Убиться веником — что это? Любимое выражение героини или коктейль со свекольным соком? Чтобы понять, о чем идет речь, не обязательно иметь большой опыт общения по Интернету.
Умные люди считают, что настоящей любви в чате не место. Какая любовь, если ни разу не видел предмета своей страсти? Только голос и буквы на мониторе… Именно в такой ситуации оказались герои этой истории.
1.0
Однажды девочка из провинции устроилась на работу в офис в центре Москвы.
Руководство не экономило на оборудовании рабочих мест: каждому сотруднику полагался компьютер, и не просто кусок железа, а машина с доступом во Всемирную сеть Интернет.
Было жутко скучно…
Все дела переделаны, читать книжки с монитора ей не нравилось, она то и дело смотрела на часы в углу экрана и искренне не могла понять, что же допоздна держит на работе сотрудников. Сама барышня сидела только потому, что шеф еще был на месте, а по неписаным законам секретарь уходил только после руководителя.
Кукарекнула «аська» (программа ICQ, позволяющая людям обмениваться сообщениями через Интернет и при доставке нового сообщения издающая специфический звук, имитирующий петушиный крик). Один из немногих ее московских знакомых похвастался, что его сделали модератором в чате, и пригласил зайти по ссылке.
Девушка весьма туманно представляла себе чат, вообще не представляла, кто такой модератор, да и в Интернете умела только хорошо пользоваться справочниками типа «Желтых страниц».
«Введите ваш ник», — потребовали от нее на входной страничке.
Барышня призадумалась и написала Dies — просто потому, что на душе было не очень весело, а это созвучие очень точно отражало ее нынешнее настроение.
— Так-так, справа колонка с никами присутствующих, а слева то, что они пишут друг другу! — уяснила девушка через пару минут.
Два дня она испуганно жалась в углу и ни с кем не разговаривала, пытаясь разобраться, с чем едят это виртуальное (о, новое вкусное слово!) общение и чем оно отличается от обычного.
Люди в чате были разные, и разговоры велись… уууу какие это были разговоры…
Наша провинциалка хлопала глазенками, наблюдая, как на общей доске разворачивается сеанс одновременной игры… написания эротического рассказа.
Здесь говорили обо всем, и новичку было очень трудно вписаться в тесно сбитую команду, которая, казалось, тут и жила, не отходя от компов. На новеньких никто внимания не обращал, «старички» вели какие-то свои, иногда смешные, иногда грустно-философские разговоры.
Девушке стало обидно, что ее никто не замечает, хотелось, чтобы узнавали, и, будучи барышней эксцентричной, она решила пойти по пути эпатажа, вздохнула и, неуверенно тыкая пальцами по клавишам, написала там, где ее просили в очередной раз ввести «ник без пробелов», «Убиться_веником» — так родился новый чатский персонаж.
Он-лайн
Кофеенка была маленькая, уютная и какая-то домашняя. На стенах висели фотографии в стиле ретро, пара пластинок, похоже, патефонных, небрежно всунутых в некое подобие чехлов, придавали заведению особый шарм.
За массивным деревянным столом в углу сидели две абсолютно непохожие друга на друга девушки и ковыряли ложечками уже заметно подтаявшие шарики клубничного мороженого.
— А вот это кто? Ты с ним общалась? А это что за персонаж? Видела фотографию? Вот еще мальчик, тоже очень неплох, но обитает уж совсем как-то неприлично далеко от Москвы.
Обмен мнениями шел на редкость бойко. Со стороны казалось, что они знают друг друга сто лет, наверное, так оно и было, просто до этого момента все их общение происходило в виртуальном мире.
Девушки познакомились в чате и после долгих раздумий решили выяснить, насколько виртуальная реальность отличается от реальной жизни.
Темы для беседы находились одна за другой, легко и непринужденно, девушки нравились друг другу все сильнее. Хотя по официальному календарю в Москве уже наступила весна, природе, как обычно, забыли об этом сообщить, и на улице было довольно прохладно. А точнее, слякотно, стыло и мерзко.
Публика вовсе не торопилась покидать крошечный зальчик, стоял ровный гул голосов, который иногда перекрывали звуки работающих кофеварок, над всем этим постоянно витал аромат свежемолотого кофе.
Они смотрели друг на друга и чуть улыбались тому, что видели. Кроме возраста — обеим было по двадцать семь — ни один даже самый дотошный наблюдатель не обнаружил бы между ними ничего общего.
Нервная, грациозная, с чуть порывистыми движениями брюнетка в бордовом свитере, в ней так и чувствовалось то, что раньше называли лаконично и емко — породой. Изящные запястья и точеные пальчики, постоянно крутившие сигарету, привлекали внимание мужчин.
Ее визави примостилась на краешке стула (учительница по фортепиано здорово бы порадовалась, видя, что ее усилия не прошли даром, за долгие семь лет эту привычку не плюхаться всей попой на стул она довела до автоматизма). Рыжая, темноглазая пышка в классической черной двойке — брюки и пиджак, с виду само спокойствие. Только как следует приглядевшись, можно было заметить зеленоватых бесенят где-то в глубине карих глаз.
Еще через час сидения в кафе на свет божий из холщовой котомки брюнетки, отзывавшейся на Аленку, появился фотоаппарат. Напоследок девушки попросили официантку запечатлеть их вместе, увлеклись процессом и расхохотались так громко, что сидящий за соседним столиком недовольного вида хмурый дядя высунулся из-за «Москоу таймс», чтобы узнать, в чем дело. Расставаться очень не хотелось, а над этой кофеенкой, о которой если не знать, то и не найти вовсе, располагался бизнес-центр, в котором работала рыжуля, которую коллеги на работе звали Тиной.
— А давай поднимемся ко мне в офис, поболтаем еще немножко да и в чате посидим, доступ в Интернет у меня абсолютно бесплатный, возражать никто не будет, потому что поздно и некому, — предложила она, засовывая сдачу в карман.
Ее собеседница подумала, отзвонилась кому-то на мобильный и согласилась.
«Вот сидим мы тут, а если бы кому-то захотелось выяснить, кто есть кто, то было очень весело, — подумала рыженькая и толстая. — Нас двое, Убиться_веником и Булочка, но девяносто девять человек из ста подумали бы, что Булочка — это я, а ведь на самом деле Булочке можно хоть сейчас на подиум…»
— Давно хотела спросить, ты — Булочка, потому что с изюминкой? — Тина окинула стройную фигурку собеседницы быстрым взглядом.
— Так и есть, а почему ты Убиться_веником, я и спрашивать не буду, и так ясно, поди, в чате тебя этим вопросом достали. — Аленка потушила сигарету и приглашающе кивнула головой в сторону выхода. — Идем? — Она поднялась с места и небрежным отработанным движением закинула за плечо свою котомку.
Им пришлось глотнуть пару раз холодного воздуха, перебегая из одной двери в другую.
Кивнув секьюрити на входе (чуть ироничная улыбка, поворот головы, водопад рыжих волос в свете ламп, выдержанных в стиле модерн), Тина бойко бросила:
— Это со мной!
И девушки беспрепятственно добрались до офиса на втором этаже.
— Неплохо, очень неплохо… — протянула Булочка, оглядываясь, — красное с серым — слегка агрессивно, но в целом очень даже ничего, это я тебе как профессионал говорю.
— Давай, профи, присаживайся, смотри: опля! — и мы уже в чате. — Тина включила компьютер, по-хозяйски, не глядя, ткнув пальцем в самую большую кнопку системного блока.
Девчонки перекинулись парой фраз со старыми знакомыми, и от нечего делать стали изучать анкеты тех, кто соизволил их заполнить.
— Знаешь, я раньше не понимала, зачем, собственно, анкету заполнять… Я не рискну создать в Сети себя другую, понимаешь, я не хочу лепить новый образ, я просто хочу быть самой собой… Сначала мне казалось, что лучше спрятаться за ник… Но, когда в сто пятый раз за день меня спросили, как дела и как меня зовут… В общем, я серьезно подумываю над тем, чтоб черкнуть туда пару слов о себе, — сказала Тина (она же Убиться_веником).
— И желательно добавить, что не любишь общаться с теми, чьи интересы дальше чем «Приветкакделакакзовутскольколетестьфото» не идут, — добавила Булочка, задумчиво глядя на ночную Петровку.
— Наверное, ты права… — протянула Тинка, уставившись в монитор.
— Смотри, какая конфетная прелесть… и живет недалече, вон он, Питер, рядышком.
— Вот скажи мне только, парни с такой внешностью имеют право на существование? Или он сбежал со страниц дамского романа? — размышляла вслух Аленка.
С фотографии на них смотрел спортивного вида, чуточку нахальный зеленоглазый блондин с волевым подбородком.
— С таким, наверное, очень сложно общаться… Толпа девушек поди вьется, как когда-то очередь в первый «Макдоналдс», — подметила Тина, рассматривая ямочки на щеках какого-то там Дениса с красивым ником Черутти. Девушки дружно прыснули.
— Так что давай-ка посмотрим, кто тут у нас еще есть…
От этого увлекательного занятия их оторвал охранник, предложивший сдать офис на сигнализацию, мотивируя это тем, что не дело до полуночи засиживаться на работе…
Денек выдался из тех, про которые говорят, что лучше бы вообще утром не вставать. Неприятности, шероховатости и прочие рабочие моменты начались с самого утра, а потом превратились почти в стихийное бедствие. Все, что могло случиться незапланированного — случилось, а то, что не могло случиться, случилось тоже. Ближе к шести вечера Тинка обнаружила, что кружки с кофе под рукой нет, задумалась и поняла, что с десяти утра так и не дошла до офисной кухни. Устало потянувшись, скинув туфли на пафосно-офисном каблуке, она босиком добрела туда, щелкнула тумблером на чайнике и от души сыпанула в чашку кофе.
«А жизнь-то налаживается…» — подумала она и устроилась поудобнее в кресле, забросив ноги на тумбочку. Из-за этой привычки она предпочитала юбкам брюки, желательно черные и классические. Зато свитер пленял всеми оттенками зеленого, изумительно оттеняя ее огненные волосы.
За окном стало настолько темно, что его можно было использовать вместо зеркала.
«Само очарование, — скептически усмехнулась девушка, взглянув на свое отражение. — Правильно мы вчера договорились с Булочкой, что у нас обеих есть то, чего нет у первой красотки чата, а именно — лишние килограммы. Беда в том, что ей отравляют жизнь два кило до идеала, а мне… эх, ну не тяну я на фотомодель, только на фотофиниш…»
По привычке она решила, что грустные мысли стоит развеять в чате. О! А вон и тот самый красавчик, глуп, поди, как пробка. Нну-ка, посмотрим, что он пишет?
К ее немалому удивлению, мальчик оказался куда как неплох, более того, в его ехидных репликах чувствовался незаурядный ум, который он старательно прятал за показным цинизмом.
«Очень интересно. Заговорить или не стоит? Речь зашла про Питер… Эх, была не была…» — Пальцы с профессиональной скоростью забарабанили по клавиатуре.
Они начали беседовать открыто и скоро поняли, что все место на мониторах занято только их репликами, весь чат примолк, наблюдая за словесной дуэлью.
«По крайней мере, он был первый, кто не попался на удочку и не подумал, что я — это он, а не она». — Довольная улыбка так и расплывалась по лицу Тины.
«Неужели в природе еще попадаются такие незаурядные девушки? Трудно поверить», — подумал он, забыв про давно остывший чай.
С ее стороны на экране появился смайл, изображавший расстроенную физиономию: «Мне пора, а то буду ночевать прямо тут, то-то шеф поутру обрадуется, увидев меня здесь, потрепанную и помятую!»
«Мне тоже пора, увидимся?»
«Я не сказала ДА, синьор…»
«Вы не сказали НЕТ», — тут же отреагировал он.
Может быть, потом и не случилось бы этой истории, если б Тина, пытаясь сделать разговор более дружеским, интуитивно не выбрала ту форму его имени, которая запала ему в душу. «Ты — Денис, но это официоз, пусть ты будешь Динька? Как будто в воздухе тихонько звякнул колокольчик. — А, Динь, ты согласен?» — предложила ему почти незнакомая тогда девушка.
Еще бы он не был согласен! Его так сто лет никто не называл, только пара близких друзей, и то очень редко.
«А тебя как звать, радость моя чатская?» — Ему вдруг отчаянно захотелось узнать ее имя.
«Тина».
«А полное?»
«А полное оно стандартное, как у всех».
«Ясно, Алевтина, Кристина, Валентина?» «Верно. — На экране появился еще один смайл, но теперь довольный. — Я действительно Валентина, но меня так ни единая живая душа не зовет». — Ее пальцы порхали над клавиатурой.
«Значит, Вэл».
Ей показалось странным, что грамотный мальчик вдруг пишет междометие, пусть и английское, с большой буквы: «Динь, ты чего все время нукаешь?»
«Я не нукаю, я к тебе обращаюсь!» — парировал он.
«Я — Тина!» — попыталась сопротивляться она.
«Кому, может, и Тина, а для меня ты Вэл… окончательно, бесповоротно и эксклюзивно», — поставил Денис логическую точку в их беседе.
На следующее утро Тинка поняла, что ей в первый раз за всю весну хочется поскорее попасть на работу и войти в чат. В глубине души одолевали сомнения, она одновременно и хотела этой встречи и боялась ее.
«Кто я ему? Практически никто, и звать меня никак, а уж если он увидит мою фотографию! Куда только денется вся загадочность, таинственность и флер. Очнись, пока не поздно, — уговаривала она себя. — Перестань о нем думать, для кого ты, собственно, так тщательно рисуешь личико? Ты просто смешная, наивная идиотка… сколько раз жизнь уже била ключом… и все по голове… тебе мало?»
Может, это вовсе и не он на фотографии. Она живо вообразила старичка сисадмина в какой-нибудь питерской конторе, лет эдак пятидесяти, который решил тряхнуть стариной, такое, знаете ли, живое воплощение пословицы «Седина в голову, бес в ребро», и грустно улыбнулась отражению в зеркале.
Офис напоминал сонное царство, и даже компьютер загружался на редкость медленно. «Люди, как же так, вы посмотрите, какой день! Да, Москва грязная, да — шумная, да — набитая людьми под завязку! Так ведь все равно весна! И все так чудесно и…»
Тут ее восторги несколько поугасли, шефа на месте не было — это плюс, но, открыв вместо вордовского документа чат, она поняла, что Дениса нет. Пробежала еще раз взглядом по списку присутствующих — настроение сразу стало похожим на только что лопнувший воздушный шарик. Ники были сплошь незнакомые и зеленые, как тоска. Первое время ей казалось, что цвет ника никакого значения не имеет, а потом осенило, что те, кто бывают тут часто, давно настроили все для удобства общения. Зеленый цвет присваивался всем на входе в чат автоматически, нежелание человека его менять говорило о том, что данный персонаж здесь недавно и совсем не освоился, либо о том, что хозяину ника глубоко наплевать, как его воспринимают. И он согласен сливаться с толпой не менее зеленых во всех смыслах этого слова новичков.
«Вчера он был, точнее, ник был… красненький, а я — черненькая. Красивое сочетание… как у Стендаля — «Красное и черное»… А сегодня… сегодня, видимо, его уже не будет», — вздохнула она и принялась за очередное очень нужное, но от этого не менее занудное официальное письмо, распечатала и приготовила отдать на подпись боссу.
В это же время в одной из питерских фирм, которая официально занималась рекламными проектами и еще тысячу вещей делала неофициально, один из коммерческих директоров понял, что силы его, предназначавшиеся для написания дипломного проекта, иссякли.
«На сегодня все, не гожусь я уже ни в борщ, ни в красную армию… — Он бросил взгляд на часы и начал торопливо открывать чат. — Еще чуть-чуть, и она может уйти, припозднился я слишком! — бухтел Денис себе под нос. Усталое лицо озарилось улыбкой, в мыслях он уже был вместе с ней. — Интересно, как она выглядит? Как может выглядеть такая, такая… — он попытался подобрать верную характеристику, — колючая девушка? И как она отнесется к тому, что он моложе, чем обычно пытается казаться в Сети?»
Наконец нужная страничка полностью загрузилась. В списке ников, присутствующих в чате, он с облегчением заметил уже привычное взгляду «Убиться_веником».
«Привет, я уже тут! Как в златоглавой?» — обратился он к ней первым.
«Все солнечно, но ничего не ясно, привет», — тут же ответила она.
«Вот Вы девушка, судя по всему, умная и взрослая. Подскажите, как мне сделать карьеру?»
Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой, Тинка не преминула сказать все, что она думает по этому поводу.
«Вам, мил-сударь, надо слегка переоценить шкалу жизненно важных для Вас ценностей и сместить акцент с личной жизни на работу… и все уладится, — прочел Динька в привате, так на чатском диалекте называлось сообщение, адресованное кому-то лично. Еще через пару фраз они одновременно поняли, что чат им в принципе не нужен, все остальные присутствующие со своими бесконечными приветкакдела только мешают им вести задушевную беседу.
«Вэл, а у тебя есть ICQ?» — Он первым осмелился сделать шаг навстречу.
«Наконец-то!» — на другом конце коннекта в Москве она чуть усмехнулась. В зависимости от того, нравился ей собеседник или нет, она позволяла себе либо давать свой номер этой милой программки, позволяющей людям общаться напрямую, тет-а-тет, либо делать изумленный вид и спрашивать, а что это вообще такое, не забывая делать пометочку: *голосом восторженной идиотки… Обычно после этой фразы желание интима у собеседника исчезало так же быстро, как по весне облетает от порывов ветра яблоневый цвет.
«Знаешь, милая, я закрыл чат». — На экране высветилась его первая реплика, сказанная ей и никому больше.
«Я тоже», — улыбнулась она.
Они болтали обо всем, что приходило в голову, о привычках и пристрастиях, о банальностях и смысле жизни. Обращение «милая» как-то само заменилось на «дорогая», и весь безграничный Интернет был нужен лишь только для того, чтобы пообщаться…
Ей не хотелось пить кофий, хотя зазывали коллеги, гулять по Москве, которую она успела полюбить, тоже не хотелось. Она почти ночевала на работе, уходя с таким расчетом, чтобы до дому можно было добраться на последнем поезде метро.
Справедливости ради необходимо добавить, что ее питерский знакомый вел точно такую жизнь, пытаясь охватить необъятное: работать, готовиться к защите диплома и успевать поговорить со своей ненаглядной.
«Да-да, я и есть ненаглядная, — в очередной раз подколола его Тина. — Еще раз произнеси это вслух, ненаглядная в прямом смысле слова… Ты меня ни разика не видел», — так она подтрунивала над Денисом.
«Как странно… — размышляла она однажды ночью. Ей не спалось, пришлось подняться и заварить свежего чая с мелиссой. Она стояла на балконе, обхватив теплую кружку обеими руками, и всматривалась в темноту. — Как странно, первый раз в жизни я встретила человека, настолько остро меня чувствующего и способного понять меня с полуслова, да что там, с полувздоха… Господи, что же происходит? Я больше не хочу никого любить, не хочу, не могу…» Ей неожиданно припомнилось, как в последнем разговоре с Динькой они добрались до обсуждения темы макияжа и нарядов. Она пыталась понять, какие девушки нравятся ему больше, а он говорил, что хорошо все то, что делается со вкусом.
«Вэл, а как у тебя со вкусом, мне кажется, полный порядок?»
«Динь, не волнуйся, у меня все хорошо со вкусом, я же тебя выбрала».
Они не стали уточнять, куда и для чего… просто одновременно разулыбались — так вечером на темных улицах разом зажигают все фонари.
В конце концов, к пяти утра, ей удалось заставить себя поспать, прижимая к себе белого плюшевого медведя.
Она, разумеется, почти проспала на работу, троллейбус, естественно, весело повилял голубеньким задом перед ее носом, а пассажиры, окружающие ее в метро, казалось, собрались тут исключительно для того, чтобы пошпынять полусонную девушку локтями.
«Ну-с! Утро добрым не бывает!» — пробормотала Тина, добравшись до офиса, и включила компьютер.
«Еще что-нибудь? Дабы мерзкое утро стало отвратительным? Я уже ничему не удивлюсь».
Ее действительно ждал сюрприз, неожиданно приятный. У Дениса был, конечно, адрес ее электронной почты, а проще говоря, «мыло», но он им никогда не пользовался, да и она не любила писать, предпочитая общаться в режиме «он-лайн». А тут ее ждало письмо, большое, увесистое… полное нежностей и ласки, он писал так, будто и не думал сомневаться ни в своих, ни в ее чувствах. Письмо было создано ночью, как раз в то время, когда она не спала. Заканчивалось оно очень интересной фразой, Динька настойчиво просил ее телефон: «Я так хочу услышать твой голос!»
Она не была против или все-таки была? «Может, у него таких дурочек, как я, полчата и со всеми он крутит романы?» Потом она слегка прикинула, сколько времени в день Денис уделяет лично ей, и поняла, что для того, чтобы у него был еще кто-нибудь, ему необходимо бросить любимую работу и научиться печатать со скоростью триста ударов в минуту, никак не меньше.
Они уже как-то вскользь говорили о возможной встрече.
«Вэл, ты знаешь, самое обидное, что вплоть до нашего знакомства я каждые две недели приезжал в Москву!» — ностальгировал Денис.
«А теперь?» — осторожно уточняла Тина.
«А теперь мне там делать нечего, по работе нечего, — поправился он. Все контракты были подписаны аккурат тогда, в прошлые приезды», — ответил он чистую правду.
Денис смотрел в монитор так, как будто от ее ответа зависело его будущее.
«Ну же, Вэл, ну, дорогая, ну, единственная моя, ну же, любовь моя… — Он продолжал гипнотизировать экран. — Давай же! Давай, напиши, что ты будешь рада меня видеть, и я брошу все и приеду!»
На экране засветился ее ответ. Там одиноко и Сиротливо было написано одно слово: «Жаль!»
— Черт побери! — выругался он шепотом, и ни в чем не повинная мышь громко клацнула по коврику.
Весь день он не мог сосредоточиться на работе.
«Я не хочу и не буду ее терять. Если ей стало страшно, это значит, это значит… у нее до меня кто-то был, и этому кому-то я бы с большим удовольствием оторвал голову. О’кей, тогда будем действовать иначе. Но рано или поздно я докажу ей, что не шучу. А пока будем двигаться маленькими шажочками, как японка в парадном кимоно. — Тут он представил себя в роли этой японки и прыснул со смеху. — Прорвемся, и все у нас будет!» Вместо того чтобы закончить экспериментальную часть диплома, он в три часа ночи сел писать ей письмо. А потом до утра ворочался с боку на бок, полусонный мозг услужливо подсовывал ему картины того, как они могли бы заниматься любовью.
Утро в офисе начиналось как всегда. Это было уже неким ритуалом — большая кружка кофе со сливками и сахаром, сигарета к ней. Сегодня он забыл про то, что не позавтракал и что сигареты у него кончились.
Денис подлетел к своему рабочему месту, загрузил Windows и первым делом полез проверять почту. Почта получаться не желала. «О’кей, тогда сразу загружаем “асю”». «Аська» продолжала светиться ехиднокрасным цветком, показывающим, что соединения с Интернетом нет.
— Ау, народ? А что у нас с Сетью??? И где наш сисадмин?
— Здравствуй, Денис! — бодро крикнул ему из-за перегородки зам. — Ты иногда читаешь свою официальную почту, а? Или все больше по сам знаешь каким сайтам в Сети гуляешь? Предупреждали ведь еще вчера, что сегодня Сети не будет вообще и в принципе тоже. Там дядя Слава чего-то с серверами намудрил. Так что отдыхай, в смысле поработай, что-ли!
Денис лихорадочно бродил из одного угла крошечного, зато своего кабинета в другой. Занятый беседой с Вэл, он вчера и в правду не прочел последнее письмо и теперь метался по кабинету туда-сюда, нервно прикуривал одну сигарет за другой и злился сам на себя. «Вот так всегда и бывает… вместо телефона любимой девушки и возможности с ней пообщаться… полный пинцет, я даже не смогу узнать, как она отреагировала на мое послание и что теперь обо мне думает. Решит, что глупо пошутил, сам наутро испугался последствий этой шутки и трусливо замолчал. Ничего себе ситуация…»
Тина, в обязанности которой входило отвечать на все телефонные звонки, нетерпеливо хватала трубку, каждый раз ожидая услышать незнакомый, но уже заранее родной голос.
Она не любила писать письма, но на «привет и номер телефона» ее хватило.
— «Лукос», добрый день! — эта стандартная фраза звучала сегодня особенно тепло.
«Господи, просто все сговорились… сговорились и доведут меня до истерики!» — подумала она. Звонили все кому не лень, больше того, каждый звонивший мужчина вдруг как-то понимал, что после адресованного ему приветствия он готов беседовать с этой девушкой не важно сколько и все равно о чем. Казалось, что голос ее, такой бархатный, предназначался только ему, хотелось вдохнуть, выдохнуть, сесть поудобнее, поговорить о погоде, плавно перейти на дела и планы на вечер… С каждым часом ей становилось все грустнее, голос становился все суше и профессиональнее, эмоции… С эмоциями ей удалось справиться или, по крайней мере, она думала, что удалось. На Петровке бурлила жизнь, к гостинице то и дело подъезжали роскошные машины, витрины Пассажа манили. «А у меня, похоже, опять депрессия, тоже своего рода большой, просто огромный магазин, в него так легко попасть и очень тяжело выйти… ОН так и не позвонил. Не позвонил, значит, повода не было, а скорее всего, мальчик просто неудачно пошутил, а потом сам испугался».
В чате его не было тоже. Очередной знакомый нарисовал ей цветок с пометкой: *ромашка…
«Да уж, вот она мне точно пригодится, желательно аптечная и можно пару килограммов», — ответила она.
«Куда Вам столько, девушка?» — удивился любитель дарить виртуальные цветы.
«Как куда, сначала гадать, а потом в кипяток… успокаивает здорово, и вообще, полезная в хозяйстве штука», — уныло ответила она.
«Странная какая-то», — подумал ее собеседник и переключился на куда как более простых и понятных девушек, благо и таких в чате хватало.
Тинка посидела еще пару минут и убедилась, что ничто ее не радует, а от виртуальных роз просто тошнит… Впервые за все это время она убежала из Сети, не попрощавшись.
«Давай же, иди, иди, лето на улице, ты его не видела, иди ножками, не повредит», — уговаривала она сама себя. Очнулась от мыслей у входа в метро, покачала головой, поражаясь тому, какая толпа ее окружает. Утром подобная ситуация протеста не вызывала, а вечером, точнее, ночью она привыкла возвращаться домой в полупустых поездах.
Бледная как поганка, ненакрашенная, уставшая жить, она пришла на работу раньше, чем всегда, ей не спалось. «Банальная ситуация, он повел себя банально, а ты банально реагируешь, может, тебе стоит взять свой красненький диплом, в котором написано «психолог», да и…» Тинка потерла кулачком красные глаза, чтобы убедиться, что они ее не обманывают. Судя по всему, Денис уже был в офисе, и не просто был, а сидел во Всемирной сети Интернет. Она не решалась заговорить с ним первой. Молча смотрела в ненавистный сегодня экран, уцепившись за краешек стола, так что костяшки пальцев побелели. В носу предательски защипало.
«Йес! Радость моя, душа моя, пришла… не зря я примчался сюда ни свет ни заря», — подумал Денис, обитавший чуть ли не с семи утра в офисе, подкарауливая, когда появится его… его — да чего уж там скрывать-то от себя самого — его, пока виртуальная, любовь.
«Вэл, душа моя… Я смог почитать твое письмо только сегодня утром, Интернета у нас не было вчера целый день, прости!» — побежали по экрану виноватые строчки.
«Все так просто? — удивилась она. Как раз в тот момент, когда она отправляла свое сообщение, раздался телефонный звонок. — Вот ведь, рабочий день еще не начался, а уже… и не лень кому-то в половине восьмого трезвонить, теперь и пообщаться нам спокойно не дадут», — раздраженно подумала она, машинально дотянулась до примостившегося в углу телефона и буркнула:
— Аллё.
— Вэл, это Денис, здравствуй!
От неожиданности она растерялась, и целая стая мыслей одновременно стартовала в ее многострадальной голове.
«Не молчи, радость моя, я знаю, что это ты…» — прочла она на мониторе. Тут Тинке стало смешно.
— Чего испугалась? И правда, хуже мечты нереализованной — только мечта реализованная…
Она и не заметила, как высказала свой любимый афоризм вслух.
— Ты, как всегда, права, дорогая…
Они улыбнулись оба, ее смущение и его неловкость прошли одновременно. Денис, сидя в глубоком кожаном кресле, задумчиво курил и наслаждался каждым оборотом, каждым оттенком в интонации, ловя малейшие изменения. Он поймал себя на мысли о том, что готов слушать ее бесконечно долго…
— Динь, а ведь ты мне слегка приврал…
— Ты о чем, Вэл?
— Я говорю, приврал ты: годиков несколько добавил, было дело? — с легкой ехидцей в голосе сказала она.
— Ну, было, что поделать, если мне нравятся девушки умные, а такие обычно не хотят общаться с теми, кто их моложе. Доказано практикой, вот скажи, если бы ты узнала, что я моложе тебя, стала бы беседовать со мной дальше?
— Нет… — честно выдохнула она, и ей стало зябко только от одной мысли, что это могло случиться. — Давай я попробую отгадать: на сколько? На три или пять? — предложила Тина.
— Похоже, на пять… Смущает? — парировал он.
— Черт побери! ТЕПЕРЬ нет… Мне уже в принципе все равно…
Тина нечаянно посмотрела на часы и осеклась. Они проговорили почти два часа, а казалось, что не прошло и пяти минут.
— Господин коммерческий директор, вы разоритесь на телефонных переговорах с Москвой.
— Это не должно волновать тебя, Вэл, а вот переговоры действительно начнутся через десять минут.
Они попрощались, и, положив горячую от ладоней трубку на место, Тина поймала себя на том, что продолжает улыбаться как идиотка, улыбкой искренней и до ушей так, как она не улыбалась с далекого детства.
— Денис, трам-там-там, ты идешь? Или пусть сделка всей твоей жизни катится ко всем чертям? Что с тобой вообще творится в последнее время? Можно подумать, что ты влюбился… — пробормотал его друг и коллега Борька. — Я бы даже сказал, что девяносто девять из ста — так оно и есть… Меня смущает только кое-что! — Чем-чем, а деликатностью он никогда не отличался.
— Да что ты! — подчеркнуто наивным голосом переспросил Денис. — А могу я узнать, что именно? — Он приподнял левую бровь.
— Знаешь, все бы ничего, только я что-то девушки твоей не вижу! Да и на работе ты днюешь и ночуешь, непонятно, как при таком раскладе в твою жизнь может вписаться девушка? — Аналитических способностей Борису тоже было не занимать.
— Никак новый наблюдатель ООН объявился! Девушки он моей не видит? Эх, Боря, проблема в том, что я ее тоже не вижу, а это уже намного хуже…
Борька внимательно посмотрел на друга, пораженный тоской, прозвучавшей в голосе Дениса, зацепился взглядом за темные круги под глазами, заметил чуть дрожавшие пальцы, сжимавшие «Паркер».
— Давай уже делись… А еще лучше, пойдем по пиву? — предложил он.
— Понимаешь, если я пойду по пиву, то не смогу с ней пообщаться… — задумчиво протянул Денис.
— Надо же, поздравляю, похоже, что ты влюбился… по самые уши, не пора ввести мамзель в круг друзей? Или так и будешь ее скрывать от всех? Кстати, у тебя удачно получается.
— Я б и сам рад, но тут такая история… моя Вэл, она не из Питера. Я ее и сам не видел… ПОКА не видел, — поправил себя Диня.
— Позвони ей, извинись, завтра поговорите? — предложил Борис.
Денису вовсе не хотелось плевать на лучшего друга, но и отказываться от желания пообщаться с Вэл ему тоже нисколько не хотелось.
— Может, в «Гавану» кинем наши старые кости? Туда можно завалиться попозже, насколько я понял из твоих рассказов, вряд ли она будет ночевать на работе? — предложил соломоново решение Борис.
Денис довольно улыбнулся, мыслями он был куда дальше «Гаваны».
— В принципе одна ночь, и я там, а с другой стороны, с дипломом надо сначала разобраться, иначе я этот финансовый институт так и не закончу…
— Тин, а Тин… — пел в это время мелодичный голосок Булочки, — народ нас на чатотусовку зовет, пойдем?
— Что-то не хочется мне, дарлинг… Тут, понимаешь, у меня… — вяло отбивалась Тина.
— Но кроме тебя я никого в реальной жизни не видела, давай уж вместе, ну пожалки? — продолжала уговаривать ее подружка. — Да и рассказать есть о чем, поделиться очень хочется…
— Ох и интриганка ты, Була! — поддела Тина подружку. — Я попробую разрулить, но ничего не обещаю…
— Тина? Ты уж не в Питер ли успела съездить? — уточнила Булка.
— С чего ты решила, ну про Питер? — удивилась девушка прозорливости подруги.
— Так это там обычно разруливают… Так ты идешь? — пошла она на таран.
— Понимаешь, мне бы не хотелось уходить рано с работы… У меня свидание как бы…
— А кто говорит про рано? В клуб идем, «Четыре комнаты» называется, и зависаем до утра… Там бильярд и танцпол… МММММММ… оторвемся? — Булочка перешла на вкрадчивый шепот.
— Куда ж я от тебя денусь… — улыбнулась Тина.
Потом они долго веселились с Динькой, одновременно сообщив друг другу, что именно сегодня и именно на ночь собираются по злачным местам. Довольные друг другом, они распрощались, пообещав не очень-то заглядываться на представителей противоположного пола.
Заказав изумительно вкусные бобы и к ним вино, Денис с Борисом устроились в укромном уголке одного из залов «Гаваны». Сидевшие напротив симпатичные девушки многозначительно заулыбались и защебетали, явно пытаясь обратить на себя внимание.
— Смотри, какие пташки! — заметил Борька.
— А, серьезно? — оторвался от созерцания бокала Динька.
— Клиника… — восхищенно протянул Боря, — просто палата номер шесть! Я тебя не узнаю, ты ж раньше мимо любой юбки спокойно пройти не мог… Уважаю, я УЖЕ уважаю ее, хотя и не видел, вот бы не подумал, что человек может настолько измениться.
В это время в не менее темном зале клуба «Четыре комнаты» Тинка уютно устроилась на диванчике и приготовилась слушать подружку, они уже перезнакомились со всеми чатланами.
— Со стороны нас смешно послушать. Подумать только, Ева, Булочка, Кенор, Деловая, Квазимодо, Химейл, Спецежик, Убиться_веником — ох и пестрая собралась компания…
Первые несколько минут после знакомства народ молчал, пытаясь сообразить, как общаться дальше.
— Ну что, уважаемые чатлане? Вам для полного и счастливого общения по компику не хватает, с доступом в Сеть? — поддела Моника, специально приехавшая на встречу из Воронежа.
Все дружно расхохотались, и вскоре над столом повис гул голосов людей, говоривших друг с другом одновременно. После того как первый ажиотаж прошел, подружки отсели в дальний угол — посекретничать.
— У меня тут такое в жизни происходит, а рассказать некому, мама меня не поймет, да и подружки с работы тоже. Правда, иногда мне кажется, что я работаю в серпентарии, такие у нас все милые и дружелюбные. К тому же конструкторов за белую косточку никто не считает, вот дизайнеры — да, совсем другое дело: они натуры творческие; и им много чего прощают. А с нас дерут три шкуры, и мы, как всегда, оказываемся во всем виноваты… — Булочка говорила, заметно волнуясь, не переставая вертеть в руках все, что ей попадалось — ни в чем неповинную пепельницу, потом зажигалку, мобильный…
Когда она принялась теребить то, что, по мнению хозяина клуба, было икебаной, а на самом деле обычным засушенным цветочком, небрежно воткнутым в вазочку, Тина не выдержала.
— Рассказывай давай уже, не важно, с начала или с середины, а хочешь, можешь начать прямо с конца, главное — рассказывай. Дальше меня эта информация все равно никуда не пойдет, не переживай… — сказала она подруге вполголоса.
За следующие два часа Тинка узнала о модельном бизнесе много чего, о чем не подозревала и не догадывалась, желание прославиться и выделиться из массы себе подобных толкало людей на немыслимые поступки, более того, такое поведение не считалось тут чем-то особенным. Каким образом милая и хорошо воспитанная Булочка смогла ужиться в таком коллективе, осталось для нее загадкой.
— Понимаю… так ты что, случайно насолила кому-то из дизайнеров? Нечаянно улучшила модель и вся слава досталась тебе?
— Нет, дело не в работе, дело в том, что я, как бы тебе это сказать?
От цветочка уже почти ничего не осталось.
— Попробуй намекнуть открытым текстом, тогда я, наверное, лучше пойму… — попросила Тина.
— Кхм, в общем, мне очень нравится один молодой человек… — начала Алена.
— И это неплохо, главное, что не девушка; и я рада, что на работе у тебя все в порядке, — не смогла удержаться от того, чтобы не подколоть подругу, Тинка. — А теперь рассказывай, что с твоим молодым человеком не так… — спокойно закончила она.
Булочка-Аленка, задумалась, чтобы понять, как и когда началась вся эта история…
Она всегда знала, чего хочет в этой жизни, и стремилась к самостоятельности. Желание зарабатывать хорошо было для нее так же естественно, как регулярные вдохи и выдохи. При этом Аленка понимала, что работа должна быть любимой, иначе она превратится в каторгу, и никакое количество зеленых бумажек с портретами мертвых президентов не сможет исправить ситуацию. Поэтому она благополучно отучилась на швею, дабы понять основы основ, и только потом, имея в кармане диплом с отличием, отправилась учиться в вуз. Бог дал ей не только привлекательную внешность и острый ум, но и необыкновенную ловкость рук и отличный глазомер.
— Талантливая девочка… — перешептывались педагоги.
И не было ничего удивительного в том, что Алену пригласили работать в самый известный московский дом моды. Каждое утро она с удовольствием шла по старинной улице, на которой моста нынче и в помине не было, зато бутики встречались на каждом шагу. Девушка смотрела на витрины с профессиональным любопытством, замечая тончайшие нюансы. На личную жизнь ей тоже было грех жаловаться. Поклонники так и вились вокруг нее. Когда она говорила, что работает в доме моделей, ни у одного из них не возникало вопроса: КЕМ? Автоматически подразумевалось, что моделью. Кем же еще может быть это эфирное создание?
И вот на горизонте появился он, высокий, очень высокий, мощный, спокойный и уверенный в себе журналист. Своими манерами он напоминал танк или, скажем, асфальтный каток — по тем, кто не успел отскочить в сторону и случайно стоял на пути между ним и целью, неизбежно прокатывались гусеницы…
Алена сама не смогла понять, в какой момент оказалось, что рядом с ней находился он один. Все остальные кавалеры куда-то испарились. Зато на нее стали сыпаться подарки.
— Тебе хочется ко дню рождения чего-нибудь особенного? — вкрадчиво спросил Алексей.
Он, похоже, не сомневался ни в своих чувствах, ни в ее. Девушка не торопилась с ответом, задумчиво рисуя иероглифы на ветровом стекле его автомобиля.
«Эх, конечно, есть на что посмотреть… — Булочка принялась уговаривать себя в очередной раз. — Все при нем… не красавец, но симпатичный, блондин и глаза серые, спортсмен, умница, а вот не екает ретивое…
Чего бы такого попросить, чтобы он пометался-пометался да и не смог купить…» Мысли скакали у нее в голове, как овечки на лугу.
— Мне компьютер очень хочется, такой, знаешь, навороченный и с периферией… посмотрела она на него снизу вверх. Он был заметно выше, и, несмотря на то что Аленка была довольно высокой, ей приходилось задирать голову вверх, чтобы рассмотреть выражение его глаз.
К ее удивлению, он притащил-таки кучу больших коробок с надписями на английском. Скорее испуганная, чем обрадованная, Аленка часто-часто хлопала глазами и не знала, что в таких случаях надо говорить. «Я ведь совсем не этого хотела… ужас какой», — ругала она себя последними словами.
— Лешенька, я пошутила, это слишком дорогой подарок, и я не могу его принять… Леш, он мне вовсе не нужен… Я и обращаться-то с ним не умею! — пустилась она на совсем откровенную ложь.
Леша не слышал ее робких реплик, он просто не хотел их слышать. Любимая девушка попросила компьютер и получила его. Ситуация не казалась Лешке странной. Планы у него были самыми грандиозными, а намерения серьезны, как никогда.
«Надо было сразу просить звездочку с неба!» — огорчилась Булочка, которая тогда еще Булочкой не была. Делать было нечего, Лешка явно не собирался ничего менять, и компьютер занял свое место на ее рабочем столе. К Интернету она смогла подключиться сама, ибо в понятие «периферия» Лешка включил и модем тоже. В чат она попала случайно, кликнув по понравившейся ссылке. Ей нравилось общаться анонимно, быть самой собой, говорить то, что думаешь, а не то, чего ожидают от тебя другие; быть раскованной, иногда язвительной и часто откровенной.
Потом тот же Леша стал жаловаться, что до нее невозможно дозвониться (мобильный не в счет, ему хотелось долгих и обстоятельных бесед и ощущения того, что можно никуда не торопиться), и стал безумно ревновать к Интернету, чату и ко всем сидящим в нем. Его откровенно бесила невозможность контролировать Аленкину виртуальную жизнь.
— Я сам во всем виноват! Так бы взял и скинул эту кучу железа с балкона. — Подобные кровожадные мысли посещали его все чаще. Наконец Леша решил выпытать, где же именно «зависает» его девушка. И вот тут они по-настоящему поссорились в первый раз. Она так и не назвала ему адрес любимого чата.
В один из вечеров Леша все-таки вывел ее в свет. Алена не смогла отбрыкаться от его предложения, потом как-то само собой вышло, что он стал делать это с дивной периодичностью и даже успел познакомиться с мамой, которая одобрила его целиком и полностью.
— Вот так вот! — Булочка завершила свое повествование и глотнула «Хенесси».
— Пока я не вижу поводов для трагедии, даже для самой маленькой! — попыталась подбодрить подружку Тина. — Все при нем… так? Самое главное, что тебя любит, а на все остальное можно закрыть глаза.
— Любит… наверное, а может, просто хочет иметь при себе. И, кстати, он не москвич…
— Так-с, тогда открываем один глаз! — пошутила Убиться_веником.
— Неудобно как-то смотреть на белый свет одним глазом.
— Ты, как всегда, права… Извини, мне показалось или ты действительно его не любишь? Розовых очков я у тебя на носу что-то не замечаю.
— Хватит уж про оптику на сегодня! — в свою очередь подшутила Аленка над своей визави.
— Я его не люблю, а со всех сторон твердят, что мне досталась такая радость, что только хватай и беги, пока еще кто-нибудь не отобрал. И даже мама, которая меня понимала без слов, тоже на его стороне, потому что если он приходит в дом, то обязательно приносит два букета, один — мне, а второй — ей.
— Какой галантный кавалер! — покачала рыжеволосой головой ее собеседница. — А может, дело не в нем, а в том, что у тебя в чате есть тайная симпатия? — И тут же себя одернула: «Тина, Тина… любой из твоих преподавателей сказал бы, что это типичная проекция, перенос того, что тебя сильнее всего волнует в данный момент, на других, твой чатский роман вовсе не значит, что Булочка столкнулась с аналогичной ситуацией».
На самом деле Тина попала не в бровь, а в глаз, и своей репликой подтолкнула девушку к откровениям.
Булину «ситуацию» звали Стасом, был он ростом чуть выше среднего, двадцати восьми лет от роду, темноволосый, скорее, даже каштановый, кареглазый, всепонимающий, тонко чувствующий и нежно любящий… или, по крайней мере, ему удалось в этом ее убедить. Состоял он весь из качеств сугубо положительных за исключением одного «НО», которое влияло на все происходящее примерно так же, как капля никотина на лошадь.
— Он из Новосибирска! — жалобно выдохнула Аленка.
— Мрак! — подвела итог Тина. — Ты чем думала, когда влюблялась? Где тот Новосиб, Булка, я тебе карту РСФСР подарю, из чистого человеколюбия, хоть посмотришь, где это и сколько верст от Москвы ехать… Мне тебя потом будет жалко, когда вы устанете от общения в чате и захотите чего-то большего!
— Он мне еще звонит… — попыталась прервать гневную тираду Булочка.
— Тогда вся его зарплата уйдет на оплату счетов за междугородние переговоры! — отрубила импульсивная Тинка. — Хотя, погоди, у меня нет никакого морального права так на тебя кричать, это, наверное, оттого, что я тебя, во-первых, просто обожаю и не хочу, чтобы тебе причинили боль, а во-вторых, я сама хожу по тем же граблям, правда, Питер — это не Новосиб, и я, скорее всего, просто боюсь, что разочарую его при встрече.
Аленка посмотрела на подругу так, как будто видела впервые. Смерила ее профессиональным взглядом и расхохоталась.
— Теперь я не вижу проблемы, ты, конечно, на подиум вряд ли выйдешь, не буду тебя обманывать, а так, не считая того, что ты… ээээ… — Она замялась, пытаясь подыскать нужное слово.
— Толстая. Я знаю! — горько усмехнулась Тина.
— Не сбивай меня с мысли, ты не толстая, скорее, просто пышка, но ведь все на месте… Я имею в виду, фигурка на месте, грудь что надо, талия, ножки… пропорции очень даже гармоничные, а про личико и говорить не буду, сама знаешь… просто прелесть.
От изумления глаза у Тины стали очень круглыми, почти такими же большими, как чашки, из которых они уже пили кофе.
— Ты просто не хочешь меня расстраивать, а я очень боюсь того момента, когда его осенит попросить мою фотографию, и наш воздушный, точнее, виртуальный замок рухнет, и я еще долго буду на четвереньках выползать из-под его обломков.
— Дарлинг… по этой причине он не рухнет никогда — могу тебя успокоить, — ласково улыбнулась Аленка. — Я даже знаю, кто он. И он тебя видел — нечаянно. Помнишь, как мы в самый первый раз пили с тобой кофе и щелкнули пару кадров на память о встрече в реале? Один кадр вышел на редкость удачным, там, где мы с тобой вдвоем, я отсканировала эту фотографию, честно скажу, что отослала ее далеко не всем.
— Очень интересно, с этого места, пожалуйста, в деталях и подробно… Для начала уточним, кто он? Может, это совсем не он? Ник скажи? — В Тинкиной голове головоломка никак не складывалась до конца, ей не хватало информации и при этом она одинаково боялась и того, что Булочка ошиблась, и того, что не ошиблась.
— Тот самый, из Питера… — Аленка подмигнула и шепнула на ушко ник. — А вот бледнеть не надо, не к лицу тебе, прекрати… Сама понимаешь, что вряд ли я смогу найти в половине третьего ночи в клубе валерьянку или что там положено давать нервным барышням, а коньяк, как я заметила, ты не употребляешь.
— Факт, он клопами пахнет! — поморщилась Тинка. — Давай не томи, интриганка, у него с тобой роман?
— Какой там роман, не тянет даже на повестушку или рассказик в глянцевом журнале, — разулыбалась Була. — Так, перекинулись парой фраз, с ним было откровенно скучно…
— С Денисом? Скучно? Убей меня веником, не верю, — удивилась Тина, жадно слушавшая и тут же анализировавшая каждое слово подруги.
— Научись-ка ты, Тинуся, старших не перебивать. Мне с ним было действительно скучно, потому что все наши беседы через три реплики сводились к тому, какая в чате есть замечательная девушка, которой я даже в подметки не гожусь, она такая-растакая, мадам Брошкина отдыхает. И других тем для беседы у вашего коммерческого директора просто нет.
С каждым Булочкиным словом Тина бледнела все сильнее, пока наконец не стала точно такого же цвета, как кипенно-белая скатерть, застилавшая стол.
Булочка не на шутку испугалась за подружку.
— Немедленно прекрати! Во-первых, не стоит так переживать, а во-вторых, эта девушка — ТЫ. Пойми, кроме тебя, он никого не замечает. И ему никто больше не нужен. Я не знала, что ты прячешься от своего Дениса, и попробуй сказать мне, что он не твой. Мне показалось, что он знал, что это ты, настолько естественна была его реакция. Мог он сам догадаться? Я всего лишь подтвердила его догадки. Ты про себя вообще что-нибудь рассказывала?
— Было дело, вскользь заметила, что рыжуля и нехудыша, — выдохнула Тина, — и еще он, естественно, знает, что мы с тобой дружим.
— А мне он сказал, что на все сто, что сидящая рядом со мной изумительная и очаровательная девушка может быть только «Убиться_веником» и никем другим. Я не стала отрицать, а у него как-то, похоже, сразу улучшилось настроение.
— А может, он подумал, что ты — это я, и наоборот? — с дрожью в голосе осведомилась Тина.
— Нет, даже не бери в голову, он четко сказал, что мамзель в юбке — это я, а в брюках — самая, самая… ну и так далее. Так что ошибки тут быть не может! — заверила подругу Алена.
— И как давно все это случилось? — решила уточнить перепуганная Тинуся.
— Да порядком, чуть ли не на следующий день, после того как я фотографии отсканировала. С той нашей встречи в кофейне прошло времени совсем ничего, ты же помнишь, там и кадров-то оставалось буквально два или три, — ответила Булочка, внимательно разглядывавшая красные всполохи в рыжих кудряшках подружки.
Тинка перевела взгляд со стола на Аленку:
— Теперь я начинаю понимать, почему он никогда не заострял внимание на этом вопросе, его всегда интересовало, что у меня в душе, что я чувствую, что происходит в моей жизни, а внешность мы особо и не обсуждали. А я-то все удивлялась, что мне попался такой неординарный собеседник. Так, по-твоему, я мадам Брошкина? — с легкой угрозой в голосе протянула Тина.
— Точно, самая какая ни на есть мадам, только вот с твоим поездом все отлично, он никуда не уехал, — усмехнулась Аленка.
— Да уж, я никак не могу привыкнуть к мысли о том, что не нужно ничего бояться и вздрагивать при мысли о том, что вот еще чуть-чуть — и он захочет меня увидеть. Впрочем, мы квиты… Его очаровательные ямочки на щеках я заметила первая. Так что можно наслаждаться жизнью… наверное, наслаждаться… — Тина задумчиво забарабанила пальцами по столу.
Подружки одновременно кивнули официантке и дружно расхохотались. Им действительно было пора. Они и не заметили, что чатланская толпа за это время сильно поредела, просто машинально кивали головами на прощание, не особенно задумываясь кому.
— Я, конечно, ожидала, что вечер будет приятным, но чтобы настолько, — поблагодарила Аленку все еще чуть бледноватая Тина, продолжая рыться в рюкзаке.
— Нет, это не рюкзак, это типичная женская сумка! — бормотала она себе под нос. — Самый российский фасончик, называется «Братская могила», чтобы раскопать нужную вещь, необходимо вытрясти содержимое на любую чистую горизонтальную поверхность!!! — Девушка наконец-то пришла в себя, задумалась, похлопала себя по карманам и достала деньги.
— Вот! — торжествующе заявила она. — Все правильно, вот они. Теперь осталось сообразить, где проездной на метро, и можно будет отправляться!
— Милая, ты не слишком ли веришь в орденоносный московский метрополитен? Вряд ли его откроют в четыре утра лично для тебя, — не удержалась Аленка.
— Тогда мы будем ловить машинку, давай вдвоем? А то выйдет как в анекдоте, что девушка 90-60-90 ищет приключений на свои 90. Правда, я не очень 90, но вряд ли кто будет рыскать по ночной Москве с рулеткой в кармане.
— Тина, Тина, мы сделаем проще. — Настал черед Булочки прервать монолог подруги. Она достала из сумочки со скромной надписью «Диор» связку ключей и повертела их перед Тинкиным носом.
— Ой! — растерялась Тина. — А как же коньяк?
— Ты уверена, что пятьдесят граммов коньяку, выпитые мной… ээээ… ужас какой, шесть часов назад, ввели меня в состояние глубокого алкогольного опьянения?
— Мило мы посидели, мне показалось, что часа два, но никак не больше.
Девушки помахали ручкой самым стойким, похоже было, что за соседним столиком шла беседа на извечные темы: «Ты меня уважаешь?», «Почему в России такой плохой коннект?» и чем Windows’98 лучше глючного Миллениума.
Автомобиль Булочки просто поражал воображение. Маленький, юркий, верткий, такого же цвета, как туфли и сумочка у хозяйки. Кстати сказать, даже ник в чате был выкрашен все в тот же благородный цвет очень спелой вишни.
— Красиво! — не удержалась Убиться веником.
— Ну, как говорится, ударим автопробегом по бездорожью! — крикнула Булочка, выключив сигнализацию.
Сначала она забросила домой Тину, хотя той было до жути неловко, а потом и сама благополучно добралась до своей огромной четырехкомнатной квартиры, которая после смерти отца до сих пор казалась ей пустой.
Остаток этой ночи спали почти все. Безмятежным сном спала Булочка, которой снилось, что она добилась признания и ей аплодируют на Неделе высокой моды в Париже. Ворочался с боку на бок в тревожном сне Алексей, ему казалось, что он с Аленкой, уже женой, отправляется в командировку в Германию и теряет ее в Шереметьево-2. Денису снилась Вэл, ему чудилось, что он проводит пальцами по ее волосам, прижимает к себе и никак не может надышаться ее запахом. Вэл, свернувшись калачиком, тихонько сопела носом и видела сон, в котором Денис целовал ее так, как будто ждал ее всю свою сознательную жизнь. Не спал только Стас, и не потому, что он замечтался о том, как прилетит из Новосибирска в Москву, а из-за разницы во времени. Рабочий день практикующего врача был в самом разгаре.
Хорошо, что на следующий день не предвиделось никакой работы, требующей серьезных умственных усилий, иначе бы Тина вряд ли смогла с ней справиться. Денек выдался что надо, за окошком время от времени можно было расслышать птичий гам, когда на стройке «Берлинского дома» рядом с «Мариоттом» наступало очередное затишье. В компании началась горячка — готовилась первая пресс-конференция, каждому из пришедших на нее журналистов полагались папочка с пресс-релизом, ручка с логотипом компании и черный плюшевый щенок размером с ладошку. Догадайтесь, кто должен был распечатать пресс-релизы, подготовить все необходимое и отпороть ошейники у собак? (Немецкая головная контора случайно прислала щенков не в тех ошейниках, в России продвигали другой европейский бренд.) Выполняя эту, казалось бы, монотонно-конвейерную работу, Тина получала большое удовольствие, вместе с ней положительный заряд получали и все сотрудники офиса. Скажите, можно ли было сдержать улыбку при виде огромного стола, на котором поверх обычной документации лежала куча-мала черных блестящих щенков с озорными глазенками в уморительных позах. Казалось, они были повсюду, из-под них слегка выглядывала клавиатура, зато системный телефон был завален целиком и полностью. Ошейники летели в одну корзинку, собачки без ошейников тщательно подсчитывались и отправлялись в пакет.
— Двести. Все сошлось! — обрадовалась Тинка. — Тютелька в тютельку! Теперь можно с чистой совестью и передохнуть.
Настроение ее стало таким же сиреневым, как наступивший вечер. Она грустно вздохнула, Денис предупредил ее заранее, что сегодня у него встреча вне офиса. Домой идти очень не хотелось — там ее никто не ждал, телевизор не вдохновлял, книжки давно прочитаны, отправляться в клуб снова у нее не было никакого желания. Хотелось чего-то теплого, уютного и неспешного.
«С кем бы потрепаться за жизнь?» — бросила Убиться_веником в эфир, на общую доску. Это сообщение не было адресовано никому лично, прочесть его могли все находящиеся в чате. Она, честно говоря, не ожидала никакого отклика, но несколько человек немедленно изъявили желание пообщаться с ней один на один в привате.
Один из них показался ей более приятным собеседником, чем все остальные, ироничным, милым, умным и очень приспособленным к жизни. Они разговорились, обсудили жизненные планы, цели, перспективы, добрались до того, каким образом нужно устанавливать на компьютер ту самую «аську», и тут уже Тинке пришлось пояснять, что и как надо сделать. Мальчик, парень, а может быть и дядя, оказался абсолютно бестолковым во всем, что касалось Интернета и компьютеров, и еще через полтора часа Тина взмолилась: «Сдаюсь! Попробуй проконсультироваться еще у кого-нибудь в реальной жизни». И тут Убиться_веником сообразила, что она, собственно говоря, не знает о своем собеседнике ничего, кроме его ника Самурай и того, что во всех остальных сферах, помимо компьютерной, он был более чем компетентен.
«Может, познакомимся наконец?» — тут же написала она. Но Самурай ей больше не отвечал, а вскоре и ник его исчез из списка чатлан.
— Ничего себе интрига! — буркнула себе под нос Убиться_веником и заторопилась домой. В конце концов, никто не собирался заниматься вместо нее такими тривиальными вещами, как стирка и уборка.
В следующий раз, продолжая мило общаться в чате с Булочкой, Убиться_веником заметила того самого Самурая и послала ему «привет». Она не думала ни от кого прятаться, писала на общей доске, то и дело отвлекаясь на телефонные звонки, особенно не вникая в разговор и не пытаясь найти в нем глубинный смысл. Но наконец до нее дошло, что Самурай отвечает ей как-то скомканно. «Странный, однако, тип!» Тина не успела развить свою мысль, как получила сообщение от Аленки в привате:
«Тинка, милая, тут мой Стас все ходит кругами и никак не может тебе признаться, что хоть ты ему и очень нравишься, но любит он меня одну».
«Ничего себе! Извини, у меня и в мыслях не было никакого флирта, ты в курсе, кто меня волнует, да и не успела я ничего толком про него узнать, он вчера «вылетел» из чата».
«Мужики, что с них взять!»
Она высказала Стасу все, что о нем думала.
«Мог бы и сразу сказать, дабы избежать недомолвок, недосказанности и прочая! Неужели ты не видел, что мне от тебя, собственно говоря, ничего не надо?» — прочел у себя на мониторе Стас.
«Что ж поделать, вот такой я, в силу врожденной тонкости, деликатности и хорошего воспитания», — попытался отшутиться он.
Инцидент был исчерпан, но Тинке еще долго казалось, что она чем-то обманула подругу и даже обидела. На душе оставался какой-то неприятный осадок. Она не выдержала и позвонила Булочке.
— Что ты, прекрати немедленно! — рассердилась на нее Алена. — Я уверена в его чувствах точно так же, как уверена, что ты не способна на подлость. Давай я тебя вечером подвезу? — предложила она.
— Неудобно как-то? — промямлила Тина. Звонила она совсем не из-за того, что ей хотелось покататься на Булином «фольксвагене», ей действительно было не по себе.
— Очень даже удобно, да тебе до меня идти целых пять минут ножками, прогуляешься, тебе не повредит, и никаких «но». Звони, жду.
Вечером подружки встретились, и Тинка с удовольствием отметила, что Булку можно было смело брать и ставить в витрину любого из бутиков, которые попались по дороге от офисного центра «Столешники» до Дома моделей «Кузнецкий мост», о чем она не преминула сообщить Алене.
— Брось, не суть! — выдала Аленка ей в ответ свою любимую фразу.
— А что поделать, раз так склалось и обратно не раскладывается? — усмехнулась Тинка.
— И я поняла, чем он тебя «зацепил», от него так и веет надежностью, так и хочется, чтобы он носил на руках, потому что в сердце живет стопроцентная уверенность в том, что он тебя никогда не уронит. Так примерно? — подмигнула она подружке.
— Скорее да, чем нет, а еще он…
Практически вся дорога от центра до Кунцева была посвящена ему, Булочке необходимо было выговориться, а Убиться_веником умела слушать.
— Женщина за рулем — это экстремально все-таки! — подколола Тина, когда они лихо свернули туда, куда поворот был запрещен.
— Зато мы сэкономили минут двадцать, а то и больше! — улыбнулась Аленка. — Кстати, вчера ночью Винни Пух рассказал уморительную историю про женщин за рулем.
— Кто такой Винни? — поинтересовалась Тина. — Я совсем не знаю тех, кто сидит в чате по ночам. Неужели такая же толпа народу?
— Толпа чуть меньше, конечно, — согласилась Аленка. — Но, честно говоря, мне «ночная смена» больше нравится. Словами вряд ли объясню почему, но впечатление у меня сложилось именно такое. Винни, он… — Булочка покрутила в воздухе руками, изображая что-то похожее на элемент из восточных единоборств. — Винни Пух он и есть Винни Пух, только на Джеки Чана похож, но моложе и умнее. У него свой бизнес — строят они там чего-то по просьбам заказчиков.
— А я-то думала, что голливудское кино у нас снимают. Впрочем, строительство — штука не очень надежная, есть деньги — строят, нет денег у народонаселения — так и строить перестанут. Или спроса не будет, или кирпич подорожает, или цемент не той марки завезут. На мой взгляд, очень рискованный бизнес… А то, глядишь, и со стройки чего сопрут! — задумалась Тина.
— Ну так вот, едут однажды ребята Винни на старом-престаром «Москвиче», перевозят в нем какие-то там стройматериалы. Уточняю, машина очень дряхлая, наверное, помнит времена, когда Никита Сергеевич ботинком по трибуне в ООН стучал, но зато свежепокрашенная, в яркий такой радостный оранжевый цвет, в общем, сплошной китч, но ехать — едет, а большего от нее никто и не требует. И вдруг попадают они в ДТП, въехали в зад новехонькому джипу, перекрестились уже, предвкушая, что дальше будет. И тут из джипа выпархивает мадам, импозантная такая, ухоженная, обвешанная брюликами, на шпильках, в серебристой чернобурке, оцени, в Москве, весной, в шубе! — и начинает по мобильнику названивать:
«Алле, дорогой, я тут попала в аварию! Ну откуда я знаю, какой марки эта машина? Я свою-то с трудом помню!»
Тем временем маляры-штукатуры прикидывали, во что им обойдется ремонт помятого зада иномарки — в их испуганных глазах доллары так и мелькали. Тут мадам возьми и спроси: «А что за автомобиль у вас?» Злые, как сто чертей, те с издевкой ляпнули: «Как что за автомобиль, «ягуар», не видишь, что ли?»
Ничтоже сумняшеся, блондинка вновь поднесла телефончик к ярко накрашенным губам: «Это «ягуар», милый, оранжевый такой «ягуар»! Что мне теперь делать?» И вдруг эта самая мадам юркнула быстренько в свою шикарную машину, хлопнула дверцей — и была такова.
А «Москвич» еще долго стоял на обочине дороги, ребята никак не могли прийти в себя. Так что я далеко не худший вариант! — звонко рассмеялась Аленка.
В офисе было тихо, коллеги Тины, даже самые заядлые трудоголики, уже разошлись по домам. Последний из уходящих оглянулся на склонившуюся над клавиатурой девушку и буркнул себе под нос, что электронная любовь еще никого до добра не доводила, а она даже не услышала его толком, уши были довольно плотно прикрыты наушниками, из которых доносились звуки этюдов Паганини.
«Я так люблю тебя, Вэл!» — в который раз писал ей Денис.
«Извини, но я не очень тебе верю…» — в который раз отвечала она.
Он писал ей всякие глупые нежности и откровения, порой их переписка напоминала написание эротического рассказа от лица главных действующих лиц. Иногда они забредали в чат, чтобы подурачиться, никто и не догадывался об их настоящих чувствах. Но в один прекрасный момент и эта забава потеряла свое очарование. Первым не выдержал Денис: «Я слишком люблю тебя, довольно, довольно препираться и веселить почтеннейшую публику! Я слишком собственник и не хочу делить тебя ни с кем». Никаких возражений со стороны Тинки не последовало. Единственное, что ее тревожило, была мысль о том, что Денис как-то больше не заговаривал об их возможной встрече.
А все дело в том, что Денис не любил обещать, а потом не сдерживать обещаний. У него один за другим подписывались контракты, да и до защиты диплома оставалось совсем ничего.
У Булочки был в самом разгаре не менее чатский роман. Стас писал часто, он посвящал ей стихи, и настал тот день, когда Аленка насчитала в своем почтовом ящике целых шестнадцать писем от него, подробных и обстоятельных. Ее слегка пугало такое бурное проявление чувств, и девушка изо всех сил старалась сохранить остатки здравомыслия. Они говорили очень часто, в чем была заслуга и Тинки. Ей ничего не стоило поднять трубку, позвонить Булочке и сообщить хитрым голосом:
— Давай подключайся, тебя ожидают, гражданка Никанорова!
Упрямый журналист Леша продолжал ходить кругами, ему казалось, что давно пора узаконить отношения с любимой, которая не спешила это сделать. Что-то здесь не так! Он пытался выстраивать логические схемы и лихорадочно соображал, где и как он мог допустить прокол. Алексею стоило бы родиться во времена более ранние, например тогда, когда крестовые походы были обычным явлением, слава гениального полководца наверняка бы его не миновала. «Любовь не что иное, как завоевание, нужно только правильно распределить силы и выработать тактику и стратегию!» — шептал он сам себе, поднимаясь к Аленкиной двери с очередным букетом. Лешку очень настораживали ее отсутствующие глаза, казалось, что она была с ним и не с ним одновременно. Он никак не мог понять, что происходит, одно время ему казалось, что где-то поблизости бродит счастливый соперник, но Аленкина мама, которая была всецело на его стороне, энергично качала головой. «Нет, ничего подобного! — уверяла тоненькая, сухонькая, довольно молодо выглядевшая женщина. — Не ходит она никуда, с работы и сразу домой». О том, что ее ребенок часами говорит по телефону, а потом появляется из комнаты со счастливыми глазами и ни с того ни с сего может станцевать что-то, напоминавшее чатаногу-чучу; о том, что компьютер стал членом их маленькой семьи, мудрая мама предпочитала молчать, хотя и догадывалась кое о чем. Но уж больно сильно ей хотелось внуков, она прикидывала, какой из Леши выйдет отец, и по всем статьям казалось, что очень даже неплохой, только вот гарантий того, что ее единственная дочка будет счастлива в браке с ним, не было никаких. Даже милая и любящая всех и вся мама понимала, что с человеком, чей характер до умопомрачения напоминает асфальтный каток, лучше не иметь слишком близких отношений по той простой причине, что раздавит, не заметит и проедет мимо. Поэтому она стала вздыхать чаще и все сильнее беспокоилась за дочь.
Булочка сама не понимала, что происходит в ее жизни. Казалось, она существовала в двух местах одновременно: дом, весь в вазочках с цветами от Леши, которых она почти не замечала, и другой мир, в котором она любила и была любима так, что, казалось, все чувства передаются из одного компьютера в Москве в другой компьютер в Новосибирске. Она понимала, что это безумие чистой воды, такого по всем законам природы не должно быть вовсе, но вопреки всему ЭТО было. Она ни разу в жизни не видела его лица, не тонула в его глазах, не ощущала прикосновения его пальцев, не обнимала и не целовала его, но все равно любила. Весь мир был для нее одной и начинал сверкать всеми красками, когда он в очередной раз звонил ей или она читала очередное адресованное ей послание.
А Тинка привыкла к тому, что работает на Булочку как автоответчик, пейджер и секретарь, и очень удивилась, когда однажды Стас обратился с вопросом к ней.
«Тин, вот скажи мне, есть ли у нас общее будущее?» — появились на мониторе строчки, написанные им.
«Со мной, конечно, нет!» — попыталась отшутиться она.
«Не ерничай, я серьезно спрашиваю…»
«Стас, ты взрослый мальчик, ситуация слишком легко и банально просчитывается. Или ты готов бросить все и переехать в Москву только ради того, чтобы быть с ней в одном городе, быть рядом?»
«Нет, точнее, я не знаю, слишком многое придется менять, меня многое держит здесь, я тут родился, у меня здесь работа, сволочная, но любимая, друзья, дом, наконец!»
Тут Тина впервые задумалась над тем, что в этом возрасте молодой человек вполне мог бы иметь семью, минимум одного розовощекого карапуза и нелюбимую, может быть, или, наоборот, очень любимую жену. Она прикидывала так и эдак, как можно подойти к этой очень щекотливой теме. Насколько девушке было известно от подруги, об этом Булочка и Самурай никогда не говорили. Голова кругом шла от всех этих мыслей, ей вспомнился бородатый анекдот о том, как Борман долго мучался, прежде чем намекнуть Штирлицу, что им интересуется Ева Браун. «Штирлиц, а вами интересуется Ева Браун!» — промелькнула у нее в голове последняя фраза из анекдота, Тинуся хмыкнула и спросила: «Стас, можно я тебе интимный вопрос задам, а лучше два?»
Стас был не против даже дюжины подобных вопросов, лишь бы разобраться в себе.
«Конечно, почему бы и нет?»
«Кроме любимой работы не держат ли тебя в Сибири жена и ребенок?»
Стас прочел, черные строчки зарябили в его глазах. Его просто нещадно сбросили с седьмого неба, на котором он обитал со времен знакомства с ангелом по имени Алена, и очутился на грешной земле, где он регулярно отчитывался когда-то, в прошлом, любимой жене, что опять задержался в клинике и взял еще парочку ночных дежурств, за которые платили больше, чтобы наконец перестать снимать квартиру и обзавестись своей собственной, потому что у его любимой дочки должна быть собственная комната, просторная, светлая и уютная. Как любой из родителей, он наивно считал, что дочка должна получить все, чего когда-то не хватало в жизни ему, и воплотить в жизнь все его мечты.
Пауза затянулась. Тина вздохнула и помолилась, чтобы причина молчания ее собеседника была из-за того, что его в очередной раз «выкинуло» из Сети, а вовсе не потому, что она в очередной раз оказалась права.
«Откуда ты знаешь?» — ожил наконец монитор.
«Черт, черт, черт!» — выругалась девушка и чуть не разбила любимую розовую чашку, из которой она в это время потягивала чай с шиповником.
Следующие полтора-два часа ушли у нее на то, что в обыденной, невиртуальной жизни Тина назвала бы промыванием мозгов. Никакие аргументы не помогали. Стас цеплялся как мог, пытался доказать, что хочет только лучшего для них обоих, а на другом конце ему отчаянно объясняли, что поступил он в высшей степени непорядочно. Стас соглашался и продолжал твердить, что любит одну лишь Булочку и не согласен лишиться любви, которая настолько изменила всю его жизнь.
«Я люблю ее. Я дышу ею. Ты хочешь, чтобы я задохнулся?»
«Не надо лишних жертв и экстрима. Надеюсь, ты сам ей обо всем расскажешь?» Она с мрачным видом барабанила по клавишам, лихорадочно просчитывая свои дальнейшие действия. С одной стороны, Стас делился только с ней, а с другой — наблюдать, как ее подругу водят за нос, было, мягко выражаясь, не очень-то приятно. Стас не отвечал. На этот раз у него действительно были проблемы со связью.
Рыжеволосая девушка медленно брела по ночной Москве, не замечая ничего и никого вокруг. Она очнулась, только когда в очередной раз поняла, что ключей от квартиры в правом кармане куртки нет и надо бы их поискать в сумке. «Что ж такое на свете белом делается? — думала она, шаря в рюкзаке. — Почему нельзя было сразу сказать или хотя бы намекнуть? Вот они, все прелести Всемирной сети Интернет, ты говоришь то, что хочется, создаешь себе новый имидж, и никто никогда не сможет проверить, такой ты на самом деле или же просто пытаешься хотя бы тут казаться лучше, чем есть». Тинка сообразила, что уже минут пять пытается открыть свою дверь ключом от офиса, тихонько выругалась, достала нужную связку и оказалась дома.
Тинка долго ворочалась с боку на бок, потом не выдержала, поднялась со скрипучего дивана, набросила любимый теплый халат, подаренный мамой на день рождения. Отопление уже выключили, и было довольно холодно. Полусонная, она загремела на кухне посудой и едва не вписалась головой в дверцу шкафа, потянувшись за банкой с заваркой. Сделала себе чайку покрепче, махнула рукой и достала кленовый сиропчик, любимое свое лакомство. «Бармен, коньячку кружечку!» — прошептала она себе одну из любимых фраз из мультиков про Масяню. И щедро плеснула в чай молока.
— Что мы имеем на сегодняшний день? — рассуждала она в пустой квартире, ибо хозяйка, у которой она снимала комнату, женщина на редкость эксцентричная, неожиданно сорвалась с места, забросила свою докторскую диссертацию по океанологии и уехала в Индию помедитировать на пару месяцев. — Итак, кругом одни проблемы, с одной стороны, тебе бы, дорогая, самой разобраться в своих чувствах к Денису, а с другой — стоило как следует подумать над тем, как и что можно сказать подруге, чтоб, не дай Бог, ей не навредить, с третьей стороны… Стоп, какая еще третья сторона? Не придирайся к терминологии! — одернула себя девушка, но ощущение, что Стас уже испортил все, что можно испортить, у нее осталось.
Чай давно остыл, а Тинка все еще сидела на продавленной тахте, поджав босые ноги, и продолжала накручивать локон на указательный палец. Когда план действий был готов, она взглянула на настенные часы и поняла, что ложиться в общем-то незачем. Пора было вставать, собираться и отправляться в офис «Столешники».
Денис, наоборот, спал как сурок. Он постоянно, катастрофически не высыпался и день ото дня становился все задумчивее. «Можно забросить все и рвануть в Москву, можно… НО, тогда вместо диплома я получу обручальное кольцо. Хмм! — подумал он. — На самом деле это не такая уж и плохая мысль. Осталось только сделать так, чтобы Вэл согласилась. Хотя на кой ей нужен муж со статусом вечного студента???» Он тяжело вздохнул и принялся дописывать заключение в дипломной работе.
А у Тинки все чаще вертелась в голове мысль, что ей повезло куда больше, чем Аленке. «Питер по сравнению с Новосибирском — это одна ночь в уютном поезде, возможность первый раз в жизни сходить в Эрмитаж и побродить по Невскому, а то и попасть на знаменитый Поцелуев мост, желательно не одной… Белые ночи… и такой подарок Денису к окончанию университета. Нам подарок… — Но тут в ней заговорил врожденный здравый смысл и скептицизм, приобретенный опытным путем. — Хотя я не уверена, что для него это будет подарком, а не неприятной неожиданностью. Приехать, а потом позвонить? Может выйти еще хуже, особенно если он будет занят. Не очень-то приятно оказаться одной в незнакомом городе». До сего момента Тина ни разу не была в Петербурге, и город был ей знаком только по классической художественной литературе. «А это, дорогая, вряд ли поможет сориентироваться на местности», — усмехнулась она.
Вечером она поделилась сомнениями с Аленкой, говорили они открыто в чате. Булочка тут же предложила поехать вдвоем, обсуждение поездки кончилось тем, что еще несколько человек решили к ним присоединиться. Невинная затея приобретала широкий размах и набирала обороты. Принципиальное согласие, так сказать, московского ядра чата было получено, осталось только уточнить дату, дабы заказать на всю эту шумную толпу гостиницу и приобрести билеты. Самое удивительное, что питерцы, которых в чате было почти столько же, сколько и москвичей, проявили редкий энтузиазм и заявили, что вопрос с расселением они решат сами, выбрав гостиницу поприличнее, недалеко от центра и более-менее приемлемую по деньгам.
«Сообщите, когда определитесь со временем и количеством приезжающих. Держите контактные телефоны…»
Тинуся чуть не уползла под стул, глядя на то, что она только что своими собственными руками заварила. «Идея, конечно, хороша, но я даже не предполагала, что настолько».
Теперь уже она могла открытым текстом сказать Денису, что собирается в Санкт-Петербург. И вдруг, как по заказу, он появился, что называется, в прямом эфире. «А вот сейчас возьму и скажу!» — расхрабрилась Тина, устроилась поудобнее на красном офисном кресле с колесиками, закинула ноги на тумбочку, поняла, что зачем-то тянет время, и наконец взяла да и сказала.
Денису показалось, что он спит и видит дивный сон. Он в буквальном смысле слова не мог поверить своим усталым, красным от недосыпа глазам. Его Вэл собралась в Питер! Более того, это должно было случиться сразу после защиты его диплома. При этом она робко спрашивала, не смогут ли они случайно увидеться, хоть на часик-другой.
«Увижу и выпорю! — мрачно подумал он. — Нет, сначала расцелую, а потом все равно выпорю… — Тут он отвлекся, представляя их будущую встречу, шумный вокзал, толпу, только что прибывший поезд и первый поцелуй… Внезапно до него дошло, что он за последние десять минут не напечатал ни единой фразы. — Буря, сейчас грянет буря! Айвазовский будет рыдать от зависти». Он растерянно переводил взгляд с клавиатуры на телефон, пытаясь понять, как лучше исправить ситуацию: написать или же скорее позвонить.
— Осел! Как есть буриданов осел! — выругался он вслух и потянулся к телефону.
В это время Тина пялилась в монитор и ругала себя последними словами:
— Что ж ты, глупая, наивная девочка, натворила. Взяла и по собственной инициативе поломала единственную стоящую мечту в жизни.
Денис продолжал молчать. За десять минут она успела вспомнить все, что между ними было: знакомство, звонки, письма, — и горько пожалеть, что рискнула пойти на такой откровенно смелый шаг. Она вспоминала, как он звонил ей в первый раз… Тут она очнулась — телефон уже разрывался. Тина утерла слезы, сжала зубы, всхлипнула в последний раз и сняла трубку.
— Любимая, это я! — услышала она знакомый голос. Она молчала. — Я просто замечтался, ненаглядная моя! Я буду бесконечно счастлив тебя увидеть. Ау, Вэл, не молчи! Не молчи, я знаю, что ты там себе успела напридумывать, девочка моя!
Она продолжала молчать, сжимая побелевшими пальцами трубку.
— Вэл, бери билет и ни о чем больше не думай. Слушай, может, тебе денег прислать?
— Нет, не надо денег, я — гордая и самостоятельная! — вставила она первую фразу в его монолог.
— Хорошо, гордая моя, ты, главное, приезжай! — В его голосе зазвенели отчаянные нотки. Он очень боялся, что она сейчас скажет, что передумала.
Воцарилось напряженное молчание. Денис слышал, как она дышит.
— Вэл! Не молчи! — Он почти кричал.
— Хорошо, я приеду. Остановлюсь вместе со всеми в гостинице, — устало прошептала она. Страх, что он не хочет, чтобы она приезжала, забрал у девушки все силы.
До отъезда оставалась неделя. Билеты уже куплены, гостиница заказана.
Чем дальше, тем сильнее Тинку терзали сомнения, правильно ли она поступает. Девушка поразмыслила и решила не портить Булочке предстоящую поездку рассказами о том, что Стас женат. Девушки прогуливались по Кузнецкому Мосту, наслаждаясь хорошей погодой. «Скажу после того, как приедем, иначе вместо заслуженного отдыха поездка превратится в кошмар, ситуация эта сложилась ни за один день, а может, чем черт не шутит, и Булочке кто-нибудь в Питере приглянется», — думала Тина, разглядывая очередную витрину с косметикой. Она обернулась на стоящую рядом подружку, на лице которой застыло мечтательное выражение, и поняла, что вероятность того, что Аленка обратит внимание на кого-нибудь из питерских чатлан, равна нулю. Ни о каком «вдруг» и речи быть не может.
Довольные и счастливые, нагруженные фирменными пакетами с тряпочками — премия пришлась Тине как нельзя кстати, — подруги отправились по домам. Аленка пила на кухне с мамой чай и рассказывала, как они прошлись по магазинам. Тинка в это время озадаченно разглядывала содержимое кошелька, она потратила больше, чем предполагала, хотя и купила всего лишь одни брюки и пару блузок. Она специально попросила Аленку проконсультировать, что, как и почем ей лучше покупать, учитывая особенности фигуры, и безропотно слушалась подружку во всем. Ей отчего-то не захотелось примерить обновки еще раз, и она просто аккуратно отправила их в шкаф. «Как-нибудь потом, а то, может, и вовсе в Питере надену!» — подумала она и с грохотом закрыла дверцу.
В день отъезда чатлане договорились встретиться прямо на перроне. Булочка отправлялась из дому, а Тинка, прикинув так и этак, поняла, что ей ближе ехать прямо с работы. Она бросила туго набитый рюкзачок к себе под стол и попыталась забыть хотя бы до конца рабочего дня о предстоящем путешествии. Не тут-то было — чемоданное настроение давало о себе знать. Шефа не было на месте полдня, зато потом он решил задержаться… Когда Тинка выскочила из бизнес-центра, глотнув свежего ночного воздуха, она поняла, что опаздывает.
Группа веселых молодых людей, стоявшая на перроне, начала волноваться. «И где же, собственно говоря, Убиться_веником? Может, она решила вообще не ехать? Ничего себе провокация!» — раздавались возмущенные голоса.
— Ребята, погодите, она обязательно придет! — вмешалась в разговор Аленка. «Еще бы ей не прийти, когда там Денис ждет…» — подумала она. Кроме их троих ни одна живая душа не догадывалась о чатском романе.
В висках у Тинки стучали маленькие быстрые молоточки. Она уже не шла, а почти бежала. С трудом сориентировалась на незнакомом вокзале. Отыскала нужную платформу. До отхода поезда — три минуты. Она все-таки успела!
Чатлане встретили ее ободрительными криками, втянули в вагон, и поезд тронулся.
Тина долго еще приходила в себя и кляла шефа на все корки. Переводила взгляд с одного знакомого лица на другое, третье… Их набралось двенадцать человек, ровно дюжина, и на ее лице появилась довольная улыбка.
Шумная компания заняла чуть ли не половину вагона и зажигала до утра. Пили все, парни дружно принялись за пиво, а Квазимодо хмыкнул и достал обещанное мартини. Никто и оглянуться не успел, как было пора собираться, приводить себя в порядок. Тинка тихонько проскользнула в соседнее пустое купе и стала одеваться. С трудом расчесала копну рыжих кудрей и вышла в коридор.
Макс, он же ЧП, единственный не пьющий вообще и в принципе, красивый, высокий, темноволосый инженер-ядерщик по образованию, системный администратор по последнему месту работы и фотограф по призванию, — понял, что он проснулся раньше всех, высунул свой орлиный нос в коридор и не поверил своим глазам. Ему навстречу шла изумительно красивая девушка. На всякий случай протер глаза еще раз, открыл рот, для того чтобы начать знакомиться, разглядел счастливую улыбку на ее лице. Наконец-то перевел взгляд с лица на волосы.
— Мама миа, донна Мария! — вырвалось у него. — Убиться_веником! А ну-ка стой и не двигайся! Я сейчас! — крикнул он и исчез в недрах купе.
— Хорошо, стою, боюсь и даже деньги в носки не прячу. — Тина очень нервничала, по ее ощущениям, в животе поселилась целая стая бабочек, и все они одновременно хлопали крылышками. Погруженная в свои мысли, она так и не поняла, что такое случилось с Максом. Она недоуменно остановилась возле его купе и стала ждать. Впрочем, ждать пришлось недолго. Макс выскочил оттуда, как чертик из табакерки, в руках он сжимал явно дорогущий фотоаппарат.
— Не смотри на меня! — скомандовал он профессиональным голосом.
— Макс, ты чего? А куда надо смотреть? — Она пожала плечами и отвернулась к окну.
ЧП стал фотографировать не переставая. А Тине было абсолютно все равно, что он делает. Мысленно она уже была на перроне и просчитывала варианты. Впрочем, просчитывать было нечего. Он или придет, или не придет. Денис клятвенно обещал ее встретить. Но нужно учитывать, что не далее чем вчера у него состоялась защита диплома. Она попыталась успокоиться и держать себя в руках, получалось опять же из рук вон плохо. «И даже каламбуры мне сегодня не удаются, — усмехнулась про себя Тина. — Пусть все идет так, как идет…»
Макс дощелкал пленку и на пару минут исчез в купе, перезаряжая фотоаппарат, рассчитывая запечатлеть все подробности предстоящей знаменательной встречи.
— Ay, радость моя! — Булочка теребила Тину за плечо. — Мы приехали! Пора!
Убиться_веником подхватила рюкзачок и двинулась к выходу почти последней.
На перроне питерцы стояли при полном параде, с цветами и шампанским. Хозяйственные Дашка с Багирой запаслись большим количеством пластиковых стаканчиков. Настал торжественный момент, поезд прибыл. Все немножко волновались, все-таки чат чатом, а москвичи есть москвичи. Славятся своим снобизмом. Вдруг им что-то будет не так?
Из двери вагона, как рассыпанный горох, на перрон выкатилась толпа почти не помятых за ночь, до боли знакомых по фотографиям и общению в Интернете лиц. Начались всеобщее братание и поцелуи, разглядывания, пожатие рук, узнавание по нику, было очень шумно, душевно и весело. Тина чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Дениса среди гомонящей толпы не было. Просто не было. Она глотала шампанское, сразу сделавшееся невкусным, и даже пыталась впопад отвечать на вопросы.
— Ну что, пора двигаться в сторону гостиницы! — предложил питерский Дима, который и в чате не стал особо напрягаться, придумывая себе ник — Димой был, Димой и остался. Тинке давно импонировал этот молодой человек. Пожалуй, с момента их первого разговора в чате.
Дима: «А как ты выглядишь?»
Убиться_веником: «Хорошо, когда высплюсь, но это бывает редко…»
Дима: «Тогда опиши себя?»
Убиться_веником: «Не могу, циркуль куда-то потерялся. А внешне я маленькая, толстая, в очках и левый глаз косит, а еще я рыжая… и в прыщах.
Дима: «Здорово, просто девушка моей мечты! Рыжая — это хорошо, невысокая просто чудно, купим клерасил, отведем тебя в тренажерный зал и сменим очки на линзы».
Вспомнив это, Тинка даже смогла слегка улыбнуться.
— Була… — прошептала она подружке. Впрочем, шептать было не обязательно, можно смело кричать во все горло, все заняты друг другом.
— Да? — Булочка посмотрела на разочарованное личико Тины и все поняла. — Погоди, может, подойдет сейчас. Давай я скажу, чтоб еще пару минут мы тут постояли?
Собственно говоря, никто не был против. Все продолжали допивать, нюхать цветы, фотографироваться и присматриваться друг к другу.
Ни жива и ни мертва, Тинка наблюдала за всей этой суматохой и тихо уговаривала себя, что поступила верно, приехав не одна, и не упустила возможности познакомиться со старыми друзьями по чату и чудным городом Санкт-Петербургом. От того, что и в этот раз она оказалась права, на душе было особенно мерзко и грустно. Теперь она лихорадочно размышляла, имеет ли смысл звонить Денису на сотовый, и поняла, что ее гордость ни за какие коврижки не позволит сделать это. Она была морально готова двинуться с места и даже делать вид, что ничего не произошло, тем более что ни одна живая душа, кроме Булки, и не подозревала о том, что происходит в ее сердце.
Она уныло огляделась по сторонам и вдруг поняла, что вон тот бегущий в их сторону молодой человек, одетый в классический серый костюм и прижимающий мобильник к уху, — это и есть Динька!
Денис бежал, ругая себя последними словами. Он слишком долго не мог заснуть ночью и утром элементарно проспал, не услышав будильник. «Надеюсь, что у них хватит ума постоять на перроне пару минут, — думал Денис. Тут он увидел пеструю толпу и понял, что наконец-то добрался до цели. Он лихорадочно переводил взгляд с одной девушки на другую, узнал Булочку и подумал, что Вэл должна быть где-то рядом с ней. Есть! Приехала! За спиной Аленки мелькнули рыжие локоны.
— Здравствуй, Вэл! — Он пробился сквозь толпу, обнял ее и прижал к себе.
— Не может быть… — Она так и не могла поверить в происходящее. Их поцелуй все длился и длился… Уже все желающие отщелкали кадр за кадром, а он никак не мог ее отпустить, зарываясь длинными пальцами в водопад ее волос, вдыхая нежный запах духов и обволакивая ее губы своими.
По толпе пробежал тихий шепот. «А кто это, собственно говоря?» — спрашивали чатлане друг у друга. Первой не выдержала Булочка.
— Как — кто? Даже я его узнала! Это Черутти.
— Насколько я понимаю, все в сборе и ждать больше некого! — Тактичная питерская Дашка отвлекла внимание на себя.
— Какие у нас планы, дорогая? — Денис смотрел и никак не мог на нее насмотреться.
— Сначала в гостиницу, а потом… Я не знаю? — Она растерянно смотрела на любимого глазами цвета меда и до сих пор не верила в реальность происходящего.
— Хорошо, пусть так… Только я тебя украду оттуда, ты не против? — улыбнулся Денис, и Тинка первый раз в жизни залюбовалась ямочками на его щеках, которые чудно сочетались с упрямым подбородком.
— А как ты думаешь? — В глубине медовых глаз заплясали два маленьких бесенка.
— Извини, но я должен кое в чем тебе признаться! — Динька наклонился к ее уху. — Видишь ли, это может показаться странным, но рядом с тобой я совершенно думать не могу. Так что решать тебе!
— Ау, влюбленные! Вы с нами или как? — вернул их на землю голос Макса.
— С вами, куда ж мы от вас денемся! — Динька ловко подхватил Тинкин рюкзак.
Чатлане отправились к метро, случайные прохожие запомнили это зрелище надолго. Чего стоил один Квазимодо, громко дудящий в только что подаренную дудку, девушки с цветами и бутылкой шампанского и молодые люди, обвешанные разнокалиберными сумками — своими и девушек. Так Тинка первый и последний раз прокатилась в питерском метро.
Гостиница «Для моряков» устраивала по цене, совсем рядом находился порт, в номерах было чисто. Больше Тина ничего заметить не успела, она хотела оставить в номере рюкзак, но Денис запротестовал, сказав, что своя ноша не тянет, а Тина легкомысленно согласилась.
Питерские чатлане запланировали на сегодня прогулку в Петергоф.
— А мы? — Тина счастливыми глазами смотрела на Диньку снизу вверх.
— Кхм, а у нас, как ни странно, совсем другие планы… Сейчас я покажу тебе то место, где у нас варят хороший кофе, — лукаво улыбнулся Денис. — Подожди, сейчас я уточню, что они планируют после дворцов и фонтанов, может быть, мы где-нибудь и пересечемся с ними. Ты не против, любимая?
А Тина и не думала протестовать, она заранее была согласна со всем, что бы он ни предложил. Денис обзавелся несколькими номерами мобильных телефонов питерских чатлан. Как только он смог оторваться от Вэл и подтвердить, что он — да, это действительно Он! — тот самый Черутти, все вопросы отпали сразу. Он был безоговорочно своим. Его знали в чате и питерцы, и москвичи. За ним прочно закрепилась репутация слегка эпатажного остряка и балагура, который не лез за словом в карман.
На выходе из гостиницы Денис и Тина расстались со всеми остальными.
— Удачи! — подмигнула ей Булочка. — Не теряйтесь, вечером в «Гаване» будет большой сейшн, туда подтянутся все, кто с утра и днем был занят, но очень хочет познакомиться с москвичами.
Чатлане поджидали опоздавших на крыльце, а Динька подхватил свою ненаглядную под руку, и они отправились пешком только потому, что Тинке хотелось прогуляться и посмотреть на город.
— Черт побери! — буркнула себе под нос Дашка. — Какая пара! Никогда б не подумала, Убиться_веником и Черутти… Коктейль Молотова в чате, и просто загляденье в реальной жизни. Булочка, ущипни меня, дорогая! Может, мне все это снится? — Красивая шатенка с глазами Бемби долго смотрела им вслед.
Никуда не торопясь, счастливая пара добралась до «Идеальной чашки». Тина изумленно улыбнулась, здесь было действительно уютно, впрочем, ей было все равно, ведь рядом был Денис. Они сделали заказ и облюбовали столик в углу, вдали от чужих глаз. Денис больше не мог себя сдерживать, подсел совсем близко к Вэл и принялся ее целовать так, как будто это было в первый и последний раз. Ему не хотелось ничего говорить. Казалось, время остановилось.
Их отвлекла официантка, подавшая кофе и десерт. Над чашечкой кофе поднималась пышная пенка из взбитых сливок. Вэл не удержалась и отпила крохотный глоточек немедленно, а потом облизала губы. Тут не удержался Денис и вновь приник к ней губами.
— Вэл… поехали ко мне?
— Поехали… — Коленки у нее отчего-то стали ватно-мягкими.
Они очень быстро поймали машину и отправились к Денису домой. Первые две минуты Тина добросовестно вертела головой по сторонам, пытаясь разглядеть, мимо чего и куда они едут.
— Динь, мы где?
— В Питере, радость моя, в Питере! Хотя лично я, наверное, на седьмом небе… — задумчиво прошептал ей на ушко Денис.
Тинка разулыбалась и подумала, что она еще успеет полюбоваться достопримечательностями, и стала разглядывать ямочки на щеках у Диньки, они появлялись каждый раз, когда он улыбался… А улыбался он почти все время, когда смотрел на нее. Пробок не было, и они доехали довольно быстро. Впрочем, даже если бы поездка заняла часа три-четыре, вряд ли бы кто-нибудь, кроме водителя автомобиля, это заметил, настолько Тина и Денис были поглощены друг другом.
Парадное… Лифт… Черная дверь… Прихожая… Она вспоминала потом, пытаясь восстановить в памяти происходящее.
Вроде бы тренажер… по крайней мере эта куча железок вызвала у нее стойкие ассоциации со спортом. Большая тахта — новехонькая, в отличие от той, которая стояла у нее на кухне… Обои, кажется, светлые… Спросите, что еще было в комнате, и Тина со стыдом признается, что не помнит.
Денис снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и притянул девушку к себе. То, что произошло потом, нельзя было назвать сексом, интимом или даже занятием любовью. Это было откровением Господним и на меньшее никак не тянуло.
К трем часам — утра или ночи? — они смогли все-таки оторваться друг от друга.
— Вэл? — Она тонула в его глазах снова и снова. А он задумчиво гладил ее по все еще обнаженной спине.
— Вэл… какая же ты Убиться, да еще и веником, ты — Бархатная, душа моя…
— Лучше ты мне скажи, зачем такое тело так тщательно прятать в классические костюмы? — Она провела ладошкой по его груди и легонько тыкнула пальчиком в симпатичный квадратик хорошо прокачанного пресса.
— Не поверишь, чтоб всякие стареющие тетки на работе не доставали. Я им про переговоры и договоры, а они норовят глазки строить. А так значительно проще. Для бизнеса проще… — Он потянулся, чтобы зажечь бра. — Самое смешное, что если тебе хочется, то мы можем успеть в «Гавану». И там даже вкусно готовят… Как ты смотришь на мексиканскую кухню?
— Два часа ночи… Мы правда можем поехать? — Впервые в жизни Тина ощущала себя Золушкой, попавшей на бал… Только ей не нужно было торопиться, чтобы платье не превратилось в лохмотья… Она и не заметила, как прошептала эту фразу вслух.
— Любимая, я, конечно, не хочу грубо вторгаться в твои мечты, но твое платье если и превратится во что-нибудь, то это не станет катастрофой… Ибо… ибо… — Интонации его голоса из дразнящих превратились в возбуждающие. — Ибо… на тебе все равно ничего нет! — Он серьезно задумался, зачем им, собственно, в «Гавану».
— Динь, ну давай съездим, а? Я оденусь, честное слово! — хмыкнула она.
Спустя сорок минут они входили в просторный зал, уставленный тяжелыми столами и лавками, застеленными полосатыми пончо. Гармоничная пара, они удивительно хорошо смотрелись рядом. Им не пришлось прилагать особых усилий, чтобы найти чатскую компанию. Для того чтобы всем усесться вместе, пришлось сдвинуть три зарезервированных столика. Чатлане развлекались вовсю. Уже было непонятно, где москвичи, а где питерцы. Веселье было в самом разгаре, когда Денис и Тина протиснулись к столу. Взгляды — любопытные, приветливые, изучающие, оценивающие и, наконец, одобрительные. Ни одна живая душа не стала комментировать ситуацию вслух.
— Наконец-то! — сказали питерцы хором.
— Хм, я проспорила — сказала Тинке на ухо Булочка. — Мы поспорили с Максом. Я сказала, что тебя можно не ждать вообще.
Какое-то время эти любопытствующие наблюдали за тем, как молодые люди набросились на еду, и понимающе кивали уже не вполне трезвыми головами. А потом Денис утащил свою ненаглядную на танцпол… и не позволял ей танцевать ни с кем, кроме него самого.
— Вэл, черт побери! Я ревную. Какое право они имеют на тебя смотреть? — Он продолжал любоваться ее волосами, вспыхивающими огнем в дрожащем свете ламп.
— Динь… а девушки на тебя заглядываются. Что же мне теперь, веником убиться?
Они переглянулись и вместе поднялись из-за стола. То понимание, что было между ними во Всемирной сети, никуда не исчезло.
— Нам пора, единственная моя.
Тина между тем начала прощаться с подружками и друзьями. Брови у Дениса удивленно поползли вверх, когда он понял, что после церемонии прощания его любимая вытащила из сумочки кошелек.
— Вэл? Ты не заболела? — Еще миг, и прохладная ладонь касается ее лба. — Немедленно спрячь обратно. Я уже решил этот вопрос. Пойдем, дорогая.
На следующее утро, точнее, день их ждал Петергоф. Маленькая юркая ракета доставила их к дворцам и фонтанам. Влюбленные, они бы так и гуляли там весь день, наслаждаясь очарованием парка, в котором не было места суете, разглядывая многочисленные фонтаны, фонтанчики и клумбы. Но погода внезапно начала портиться. Весьма некстати приключился летний ливень. Зонта у Дениса и Вэл с собой не оказалось, и они промокли до нитки, пока добежали до ресторанчика, который заранее присмотрел Денис. Под намокшим шелком зеленой блузки у Вэл была четко видна грудь, и Денис вдруг понял, что ему хочется поскорее вернуться в квартиру, поближе к тахте. Они наскоро перекусили в ресторации, ибо самым приятным в ней оказалась не еда, а интерьер, и заторопились домой.
Вэл сидела на крохотной кухоньке, закутавшись в Динькин темно-синий банный халат, и наслаждалась кофе, в который Диня недрогнувшей рукой щедро влил коньяку. Ей вовсе не хотелось куда-то уезжать.
— Черт побери! — выругался Денис. С каждой минутой он становился все мрачнее.
— Что-то не так? — доверчиво спросила она, пухлыми пальчиками выбивая по столешнице барабанную дробь.
— Все так, единственное, чего я не предполагал, что мне будет так тяжело с тобой расставаться. Я понимал, что это будет нелегко, но чтобы настолько… — Сейчас Денис выглядел куда старше своих двадцати двух. — Вэл, я не хочу, чтобы ты уезжала! — сказал он, склонившись над ней и осыпая поцелуями ее шейку.
— Увы и ах!! — И ей было невесело. — Какую часть слова «надо» ты не хочешь понять? Мне завтра на работу. В Сети увидимся, радость моя… — Голос у нее предательски дрогнул.
Денис привез Тину прямо к поезду. Она держалась изо всех сил, стараясь не расплакаться или хотя бы не расплакаться раньше времени. Денис усадил ее в купе и снова принялся целовать. Медленно и вдумчиво. Тактичные чатлане не стали им мешать, дав возможность попрощаться наедине.
— Вэл, не смей расстраиваться! Я обязательно приеду, слышишь меня? Я приеду к тебе в Москву. Обещаю. — Он легонько поцеловал ее напоследок в нос.
Из вагона Денису пришлось почти выпрыгивать, ибо поезд уже начал потихоньку двигаться.
Тина не удержалась и, конечно, расплакалась.
— А я тебе слегка завидую, не плачь! — раздался тихий голос Булочки. В темном купе уже почти ничего не было видно. — У вас же все хорошо? — Девушка присела рядом с подругой.
— Наверное, — всхлипнула Тинка в последний раз.
— Вот и ладушки! — уговаривала ее Аленка. — Поспи! Утром на работу, а там…
— А там шеф копытом бьет, меня ожидаючи, — фыркнула Тина, к которой постепенно возвращалось чувство реальности.
Все было так, как она и предполагала. В этом бренном мире ничего не изменилось. По-прежнему в офисе было полно работы, шеф все так же бурчал себе под нос, начальники отделов продолжали вести партизанскую войну друг против друга, а компьютер то и дело «зависал» и «подглючивал».
Тинка пересеклась ненадолго с Денисом в режиме он-лайн, порадовала его тем, что благополучно добралась. Он торопился на очередную встречу, и им удалось только переброситься парой коротких фраз.
— Нет, так жить нельзя! — застонала Тина после того, как ее любимый нажал на кнопочку «офф». — Мы в таком режиме долго не протянем.
Ей остро не хватало ощущения того, что он рядом, его взгляда, улыбки, объятий и даже запаха…
Денис мотался от одного заказчика к другому и частенько ловил себя на мысли, что раньше двенадцати домой ему не попасть, но возвращение стало бы намного приятнее, если бы дома его ждала Вэл.
В чате бурно обсуждали поездку. Те, кто хотел, но не смог, завидовали тем, кто ездил, на сайт выкладывались фотографии и комментарии. Тинка с удивлением поняла, что на нее дуются. Дуются питерцы, которые жаждали ее увидеть, а видели только, по выражению Дашки, «три раза по пять минут, из них два на вокзале».
«Я обязательно исправлюсь!» — пришлось пообещать ей.
Аленка устало вздохнула и отложила в сторону десятый по счету вариант эскиза пиджака. Ох, как сладко было мечтать о собственном деле и как тяжело воплощать мечту в жизнь! Вот уже, страшно сказать, две недели, как она работала сама на себя. Компания «А в квадрате» делала первые шаги в модном бизнесе. Пора было собираться домой, она побросала в холщовый рюкзак со страшной рожицей все те бирюльки, которые за день расползаются по столу, хлопнула тяжелой дубовой дверью и окунулась в душный августовский вечер.
Девушка ехала по Кутузовскому и лихорадочно размышляла. Вчера Стас написал ей очередное любовное послание, но к привычному уже «люблю и жить без тебя не могу» добавилось конкретики. Ее корреспондент в ближайшее время собирался почтить визитом столицу. С одной стороны, ей до замирания сердца хотелось увидеть того, кто, казалось, отдал ей всю свою любовь и нежность, с другой стороны, было как-то неловко-неудобно перед Лешей, который настойчиво и даже где-то навязчиво продолжал добиваться от нее взаимности. Кроме того, ей категорически не нравилась реакция подруги на поклонника. «Вряд ли Тина мне завидует… хотя кто знает… Но я ни разу не слышала от нее ни единого доброго слова в его адрес. Интересно, есть ли тому какое-то внятное объяснение? Может быть, у них что-то было до меня или Убиться_веником знает что-то такое, чего не знаю я?» Аленка на автомате долетела до дому, бросила на парковке свой верный «фольксваген» и решила дозвониться до Тины.
Она плюхнулась на живот, поудобнее устроилась на коричневом диване в большой комнате, благо шнур у телефона был длинный, и начала звонить подруге на работу.
— Добрый вечер, слушаю вас внимательно! — раздалось в трубке.
Булочка расслышала на заднем фоне знакомый звук, Тина не переставала набирать текст.
— Это я, Тинусь! Давай завтра мы где-нибудь что-нибудь замутим? — вкрадчивым голосом предложила Аленка.
— Может, не будем мутить, я предпочитаю, чтобы все было солнечно, — ответила Тина. — Я очень рада тебя слышать, будем мутить вдвоем или большой толпой? — Краем глаза Тинка продолжала следить, как на мониторе бегут вверх строчки чатских разговоров. — Я в он-лайн, не пройдет и шести минут, как соберется хорошенькая такая толпа! Или надо просто поговорить?
Девушка потянулась, закинула руки за голову и расстегнула порядком поднадоевшую за день заколку, встряхнула копной рыжих кудряшек. Наблюдавший за ней из соседнего кабинета Харольд Хирш, он же шеф, засмотрелся на нее, а потом сам себе напомнил, что у него жена и двое детей.
Картинка в оконном проеме была очень соблазнительной, их кабинеты находились рядом друг с другом, и ему было очень хорошо видно, что делает секретарь, через большое окно в разделявшей их кабинеты стене: в красном кресле девушка в черном на мгновение подняла руки вверх, строгая классическая жилетка чуть сбилась в сторону, позволяя рассмотреть обтянутую тонким шелком грудь. Усилием воли Харольд отвел глаза и погрузился в чтение очередного партнерского предложения.
Тина даже не подозревала, что шеф на нее смотрит, настолько она привыкла, что он всегда на месте, да и рабочий день, кстати, уже давно закончился.
— Ну так как, дорогая? — Ей нравился и тот и другой вариант развития событий.
— Поговорить! — твердо заявила Аленка, беззаботно болтающая поднятыми вверх ножками.
— Хорошо! — сказала довольным голосом Тина, ибо у нее стало одной головной болью меньше. Пора было ввести подругу в курс дела и рассказать, что происходит на самом деле. Скучно и тошно стало мальчику, и он решил убежать от реальности. Кто бежит в алкоголь, кто в наркотики, кто по бабам, а он избрал новую технологию. Как просто — убежать в виртуальную реальность и создать там себя заново; и не было бы в этом ничего плохого, если б только он смог задуматься, что помимо виртуальных персонажей есть живые люди, сидящие по ту сторону монитора, и чувства у них совсем не электронные, а потребность в любви и ласке и вовсе реальна, а набор буковок на экране может довести до отчаяния или, наоборот, согреть и успокоить… Ох уж этот Интернет, мир Великого вранья и откровений.
— Алёёёёё, ты еще тут? Тинка! — Аленка не понимала, куда пропала подружка.
— Ой, задумалась я, извини! Будем считать, что договорились. Форма одежды парадная? Шпильки ниже шестнадцати сантиметров не обувать? — Тина прижала трубку ухом к плечу и стала складывать компакт-диски в аккуратную стопочку.
— Форма одежды — удобная! Можешь и босиком прийти, только боюсь, что хиппи в Москве почти не осталось и вряд ли кто сможет оценить твою экстравагантность! — поддела подружку Булочка.
— Тогда пьем кофе, как обычно, более того, я готова накормить тебя мороженым. Тут наконец-то появилось с кленовым сиропом и грецким орехом, наше любимое.
Подруги распрощались, Тина еще раз посмотрела на монитор, удостоверилась, что Денис так и не вернулся в офис, сбросила ему с «аськи» грустную СМС на мобильный и решила, что и ей пора.
Мороженое было доедено, а его остатки растеклись лужицей по креманке, докурена вторая за вечер сигарета, а Тина все никак не могла решиться перейти к тому, ради чего они сегодня встретились. Разговор крутился вокруг недавнего путешествия в Питер и работы. «Так я буду до утра собираться с духом», — подумала Тина и выпалила:
— Аленка, Самурай все еще существует в твоей жизни, извини, что я так прямо? — Она подалась вперед, ожидая ответа.
— Да, более того… — Аленка мечтательно улыбнулась, и три или четыре парня, сидевшие за соседним столиком, одновременно чертыхнулись про себя, поняв, что эта улыбка предназначена явно не им, а за нее можно было б много отдать. Девушка была просто неземной, точеная фигурка в джинсе, стильная стрижка и печальный взгляд глаз, обращенных в себя.
— Скажи, тебе не кажется странным, что я так жестко реагирую на все, что с ним связано? — недрогнувшим голосом продолжала Тина.
— Кажется. Я думаю, может, у тебя с ним роман был, а потом я встряла? Неудобная такая, как кусок сушеного кальмара меж зубов при полном отсутствии зубочистки? — Булочка посмотрела подруге в глаза, рассчитывая увидеть в них замешательство и гордясь своей интуицией.
— Здрасьте, Маша, я — Дубровский! — не выдержала Тинуся. — Какой еще роман? Мать, тебе можно бросать модельный бизнес, иди в писательницы, не пропадешь! Нет, дорогая, увы, никакого романа, все куда прозаичнее. Видишь ли, он, ну Стас твой, он, конечно, умничка и лапочка, но…
— Тина, я вот тебе сейчас веником! Не тяни кота за хвост! Что с ним не так? — спросила Аленка тихим шепотом, от волнения в горле у нее поселился какой-то шевелящийся клубок шерсти, щекотавший гортань и мешавший говорить.
— Он женат! — сказала Тина и замолчала.
— Сильно! Ты точно знаешь? Откуда информация? — Булочка пыталась закурить, нервно щелкая зажигалкой. Тут же к ней со всех сторон потянулись желающие поухаживать, поблизости вспыхнуло четыре зажигалки одновременно: платиновая «Зиппо», подделка под нее же, вроде серебряная, и две самых обыкновенных, из тех, что продаются в любом киоске по 10 рублей за штуку — черная и цыплячье-желтенькая.
— Спасибо! — Аленке было все равно, какое впечатление она производит на окружающих, меньше всего ей сейчас хотелось кокетничать и флиртовать.
— Информация точная, да и источник самый надежный. Можно даже сказать, первоисточник. — Тина выбивала на столе очередной этюд Паганини и никак не могла себя заставить поднять глаза на подругу. — Ален, ты не обижайся, пожалуйста. Гонца, который принес дурные вести, обычно убивают. Я долго думала, и решила, что так будет честнее. Хотя, если он у себя в Новосибирске, а ты тут, то есть ли разница, женат он или нет? Я б сказала, что это несущественно, но все-таки я считаю, что ты должна знать.
— Эх, Тинуся, Тинуся, он прилетает через два дня! — Противный клубок шерсти не хотел исчезать из горла, несмотря на выпитый стакан минералки.
— Очень интересно! Он к тебе лично или там в командировку? — Тина порадовалась, что Аленка продолжила разговор, а не спряталась в себя и вроде бы даже не обиделась.
— Вроде как в командировку. Но выбил ее ради меня, насколько я понимаю. Хорошо, считай, что я приняла эту информацию к сведению, осталось только понять, что мне с ней делать дальше, — ответила Аленка и, кивком головы подозвав официантку, попросила счет.
— Пожалуйста, не сердись на меня! — потухшим голосом попросила ее Тина.
— Ты что, дорогая? Меня бы больше впечатлило, если бы ты призналась вдруг, что у вас с ним что-то было. Я б, наверное, больше переживала. А так… Кстати, а давно женат-то? — Аленка небрежным жестом потушила недокуренную сигарету.
— Насколько я понимаю, давно, он рано женился. И теперь, похоже, об этом жалеет… — вздохнула Тина.
— В любом случае, я хочу его увидеть, а там… там, как фишка ляжет! — непреклонным голосом заявила ее подруга.
— Хотела б я посмотреть на того, кто может помешать тебе сделать то, чего тебе очень хочется! — иронично улыбнулась Тина, и девушки вышли из заведения, провожаемые грустными взглядами обладателей зажигалок.
В аэропорту было, как всегда, полно желающих летать, тех, кто это желание только что осуществил и огромное количество тех, кто делал на этом желании свой бизнес. Рейс, которым должен был прилететь Стас, задерживался, и Булочка, которая и так была на взводе, стала похожа на натянутую гитарную струну. Ей уже порядком надоело объяснять, что она не хочет поехать домой на такси, более того, даже если за это не придется ничего платить, она не хочет все равно. Как правило, подобные предложения сопровождались липкими ухмылками. Она нервно курила одну сигарету за другой, потянулась за следующей и поняла, что пачка пуста. «Бедные хомячки! Их всех разорвало на куски, или я в себе целую лошадь убиваю?» — Аленка нервно хихикнула. Утро было прохладным, ветерок задувал довольно сильный, девушка зябко поежилась, коротенькое красное платье, сидевшее на ней не хуже, чем изделие любого из парижских домов мод, от него не спасало. Она вошла внутрь здания и услышала, что ЕГО самолет совершает посадку.
Сердце билось так, как будто девушка только что участвовала в соревнованиях по бегу и победила на короткой дистанции. Она волновалась, что они не узнают друга и затеряются в толпе. Стас обещал быть весь в белом, и Аленка стала напряженно вглядываться в идущих по полю пассажиров.
Стас, несший в руках небольшую дорожную сумку, действительно в светлых джинсах и белой рубашке, волновался еще сильнее Аленки. Сбывалась мечта всей его жизни. Далеко позади, за несколько тысяч километров остались дом и надоевшая бесконечными придирками жена, которая постоянно пыталась научить его жить правильно, жить, как все, жить не хуже, чем все. Под понятие «все» отчего-то подходили депутаты Государственной думы и олигархи, меньшее ее не устраивало. Стас вспомнил ее вечно недовольное выражение лица, капризную морщинку в углу губ, поморщился и отогнал прочь от себя неприятные воспоминания. Он давно бы развелся, если бы не ребенок, если бы не горячо им любимая дочка. И вдруг ему в глаза бросилась точеная, изящная фигурка, стоявшая с краю.
— Это ОНА! — Стас весь засветился от радости и протиснулся к ней.
— Ален… — Он протянул к ней руки, готовый обнять.
— Станислав… — Она не могла понять, что с ней происходит. Вот вроде бы тот, кого она ждала, но… на душе одинокая разноцветная кошка царапнула коготком, правда, потом успокоилась.
Им было о чем поговорить, им было о чем помолчать. Булочка изредка поглядывала на сидящего рядом Стаса и понимала, что она представляла его иначе. Телефонная и виртуальная версии одного и того же индивидуума сильно отличались от молодого человека, сидящего рядом с ней. Едва уловимое ощущение, которое трудно описать словами. Стас не заметил ее замешательства. С его точки зрения, все сложилось просто замечательно, правда, он запретил себе думать о том, что будет, когда через три дня ему придется возвращаться обратно.
Аленка затащила его пообедать быстренько в «Сбарро» и не приставала с неприятными вопросами до тех пор, пока они как следует не наелись.
— Скажи, ты правда женат? — Она долго тренировалась дома, произнося эту фразу с различными интонациями, и потому голос ее даже не дрожал.
Стаса второй раз за этот день опустили с небес на землю, правда, сейчас в переносном смысле этого слова, но от этого, увы, было не легче. Он откашлялся.
— Я развожусь, — сказал молодой доктор и спрятал глаза. — Наверное, развожусь.
Следующие три часа Аленка слушала про его семейные проблемы. Ей становилось все тоскливее, на душе скребли кошки, теперь уже не одна, а минимум штук пять. Тут Стас остановился и сбивчиво добавил, что все это полная ерунда, главное, что они встретились, но, к своему большому сожалению, не увидел в глазах девушки того энтузиазма, который переполнял его сердце.
Аленка подбросила его до гостиницы, в которой Стас должен был жить во время конференции, и распрощалась.
— Ты не поднимешься со мной? — Он робко заглядывал девушке в глаза.
— Наверное, не стоит? Или, точнее, может быть, не сегодня? — Казалось, она отгородилась от него.
— Что, дорогая? Скажи, я постараюсь все исправить. — Он упрямо делал вид, что ничего не понимает.
Аленка грустно улыбнулась и ничего не сказала, подумала только, что не в ее силах исправить то, что произошло несколько лет назад, да пожалела о том, что магия Сети иногда не действует в реальной жизни. Ей все больше чудилось, что у них со Стасом будет все так же, как у Дениса с Тинкой. Ан нет, как оказалось, подружке просто достался выигрышный билет, один на тысячу шансов, а то и на миллион. На ум вдруг отчего-то пришел Леша, до сих пор терпеливо за ней ухаживающий, на которого всегда можно было положиться… Может, счастье оно совсем рядом? Главное, его разглядеть?
Та, которой достался выигрышный билет, уже неделю общалась с Денисом урывками, по утрам, не более десяти минут, тот вечно куда-то торопился, но не переставал утверждать, что любит ее. Пару раз он порывался звонить ей в Москву с мобильного, Тина не выдержала и попросила его прекратить, ибо она не в состоянии нормально общаться, представляя, как поток зеленых бумажек вихрем утекает с его счета. Денис сказал, что ему виднее, и продолжал звонить. Правда, говорил он очень быстро и сжато. Он изо всех сил пытался решить проблемы, которые, как назло, возникали одна за одной, следуя известной пословице про птичку, у которой в болоте по очереди увязали то клюв, то хвост. Он мрачнел, понимая, что не имеет полной информации о том, что творится за его спиной, и глубокая морщинка все чаще залегала у него на лбу. В этот вечер Денис заглянул в офис довольно поздно, но в кабинете генерального еще горел свет.
— О! Денис! Зайди-ка на минуточку! Завтра ты едешь в Москву, в ночь выезжаешь, отвозишь документы и дневным поездом обратно. Я не могу послать курьера, бумаги слишком важные. — Генеральный никогда никого ни о чем не просил, а просто ставил в известность. С ним никто не пытался спорить, ибо все знали, чем кончаются эти споры. Результат их можно было охарактеризовать одним словом — чревато.
— Хорошо, Вячеслав Викторович! Я буду только рад, а можно, я вернусь не дневным поездом, а попозже? — Надо ли говорить, что Денис обрадовался, что наконец-то сможет увидеть любимую еще раз.
— Денис, я сказал, ДНЕВНЫМ поездом обратно. ТЫ нужен мне ЗДЕСЬ. Иных вариантов нет. Возражения не принимаются. Точное время отъезда обговоришь с водителем, а обратный билет возьмешь завтра у секретаря. Ясно? — Тон гендиректора был, как всегда, безапелляционен.
— Ясно. Я понял. — Денис заторопился на свое рабочее место, погладил по черному блестящему носу плюшевого щенка, висящего на лампе, — подарок Вэл, и включил компьютер.
В Москве грустная девушка допечатывала одной рукой последнее АДЬЮ в чате, а другой раскладывала по местам скопившиеся за день на столе документы. «Почти ушла!» — набрала она, и тут в наушниках раздался характерный стук. Кто-то из друзей, знакомых или сослуживцев запустил «аську» и вышел в онлайн. Осталось посмотреть, кто же это на ночь глядя. Грусть мгновенно испарилась. Это был ОН, такой занятой, вечно пропадающий вне офиса, но от этого не менее любимый.
«Денис? Это правда ты?» — ловкие пальчики застрекотали по клавишам.
«Вэл, любимая! Хочется думать, что это действительно я, но, по ощущениям, скорее тень отца Гамлета. Вымотался я очень. НО!»
«Динька, душа моя, не томи!» — Она сразу уловила, что ее ждет какая-то новость.
«Завтра вечером я выезжаю в Москву», — появилось на ее мониторе новое сообщение от Дениса.
«Боже, ты не представляешь, как я рада!» — ответила она.
«Одно плохо. Я должен вернуться на следующий день. А это значит…»
«ЧТО это значит? — строчила она большими буквами. — Разве мы не сможем увидеться?»
«Нет!» — появилось на экране.
Тинка охнула.
«Нет! В смысле — мы обязательно увидимся, но ненадолго!» — прочла она следующее сообщение и смогла перевести дыхание.
«Уже лучше!» — обрадовалась она.
Они договорились о встрече в метро.
На «Пушкинской», несмотря на утро воскресенья, было полно народу. Тина слегка не рассчитала время и появилась на платформе чуть раньше и теперь стояла, прислонясь к колонне, нервно покусывая губы. Она изо всех сил вглядывалась в людской поток, который то становился гуще, если подходил поезд, то превращался в жиденький ручеек на пару-тройку минут. Тина поняла, что еще чуть-чуть — и глаза у нее начнут слезиться. Она устало отвела взгляд себе под ноги, разглядывая носки рыжих кожаных туфелек на плоской подошве — самую любимую свою обувь, в которой ее настроение неизменно повышалось минимум до «жить можно». Вздохнула, подняла глаза и тут же увидела его. На этот раз у Дениса не было необходимости облачаться в деловой костюм, он был в черном джемпере и серых джинсах. И то и другое сидело на нем так, что Тинка машинально отметила несколько поворотов головы в сторону Дениса, девушки откровенно смотрели ему вслед, пока он летел по залу навстречу своей любимой. Не говоря ни слова, он сжал ее в объятиях, поцеловал в висок, затем в другой.
— Динька, радость моя… Ты как? — спросила она шепотом, уткнувшись носом в его широкую грудь.
— Знаешь, дорогая, хорошо… Точнее, вот тебя увидел и понял, что уже все хорошо… — слегка улыбнулся Денис.
— Я не буду спрашивать про твою работу? — В ее голос вкрались чуть испуганные нотки.
— Не надо о грустном, душа моя. У нас и так слишком мало времени, чтобы тратить его на всякую ерунду.
— Сколько? — Тинка не понимала, радуется ли она встрече или уже готова расплакаться от того, что вот-вот нагрянет расставание. «Началом всех земных разлук казалось каждое свидание…» — вертелась у нее в голове строчка из когда-то любимой песни. Она попыталась сама себя одернуть: «Жить надо здесь и сейчас. Успеешь еще, успеешь все оценить и проанализировать, а пока запоминай как следует, чтобы потом было что вспомнить». Она слишком глубоко погрузилась в свои мысли и не расслышала его ответ, да и очередной поезд прогрохотал совсем некстати. — Сколько? — Она не поверила ушам.
— Три часа, любимая… Три часа… капля в море, но, по-моему, лучше, чем ничего. Программа предлагается следующая: я тебя кормлю, потом мы гуляем, и ты провожаешь меня на вокзал, точнее, мне бы очень хотелось, чтобы ты проводила меня. — Денис смотрел на девушку влюбленными глазами, ему чертовски не хотелось уезжать из Москвы, не то чтобы сегодня, а в принципе.
— О’кей, принимается с одной поправкой: не надо меня кормить. И еще вопрос, мы успеем доехать до меня? — Она лихорадочно просчитала время и поняла, что нет, они явно не успевали.
Утро было прохладным, они отрешенно бродили по центру Москвы, пока не обнаружили себя рядом с Большим театром, и присели на одну из скамеек возле фонтана. Тут на небе соизволило появиться солнышко, торопясь хоть еще чуть-чуть посветить. Начало бабьего лета — не самая худшая пора в Москве.
— Это, конечно, не Петергоф, — девушка просто сияла от счастья, — но, по-моему, тоже неплохо! — Она довольно улыбалась, радуясь тому небольшому кусочку счастья, который ей неожиданно отрезали от серой буханки будней. Тупым ножом, но все-таки…
Три часа пролетели как сон, как морок, как наваждение. Вэл смотрела на часы и чувствовала, что готова отдать все, что угодно, не торгуясь, за то, чтобы Денису не нужно было сейчас торопиться на Ленинградский вокзал. Кое-как она собрала свою волю в кулак, решив не портить любимому настроение, рывком поднялась со скамьи.
— Нам пора… иначе и тебе придется бежать за поездом вприпрыжку. Я тебя уверяю, это не очень веселое приключение, так что пойдем…
Денис молча смотрел, как солнце запуталось в ее рыжих волосах, высвечивая янтарные взблески. Скользнул взглядом по пышной фигурке и тяжело вздохнул:
— Действительно, пора…
На вокзале ей захотелось мороженого. По счастью, ассортимент того, что продавалось на площади, был довольно широк. Вэл выбрала свое любимое. Задумчиво покачала головой и принялась покусывать сливочный бочок. У нее было полное ощущение, что ей подсунули замороженный лед. Денис тоже попытался откусить кусочек от своей порции. Они переглянулись и хором сказали:
— Гадость!
При этом оба понимали, что дело тут вовсе не в мороженом, а в том, что с ними происходит.
— Очень напоминает кусок льда, — не удержалась Вэл. — Дай я твое попробую? — Она облизнула перепачканные шоколадом губы.
— Пробуй, мне не жалко, — ответил Динька, — не хочу тебя огорчать, но, похоже, и с моим мороженым то же самое. Куски льда без всякого вкуса. А так хотелось сладкого. — Он нежно поцеловал ее в губы.
Потом они еще долго — до самого отхода поезда — целовались на перроне, доведя до белого каления проводницу, которая отчаянно завидущими глазами смотрела на пару. Денис никак не хотел расстаться с Вэл. А ей не менее сильно не хотелось его отпускать.
Перезревшая, не в меру наштукатуренная дама в синей железнодорожной форме с юбкой, обнажавшей тощие коленки, не спускала с них глаз. Прошла минута, вторая, третья… Тут она не выдержала (уж слишком хорош был парень, целующий не ее) и ядовито спросила:
— Может быть, кто-нибудь из вас двоих поедет в Питер?
Вэл и Денис переглянулись, им в голову одновременно пришла одна и та же мысль, что было бы куда лучше, приди они сюда просто так, поцеловаться на вокзале.
— Не грусти без меня, дорогая! — Денис усилием воли оторвал себя от Вэл и вскочил на подножку.
Окна были закрыты наглухо, она не смогла расслышать ни единого слова из того, что он говорил ей по ту сторону немытого, в грязных потеках, стекла. Денис понял, что его не слышно…
Последнее, что запомнила Вэл, это грустное выражение на лице Дениса, рисующего указательным пальцем сердечко.
Поезд ушел.
Она осталась. Воспитание, полученное от строгой мамы, рукой в железной перчатке за ухо дотащило ее до самого дома, не позволяя кукситься на людях, и только там она позволила себе расплакаться.
Денис сел на свое место, прикрыв глаза. На душе было горько и стыло. А мысли в голове исполняли «Полет шмеля». После сегодняшней поездки ему окончательно стало ясно, что место работы нужно менять, как это сделал Борис, причем чем скорее, тем лучше.
Оф-лайн
Вэл перестала понимать, что происходит с Денисом, он честно признался ей, что по делам конторы ему теперь придется бывать, как правило, вне офиса. Ибо раньше ему просто давали возможность спокойно дописать диплом, шли, так сказать, навстречу молодому и подающему надежды специалисту, а теперь он должен был решать кучу проблем в разных концах северной столицы. В качестве альтернативы она предложила общаться по электронной почте.
И теперь Денис, вместо того чтобы, сидя у партнеров, попивать кофе, а то и кофе с коньяком или коньяк с кофе, делал непроницаемое выражение лица и занудным голосом сообщал, что он ждет важное письмо, и вежливо просил разрешения проверить свой почтовый ящик. Таким образом, им случалось обмениваться пятью-шестью письмами в день.
Вэл ругалась неприличными словами, но других вариантов не было.
Дальше — хуже. Денис говорил о следующей встрече весьма невнятно.
Вэл это ой как не нравилось, она все чаще приходила к выводу, что Денис решил не испытывать судьбу и завел себе девушку поближе к дому, дабы не усложнять. Как выражался один из ее знакомых, девушка должна жить минимум на той же ветке метро, что и он, иначе хлопот не оберешься. От этих мыслей на душе стало совсем тоскливо. Она висела в чате, умудряясь при этом молчать, не встревая в разговоры, апатично наблюдая за ходом чужих бесед.
Но однажды ее взгляд зацепился за новый ник. Событие! Приходит Dixi!
«Интересно, кто-то новенький и явно неглупый. Похоже, появился еще один любитель латыни», — подумала она, и пальчики с профессиональной скоростью отстучали: «Привет».
На самом деле ей просто слегка хотелось отвлечься от бесконечного переливания из пустого в порожнее, как сказала бы бабушка. Видит Бог, она не хотела от нового знакомца ничего, кроме беседы, дабы хоть четверть часа не думать о Денисе.
Dixi оказался на редкость милым в общении, с полуслова подхватывающим любую ее шутку. Кроме того, он был из Самары, которая, как известно, расположена совсем недалеко от Тольятти, где жила любимая Тинкина сестра. Так что в обоих городах ей приходилось бывать неоднократно.
«А сама, поди, москвичка?» — предположил Dixi.
«Точно, так оно и есть, только не коренная, а пристяжная!» — ответила Тина.
«Телефон дай, я позвоню?» — храбро предложил ее собеседник.
«А, собственно говоря, зачем?» — уточнила Тина.
«А я завтра по делам в столицу приезжаю. Ты не откажешься со мной встретиться?» — прочла девушка в ответ.
Тинка всегда с опаской относилась к подобного рода предложениям.
«Что, тетенька, водички дайте, а то так кушать хочется, что переночевать негде?» — набрала она, грустно улыбнулась и в ожидании ответа успела сбегать на офисную кухоньку, находившуюся напротив ее кабинета, и заварить себе фруктовый чай.
«Извини, связь не ахти сегодня. Я «вылетал». Так что, порадуешь телефоном? — побежали по монитору строчки приватного сообщения. — И, кстати, мне есть где переночевать. Я в банке работаю».
Тинка задумчиво накрутила на палец рыжий локон, посмотрела в угол дисплея, сообразила, сколько сейчас времени в Самаре…
«Извини, но даже если ты и работаешь в банке, то, скорее всего, уборщицей, ибо только они в такое время суток по коридорам ведрами громыхают», — не удержалась она от очередной шпильки, но номер телефона все же дала.
Он позвонил тут же. Первое, что пришло ей на ум при звуках его голоса, — это черный бархат ночи с мерцающими на нем звездочками. Второе, что собеседник на редкость эрудирован и рядом с ним она несколько раз тушевалась.
Она не обращала внимания на то, сколько длится их разговор.
«Тин, прости, тут мне крутят пальцем у виска, домой гонят мокрыми тряпками. Мне пора, но я позвоню, когда приеду и разберусь с делами».
«Конечно, звони. Приятно было познакомиться». Она пожелала ему удачно добраться до дому и положила трубку.
И тут же поняла, что по-настоящему улыбается, и не дежурной улыбкой, а искренне, впервые с того времени, когда Денис приезжал в Москву. А с тех пор прошло ни много ни мало… целых четыре недели! Она почувствовала, как в носу начинает предательски пощипывать. «Зато, зато, дорогая, такое впечатление, что у тебя появился… — Девушка попыталась облечь свои мысли в устную форму. — Нет, не отец, возраст не тот, но, как минимум, старший брат. Неизвестно, правда, на кой я ему, собственно говоря, нужна?» — подумала она.
Она смогла задать ему этот вопрос при встрече. Он действительно позвонил и действительно не поленился приехать. Они встретились все в той же кофейне, над которой находился офис компании, где трудилась Тина.
Беседа была столь же приятной и неторопливой, как Волга под Самарой в ясный солнечный день. Тина понимала, что откровенно наслаждается их общением. От ее собеседника шла волна, волна надежности, уверенности в себе и успеха. Девушка еще раз незаметно окинула его взглядом с головы до ног — белейшая, как снег в Альпах, рубашка, запонки, идеально сидящий, явно не из дешевых костюм (будь рядом Аленка, та бы сразу определила известнейшую марку), блестящие глянцевые ботинки. И изумительно добрые карие с легкой золотинкой глаза. Тут она сопоставила факты, ибо пока бежала из двери бизнесцентра в соседнюю дверь, за которой находилась кофейня, взглядом зацепилась за красивую новехонькую «БМВ», блестящую, аки новая калоша. «Машина точно его», — подумала она и не смогла сдержать смех.
— Что ж тебя так развеселило-то? — Ее визави тоже чувствовал симпатию к девушке. Вчерашняя умница из чата не разочаровала его и сегодня. Ему от нее ничего не было нужно. Просто хотелось сменить круг общения и отдохнуть после нескольких деловых встреч.
— Я вспомнила про уборщицу и переночевать. — Тина чуть не фыркнула в трубочку, из которой потягивала глясе.
— Да уж, оригинально началось знакомство, ничего не скажешь, — подтвердил банкир.
У него зажужжал мобильный, и им пришлось в срочном порядке распрощаться.
Этот вечер стал единственным украшением в жизни Тины за последние несколько недель. Денис опять пропал, и она мысленно уже женила его на какой-нибудь питерской красотке. Ей не хотелось ничего. Она жила скорее по привычке, по накатанным рельсам, каждый день выполняя работу, и возвращалась домой, ела, потому что надо было что-то есть. И медленно, но верно погружалась в депрессию.
Однажды вечером он позвонил. Тина уже смирилась, в последнее время уже перестала вздрагивать при каждом телефонном звонке. Услышав в трубке такой родной голос, она сцепила зубы в ожидании, как ей казалось, самого страшного.
— Вэл, у меня проблемы. Какое-то время мы не сможем встречаться. Я не хочу и не могу подставлять тебя. Будет лучше, если тебя не будут видеть рядом со мной, пока все не уладится. Помнишь наш последний разговор? Помнишь, как ты все спрашивала меня, где я тружусь, намекая, что Петербург, как известно, город бандитский? Помнишь, как я отбрыкивался, утверждая обратное? Так вот, любимая, к сожалению, ты была права. Я надеюсь, что все довольно быстро утрясется и мы будем вместе. Пожалуйста, если сможешь, дождись меня, Вэл. Я люблю тебя больше жизни! Мне пора… Скажи хоть что-нибудь? — проговорил Денис на одном дыхании. Сейчас он был честен, как никогда, проблемы в конторе начались давно, но теперь приняли угрожающе серьезный оборот. Фирму аккуратно зажали в стальные тиски, с одной стороны — налоговая, с другой — «крыша», отмывавшая через нее крупные суммы.
— Я люблю тебя, Динь… — прошептала она сквозь слезы. — Пожалуйста, возвращайся!
Телефонная карточка у него закончилась, и связь прервалась. Надолго.
Поглощенная мыслями о Денисе, Тина не обращала внимания на то, что с ней происходит. Раз — задержка, два — задержка, такое бывало и раньше, особенно когда она много нервничала. Кроме того, гинеколог, с которым она общалась еще до отъезда в Москву, грустно качал головой во время ее последнего визита и пытался донести до девушки информацию, что забеременеть ей в силу ряда причин будет очень и очень сложно, причем сначала придется очень долго лечиться, и нудно перечислял ряд курортов, куда бы ей стоило съездить.
— Все-таки что-то не так, надо бы попасть к врачу, все равно времени навалом, стоит заняться собой, да и пора уже воспользоваться страховкой, зря, что ли, каждый месяц фирма за нее денежки выкладывает? — решила Тина и потянулась к телефонной трубке, чтобы записаться на прием.
Атмосфера одной из лучших в Москве клиник разительно отличалась от того, что девушка привыкла видеть у себя в провинции. Ее вежливо пригласили в кабинет, внимательно выслушали, выспросили мельчайшие подробности про все болячки и только потом пригласили пройти за ширму.
Доктор, импозантная, ухоженная, холеная женщина средних лет, долго и тщательно мыла руки. Велела перепуганной насмерть девушке не бояться — что и говорить, кто из нас любит ходить по врачам? — и приступила к осмотру.
— Да! Есть беременность! Шанс был один из тысячи! — сообщила она хорошую новость. Перевела взгляд на правую руку пациентки — кольца там не было — и осеклась. И продолжила уже тихим ледяным голосом: — Направление на аборт выписывать будем?
Врач много повидала на своем веку, но до сих пор чисто по-человечески не могла привыкнуть к тому, что иногда женщины не хотели своих детей.
— Ни в коем случае. Будем рожать, — возразила ей Тина.
Она медленно брела по Тверскому бульвару, раздумывая, как ей жить дальше. Остановилась около памятника Есенину, хотела присесть на пустынную с утра лавочку и перекурить. Подумала как следует, размахнулась и выкинула в урну нераспечатанную еще пачку «Вога». Следом полетела и зажигалка.
Тина вдыхала морозный уже воздух, размышляя, что и как нужно будет сказать. Ибо этим вечером ее ждали два очень серьезных разговора. Девушка ненавидела Скарлетт О’Хару именно из-за ее коронной фразы: «Я подумаю об этом завтра!»
Ей не хотелось откладывать ни разговор с мамой, ни с квартирной хозяйкой.
Тина не могла предугадать, как каждая отнесется к новости, которую она им сообщит. Она дождалась, пока шеф покинет офис, и набрала мамин домашний номер.
Телефон длинно тренькнул, так обычно случалось, когда звонок был междугородним.
— Мамуль, привет, как у вас? — осторожно начала Тина.
— Все как всегда, потихоньку, а у тебя, солнышко? — поинтересовалась мама.
— Есть одна новость, с одной стороны — хорошая, а с другой — не очень, — доложила Тина. Естественно, что мама была в курсе ее проблем со здоровьем.
— Говори же, что стряслось? — Мама была типичной паникершей, но, по счастью, быстро отходчивой.
— Мам, ты там присядь, пожалуйста, и валерьяночки накапай сразу, я подожду, — было слышно, что Тинке нелегко даются слова.
— Уже, выкладывай! — Мама присела в огромное, неуклюжее, но очень удобное кресло, не торопясь за лекарством.
— Мам, я беременна, — выдохнула в трубку дочь.
— Можно поинтересоваться, кто отец, или лучше не надо? — Мама сама не понимала, что с ней происходит, она была в диком восторге оттого, что у нее появятся долгожданный внук или внучка, но смутно ощущала, что, видимо, у дочки не все так гладко.
— Лучше не надо, — попросила дочь.
— Хорошо, ты взрослая девочка, тем более детей тебе не обещали, насколько я помню? Считай, что это благословение Господне. Вырастим. Ты вернешься? — Мама замечталась. Ей очень хотелось, чтоб ребенок вернулся обратно. Тина уже давно стала самостоятельной, но маме никак не хотелось в это верить.
— Нет, мама. Я говорила с врачом, вряд ли вынашивание плода будет легким. А тут меня будет вести очень хороший специалист. Я не хочу потерять ребенка по глупости, из-за того, что кто-то когда-то плохо учился в медицинском и ненавидит свою работу. Я проработаю, сколько смогу. А потом видно будет. — Тине сразу стало легче дышать от того, что она поделилась самым сокровенным. — Ты ж помнишь, мам, что контора у нас белехонькая, и никаких проблем с официальным оформлением отпуска не будет.
— Дочь, может, тебе денег прислать? — уточнила мама.
Тинка чуть не расплакалась, представив, как бедная мама из скромного семейного бюджета выкраивает денег на то, чтобы послать ей, взрослой орясине. А здесь эта сумма, большая по провинциальным меркам, уйдет за один поход не в самый дорогой магазин.
— Мамуль, не надо, не вздумай! Я все улажу сама, — непреклонным голосом ответила она. — Я буду звонить, пока все неплохо в остальном. И, мама, я очень хочу этого ребенка.
— Я рада за тебя. — Мама уже соображала, когда и как надо начинать вязать пинетки, чепчики и шить распашонки, прикидывая, в каких журналах можно отыскать самые лучшие модели для новорожденных и где купить пряжу посимпатичнее.
— Тогда все, целую-обнимаю, в следующую пятницу обязательно позвоню. Всем привет, — распрощалась Тина.
— Пока, береги себя, дорогая! — Мама, положив трубку, действительно отправилась капать пахучую жидкость в стаканчик.
Тина почувствовала себя так, будто она только что сделала первый шаг в новую жизнь и отправилась домой, впервые внимательно смотря себе под ноги. Не далее как сегодня утром ей было велено ходить аккуратно и забыть, что такое бег, до самых родов, а еще не поднимать тяжелое и пить витамины. Тинка по пути заглянула в аптеку «36,6», недрогнувшей рукой выложила последние деньги за те самые витамины, ибо старалась теперь не для себя, а мысль, что можно экономить на родной кровиночке, не могла даже прийти ей в голову. Посмотрела, сколько стоят разные мелочи, необходимые карапузу, и приуныла. С этой ситуацией явно надо было что-то делать. «Эй, кисельная барышня, не кисни. Безвыходных ситуаций не бывает, бывают очень неприятные решения», — подбодрила она себя и двинулась в сторону метро, поеживаясь в слишком тонком кожаном пиджаке.
Хозяйка квартиры, у которой Тинка снимала комнату, была очень деятельной и инициативной оптимисткой, у нее все горело в руках, всегда находилась тысяча дел. Ирочке было почти пятьдесят, но выглядела она от силы на тридцать пять с хвостиком, и язык не поворачивался называть ее по имени-отчеству.
— Тинуся пришла, — обрадовалась Ирочка. — Проходи, я тут яблок с дачи навезла, так что есть свежевыжатый сок, будешь?
У Тины засосало под ложечкой, очень хотелось кисленького.
— Спасибо, буду, только руки помою, — поблагодарила она.
На огромной кухне — сталинка, как-никак, высоченные потолки и приятный глазу метраж — ее уже ждала самая большая кружка, наполненная пенящимся соком. Про себя Тина величала эту пол-литровую посудину сиротской кружкой.
Девушка с удовольствием отхлебнула и сморщила нос от удовольствия.
— Вкуснота-то какая! — промурлыкала она.
— Ты пей, дорогая, пей, тебе живые витамины сейчас совсем не помешают! — довольным голосом сказала хозяйка.
Тина чуть не поперхнулась.
— Ирочка, что значит сейчас? — Она круглыми глазами смотрела на женщину в обтягивающих брючках, сидящую на другом конце стола.
— А ты разве сама еще не знаешь, дорогая? Не может быть. Коляску-то еще не думала покупать? — как ни в чем не бывало продолжила та.
— Я только утром была у врача, собственно говоря, об этом и хотела с вами поговорить. Потому что одинокая тихая девушка — это одно, а молодая мамаша с крикливым чадом совсем другое. Ой, а вам-то кто сказал? — не выдержала Тина.
— А чего тут говорить? — удивилась хозяйка. — И так все ясно. Ты на себя давно последний раз в зеркало смотрела?
Девушка смаковала сок и думала, что в последнее время ей не хотелось этого делать.
— Давно! — призналась она. — А что со мной не так?
— Все с тобой так, но похорошела ты необычайно, как будто светишься изнутри, будто свечу зажгли. А такое бывает только в одном случае. Ты мне скажи, я права? — хмыкнула хозяйка.
— Все так и есть. Единственное, что я хотела бы уточнить. Ребенок мой, и воспитывать я его буду одна. Слухов-кривотолков и криков по ночам никому не хочется. Я пойму, если вы попросите меня подыскать другое место жительства.
— Как это у вас, у молодого поколения, говорится? Ты, случайно, не падала с дуба на свои кактусы? — серьезным голосом сказала Ирочка, потом не выдержала и расхохоталась. — Ты уж прости меня, но одно я знаю точно: лучше воспитывать дитё одной, чем с нелюбимым мужем. А во-вторых, я представила, как мы иголки выбираем.
Представить сие было довольно легко, потому что весь широкий подоконник был заставлен Тинкиными любимыми колючками. После приезда из Питера она неожиданно для себя увлеклась этими неприхотливыми, такими острыми, но изумительно красиво цветущими растениями.
— Да уж! — Тина тоже улыбнулась. — Все бы ничего, но кактусы жалко будет. А вы не будете против, если я сделаю потом перестановочку и, может быть, даже обои переклею? А цветовую гамму я предварительно согласую с вами. — Девушка решила ковать железо, пока горячо.
— Я исключительно «за», у самой так бы руки и не дошли, а тут такая возможность! И запомни, дорогая, что желанные дети всегда в радость. Обещать многого не буду, но чем смогу — помогу. Прости, меня ждут, я поскакала по делам. — Ирочка быстренько допила сок, сполоснула за собой стакан и исчезла, как торнадо.
Остатки вечера Тина посвятила разглядыванию своего не очень обширного гардероба. Понадеялась, что еще какое-то время ей можно будет ничего не покупать. Приняла душ и легла пораньше спать. «Ребенок не виноват, что у него мама желает мотать сопли на кулак, да и денек был более чем насыщенный. Как стакан, в который насыпали слишком много соли, и она теперь в осадок хлопьями выпадает», — сонно думала Тина. Еще через пять минут девушка поняла, что в осадок выпала она сама, и заснула.
На следующий день, в обеденный перерыв, она вместо чата отправилась на Job.ru, крупнейший сервер, где было море объявлений, связанных с работой.
Через неделю неудачного отсмотра всевозможных вакансий, ей на глаза попалось весьма заманчивое предложение одного из крупных издательских домов. Там нужны были переводчики с немецкого, работающие дома. Тинка созвонилась с милой девушкой по имени Люба, выяснила, что для начала все желающие получают кусок немецкого текста на пробу, а потом привозят готовый перевод в редакцию, после чего получают либо предложение переводить, либо отказ, в том случае, если редактора что-то не устроит.
Она договорилась о встрече, записала адрес, подивилась, как долго ей придется добираться, пожалела об отсутствии мобильного телефона, на тот случай, если заблудится, но в целом осталась довольна собой. В назначенное время, то и дело сверяясь с бумажкой, на которой был отмечен маршрут, Тина добралась до издательства, более того, ее ждали. Она озиралась по сторонам, завистливо вздыхая, тут все было завалено сигнальными экземплярами книг, которые пока не появились в розничной продаже. Повсюду теснились немецкие, английские, французские оригиналы в толстых и тонких переплетах. Тут даже пахло по-особому, свежей типографской краской. Девушка Люба оказалась столь же приветливая, как и по телефону, вручила Тинке начало книжки какого-то популярного в Австрии детского писателя, сочинявшего криминальные истории для подростков, и велела принести перевод до следующей недели.
В метро Тина забилась в угол, прислонившись к двери, чтобы не мешали, и достала из рюкзака вожделенную распечатку. Для начала она бегло пробежала текст, и еще через две остановки поняла, что увлеклась. Текст был написан хорошим, «вкусным» языком, а кое-где можно было даже посмеяться.
— Вот и ладушки! Буду решать проблемы по мере их появления! — Ей так и хотелось скорее сесть за компьютер, обложиться словарями и начать переводить. Это всегда было ее голубой мечтой — работать в издательстве и переводить. Но она никогда не думала, что мечта эта настолько достижима.
Теперь ей было чем заниматься по вечерам. Она вновь засиживалась в офисе, пытаясь перевести текст как можно ближе к оригиналу и одновременно сделать так, чтобы перевод было приятно читать на русском и не оставалось ощущения тяжеловесности конструкций, типичных для немецкого языка. Отзывчивые коллеги облегчали ее участь: с Карен, приехавшей из Германии для того, чтобы наладить работу таксономи-менеджера, Тина обсуждала оттенки значений того или иного слова, а креативный отдел дружно вылавливал незаметные на первый взгляд ошибки и опечатки. После долгих «вылизываний» и подчисток текст был готов. Девушка порадовалась своей предусмотрительности и тому, что заранее договорилась, что пришлет его по электронной почте, сэкономив таким образом массу времени. Нажала на кнопочку «отправить» и успокоилась. Она сделала все от нее зависящее. Теперь оставалось только ждать.
Впрочем, ждать пришлось недолго. Люба позвонила сама, сказала, что у нее есть пара небольших замечаний, которые легко устранить.
— Что ж, языком вы владеете неплохо, — добавила редактор. — Когда сможете к нам подъехать?
Тинка ликовала: мало того, что выйдет книжка, на которой будет стоять ее фамилия, предложение переводить означало также приток дополнительных денег, которые ей сейчас ой как не помешают. Она поделилась радостью с подругой.
Аленка со своими переживаниями из-за Стаса совсем упустила подружку из виду, они давно не виделись, ограничиваясь телефонными звонками.
— Давай-ка я тебя туда отвезу, в твое издательство? — предложила Алена. Они недавно закончили коллекцию, новую пока не начинали, и она могла позволить себе прийти на пару часиков попозже.
Тина с благодарностью согласилась. Ей так или иначе очень хотелось намекнуть подружке на встречу, потому что проблемы с одеждой начались раньше, чем она предполагала. Она отпросилась у шефа, пару раз выглянув в окошко. Заметив подъезжающий к бизнес-центру Аленкин вишневый автомобиль, заторопилась. По привычке решила сбежать по ступенькам, чуть не поскользнулась и чертыхнулась шепотом. Она никак не могла привыкнуть передвигаться степенно.
Булочка удачно развернулась и выехала на Петровку. Довольная Тина сидела рядом с ней на переднем сиденье и жмурилась на осеннем солнышке.
Аленка смотрела на нее во все глаза.
— Рассказывай, дорогая, чегой-то ты вся такая… такая, как яблоня по весне. Только вот на мой взгляд, тебе б не мешало все-таки скинуть пару-тройку килограмм… — добавила дипломатичная Булочка.
— Нет, дарлинг, в ближайшее время мне это не светит. Правда, и набирать слишком много не хотелось бы, — ответила ей Тина и улыбнулась.
— Я тебя правильно поняла? — решила уточнить Аленка.
— Еще как правильно. Более того, я думаю, что ты и так знаешь, от кого.
— А поподробнее? — Аленка не на шутку встревожилась. — Ты сама мне говорила, что вы расстались. И не хотела ничего уточнять. Скажи, он знает, что ты ждешь ребенка?
— Нет, не знает, — невозмутимо ответила Тина. — Более того, я думаю, что он об этом и не узнает ничего вовсе. Ему сейчас и без нас проблем хватает. Булик, а Булик… я еле дышу в этих брюках. — Тина состроила уморительную гримаску.
— Ладно тебе, если бы все проблемы решались так же легко, как эта! — отмахнулась Булочка, пытающаяся из крайнего правого ряда повернуть налево.
Договор был подписан, и Тина стала счастливой обладательницей книжки, перевод должно было представить в издательство через месяц.
Иногда ей становилось до одури тоскливо, хотелось завыть, выплакать все, что накопилось в душе.
Девушка кое-как справлялась с этим состоянием, понимая, что ребенку оно явно не на пользу. И тут в ее жизни появилось средство от депрессии.
«Средством» была очаровательная девушка, старая знакомая из чата, с которой они все-таки увиделись в реале и крепко подружились. Джи чем-то неуловимо напоминала парижанку, миниатюрная и изящная, на первый взгляд неброская, но достаточно было посмотреть еще раз, чтобы понять, что она очень и очень привлекательна. «Леди Всекакнадо» называла ее про себя Тинка. Выдержанная и вдумчивая. С ней было на редкость хорошо. Благодаря ей Тина стала больше гулять. Джи просто звонила ей в офис и сообщала, что через полчаса они встречаются. Благо работали они рядом. Прогулки продолжались час-полтора.
Как-то они встретились втроем и поняли, что нашли друг друга. Девушки, внешне очень разные, удивительно дополняли друг друга по характеру. Единственное, что их объединяло внешне, — цвет волос. Тина, огненно-рыжая, с оттенком красной меди, щеголяла в черных брюках от «А в квадрате», призванных прослужить ей верой и правдой до самых родов, и свободном зеленовато-коричневом свитере; изящная Булочка, которой на работе хватало возни с нитками и иголками, принципиально одетая в покупные кожаные брючки и темно-вишневую кофточку, была скорее каштановая; волосы Джи, коротко, под мальчика, стриженной, отливали золотым, сегодня она облачилась в зеленый брючный костюм.
В ту встречу они наелись до отвала салатов и пиццы в «Сбарро» и как следует обсудили стратегию дальнейшей Тинкиной жизни, ибо дружеская поддержка и совет еще никому не помешали.
— Глупо скрывать! — сказала Аленка, лениво гоняя пластиковой вилкой последний кусочек помидора по тарелке. — Ничего стыдного не случилось. Надо как-то подключать народ. Обои купить и поклеить. Сама только ничего не покупай, примета такая есть.
— По обоям будем консультироваться у Винни, зачем изобретать велосипед. Точнее, по качеству, а цвет мы сами выберем, — предложила Джи.
— Угу, все это здорово, только вот мне категорически запретили скакать и поднимать что-нибудь тяжелее буханки хлеба, — вздохнула Тина. — У меня длинный список того, что необходимо прикупить. И на первом месте — компьютер, тогда я смогу потом работать дома. Только вот того, что я скопила, хватит аккурат на монитор.
— Ничего! — хором сказали Джи и Булочка и рассмеялись. — Понимаешь, опять же надо поспрашивать, наши чатские мальчики любят железки и постоянно делают то, что называется «апгрейд», по-моему, тебе не нужна последняя, навороченная модель, ведь скорее необходима печатная машинка, я правильно понимаю? — уточнила Джи.
— Точно, так оно и есть. Пусть самый слабенький компьютер, но зато свой. Тогда будет не так страшно. Издательство закупило права на всю серию этих самых детективов, так что без работы я не останусь, им нравится, как я перевожу. Да и сроки мы обговорили, они дадут мне чуть больше времени, когда мне надо будет лечь в роддом.
Неожиданно Тине на работе выплатили бонусы, о существовании которых она уже и забыла, так что можно было начинать эпопею с обоями. Можно было начинать, но ужасно не хотелось. Хотелось забиться в угол, обнять себя за плечи, закутаться в теплый клетчатый плед и никого не видеть, не слышать, ничего не чувствовать. Не хотелось ездить в переполненном метро, вдыхая гремучую смесь чужих запахов. Тину постоянно мутило от любой парфюмерии, не важно, были это дешевые из больших аляпистых флаконов подделки или истинно французские духи из дорогих бутиков. Вместо пачки сигарет в рюкзаке прочно обосновалась парочка лимонов. Она резала их на тончайшие ломтики и постоянно сосала, дабы справиться с подступающим к горлу тошнотворным комом. А по вечерам наваливались апатия и усталость, они обволакивали, опутывали, обвивали, создавая плотный кокон, казалось, что еще чуть-чуть, и дышать будет нечем, да и незачем. Однажды кокон вокруг нее сомкнулся слишком плотно, отрезая от окружающей действительности, и будущая мама первый раз в жизни упала в обморок.
Dixi периодически звонил, не важно, из какого города, их разговоры длились минимум полчаса, в зависимости от степени аврала на работе. Он искренне интересовался ее самочувствием, не отказался бы и от встречи, но пока с поездками в Москву ничего не выходило, было полно дел, и банкир разрывался между Самарой и Тольятти, наматывая порядочный километраж.
— А может быть, ты приедешь на выходные? — предложил однажды он. — Если надумаешь, тебе достаточно будет сбросить e-mail, и все будет как надо, — пообещал Dixi. — Заодно с сестренкой встретишься, сама говорила, что сто лет как ее не видела. Про деньги не переживай. Достаточно будет, если наберешь на билет сюда, а все остальное не твоя забота, — продолжил он недрогнувшим голосом.
— Послушай, я не могу понять одного, — в который раз попыталась поставить точки над «ё» оторопевшая Тина. — Зачем ты все это делаешь? Зачем звонишь, выводишь меня в свет, выгуливаешь, балуешь? Не понимаю. Явно, что тебе от меня ничего не надо вовсе. Искренне не понимаю, зачем? — Впервые за несколько недель она стала похожа на саму себя до знакомства с Денисом — ироничную, не лезшую за словом в карман ни в какой ситуации.
— А вот это, дорогая, не должно тебя волновать, — хмыкнул Dixi и распрощался, торопясь на очередную встречу.
Тинка в очередной раз хлюпнула носом, положив трубку. Каждое утро начиналось с дежурного звонка. Пальцы наизусть набирали знакомый номер, и механический женский голос без всяких интонаций регулярно сообщал ей о том, что абонент временно не обслуживается. Сотовый у Дениса был заблокирован. «Патовая ситуация. Я ничего не могу поделать. Могу придумать все, что захочу. Но легче от этого никому не станет. Так что надо учиться жить дальше и думать за двоих».
Она очень соскучилась по сестре и все чаще задумывалась о предложении Dixi. «Надо бы съездить, потому что потом, с дитем на руках, я вряд ли куда выберусь, если уж совсем реалистично посмотреть на будущее, то наши поездки ограничатся Филевским парком. В первый год наверняка из всего колесного транспорта самым доступным будет коляска. Так что, может быть, стоит поймать за хвост синюю птицу удачи?» Память услужливо подсунула ей картинку единственной синей птицы, виденной в реальной жизни — умерший своей смертью цыплячий трупик второй категории в продуктовом магазине времен ее советского детства. Девушка хихикнула и села писать письмо о намерениях. «Бери билет и сообщи дату и номер вагона. Встречу. Dixi», — прочла она ответную петицию этим же вечером.
Еще день ушел на то, чтобы уговорить шефа. «Ей действительно стоит отдохнуть», — подумал Харальд, скользнув взглядом по темным кругам под глазами Тины. Прислушался к ее потухшему голосу и согласился.
В кассовых залах Казанского вокзала народ клубился независимо от времени суток, и Тинка поняла, что зря понадеялась, что ей без шума и пыли удастся взять билет. Впрочем, она не в первый раз в жизни проделывала эту операцию, посему достала из рюкзака свою немецкую книжку про команду юных детективов и, не теряя времени зря, углубилась в чтение. Никому и в голову не пришло пропустить без очереди беременную женщину: ее животик не бросался в глаза. Со стороны она смотрелась симпампулей, по которой плакал и рыдал тренажерный зал. Ей было удобно и комфортно в одежде «от Булочки», постоянная тошнота для разнообразия прекратилась, в желудке плескался ананасовый сок. Жизнь представлялась прекрасной и удивительной. Через две главы подошла ее очередь.
Все складывалось чудесно — в пятницу вечером Тинка в гордом одиночестве покидала столицу. Она подстраховалась: на случай, если что-то случится, позвонила и обрадовала Анютку, велев никуда не отлучаться с утра.
— Лапуль, тебя встречать? — тут же отреагировала та, обрадовавшись приезду двоюродной сестры. Надо сказать, что родственные связи были тут крепче, крепче, чем иногда бывают у родных. Ибо именно Тинка изо всех сил помогала растить младшенькую, стирка пеленок, прогулки и укладывание спать под бесконечные сказки были ее обязанностью, благо жили они тогда все вместе.
— Не надо, меня или встретят, или сама доберусь. Не в первый раз. И даже не во второй, не переживай, — успокоила ее Тина.
— Хорошо, с меня лимонно-творожный тортик. Или ты опять на диете? — уточнила Анюта. От рано умершей мамы она унаследовала не только огромные глазищи в густых черных ресницах, тонкую, изящную фигурку и вьющиеся каштановые волосы, но и изумительные кулинарные таланты.
— А, один раз живем, — махнула рукой Тинка, — давай тортик, только не очень большой. А то потом в поезд не влезу, даже боком.
Она проспала почти все дорогу, не меньше двенадцати часов — точно, благодаря чему ей почти удалось избежать разговоров с попутчиками по купе — надоедливой моложавой женщиной с огромной прической из обесцвеченных когда-то волос («Почему все блондинки красят корни волос в черный цвет?» — глядя на нее, с улыбкой вспомнила Тина эстрадную репризу) и сыном, которому явно хотелось пофлиртовать, но под строгим взглядом мамаши затухавшему, как окурок, раздавленный кирзовым солдатским сапогом. Женщину можно было смело назвать профессиональной болтушкой. Вскоре девушке стало казаться, что мерный звук ее голоса напоминает стук колес. Иногда Тина для приличия качала головой, выражая свое согласие. Рассказ плавно перешел на старших сына и дочку пассажирки. Попутчица поведала о том, что дочка удачно вышла замуж, а вот брат ее крайне неудачно женился.
— Муж у дочери что надо, и поможет, и в магазин, и рукастый — загляденье. А сыночка сноха запилила, и гоняет его бедного, и гоняет, и по дому, и за продуктами, никакого продыху не дает.
Девушка изо всех сил пыталась спрятать улыбку, а дама так и не поняла всей прелести своего рассказа.
Утром поезд прибыл в Тольятти. В течение последнего часа попутчики торопливо собирались, укладывая многочисленные баулы и привязывая полосатые сумки к тележкам.
— А твои-то вещи где, милая? — спохватилась под конец Таня, так звали женщину, и цепким взглядом пробежалась по пустым уже полкам.
— Вон рюкзачок стоит. Это все. Я ненадолго в гости, — пояснила Тинка.
— Ах в гости, — протянула Таня. «Подумаешь, столичная штучка, интересно, кто ж ее встречать-то будет?» — читалось в ее взгляде.
Самое смешное, что Тинке было интересно ничуть не меньше, встретит ли ее Dixi, как обещал. Она не торопясь, аккуратно вышла из вагона, а бывший сосед по купе даже сообразил подать ей руку. У вагона ее никто не ждал. Тина решила постоять пару минут для приличия и отправиться к стоянке, где голосистые таксисты зазывали пассажиров. Очень уж не хотелось полчаса трястись в вонючем автобусе. Да и ходили они крайне редко.
— Мам, пойдем! — потянул попутчицу за рукав черной всепогодной куртки сын. — Ты чего застыла? Все сумки на месте. Пойдем же!
Было видно, что она всячески тянет время, выжидая. Как оказалось, не зря!
Таня издалека заметила торопящегося к их вагону мужчину. Полы незастегнутого кашемирового пальто развевались по ветру, элегантные туфли на тонкой подошве сверкали на солнце, намекая на присутствие где-то рядом автомобиля, а кипенно-белая рубашка контрастировала с черным костюмом. Он почти пробежал мимо нее и обнял… «Естественно, кого же еще он мог обнять?» — фыркнула Таня, проводив злобным взглядом Тинку и Dixi, который тут же усадил девушку в свой «БМВ».
Тина села вперед и ахнула от восторга. На заднем сиденье почти во всю его длину лежали розы. Белые. Изящные и нежные. «Жаль, что цветов не видно. Мою не в меру любопытную соседку они бы добили. И попробуй доказать, что между нами ничего нет…» Она задумалась и очнулась только от голоса тормошившего ее Dixi.
— Тиночка! — сказал он. — Это тебе немножко розочек. С прибытием на тольяттинскую землю.
— Спасибо, обожаю розы, именно белые. Ты опять отгадал. — Девушка лукаво улыбнулась своему спутнику. — Знаешь, мне кажется, что и тебе отдых не повредит. Ты выглядишь уставшим.
— Ничего, неделька была, правда, напряженная. — Он мягко тронулся с места, осторожно везя драгоценный груз.
— Первый раз тебя самого за рулем вижу, — подметила Тина.
— По Москве ездить не люблю, там водитель нужен, как воздух, — ответил банкир.
Тина вспомнила, как они в последний раз ужинали в Москве, благо их везли к ресторану на служебной машине. Мобильный телефон не смолкал тогда ни на секунду.
— Да уж, тебе там точно не до езды. Жизнь у тебя в столице слишком интенсивная.
Еще несколько минут было посвящено обсуждению Тинкиной поездки. За разговорами они и не заметили, как доехали до места назначения.
— Теперь направо и нужно проехать почти до конца дома.
Этот дом в городе знали, наверное, все. Одна из первых высоток — длиннющая, с огромным количеством арок, ее называли «избушка на курьих ножках». Анютка время от времени выглядывала в окошко, сгорая от нетерпения. Она заметила подъезжающую иномарку и улыбнулась. Очень похоже, что сестренку все же встретили.
— Поднимешься в гости? — предложила между тем Тина.
— Поднимусь, пожалуй, если ты будешь собираться не очень долго. — Он посмотрел на часы и добавил: — Не больше пары часиков. Я подожду, да и с сестрой твоей познакомлюсь, наслышан.
— Пойдем, мне был обещан лимонный тортик, искренне не советую пропустить, — улыбнулась Тина.
Дальше все было как в учебнике по этикету. Банкир, не торопясь, вышел из автомобиля, открыл дверцу с Тинкиной стороны и подал ей руку, подхватил ее рюкзачок, взамен вручив колючую охапку роз.
Хлопнули дверцы лифта, радостно тренькнул звонок, раздался заливистый собачий лай и звук открываемой металлической двери.
— Нютка! Ура! Я доехала.
Анечка бросилась обнимать сестру, пытаясь одновременно удержать рыжую дворняжку с острой лисьей мордочкой, отличавшуюся скверным характером, а уж при чужаках и подавно начинавшую рычать, защищая хозяйку от «врагов».
Через несколько минут все пришло в норму. Анюта познакомилась с гостем, предложила чаю с тортом. Пока они с Dixi распивали чай, Тина залезла в душ, очень хотелось смыть с себя дорожную усталость. Она долго плескалась под тугими, пахнущими хлоркой струями, пока не пришла в себя окончательно.
— Может быть, и мне полагается чашечка зеленого чая и масенький кусочек торта? — Лукаво улыбаясь, она прошлепала на огромную кухню, которая, правда, была несколько специфической по планировке. Почему по представлениям архитектора это помещение должно быть узким, но зато очень длинным, как кишка, оставалось загадкой.
— Полагается, полагается, а ты, рыжая, убери свой любопытный нос, я тебя только что покормила. — Довольная Нюта захлопотала-загремела чашками-ложками-тарелками.
— Держи, роднуль! — Перед Тиной появилась большая кружка ее любимого зеленого чая с жасмином. — Мы покинем вас на несколько минут. Гулять пора. — Как только Фокси услышала это слово, она мигом забыла про свои притязания на сладенькое и метнулась за ошейником. — Не теряйте нас, если что, мы рядом с домом.
— Знаешь, мы едем ужинать. Давай возьмем и сестренку тоже. Почему она должна одна тут скучать? — В карих глазах поблескивали золотые искорки. Dixi искренне хотелось доставить приятное обеим девушкам.
— Если ты уверен, что этого хочешь, то я просто в щенячьем восторге. — Тинка смотрела на него грустными медовыми глазами.
— Щенков, пожалуй, хватит с нас, — улыбнулся сидящий напротив нее кавалер.
— Извини, эту животину я уже лет семь знаю, просто тут все как по пословице: маленькая собачка до старости щенок, — возразила ему Тина.
— Солидный возраст для собаки, — согласился Dixi, допивая чай.
Он терпеливо дождался, пока его спутницы будут готовы на выход. Справедливости ради надо заметить, что процесс не слишком затянулся. Анютке было особенно не из чего выбирать, а Тинке и подавно.
Вечер удался на славу.
В «Оле-оле» еда была изумительно вкусной, атмосфера уютной. Dixi и Анечка пытались научить Тину играть в бильярд, а побросать мячик в баскетбольное кольцо та отказалась наотрез. Натянутость, которая бывает в компании, где люди плохо знакомы друг с другом, исчезла буквально за несколько первых минут.
— Мне нравится это местечко, демократичное, но зато очень вкусно, — заметил банкир, постукивая пальцами по деревянному лакированному столу без всякого намека на скатерть.
Действительно, изысков не было, да и не нужны они здесь. Хозяева не стали сильно утруждаться, назвали заведение «Оле-оле», и интерьер был под стать названию, кругом царил дух спортивного азарта, по стенам висели многочисленные трофеи, кубки, майки…
— Вкусно, слов нет. — Тинка дожевала отбивную по-ковбойски. — Только вот беда, я всю жизнь хотела попасть в настоящий дорогой ресторан, с сервировкой по этикету, свечами, крахмальными скатертями… — Честно говоря, у девушки в этот момент не было никакой задней мысли. Она просто вспомнила «Ле колон» на Кузнецком Мосту, мимо которого каждое утро и вечер проходила, и, когда занавеси на больших окнах были открыты, волей-неволей бросала взгляд на чью-то красивую и богатую жизнь.
— Будет тебе сервировка, — хмыкнул Dixi и попросил еще апельсинового сока. — Завтра.
Анютка так и не поняла, почему в глазах сестры в этот момент промелькнул ужас.
— Извини, пожалуйста, не надо сервировки, пошутила я неудачно. — Девушка изо всех сил пыталась выправить ситуацию.
— Никаких проблем. Но обедать мы будем завтра в приличном месте, — серьезным тоном пообещал банкир и подмигнул им обеим.
Вечер подошел к логическому завершению. Тинка потянулась было к счету, но под взглядом Dixi села обратно на свое место.
По пустому проспекту они за несколько минут долетели до дому. Около подъезда последовал дежурный чмок в щечку. Девушки заторопились к лифту, а Dixi, сидя в автомобиле, дождался, пока в знакомых уже окнах на пятом этаже загорелся свет. И только потом с чувством выполненного долга вдавил педаль газа в пол.
Хитроглазой и остромордой Фокси тоже перепало кое-что с этого праздника жизни. Она с большим удовольствием накинулась на косточку, специально для нее привезенную с ужина в красиво упакованной картонной коробочке.
— Рассказывай! — Анютка удобно устроилась на диване, подтянув коленки к груди.
— Что именно вас интересует? — попыталась отшутиться Тина.
— Все! Начнем с пункта первого — от кого будет ребенок? Если от твоего сегодняшнего спутника, то я одобряю, на все сто процентов. Или он женат? Хотя даже если и женат, не думаю, что это как-то отразится на ваших отношениях. В любом случае, надежность у него повышенная. Пункт второй — как ты себя чувствуешь, и вообще, насколько я помню, в ближайшем будущем никаких детей не намечалось? — Анютка искренне переживала за сестру.
Тина по привычке намотала локон на палец и принялась рассказывать. Ее вовсе не удивило, что Анюта сразу разглядела беременность, просто так в медицинском колледже красные дипломы не дают.
К четырем часам утра Анечка была в курсе всего происходящего.
— Будет тяжеловато, с одной стороны, а с другой, я очень рада, что все диагнозы отправились к чертовой бабушке. И вообще, давай-ка поаккуратнее…
Тинка улыбнулась, ибо похоже было, что сейчас ей прочтут очередную лекцию об образе жизни, который должна вести беременная женщина.
— Нюточка, я все знаю, ей-богу! Я очень хочу ребенка, дочку или сына — не важно. Я не делаю глупостей… — Тут она осеклась и честно поправилась: — Уже не делаю. Наигралась детка. А если что, то номер твоего телефона, роднуль, я знаю наизусть.
— Ладно, ладно, кофе поменьше, потенциальных аллергенов тоже, и как бы тебя от компьютера убрать? Хотя это уже не в моих силах, — протянула Анечка и сладко зевнула. — Спать будем мы сегодня? Или пойдем чай пить? — предложила она.
— Спать. Чай потом — попозже, или пораньше? — прошептала Тина и заснула.
По Dixi можно было выверять швейцарские хронометры. Он пообещал позвонить в двенадцать часов — и позвонил.
— Собирайтесь, через час я вас заберу, обеих, — на всякий случай уточнил он.
Ровно через час он был на месте. В это время на пятом этаже происходила серьезная беседа. Пришел с визитом Анютин папа, Тинкин дядя. Как и положено, он принялся дотошно выпытывать, что да как произошло с последнего Тинкиного приезда. Время уже поджимало.
— Дядька, мне пора. Я вечером тебе позвоню, ладушки? — Тинка чмокнула его легонько в небритую колючую щеку — тот явился прямо с ночного дежурства в больнице.
— Хорошо, — машинально ответил он и только потом понял, что с ним прощаются.
Тинка подмигнула Анютке, шепотом велела поторапливаться, пообещала подождать ее в машине и исчезла как утренний туман.
Дядька подошел к окну, разглядел племянницу, импозантного мужчину, помогавшего ей сесть в иномарку, и покачал головой.
— Дочь, ты что-нибудь понимаешь? — От удивления у него сонливость как рукой сняло.
— Угу, понимаю. Но это совсем не то, что ты думаешь, пап. Кстати, мне тоже пора. Звони сам, если что. — Выпалив эту загадочную фразу, Анютка убежала докрашивать второй глаз.
— Дела… Во повырастали на мою седую голову! — буркнул дядька и пошел на кухню пить кофе, черный и густой, как деготь. Тут он слегка слукавил, ибо у него не было ни одного седого волоса, зато самих волос оставалось едва на полголовы.
Пролетел еще один сказочный день. Только месяца через два-три после приезда в Москву Тина с удивлением узнала, что обедали они в закрытом клубе, куда пускают далеко не всех. Просто Dixi не стал акцентировать на этом внимание, заметил вскользь, что тут все комильфо, цветы живые, а картины подлинные.
«Рано или поздно все проходит, только вот хорошее проходит гораздо быстрее», — печально думала Тина, которой отчаянно не хотелось уезжать. Dixi долго извинялся по телефону за то, что не сможет проводить ее на вокзал, ему обязательно нужно быть на очередной элитной тусовке, положение обязывало.
— Не переживай, меня Анютка проводит! — сказала Тина, еще раз поблагодарила за все и положила трубку. — На вокзал мы будем добираться сами, — сообщила она сестре чуть увядшим голосом.
— Доберемся как миленькие! — бодро ответила Анюта. — Вон телефон, звоним в «Такси по району» — и за очень смешные деньги нас довезут, конкурентов полно, так что не разоримся.
Они приехали к поезду заранее, вот только в замызганной белой восьмерке амортизаторы были очень старенькие, никакого сравнения с «БМВ», они пересчитали все кочки, ухабы и рытвины. Только тут Тинка сообразила, что зря она все эти дни удивлялась состоянию дорог в славном городе Тольятти, дороги как были не ахти, так и остались, дело не в них, а в автомобиле.
— Вот и все… карета превратилась в тыкву, тьфу, иномарка в «Жигули», — поправила себя девушка и в очередной раз проверила наличие билета в кармане.
Она долго прощалась на перроне с сестренкой, обе пытались делать вид, что им весело.
В Петербурге было стыло и ветрено. Нева лениво швыряла волны о гранитный парапет набережных — так скандальная жена в сто первый раз кидает посуду в нелюбимого мужа, скорее по привычке, нежели по необходимости.
Холодный ветер забирался Денису под куртку и выдувал из головы любые мысли, кроме одной — согреться! Дойти до дому, окунуться в горячую ванну и выпить граммов 50 коньяку. Того самого, который оставался с приезда Вэл. «Черт побери!» — выругался вслух он и добавил еще пару-тройку выражений, которые могли считаться литературными разве что у Эдички… Тут же две проходившие мимо старушки смерили его презрительным взглядом, они быстро-быстро засеменили по набережной, обогнав Дениса, даже их спины в потертых цигейковых шубах, казалось, осуждали его. Сестры, возвращавшиеся домой после очередного посещения Эрмитажа, воодушевленно обсуждали старую голландскую школу и вдруг — услышать ТАКОЕ…
В который раз за это время он пытался запретить себе думать о ней. Снова и снова приводил аргументы «за» и отметал аргументы «против». Ему казалось, что он поступил правильно. «Любая сложная проблема имеет множество легких для понимания, но абсолютно неправильных решений», — услужливо всплыла в его голове одна из любимых фразочек Вэл. И он опять начал раскладывать пасьянс из мыслей о том, что могло бы случиться, если бы… Эти «бы» нагромождались друг на друга, и пасьянс не желал сходиться… в тысячу первый раз…
Денис не пытался соврать любимой. Тогда он попытался смягчить ситуацию. Все, что было сказано полунамеками, имело под собой прочное обоснование в реальной жизни. Дела шли все хуже день ото дня, а сдерживающая неприятности плотина прорвалась в тот самый момент, когда к офису фирмы, из которой так тщетно пытался уволиться Денис, подкатил черный «сааб». За рулем иномарки сидел парень, на первый взгляд ему было лет двадцать восемь-тридцать. С ним предпочитали не общаться, если не было крайней нужды. Внешность бывает обманчива, но в данном случае сомнений не было никаких. Черные кожаные брюки, толстовка какого-то агрессивно-красного цвета, цепь толщиной с руку; бритая голова и марка автомобиля яснее ясного давали понять, с кем вы имеете дело. И все бы ничего, ему можно было простить и специфическую манеру общаться, и мощные габариты, если бы не глаза. Глаза у парня были как у больной собаки, околевшей вчера.
Если бы его, входящего в офис, заметил Борис, с которым Денис поначалу вместе трудился и который не понаслышке был когда-то знаком с криминальной верхушкой Петербурга, то лишний раз порадовался бы тому, что вовремя ушел, сменив работу на более сволочную, зато, несомненно, ничего общего с криминалом не имеющую.
Денис еще раз просчитал все варианты и решил пойти, что называется, ва-банк. Он собрался с духом и написал заявление об уходе.
Как и прогнозировалось, последовавшая за этим беседа заняла не один час. Шеф использовал все имеющиеся под его властной рукой рычаги давления. Было испробовано все — от лести до прямых угроз. Последние преобладали.
— Я не шучу. — Вячеслав Викторович перестал орать и перешел на вкрадчивый шепот, что означало крайнюю степень ярости. — Советую… — в воздухе повисла тишина, нашпигованная бомбами с часовым механизмом, пошли последние секунды перед взрывом, — …искренне советую остаться. Подумай еще раз! — В воздухе закружились клочки порванного заявления.
— Вы же понимаете, что написать еще одно не составит никакого труда, — отреагировал на показной жест директора Денис.
— Хорошо, ты уйдешь, но сначала выплатишь штраф. Штраф в размере… — Директор задумался, поморщился, как будто ему вместо «Хенесси» на деловой встрече налили трехзвездочный дешевый «Казахстан», и назвал сумму, от которой у Дениса голова пошла кругом.
— Я отдам деньги, на этом все? — на всякий случай уточнил Денис, внешне, как всегда, невозмутимый. Он был в принципе готов к такому повороту событий, единственное, чего он недооценил, так это степень наглости и нахальства директора, ибо неверно представил себе размер суммы, о которой могла идти речь.
— Все… только вот оглядывайся, переходя улицу даже на зеленый свет! — елейным голосом добавил шеф. А Денис еще раз поблагодарил судьбу за то, что успел оградить свою ненаглядную от всего этого. Пусть она думает, что хочет. Пусть поплачет, что ли, но… Но, если человек плачет, значит, он жив. А это сейчас главное.
Денис никогда не простил бы себе, если бы с НЕЙ что-то случилось.
Сначала ему нужно было убедиться, что его оставили в покое…
Если это действительно произойдет, и он останется в живых.
Денис понимал, что мог ругать себя последними словами за то, что по глупости связался с этой фирмой, очень уж заманчиво было иметь приличные деньги, и, как ему казалось тогда, ни от кого не зависеть… Он далеко не сразу понял, насколько он ошибался, согласившись на должность коммерческого директора. Он мог сколько угодно рвать волосы на голове, но, увы и ах, вернуть прошлое и исправить сделанные ошибки было уже никак нельзя. Раньше он просто не хотел думать о том, что сулит ему будущее, его вполне устраивало положение в фирме, количество купюр, лежащих в белом конверте ежемесячно. В принципе, ему было все равно, что способы получения денег в их организации, мягко говоря, не совсем законные.
Впервые ему стало страшно, когда до него постепенно стало доходить истинное положение вещей, причем в первую очередь он испугался не за себя, а за ту, которую, видит Бог, он так любил. Он хотел, чтобы она была жива и здорова, пусть даже и без него.
Денис очень удивился бы, если б узнал, что парень, разъезжающий на «саабе», думал так же, и потому предпочитал оставаться волком-одиночкой, ибо, по его мнению, проще быть одному, не давая никому в руки рычагов воздействия на себя.
Другое дело, что поступал он так сознательно, стабильно выпивая по выходным, выпивая так, чтобы не снизить градус закуской, чтобы полностью отрубить бедный мозг от тела. Его уже не радовали ни наличие второй квартиры, ни счет в банке, ни возможность отдохнуть пару-тройку месяцев в Финляндии или Европе… Даже вереница девушек, желающих разделить с ним сначала постель, затем квартиру и счет в банке, не грела душу. Он не мог себе позволить полюбить, зная, что последствия будет расхлебывать именно она. Будут ли это шикарные похороны с морем венков, посещения СИЗО или просто последний веский аргумент, который ему придется принять и показать свою слабость… Этого он боялся больше всего на свете. Потому и довольствовался случайными связями, которые длились ровно одну ночь. А девушек Денис перестал воспринимать вообще, это было, наверное, на уровне подсознательной реакции организма на происходящее. Нет, он видел их, но не замечал, они жили и двигались, как персонажи традиционного театра кабуки. Бестелесные и бездушные.
— Да, Макс, привет, ты не ошибся, это я! — звонким голосом почти пропела в трубку Тина, зябко кутаясь в шерстяную кофточку. Арендодатели уже второй день никак не могли решить проблему со ставнями, из окон немилосердно дуло. Они не виделись и не общались толком с самого лета, с той поездки в Питер, которая оставила в ее душе такой след. «Впрочем, не только в душе», — усмехнулась про себя будущая мама и привычным, скорее, инстинктивным жестом положила руку на живот, стремясь защитить свою кровиночку от любых напастей. — Фотографии готовы? Какая прелесть, не прошло и полгода, — пошутила она.
Макс повертел в руках толстый, вот-вот готовый лопнуть, конверт и подтвердил этот факт.
— Так что соображайте живенько, мадемуазель, когда и где будем встречаться?
У мадемуазели не возникло никаких сомнений относительно места встречи.
— Конечно, моя любимая «Кофемания» с лыжами.
Макс задумчиво покачал головой. Он знал, что беременным женщинам надо многое прощать, но лыжи? Он покладисто согласился на «Кофеманию», пусть даже с лыжами.
— А в баскетбол там, случайно, не играют? — с легкой издевкой в голосе уточнил Максим.
— Когда я там была в последний раз, не играли, но с тех пор многое могло измениться… — фыркнула в трубку Тина. — Я надеюсь, что никаких кардинальных изменений в заведении не произошло, так что с чистой совестью можешь забыть баскетбольную майку и шорты дома! — добавила она и задышала часто-часто.
— Если ты не очень хорошо себя чувствуешь, то мы никуда не пойдем, — заботливо сказал Макс.
— Все хорошо, просто кое-кто решил пнуть меня для порядка пару раз, так, чтоб жизнь медом не казалась.
Этим же вечером Макс, как истинный джентльмен, встретил ее рядом с офисом. Вскоре они уже сидели на втором этаже «Кофемании», куда вела железная лестница, которую девушка смогла преодолеть очень медленно.
Тина искоса поглядывала на своего спутника, пристально следя за выражением его лица. Макс осматривался в незнакомой кофейне, и она нравилась ему с каждой минутой все больше и больше. Особенно хороши были столики, на них посредине красовались старинные, явно начала прошлого века, открытки и пожелтевшие от времени ноты. Максим перевел взгляд в угол. Там действительно стояли лыжи. Обыкновенные, обшарпанные, долго служившие владельцу верой и правдой.
Тинка не выдержала и расхохоталась.
— Сам видишь, с баскетболом ничего не выйдет, но раз уж я обещала лыжи-то — вот они! А теперь признавайся, что ты думал по поводу умственных способностей беременных женщин?
Макс изобразил на физиономии искреннее недоумение.
— Ничего такого я не думал или почти не думал! — улыбнулся он, подмигнул ей и потянулся к кожаному черному кейсу, чтобы достать фотографии. После тщательного, даже педантичного выравнивания стопки Макс передал пестрые кусочки матовой бумаги Тине.
Фотографий было много, и сразу становилось понятно, что сделаны они профессионалом.
Тина нервно покусывала побледневшие губы, дабы не разреветься на все кафе. Слишком остро вспоминались моменты, запечатленные на снимках.
мысленно процитировала она кусок из очередной песни. Макс, по природе своей наблюдательный и чуткий, ругал сам себя: «Если бы я только мог представить, сколько боли принесет одна-единственная пленка! Да пропади она пропадом, гори синим пламенем и утони в невской воде…» Он не успел додумать до конца, Тина изо всех сил благодарила его за возможность еще раз, как это не банально звучит, вернуться в то благодатное лето.
«Почти ностальгия… ностальгия по Нему, по Питеру, по маленькому счастливому куску жизни…» — вертелось в голове у Тины, старательно обходившей самые крупные лужи. Болеть ей было категорически противопоказано, впрочем, ей было нельзя почти все. С уверенностью можно было лишь согласиться с утверждением, что дышать все-таки можно, все остальные принципы в ее жизни на данный момент начинались с частицы НЕ… Сама себе она иногда казалась маленьким дирижаблем, медленно планирующим в загазованном московском воздухе.
Еще через месяц дирижабль приобрел боевую черно-бело-зеленую раскраску. Врачи настояли на том, что в роддом нужно лечь заранее. В силу серьезности заведения в палату к беременным никого не пускали, и приходилось довольствоваться общением через окно.
Никто не рисковал высовываться туда без одеяла — зима была на диво холодная. Тинкино одеяло, как вы догадались, было именно таким — в черно-бело-зеленую клетку, рисовал их по шерсти какой-то полуслепой великан, от того вышли они огромными и чуть косоватыми.
— Тебе что-нибудь нужно? — кричали под окнами девчонки, задирая головы, дабы увидеть потешную фигурку подруги в окне третьего этажа.
— Матюгальник бы очень пригодился! — не выдержала однажды Тина, уставшая по поводу и без повода напрягать связки.
Друзей и знакомых было много, и почти каждый день кто-нибудь да приходил ее навестить. Подобные визиты сильно скрашивали монотонные больничные будни.
— Пока, пока! — она рискнула оторвать одну руку от подоконника, изображая прощальный жест. И осеклась на полуслове, в палату заглянул врач, и увиденное его явно не порадовало.
— Нам-то все равно! — рявкнул он громовым басом так, что стекла во все еще открытом окне тихонько зазвенели, а обитавшим в больничном парке воронам пришлось пожалеть, что они не перелетные птицы. — Мы, понимаешь, объяснительную напишем, а тебя, молодую и красивую, будет жалко! Марш с окна, и чтоб я там тебя больше не видел, роди сначала, а потом альпинизмом займешься, если время останется… — Раскаты становились все тише по мере его удаления по коридору.
— Да, да… первым делом мы испортим самолеты… — пропела себе под нос Тина и принялась увлеченно чесать остро заточенным карандашом в затылке. Дабы не сойти с ума, она стала разгадывать кроссворды.
Вскоре в процесс была вовлечена вся палата — молоденькие, совсем зеленые, рожающие только потому, что вовремя не сделали аборт, и в возрасте, ждущие второго или даже третьего ребенка, — беременные женщины и сами не заметили, как увлеклись. Кроссворды были солидными по размеру, две газетных полосы как минимум. Дело дошло до того, что однажды у того самого, грозного на весь роддом, врача, посмели выспросить что-то касающееся медицины, уж больно сиротливо выглядело на сплошь исписанном бумажном листе последнее неотгаданнное слово.
— Когда-нибудь… я выйду отсюда! — Молодой женщине уже самой в это не верилось. — И тогда, тогда я напишу книгу, напишу сама, соберу все услышанные здесь истории… Талмуд выйдет потолще, чем «Капитал» Маркса, — мечтала она хмурым февральским утром, глядя, как дождь чертит по стеклу чьи-то линии жизни.
Не хотелось никакой манной каши, душа требовала жаренного на углях мяса и свежих помидорчиков — не более и не менее.
Потом она почти всю ночь вдыхала запах хлорки, которой больничный коридор был пропитан насквозь, бездумно меряя его шагами в сто первый раз, периодически тяжело приваливаясь к стене, пытаясь сосчитать, с какой частотой идут схватки.
Сын был такой же упрямый, как и папа. Его категорически не устраивали пеленки. После самого тщательного, тугого пеленания из кроватки раздавалось кряхтение, а еще через пару минут наружу торчали маленькие кулачки, а Денис довольно улыбался.
Однажды молодая мама не выдержала и пожаловалась патронажной медсестре.
— Надевайте сразу распашонки, никаких проблем, мальчик у вас крупный! — бойко посоветовала та профессиональным тоном.
— Да уж… — озадаченно протянула Тина, — сама бы я ни за что не догадалась, жертва стандартов и стереотипов.
Вот уж кого-кого, а ребенка жертвой стандартов и стереотипов было назвать трудно. Он постоянно путал день с ночью первые полгода жизни и не любил музыку, предназначенную для младенцев, хотя аннотация на диске утверждала, что это специально подобранные для детей звуки. Впрочем, он довольно легко засыпал под Джо Дассена. «Хорошо хоть, что не под «Рамштайн», — усмехалась про себя Тина, в седьмой раз включая один и тот же компакт-диск.
Мама ласково звала его Колокольчиком, и впрямь, Динь номер два оказался на редкость голосистым. Каждый раз, вставая к нему ночью, Тина тихо радовалась, что живут они не в хрущевке с почти картонными стенами.
Массаж, гуляние, купание и, конечно, кормление — ей пришлось пережить то странное ощущение, когда не принадлежишь себе больше, а пуп земли смещается в сторону вон того, пахнущего ромашкой и молоком самого любимого существа на свете.
Иногда она чувствовала себя измочаленной кожурой от банана, на которой, ни разу не споткнувшись, краснознаменный ансамбль песни и пляски имени Александрова в полном составе станцевал гопак.
— И еще одна распашонка, их необходимо гладить с обеих сторон! — мурлыкала под нос очередную инструкцию мамочка, бойко орудуя утюгом.
Тина страшно боялась, что сделает что-нибудь не так и, пожаловавшись однажды Dixi, получила в подарок роскошную «Энциклопедию для пап и мам», в которой имелась таблица, где описывалось, что ребенок должен уметь делать в возрасте одной, двух, трех и так далее недель. С дивной периодичностью мамочка засовала туда свой любопытный нос и убеждалась, что с Динькой все в порядке и развивается он хорошо, лучшего и желать нельзя.
Она ни о чем не жалела и только изредка, катая коляску по просторной комнате туда-сюда под музыку французского шансонье, позволяла себе тихонько пореветь вполголоса, глядя в такие родные малахитовые глаза…
Динь маленький был точной копией большого, не считая ушей. Уши были типично мамины — данный факт признавали все.
Изменились приоритеты. Офис, Интернет — все казалось таким далеким и призрачным, будто и было когда-то, а то и не было, а если и было, то не с ней вовсе.
Случалось так, что ей хотелось почувствовать себя, как и прежде, свободной личностью. Но, увы и ах, Диньку было особо не на кого бросать. Спала она мало и урывками, пытаясь совместить воспитание ребенка с переводами.
Пару недель Тина дышала свободно, доверив внука родной бабушке, — минимум шесть часов здорового сна ей гарантировались. Потом они помахали вслед уходящему поезду на Казанском вокзале, ибо главный бухгалтер был категорически не согласен с отсутствием на рабочем месте ведущего специалиста, и все вернулось на круги своя.
Большая часть бюджета тратилась на сына, а потом чаще всего приходилось думать, как дожить до конца месяца. Глядя на подрастающего кроху, Тина напряженно размышляла, понадобится ли им в скорости манежик. С одной стороны, очень удобно и практично — сын надежно защищен от всяких неожиданностей, не натворит чего-нибудь этакого, а с другой — она где-то читала, что дети, выросшие без манежа, более смышленые и активные.
Так в простых, незатейливых хлопотах и заботах, знакомых любой женщине, растившей когда-либо детей, время текло незаметно.
Однажды Тина, в пылу неведомо откуда взявшейся страсти, затеяла в скрипучем старинном шкафу уборку и раскопала те вещи, в которых когда-то, видимо в прошлой жизни, ездила в Питер. Обрадовавшись, она решила примерить брюки, а потом, глядя в зеркало, не знала, плакать ей или смеяться.
Стоило ей убрать руки, как брюки падали с нее в буквальном смысле слова. «От прежней Тины почти ничего не осталось…» Она по старой привычке продолжала каламбурить, сцепив зубы, не желая плакать. Динь второй очень легко ловил мамино настроение, он бы тут же разревелся следом.
— И вообще, ходить в подобных вещах мне абсолютно некогда! — завершила она дурацкий спор сама с собой. — Джинсы намного практичнее и удобнее, да и стираются они куда проще. Нечего строить из себя депрессивную личность, истинная тоска всегда беспредметна, — ей вспомнился любимый Гюнтер Грасс. — А у тебя все иначе! — Тина решительным жестом засунула вещи в самый дальний угол и осторожно прикрыла скрипучую дверцу, чтобы ненароком не разбудить сына.
Первые полгода после так называемого увольнения Денис учился строить жизнь заново, контролируя происходящее рядом с ним, хоть и понимал, что его привычка оглядываться на скорость полета пули не влияет.
В его жизни изменилось почти все, начиная от квартиры — из престижного района пришлось переехать в спальный — и заканчивая мобильным телефоном.
Кроме того, он старался не общаться со старыми друзьями, дабы их случайно не подставить.
Однажды он совершенно случайно столкнулся на улице с Борькой, который, подобно «Летучему голландцу», несся по Невскому проспекту в своем любимом кожаном плаще.
Они бродили по набережной часа полтора, Денис все больше молчал, слушая треп давнишнего приятеля и прикуривая одну сигарету от другой.
— Да, Славика все-таки жаль… — услышал вдруг Денис. Борька, как обычно, перескакивал с одной темы на другую. — Крутой был мужик… Царствие ему небесное… Около дома поджидали, два выстрела — стандарт, второй контрольный. Молодая вдова, правда, не слишком убивалась на похоронах.
— Какого Славика? — переспросил Денис, ежась на колючем ветру.
— Твоего бывшего начальника, кого ж еще-то, — пояснил Борис.
Денис почти отвык от манеры друга называть всех уменьшительно-ласкательными именами… Внезапно до него дошло, что жизнь начинает налаживаться, медленно и неохотно двигаясь в заданном направлении. Со вздохами и скрипами колесо фортуны начало наконец-то вертеться в нужную сторону, набирая обороты.
Еще год он потратил на то, чтобы добиться стабильного финансового положения собственной компании. У Дениса обнаружился прирожденный талант рекламщика. Довольно скоро средства, вложенные в дизайн-студию, стали окупаться, сайты, сделанные его командой, отличались изяществом и чистотой линий. Чуть позже он осмелел настолько, что стал браться за разработку фирменного стиля.
Денис дал себе зарок, что, как только он встанет на ноги, немедленно отправится в Москву и во что бы то ни стало разыщет свою Вэл.
К следующему лету он понял, что тянуть дальше некуда — денег хватало на покупку квартиры в самом центре Петербурга, новенький «субару» блестел черными боками на стоянке, которую его агентство получило согласно договору аренды помещения, а он просто боится узнать о том, что его ненаглядная, скорее всего, уже выскочила замуж. Такого удара его мужское самолюбие не перенесло бы…
Сейчас Денису было что предложить ей в комплекте с рукой и сердцем.
— И во всем виноват я сам! — в очередной раз мрачно думал он, окидывая привычным взглядом небольшой офис, в котором, как обычно, кофе пился литрами, зато на курение был наложен запрет.
— Хотя, хватит лукавить, пора действовать! — Он устроился поудобнее в кресле, высокопарно именуемом «Президент», и на память набрал рабочий телефон Вэл.
— Простите, она сменила место работы, и довольно давно, — ответил ему равнодушный, чуть жеманный девичий голосок. — Нет, мы не даем номеров телефонов бывших сотрудников — это во-первых, а во-вторых, я все равно его не знаю. — Барышня распрощалась, а Денис еще долго слушал короткие гудки.
— Ищете и обрящете… — вспомнилось ему библейское, и он задумался, что такого могло случиться в жизни Вэл, что она поменяла работу.
«В любом случае я должен ее увидеть, хотя бы ради того, чтобы рассказать, что произошло со мной в прошлом году», — подумал он, набирая адрес чата.
Тут его поджидало не меньшее разочарование.
Ники были сплошь незнакомые. Ничего удивительного, скорость передачи информации в Сети велика, но не менее велика и текучесть тех, кто имеет к ней доступ.
Денис мрачно смотрел в монитор, пытаясь отыскать хоть какой-то намек, след, увидеть хоть кого-то, с кем можно было поговорить на эту тему…
Он поднялся заварить себе кофейку, до сих пор он обходился без секретарши, ему не хотелось видеть рядом с собой ни одну женщину, а когда вернулся, то чуть не выплеснул горячую жидкость на клавиатуру. Денис еще раз перечитал сообщение, дабы увериться, что глаза его не обманывают: «Событие! В чат приходит ЧП!»
Волнуясь, Денис пытался сообразить, тот ли это ЧП, или, может быть, просто кто-то воспользовался идентичным ником. Он тут же отправил сообщение и выдохнул, прочтя в ответ, что это действительно Макс.
Еще через пятнадцать минут он знал, что Тина живет там же, где и раньше, и работает дома.
«Очень хорошо, но я все равно там ни разу не был», — признался Денис невидимому собеседнику и получил в ответ адрес.
«Мне бы еще телефон?» — настаивал Денис.
«Практика показала, что бесполезно пытаться связаться с ней по телефону. У них там стабильно занято. Если хочешь увидеться, то езжай сам!» Макс решил не рассказывать Денису подробностей. «Сами, Бог даст, разберутся!» — рассудил Максим и недрогнувшей рукой напечатал, что она, Тина то бишь, практически всегда дома. А вот по какой причине это происходит, он благоразумно умолчал.
«Спасибо!» — от волнения у Дениса пальцы не желали попадать по нужным клавишам, с третьей попытки ему удалось напечатать это слово без ошибок.
Через два часа, объездив лучшие ювелирные магазины города, он стал счастливым обладателем элегантного колечка с небольшим, но очень чистым бриллиантом.
Пять минут ушло на то, чтобы сообщить подчиненным о своем отъезде.
— Звоните на мобильный! — добавил он, похлопал себя по карману пиджака, в который спрятал коробочку с колечком, и ничтоже сумняшеся закрыл за собой дверь.
Еще через семь часов непрерывной гонки он любовался на указатель, подтверждающий, что впереди — Москва. До Западного округа он добрался довольно быстро, без проблем. Как проклятый крутился по незнакомому району, пытаясь отыскать третий дом, корпус шесть дробь семь. Нет, нельзя сказать, что дома с нужным номером поблизости не было, наоборот, дом номер три был щедро представлен повсюду, насколько хватало глаз. Но вот желанный корпус отчаянно не хотел находиться.
В конце концов, помрачневший Денис бросил джип, припарковавшись на обочине, и отправился беседовать с аборигенами, точнее, аборигенками, важно восседающими на лавочках. На тихий филевский дворик уже начали спускаться сумерки.
— Извините, пожалуйста! — обратился он к показавшейся ему симпатичной старушке. — Где тут корпус шесть, дробь семь, если он, конечно, вообще существует в природе?
— Есть, есть, не сомневайтесь! Вон в ту арочку сверните, на месте ваш шесть дробь семь, где ж ему быть-то? Как поставили в тридцатые годы, так и стоит, — неожиданно молодым голосом пояснила старушка.
Он поблагодарил ее уже на ходу, торопясь в заветную арку. На доме крупно были выведены вожделенные цифры.
В это время в том самом шесть дробь семь маленький Диня решил дать маме немного свободы, честно заснув в положенное ему по режиму время. Горела только маленькая настольная лампа рядом с компьютером.
Тина в наушниках, по привычке надетых на одно ухо, пыталась делать несколько дел сразу. В том ухе, которое прикрывал черный кружок, звучала боса-нова, другим она прислушивалась, не достирала ли стиральная машинка очередную порцию белья, одновременно кусала за бок краснощекое яблоко и в очередной раз читала кусок текста, вникая в то, чем же египетские иероглифы отличаются друг от друга и какова их классификация. Славные приключения команды жизнерадостных австрийских подростков кончились, и на смену им пришла история Египта, гораздо более сложная, но выбирать было не из чего, и теперь по ночам Тина общалась с фараонами. А однажды под утро ей приснился весь египетский пантеон богов во главе с Осирисом, богом мертвых, и она еще долго приходила в себя, взяв на руки сына, вдыхая такой родной запах детской присыпки и ромашки.
Она настолько углубилась в чтение, что не услышала осторожного звонка в дверь.
Ее пошла открывать хозяйка.
— Тинуся! — раздался через секунду ее радостный голосок. — Иди-ка сюда, моя дорогая, тут ваш папа приехал!
Тина небрежно сняла наушники, покачала головой и подумала, что занятия медитацией до добра не доводят. Но все-таки поднялась из-за компьютера, чтобы посмотреть, что такого экстраординарного случилось на ночь глядя.
Она чуть не расплакалась, поняв, что зря подозревала хозяйку в неожиданном приступе маразма. В прихожей действительно стоял Денис. Неудивительно, что Ирочка смогла его идентифицировать, Динь маленький был очень на него похож…
— Здравствуй. Проходи! — От волнения голос у нее дрожал, а пальцы нервно теребили край домашней футболки, знававшей лучшие времена. Она замерла в дверном проеме.
— Здравствуй! — откликнулся Денис, любуясь ею. Отбросил к черту китайские церемонии и выпалил: — Вэл, ты замужем? — И замер в ожидании, готовясь к худшему.
— Позвать хочешь? — Она сообразила, что ответила штампованной фразочкой, которой обычно ставила в тупик чатских ухажеров, и чуть улыбнулась.
Денис набрал полную грудь воздуха, чтобы продолжить разговор, и стал доставать заветную коробочку. В этот момент из комнаты раздался детский лепет, Динь второй проснулся и теперь выражал вслух желание видеть маму, но проснулся он в настроении благостном и оттого пока не ревел, а просто тихо гулил в кроватке.
— Пойдем, не стой на пороге! — Тина взяла то ли призрак, то ли мираж за руку, потянула его за собой в комнату.
— Знакомься, это — Колокольчик! — Она привычно наклонилась над кроваткой, и копна ее отросших за это время волос на мгновение закрыла кроху, будто плащом. Тина тут же выпрямилась, держа на руках очаровательного карапуза.
— Динь, это тоже Динь! — храбро сказала она. Впрочем, не было нужды продолжать. Одна пара малахитовых глаз встретилась взглядом с другой.
И слова были не нужны.
— Вэл, дорогая! У нас мальчик! — только и смог сказать он растерянным голосом, одной рукой, пока еще неумело, держа сына, а второй обнимая ее за плечи.
— Уж точно не девочка! — не удержалась она. — Впрочем, ты всегда умел великолепно анализировать информацию.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.