В водопаде было не менее трех сотен метров высоты.

Охотники стали разбивать лагерь, вырубая небольшую полянку. В ход пошли десятки капроновых петель по краям. Медведя они, может, и не удержат, но те тушки кошачьих, что я видел, точно не порвут прочную нить. Плюс ко всему натянули сигнальные растяжки из опустевших фляг и рыбацких колокольчиков. По всему видно, что мужики опасались, но уже привыкли к джунглям.

Развели костер из сушняка. К этому времени время зарядки портала вышло, а зонд долетел до Союза. У меня остались кое-какие деньги, но идти за покупками было прохладно, да и поздно. Потому я единолично мотнулся в первый попавшийся магазин и, оставив на прилавке пару червонцев, набрал хлеба, молока, чая и сахара. Водка тоже была в количестве трех бутылок, но вблизи нагваля и на десяток мужиков это совершенно ни о чем, потому даже не дернулся в сторону проволочного ящика. Да и денег не хватало, а грабить магазин я не собирался.

Заодно зондом осмотрел ближайшие заросли и подъем на гору. Что-то меня пугает эта гора. Бурная река проточила в скалах узкие и бурные проходы, но ближе к поселку резко сворачивала на запад, сливаясь с похожим потоком и впадая в море километрах в пяти за Каменным Клином.

Зонд не давал четкой картинки ни ранее, ни тем более в быстро надвигающейся мгле ночи, потому поход не был глупым или безрезультатным. Нужно осмотреть своими глазами очень перспективный каменистый перешеек. Думается мне, там вполне можно организовать примитивную дамбу с небольшой динамо-машиной. И тогда на пару лед вперед мы будем обеспечены электроэнергией. Не знаю, как высчитывать потенциал потока, но на вскидку он был очень стремителен. Если обычный дизельный генератор мог выдать два киловатта, то тут запросто можно снять пару мегаватт.

Да и давление для акведука мог дать такое, что краны в небоскребах на побережье срывать будет. Потому на гору лезть я передумал. Но обследовать реку просто обязан. Нужно расширять наш ареал влияния, тем более зверье стало стремительно мигрировать от громких и опасных соседей, а в ближайшие недели я планировал удвоить количество колонистов. И их нужно чем-то кормить, поить и где-то селить.

Вернулся к костру я в задумчивости. Раздал мужикам припасы под их радостные возгласы. Последнее время хлеб у нас был деликатесом, в то время как рыбы и мяса было до неприличия много. Думаю, они бы и макаронам обрадовались, но я не рискнул по темну потрошить магазин. Да и как их взвесить? Это в мое удобное время, все уже было расфасовано в пакеты и пачки на любой вкус.

Несмотря на то, что мы отмахали два десятка километров по тропическому лесу, народ держался бодрячком и спать никто на стремился. Я уже давно подметил, что у старожилов Астреи сон сократился до пяти-шести часов, при этом чувствовали они себя отлично отдохнувшими.

Да и я за пару месяцев, которые мы прожили на планете, серьезно подрос и развился. Минимум на год. А уж энергия просто хлестала через край. Два десятка километров для моего тела серьезное испытание и, тем не менее, я чувствовал усталость, но не валился с ног. И тут виноваты не только нагвали, но и просто чистая природа, и невольный здоровый образ жизни без всяких химикатов и консервантов.

Мужики тут же стали травить охотничьи байки, чередуя их с жизненными историями с Земли. Из прошлой жизни. Сначала они несколько стеснялись меня но после моих «сетевых» баек обстановка наладилась. Меня на подсознании признали своим парнем, пусть их глаза и обманывали мозг. В конечном итоге я пожалел, что не прихватил те три бутылки водки. Под шашлычок и байки, что мы тут организовали, это было бы как нельзя кстати. Всё-таки культура отдыха у нашего народа такая. Впрочем, я был удивлен еще в той жизни, что легенда о «вечно пьяном русском» излишне раздута. Те же китайцы обмывали сделки не хуже нас. Просто в силу веса и роста наш брат мог выпить больше без последствий. Да и чехи, и фины не отставали. А вот насчет почудить под градусом тут нам равных нет.

Легли спать уже далеко за полночь, выставив пару часовых, что будут беречь наш сон и поддерживать костер. Но никто ни о чем не пожалел. Даже я. По-свойски посидели. А завтра нам предстоит осмотреть местность и наметить перспективы. Я уже без всякой разведки понял, что без Деда тут не обойтись, да и просто нужно организовывать вахтовое поселение в этой местности, а так же пробивать сюда полноценную дорогу. Потому завтра будет очень насыщенный день.

Спокойной ночи, Астрея!

Утром мы уже воочию увидели подножье водопада. И должен признать, место это мне понравилось. За века существования, водопад проточил в высоком склоне знатное озеро. Получилась каменная чаша размерами не менее полукилометра в диаметре и с несколькими выходами различной силы потока. Основная масса воды уходила на запад через широкую промоину между двух высоких останцев. Этот проход был основным водотоком и внушал уважение. Полсотни метров ревущей воды, зажатой между отвесных скал. Пологий склон нисколько не уменьшал ярость стихии. Упади в этот поток и «к батарее доедут лишь уши». Как в бородатом анекдоте. Вот только это была реальность.

Взбитое потоком водяное марево туманом стелилось вокруг. Повышенная влажность провоцировала рост могучих деревьев и паразитов на них. Густая тень и прохлада способствовала росту мхов, потому это место навевало ощущение седой древности и даже как-то подавляла. Мои спутники притихли, как и джунгли вокруг. Впрочем, рев водопада глушил все звуки. Два устоявших под напором утеса, по краям потока, походили на сказочных богатырей. Вот прямо просилось вытесать из них статуи суровых легендарных воинов из забытых временем народов. Возможно, со временем, мы так и сделаем. В назидание потомкам. Детям нужны хорошие примеры, пусть даже их предки и не были великими или богатырями.

Так как сам водопад был развернут к юго-западу, с рассветом в брызгах заискрились десятки радуг. Мы заворожено следили за этим чудом. С поселка хорошо видны сами водопады, но только сейчас мы увидели всю эту красоту вблизи. Все больше эта планета меня поражала своей красотой. Но и Земля была такой. Были и там чудеса природы. Сотни чудес. Главное не уничтожить их в погоне за благами, как это происходило и происходит на Земле. Везде нужно знать меру.

Альпинистского снаряжения у нас не было, но оно и не понадобилось. Все скалы были плотно затянуты сетью лиан, потому обследованию местности ничего не мешало. И все, что я видел, меня несказанно радовало.

Каменная чаша это уже почти готовая плотина. Потрудиться, конечно, придется, но даже с нашими возможностями за пару месяцев можно создать дамбу в два десятка метров высотой. А так как от берега мы шли по пологому склону, то и давление для акведука будет хорошим. Тут будет метров двести над уровнем моря. И это по самым скромным подсчетам.

Я смотрел в будущее и видел высотки у берега как на лучших курортах нашей Родины. Но даже на высотках такое давление воды будет срывать краны.

Конечно, поток водопада не слишком-то и силен для мощной гидроэлектростанции, но пару турбин потянет. А вот как акведук он сможет обеспечить поселение водой еще лет пятьдесят. Потому строить будем качественно.

Мотнувшись за Дедом, притащил его к чаше. Он хоть по образованию и не инженер, но в совке зэки строили самые сложные сооружения и практически вручную, с минимумом техники. Лично я не видел особых технических сложностей, но мои знания были тоже далеки от инженерных. Более того, они были теоретическими, подсмотренными в передачах с «дискавери». Благо, одно время я увлекался таким и память меня не подвела.

Я буквально на пальцах пояснил свою идею. Дно центрального потока выравниваем, засыпая гравием в мешках из полиэтиленовых нитей. На них укладываем трубы подходящего диаметра под турбины, которые сможем купить и доставить. Остальное пространство будущей стены забьем железными сваями и арматурой. После чего зальем бетоном между стальными опалубками. Так вроде строились гравитационные дамбы. Их вес должен держать давление воды и не давать снести постройку.

Возможно, придется взрывчаткой расширить боковые ветки, чтобы снизить давление на основу при возведении дамбы. А может и так получится.

Дед выслушал меня молча, иногда кивая своим мыслям.

– Гладко было на бумаге, но забыли про овраги. – Почесал он бороду. – Тут нужен настоящий инженер-архитектор. Я-то что? На всех стройках занимался только «меси-неси». Всю остальную работу делали специалисты своего дела. Тут тонкие расчеты нужны.

– Да, я согласен. – Отмахнулся я. – Инженера поищем. Но сама идея с электростанцией и акведуком мне нравится. Раз уж вы у нас зам по строительству, то вам и задачи ставить буду.

Для начала эту местность нужно обустроить. Вырубить лес вокруг. Построить десяток хижин для рабочих. Разведать местность, создать карту. Обеспечить удобные подходы к месту будущей стройки. Вырубить дорогу к поселку на берегу, потому как использовать порталы для доставки простейших вещей сюда нерационально и откровенно глупо.

Еще попрошу приглядеться к боковым проходам. Потоки воды там куда меньше. Возможно, вы сможете сами соорудить там водяное колесо и приделать его к дизельному генератору. Это сможет временно решить наш электрический голод. Понимаю, что там тоже без специалистов не обойтись, тем более до лагеря двадцать километров. Но народ у нас рукастый, и привык из ничего делать полезные вещи.

Еще прошу исследовать склон горы. Думаю, там тоже можно будет прикрепить к потоку небольшую динамо-машину. В вышине я планирую создать комплекс телерадиовещания. Особенно, если решим вопрос с электричеством для основного поселка.

В общем, с вас список нужных материалов и план работ. Сколько людей на это дело определить тоже решите сами. Я постараюсь выделить вам как можно больше времени и ресурсов. Это жизненно необходимо колонии.

– Ну вы умеете озадачить, Ваша Светлость. – Хмыкнул Дед. – С кондачка такие вопросы не решаются.

– А я и не тороплю. – Пожал я плечами. – Вы же для себя и своих родных стараетесь. Как и все остальные, включая меня. Впрочем, не советую делать пятилетку за три года. Я спрошу с вас качество, а не скорость.

– Но…

– Понимаю. Но кадровый голод начнем решать в ближайшие дни. – Предугадал я вопрос Деда. – Тут скорее будет проблема занятости народа. Это обсудим на следующем совещании совета. Но для этого мне нужны хотя бы наброски вашей будущей работы. Если что, я некоторые моменты возьму на себя. В чем-то я специалист лучше многих инженеров, потому как мельком нахватался того, что наши ученые еще даже не придумали.

– Тогда я в деле.

Дед не разделял слово с делом, потому тут же напряг всех присутствующих. Энергии у этого старика хватит на десятерых. Даже мои бойцы, незаметно для себя, признали его авторитет и не особо перечили, когда тот отдавал распоряжения. А это показатель.

Следующий месяц прошел в авральном режиме. Вся Внешняя группа работала на износ и едва не падала с ног. Да и остальное население не отставало. Досталось всем.

Схема отбора колонистов была уже накатана, но при этом у меня появились помощники. Для начала я решил расширить штат своей боевой группировки. В этот раз все проходило проще. В жилище беспомощного инвалида врывался мой спецназ и на руках выносил его на Астрею. Мы в первую очередь выбирали бессемейных. Затем, остаток группы, изредка, под белы рученьки, провожал на планету стариков-родителей, потому как мы предпочитали брать офицерский состав. А это парни под тридцатку.

Схема была на сто процентов действенная. Родители уже успели намучиться. Видеть, как угасает твой ребенок, тяжело в любом возрасте. Хоть ему пять, хоть тридцать пять. А попав в первичный лагерь, ребят тут же брали в оборот.

Нашлись у нас медсестры, что ухаживали за впавшими в кому по вине нагвалей. Сейчас несколько девушек из бывших секс-рабынь постоянно находились в «госпитале». Регулярно меняли физраствор, поили пациентов мясным бульоном и водой с растворенными в ней витаминами, кальцием и меленой крупой. При таком уходе выздоровление проходило намного быстрее и ребята из комы выходили спустя неделю, а порой и раньше.

Дальше обработку начинали их бывшие соратники и родители. Видеть, как на глазах отрастают конечности, для них было чудом и манной небесной. Да и сами старики молодели на глазах и заряжались энергией. К тому же это было поколение пережившие Великую Отечественную и просто так без дела они не могли сидеть, даже над телом сына. В итоге я получил очень мощную группировку помолодевших телом стариков, но сохранивших свое мировоззрение и этические ценности.

Не могу сказать, что это меня радовало, потому как пластичностью психологии эти старики не обладали и внушать им что-то новое было бесполезно и даже чревато. Хоть сто раз я назовусь Великим Князем и как бы я не выглядел, люди прошедшие земной Ад, блокадный Ленинград и разрушенный Сталинград, не сломаются. С ними спорить бесполезно. Только принять как данность.

То же касалось и семей со смертельно больными детьми. Сутки-двое им давали на помощь в госпитале, а затем пристраивали к работе.

А работы хватало. Если первые две недели я толкал народ вперед к свершениям, то потом не знал куда бежать от той лавины, что сорвал со склонов судьбы. И гнали эту лавину старики. Получив вторую молодость, они тут же принялись за воспитание всех и вся.

Порой они меня выбешивали. Особенно ПМ. Как местные спустя неделю прозвали парочку ветеранов. Палыча и Михалыча. Эти два кадра служили в одной дивизии и прошли всю войну от и до. И авторитетов у них уже не было. Кроме Бога.

На моих глазах они по очереди натоптали морду Топтуну и тот больше не пытался им возражать. Честно говоря, даже я не рисковал. Хотя эти старички, кои уже перестали быть старичками, на мне не отрывались. Сказалась привычка к дисциплине.

«Одна худая голова лучше, чем десять вумных дюже, но в разные стороны двигающих ногами». Так охарактеризовал меня и мою политику Михалыч. «Ну да. Так и задница порвется» – подытожил Палыч. С тех пор они как бы признали мое лидерство, потому как портал был у меня, как и благословение некой старшей расы, но, по сути, им было плевать на все высокие материи. Они делали свое дело.

И делали его хорошо. Я раньше восхищался самоорганизацией народа и тому, как Валькирия и Дед держат в узде колонию. С приходом ПМ все перешло на новый уровень. Включая меня.

Если раньше я толкал колонию и поселенцев вперед, то сейчас пинали всех, и меня включительно. День начинался с новых требований ПМ. К концу третей недели я готов был взвыть. И не только я. Даже Дед нервничал.

Но я не мог и отметить позитив от этой парочки. В первую очередь резко усилилась программа обучения детей. При этом оба старика были полуграмотными. Но они смогли сформировать мощный педагогический коллектив, в который входили кто угодно, кроме учителей. Предметы были не совсем обычными, но при этом дети учились. По своей воле. История? Сейчас вам Палыч расскажет историю. «Сидим мы, значит, в окопе, а вокруг мины фрицев шумят, заснуть не дают. А мы уже трое суток не спали, а ели и того раньше». География? «Помню шли мы на Берлин…» И все в таком роде. ПМ могли сорвать урок и потащить детей в джунгли, проходить уроки выживания и естествознания. Возвращались все чумазые, голодные, но довольные как слоны. Они, оказывается, убивали вражеских часовых. Ножами из бамбука.

Впрочем, другие науки они тоже уважали и чутко следили за тем, чтобы дети учили язык потенциального противника или математику и геометрию. Обосновывали тем, что без этих «наух» артиллерия плохо работает. А «Королеву полей» они уважали. Ибо «она как вдарит по фрицам, от них только мясо и пуговицы летят». И это работало. Детей больше не ловили по джунглям или в море. ПМ все поставили на поток.

Сначала я бесился, но потом понял – старики просто радуются жизни и тому, что их окружает. Радуются так, как может радоваться человек заглянувший смерти в глаза. Они никогда не переходили грань. Монархия? Ну и хрен с ней. Лишь бы дети не болели и не были рабами. Лукавые взгляды и тонкие подначки «Моей Светлости». Все это было наносным. Они просто выполняли свой долг так, как его видели. Потому я махнул на них рукой и окунулся в другие сферы нашего быта. Тем более проблем хватало.

За эти дни мы успели удвоить количество колонистов. Письма сыпались как из рога изобилия и Шум едва не поседел. Я требовал от него дотошной проверки, дабы не пропустить даже случайной утечки. А наш народ не искушен в конспирации. Каждый может написать что-то вроде: «у нас тут хорошо и красиво. По ночам восходят две луны. Одна большая другая поменьше…»

С размещением проблем не возникло. Как и с ассимиляцией новичков. Старожилы все взяли на себя вплоть до того, что без понуканий уплотнялись в хижинах, принимая новых членов общества, и тут же принимая их в оборот на работах. С этой стороны у меня проблем не возникло, хоть именно этого я и опасался.

А вот дальше сказался финансовый и материальный голод. Еды хватало всем, вот только ее разнообразие угнетало. Жутко не хватало примитивных и привычных вещей вроде специй, сахара, соли и прочих мелочей.

Дед тоже взялся за дело со всем усердием. Сил и техники не хватало, тем не менее мужики, буквально вручную, проложили дорогу к водопаду. Проехать по ней можно только на танке и джунгли норовили взять свое, но это уже что-то.

А вот наплыв народа быстро поглощал наши запасы финансов и стройматериалов. Нашлись еще умельцы в разных сферах, но все как один требовали ресурсов для работы. Например, один мужик был хорошим печником и, увидев наши очаги на кухне, он пришел в ужас. Мужик обещал создать полноценные печи, но для этого требовался кирпич и желательно шамотный, а так же цемент. Хорошо хоть песок с побережья подходил. В остальных случаях все выглядело не лучше. Для полноценной работы народу требовались генераторы, чтобы сварить колеса для генераторов на кустарной гидроэлектростанции. А для них требовалось топливо, стальные листы и электроды. И это очень ужатый список.

Но тут я удивил всех своих соратников. Причем очень матерно удивил. В разгар собрания, где они едва не рвали друг другу брови, требуя ресурсы именно им. Я не мог переступить многие законы этики, на которые мне явно указал Дед. Потому, все что другие добыли или создали законно, должно быть оплачено в полной мере. Но я не учел одной мелочи. То, что учли первые челноки при развале Союза. А именно разницу в ценности в зависимости от территории.

– Внешняя группа, боевая готовность номер раз! – Хлопнул по столу папкой с требованиями. – Три часа на сборы. Рейд на территории США. Подготовьте новичков.

Радовало то, что хоть боевики не разводили философии. Князь сказал – они сделали. Все вопросы потом. А еще мое чувство собственного величия щекотала их решимость. За четыре часа я успел вернуть зонд в Нью- Йорк, и даже мотнуться по всем злачным местам.

И я почувствовал силу, когда за моей спиной встал десяток бойцов из офицеров нашей десантуры и пехоты. Сухо щелкнули затворы на «калашах». И эти ребята рванулись в портал. По моей отмашке. Это сила, это власть. Это то, что нужно держать под контролем. Иначе рискую стать очередным уродливым тираном.

Когда я шагнул в портал за ними уже десяток человек лежал ничком и боялся шевелиться. Обычные бомжи. Непривычные для советского человека. Впрочем, мной вполне узнаваемые. Но интересовали меня не они. Тут был наркопритон и два дилера, что сидели чуть в стороне под охраной пары убогих боевиков. Мелкая шваль.

Десяток моих ребят ворвались сюда ураганом, раздавая пинки всем подряд. Бомжи летели словно кегли. Дилеры не успели мяукнут, ь как оказались упакованы в нежные объятья десантуры. Сначала я хотел их просто потрусить на деньги, но потом дал команду брать живьем. Информация тоже ресурс пусть и не за ней сейчас пришли.

Еще прыжок на Астрею и часть моих Стражей остается болтать с дилерами за Каменным Клинком. Гражданским это видеть необязательно. А уж после того как я сказал, что именно американцы создали все условия для Афганской войны и это разнеслось по всем уголкам моей планеты, пощады ждать им неоткуда. Да я и не возражал. Нагваль все поправит. Даже если ребята переусердствуют.

С дилеров мы стрясли почти триста баксов. Мелочь, но искать более крупную рыбу некогда. Да и не зачем. Планы у меня были несколько другие. В сопровождении Топтуна и Джавы – амбала, под стать майору, я пошел по ломбардам злачных районов Большого Яблока.

Без транспорта и документов наша грузоподъемность была ограничена, потому я старался присматриваться к электронным часам и портативным магнитофонам. Получилось взять даже портативный цветной телевизор. На этом деньги закончились, но для начала неплохо.

Дальше все происходило куда проще. Я находил завод или базу в зависимости от потребностей и выпускал профессуру в поле. На базе всегда есть завхоз, который при случае может стащить больше, чем любой другой рабочий. Деньги их особо не интересовали, потому как находясь на столь жирной должности у них их больше, чем они могут позволить себе потратить, не купив «путевку на севера». А вот бартер материальных благ на импортные часы или магнитофон это запросто.

Помню, читал историю как одна семья купила по заводской лотерее импортный телевизор после чего обменяла его на дачный участок одного такого завхоза. Лет через двадцать после развала Союза тот участок оценивали в десять тысяч долларов. Вот и сейчас у хозяйственников начиналось обильное слюноотделение при виде эксклюзивных цацок. Кирпич? Цемент? Да никаких вопросов. Шифер, брус? Да запросто. Грузовик, два? Вагон? Метизы? Прокат? Что душе угодно. В «совке» с этим проблем не было.

Профессура с Валькирией изображали дачников, что решили отстроить дом. Ломал шаблон декабрь месяц. Но при виде богатства вопросы отпадали. Та же ерунда происходила и с топливом. Прапорщик на любом ГСМ мог сливать соляру тоннами. Еще совершив пару челночных забегов, я стал прихватывать и джинсы, и импортное спиртное для более мелких обменных операций. За бутылку французского коньяка или вина в нашу буханку заливали шесть сотен литров бензина или соляры и потирали руки, считая, что выгодную сделку провернули.

С некоторыми мелкими схемами мы действовали на постоянной основе. Например, с парой прапорщиков мелких военных частей затерянных в глуши. С остальными старались проводить разовые акции. Впрочем, провели опрос среди поселенцев и те сами подсказали много таких личностей. В Союзе хочешь – не хочешь, а бартером занимались все.

Решили проблему со стройматериалами и топливом, создав свой склад у водопада. Вся моя армия перебралась туда вслед за мной. Автопарк у нас тоже разросся и постепенно накатали сюда дорогу. Так что с логистикой проблем не было. Нормальные домики строились на новом месте, а первичный лагерь разобрали и заменили десятком десятиместных армейских палаток, которые выменяли на большой цветной телевизор. Попался мне один ушлый и жадный прапорщик, что едва не ключи от склада готов был отдать за импорт. Он и полевой армейской формой снабдил, в которой сейчас щеголяли охотники и большинство рабочих.

Но если со стройматериалами вопрос решался относительно легко, то с нормальными генераторами и оружием все обстояло сложнее. Пришлось тащить зонд в Афганистан. Ребята нездорово оживились что мне не слишком понравилось. Но другого выхода я не видел. Армия моя растет и ее нужно обеспечить необходимыми для армии атрибутами. Около недели я мотался по горам и внутри их. Карстовых пещер тут хватало и не в каждой из них сидели моджахеды.

Сейчас Внешняя группа находилась в постоянной минутной готовности к рейду. Уже дважды мы срывали засады духов, ждущих наши колонны, и один раз не успели. Точнее я подлетел зондом уже к финалу. Две расстрелянные БМП и два тентовых Урала. Подвело отсутствие слуха у зонда. Духов со скал мы сняли, но помочь не смогли. Не всем. Сейчас в «госпитале» лежат трое срочников с ранениями разной степени тяжести. И что мне с ними делать я пока не представлял. Мои ветераны ощутили в полной мере всю ту бездну инвалидности и одиночества. А эти ребята еще слишком молоды и очнутся, пусть не совсем здоровыми, но с отрастающими конечностями. Предсказать их реакцию я не мог.

Вскоре я нашел то, что мне нужно проследив за странной группкой местных. Они-то и привели меня к нужному мне месту. Хорошо оборудованное убежище внутри горного лабиринта. Здесь было все, что мне нужно. Склады с оружием и боеприпасами. Генераторы, танковые аккумуляторы, консервы и армейские сухпайки. А еще здесь присутствовали триста рыл душманов и парочка странных белых. Я не я, если это не американские консультанты «по вопросам свободы и демократии». Этих ребят нужно взять живыми. Вопрос только в том, как десятком человек взять такую группировку. Услышав все, парни рвались в бой, но и сами понимали, что нахрапом тут не взять. Конечно, можно взорвать к чертям это осиное гнездо, но нам нужны их запасы. Там матбаза на полк. Что сможет обеспечить колонию на пару месяцев вперед. И разгрузить добытчиков от бегания по джунглям. Терять такой кусок не хотелось. Впрочем, был большой риск, что мы этим куском и подавимся.

Что ж тогда будем готовиться к штурму этой цитадели зла. Но нам нужен план.

По колонии разлилась волна тревожного ожидания. Все знали что такое Афган и сталкивались с последствиями этой войны. Она шла уже восемь лет, потому душманам никто не сочувствовал, а вот за наших парней переживали.

Даже несмотря на то, что я с бойцами переселился к водопаду, в столь малочисленном поселении вести разлетаются быстро. Мы понимали, что вдесятером такую группу не выбить, даже имея преимущества в виде портала. Что ни говори, а моджахеды воевать умели всегда, а при поддержке стран НАТО и восьми лет опыта партизанской войны, стали только опаснее.

Эта же группировка явно была не самой рядовой, а значит там далеко не необстрелянные новички. В тоже время все понимали, сколько еще парней погибнет, если ее не устранить. Мне доверяли и знали, что впереди еще два-три года бессмысленной бойни. А так мы сможем хоть чем-то помочь тем пацанам, что только подрастают до призывного возраста.

Гнать никого в бой я не собирался. Как и говорил, в моем государстве армия дело добровольное и почетное. Но опрос мужиков провести пришлось. В итоге смогли выставить еще три десятка стволов и два десятка группы поддержки, чья задача не воевать, а работать грузчиками или обманками-загонщиками.

И я не удивился, когда среди боевого отряда увидел ПМ и Деда, со всеми мужиками из своего семейства.

В целом план сводился трем атакам с различных направлений. Он постоянно менялся и дорабатывался. Я постоянно следил за передвижениями целей, картографировал лабиринт пещер и маршруты, по которым уходили отряды. Записывал порядок ежедневных действий. Считал количество людей и как часто меняется контингент.

Потому, спустя неделю, у нас была подробная карта пещер, секретов, постов, растяжек и мин. И, наверное, даже более подробная, чем у самих моджахедов. Я в темноте не мог ничего видеть, однако зонд давал ощущения плотности среды, и я знал, где стена и где воздух или вода.

Со снаряжением проблем не было. Духи не вели ежедневного учета боеприпасов и, похоже, даже сами не знали, сколько у них и чего в наличии. Потому, когда все спали, я водил на склад экскурсии из командиров нашего войска. Заодно мы прихватили пару «лишних» ящиков с автоматами, патронами, гранатами и минами. Заодно Топтун и Шум глянули своими глазами на будущий фронт работ. Остальных я пока не выделял. Не заслужили доверия, как эти двое.

Все время, пока я наблюдал за пещерным комплексом, мужики, под руководством офицеров, вспоминали армейские навыки. В день они выжигали по три цинка патронов, и в воздухе стоял постоянный тревожный треск одиночных и коротких очередей АК и РПК. ПК на складе были, но решили не брать. Это уже может привлечь ненужное внимание, потому как их была всего парочка, да и ставку мы делали на мобильность и оперативность. А с этой махиной попробуй еще побегать по ноголомному рельефу.

Потому мужики не столько стреляли, сколько отрабатывали тактику, слаженность действий в отделении, запоминали карту и ориентиры на ней. Мы должны были последним аккордом заминировать несколько коридоров, на которые, по идее, должны выскочить духи. Резкая атака и огромные потери в самом начале, заставят их отступать для организации толкового сопротивления. Путей отхода у них было всего пять и это только в жилом комплексе, где все освещалось от генераторов.

Дальше шли три основных горловины, мимо которых никак не пройти. Может и были мелкие и узкие отнорки, но я их не нашел. До этих горловин больше двух километров сети туннелей и это самое опасное место. Моджахеды к этому времени должны отойти от шока и сбиться в организованные отряды. Местность им знакома и засаду или мины они будут ждать именно здесь.

А вот вместо них мы в этих местах мы выставим «танки». Точнее автомобили, забитые мешками с песком и слитым горючим. При подходе моджахедов, их осветят фары и останется только отработать из РПК и гранат. Мин у этих уродов оказалось не так и много, так что заминировать все пути просто не получалось.

Хуже всего оказалось то, что склад БК сам был заминирован. Этакий последний привет. Впрочем, никаких изысков и ловушек там не было и нужно только отсоединить провода от аккумулятора с таймером. Запускался он вручную, потому все это решалось легко.

Мне пришло в голову не воевать на прямую, а просто залить пещеры с боевиками каким-нибудь боевым газом. После чего останется только взять их тепленькими. Впрочем, все оказалось не так просто. Пещеры очень хорошо проветривались и имели большой объем, потому закладки с баллонами нужно делать в нескольких местах. Все же я не хотел отпускать этих духов живыми. Каждый из них – это десятки наших убитых солдат.

Хрен с ними с инструкторами «по наведению правильной демократии». Мне их знания пока не сильно и нужны. Я банально не знаю, где и как их использовать. Вот только никто из нас не знал, где искать боевые газы, а даже если бы и знал, я, скорее всего, не рискнул бы их брать. Это все очень хорошо охранялось и мало того, что подняло бы панику в среде спецслужб, так еще и уничтожило жизни и карьеры людей, что ответственны за охрану этого ресурса. А после разговора с Дедом моральный аспект я старался соблюдать неукоснительно. Мало спасти гипотетические жизни. Нужно еще и не разрушить вполне реальные.

Залить «черемухой» тоже проблема. Тут закладок нужно еще больше, что даже при минимальном портале оставит нам всего один «вход-выход», после чего на сутки отрубит от межпланетного сообщения. При этом потеряется мобильность и вариативность тактики. Не факт, что душманы не имеют противогазов, а вот мои бойцы в противогазах много теряют. Восемьдесят процентов из них – так себе вояки. А последующий бой будет происходить в темноте, больше на слух и на ощупь, и где портал куда важнее плохого зрения и нюха. Духи свои пещеры знают куда лучше нас. Мои бойцы только карты смотрели. Так что преимущества в этом случае не на нашей стороне.

И все же эта идея меня захватила. Я не отменял тренировок и планов штурма базы, но начал подыскивать альтернативы. Если вылить в пещеру пару десятков тонн обычного технического хлора, это тоже устроит там филиал ада.

Я даже ринулся обратно на Родину, но вовремя одумался. Хлор, конечно, это круто, если залить его тоннами в расположение врага. Но перетаскивать предметы и вещества я мог только с одной планеты на другую. И тут возник вопрос тары и транспортировки. Основной лагерь моджахедов располагался в двух обширных пещерах, объем которых позволял устанавливать в них полевые кухни, взятые как трофеи. При этом они чувствовали себя вполне комфортно, потому как тяга была хорошая. Сотни мелких ходов вели наружу, и сквозь них уходил и дым. Склады размещались в более мелких пещерах, порой на значительном удалении и не всегда доступном без рукотворных лестниц или мостиков. Потому общая площадь и объем убежища требовали такого же тоннажа химикатов.

Для правильной атаки нужна тара, которую требуется заполнить на Земле, а потом распылить на месте. Десятилитровые стеклянные бутыли, в которых так любили делать домашнее вино, подходили как нельзя лучше. Детонатором могло служить простейшее взрывное устройство из будильника и нескольких патронов без пуль, но с зажатыми шейками. Мои мастера уже собрали парочку таких. Они должны перед штурмом перебить ведущие кабели из генераторной и отрубить свет во всем комплексе. Генераторы дико гудели и воняли, потому их оттащили в дальний тупик и даже не выставляли там охрану.

Но как всегда жизнь любит подкидывать сложности. В очередной раз повернулась к нам спиной. Точнее, я вдруг нарвался на процессию, что шла в убежище. Три десятка душманов вели семерых русских. Шестеро из наших тащили носилки с ранеными, один из которых был в форме ВДВ. Правая рука у него отсутствовала по самое плечо и была перетянута брючным ремнем. Самих носильщиков привязали к рукоятям своей ноши. Три обычных солдата из мотопехоты, лейтенант, прапорщик и девушка-фельдшер из медсанбата.

А вот седьмой персонаж меня напряг. Погоны подполковника и он единственный, у кого на голове был мешок. Руки ему не связали. Наоборот. Под руку его вел один из духов. Он брезгливо кривился, как будто касался прокажённого, но в то же время шевелил губами, наверняка подсказывая, куда и как ступать. Крот?! Скорее всего!

Но сейчас сразу же отпал вариант с отравлением всех врагов. Убивать своих я не готов. Да и мои ребята за такое меня распнут и будут правы. А вот время подготовки операции резко сократилось. Мы все тянули, не решаясь ввязаться в такую авантюру, несмотря на поддержку нагвалей. То, что пленники будут жить долго и счастливо верилось с трудом. Да и то, как они попали в плен и как выглядели, говорило о том, что здравствовать им лишь до базы. Особенно рядовым, которые как источники информации ничего не стоят. Не зря же им даже глаза не завязали.

– Тревога! – Выскочил я из своей хижины. – Ученья закончились! Пришло время боя! Кто не готов, могут взять самоотвод! Сейчас же! Решайте!

– Да сейчас! Ага! – Хмыкнул Палыч, мгновенно проснувшись и первым делом передернув затвор своего «калаша». – Вы, Ваша Светлость, кого тут собрали?! Солдат, али девок с титьками больше мозга?

– Что случилось? – Топтун оттер от меня Палыча. – Мы же планировали атаку через три дня. Под праздник. Когда все расслабятся.

– Не выйдет. У них пленные из наших. Семеро. И крот и из больших звезд КГБ.

Честно говоря, гнать людей под пули было страшно, да и сами они не особо рвались в бой. Но такой удар не вынесли. Особенно ПМ. Эти старички хором выдали такую тираду, что остальные просто не рискнули возражать. Ну действительно! Не для того они фрицев гнали до Берлина, чтобы те, кто пришел им на смену, продавали честь мундира за баксы.

– Кто?! – Шепот Шума сквозь зубы был громче всяких охов.

– Не знаю. Сейчас их тащат на основную базу. А его ведут под ручку, словно принцессу. Подполковник.

Это было последней каплей. Нас можно обвинять в чем угодно, но крысятничество не прощали ни дворовые пацаны, ни солдаты, ни зэки.

План пришлось менять буквально на бегу. Сомневаюсь, что солдатиков оставят в живых. Не потому им оставили открытыми глаза, а кроту их прикрыли. А смотреть на пытки я не намеревался и не желал. Пусть наших солдат в пути не пинали, и не дергали, это ничего не значит. Опытный палач всегда дает два пути, и ведет себя как любящий папочка. Не из любви к боли он это делает. Просто скажи, что он хочет услышать и все будет хорошо. Боль пройдет и не вернется, пока ты говоришь. А потом ты умрешь. Это тоже облегчение. Боли больше нет, и не будет. Страданий тоже, особенно чужих.

Девочка-фельдшер ничего не могла знать. Ее взяли просто как модель. На глазах парней пытать будут. И насиловать. Не хотелось признавать, но при желании расколоть мужиков, я бы так и поступил. Если бы не имел совести или чести.

У моих ребят заскрипела эмаль на зубах. Даже тех, кто не считал себя бойцом. Прошло время ссатся в штанишки. Пришло время проверять, чего мы стоим. Чего стоит звание астрейца.

Портал. Я один проскальзываю на склад БК. Вынуть стержни из пластида и запрыгнув на ящики с оружием закрепить взрывное устройство на ведущем кабеле. Генераторная находилась в стороне, чтобы не сильно шумела и воняла. Повезло, что энерго-трасса шла через этот закуток.

Портал. Назад. Там уже готовы «танки» и куча народу щелкает затворами. Лишь бы друг друга не поубивали. Первый пошел! Десяток мужиков толкает «буханку» забитую мешками с песком. Надеюсь, успеют расставить МОНки. Но в командирах каждой группы боевые офицеры, так что не подведут.

Второй пошел! В этот раз «волга». Больше нельзя. Узковат проход. Уйдут, гады, если не поспешить! Но мы еще нагоним их. В воздухе повисло напряжение, которое можно резать ножом. Ждем группу, что ведет пленных и откат портала. Сейчас каждый рывок на счету.

– Есть! – Командую я. – Все в сборе? Пещера шесть. Справа трое, слева шесть. Пленники пока в другом месте. Все, что шевелится – враг! Старайтесь брать живыми и тихо!

Жаль не нашли оружия с глушителями. Если оно было то на руках, а не на складе. Но это и не понадобилось. В отдельной пещерке собрались все нужные мне люди. А вот чего они не ожидали, так это резкого прорыва русских из монолитной стены. Сюрприз, ублюдки!

Ребята вылетели как черти из табакерки и тут же заработали прикладами и магазинами. Чувствуется профессионализм и годы казалось бы тупой отработки навыков советской школы. Полторы минуты и восемь тел, включая двух часовых у входа. А пещера наполняется людьми, что решили рискнуть своей жизнью. Моими людьми.

– Неаккуратно работаете. – Возмутился Палыч, сматывая капроновым шнуром руки моджахеду из командования. – Топорно.

Рядом с ним лежал противник с проломленным затылком. Кто-то излишне постарался. Впрочем, мозги на камнях старичка ничуть не смущали. Похоже, он сожалел лишь о том, что это был бывший союзник, а ныне злейший враг. Одному из американцев не повезло попасть под приклад Топтуна. Остальные работали аккуратнее, а этот бык не ведает своей силы. Или сводит свои счеты.

Я снова задумался об отстранении Топтуна с должности. Слишком много эмоций себе позволяет. Я могу понять его. Но не хочу считать потери по его вине. Но сейчас других профессионалов его уровня у меня просто нет. Приходится мириться.

Но рассусоливать времени нет. Через три минуты двадцать секунд отрубится электричество. А сейчас оно на нашей стороне.

– Время! – Командным шёпотом рычит Шум, что ни отходит от меня ни на шаг. – Вперед!

– Две сорок!

Мы врываемся в проход, ведущий в первый жилой зал.

– Раз! Два! Три! Все?

– Огонь!

В хоре за спиной нет дикого крика «Нет». Значит все как надо. А мимо меня летят маленькие предметы, что несут смерть. Ставлю выходящий портал.

Мы его проверяли, расстреливая из автоматов и даже пытались протаранить машиной. Потому тот ад, что разверзнулся по ту сторону портала, нас не коснулся. Просто вздрогнул пол и посыпалась пыль сверху. Вот и все последствия для нас. А вот для тех, кто остался по ту сторону портала, все закончилось куда хуже. Намного хуже. Десяток Ф-1 в замкнутом пространстве это сила.

Прозрачность портала была равна бутылочному стеклу, потому вспышки гранат мы видели. Плотность прилегания к стенам пещеры тоже не идеальна и не мешала звукам, пусть и здорово их глушила.

А в это время группа поддержки волочет на Астрею стреноженных пленников. Самый младший из них из рода Деда. Черт! Уверен, это будет первая дворянская фамилия на планете. С таким воспитанием и самоотдачей, они уже это заслужили.

А вот порталы нужно экономить. Потому все ждут моего приказа.

– Вперед! – Командую я.

Дальше моих указаний не требуется до следующего перехода. Офицеры, прошедшие горнило войны, не зря гоняли мужиков. Да и они не срочники, что жаждут отбыть свой срок. Все, кто вызвался, понимали, на что идут, потому все приказы командиров выполнялись в точности и до миллиметра.

Под свод пещеры взлетела единственная в нашем арсенале осветительная ракета и тут же короткими очередями заговорили автоматы. Все кто выжил после гранат и могли оказать сопротивление тут же успокаивались. На месте. Из подствольников ударили по второму залу. Ту да же зарядили «карандаш» из приватизированного на складе РПГ-7.

– Раз! К пленникам! Три, рядом! На вас Князь! – Лаконично, но излишне громко бросил Топтун. Глушило в замкнутом пространстве знатно. – Два! Правый! Четыре! Держать позицию.

Люди тут же разбились на группы. Этот момент уже отрабатывался, потому не стал неожиданностью. Шум и четверо ребят из поддержки прикрыли меня телами со щитами из стали, что успели создать на коленке. Так себе защита, но сейчас я самая эффективная и нужная боевая единица. Шум же стал нашим защитником. Его РПК не замолкал. Даже когда в этом не было нужды. Телохранитель. И уж больно ответственно он подошел к задаче.

Одно отделение тут же ринулось вправо. Там была клеть для пленников. Ребят подвесили за руки к крюкам в стене и только фельдшера оставили у носилок капитана. Возможно, ее для этого и взяли. Ну и как рычаг воздействия на остальных. Не зря же их всех закрыли в одном месте.

Отряд «Три» прикрывал нас не позволяя шевелиться ничему на их векторах ответственности. Сейчас мы думали не о ресурсах, что может дать нам база моджахедов, а о людях, которых мы должны спасти. Или не потерять.

– Портал! – Ору я, пытаясь перекричать очереди.

Духи оказались куда круче, чем я ожидал и уже в ответ неслись очереди свинца. Суровые ребята, мать бы их так!

Портал пришлось ставить поперек камеры, потому как пули свистели и рикошетили все ближе. Пару минут назад сработал заряд на генераторе, а ракеты хватило на пару минут, так что сейчас все стреляли по вспышкам. Буквально, на ощупь.

– Шум, портал не закрывает целиком проход. Подсвети чем угодно, а потом бей. – Сообразил я.

– Понял! – Откликнулся тот.

– Берем огонь на Князя. – Крикнул он в пещеру, потому как рации, что были доступны, тут только мешали. Не та для них местность. Да и вес у них далеко не как у мобилы моих годов.

Дальше началось нечто невообразимое. Лишенные лидеров, душманы и не собирались бежать к «танкам» или на свои же растяжки. Вместо этого, они раз за разом пробивались в пещеру, в которой по их мнению держали командиров и пленников. Так уж вышло, что они оказались рядом и объединял их один коридор.

Вот только и пули и удары подствольников гасли в неведомом поле портала, а группы «Раз» и «Три», в свою очередь, неплохо отработали через боковые щели между стеной и телепортом.

Спустя полчаса все заглохло. Не знаю, что там решил противник, но каждая минута давала нам фору в портале, потому я этому радовался. Взорвать нас они тоже не могут, потому как вход на склады боекомплекта идет рядом с нами. И где-то там залегла группа два под руководством Палыча. Однако так случилось, что мы зависли в состоянии паритета. Духи не желали уходить, сообразив, что их куда больше, чем неведомых противников. Да и любая логика говорила, что нас не может быть много.

В итоге все катилось к вялой перестрелке в ожидании подкреплений. И сомневаюсь, что рядом есть советские части, ибо духи смелели с каждой минутой, даже находясь в очень невыгодной позиции. Господствующая высота в пещерах занята нами. И так просто нас не выбить даже без портала.

А вот душманы засели в узких коридорах, ведущих из пещеры и стреляли по нам из-за выступов. Ориентируясь по вспышкам.

Не понятно, почему они еще здесь и так упорно держат позиции. Разве что они еще кого-то ждут.

Михалыч ушел с «танками» и что там сейчас происходит не совсем понятно. Придется ждать. Вот сейчас бы….

Да я идиот!

– Снимаю портал! Всем на пол! – Заорал я как резанный и сам же первым выполнил команду.

Я не могу скинуть сюда тонны хлора или аммиака, но что мешает мне…

Когда десятки тысяч литров воды обрушились на суровых моджахедов, они, наверное, сильно удивились. А если учесть узость проходов и нашу господствующую высоту в пещере, удивлялись они уже далеко от нас. Портал не мог перенести сюда море, но вполне мог устроить рукотворный потоп. С перепуга я метнул зонд в океан на приличную глубину так, что давление вышло сумасшедшим.

Я переживал за два наших отряда, что остались при «танках», но при том километраже им вряд ли что-то грозит кроме сырости в ботинках.

Двадцать шестое декабря. Пора подводить итоги. Скоро новый год и пусть на Астрее в этом регионе вечное лето это не значит, что мы не принесли с собой частичку земной культуры.

Три дня мы чистили пещеры душманов. И собрали очень много, что нужно нашей колонии. Одного оружия хватит, чтобы вооружить мелкую африканскую повстанческую армию.

И потеряли троих астрейцев. Для меня это было болезненнее всего. Пусть и счет был чуть ли не один к сотне. По факту мы платили кровью за куски железа. Частично я понимал, что это не первый и не последний наш бой. И семьи погибших никто не бросит из колонистов. Однако это очень тяжелое бремя.

В канун нового года хотелось чувствовать запах хвои, мандарин и верить в волшебство и чудеса, а не создавать первое на Астрее кладбище. Пусть это кладбище для героев. И хуже всего, что все трое погибших были для меня никем. Почти незнакомыми мужиками. Строчкой в тетради.

– Что будем делать с пленными? – Шум оторвал меня от тяжких раздумий. Если бы не это детское тело и нагваль я бы наверное надрался как свинья. А так и нельзя, и бесполезно.

- ЦРУшник и крот?

– Ну да! – Хмыкнул Шум. – Заблудившийся турист из великой и крутой страны и мужественный пленник, что своими руками убил десятки духов, прежде чем его повязали.

– Скоро Новый Год! – Не в тему брякнул я. – И Рождество.

– И что?! – Не понял Шум.

Вот прямая душа. Может лучше бы его Князем сделали? Впрочем нет. Нужно верить в то или тех, кто поверил в тебя. Даже если сам в себя уже не веришь. Да и справедливость это не всем все, а остальное – остальным.

– А то, что в честь праздника мы их не будем пытать. Или даже бить. – Говорил я с ноткой грусти и тоски.

– Это почему? Отдать им бывшим пленникам, так они их на клочки разорвут!

– Рождество ведь! – Хмыкнул я встряхнувшись. – И на Острове Головорезов тоже Гождество. Не то, что у нас в тропиках. Воротничок, наверное, скучает сам. И даже дату не помнит.

– Все понял, Ваша Светлость! – Просветлел Шум. – Разрешите готовить посылку к отправке.

– Разрешаю. И это… Надо бы нашим людям устроить праздник. По-нашему.

– Решим все. Уже решаем!

Пока часть мужского населения готовилась к штурму пещер, основные работы по благоустройству не прекращались. Даже больше того, оставшиеся работали с еще большим остервенением. Я уже не раз замечал некоторое чувство вины в глазах тех, кто не прошел в боевую команду перед теми, кто сражался.

Чувство вины грызло меня изнутри, но вот окружающие не выказывали никакого недовольства. Эта война шла уже восьмой год и у каждого в той жизни были родственники, друзья или знакомые кто получил «груз двести» из Афгана. Потому все понимали, сколько своих парней мы спасли. Даже родственники погибших мужиков.

А вот те, кто участвовал, уже чуть ли не петицию собирали, чтобы сделать такие налеты регулярными. Особенно бойцы из тех, кто там побывал. Сейчас, когда напряжение предстоящей схватки прошло и осталась лишь эйфория победы, многие их поддерживали. Я же пока не мог себя заставить пойти на это. Да и просто других дел хватало.

На носу Новый Год и хотелось отметить его подобающе. И не только мне. С базы душманов мы притащили много чего полезного. В первую очередь, конечно же, генераторы. А у командиров еще и нашли кейс с почти полусотней тысяч долларов, так что валютный голод у нас решился.

В этот раз, закупались в США мы основательно. Появились и бензопилы и другие приборы, при парочке бензиновых генераторах. Сейчас возле водопада, в ускоренном темпе, возводился миниатюрный склад БК и стратегических ресурсов. А рядом бригада вываривала из задних осей трактора «Беларусь» два водяных колеса и присоединяла их к генераторам. Линию электропередачи уже протянули, благо нагрузка пока никакая. Мужики обещали киловатт сорок, не больше. Точнее два по двадцать. Потому и трассы кинули две. Одну на новый обустроенный лагерь, вторую – на самый первый. По мере роста поселения они встретятся уже в течение года.

Все три поселка снабдили военными радиостанциями, а более мелкие раздали охотникам и на нужды рабочих бригад. Сейнер оправдал все ожидания, потому сейчас больше занимался исследовательской деятельностью. Двух дней в неделю промысла хватало, чтобы прокормить морепродуктами всю колонию.

Сам поселок тоже разросся. Дома уже самим поселенцами облагораживались. Шифером пока укрыли здание школы, состоящее из четырех отдельных комнат-классов и столовую с прилегающей кухней.

В дальнейшем я собирался развить культуру общепита, чтобы люди не просто не готовили дома, а считали это нормальной практикой питаться в ресторанчиках с хорошей домашней кухней. Сейчас же у нас просто не было другого выхода. Многие продукты доставлялись с Земли и готовились на общей кухне.

С приходом электричества поселок резко ожил. Заиграла музыка и заработали телевизоры. Сейчас это все работало на кассетах, но я уже подумывал о радиостанции на горе. Это и СМИ, и способ донести информацию до людей разом. Без постоянных сборов и сарафанного радио.

С бытовой техникой проблема не стояла. Мы закупали телевизоры видео-, аудио-магнитофоны и прочее, самых свежих моделей и раздавали семьям под роспись. Пусть пользуются, а после я буду заменять их еще на более свежие. Позже стану эти предметы обменивать в Союзе на сырье для стройки и промышленности.

Тем более в США сейчас Рождество, а соответственно скидки и никого не удивляет толпа людей, выносящих с супермаркета сразу десяток единиц различной техники. Ну да. Большая у меня семья. Больше трехсот человек. И что? Рождество ведь. Время чудес и подарков.

С продуктами тоже самое. Мы едва ли не фурами заказывали муку, сахар, мясные консервы и прочие продукты длительного хранения. Так что рацион резко повеселел. Так же сумели купить домашнего скота и более мелкой живности. Не очень много, но все же ферма разрасталась и уже молоко и сливки, пусть и были еще роскошью, но уже не особым деликатесом.

А вот склад пришлось поменять, после таких крупных поставок, при котором он уже давно должен был лопнуть. Но все же оставался пуст. Хозяин, да и охрана, стали на нас посматривать с подозрением. Я же решил не искушать судьбу.

В центре поселка поставили десятиметровую елку. Срубили ее в одном из земных лесов и толпой в тридцать человек закопали в землю на пару метров в грунт, после чего украсили игрушками и гирляндами. На фоне тропиков это был чистый сюр, но народу понравилось. Дух Рождества как-никак.

И все это успели до тридцать первого декабря.

Сам праздник отмечали с размахом. На главную, и пока единственную улицу вынесли столы и все, что могло их заменить. Все собирались чинно отметить, как и положено. Оливье, селедка под шубой и все, как водится. Я мешать не стал, хоть и имел на этот праздник совсем другие планы.

Все началось как обычно. Тосты, звон бокалов и вилок о тарелки. Смех и здравицы. Правда, в большинстве случаев, в стаканах был обычный сок. Рядом с нагвалем пить горькую только портить себе аппетит. Вкус тот же, а эффекта нет.

Ну, а дальше, вполне ожидаемо, вызвали на тост главного. Меня. Мне выделили место во главе П-образного стола, как и положено Лидеру. Все привыкли к речам, которые толкают с экранов телевизоров главы государств. Этот год… Следующий будет еще лучше… И дальше по тексту. Со временем цвета лидеров изменятся, но сами они останутся теми же. Просто перекрасятся.

Мое тело все еще оставалось детским. Пусть у меня за спиной была служба в армии, командные нотки выдать такими голосовыми связками не выйдет. Я вскочил на стол и посмотрел на людей. Моих людей!

Тут же возникло ощущение утренника. Хоть бери…

– Вам рассказать стишок? – Хихикнул мимо воли.

В ответ послышались робкие смешки. Странно, но чем дальше, тем меньше меня воспринимали как ребенка. И, похоже, начинали бояться. Я обрастал гвардией и становился сильнее, но отталкивал от себя обычных людей. Они сами отталкивали меня. Это надо слегка исправить. А может и не слегка.

– Вы все ждете великих речей. – Обратился я к притихшей публике. – Но все, что я хочу сказать вам – это спасибо. Мало привести людей сюда. Мало излечить ваших детей или вас самих. Это от меня не зависит. Спасибо вам, что поддержали меня в моем стремлении создать новое государство. Отличное от того, к чему мы привыкли.

А сейчас, – я отбросил стакан сока в сторону, – мы будем гулять. Не так, как сейчас. А так, как положено! Заносите!

По моей команде на улице появились мои бойцы, что тащили несколько плащ-палаток, завернутых в тюки.

– У кого есть зимняя одежда, могут одеться в свое. Остальные подбирайте размеры под себя. У вас полчаса. После чего жду аккуратный строй, готовый к празднику. Все должны быть одеты в зимнее и держать в руках закуску. Мы идем гулять!

– Чего тормозим? Народ! Разбирай наряды! – Рявкнул Топтун, вываливая кучу солдатских бушлатов, брюк, валенок и шапок-ушанок из тюка.

Люди слегка растерялись, но все же дух праздника заразителен и все кинулись примерять наряды. Смех и шутки пошли отовсюду. Это и вправду было забавно. Другой одежды я так быстро найти не смог. Только прапорщики с тыловых складов могли в этом помочь. Впрочем, это были те еще Гудвины, и я порой поражался их возможностям.

Мне дорогого стоило не заржать, когда мое воинство выстроилось в относительно стройные ряды вдоль улицы. Толпа мужчин, женщин и детей в зимней одежде посреди тропиков. Причем, зачастую, одежда далеко не по размеру. Смешки в строю только подтверждали это. Люди забавлялись в ожидании непонятного сюрприза, что оборвал их праздник.

Но чудеса случаются! Как и в этот раз! Портал!

Народ выскакивал в зимний лес и тут же ежился на холодном ветру. Но впереди горели костры и они тут же устремлялись туда, взрыхляя снег.

Мы с боевой группой готовили это с конца операции в Афгане. Русский человек и Новый Год в тропиках несовместимы. Как и отсутствие алкоголя в крови. Потому я решил отпраздновать этот праздник на Земле. На Родине.

Я давно запланировал это, и потому боевая группа последние четыре дня пахала как проклятая. Место я выбрал вдали от любых деревень в густом сосновом лесу. Рядом за пологим обрывом текла мелкая речушка. И ни души на десятки километров вокруг.

Мои ребята, вооружившись бензопилами, основательно проредили подлесок, набирая дрова для огня, и уже двое суток жгли четыре пионерских костра, что освободило внушительную поляну от снега. В это же время они напилили дров и успели поохотиться. Теперь же на нескольких вертелах поджаривались тушки оленей.

Чуть в стороне гудела «буханка», в которой работали два генератора и отогревали две двухсотлитровые бочки горючего для себя. И примерно литров двести различного алкоголя. Они давали свет на всю поляну и накатанную двухсотметровую снежную горку.

Чуть в стороне стояла армейская палатка с буржуйкой внутри и лежала массивная куча бревен и веток. В палатке обитали ребята все эти четыре дня, что готовили сюрприз. Тут же вспыхнула гирляндами огромная ель. Игрушек на ней не было но блеск снега на разлапистых ветвях украшал ее еще лучше.

Тут же из-под елки вынырнул классический Дед Мороз в красной шубе с посохом и его внучка Снегурочка.

– Добро пожаловать, астрейцы! – Театральным голосом заговорил Дед, что тоже был посвящен в мои планы. – Айда гулять, как принято на Руси!

Он стукнул посохом оземь! Со стороны «буханки» заиграла задорная музыка. Тут же вспыхнула гирляндами огромная ель. Игрушек на ней не было, но блеск снега на разлапистых ветвях украшал ее еще лучше.

Слегка опешивший народ постепенно отходил. Снова послышался смех. Мужики выкатывали десятилитровые бутыли с вином и самогоном.

Столов не было, но хватало бревен у костров, которые по мере нужды топливо. Тарелки и кастрюльки ставили прямо на землю. Вездесущая детвора, для которой алкоголь не так интересен, уже оседлала три десятка санок и вовсю испытывала горку.

Постепенно веселье входило в массы. Даже на морозе, поддатый народ оттаивал и заметно расслаблялся. Уже и взрослые пошли строить снежные крепости и играть в снежки. А то и кататься на санках с горы.

Градус повышался и все были довольны. Правда, по рядам гуляющих пошли мои бойцы, раздавая красные повязки дружинникам – людям, что выбрали путь трезвости. В основном это были женщины, но и десяток мужиков нашлись. Они контролировали, чтобы никто не отключился в густом лесу и не замерз насмерть.

Дружинникам приказано не наливать и любые настаивания обрывались веселым ударом в лоб. Дальше нагваль все поправит. Это важно. Переход из тропиков в леса Сибири не слишком комфортен, но воспалений легких я не боялся. Главное, чтобы с непривычки кто-то не забрел в лес по пьяни. Потому нужны дежурные и потому мы осветили лес прожекторами.

Время и место я тоже подгадал под это дело. Время на Астрее приблизительно соответствовало столичному. А место для гуляний мы выбрали не слишком глубоко на севере и довольно далеко на восток. Так что рассвет тут настанет через часа три-четыре. Как раз появятся первые выбывшие. А я открою портал назад. Часа четыре он простоит – проверено на опыте. Туда и будем скидывать уже неходячих.

– И ты, Брут?! – Усмехнулся я, когда увидел Шума с повязкой дружинника. – С чего это? Ты как никто заслужил отдых!

– Я свое уже выпил! – Пожал старлей плечами. – Возвращаться не хочу к старому.

И вправду. Я вдруг отметил, что большинство афганцев носят повязки и чутко следят за гуляками. Хотя после того, кем они были и в какой заднице, без шансов что-то изменить, я могу их понять. Они уже не просто люди. Они ценят то, о чем обычный обыватель никогда не задумается. Саму жизнь и себя.

А вот дальше понеслось. Мороз кусал, но был вполне приемлем. Минус десять, не больше и это даже ночью. У костров и под алкоголем он никому не мешал. И уже взрослые заразились задором детей. Пошли спуски наперегонки с горки, стройка цитадели из снега и война в снежки.

Начались первые выносы с «поля боя». Когда веселящаяся толпа тащила павших в неравном бою с алкоголем к порталу и под хоровой счет «на три» выбрасывала «труп» на Астрею.

Сам лагерь разросся. За все это время многие сдружились между собой и стихийно стали возникать мелкие костерки уединённых компаний. Мясо исчезало, срезаемое с вертелов послойно. Алкоголь тоже испарялся с завидной скоростью.

Пришлось сделать ходку на Астрею за добавками. И не одну. Мои люди благодаря нагвалям стали куда энергичнее и здоровее. Потому гуляния затянулись и после рассвета. И продолжались целых три дня.

Все это время я был словно официант, но не возражал. Они имели право отвести душу. И так пахали как рабы на плантации, пусть по большей части и на себя.

Спать пришлось урывками. Портал требовался постоянно. Когда в обогреваемой палатке заканчивалось место для уставшей от игр детворы и слабых звеньев, более стойкие, со смехом и шутками, отправляли павших на Астрею, а мне приходилось идти и забирать уже очухавшихся и желающих продолжить банкет. Заодно прихватить что-нибудь пожевать.

Но рано или поздно все кончается. Закончилось и это. Оставив после себя лишь круги выжженной земли и снежные замки, которые умудрились довести до уровня третьего этажа. Я конечно исследовал зондом округу, перед тем, как выбрать это место. А потом и мои бойцы облазили округу, охотясь и разведывая окрестности, но все же мы могли что-то упустить. Представляю лицо лесника, что случайно набредет на поляну в дремучем лесу, куда не заехать и на танке, но со следами шикарных гуляний трех сотен человек. Так и рождаются легенды о нечистой силе.

Мы конечно убрали за собой, но зачистить полностью территорию вряд ли смогли. Что-то кто-то да обронил в снегу. Бокалы, вилки, шапки и варежки. Да и просто сотня выпиленных деревьев посреди тайги наводит на мысли. А за три дня мужики разошлись. Топлива хватало, так что костры пылали до небес.

Хорошо, что сейчас ни мобильной, ни спутниковой связи нет. Да и спутниковые группировки еще слабы. Иначе бы разведки всех стран просто опешили бы от этого сияния посреди нежилой и дикой территории.

Еще день народ отходил от гуляний. Обязательных рабочих смен у нас было раз-два и обчелся, потому праздники затянулись. Впрочем, не надолго.

Уже пятого числа в мою палатку покашлял Дед. Стучать пока было некуда.

– Входите.

– Доброе утро, Ваша Светлость. – Поприветствовал меня старик.

– Доброе. – Благодушно согласился я, наконец-то выспавшись. – Чем могу помочь?

– Так Рождество же скоро. – Дед замял в руках шапку ушанку, словно крепостной перед боярином. Даже очи долу опустил с виноватой миной на лице. Вот жук. Только бесенята в уголках глаз выдают. Все же мне не шесть лет.

Я засмеялся.

– И что? – Я приподнял бровь, как и положено боярину.

– Так это ж… Вы же храм обещали. Вот мы…

– Так! – Оборвал старика я. – Юрий Петрович, давайте без клоунады. Я помню, что обещал. Все помню.

– Я собрал желающих. – Резко перешел на деловой тон Дед. – Собралось около сотни человек. Вы объявили выходные до десятого. Они готовы их пожертвовать во благо храма.

– Что от меня требуется?

– Разрешение. – Пожал то плечами. – Ну и может помощь в инструментах и материалах. Мы сруб возведем. По старорусскому принципу постройки. Но нужны пилы и прочее. Это существенно облегчит работу.

– И вы хотите успеть до Рождества? – Удивился я.

– Вера способна творить чудеса.

– А наполнение? Иконы, алтарь и что там еще нужно?

– Кое-что у нас есть еще с Земли. Тропу прорубили уже. Место тоже очистили. Не хватило людей и времени.

– Хорошо, я помню, что обещал, а Князь свое Слово держит. – Задумчиво ответил я.

Вопрос религии был очень скользким и лично для меня не слишком приятным. Но запрещать я ничего не буду. Атеизм тоже, по-своему, религия и не известно, что хуже.

– Берите все, что нужно.

– А…

– Все, что нужно. – Выделил я голосом первое слово. – И всех кто желает. Но вы должны успеть до Рождества. Иначе я не поверю, что вы верите.

– Так точно! – Просветлел лицом Дед и едва не щелкнул каблуками.

– Свободны! – Махнул я рукой.

А вот дальше все сложнее. Я действительно много что обещал и кое-что почти выполнил. Пусть даже случайно. Но как говорила одна мудрая черепаха: «случайности не случайны».

– Шум, собирай группу. Форма одежды в тылу врага среди зимы. – Вышел я из своей палатки. – Если среди вас есть кто хочет тоже поучаствовать в возведении первого храма на Астрее, могут остаться. Остальные мне нужны.

– Время на сборы? – Уточнил Шум. – Количество? Вооружение?

– Мирная миссия. Хватит и пары человек. Со знанием английского. Время три часа. Пока зонд долетит до США. Идем не воевать, но в трущобы. Так что пара стволов покороче может пригодиться.

Пока мы закупались в Америке и ждали отката портала, я изучал окрестности и вообще сам Нью-Йорк. Все же один из крупнейших мегаполисов планеты и там есть на что посмотреть. Даже через зонд. Да и знать вврага в лицо полезно.

И вот однажды я наткнулся на флаер-объявление с приглашением в православную церковь Андрея Первозванного. Объявление висело давно и поверху его обильно обклеили другими. Но мне стало интересно.

Церковь находилась очень далеко и в очень непрестижном районе. Да и на храм она походила слабо. Впрочем, не удивительно. Религия в Америке была таким же бизнесом как и все остальное. Она могла существовать, только пока паства поддерживала ее финансово, потому как платила налоги на землю, коммунальные услуги и прочее. Насчет налогов на пожертвования не уверен, но, тем не менее, так это у них все работало.

А религий на территории США хватало. Верить можно было во что угодно, пока ты не нарушаешь законы. В этом случае можно верить хоть в святого енота и твоя религия даже охранялось законом и конституцией. Доходило до того, что наши ушлые эмигранты, что любили сушить свой улов с рыбалки, могли объявить его символом своей веры. И копы, вызванные соседями из-за запаха и неэстетичного вида, тут же затыкались.

А вот православие популярностью в Нью-Йорке не пользовалось. Что впрочем не удивительно. Основной массой эмигрантов были евреи, которые тянулись друг к другу и в свои синагоги. Русские и прочие народности союза, что решили свалить на запад давно и мощно воспитывались в духе атеизма, что пропагандировала партия. Для них это «опиум для народа». Люди из глубинки еще верили, но вот вырваться оттуда за границу им было не под силу.

Да и те прихожане, что могли посещать православную церковь, были все еще эмигрантами, а значит, работали сутки напролет и не имели ни одного лишнего цента. Потому церковь была больше похожа на… Да просто комната в полуразваленном здании с образами, свечками и что там еще. Штукатурка сыпется, окна мутные, а кое-где обычный полиэтилен заменял стекло.

А вот священник мне понравился. Чистый, аккуратный и, несмотря на бедственное положение, с блеском в глазах. Я действительно помнил о своем обещании, потому пару дней наблюдал за ним, но пока не забирал на Астрею. Он работал грузчиком на рыбном рынке и в свободное время проводил в своем храме, где и жил в чулане. Действительно мужик знал толк в самопожертвовании. Его комнату даже кельей не назвать. Стенной шкаф. При его росте он даже не мог растянутся в полный рост.

– Добрый день, батюшка! – Зашел я в его обитель и перекрестился тремя пальцами в красный угол. Шум и Топтун повторили мой жест. Шмель и Ветер остались снаружи и следили за входом. Район был откровенно опасным. Куча наркоманов, негров и других странных и явно неадекватных личностей.

Сам я был далеко не религиозным, но как говорят – в чужой монастырь…

- День добрый! – Склонил голову священник. – Чем могу помочь?

Ну да! Входят два лба, косая сажень в плечах, с лицами, нет, не уголовников, а куда хуже. Убийц. По глазам, по повадкам, по манере контроля окружающего пространства. В них все выдавало хищников, с пути которых бежали все жители местных трущоб. Даже отмороженные бандиты. Особенно они. И я их понимал.

В свое время, пусть и виртуальное, я не раз сказал спасибо армии и опыту, что она мне дала. И это не умение отличить штык-нож от приклада. Это умение различать людей. Два года среди сотни таких же как я, да еще и в экстремальных для меня и на то время условиях, научили разбираться в людях. Когда пришел в отпуск на гражданку, я буквально читал собеседников. Чувствовал их эмоции, мысли и стремления в данный момент времени. Тогда меня это поразило.

А сейчас возвращалось. Я оказался в той же ситуации, пытаясь справится со своей колонией и государством. Лишь бы не стать тираном, для которого люди всего лишь цифры.

И священник явно не прост. Ту же школу прошел. Как минимум в армии служил. Влет узнал спецов. Причем своих. Славянские морды, хмурый взгляд, ожидание удара в спину. Черт! Да мы палимся как дети! Или в ЦРУ работают дауны. Надо с этим что-то решать, но все это потом.

– Вижу дела у вас не слишком… – Я в голос добавил толику сожаления. – Жаль!

– На все…

– Не на все! – Резко оборвал я священника. – Не разочаровывайте меня!

– Что? – Опешил тот.

– Бог не палочка-выручалочка. – Назидательным тоном ответил я, что при моем теле выглядело очень внушительно. – Он свободу воли дал людям не просто так. Каждый сам в ответе за себя, свои поступки и веру.

Не слишком вы верите в него, судя по всему. – Я обвел рукой зал.

– Что…

– Ничего! Здесь ничего нет! И Бога тоже. Вы его просто не смогли пригласить к себе! Все зависит от того, как вы хотите верить и какие усилия приложить к этому.

Священник замолчал и обиженно засопел.

– Не в злате вера! – Буркнул он.

– Я знаю. – Согласился я. – Вера в вере. Хотите покажу вам как выглядит настоящая вера?

Понять состояние батюшки я мог. Шестилетний паренек и два угрюмых и молчаливых громилы за плечами. А говор как у тридцатилетнего. Впрочем, как и глаза. Священник тот же психолог и, даже если не хочет, обучится примитивной физиогномике.

Не удивлюсь, если он подумал, что я сам Люцифер. Хм… Кстати интересная мысль!

- Я жду ответа! – Надавил я на опешившего священника.

– Хочу. – То взял себя в руки и даже нашел силы усмехнуться.

– Отлично! Тогда есть пару условий. Если вас впечатлят люди, что покажут вам свою веру, вы станете их поводырем и духовником.

– А если нет?

– Тогда вы станете поводырем трех отпетых грешников. – Пожал я плечами.

– Что для этого нужно?

– Уж точно не расписываться кровью. – Не сдержался я. Мои телохранители уже давно едва сдерживались и тоже прыснули, тут же растеряв весь свой агрессивный ореол ангелов смерти. – Собирайте свои прибамбасы.

– Чего? – Округлил глаза священник.

– Иконы, кадила и что там у вас еще есть? Вам еще паству принимать, а вы не при параде.

– Вы так уверены…

– Поверьте! – Хмыкнул я, наблюдая за колонией через зонд. – Эта паства удивляет меня. А вы просто растеряетесь. Время батюшка пошло. Шум, Топтун, помогите святому отцу со сборами. Только ничего не поломайте!

– Так точно, Ваша Светлость! – Пробасил Топтун. – Что нести, батюшка?

Священник вздрогнул и покосился на меня как на Мессию. Погоди слегка. Тебя еще не то ждет.

– Охренеть! – Выдохнул священник. – Это что?

– Это ваша паства! Принимайте. – Постарался как можно ровнее ответить я. В ответе святого отца я не сомневался. Да я сам был в шоке. Не было же такой религиозности в рядах поселенцев. Но сейчас я видел, на что способны массы в едином порыве.

Мы стояли на каменном останце чуть в стороне от Каменного Клинка, на высоте метров сорока и с этого камня наблюдали, как три сотни человек, словно муравьи, создавали храм. Буквально на глазах. Я не представляю, что им сказал Дед, но тут были почти все!

По узкой тропе полуголые мужики тащили бревна, на песке их обтесывали рубанками женщины и подростки. По пути следования материалов два десятка мужиков рубили кирками породу, расширяя проходы.

Сказать, что возводили на глазах, не поворачивался язык. Это волшебство. Уже появились очертания восьмиугольного здания, четко направленного входом на восток и уже стоял гигантский православный крест на кончике Клинка.

– Принимаю! – Выдохнул батюшка.

Да что там! Я сам в шоке! Я ведь атеист!

Следующие два месяца зимы прошли относительно спокойно и плодотворно. Построить храм к Рождеству успели, так что там провели первую на планете церковную службу. После этого отец Сергий принял свою паству, хотя некоторое время пребывал в ступоре. Другая планета, монархия и все прочее выбило его из колеи.

Самым неприятным для нас оказался сезон дождей. Три-четыре краткосрочных, но очень мощных ливня в сутки размывали дороги, мешали строительству и превращали джунгли в болотное царство. Многие овощи на наших огородах тоже не выдержали такого и сгнили. Благо хоть температура не слишком-то и упала.

Пришлось переделывать гидроэлектростанции и линии электропередачи. Ливни и сильные ветра часто обрывали тонкие провода. А поток водопада значительно возрос. Но новые и более продуманные конструкции станций только увеличили мощность.

К тому же километрах в трех от водопада нашли вход в разветвленную сеть пещер. Которые тут же начали обследовать и картографировать. Вход не слишком удобен, но со временем расширим. Протащить туда горнопроходческое оборудование через портал не проблема. А это и укрытие, и склады, и возможность добычи полезных ископаемых. Не все же время нам грабить бандитов. Так что на обследование я выделил и ресурсы, и людей, и даже проложили еще одну линию электричества для горняков.

Так же у нас наконец-то появилось радиовещание. Достать оборудование оказалось достаточно просто. В Америке его валом. И не только его.

После Рождества я наведался на Остров Головорезов. ЦРУшники оказались смышлёными ребятами. Астрея походила на Землю и сейчас там тоже климат стал слегка прохладнее. Как в зимнем Крыму. Что тоже не сахар. Потому с ними быстро нашли общий язык. Патриоты или нет, но они быстро просчитали ситуацию. Две луны, чужие созвездия, непонятные порталы. Врать себе, как Воротничок, они не стали. Да и тот уже все понял, питаясь ягодами, грибами и дарами моря. Для того, чтобы быть полезными свой Родине, им нужно, как минимум, не сдохнуть.

Потому на обмен они пошли без лишних уговоров и пыток. Тем более мы не выпытывали пусковые коды ядерных ракет. В обмен на полезные для выживания мелочи, мы получили достаточно интересных знаний и денег.

Уже спустя две недели у нас имелись почти готовые и настоящие паспорта шестнадцати стран. Только вклей фото и щелкни печатью. Оружие, средства прослушки и радиоперехвата. Мощные фотоаппараты и оптическое оборудование. А так же доступ к счетам на сумму в пару сотен тысяч долларов.

И все это нам стоило одежды, ножей, топора, палатки с буржуйкой и снастей для ловли рыбы. Отдавали мы вещи по мере подтверждения информации. После чего уже вполне смело смогли легализоваться как в США, так и в Канаде. Внешняя группа усилено изучала английский и уже вполне могла изъясняться. Я даже придумал для них задание, совмещающее приятное с полезным. А точнее заставил все группой переводить фильмы. Телевизоров у нас хватало, как и магнитофонов к ним, а вот смотреть нечего. Все на английском. Так что вскоре они стали местными кинозвездами. Хорошо, что не гундосили, как любители перевода девяностых.

Тут же зарядил новый бизнес. Видеокассеты, с переведенными боевичками, в «совке» расходились на ура. В довесок к видеомагнитофонам. Потому проблем со строительными материалами не возникало. Пару раз нас едва не накрыли КГБ за распространение импорта, не понятно откуда взятого. Но я часто менял поставщиков и метался по всей необъятной Родине, обходя крупные города.

Пополнение тоже поступало. В неделю две-три семьи мы забирали. В команде отбора уже хватало людей, так что список составлялся на пару месяцев вперед. С подробными картами. Уже даже стали забирать детей-инвалидов с повреждениями позвоночника или с ампутациями. Не в первую очередь, но старались прихватывать.

Времена выдались спокойные даже в чем-то монотонные. Старожилы уже знали свои задачи и работы, и быстро брали в оборот новичков. Новички постепенно вливались в ряды и втягивались в будни планеты. Потому уделили время бюрократии. У нас появилась картотека по населению с полной информацией. Профессии, умения, хобби, родственники на Земле, а так же места, где жили или подолгу бывали. Порой такие гиды нам могли пояснить и помоч сориентировать на местности больше, чем любые карты.

После собеседования с пристрастием каждый получал паспорт соответствующего гражданина. Это кстати неплохо подстегнуло народ. В последнее время я начал замечать то, чего изначально боялся. Брожений. Нет, все было относительно чинно, но в тоже время при увеличении контингента и роста уровня комфорта, начали происходить склоки. Начались бои за «твое, мое, наше». Неприятный аспект.

И эту ситуацию нужно как-то купировать. Коммунизм не удался, потому как понятия эгоизма и частной собственности у нас в крови. Ну не отдаст Вася Пете свою машинку. Скорее захочет отжать чужую. Это в природе человека.

Попытка партии навязать понятие «все – всем» ни к чему хорошему не привела. Только натянула пружину, которая выстрелила после развала Союза. Всех этих бандитов и воров нам не США поставляли. Они жили среди нас. И просто почувствовав слабину – выстрелили.

Так что, если я не хочу повторить ошибку Союза, то нужно заканчивать с коммунизмом. Все же у нас монархия и математическая справедливость. Сделал равно получил.

Потому пришлось ускорять некоторые социальные программы и спотыкаться на кочках, о которых я просто не знал и забыл.

Во-первых, деньги. Колонию тащил я и мои приближенные, но по мере роста строй стал растягиваться. Часть народа, что изначально подошла к развитию колонии с энтузиазмом, стала сдавать, все больше филоня. Ну не рабы они, потому это тоже можно понять. И так впахивали как проклятые. Но темпы стройки и прочих работ стали стремительно падать. Нужна мотивация. А она, по сути, работает на личном эго. Эквиваленты разные – деньги, звания, поблажки и прочее, что выделяет одних людей в толпе других.

Как вариант можно ввести в обиход доллары и рубли. Я-то знал, что большая часть прибывших, готовясь к длительному переезду, прихватила с собой и запасы денежных знаков и золото-серебро, но вот делиться ими на пользу государства не спешила. И уже кое-где были замечены торговые отношения из-под полы. Советский человек всю эту коммерцию считал преступным деянием и подозревал, что Князь не одобрит. Но и даром отдавать трудом накопленные средства не желали. И это понятно.

А вот мне эти рубли были нужны. Не все в совке можно выменять на импортные шмотки. Некоторые вещи необходимо покупать. Но выход я нашел. Вспомнились девяностые и фильм с Джеки Чаном, когда ему выдали в Крыму десять миллиардов местных фантиков «на первое время».

Сами деньги, по сути, бумага и виртуальное понятие, которые все люди согласились считать мерилом оплаты своих усилий. Ну и гарантированная государством ценность этих бумажек. Я в принципе мог объявить астрейской денежной единицей хоть ракушки с пляжа. Главное чтобы смог контролировать оборот.

Но я решил поступить элегантнее и проще. И направил зонд в Африку. При постоянных войнах, повстанческих движениях и государственных переворотах валюта многих стран там постоянно обесценивалась, а вожди, раз за разом, включали денежные станки.

В небольшой более-менее цивильной деревушке с наличием пары магазинов и автостанции прошла самая крупная сделка. Высадившись, при охране в двадцать человек, вооруженных автоматами и РПК, в советской форме и тельняшках десантников, пошел искать деньги.

Захлопали двери и ставни. Местные не ожидали от такого отряда белых ничего хорошего. Но ребята не церемонились. Не хватало еще нарваться на отпор каких-нибудь повстанцев и схлопотать пулю в спину. Я зондом осмотрел округу и не заметил ничего опасного, но береженного Бог бережет.

Так что сгоняли народ к площади у магазина почти пинками и грозно щелкая затворами. Всего в деревне было человек триста, но добрая половина успела разбежаться. Собрали едва человек сто, в основном женщин и детей. Мужчин человек тридцать кто не бросил свои семьи.

Топтун выволок из магазина толстого и что-то подвывающего негра. В другой руке держал жестяной короб с замком. Бросив свою ношу на пол раздолбал прикладом РПК импровизированный сейф. Как я и ожидал, полный денег. Качество купюр не ахти. Их печатали чуть ли не на струйном принтере. Но водяные знаки имелись, как и арабские цифры. Это все, что мне требовалось.

Похлопав торговца по щекам, я собрал все деньги в кулачок и протянул тому пятьдесят американских долларов. Толстяк удивленно скосил глаза к носу, потом на автоматы ребят. Снова на деньги. Я улыбнулся. И всунул их ему в руку.

Дальше все проходило как при Колумбе. Я достал еще полтинник и помахал пачкой местных купюр. Мол, давай меняться. Поначалу народ боялся, что это какая-то хитрость и так белые гринго хотят без обыска завладеть их деньгами. Но после того как торговец скрылся в магазине с долларами, а за ним никто из нас не последовал, а потом вышел без баксов, но с кипой своих бумажек, стали удивленно переглядываться. Торговец жадно ухватил валюту, небрежно сбросив свои деньги. Я понял, что основательно переплатил, но да ладно. Парни вынесли стол, на котором я разложил разнокалиберные зеленые купюры и стал ждать.

Спустя час на площади было не протолкнуться. Из джунглей выскочили уже сбежавшие и присоединились к хаосу валютных операций. Особо они повеселели, когда поняли, что я принимаю и другие деньги. Возможно выпущенные повстанцами, или оппозицией, или оставшиеся еще со времен европейских колоний. Не суть важно. Доллары везде доллары.

Ушли мы через пару часов с рюкзаком забитым фантиками номиналом почти на три миллиарда. Однако вышли и проблемы. Самой мелкой купюрой был полтинник, а крупной десять тысяч. Для советского человека это охренительная сумма. Но выход нашелся. Ребята, вооружившись фломастерами, быстро закрасили пару нолей на купюрах выше тысячи. И по одному ниже этой суммы. И все равно этого оказалось много. Тогда я приказал еще и разрезать большие номиналы по диагонали. Получились треуголки с максимальным значением в пятьсот единиц. Тоже много, но уже можно работать.

Народ встретил денежную реформу с юмором, прозвав нормальные деньги астрами, а треуголки пиастрами. Я же приравнял их к рублю. Осталось только ввести их в обиход и позволить как получать, так и тратить. Позднее мне рассказали, что это денежная единица Конго, которое стало Республикой Заир. Ну и ладно. То, что там изображен очкастый негр в фуражке участкового меня не напрягало, а даже веселило.

И вот тут всплыл второй неприятный фактор. Пока я в поте лица летал между планетами – народ молча страдал. Нет, плюсы тропического рая, молодости и здоровья перекрывали многое. Но далеко не все. Когда я прикидывал, как распределить рабочие команды, мне казалось проблемой пристроить женщин. Мужики работали за троих и их не хватало. Но оказалось я сильно не прав. Женщины трудились куда больше. Одна только стирка и мытье посуды без водопровода, горячей воды и при дефиците мыла, превращались в рабский труд. Огород и уход за скотиной в тех же условиях, с отсутствием инструмента, тоже не сахар. Да и прочих мелочей не хватало. Простыни, матрацы, нитки, иглы.

Тогда я качественно выругался от осознания своей глупости, а когда спустил пар – пришлось все перекраивать.

Понадобилось в быстром темпе строить несколько бытовых зданий. Первым шел торговый комплекс, в который я набивал различные мелкие предметы обихода и роскоши. Тут же выделили место под бытовые услуги вроде швейной и обувной мастерской, парикмахерской.

Вторым построили небольшую прачечную с тремя стиральными машинками и отапливаемой в сезон дождей сушилкой. К ней же пристроили баню с парилкой, чтобы зря не пропадало топливо и народу было где попариться.

На крыше батарея двухсотлитровых бочек, которые наполнял уже привычный всем водовоз – УАЗ с прицепом и электрической помпой.

Третьим зданием была библиотека. Потому как с развлечениями на Астрее обстояло еще хуже, чем с удобствами. Радио немного облегчило это дело, но не кардинально. По мере поступления новичков мы вычищали их квартиры. Забирали все вещи, включая белье, одежду хлам из кладовок и гаражей, инструмент и мелкие предметы мебели, вроде журнальных столиков и стульев, а так же книги. Малая часть этого добра шла в общую копилку, а остальное доставалось хозяевам. А вот все книги изымались в общую читальню.

Кстати это и спасло экономику. Многие у нас собирали десятикопеечные монетки в бутылках из-под шампанского. Эту валюту мы и ввели в обиход. Они и прочая мелочь разбавили разницу в номиналах.

Вторым шагом в мотивации народа я избрал разделение. В основе общества я видел кастовость системы с наличием социальных лифтов и без излишней наследственности. Каждый должен соответствовать своему званию.

И сейчас я решил выполнить свое Слово. Искал подходящее место долго. Но время было. И в один прекрасный момент поймал Деда и его семью за застольем.

– Юрий Петрович, пришло время вам всем получить по заслугам! – Суровым голосом и нагнетая интригу, высказался я, валившись в их двор и застав семейный ужин. Позади меня Шум в зимней одежде и Шмель с тюком вещей.

– Пройдемте! – Кивнул я на открытый портал. – Все! Но для начала оденьтесь подходяще.

Шум тут же вывалил кучу зимнего обмундирования, оставшегося еще после праздников.

Дед посмотрел на меня долгим взглядом и молча стал одеваться. Остальные последовали его примеру. Эта семья не бросала своих ни в горе, ни в радости. Еще раз подтвердив мой выбор.

Вышли мы через Землю на склон горы у озера. Вокруг тайга с дремучим хвойным лесом.

– Эта земля ваша отныне и до тех пор, пока ваш род будет верен Короне. А Корона не оставит Первый род заслуживший дворянство!

С этими словами Шум раздал перстни. Рисовал герб и заказывал их у ювелира на Брайтон-Бич я сам, как и гравировку. Дед получил сразу золотой. Остальные домочадцы серебряные и бронзовые. С номерами паспортов и гербом рода. Девиз я выбрал сам. «Первый род Астреи».

После короткой экскурсии вернулись обратно. В этом поясе зима и холод не позволил долго гулять, но Дед был доволен как слон. Это именно то, что он желал. Невысокие горы с кучей озер и таежным лесом. Бурные горные реки в узких каменных руслах позволят создать гидроэлектростанции и акведуки. А главное на берегу был нагваль. Много меньше нашего, но и они росли и размножались.

О вручение статуса золотого гражданина с майоратом Деду сообщили по радио среди прочих новостей с Земли. Без всяких праздничных мероприятий. Но как раз это и всколыхнуло народ. Сотль тихий подъем по карьерной лестнице целого рода с получением крупного майората и возможностью строить свое поселение. Сарафанное радио тут же разнесло слух о том что я говорил Деду.

Крупными городами в будущем будут править младшие Князья и им позволено будет частично менять законы и обычаи, если они не будут нарушать этику и конституцию. Например, разрешить двоеженство или запретить секс до брака в малом княжестве. Тут я решил пойти по пути Киевской Руси. Власть в любом случае будет у меня, как и полное право вето на любую блажь младших князей. Зато позволит создать различные варианты законодательной базы, некое соревновательное чувство и желание удержать людей именно в своем городе. Потому как если большинству не нравится твой закон, они смогут свободно переехать в соседнее княжество.

Жилищный вопрос я буду контролировать строго, и каждый будет получать и сдавать квартиру по статусу и под присмотром государства. Всю стройку я планировал подмять под Корону и строить на вырост универсальные дома, а живость пейзажу и архитектурному ансамблю будут придавать общественные здания. У меня в голове остались наработки по техническим решениям из будущего, так что есть возможность разработать однотипное и симпатичное здание этажей на тридцать-сорок. А чтобы оно не резало глаз дать задачу и заодно работу художникам и скульпторам, чтобы они однотипный фасад превратили в нечто аутентичное. Например, дом дельфинов или бабочек, где по фасаду будут разбросаны скульптуры и горгульи.

Как раз этот момент потом очень помог во внедрении коммерческого подхода. Обычно брать на себя руководство и ответственность никто не любит, если это не сулит выгод. А так сразу нашлись желающие на роль глав артелей или бригад. Которые, потом же, и набирали к себе людей. Строители, лесорубы, охотники, рыбаки это пока все артели, что нам требовались. Каждая такая бригада получала «госзаказ» на определенный вид и объем работ. Постройка зданий, домов и технических сооружений. Исследование и расширение сети пещер. Ну и обеспечение колонии местными продуктами. Логистикой и доставкой занимался отдельный отряд водителей на своем транспорте.

Дальше я объявил небольшой праздник чревоугодия. Часть женщин получила доступ к складу продуктов и задание приготовить свои коронные блюда. В течение трех дней наши девушки малыми группками варили, жарили и тушили. Жюри из меня, моих бойцов и прочих желающих снимали пробы и ставили балы. А победители получили в свое владение два кафе.

Общая столовая готовила в больших объемах и в режиме нон-стоп, потому и вкус еды оставлял желать лучшего. Для обычного перекуса сгодится, а вот побаловать рецепторы уже не получалось. Да и вкусы у всех разнились и разнообразия хочется. Так что у нас появилось место, где просто можно отдохнуть в выходной или отпраздновать День Рождения.

А две кафешки обеспечат конкуренцию и подъем качества обслуживания. Брать советский образ сервиса я не желал. Потому и поваров, и официанток, я заинструктировал до слез и в день открытия лично проинспектировал оба заведения.

Со временем их станет еще больше, но сейчас пока не хватит продуктов. А Валькирия, которая стала начальником складов и логистики сразу сказала, что мы пока едва два кафе потянем.

Наша профессура наконец-то выбила из меня оборудование и, разбив пару крупных армейских палаток, истово начала исследовать флору и фауну заполняя тонны новых справочников. Потому я их почти не видел. Они пропадали то в море, то в лесах, то в своей лаборатории. Но дело они делали полезное, а главное почти не требовало усилий от меня.

Немного разгрузившись с переходами и упорядочив жизнь сообщества, сам полез в пещеры. Интересно же. Тем более спелеологи там многое обследовали и даже провели пару осветительных линий и построили несколько мостов и лестниц. Я же помогал, чем мог. А точнее открывал порталы внутри стен, нарезая из скальной породы плиты. При этом срез получался едва ли не на молекулярном уровне. Поверхность плиты как зеркало, да еще и скользкое словно смазано маслом. Потом мастера с помощью шлиф-машинкы царапали поверхность и получалось неплохое покрытие для тротуаров, что в сезон дождей стало очень актуальным.

Дело шло медленно, но к весне я собирался сделать более удобный проход к водопаду. Тем более мне доставались только самые твердые слои породы, а что помягче, мужики крушили кирками и взрывчаткой, которая нашлась у духов. Со временем эти пещеры превратятся в городские склады. Даже сейчас здесь прохладно пусть и сыро. Немного облагородить сделать нормальную искусственную вентиляцию и получатся готовые погреба.

А пока главную улицу и дорогу к водопаду засыпали отвальным шлаком, которого полно возле любого металлургического предприятия. Мне просто нужно было в темноте открыть портал на отвале во время того, как его расчищали бульдозерами. А в темноте при свете фар или прожекторов не поймешь, что несколько тонн исчезли в непонятном мареве.

А вот к весне деньги ЦРУшников кончились. И развитие колонии приостановилось. Дома все еще строились, стройматериалы поступали и даже возле магазина появился стихийный рынок, где происходил обмен ненужного одним, но необходимого другим. В обиход все смелее входили рубли и мелочь, которую можно было обменять на астры в обменном пункте магазина.

Но вот каких-то мощных изменений не наблюдалось. А это первый признак застоя. И сейчас мы стали очень зависимы от электричества. Нужно усиливать станции и линии подачи. Тогда можно будет ставить лесопилку, кузню и какие-нибудь заводики. Благо в США можно приобрести любое оборудование для малого бизнеса. Но для всего этого нужны средства и материалы.

ЦРУшники больше на контакт идти не желали. Несмотря на мою неприязнь, я не мог не признать, что выживанию они обучены. Получив минимум инструментов, они достаточно неплохо обустроились. Воротничок с грустными глазами у них был кем-то вроде раба, но по информации он уже ничего толком предложить не мог. После инфы агентов его потуги не тянули и на китайский перочинный ножик. Я только из жалости дал ему теплую одежду, потому как он все еще бегал в своих осенних обносках, утративших былой лоск.

Пришла пора задействовать боевую группу. Эффективнее всего было снова начать потрошить наркоторговцев, но у ребят было иное мнение. Они рвались бить душманов, что мне было совсем не по душе. Да, там гибли наши ребята. Но нужно признать, что эту войну мы проиграли, потому как духи защищали себя и свою землю. И делали это умело. По сути, мы там были оккупантами и интервентами, как бы Партия не расписывала иное.

И пусть это была не моя война, но я опирался на бойцов, что прошли этот ад. И у них были свои счеты. И рвались они именно туда.

А вот я не хотел очередных потерь. Но мои ребята смотрели на меня так, что пришлось уступить. Как бы я не хотел мира, пришлось запускать зонд в сторону Афганистана и искать новые цели. Si vis pacem, para bellum – так вроде говорили древние римляне. Вопрос в том верным ли я путем иду?

Ответ один – рассудит время. В гибели наших парней виноваты чиновники в высоких креслах. А нам остается только постараться спасти своих. Как можно больше. Снова из двух зол выбираем зло! Пусть и меньшее.

С Афганистаном ничего толкового не вышло. Исследовать горные аулы толку мало. Оружие там хватало, но в военное время это было нормой. Отличить духов от обычных людей, что просто защищают свой дом – трудно. Да и воевать там глупо. Женщины и дети пострадают. А мне это точно не нужно.

Пару раз наткнулись на группу боевиков в горах. Но закончилось все плохо. В первый раз все было нормально. Отстрелялись как в тире, правда, без особого толка. В начале положили троих, но остальные засели за скалами. Полчаса глупой перестрелки и мы ушли.

В другой раз все сразу пошло наперекосяк. Один из парней наступил на «лепесток» и ему тут же отожгло стопу. Его вскрик привлек внимание, и уже нам пришлось залегать. Спасло то, что у нас была господствующая высота. Но уже через три минуты боя были ранены три человека. Причем один поймал пулю в легкое, и если бы не нагваль и экстренная эвакуация, пришлось бы туго. Отделались парой трехсотых, но это уже тревожный звоночек.

Потому я объявил, что пока с боевыми операциями останавливаемся. Требуются тренировки и умение работать в команде. А еще нужны порталы для другого. Работа в пещере навела меня на мысль.

Вместо того, чтобы ставить турбины в уже имеющийся проход, я решил вырубить его в стороне, а готовый просто завалить. По расчетам моих инженеров, поток разольется в небольшое озеро, после чего снова вернется в свое же русло чуть ниже по течению.

Потому я стал нарезать порталами камень в скальном основании чаши. Учитывая угол уклона и гладкость среза, каменные блоки сами выезжали. Тут главное правильно рассчитать место портала и сгладить стыки. Осталось только на катках оттащить блоки в сторону.

По прикидкам инженеров такая гладкость поверхности в базальте будет защищать от эрозии лучше стальных листов или любого другого покрытия. В это же время мужики варили колесо турбины. Точнее сразу несколько колес и редукторы для снятия энергии. Попутно тащили более мощные кабели к поселку.

В этот раз все должно быть серьезно, так что снова пришлось браться за наркодиллеров. В этот раз подошли к делу серьезно. Я следовал за потоком денег от мелких диллеров к крупным поставщикам. Вскоре уже знали про три мелких бандитских группировки, которые еще и занимались угоном и разборкой машин.

Вооружены они были на отлично, но против армейских спецов не выстояли, а мы стали богаче на десять тысяч долларов и несколько дорогих автомобилей. Пока с дорогами на Астрее дело обстояло плачевно, но все же по пляжу или прорубленной просеке гоняли за водой или к Подгорному Царству, как прозвали поселок у водопада.

Все это занимало время и порталы, а главное оправдывало мое желание не лезть в горы Афгана.

А потом я влюбился. Вот по-настоящему. Хоть мое тело было всего на уровне пятилетнего ребенка и не било по мозгам гормонами, я все же был психологически взрослым мужиком и на женщин смотрел, как и положено половозрелому натуралу.

Все так же я летал зондом по больницам в поисках следующих переселенцев и помимо смертельно больных детей заскакивал в отделения физиотерапии и протезирования. И именно там увидел ее.

Яну Кошкину. Девушку семнадцати лет. Тонкая и изящная гимнастка, с повреждением позвоночника. Меня покорило ее упорство, с которым она раз за разом подходила к брусьям, стараясь разработать ноги.

Изучив ее карточку, понял, что у нее серьезные проблемы и шанс на восстановление хотя бы минимальной чувствительности ног ничтожен. И, тем не менее, она не бросала попыток. С упорством достойным восхищения. Ни слез, ни нытья, только закушенные губы и упрямая гордая улыбка. Она смотрела сквозь стену и улыбалась публике. Она видела себя на снаряде и слышала рев оваций. Она не сдавалась.

А вот с тем, чтобы забрать ее на Астрею вышел грандиозный облом. Меня даже перекосило от этой ситуации. Ее мать работала преподавателем в спортивном техникуме, отец работал главным инженером на оборонном режимном предприятии. А судя по фото в семейном альбоме, что я нашел когда шерстил их квартиру, там и дедушка бывший КГБист и старший брат служит то ли в МВД, то ли еще где-то.

Выдергивать эту семью, значит разворошить осиное гнездо и привлечь к исчезновению людей по всему Союзу очень пристальное внимание.

Меня в прошлой жизни всегда тянуло к сильным женщинам, несмотря на то, что я считал, что мужчина в семье должен быть сильнее жены. Это не значит, что женщина не может быть сильной и успешной. Это значит только то, что мужчина должен соответствовать своей паре. И быть еще сильнее. Во всем. Пожалуй, потому все это оканчивалось плохо. Видимо, неправильно рассчитывал свои силы и верил, что я куда сильнее, чем кажусь сам себе.

Потому меня тянуло к ней как магнитом. Я видел ее дух чемпиона, волю к победе и ярое желание не сдаваться. Никогда. Идеальная Княгиня. И я ее не брошу. Мое тело на Астрее развивается быстрее, как впрочем и у большинства детей. Не у всех, но у многих. Профессора считают, что нагвали выравнивают психологическое и умственное состояние с телесным развитием. Я ощущал себя взрослым, потому и развивался куда быстрее остальных. Еще пара лет и я буду выглядеть на все четырнадцать. Возможно. Она же попав на Астрею, очень долго не будет стареть, так что возрастная составляющая не помеха. А уж то, что я психологически старшее ее почти на два десятка лет, срезает и остальное. Будет время наверстать упущенное в прошлой жизни.

Сейчас Князем меня делает только наличие портала и некий моральный долг вылеченных нагвалем людей. Слегка успокаивало то, что меня избрала более развитая раса существ, но и тут не все гладко. Они выбрали еще одиннадцать претендентов, значит и процент доверия к избранным не столь высок. Есть все шансы, что я проколюсь и погублю не только себя, но поверивших мне людей. Постепенно я завоёвываю их уважение и доверие, но эта работа еще на годы вперед.

Уже сейчас я теряю контроль над поселением, хотя в нем чуть больше четырех сотен человек. А что делать, когда их станет миллион? Уже сейчас я отдалился от многих из них и остался всего лишь неким символом. Они пытаются жить, так как им удобно, порождая новые традиции и ценности, не особо интересуясь моим мнением. И дальше эта лавина станет только сильнее. И мне придется стать настолько сильным, насколько это вообще возможно, иначе я потеряю свой народ даже со статусом избранного.

Потому я решился на авантюру. Мне нужна она и я ее завоюю.

Городок был небольшим, с парой закрытых предприятий и военной частью. Население тысяч сто, не более. Но именно поэтому тут оказался вполне приличный госпиталь, в который Яну привозили каждое утро и забирали под вечер. Здесь она проходила курс физиотерапии, массаж конечностей, еще какие-то непонятные процедуры по стимуляции нервных окончаний, хотя местные врачи давно поставили на ней крест, и если бы не влиятельные родители, то уже бы давно перестали с ней возиться. Да и сейчас возились с ней больше по привычке и просто за последние полгода полюбилась она многим, но я сотни раз замечал жалостливые взгляды в спину и покачивания головой. А она полгода сражалась за свое право ходить, а не ездить на инвалидном кресле. И сейчас делала это в одиночестве, попутно учась вне школы. Ее кровать оснастили системой блоков из схемы Дикуля, на книгу которого, она опиралась как верующий на Библию. Только прогресса не было. Была лишь ее воля.

Вот она и грызла гранит науки, одновременно тягая за веревки и шевеля конечностями. После чего, надев железные опоры, подходила к брусьям. И большую часть времени она проводила одна. Сама сторонилась людей, потому как скрыть жалость во взгляде получалось не у всех. Видимо и ее воля дала трещину.

Я дождался, когда она останется одна у брусьев и выскочил в кладовку с инвентарем. А так как там темно, споткнулся о ведро и кубарем выкатился наружу, попутно лбом отворив дверь. Финальным аккордом, гордо, как пингвин, ляпнулся пузом об пол под звук гремения жестяного ведра. Эффектное появление, но так даже лучше.

Я тут же вскочил на ноги и поклонился, подражая любимым всеми мушкетерам.

– Миледи!

– Ты кто? – Удивленно смотрела на меня своими синими глазами эта красотка, так что я невольно сглотнул.

– Кладовой! К вашим услугам, миледи! – Снова поклонился я.

– Какой, кладовой? – Опешила она.

– Всамделишный! Максимкой, кличут!

– Не поняла.

– Ну, вот у тебя дома живет домовой! – Я кивнул на кладовку. – А я живу в кладовке. Значится, я – кладовой!

– Ты просто маленький мальчик!

– Мне тридцать пять с половиной лет! – Скорчил я обиженную мордашку, надув губы и нахмурив брови. Детская мимика подкупает всех, так что Яна не сдержалась и прыснула.

– Целых тридцать пять? – Приподняла она брови.

– С половиной! – Я выпятил грудь, чем снова вызвал улыбку.

– Да. Ты мужчина в рассвете сил! – Хихикнула она. – Может у тебя еще на спине пропеллер есть?

Умница. Поймала суть и пошла на контакт. Ну что ж, будем развивать. Я тут же закрутился, вывернув шею, как будто пытаюсь разглядеть спину с удивленным лицом. Есть смех. Получается.

Останавливаюсь с неким разочарование, развожу руками.

– Нету! А зачем пропеллер.

– Ну, чтобы летать, наверное?

– А зачем летать? Я же волшебник.

– Да ты что! – Округлила глаза девушка. – И что ты можешь?

– А вот так могу! – Я тут же сделал колесо по залу и снова гордо выпятил грудь.

Это был удар ниже пояса, но он был нужен. Девушка резко погрустнела и замолчала, а я снизу вверх глянул ей в лицо, тоже с легкой грустью и недоумением.

– Ты же тоже так умеешь и даже лучше. Все наши знают. Заловые рассказывали. – Слегка обижено засопел я. – Я думал ты и меня научишь новому. Я уже большой и не хочу больше быть кладовым. А заловые вредины. Если ты не умеешь как они, к себе не принимают.

– Я уже не умею. – Глаза девушки подёрнулись влажной пеленой.

– Как это? – Я обошел вокруг нее с недоумением. – Ты же гибкая девушка.

– Иногда и гибкие девушки ломаются.

– Ты вроде не поломана. Все на месте. – Удивился я.

– Поломана. – Девушка показала на стальные подпорки на ногах. – Без них я даже стоять не смогу. А чтобы просто идти мне нужны костыли и передвигать ноги руками. Вот так.

Девушка подхватила ногу и переставила на шажок вперед.

– Что? – Я снова с полным непониманием уставился на нее. – Починись. А потом научи меня как надо прыгать. И кувыркаться. А то меня заловые не примут.

– Я стараюсь, но у меня не получается! – Помимо воли девушки, слезинки все равно покатились по ее щекам. – Я очень стараюсь!

– Ты не веришь! – Нахмурился я. – А все кто не верит – поломаны!

– Во что?

– В волшебство.

– Волшебства не бывает! – Уже сквозь слезы усмехнулась Яна. С горечью сожаления, что его действительно не бывает.

– Значит и меня не бывает? – Обиделся я. – Так значит?

– Ты просто маленький мальчик!

– А ты просто вредная девочка! Глупая и вредная! А еще не хочешь меня учить! Злюка!

Я сделал совсем уж обиженный и слегка поникший вид, и пошел в кладовку. Хлопнув дверью, еще раз ее открыл, показал ей язык и снова закрыл. Портал. Уходим. Дальше наблюдаю за ее реакцией.

Она некоторое время в задумчивости постояла. Потом видимо стала звать меня. В ответ тишина. Проковыляв до кладовки, открыла дверь и с изумлением уставилась на комнатушку без окон, вентиляции и люков. Только швабры, ведра и всякий хлам. Костылем простучала стены, пол и потолок. Ничего. Я просто исчез. Что ж, крючок заброшен.

Следующие два дня я занимался делами колонии, потому следил за ней зондом. Раньше она оставалась на ночь в госпитале, только когда начиналось серьезное обследование. Сейчас же осталась сама, отказавшись уезжать.

Лишних порталов у меня не было. Все уходило на нужды колонии и стройку ГРЭС, но наблюдать я мог. Еле выдернул возможность поискать подходящее для моих целей место на Астрее и отправить туда команду во главе с Дедом.

Дед все больше приобретал влияния в колонии, и в отличие от меня не дистанцировался от народа, а наоборот сближался, но после получения дворянства не перечил мне ни словом и даже не задавал вопросов. Если я высадил его с командой на берегу озера, в весеннем лесу, и дал задачу построить природный и сказочный дворец-шалаш из одних доступных в лесу материалов, засадить все цветами, то он просто принял это как данность. Все вопросы – зачем, даже не поднимались. Только что и как должно выглядеть. И сроки.

И я был уверен, что под эту задачу он выбрал лучших для этого людей.

В течение следующей недели, пока Яна оставалась в госпитале, всего две ночи проведя дома, я оставлял ей маленькие сюрпризы. То розу на подушке, то маленькую жемчужину, которые изредка находили наши аквалангисты, что для профессуры исследовали море, то тропическую рыбку в стакане с морской водой. Все это было с Земли, потому как ученные пришли к выводу, что флора и фауна Астреи, несмотря на похожесть с земной, все же достаточно отлична. Не тот состав сока или запаховых ферментов в цветах, немного смещенный генетический код. Все это улики, что могут мне помешать в будущем. Однажды ночью разбудил ее, высыпав через портал над ее кроватью мешок цветочных лепестков.

Она просто обязана поверить в чудеса. И, похоже, верила. Потому как она среди ночи сидела под дождем из лепестков и улыбалась. А потом полночи, передвигаясь чуть ли не ползком, сметала их под кровать. Тут уже я тупанул и не подумал, как она сможет объяснить это поутру. Но тоже вышло интересно. Я потом открыл горизонтальный портал под кучей лепестков и они просто исчезли, оставив лишь пыль среза и аромат весны.

Зато в зале она уже улыбалась намного искреннее и часто открывала кладовку и что-то говорила. Я добился своего. Она начала верить в то, что я не просто заблудившийся в госпитале.

Спустя еще две недели моих фокусов я решил, что мы оба готовы. Потому выскочил в ее палате из стены, едва дежурные медсестры легли спать.

Скрип открываемого окна и холодный апрельский воздух разбудили девушку.

– Ты вернулся!

– А я и не уходил. – Пожал плечами я.

– Я звала тебя.

– Нет. Ты звала себя. И только сейчас дозвалась.

– Я верю тебе! Я верю в волшебство!

– А я не верю, что ты веришь! Для тех, кто не верит в Бога – Бога нет. Для тех, кто не верит в волшебство, нет – волшебства. У всего есть своя цена.

– Я верю! – Упрямо заявила Яна.

Ну еще бы! Я уже месяц манкировал своими обязанностями Князя, ради ее веры в себя. В волшебство!

– Проверим! – Я кивнул на открытое окно. – Залезай!

– Туда? – Удивилась девушка.

– Именно! Знаешь, что такое прыжок веры?

– Нет.

– Значит, сейчас узнаешь.

Ежась от холода, она встала с постели. Долго возилась со своими железками и костылями, а я пытался не стучать зубами. В палате стало холодно. Я же волшебник, черт возьми!

– Что дальше? – Спросила Яна.

– Успокой родителей. Даже волшебству нужно время.

– Как?

– Напиши записку! – Пожал я плечами. – Что ты ушла с другом и скоро вернешься.

– Хорошо.

Девушка вырвала из тетради лист и быстро что-то нацарапала на нем карандашом.

– Готово!

Ну, надеюсь! Шорох тут начнется знатный! Я сильно рискую, но Яна того стоит! На все сто!

– Встань сюда. – Указал я на подоконник.

Еще полчаса занял ее путь к окну и попытки взобраться на окно. Думал, я околею, но глядя на ее упорство, понимал, что она мне нужна. Мне холодно? А каково ей? Потому вместе с ней скрипел зубами и даже не пытался отогреться прыжками или трением ладоней. Я должен быть достоин ее, без всяких фокусов. Иначе я снова себе лгу. И все закончится провалом. А сейчас от этого пострадает куда больше людей. На это я не имею права.

Когда она все же смогла залезть на подоконник и встать в полный рост, я снова взял слово.

– Повернись ко мне.

Девушка послушно развернулась спиной к проему. И дрожала всем телом. От холода и страха.

– Я могу быть злом. Тогда ты умрешь! Ты можешь не верить мне! Тогда ты тоже умрешь! В этом суть веры! Не оглядывайся, иначе волшебство пропадет и ты умрешь. Просто спустись на пол и я больше не появлюсь! Или падай назад! Веря в меня и волшебство!

Яна не оглядывалась. Она просто смотрела на меня. Во тьме, лишь при блеске отсветов уличного освещения. Долго.

– Я поняла! – Усмехнулась она. – Глаза.

– Что?

– Глаза! Они тебя выдают! – С этими словами, девушка, не оглядываясь, словно подрубленная, выпала из окна четвертого этажа.

Сильный ход, пусть она и не знала, что ей ничего не угрожает. Прыжок веры!

Приземлилась она в огромный стог сена и провалилась по самые уши. Выбираться оттуда ей пришлось очень долго. Я сидел и ждал у очага возле хижины. Дед действительно расстарался вовсю. Он не знал, зачем, но многое понял между строк.

– Где мы? – Яна долго барахталась в стоге, но все же выбралась.

Лязгая своими железками, она проковыляла ко мне.

– Присаживайся! – Я указал ей на плетенное кресло-качалку возле костра. – Скоро будет обед.

Я жарил на палочке грибы. Не скажу, что они были совсем уж съедобными. Точнее любой землянин, скорее всего, бы скопытился от пары кусочков. Но нагваль все поправит. А вот вырубит мою девочку основательно. Восстановление нервных клеток не требует огромных затрат материала, а вот по времени это было достаточно долго. Одна из самых сложных структур в человеческом организме. Отсюда и сложности.

Потому грибы на вкус вполне шикарны и гарантировано отрубят Яну на полдня.

– Так, где мы?!

– А ты оглянись? И не торопись! Лучше попробуй это. – Я протянул девушке шампур с грибами.

И она доверчиво приняла дар. Сейчас на этой широте был конец лета и светлый день. И уже одно это выбивало ее из колеи.

Вырубилась она быстро. Уже спустя пару кусочков. Но это к лучшему. На вечер у меня запланирована специальная программа.

Для группы Деда мой подход был слегка странным, но в романтике коммунисты разбирались хуже, чем в оружии и войне. Но я сказал, что от этого зависит судьба этой планеты. И Дед все понял. Вся колония работала на это место, отдавая все, что было нужно. Не задавая вопросов. Это впечатляло и радовало.

Яна проснулась уже после заката. Я понял это по ее крику. Спала она на копне травы, и все вокруг было выполнено в природном стиле, как будто здесь людей и не было. Только я выпадал из образа в джинсах кедах и футболке с символом олимпиады СССР.

Но главное, что она вышла из шалаша на своих двоих. Все еще с костылями и своей опорой, но уже не таскала свои ноги руками.

И, похоже, этому она была удивлена больше, чем я.

– Где мы? – В ее словах прорезались нотки стали.

– В волшебной стране, я полагаю! – Улыбнулся я.

Легкое касание руки к самодельному прибору в моем кармане и лес вокруг вспыхнул разноцветными светлячками скрытых гирлянд. Они зажглись даже в воде озера. Где-то вдали заиграла инструментальная романтическая музыка от запрятанных в кустах магнитофонов.

– Как красиво! – Выдохнула Яна. – Ты не похож на кладового. Глаза слишком серьезные.

Прокол. Ничего!

– Пошли! – Я встал с кресла двинулся вглубь леса.

– Куда мы?

– Увидишь.

Нагваль в темноте поляны смотрелся особенно эффектно со своим мерцанием.

– Что это? – Выдохнула Яна ковылявшая за мной.

– Магия! Волшебство! Сердце этого мира. А этот мир подчиняется одному человеку. И он выбрал тебя! Это часть его магии! Однажды он станет тебя достойным и вернется за тобой в твой мир, потому что он выбрал тебя своей принцессой. Если ты захочешь, конечно. А до этого весь этот мир всегда будет тебе помогать. Во всем!

Яна совсем не женственно хрюкнула от удивления.

– Я…

– Молчи! – Оборвал я ее. – Просто помни, что ты особенная и хозяин этого мира будет всегда рядом с тобой, как и мы – его помощники. В любой ситуации, в любом месте. Помни это, Княгиня! У тебя за спиной армия, что пойдет на любую войну ради тебя! Но и ты должна соответствовать! Ты должна побеждать! Всегда везде всех!

– Я…

– И еще одно! – Снова оборвал я девушку. – Магия имеет цену. И отдачу. Никто не должен знать о том, где ты была и как излечилась. Тебя будут пытать и взывать к самому сокровенному. Если ты сдашься, Он – разочаруется. Помни, за тобой армия, что всегда придет на помощь, даже когда ты не ждешь. И расплата настигнет, если ты сдашься. Хоть в чем-то. За все нужно платить. И за излечение тоже.

– Я даже не знаю… – Девушка замялась. – Как можно обещать себя тому, кого не знаешь? А как же любовь?

– Это твой выбор! – Пожал я плечами. – Он считает, что лучше тебя нет никого. А в свое время ты сделаешь свой выбор. Сама. До этого Князь берет тебя под свою защиту.

А теперь иди и отдыхай. Спи и гуляй. Этот дворец теперь твой! Подарок от Него!

– А ты? Ты будешь приходить?

– Конечно! – Ухмыльнулся я. – Я теперь не кладовой. Я повышен. Теперь я твой ангел-хранитель.

– Правда? – Хихикнула Яна. – А как же заловой?

– Это намного выше! – В ответ хихикнул я. – Но научить меня делать то, что умеешь ты, я тебя заставлю. Ты же теперь мне чуть-чуть должна. Правда?

И открыв портал, я исчез.

Она поверила и это главное. Осталось понять, во что это перерастёт.

Яна провела на Астрее почти месяц, в который я ее почти не навещал, хоть меня и тянуло к ней магнитом. Держать ее так долго не было нужды для ее здоровья, но я наблюдал за ее родными, которые ожидаемо подняли шумиху. Вот ее я и хотел переждать, когда из активной фазы «все в ружье» ее подадут во всесоюзный розыск и станут ждать. Сама же девушка тут отдохнет и поверит в волшебство. В семнадцать лет в него просто хочешь верить. И я бы не против с ней пообщаться побольше, но с приходом весны начались новые заботы.

Переждав сезон дождей, и потеряв половину урожая с огородиков, мы приобрели бесценный опыт. Наши ученные, чей штат уже состоял из десяти человек различных направлений и еще около двадцати внештатных специалистов, показали, что не зря свой хлеб едят.

Из НИИ стали поступать указания, причём, часто через мою голову с утверждением указов задним числом. Это меня немного напрягло, но профессура повинилась в своей инициативе. Мол, мы не хотели отвлекать от важных дел, а время не ждет.

Сейчас в Союза начинались посевные, и профессура тут же загорелась обеспечить нас едой. И для этого нашли подходящее место в пяти километрах восточнее первого лагеря. Небольшое озерцо, от которого стали проводить оросительные каналы, будет питать водой поля в жаркие дни лета. Назвать долину совсем уж ровной не получалось, но на склонах собрались разбить сады местных и земных культур и, создав террасы, посадить на них овощи.

Потому, сейчас большая часть мужчин, в ручную, боролась с джунглями, попутно собирая амбары, на манер старорусских срубов, а лучшее дерево оставляли сохнуть для будущей лесопилки.

Лесопилку тоже собрали. Не промышленных масштабов, а скорее провинциально-сельский вариант. Один станок с ленточной пилой, и пара фрезерных и дисковых пил, для обработки торцов. Все это уже установили у водопада и ждали завершения дамбы.

Зонд оказался крайне полезным геологическим инструментом. Я мог чувствовать в определенных диапазонах плотность породы. Отличить гранит от стали еще не получалось, но вот от песка запросто, как и от воды.

Потому оставив двухметровую перемычку твердой скальной породы, стали готовиться к запуску. Установили колеса турбин, выварив проходы из металлопроката, и подвели к ведущей оси два десятка генераторов мощностью по двадцать киловатт каждый. С трансформаторами и серьезными ЛЭП у нас пока туго, потому решили уменьшить мощности генераторов, что удешевило их покупку, и упростило транспортировку. Дальше от каждого генератора вели отдельные кабели к определенным районам.

Мощность потока потянет в несколько раз больше генераторов, но у нас пока нет такого количества потребителей. Даже этот десяток генераторов уже позволит попеременно их отключать для охлаждения или замены, и обеспечит и уличное освещение, и лесопилку, и еще несколько простейших производственных вариантов, вроде токарного станка или кузнечного молота.

Сейчас мужики расчищали яму для мусора перед перемычкой и вываривали защитную решетку. После того, как я разрушу перемычку, весь крупный мусор должен засыпать эту яму и не повредит лопасти турбины. Вторая решетка уже стояла у самих лопастей. Так как у нас не нашлось хороших лабораторий и измерительных приборов, да и расчеты были грубыми, все строили с огромным запасом прочности, используя массивные балки и швеллера. Не думаю, что эта ГРЭС проработает больше пяти лет, но за это время мы еще десять раз успеем ее модернизировать. Или переделать.

Работать порталами я мог на расстоянии метров двадцати, потому заняв место на берегу озера, прямо над будущим стоком, стал аккуратно нарезать породу, пробивая сразу маленький проход и постепенно расширяя его до нужного размера.

Позднее, здесь панируем установить заслонку для обслуживания подающего тоннеля. Но это будет гораздо позднее. Когда завалим первый проход и позади насыпной рукотворной дамбы соорудим мощный железобетонный шлюз.

Запуск станции прошел без происшествий, несмотря на то, что все, кто участвовал в стройке, жутко переживали. Ведь это первая серьезная стройка на планете. Считай, исторический момент, который будет занесен в летописи. Нашелся у нас и писатель, что преподавал детям литературу и попутно вел летопись и местную газету.

Но все прошло отлично и уже через два дня станция заработала на полную катушку, освещая улицы, порой даже днем, потому как энергии было даже через чур много.

С материалами и оборудованием вышло вообще замечательно. У нас появились некоторые постоянные клиенты, которые за импортные товары могли отгружать приличные тоннажи различной номенклатуры. Сейчас не хватало рук, но двадцать километров труб ждали своего часа для постройки водопровода. Нагвали влет лечат от укусов ядовитых гадов и насекомых, потому различные бактерии нам не сильно страшны. Значит, первичная очистка воды может быть минимальной, с редким хлорирование трубопровода от различных червяков и личинок.

Смешнее всего, что обмен товарами походил на первый контакт Колумба с индейцами, когда бусы и стекла меняли на чистое золото. Причем для обеих сторон.

Лучше всего шли товары для женщин, вроде духов, модных очков или ажурного белья. Причем белья не брендового, дорогого, а вполне среднего ширпотреба, но достаточно сексапильного и ажурного фасона. Все это стоило в обычном американском маркете, копейки. Зато в Союзе все это было в жутком дефиците.

На втором месте шли видеокассеты с переводом на русский. И судя по тому, сколько телевизоров и видеомагнитофонов мы продали в комплекте, подпольные кинотеатры сейчас плодятся как кролики. Кассеты разлетались влет. Так что штат радиостанции увеличился и получил еще и студию перезаписи и дубляжа. Пришлось докупать и это оборудование.

Среди наших нашлись таланты, так что дубляж с каждым разом становился все более профессиональным. И у нас появился кинотеатр. Пока примитивный вечерний, с лавочками и трансляцией изображения на обычные сшитые простыни, но среди астрейцев он пользовался бешенной популярностью, как и обе кафешки.

Даже пришлось запускать патрули из моих бойцов для поддержания порядка. Энергия в молодежи бурлила, потому уже начались мелкие стычки. Пока взрослые контролировали ситуацию, но что-то с этим нужно решать.

А потом мы вышли на новый уровень. Кто-то из постоянных клиентов влетел, а точнее попался. Но не милиции, а какому-то деятелю высокого ранга на уровне области. Который решил заиметь долю в этом бизнесе. Имен никто не называл, соблюдая конспирацию, которая меня улыбала, с учетом доступной мне технологии слежки. Так что я уже через неделю знал, кто за всем этим стоит.

Но уровень поставок сразу вырос и вот тут уже встал вопрос обмена, не только для Астреи, но и для США. Такие объёмы нам пока не осилить. Да и страшновато. КГБ не дремлет. Крыша на уровне области – это хорошо, но не гарантирует абсолютной безопасности. А терять анонимность и пугать наличием портала одну из сильнейших держав мира, я не рискнул бы.

Если государство почувствует смертельную опасность в моем лице, а всепроникающий портал, что превращает силу и гордость страны – ядерный арсенал, из силы в слабость, то кинет на противодействие всю свою машину. А я совсем не уверен, что портал не фонит и не оставляет следов. Наши яйцеголовые очень изобретательные ребята. Если их подстегнуть и правильно мотивировать, для Астреи это может плохо кончиться. Как минимум глухой обороной и изоляцией. А набирать людей вне СССР я не желал. Это потом грозит этническими распрями. Более того я даже старался брать только славян чтобы они не возникли уже сейчас.

Но пока все выглядело нормально. Слегка подровняв пещерные залы, мы смогли устроить склады и морозильники с осушителями воздуха и мощными морозильными установками. И все в обмен на легальные в Америке и запретные в СССР товары.

Но долларов критически не хватало. Нужен бартер. Пару раз я провел бизнес рейды в Армении. Выменивая натуральный коньяк и вино на те же духи, белье и технику. В США он пошел на ура, но этого было мало. И как назло не хватало времени на отслеживание банд. Метаться между материками слишком долго пусть это всего три-четыре часа. В одну сторону.

Да и мои бойцы резко погрустнели. Времени у них стало куда меньше, чем раньше. Почти все холостяки обзавелись новыми семьями и получили новые назначения. Во-первых, постоянные тренировки личного состава и запасников. Во-вторых, обучение подростков, причем на уровне куда более высоком, чем в СССР для школьников. Стрельбы, тактика, физическая и строевая подготовка. Все на уровне курсантов военных училищ, с упором на практику. В-третьих, внешние рейды и патрулирование поселка и окрестностей. Которые быстрыми темпами расширялись. Да и охрану различных объектов пришлось вводить. Так что даже пришлось расширять штат за счет запасников.

А тут еще Дед прилип как банный лист. Ему и его семье не терпелось освоить свою территорию. И для этого он готов был терпеть любые лишения. Вот только я не был готов на такое. И для того, чтобы он хоть немного перестал меня пилить, приказал набрать до сотни добровольцев на переселение. И подготовить материальную базу. Так же демонтировали малые ГРЭС и прямо в готовом состоянии, оставили для доставки и установки на новых местах.

Но едва закончилась посевная на новых полях, Дед снова насел на меня с уже готовым планом переселения. Пришлось уступить и отправить на пару дней почти половину поселка в помощь новому поселению, а так де почти всю имеющуюся строительную технику.

– Как назовете свое поселение? – Спросил я Деда, со склона пологой горы наблюдая за суетой внизу.

Вековые сосны или их аналоги валились, словно трава под косой, а дикий визг бензопил глушил даже здесь. Народ не боялся работы и даже заразился энтузиазмом. Как-никак второе поселение. Явный шаг вперед.

Дощатые хижины тут не пойдут, потому сразу же собирали бревенчатые срубы с каменными очагами.

– Я пока не думал об этом. – Погладил бородку старик. – А как вы назовете первое поселение?

– Наверное, Первоград. – Пожал я плечами. – Емко и соответствует истине.

– Ну не знаю тогда. – Задумался Дед. – Тогда нужно понять, чем этот городок будет славиться. Обычно северные веси занимаются пушниной. А тут зверья непуганого хватает…

- А-а-а-а-а! – Хлопнул я себя по лбу. – Я кретин! Идиот! Олень! Песец!

– Что? – Опешил Дед.

– Юрий Петрович, вы гений! – Воскликнул я в сердцах. – А вот я кретин!

– Да нет! – Отмахнулся Дед. – Вокруг города пушнину быстро выбьют. А зверь потом сам уйдет подальше от опасного хищника. Так что нужно для названия искать нечто более долговечное, чем мех. Что-то, чем богаты недра этих гор. А то, что они богаты, я не сомневаюсь. Как и то, что мы еще будем греметь на всю Астерю. Я вам даю Слово Князя.

На последних словах Дед добавил в голос немного иронии и вопроса.

– В слове Князя я не сомневаюсь. – Очень серьезно ответил я. – Как и не отступлю от своего слова. У вас есть время решить, как назвать свой град. Пока он будет расти. Поток свежей крови я вам обеспечу. Как и материальных ресурсов для быстрого развития.

Я многим обязан Первому Роду. Первому настоящему Роду!

Но вы просто подали бесценную идею! Решение проблемы, которую я не мог решить. Спасибо Князь! – Я протянул ладонь для рукопожатия.

Не думал, что прожжённый и прошедший такую жизнь Дед может зардеться как девчонка. Но так случилось. Что ж похоже я все же завоевываю доверие своего народа. Дед пожал мою ладошку и даже слегка склонил голову.

– А теперь простите меня. Вынужден откланяться! – Мне не терпелось приступить к выполнению своего нового плана. Пятки просто горели. – Думаю, пару дней вы сможете обойтись без меня. Потом я прибуду с мощным караваном. Хотя могу задержаться.

– Жду вас в гости, Великий Князь! – По-настоящему склонился Дед. – И обещаю удивить.

– Не сомневаюсь, Юрий Петрович! – Кивнул я и скрылся в портале.

– Боевая группа – тревога! Форма одежды – зима! Вооружение незаметное! Порядок боевое охранение. Миссия мирная, но важная. Готовность два часа! – Все это я выкрикнул в дежурку своей маленькой армии и тут же умелся на склады импорта.

Сам не понимаю, как мог забыть, что, по сути, всю свою историю Русь была почти монополистом мехов. И сейчас в тайге сидело тысячи артелей как законных, так и полузаконных браконьеров, что били пушного зверя. А у нелегалов хватало проблем с реализацией в Советском Союзе. Зато у меня этого не было.

Найти избушку в таёжном лесу не просто, так что отряд охранения откровенно заскучал сидя в тропиках в зимнем обмундировании. Но вскоре я нашел подходящее место.

Все тот же сруб с каменной печкой и десятком мужиков внутри. И сотни шкур и мехов. В пристройке сушатся на леске и крюках. На столе огромный чан тушенного мяса и несколько бутылей спирта.

Эх! Как же был прав Джек Лондон! Да я их сейчас куплю с потрохами! Точнее не совсем я. Я уж больно приметен. Придется немного померзнуть.

Мои ребята окружили сруб и по команде Шума, что остался при мне, выбили маленькие окошки прикладами. Рядом загрохотали очереди АК, вгрызаясь свинцом в верхние бревна избы и доказывая серьезность поддержки. Браконьеры ребята битые и при оружии. Не хватало еще затевать перестрелку.

Дверь вылетает от сдвоенного удара Топтуна и Шмеля. Туда же тянут санки с техникой. Резкий переход с тропиков в морозную тайгу может ее угробить конденсатом, пусть и укутали ее в одеяла.

Дальше пошли торговые переговоры. Конечно, можно было просто обобрать мужиков, но я предпочитал стабильные и взаимовыгодные связи. В перспективе это куда выгоднее.

Договорились достаточно быстро. Впрочем, под автоматными стволами желание торговаться резко пропадает. Топтун получил задание выйти на контакт, потому цену назначали жертвы. И судя по тому, что спустя полчаса моих бойцов провожали как своих, переговоры прошли успешно.

Прощались достаточно тепло, а на сани мужики грузили шкуры сами и без принуждения со стороны. Впрочем, обмен был действительно выгодным. Трапперы получили бензиновый генератор, телевизор видеомагнитофон и десяток кассет к нему одна из которых была пробным заходом. А точнее порнографией. Для мужиков, что застряли на несколько месяцев в глуши самое то.

Вдобавок шли подарки для жен из духов и косметики. Армянский коньяк, различные приправы, несколько банок консервированных огурцов и безликий, но настоящий чай и кофе.

В итоге, сани едва не получили перегруз от шкур и мороженных туш. Соболь песец медведь заяц лисьи и беличьи хвосты. Оленьи и лосиные кожи.

И насколько я понял мужики были рады скинуть часть объемной добычи в обмен на флакон духов или коробочку теней которые можно спрятать на дне сумки или в кармане.

Впрочем, на кривую дорожку браконьерства не станут люди без коммерческой жилки и авантюрного характера. Советское правительство такого не прощает и карает строго. Вот только ловить таких ребят проще не в тайге, а на попытке сбыта в цивилизованных местах. Так что мы для них стали манной небесной. Как и они для нас.

Найти рынок сбыта мехов в насквозь коррумпированной Америке было проще простого. Особенно на Брайтон-Бич, где правили балом евреи. Эти цепкие ребята очень быстро вникли в понятие анонимно и пуля в голову за предательство. Особенно после того как один из них нашел патрон на своей подушке и клочок меха.

После этого проблем не возникало. Пушнину забирали молча и по хорошей цене, ведь обмен проходил в темных закоулках Нью-Йорка и хватило всего лишь демонстрации трех РПГ-7, провожающих уходящую колону клиентов.

Что самое интересное о нас уже пошли гулять слухи. «Призраки». Странная и страшная группа, которой стали приписывать все странности вокруг. Но я решил не залегать на дно, а наоборот развил ситуацию до абсурда. Принцип скрытия тех же НЛО. Пришлось провести несколько довольно тупых акций, вроде разгона пары наркоманских клубных тусовок.

Мои бойцы в КЗСах врывались в толпу убитой молодежи и начинали работать в полном контакте в толпе. Одно условие – не трогать женщин. Хорошее упражнение вышло. Выбивали быстро и ориентировались молниеносно.

То, что это привлечет внимание спецслужб я понимал, но я специально давал им тысячи неадекватных и не надежных свидетелей. Я просто похороню их под тоннами слабо достоверной информации. И пусть гоняются за местной бандой отморозков. Тем более каждую операцию мы оформляли как шоу, избивая жертв не до смерти, но с особым изыском.

Однако я понимал, что те, кто обладает умом сможет понять, что тут дело не совсем чисто. И начнет копать. Но других вариантов нет. Рано или поздно инкогнито рухнет, и мы встанем против всего мира.

Но пока есть возможность, я буду поступать честно и во благо своих людей. Во благо своей новой страны.

Несмотря на столь плотный график, про Яну я не забыл. Каждую свободную минуту засылал зонд к ней, и каждый свободный портал открывал к ней. Я понимал, что будут последствия, но ни о чем не сожалел. Мужчина без мечты неполноценен. Мужчина без женщины убог. Даже если ему всего пять с половиной лет на вид!

А Яна меня поражала. Энергия от нагваля в ней бурлила и искала выход. Она уже на третий день сбросила с себя железные опоры для ног и осторожно пробовала ходить, бегать, прыгать. Поняв, что все в норме, стала на берегу озера пробовать простейшие элементы гимнастики. Осмелев, начала их усложнять. Сама она была гимнасткой от художественной школы, но сейчас начала пробовать вольные программы силовых школ.

Любой взрослый мужик, хоть раз в жизни мечтал вернуть свою жизнь вспять и стать… Ребенком. Обойти все те грабли, на которые он наступал, считая себя умным и взрослым, а родителей старомодными и закостенелыми динозаврами. И тут неважно шесть лет, пятнадцать или тридцать! Опыт приходит с годами! Как и сожаление о собственной глупости и потерянном бездарно времени.

Потому я каждое свободную минуту тренировался. В основном это были боевые приемы самбо и дзюдо под руководством Шума и остальных. Но я помнил трюки китайских и американских актеров. Отсюда и желание уметь управлять собой. Даже потом знакомство с гимнастами оставило свой след. Они шли на жуткие нагрузки ради идеального владения своим телом, которое не каждый человек может понять.

Потому Яна так меня привлекала. Своей волей, своей силой! Это нечто большее, чем просто получить во владение портал. И наблюдая за программой Яны, я понимал, насколько она идеальна.

Потому я, несмотря на аврал в ситуации, все же находил время прийти к ней, хоть на пару часов. И тогда мы вместе занимались вместе.

– Привет! – Сказал я в первый раз, как вывалился на берег озера, где Яна упражнялась. – Как успехи?

– Это что-то невероятнее! – Засмеялась девушка и тут же сделала фляг назад. – Видишь?

– А меня научишь? – На полном серьезе спросил я и тут же достаточно нелепо для нее, но очень технично для себя сделал пару пируэтов.

– Так ты же теперь мой ангел-хранитель! – Снова засмеялась девушка.

– А еще я хочу быть заловым! Мечта молодости! – Слова из уст пятилетнего парня звучали странно.

– Зачем?

- Чтобы командовать твоими оберегами. – Глупо хихикнул я.

– Кем? – Округлила девушка глаза.

– Оберегами. Ты теперь под защитой этого мира. Все его существа будут защищать тебя. Самый большая слабость гимнасток это страх. Боли, ошибки или травмы. Теперь все заловые будут оберегать тебя. Ты можешь делать что угодно. Тебя поддержат и спасут.

– Так не бывает! – Неуверенно воскликнула девушка.

– Ты уверена? – Я кивнул на куски стальных пластин у порога ее шалаша. – А так бывает?

– Не знаю!

– Ты просто не веришь в волшебство и в нас! Вы слепы! И для тех, кто не верит, волшебства нет! Оно не хочет откликаться на призыв тех, кто не верит. Вы верите в науку. Но Земля больше, чем ты видишь.

– Как это? – Удивилась девушка.

– Сказка прячется за тем, что не видит глаз, но знает сердце. – Хмыкнул я. – Ты видишь свой путь по прямой дороге и не замечаешь волшебства.

Я шагнул в портал на ее глазах и, подхватив из-под ног снег тайги, вышел в паре метров за ее спиной и тут же подкинул его вверх.

– Ай! Что это?

– Волшебство! – Хихикнул я и снова пропал в портале.

На девушку подействовало. Она уже стала сомневаться во всем окружающем.

Я как мог, следил за ней и ее семьей. И то, что видел, меня не радовало. Связи семьи привлекли зубров из КГБ. Похоже, записка их не убедила. Придется действовать жестко. Если бы семья замяла это дело, было бы проще. Теперь придется обрабатывать саму девушку.

– Твои родные волнуются! – Сказал я при очередной встрече. – Они не верят в волшебство. Они не верят в наш мир. Он верят только в то, что могут пощупать.

– И что делать?

– Никому не говорить что ты видела и где была. Просто проси поверить на слово и что чудо пропадет.

– А оно пропадет? – Испугалась девушка.

– Если ты предашь нас, то от тебя отвернется весь мир и наш Князь.

– А можно его увидеть? – Глаза девушки загорелись любопытством.

Любая девушка всегда мечтает о принце, а тут еще и волшебный мир. И это очень хорошо. Значит, я все же заставил ее поверить.

– Увидишь. Но сейчас рано. Вы должны соответствовать друг другу. А сейчас этого нет.

Я не соврал ни в одном слове, но это еще один крючок, которым я зацеплю девушку. Если она примет мои слова на свой счет, то сможет пойти вперед. Пока она не слишком блистала в гимнастике, но теперь у нее должна появиться мотивация. В нее верит целый волшебный мир.

– Тебе пора! – С грустью сказал я.

– А что мне говорить? – Девушка тоже с сожалением оглядела свой лесной дворец и берег озера, который уже месяц был для нее домом.

– Говори, что тебя забрал друг к великому шаману в глубоком лесу. Опиши его как старика, что отпаивал тебя травами и мазал всякой гадостью. Где это место, ты не знаешь. Что за друг? Не имеешь права сказать. Просто не имеешь. Тебя будут сильно уговаривать, но ты не сдавайся.

– А мы еще увидимся?

– Конечно! – Улыбнулся я. – Я всегда буду рядом. А теперь иди!

Я подтолкнул ее к порталу, что вел на лестничную площадку последнего этажа ее дома. Пора прощаться!

Как ни странно, но лето пролетело быстро и без особых происшествий. Колония развивалась равномерно и довольно быстро. Даже не пришлось гонять банды для заработка. Точнее делали мы это для тренировок и поддержания репутации отмороженной банды мстителей. Дошло до того, что про нас стали писать в газетах, но след уводил совсем в другую сторону. Американцы помешаны на супергероях и линчевателях, вот к ним нас и приписали. Считалось, что мы спецы из армейских и силовых подразделений, взявших справедливость в свои руки и карающих мафию и прочий сброд. Как-то случайно стали народными героями.

Искали нас и картели и мафия и органы правопорядка и журналисты, но не находили. Мы появлялись в неожиданных местах и так же быстро исчезали. Все это до чертиков пугало банды, но противопоставить нам им было нечего.

Но основной наш доход шел через бартер мехов и бытового ширпотреба. Так что все устаканилось и стало равномерным и даже предсказуемым. Все это позволило выделить время на создание законодательной базы, упорядочивания экономики и социальных отношений.

Сейчас мы создавали конституцию и правила взаимоотношений. Кастовая система требовала особого подхода и шаблонов не было. Все приходилось начинать с нуля. Я отобрал десяток доверенных, разбирающихся в юриспруденции людей для этого. И мы спорили до хрипоты, вырабатывая подходящие законы. Порой приходилось многое переделывать, возвращаясь к началу.

Нужно было учесть очень много факторов и постепенно внедрять их. Для начала я еще пару раз слетал в Конго, обменяв доллары на местную валюту, потому как людей и материальных ценностей значительно прибавилось. Даже пришлось строить полноценную школу, пока у детей были летние каникулы.

Потом провели несколько семинаров по новому законодательству и социальных лифтах кастовости и порядках получения статуса. Заработал паспортный стол, где проводилось анкетирование и присвоение гражданства. Налоговую я пока не создавал, потому как не видел смысла. Основной капитал на Астрею приносил я и виртуальные поборы с работающих людей не имели смысла.

Количество молодежи росло, что снова начало приводить к стычкам. Гормоны бурлили и парни порой не могли контролировать себя, потому пришлось увеличить патрули и организовать армейские лагеря для подростков, которые позднее станут тренировочными базами Клинков и Роз, а еще позднее Корпусом Стражей. Для девушек нужно что-то менее агрессивное, но тоже с физическим развитием. Гимнастика или танцы или все вместе. Главное привить культ физического развития и совершенства.

А уже с нового учебного года в новой школе я собирался ввести новую программу с той же кастовой системой. Разбить классы не просто на шестой «А» или «Б», а разделить их на потоки в зависимости от таланта и успеваемости ребенка. И соответственно создать разные программы обучения от больших нагрузок для умных и трудолюбивых, и большего контроля за нерадивыми и ленивыми. А дальше мотивировать пряниками самых успешных.

Программу обучения я тоже собирался основательно переделать, сделав упор не на стандартизацию знаний, а личный подход. Музыки и изобразительного искусства в программе не будет. Зато введем прикладную психологию и обязательно что-то нужно делать с повышений сексуальной энергетикой. Физкультура будет отдельным внешкольным предметом где каждый выберет свой вид спорта и посещая секции. А первый урок или два будут специализированными. В зависимости от талантов ребенка.

Впрочем, ситуация у взрослых схожая с детьми, и у нас уже было около сотни серебряных граждан, все остальные зачастую получали бронзу и только подростки получили медь.

И вот тут началось самое интересное. Контролируемый капитализм. Серебряные граждане получали право на свое личное дело с возможностью найма бронзовых и медных граждан. При этом чистый доход от предприятия делился по пиратскому принципу. Каждый получал одну или несколько долей от этого дохода, в зависимости от должности и степени гражданства. Так что все были заинтересованы в улучшении качества и производительности.

Те кто не получил право на такую деятельность, начали чесать затылки, потому как появился резкий разрыв в социальном и экономическом уровне жизни. В пещерном комплексе сейчас полным ходом шли работы по расширению и оборудованию складов. А в маркете появилась услуга заказа нестандартных предметов обихода за заработанные деньги, которые я покупал по списку. Сюда же входило и промышленное оборудования малого класса или ресурсов для местного производства.

У водопада кроме лесопилки появилась кузня, СТО, токарный, столярный и мебельный цеха. А вот в самом поселке открыли еще два ресторана, расширили дом быта и прачечную. Даже открыли ателье по пошиву одежды. Последнее не слишком и нужно, потому как одежду закупали в США, но я не собирался губить такую отрасль, потому завез несколько десятков рулонов различной ткани.

Легализовавшись в США, мы сняли крупный склад и купили контейнеровоз, так что не приходилось бегать по всей стране. Заказывали нужное по телефону и получали контейнеры в порту или железнодорожном вокзале. Все это оформлялось через официальную фирму одного скользкого типа, которого я поймал на горячем и, собрав компромат, заставил работать на нас и делать все покупки легальными, как и продажу. То, что оборудование исчезало в неизвестном направлении не должно было вызывать подозрений. Все бумаги имелись, все налоги оплачены, так что копать под нас смысла нет.

И это подстегнуло развитие промышленности. У нас уже было полноценное сельское хозяйство, которое по мере потребления леса только расширялось. Я не стал ждать расплода уже имеющегося скота, потому регулярно докупал различные виды и породы. Пока все это походило на колхоз, но я уже выделил несколько успешных и трудолюбивых семей, которые готовили свой капитал для фермерского дела.

Биоценоз Астреи походил на земной как брат-близнец и аналог пчел тут был, правда мед они не приносили, однако земные пчелы очень быстро прижились, так что у нас появилась пасека, которая расширялась с завидной скоростью.

Так же построили примитивный соляной завод и очистительную станцию, где морскую соль превращали в пищевую. И это здорово сократило объём поставок с Земли, потому как тысяча человек в день потребляли несколько килограмм.

Я уже закупил десяток неплохих катеров, на которых регулярно отправлял поставки нужных вещей Деду. В остальное время они работали на рыболовецком и исследовательском промысле.

У Деда тоже все шло неплохо. Леса действительно оказались богаты на дичь и пушнину, так что и мясо нам закупать не пришлось. Две сотни поселенцев севера могли обеспечить нас и не были балластом для остальной колонии. А под конец лета они просто завалили нас съедобными грибами. Сушенными, маринованными, квашенными.

Мехами нас они тоже могли завалить, но вот ими торговать я боялся. Кто-то может проверить, что это за непохожий ни на что мех на генетическом уровне. Так что пока оставил все у Деда для шуб его людей. В тропиках меха не пользовались популярностью даже как покрывала или ковры. Слишком тут жарко даже в сезон дождей.

Под конец лета пошла новая волна строительства. Мы закончили водопровод и построили полноценную асфальтовую дорогу в поселке, идущую к Подгорному царству и к Колхозу. А благодаря водопроводу и мощному напору воды у нас появилось несколько фонтанов и полноценная канализация с очистительными сооружениями.

Это позволило строить не просто хижины, а уже полноценные двухэтажные дома. Старые хижины пока не трогали, но формат поселения снова изменился. Дома стали прочнее, аккуратнее и больше. Имели несколько комнат, ванную туалет и хорошую звукоизоляцию. А так как они были почти на берегу моря, за парой десяткой метров оставленного для красоты леса, разбирать их долго не придется. Я планировал оставить их как мини-отели для приезжих. Сейчас в поселке Деда шла ротация людей, которые приезжали сюда на отдых. Как раз первые такие дома и стали их пристанищем.

Их особенностью был повышенный уровень комфортабельности. Окна и двери не снимали со старых и заброшенных зданий, а делали на местной столярке. Доску и стекло для них приходилось доставлять из Союза, потому как наше дерево еще недостаточно просохло. А еще у нас появилась телефонная связь, совмещенная с радиодиспетчерской.

Еще у нас появились люди творческих профессий. Художники, музыканты и писатели. Основной работой у них было обучение детей, а в остальное время они получали заказы лично от меня. Я старался украсить город различными стендами. И вот тут пришлось едва ли не силой выбивать советскую школу, с упором на патриотизм и прославления коммунизма. На первом месте я ставил красоту и технику. Никаких импрессионистов, что «так видят». Девушки должны быть сексуальными и красивыми, а парни мужественными и ответственными.

А о сексуальности нужно говорить отдельно. Нагвали подстегивали энергетику, так что люди спали по пять часов в сутки, а в остальное время гормоны бурлили. И в отличие от Союза на Астрее секс был. И не был чем-то запрещенным или постыдным. Я это постарался донести до многих, в любое время, когда мог.

Возле торгового центра поселения построили огромный детский городок и центр нянь, в котором подрабатывали девушки от пятнадцати лет. Они проходили специальный курс обращения с детьми. Родители, которые хотят провести вечер наедине, могли сдать туда ребенка или вызвать няню на дом. Для советского человека это было дико, но я знал, как это исправить. Потому радиовещание часто крутило рекламные ролики центра и все превосходства такого подхода.

Еще, как ни странно, в этом помогали американские фильмы. Да, это были фильмы потенциального врага, но запрещать это, как делали в «совке» – я не собирался. Скорее хотел показать, что наша будущая система куда лучше. Некое совмещение коммунизма и капитализма под рукой монархии. Странное сочетание, но если взять от каждой системы самое лучшее, то можно получить рабочую систему. Хотя идеала не бывает. От слова «совсем».

Все это время, в свободные минуты, я наблюдал за Яной. Эта девушка мне все больше нравилась. Женственная, и в тоже время сильная. Я видел, какой прессинг она прошла от родителей и деда. И как держалась. Многого я не слышал, как и того, о чем они говорили с матерью, чередуя беседу рыданиями и объятиями. Но вскоре мать заняла позицию защиты дочери, и всем пришлось отступить. Даже деду и следователю.

За последними я проследил и, поймав момент, прочитал дело, которое закрыли. Яна оказалась девочкой умной и сообразительной, потому историю придумала логичную. Ее не похитил, а уговорил уехать с ним незнакомый парень лет двадцати пяти. Он признался ей в любви, которую испытывал с тех пор, как увидел ее выступление. И теперь не мог спокойно жить, зная, что она не сможет ходить. И нашел старого шамана какого-то странного племени в дремучих лесах Сибири. Там она провела месяц, проходя загадочные процедуры, пила травы и мазала спину мазями старого колдуна. Парень признался ей в любви, а она пока не решилась ответить, но и предать его после всего сделанного не смогла, как и сразу же отвергнуть. Тем более она ему обязана здоровьем, а может и жизнью.

Тем более он ничего преступного не совершал. Включая сексуальное домогательство. Отчет гинеколога прилагался и подтверждал слова девушки. Парень понимал, что она несовершеннолетняя и у нее есть карьера в гимнастике, которая длится до двадцати лет. Он обещал вернуться, когда она подрастет.

В итоге, дело замяли, потому как не было состава преступления. Хотя дедушка, старый волкодав, не бросал попыток разговорить девушку. Все это я узнал, застав ее пару раз в одиночестве в спортивном зале. Не знаю, что так повлияло на девушку. Вера в волшебство, в невидимых заловых, ангела-хранителя за плечами или загадочного Князя. Но она приступила к тренировкам с еще большим упорством, и оставалась в зале даже после занятий, доводя себя и свою технику до совершенства. Тренеры сначала боялись допускать девушку к тренировкам, но врачи разводили руками. Диагноз – «чудо», звучал все чаще. Со столицы даже приезжали академики, но тоже ничего не узнали. Дедушка Яны быстро завернул их. Думаю, он сам хотел узнать всю правду. Так что ее допустили, а бесстрашие и трудолюбие девушки быстро вывело ее на первые позиции среди сверстников. Нагвали не только оздоровили девушку, но за месяц ее тренировок рядом развили тело под задачи, которые она ставила. Это дало толчок ее способностям и возможностям.

Порой я тренировался с девушкой, вызывая ее улыбку и даже смех, когда я кривлялся, после неудачи. И эти тренировки нам обоим нравились, и с каждой такой она брала новый уровень.

По вечерам ее забирал или отец, или дедушка на машине. И их контролировали Шум и еще пара бойцов. Так что я успевал свалить вовремя и не показаться на глаза. Условным знаком был лазерный прицел, которым Шум маяковал в окно. Все подходы они просматривали, а зал уже был закрыт, и кроме сторожа там никого не было. Так что никто не пропустит посетителей. Если только старый волкодав не пронюхает и не примет каких-нибудь хитрых мер. Но на такой риск я готов был идти.

А еще я доставал записи соревнований Яны и старался ненавязчиво продвинуть их на Астрее. Они должны привыкнуть к будущей Княгине. Чем больше я с ней общался, тем больше она мне нравилась. И чего уж скрывать, я в какой-то мере подстраивал ее под себя. Разница в жизненном опыте между нами огромна, потому получалось это легко и непринужденно. Со временем она привыкнет ко мне, а я к ней, и когда придет время, она сама не заметит, как станет моей. Если конечно гормоны не снесут голову, и она не влюбится в кого-то другого.

Впрочем, загадочность волшебного Князя, простершего над ней руку покровительства и делающего различные романтические жесты, незаметные родным, вроде маленького букетика полевых цветов или красивого кристаллика, найденного в горах второго поселка, не даст ей забыть обо мне и о своей исключительности. А так же о великом предназначении. И сильно усложнит задачу обычным парням ее возраста. Ухаживать за женщиной тоже нужно уметь. А гимнастика забирала у нее и все время, и всю энергию, так что секс отошел на последнее место. Его затмили мечты о будущем, которое уже сбывалось. Ведь она выиграла поездку на всесоюзный чемпионат. И это ее шанс.

К концу лета был готов первичный вариант конституции. Довольно черновой вариант, но уже рабочий. Со временем он будет меняться и дорабатываться, но для колонии в тысячу человек вполне рабочий эскиз, решающий многие вопросы взаимодействия и очерчивающий границы дозволенного от преступного. Особое внимание я уделил вопросам, которые были запрещены или считались неэтичными в Союзе. Религия, бизнес, свобода слова, частная собственность, секс и тонкости брака. Все это там обговаривалось в подробностях, возможно, порой, даже излишних, но необходимых в будущем.

А вот чего я не ожидал, так это «тайного заговора» за моей спиной. Я вскользь упомянул, что хочу провести «День Астреи» в конце лета и объявить трехдневный праздник, вроде Нового Года, и с первого сентября начать считать астрейский год, хотя официальным оставался земной календарь.

И тут отличился Шум. Этот парень стал моей тенью. Сначала мне казалось в нем взыграли отцовские чувства. Но он недавно женился на одной из бывших секс-рабынь, и она уже была на втором месяце беременности. Потому наши отношения, по мере знакомства, перетекли в дружеские, которые возникают между двумя взрослыми мужиками, пусть один из них и выглядит как ребенок. Порой доходило до того, что он спрашивал у меня совета в отношениях с женой, когда они ссорились.

Вот ребята и подсуетились, собрав большую толпу народа. И очень тихо от меня, в десяти километрах от поселка нашли уютную долинку, в которой отгрохали неслабый коттедж-сруб. Я не сильно любил старорусский стиль, со всеми этими яркими красками и орнаментами, но выбора материала у ребят не было. Тем не менее, они нашли творческий подход и оформили все в несколько фэнтезийном стиле. Тем более, я сам слегка был художником и, общаясь со своими штатными мастерами, делился вкусами. Потому коттедж мне понравился. Большой и практичный, с кучей служебных помещений, где располагались основные кадры бюрократического аппарата. Всего три этажа, но по факту, комнат тридцать и весь верхний этаж мой. Заказы ребята брали под себя и прятали их среди остальных, тем более весь учет вела Валькирия, которая и скрыла от меня все приготовления.

Замок строился в авральном режиме, так что украшательства продолжатся еще не один месяц. Но главное, чему они уделили время и силы, это балкон-помост второго этажа перед большой площадью. Там же поставили два кресла-трона одно из которых пустовало.

И вот за моей спиной все сговорились провести официальную коронацию Князя перед народом, как это проводилось во времена монархии. И ребятам пришлось за неделю до этого признаться в своих злодеяниях, чтобы просветить меня в тонкости ритуала. Тут должны будут стоять все самые важные члены нашей общины из всех отраслей, и благословить меня на правление. Чистый официоз, потому как мой статус определялся порталом и выбором более развитой расы, но людям нужно чувствовать свою значимость и то, что я их выбор, а не навязанный сверху диктатор. Это сохранит их самодостоинство и позволит мне править по праву, с которым все пришедшие на церемонию согласятся. Пусть даже в реальности от их слова ничего не зависело.

Уже после того как меня поставили в известность, пришлось ускоряться и дорабатывать церемонию. Придумывать государственные символы, включая флаг, герб и гимн. И таких талантов у нас не нашлось, так что пришлось искать их на стороне. Потому пока просто выбрали подходящую музыку. Точнее заказали несколько вариантов у талантливого русского эмигранта, что пытался пробиться в Нью-Йорке. Слова пока не нашли, а пару стихов что набросали наши поэты – я забраковал. Можно и их заказать, но тогда нужно пояснять суть будущего устройства государства и многое другое, а давать такую информацию человеку со стороны – опасно.

Гербом я избрал Клинок и Розу на каплевидном щите, символ нашего будущего – наших детей. Будущей элиты. Флаг решил сделать сапфирово синим с небольшим гербом в левом верхнем углу и с двумя звездами рядом. Одной большой и второй поменьше. Это должно символизировать количество Князей и княжеств на Астерее. И чем их будет больше, тем будет больше звезд.

Все это быстро и без объяснений стали устанавливать в общественных местах. Народ удивлялся и задавал вопросы, но все посвященные молчали, как рыба об лед. Только усмехались и обещали, что все скоро прояснится. А по радио, каждое утро в восемь утра и официальном времени начала рабочего дня, крутили гимн без слов. И снова без объяснений.

Но народ чувствовал, что что-то грядет и некое напряжение завитало в атмосфере, хотя не столько тревожное, сколько предвкушаемое. И это радовало. Народ не боялся. Народ верил. Верил в Князя, верил в меня. Это грело душу. Значит, я правильным путем иду.

– Волнуешься? – Спросил Шум меня перед выходом на помост.

– Есть немного. – Поморщился я. – Я не был публичной личностью в прошлом. Такой же парень как те, что собрались там.

- Ты справишься.

– Как всегда. – Хмыкнул я.

А собрались почти все. Это второй день праздника и общепланетного выходного, потому тут присутствовали все, даже люди Деда почти в полном составе. Причем не только я принимал присягу и показывал себя, но и мои подданные показывали себя. Последние дни, когда стала известна дата коронации, мои бойцы стали просвещать народ. Я не желал угнетать людей, но по армейскому прошлому знаю, что отсутствие жесткого контроля приводит к брожению и расслаблению личного состава.

Впрочем, там ситуация несколько другая ведь парней призвали насильно оторвав от семей но и тут были свои нюансы. Каждый человек центр Вселенной и она вращается вокруг него. Когда он чувствует, что кто-то выше или сильнее, это ранит его эго. И тут есть выбор у каждого. Признать силу и первенство другого – это путь сильного и личное возвышение. В какой-то мере, это создание идола, на которого ты ровняешься. Второй путь – путь слабака. Это убеждать себя, что ему просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте, или обвинить его в подхалимаже и прочих грехах. Устроить протест, нарушая правила, ради своего самолюбия.

Я строил государство, в котором править должна справедливость без всякого личного мнения. И я желал увидеть, насколько сумел достичь этого с первыми поселенцами.

Сейчас я уже мог забирать людей сотнями, но все еще продолжал тягать мелкими партиями в десять-пятнадцать человек в неделю. Нельзя построить что-то качественное быстро. И сейчас я проходил экзамен у своего народа, а он сдавал зачет мне. Вот это страшно. Выйти и разочароваться в том, что создавал целый год, отдавая душу и силы.

– Я готов! – Сдерживая дрожь, скомандовал я.

Тут же завертелась машина, в которой я был центральным винтиком. Массивные резные двери распахнулись. Первыми вышли Стражи. Всего четверо. В черных, с серыми разводами, парадных мундирах с серебряными контурными линиями. Дизайн я сам разрабатывал с портными и художниками. Этакая практичная смесь спортивной и военной формы, подчеркивающая силу и опасность бойцов. Обтягивающие водолазки с гербом на солнечном сплетении, отметками звания на плече и коротким воротником с печатями-петлицами на шее. Сама водолазка разбита на сегменты, выделяющими основные группы мышц. Так же оставил черные ушитые береты с кокардой герба государства. Тактические перчатки на руках, а на ногах широкие брюки с набедренными кобурами для пистолетов и магазинов, ботинки с высокими берцами. Хищники, что сейчас готовы пойти в бой в любую минуту или секунду. Минимум украшений вроде аксельбантов и орденских планок. Красиво, но практично. За спиной автоматы.

Строевым шагом эти четыре Первых Стража становятся по бокам двух тронов.

Следом вышли две Первых Розы. Этих девушек отбирали долго, еще со времен самой идеи. Пока проявили себя в достаточной мере только они, и я точно не предвзято отбирал их сам. И ничего удивительного, что обе они были из Первого Рода. Дед услышал меня и приложил все усилия для поддержания моего реноме и самой сути.

Девушки слегка смущались, но силой воли прятали это. Каноны красоты и моды, привычные мне, для них были чем-то запредельным, но в этом был свой смысл. Девушки должны быть сексуальными и красивыми. Это их главное оружие. Лично я не понимал, почему секс вполне природное и естественное явление в продолжении рода, стало табу. Измены и продажность – да, тут я все понимал. Но делать вид, что секса нет, хоть вся наша жизнь вращается вокруг этого, просто вершина лицемерия. Потому я провел несколько сеансов психотерапии с девушками. И эти две не кинулись в крайности, а действительно поняли меня. Потому и стали первыми Розами. Первыми в новом саду. Примером для остальных.

Белоснежные наряды в стиле американского черлидерлидинга и высокие сапоги на толстой шпильке, серебряные диадемы из роз в распущенных, шикарных и естественных волосах, а не том взрыве на макаронной фабрике, что демонстрировали звезды диско в клипах восьмидесятых. Да и фигуры не анорексичных моделей или мужеподобных советских сильных женщин. Хищницы! Грация и сила, нежность и сексуальность. Безумный коктейль страсти и уверенности в себе.

Последним вышел я. Гимн звучал, оглушая триумфальными аккордами, а внизу стояли люди. Не толпа или море. Они не бились в экстазе или рвали тельняшки на груди. Не орали лозунги и махали транспарантами. Они услышали своего Князя.

Внизу стоял строй! Ровные ряды людей, которых никто не заставлял и не ровнял. Они просто поняли! Это самое важное. Это то, к чему я стремился. Не навязывать дисциплину из вне, а воспитать ее внутри самих людей. Даже если и были тут раздолбаи, остальное большинство задавало ритм жизни.

Как в девяностые, все дерьмо, всплывшее в анархии, почувствовало свою власть и беззаконие и ради своих мелочных желаний и эгоизма, бросившее страну в пучину мерзости и отчаяния, эти люди почувствовали свою силу. Светлую силу и светлое будущее.

Все, что я строю стоит того! Сейчас эти немые ряды доказывали это в полной мере. Без угроз и давления. Они просто поверили.

С улыбкой и подъемом я встал на одно колено на балконе и в полной тишине проговорил в специально подготовленный микрофон.

– Я, Первый Князь Астреи, клянусь своему народу…

Дикий, обжигающий холод окатил Дана с ног до головы, сменившись нестерпимой болью в каждом кончике нерва и жаром во всем теле. В глазах все плыло и текли слезы. Десятки людей суетились вокруг, откачивая его, разминая конечности, вкалывая стимуляторы и вставляя иглы капельниц в обе руки.

Десятки людей только для него одного и сотни, если учесть остальных претендентов. Но все они обтекали двенадцать девушек что стояли в ногах своих избранников. Дан смотрел на Кристину и не мог сдержать слез. Он видел тысячу стоящих людей и всего шесть первых. Четыре Клинка и две Розы! Начало!

Узор нагваля, что мерцал за спиной его Розы, был очень знаком. Почти родным! Он сотни раз его видел. Первый нагваль. Один из тех немногих, что пережил крах своей цивилизации.

Макс… Нет, Дан, сполз с носилок и упал на каменный пол. Его тут же вырвало, а голова закружилась, словно после тяжелейшего нокаута. Но тут же теплые ладошки Кристины обвили его шею и поддержали.

– Дан, ты как? – Такого переживания в ее голосе он никогда не слышал.

– Я… я не знаю. – Дан, никогда не чувствовал себя таким слабым.

А главное он никогда не имел такого хаоса в голове, пытаясь разделить мысли Князя и свои. Но не получалось. Он жил тем миражом. Он прожил этот год, как будто сам им был. Или действительно был?

Слабость накатывала волнами, едва не бросая на пол. Его подхватила Кристина и повела в апартаменты, выделенные для отдыха.

– Сколько мы там пролежали? – Спросил он девушку едва начал приходить в себя.

На Астрее плохо было с медперсоналом и уже давно. Все медики были больше исследователями. И сейчас они плелись сзади не особо понимая что делать. Стимуляторы уже вкололи. Так что все дело за нагвалями.

– Три дня. – В голосе Крис были волнение и страх. Непривычно. – Они побоялись держать вас дольше. Слишком большой риск истощения мозга и организма. Вы буквально сгорали в этих капсулах.

Два дня Дану дали на отдых и восстановление сил. Нагваль буквально высосал его и парень похудел на восемь килограмм всего за три дня в капсуле. Сейчас он стоял на террасе своей комнаты и смотрел на сверкающую в ночи долину Князей. Завтра снова в капсулу. И это страшно.

– Данил, ты можешь умереть! – Кристина едва не плакала. – Дан, это…

Девушка что-то еще говорила, но он ее не слышал. Он смотрел в ее огромные синие глаза и видел перепуганную девочку. Когда-то он считал ее сильной. Но сейчас он стал старше. Не просто на год, который прожил за три дня. Он стал старше, научившись мыслить категориями, которые раньше ему были непонятны.

Парень посмотрел на долину и тихо ответил.

– Это не самая большая цена за право владения даром. Я должен увидеть все!

Перед его глазами стояли ровные ряды Первых, кто смог сломать себя и построить новое государство, а не впитать с молоком матери уже привычное. Он действительно должен! Даже если цена – жизнь!