Броуди Донован повернулся на своем сиденье и осторожно вытянул ноги. Ему улыбнулась симпатичная девушка, сидящая в кресле неподалеку.

- Ах, какой длинный полет, - заметила она.

Длинный, поздний, а последние двадцать минут их нещадно трясло. Он посмотрел на часы. Времени до пересадки на другой рейс оставалось в обрез.

- Да, - вежливо ответил он и сразу закрыл глаза.

Вступать в разговоры его не тянуло. Хотелось уединения. Он собирался десять дней наслаждаться тишиной и забыть о взрывах бомб, о жалящих осколках и отчаянных взглядах раненых, которых он много лет оперировал. Мечтал забыть о войне и утешать себя тем, что каждый вправе когда-то выйти из игры.

Маршрут оказался непростым, что ничуть его не расстроило. Прямой рейс из Майами в Бразилиа, столицу Бразилии, а затем небольшой самолет за час доставит его на место, где песок белый, вода голубая, а ром холодный.

Благодаря старому приятелю Маку Маккэну ему было где остановиться. Ответная услуга за спасение жизни Хоуп Минноу. Услышав о путешествии друга в Южную Америку, Мак быстренько связался с нужными людьми, и теперь Броуди ждал домик на берегу.

Покой. Короткая передышка, прежде чем реальность и профессиональные обязанности вновь возьмут его в тиски. Нельзя сказать, что ближайшее будущее его пугало. В Сан-Диего триста дней в году светит солнышко, теплынь, так что жаловаться не приходилось. А он работал в одной из лучших ортопедических клиник в стране. Вот только…

Вот только двое его лучших друзей нашли свою любовь, и он острее почувствовал собственное одиночество. Через месяц оба они поженятся. Этан - на Чандлер, младшей сестре Мака. А Мак - на Хоуп Минноу, которая наняла его для защиты, а попутно влюбилась в него.

Хотя надо ему просто порадоваться за Этана и Мака, а не страдать впустую. Не привык он распускать нюни. А что касается его неудачи с женитьбой - то просто так легла карта. Казалось, вот-вот, однако Элли… Ушла и не оглянулась.

Для него настали черные дни. Но он продолжал делать свое дело, хотя порой с трудом мог встать с кровати.

А теперь надо забыть и обо всей этой войне. Времени у него будет достаточно.

И рома тоже.

Броуди открыл глаза, когда шасси коснулось посадочной полосы. Самолет подрулил к терминалу, и пассажиры приготовились к выходу. С трапа они спустились прямо в таможню. Однако ее сотрудники двигались как сонные мухи, и он беспокойно посмотрел на часы. Если пропустит ближайший рейс, придется ночевать в аэропорту.

Миновав таможню, он огляделся в поисках нужного указателя. К счастью, все они были с надписями на испанском и английском. Он припустил бегом, лавируя между престарелыми и юными пассажирами. У стойки регистрации уже никого не было, а контролер билетов уткнулся в свой компьютер. Увидев перед собой молодого смуглого человека, он перевел взор на большое окно.

Броуди проследил за его взглядом. Небольшой самолет еще стоял на месте, однако трап уже убрали. Винт на носу начинал вращаться.

Молодой человек за стойкой сказал в микрофончик на лацкане рубашки:

- Еще один. - Он взглянул на Броуди: - Вы едва не опоздали.

Броуди протянул ему билет и паспорт. Молодой человек застучал по клавишам:

- Извините, сеньор Донован. К сожалению, место за вами не забронировано.

Он знал это. Чартерный рейс. Самолет вмещал максимум восемь человек.

- Если надо, я хоть сидя на крыле полечу. - Теплый песок, голубая вода и холодный ром манили неудержимо.

Молодой человек улыбнулся:

- Думаю, в этом не будет необходимости. - Он открыл дверцу и жестом предложил Броуди пройти. - Счастливого пути!

Броуди пробежал по коридорчику, открыл большую дверь и спустился на бетонную площадку. Близился вечер, и, несмотря на легкий ветерок, дышалось тяжело.

Повсюду царил серый цвет. Серый бетон. Серый самолет. Серое небо.

Вот-вот пойдет дождь. Однако это его не волновало. В этих местах непогода - дело обычное.

Он поднялся по металлическим ступенькам и вошел в салон. Сидящий в носу пилот, смуглый мужчина лет шестидесяти с еще густыми волосами, даже не оглянулся. Второй пилот, голубоглазый веснушчатый блондин лет двадцати пяти, посмотрел через плечо, взял у Броуди билет и показал ему пальцем на свободное сиденье в первом ряду. И этой же рукой задернул штору, отделим нос от пассажирского салона.

Броуди сел на свое место. Все шло хорошо, и не важно, что у пилота его опоздание вызвало легкое раздражение. Всего через час он прибудет на место. Мак даже позаботился о запасе еды в его домике для отдыха. Оставалось только самому там оказаться.

Самолет вырулил на взлетную полосу и стал набирать скорость. Его нос приподнялся, и он оторвался от земли. Воздушное суденышко бросало вверх и вниз, и Броуди, который когда-то служил в военной авиации, уперся одной рукой в борт, а другой схватился за ручку кресла.

- Я тебя предупреждала, - сказала кому-то женщина за его спиной. - А ты никогда меня не слушаешь.

Последовал ответ. От мужчины. Слишком тихий, и Броуди слов не разобрал.

- Ничего глупее мы еще не делали, - добавила женщина, очевидно желая поставить последнюю точку.

Броуди пожалел, что не взял беруши. Он закрыл глаза.

Через пятнадцать минут самолет затрясло не на шутку. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда темное небо слева прорезала молния.

За ней последовали новые вспышки.

Он наклонился и посмотрел вдоль прохода. Штора, отделяющая пилотов, сдвинулась, и можно было видеть происходящее. Старший пилот показывал что-то жестами своему молодому напарнику. Судя по всему, что-то их встревожило.

К счастью, у женщины позади обзор был похуже. Иначе она спустила бы всех собак на своего спутника.

Вряд ли был смысл объяснить ей, что молнии самолету не угрожают. Его обшивка отлично проводит ток, поэтому электрические заряды скользят по ней и уходят обратно в атмосферу.

Хотя если она это узнает, то, наверное, слегка успокоится.

Он снова закрыл глаза в надежде, что скоро они покинут грозовой фронт. Но открыл их, когда почувствовал, что самолет теряет высоту. Что за черт? Они быстро снижались. Слишком быстро.

Молодой пилот вышел в проход. Бледный, с потным лицом, он сказал:

- Капитан Романо просил довести до вашего сведения, что нам предстоит вынужденная посадка.

Он тотчас же пожалел о своих словах. Все эти годы Броуди думал о тысячах вещей, которые хотел сказать Элли, если их пути снова пересекутся. И произнесенная им фраза в это число не входила.

У него совсем упало настроение, когда она сокрушенно вздохнула. Он уже собирался извиниться, когда она шагнула к нему:

- Это Памела. Мистер и миссис Харди, обоим за семьдесят. Всего пятеро пассажиров. Два члена команды. У второго пилота открытый перелом ноги, а  первый едва не теряет сознание, и у него повреждена голова. Связи нет.

Точный и лаконичный доклад не прояснял, однако, как она оказалась на борту.

Черт, у него так болела голова. Когда самолет стал крениться, вещи начали летать по салону и что-то сильно его ударило. На некоторое время он потерял сознание. А придя в себя, услышал, будто в сладком сне, голос Элли. Когда она подошла ближе, чтобы высвободить его из-под обломков, он почувствовал ее пьянящий аромат и едва не потерял сознание снова. Что-что, а ее восхитительный запах никогда ему не снился.

Затем она произнесла его имя, и он едва не выпрыгнул из собственной кожи.

Сколько раз прежде она его окликала: «Броуди?» своим густым голосом, немного ниже, чем у большинства женщин. Сначала он звучал дружелюбно. Потом страстно, причем весьма скоро. И радостно, как ему тогда казалось. Наверное, этот голос наполнился сожалением, когда она уходила, но об этом ему узнать не довелось. Она лишь оставила записку.

А сейчас было не самое подходящее время для выяснения подробностей. Ему следовало заняться тем, что он умеет лучше всего.

-Еще кто-то ранен? - спросил он.

Женщина рядом с Элли шагнула вперед:

- Нам надо вылезти отсюда. Вы должны нам помочь.

- Вы ранены? - переспросил он.

- Нет. То есть думаю, что нет. Нам надо идти. Самолет может взорваться.

Элли представляла эту пассажирку. Как же ее зовут?

- Памела?

- Да.

- Посидите минутку не двигаясь. - Он повернулся к Элли: - Я слышал, ты говорила что-то о своей руке?

- Ничего страшного, - промолвила она, не обращая внимания на боль. - А что с тобой?

Он встал, стараясь не стукнуться головой о клочья обшивки.

- Передвигаться могу. Сначала осмотрю членов экипажа.

Она шагнула назад, чтобы дать ему пройти. Оставалось только поблагодарить ее за это. Его нервы были на пределе. Когда второй пилот предупредил о вынужденной посадке, он приготовился к гибели. Прочитал молитву, мысленно поблагодарил за все родителей и лучших на свете друзей Этана и Мака. И подумал об Элли, которую любил и неизвестно почему потерял.

- Мне нужно немного света, - сказал он.

Она протянула руку, и он взял фонарик, стараясь не дотрагиваться до ее пальцев.

Молодой пилот сидел в своем кресле и потянулся к нему.

- Меня зовут Броуди Донован. Я врач.

- Слава богу, врач, - процедил сквозь зубы молодой человек. - Надеюсь, вы не извлекаете младенцев на свет божий.

- Хирург-ортопед, - сказал Броуди.

- Мой самый счастливый день! - промолвил пилот.

Броуди был не вполне в этом уверен. Он с первого взгляда понял, что у молодого человека перелом берцовой кости.

- Как вас зовут?

- Ангус Бейфилд.

- Ангус, я хочу тебе помочь, но сейчас мне надо чтобы ты не двигал ногой. - Когда кость сломана и торчит иэ кожи, другой ее конец находится в теле и может повредить вены и артерии. Надо было скорее остановить небольшое пока кровотечение. - Я быстренько осмотрю остальных, - промолвил Броуди. Он долго работал в зоне боевых действий. Прежде всего требовалось установить очередность оказания медицинской помоши. - Есть ли на борту еще фонарики и аптечка первой помощи?

Пилот покатал на большой фонарь, чудесным образом по-прежнему висевший у борта. Броуди потянулся к нему, отстегнул ремешки и включил. Все осветилось намного лучше, чем маленьким фонариком Элли.

Часть обшивки наверху вместе с проводами свисала внутрь. Лобовое стекло потрескалось, и через него ничего не было видно.

Он почувствовал движение за своей спиной и обернулся. Это была Элли. Он протянул ей маленький фонарик.

- Я посижу с Харди, - сказала она.

- Я подойду к ним через минуту.

- Сэр, - сказал Ангус, - аптечка находится под сиденьем капитана.

Броуди достал алюминиевый ящичек. Держа водной руке фонарик, открыл крышку и исследовал содержимое. Все необходимое. Бинты. Марля. Пропитанные спиртом губки. Ибупрофен. Антисептики. Антибиотики. Пластырь. Ножницы. Несколько пар перчаток.

Броуди взглянул на первого пилота. Он все еще не до конца пришел в себя. Отодвинулся от рычагов и сидел почти прямо. Выглядел неважно. По его лицу текла кровь из рваной раны на голове, очевидно от сильного удара.

- Я врач, - мягко сказал Броуди, - и могу вам помочь.

Он взял пилота за запястье и проверил пульс. Ровный. Может, чуть-чуть редкий, но не критично. Надо было остановить кровотечение.

- У вас рана на голове. Еще где-нибудь болит? - спросил он.

Пилот очень медленно покачал головой. Броуди ему не поверил. Скорее всего, раненый даже не осознавал, что он пилот и что его самолет потерпел крушение в джунглях Амазонки.

Броуди повернулся ко второму пилоту:

- Черт возьми, что произошло?

- Толком не понял. Вроде электропроводку замкнуло. Двигатель терял обороты. Капитан Рамано делал все возможное, чтобы мы не перевернулись.

Сам капитан Рамано не добавил к их диалогу ни слова и тем самым лишь убедил Броуди, что серьезно ранен.

- Молния?

- Не думаю. Мы с капитаном Рамано не раз летали через грозу, и с нами никогда ничего не случалось.

- Вы успели подать сигнал бедствия?

- Да. Хотя не уверен, что нас услышали. В дождь и в лесу самолет трудно разглядеть даже на спутниковых снимках.

Наверное, он прав. Мокрые ветки накрывают их как пологом, и это сильно затруднит поиски. Но сейчас главное другое.

- Я скоро вернусь, - сказал Броуди.

Памела сидела в первом ряду и посматривала на дверь, словно намереваясь поскорее выбраться из  самолета. А ему идея бежать куда-то пришлась не по душе.         

- Памела, мне нужна твоя помощь, - сказал он.

Женщина не ответила, но поднялась. Он вернулся с ней в кабину пилотов, снова открыл аптечку и распечатал пакет с марлей. Затем подвел ее к пилоту:

- Замотай эту рану как можно плотнее. Сможешь Памела?

- Я боюсь крови.

Этого он и опасался. Броуди протянул Памеле пару перчаток из аптечки. Она поколебалась и надела их.

- О’кей. Забинтуй рану и не уходи, пока я не вернусь.

Он посветил фонариком впереди. В хвосте небольшого самолета Элли опустилась на колени перед пожилой парой. Ее волосы оставались темными, но были подстрижены короче, чем в колледже, когда они падали ей на плечи. Он видел ее тонкую шею, ее ключицы.

Элли всегда была стройной. И достаточно сильной тоже. В кафе, где она работала, подобралась команда волейболистов, и по воскресеньям они играли, а он любил за ней наблюдать. Она изящно блокировала удары, и мяч отлетал прямо в лицо сопернику.

Сейчас она вытянула руку и похлопывала по плечу миссис Харди, которая непрерывно тараторила. Другую руку она прижимала к своему боку.

Услышав его шаги, она посторонилась.

Пожилая пассажирка взглянула на него:

- Муж говорит, что у него ничего не болит, но он не может двигаться. Пожалуйста, помогите ему- Вы должны ему помочь. Мы хотели отпраздновать в путешествии золотую свадьбу. Он…

- Сделаю все, что в моих силах. - Броуди посмотрел на ее щеку. Из неглубокой раны текла кровь. - Но мне нужна ваша помощь. Вы не могли бы встать и пройти в другую часть самолета? Мне понадобится ваше содействие.

Получив указания, женщина замолчала. Она поднялась с кресла и встала рядом с Элли. В этот момент он понял, что лицо у Элли тоже в крови. А в ее глазах застыла боль.

Он шагнул к ней.

Она отпрянула.

- У тебя идет кровь, - сказал он.

- Ерунда. Помоги сначала другим.

Он еще раз посмотрел на рану у нее на лбу. Повреждения на голове всегда сопровождаются сильным кровотечением, и это не стало исключением. Надо было срочно что-то сделать. В ране могли остаться осколки стекла. Он быстро посмотрел в темные глаза Элли. Зрачки в размере не изменились.

- Сначала займись мужчиной, - сказала она.

- Хорошо. Но потом осмотрю твою руку.

Она кивнула.

Он сел в кресло миссис Харди, очень неудобное. Затем сбросил мусор с ее мужа. Положил ладонь ему на спину и постарался успокоить.

- Сейчас не двигайтесь, - сказал Броуди. Он пробежался рукой по спине старика. - Не больно?

- Нет. Эта штуковина, слава богу, ударила меня не сильно.

- Отлично. Попробуйте сесть. - Старику повезло. В его возрасте трудно восстановиться после тяжелой травмы. Когда он выпрямился, Броуди проверил его пульс, а затем, посветив фонариком, посмотрел, зрачки. Все было в порядке.

Броуди поднялся. Как ни удивительно, в результате аварии никто не погиб.

Он постарается как можно лучше зафиксировать ногу пилота. Увы, такую рану легко обработать в операционной, но здесь она представляет гораздо большую опасность, когда потеряно время и нет стерильных инструментов. А влажность в этой части свет способствует распространению бактерий.

Он увидел, что Элли вернулась в кабину пилотов. Она говорила с Ангусом, стараясь его успокоить.

Элли увидела, как Броуди направился в хвост самолета, и спросила:

- Что ты решил?

- Хорошо, что с миссис и мистером Харди все в порядке. Скорее всего, за ночь боль у них утихнет. А для Памелы главное не убежать в мокрый лес. Мне надо посмотреть твое плечо.

- У меня все хорошо.

Он покачал головой. Еще занимаясь мистером Харди, он понял, что у нее скорее повреждено плечо, а не рука.

- Элли, пожалуйста, не упрямься. Мы напрасно теряем время. Надо срочно помочь Ангусу, а ты одна сохранила способность мыслить логически. И мне нужны две твои здоровых руки.

Эти доводы оказались убедительными. Разве могла она ему помешать, когда нужно срочно оказать помощь другим раненым?

Он положил ее фонарик и подошел к ней ближе Их разделяли несколько дюймов, и он вспомнил, как приятно было когда-то чувствовать подбородком прикосновение ее головы. Он глубоко вздохнул, положил руку ей на плечевой сустав и осторожно его ощупал.

- У тебя вывих, - сказал он.

- Порвался мой предохранительный ремень, - Объяснила она. - Я слетела с места и ударилась плечом о соседнее кресло.

- В этот момент ты вывихнула руку в плече. Я вправлю кость на место, но тебе будет больно. Возможно, очень больно.

Она кивнула:

- Делай что нужно.

Броуди  поднял ее руку повыше, а затем сильно дернул и вправил сустав на место.

Элли тихо охнула. Хотя даже здоровые сильные парни в такие моменты часто просто визжали.

- О’кей? - спросил он.

- Прекрасно, - выдавила она.

Он слегка улыбнулся:

- У капитана могут быть внутренние повреждения: Наверное, он сильно ударился о приборную доску. Я забинтую ему голову, но сначала займусь ногой второго пилота. К несчастью для Ангуса, у нас нет льда и уменьшить опухоль будет трудно. Его ногу нужно зашить, но в аптечке нет ни иголок, ни ниток. С головой капитана Рамано та же ситуация. Рану надо зашить.

- У меня есть швейный набор, - заметила Элли. - Правда, совсем маленький. Подарили на конференции два года назад, и с тех пор я вожу его с собой в сумке.

        Что ж, лучше чем ничего. Швейные иголки не столь острые, как хирургические, но в такой ситуации вполне сгодятся. Надо только их и нитки стерилизовать антисептиком из аптечки. Не лучший вариант, но оставлять раны открытыми нельзя.

- Пожалуйста, достань свой набор, - попросил Броуди.

Она залезла в сумку и вытащила небольшую пластмассовую коробочку с тремя иголками и шестью катушечками ниток.

- Чем еще тебе помочь?

Он вспомнил, как она бледнела во время его рассказов о хирургических операциях, за которыми они наблюдали во время учебы.

- Там будет кровь, - предупредил он.

- Ничего страшного. - Она тяжело сглотнула.

Он внимательно на нее посмотрел. Такая же, как раньше. И в то же время другая. Хотя задумываться об этом не было времени, и он отбросил все лишние мысли. Ведь рядом раненые. Ими и надо заняться в первую очередь.

- О’кей. Освободи немного места в проходе. Больше нам заняться этим негде. Еще мне нужно… - Он замялся. Потом увидел то, что требовалось. Из кармашка на спинке кресла мистера Харди торчала пачка газет. Броуди взял одну и протянул Элли: - Когда уберешь мусор, положи это на пол.

Надо было чем-то еще промокнуть кровь, если ему не повезет и обломок кости порвет вену или артерию.

- Как же мне не хватает скальпеля! - тяжело вздохнул он.

- Миссис Харди показала на большую сумку, свисающую с полки над креслами:

- У меня в косметичке есть ножик. Контролеры в аэропортах никогда его не находили.

Броуди подумал, что контролеры видели ножик на своих дисплеях, но не хотели вступать в пререкания с миссис Харди. Он открыл сумку. Косметичка миссис Харди лежала в карманчике на молнии. Изящный ножик, спрятавшийся между тюбиками губной помады и баночками с пудрой, приятно его удивил. Он ожидал увидеть нож для масла или в лучшем случае перочинный. Но миссис Харди возила с собой инструмент получше - с лезвием не меньше трех дюймов. Такой нож мог стать и опасным оружием.

Броуди перевел взгляд с ножа на миссис Харди и обратно:

- А меня заставили выбросить четыре унции крема для бритья.

- Пожилой возраст дает женщине кое-какие преимущества.

Броуди осторожно провел лезвием по ладони. Нож оказался острым и вполне мог послужить скальпелем.

- Спасибо, - поблагодарил Броуди и направился в нос самолета.

Ангус сидел запрокинув голову назад. Оба пилота закрыли глаза. Памела с беспокойством за ними наблюдала и старательно прижимала кусок марли к ране на голове капитана.

- Как он? - спросил Броуди.

- Не знаю. Я не врач, - буркнула она.

- Действуешь отлично. Похоже, кровотечение остановилось. Можешь возвращаться в свое кресло.

- После Ангуса надо будет помочь капитану Рамано. Он похлопал молодого пилота по плечу. Ангус открыл глаза:

- Так это не сон?

Броуди покачал головой:

- Увы, нет, дружище. Как только мы обработаем твою ногу, почувствуешь себя лучше. Обещаю.

Он помог Ангусу подняться с сиденья. В тесноте они действовали предельно осторожно, однако Ангус все же задел за что-то сломанной ногой и взвизгнул от боли, как раненая собака.

Молодой человек обнял Броуди, и они стали медленно двигаться в пассажирский салон. Пилота уложили на пол. Ангус не отличался крепким сложением, но заполнил собой весь проход. Он держался из последних сил. Чтобы помочь несчастному, надо было причинить ему боль. Ситуация складывалась как на фронте, однако у них не было даже дешевого виски, чтобы облегчить страдания больного.

Элли расположилась с одной стороны, Броуди - с другой, оба втиснулись в узкое пространство между креслами и стояли на коленях.

Она видела, как исказилось от боли лицо Ангуса, и посмотрела на Броуди:

- Ему повезло, что ты оказался в самолете.

Броуди промолчал.

Не дождавшись его ответа, она поняла, что юноши, которого она любила, больше нет. Рядом с ней находился совсем другой человек, не считавшийся с правилами вежливости.

А раньше Броуди Донована отличала галантность. Они познакомились, когда он учился на первом курсе медицинского института. Уже через час общения он ее очаровал, причем ничуть не красуясь, просто был приятным молодым человеком. Она потягивала коктейль в баре, и он заглянул туда в компании друзей. Предложил ей прогуляться, что весьма ей польстило.

Тем не менее она отказалась. Вбила себе в голову, что такие мужчины не в ее вкусе. Но он не отступился. Наконец она согласилась, решив, что может выйти неплохой роман на каникулах. К ее изумлению и радости, так и получилось. Они легко нашли общий язык.

Любили одни и те же фильмы, даже их кулинарные предпочтения совпадали, они в такт шутили и смеялись. Ее не удивило, что в начале учебы он получил высшую степень отличия для бойскаута - значок «Скаута-орла» - и стал президентом выпускного класса в средней школе. Как-то он между делом сказал, что его отец пишет романы. И она с запозданием сообразила, что Ларри Донован - автор остросюжетных триллеров - отец Броуди. И уже не удивилась, узнав, что его мать - известный ученый и работает в НАСА.

Броуди был ни на кого не похож.

Окончил с отличием медицинский институт и поступил в ординатуру. Всем казалось, что он нашел свою дорогу в жизни.

Его все любили. И она тоже. Поэтому оставить его оказалось необыкновенно трудно.

Броуди взял швейный набор, продел в иголку темно-голубую нитку и положил на развернутую газету.

Он разорвал два пакетика с антисептическими салфетками, протянул ей пару перчаток, а другие надел сам.

- Ангус, я хочу установить твою кость на нужное место. Но для этого мне придется сделать небольшой надрез. К сожалению, у меня нет сильных обезболивающих, и тебе придется непросто. Постарайся не двигать ногой. Сделаешь это ради меня?

Броуди говорил ровным, успокаивающим голосом.

Ангус кивнул.

- Элли, вытри эту кровь, - таким же тоном изнес он.      

Она взяла антисептическую салфетку и осторожно протерла кожу вокруг раны, чтобы Броуди лучше видел место операции. У нее к горлу подступала тошнота.

- После этого можно будет зашить рану и наложить шину. И ты начнешь выздоравливать. Хорошо звучит, верно, Ангус? - спросил Броуди.

Пилот слабо кивнул.

- О’кей. -  Броуди вытер нож двумя антисептическими салфетками.

Точным коротким движением он сделал небольшой надрез на ноге Ангуса. Молодой пилот дернулся, простонал, однако ногой не двинул.

После этого Броуди двумя руками надавил на сломанную кость и вправил ее на место.

- Все идет хорошо, - улыбнулся он Ангусу. Молодой человек кивнул и закрыл глаза.

Когда кость заняла нужную позицию, Броуди поднял взгляд на Элли:

- Протри иголку и нитку антисептическими салфетками.

Она исполнила приказ и протянула ему иголку.

- Спасибо, - автоматически проговорил он. - Тебе надо осторожно надавливать на края раны, чтобы я смог ее зашить.

Сначала все шло хорошо. Сшивать рану оказалось несложно. Трудности возникли, лишь когда очередь дошла до пробитой костью кожи. Тем не менее в конце концов Броуди удовлетворенно положил иголку на газету. Рану зашили, и кровотечение прекратилось. Он открыл тюбик с антибактериальной мазью и нанес ее тонким слоем на шов. Потом закрыл его марлей и плотно забинтовал.

Броуди снял перчатки, бросил их на газету и похлопал Ангуса по плечу:

- Все в порядке.

- Спасибо, - прошептал молодой человек.

Элли и без всякого медицинского образования поняла, что операция проведена блестяще.

- А что дальше? - спросила она.

- Надо найти что-то для фиксации кости, чтобы она начала срастаться.

Его взгляд остановился на темной сумке миссис Харди. Она оставалась открытой после того, как из нее достали нож. Сумка была на колесиках, с прочной ручкой. Он провел по ней рукой и затем посмотрел на миссис Харди, которая наблюдала за всей операцией.

- Это можно было бы использовать, - сказал он.

Миссис Харди спорить не стала:

- Берите все, что нужно.

- Это не так просто. Очень не хочется, но сумку надо разорвать пополам. Мне понадобятся два стержня, которые ведут к ручке.

Миссис Харди лишь пожала плечами. Разве можно беспокоиться о какой-то сумке после того, как они выжили в авиакатастрофе?

Броуди разрезал ножом сумку, обнажив стержни, кончиком ножа вывернул винты. Наконец стержни были освобождены. Он поднял голову:

- Мне нужно несколько полосок ткани.

- Молодой человек, у меня есть несколько футболок, - заметил мистер Харди. Он показал на небольшую сумку рядом, которая перед этим почему-то улетела в нос самолета.

Броуди открыл ее и достал несколько светлых футболок. Разорвал одну на полосы, а  двумя другими обмотал металлические стержни.

После этого он уложил их нужным образом на ногу Ангуса. Металлическая пластина оказалась подступнями пилота.

Броуди тщательно примотал стержни к ноге. Потом он сел и стал осматривать сделанное. Элли решила, что он доволен своей работой. Он похлопал Ангуса по плечу:

- Мы поможем тебе подняться. Сядешь в кресле в последнем ряду, чтобы нога оставалась вытянутой.

Переместить Ангуса оказалось непросто, но общими усилиями его подняли с пола и перенесли в кресло. По лицу молодого человека, когда его устроили на месте, стекали капли пота.

- Спасибо, док, - промолвил он.

- Пожалуйста, - улыбнулся Броуди.

- Меня беспокоит капитан Рамано. По-моему, дела у него неважнецкие.

- Не тревожься, - успокоил пилота Броуди. - Займусь им после тебя. Сначала надо слегка приподнять твою ногу. Лежи спокойно. - Он взял с пола несколько журналов и подложил их под ногу Ангуса. Затем вытащил из аптечки пакетик ибупрофена. - Прими две таблетки. Станет полегче.

Элли достала из своего рюкзака бутылку воды, которую купила в аэропорту у стойки регистрации, и протянула Ангусу.

Молодой человек приподнялся на локте и сделал большой глоток.

- Лучше оставь немного воды на будущее, - предупредил его Броуди.

Пассажиры переглянулись. В его словах они услышали предостережение. «Мы можем пробыть здесь некоторое время, но без воды нам придется туго».

Памела взяла слово первой:

- Нам надо будет что-то есть и пить. Попробую этим заняться.

Все посмотрели на Броуди. Волей-неволей он стал их лидером.

- Хорошая мысль, Памела, - согласился он. - Надо вытащить все из сумок и провести инвентаризацию. На всякий случай, - добавил он.

Прозвучало оптимистично, решила Элли. Она несколько лет прожила в этой части света. Самолеты редко терпят аварии в джунглях, но, когда это случается, на их поиски порой уходят недели.

- Надо зашить рану на голове капитана Рамано, - сказал Броуди.

Элли тяжело сглотнула. Она видела эту рану.

- Тебе помочь? - выдавила она из себя.

Броуди покачал головой:

- Сам справлюсь. Может, лучше обработаешь порезы на лице миссис Харди?

- Конечно. - Такой поворот событий ее вполне устроил.

- Если там будут осколки стекла, не трогай, я сам их уберу.

Но осколков в ранках миссис Харди не оказалось. Элли протерла их антисептическими салфетками, смазала мазью с антибиотиком и наложила небольшую повязку. Оказать первую помощь ей не составило труда. В школе часто кто-то расцарапывал коленки или локти.

Она уже почти закончила, когда миссис Харди повернулась к ней:

- Вы с доктором Донованом знакомы?

- Ах… а почему вы спрашиваете?

- Ну, не хочу выглядеть любопытной старой леди,  но я слышала его слова. Он не очень обрадовался встрече с вами. А вы удивились, когда его увидели.

- Мы знали друг друга много лет назад. - Встречались. Любили. Она подумала, не солгать ли и некоторое время назад дала себе слово не избегать правды. - Мы были обручены. Но я решила, что брака не будет.

- Боже милостивый.

Да уж.

- Буду весьма признательна, если вы сохраните эту информацию в тайне. У нас здесь других дел хватает, и сплетни нам ни к чему.

Миссис Харди кивнула:

- Быть молодой не просто.

Да, тогда она была слишком юной и, возможно незрелой. Но поступила правильно. Так было лучше и для Броуди.

Он вернулся из кабины пилотов.

- Как там капитан Рамано? - спросила она.

- В сознании. Я обработал и зашил его рану. Подозреваю у него сотрясение мозга и беспокоюсь, нет ли внутренних повреждений.

Она осмотрелась. Остальные пассажиры собрались вокруг Ангуса и тихо переговаривались.

- Если ты прав и у него внутреннее кровотечение, он не переживет эту ночь, - предположила она.

- Буду за ним наблюдать. А сейчас нам надо заняться этим. - Он показал на дыру в верхней части фюзеляжа. Казалось, сильный удар разрубил обшивку. Но неровно, края отверстия свисали металлическими клочьями.

- Надо будет это закрыть, но сначала я хочу выглянуть наружу и осмотреться. Мне надо на что-то встать.

- В шкафчике впереди есть несколько коробок, там висят куртки пилотов.

Пустая коробка не подойдет.

- Они не пустые.

Он подошел к шкафчику, отбрасывая ногами мусор. Открыл дверцу, внутри лежали две коробки. Он поднял одну. Тяжелая.

- Что там, черт возьми? Цемент?

- Книги, - сказала Элли.

Броуди поставил коробку под дырой в фюзеляже. Пол был влажный, вода продолжала капать сверху. Он взял вторую коробку:

- Надеюсь, тебя не тревожит, что они промокнут?

- В таких обстоятельствах, думаю, переживу, - сухо заметила она.

- Люди многое способны пережить, - промолвил он, ни к кому особенно не обращаясь. Он встал на коробки и осторожно выглянул наружу. Капли дождя падали ему на лицо и плечи. Стояла темнота, сильно пахло мокрой листвой. Он поднял руку и посветил фонариком вокруг.

Деревья. Много деревьев. Броуди повернулся, осторожно двигая ногами, чтобы не потерять равновесие. Со всех сторон было одно и то же. Посветив фонариком, он увидел, что самолет ударился о деревья, сломал несколько веток и потом упал на землю в джунглях. Теперь над ним повисли кроны деревьев высотой в семьдесят или восемьдесят футов.

Ангус был прав. Поиски их самолета окажутся непростыми.

Всего нашлось четыре одеяла. Броуди отдал одно Харди и одно Элли, которая тут же поделилась им с Памелой. Третьим одеялом он накрыл капитана Рамано, который наконец покинул свое место пилота и перешел в пассажирский салон. Четвертым воспользовался Ангус, страдавший от боли.

На себя Броуди надел вторую рубашку, которую достал из своей сумки. Он слишком возбудился, чтобы спать, да и тишины в ночных джунглях ждать не приходилось. Несмотря на то, что Элли старательно заделала дыру вверху, в самолет просачивались разные звуки.

Накануне он думал, что за его окном в отеле будут перекликаться серфингисты. А вместо этого слышал неизвестно что. Ясно было лишь, что эти твари не прочь ими полакомиться.

На рассвете он собирался зажечь костер. Огонь облегчил бы поиски самолета с воздуха. Но только если не будет сильного ветра, в противном случае дым от костра рассеется слишком быстро. В их арсенале имелось еще одно хорошее средство. Ангус сказал, что в самолете есть сигнальные дымовые шашки.

Они пригодятся, если поисковый самолет окажется поблизости.

Памела скоро захрапела. Элли отдала ей все одеяло, а сама устроилась в кресле у другого борта Впрочем, далеко уйти она не могла. Самолет был не такой уж большой.

Броуди наблюдал за ней. Она не обращала на него внимания, хотя явно чувствовала его взгляд.

Он погрузился в размышления, и цепочка ассоциаций привела его к вопросу:

- А что это за книги?

Она так долго молчала, что он потерял надежду услышать ответ. Словно ей дела до него не было.

- Я преподавала английский в школе для девочек. У нас нашлось несколько лишних книг. Брат моего знакомого священника работает учителем в очень бедной школе в Форталезе. И мы решили поделиться с ними учебниками.

- А почтой не могли послать?

- Конечно, могли. Но все равно это было мне по пути. И я уже два года хотела с ними познакомиться. Собиралась переночевать у них с женой, перед тем как двигаться дальше.

Дальше?

- А какая твоя конечная цель?

- Вернуться в Штаты. - Она наконец подняла на него взгляд.

- Правда? - Он сделал паузу. - Насовсем?

Она пожала плечами:

- Не знаю. Все так… сложно.

Он подождал продолжения. Однако она ничего не сказала, и у него в голове завертелись вопросы.

Сложно, потому что она рассталась с мужчиной? Оставила свою семью? Сложно, потому что потеряла работу? Одну догадку сменяла другая, еше более нелепая. Пора было остановиться.

Зачем им что-то друг другу объяснять? Теперь они чужие, просто в какой-то момент им случилось быть вместе.

И этот «момент» продолжался два года.

А закончилось все так неожиданно, что на несколько месяцев все у него в голове смешалось.

Он не видел ее тринадцать лет. А когда они познакомились, он учился на втором курсе медицинского института. Она работала официанткой в небольшом баре, где любили зависать студенты - медики. В своей черной юбочке и белой кофточке она выглядела обольстительно. Ей нравилось перекинуться с ним парой слов, когда он нарочито долго заказывал себе пиво.

Только через шесть недель и с четвертой попытки он уговорил ее пойти с ним.

Он привязался к ней, и скоро они проводили вместе каждую свободную минуту. На Рождественский сочельник, почти через два года после их первого свидания, он предложил ей выйти за него замуж. Когда она сказала «да», он решил, что это будет лучшее Рождество в его жизни. Свадьбу наметили на начало июня. В феврале она купила платье, но ему не показывала, считая это плохой приметой. В марте они составили небольшой список гостей из лучших друзей и близких, но его родители вынудили добавить в него их друзей и дальних родственников. Список все разрастался, и Элли начала нервничать.

«Не думай о расходах», - говорил он ей. По традиции свадьбу устраивали родители невесты, но он знал, что мать Элли в разводе и, скорее всего, ограничена в средствах. Он предлагал добавить гостей с ее стороны однако она лишь улыбалась и говорила,что больше пригласить некого.       

Они выбирали для праздничного обеда китайский фарфор и столовое серебро. Он недосыпал, но чувствовал себя счастливым. Перед женитьбой на Элли все отступало на второй план.

В середине апреля, за восемь недель до свадьбы, они начали рассылать по почте приглашения, а Этан и Мик заказали  себе смокинги.      

10 май он вышел проверить почту, не подозревая, что скоро все рухнет, в корне изменится и никогда его жизнь не вернется в прежнее русло.

Он увидел письмо и сразу узнал почерк. Под теплым весенним солнышком, стоя в пижаме и любимой толстовке «Нотр-Дам», он открыл письмо, ожидая найти в нем забавную открытку.   

Перечитал дважды. Ничего забавного.

Череда извинений. Ворох нелепостей. Якобы без нее ему будет только лучше.

Броуди вернулся домой и набрал ее номер. Элли не ответила. Он вскочил в машину и поехал к ней. Никто ему не открыл. Он нашел домовладельца и уговорил за сто баксов отпереть дверь. Ни ее вещей,  ни одежды не было.

Он поехал к ней на работу, но там никто ничего не знал. Ее шефа, моложе Броуди, больше волновало, как найти ей замену, чем куда она подевалась. С помощью своего адвоката Броуди все же нашел ее мать в небольшом городке в штате Юта. Разговор у них получился странный и неприятный. Он представился, думая, что она его узнает. Ничего подобного. Оказалось, Элли не ладит со своей матерью, которая несколько месяцев ничего о своей дочери не слышала.

Она также призналась, что знает, почему с ее дочерью всегда возникают какие-то проблемы.

С Элли, которую он любил, проблем не возникало. Однако скоро он пришел к выводу, что настоящей Элли просто не знал.

По свидетельству о разводе, которое хранилось и канцелярии графства, адвокат нашел ее отчима. Элли никогда о нем не рассказывала, но Броуди установил связь с этим мужчиной в Кентукки. Броуди послал ему эсэмэску, несколько дней ждал ответного сообщения, написал ему снова и получил от него ответ, что он даже не откроет Элли Воллман, если та постучится в дверь.

Тогда Броуди обратился в полицию. Там прочитали его заявление, с сочувствием на него посмотрели и сказали, что вряд ли чем-то смогут ему помочь.

Он даже почти набрал номер одного детектива.

И остановился, поняв, что Элли не исчезла. Нет. Она его бросила. Собрала вещи и уехала.

Из гордости он не стал ее преследовать.

Но каждый день, затаив дыхание, проверял почтовый ящик. Внимательно следил, чтобы его телефон всегда был заряжен.

Примерно через год перестал ждать ее звонка или письма. Спустя пару лет стал проверять почту не чаще раза в неделю.

Через пять лет думал обо всем этом без боли. А в последние два года вообще перестал вспоминать,

И теперь понял, что зря перестал,

- Ты все еще поддерживаешь отношения с Этаном и Маком? - спросила Элли.

Она нравилась его друзьям. По их мнению, она отлично ему подходила. И, в общем, они не ошибались.

- Да. Оба женятся этим летом. Всего через несколько недель.

- Не может быть.

- Правда. Этан женится на Чандлер Маккэн, младшей сестре Мака. Они вновь сошлись прошлой осенью, когда кто-то пытался убить Чандлер. Его это не беспокоит. А Мак и Хоуп Минноу познакомились, когда он ушел из военно-морской разведки и еще не приступил к новой работе. Ее отец - теле-проповедник, он и его семья получили анонимные угрозы. Судя по всему, среди его слушателей есть несколько мерзавцев.

- Хоуп Минноу. О да. Вспоминаю. Читала в «Пипл» статью о ней. Хотя обычно в этом журнале о знаменитостях только картинки рассматриваю.

- Она эффектная и симпатичная. Как и Чандлер. Моим друзьям повезло.

Она долго сидела молча с закрытыми глазами словно задремав. И неожиданно повернулась к нему:

- А ты никогда не женился, Броуди?

Он покачал головой.

- А ты была замужем? - И он откашлялся, потому что у него запершило в горле.

- Нет, - прошептала она.

Он закрыл глаза. «Спроси ее почему. Спроси, почему она тогда ушла». Внутренний голос настойчиво требовал задать эти вопросы.

Однако он промолчал. После аварии он выжил. Но мог не выжить, услышав, что она просто недостаточно его любила.

Он прислушивался к ее дыханию и скоро понял, что она заснула.

Только тогда он успокоился и задремал. Ему требовалось хоть несколько часов отдыха.

Броуди хотел предложить чете Харди вернуться в самолет, чтобы их кто-нибудь не покусал. Но ничего не сказал. Только лучше, если им угодно делать вид, что все хорошо.

Через пять минут миссис Харди начала пилить мужа за громкое сопение.

Черт, подумал Броуди, может и хорошо, что он  благодаря Элли так и не женился. Она нашла большую палку и колотила ею по траве и кустам. Делала это тщательно. В джунглях прячутся разные твари, а  укус змеи ухудшит их и так незавидное положение. Он наблюдал за ней минут пять, а потом спросил:

- Что ты делаешь?

- Я работала в одном доме в Перу. Глава семейства, ученый, в том числе изучал растительность джунглей. Любил нспоминать о своих путешествиях, показывал фотографии. Я кое-что запомнила. Ягоды этого ярко-зеленого дерева острые на вкус, но вполне съедобные. А вот эти очень ядовитые, как яд кураре.

Броуди приятно удивился. Сам он о флоре джунглей имел только общие представления. А ее познания могли принести существенную пользу.

- Но еду-то мы найдем, а вот воду… - заметила Элли. - Той, что есть, нам едва хватит до конца дня. К счастью, воду в джунглях можно добыть разными способами. Иди сюда. - Она показала ему на растение с длинными бело-зелеными листьями и яркими цветками. Они словно росли прямо из ствола дерева. - Это бромелия, близкий родственник ананаса. Ее листики образуют маленькие карманчики, в которых во время дождя накапливается вода.

Он подумал, как важно им научиться собирать воду.

- Может, у нас найдутся пластиковые пакеты или бутылки, и мы сможем их использовать.

- Неплохая идея. Дождь наверняка скоро пойдет. И тогда надо будет набрать воды. Еще нам поможет этот бамбук. - Она показала налево, в сторону небольшой рощицы. - Ничего сложного, только не много терпения. Надо наклонить такой бамбуковый стебель и сделать надрез внизy. И из него начнет вытекать вода.

Он посмотрел на нее с унижением. Ее знания его не удивляли. Он всегда ценил ее за любознательность. Она во всем хоть чуть-чуть, но разбиралась. Сама Элли не особо гордилась своими познаниями, считая их лишь поводом дли завязывания разговора на вечеринке, но бесполезными на практике. «Я всего лишь официантка», - любила повторять она.

- Может, стоит вскипятить воды, пока горит костер? - спросил Броуди.

- Думаю, да. Береженого Бог бережет.

- Наверное, миссис Харди захочет выпить чашечку горячего чая?

- А как поживают твои родители? - Элли, очевидно, вспомнила недавнюю реплику Броуди о его матери и чае.

- Хорошо. Отец все еще пишет. Мать дает консультации и работает как волонтер в местной больнице. - Он сделал паузу. - А как твоя мать?

Элли вздрогнула, словно ждала этого вопроса:

Не знаю. Не общалась с ней почти с того времени, как уехала из Штатов.

Она бросила не только его. А бросила и свою семью тоже. Что за черт?

- Как красиво, не правда ли? - быстро переменила тему Элли. - То есть если бы мы были здесь на экскурсии, наверняка бы так решили.

Да, наверняка. Цветы и зелень впечатляли, и он уже увидел не меньше десяти разных видов птиц. Краем глаза он уловил какое-то движение и понял, что мистер и миссис Харди нагулялись и возвращаются обратно в самолет. Через несколько минут он последовал за ними. Они играли с Памелой во что-то вроде домино. Броуди подошел к Ангусу. Молодой человек проснулся и, судя по виду чувствовал себя неважно. В аптечке не нашлось градусника, поэтому Броуди не мог проверить его состояние. Низкая температура, скорее всего, была реакцией на травму  - тело давало знать, что пока не все в порядке. Но могло быть и хуже. В этом случае молодому человеку требовалась срочная помощь в хорошо оборудованной больнице, где есть нужные антибиотики.

Броуди охватила досада. Он спас пилоту ногу и мoг потерять его из-за инфекции.

Капитан Рамано сидел в одном из кресел, откинув на спинку голову и закрыв глаза. Он ровно дышал, Броуди не стал его будить.

Он вышел из самолета, ожидая увидеть Элли.

Но она как в воду канула.

Его сердце тревожно забилось. Может, отошла на миннутку ополоснуть лицо? Он подождал. Но ничего не увидел и не услышал.

- Элли, - позвал он.

Никакого ответа.

- Элли! - крикнул он громко.

Слева от него зашелестели листья. Она вышла из зарослей,

- Что? - спросила беспокойным голосом.

У него отлегло от сердца. А затем он почувствовал злость.

- Куда ты делась? - произнес он, как обиженный шестилетний мальчуган. - Не хочу бегать за тобой по джунглям.

- Решила лучше все осмотреть. Я далеко не отходила. Поднялась только на тот холм. - Она показала на возвышенность в двухстах ярдах. - И вовсе не жду, что ты будешь за мной бегать, Броуди.

О правда? Неужели он позволит ей погибнуть в джунглях?

- Однажды я уже пытался это сделать. То есть за тобой бегать, и мне это совсем не понравилось.

По ее быстрому вздоху он понял, что удар попал в цель. Не нокаутировал ее, но встряхнул как хороший хук. Вроде это должно было поднять ему настроение. Однако он почувствовал себя мерзко. Повисла тишина.

- Ну и что? - спросил он через некоторое время. - Удалось что-нибудь увидеть?

К ее чести, она не ушла и не отказалась от продолжения разговора.

- Там не очень высоко. Надо бы залезть на тот холм. - Она указала вправо. Однако оценить высоту этого холма на расстоянии было невозможно. Броуди вырос в Колорадо, в Вороньей долине, у Скалистых гор и эти возвышенности всерьез принять не мог. В лучшем случае они походили на предгорья. Но она была права. Наверняка с другого холма обзор будет лучше.

Однако забраться на него будет непросто. Передвигаться по джунглям - совсем не то, что бегать по дорожке стадиона.

- Что ты думаешь? - спросила она.

- О чем?

- О наших дальнейших действиях.

Он особо не надеялся, что их найдут с воздуха, но все-таки ждал ночью шума двигателей. И утром тоже. К сожалению, ничего не услышал. И сейчас мог бы сказать что-то успокаивающее, но поймал ее испытующий взгляд. И понял, что она ждет от него только правды.

- Не знаю, что и думать, - сказал он. - Если Ангусу удалось послать сигнал бедствия, кто-то нас уже ищет. Амазонка большая, но не обязательно осматривать ее всю. Вычислить предполагаемое место аварии  не так уж сложно. Они слышали призыв о помощи, у них есть радары, и наверняка чей-то зоркий глаз  приметил, как на их экранах погасла одна из точек.

- А может, сигнал бедствия послать не удалось?

- Даже в этом случае диспетчерские службы следили за нами. Думаю, они регулярно связывались с  пилотом. Когда капитан Рамано не ответил, кто-то насторожился. Не пойму, почему так долго никого нет.

- Все дело в огромных размерах джунглей. Даже если место аварии примерно известно, искать нас - все равно что иголку в стоге сена.

- Будем надеяться на лучшее.

- Так что, ждем?

- Сейчас - да. Хотя, наверное, надо набрать вскипятить воды. На всякий случай.

- В чем ты собираешься ее кипятить?

- Можно использовать коробку аптечки. Она достаточно глубокая. Хочу еще сделать решетку и разместить ее над костром.

- А я соберу все емкости, в которые можно набрать воды.        

Он кивнул. К сожалению, надежных помощников им не хватало. Памела заметно нервничала. Мистеру и миссис Харди мешал преклонный возраст. Ангус сам нуждался в уходе. Капитан Рамано тоже пока не оправился. Он словно ушел в себя и не вполне осознавал происходящее. К счастью, он не жаловался ни на какую боль, кроме головной, а значит, внутренних повреждений у него не было.       

Если Броуди и Элли не поссорятся, у них всех появится шанс выбраться из трудной ситуации. Пока она демонстрировала  удивительную выдержку. Сохраняла спокойствие, бодрость и принимала верные решения.

А его и в прошлом иногда заносило. Чаще, чем ее. И особо гордиться ему было нечем.

Квечеру миссис Харди обрела второе дыхание и поведала длинную историю своих друзей, которые отправились в морской круиз, их корабль получил повреждение, и спасатели прибыли только через пять дней. Поведав о заигрываниях одной из пасс жирок с судовым казначеем, она добавила:

- Ну, вы знаете Долорес.

Памела ни с того ни с сего вспылила:

- Нет! Нет, я не знаю ни Долорес, ни всех этих придурков, о которых вы рассказываете. И знать не хочу. Пожалуйста, оставьте нас в покое.

Морщинистое лицо миссис Харди сморщилось, еще сильнее, и на глазах у нее появились слезы.

Мистер Харди испепелил Памелу взглядом, но не промолвил ни слова, только похлопал жену по руке.

- Сука, - вырвалось у капитана Рамано.

Памела повернулась к нему:

- Это вы во всем виноваты. Вы и ваш дрянной самолетишко.

Элли затаила дыхание. Неужели капитан Рамано сейчас скажет, чья это на самом деле вина? Однако он лишь запрокинул голову и закрыл глаза.

- Вы ничего не понимаете в том, о чем говорите, леди, - вступился за друга Ангус. - Вы остались живых благодаря капитану Рамано.

Памела повернулась к нему:

- Вам не надо было лететь в такую непогоду. Я на вас в суд подам. На каждого, кто к этому причастен.

Элли поднялась:

- Слушай, мы все сейчас на взводе. И у каждого может что-то сорваться с языка. Но надо взять себя в  руки. Мы нужны друг  другу. Чтобы выжить, нам надо действовать, и действовать слаженно. Памела тихо выругалась, Элли внимательно на нее посмотрела. Наконец Памела махнула рукой и промолвила, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Ладно. Прошу прошения.

Все облегченно вздохнули. Молодчина Элли, подумал Броуди. Однако новый и взрыв раздражения был лишь вопросом времени. Пройдет несколько томительных часов - и самый уравновешенный из них потеряет выдержку.

Нет, ждать у моря погоды им нельзя. За последний час он твердо решил что-то предпринять. Отправиться за помошью. Другого выхода просто не было.

Он вышел из самолета подкинуть дров в костер. Они с Элли набрали достаточно сучьев, чтобы поддерживать огонь несколько дней. Продукты скоро закончатся, но у них достаточно воды. Не слишком много, однако на первое время хватит. Вдобавок Элли объяснила, какие фрукты съедобны, и какие - нет.

Ждать, пока кто-то отыщет место аварии, нельзя. Он же был бойскаутом. К тому же получил высшую степень отличия - значок «Скаута-орла». Знал, как ориентироваться по солнцу и делить отметки, чтобы найти дорогу обратно.

С рассветом он отправится и путь.

Послышались шаги. К его уди млению, подошла Элли и встала рядом у костра. Почти весь день они без необходимости не разговаривали. И сейчас с минуту оба молчали. Наконец они повернулась к нему:

- Я пойду за помощью.

Нет. Это его дело.

- Если кому-то и надо отправиться за помощью, то только мне.

- Почему?

Простой ответ «Потому что ты женщина» не годился.

-Потому что я уже принял решение: пойду сам, - заявил он не вполне убедительно.

- Ты не знаешь джунглей. А я знаю.

- Ты нужна здесь. К тебе прислушиваются. Ты любого можешь успокоить.

- У нас есть раненые. И только ты можешь им по-настоящему помочь.

- Я не могу ничего больше сделать ни для Ангуса, ни для капитана Рамано. И боюсь, что время работает против Ангуса. По-моему, у него заражение. Каждый час без антибиотиков приближает его к ампутации. А может, и к гибели. Мне надо идти, и как можно скорее.

- Какой у тебя план?

Он пожал плечами:

- Идти, пока не найду помощь.

- В каком направлении?

- На север. Мы к югу от Амазонки. Если я до нее доберусь, то наверняка встречу кого-нибудь, кто нам поможет.

- Слишком далеко. Будешь идти несколько недель.

Возможно, она права. Но ему это казалось лучшим решением.

- Тогда пойду на юг, к столице Бразилиа.

Она покачала головой:

- До аварии мы летели минут двадцать. Ангус сказал, что со скоростью двести пятьдесят узлов, то есть триста миль в час. Держали курс на север, с отклонением в тридцать градусов. Думаю, мы в ста тридцати милях и немного восточнее Бразилиа. Если я права, отсюда два дня пути до Мантау.  Это небольшая деревня к востоку от нас, и у меня там есть хороший знакомый. Вот почему с рассветом надо идти именно мне.

Ее математические подсчеты произвели сильное впечатление. А уверенность в собственных силах очаровывала.

Однако ее упрямство чертовски раздражало.

- Но…

- Броуди, - ее голос смягчился, - ты всегда старался заботиться о ближних. Наверное, потому и стал отличным врачом. Твоя забота очень ценна. Но одному тебе не справиться. А я скривлюсь.

Он смерил ее взглядом. Такая красивая в свете костра. Так старается его переубедить. Отпускать ее одну нельзя ни в коем случае. Оставался только один выход. Однако особой радости он не вызывал.

- Пойдем вместе, - сказал он.

Она уставилась на него.

А у него мелькнула мысль, что она может уступить. Что идея о непростом походе вдвоем изменит направление ее мыслей. Ведь им придется как-то ладить друг с другом.

- Находишь это разумным? - спросила она.

- Черт, нет.

Ему почудилась искорка боли н ее глазах, но он не был в этом уверен. Может, просто отблески костра.

- Выходим на рассвете, - согласилась она.

- Отлично, - процедил он сквозь зубы.

Элли повернулась и молча ушла. А он стоял у костра и слушал звуки джунглей. Шелестели листья, чирикали и кричали птицы. Не требовалось особого воображения, чтобы представить, как за ними следят чьи-то глаза.

Через несколько минут он вернулся в самолет.  Там ему показалось тесновато, а влажный воздух был пропитан человеческим страхом и раздражением.

Миссис Харди порылась в своей сумке и достала конверт. В нем лежала дюжина фотографий.

- Кто это? - спросила Памела, очевидно желая загладить свою вину.  

- Мои внуки. У меня их семеро. От трех лет до семнадцати. - Миссис Харди протянула фотографии Памеле. - Здесь все мы в последнее Рождество.

- Как мило.

- А у тебя есть дети?

Памела нахмурилась:

- У меня очень ответственная работа, тружусь шестьдесят часов в неделю. На детей времени нет.

- Да-да, конечно, - кивнула миссис Харди. - А у вас, капитан Рамано, есть дети или внуки?

- Два сына. Оба пару лет назад женились, но внуков пока нет. Вам с мистером Харди можно только позавидовать.

Капитан показался Броуди человеком необщительным, и тем сильнее он удивился последним репликам. А сам приготовился к неизбежному вопросу миссис Харди, которая взяла бразды правления в тесном самолете. «Ни жены, ни детей» — всего четыре слова. И больше ничего. Незачем пускаться в объяснения, как Памела. И уж точно он не станет фантазировать, как изменилась бы его жизнь после женитьбы на Элли. Наверняка у них сейчас был бы полный дом детишек.

Как бы было замечательно! Сам он остался единственным ребенком в семье, и ему не хватало братишки или сестренки.

Миссис Харди повернулась к Элли:

- А ты, милочка? Есть у тебя дети?

Элли на секунду замешкалась, а затем печально улыбнулась:

- Да Миа. Ей одиннадцать лет.

Кровь ударила в голову Броуди. У нее есть дочка? Она же говорила, что никогда не была замужем. Однако полюбила некоего мужчину и родила от него ребенка.

- А у тебя есть ее фотография? - спросила миссис Харди.

Элли достала из рюкзака и включила телефон, а потом протянула его миссис Харли.

- О, какая симпатичная! - воскликнула старушка.

- Спасибо, она правда очаровательна.

Миссис Харди передала телефон мужу, он тоже

одобрительно кивнул и по настоянию супруги протянул его Памеле.

А Броуди сидел словно на угольях. Ну какое ему, черт возьми, до всего этого дело? Да, у нее есть дочь. Ну и что это меняет?

Он не знал. Но что-то стало другим.

Одиннадцать лет? Да, времени она даром не теряла.

- Почти тинейджер, - заметила Памела. - Говорят, самые трудные годы.

Элли улыбнулась, хотя в глазах у нее стояли слезы:

- Ждет не дождется, когда ей исполнится тринадцать. Только об этом все разговоры. И очень расстраивается, что сначала ей будет двенадцать.

Памела передала телефон капитану Рамано. Он посмотрел на него и протянул Элли:

- Она ходит в ту же школу, где вы преподаете?

Броуди показалось, что Элли подняла подбородок, словно вопрос ее удивил. Она кивнула:

- Да, учится в этой школе.

Терпение Броуди лопнуло. Он встал, открыл дверь самолета и вышел в темноту ночи.

Она не настолько любила отца своей дочери, чтобы выйти за него замуж? И тоже его бросила?

Любил ли этот мужчина ее? Хотел ли ребенка?

Мысли Броуди спутались, голова раскалывалась. Идиот. Он подошел к костру, в который подбрасывал дрова и собирался это делать еще несколько раз за ночь.

Дым ел его глаза.

Издалека послышался звериный рык. И ему, хотелось так же крикнуть.

Он столько лет по ней безумно тосковал, а она жила в свое удовольствие. Встречалась с мужчиной. Родила дочь.

Он словно вернулся в злополучный день 10 мая, когда стоял босиком, потерянный, у почтового ящика. И почувствовал сейчас такую же боль, как тогда.

Физическая близость - это одно, всего лишь биология. И совсем другое дело - рождение ребенка.

Может, она и не была замужем, но отдала себя другому гораздо более значимым образом. Кому-то, а не ему.

У него заныло в животе, и отнюдь не из-за не спелого кокосового ореха.

Пора ему, черт побери, взять себя в руки. Хватит терзаться из-за Элли Воллман.

Утром Элли проснулась первой. Так она решила. Внутри самолета было темно. Она включила фонарик и осмотрелась. Мистер Харди склонил голову на плечи супруге. Элли слышала сопение Памелы и капитана Рамано. Она повернулась к Ангусу. Молодой человек дышал еле слышно. Он сбросил плед и, казалось, сильно потел.

Броуди оказался  прав, Ангусу становилось все хуже.

Она направила луч на  сиденье, в котором накануне спал Броуди. Пусто.

Все-таки он поднялся раньше. Даже несмотря на то, что вечером она успела вздремнуть до его возвращения в самолет.

Ей очень захотелось кофе. Но не было электричества, чтобы включить кофейник. Просто ужасно. А как бы хорошо было зайти в кафешку и попросить бариста приготовить кофе латте с обезжиренным молоком и крошкой лесного ореха.

- Чашечку кофе, прошептала она, натягивая носки. - Все, чего я прошу. - Она надела туфли. - Может, еще бисквитик с вишней и грецкими орехами. Теплый, - добавила она: гулять так гулять!

- Звучит прекрасно, милая, - послышался в темноте шепот миссис Харди. - Не забудь маслица. А мне нравится положить в кофе немного мороженого.

Элли направила фонарик в ее сторону:

- Не знала, что вы уже проснулись.

- Всего несколько минут назад. Вы с доктором Донованом меня встревожили. Разве мы не можем просто дождаться, когда нас спасут? Ведь благодаря вам у нас есть немного еды и воды. Вы правда отправитесь в джунгли?

Элли понимала, что у них с Броуди шансов немного. Но она не могла просто сидеть сложа руки. Вдобавок чувствовала, что над ними нависла угроза. Непонятно какая, но промедление становилось опасным.

Она постаралась отбросить тревожные мысли, что так, как Джамас причастен к аварии и не успокоится, пока не лишит ее возможности дать свидетельские показания. Почему-то капитан Рамано спросил, ходит ли Миа в ее школу. Она ведь не говорила ему, что работает учительницей. Откуда он узнал? Она глубокой ночью рассказывала Броуди о книгах и своей работе. Капитан Рамано в это время спал. Или притворялся спящим? А на самом деле прислушивался к их беседе? Нет, вряд ли.

Так откуда же он узнал о школе?

Конечно, он не мог участвовать в заговоре с так, как Джамасом. Какой же пилот сам устроит аврию своего самолета? На такое можно пойти только от полного отчаяния.         

Однако так, как Джамас умеет приводить людей в отчаяние. Из-за него они вдруг оказываются в безвыходном положении. При этом стараются держать язык за зубами. Если капитан Рамано и знает почему самолет неожиданно потерял управление, то он ничего никому не скажет.

Отправиться за помощью - единственный способ  найти ответы на все вопросы. А если при этом Броуди будет пару дней донимать ее своими репликами, так тому и быть. Она этого заслужила. Очень даже заслужила.

- Все с нами будет хорошо, - заверила она. - Завтра вечером мы встретимся с моим другом, кто-то поспешит к вам на выручку.

- По крайней мере, если ты получишь травму, доктор Донован тебе поможет, - заключила миссис Харди.

Их ждали вполне реальные опасности. Она лишь надеялась, что удача от них не отвернется.

Вряд ли Броуди раздосадован ее стремлением к нему присоединиться. Она открыла свой рюкзачок и осмотрела его содержимое. Маловато для дальней дороги. Она почти ничего с собой не взяла, потому что собиралась все нужное купить в Штатах. В школе ходила в простых брюках и рубашке, не совсем подходящих для общения с официальными лицами.

Хотя она надеялась, что важнее будет то, что она им скажет, а не ее костюм.

Речь пойдет о торговле людьми.

Молодых девчушек продавали в затхлый мир хроников и извращенцев. Малышек насиловали, пользовались ими, а потом избавляли их от страданий, убивая.

Большой бизнес. А она доверилась человеку, стоявшему на вершине этой преступной пирамиды. Ничего не подозревая, помогала ему находить невинных девочек. Ее до сих пор от этого тошнило.

Но он за все заплатит благодаря ее разоблачениям. Она хорошо запомнила взволнованный голос сотрудника компетентных органов, которому все это рассказывала.

Судя по всему, за так, как Джамасом давно следили. Просто не находилось весомых доказательств для его обвинения и ареста.

Пока не находилось.

Но сначала ей надо было выбраться из джунглей.

Накануне вечером она убедилась, что не взяла с собой запасных носков, и рассказала все Памеле. У нее нашлись две запасные пары. И обе она отдала Элли со словами:

- Бери все, что нужно. Только найди кого-нибудь, кто нам поможет.

Элли заверила, что они сделают все возможное, и упаковала свой рюкзак. Взяла только самое необходимое: смену одежды, фонарик и мобильник на всякий случай. Положила тюбик средства от комаров, а остальные оставила миссис Харди, чтобы она распределила их среди тех, кто остался в самолете.

Сначала Элли думала взять в дорогу только немного воды. Однако миссис Харди заявила, что глаз не сомкнет, если Элли с Броуди отправятся через джунгли без запаса еды. Наконец Элли согласилась  взять один спрессованный сухой завтрак, немного, орехов и воды, чтобы ее хватило до первой стоянки.  Положила все в рюкзак. Затем по настоянию миссис Харди взяла и кофейник. И не напрасно. Он пригодится для кипячения воды.

Миссис Харди заверила, что они с Памелой будут собирать воду из бамбуковых стеблей. На Ангуса рассчитывать не приходилось - он не мог двинуть ногой. А капитан Рамано почти все время дремал. Иногда он просыпался и говорил, что будет следить за костром. Ему оставили коробку спичек на случай если пойдет дождь и надо будет снова поджечь дрова.

Если ее расчеты верны и все пойдет хорошо, вечером следующего дня они будут сидеть за столом с Лео Арроулом. Он точно поможет. Элли познакомилась с ним пять лет назад, еще до приезда в Бразилию. Он был другом ее приятелей, раньше жил в Канаде, но, когда они познакомились на званом ужине в Перу, уже давно жил в Бразилии. Рассказал ей об отце Такуэро. А она как раз тогда подыскивала себе место жительства, где могла бы начать новую жизнь и подумывала о работе в школе.

Лео сколотил небольшой капитал на фондовой бирже. Двадцатидвухлетняя жена ушла от него к своему личному тренеру, а он уволился с работы, уехал из страны и последние десять лет жизни посвяти системам очистки воды в джунглях. Он знал толк в жизни и в делах.

Элли услышала шум сзади и обернулась. В самолет зашел Броуди, с длинной туристической сумкой, одетый в джинсы, как накануне, но в другую рубашку с длинными рукавами. Штанины он заправил в ботинки.

Она ждала, что он скажет: «Доброе утро». Но он промолчал.

Элли показала на пучки красных ленточек на его сумке:

- Как симпатично!

Он пожал плечами:

- Моя любимая красная рубашка. Бывшая. Надо же как-то отмечать наш путь.

Правильно, спору нет. Однако произнес он это, словно стремился в чем-то ее убедить.

Их ждали непростые два дня.

Он открыл рюкзак. Внутри лежала бутылка воды, одежда и остатки парашюта.

- А это зачем? - спросила она. Ведь в дороге и иголка тяжела.

- Отыщем два дерева и подвесим шелк между ними. Получится гамак.

Хорошая идея. Ночевка в джунглях на открытом воздухе не сулила ничего хорошего, особенно если спать на голой земле. Элли положила в свой рюкзак вместе с одеялом и остатки газеты, намереваясь положить бумагу на траву, завернуться поплотнее в одеяло и спать сидя. Не очень удобно, однако ничего лучшего ей в голову не приходило.

- Надо было тебе тоже взять одеяло, - сказала она.

Он покачал головой:

- Тогда у них останется два одеяла на пять человек. Все со мной будет хорошо. Пора в путь. По дороге надо будет еще набрать воды.      

- Наберем. Надо найти муравьев и проследить за ними. Они выведут к воде.    

Ты джунгли знаешь как свои пять пальцев

Подкалывает?

- Я несколько лет прожила в Бразилии. И многого здесь повидала. Могу и тебя кое-чему научить.

Он глубоко вздохнул:

- Уже научился, Элли, поверь. Получил от тебя несколько важных жизненных уроков.

Он никогда ее не простит…

- Ошибаешься, - промолвила она. - Я пойду одна. - Элли резко повернулась.

- Нет. - Он встал перед ней. - Слушай, извини. Мы пойдем вместе. У нас получится. У меня получится.

Кроме его голоса она слышала щебетание птиц и выкрики обезьян.

-Хорошо, - согласилась Элли и стиснула зубы так, что они едва не треснули.

Броуди кивнул с видимым облегчением:

- Я взял нож миссис Харди, немного таблеток и бинтов. Спички положил в пластмассовую коробочку, чтобы они не намокли.

Он застегнул молнию на своей сумке и забросил ее за спину, перекинув ремень через голову. Обе его руки остались свободными.

- Я захватила мазь от комаров. А другие тюбики отдала тем, кто остался в самолете. - Она взяла еще две палки и ту, что длиннее, протянула Броуди.

- Спасибо. - Он показал на рану у нее на лбу. Перед сном она сняла повязку. - А как же мазь с антибиотиком?

- Больше не нужно. Заживет.

- Заживет-то заживет… - Он открыл сумку, достал тюбик , выдавил из него чуть-чуть мази и пальцем нанес ей на рану. Потом снова перевязал Элли голову.

Будь он проклят. Трудно сердится на человека, который так о тебе заботится. Даже если он  не прав.

Он посмотрел на змею. Футов шесть длиной. С розоватой кожей, покрытой коричневыми пятнами. Она лежала в густой траве, и ее вполне можно было не заметить.

- По-моему, это сурукуку, - сказала Элли.

Броуди пожалел, что не прочитал свой путеводитель более внимательно, Пытался вспомнить главу о смертельных угрозах. Точно. Там говорилось о сурукуку. Ядовитая, безусловно. Хотя обычно змеи первыми не нападают. Только если их потревожить.

А сейчас на нее едва не наступили. Змея лежала совсем рядом, ее головка находилась всего в шести дюймах от лодыжки Элли. И легкий носочек Памелы вряд ли защитил бы от укуса.

- Не двигайся, - сказал он,

- И не могу, - прошептала она.

Если змея ужалит, снасти Элли не удастся. Яд по кровеносным сосудам за несколько минут попадет в жизненно важные органы и парализует их работу.

И он снова ее потеряет.

Опять им не хватало мачете. Или веревки, которую он мог бы спустить с дерева. Она бы ухватилась за конец, он ее поднял, а змеючина уползла по своим делам.

«Надо использовать то, что есть здесь и сейчас».

Сколько раз за последние годы он слышал эти слова от старшего офицера? Работать хирургом в отлично оборудованном лагере все- таки не совсем то, что быть  им в северо-американском медицинском центре стоимостью под несколько сот миллионов долларов. А порой ему приходилось творить самые настоящие чудеса, спасая тяжелораненых у самой линии фронта.

Чем он сейчас располагал? Ножом миссис Харди.

И сильными руками. Руками хирурга. Действовать

надо предельно аккуратно, нанести точный удар в слабое место. А хлещущую из артерий кровь он видел не раз и не два.    

Он вытащил нож из кармана. Открыл лезвие. Шагнул вперед, стараясь твердо стоять на ногах.

- Не приближайся, - прошептала Элли. - Уходи. Один из нас должен отсюда выбраться.

Неужели она могла подумать, что он уйдет? Что оставит ее наедине со змеей, которая может уползти или не уползти прочь? А Элли надо будет долгое время стоять неподвижно.

В четырех футах от Элли и от змеи он сместился в сторону. Потом еще. Встал под углом девяносто градусов и осторожно шагнул к Элли. И к змее.

Еще раз.

Когда от Элли его отделяло три фута, змея замерла. Может, собиралась ужалить. Проклятье. О змеях и их повадках он почти ничего не знал.

Однако отлично знал анатомию человека. Вес его органон. И как много силы нужно, чтобы проделать в них разрез даже острым скальпелем.

Судя по всему, змея весила от пяти до десяти фунтов. А нож миссис Харди отнюдь не был острым как бритва.

- Стой тихо, - сказал он. - Что бы ни случилось, пока я  не ударю ножом змею. А потом быстро отступим назад.

- О’кей. - Ее голос обрел уверенность, словно она преодолела страх.

Он сделал еще шаг вперед и теперь мог достать рукой змею. А потом опустился на корточки и одним неуловимым, молниеносным движением руки полоснул ее ножом, отрезав верхнюю треть ее тела.

Хлестнула кровь из извивающихся останков змеи. Казалось, ее агония будет продолжаться вечно. Однако они уже отскочили на безопасные шесть футов.

Он обогнул корчащиеся куски змеиного тела и обнял рукой Элли. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Он прижал ее к себе. Ее всю трясло.

- Все хорошо, - сказал он. - С нами обоими. Змея мертва.

- Не могу на нее смотреть.

Он обнял Элли крепче, а затем  проговорил ей в ухо:

- И не надо.

- Наверное, обычная история для джунглей, - промолвила она, а ее лицо при этом оставалось рядом с его грудью.

Он улыбнулся, непроизвольно наклонил голову и поцеловал ее в лоб. Она замерла. Затем подняла лицо и прошептала:

- Броуди.

Какая она красивая! Он просто не мог сдержаться.

Он потянулся к ней и поцеловал. Казалось, и не было этих тринадцати лет разлуки. А рядом с ним стояла прежняя Элли. Он помнил ее губы. Помнил, как ее зубы касались его языка. Помнил шорох ее дыхания.

И сейчас он целовал бы ее вечность, если бы громкий крик пролетевшей рядом птицы не заставил их встрепенуться и отпрянуть друг от друга.

- Ох, - вырвалось у Элли. Она коснулась пальцами его губ.

Черт. У него подгибались колени. Он убеждал себя, что расстался с ней не тринадцать дней или недель назад, даже не тринадцать месяцев. А тринадцать лет. Больше десяти. Они оба стали другими. И не играло никакой роли, ни капельки, что он помнил вкус ее губ.

- Не надо было мне этого делать, - промолвил он.

- Все хорошо. - Она ободряюще махнула рукой. - Адреналин.

Что ж слово «адреналин» звучит лучше, чем «похоть».  Он внимательно на нее посмотрел.

- Это был просто поцелуй, Броуди. Все, проехали. Надо найти воду.

Нет, это был не просто поцелуй. А страстный порыв после которого его все еще трясло.

Но Элли держалась так, словно ничего не случилось, словно все это совершенные пустяки.

Он повернулся и пошел вперед. Когда через десять минут они нашли ручеек, его сердце билось ровно, как обычно. Вода падала из камней на склоне оврага. Броуди посмотрел вверх, пытаясь определить ее источник.

- Не понять, откуда она течет.

- Неизвестно, свежая она или нет, - заметила Элли.

- Хорошо уже то, что мы нашли воду, пусть и придется ее кипятить, перед тем как пить. У меня в сумке есть пара пустых бутылок. Наберем в них воды и вскипятим, когда остановимся на ночлег.

Она кивнула и протянула руку:

- Может, сейчас лучше допить то, что есть? А все пустые бутылки наполнить?

Он покачал головой:

- Нам долго идти. Давай сольем хорошую воду в одну бутылку. Тогда у нас появится еще одна свободная емкость.

Они заполнили из ручейка все пустые бутылки. Затем прошли по дну оврага и начали взбираться по склону. Не успели они подняться и до половины, как пошел дождь, и довольно сильный. Никакого уступа, чтобы спрятаться под ним от ливня, не нашлось, дождь сразу полил так, словно небеса разверзлись. Элли почти не видела Броуди за струями воды. Она растерялась, и на пару секунд ее охватила паника. Но она вновь обрела уверенность,  как только почувствовала на своем плече его руку.

- Сюда. – Он подтолкнул ее к дереву с густой кроной. Защита слабенькая, но хотя бы по ним теперь не били струи воды. – Вау, дождь сразу полил как из ведра, - добавил Броуди и вытер тыльной стороной ладони мокрое лицо.

- В джунглях всегда так. Только что светило солнце, а через минуту – такой ливень. Нам еще повезло. В июне сезон дождей заканчивается. А в марте около Амазонки настоящий потоп. Каждый год наводнения.

- Вообще-то я предпочитаю заплывать пешие прогулки.

- Еще бы. В реке полно пираний, анаконд и других мерзких тварей.

- Это если не считать крокодилов.

Вспомнив недавнее происшествие, она осмотрелась - нет ли поблизости змеи. Разглядеть что-либо было трудно, однако ничего подозрительного она не  увидела.

- Наверное, не скоро забуду сурукуку, которая извивается у моих ног.

- Ты держалась геройски.

- У меня душа в пятки ушла.

Он вспомнил, что они промокли до нитки.

- Мне отвернуться, пока ты выжмешь одежду?

- Не надо. Все само на мне высохнет.

На нем тоже. Но это не очень удобно.

- И сколько это продлится?

- Недолго. Может, полчаса. Все будет хорошо, хотя сейчас наша одежда мокрая и это не очень приятно.

Он повернулся к ней. Мокрая рубашка прилипла к ее телу. Под тонкой тканью выделялась большая грудь. Он хорошо видел даже ее  соски. Бюстгальтера она не носила.

Черт. Всего один поцелуй вывел его из равновесия на несколько часов. Словно что-то взорвалось у него внутри.

Вот бы кто-то сейчас проверил его состояние! Наверняка температура высоченная. И давление как перед инфарктом.

- Думаю, приятнее всего было десять миль назад, - бросил он с хрипотцой в голосе.

 Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Она скрестила руки на груди, мгновенно уловив двусмысленность его реплики.

- Броуди?

- Что? — отозвался он как ни в чем не бывало.

Затем высунул язык, словно чтобы поймать несколько капель, в душе надеясь, что неприятный момент останется позади.

Это сработало.

- Не валяй дурака. - Она вытянула руки, сведя ладони в виде чашечки. Несмотря на сильный дождь, поймать ей удалось лишь несколько капель, только чтобы лизнуть языком.

- О да. Твой способ намного лучше.

Она проигнорировала его похвалу:

- Как ты думаешь, что они сейчас делают в самолете?

- Наверняка сидят внутри. Воды у них достаточно, и еды тоже. Все с ними будет хорошо.

- Надеюсь, что так.

Но голос ее прозвучал не очень уверенно.

- Мы постараемся, чтобы и у нас все получилось, Элли. - Ему вдруг захотелось ее подбодрить. - Сегодня мы много прошли. Если столько же пройдем завтра и твои расчеты верны, то вечером бум сидеть за столом с твоим другом.

- Многовато «если». И ты кое о чем забыл. Если никто из нас не повредит ногу. Если мы не выпьем грязной воды. Если кому-то из местных жителей покажется, что мы вторглись в святые для них места, где упокоились их предки. Только тогда все будет xорошо.

- Где упокоились их предки. - Он улыбнулся одними уголками рта.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Знаю. Просто тебе иногда из-за меня приходится несладко. Да, препятствий много. Но мы все преодолеем.

Она тяжело вздохнула и на несколько минут затихла. Потом откинула волосы с лица и улыбнулась:

- Ладно. Похоже, я немного не в своей тарелке. Надо просто взять себя в руки.

- Ты держишься молодцом, Элли, с самого начала. А немного поворчать вправе каждый. Это не говорит о твоей слабости.

Она посмотрела вдаль:

- Если бы кто-то раньше сказал мне, что буду после авиакатастрофы пробираться через джунгли Амазонки, только посмеялась бы.

- А если бы тебе сказали, что рядом с тобой в этом походе буду я?

Она только через минуту посмотрела на него. Ее глаза блестели.

- Я бы ответила, что это исключено. Потому что куда бы я ни двинулась - Броуди Донован отправится в противоположном направлении. Чтобы нас всегда разделяло приличное расстояние.

- В этом нет необходимости. - Когда-то он тоже так думал, но потом изменил свое мнение. Не после того, как увидел Элли в действии. Не тогда, когда убедился в ее умении владеть собой в трудной ситуации. Не после того, как понял… что все еще… думает о ней.

Мальчишка!

Да, может быть. Каким был, таким и остался. Тринадцать лет назад ему нанесли удар, который мог его уничтожить и, безусловно, разбил ему сердце.

- Броуди, у тебя есть все основания для того, чтобы меня ненавидеть.

Ее всегда отличала необъяснимая способность читать его мысли. Сейчас она почти, но все же не точно угадала, что у него на уме.

- Ненависти к тебе, Элли, не было. - Его голос дрогнул, когда он произносил ее имя. Ее уход поверг его в отчаяние, но злости он не чувствовал. - Не надо было делать это так.

- Ты прав. Я поступила трусливо.

Ее слова его удивили. Он ждал, что она приведет тысячу доводов, почему не могла поступить иначе.

- Я искал тебя. Связался с твоей матерью, с отчимом.

Она резко повернулась:

- Ну и что они тебе поведали?

- Не много. Мать сказала, что несколько месяцев с тобой не общалась. Что обо мне ничего не слышала. Мне это показалось странным, так, как мы с тобой вроде собирались всего через несколько недель пожениться и перед этим нанести визит твоей матушке.

Элли быстро заморгала, но ничего не сказала. Броуди стал закипать. Ему хотелось узнать правду. Почему она ничего не рассказала о нем своей матери? Почему не призналась, какие у них с матерью отношения?

 Однако Элли явно не собиралась что-то разъяснять, и он продолжил:

- Твой отчим вообще не хотел о тебе слышать.

- Так и думала.

- Что?

- Так и думала, что он не захочет обо мне слышать. Не переживай. Найти меня было весьма затруднительно. Переезжала с места на место. Особенно в первые годы.

Сам он не представлял, как можно не поддерживать  связь с родителями. Даже из Афганистана и Ирака он посылал им имейлы и часто звонил.

А она без устали переезжала с места на мето. Но где-то задержалась настолько, что забеременела, родила ребенка от другого мужчины.

- А что случилось с отцом твоего ребенка? - спросил он.

Она вздрогнула, словно не ждала этого вопроса:

- Он… умер.

Броуди все равно считал его сукиным сыном и не  перестал ненавидеть после этого известия.

- Извини, - выдавил он из себя.

Она помолчала, а затем подняла голову:

- Как и его мать.

Что? Если Броуди и перестал соображать от обезвоживания, то теперь словно очнулся:

- Ты ее удочерила? Твоя дочь - приемная?

-Да,- прошептала она. - Миа училась в школе где я работала. Ее родители несколько лет назад погибли в автокатастрофе, потом она жила в сиротском приюте. Я удочерила ее около года назад.

- Миа, - повторил он. - Ты знала ее родителей?

Она покачала головой:         

- Нет. У Миа есть их фотографии. На снимке они выглядят счастливой семьей. Она много потеряла. Но не пала духом.

Описать девочку  вдруг оказалось непросто.

- Она боится змей? - спросил он.

Элли улыбнулась:

- Не знаю, что и сказать. Смотри, дождь закончился. Пора нам идти.

Секреты. Полуправда. Элли любила напустить туману.

Умела направить разговор в нужное ей русло.

От всего только что услышанного он немного потерял голову, так что просто повернулся и зашагал вперед.

К четырем часам дня Элли так вымоталась, что казалось, больше не сделает и шага. Но она продолжала идти, понимая, что Броуди устал не меньше. Когда заросли становились непроходимыми, он резал ветви ножом миссис Харди. Он слегка нервировал Элли своей старательностью, потому что сумерки приближались с каждой минутой.

От жары ее одежда прилипала к коже. Ей не нравился собственный запах. От нее пахло потом и антикомариным кремом, которым она намазалась после дождя. Ее полосы намокли, и она то и дело откидывала их с лица.

Ее руки и плечи болели, оттого что ей приходилось все время шуровать палкой в густой траве перед собой. У нее раскалывалась голова. Возможно, из-за обезвоживания или от рассказа Броуди о его беседах с ее матерью и отчимом.

Она звонили матери через месяц после того, как приехала и Перу. Но не сообщила, где находится.

А мать ничего не сказала о Броуди. Не сказала, что ей звонил жених ее дочери.

Элли удивилась бы, если бы ее мать уделила Броуди много внимания. Кэтрин Риверс вообще не любила говорить о том, что происходило в те годы. Потому что тем самым она бы признала реальность происходящего, чего ей вовсе не хотелось.

В этом она ничем не отличалась от Эрла Риверса.

Он в течение трех лет был отчимом Элли.

Ей и в голову не приходило, что Броуди свяжется с ее родными. И теперь она ломала голову, как его угораздило позвонить ее матери, а потом еще унизиться до разговора с Эрлом Риверсом. Элли то и дело глотала слюну, потому что ее подташнивало от одной этой мысли.

- Скоро надо будет остановиться на ночлег, - сказал он. - В пять вечера стемнеет.

Ей очень хотелось передохнуть. Однако она не могла забыть о Риверсах.

- Если я остановлюсь, то, наверное, больше никогда не сделаю и шага.

Она заставила себя что-то ответить, потому что до этой фразы Броуди после дождя все время молчал. А ее просто затрясло, когда он вспомнил о разговорах с ее матерью и отчимом. Поэтому, когда он заговорил о Миа, она охотно все ему рассказала. Тем более что малютка стала для нее в последние годы по-настоящему родной. Миа была очаровательной. Настоящей красавицей. Веселой. Ласковой. И никогда не вешала носа, как уже отмечала Элли.

Последнее оказалось особенно важным. Потому что, возможно, только благодаря выдержке Миа Элли раскусила так, как Джамаса. А когда узнала правду, уже ничто не могло остановить ее от разоблачения Джамаса, даже несмотря  на угрозы убить и ее саму, и Миа.

С помощью отца Такуэро она надежно спрятала Миа. Никто не найдет девочку, пока Элли не вывезет ее из страны.

Конечно, Броуди не представлял для них угрозы, но все равно его расспросы заставили ее насторожиться. Безопасность Миа - прежде всего. Лучше ему вообще ничего не знать. Элли хорошо понимала, что на взрослых нельзя положиться и из-за их неосторожности юная непоседа может оказаться в опасности. А ее мольбы о защите другие люди могут и не услышать.

Но сейчас Элли занимали другие проблемы. Как сделать еще один шаг, если ноги еле двигаются после долгой ходьбы по мокрой траве.

Через полчаса удача им улыбнулась.

- Броуди, смотри! - Она показала на две пальмы, которые подходили для устройства гамака из парашютного шелка. К тому же они стояли на склоне холма, где не было густых зарослей.

Броуди посмотрел вперед и кивнул:

- По-моему, то что надо.

Хорошо. Ну, не совсем хорошо. Она то и дело с неослабевающим беспокойством думала о предстоящем ночлеге. Две предыдущие ночи ей спалось плохо. Неподалеку кричали звери, и даже в закрытом самолете она слегка нервничала.

Ночь в джунглях обещала стать тревожной. Но Элли сама себе не признавалась в своем страхе. Знала, что нельзя останавливаться у воды. Потому что любой ручей привлекает множество животных. К тому же требовалось укрытие от возможного дождя.

- Давай собирать по дороге ветки, - предложил Броуди.

Конечно. Пусть лучше всю ночь горит костер. Согреет и отпугнет незваных гостей. Она потянулась за  какой-то хворостиной и вдруг поняла, что в трех дюймах от ее руки сидит волосатый паук, едва не с ладонь, и пристально на нее смотрит.

Она отскочила назад.

Должно быть, она взвизгнула, потому что Броуди уже несся к ней.

- Все в порядке, - промолвила она, держа на весу трясущуюся руку. - Паук. Такой огромный, словно детей ест на завтрак.

- Разве что своих, - мрачно пошутил Броуди зашагал дальше.

Она задержала дыхание, проходя мимо места где сидел паук, словно это могло ее защитить. И стала внимательно осматривать каждую веточку, перед тем, как ее поднять. Затем брала ее за один конец и постукивала о землю, чтобы стряхнуть всех насекых или пауков.

Все это отняло какое-то время, но в конце концов она набрала целую охапку веток, которые должны были хорошо гореть. Смеркалось, поэтому Броуди очертил свой круг и сложил костер. Хватило одной спички, и вспыхнуло пламя. Он тщательно упаковал коробок обратно в пластик и положил все в карман рубашки.

Элли помогла ему разложить парашют и натянуть между деревьями импровизированный гамак. К стволам его крепко привязали стропами. Часть купола с края, Элли отрезала в первый вечер. Так что Броуди приходилось соблюдать осторожность, чтобы его ноги не провалились в дыру.

- Устраивайся, - предложил он, к ее удивлению. - Проверь, как там.

Она решила, что у нее все получится. Сначала села в гамак, потом перекинула в него ноги, а затем легла на спину, подложив руку под голову. Подняла другую руку и помахала пальчиком:

- Официант, мне еще смузи с  ромом и фруктами.

Броуди хохотнул, как в старые времена, когда она всегда смеялась в унисон ему. Обычно они животики надрывали и кричали как стайка гиен.

 И теперь веселье продолжалось пару минут. После напряжения прошедших дней ее наконец наполнила радость.

- Давно так не смеялась.

- Я тоже. - Он пристально посмотрел на нее.

Вспомнил, как они веселились прежде? Например, когда читали вместе раздел юмора в «Нью-Йоркере». Или когда в его редкие выходные брали пачку DVD с последними комедиями. Смотрели. Покатывались со смеху. И в промежутках между фильмами занимались любовью.           

Она свесила ноги с гамака, села в нем, а потом встала на землю.

- Надо бы нам вскипятить воды. Пока совсем не стемнело.

Они воспользовались кофейником миссис Харди.

В ручье перед этим набрали три бутылки воды, а вскипятить все можно было в шесть приемов. Процесс оказался весьма долгим, потому что всякий раз приходилось остужать воду, чтобы потом перелить в пластиковую бутылку. Оставалось лишь ждать и смотреть на костер.

- Расскажи мне о твоей школе, - попросил Броуди.

- У нас примерно сто учеников в возрасте от десяти до тринадцати лет. Несколько ребят из семей, которые можно отнести к среднему классу. Однако большинство из бедняков, они получают помощь от церкви. Я учила их английскому, все они очень старались. Дети понимают, что хорошее образование спасет их от нищеты, поможет выйти в люди

- Полезное дело. Благодаря тебе у них будет совсем другая жизнь.

Она почувствовала тепло, и отнюдь не от костра.

- Надеюсь, что так.

Когда воду в кофейнике вскипятили в последний раз, Броуди достал из сумки пакетик с чаем.

- Выпьем по чашечке? - спросил он, словно они встретились в городском бистро.

- С удовольствием.

Он бросил пакетик в стеклянную баночку с кипятком и через минуту перелил его в пластиковую бутылку. Они по очереди потягивали чай, разделили сухой завтрак и медленно жевали его вместе с орехами. И почти забыли, что чаевничают в джунглях, среди диких зверей и ядовитых тварей.

Хотя комары старательно напоминали им, где они находятся.

- Готовы заживо нас съесть, - заметила Элли хлопая себя по рукаву. Она достала из рюкзака крем от комаров. - Перед сном в самый раз.

Они помазали кремом лица и шеи.

- Надо немного поспать, - сказал Броуди.

Она достала из рюкзака газету, и одеяло. Выбрала местечко между костром и гамаком и разложила бумагу на земле.

- Что ты надумала?

- Хочу сесть на газету и завернуться в одеяло. А  затем попробую поспать.

Он покачал головой:

- Гамак для тебя.

Она вскинула голову:

- Нет. Ты тащил его весь день, Так что вполне заслужил право на хороший сон.

- не валяй дурака. Я не лягу в гамак, пока ты на земле.

- А почему нет? - делано возмутились она, хотя и понимала, что спорить бесполезно. Света от костра оказалось достаточно, чтобы увидеть его округлившиеся глаза.

- Забирайся в гамак, Элли.

- А ты?

Он махнул рукой:      

- Не беспокойся обо мне. Я же бойскаут. Умею спать на земле.

Она покачала головой:

- Сейчас не время геройствовать. Джунгли кишат разными ползучими тварями. Если есть возможность спать не на земле, надо ею воспользоваться.

- Ползучие твари, - повторил он.

- Их здесь полным полно. А гамак - отличная идея. Твоя

- Нет.

- Сыграем? Камень, ножницы, бумага?

- Нет, - повторил он.

Они же на краю света.

- О ради бога. Тогда давай ляжем вместе.

- Гамак для нас двоих маловат, Элли.

- Ну давай попробуем. Ложись первым.

Он тяжело вздохнул, сел в гамак, а потом вытянулся в нем.

- О'кей. Скорее всего, выдержит нас обоих. Залезай и ты.

Он говорил сердито, без всякой нежности в голосе. Однако ей вспомнилось, как он ложился в кровать раньше ее и согревал постель, потому что она ненавидела холодные простыни. «Пора баиньки, дорогая». Так он потом говорил.

Она села на край гамака, а потом легла спиной к  его спине. Однако при этом сдвинулся центр тяжести гамака, и они едва не перевернулись. К счастью, Броуди вовремя сориентировался, сдвинулся и гамак перестал угрожающе раскачиваться.

- Так не пойдет. - Он посмотрел на нее.

Она поняла, что если рядом есть какие-то звери, то они смотрят на все происходящее как на спектакль. Оставался единственный выход - ему обнять ее.

Видимо, он пришел к такому же выводу. А может, понял это раньше.

- Уже поздно, - промолвил он.

- Не валяй дурака,- повторила она его слова.  Затем вылезла из гамака,чтобы Броуди перевернулся.

Он перевернулся.

После этого, как принцесса Амазонки, с гордо поднятым подбородком, она легла в гамак, спиной к его груди.

Ему не оставалось ничего другого, как положу правую руку ей под голову, а левую - на ее бедро.

Она сделала вид, что ничего не случилось. Хотя его ноги прикасались к ее ногам. Его грудь прижималась к ее спине. И он дышал ей в шею.

А его пах оказался в опасной близости от ее бедер.

Принцессе Амазонки хотелось отодвинуться. Но она лежала не двигаясь. Царственно.

- Как ты? - поинтересовался он с небольшим напряжением в голосе.

- Все хорошо. Только подними повыше одеяло и давай немного поспим. Пожалуйста.

Он выполнил ее просьбу. Подтянул одеяло почти до подбородка, хотя их головы оставались открытыми. Он взял к себе сумку. Затем открыл ее, достал запасную рубашкуи тщательно закрыл сумку. Потом натянул рубашку им на головы и частично на лица, оставив открытыми только рты и носы.

Ей казалось, что заснуть она не сможет. Однако после тяжелого дня через пару минут глаза у нее начали слипаться. И она провалилась в сон.

Разбудили ее крики зверей, от которых кровь леденела в жилах. Злобные, угрожающие крики. Она замерла.

- Все в порядке, - сонно прошептал он прямо ей в ухо.

- Ночью очень хорошая слышимость. Они не так близко, как кажется.

Она вдруг поняла, что в какой-то момент ночью, вместо того чтобы держаться от него хотя бы на небольшой дистанции, прижалась к нему. Она ждала, что он это поймет и отодвинется. Однако он, наоборот, обнял ее крепче.

И посреди мокрых джунглей Амазонки из ее глаз потекли слезы. Она вдруг осознала, от чего когда-то отказалась.

Броуди двинулся вперед весьма энергично, как и Элли, к ее чести. Однако через пару часов она сбавила шаг. Заросли становились гуще и гуще, и просто обходить препятствия становилось все труднее. Приходилось рубить ветки, и нож миссис Харди оказался весьма кстати.

Броуди прокладывал дорогу, и по его спине тек пот. У него болели плечи, a на рубахе образовалась прореха от острого сука. К счастью, сам он вовремя увернулся и не поранился.

- Если и дальше так пойдет, мы доберемся до твоего друга не раньше полуночи.         

Элли кивнула, держа руки на бедрах. Ей тоже приходилось несладко, и она тяжело дышала.

- Надо просто идти дальше, - заметила она. - С каждым шагом мы приближаемся к цели.

Он оценил ее оптимизм, но все шло к еще одному ночлегу в джунглях. К еще одной ночи в гамаке рядом с Элли.

Замечательно. А потом он будет года два приходить в себя после встречи с ней.

Он наклонил голову и сосредоточился на ходьбе. Однако через пять минут остановился. И прислушался.

За последние годы он научился улавливать даже отдаленный звук вертолета, привозившего раненых в полевой госпиталь. Даже если спал как убитый, почему-то сразу просыпался.

- Что случилось? - встревожилась Элли и начал а осматривать кусты и деревья, предполагая какую-то опасность.

Вообще, он не очень хотел что-то ей говорить, пробуждать напрасные надежды.

- Вертолет. Слышишь?

Она замерла и посмотрела вверх. Через минуту усмехнулась:

- Слышу. О боже, слышу.

Броуди остановился открыть сумку.

- Хочу вытащить парашют. Самое яркое, что у на есть. Может, его заметят с воздуха. Приземлится здесь негде, но, по крайней мере, нас найдут и будут знать, где мы.

Не до давшись его ответа, он поднял голову и увидел, что она побежала вперед. Наверное в поисках места, где ее лучше будет видно.

У Броуди заколотилось сердце. Он не сомневался, что им хватит воли и сил пройти через джунгли. Но воля волей, а встреча с ядовитым пауком могла стать роковой, как сломанная нога. Поэтому от шума вертолета у них полегчало на сердце.

Правда, ему снова придется распрощаться с Элли.

Он старался преодолеть охватывающее его отчаяние. Она совсем ушла в себя. Два часа не разговаривала с ним после того, как утром он ее отчитал,

Вертолет приближался. Летел слева, за деревьями, и скоро они его увидели. Он вилял и кренился, словно пилот высматривал что-то на земле.

Искал их. Броуди побежал вперед, чтобы вместе с Элли привлечь к ним внимание.

А затем он увидел за густыми ветками нечто уму непостижимое.

Вертолет завис в воздухе, и его дверца открылась. Из нее выглянул человек.

А потом Броуди увидел большую винтовку.

Через секунду он понял, что человек стреляет.

В Элли.

На сей раз она широко улыбнулась, и он заметил,что у нее нет одного зуба-клыка. Она показала рукой на дом в конце улицы с левой стороны.

- Лео, - сказала девушка. - Хороший человек.

Он чувствовал,  как сильнее забилось его сердце. Но взял себя в руки, как делал всегда во время сложных хирургических операций, и повторил по-португальски:

- Спасибо.

Он повернулся и поймал взгляд торговца фруктами. По его спине пробежал холодок, но он пошел дальше так же  уверенно, как и на подходе к деревне. До входной двери Лео оказалось девяносто три шага.

 Он постучал и стал ждать. Дверь открыл пожилой человек лет шестидесяти, в мятых хлопковых штанах и футболке. Он был полностью лысым. Карие глаза смотрели дружелюбно.

- Вы - Лео Арроул? - спросил Броуди.

Мужчина кивнул.

Броуди посмотрел через его плечо. Никого больше в домене было.

- Меня зовут Броуди Донован. Я друг Элли Воллман. Ей нужна ваша помощь.

Леo впустил его внутрь и предложил чего-нибудь выпить. Броуди попросил воды и наполнил свою бутылку, чтобы передать ее Элли. Он быстро рассказал Лео об аварии самолета, походе через джунгли, вертолете и стрельбе по Элли.

Когда он назвал имя так, как Джамаса, Лео вскинул брови.

- Вы его знаете? - спросил Броуди.

- Довелось встречаться. Умеет втереться в доверие. Жаль, не знал раньше, что Элли с ним связалась. Предупредил бы ее.

Броуди начал доказывать, что Элли с ним не связывалась, но затем понял, что это не так уж важно. А важно вернуться поскорее к ней и доставить ее целой и невредимой в Соединенные Штаты.

- Элли считает, что он занимается торговлей людьми.

Лео не удивился. Однако следующая его фраза заставила Броуди насторожиться:

- У Джамаса в этих местах есть дом. Не знаю точно где. Никогда не испытывал желания с ним встретиться. Вроде там живет его отец, а сам он бывает здесь редко.

- Элли наверняка понятия не имела, что у него есть здесь какие-то связи. Иначе избегала быэтих мест как чумы.         

- Ну и хорошо, что не знала. Я могу вам помочь.

Но как вы меня нашли?

- Спросил девушку, которая торгует хлебом

- А еще кто-нибудь вас слышал?

- Наверное, человек, который продает фрукты.

 Лео кивнул и встал:

- Тогда нам надо спешить. Возможно, времени у нас в обрез.

- Почему?

- Его зовут Пауло, и он, так сказать, легко поддается влиянию. Особенно влиянию денег. Если пройдет слух, что Джамас готов заплатить за сведения об Элли, он первым встанет в очередь.

- Я не произносил ее имени.

- И не надо. Вы американец. И Элли американка. Меня тоже считают американцем, хотя на самом деле я канадец. Этого достаточно.

- Пошли. Здесь час пути.

Лео снял с крючка у двери большой темный рюкзак. Положил в него бананы и манго из чаши на столе. Затем взял что-то завернутое в белую бумагу из ящичка. Наконец открыл дверцу шкафа и достал из него несколько предметов, которые Броуди не разглядел, и положил все в рюкзак. Напоследок он перекинул через плечо ремень  с мачете.

Они не стали проходить мимо овощной лавки. Лео направился в другую сторону. Броуди посмотрел вдоль улицы - торговца фруктами на прежнем месте не было. И хотя его отсутствие могло объяснится многими причинами, Броуди забеспокоился, что он собирается выйти на связь с Джамасом. Деньги любой язык развяжут.

Лео вывел его из деревни, миновав несколько хижин. Броуди торопился и едва не бежал.

- Помедленнее, - предложил Лео, едва шевеля губами. - Мы просто вышли на прогулку. Два старых приятеля.

Броуди заставил себя сбавить шаг и держаться расслабленно.Смотрел на птичек на деревьях, на яркие цветы вокруг. И внимательно наблюдал, не пристроился ли кто-нибудь за ними следом. Но ничто не вызывало тревоги. Значит, у них с Элли все будет хорошо.

- Может, и к лучшему, что я не говорил Элли о встречах с Джамасом в Мантау, - заключил Лео.

Броуди покачал головой:

- А сейчас надо будет ей рассказать. Она должна все знать.

Лео пожал плечами:

- Может быть, ты и прав. - Он окончательно перешел на «ты». - Осторожность не помешает.

Когда они наконец вышли из деревни, Лео повернулся:

- Бегать умеешь?

Броуди кивнул.

Лео побежал трусцой, но вскоре перешол на шаг.

- Набрал сорок фунтов после того, как меня бросила жена, - объяснил он. – А бегать начал, когда сообразил, что моя преждевременная смерть от сердечной недостаточности ее не тронет.

Вот и хорошо, подумал Броуди. Так он еще скорее вернется к Элли.

 - О'кей, - промолвил он с легкой хрипотцой в голосе.

Она стала поворачиваться, но сразу остановилась. Нельзя на него смотреть. Она снова встала лицом к стенке. И сделала три шага назад. И с каждым дюймом все острее чувствовала обнаженное тело Броуди рядом. По ее коже бежали мурашки, а волоски  на руках словно ожили.

Она отвела правую руку назад, крепко сжимая пальцами мыло.

- Возьми, - проговорила она.           

Он отвел руку назад и коснулся тыльной стороной ладони ее бедра.

Она порывисто вздохнула.  

Оба стояли не двигаясь. Она едва дышала.Наконец она почувствовала легкое дуновение,когда тело Броуди чуть двинулось. Его ладонь коснулась ее руки. Она разжала пальцы и отпустила мыло.

Оно упало на пол. А Броуди все еще касался ее руки. Затем медленно повернулся и придвинулся ближе.

- Броуди? - прошептала она, глядя прямо в его красивые глаза.

Он пронзил ее взглядом:

- Много лет прошло впустую, Элли. Не вижу смысла терять  еще хоть один день.

Затем он наклонил голову, прижал ее к своему мокрому обнаженному телу и поцеловал.

Долгим, крепким поцелуем.

Заставил ее забыть, что она посреди южноамериканских джунглей. Забыть о так, как Джамасе. Забыть обо всем, кроме таких волшебных поцелуев Броуди Донована.

Она обвила руками его шею и прильнула к нему.

Почувствовала его желание. Страстное. Неудержимое.

Она словно ожила.

- Броуди… - еле слышно промолвила она.

- Да, Элли.

- Как хорошо, что у нас оказался только один кусок мыла.

- Никогда не смотрел на мыло с этой точки зрения. Он шагнул назад, их тела разделились.

- Мне сейчас тридцать четыре. И у меня уже нет тела двадцати однолетней официантки.

- Оно сейчас еще обворожительнее. - Броуди потянулся за тряпкой в ее руке. - Дай мне.

Он намочил тряпку и осторожно вытер правую руку Элли. Потом наклонился и поцеловал нежную кожу внутри ее локтевого сгиба.

Она глубоко вздохнула. Задержала дыхание.

Он проделал то же с ее левой рукой, слегка ее массируя. Затем поцеловал каждый пальчик.

Снова намочил тряпку и занялся ее ключицей, вытер кожу до правой груди, мягко промокнул розовый сосок.        

- Ох-х-х, - вырвалось у нее.  

Он лизнул языком место, которое только что протер. Взял губами и нежно сжал се сосок.

- Броуди… - едва слышно вымолвила она.

- Не торопи меня, Элли, - мягко попросил он. - Не хочу терять ни одной минуты рядом с тобой.

Он и не терял времени даром. Неторопливо ее вытирал, касался языком ее кожи. Целовал peбpа.  Живот. Бедра.

- Раздвинь ноги, - попросил он, опустившись перед ней на колени.    

Затем вытер ее и начал ласкать языком.

Она изогнулась, но он не останавливался.

- О боже, - вырвалось у нее. Через минуту, на пике оргазма, у нее стали подкашиваться ноги. Она едва не упала, но он ее поддержал.  Когда все закончилось, у нее подогнулись колени, и он позволил ей опуститься на пол - обмякшей, ублаженной.

Он сел рядом с ней, обнял одной рукой, прижал к себе.

- О’кей? - спросил он.

- Это было восхитительно. Дышать не могу.

- Можешь, можешь. Говоришь же? Значит, и дышишь.

Она приклонила голову к его плечу:         

- Хоть ты и врач, но из этого не следует, что ты все знаешь.

- Зато точно знаю, чем собираюсь заняться в следующий час.

Она подняла голову и лукаво спросила:

- Чем это?

- Скоро узнаешь. Ты приготовь постель, а я пока вымоюсь, раз уж у меня  теперь есть мыло. А потом все тебе покажу.

- В обычной жизни готовить постель – скучнейшее занятие. Но сейчас думаю, будет совсем наоборот.

Он помог ей встать, при этом их тела соприкоснулись, и она почувствовала, как сильно он ее хочет.

Она обняла его за шею, притянула к себе и шепнула:

- Мойся быстрее.

- Не беспокойся, дорогая. Только успеешь постелить простыню.

Элли проснулась в тепле и уюте. Она ощущала неведомую ей прежде уверенность в себе. До того она едва ли не всю жизнь искала способ  обрести цельность, почувствовать себя наконец взрослой. Конечно, эта уверенность была зыбкой, но сейчас наподняла ее, даже подталкивала сделать что-то неординарное. Она повернулась в объятиях  Броуди  он не спал.

- Полюби меня, - промолвила она.

У него расширились глаза.

- О, черт.

- а?       

- Я все последние пятнадцать минут только о том  и думал, чтобы убедить тебя этим заняться. Как с тобой просто!

- Считаешь меня простоватой? - бросила она, когда его губы коснулись ее ключицы.

Он вскинул голову:

- Ни о какой твоей простоватости и речи быть не может, дорогая.

Через час они лежали в кровати, он на спине, она

на боку, прижавшись к нему. Элли гладила его обнаженный живот.

- Пора вставать, - сказала она. - Лео обещал вернуться в полдень. Не хочу, чтобы он нас так увидел, если придет раньше.

Броуди ничего не ответил. Он смотрел в потолок.

- О чем призадумался? – поддела его она.

Он повернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Его лицо было серьезным.

- Почему ты тогда ушла?

Она ждала этого вопроса. Рашве мог он его не задать? Она могла не ответить после этой ночи?

- Я обратилана тебя внимание в первый же вечер, когда ты появился в баре. Я даже не обслуживала твой столик, но все равно тебя заметила. С твоим  появлением у нас  словно стало светлее, ярче, лучше. Наверное, звучи странно, однако я чувствовала тебя рядом.

- Ты же ни слова мне не сказала.

- Конечно нет. Но наблюдала за тобой. А в следующий твой приход, когда была твоей официанткой решила: «Вау, он и правда такой симпатичный, каким показался». Тебя отличала вежливость, ты шутил и попросил придержать язык своих приятелей, когда они в моем присутствии нецензурно выражались. И ты оставил щедрые чаевые.

- Хотел привлечь твое внимание.

- И привлек. А когда пригласит меня прогуляться, я ушам своим не поверила. И почему-то сказала «нет». Но ты проявил настойчивость, и… может, и зря, но мне захотелось того, что ты предлагал. Захотелось стать такой девушкой. У которой есть парень всем на зависть. Даже если это продлится недолго.

- Но…

Она подняла палец, чтобы он замолчал.

- Ты меня очаровал. Хорошо образованный, уверенный в себе, задорный. Я ночи не спала, гадая откуда вообще берутся такие парни, как Броуди Донован. А потом мы съездили к твоим родителям. Они произвели на меня сильное впечатление. Отличные люди. И ты шел по их стопам. Все, к    чему ты прикасался, что делал в первые двадцать пять лет жизни, должно было как по мановению волшебной палочки становиться золотым.

- Ты ушла из-за моей хорошей жизни? – Он не сумел сдержать недоверие в своем голосе. – Потому что у меня были отличные родители?

- Нет. Конечно нет. Я ушла потому, что мы очень разные. И такими разными остались бы навсегда.

 Она увидела недоумение на его лице и поняла, что никогда не поймет этого, если она не расскажет ему правду, всю правду.

- Броуди, я выросла на стоянках для автофургонов.

- Бедность не порок, Элли.

- Ты прав. - Она  сглотнула. - В двенадцать ко мне стал приставать отчим. Гладил меня. Заставлял трогать его. Делать ему всякое.

У него изменилось лицо.

- Этому Риверсу?

- Да.

- Надеюсь, урод закончит свои дни в тюрьме.

- Ему ничего не грозило, сколько  бы раз он это ни делал. Я рассказала матери, но  она мне не поверила. Велела помалкивать, чтобы у нас всех не было неприятностей.

- Как у нее язык-то повернулся такое сказать?

- Не знаю. В двенадцать лет я не понимала абсурдности ее реакции. Только ненавидела Риверса за то, что он творит со мной. Жила в страхе, что дверь в мою спальню вот-вот откроется. Плохо спала, прогуливала школу.

- И что дальше?

- Одна учительница связалась с социальными службами, они вызвали мою мать. Сомневаюсь, что она все им рассказала, потому что Риверса не арестовали. Но наверное, мать испугалась и решила уехать со мной куда подальше. Когда Риверс работал во вторую смену, мы погрузили  вещички в машину и тронулись в путь.

Я от радости ни о чем не спрашивала. Только через  несколько лет поняла причину скорого отъезда. Мать испугалась, что ее арестуют как пособницу.

- Я… Мне так жаль.

Она увидела сострадание на его лице. Коснулась рукой его щеки:

- Все хорошо. Это было давным-давно.

Он ничего не ответил. Наверное, понимал, что она просто хочет его успокоить. Шрамы от таких ран остаются на всю жизнь.

- Мы переехали в Юту. На другую автостоянку, Мать сказала, что не сердится на меня, но я понимала, что она злится. Винит во всем меня.

- Сейчас-то ты понимаешь, как это было нелепо с ее стороны?

- Сейчас - да. А в двенадцать лет мне казалось, что она права. Они с Риверсом развелись, и мать больше никогда не вышла замуж. Думаю, она считала виноватой в этом и меня.

- Иногда взрослые соображают хуже, тем дети.

- Точно. Жизнь у меня не складывалась. В шестнадцать лет бросила школу и вернулась домой.

Она замолчала и выжидательно посмотрела на него.

- Наверное, ужасно было так поступить, - сказал он.

Она замахала рукой.

 - Броуди, я же не в университете училась. Вот  если бы ты в медицинском институте считался первым студентом курса и вдруг решил все бросить. Я часто смеялась над  тем, что не готова даже к учебе в колледже. Ну не готова и ладно. Не могла в него поступить, потому что ничего не знала.

- Меня это не беспокоило. И я бы тебе помог.

Она печально покачала головой:

- Я хотел тебе все объяснить. Когда ты сделал мне предложение, сказала себе, что заслужила тебя и то счастье, которым ты наполнил мою жизнь, Но потом ты начал подыскивать работу и ходить на собеседования. В двух больницах нас приглашали пообедать. И я решила, что в этом мире люди судят о  тебе по твоей подруге.   

- Ты производила отличное впечатление.  Всем нравилась.      

- У меня криминальное прошлое, Броуди. В свои семнадцать лет меня на шесть дней арестовали. А вообще я провела за решеткой тридцать два дня.

Он тяжело сглотнул, возможно не понимая толком, как юные девушки на улицах зарабатывают на жизнь и крышу над головой.   

- За что?

- Расколошматила машину одного типа. Работала в баре. Девушке без диплома больше никуда не устроится. А он начал ко мне приставать. Никак не могла его отшить. Однажды вечером он полез мне под юбку, и я пришла в ярость. Начала бросать бутылки в его машину. И скоро она походила на месиво из разбитого стекла и ликера.

- Он получил по заслугам, Элли. Идиот. Поделом ему. Натерпелась ты. Неудивительно, что так остро реагировала на домогательства.     

Она пожала плечами:

- Там сплелось все сразу. В одно и то же время в том же месте. Докторр Броуди Донован решил жениться на неудачности с криминальным прошлым. Я не могла стать первым в твоей жизни несовершенством. Не могла допустить, чтобы ты впервые так лопухнулся. Просто нe могла.

Броуди окаменел. Потерял дар речи. Она ушла тогда, тобы защитить его.

Он встал и заметался по дому. Внутри у него все кипело, а голова, казалось, вот-вот взорвется от мыслей. Сердце бешено колотилось.

Найден ответ на вопрос, который не давал ему покоя тринадцать лет. Она ушла не потому, что недостаточно любила. А потому, что любила  слишком сильно.

 Как же важно иногда найти и сказать нужные слова! Он остановился и посмотрел на нее в упор. Она побледнела, на щеках виднелись потеки от слез.

И она была прекрасна.

- Элли, я не совершенство. И мне бесконечно жаль, что тебе показалось, будто ты должна быть совершенством рядом со мной. Мне это не нужно, я этого не хочу.

- Но…

Он поднял руку, чтобы она замолчала:

- Пожалуйста, дай мне закончить. Ты очень красивая и, возможно, самая бесстрашная и в то же время покладистая женщина, которую я встречал. В детстве тебе досталось как никому другому. Не знаю, как ты совсем справилась, но понимаю, что ты выдержишь. - Он покачал головой. - Ты былавзрослым человеком, когда мне мама гладила рубашки. Это я слишком  простоват, а не ты.

- Не валяй дурака.

- Ты все время это твердишь. Пускай я выгляжу смешным, наплевать. Думай обо мне что угодно. Ты сказочная женьщина, Элли. Я считал так тринадцать лет назад и считаю сейчас. Я люблю тебя, Элли.

Она упала ему в объятия:

- О, Броуди! Чем я заслужила тебя?

- Мы оба это заслужили. Мы идеально подходим друг другу.

Он поцеловал ее, его язык проник в ее рот, его тело прижалось к ее телу. Затем он поднял ее так, что ее ноги под коленями коснулись кровати. Мягко положил ее на постель и лег с ней рядом на смятые простыни. И начал нежно и страстно ее любить.

Броуди все понял, несмотря на сильный акцент и быструю речь говорящего. Благодаря хорошему периферийному зрению он увидел двух мужчин на противоположном от нападавших берегу. Оба направнили револьверы на Элли.

Один из них залез на их плот, едва не опрокинув его на мелководье. Другой, моложе и ниже ростом, схватил веревку, чтобы плот не относило течением.

И начал подтягивать их к берегу.

Высокий схватил Элли за руку и стал поднимать. Она встала. Лицо ее побледнело.

Броуди хотелось подскочить и вырвать у него руку из сустава. « Ты был таким умницей», - говорила она. И сейчас ему тоже надо было действовать с умом.

_- Ты доставила нам очень много хлопот, — сказал тот, кто держал ее за руку. Он тряхнул ее так сильно, что у нее откинулась назад голова.

Это Джамос? Вблизи Броуди увидел, что он старше, чем сначала показался. Бородка седая. Выглядел лет на шестьдесят.

А Джамасу, по словам Элли, было чуть  за сорок.

^- Кто вы такие? - спросила Элли.

- Заткнись, или пристрелю где стоишь.

Точно не Джамас. Значит, его человек. Кто еще мог желать гибели Элли?

Если так, как Джамаса среди них нет, им нужно доставить Элли к нему. Этот бандит блефовал. Он не собирался убивать Элли.

Меченый, как прозвал его Броуди, махнул револьвером, и из зарослей показались трое других. Один из лих покачивался, по его лицу катились капли пота. Левую руку он прижимал к животу, по которому расплывалось кровавое пятно. Боб полал в цель.

Всего пятеро. Один раненый, но все равно у них было преимущество благодаря хорошему вооружению, тогда как у него в кармане лежал только ножик миссис Харди.

- Кто это с тобой, Элли? - спросил Меченый.

Она посмотрела на Броуди:

- О н сказал, что его зовут Броуди. Наш самолет потерпел аварию. И только он серьезно не пострадал и мог пойти со мной за помощью.

Она старалась его выгородить. Только на черта нужно? Хотя наверняка она что-то сообразила.

Если бандиты узнают об их отношениях, то обязательно используют в своих интересах.

В то же время она сильно рисковала. Не догадаются ли они, что она лжет? Может, и так знают, что он и Элли провели ночь вместе?

Броуди ждал, едва дыша и чуть не теряя сознание.

Меченый пожал плечами и сказал Броуди:

- Попал ты, парень. - Он повернулся к Бобу:

- А это кто такой, Элли?      

- Не знаю его имени. Мой друг Лео нанял его, чтобы он отвез нас вниз по реке.

Броуди догадался о ее намерениях. Бандиты не случайно их поджидали. Они каким-то образом узнали об их передвижении по реке. Значит, информация о  них попала не к тому человеку. К Джамасу. И наверняка эти люди что-то знают о Лео.

Меченый удовлетворился ее ответом. Значит, она сыграла правильно.

Но радовался Броуди недолго. Коротышка что-то залопотал по-португальски. Судя по выражению лица Боба, их ждали не очень хорошие новости. Меченый кивнул, и коротышка направил револьвер на Броуди.

Он держал палец на спусковом крючке.

- Подождите. Я врач. Помогу ему. - Броуди показал на раненого.

Меченый махнул свободной рукой, и коротышка опустил револьвер.

- Откуда я знаю, что ты не врешь?

Он решил последовать примеру Элли и сказать как можно больше правды:

- Я доктор Броуди Донован. Десять лет проработал врачом, и у меня сертификат хирурга-ортопеда.

Взгляд Меченого изменился, стал задумчивым. Броуди приободрился:

- Могу помочь этому человеку. У него в животе пуля. Она могла пробить селезенку или другие внутренние органы. Мне надо его осмотрть, но здесь этого не сделать. – Он не знал, понимает ли Меченный его английский, но говорил авторитетным тоном, словно отдавал распоряжения.

Судя по всему Меченный быстро принят решение. Он кивнул в сторону Элли с Броуди и что-то сказал еоротышеке по-португальски. Тот пожал плечами и направил револьвер на Боба.

- Ты хорошо нам помог, но твое время вышло, - сказал Меченный.

Неужели это Боб вывел их на бандитов? Судя по его лицу, вряд ли. Весь его вид, горящие ненавистью глаза говорили о том, что он готов оторвать меченному голову.

- Я не стал бы вам помогать. И никогда не помогал, - промолвил Боб.

Меченный хохотнул:

- Ну и дурак. – Он кивнул коротышке, давая разрешение на выстрел.

- Нет! – крикнул Броуди. Он решил воспользоваться последним шансом. Ведь Боб рисковал жизнью ради них с Элли. – Не знаю, зачем она вам нужна, но если мы пойдем, то все вместе. Или я не пойду.

Меченный с коротышкой о чем-то переговорили, причем коротышка яростно тряс головой. Но Меченный, судя по всему, был у них за старшего, потому что, в конце концов он поднял руку и прекратил спор.

- Еще дернется, - сказал он, глядя на Боба, - стреляй в него.

Боб и бровью не повел, но Броуди увидел, как начала вздыматься грудь Элли. Не очень большая победа, но плот они трое покидали живыми. 

- Пора идти, - сказал Меченый. – Босс ждать не любит. - Он посмотрел на Элли: - До чего ты его разозлила, давно такого не было.

Двое из них залопотали по-своему, закивали, и Броуди предположил, что если Джамас вышел из себя, то это никому рядом с ним не сулит ничего хорошего.

Меченый шагнул  к Броуди.

- Я врачам не доверяю. Живут в своих шикарных особняках, и им наплевать, что они делают кучу ошибок, - с вызовом сказал он.

Броуди счел за благо в спор не вступать. Меченый  сильно походил на забияку, а таких хлебом не корми, только дай человека запугать.

- Я никогда не жил в шикарном особняке и не делал много ошибок, - промолвил он.

Меченый нажал плечами, словно его это не волновало:

- Послушай, мой новый друг. Если один из раненых отдаст концы, значит, ты никудышный врач и пользы от тебя нет. Так что ты будешь следующим.

Броуди понял, что ему сильно повезет, если оба раненых не умрут от потери крови по дороге. Надо было им во что бы то ни стадо дойти туда, где он сможет оказать им помощь. А поход через джунгли мог стать гибельным для них всех.

Он посмотрел на Боба:

- Его надо перевязать.           

Меченый взглянул на часы:

- Две минуты.

Броуди действовал быстро. С первого взгляда на ногу Боба он понял, что нужно делать. Пуля прошла  через бедро насквозь, оставив рваную рану на выходе.

Броуди снял рубашку, разорвал ее на полосы и перевязал бедро Боба  на несколько дюймов выше раны.  Кровотечение должно было замедлиться или остановится. Это все, что он мог сделать.

Боб побледнел, его лицо исказилось от боли, но он ни разу не вскрикнул и не пожаловался. Дышал он ровно.

С другим раненым дело обстояло хуже. Он сильно побледнел и прерывисто дышал. Его рубашка намокла от крови.

- Необходимо наложить сдавливающую повязку, - сказал Броуди.

Меченый чуть отпустил руку Элли, чтобы она сняла свою рубашку.  От рывка все пуговицы расстегнулись.

- Возьми это, - сказал он  Броуди.

Элли быстро сняла рубашку и протянула ему.Броуди слез с плота, который теперь стоял у берега. Он  бегло осмотрел раненого, перевязал ему торс и крепко затянул.

Будет  настоящим чудом, если этот человек не умрет вскорости в джунглях.

- Оба они не могут идти, - сказал он. - Надо им помочь.

Меченый показал своим  здоровым сообщникам, чтобы они помогли раненному  в живот. Он отпустил руку Элли и подтолкнул ее к Бобу:

- Поддержи своего  приятеля.

Броуди и Элли  взяли Боба под руки.

- Обопрись о меня, - сказал Броуди. - А Элли поможет держать равновесие.

Коротышка двинулся в путь первым, с мачете в руке. За ним шли раненный в живот и его два товарища. Следом пристроились  Броуди, Боб и Элли.

Меченый шел последним. Он держал в руки револьвер,  направленный в спину Элли.      

К счастью, дорога оказалась недолгой. Через четверть мили они вышли на поляну, где их дожидался вертолет с пилотом в кабине. Тем не менее у тех, кто помогал раненым, эта дорога отняла все силы. А сами раненые наверняка ощущали ее как десятимильный поход, когда каждый их шаг мог оказаться последим.

Они погрузились в вертолет, и Броуди немедленно занялся раненым сообщником Джамаса. Он выглядел лет на двадцать, хотя на его лице и теле виднелись шрамы.

Броуди снял с него временную повязку и окровавленную рубашку. Затем осторожно повернул его, чтобы осмотреть спину. Выходного отверстия от пули не было. К счастью, кровь у него со стороны спины не текла. А к несчастью, одна-единственная пуля могла повредить несколько внутренних органов. Если не удастся эту пулю извлечь, юноша наверняка умрет. Вдобавок его могла убить инфекция.

- Как тебя зовут? - спросил Броуди.

- Андре, -  еле слышно прошептал парень.

- О’кей, Андре. Ты выдержишь. Просто потерпи. - В вертолете он не мог ничего сделать. Броуди повернулся к Меченому: - Сколько продлится полет?

- Недолго. Минут пятнадцать.

Элли очнулась с такой головной болью, какой никогда в жизни не чувствовала. Открыть глаза ей удалось с трудом. Она лежала на деревянном полу в совершенно пустой комнате. Потрогала пальцами челюсть, и ей показалось, что ее рука весит сотню фунтов.

Ее накачали наркотиками. Она вспомнила, как  медсестра сделала ей укол, а потом она отключилась.

Элли еще раз потрогала ушибленную челюсть. Живот у нее тоже болел.

Но сильнее всего ее угнетала мысль, что Фелипе притащил ее в эту комнату, а потом трогал своими руками, и она не могла ему воспротивиться. От этого ее едва не вырвало.

Она не знала, где находится и сколько времени пробыла без сознания. Постмотрела на стены. Из стоящего дерева, а не тонкого бамбука, как большинство здешних хижин. Потолок тоже не тростииковый, а деревянный, как и пол. Очевидно, она лежала в доме Джамаса.

Окон в комнате не было, только одна дверь. Она встала и дернула ручку. Закрыто. Снаружи.

Джамас содержал ее как пленницу. Почему, черт возьми, он просто ее не убил? Тогда бы она точно не смогла его разоблачить.

Ему следовало убить Броуди и Боба тоже. От злой усмешки судьбы у нее разрывалось сердце. Она оставила Донована тринадцать лет назад, чтобы не мешать ему жить достойной жизнью. А сейчас из-за нее ему угрожает смертельная опасность.

И она даже не набралась духу сказать, что любит его. Что всегда его любила.

Он постарается ее спасти. Но с Джамасом ему не совладать. У Броуди есть совесть, а значит, кое-что он никогда не сделает, просто не сможет. А у Джамаса совести нет, и он способен на все.

Она услышала шум за дверью. Щелкнул замок. Ручка повернулась. Вошел Джамас. В чистой шелковой рубашке, брюках и зачем-то в солнцезащитных очках. Он принес с собой чашку с чаем, как показалось Элли, совсем горячим, потому что над ним поднимался пар.

- Хорошо, хорошо. Наша маленькая стукачка проснулась, - сказал он. - Замечательно.

Но, судя по его голосу, ничего замечательного он не находил. Она ничего не сказала.

- Как? Никаких вопросов? Нет желания поговорить?  Ты меня разочаровываешь, Элли. Раньше всегда была душой компании.

- Где-то и была.          

Он усмехнулся:

- Хотя, конечно, в моем доме ты гостья.

- Ты всех гостей держишь взаперти? - Она кипела от ненависти к нему.

Еще одна ухмылка.

- Только беспокойных. А ты, Элли, доставила мне очень много, беспокойства. Но теперь все позади. Теперь я хочу немного благодаря тебе заработать. Может, часть этих денег пожертвую твоей школишке. Как тебе этот вариант - помочь бедным деткам? Ты будешь настоящей мученицей, Элли, потому что скоро твоя жизнь превратится в ад. Может быть, даже хуже ада.

У нее по спине пробежал холодок.

Он подошел ближе и поднял свободную руку. Она приготовилась к еще одному удару в лицо. Вместо этого он взял ее за подбородок:

- Капитан Рамано - дурак. Ему надо было посадить самолет где велено, чтобы я тебя оттуда забрал. К счастью, я ему не доверился и сделал так, чтобы его самолет далеко не улетел. Я знал, что после катастрофы никто не выживет. Но мне надо было в этом удостовериться. Мы искали самолет, когда увидели тебя. Даже хорошо, что Фелипе промазал. Хотя сначала я на него разозлился, особенно когда мы тебя потеряли. А бедняга Фелипе испугался, что это его последняя ошибка. Что даже верная многолетняя

служба у моего отца его не спасет. Но потом он искупил свою вину, когда нашел и тебя, и этого хорошего доктора.

- Жаль слышать, что ты болен. – Ее голос дрожал от сарказма. Он не должен был заподозрить, что напугал ее. Незачем его радовать. А может, он проговорится, зачем ему нужен Броуди?

Он сжал ее подбородок сильнее:

- Нахалка. Добавлю эту информацию в твое описание. Многие мужчины готовы

заплатить приличную цену, лишь бы хорошенько проучить такую наглую дамочку.

От этой мысли ей сделалось дурно, но она и бровью не повела.          

Он усмехнулся: -        А тебе не любопытно, как мы тебя нашли? Наверное, через Лео. Ее друг скорее бы умер, чем рассказал, где она скрывается. Значит, Джамас как-то заставил его заговорить.

 - Какое это имеет значение?

Он хохотнул:

- Твоя правда. - Он отпустил ее подбородок и подошел к двери. - Радуйся, твой дружок Лео жив. Он должен был умереть, но, к сожалению, его хорошо знают и любят туземцы. А мне ни к чему лишние неприятности. И людей надо нанимать понадежнее. Домработница Боба давно на меня работает. Понимаешь, он тоже оказывает властям кое-какие услуги, и мне надо было знать, чем он занимается.

Лео плохо станет оттого, что он вывел Джамаса на Элли. Он никогда себе этого не простит.

- Она не только стирает и прибирает, - продолжил Джамас, - но с помощью программ-шпионов проверяет на компьютере Боба все файлы, всю почту, каждую строку набранного текста. Очень полезно. Когда она узнала, что тебя повезут на плоту по реке, то поняла, что лучше подарка для меня и быть не может. Нам сказочно повезло.

К этому времени Лео наверняка узнал, что они не достигли места назначения. Он говорил, что в джунглях везде есть глаза и уши. Наверняка где-то в зарослях прятались местные жители и наблюдали за тем, что происходит на реке. Лео обязательно скоро узнает, что они с Броуди попали в лапы к Джамасу.

Он может все сообщить властям, как местным, так и в Штатах. У него просто нет другого выбора. Хотя здешние полицейские ненадежны. Джамас наверника приплачивает, чтобы закрывали глаза на его делишки. Если же Лео привлечет чье-то внимание в Соединенных Штатах, помощь вряд ли подоспеет вовремя.

Плохи их дела.

- Ничего не хочешь сказать? - съязвил Джамас, стоя в дверях.

- Хочу. Чтоб тебе в ад провалиться.

Джамас хмыкнул:

- Скоро ты сама туда попадешь. Пожалеешь, что на свет родилась. Хотя если скажешь мне, где Миа, возможно, я найду на тебя покупателя, который окажется милосерднее.

Она плотно сжала губы.

- Это становится утомительно, - разозлился он.  - Погоди немного, стукачка. Скоро ты узнаешь, как это плохо – стать поперек дороги так, как Джамасу.

Он вышел, захлопнув за собой дверь. Она услышала, как  повернулся ключ в замке.

Она легла на холодный пол, сдвинув колени. Спросить о Броуди, узнать, что с ним, она не решилась.

«Я люблю тебя, Броуди». Ей так хотелось, чтобы он услышал это ее молчаливое признание.

Послышались шаги, и он понял, что долго ждать не придется. Щелкнул замок. Вошли Джамас и Фелипе. Джамас держал в руке чашку. Он встал так близко, что Броуди услышал запах крепкого черного чая. Дверь они не закрыли.

- Пошли с нами, - услышал он.

Броуди встал. Джамас пошел впереди, за ним Броуди, а последним Фелипе. Они вышли в коридор. Броуди  потихоньку осматривался. Отделка была необычной, но снова они, скорее, находились в пещере, а не в постройке. Сначала прошли в зал в середине дома, а от него отходили, как спицы в велосипедном колесе, Многочисленные коридоры. Так он раньше попал в медицинский кабинет. Он заподозрил, что Элли держат в одной из двух оставшихся в коридоре комнат.

Джамас подошел к последней двери. Постучал.

- Войдите, - ответил женский голос.

Джамас открыл дверь. Приятная женщина, лет под семьдесят, сидела в кресле и читала книгу. На ней был голубой халат, ноги прикрыты пледом. Она подняла взгляд, улыбнулась, но ничего не сказала.

Джамас поцеловал ее в обе щеки и гордо промолвил:

- Моя мама.

Броуди кивнул. Знала ли она, какой ужасный человек ее сын?

- Добрый вечер, Рита, - поздоровался Фелипе. - Отлично выглядишь.

Женщина улыбнулась:

- Спасибо, Фелипе. Всегда ты был горазд приврать.

Броуди показалось, что Фелипе покраснел. Не было ли это связано со странными отношениями между ним и Джамасом? Или что-то было между ним и матерью Джамаса?

- Это доктор Донован, - сказал Джамас. – Он здесь, чтобы тебе помочь.

Ну вот, одна загадка разгадага. Его пациентка. Броуди увидел в углу комнаты кресло  на колесиках.

- У моей мамы много лет артрит. Ее мучают боли, они отнимают у нее все силы, мешают радоваться жизни. Врачи говорят, что у нее плохие хрящи в коленях и их надо заменить. Она больше не может сама ходить, и даже отправлять естественные надобности ей весьма затруднительно, Мария очень ей помогает, но мама не хочет во всем от нее зависеть.

- В Бразилии много хороших клиник, - сказал Броуди. - Замена суставов не очень сложная операция.

Джамас покачал головой:

- Она никуда не поедет. Ее муж и мой отец, с которым она прожила сорок пять лет, три года назад умер в больнице. Ему делали операцию по удалению желчного пузыря. Не прошло и суток после нее, как он скончался.

Стало ясно, почему Фелипе так отзывался о врачах и их ошибках.

- Но может быть…

- Она никуда не поедет, - повторил Джамас. - И мне ее не заставить. Но вот если вы проведете операцию здесь, у нас дома…

Он мог это сделать. Но даже Джамасу с его связями потребуется немало дней, чтобы найти подходящие имплантаты. А как же мерзко было оставаться в логове Джамаса, зная о его издевательствах над Элли. Джамас словно прочитал его мысли:

- Мы уже закупили все необходимое для операции. У меня есть три типа коленных

суставов от трех разных производителей. Я подумывал доверить операцию Марии, но у нее нет полной уверенности в успехе, а значит, и у меня тоже.

- Любое  хирургическое вмешательство рискованно. При операции на коленях опасна инфекция или тромбы, которые могут вызвать остановку сердца или инсульт.

- Вы должны обеспечить безопасность моей мамы. Я проверил вас, Донован. Вы действительно тот человек за которого себя выдаете.

Пришло время использовать последний козырь.

- Сделаю вес, что в моих силах. Мария отличная помощиица. Но обычно в операционной мне помогали две медсестры. Мне нужна еще одна пара рук.

Джамас посмотрел на Фелипе. Старик пожал плечами!

- Пейтро помог бы. Крови он не боится.

- У него маленькие и чувствительные руки? Мне нужен человек с тонкими пальцами, потому что я буду работать в очень тесной полости. - Он сильно блефовал, но они думали только об операции и ничего не заподозрили.

Джамас и Фелипе переговорили по-португальски. Через несколько минут Джамас кивнул:

- Вы говорили, что Элли могла бы помочь. Пускай, мы не возражаем.

Броуди покачал головой:

- Я спрашивал о ней только потому, что не видел никого другого. И совсем не стремлюсь работать с ней. Тем более что именно из-за нее попал в этот переплет.

Джамас улыбнулся:

- Понимаю ваши чувства. Но помогать вам будет Элли.

Броуди пригладил рукой волосы:

- Послушайте, я сделаю эту операцию, и сделаю как могу хорошо. Через неделю ваша мать будет плясать. Но хочу получить кое-что взамен. По правде говоря, меня не очень заботит, что станет с моей спутницей. Но меня-то вы отпустите? Когда с вашей матерью будет все в порядке, конечно. Я никому не расскажу, где побывал, а вы больше никогда обо мне не услышите.

Его противники обменялись взглядами. Наконец Джамас промолвил:

- Хорошо. Это честная сделка. Вы сможете уйти. Вздор. Броуди понимал, что он и

его спутники будут убиты сразу, как только станут не нужны Джамасу.

- Спасибо, -  как ни в чем не бывало поблагодарил Броуди. Он ушел с медсестрой, не спросив об Элли, а Джамаса это даже не насторожило. Просто эти люди жили в мире без сострадания и заботы друг о друге.

- Вы сделаете операцию сейчас.

Что ж, чем скорее Броуди увидит Элли, тем лучше. Но момент для бегства пока не пришел. Если помощь и на пути к ним, то еще недостаточно близко.

- Ваша мать ела что-нибудь недавно?

- Поужинала несколько часов назад.

- Вскоре после еды делать операцию опасно, особенно если пациент пожилой. С этого времени ей разрешено только питье, а операцию начнем в одиннадцать часов вечера. До этого я хочу переговорить с Марией и, возможно, с Элли тоже. Надо объяснить, что от них требуется. И всем нам необходимо поесть. Не хочу, чтобы кто-нибудь из нас в операционной умер от голода или жажды.

Джамас кивнул. Возможно, он ждал операции своей матери несколько лет. Задержка на несколько часов, тем более по такой веской причине, не вызвала никаких подозрений.

- Фелипе проводит вас в вашу комнату.

По пути Броуди повернулся к своему провожатому:

- Я хотел бы вернуться в медицинский кабинет. Хочу осмотреть пациентов.

- Мария за ними наблюдает.

-  Мне тоже надо взглянуть.  И если у вас три разных коленных сустава, мне надо их увидеть и выбрать самый подходящий. Тогда я смогу лучше все объяснить Элли и Марии.

- Фелипе повел его по коридору в подвал. Когда они спустились по лестнице, Броуди открыл дверь. Мария сидела с ранеными.

- Как они?

- Оба чувствуют себя хорошо.

Отлично. Значит, Боб может бежать вместе с ними.

- Спасибо.

Он и Фелипе вошли и комнату с операционным столом. Фелипе показал на шкафчик в углу. Броуди открыл его и осмотрел все, что находилось внутри.

Джамас не преувеличивал. Можно было выбирать из трех фирменных протезов. Броуди взял тот, который показался ему знакомым. Открыл упаковку и осмотрел берцовую и бедренную составную часть.

Он положил сустав на место и закрыл дверцы шкафчика.

- Ну и как давно у тебя роман с Ритой Джамас?

Фелипе едва не задохнулся:

- Заткнись.

- Работал на ее мужа? - не унимался Броуди.

У Фелипе исказилось лицо. Броуди не боялся его удара. Врач нужен был им живой, с умелыми руками хирурга. Но Фелипе и не отвернулся, как следовало ожидать.

Может, потому, что ему никто никогда не задавал таких вопросов. А он хотел рассказать об этом, тем более человеку, который вскоре замолчит навсегда.

- Двадцать пять лет, - сказал он. - Я уважал его. Он не только взял меня на работу, а стал моим другом.

- И между тем ты однажды влюбился в его жену.

Фелипе поднял палец:

- Но не прикоснулся к ней, пока он был жив, даже в последние два года, когда он уже не вставал с постели. Ни разу. Я слишком уважал их обоих.

- А смотреть на нее больную тебе неприятно.

- За последний год она сильно сдала. Почти не выходит из комнаты.

- А что бы вы делали, если бы я не попал к вам в лапы?

Фелипе улыбнулся, показав желтые зубы:

- Вопрос интересный. У меня были другие варианты. Узнал, какие хирурги-ортопеды в Бразилии самые лучшие.

Его намерения прояснились.

- Она бы к ним не поехала. Значит, вы хотели доставить их сюда к ней.

- Человек обычно делает то, о чем мы просим, особенно если направить револьвер на его жену или ребенка.

Броуди не сомневался, что Фелипе, сделает это не колеблясь ни минуты. Тем более для помощи Рите Джамас. Он сохранял преданность ей, даже когда она болела. И Броуди собирался использовать это обстоятельство в своих целях.

- Пошли, - приказал Фелипе. - Пора тебе возвращаться в твою комнату. Мария и Элли к тебе присоединятся. Вы поужинаете, все обговорите, а затем, можно, немного отдохнете. Хочу, чтобы вы были в хорошей форме. Теперь ты знаешь, почему мне так важен успех этой операции. Если она окажется неудачной, ты за это заплатишь. Немедленно.

- Понимаю. Я сделаю, что обещал, а вы тоже держите слово. Я уйду, не оглядываясь.

- Конечно, - бросил Фелипе.

Броуди не терпелось поскорее увидеть Элли, убедиться, что с ней все в порядке. Ему хотелось побежать по коридору, но он заставил себя идти рядом с Фелипе и терпеливо ждать, пока тот открывал дверь. Он поблагодарил его кивком и сел на кровать, словно ничто его особо не волновало.

Фелипе вышел и закрыл дверь на ключ. Через восемнадцать минут послышались шаги. Щелкнул замок, и дверь открылась.

Пришла Элли. Такая красивая.

Только на щеке небольшой синяк от удара Джамаса. Но держалась она бодро, словно никаких других неприятностей с ней не случилось.

У нее блеснули глаза при виде Броуди, но она не выказала никаких эмоций.

Фелипе сказал:

- Доктору Доновану нужна твоя помощь. Сделаешь, что он велит.

- Помощь в чем?

- Во время хирургической операции, - вступил в разговор Броуди. - По замене коленных суставов.

- Доктор Донован объяснит, что нужно делать, - добавил Фелипе.

- У меня есть выбор? - спросила она.

Не успел Фелипе ответить, как он шагнул вперед:

- Слушай, у меня нет выхода, так что буду весьма признателен, если мы просто сделаем все, что в наших силах. Ты меня втравила во всю эту историю. Так помоги мне хотя бы теперь.

Он вздохнул:

- Хорошо. Постараюсь помочь Что мне надо делать?

- Сейчас все тебе расскажу. Перед тем как приступить к операции, покажу тебе все инструменты и объясню, что от тебя требуется.

Она кивнула.

- Сначала надо поужинать, добавил он. - Попутно можем поговорить.

Она  вошла в комнату.

- У нас есть бумага? - спросил Броуди у Фелипе. - Лучше будет мне кое-что нарисовать.

- Вам все принесут вместе с ужином. - С этими слонами Фелипе вышел и закрыл дверь на ключ.

Броуди встал перед Элли и выразительно округлил глаза, показывая тем самым, что за ними наверняка наблюдают. Должно быть, она правильно его поняла, потому что не подошла к нему и не прикоснулась. Вместо этого села в кресло рядом со шкафом. Он сел на кровать.

Оба молчали.

Через пять минут пришла Мария и принесла на подносе сэндвичи. Рядом лежали нарезанные дольками разные фрукты и печенье. Все выглядело очень аппетитно. Джамас жил хорошо.

С Марией пришел Фелипе, но с пустыми руками. Еще один человек, которого Броуди видел у реки, принес раскладной столик и кресло. Он установил столик и жестом предложил Марии сесть в кресло. Элли пододвинулась к ним. Броуди остался сидеть на кровати.

Они начали ужинать. Броуди наблюдал, как Элли жует, и беспокоился о ее челюсти после удара Джамаса. Но, судя по ее движениям, все было в порядке.

Когда они подкрепились. Броуди отодвинул тарелки в сторону. Затем, предполагая наблюдение за ними, подробно рассказал Марии и Элли о предстоящей операции. Заострил внимание на моментах, когда ему понадобится помощь одновременно их обеих, на случай если Джамас вдруг решит, что Элли обязательно присутствовать в операционной.

Он взял карандаш и нарисовал коленную чашечку, показал, где будет делать надрез у поврежденной кости, и процесс замены сустава на имплантат. Он повернулся к Элли:

- Раз ты никогда этого не делала, позволь мне все нарисовать, чтобы ты лучше поняла.

Он чиркал карандашом и стирал резинкой, потом рисовал снова. Мария откинулась назад в своем кресле и занялась печеньем. «Я не стану помогать, но и препятствовать не буду», - сказала прежде она. И видимо, свою позицию не изменила.

Он быстро написал: «У меня есть план. Сегодня вечером». Пододвинул листок Элли. Увидел, что она прочитала. Взял его обратно и сказал:

- Не очень хорошо получилось. Все-таки я не художник. - Он стер написанное и стал писать на том же месте, чтобы его сообщение позже никто не мог разобрать. - Вот так лучше, - заметил он и снова пододвинул листок к ней.

- Вроде все поняла. Справлюсь.

Очевидно, она уловила суть дела.

Вообще-то никакого детального плана не было. Просто воспользоваться удобным моментом и уповать на удачу.

Все это она поняла.

Броуди сложил в стопку свои рисунки и оставил их на столе. Спустя несколько минут вошел Фелипе.

Он показал жестом, чтобы Мария осталась в комнате, а Элли сказал:

- Пошли со мной.

Она встала и вышла, не бросив и взгляда на Броуди. Дверь закрылась, щелкнул замок. Броуди лег на кровать и закрыл глаза. Но какой тут отдых? В нем клокотала энергия. Вроде он все рассчитал правильно. У него будет только один шанс.

В коридоре Элли и Джамас не разговаривали. Она так распереживалась, что готова была из собственной кожи выпрыгнуть.

 У Броуди был план.

Она ждала какого-то знака во время операции, но ничего необычного не увидела. Или не сумела увидеть. Он действовал последовательно и спокойно, уверенно отдавал распоряжения ей и Марии.

Он дарил внимание и заботу Рите Джамас. Это не удивило Элли. Броуди никогда бы не показал матери Джамаса, что он по отношению к нему и Фелипе чувствует. Не такой он был человек.

Когда операция закончилась, ей ужасно хотелось его похвалить. Ведь он держался великолепно. Не терпелось сказать, как она его любит. Просто вымолвить «до свидания». Потому что, каким бы ни был его план, кажется, что-то пошло не так.

- Ты оказалась хорошей медсестрой, Элли, - сказал Джамас, открывая дверь.

Она пропустила мимо ушей его комплимент. Просто вошла в пустую комнату и встала у дальней стены.

- Скажи мне, где находится Миа, - тихо произнес он. - Тебе же будет лучше.

Она продолжала стоять, плотно сжав губы.

Джамас ждал.

Затем подошел ближе. Поднял руку. Ударил ее наотмашь по лицу. Она стукнулась головой о стену.

- Ты идиотка Элли. Твой покупатель будет здесь через несколько часов. Я по сравнению с ним - ласковый котеночек. Скоро буду с наслаждением думать, каково тебе с ним. Представлять твою жизнь, если это можно так назвать.

Он повернулся и вышел, закрыв дверь на ключ.

Она тяжело сглотнула, чтобы сдержать рвоту. Он ударил ее туда же, что и раньше. Теперь в этом месте пульсировала кровь.

Время шло.

Стоял погожий июньский денек. Солнце освещало предгорья Колорадо. В Вороньей долине, обычно немноголюдной, на сей раз слышались задорные голоса.

Их причиной стали три свадьбы одновременно.

В полдень Этан Мур сочетался браком с Чандлер Маккэн. Затем Хоуп Минноу стала женой Мака Маккэна. И в завершение, примерно в половине третьего, сопровождаемая кареглазой темноволосой одиннадцатилетней подружкой невесты, Элли Воллман наконец вышла замуж за Броуди Донована.