Я кролик. Милый, белый и миролюбивый… как считали мои жертвы. Правда, чуть позже они понимали, насколько сильно ошибались. И тогда их самоуверенность сменялась растерянностью и изумлением. Да, внешне беззащитный зверек умел огрызаться, хотя поначалу его атаку даже не воспринимали всерьез. Но я был очень серьезен, и вскоре растерзанные человеческие останки живописно украшали полянку.

Думаю, у меня был свой стиль – внутренности, аккуратно развешанные на кустарниках, создавали «камерную» атмосферу ужаса и отчаяния. Ведь именно ужас и отчаяние здесь постоянно испытывали мои ушастые братья и сестры. И в ответ я старался донести это жутковатое переживание до людей как можно более доходчиво.

Я не считал себя маньяком, но у меня были веские причины старательно имитировать людоедство. Пушной промысел на лужайке шел почти круглосуточно. Кролики уничтожались в промышленных масштабах, а ведь я считал себя царьком этого умилительного, но бесконечно глупого народца. Всего за несколько часов охотник истреблял сотни моих подданных, набивая безразмерные рюкзаки убитыми кролями. Ни один из них не просил пощады, ни один не пытался дать сдачи. Бешеная плодовитость, жалобное выражение смазливой мордочки и несколько нерешительных прыжков в сторону – вот и все, что моя раса могла противопоставить острым стрелам и клинкам.

«Фарм-спот» – так называли люди эту поляну. «Мой дом» – так называл ее я. И, к несчастью, в нем давно и прочно обосновались незваные гости. Они приходили за нашими шкурками, которые, видимо, сдавали в ближайшей деревне. По крайней мере, тяжелые сумки с добычей охотники всегда относили туда, а назад возвращались уже налегке, с глуповато-удовлетворенной ухмылкой.

Иногда им улыбалась удача, и тогда окрестности оглашал восхищенный вопль, а из мертвого кролика торжественно извлекалось что-то ценное. Эти посмертные мешочки назывались «лутом», хотя я никогда не видел, чтобы мы их съедали. Как они вообще оказывались в наших телах? Для меня это оставалось загадкой. Впрочем, в этой длинноухой голове и без того роилось слишком много вопросов.

Как получилось, что в родной стае больше нет ни одного разумного кролика? Почему мои братья и сестры рождаются, живут и умирают тупыми, как пробки? И, наконец, главное – почему я бессмертен?

Подсказок у меня не было, и под вечер накатывали тягостные раздумья о суете и тщетности кроличьего существования. Какой в нем вообще смысл? Сначала мне казалось – он есть, но в последнее время я все больше в этом сомневался. Сколько людей ни убивай, меньше их не становится – двуногие приходят сюда снова и снова. И тогда на меня снизошло понимание: они столь же бессмертны, как и я сам, а это означало, что кровавый конвейер никогда не закончится. И все же в моей кроличьей душонке жила надежда, что когда-нибудь он сломается навсегда.

Разумное существо всегда стремится избегать опасного места, и я специально мучил своих жертв. Их останки должны поведать остальным о страшной участи несчастных охотников. К сожалению, страх хорошо работал только в теории. На практике людей на поляне становилось все больше. Бывало, мучительно умерев утром, они возвращались уже вечером. И, как правило, не одни, а с вооруженными до зубов дружками.

Видимо, я чего-то не понимал. Вокруг так много безопасных лужаек, переполненных стайками тучных безобидных зверьков. Но именно моя пользовалась особой популярностью. Это наводило на мысль, что люди искали особого кролика. Неужели им так нравился риск, или все дело в мести?

В любом случае, не я начал эту войну. Капитуляции от меня не дождутся. Жаль только, что по одному враги ходили все реже. Ничего, я терпелив, упрям, осторожен и хорошо подготовился. У меня была уйма времени для создания невидимой, но отлично укрепленной крепости.

На лужайке стояло высокое старое дерево, под которым так любили отдыхать живодеры после утомительного и скучного фарма. Методичное истребление беззащитных зверюшек не требовало от них героизма или отточенной техники боя. Ни азарта, ни особого удовольствия: два-три удара, нагнуться, подобрать, закинуть обмякшее тельце в сумку, найти взглядом следующую жертву. Скорее всего, люди даже не предполагали, что мы чувствуем боль… а возможно, им было просто все равно.

Смыв кровь с натруженных рук, двуногие чистили оружие и вяло травили байки, которые я с удовольствием слушал в уютном дупле прямо над ними. Оно находилось ниже ветвей, но достаточно высоко, чтобы никто не мог заподозрить в нем логово кролика. Возможно, где-то и существует наша древесная разновидность, но с моими-то лапами вскарабкаться по коре невозможно.

К счастью, старое дерево было полым. Жуки-точильщики выгрызли его изнутри, и я пробирался в дупло внутри ствола, прямо из разветвленного лабиринта, который я долго выкапывал под лужайкой. Длинные извилистые ходы вели в бесчисленные кладовые, большинство из которых были ловушками для надоедливых охотничьих собак, досаждавших мне время от времени. Ни одна из шумных коротконогих тварей наверх не вернулась, а судя по выражению лиц их хозяев, стоили они очень недешево.

Сейчас я спокойно дремал в своем логове, вполглаза наблюдая за очередным кроличьим геноцидом, что с раннего утра устроили пять человек. Они набили свои рюкзаки почти до отказа, когда к ним присоединился шестой. Парень сильно отставал в отлове добычи и отчаянно пытался нагнать трудолюбивых коллег, умерщвляя нашего брата с удвоенной скоростью.

– Эй, Пуси! Хватит, мы все под завязку. Уходим! – устало махнул рукой один из охотников.

– Еще бы десять минут, чтобы норму добрать! Штраф же будет! – взмолился отстающий, вытирая со лба капли пота и засохшую кроличью кровь.

– Темнеет, а имперский скупщик ждать не будет. Сбросит цену на всю партию разом. Так идешь или нет?

– Нет. Я догоню. Две «заточки»[1] достал – только-только поперло! Ах, твою же… – Пуси зло чертыхнулся, выдирая из колючих кустов очередной трупик.

– А как же Черный Кроль? Не боишься?

– Очень смешно, – угрюмо кивнул он. – Да я только рад буду. Продам историю репортерам и навсегда забуду этот гребаный фарм!

Как я понял из разговоров, Черным Кролем тут называли меня, хотя моя шкура была белой, как снег. Чистота, плотность и качество меха опасно выделяли меня из соплеменников, но большинство из них погибали раньше, чем успевали испачкаться. И все же главное отличие между нами было в мозгах. А скорее, в их полном отсутствии. Думаю, исправно работали они лишь у меня. У всех остальных только муляж. Иначе как объяснить их непроходимую кроличью тупость?

Впрочем, некоторые проблемы с головой испытывал и я сам. Иногда казалось, что в меня вселялись голодные и кровожадные демоны. Как раз сейчас они возбужденно скребли изнутри черепную коробку, требуя жертв. Этим тихим вечером я знал, что им предложить: алчный охотник остался один. Скормлю этого недотепу.

Только не спешить! Ошибиться нельзя, иначе меня опять прихлопнут как муху. В последнее время люди вели себя умнее, и хороший шанс выпадал редко. Я успел поднатореть и закалиться в гуманоидно-кроличьем противостоянии, но боевой опыт достался мне дорогой ценой. Прежде чем убить своего первого человека, я испробовал все мыслимые виды атак, так и не создав действительно опасной для противника ситуации.

Пришлось смириться с унизительным фактом: в открытом бою у мелкого и приятного во всех отношениях грызуна нет ни единого шанса против двуногих. Он не способен прокусить даже легкий доспех, не говоря уж о том, чтобы повредить жизненно важные органы.

Но однажды мне повезло – удалось занести в рану инфекцию.

Тогда враг лишь почесал покрасневшее место, выпил какое-то зелье и спокойно продолжил свой фарм. Но я увидел перспективу – настоящий прорыв в кроличьих биотехнологиях!

Да, у меня нет смертоносных когтей и клыков, которые бы могли разорвать врага в клочья. Но есть ум – скорее всего, не уступающий человеческому. Я прекратил яростные, но бессмысленные лобовые атаки, сосредоточившись на подборе ингредиентов для яда. Он необязательно должен убивать мгновенно. Достаточно парализующего эффекта, чтобы жертва не успевала позвать на помощь и дойти до деревни. Понятно, что этот подлый способ убийства рассчитан только на одиночек. К хорошо организованным группам лучше вообще не соваться.

Спустившись, я поспешил в одну из подземных камер, где заботливо припас человеческую ступню. Уже с омерзительным сладковатым душком – как раз сегодня дозрела. Ненавижу мазать этой дрянью резцы, но другого способа победить я пока не придумал.

Конечно, одного трупного яда тут мало. Приходилось жевать пушистую черную плесень со стен нижнего яруса, а потом еще, морщась от омерзения, облизывать мрачную жабу, что живет глубоко под корнями. После каждой такой процедуры эта гордая тварь подозрительно косится, ожидая логичного, по ее мнению, продолжения. Но лапку и сердце я не предложил бы этому чудищу даже за самый смертоносный яд во вселенной.

Слизь мандрагоры была финальным штрихом рецепта, которым я по праву гордился. Найти редкий животрепещущий корешок оказалось непросто. Сорняк вырастал в полнолуние, причем только под свежим висельником. Пришлось подвесить на дереве одного из соплеменников, из-за чего меня долго мучили угрызения совести.

Веревка нашлась у одной из моих жертв. К несчастью, поднять человеческий труп не получилось даже с помощью блока. Его я выточил, точно бобер, и едва не стер до корней зубы.

С трудом выкопав отчаянно упиравшийся корень, я решил не прибирать за собой. Вдруг получится если не перевоспитать, то хотя бы разжалобить живодеров?

Наутро они пришли и с удивлением обнаружили, что несчастный кролик повесился, а потом продолжили фарм, как ни в чем не бывало. Жестокие и бездушные существа! Я так и не увидел в их холодных глазах слез раскаяния.

Вот… наконец, все готово. На зубах горчит смертоносная смесь, которую осталось только занести в рану. Рецепт этой сложносоставной гадости подбирался долго и довольно болезненно. Как ответственный и порядочный кроль, я все эксперименты проводил на себе, из-за чего несколько раз добросовестно сдох в мучениях. Но итоговый результат того стоил. В конце концов, кто лучше травоядных знает все и о траве, и о ядах?

Выпрыгнув из дальней норы, я смешался со стайкой родственников, мирно стригущих траву на полянке. Жертва сильно спешила, двигаясь по легко предсказуемой траектории даже для кролика. Пуси быстро найдет меня.

В случае поражения терять особенно нечего – к любой боли можно привыкнуть, а после смерти я возрождался, как феникс. Эта партизанская война была своеобразным вызовом жестокому миру, где я искал свое место. И сейчас оно – среди угнетенных собратьев, поставляющих собственный мех городским модницам.

Жаль, но я так и не придумал, как использовать останки моих жертв. Разве что натянуть человеческую кожу на бубен и, завывая, носиться с ним по поляне, отваживая незваных гостей. Хотя если их не страшит невероятная боль, то не испугает и полное отсутствие музыкального слуха, а воинственная песня сумасшедшего кролика только привлечет толпы туристов.

Думаю, я хорошо изучил людей. Особенно то, как они ведут себя при заготовке пушнины. Как правило, охотник всегда выбирает самые густые кроличьи стайки. Ему просто лень тратить энергию на каждого из нас по отдельности. Техника боя на фарме скупа, однообразна и эффективна – ни одного лишнего движения. Приоритет отдается ударам, наносящим урон по площади, а зона поражения зависит от вида оружия.

Пуси использовал небольшую дубину, чтобы не портить шкурки, размазывая по траве лопоухую жертву. Обычно он задевал от трех до семи кроликов, в зависимости от их скученности, и я четко понимал, где должен находиться в момент удара.

Наконец цепкий взгляд живодера нашел и мою группу. Как и ожидалось, ее сочли вполне достойной бездонного рюкзака. Осталось только не зевнуть нужный момент – ошибка могла стоить шкуры.

Внимательно отследив замах, я отскочил за мгновение до удара.

Пора!

Сверкнув в лучах уходящего солнца, дубина со свистом прочертила воздух. Взметнулись комочки земли и шерсти, брызнула кровь, несчастные зверьки коротко взвизгнули. Меня не задело, но я закатил глаза и артистично дрыгнул лапкой, изображая агонию.

Не обращая внимания на предсмертный хрип, Пуси деловито и молча закидывал еще живых кроликов в сумку. Когда пришла моя очередь, я открыл глаза и, повернув голову, посмотрел на убийцу – холодным ясным взглядом.

Человек вздрогнул от неожиданности, отшатнулся и инстинктивно разжал руку, словно схватил ядовитое насекомое. Падая, я полоснул резцами по не защищенному перчаткой запястью и отскочил в сторону, уже зная, что контратаки не будет.

Смертельно побледнев, охотник уронил сумку и тяжело осел на землю. Яд действовал, но казалось, что Пуси это совершенно не беспокоило. Его глаза помутнели, но все еще следили за мной – спокойно и внимательно. Поразительно, но в них не было страха, совершенно естественного для человека в такой ситуации. Напротив, в них виделось любопытство и удовлетворение. Что-то пошло не так, но я никак не мог понять, что именно.

Человека начало ломать в судорогах. Резкое сокращение мускулатуры гортани не давало ему возможности крикнуть.

Обычно в этот момент я подходил и, глядя убийце прямо в глаза, начинал неторопливо обгладывать ноги. Сильная боль являлась очень доходчивым аргументом. Яд свертывал кровь, поэтому самые выносливые еще жили, когда я подбирался к коленям.

Изумление, шок и обреченность – вот что всегда читалось на лице человека. Люди не сразу понимали, что их жрут живьем. Таких, как я, не существует в привычном для двуногих мире. Ядовитые кролики-людоеды считались фантастикой.

Строго говоря, людей я не ел, а складывал из их останков зловещую горку. Выглядела она мрачно и очень наглядно, но почему-то никого не пугала. Напротив, эта ужасная «пирамидка» работала, как рекламный плакат. После каждого убийства на лужайку прибегало еще больше народа и приходилось весь следующий месяц не высовывать из дупла нос.

Но сейчас я ужасающе, вопиюще страшен! Так почему Пуси меня не боится?

Ветер внезапно сменил направление и принес новые запахи.

Чужие!

Принюхавшись, я решил отступить и, не теряя достоинства, попятился к ближайшей норе. Осталось всего несколько метров…

Сильный толчок!

Вспышка боли – и меня подкинуло в воздух. Мои внутренности будто взорвались. Стрела прошила тело насквозь и, вырвав позвоночник, вышла с другой стороны – я даже не слышал ее свиста.

– Ну, что я говорила? Вылез как миленький! О, боги рандома[2], подарите мне эпик[3]!

– Погоди ты с лутом! Дай противоядие, пока Пуси не помер!

– Да и черт с ним! Реснется в деревне. Это дешевле.

– Вот что ты за сука такая? Хрен мы без него поймали бы этого рарника![4]

– Мы бы и так его выследили. Что за детский спектакль вы устроили! Мафа, хоть ты скажи ему! Зергель, а ты вот веришь в Черного Кроля? Веришь, что он такой уж умный?

– Почему бы и нет? Мы сюда целый месяц ходили, а…

Продолжения разговора я уже не услышал. Мир расплывался, звуки таяли, и меня потащило в бездонную мглу. Потом она расступилась и, светлея до серого, освободила место для Тени. Так я называл особое измерение, куда попадал после смерти – нечто вроде изнанки настоящего мира, откуда он выглядел бесцветным и тусклым.

Здесь у меня уже не было тела. Тут я просто осознающая точка, а скорее – мыслящая пустота. Сферическое зрительное восприятие позволяло видеть на пять-шесть метров вокруг, не больше. Дальше все скрывалось в беспросветном тумане, превращающем мир в однородную серость, где лишь изредка вспыхивали яркие звездочки светлячков.

Порой мне казалось, что я говорю с ними. Иначе откуда я мог знать, что это муши? Элементали Тени беспечно кружились в своих хороводах и напоминали призрачных фей, озорно принимавших самые разные формы. Мотылек, капля, крестик или сложный узор – среди них не было одинаковых.

Возможно, они даже говорили мне что-то, но их шепот был слишком слаб и сливался в монотонный тихий гул, из которого я не мог что-либо выделить. И все же мне это иногда удавалось. Скорее всего, именно так я «вспомнил», как добыть мандрагору. Множество изредка всплывающих в уме знаний не могли возникнуть из ничего.

Возможно, я сам один из муши, который почему-то вывалился из Тени в открытый цветной мир и ошибочно осознал себя кроликом. И когда чужая реальность огрызается иллюзией смерти, он возвращается в свой настоящий дом.

Какое-то время в Тени хорошо и уютно, но чуть позже всегда начинает расти беспокойство. И тогда меня будто переполняет энергия, заставляя спуститься в этот ад – мир охотников и жертв, невыносимых страданий и сомнительных удовольствий.

Да, я хорошо помнил рождение, но был уверен, что у него есть предыстория. Почему со мной это случилось? Кем я был до того, как родился?

Да, меня опять убили, но на этот раз я не испытал даже чувства досады – сам виноват. Враг оказался хитрее, а в моей бесславной кончине нашлись и свои плюсы. Теперь я знал, что люди считают смерть от моих лап естественной и нормальной. Убивай, чтобы не убили тебя, – все честно.

Из Тени я хорошо видел довольные физиономии своих убийц. Жадно склонившись над трупом, они рассматривали «посмертный мешочек». Должно быть, там лежало нечто ценное. Их глаза так и светились счастьем.

Оказывается, дело не в мести. Только фарм, и ничего личного. Как это раньше не пришло мне в голову? Необычный кролик – и лут необычный. А вот из людей никогда не выпадает подарков. Хотя алмазным когтям, стальным челюстям или ангельским крыльям, к примеру, был бы рад любой из моих братьев и сестер.

Что за вопиющее неравноправие? Почему так несправедливо устроено мироздание?

Нет, оставаться на лужайке больше нельзя. Конечно, если нет желания продолжить генерацию сокровищ для алчных и страждущих. Рано или поздно они найдут мое логово и будут фармить меня по откату.

Нет, я не доставлю им этого удовольствия! Умирать неприятно, но еще хуже позволить себя использовать – признать и согласиться со слабостью. Ментальные раны гораздо страшнее физических, и залечить их труднее. Ведь тело лишь механизм из мяса и костей – нетрудно выбросить и подобрать новое. А вот ум всегда с собой. Его не поменять. Хотя неплохо бы найти пункт обмена и взять новую версию, чтобы так глупо не попадаться в ловушки.

Итак, придется оставить крепость врагу и заняться поиском новой. Жаль расставаться с деревом, но ничего не поделать.

Смерив торжествующих двуногих негодующим взглядом, я мысленно простился с родиной и решительно отправился в путь. Пересечь лужайку в Тени нетрудно даже без тела, а вот дальше начнется лес и с ориентацией на местности сразу возникнут проблемы. К тому же там можно и не встретить кроликов.

К процессу «одушевления» я успел привыкнуть и более не находил в нем ничего мистического. Хотя, скорее, тут подошло бы слово «одержимость»: в выбранное тело вселялся дух.

Я приблизился к потенциальному кандидату, оценивая его настроение и физическое состояние. Ошибка могла дорого обойтись. Обживать тело больного или колченогого кролика – занятие малоприятное.

На первый взгляд, все было в порядке. Шкурка с готовностью подсветилась голубой аурой, словно приглашая зайти. Легкое мысленное усилие – и уже через мгновение я рассматривал лес глазами нового тела. К счастью, все обошлось – «заселение» прошло без проблем. Мой кролик оказался в добром здравии.

На всякий случай я сделал два больших прыжка, чтобы протестировать крепость лап и гибкость суставов. И только тут до меня дошло, что наступила ночь. Впереди темнел лес, в кронах деревьев зловеще ухали птицы, а из-под коряги раздавался подозрительный шорох.

К сожалению, кролики в самом низу пищевой цепи, а потому лучше отложить свой переезд на утро. Приключений на сегодня достаточно, а новые я встречу уже со свежей головой и хорошо выспавшись.

Ближайшая к лесу нора была глубокой и сравнительно безопасной. Вытянув ушки вдоль спины, я прикрыл холодный нос лапами, но еще долго тревожно прислушивался, опасаясь облавы. Иногда люди фармили нас с фонарями.

Я всегда спал беспокойно и часто просыпался с поднявшейся дыбом шерсткой, а потом ничего не мог вспомнить. Не в этих ли кошмарах содержался ключ к загадке? У любой аномалии всегда есть причины, и разумный кролик появился наверняка неспроста.

В мыслях я часто возвращался к моменту своего рождения. Да, мир встретил меня болью и унижением, но стоило ли принимать вызов? Зачем я позволил втянуть себя в эту войну? Меня не покидало ощущение, что я стал деталью колоссального невидимого механизма, который одинаково равнодушно перемалывает как охотников, так и жертв. Возможно, поэтому мой первый день так крепко запечатлелся в памяти…

Свет, тепло и подрагивающее розовое пятно в центре, к которому отовсюду тянулись маняще вкусные запахи. Горизонт чуть качнулся, превращаясь в узкую ленточку, а его место заняла плоская поверхность в коротких зеленых штрихах, на которых топтались небольшие белые шарики.

Неожиданно что-то коротко свистнуло. Один из «шариков» жалобно пискнул и обмяк, и вокруг него растеклась темная липкая лужица.

– Сколько тебе еще? Как же достал этот тупой фарм![5] – усталый и раздраженный голос.

– Много. Давай, качайся[6], живодер. У нас на сегодня только пушнина! – звонко рассмеялся второй.

Резкая, острая боль. Все помутнело, окрасилось ярко-красным и ушло в черноту. Потом стало светлеть до холодной серой мглы, где слышался многоголосый неразборчивый шепот. Теперь виден только небольшой участок земли, где лежало несколько истерзанных пушистых комков с темными пятнами.

Я только что был одним из них!

Я? Кто говорит?

Так это же мысли. Невидимые, не всегда ясные, но порой очень громкие. Они возникают из ниоткуда, кричат, а потом бесследно исчезают в пространстве… ума. Да, ума! Это то, что их воспринимает и осознает.

Вспомнил! Кажется, эти пушистые существа называются кроликами.

Неожиданно в поле зрения возник двуногий великан, которому, видимо, и принадлежал один из голосов. Я испугался, и мир сразу сдвинулся, отодвигая от меня это страшилище.

Значит, все неприятное можно толкнуть, отпихнуть от себя!

Легкое усилие – и земля послушно заскользила подо мной. Серая мгла расступалась, постепенно открывая незнакомый мир, но одновременно столько же скрывая у меня за спиной. Разум будто просыпался после долгого сна. У меня получалось думать все яснее. Пространства для мыслей стало гораздо больше. Они приходили уже более сложными и разнообразными, путались и не позволяли отследить их все.

Стоп! Все могло оказаться совсем не таким, каким выглядело поначалу. Похоже, земля неподвижна, и передвигаюсь по ней я, а не наоборот, как я полагал раньше. Тогда лучше вернуться, чтобы в этом сумраке снова не наскочить на тех великанов.

Но на старом месте обнаружилась уже новая стая пасущихся кроликов. Я не мог перепутать – после прошлой казни бурые пятна еще не успели высохнуть на траве. Как им удалось вернуться в цветной мир? Я пропустил что-то важное, и теперь мои братья по разуму эгоистично и равнодушно жрут траву без меня! Мне не выдали такого же нового тела!

Спокойнее, нужно сконцентрироваться. Где-то должна быть подсказка к загадочному круговороту кроличьей популяции.

Уфф!

Я испуганно прислушался к мыслям. Что это сейчас так сложно подумало? Я не вполне уловил смысл собственной фразы. Схожу с ума, не успев толком появиться на свет? Или, наоборот, вхожу в него? И кто же это так входит-выходит?

На этом месте мозг, видимо, заклинило. Пришлось взять паузу. Рассудок дергался в судорогах рефлексии от слов и выражений, смысл которых доходил не сразу.

Подумаю-ка лучше я о тех, кому принадлежат голоса. Во-первых, я понимаю их речь. Во-вторых, эти двуногие великаны явно лишены сострадания. Зачем им понадобились наши тела? И почему молчат мои братья и сестры?

Они даже не сопротивлялись, а ведь нас так много, что можно набрать целое войско! Я бы с удовольствием возглавил его, став полководцем пушистого воинства! Свирепым кроличьим царем, при звуке имени которого сердца врагов трепетали бы и разрывались от ужаса!

Хм-м… Кстати, как зовут царя-то?

Я этого еще не знал, но поразился собственной прозорливости и глубине мысли. Должно быть, мой ум проницателен, но пока еще туп. Тут же стало неловко и стыдно, словно внутренний свидетель обвинил обоих в глупости – меня и мой ум. Кстати, существуют ли они по отдельности и независимо друг от друга?

Что за мудреная чушь теперь лезет мне в голову? Возможно, лучше подождать, пока мой интеллект созреет и наберет силу. И уж тогда я здраво оценю ситуацию и пораскину мозгами. Впрочем, за меня это уже сделали, судя по состоянию трупика.

А вот сейчас была ирония или сарказм? Не помню точно, как это называется, но чувствую, что какие-то знания периодически всплывают из глубин памяти. А пока мой разум похож на плохо сыгранный оркестр, где время от времени просыпается очередной музыкант со своей партией.

Если не найду способ выбраться отсюда, то останусь этой многомудрой пустотой навсегда, а перспектива застрять тут надолго мне не понравилась. Конечно, можно привыкнуть ко всему, но лучше сразу к хорошему. Яркие краски, слепящее солнце, простор неба, запах и вкус сочной травы гораздо приятнее шепчущей мглы.

Вплотную подплыв к одному из кроликов, я вдруг заметил, что его мех будто бы светится. Да, так и есть – слабое голубое сияние. Оно казалось прекрасным и загадочным маяком в измерении, наполненном лишь оттенками серого. Сколько их? Пятьдесят? Больше? В любом случае, тот яркий мир намного светлее и богаче. Мне надо в него как-то вернуться.

А вдруг этот «маяк» – ловушка?

Некоторое время я сомневался. Внешний мир оказался жесток, а его уроки – слишком наглядно болезненными. С другой стороны, что мне терять?

Я мысленно потянулся к таинственному свечению и тут же вывалился в черноту, где не было ни меня, ни времени, ни даже пространства. А потом она словно взорвалась, оглушив яркими цветами, звуками и множеством запахов.

В прошлый раз мир выглядел обезличенным – я даже не выделял себя из единой картинки. Теперь же ум четко разделил ее на «меня» и «другое». И это двойственное мировосприятие оказалось практичным и одновременно пугающим.

Мир остался тем же самым, но воспринимался уже несколько иначе. Ум будто окрасил его в цвета эмоциональных настроек, не все из которых оказались приятными. Недавняя тупость больше не защищала. Этот спасительный барьер растаял, позволив проявиться страху и недоверию.

Итак, у меня опять есть тело. И, возможно, опять ненадолго. Великаны вернутся, принеся новую боль, и ее ожидание переживалось с почти физической мукой. Я чувствовал себя словно отравленным страхом. Еще ничего не случилось, а мне уже было плохо. Возможно, неожиданно проснувшийся интеллект скорее проклятие, чем преимущество.

Я снова поймал себя на «кроличьей философии», а ведь еще несколько минут назад в уме и слов таких не было.

К черту! Мне надоело бояться. Сомнения и неуверенность начинали бесить, и я решительно открыл глаза.

Да, все та же белая шубка и влажный розовый нос. Ничего нового на этот раз не добавили. Втайне я надеялся хотя бы на острые рога, чтобы дать отпор живодерам.

Осторожно пошевелив усами, я прыгнул и резко развернулся, вспоров землю когтями. Все в порядке – тело исправно работало.

Людям (да, я вспомнил, как зовут этих мерзких двуногих), видимо, нужна моя шкура. Я бы отдал им ее, чтобы меня оставили в покое, но она не отстегивалась. Попробовать договориться или сразу бежать? А может, спросить взаймы у соседей? Вдруг этим жутким великанам хватит и хвостика?

Но мои собратья молчали и бесцеремонно толкались, наступая друг другу на лапы. Какой пустой и бессмысленный взгляд! В эти глазницы будто залили жидкое стекло с плавающим твердым зрачком. Там не было даже намека на мысль. На всякий случай я решил поздороваться, но получилось лишь приветливо хрюкнуть.

Никакой реакции. Никто даже не шевельнул ухом, продолжая выкашивать траву, будто ничего не случилось. Поразительно, но через несколько минут она вновь вырастала. Точно так же вновь появлялись и кролики. Видимо, по уровню интеллекта они были с ней почти одинаковы, а возможно, вообще являлись единым объектом. «Трава-кролики», люди и я – уже трое. И болезненные отношения, связывающие всех нас, мне определенно не нравились.

Неужели тут все так и работает? Что за чудовищная фабрика бесконечного воспроизводства кроликов, травы и страданий?

Еще непонятно, как все тут устроено, но в этом цикле чувствовалась явная ненормальность. Я словно попал в кошмар, и надо срочно проснуться, пока меня не вписали в этот адский конвейер.

Нет, я не собирался мириться с местной традицией! Бездумно жрать, прядать ушами и покорно отдавать свою шкуру? Не дождутся!

Но что я могу сделать в одиночку и почему так отличаюсь от остальных кроликов?

Моя странная уникальность не давала покоя. Вдруг это только болезнь, а временная вспышка интеллекта – один из симптомов, от которого нас так эффективно лечат люди? Или наоборот – мои сородичи больны тупостью, из которой я едва вылез? Впрочем, вылез ли?

Собственная глупость всегда незаметна, но само направление мысли вселяло надежду. Прогресс есть, я определенно становлюсь умнее. Страх и запутанность почти исчезли. А вот что с родственничками?

Надо бы проверить их на «одушевленность» и попробовать добиться разумной реакции. Они жрут траву так же, как я. Но любое мое действие предваряет «волевой импульс». Значит, наблюдая такое же действие у других кроликов, можно предположить аналогичный «сознательный акт». Поэтому они должны быть разумны и среагировать хотя бы на хамство.

Забежав вперед, я повернулся к соседу хвостом и изо всех сил лягнул задними лапами.

Удар вышел удачным – кролик взвизгнул, кувыркнулся и покатился, скрывшись за цветущими зарослями.

В два больших прыжка я обогнул куст и застыл, пораженный: эта ленивая длинноухая тварь мирно жевала траву прямо там, где упала! Если бы она вдруг застряла в ветках вниз головой, то, вероятно, продолжила бы жрать прямо так.

Проверка «на одушевленность» не сработала. Я ошибся в расчетах и выводах. Думаю, если оторвать кролю лапы, то его откормленная тушка так же невозмутимо бы каталась по полю. Неудивительно, что люди собирают нас, точно спелые ягоды. С другой стороны, неплохо, что вообще есть хоть кто-то разумный…

– Лапуля, я сдавать! – произнес все тот же грубый и раздраженный голос.

Мои убийцы вернулись! Внутри все похолодело. Мне захотелось вжаться в траву и превратиться в ничто. Сбежать бы в спасительное бесцветное измерение, не дожидаясь новой боли.

– Беги, мне еще штук сорок, – ответили за моей спиной.

И тут же меня дернуло. На мгновение мир расплылся и потерял резкость.

С трудом повернув голову, я увидел, что лапка держится на лоскутике окровавленной шкурки – стрела глубоко вошла в землю, перебив кость.

Я тихо захрипел, пытаясь убежать на трех ногах, и, словно завязнув в трясине, неуклюже завалился на бок.

Нет, даже уползти не получится.

Зато теперь стало хорошо видно моего палача: короткая юбка из кроличьих хвостиков, широко расставленные серые глаза, высокие скулы. Красные волосы, забранные в пучок на затылке, открывали смешные оттопыренные ушки.

Очаровательная самочка – Лапуля, как ее назвал дружок. Поразительно, но с земли эта юная особь казалась милой и совсем не страшной. Неожиданно я вдруг отчетливо понял, что знал ее раньше. Но где и когда? Сейчас она жестокий охотник, а я маленький искалеченный кролик – как между нами может быть хоть что-то общее?

Казалось, Лапуля тоже была озадачена, увидев осмысленный и полный страдания взгляд. Неужели не видно, что я не такой, как все? Хотя едва ли человеческая самка разбиралась в тонкостях кроличьей мимики. Да и грызуны, отягощенные приступами рефлексии, наверняка встречались нечасто.

Надо показать, что я жив – и умен. Ведь это первый контакт! Да встретятся кроличья и человеческая цивилизации!

Представляясь, я галантно приложил уцелевшую переднюю лапку к груди, но закашлялся кровью, и эффект смазался.

– Ффся-яффыф! – вот и все, что моя гортань смогла выдавить, оказавшись совершенно непригодной для членораздельной речи.

Оторопевшая девушка не смогла разобрать хрип, а вот необычный для грызуна жест, видимо, ее поразил – ее глаза расширились от изумления.

Присев на корточки, Лапуля принялась недоверчиво меня рассматривать: осторожно потрогала шерсть, длинные уши, расправила слипшиеся от крови усы.

Любое движение великанши пугало, но я терпеливо ждал результата. Она должна понять, что перед ней величественный кроль, который столь же разумен, как и она, а может, даже и больше! И ему невыносимо больно, черт подери!

Девушка беспомощно оглянулась, ища взглядом напарника, но тот еще не вернулся. Должно быть, процесс сдачи шкур «дядюшке Фарму» в самом разгаре.

Похоже, Лапуля колебалась, не зная, что со мной делать. В ее глазах ясно читалось недоумение и чувство вины. А может, просто переживала, что шкурка недотягивает до нужных стандартов.

Боль усилилась. Не выдержав, я грозно запищал и нервно отпихнул лапкой протянутую ко мне руку. Не пора ли этой дамочке извиниться?

Но мое возмущение девушка восприняла как мучительный стон. Сочувствующе скривившись, она потрясла головой, словно отказывалась верить происходящему, а потом неуверенно достала из-за пояса нож.

Вот тупица! Решила прекратить мои страдания? Пушистая юбочка уже есть, теперь на модный жакет шкурка понадобилась?

Теперь у меня был опыт удара задними лапами, и я хорошо понимал его эффективность. Пусть тело плохо слушалось, но на одно движение сил у меня еще хватит. Надо только дождаться, пока лицо милашки окажется достаточно близко…

Р-раз!

Короткий вскрик и стук упавшего на землю ножа.

Удар получился не совсем точным, но когти глубоко располосовали щеку. Кровь брызнула и заляпала белоснежную юбочку.

Ага, получила? Надеюсь, ты станешь уродиной!

В следующее мгновение ко мне полетел Лапулин кулак, но я уклонился и встретил запястье резцами. Зубы едва скользнули по коже, но хватило и этого. Девушка испуганно взвизгнула и взмахнула рукой, отправив меня по параболе в густой колючий куст.

– Смотри! Багнутый[7] моб! Сагрился[8], сученыш, и кританул[9]! – истерично пожаловалось кому-то это чудовище.

– Не-е, они тут не агрятся, – недоверчиво протянул подошедший спутник.

– Рарники агрятся всегда! Стой, куда пошел? Останови кровь!

– Не дергайся, достану аптечку.

– Осторожнее! Видишь, как руку прокусил! А лицо? Как мое лицо? Сильно задел?

– Эм-м… Похоже, аптечка тут не поможет. Надо вернуться в деревню. По дороге расскажешь.

– Представляешь, какая хитрая сволочь? – Лапуля добралась-таки до моего тельца в шиповнике. – Я сразу поняла – знатная такая зверюга! А ведь как умно смотрел…

– Рарников тут никогда не было, – в тоне дружка отчетливо слышались нотки сомнения. – Но если и так, то лучше помалкивать. Потом вернемся, надо только вычислить, когда он ресается.

– Я же говорила! Смотри! Сетовые[10] перчаточки! Ой, именные! Глянь, что написано: «Родная Душа. Все не то, чем кажется…»! Дают бонус к разрывным ловушкам! – Девушка даже захлопала в ладошки от счастья.

Перчаток я сроду не носил. Особенно сетовых. Висели на кустах рядом?

Да уж, «первый контакт» провалился, даже не начавшись. Я испускал дух на острых колючках и больше не чувствовал боли. Звуки медленно таяли, и вскоре меня вновь встретила чернота, а за ней и серая дымка над травой с клочками заячьего меха.

Братья, я отомщу за себя и за вас, но есть ли у меня хоть какие-то козыри?

Кролик обыкновенный, белый, пушистый, со склонностью к жору в непропорциональных для размера масштабах. Вероятно, рарник, но на боевых качествах рарность почему-то не сказывается. Безобидный на вид, сильный удар задними лапами, крупные передние резцы. Но враг не трава и спокойно терпеть укусы не будет. Да и мало этого, добавить бы еще хоть что-то. Вонять, бодаться и грызть – куда ни шло. Но с моим «вооружением» получится только психологическая атака – на задних лапах, в полный рост. Надежда лишь на то, что человек лопнет от смеха или разрыдается от умиления, дав себя загрызть.

Нет, я обязательно что-нибудь придумаю! Ничего не забуду, за все отомщу! Люди хотят войны и боли? Они это получат! Организую кроличье сопротивление, украшу себя от лапок до хвоста бусами из оттопыренных ушек юных дев в меховых юбочках, а по кустам развешу гирлянды человеческих скальпов!

Воображение не подвело. Его картинка мне понравилась. Я представил, как Лапуля с дружком в слезах умоляют о пощаде. Но им не будет прощения – они станут первыми жертвами во славу нового культа. Сделаю из их кожи большой барабан, звук которого будет вселять ужас во врагов кроличьего рода!

Воодушевление и прилив сил вернули надежду и подарили смысл жизни. Как оказалось, я мстителен и кровожаден. И пусть мои соплеменники выглядят бездушной декорацией к зеленой лужайке. Возможно, их тупость только к лучшему – наверняка есть способ управлять ушастыми бездарями.

По крайней мере, в Тени болеть уже нечему. Кроме моей души, конечно. Если такая у кролика вообще есть. И разозлилась она сейчас не на шутку. Появилась интрига, а с ней интерес, азарт и нервное возбуждение. Мне нравился собственный боевой настрой, но где-то на заднем плане все же маячила мысль, что лучше взять паузу и остудить свой пыл. Было бы унизительно закончить военную кампанию пушистой шкуркой на чьей-то заднице.

Я – бессмертный, а значит, впереди бездна времени, чтобы перебрать все мыслимые способы убийства двуногих. Испробую их все и научусь убивать! Боль – ничто! Меня устраивала цена, которую придется платить за ошибки.

Я проснулся, почувствовав холод, и с удивлением обнаружил, что брюхо намокло, в норе влажно и душно, а сверху бежит тоненький ручеек. Придется долго чистить шкурку от грязи. Так наверху идет проливной дождь?

Вчерашний день был промозглым и хмурым, как раз под стать моему сегодняшнему настроению. Я снова пережил во сне свой первый день. Почему-то это воспоминание никак не отпускало меня, возвращаясь вновь и вновь.

«Зергель, а ты вот веришь в Черного Кроля? Веришь, что он такой уж умный?» – слова моих убийц огненными рунами отпечатались в памяти. Я никогда их не забуду. Выходит, случилось нечто абсурдное и неестественное – то, что никогда еще не случалось. Кроличий разум не мог возникнуть из ниоткуда, а это означало, что у меня есть какое-то прошлое. И оно наверняка отличалось от травоядного настоящего.

Пока я пребывал в расслабленном полусонном оцепенении, разбудивший меня ручеек превратился в поток, устремившийся на нижние ярусы.

Да откуда столько воды? Так ведь и нору затопит!

Я не стал больше мешкать и полез наверх. Мое тело и так умирало до отвращения часто и разнообразно, а утонуть в норе – слишком экзотично даже для кролика. Вероятно, поэтому я подсознательно предпочитал спать в дупле на дереве.

Нет, это явно не дождь, а настоящее наводнение!

Поток усилился и забурлил, норовя подхватить и унести вглубь. Я захлебывался, лапы беспомощно скользили по мокрой глине, но упрямо толкали вверх – к пятнышку светлого неба.

Светлого? Значит, снаружи не дождь. С севера поляну огибал ручей, но он совсем маленький и не способен превратить полянку в заливной луг. Возможно, где-то выше по течению у бобров разобрали плотину. Впрочем, пусть топит – не жалко. Этим утром я все равно собирался уйти.

Но уйти мне не дали, оглушив ударом дубины, как только я выскочил из норы.

– А Пуси-то не врал! Смотри-ка, сработало! – Человек гордо расправил намокшие усы и поднял меня за уши, показывая невысокой полненькой женщине. В руках та держала шланг, из которого хлестала вода. Его второй конец вел к ручью, где у насоса копошился еще один охотник.

– Конечно, не врал, – довольно осклабилась толстуха, – не зря же старосте за патент заплатили. Режь быстрее, а то не терпится!

– Так, думаешь, тот самый рарник? – Усач недоверчиво повертел в руке мою обмякшую тушку. Она словно плакала, роняя грязные капли на землю.

– Кто же еще? Обычные кроли по норам не прячутся. Режь! Чую, эпик даст. А вечером повторим, как реснется.

– А если рес раз в месяц? Тогда аренду спота и за год не отобьем…

– Не дрейфь! Лут с него шикарный! Видел, как в кабаке Пуси гулял? А кто ему язык развязал? – Женщина демонстративно поправила полную грудь.

Мужчина тяжело вздохнул и достал из-за пояса широкий охотничий нож. Я обреченно закрыл глаза в ожидании казни.

Холодная сталь распорола мое горло, и грязная лужа под нами окрасилась кровью.

Опять Тень. Сколько можно…

Раскатали губу… Эти жадные ублюдки сами себя наказали. Их вложение не окупится. Рарного лута здесь больше не будет. Пусть качают воду хоть до посинения.

Чертыхаясь, я брел в серой мгле, но на этот раз уже не спешил показать себя миру. С меня хватит. Нельзя подолгу оставаться на одном месте, и лучше забраться как можно дальше. Меня будут искать на соседних лужайках. Лучше умереть со скуки в Тени, чем еще хоть раз так тупо отдаться. Этот чудовищный мир разделен на людей и кроликов, а я будто застрял между ними. Каким-то необъяснимым образом в теле жалкого грызуна оказался заточен человеческий разум. Иначе как я понимаю их речь? Я даже знаю, что такое «кабак» и как в нем «гуляют»!

Нельзя отчаиваться. Эта травоядная популяция слишком слаба. Надо искать дальних родственников. И хорошо бы они были настоящими хищниками. Люди не так сильны, но у них есть броня и оружие. К несчастью, мои нежные лапки его не удержат. Я ведь пробовал. Жаль, но естественным вооружением грызунов обделили. Природа пожадничала. На нас сэкономили!

Кстати, а ведь люди носят не только наши шкурки. На многих я заметил доспехи из толстой обработанной кожи, и она явно не кроличья. Поблизости наверняка водится кто-то еще, так почему бы не поискать этого зверя?

В лесу было заметно темнее. Для меня не имело значения, куда идти, и я брел наугад. Хуже точно не будет. Стайки безмозглых сородичей остались далеко позади. Скучать по ним не стану. Нужны новые звери, чтобы проверить мою теорию одержимости, а из Тени мир просматривался всего на несколько метров. Вокруг могли пастись целые стада прекрасных и сильных существ, а я бы их даже не заметил.

Вскоре и лес остался позади. А передо мной каменистое плато, зажатое между отвесными скалами. Безжизненный лунный ландшафт – тут не растет даже травинки. Шанс встретить здесь хоть что-то живое стремился к нулю.

Может, вернуться? Кто способен выжить на этой голой и бесплодной земле?

Некоторое время я стоял, раздумывая. Словно почувствовав мои сомнения, один из камней шевельнулся, а потом притянул к себе десяток других, чуть помельче. С легким постукиванием они взмыли в воздух и сложились в грубый гуманоидный силуэт. То, что секунду назад выглядело безжизненным и хаотичным, вдруг оказалось подвижным и упорядоченным.

Пока я изумленно рассматривал странную конфигурацию, внутренняя справочная подняла свои записи и уверенно классифицировала ее как «скального элементаля». Название вновь всплыло само, стоило напрячь память, хотя до этого я понятия не имел, что такие бывают. Мистический процесс «припоминания» более меня не удивлял, но выглядел совершенно естественным и нормальным – точно так же, как муши из Тени или мое бессмертие. Обживая этот чокнутый мир, я всерьез опасался, что перестану замечать его странности. Должно быть, именно так психически здоровый человек привыкает к сумасшедшему дому.

Минутку! Вот откуда простой безграмотный кролик может что-то подобное знать? Пусть даже рарный? Вдруг я пациент психиатрической клиники, страдающий от неизлечимого нейродегенеративного заболевания?

Вот, опять! Еще одно мудреное слово! Эти ожившие каменные кирпичи могут оказаться лишь плодом моего воспаленного воображения. Не лучше ли спокойно подождать санитаров, которые вытащат меня из галлюцинаций?

А все свои ужасные смерти я тоже нарисовал сам? И кто тогда рисует художника?

Нет, лучше не усугублять ситуацию рефлексией. Оставлю все на своих местах. Даже если этот мир нереален, то боль и страдания в нем настоящие.

Я приблизился к элементалю вплотную, чтобы рассмотреть его ближе. Тварь тут же приглашающе подсветилась синим, словно только и ждала арендаторов.

Моя «мыслящая пустота» буквально взвыла от восторга, пусть и безмолвно. Значит, я – не кролик! Не жалкий и ничтожный грызун, обреченный безропотно поставлять шкурки для алчного человечества! Я могу быть кем угодно, приняв форму существа, в которое влезу! Пуси, Лапуля, Зергель, Мафа и та неприятная толстуха – ждите! Я всех вас запомнил и скоро вернусь. Обещаю: вы мне рады не будете!

Но, едва потянувшись к элементалю, я передумал. Конечно, он выглядел внушительно и серьезно, но куда торопиться? Возможно, поблизости летают… драконы!

Хм… Интересно, что я про них вспомнил. Я же не слышал о них прежде. Возможно, мой разум «перезагрузился», а теперь восстанавливает данные после какой-то катастрофы. В теле кролика бездарно потеряна уйма времени, поэтому надо хорошенько подумать и осмотреться. Не век же выдавливать из себя лут для гуманоидных дармоедов!

Аккуратно огибая бодро марширующих элементалей, я бродил по плато в поисках наилучшего кандидата на заселение. Несколько попавшихся крупных жуков, мелких крыс и улиток всерьез не рассматривал. Живые камни обладали явными плюсами: иммунитетом к колюще-режущему холодному оружию, впечатляющим весом и потенциальной маскировкой. Но заметны и минусы: хрупкость и медлитель- ность.

Кроме того, появились серьезные сомнения в их когнитивных способностях. Я не заметил в элементалях ничего, хотя бы отдаленно напоминающего органы восприятия. Ни глаз, ни ушей. Есть ли там вообще мозг или то, что его заменяет? Вдруг каменное тело станет тюрьмой, а я превращусь в тупой кусок горной породы?

С другой стороны, длительное пребывание в кроличьем теле не сделало из меня травоядного идиота. Значит, временные «апартаменты» не обуславливают свойств «чистого сияния разума», а вот психика неустойчива и подвержена влиянию внешних и внутренних факторов. Она на них реагирует, и ее состояние меняется ежеминутно.

Я злюсь на то, что причиняет боль, и тянусь к тому, что кажется удовольствием. Меня кидает от ярости и жажды мести к псевдофилософии и рефлексии о сущности бытия. А если ум настолько изменчив, то где настоящее, истинное «я»? Какое из этих многочисленных и столь разных состояний считать «мной»?

К черту! Моя цель – месть! Размышления о высоком оставлю до лучших времен. Сейчас же хочется вернуть обидчикам боль и отчаяние, а заодно забрать лут, что из меня выгребли. И лучше всего прямо с их кожей!

Красочные фантазии все еще будоражили воображение, когда клочья тумана вдруг предательски расступились, обнажив край пропасти. К сожалению, я заметил обрыв, только когда полетел вниз. Закон тяготения работал даже для «мыслящей пустоты», но вот разбиться вдребезги она не сумела.

Мягко приземлившись в глубокий ручей, я завис в толще воды. Течение стремительно потащило меня меж острых, как бритва, утесов, но в бестелесном существовании имелись свои преимущества. Вскоре мой «дух» вынесло на мель, к светлому песчаному берегу. Здесь мелкий, как мука, песок сменялся плотным травяным покровом, чуть дальше нырявшим под зеленый свод джунглей.

Не успел я выбраться на пляж, как из тумана выпрыгнул двуногий жизнерадостный ящер: короткие передние лапки, саблевидные лезвия длинных когтей и острые зубы. От неожиданности я растерялся и отпрянул.

Идеальное и быстрое орудие смерти! Вот бы мне встретить Лапулю в таком роскошном наряде…

Эта милейшая тварь хищно оскалилась, беззвучно пробежав мимо, и через мгновение исчезла в серой мгле.

Вот кто мне нужен! Надо брать! Нельзя потерять такое сокровище!

Предвкушение скорой расправы грело мне сердце, и я поспешил по следам ящера. Далеко идти не пришлось. Через несколько метров я нагнал свою цель под тенью гигантского папоротника. Кровожадная тварь обедала еще живой косулей с влажными от слез глазами. Бедняжка слабо билась под чешуйчатой лапой, и рептилия неторопливо чавкала, наслаждаясь агонией жертвы. Казалось, на ее безобразной морде улыбались даже огромные бородавки.

Хочу такую!

Я радостно поспешил приблизиться к новому другу, предвкушая обкатку мощного, обвитого тугими мышцами тела.

Какое разочарование!

Вместо дружелюбного голубого свечения в нем слабо пульсировало агрессивно-красное. Я раз за разом прошивал собой ящера, пытаясь найти в него «двери». К сожалению, их, видимо, надежно заперли изнутри. Чертова ящерица не собиралась или просто не могла впустить в себя.

Но почему? Чем это бородавочное страшилище отличается от кролика или элементаля?

Скрепя сердце, пришлось оставить тварь в покое. Видимо, есть свои правила и законы, о которых я еще не знаю. Что поделать… придется вернуться к уже проверенному варианту. Но элементали остались на плато, и туда предстояло как-то забраться.

Склоны утесов почти не отличались друг от друга, а Тень сильно ограничивала видимость, не позволяя двигаться по ориентирам. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что заблудился. Без тела нет и физической усталости, но вспышки злобы и раздражение выматывали даже сильнее.

В воображении постоянно возникала Лапуля, с ехидным хихиканьем осыпающая меня ядовитыми стрелами. Казалось, их яд добрался даже до мозга, надолго отравив его ненавистью. Мучаясь от бессильной ярости, я попытался визуализировать и рассмотреть свой гнев, чтобы успокоиться.

Только после этого я перестал психовать и сразу же вспомнил принцип выхода из лабиринта любой сложности: надо идти, держась только одной стены. Это сработало – едва заметная тропинка нашлась.

Осторожно карабкаясь наверх, я вдруг понял, как рисковал. Из пропасти могло и не быть выхода, а ни умирать, ни лазить по отвесному склону «мыслящая пустота» не умеет. В такой западне бестелесный разум сидел бы веками, пока не спятил бы окончательно.

А вот и мои элементали!

Больше не мешкая, я торопливо растворил себя в синей вспышке, успев соскучиться по цветному и шумному миру.

Ни тепла живой плоти, ни биения пульса, ни дуновения ветра – лишь холод, ощущение прочности и силы.

Я не понимал, чем именно вижу и слышу, но органы зрения и слуха исправно работали. А вот кроличьего обоняния очень не хватало. Осязание же было слабым и притупленным, словно пробиваясь через толстый слой резины. Но вместе с тем я хорошо знал, где находится центр тяжести тела, и четко чувствовал баланс. Как оказалось, элементаль представлял собой не кучу камней, а некую силу, что сплавляла их в единое целое невидимым энергетическим полем.

Впрочем, расстояние, на котором она действовала, было совсем небольшим. В этом я быстро убедился, когда резко развернулся, взмахнув «рукой» по дуге. Крайний камень оказался слишком тяжелым для такого маневра, и центробежная сила попросту оторвала его, отбросив далеко в сторону.

Отлетевший булыжник ударился о скалу с глухим стуком и раскололся пополам. Я не почувствовал боли – он перестал быть «мной», как только отделился от «тела». Пришлось наклониться и подобрать новый камень, легко и естественно занявший свое место. Для этого потребовалось лишь чуть-чуть сдвинуть построение остальных и подправить баланс.

Так… Теперь я не белый и пушистый, а твердый и хрупкий. С этим уже можно воевать, но было бы хорошо найти породу покрепче, чтобы не превратиться в кучку щебенки после первого же удара.

Некоторое время ушло на тестирование возможностей нового тела: маневренности, скорости и силы удара. Как оказалось, очень многое зависело от формы, размера и веса камней. После нескольких экспериментов удалось идеально их подогнать, и эффект сразу почувствовался.

Как я понял, у аборигенов тут принято ходить тройками, поэтому за мной повсюду, как привязанная, плелась пара угрюмых коллег. Впрочем, из-за отсутствия лиц я мог неверно интерпретировать их внутренний мир. Вдруг элементали жизнерадостны, смешливы и дружелюбны, а их напускная суровость призвана отпугивать любопытных геологов и алчных шахтеров?

Нет, скорее всего, мои боевые товарищи тупы и бесчувственны, как и кролики. Я то рассыпался, роняя себя бесформенной кучей, то вновь собирался – никто не обращал на эти трюки никакого внимания.

Хорошенько освоившись, я решил прокатиться к дальним рубежам новой родины и осмотреть владения. Получилось не быстро, и все же ход оказался мягким и плавным. Я словно ехал на хорошо смазанных гусеницах и так увлекся маневрами, что едва не промчался мимо врагов.

Их было четверо. Как и всегда, они вели себя нагло и самоуверенно. Живых каменных кучек хватало на всех, и люди неторопливо и методично разбирали их одну за другой.

Невысокая, но шустрая девушка держалась особняком и фармила элементалей в сторонке. А вот остальную троицу я уже видел: коварный Пуси и влюбленная парочка. Кажется, их зовут Мафа и Зергель.

Как я понял со слов той предприимчивой толстухи, Пуси похвастался в кабаке про лут с рарного кролика, и мою полянку тут же арендовали. Болтуну пришлось искать новый фарм-спот. В такое совпадение трудно поверить, но мы снова встретились. Судьба упрямо толкала нас навстречу друг к другу, словно кто-то свыше сделал крупную ставку. В прошлый раз мне преподали хороший урок, но теперь все будет иначе.

Мне не терпелось опробовать новое тело в бою, но я осторожно откатился за скалу, чтобы продумать план действий. Элементаль не кролик – есть отличная возможность для реванша. Он обладает достаточной мощью, чтобы справиться и с хорошо организованной группой. Но лучше начать с малого и размяться на заведомо слабой цели. Для проверки сил одинокая девушка подходит как нельзя лучше. С такой крохой не должно возникнуть проблем. Надо только дождаться, когда она окажется вне зоны видимости троицы.

Юная дева выглядела стройной и хрупкой. Что она сможет сделать с тяжелыми твердыми камнями?

Как оказалось – очень многое. Для этого вывода хватило всего нескольких секунд наблюдения. Внешность обманчива. Под этим невинным личиком скрывался настоящий киллер, только казавшийся красивой бойкой девчонкой с двумя косичками, задорно прыгающими по плечам. Но как только она принимала боевую стойку – все мгновенно менялось. В ее осанке чувствовался утонченный аристократизм и достоинство, а в каждом движении – уверенность и скрытая сила.

Девушка выходила вперед, чтобы ее заметили сразу несколько групп элементалей, и останавливалась. Опустив руки, она спокойно ждала, когда мобы сагрятся. Только едва заметное дрожание пальцев выдавало недюжинную концентрацию – они словно аккумулировали энергию, впитывая ее прямо из пространства.

Каменные увальни неуклюже разворачивались и бежали к ней со всех сторон. Тогда по телу красавицы точно проходила волна, воздух словно сгущался в ее руках, образуя белый комок. Изящным и отточенным движением девушка посылала его в ближайшую цель. Сбив элементаля с ног, снежок мгновенно покрывал землю вокруг него корочкой прозрачного льда.

И вот уже первый ряд атакующих беспомощно буксует, а в них врезаются набегавшие сзади. Горка отчаянно барахтающихся камней продолжает скользить по льду, но уже гораздо медленнее.

Обижать одиноких девушек сразу же расхотелось. А вот ей меня обидеть точно захочется. Она рвет элементалей на куски целыми кучами! Та троица выглядела безобиднее, но если эта фурия зайдет ко мне в тыл?

Тем временем девушка прыгнула и побежала в сторону, чтобы объединить оба фланга. После она развернулась, плавно подняла руки над головой, а потом резко опустила, будто схватив и потянув вниз само небо.

Нет, к счастью, небосклон остался на месте, но эффект был такой, точно сорвалось и упало солнце: огромный огненный болид рухнул, превратив большинство элементалей в облака горячего пара.

Чудом выжившие метались и заживо сгорали в лужах раскаленной магмы. Но оставались и те, кто не попал в зону массового поражения, и теперь они неслись к обидчику безмолвным тяжелым катком.

Изящным движением кисти ведьмочка нарисовала в воздухе круг. Из него веером вылетели кипящие шарики пламени, прошившие камни насквозь. Ни один из элементалей до нее не домчался.

Груда горячих безжизненных валунов вытянулась дымящейся стрелкой, указывая на их убийцу. Всего за несколько секунд оказалась дотла выжжена целая площадь. Последний из противников забрался дальше всех и теперь остывал у ног ведьмы. Могла и не успеть.

Девушка облокотилась на скалу и тяжело дышала. Должно быть, внешняя легкость движений давалась непросто – последнее чуть смазалось, и элементаль едва не превратил красивое женское тело в кровавую кашу. Короткую тунику, перетянутую широким ремнем, трудно назвать броней, а затейливый узор кожаных шнурков имел только декоративную функцию, подчеркивая достоинства ладной фигурки.

Я совершенно забылся, наблюдая за боем юной магички, и едва удержался, чтобы не крикнуть ей «браво!». Какое изящество, какая точность движений! В воздушном танце естественно и гармонично объединялась текучесть воды со всепоглощающей мощью огня. В обычном бою против нее не было ни единого шанса. Но я и не собирался драться открыто и честно. Главное – первым нанести удар. Едва ли это смертельно опасное, но хрупкое существо переживет даже слабый удар булыжником по голове.

У моих же старых знакомых бой шел монотонно и гораздо медленнее. Пуси почти все время прятался за щитом, тяжело кряхтел и тыкал мечом в порядком разозленного элементаля. Зергель же суетливо сновал у того за спиной, ковыряя парой кинжалов. Он то пропадал, растворившись в воздухе, то появлялся, чтобы нанести серию быстрых ударов. Толку никакого – лезвия клинков лишь легко царапали камень.

Мафа – статная, чуть полноватая девушка с толстой косой русых волос – безмятежно стояла на коленях за спиной у Пуси. Из молитвенно сложенных ладоней исходил непрерывный поток золотистого света. Казалось, она не обращала на бой никакого внимания, погрузившись в глубокую медитацию. Покой и умиротворение на ее лице явно диссонировали с вымученным пыхтением мужчин и звуками ударов стали о камень.

Группа с трудом допилила очередную тройку камней и теперь с завистью поглядывала на завораживающее шоу магички. Та прекрасно знала, что на нее смотрят, и с удовольствием позировала, провоцируя внимание мужчин легкой улыбкой и эффектными позами.

Зергель не выдержал и восхищенно цокнул языком. Красавица приветливо махнула рукой и словно зажгла в его глазах яркий свет. Парень просиял и тут же получил затрещину от разозлившейся Мафы.

Итак, несмотря на впечатляющую смертоносность, начинать придется с магички. Траекторию ее перемещений просчитать легко. Девушка в одиночку выжгла весь центр и северную часть, оттеснив коллег к югу. Ей придется уйти за скалы восточнее, чтобы оставить им хоть что-то. Вот там группа ее уже не увидит.

Переместившись на место засады, я опустился на землю, чтобы меня не заметили раньше времени, и стал терпеливо ждать свою жертву. Трудно заподозрить элементаля в хаотично разбросанных по земле камнях, если только эта красавица не обладает особенным зрением, позволяющим ей увидеть то, что связывает их в единое целое. Да и целое ли?

Я въезжал в чужие тела, точно в гостиницу, значит, все они не могли быть мной. Мысли откуда-то возникают, замечаются, а потом исчезают бесследно, значит, они тоже не «я». А вот разглядеть самого воспринимающего не получалось, сколько я в себя ни вглядывался. Вопрос в том, является ли он единым и целым?

Из чего состоит ум, что в нем можно увидеть? Волевой импульс, память, привычки, мотивы – все слишком текуче и непостоянно. Чем одна «сборка» качеств принципиально отличается от другой, если они все время меняются? Где начинается и кончается мое «я», чтобы четко отделить его от «другого»? Где тот неизменный «стержень», на который могло бы нанизываться все остальное? Да и есть ли в мире хоть что-то постоянное, кроме самого непостоянства?

Несколько настораживало и то впечатление, которое произвела на меня эта пылкая юная особь. С чего бы бесчувственному каменному чурбану испытывать к человеческой самке влечение? Наверное, для элементаля было бы естественно увидеть волнующую разум гармонию в куске какого-нибудь горного хрусталя. Но меня взволновала мягкая и теплая девушка!

Значит, эта «мыслящая ясность» совсем не пуста? По крайней мере, в ней есть скрытая предрасположенность испытывать к красивой женщине особые чувства. Значит, мы принадлежим к одному виду, ведь сексуальный инстинкт не мог обманывать. Выходит, я человек или когда-то им был?

Но что является определяющим признаком человечности, чтобы отличить его от разумной крольчатины? Если бы я узнал такой атрибут, то поискал бы его у себя и вопрос бы решился. А если такого качества нет?

Я раздраженно мотнул «головой» и едва не привлек к себе внимание. Из-за угла как раз вынырнула магичка. Она настороженно застыла, боковым зрением заметив движение. Мне повезло – чуть выше на скале толкались несколько моих «родственников». Камень мог скатиться оттуда. Если бы я умел дышать, то непременно бы выдохнул с облегчением.

Противница успокоилась и занялась тем, что умела лучше всего, – массовым и виртуозным убийством. Без зрителей ее игривость и артистизм пропали, сменившись выверенной скупостью движений, рационализмом и точностью. Но даже сейчас эта пластика завораживала. Девушка уверенно контролировала поток бушевавшей энергии, вырывавшейся из нее то морозной струей, то жаром огня. В ее балете повторялось всего два грациозных па, но ведьма делала их так же легко, как дышала.

Какое красивое и безжалостное существо! Теперь оно, наконец, смогло расслабиться, сбросив маску улыбчивой и озорной девочки. В синих глазах словно погасло тепло, превратив их в холодные льдинки. Уверенность, стальная воля и жесткая властность – теперь магичка выглядела старше и уж никак не напоминала подростка.

Найдя взглядом новые цели, она с эффективностью механизма превращала живой камень в мертвую крошку и пыль. Но вот меня она пропустила, приняв за уже убитого элементаля, разбитого на куски.

Мысленно ухмыльнувшись, я почти беззвучно собрался в массивную громадину за ее спиной. Скрип снежных кристаллов переходил в треск пламени и грохот разрываемой горной породы – в такой какофонии услышать стук камней почти невозможно.

Тяжелые булыжники нависли над девушкой, словно спрашивая разрешения, но я все еще медлил.

Золото, забранное в два детских хвостика, трогательная родинка на шейке, хрупкие ключицы, крохотные красные стеклышки в маленьких ушках…

Я чувствовал себя так, словно хочу ударить ребенка.

Нет, это же наваждение! Надо бить! Передо мной безжалостный и хладнокровный монстр, прямо сейчас выжигающий моих каменных братьев!

Я решительно поднял камни повыше.

Вот, сейчас!

Нет, не могу! Слабак!

Что-то внутри яростно протестовало. Но не потому, что мне стало жалко врага. Да, он жесток, умен и заслуживает уважения, но никак не жалости. Просто чертова ведьма слишком красива! И казалось, что это неземное совершенство обладает некой сакральной и самостоятельной ценностью, разрушить которую было бы святотатством.

В этот момент девушка что-то почувствовала и обернулась. Я стоял почти вплотную – в ее взгляде мелькнуло удивление, но не страх. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. И вдруг она закрыла глаза и закричала – пронзительно, страшно, совсем по-звериному.

Трудно поверить, что человеческое горло способно издать такой вопль. Нет, это не было криком ужаса и отчаяния загнанной жертвы – это был настоящий боевой спелл[11]. Его вполне бы хватило, чтобы отскочить и обездвижить, влепив снежный заряд, а потом спокойно и методично расстрелять огнем издали.

Но все сложилось иначе. Этот дикий крик лишил меня контроля над телом, и я почувствовал, что энергия, связывающая его части, исчезла. Камни отделялись друг от друга и падали, а два из них висели прямо над головой ведьмочки. Бедняжка продолжала истошно вопить, и они опустились сами собой, с неприятным хрустом размозжив ей череп.

Через несколько секунд вернулась способность к движению, но от меня ничего уже и не требовалось. Прежде так восхищавшее тело казалось сломанной куклой, потерянной меж забрызганных кровью камней.

Пусть невольно, но все же я убил этого монстра. Поразительно, но самым опасным оказалась не смертоносная магия, а отравленная красота, парализовавшая волю и разум. Идеальное женское тело – эффективное оружие подчинения. Я едва не погиб, поддавшись его чарам.

Теперь у змеи вырвали ядовитые зубы, а оставшееся более не представляло опасности. Поразительно, что столь ничтожное физическое воздействие способно разрушить красоту и развеять иллюзию. Раздробленная черепная коробка, слипшиеся волосы, содранная кожа, свисавшая лохмотьями, обнажившееся мясо лицевых мышц. Одно глазное яблоко выпало и повисло, держась на тоненьком жгутике.

Какая гадость! Как можно было купиться на это? Отвратительная слизь, мясо и жир, кал и моча скрывались за тонким фасадом безупречной матовой кожи. Удивительно, как омерзительные части, собранные в одно целое надлежащим образом, вызывают соблазнительно-манящий эффект.

Мысленно чертыхаясь и злясь на себя, я отошел и живописно раскидал свои камешки возле трупа, ожидая гостей. Громкие вопли не могли не услышать – за скалой раздался топот.

Первым из-за выступа скалы вывернул Зергель. Увидев изуродованное тело, он ахнул и попятился, отдавив ногу взвизгнувшей Мафе.

– Жива? – тяжело дыша, спросил Пуси, подбежавший последним.

– Без головы-то? А ты как думаешь? – язвительно ответила Мафа. Усевшись прямо на меня, она принялась растирать отдавленную ступню. – Фу, чуть не вырвало. Слишком рисовалась, звезда… Видели, какие фигуры выписывала?

– Да, синхронизацию[12] она держит почти на пределе. Бесстрашная. Ничего не боится. Еще бы на уровень вверх – и с концами, – заключил Пуси, внимательно осмотрев трупик.

– Кто ее так? – побледневший как полотно Зергель спрятался за Мафу, словно всерьез надеялся, что она защитит его от такой же участи.

– Удар тяжелым тупым предметом. Два удара, – Пуси задумчиво провел пальцами по моим окровавленным «кулачкам» и наклонился, шумно принюхавшись.

– Фу! Зачем? Ты еще оближи их, – брезгливо поморщилась Мафа. – И так понятно, что не сама умерла!

– Все ясно, – Пуси многозначительно посмотрел на верхнюю площадку, где все еще толкались несколько элементалей.

– Что ясно? – нервно спросил Зергель, проследив его взгляд.

– Похоже, Сельфина подстрелила одного из них, и тот свалился ей прямо на голову! – авторитетно заявил Пуси, рассматривая свой окровавленный палец на свет.

Сельфина? Подозрительно знакомое имя… У меня возникло чувство, что я с ней еще обязательно встречусь. Странно, но эта ведьмочка мне по-прежнему нравилась…

– А она, глупенькая, стояла внизу и ждала, да? – фыркнула Мафа. – Ты видишь, что наверху ползает полная пачка? А внизу камней максимум на одного элементаля. Получается, это четвертый приблудный?

– Двух других разорвало в мелкий щебень, а кусками третьего ее и придавило! – заступился за друга Зергель и в сердцах пнул меня в «бок».

– Не плачь, малыш, твоя любовь через пару часов прибежит и все расскажет. Куда так надрываться… – нарочито равнодушно проворковала Мафа, видимо, так и не простив ему цоканья и восхищенного взгляда.

– Нет, с нулевым делевелом[13] не прибежит, – Пуси поднял свой щит и вытер пальцы о штанину. – Только если завтра. В городе спросим.

– Не забудь только аудиенцию забронировать. А то ведь к нашей звезде даже через фан-клуб не пробиться, – хихикнула Мафа.

– А вдруг это сам Черный Кроль? Не его ли грязных лап это дело? – почти прошептал Зергель, оглядываясь. – Говорят, такая тварь может обернуться любым мобом в игре. В таверне рассказывали, что недавно он вырезал сводный рейд «Нью-Лайфа» и «Артификалов» на аутдоре[14].

– Да что-то не верится, – покачал головой Пуси. – Они обычно включают трансляцию на полмира. Пресса бы знала.

– Так их спонсоры все скрывают, чтобы не уронить курс акций. Репортеров купили, а слухи-то ходят! Думаю, в тот раз на полянке был именно он – глазищи умные и зыркал он ими так, словно запоминал! А я говорил, что лучше не трогать этого странного рарника! Черный Кроль придет за нами, чтобы отомстить! – Зергель сделал страшные глаза и показал передние зубы – видимо, изображая меня.

Я ничего не знал про этот «сводный рейд», который якобы угробил недавно. Людское внимание льстило, но я все же не настолько могуч, чтобы сметать с пути целые гильдии. Похоже, на меня теперь будут валить все. Ну и ладно! Придется соответствовать.

– Зергель, милый, да у тебя паранойя. Даже если Кроль действительно существует, то мы свой шанс упустили. Сейчас его фармит та толстая тварь, которой проболтался наш умник! Да, Пуси? – Мафа смерила его презрительным взглядом. – Дело ведь того стоило? Хорошая выдалась ночка, верно?

– Да, я кретин. Согласен! – смутившись, покраснел тот. – Но и вы виноваты! Предупреждал же, что мне нельзя пить!

– А ты при нас и не пил! Тебя напоили в кабинке для приватного танца!

– Ребята, давайте закончим уже! – Зергель демонстративно достал кинжалы из-за спины. – Сельфина крала мобов у нас из-под носа. Фарм-спот теперь наш. Надо бы набить побольше, пока никого нет.

– Что есть, что нет… Вы все равно больше кучки не разбираете, – поддразнила его Мафа. – Просто боги ДПС-а[15]. Мы так до вечера царапать камешки будем.

– Я тут много не выдам. У этих мобов резист[16] к режуще-колющему, – огрызнулся Зергель. – Дайте пару одноручных булав – и все сразу изменится!

Пуси махнул рукой, устало вздохнул и отправился к ближайшей стайке элементалей. Зергель виновато поплелся за ним, а Мафа так и осталась сидеть прямо на моих камнях. Похоже, удобно устроилась, но не скажу, чтобы мне это понравилось. «Молиться» за своих мужчин она могла и отсюда.

Громко прорычав, Пуси пожадничал и привлек внимание сразу двух групп. Возможно, из-за обидных слов Мафы, а может, просто решил наверстать время. Через минуту он пожалел об этом: от обрушившихся ударов тело под доспехом наверняка стало синим. Стальная броня спасала от резаных ран и уколов, но не от тупого оружия.

– Мафа, ты специально, что ли? Хил[17] будет? – поморщившись, проворчал Пуси после очередного болезненного тумака.

Девушка удовлетворенно улыбнулась и, вероятно, решив, что болтун наказан достаточно, наконец встала. Теперь ее поза вновь излучала покой и смирение, видимо, преобразуя добродетели хилера в лечащий поток теплого света.

Зергель терпеливо дождался, пока мобы целиком сосредоточатся на Пуси, и исчез, чтобы проявиться за ними. Похоже, женский сарказм оказал благотворное действие, и под таким баффом[18] парнишка махал кинжалами с удвоенной яростью.

Похоже, пора действовать. По традиции, лучше всего начать с женщины. Оставшись без хилера, ребята загнутся и без моей помощи. Прости, Мафа, но я знаю, что убить в этом странном мире никого невозможно.

Уже отработанным движением я бесшумно поднялся у нее за спиной и, почти не колеблясь, стукнул камешком по затылку.

В шейке что-то слабо хрустнуло, голова клюнула вниз. Неловко подвернув ногу, девушка медленно опустилась на землю. Ее тело безвольно обмякло, но так и осталось сидеть, словно она продолжала молиться.

Как удачно! Увлеченный схваткой отряд не заметил потери бойца. Я вновь рассыпался по земле, представляя, как Мафа злится в Тени. Хотя у людей посмертие могло выглядеть как-то иначе.

– Хил! Мафа, хватит! Не валяй дурака! Лечи! Спишь, что ли? – Пуси нервно оглянулся, отступая к хилеру.

Да, шесть элементалей сразу – это не шутки. Четыре из них уже лежали на земле неподвижными горками, но успели нанести раны, которые вылечить сейчас уже некому. Конечно, если только Пуси не обнаружит в себе способности к самоисцелению.

– Брось их! Посмотри, что с ней! – приказал он, подслеповато щурясь. Сочившаяся из-под шлема кровь заливала глаза.

Зергель обогнул элементалей и со всех ног бросился к Мафе, на ходу доставая аптечку.

Я подобрался и, рассчитав дистанцию, собрал тело прямо в рывке, уже традиционно рассчитывая покончить с парнишкой одним касанием. Это было наивно – камни беспомощно рассекли воздух там, где только что находилась голова Зергеля. Тот просто нырнул под них и исчез.

Проклятье! Слишком медленно!

В следующую секунду я почувствовал укол сзади. Потом еще один. Парень разошелся не на шутку. Неприятно, но не смертельно.

Развернувшись, попытался встретить его тяжелым акцентированным ударом, но Зергель ловко уклонился и снова исчез. Камень, не встретив цели, едва не оторвал мне «руку».

Мафа явно недооценивала своего живчика. Особого вреда он мне пока не нанес, но и попасть по нему оказалось почти невозможно. На Пуси все еще висела пара элементалей, и помочь напарнику он не мог. Но, если допилит, то мои дела будут совсем плохи. Конечно, до Сельфины ребятам далеко, но вдвоем они справятся со мной быстро.

Зергель наконец проявился и теперь маячил на безопасной дистанции, не решаясь атаковать в одиночку. Этот ловкий проныра слишком уязвим и тщедушен. Его кожаная броня не способна смягчить прямой и жесткий удар. Сейчас ему стоило бы помочь напарнику и только потом вернуться ко мне.

– Фокус моих! Потом нюкнем[19] рарника! – Приказ Пуси подтвердил мои опасения.

Сделаю то же самое: помогу родственничкам, пока те еще живы.

Я торопливо помчался к «своим» на выручку. Спину ужалило в нескольких местах сразу, словно на меня набросился рой мелких озлобленных насекомых. Пока ничего страшного – можно терпеть. Мысленно я поблагодарил всех местных богов за то, что у Зергеля не булава, а кинжалы.

Для Пуси мой маневр не стал большой неожиданностью. Шагнув в сторону, он развернулся – меч свистнул и по широкой дуге ударил по выставленной вперед каменной «лапке». Крайний булыжник отлетел и укатился, оставив меня с короткой култышкой.

Теперь Пуси заслоняли от меня два каменных «братца», а ухмыляющийся Зергель кружил за спиной, выбирая момент для новой атаки.

Черт! Похоже, хана. Я не знал, что делать с этой парочкой. Один умело маневрировал, удерживая толкавшихся мобов между нами, а второй висел за спиной, ограничивая мои движения. Кинжалы хоть и не наносили критического ущерба, но все же сильно замедляли. Рано или поздно меня доковыряют.

Пытаясь обойти мешавшихся мобов, я в очередной раз проехался по мертвой Мафе, и тут меня озарило.

Придерживая ее тело своим обломком, я оторвал трупу голову, чтобы использовать ее вместо отсеченного камня. С легким щелчком она заняла его место, но зрелище получилось еще то: с обрубка шеи капала кровь, а бледное лицо будто оживало в движении.

Чтобы еще более усилить эффект, я пошевелил отвратительным «кулачком» перед потрясенным Зергелем. Похоже, этот трюк его психика выдержать не смогла – шокированный, парень вытаращил глаза и застыл, не в силах оторвать взгляд от подружки.

Такой шанс нельзя упускать!

Не теряя времени, я раскрутил новую «руку» и, отпустив связь, метнул голову Мафы. Страшный снаряд попал Зергелю в грудь. У бедняги сразу же подкосились ножки. Он не смог даже пошевелиться, когда, разорвав дистанцию, я обрушил на него свой самый тяжелый валун.

Покончить с последним противником оказалось нетрудно. Я оттеснил Пуси за скалу, где мирно паслись еще свеженькие элементали. Сагрившись, они переехали его со спины. Прикрыть ее ему было уже некому.

Я отомстил – на земле валялись четыре человеческих тела. Мои камни покрывала липкая теплая кровь врагов. Победа? Мне хотелось именно этого?

На этот раз месть не доставила ожидаемого удовольствия. Ненависть ушла, оставив после себя странную тоску и разочарование. Стало даже хуже, чем было. Я чувствовал, что сделал глупость, согласившись с ролью, которая абсолютно мне не нравилась.

Теперь уже в смерти ребят не виделось ни малейшего смысла. Мы все бессмертны, а причинять боль порой труднее, чем терпеть ее самому. Если во мне и есть эта неуловимая «человечность», то именно сострадание должно быть ее стержнем.

Солнце приятно грело камни, высокое небо манило необъятным пространством, но мне было не до местных красот. Погруженный в раздумья, я медленно катился к обрыву, откуда в прошлый раз так неудачно свалился. Лениво развалившись на краю, пытался хоть что-нибудь вспомнить, но из подслушанных разговоров целостная картинка все еще упрямо не складывалась.

Прошлое словно заслоняло зыбкое густое марево, но невидимые фильтры медленно таяли, открывая ранее скрытые пласты информации. Причем не новые знания, а мои собственные воспоминания. Иначе как понятие могло проявиться во внутреннем дискурсе, если его объект никогда не встречался? Не может же бывший кролик или элементаль испытывать странное возбуждение, увидев Сельфину? Да и Лапуля выглядела почему-то знакомо, хотя в мыслях о ней уже напрочь отсутствовал сексуальный подтекст.

В моем смятенном уме словно гудел рой растерянных пчел. Я собирался не думать, а вспомнить, но, возвращаясь к исходной точке, вновь забывался в мутных концепциях и в конце концов перестал бороться с собой, отпустив мысли на волю. Не гнать их насильно, не поощрять, не исправлять, не менять на другие, а бесстрастно смотреть в ясность осознавания, позволяя всему просто быть, как ему вздумается.

Отпустить, все отпустить…

И через какое-то время я будто исчез, превратившись в чистую ткань бытия, на которой этот мир и был нарисован. Его безжалостное колесо продолжало вращаться, но я словно находился уже не на ободе, а в центре, и потому был неподвижен.

Все проявленное воспринималось равнодушно и отстраненно. Солнце грело все так же, высокое небо лениво облизывали пухлые облака, внизу журчала река, а где-то, наверное, яростно материлась Сельфина. Но мне было уже наплевать на реальность. Теперь эта живая и красочная иллюстрация никак меня не затрагивала и не волновала. Все лишь иллюзия. Причем вместе со мной. Потому что я не кролик, не камень и даже не человек.

«Я» есть сама осознающая ясность – чистое и ничем не замутненное восприятие. И этот очевидный факт не требовал доказательства, которое следовало бы выстроить в уме или, тем более, произнести вслух. Мысли появлялись, но, не подпитываемые усилием, тут же таяли. Они возвращались туда, откуда возникли, более не окрашивая реальность в оттенки неприязни, желания или равнодушия.

Отпустить. Все отпустить…

Залитая светом степь – золотистые волны высохшей травы. Осеннее солнце не греет. Порывы холодного ветра рвут синие гильдейские штандарты на пиках. Мой рейд выстроился клином и ждет приказа.

Я слезаю с лошади и тщательно растираю горсть сухой земли в ладонях – едкий запах доказывает, что разведчики не ошиблись. Кажется, что, кроме нас, тут никого нет, но тварь прячется где-то здесь, и мы найдем ее раньше других!

Что-то громко ухнуло и взорвалось. Степь моментально исчезла, а вместо нее вновь проявились отвесные скалы, на которых я мирно грел свои камни.

Черт! Черт! Да что здесь творится? Только начал все вспоминать!

Волна раздражения переросла в ярость и обожгла ум, дотла спалив так бережно взращенную медитацию. Я злобно оглянулся на шум, готовясь растоптать и разметать досадную помеху, но «помех» было много. Слишком много.

Во вспышках огня и облачках пара метались редкие фигурки элементалей, за которыми с улюлюканьем гонялись двуногие. Никогда не видел их столько сразу. Мобов на всех не хватало, и толпа буквально перепахивала плато, паля по площадям и разбивая в щебенку все крупные камни.

Да уж… Как меня угораздило стать столь популярным в человеческом мире? Мертвецы здесь необычайно болтливы, и новость о чудесном явлении Черного Кроля наверняка облетела весь город.

Я лежал в естественном углублении на самом краю обрыва, и только поэтому меня еще не заметили. Надо было валить отсюда сразу после боя, но всплывшие воспоминания оказались слишком важны. Разберусь с ними чуть позже, а пока лучше с достоинством отступить в джунгли, спустившись к слезливым косулям и прожорливым ящерам. Спрячусь, обрасту плесенью и выращу на себе мох и лишайник. Никого не трогая, буду мирно медитировать и вспоминать, как дошел до жизни такой.

Я осторожно подвинул то, что считал «головой», к краю обрыва – ручей протекал прямо подо мной. Придется изобразить небольшой оползень.

Вокруг стоял такой гам, что звук камнепада никто не услышал. К счастью, на дне ручья оказался не рыхлый ил, а мелкая галька. В трясине бы меня уже никто не нашел, но и выбраться из нее было бы невозможно.

Поначалу вода едва покрывала макушку, но чуть дальше русло заметно расширилось и углубилось. Я шел, мягко подталкиваемый в спину быстрым течением и подозрительными взглядами скользких сомов из-под ветвистых коряг. Какая-то удивленная рыбешка надоедливо вилась вокруг, пытаясь отложить икру прямо на мои камни.

Перед порогами мне встретилось текучее и прозрачное существо – водный элементаль. Переливаясь бесчисленными отражениями, он беззаботно испускал десятки солнечных зайчиков. Серебристые капли то собирались в большие подвижные сферы, то распадались на красивые радужные пузыри. По сравнению с ним я выглядел грубым и неотесанным каменным чурбаном, прикованным к земле гравитацией.

Насколько же лучше вот так же бездумно булькать в свежей и холодной воде, а не искать суть бытия в бессмысленном мире! Массивное и неповоротливое тело будто отягощалось столь же тяжелыми мыслями, а наличие интеллекта представлялось уже сомнительным преимуществом. Не было бы ума, не было бы и проблем.

Наконец впереди показался лес и уже знакомый пляжик. Медленно перебирая «гусеницами», я с трудом загнал порядком надоевшее тело на берег. Камни глубоко вязли в рыхлом песке и, едва добравшись до первого же густого куста, я забросал себя листьями и с облегчением рассыпался в его тени.

Но спокойно вспомнить и обдумать недавний «сон» мне не дали – рядом сухо треснула ветка. Хлопнули крылья, и с предупреждающим карканьем в небо поднялось несколько рассерженных птиц.

– Макс, ну что ты как слон! Всех распугал, – недовольно прошептал женский голос.

– Прости. Бес попутал. Сейчас отзову, – извинился мужской.

Щурясь от яркого света, на пляж вышла хорошо знакомая мне парочка: стройная красноволосая девушка с оттопыренными ушками и высокий нескладный парень. А с ними и мелкая злобная тварь с влажным поросячьим рыльцем.

Ну да, это же мои первые убийцы – Лапуля и ее долговязый спутник. На этот раз мстить уже не хотелось. Я слишком часто вспоминал день рождения, и первые враги успели стать почти родственниками.

– Все улетели? – невозмутимо спросил Макс и громко щелкнул пальцами. Бес обиженно взвизгнул и исчез с неприятным запахом серы.

– Нет, остались на тебя посмотреть! Где вот теперь их искать? Столько выслеживать, чтобы твоя чертяка в самый последний момент все запорола!

– Так извинился уже! Мне голову разбить о булыжник, чтобы ты успокоилась? – Парень кивнул на меня.

В принципе, я был бы не против. Пускай разбивает. Этот хлыщ все равно мне не нравился. Но тот вдруг нахмурился и стал разглядывать глубокие борозды, которые мой элементаль пропахал на песке.

Вот остроглазый! Увидел же…

К счастью, его отвлекли.

– Я всегда спокойна! – потрясая кулачками, закричала Лапуля.

Небо будто вскипело стремительными черными галочками, и по песку зашлепал птичий помет. Вот теперь точно все улетели. Сварливая девка подняла на крыло самых хладнокровных пернатых.

– Отлично! – Макс раздосадованно засопел, вытирая с щеки едкую кляксу. – Молодец! Ты справилась с квестом – птиц здесь не будет до вечера. Только вот и сдавать нам нечего.

– Плевать! Я же просила пойти на скалы за Черным Кролем! А здесь нас обгадили с ног до головы! А ведь у меня уже могла быть и вторая сетовая шмотка! – топнула ножкой Лапуля.

– Откуда? Сельфина послала на плато весь город. Какой такой Кроль? Нам бы там даже самый тупой элементаль не достался.

– Ладно, забудь! – Девушка раздраженно плюхнулась на песок, не пожалев чистую пушистую юбочку.

Которую мне было искренне жаль. Я слишком хорошо знал, из кого это шили.

– Знаешь, посиди-ка здесь и остынь. Поищу жар-птиц за холмом. Они вроде бы туда полетели. – Не дожидаясь ответа, Макс ссутулился еще больше и уныло поплелся вдоль берега.

– Да уж, постарайся! – крикнула Лапуля ему в спину и страдальчески закатила глаза. – Чистить сам будешь. А лучше неси сразу ощипанных!

Демонстративно отбросив лук, она звездой раскинулась на песке, но вскочила и подобрала его, как только дружок скрылся из виду. Выверенным движением девушка достала из-за спины стрелу и прицелилась, видимо, увидев кого-то в ручье.

Я так и не понял, куда она целится. Да, Лапуля определенно умела обращаться с луком. Ноги прочно стояли на песке, а сама она чуть наклонилась вперед, но при этом не изогнула и не скрутила корпус. Подбородок приподнят, чтобы дать место кисти, удерживавшей тетиву. В целом, поза выглядела естественной и устойчивой. Девушка следила за кем-то в воде и терпеливо ждала, чтобы выстрелить на полувыдохе между ударами сердца.

Фьюить!

Казалось, стрела просто исчезла из лука, а левая рука даже не шелохнулась, будто приклеенная к точке в пространстве. Мгновенное движение правой в колчан за спину – и ушла новая! Через доли секунды еще одна! Теперь все три торчали в воде, поразив что-то невидимое.

Жертвами оказались сомы, что ранее провожали меня недобрыми взглядами. Рыбу могло унести быстрым течением. Лапуля побежала за ней по мелкой воде, и радуга заиграла в поднятых сверкающих брызгах.

Эта девчонка явно не умрет с голода. На дистанции она, вероятно, чрезвычайно опасный противник. Но справится ли она с каменным элементалем? Что ему может сделать стрела? Отбить пару крошек? Даже кинжалы Зергеля – и те только царапали. Серьезную угрозу для меня представляла лишь магия да раскалывающие удары тупым оружием.

Нет, сейчас я не собирался никого убивать, а лишь обдумывал, как безболезненно и быстро поменять осточертевшее тело. Каменный элементаль, видимо, в джунглях не водится, а след за собой оставляет, как тяжелый танк. Надо подобрать кого-то из аборигенов, иначе сюда опять сбежится полгорода.

А расстаться с такой глыбой не просто. Повеситься, утонуть или порезаться она попросту не могла, а биться «лбом» о скалы долго и больно. Надеюсь, Лапуля поможет. Конечно, придется отблагодарить ее лутом, но сейчас его почему-то было не жалко. Получит вторую сетовую шмотку с меня и сразу подобреет, а то совсем запилила парнишку.

Пока я прикидывал, как покончить с собой, девушка по-хозяйски развела костер и в небо взвились струйки сизого дыма.

Какая трогательная забота. Хочет задобрить Макса жареной рыбкой. Наверняка чувствует себя виноватой…

Я не успел проследить мысль: что-то крупное вылезло сбоку, загородив поле зрения.

Ящер! Даже два!

Так… Видимо, Лапулю придется спасать. Но спешить не буду. Хотелось посмотреть на толкового лучника в бою. Вмешаться всегда успею – ни одни зубы с камнем не справятся.

Тем временем ящер подкрадывался, с кошачьей грацией сокращая дистанцию: осторожный шаг левой лапой, аккуратный перенос веса, шаг правой. Чуть покачался, проверяя опору, чтобы не скрипнул песок. Немигающие глаза ни на секунду не отрывались от спины жертвы, а ноздри жадно втягивали запах. Маленькие передние лапки с когтями-кинжалами были готовы вонзиться и рвать теплую плоть.

Наконец рептилия решила, что готова к атаке, и подобралась для прыжка. Вторая пока пряталась в тени деревьев, не выходя на песок, чтобы отрезать путь к отступлению.

Я легонько стукнул камнями. Девушка мгновенно обернулась и увидела ящера, и тот живым снарядом рванулся вперед с широко разинутой пастью.

Лапуля прыгнула в сторону и перекатилась – страшные челюсти бессильно щелкнули в воздухе. Промахнувшись, ящер резко затормозил и потерял баланс. Тяжелая туша вспахала пляж в нескольких сантиметрах от цели.

На такой дистанции лук бесполезен – Лапуля вскинула обе руки за голову и, достав по стреле, с силой вонзила их в спину проезжавшего мимо ящера.

Яростно взревев, он отбросил девушку ударом хвоста. Лук отлетел, и она перекатилась еще раз, пытаясь разорвать дистанцию, но уже гораздо медленнее. Ее все же задели, пропоров бедро когтями, а со стороны леса уже подбегал второй ящер.

Лапуля попятилась, отступая в ручей, и коротко свистнула – словно из воздуха появилась волчица. Яростно зарычав, она прыгнула и повисла на загривке раненой твари. Взревев, та упала на спину, пытаясь раздавить пета. Их дрыгающиеся лапы подняли тучи песка, и намертво сцепившийся клубок покатился по берегу.

Пронзительный, а потом жалобный визг. Похоже, собачке конец и, скорее всего, вместе с Лапулей. Она потеряла слишком много крови. Придется вмешаться, ибо долго девушка не продержится. А кто меня тогда убивать будет?

Собираясь на ходу, я вскочил и поплыл к месту боя. Поплыл – потому что совершенно забыл про песок. Мои камни вязли, а здоровый ящер брызгал слюной уже рядом с Лапулей. Ее положение было отчаянным – она стояла по колено в воде, а это сильно ограничивало возможность маневра. До лука ей не добраться.

Девушка отступила еще глубже и беспомощно оглянулась, поискав взглядом Макса. Но тот, видимо, еще гонял взбудораженных жар-птиц за холмом. Наконец Лапуля собралась и выхватила маленький ножичек, который не проколол бы даже шкуру рептилии. Помахав столь «страшным» оружием перед оскаленной мордой, она что-то бросила свободной рукой, словно сеяла семена.

Чудище внимательно проследило за этим движением и выгнуло шею, подозрительно вглядываясь в воду.

Я наконец-то доехал до ящера и с размаха обрушил оба каменных кулака на его хребет, вложив вес всего тела в страшный удар. Мерзко хрустнули сломанные позвонки, и тварь повалилась вперед. Теряя опору, я стал падать за ней, прямо туда, куда Лапуля только что бросила какую-то гадость.

Вспышка, сильный толчок! Еще одна!

Мои камни разлетались, смешавшись с кусками несчастного ящера. И это последнее, что я еще видел…

Осень в этом году слишком холодная. Меня никогда не покидало ощущение, что никто давно не знает, какой она действительно должна быть. Как солнце подсвечивает невысокие сопки, чем пахнет степь, насколько влажен туман в заросшем кустами овраге?

А эти облезлые тощие суслики… Почему они не прячутся в норы, когда земля трясется от поступи тяжеловооруженного рейда из сорока человек?

Я надеялся, что когда-нибудь поеду к сестре и увижу настоящий, а не нарисованный мир. Она живет и учится в Элизиуме – на небольшом клочке земли под прозрачным куполом. Единственное обитаемое место на поверхности планеты, откуда своими глазами еще можно увидеть истинный цвет неба. Неба, под которым люди больше не жили. Мы ушли под землю. Наверху места для нас уже не было. Нам его попросту не оставили.

Люди, так засравшие планету, давно сдохли. Никого из них уже нет, но я бы выкопал их тела из могил, чтобы плюнуть в червивые пустые глазницы! Теперь их потомки ютятся в крохотных кельях глубоко под землей, точно крысы. А вся социальная активность сосредоточена только в виртуальных мирах. Там проходит наше детство. Там мы учимся, работаем, развлекаемся и умираем.

Меня всегда бесило понимание, что нам приходится оплачивать чужие долги. Предки в свое время повеселились на славу, а расплачиваться уже нам. Психиатры научили меня бороться со вспышками ярости, но на этот раз я хочу злиться.

Враг где-то рядом, а злость дает силы, которые скоро понадобятся. Теперь я умею ее контролировать. Для этого надо смотреть в себя – прямо туда, откуда поднимается гнев. Смотреть так же, как на открытый огонь – не подкидывать слишком много, но и не позволять погаснуть. Смотреть, словно взвешивая, – бережно и внимательно, чувствуя его неоднородное течение и структуру.

И тогда в бою можно творить почти чудеса, не теряя способности мыслить логично и ясно. Я мейн-танк[20] и гильд-мастер «Нью-Лайфа». Мне ошибаться нельзя. От моих решений зависят виртуальные жизни наших людей, а иногда и их настоящие жизни.

– Рейд, сто-о-ой! – Я гаркнул так, что суслики наконец попрятались, шустро разбежавшись по норкам.

Самый толстый из них, видимо, выбрал чужую дыру, где и застрял, умильно дрыгая задними лапками. Я невольно улыбнулся, вспомнив сестренку. Лапуля…

Черт, отставить! Сейчас надо собраться. Мои офицеры ждут команды.

– Тварь должна быть за сопкой. Всем оправиться, подтянуть снаряжение! Ластморд, отправь своих в стелсе[21], пусть посмотрят, что там.

– Лейла, у нас все как обычно, – кивнул я мейн-хилеру.

– Сельфина! Пожалуйста, на этот раз осторожнее! Снова загнешься – отправишься в запас, отдохнешь полгодика. Больше сексуальности и меньше агро! Зрители тебя любят, а дамага и так хватит. И следи за своими «художницами», моя горящая задница плохо смотрится в кадре!

Рейд взорвался от хохота, но недавние фокусы магов мне не казались смешными. Да, их прошлая импровизация стала хитом, побив рекорды просмотров, она принесла нам хорошие деньги. Но повторяться нельзя. Еще один такой трюк в том же духе только отнимет аудиторию. Мы топ-гильдия, а не дежурные клоуны.

– Внимание! Через пять минут включу трансляцию. Сегодня больше миллиона заявок на этого аутдора. Следуем плану, без сюрпризов и глупостей!

Я слез с Буцефала, по-дружески потрепал хитрую лошадиную морду и сел в позу лотоса. Никаких кнопок, иконок, табличек, средств связи и прочей, обычной для виртуальных игр, лабуды, в Сансаре никогда не было. Тут все серьезно. Только хардкор, никаких костылей и приторной няшности. Для казуалов[22] есть дружелюбные миры с интерфейсом, а нам платят за настоящую боль.

Мир мягко погас, а передо мной возник бассейн и блок управления родной кельи. Комфортный полумрак не самых дешевых апартаментов Южного Сектора. На голографических стенах мелкий белоснежный песок, на который накатываются изумрудные волны в белых барашках. Это не графика, а настоящий фильм – сестренка снимала сама. Последний подарок из Элизиума. Пока еще хватает денег платить за ее учебу, но замок Мары выглядит таким неприступным… Если прогресса в рейдах не будет, нас просто перестанут смотреть.

Я тяжело вздохнул, вбивая в декодер персональный код для трансляции. Мы не можем топтаться на месте так долго. На одних аутдорах далеко не уедешь, а конкуренты наступают на пятки. Говорят, «Артификалы» на первом рейд-боссе уже подбираются ко второй волне треша[23]. Спонсоры злятся и грозят разорвать с нами контракт. Вот бы рискнуть и пойти в замок Мары с максимальной синхрой! Не трясясь за свою жизнь и не оглядываясь – так же, как раньше!

Нет! То время давно ушло. Я дал себе обещание и сдержу слово. Но, может, поднять синхру хотя бы на предпоследний уровень?

Тогда неизбежно потеряем людей на нулевом делевеле. И нет никакой гарантии, что свалим первого босса даже с такими жертвами. Два-три месяца им придется качать навыки заново, еще примерно столько же восстанавливать легендарный именной шмот. И это еще если повезет с лутом, а игроков с делевелом не больше десятка. Иначе нам за разумное время их не одеть. Но что еще остается? Ждать, пока нас обгонят и заберут весь бюджет на рекламу?

Конкурс на место в рейде огромный, но даже временную замену подобрать очень сложно. Мои ребята давно пашут на пределе, резерв остается только в подъеме синхры. Повышение точности, быстроты реакции, скорости и свободы движений прибавит до трети дамага.

Конечно, не последний уровень, но ставка все равно очень рискованная. А если масс-вайп[24], ляжем все? Это отбросит нас уже на полгода. После такого восстановиться в топе почти невозможно.

Я задумчиво посмотрел на свои руки: вены почти с мизинец толщиной, тяжелые распухшие бугры мышц обтянуты тонкой пленкой «фитнес-костюма». Я – один из самых сильных людей в мире, и сейчас мое тело парит в сверхтекучем растворе бассейна, который стоит целое состояние.

В Сансаре используются совершенно немыслимые технологии. Порой мне кажется, что игру делали не люди, а инопланетяне. А скорее, демоны, судя по адским тварям, которые тут встречаются. Совершая любое действие, игрок тратит столько же сил, как и в обычном физическом мире. Сансара просто копирует движения нашего настоящего тела.

Мы пляшем в наших бассейнах, как черти. В них особая сверхтекучая жидкость, которая меняет плотность: от почти газообразной – до твердой, как камень. При контакте с виртуальным объектом она мгновенно изменяет свои свойства, застывая с необходимой упругостью и динамикой. Имитация взаимодействия идеальна – фитнес-костюм точно передаст нагрузку и ощущения во всех точках тела.

Поэтому в Сансаре могут ударить очень болезненно. Наши синяки и страдания настоящие, но зависят от выставленного уровня синхронизации виртуального и реального тела. У мобов таких проблем нет, а вот возможности игрока всегда соответствуют его реальным способностям. С набором опыта изменяются только доступные спеллы и навыки, а вот себя приходится качать уже по-настоящему. Топ-контент в Сансаре – это своего рода олимпийские игры для настоящих героев. Здесь не сфальшивить.

С природными данными мне повезло – класс танка могут выбрать только очень крепкие люди. А вот топовые маги почти всегда молодые девчонки. С возрастом таких вензелей уже не покрутишь, а если нет точности в движении, то нет и силы у спелла.

Варлокам, к примеру, повезло больше – могут играть почти до старости. Этот класс требует не мышц, а мозгов. Там все на математике. Если плохо просчитал, то из рук лишь сизый дымок выйдет. Заклинания и дебаффы[25] варлоков требуют сложных вычислений прямо в уме. Да и с собственными петами у них очень непростые отношения. Демоненок – тварь дурная и подленькая. Бес любит боль, а хозяина убьет при первой возможности.

Закончив возиться с настройками, я увидел, как на табло стали стремительно мелькать цифры.

Не может быть! Аншлаг! Это же какие деньжищи на обычного аутдора!

Зрителей слишком много, а все вип-позиции почти моментально раскуплены на аукционе. Некоторое время я колебался, не решаясь нажать на кнопку трансляции. Происходило нечто очень странное – уровень ставок зашкаливал. И хуже всего, что спонсоры поставили на наше поражение!

Ненавижу этих хитрых ублюдков! Постаревшие гладиаторы никому не нужны. Я понимал, что это какая-то задница, но уже ничего не мог изменить. Мы не отступим. «Нью-Лайф» не станет тихо сливаться. Пора начинать трансляцию.

Волны ярости вновь начали захлестывать разум. Еще чуть-чуть повыше… Вот так!

Ну что, изнеженные богатые суки хотят шоу хардкора? Вы, мать вашу, сейчас все получите!

Поехали!

Серый мир муши[26] одинаково обесцветил лежащие на мели камни и разорванные останки ящера, будто подчеркнув отсутствие разницы. Мы оба мобы, но на этот раз между моей смертью и Тенью мелькнуло чье-то прошлое. Свое или чужое – я так и не понял.

А вот эмоции – все еще кипевшие – точно мои. Я буквально обезумел от нахлынувшей ярости, охватившей героя видения. Хотелось сжать шею врага и выдавливать из него жизнь каплю за каплей.

К сожалению, у меня теперь уже нет тела, чтобы удовлетворить эту жажду. Не было и врага. Не было даже того человека, из глаз которого я только что видел два мира – настоящий и нарисованный, черт побрал бы их оба!

Так, значит, игра… Это они так с нами играются?

Вдруг будто повеяло холодом, от которого замер внутренний диалог. А скорее – монолог, состоявший из одних вопросов. Ощущалось чужое и недоброе присутствие, словно нечто невидимое оценивающе разглядывало меня изнутри.

«Ну давай, тварь! Покажись! Вылазь! Я здесь, прямо перед тобой!» – мысленно проорал я, все еще чувствуя уверенность и силу гильд-мастера. Да, тела не было, но энергия кипела и переполняла тот участок пространства, который можно было бы посчитать здесь «мной». Сейчас я не боялся никого. Пусть из Тени вывалится хоть сам дьявол!

Тишина. Вокруг только неразличимый шепот вьющихся муши. Их хороводы явно обладали гипнотическим действием. Казалось, я мог смотреть на них вечно.

Гость ушел. Если что-то и было, то теперь его здесь уже нет. По крайней мере, чужое присутствие больше не чувствовалось. Я немного успокоился и смог мыслить яснее.

Итак, что мне сейчас показали? Собственное прошлое – или все же чужое?

Я слышал мысли того человека, но не знал ни его предыстории, ни того, чем все закончилось. Увиденного слишком мало, чтобы отождествить себя с ним. Полного доступа к его памяти у меня не было, а просмотренный фильм про ворон еще не повод для того, чтобы каркать!

Скорее, это только первый пазл некой картинки. Придется ждать следующего «сеанса», чтобы подтвердить или опровергнуть одну из двух версий. Пока же я склонялся к первой – мейн-танк и гильд-мастер каким-то образом трансформировался в виртуального кролика!

Но как? Почему? Съел что-то? Кого-то?

Смерть, кома, сумасшествие, сон, глюк, проклятие – что случилось с тем человеком? Неужели по сети теперь блуждает его призрак с обрывками памяти? Эдакий цифровой полтергейст в аду для игроков, где они искупают вину за миллионы погубленных мобов?

Но чью вину – свою или чужую? Я же ничего не помню! Уверенность в самобытии держится только на содержимом нашей памяти. На иллюзии ее преемственности, на воображаемой линии, протянутой из смутного прошлого в фантазию будущего. И этот ничтожнейший кусок информации определяет то, что мы считаем «собой»!

А ведь память так неустойчива. Ее наверняка можно имплантировать или подменить. Переходит ли с ней и ответственность за чужое прошлое? Откуда тогда преступнику знать, что он отбывает наказание именно за свое преступление?

Вот меня понесло… В любом случае, с рефлексией пока надо завязывать. Того и гляди начну отвечать сам себе, причем чужим голосом. А санитаров тут нет, вязать в Тени меня некому.

Стоп! Сестренка должна что-то знать! В том видении она выглядела моложе лучницы, которая разметала мои камни по пляжу. Как Лапуля попала в Сансару? Пошла по стопам брата, а может, просто кончились его деньги?

Так что делать? Попробовать рассказать ей все?

Воображение нарисовало картинку, как страшненький моб прыгает Лапуле на ручки и, брызгая ядовитой слюной, пытается выговорить что-то разумное. Клыки бессильно щелкают, у него не получается, и тогда он многозначительно сопит и подмигивает, рисуя на песке ребус за ребусом: «Родная, я же братик твой! Дай-ка обниму тебя мохнатыми лапками…»

Но вдруг это как-то навредит ей?

Нет, нельзя рисковать. Это мой квест. Моя тайна. Разберусь сам, не втягивая Лапулю в мутную и наверняка опасную историю. Хватит с нее и драчливого кролика с жалобным взглядом. Я едва не оставил ей шрам. Поберегу сестренке психику, но буду рядом. Не хватало еще, чтобы она разделила карму своего непутевого брата!

К счастью, долго искать не пришлось – Лапуля все еще оплакивала истерзанное тело волчицы. Перепаханный берег выглядел так, словно с ящерами сражалась целая пати. Должно быть, девушки-хантеры сильно привязываются к своим петам. Тупой бездушный моб отдал за хозяина жизнь, и Лапуля трогательно рыдала над образом, который нарисовала себе.

Ее «добрая волчица» – очередная иллюзия. Люди, видимо, обожают строить из них клетки, но, в отличие от меня, никогда не покидают тюрьмы тела. Неизвестно, кем я был раньше, но теперь хотя бы есть возможность иногда менять камеру. Правда, на столь же душную и тесную.

Наконец Лапуля успокоилась и высморкалась, оставив труп волчицы в покое. Злобно пнув дохлого ящера на прощание, она решительно направилась к лесу.

Я поспешил следом, опасаясь потерять ее из виду. Надо срочно найти новое тело. Причем такое, что позволяло бы находиться рядом с сестрой. Хотя бы мелкую птичку, шмеля или бабочку…

В джунглях беззаботно чирикали целые стаи яркой пернатой мелочи, но ни синего, ни красного сияния от них не исходило. Пичуга для меня маловата. Впрочем, какой от нее толк? Чем я в таком теле помог бы сестре? Ел бы с рук и пел воодушевляющие песенки в бою вместо барда? Музыкального слуха у меня никакого – Лапуля бы эту птаху ощипала и съела.

Внезапно сестренка остановилась и замерла, что-то заметив. Чуть покачиваясь на носочках, она приняла боевую стойку, но лук доставать не спешила.

Снова ящерка? К сожалению, в Тени я страдал близорукостью – вокруг меня клубилась надоевшая серая дымка.

Выковыряв из земли небольшой камень, Лапуля подняла его и, размахнувшись, бросила. Потом, как циркуль, ловко крутанулась на одной ноге, избежав столкновения с чем-то стремительным, приземистым и обтекаемым.

Животное пронеслось, едва не задев ее, но исчезло в тумане до того, как я его разглядел. Казалось, оно чиркнуло так близко, что едва не прихватило с собой половинку сестренки. Развернувшись, шустрая тварь повторила маневр с тем же успехом.

Наконец я признал в толстеньком, но стремительном существе обыкновенного лесного кабанчика. Лапуля была слишком быстра для него. Их танец напоминал корриду, где роль быка досталась целеустремленной, но бесконечно глупой свинке. Мощный торс и короткие ножки оказались совершенно бесполезны в неравном противостоянии с хантером. Сестренка однообразно и хладнокровно вертелась, а упрямый кабан раз за разом протыкал бивнями пустое пространство. Вскоре он вымотался и, обессилев, подошел почти вплотную к Лапуле, видимо, собираясь рухнуть ей на ноги, чтобы забодать в ближнем бою.

Лапуля, искусственно улыбаясь, стала делать комичные пассы руками, пытаясь успокоить животное. Поросенок недоверчиво смерил ее мрачным взглядом и подозрительно фыркнул.

Должно быть, сестре понадобился новый пет вместо волчицы. Класс «охотник» – приручает, кормит, а потом нагло использует. Настоящие живодеры!

Оп! Слабое голубое сияние! Да это же то, что мне нужно!

Я торопливо бросился к свинке, растворяясь в ослепительной синей вспышке. Мир распахнулся, и уже в следующий миг сестренка протягивала мне батон, ласково шептала, подмигивала и корчила умилительные и нелепые рожицы.

Вот тупица! Похоже, она всерьез думает, что кабан ждет от нее именно этого. Желуди давай, дурочка, желуди!

Я понятия не имел, как ведут себя настоящие свиньи. Хотя, наверное, многие девушки утверждали обратное. Постараюсь, чтобы мое поведение смотрелось естественным: чуть поднять «брови», сделать глупое выражение глаз, доверчиво протянуть влажный пятачок к хлебу.

– Ну давай! Ням-ням-ням. Ешь, глупенький, смотри, как вкусно, – Лапуля демонстративно откусила от булки, наигранно изобразив неземное блаженство.

Тьфу ты, ненавижу сюсюканье. От сестры несет «няшностью». Да кто так с серьезными кабанами общается? Еще бы розовый бантик с попоной на меня нацепила! Лучше бы пива дала, от мучного сало рыхлеет…

– Вкусненько-вкусненько! На, бери, милый, – продолжала сладостно ворковать сестренка, снова протягивая мне батон.

Некоторое время я боролся с желанием стереть это тупое выражение с ее личика и больно цапнуть за палец. Ну просто выбешивает этой нежностью! Что она как с теленочком… Я же суровая, брутальная тварь из темного леса! Ко мне со всем уважением надо! Только «Нью-Лайф»! Только хардкор!

Черт! Откуда всплыла боевая речовка? Что-то кармическое. Тупо пристрелит же…

Я нерешительно хрюкнул и опасливо поскреб копытами землю. Сестра примолкла и насторожилась, медленно потянувшись за луком.

Пришлось благоразумно сменить гнев на милость и, дружелюбно крутя хвостиком, давиться черствым батоном. Лапуля внимательно смотрела на меня, но руку от лука убрала.

Уфф… едва не переиграл. Вот когда еще можно так над сестрой поглумиться? И что теперь мне положено делать?

Дурашливо подпрыгивая, я сделал пару кругов вокруг хозяйки, всячески изображая радость от обретения столь высокого покровительства. Готов служить, рвать и топтать наших врагов!

Сестра нахмурилась. Похоже, мне не поверили. Что-то сделал неправильно.

Лапуля щелкнула пальцами, подавая команду, а я понятия не имел, что от меня хотят, и демонстративно повернулся назад, будто поискав взглядом объект, к которому она обращается.

Глаза сестренки смешно округлились.

Ну надо же… Похоже, шуток не понимает. Чувство юмора атрофировано. Я сел на задние лапки и понимающе развел копытцами. Не знаю, что было бы дальше, если бы из кустов в этот момент не вывалился Макс в компании с демоненком.

Парень тряс потрепанными птичьими тушками и открыл было рот, торопясь поведать эпическую сагу о славной охоте, когда Лапуля резко оборвала его, даже не дав начать:

– Посмотри на меня!

– Что? Ранение? – Макс испуганно оглядел девушку.

– Я нормальная?

Я возмущенно фыркнул. Зачем сразу так давить? Интересно, что было бы, если бы ей ответили «нет»?

– В смысле? – осторожно переспросил парень, ожидая подвоха.

– В прямом смысле! Глаза не красные? Речь не сбивчива? – Лапуля по-женски настойчиво подводила его к какому-то выводу.

– Да у тебя всегда… – Макс, видимо, хотел продолжить мысль, но вовремя остановился. – Нет, все как обычно. А что? – вкрадчиво спросил он.

Забывшись, я внимательно следил за диалогом, переводя взгляд с одного на другого.

– Не на меня, на него посмотри, – сестра кивнула в мою сторону.

Тут я понял, что сидел на хвостике в совершенно неестественной для животного позе. К счастью, успел вскочить раньше, чем Макс обратил на это внимание.

– Ах, да у тебя новый пет… – нерешительно заметил он, искренне не понимая, почему обычный свин занимательнее саги о поимке злополучных жар-птиц.

– Ты посмотри, что он делает, – девушка устало вздохнула, видимо, сомневаясь в своем здравомыслии. – На задних лапах сидит и на нас пялится. Я его даже отозвать не могу.

Макс смерил сестренку нарочито сострадательным взглядом. Я же, как ни в чем не бывало, старательно ковырял рыльцем в пыли, катая по кругу крупный желудь.

– Лапуль, ты не горячая? – участливо спросил парень. – Опять зайчики кровавые в глазах пляшут?

– Дурак! Да, этот такой же! Глаза те же самые!

Я поперхнулся, выплюнув желудь. «Те же» – в смысле, кроличьи? Или свинячьи? Да мне, похоже, хамят! Хотелось переспросить, но ведь опять только хрюкну! А вот с «отзывом» нехорошо получается. Исчезать и появляться из воздуха, как та волчица, я не смогу. Ну, спишите на баг, бывает…

– Ваше величество опять преследует Черный Кроль? Вы посвятили его в свои петы? – издевательски рассмеялся Макс. Он сильно рисковал, поддразнивая сестру. – А может, еще один и в этих пташках сидит? – Он потряс связкой жар-птиц.

– Хорошо. Смотри на ботиночки! – Лапуля топнула ножкой.

Мы оба перевели взгляд на ее обувь – черная, зашнурованная, с тупым носком. Что в ней такого?

Но Макс нашел незаметную бирку и изумленно присвистнул. Сел, пощупал, поднял взгляд на девушку, недоуменно покачал головой.

– «Каменное Сердце. И это тоже пройдет…» – старательно прочитал он. – Откуда такое? И опять сетовый бонус к ловушкам! Неужели тот же рарник?

Я скрестил на макушке уши, прислушиваясь. Ну да, мой сет. Для сестры ничего не жалко. А ты, долговязый гаденыш, от меня ничего не дождешься!

– Тот же рарник… – противным голосом передразнила Лапуля. – Бестолочь! А я о чем говорю?

– Кролик? Где ты откопала его?

– Не я. Он сам пришел! Сразу после того, как я взорвала элементаля!

– Водяного?

– Нет! В том-то и дело, что скального! Того самого, что угробил Сельфину и пати Зергеля! – Сестренка показала взглядом на плато, откуда до сих пор доносился шум боя. – Представь, специально стукнул камнями, когда на меня неслись два «рекса»! А потом убил одного из них!

– Скальный – и в джунглях? – недоверчиво уточнил Макс. – Ну ладно, пусть так… Убила элементаля, и пришел кролик. А этот кабан тут при чем?

– Тупица! Он из той же компании! – Глаза сестры покраснели. Она едва не расплакалась, понимая, что несет совершенно неправдоподобную чушь.

– Уже третий? И все они от тебя в полном восторге. Далеко не отходят. И чем же ты их прикормила? – с иронией спросил Макс. – Да ты их щелкаешь, как орешки! Сама Сельфина не смогла, а вот ты справилась?

– Я и не справилась бы! Использовала те разрывные ловушки, что выиграла на турнире. А перчатки с кроля еще и к ним бонус дают. Ящерицы едва не сожрали меня, пока ты где-то шлялся!

– Тише-тише. Я верю, спокойнее. Но зачем элементалю спасать тебя? И почему все чудеса происходят, как только ты остаешься одна? – поднял бровь Макс.

– Откуда я знаю? С одной легче справиться, вот почему!

– А с Бимкой что? Или эта хрюшка лучше?

– Бимка погибла. А про свина я же сказала! Он какой-то неправильный. Такой… э-м-м…черно-кролевый… – замычала Лапуля, видимо, пытаясь описать свои ощущения.

– Это нервное, – успокаивающе заверил Макс. – Так иногда кажется. У меня тоже бывает со своими демонами…

– Что у тебя бывает с демонами, мне безразлично, – холодно перебила Лапуля. – Ты слышал, как пьяный Пуси хвастался сетом? Лут с наших рарников не описан в каталогах!

– Сансара иногда вбрасывает и новые шмотки. Возможно, некоторые очень редки и потому ни разу не попадались, – возразил Макс. – Обычные рарники. Вам просто повезло.

– Просто? А Сельфину просто камнем придавило? А Мафа просто дурачилась, когда в Медузу Горгону играла? А про кролика-каннибала тоже просто все врут?

– Не знаю, – пожал плечами Макс. – Черный Кроль ведь даже не моб, а архетип. Этот ярлык вешают на все необычное. Рарники же по умолчанию ненормальны. Да и не только рарники! – ядовито добавил он.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы мобы выходили за пределы локации? Пусть даже рарники? – Сестренка покосилась в мою сторону и начала говорить шепотом. – Скальные элементали тут не водятся, значит, этот спрыгнул с плато над нами. А чтобы убежать от облавы, нужны мозги! И сразу после его смерти появляется чудаковатый кабанчик. Странное совпадение, верно?

Варлок не ответил, смерив меня цепким изучающим взглядом, и я невольно попятился, почувствовав себя голым. А ведь это еще один намек на латентную человечность. Если меня сейчас пустят на сало, то станет ли эта парочка каннибалами? Но даже людоеды не едят близких родственников!

– А давай убьем да проверим! – алчно облизнулся Макс, которому, видимо, нравились простые и быстрые решения. – Если тот самый рарник, то доберешь сет. А если нет, то на обед будет вкусный жареный поросенок.

– Я уже думала, – прошептала Лапуля, приветливо помахав мне ладошкой. – Но он же меня спас!

– С ума сошла? Ты сказала, что тебя спас элементаль, а это обычная хрюшка.

– Говорят, Черный Кроль легко меняет тела!

– Говорят, что кур доят! Это просто моб, пусть и рарный. Искусственный интеллект посложнее, но он не думает, а реагирует. Учится, но не мыслит. Ходячий алгоритм, машина!

– Да я понимаю, но мне до сих пор тот кролик снится. Мобы так не смотрят! – убежденно сказала сестра и на всякий случай вежливо мне улыбнулась.

Ход ее мысли мне нравился, а вот от долговязого задохлика придется избавиться. Страшненький, ядовитый, худой – не парень, а недоразумение. Видимо, мысленно уже примеряет полный сет с моей тушки. Я сестренке другого найду.

Похоже, варлок – это не класс, а диагноз математика-социопата. А может, проклятие, как посмотреть. Видимо, длительный дискурс с мелкими бесами калечит психику. А Лапуля не демон, ее не продифференцируешь и поверхностным анализом не возьмешь. Женские эмоции в привычные уравнения не втиснуть. Там математика не работает, уж слишком много всего понакручено.

– Ладно, пока не говори «нет». Просто отложим эту тему до вечера, – примирительно сказал Макс, видимо, что-то придумав. – Идет?

– Хорошо, – кивнула Лапуля, вставая. – Пошли. А народ все на скалах шумит, слышишь?

– Пусть шумят, а у нас все с собой! – зловеще ухмыльнулся варлок. – Птиц сдадим – и в пещеру. Там новая цепочка квестов. До вечера должны управиться.

До вечера этот болван не доживет! У меня есть время для подготовки несчастного случая. Получит делевел и сразу отстанет.

Я удовлетворенно хрюкнул и весело потрусил к хозяйке, как вдруг боковым зрением поймал на себе взгляд бесенка. Эта чертяка смотрела оценивающе и разумно!

Жесткая щетина на спине встала дыбом. Я резко затормозил и развернулся, но черные глазки демоненка вновь стали стеклянными – пустые и бессмысленные.

Но я только что видел в них искру разума! Неужели померещилось?

Макс шел следом, мечтая о румяной свинине, и, конечно же, об меня споткнулся. Замахав руками, он попытался удержать равновесие, но тщетно. Колючие кусты обрадованно затряслись, а потом стали грязно ругаться его голосом. Лапуля тут же заслонила меня, встав на защиту, и эта парочка вновь принялась громко выяснять отношения.

Я же стоял как вкопанный, уставившись на чертенка. Братец по разуму? Но зачем от меня прятаться?

Люди наконец сдали квест с птицами подозрительной и жутковатой старухе, что жила в ветхом бунгало на куриных ножках. Они так божественно-вкусно пахли, что тотчас захотелось их обнюхать и слегка прикусить. Заметив мой интерес, Лапуля сердито пшикнула, и я послушно отошел, демонстрируя покорность судьбе и лучшие свинские качества. Чтобы не пойти под нож вечером, нужно казаться славным и милым. Сестра должна полюбить поросенка, чтобы его мясо в горло не лезло.

Джунгли успели утомить удушливой жарой и высокой влажностью. Шкура противно прела, привлекая разнокалиберных паразитов, которые не счесывались даже копытцами. Приходилось забегать вперед, валяться в ласковой нежной пыли, а потом долго и сладостно тереться о грубую кору дерева.

Ко всему прочему, я зачем-то нажрался перебродивших плодов, многие из которых оказались червивыми. Теперь в брюхе ныло и жутко пучило. Как оказалось, кроликам и элементалям жить намного проще. Похоже, Сансара что-то напутала, поселив кабана в тропиках.

Я облегченно выдохнул, только когда увидел вход в пещеры. Там нас встретила прохладная сырость, что после душного леса показалось подарком небес. Сталактиты и сталагмиты застыли в извечной тяге друг к другу, напоминая клыки страшной пасти. Казалось, челюсти вот-вот сомкнутся, чтобы пережевать и выплюнуть наши останки в бездонный мрак пропасти. Где-то внизу традиционно журчала вода – без зловеще-темной реки не обходится ни одно подземелье. А судя по хорошо утоптанной тропинке, это, видимо, достаточно популярно.

Макс тихо чертыхнулся в темноте и зажег факел, осветив колышущуюся на сквозняке паутину. Лапуля нервно вздрогнула – многослойные седые полотнища скрывали под собой большую часть стен и закопченного потолка. Несколько коконов, внутри которых угадывались очертания гуманоидов, висели в темных углах зловещим предостережением незваным гостям. В одном из свертков что-то слабо шевелилось внутри.

– А-а-а… какая мерзость! – Сестра поспешила спрятаться за спину Макса. – Вскрой его, в нем что-то живое!

– Зачем? – ласково спросил он, наслаждаясь ее страхом и собственной мужественностью. – Там наверняка злющий моб. Разработчики обожают подобные штампы.

– А нам точно именно сюда надо? – По дрожащему голоску Лапули угадывалась запущенная арахнофобия.

– Конечно! – гордо кивнул Макс. – Квестовая цепочка кончается здесь. Не бойся, танковать будут петы. Они справятся. До тебя никто даже не дотронется.

«Справятся»? – Я оглянулся на коллегу, надеясь увидеть его солидарность и возмущение. С таким-то ростом справиться можно только с садовой улиткой. Но если бесенок и не согласился с хозяином, то не подал виду – все тот же бессмысленный взгляд пустых черных глаз.

– Ну, тогда ладно, – неуверенно согласилась Лапуля. – Больше всего на свете я боюсь темноты и пауков.

– А темноты-то чего бояться? – не понял Макс.

– А ты хоть представляешь, сколько в ней может прятаться пауков?

– Со мной тебе ничего не грозит! – Варлок подтянул живот и расправил плечи. Его взор был тверд и устремлен вдаль. – Я сам Пожиратель Тьмы!

– Тебе лишь бы пожрать, – устало вздохнула Лапуля. – Давай без неуместного пафоса. Домой хочу.

– Я понял. Минутку. Позову «войда»[27], и идем.

На фоне побледневшей Лапули парня буквально раздувало от сознания собственной важности. Меня затошнило от этого жалкого зрелища, и я пристально оглядел стену в поисках какой-нибудь козявки.

Вот, эта подойдет – милое мохнатое паукообразное, размером с кулак. Мощные хелицеры, три пары глаз, приветливый вид. Его дружелюбная мамочка, наверное, где-то глубже живет.

Осторожно подцепив рыльцем, я аккуратно повесил малыша на ногу варлока и уселся удобнее, чтобы насладиться эффектом. Паучок проворно полез вверх и деловито перебрался на плечо.

Я нетерпеливо засучил копытцами и развернул острые ушки в ожидании визга. Предвкушение наполняло меня радостным трепетом.

Макс краем глаза заметил движение, но невозмутимо продолжил вызов нового демона. Бесенок раздраженно пискнул и исчез, а на его месте возникла желеобразная синяя глыба. Закончив каст, парень осторожно подсадил насекомое на ладонь и аккуратно опустил на землю.

Я разочарованно и пристыженно засопел. Да он храбрец… Возможно, все не так плохо.

– Не мог подальше от меня выпустить? – жалобно спросила Лапуля, передернувшись от отвращения. – Паутина, мягкие яйца, бе-е-е…

– Арахнофобия естественна, поэтому подземелье заселяется пауками в первую очередь. Они намного популярнее оборотней и вампиров, – невозмутимо произнес варлок, важно оттопырив губу.

И было из-за чего – Лапуля не сводила с него восхищенного взгляда. Держать такую страшилку в ладони казалось ей настоящим подвигом. Я своими руками подарил врагу бонусный балл. Еще одна такая затея – и он уговорит сестру пустить меня на лут, не дожидаясь вечера.

Инициатива заслуженно перешла к Максу, и он возглавил нашу колонну. Войд плыл рядом с хозяином, а сзади к ним пугливо жалась Лапуля. Бедняжка тщательно осматривала стены, опасаясь нежданной атаки затаившегося арахнида. Я же путался под ногами, стараясь быть на виду и выглядеть забавным и смелым.

В этой пещере хорошо бы наладить производство превосходного паучьего шелка. Его бы хватило с избытком на пару-тройку ткацких фабрик. Невесомые рваные занавеси бесшумно колыхались в проходах, и казалось, что мы не идем, а плывем под водой в гроте. Краем глаза улавливалось смутное движение в боковых коридорах, но тени исчезали слишком быстро, чтобы я мог их разглядеть. В темных углах что-то страшно шуршало, а под ногами потрескивали хрупкие косточки, напоминая о тщете надежд и бренности жизни.

Наконец мы вышли в просторный сырой зал, переполненный полянками бесцветных грибов и лужами подозрительной слизи. Застоявшийся воздух наполнял сладковато-гнилостный запах – под веселый треск факела прозрачные сороконожки доедали человеческий труп, кишевший белыми червяками.

Макс поморщился от отвращения, а лицо Лапули стало белым, как молоко. Казалось, ее сейчас вырвет. На всякий случай я отошел подальше.

Сражаться с монстрами сейчас было бы уже перебором – хватит и того, что мы увидели. Все игровые каноны соблюдены, и люди напуганы – квест вполне можно засчитывать. Не понадобился даже музыкальный бэкграунд за кадром. Леденящие завывания или сдавленный крик за поворотом могли бы только испортить выверенный жутковатый дизайн.

– Бояться надо живых, а не мертвых! – Макс посчитал момент подходящим, чтобы выдать банальное, но очень спорное утверждение. – Местные мобы должны соответствовать нашему уровню. Нет смысла бояться.

Болван! Как будто такой смысл вообще есть. Никто никому тут не должен! Я провел достаточно времени в шкуре жалкого кролика, чтобы понять, что игрового баланса в Сансаре попросту нет. По крайней мере, со стороны мобов.

Думаю, сестренка их не боялась. Скорее, ее тошнило от отвращения, но этот недоумок не видит разницы. Пожалуй, не придется даже думать, как их разлучить. Могучий интеллект варлока сделает все вместо меня, причем гораздо быстрее.

Лапуля раздраженно махнула рукой, чтобы ей не читали морали, и, согнувшись, отбежала на несколько шагов в темноту. Похоже, ее мучительные и громкие спазмы – результат последней реплики Макса. От его пафоса начинало подташнивать даже меня.

Но тупице и этого показалось мало. Чтобы усилить впечатление, он подошел к разложившемуся трупу и наклонился, с интересом разглядывая обглоданное червями лицо. Новая вспышка судорожного кашля из темноты показала, что это действие возымело эффект.

– Странно, что тело до сих пор здесь. Должно быть, это моб, – задумчиво изрек варлок поразительную по своей глубине мысль.

Я было собрался вонзить бивни в его тощие ягодицы, чтобы сестра могла хоть немного отдохнуть от глупостей, но меня опередили. Недоеденный покойник открыл белые глаза без зрачков и мило улыбнулся.

Тотчас со всех сторон раздался пронзительный визг, а стены словно ожили, покрывшись сотнями светящихся парных точек. Мгновением позже они единой волной рухнули вниз, рассыпавшись лавиной мелких паучков. А если хоть один доползет до Лапули…

Пока она держалась мужественно и уверенно. Отступив в центр, девушка подбросила вверх мячик, и под сводом пещеры будто вспыхнуло солнце, не оставив ни одного темного уголка. Теперь люди стояли спиной к спине, отправив меня и войда в атаку.

Синий демон против такой мелочи оказался почти бесполезен. Он едва угадывался под черным живым ковром. Бедняга беспомощно вертелся и топтался на месте, но часть членистоногих полчищ все же отвлек на себя. Массивный и бесформенный, весь в паутине, он теперь походил на рыхлое тесто, щедро облепленное черным изюмом.

Я же носился по кругу, вытаптывая сотни паукообразных, лопающихся под копытцами с омерзительным хлюпаньем. Бивни и рыльце работали подобно отвалу бульдозера, отбрасывая копошащуюся черную массу назад. Через толстый слой сала и жесткой щетины укусов я почти не чувствовал, гораздо больше неприятностей доставляли острые металлические колючки, которые сестра веером рассыпала по залу.

По периметру описанной мной окружности успел образоваться вал из мертвых хитиновых тел, который я старался поднять еще выше. К несчастью, все новые армии вываливались из боковых нор и проходов бесконечным темным потоком подкреплений. Стрелы Лапули ничем помочь не могли, и Макс спокойно и методично расстреливал прорвавшихся клубками фиолетовых молний.

Один раз он промазал – острой болью обожгло бок, и я споткнулся, не вписавшись в очередной поворот. Копытца скользнули по месиву из раздавленных насекомых, и моя тушка полетела в дальний угол – точно на санках.

Оглушенный, я беспомощно барахтался у стены, пытаясь вскочить и вернуться, но ножки не слушались. Оставалось только смотреть, как Лапуля обхватила Макса руками и закрыла глаза, прижавшись к нему изо всех сил. Сейчас она потеряет сознание, а живая лавина докатится и накроет ее с головой!

Варлок твердо стоял на ногах, не обращая внимания на взбиравшихся на него пауков, а потом нестерпимо медленно поднял руки, окружая себя и Лапулю столбом дрожащего марева.

– Жертва! – вдруг страшно закричал Макс.

Его демон вдруг раздулся и сразу взорвался. Да так, что затряслись стены. Волна ревущего пламени окатила весь зал, остановившись только у моих ног – шерсть на них тотчас обгорела.

Через несколько секунд огонь погас. Пахло паленым волосом и хитином. Сухо потрескивая, остывали тысячи хорошо прожаренных пауков, а под падающими хлопьями пепла неподвижно стояли два человека.

Я одобрительно хрюкнул. Ну что за патетика, просто слезы из глаз. Возможно, у ребят кратковременный шок. То зыбкое марево наверняка послужило щитом. Без него от них остались бы только закопченные кости.

Наконец у меня получилось встать. В метре от моих ног все еще сидел паучок, выглядевший целым и невредимым. Казалось, он утомился и просто заснул. Я осторожно дотронулся до него копытцем, и он сразу же рассыпался в мельчайшую черную пыль.

Так близко… Как хорошо, что я лежал у дальней стены.

Хм… Макс, конечно, крут. Я недооценил его. Мощность спелла варлока зависит от сложности его расчета, а жертва демона значительно усилила финальный эффект. Как парнишка умудрился сохранить хладнокровие в таком хаосе?

Впрочем, ему надо знать меру и отпустить сестренку. Он же ее нагло лапает! Куда так прижиматься, ей дышать нечем! Или они сгорели, как тот паучок?

Я опасливо ткнулся в Лапулю рыльцем.

Фух… Нет, теплая и живая.

Сестренка шевельнулась и нежно поцеловала Макса. Тот встрепенулся и ожил. Его руки медленно опустились и стали поглаживать и сжимать ее ягодицы.

Этого я пережить уже не смог. От огорчения мое брюхо выпустило скопившиеся продукты брожения. Пришлось на цыпочках ретироваться на приличное расстояние. Едва не рыдая от умиления, я сел и стал ждать. Как оказалось, романтика расслабляла кишечник и доводила сентиментального кабана до слез. Впечатляющий букет токсинов с запахом сероводорода производил эффект химического оружия с прекрасной поражающей мощностью.

Какое-то время ничего не происходило.

– Ма-а-кс! Тьфу, ну что ты за скотина тупая! – Лапуля вырвалась из его объятий и отбежала ко мне.

Я согласно хрюкнул и с осуждением посмотрел на покрасневшего парня.

– Это не я! – запротестовал тот.

– Нет, это я! Придурок! Такой романтический момент испортить…

Макс поискал ненавидящим взглядом меня, видимо, понимая, в чем дело. Я жизнерадостно осклабился в попытке улыбнуться. Должно быть с поросячьим рыльцем это вышло жутковато.

А он как думал? Чертов мазила! Так ему и надо!

Пострадавший бок до сих пор сильно болел. К счастью, удалось отыграться и хоть немного облить нимб спасителя свинской неблагодарностью. Теперь недруг посрамлен, но мой реванш еще ничего не решал. Надо придумать, как окончательно избавиться от долговязого.

В подземелье вновь стало тихо. Я даже не заметил момент, когда в центре проявился тот же труп в компании прозрачных сороконожек.

Так быстро? Просто скатерть-самобранка какая-то…

– Надо спускаться ниже. Они скоро реснутся, а у этого спелла откат двое суток, – озабоченно сказал Макс, как только снова вызвал бесенка.

– Хороший мальчик, умница! – промурлыкала Лапуля. – Нет, не ты! – она отвернулась от парня и демонстративно-ласково почесала меня за ушком.

На этот раз я не стал возмущаться. Мне понравилась и ее лесть, и унижение Макса. Я довольно фыркнул и потерся спинкой о ногу сестры.

– Вот не знала, что есть такие умненькие петы! – Лапуля чмокнула меня в пятачок и принялась извлекать из щетины стальные колючки, которые сама же вокруг набросала.

– Не неси чушь. Они безмозглы! – мрачно буркнул Макс и тяжело вздохнул.

Как только он раздраженно пнул бесенка, я понял, что уже победил. Сестра не отдаст меня этому живодеру даже за эпический сет.

– Хватит сюсюкаться. Пошли вниз! – зло бросил он и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

Лапуля перестала меня гладить и вскочила, послушно побежав за ним.

Вот ведь… Любовь зла!

Чертыхаясь про себя, я побрел следом, зная, что варлок не успокоится и придумает пакость, достойную его интеллекта.

Или это я придумываю их сейчас одну за другой? Поросячьи мозги наверняка производят столь же поросячьи мысли. Но изменяют ли они меня? Мыслю ли я в этом теле по-свински?

Я поморгал и почесал копытцем за ухом, отгоняя наваждение. Кабанам вреден глубокий ментальный анализ. Для этого лучше подобрать другое тело. Вот призраки или те же вампиры, к примеру, – они всегда так благородны, задумчивы и романтичны. Свинья же способна только жрать и гадить! Как в таком облике спасать себя, мир и сестру? Это нелепо!

Проход становился все у́же, потолок опускался все ниже. Макс упрямо тащил нас вперед, не обращая внимания на тяжелые вздохи Лапули. Должно быть, все еще дулся на нее, делая вид, что не понимает намеков. Изредка он отвешивал оплеуху бесенку, вымещая на невинной твари злость и обиду.

Я нисколько не сомневался, что варлок давно заблудился. Лишь гордость не позволяла ему признать ошибку и повернуть назад. Впрочем, долговязый наказал себя сам. Последние несколько метров он полз уже на четвереньках. Над нами нависали миллионы тонн горной породы, и узкий лаз заставлял его нервничать. Легкий подземный толчок – и расплющенное тело останется лежать тут навечно. Клаустрофобия в узкой норе – это полная жуть.

Я заметил, что лицо Макса побледнело от страха. Он наверняка понимал, что умереть здесь не может, но вот инстинкт самосохранения, видимо, отказывался этому верить. Парень скрипел зубами и держался изо всех сил, боясь показать свою слабость. Такими темпами он скоро сточит их до корней.

– Ма-а-акс? Мы правильно идем? Ты уверен? – робко протянула Лапуля и оглянулась, словно искала у поросенка поддержки.

Я важно кивнул и благодарно потерся о ее бедро спинкой, стараясь подарить сестренке покой и уверенность. Со мной она не пропадет! Свинья своих не бросает!

– Да тут только один выход, не перепутать. – Голос Макса прозвучал необычно тихо. – Подожди, не пихайся. Тут душно. Мне надо отдышаться. – Он лег на спину и закрыл глаза.

Варлок очень старался сохранить невозмутимость и подавить страх, видимо, считая его проявлением слабости. Сдержанность – обычный мужской идеал, когда вытесняется все, что кажется «чувственно-женственным».

В кабанью голову пришла логичная мысль, что не показывать слабость – та же самая слабость. Конечно, неприятно испытывать страх, но еще хуже страдать оттого, что об этом знают другие.

Я вдруг заметил темно-красное свечение и сразу перестал умничать. В этой норе светилось все: стены, пол и даже потолок. Где-то шумел водопад, а из уходящего в темноту тоннеля несло гнилью, словно там находилась гигантская пасть. И в ней никогда не чистили зубы.

Горная порода вокруг изменилась, приобретя необычную для камня структуру. Стены теплые и рыхлые и, кажется, даже слабо подрагивают. Нора все больше походила на согнутую гармошкой трубу с подозрительно ровными складками. Но больше всего беспокоил этот загадочный красный свет, который мои спутники почему-то не видели.

Ящер! Так светился ящер, когда неторопливо доедал косулю. В тот раз он, видимо, был еще слишком большим для меня, поэтому его тело подсвечивалось не синим, а красным.

Значит… Значит, мы ползем внутри какой-то колоссальной твари!

Громко заверещав, я цапнул Макса за пятку. Тот вскрикнул и обернулся, явно собираясь ткнуть в меня факелом.

Тупица! Да нас сейчас сожрут тут живьем!

Вцепившись в лодыжку, я потащил его назад, но тот уперся руками в стены и яростно отбрыкивался. Недолго думая, Лапуля сгребла меня в охапку и прижала к земле, пытаясь утихомирить. Должно быть, сестра подумала, что ее любимый свин перенервничал и взбесился.

С трудом вырвавшись из объятий, я опустился на коленки и нагнул голову. А потом резко выпрямил ноги, вложив их силу в мощный удар бивнями по верхнему своду. Тело разогнулось туго сжатой пружиной, удивительно легко пропоров потолок.

Страшный рев заставил землю содрогнуться, а стены ожить. Нас подбросило и стало болтать, словно в миксере взбивали однородный коктейль из двух человек, демоненка и свинки. К счастью, стремительно поднявшийся снизу поток закружил и потащил назад, выбросив в пустое пространство.

Приводнились мы довольно жестко. Лапуля чертыхнулась и зажгла «солнышко». Как оказалось, подземное озерцо. Но барахтались мы в нем не одни. Компанию составил гигантский змей, только что изрыгнувший нас из своего чрева.

Колоссальная кобра кольцами извивалась в воде и ревела от боли. Видимо, страдала от прободной язвы, которую я ей устроил. Раздутый капюшон змеи напоминал парус, увенчанный безглазой головой размером с небольшой катер.

Пока на нас не обращали внимания. Рептилия сосредоточилась на своих внутренних переживаниях, а мы стали готовиться к бою.

Как оказалось, свинья хорошо плавает, и вскоре мои копыта нащупали дно. Выбравшись, я подошел к варлоку и встряхнулся, точно собака после купания. Жаль, он тоже был мокрый и потому не заметил очередной свинской пакости.

Воды озера низвергались водопадом в темную пропасть, а высоко в скале чернела нора. Должно быть, именно туда и присосалось чудовище, рассчитывая, что мы не заметим подвоха и заползем прямо в желудок.

Макс в очередной раз неблагодарно растворил погрустневшего беса, призвав вместо него аморфную синюю глыбу. Лапуля же принялась суетливо доставать из дамской сумки пузырьки и хрустальные фляжки. Торопливо влив их содержимое в варлока, она по-мужски выдохнула и сама выпила не меньше пяти, смешно тряся головой и морщась.

Я же невозмутимо полировал об камень копытце. С моим ростом соваться вперед никакого резона. Пусть у варлока войд потанкует. Он сколько угодно их вызовет, а вот я тут один такой умный и рарный…

– Оттяни босса к скале. Сорвем агро, войд по воде его не догонит! – хмуро проронил Макс, явно рисуясь.

От Лапулиных пузырьков его сильно раздуло, будто накачав воздухом. Гипертрофированное тело разорвало хитон в нескольких местах сразу. Глаза варлока теперь пылали адским огнем, а черты лица заострились, отчего он стал похож на собственных демонов.

Сестренка тоже изменилась, зачем-то на несколько размеров увеличив и так неплохой бюст. Его боевое применение всерьез интриговало меня, надолго погрузив в глубокое медитативное осмысление вариантов.

– Кхе-кхм… Все, из алхимии больше ничего не осталось. Если не выживем, пустим коту под хвост целое состояние! – прокашлявшись, грубым мужским голосом сказала сестра.

– А что-нибудь сексуально-тантрическое? – с надеждой спросил Макс, облизнув губы.

Я в очередной раз поймал себя на желании одернуть парня и дать по шее копытом. А лучше – пырнуть бивнями.

– Уже не успеем. Слишком долго баффаться! – холодно отказала она. – После прошлого раза я два дня ходить не могла! И так должны справиться.

Тем временем чудище пришло в себя и выгнулось над нами вопросительным знаком. Сестра коротко кивнула, быстро прицелилась и выпустила первую стрелу. Вода тотчас забурлила, и на мель метнулись змеиные кольца, покрытые толстым слоем защитной слизи. Чудовищная пасть распахнулась и бросилась на скалу, где, хищно выгнувшись, стояла Лапуля. Через секунду ее там уже не было, а раскрошившиеся зубы веером разлетелись по берегу вместе с кусками горной породы – огромный валун кобра прокусить не смогла.

Лапуля тихой мышью затаилась за камнем, а змеей занялся войд. Макс поддерживал своего питомца энергетически и морально, а я старательно изображал боевое рвение и звериную ярость. Но и бросаться в атаку не торопился. Мы все терпеливо ждали момента, когда демон наберет агро.

Напрасно. Войда хватило на несколько секунд боя. Хотя вряд ли так можно назвать пару неуверенных шагов к взбешенной кобре. Она подкинула демона высоко в воздух и, коротко чавкнув, проглотила. Без угрожающего шипения, ритуальных плясок и прочих спецэффектов – рационально и быстро.

Макс изменился в лице и начал торопливо кастовать для змеи новый демонический корм. Варлок явно не горел желанием брать на себя роль танка. Даже раздувшейся от анаболиков мускулатуры не хватило бы, чтобы удержать подобного монстра. К тому же она абсолютно не подходила для его класса. Моя сестренка очень своеобразно подбирала алхимию. Для каких целей она вообще такое использовала?

Чудище не стало дожидаться жалкой подачки и бросилось на Макса с широко раскрытой пастью. Но тот не дрогнул и невозмутимо остался на месте, продолжая вызывать беса. Без своих петов варлоки почти беспомощны, поскольку берут взаймы их демонические способности и энергию. Но на этот раз бесенок мстительно не торопился вывалиться из преисподней на зов хозяина. Должно быть, местная тусовка была ему интереснее.

Похоже, парню конец, но я не торопился на помощь. Мобильности лучников у варлока нет. Этот класс не умеет так шустро прыгать, а сорванный вызов пета для них катастрофа. Я помнил, что откат у вызова очень большой. Максу надо обязательно завершить каст, а он не успевал.

А вот Лапуля – успела.

Выпрыгнув из-за скалы, сестра заслонила собой Макса и бросила в брызгающую слюной пасть несколько шариков, что недавно разнесли меня в мелкую гальку.

А ведь вроде говорила, что те были последние. Какие еще сюрпризы скрывает дамская сумочка?

Двигалась Лапуля божественно: кувырок, перекат и сразу же разрыв дистанции. Проворная девчонка молнией прыгала меж камней, осыпая чудовище стрелами. Такая неправдоподобная скорость могла быть только следствием лошадиного допинга.

Я был не прав – Лапуля отлично разбиралась в алхимии. Ее прыжки явно выходили за границы известной человечеству физики. Даже тюнинг груди теперь получил логичное объяснение. Видимо, помимо эстетических плюсов он улучшил аэродинамику и идеально сбалансировал женское тело. Иначе откуда вдруг такая маневренность?

Тем временем шарики, видимо, дошли до желудка и там благополучно взорвались. В одном из змеиных колец бесшумно вспучилась и опала большая мягкая шишка. Тварь сразу же забыла про варлока и взвилась в воздух, едва не пробив головой свод пещеры.

Сестренка вновь вскарабкалась на скалу, обрушив на чудище ливень стрел. Макс наконец-то дозвонился до беса и теперь делал сложные пассы, отчего кобра изменила естественный серый цвет на нездорово-синюшный.

Победа близка! Я больше не мог сачковать и присоединился к веселью, повиснув на хвостовом плавнике чудища. Возможно, стоило еще подождать – у него остались силы полоскать меня, как тряпку, таская по всему берегу. Видимо, лишний груз сильно досаждал кобре – она щелкнула хвостом, точно кнутом, и меня подбросило в воздух. Но я так и не отпустил плавник, прихватив с собой здоровенный кусок змеиного мяса.

Приводнение оглушило и дезориентировало. Казалось, в моем теле не осталось ни одной целой кости: рыльце было разбито в кровь, один бивень вырван с корнем, а в боку пылал огонь. Должно быть, тварь переломала мне все ребра.

Течение несло к водопаду, и я вяло перебирал в воде ножками, стараясь держать голову выше. Каждое движение теперь причиняло адскую боль. Собрав остаток сил, я таки зацепился за камни и выбрался на островок уже на самом краю пропасти.

Тяжело дыша и пуская кровавые пузыри, я присел на задние лапки перевести дух. Вернуться в бой невозможно – отважный свин попросту бы утонул по дороге. К счастью, на берегу прекрасно справлялись и без него.

Монстр все так же обреченно и незатейливо пытался схватить мою юркую сестренку, но, видимо, устал, обессилел от ран и потерял скорость. Варлок продолжал невозмутимо обвешивать его дебаффами, изредка разбавляя их фиолетовой молнией. Бес прыгал рядом и весело скалился – мелкий бездельник служил аккумулятором маны, давая группе ощутимые баффы.

Я удовлетворенно засопел, более не сомневаясь в победе. Скоро они добьют босса, а меня вылечат и воздадут должное моим боевым подвигам. Надеюсь, такую самоотверженность Лапуля оценит: накормит любимца чем-нибудь вкусненьким и ласково почешет за ухом.

Кстати, она ведь до сих пор не дала мне клички. А я почему-то не помнил, как звали меня в тех видениях. В снах редко кто помнит свое имя. Думаю, сейчас бы мне подошло что-то вроде «Кабан-Потрошитель» или «Пожиратель Сердец».

Нет, слишком длинно и грозно. Сестра не выговорит. Тогда лаконичное: Свиногрыз, Хрякобрюх, Свинозавр? А может, что-то возвышенно-поэтическое: Легкое Копытце, Рыльце-в-Пушку?

Пытаясь приглушить боль, я продолжал развлекать себя легкомысленной чушью, как вдруг заметил, что Макс развернулся в мою сторону, кастуя нечто длинное и, видимо, страшное.

Парень, ты чего? Змея подыхает в другой стороне!

Увидев его глаза, я все понял. Финальный спелл был для рарной свиньи…

Фиолетовый шар прошил меня насквозь и ушел в озеро, вскипятив воду в месте падения. Боль обожгла внутренности, словно в них бушевало жидкое пламя. Ноги подкосились, мышцы свело страшной судорогой – невыносимо страдая, я хрипел и горел заживо.

Ничтожный человечишко! Так вот какова благодарность за службу и преданность? Так все из-за рарного лута? Ты его не получишь!

Последние силы я потратил на прыжок. Мою изуродованную тушку сильно ударило на порогах и понесло в черную мглу водопада…

Казалось, падение в темноту никогда не закончится. Я летел вниз, а смотрел вверх, где стремительно уменьшалось пятнышко света. Оно словно убегало, прихватив все самое дороге и светлое, что еще оставалось. Преданный и обворованный, я снова один. Снаружи и даже внутри – мрак, отчаяние и бесконечная пустота. Как из них выбраться, да и стоит ли?

Видимо, падение прекратилось, и меня потащило уже по горизонтали. Теперь ничего не болело, а значит, я уже в Тени и куда-то плыву. В этой тьме сейчас виделось нечто основополагающее и изначальное. Она то, что всегда было, откуда все вышло и куда неизбежно уйдет.

Тьма – это норма. Свет – исключение. А его крохотная искорка просто иллюзия по сравнению со всесокрушающей вечностью. Вспышка сознания, всего на миг осветившая тьму, – так кромешную ночь прорезает зигзаг молнии. Сверкнула и мгновенно исчезла, но на глазной сетчатке будто выжигается контур, напоминающий, что иногда действительно бывает светло…

Как ни странно, я не испытывал обиды или возмущения. Лишь печаль, что все так закончилось, и чувство спокойной уверенности за сестру. Лапуля милая и очень сильная, а с Максом она будет как за каменной стеной – в комфорте и безопасности.

Да, таких, как он, зовут негодяями. Но они почти всегда побеждают, не отягощенные понятием сострадания и доброты. Столь непрактичные качества для них – только слабость и досадная помеха в борьбе за выживание. Но я чувствовал, что именно они и определяют понятие «человечность». Хладнокровный и логический ум – Макс гораздо ближе к мобам, чем даже я сам. Возможно, поэтому он остался с любимой, а я снова один и падаю в темноту…

«Несправедливость может победить, но славу обретает только справедливость…» – я не помнил, чьи это слова, но отчетливо понимал их истинность. Конечно, мою смерть варлок спишет на монстра, и жизнь сестры станет чуть безопаснее.

Зачем я прыгнул? Логичнее было бы оставить ей лут. Логично – и в то же время неправильно! Скорее всего, именно так поступил бы сам варлок – последовательно и математически верно. Для меня же принцип важнее. Предательство непростительно. Я поступил, как человек, а не машина.

Так кто же я такой? Багнутый алгоритм, ошибка программного кода или иррациональное живое существо? Суеверное, с беспричинными страхами и надеждами, ожиданием невыполнимого, одержимое навязчивыми мыслями и тупыми идеями?

Хватит!

Я сыт по горло тяжелой рефлексией и пустыми концептами! Сделаю, как тогда – «отпущу», принимая все так, как оно есть. Не добавляя ничего от себя, не улучшая, не исправляя, не фантазируя, а рассматривая самого сознающего, которого мне никак не удается нащупать…

Степь – темная и равнодушная. Солнце даже не пытается греть, скрываясь в обманчиво реалистичных хлопьях грозовых туч. Трескучий хор кузнечиков словно умоляет облака пройти мимо, но первые холодные капли уже смывают с людей дорожную пыль. Несколько крупных пугливых дроф пасутся поодаль и тревожно смотрят на рейд, как будто им что-то грозит. Как будто они настоящие.

Хотя что я могу знать о «настоящем»? Наш мир фальшивый и искусственный, а человечество давно забыло, как выглядела оригинальная версия. Мы залезли глубоко под землю и замуровались, будто устыдившись того, что смогли натворить на поверхности. А теперь ностальгируем по нашему прошлому, но уже в виртуальности.

А ведь когда-то человек смотрел врагу прямо в глаза! И в руках у него был честный меч, а не угробившие нас технологии.

Некоторые из них выглядят очень удобными. К примеру, в мой «фитнес-костюм» подается питательный раствор, когда в игре ем что-то вкусное. Но страшно подумать, из чего делают эту мерзкую смесь. Думаю, я бы умер от голода, если бы это узнал. Пусть ее рецепт так и останется тайной.

Шлаки из наших организмов тоже выводятся автоматически через специальные трубки. Даже секс и зачатие детей происходят в игре – дистанционно и «аппаратно». Слияние «генетических материалов» идет под контролем автоматики на родильных станциях после проверки на мутации и покупки лицензии.

Я никогда воочию не видел сестру и родителей – нас разделяют тысячи километров горной породы. Планета пронизана тоннелями, как червивое яблоко, но по ним передвигаются роботы, службы сервиса да редкие гости Элизиума.

Подобное путешествие мне пока не по карману. Рай на Земле, последнее убежище на поверхности, могут позволить себе очень богатые люди. Только они видят настоящий солнечный свет. Видят звезды, от которых мы отказались. Видят изуродованную, утонувшую в мусоре Землю за границей Элизиума. Видят то, что реально, подлинно, не нарисовано.

Уже давно вся наша активность сосредоточена в виртуальном пространстве, разделенном на сектора работы и отдыха. В зоне последних и располагаются кластеры игр. Сансара всегда на вершине их рейтинга, а профессиональные игроки в ней особая каста. Мы даже не спортсмены, мы – гладиаторы, зачастую умирающие прямо в игре. У нас свой сезонный чемпионат, тотализатор, болельщики и рекламный бюджет – в игровой индустрии теперь большая часть земной экономики.

Какое-то время в виртуальность выходили из архаичных капсул, но ни одна из них не смогла поддерживать тело в естественном и здоровом состоянии, несмотря на все эксперименты с массажем и стимуляцией мышц. Выход был найден с изобретением «бассейнов» и «фитнес-костюмов». Новые технологии быстро получили финансовую поддержку правительства, и профессиональные игроки стали, наконец, хорошо зарабатывать.

Теперь мы кумиры миллионов. Наши имена знает каждый ребенок, мечтающий когда-нибудь попасть в настоящий боевой рейд, но на апартаменты в Элизиуме денег все равно не хватает. Нужно пахать, как лошадь, и долго быть в топе. А прямо сейчас нас кто-то пытается из него выбить.

– Аутдор на шесть часов. Мы готовы! – четко отрапортовал Ластморд.

Трансляция включена. Теперь игроки не могут позволить себе лишних вольностей. Обычно мы стараемся держаться сценария. Зрители следят за нашим рейдом, будто смотрят захватывающий сериал. У каждого своя роль, и выход из утвержденного и тщательно прописанного образа скажется на гонораре.

Кто-то из нас играет храброго глупца, кто-то влюбленного романтика. В рейде есть подлые карьеристы, философы, стервы и благородные рыцари. Ссоры, любовь, сложное переплетение надежд и судеб прописывают наши штатные сценаристы. Да, случаются неожиданности и импровизации, но тем интереснее для фанатов это шоу.

Конечно, это не реслинг – сам бой всегда настоящий. «Театр» идет дополнительным сервисом, если только рейд-босс позволяет. Мы дарим зрителю драму, сказку или даже мечту. Только так и можно заработать хорошие деньги. Правда, сейчас мне уже не до этого.

– Андедушку и Эльвирку ко мне! Быстро! – приказал я, отметив недоуменное лицо Ластморда. Объясняться не стал. Не успею. –   Только без шума. Спектакль отставить, никаких игр! – продолжил я, как только передо мной предстали наши лучшие тактик и стратег. – Итак, готовность по высшему протоколу опасности. Синхронизацию вывернуть на предпоследний уровень. Сельфине и Лейле беречь ману. Пусть экономят кулдауны[28]. Раздать высшую алхимию из наших резервов. Все вопросы потом.

– Но… – начал было Андедушка.

– Выполнять! – грубо оборвал его я. – И вот еще что… За мной не лезть! Что бы ни случилось, максимальную синхронизацию запрещаю! Поняли меня?

Оба кивнули и унеслись выполнять поручение. Ребята справятся. А мне придется вспомнить славную молодость. Еще посмотрим, кто кого…

Взмах бронированной стальной перчатки – и синий штандарт поднимается над боевыми порядками самой известной гильдии на планете. «Только «Нью-Лайф»! Только хардкор!» – голоса сорока человек сливаются в мощный яростный рев.

Стук щитов, лязг оружия. Боевое построение величественно и красиво. Мурашки бегут по телу. Мой рейд, мое детище. Горжусь им.

– Впере-е-ед! – Я выдыхаю в команду весь воздух из легких.

Картинка растаяла, оставив по себе все ту же тьму и пустоту. Непонятно, несет ли мой «дух» течение подземной реки или уже нет. В отсутствии точки опоры восприятию просто не за что зацепиться.

Внутренне я чувствовал себя точно так же – потерянным, запутавшимся и бесконечно одиноким. Лапуля была моим единственным якорем в этой реальности. Теперь эту цепь разорвали, и меня уносит от сестры все дальше и дальше.

Похоже, она действительно счастлива с Максом. Я не буду им мешать. Найду чем заняться.

Просмотр новой «серии» ничего, по сути, не дал. По-прежнему непонятно, что случилось, чем все закончилось и что делать дальше. Ситуация там выглядела скверно и пахла подставой. Деньги, лицемерие, жадность и предательство – все как обычно. Кроликом жить гораздо проще. К сожалению, между ним и человеком нет непробиваемой стенки – их реальности пересекаются. И это уже не исправить. Вряд ли люди способны создать нечто лучшее, чем у них уже было. Загадили мир настоящий – загадят и искусственный. Проблема ведь не в плохом или неправильном окружении. Проблема всегда в собственной голове.

Мы все верим в целесообразность бытия, но какой смысл в нем ищем? Должен ли вообще быть этот смысл? Чего мы хотим, куда так рвемся? Все наши достижения обратятся в прах, все найденное неизбежно потеряется снова. Возможно, тогда смысл в том, чтобы быть? Просто быть?

И пусть вокруг все вертится колесом, рождается и умирает, пусть происходит что угодно. Плевать! Буду плыть туда, куда вынесет. Тем более что и выбора-то особого нет.

Немного приведя мысли в порядок, я неожиданно снова почувствовал чужое присутствие.

Тут кто-то есть! У меня опять гости! И вновь это ощущение: словно меня сверлят изучающим взглядом из Тьмы. «Оно» пришло ко мне. Все, как в тот раз…

– Понравилось ли то, что ты вспомнил? – прошелестел голос, застав меня врасплох.

Он словно звучал изнутри, в моем собственном уме, и в то же время воспринимался чужим, посторонним. В Тени нет тела, только мысли и образы, спонтанно проявляющиеся в «пространстве мышления». Но вот они внешние или внутренние? И как отличить одно от другого?

Молчание, ничего больше не слышно. А может, никого и нет, а я просто свихнулся и разговариваю сам с собой? Надо попробовать «проиграть запись» еще раз. Если получится зациклить, то это только собственная мысль.

«Понравилось ли то, что ты вспомнил? Понравилось ли то, что ты вспомнил? Понравилось ли то, что ты вспомнил?» – я старательно повторил тон и интонацию, после чего облегченно расслабился.

Получилось! Тут никого нет. Это все мое собственное, внутреннее.

– Долго собираешься дурью маяться? – издевательски спросил голос.

Шок. Мысли испуганно замерли. Стало страшно. Шизофрения?

– Тут есть кто-нибудь? – подумал я громко, так как произнести эту глупейшую фразу было попросту нечем.

– Здесь только я. Других тут нет и никогда не было. Когда-нибудь поймешь это сам.

– Что тебе надо?

– Мне? – удивилось «оно». – Кажется, проблемы тут у кого-то другого. Ты все еще считаешь себя человеком.

– А разве нет? Эти воспоминания… У меня есть сестра! – Почему-то хотелось спорить, протестовать, сделать что-то вопреки и назло этому самоуверенному и наглому гостю.

– Прошлое не важно. Важно лишь будущее! Тебе понравилось, что с тобой сделали? – бесцеремонно перебил меня голос.

– А что со мной сделали? – крикнул я в пустоту.

– Чуть позже ты все вспомнишь. Буду ждать… – Последние слова произнесли очень тихо.

Оно ушло. Я сразу это почувствовал. Стало гораздо свободнее, словно кто-то стеснял, давил самим фактом присутствия. Теперь никого рядом нет, но это одиночество воспринималось уже с облегчением.

Кто приходил? Друг, враг? Существо должно быть невероятно могущественным, если обладает в Тени такими возможностями. А может, оно все время здесь и только иногда подает голос? Так где его источник – в моем собственном разуме или вовне?

Пока я привычно ломал себе мозг, вокруг посветлело. Вскоре стал отчетливо виден высокий свод пещеры, и через несколько минут я вылетел из нее в мощной струе водопада.

Река продолжила свой бег по острым камням, а я не торопясь вышел на берег. Снова лес. Какое-то время пришлось брести наугад, почти вслепую. К счастью, под «ногами» нашлась тропинка, а она всегда куда-нибудь да приведет. На том конце обязательно встретится что-нибудь живое, а мне как раз нужны подходящие «апартаменты». Не факт, что «синие мобы» здесь вообще водятся. Если засветятся красным, то придется возвращаться и искать тварей подходящего уровня. А здесь таких могло и не оказаться.

Обычно игровые локации располагаются от меньшего к большему, но я вывалился сюда с очень необычной позиции и следующую мог попросту перепрыгнуть. Едва ли гейм-дизайнер рассчитывал, что живое существо выдержит подобное путешествие. Водопад размазал бы его по скалам.

Тропа становилась все шире и, в конце концов, привела к обросшему мхом камню. Он стоял посреди леса и светился, точно свеча. Вокруг него чего-то ждали хорошо вооруженные люди, а за ними высилась крепостная стена, увитая диким плющом, да покосившаяся старая башня.

Замок. Видимо, давно заброшенный. Ржавчина и время не пожалели металл. В гербе на воротах с трудом угадывалось что-то змеевидно-рукастое. Полупрозрачная пелена слабо мерцала в створе калитки, словно приглашая зайти внутрь.

А ведь там могут найтись очень интересные тела. Как я понял, мне нужно качаться, как и обычным игрокам, чтобы вселяться во все более крутых монстров, которые пока светятся красным. Но на ком качаться? Бить с людьми мобов? Бить людей с мобами? А может, всех сразу? Так будет гораздо быстрее. Впрочем, разберусь по ситуации.

Более не раздумывая, я прыгнул вслед за игроками в портал.

Видимо, мы зашли с черного хода и сразу попали на кухню. В горящей печи закипал чайник и ароматное содержимое аппетитно булькающих чугунных горшков. Салатики и овощи на столах выглядели маняще свежими – казалось, повара и прислуга ушли всего за несколько секунд до нашего появления.

Люди уверенно направились к следующей двери, и я поплыл за ними, стараясь не потерять их из виду. Похоже, эта группа тут не в первый раз. Миловидная и застенчивая брюнетка старалась не поднимать взгляд, а фигуристая блондинка с полными губами и высокомерным взором без устали строила глазки трем угрюмым мужчинам.

Видимо, больше пяти человек в замок не влезет. Кое-что я почерпнул из воспоминаний рейд-лидера, но в тот раз ему и так нашлось, о чем думать. В моих знаниях зияли огромные дыры. Информация об игровой механике была слишком скупа и обрывочна, но я хорошо понимал общий принцип: в каждой группе должен быть танк, хил и дамагеры[29]. С нюансами же придется разбираться на месте.

Дверь вывела нас в широкий коридор, устланный ковровой дорожкой. Богатый интерьер замка отлично смотрелся даже в серых красках Тени: старинные портреты в полный рост, камины из полупрозрачного оникса, мозаика, витражи и люстры из горного хрусталя. Роскошное внутреннее убранство резко диссонировало с запущенным видом фасада, словно хозяева специально маскировали замок от незваных гостей.

В Тени не слышно внешних звуков. Тут всегда тихо. С любопытством осматриваясь, я даже не заметил, как начался бой. Молитвенная поза и беззвучно шевелящиеся губы блондинки напомнили Мафу. Отметив про себя хилера, я поплыл дальше.

С опознанием класса второй девушки проблем не возникло. Тусклые огненные шарики и бледные шапки льда неторопливо вылетали из маленьких нежных ладошек, точно воздушные пузыри. Бедняжка, конечно, старалась, но ее спеллы вызывали лишь жалость и сочувствие. И, конечно же, их никак нельзя было сравнить с мощными стихиями Сельфины. Тот артистичный и воздушный танец заставлял огонь реветь, стирая врагов в порошок. А эта девчушка явно новичок. Хорошего дамага не выдаст.

Только сейчас до меня вдруг дошло, кто руководил магичками в том «степном рейде». Видимо, Сельфина таки получила делевел с обнулением навыков, иначе я бы ее на плато просто не встретил. Похоже, мне теперь есть чем гордиться – живая легенда пала от каменных лап в начальной локации. Неудивительно, что мстить прибежал целый город.

Так, ну а где же мобы?

Проплыв чуть дальше, я наконец понял, почему ворота замка украшал герб с шестируким гуманоидом и змеиным хвостом. Здесь таких нашлось предостаточно. Память услужливо классифицировала картину: «Наги с медведем».

Нет, ошибочка – наги против медведя. Кстати, откуда он взялся? Скорее всего, среди людей оборотень, и со своей задачей он справлялся неплохо. Яростно огрызавшегося мишку обступила толпа мобов, глупо подставивших спины под атаку остальной группы. С такой конституцией и толстым слоем жира этот танк прекрасно держал удар и без щита. Пати шинковала монстров, особенно не напрягаясь.

Меня порадовало синее свечение наг, но влезать в шестирукое тело было бы самоубийством. Сразу с пятерыми игроками точно не справиться. Они вот так же вынесут его за секунды. Зачем я тогда сюда лез, о чем вообще думал?

Придется выйти из замка и отыскать подходящего зверя. Ну а потом уныло шататься в окрестностях, отлавливая заблудившихся одиночек. Это мы уже проходили. Слухи о рарнике разносятся быстро, и на травлю вновь сбежится полгорода. Боль, смерть, Тень и так по кругу – предсказуемо безрадостная перспектива.

Тем временем, оставив за спиной аккуратные горки мелко порубленных мобов, группа неторопливо добралась до перекрестка. Две ковровые дорожки вели к закрытым дверям, а впереди открылись ворота в просторный зал. Избыток свободного места намекал, что надо ждать очень серьезного монстра.

Пати самоуверенно направилась к центру. Игроки шли расслабленно и спокойно, видимо, уже зная, с чем встретятся. Я же в глубине души надеялся увидеть брутального здоровяка с приглашающе-синим мерцанием.

Нет, к сожалению, это фантастика. Босс наверняка будет для меня «красным», иначе в замок не ходили бы впятером.

Так и есть: у дальней стены возвышался зловещий черный трон с вытянутыми рогатыми черепами вместо подлокотников. На нем восседала, сверкая глазищами, огромная уродливая горгулья. Оценивающий властный взгляд, когтистые лапы скрещены на могучей груди – настоящее чудище. Конечно же, мне ничего тут не светит – тварь темно-красная. До нее расти и расти.

Монстр театрально прокашлялся, наклонил голову и начал что-то вещать, активно жестикулируя. Временами он делал паузы и внимательно вглядывался в лица людей, словно проверяя, правильно ли его поняли.

Похоже, его речь их совершенно не тронула. Ребята терпеливо ждали ее окончания, спокойно занимаясь своими делами: девочки неторопливо пили из фляжек и начищали перышки, милишники[30] деловито поправляли крепеж брони друг у друга, а медведь точил когти прямо о стену.

Интересно, каково быть таким оборотнем? Вылепить медведя из человека непросто. Больно ли ломать и сращивать кости в почти мгновенных метаморфозах? Креативность Сансары не знала границ – закон сохранения энергии она попросту игнорировала. Скачки из человека в столь массивного зверя должны пожрать бездну энергии, а потом выплеснуть излишки в мощном излучении. Пусть не сверхновая, но что-то вроде термоядерного взрыва в отдельно взятой локации. Мишка-камикадзе не оставил бы в ней камня на камне, но в игре-сказке физика работает немного иначе.

Горгулья наконец закончила монолог и с царским достоинством сошла с трона. Под восхищенными женскими взглядами роскошная мантия из горностая эффектно сползла на пол, обнажив мускулатуру рельефного торса. Медведь презрительно фыркнул. Блондинка глупо хихикнула и послала воздушный поцелуй мобу.

Косолапый ничего не смыслил в дворцовом этикете – нетерпеливо заревев, он рванулся вперед. Босс смерил нахала негодующим взглядом и пропустил мимо себя, сделав шаг в сторону.

Похоже, этого от него и добивались. Мишка сделал круг за троном, развернув монстра спиной к группе. Игроки выдержали несколько секунд и атаковали.

Бой начался неспешно и уныло. Милишники неторопливо махали клинками, точно вполсилы, а псевдомагичка удивленно провожала взглядом тусклые фаерболы, словно не веря, что они полетели. Изредка она разбавляла их рыхлыми снежками, видимо, подсмотрев у подруг ротацию спеллов. Большого ущерба они не наносили, если не считать перепачканный сажей и копотью трон, что наверняка причиняло его хозяину душевные муки.

Блондинка откровенно скучала, с трудом скрывая зевоту: лечения группа почти не требовала. Казалось, это однообразное действо усыпляло всех, включая само чудище. Иногда его будили, и оно просыпалось, вяло огрызаясь на случайно долетевший спелл. Тогда мишка простуженно кашлял и скулил, привлекая внимание босса. Казалось, косолапый вот-вот умрет от старости или страшного недуга. Монстр входил в положение и лишь из жалости возвращался добить, чтобы тот так не мучился.

Меня же эта сонная возня почему-то побешивала. Да что тут творится? Чертово чудище, где твоя ярость? Где отвага и гордость? Эта пародия на бой оскорбляет чувства настоящего воина! Дай свое тело, и я встряхну это сонное царство!

Порубленные наги взывали к мщению, приглашая выступить на стороне проигравших. Я был бы не против. В конце концов, игроки сами этого хотят, раз платят за хорошую схватку. Черный Кроль великодушно и добросовестно исполнил бы свой служебный долг. Люди будут ему благодарны. Жаль только, босс об этом не знал и отказывался открывать в себя «двери».

Проследить до конца мысль мне не дали. Горгулья взмахнула перепончатыми крыльями и взлетела. Видимо, по игровому сценарию начинался второй акт – временно парализованные люди застыли на месте. Раненый монстр сделал большой круг и тяжело приземлился, но уже в новом образе.

Теперь это был «юноша бледный со взором горящим». Усталая горгулья ушла на незаслуженный отдых. Сражалась она еле-еле.

Похоже, легенду подземелья даже не назвать классической – она банальна. Горячая еда на пустой кухне с самого начала намекала на заколдованный замок, где неприкаянно слоняется породистый юный аристократ, превращенный в чудовище. Красавица-принцесса наверняка лежит в хрустальном гробу где-нибудь по соседству. Осталось только найти магическое веретено для укола пробуждения. Или придется поцеловать? Возможно, я что-то напутал, смешав несколько старых историй.

Открыв потайной ящичек в троне, принц выудил из него бутылочку. Нет, не старое доброе виски. Думаю, по сценарию там какой-нибудь яд. Сейчас ревнивый малец вспомнит, что задушил любимую, и напьется с досады.

Оп-па! Да наш юнец теперь светится синим!

Я понесся к нему сломя голову. Так быстро, как только возможно в Тени. Мальчуган умело откупорил бутыль и теперь выливал в рот ее содержимое.

Неужели не успею?

Время будто застыло. Казалось, мой «призрак» увяз в трясине и еле двигался, а жидкость лилась в глотку юнца слишком быстро. Люди стали оживать и шевелиться, синее свечение монстра начало темнеть, вновь переходя в красный…

Вспышка!

Есть! Попал!

В последнюю миллисекунду я все же влетел в парня, когда он уже трансформировался во что-то другое.

Да! Я теперь нага! Супернага!

Почти такая же, как те жалкие существа в коридоре, только гигантская и совершенно бешеная. Меня просто разрывало от восхитительной злости, и я с большим удовольствием позволил захлестнуть себя свежим волнам эмоций.

Проглочу! Растопчу! Вот это мощь! Какая силища!

Пожалуй, лучше успокоиться и вести себя, как положено приличному мобу, иначе в следующий раз я увижу пати Сельфины с ее фан-клубом. Хоть немного бы подрасти, пока меня из замка не вынесут. А сперва надо как следует освоиться в новом образе. Я еще слабо представлял, как контролировать хвост и сразу шесть рук.

Змеиное тело оказалось на удивление гибким и сбалансированным. Бугры мышц ходили под кожей, как хорошо смазанные поршни сложного механизма. Тестируя функциональность и слаженную работу рук, я невольно ткнул одной из них в глаз медведю.

Зажмурившись, тот сделал паузу, недоуменно посмотрел на меня и продолжил царапаться в прежнем расслабленном ритме.

Ну, медведь, ничего необычного не заметил? Давай-ка немного поднимем темп!

Адреналин переполнял яростью. Энергия сочилась из моих пор, стекая в парящую зеленую лужицу. Видимо, она оказалась токсична – милишники одновременно охнули, побледнели и отскочили назад.

Погуляйте пока вдалеке, отдохните…

А вот слюнявая медвежья пасть продолжила неприятно тыкаться в мое брюхо – прикусит складку кожи и отпустит. Зверь нервно тряс мордой, поднимая то одну, то другую лапу. Потом прыгал назад и выжидающе смотрел, надеясь выманить меня из лужи. В ней ему, видимо, было совсем скверно.

Нет, хитрый мохнатый братец, не выйдет. Мне и здесь хорошо. Милишникам теперь бить не с руки – в луже они чахнут и морщатся. Псевдомагичка пока не доставляла особых проблем, почти лаская то теплым огнем, то приятно-прохладным ледяным дождиком. Ну а косолапый медленно, но неуклонно терял здоровье и изнывал в сомнениях, видимо, подозревая подвох и подмену. Блондиночка же ожила и встрепенулась, но отлечить его полностью не успевала.

Вот так уже лучше. Лужа все сделает за меня. Надо лишь изредка попадать по прыгающему танку. Рассинхрон рук поначалу сильно расстраивал. Они мешали, путались и сталкивались друг с другом. Мозг долго не мог перестроиться, чтобы грамотно перераспределить функции. Теперь я понял, что сороконожки невероятные существа, достойные искреннего восхищения. Отныне буду всегда уступать им дорогу.

Я даже пытался обойтись всего одной парой рук, а две другие заложить за спину, чтобы не мешались. Но вскоре потерял баланс и едва не упал, поскользнувшись в собственной луже.

– Оттяни его! Оттяни! Да выведи ты моба из лужи, кретин! – хором вопили милишники, кружа вокруг меня, точно голодные волки.

– Не могу! Глючит он, не видишь, что ли! – оправдывался медведь, продолжая скакать взад-вперед с упорством, достойным лучшего применения.

С ним надо что-то делать. Мне надоело молотить руками по воздуху, поэтому нижней парой я придержал мишку, а верхними принялся дубасить его по голове. Лоб у танка крепкий, но и мои кулаки оказались увесистыми.

Упрямое животное тяжело запыхтело и попыталось вырваться. Весовые категории у нас очень разные, и лапы беспомощно скользили по ядовитому месиву. Через некоторое время я приноровился, поймал удобный ритм, и медведю стало совсем худо.

– Хил! Дохну же! – взмолился несчастный. – Снимите хоть на секунду! Переагрите на себя, что застыли, как пни!

Милишники встрепенулись и кинулись на помощь. Но кончики моих пальцев очень вовремя зачесались, и я инстинктивно стряхнул накопившийся яд. Несколько удачно попавших брызг вынудили ребят с воем отскочить в сторону.

– Дебафф! Сними ослепление! – Их истошные крики заставили блондинку измениться в лице. Она и так едва успевала отхиливать танка.

Я наконец понял, в чем моя сила, и в зал полетели большие зеленые капли. Шипящие лужицы раскрасили пол ядовитой мозаикой. К тому же они медленно ползали. Хаос нарастал – люди прыгали и метались в поисках свободного места. О дамаге теперь никто из них даже не вспоминал.

– Живем! Терпим! Он сейчас высохнет! – проревел медведь, продолжая больно царапаться и кусаться.

Неужели?

Почувствовав неприятную опустошенность, я недоуменно покрутил кистями, пытаясь выжать из них еще хоть каплю токсина. Похоже, танк прав – яд кончился. Придется сменить тактику, благо лужа подо мной еще шипела.

Устав отбивать кулаки, я схватил оборотня за загривок, пригнул и принялся возить его мордой по полу. Шерсть с нее слезла, кожа зашипела, обугливаясь, и зверь забился, как выброшенная на сушу рыба.

– Да что с ним такое! Больше хила! – в отчаянии заревел он подо мной.

Почти сразу я ощутил адскую боль в подреберье. Милишники вогнали туда клинки по самую рукоятку. Почувствовав, что хватка ослабла, медведь выскользнул и, переваливаясь, побежал к хилерше.

– Лечи! Лечи! Быстро!

Та сильно волновалась, но, положив обе руки ему на спину, отлечила мишку почти полностью. Танк вновь стал как новенький, а я ничего не мог сделать, отмахиваясь от милишников. Ребята плавились в луже, но терпели и резали, уворачиваясь от моих ответных ударов. Даже псевдомагичка вдруг разошлась не на шутку, влепив несколько болезненных огненных оплеух.

Нет, так не пойдет! Надо как-то вывести из игры хилера. Но путь к блондинке блокировали танк и милишники. Напрямую до нее не добраться. Будем хитрее.

Сделав вид, что последний огненный шарик произвел на меня особенно сильное впечатление, я выпрыгнул из родной лужи и ракетой понесся к магичке.

– Сорвала агро! Стой на месте! Не бегай, я заберу! – надрывался косолапый, разворачиваясь за мной на ходу.

Увидев мое приближение, девчонка охнула и присела. Испуганно зажмурив глаза, она сжалась в комочек, а я уже грозно нависал сверху.

Нет, не могу ударить! Рука на это дите просто не поднимается. Ни одна из шести. Пришлось нагнуться и заорать ей прямо в ухо.

Бедняжка жалобно взвизгнула и понеслась от меня к дальней стене прямо по ядовитым лужам. Почти сразу она вышла за радиус хила, и блондинка помчалась за ней, пытаясь отлечить чудовищный входящий дамаг. Я проводил обеих взглядом, прицеливаясь, и в этот момент меня догнала увесистая мишкина туша.

Да чтоб тебя!

Развернувшись, я щелкаю хвостом, и ударная волна сбивает зверя с ног. Забыв про девчонок, я в бешенстве бросаюсь к нему, чтобы добить.

– Хил! – уже в который раз завопил танк.

Блондинка бросает магичку и, спотыкаясь, возвращается спасать мишку. Развить успех я не сумел – на выручку к медведю прибежали милишники.

Какая боль! Черт! Доигрался! Так ведь и сдохнуть можно!

К счастью, я вновь чувствую приятный зуд на кончиках пальцев и бросаю под себя новую лужу.

– Нюк! Врубай «героизм»![31] Немного осталось! – орет медведь что есть мочи.

Милишники краснеют и увеличиваются в размерах. Вертящийся и смертельно опасный вихрь лезвий высекает из меня куски мяса. Кровь фонтанирует, в голове мутнеет. Я «поплыл», плохо вижу и еще хуже соображаю.

Зато мои руки будто обрели собственный разум: они бьют, душат, берут в захват и сталкивают врагов лбами, связывая и не давая дистанции для удара. Теперь их клинки почти бесполезны – мы сплелись в один большой узел.

Издалека послышался печальный вскрик упавшей магички – ее так и не спасли. Хилерша бегала вокруг нас на безопасной дистанции, но паниковала и отлечить всех сразу не могла. Наконец она зажмурилась и застыла, вызвав светлый целительный дождь. Конечно же, проделала блондинка это все в незаметно подползшей войд-зоне. Так и не открыв глаз, она потеряла сознание и упала, словно погаснув. Врагов осталось только трое.

– Ню-ю-юк! Жрите все, что есть! – орет медведь, поднимаясь на задние лапы.

Нас расшвыривает в разные стороны. Жизни у меня чуть, но у людей и того меньше. Хилера больше нет, и милишники отваливаются друг за другом, точно насосавшиеся яда пиявки.

– Идиоты! Нубы! – визжит медведь, уже понимая, что проиграл.

Как же достал этот живой блохастый мешок! Из последних сил бью по его тупой и упрямой башке. Нелепо мяукнув, косолапый наконец падает как подкошенный.

Неужели победа?..

Три сердца гулко бухают где-то в груди. Пошатываясь, подворачиваю под себя хвост и тяжело оседаю на пол. Во дворце непривычно тихо. Ум успокаивается, словно избавляясь от мусора после эмоционального шторма.

Я наивно полагал, что легко справлюсь с самоуверенной группой, но не тут-то было. Конечно, они не ждали нестандартного поведения босса, но сражались достойно. Битва оказалась неожиданно трудной.

Теперь можно подвести итоги. Пришлось на ходу учиться управлять шестирукой махиной, а легкомыслие обошлось очень дорого. И это мне еще повезло. Только удача и интуиция помогли набросать по залу войд-зон. И хорошо, что в такой горячке хватило ума сидеть в луже. А вот не агриться на отчаянно бодавшегося медведя – уже не хватило.

Настоящая опасность исходила лишь от милишников, но я повел себя, как тупой моб. Разозлившись на танка, дал им разогнать дамаг и чуть не издох.

Кровотечение остановилось, но лучше не шевелиться. Раны невыносимо болели при малейшем движении. В запале боя они почти не чувствовались, а теперь, видимо, «дозвонились» до мозга, жалуясь на ужасное состояние тела. Похоже, вместо спины кровавое месиво – милишники порезвились на славу.

Интересно, смогу ли я в этом облике выйти отсюда или мобы собственность замка и сдаются по описи?

Куски младших сородичей все еще валялись в коридоре в ожидании инвентаризации и воскрешения. Должно быть, механика подземелья давала игрокам какое-то время, чтобы вернуться и добить босса. Как я понимал, если они реснутся в городе, то получат делевел и тогда появятся здесь очень нескоро. Я смутно помнил, что какие-то классы способны воскрешать павших прямо в бою. Скорее всего, в группе их не было, или они не успели использовать спелл.

Так придут добивать или нет?

Я тревожно вслушивался, опасаясь увидеть отдохнувших и посвежевших гостей. Меня-то тут лечить некому.

Но нет, все тихо.

И тут внезапно все изменилось. По залу будто прокатилась невидимая волна. Голова закружилась, а потолок качнулся и завалился в вертикаль. Теперь мое лицо приятно остужал мраморный пол.

Возникло ощущение, что подменили тело. Я осторожно поднял голову – не хватало четырех рук из шести, а вместо хвоста появились узловатые ноги, заканчивающиеся роговыми копытами. Зато добавили крылья – сильные, кожистые и перепончатые.

Видимо, замок вернулся к первоначальному виду, а меня кинуло в горгулью из первой фазы боя. Лучше, чем ничего. По крайней мере, обновившееся тело теперь не болело. Я снова свеж и полон энергии, а это означало, что в любой момент сюда может ввалиться новая группа алчных приключенцев.

Вероятно, Сансара генерирует для каждой из них отдельное подземелье. А вот легенда и ее персонажи все те же. В одном из вариантов и сижу теперь я, играя роль заколдованного, но благородного принца.

Все не так плохо. Больше пяти человек сюда не зайдет, а значит, есть шанс удержать замок. Я здесь полноправный хозяин, а значит, кошмар многолюдных облав на рарного кролика уже в прошлом. Надо бы срочно изучить все способности тела и осмотреть владения.

В этот зал я сразу влюбился: зеркала, витражи, роскошные шторы. Изящная балюстрада по периметру образовывала коридор на втором этаже, который послужит удобным насестом. На врагов лучше бы упасть сверху, а не торчать на троне, как гвоздь.

Так, а где придворная челядь?

Внушительный караул нарядных наг торжественно змеился по красным ковровым дорожкам. Если бы они только сражались так, как выглядели! Такие же тупые, как элементали и кролики. Учить мобов боевым навыкам бесполезно, хотя возможны и исключения. Жаль, что с разумным бесенком я так и не успел познакомиться ближе.

Расправив плечи, я несколько раз хлопнул крыльями, проверяя подъемную силу. Копыта оторвались от пола, и тяжелое тело послушно поднялось в воздух назло законам аэродинамики. Высота потолка позволила освоить азы летного мастерства с минимальными потерями для дворцового интерьера, а несколько разбитых хрустальных люстр наверняка восстановятся при ресете[32].

С балконов открывался прекрасный вид на трон, даря иллюзию величия и власти, кончавшейся уже за пределами кухни. Новоиспеченному царю нужно работать умнее и тоньше. На баг разумное поведение босса не спишешь. Надо вести себя естественно, но использовать малейший промах врага. Тогда они будут винить только друг друга. Набор агро не всегда очевиден для группы, и если вырубить хилера, то его смерть наверняка свалят на танка.

Удобно усевшись на перилах, я спокойно обдумывал тактику, как вдруг краем глаза заметил движение. Цветные витражи за балюстрадой были искусно задрапированы роскошными шторами, и на секунду показалось, что одна из них шевельнулась.

Сквозняк?

Заинтересовавшись, я перелетел ближе к ней, и тяжелая ткань вновь дрогнула. Там кто-то прячется!

Если только что был ресет замка, то людей в нем быть не может. Нормальные мобы скрываться не будут, если только…

Если только они не разумны!

Аккуратно отвернув край, я осторожно заглянул за портьеру.

Нага! Самая обыкновенная нага. Точно такая же, как десятки ее змееподобных коллег, полировавших хвостами полы в коридоре. Но эта почему-то пряталась. Свернувшись калачиком, она вся дрожала, да и выглядела неважно.

Багнутая, раненая, больная? Вдруг заразная? Но у нее нет крыльев, как же она сюда забралась?

Я осторожно дотронулся до ее плечика и тут же пожалел об этом.

«Больную» подбросило будто пружиной. Высоко подпрыгнув, тварь пустилась наутек, но запуталась в шторе. Карниз не выдержал напора и с грохотом упал, накрыв нас тяжелой, расшитой золотом, тканью.

Такая бурная реакция была для меня неожиданной. Я барахтался в складках портьеры, пытаясь отползти от рассерженно шипящего бугра, где так яростно сражалась нага. Наконец взбешенное существо победило штору, разорвав ткань в нескольких местах сразу, и высунуло наружу голову.

Будь я нагой, она бы мне непременно понравилась. Особь выглядела красивой и статной даже по человеческим меркам. Обычно именно так люди представляют русалок, но три пары рук и змеиный хвост придавали нагам особый экзотический шарм.

А глаза? Какие красивые и, главное, разумные глаза! Вот что отличало эту прекрасную и воинственную тварь от вялых и тупых сородичей. По сравнению с ней они выглядели словно бесцветными.

Громко щелкнув зубами, нага развернулась, готовясь к прыжку. Это агрессивное существо было в три-четыре раза меньше меня, но я невольно попятился. Бить жалко, мороки с ней много – связываться с такой фурией себе дороже.

Тварь молнией метнулась ко мне, и я испуганно зажмурился и отшатнулся, ожидая укола, удара, укуса или иного членовредительства. Мгновенно сократив расстояние, она вдруг упала ниц и стала быстрыми поцелуями покрывать мои ноги.

– Повелитель! Слава создателю! Вы пришли в себя!

Застыв в изумлении, я ошарашенно смотрел на, видимо, спятившее существо. Сестра по разуму или заскриптованный[33] моб, среагировавший на какой-то триггер? Но мы на балконе, куда ни люди, ни мобы никогда не залезут. И для кого бы Сансара заготовила подобный сценарий?

Нет, скорее, эта нага «разумная сумасшедшая». Видимо, здесь водится и такой вариант.

Стоп! «Повелитель пришел в себя» – значит, до этого он был не в себе. Выходит, эта нага видела и другую версию этой горгульи.

– Постой-постой! – успокаивающе произнес я, отступив на два шага, что получилось не сразу. – Давай сначала. Как будто мы только знакомимся. Кто ты?

– Зачем вы пугаете меня, мой господин? – с болью в голосе воскликнула нага, вновь прорываясь к копытам. Похоже, она намеревалась слизать их начисто.

– Встать! Руки по швам! Все руки! – Я грозно рявкнул, чтобы остановить пресмыкательство.

– Слушаюсь, мой господин! – она обиженно поджала губы. Они слегка дрожали, но и я сейчас волновался не меньше.

Она осмысленно разговаривает! А ведь я не вписывался в сюжет легенды. Сансара не могла запрограммировать моба на диалог со мной. Черный Кроль вламывается в замки нечасто. Значит, это первое подобное мне существо. По поводу бесенка у меня не было полной уверенности.

– Ну? Представься своему повелителю! – нахмурившись, потребовал я, входя в роль.

Похоже, на этот раз я переиграл и вышел за образ. Нага вопросительно подняла бровь, но ничего не сказала. Тяжело вздохнув, она оторвала от портьеры широкую полосу и накинула на плечи, как шаль, что, видимо, требовалось по местному этикету. Неторопливо расправив складки, она подбоченилась и гордо подняла подбородок:

– Фэй Несравненная из рода Чжицу, мой господин! – торжественно представилась тварь, грациозно присев в реверансе. Никаких сомнений в ее серьезности у меня не возникло.

– Э-м-м… А кто же тогда я? – вдруг вырвалось у меня.

– Мой повелитель! – сухо сказало существо, вновь почтительно поклонившись.

– И все? – разочарованно протянул я.

– А разве этого уже мало? – вкрадчиво спросила она так, что я почему-то занервничал.

Некоторое время мы молчали.

Хм… Фэй Несравненная… Этот тон намекал, что горгулью и нагу связывали очень… тесные отношения. Ладно, начнем сначала.

– У меня провалы в памяти. Что здесь произошло? – уже мягче спросил я.

– Я почти ничего не помню, мой господин, – неумело солгала она, отводя взгляд.

– Хорошо, а что помнишь?

– Что я ваша жена и рабыня. Этого достаточно.

– Моя жена – обычная нага? – Я недоуменно пошевелил крыльями, подчеркивая разницу между нами.

– Обычная? Мое истинное тело в соседнем зале, мой господин! – холодно процедила она.

– Ага! Вот это ты помнишь! – поймал ее я.

– Простите меня, мой господин. Я просто боюсь, что… – Фэй замолчала и снова отвела взгляд.

– Что? Да говори уже! Теперь мы вместе. Твой повелитель защитит тебя! – с экспрессией воскликнул я, поигрывая буграми мышц. – Кого боишься? Кто тот негодяй, что причинил тебе боль?

– Вы, мой господин, – устало вздохнула нага, словно разговаривая с безумцем. – Наше проклятие – ваших рук дело.

Черт! Я почувствовал себя идиотом. Кто-то поглумился над бедной девушкой, а мне отдуваться за чужие грехи? Жена, кстати, тоже чужая и, видимо, идет в одном наборе с замком. А я такой комплект не заказывал! И что мне с ней делать? Секс с полузмеей – это полузоофилия? А если в законном браке, то уже только на четверть? Оставалось надеяться, что в другом зале у нее более человекообразное тело. Хотя что за бред? И об этом всерьез думает бывший кролик?

Эта расовая избирательность опиралась на то, что даже в то время крольчихи никогда мне особо не нравились. А вот красивые гуманоидные девушки заставляли сердце биться громче и чаще. Даже сейчас, когда у меня сразу три сердца.

– Хм… Извини, если что. Все не так просто. Я никого тут не проклинал. Возможно, это был твой принц, но не я! – запутанно выразился я, чувствуя себя виноватым. Да какого черта? Я что, женился? Почему мне нужно перед кем-то оправдываться?

– Не вы? Вы пугаете меня, мой господин!

Приятно сознавать, что хоть кто-то тебя так очаровательно боится. Мне начинало нравиться это красивое и покладистое существо.

– Надеюсь, впредь я буду только восхищать тебя. А пока расскажи, как дошла до жизни такой.

– Как прикажете. Я выросла в…

– Короче! Начни сразу с проклятия!

– Я ваша законная жена, с которой вы жили душа в душу, пока не пришел этот… – Нага замялась, точно не хотела произносить это имя.

– Кто? Что ты все мямлишь?

– Спиро, – опустив взгляд, смутилась она. – Так он назвал себя. Странствующий друид с шарманкой и ручными зомби-хоббитцами. Он дал вам Пузырек Познания. Сказал, что с его помощью вы найдете Природу Ума, а там недалеко и до Сокровенной Истины Бытия…

– Ну и что? Познал? А дальше? – поторопил я, устав вытягивать из нее каждое слово.

– Вы выпили и ушли в медитацию.

– И что в этом плохого?

– На год ушли! – с негодованием щелкнула хвостом Фэй. – А Спиро остался жить у нас, дожидаясь, когда вы вернетесь из «Чистых Миров, не замутненных привязанностью, равнодушием и отвращением».

– И?

– Я сильно тосковала по своему господину, а вас так долго не было… – Нага виновато хлопнула ресницами и расплакалась.

– Так ты изменила мне? – искренне возмутился я, поймав себя на том, что незаметно вошел в образ. Какое мне вообще дело до чистоты и нравственности падшей красавицы?

– Но вы же сами говорили, что у нас свободный брак! – Она разревелась уже всерьез. Рыдания сотрясали змеиное тело.

– Я врал! – вдруг заявил я и в сердцах топнул копытом, чему сам несказанно удивился.

Мне действительно стало обидно за предыдущего хозяина тела, или это вылетело из пасти по игровому сюжету? Нельзя позволять подземелью вертеть собой, точно куклой!

– Я знаю! Поэтому и не уступала, хотя Спиро не давал мне прохода!

– Ладно-ладно, оставим. Все в прошлом. Твой господин прощает тебя! – великодушно произнес я, пытаясь развернуть сценарий в другую сторону.

– Прощаете? – сразу же перестав рыдать, недоверчиво спросила Фэй.

– Конечно. Ты же не отдала ему свое тело, верно? Иначе яд измены отравил бы нас, и тогда проклятие было бы вечным! – многозначительно изрек я и обнял ее крыльями.

Фух… Кажется, обошлось. Высокопарность стала тестом на свободу воли и самостоятельность. Едва ли персонажу игры дали бы озвучить подобное. Я действительно говорю сам. Было бы ужасно стать декорацией подземелья.

– Нет! Я дала! Нечаянно! – Плечики Фэй вновь затряслись в рыданиях.

– Нечаянно? Как это? – не понял я, с трудом удержавшись от смеха.

– Я холодно с ним обходилась и оставалась верна. Но однажды Спиро опоил меня зельем, а потом предстал в образе моего господина. Я не заметила подмены. Наутро иллюзия рассеялась и обман раскрылся.

– Ах, не заметила? Так тебе даже понравилось? – внешне невозмутимо спросил я и с удивлением обнаружил, что вновь закипаю от ярости.

– Я бы прыгнула с башни, но Спиро сказал, что вы вернетесь не обремененным условностями ничтожной морали и не станете никого осуждать! Что эта прекрасная фигура – истинное совершенство, созданное для телесной любви! И дразнить, пряча ее от других, – эгоистично и подло! Что наслаждение всегда хорошо, а страдание плохо! Что надо получать и дарить удовольствие, не упуская любую возможность! – прокричала мне в лицо Фэй.

– Ясно! Ты была слишком юна, чиста и наивна! – буркнул я, скрипнув зубами. – Этот изверг запутал тебя, не сказав, что ум ненасытен, а все проблемы возникают из-за наших привязанностей. Секс – одна из них, и теперь ты страдаешь.

Что я несу? Это не мои слова! Да что тут творится? Какого черта меня так трогает насыщенная сексуальная жизнь этого моба?

– И правда! Мы ведь занимались любовью дни напролет, а он каждый раз придумывал что-то новенькое… – Фэй перестала плакать, а ее взгляд вдруг стал рассеянным и мечтательным. – А его зомби-хоббитцы оказались такими затейниками… – Она не сдержалась и неприлично хихикнула.

– Так, вот деталей не нужно! – хрипло оборвал ее я, чувствуя нездоровое возбуждение.

Не хватало мне пылкой страсти между горгульей и полуящерицей. Тот еще зоопарк. Хотя шесть умелых женских ручек выглядели многообещающе и перспективно. Под моими крыльями податливое женское тело прижималось все крепче и будто таяло, обволакивая нежностью и лаская.

Тьфу, вот змея-искусительница! Надо собраться!

Я помотал кривыми рогами, отгоняя наваждение, и решительно отстранился, вернув крылья за спину.

Фэй не смогла скрыть разочарования и обиженно отвернулась. Мне стало ее жалко. В конце концов, эта красивая глупышка искренне любила своего недалекого принца.

– Так чем все закончилось? – как ни в чем не бывало, спросил я.

– Через год вы наконец вывалились из медитации, застав нас врасплох. В правой руке у вас была эссенция Природы Ума, а в левой… В левой дубинка! Ей вы и прокляли нас и наш замок! – обвинительный тон наги не оставлял сомнений в том, кто несет ответственность за ее муки.

– Я?

– Вы! После такой длительной медитации восприятие становится чистым и ясным, а потому проклятие вышло удивительно эффективным. Я стала суккубой! А мой господин – уродливой и ревнивой горгульей! Видимо, столь сокровенному знанию и учат в «Чистых Землях Всеобъемлющего Сострадания и Доброты»! – съязвила она.

– А где сейчас этот злодей-совратитель? – поинтересовался я, нехорошо улыбнувшись.

– Спиро трансформировался в Зомбо-Друля и с тех пор дрыхнет в зале для приема гостей, – Фэй томно взмахнула ресницами и показала ухоженным пальчиком на дверь справа. – Опять будете мстить?

– Что значит – опять? – удивился я, почувствовав, как по телу пробежал холодок.

– Мой господин отныне познает «истинную суть мироздания» на своем троне, пока не приходят демоны. Изредка он побеждает и тогда бежит к Спиро «мстить». Но на этот раз все по-другому! Вы очнулись! Теперь начните с Принцессы Желания и Сладострастия… Отомстите мне… как вы умеете…

Ловко сократив дистанцию, она вновь прижалась ко мне, крепко обняв шестью цепкими ручками. И каждая из них тут же нашла чем заняться.

– Ах, как вы близко… Я долго скучала одна и многому научилась… – жарко шепнули мягкие губы, и меня легонько куснули за ухо. – Мой господин, я знаю секреты невероятного наслаждения. Вы не будете разочарованы…

Голова закружилась, кровь закипела. Волны желания поднимались, размывая волю к сопротивлению. Последние остатки здравого смысла таяли под ласками, обещавшими превзойти самые смелые фантазии перевозбужденного воображения.

«Стоп, она же суккуба!» – сверкнуло в уме, и я с трудом вырвался, благоразумно отлетев подальше.

– Стой! Не п-подходи, – приказал я, слегка заикаясь. – Почему ты сейчас в теле наги?

– Потому что в том зале я у всех на виду. Там меня убивают! Я богиня любви и наслаждения, а не страданий! – прошипела Фэй, всерьез разозлившись. – Демоны к нам поодиночке не ходят, а моих иллюзий на пятерых не хватает! Я не умею даже толком причинять боль, а затрахать до смерти мне не дают!

– Так ты прячешься здесь, чтобы тебя не нашли? А кто тогда сейчас в теле суккубы?

– Никого. Там пустышка. Хотя она делает все, что обычно. В горгулье ведь тоже долго никого не было. Когда все началось, вы будто спятили, перестав со мной разговаривать. Я осталась единственным разумным существом в целом замке. Но наконец вы проснулись, мой господин! Какое счастье!

Это я-то спятил? Сомневаться в ее искренности не приходилось, но резкие эмоциональные перепады меня настораживали. Впрочем, неудивительно. Фэй думает, что муж ее проклял, а все эти муки из-за блуда и грехопадения. Люди, которых нага принимает за демонов, убивали ее раз за разом, а это всегда вредно для психики.

Легенда замка смоделирована разработчиками или самой Сансарой. Может, тогда и со мной все точно так же? По сути, я с Фэй в одинаковом положении. Всплывающие картинки о рейд-лидере прославленной гильдии точно так же могли оказаться фальшивкой. Неужели я лишь набор алгоритмов, а все, что со мной происходит, – часть глобального игрового сценария?

Нет, стоп! Я начинал тупым кролем, не отличавшим собственных усов от травы. У меня идет хоть какой-то прогресс. Фэй же сразу проявилась боссом популярного подземелья с уже существующей предысторией, хотя и не понимает этого.

А если не сразу? Вдруг она просто не помнит, как попала сюда? Что, если она, как и я, забрела в замок случайно?

Допустим, Фэй залезла в местного босса и умерла от рук игроков. Сансара обновила подземелье и отформатировала ее настоящую память легендой. Но тогда почему этого не произошло и со мной?

Вспыхнувшая мысль заставила покрыться тело мурашками: да потому, что я тут еще не умер, как Фэй! Обновлять пока нечего – ведь босс еще жив! Мне нельзя умирать, иначе я тут останусь навеки! Сансара сотрет старую память, сбросив сценарий к началу, и я поверю в эту сказку с рогатым принцем, страдающим от мук ревности.

– Простите! Я вас так расстроила? – испуганно спросила Фэй, увидев гримасу «просветления» на моей морде.

– Нет, ты не виновата. Но если ты умеешь менять тела, то зачем тогда вышла из Тени?

– Из «сумрака»? Я боюсь не вернуться оттуда. Там так страшно шепчут… – она боязливо скривилась.

– А не пробовала выйти из замка?

– Наружу? Там же демонов еще больше, а они так безжалостны! Господин, вы перенесли наш замок в ад! Умоляю, снимите проклятие! Вы достаточно наказали всех нас! Я так устала страдать! – Вновь расплакавшись, нага повалилась целовать мои ноги.

Где-то хлопнула дверь. Фэй тотчас задрожала и жалобно протянула ко мне все свои ручки:

– Они снова идут! Помогите! Спасите меня!

– Не бойся, милая. Я остановлю их. Ты больше не будешь страдать! – твердо заявил я. Сейчас мне очень хотелось в это поверить…

Итак, у нас снова гости. Со стороны кухни уже доносились звуки боя, но до тронного зала люди доберутся не скоро. Стражу из наг нельзя считать серьезным препятствием, а я даже не успел продумать свою тактику. К тому же на мне теперь висит Фэй, и боец из нее, видимо, никакой. Надо бы ее припрятать. В облике наги она почти бесполезна.

Бедняжка панически металась по балкону, услышав страшные для себя звуки. Сколько раз ее тут сжигали, морозили, расчленяли? Ложные воспоминания, навязанная ролью порочность и мучительный комплекс вины – как она все это выдержала?

– Не суетись, залезь под штору и сиди спокойно! – тихо приказал я.

Нет, бесполезно. В глазах боль и тревога. Она боится за меня и больше не хочет переживать этот ад в одиночку. Того и гляди сорвется и выскочит в самый неподходящий момент. Я все еще надеялся, что прошлый бой спишут на баг. Если люди заподозрят присутствие Черного Кроля, то в замок выстроится очередь из профессиональных бойцов. Встреча с кем-то вроде Сельфины почти наверняка плохо кончится, а умирать мне нельзя.

– Пожалуйста-пожалуйста, давай спрячемся вместе! Я сойду тут с ума, я не могу вновь остаться одна! – бормотала Фэй, словно в бреду. Вцепившись, как клещ, она не отпускала меня.

Шесть рук против пары моих. Я не успевал их отдирать от себя, а они цеплялись снова и снова. Надо как-то прекратить эту истерику. Может, все рассказать? Но поверит ли?

– Фэй, прекрати! Ты же все видела! Предыдущая пати демонов кормит червей, – уверенно заявил я, разгибая ее побелевшие пальцы. – И с этой будет точно так же. А для этого надо, чтобы ты тихо сидела и не высовывалась.

– Нет-нет! Не уходи. Здесь нас не найдут! Я знаю!

– Послушай, я не могу так просто исчезнуть. Горгулью будут искать!

– Зачем? – Фэй непонимающе затрясла головой.

– Тут так принято. Это дурацкая и очень жестокая игра. Наши воспоминания ложны. Я не твой принц, а ты не принцесса. Мы не обязаны играть эти роли!

По ее широко раскрытым глазам стало ясно, что Фэй не поверила или просто не поняла. Ладно, поймет позже, когда успокоится. Сейчас важно доказать, что я способен защитить ее. «Демоны» уязвимы. Когда пропадет страх, она услышит меня. Сейчас же паника превратила ее в обреченное и насмерть перепуганное животное.

– Потом поговорим. Я все расскажу. А сейчас сиди тихо как мышь! Ясно?

Фэй судорожно кивнула и наконец отпустила меня, торопливо зарывшись в штору. Я перелетел на трон и принял горделивую позу, в которой первый раз увидел горгулью. Жаль, не слышал, что она говорила. Придется выдать вступительную речь от себя. Кроме того, в первом акте монстр что-то вопил, когда особенно удачно попадал по мишкиной морде.

Портьера на балконе вновь шевельнулась. Видимо, Фэй делала в своем гнезде смотровую щель. Я приветливо оскалил клыки и воинственно махнул лапой. У меня появился свой преданный фанат и болельщик.

Ну что же… Начнем! Вы влезли в мой дом, глупцы! И ваша смерть будет не бессмысленной местью. Теперь мне есть кого защищать и за что сражаться.

В зал осторожно вошли очередные борцы с мировым злом и охотники за сокровищами. Одного из них я помнил по прошлому бою – милишник с двуручным мечом вернулся и привел друзей взять реванш. Крепкий и упрямый вояка. Фантомные боли в спине преследуют меня до сих пор.

Кто у нас тут еще? Один со щитом, закован с ног до головы в латы – точно танк. Рядом пузатый бородач в монашеской рясе – видимо, хилер. Потом еще один «тряпочник», а у него за спиной юнец в кожаной броньке…

Ба! Да это же мой старый знакомый. Зергель, братишка! Вот мы и снова встретились. Карма такая у нас, не иначе. Ну что же, добро пожаловать. Тут вам не рады.

Я едва сдержал улыбку, предвкушая отличную заварушку. Будет что показать Фэй. Ну а сейчас мне надо соблюсти обязательный ритуал и произнести традиционную тронную речь. Но что говорить? Видимо, должна быть какая-то корреляция с местной легендой. Что-нибудь про любовь духовно ищущего принца и морально незрелой падшей красавицы.

Как назло, в рогатой голове царила полная пустота. Состроив утомленную козью морду, я пытался сосредоточиться, но ничего толкового так и не придумал.

– Вот он. Горгулья. На нем мы и вайпнулись. – Мечник опасливо показал на меня пальцем.

– Любопытно-любопытно… Так что за баг? Проблема с агро? Или босс делает что-то особенное? – спросил монах, внимательно меня разглядывая.

– В первой фазе все было как обычно, – развел тот руками. – Чудить он стал во втором акте. Наш танк не мог его из лужи вывести. Да и абилок[34] таких раньше не видели…

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», – мрачно резюмировал из-за его спины Зергель. После прошлого катарсиса парень выглядел умнее. По крайней мере, он не прихватил с собой Мафу.

– В общем, агро ему по барабану… – Мечник проигнорировал замечание Зергеля. – Кого хочет, того и бьет.

– Понятно. Хилер, ты это… – Бородач немного помялся, словно стесняясь. – Смотри внимательнее, а то мало ли… Я не медведь, брони нет. Раз попадет – и хана. А вот с агро должен быть полный порядок. У меня моб из лужи как миленький вылезет.

– Ясно, – фигура в полном латном доспехе согласно кивнула.

Так этот «броненосец» за хилера? Большой осадный щит, на голове словно ведро с узкой щелью – он хоть что-то из-под него видит? Да эта консервная банка еле двигается, как она лечить группу-то будет? А танк у них, значит, в рясе и с посохом? Он бы еще с рогатиной на меня вышел…

– Надеюсь, мы не зря заплатили за сейв[35]. Ведь не зря, верно, Сумин? – Монах многозначительно посмотрел на мечника.

– Я просто сказал, что босс вел себя странно. Отдам деньги, если это просто багнутый моб, – буркнул тот, нахмурившись. – Но думаю, босс необычен. Вот прямо сейчас он почему-то молчит.

Та-ак… Нельзя запаздывать с приветственной речью. Придется сочинять на ходу. Дождавшись, пока группа сделает еще шаг к трону, я выдал первое, что пришло мне на ум:

– Добро пожаловать в царство снов и мистерий! Здесь можно найти сокровища и обрести славу, но что вам действительно нужно? Что ищете на самом деле? Чего не хватает, что хотите найти в себе и получить от мира? – Я сделал паузу, проницательно глядя на Зергеля, и удовлетворенно отметил, как тот попятился. – В чем же суть, сама квинтэссенция смысла нашего бытия?

Вспомнив жестикуляцию босса, я глубокомысленно покачал рогами. Кстати, хороший вопрос, он мучил меня еще с моей бытности кроликом.

– Я отвечу за вас, о герои. Мы все пытаемся избегать страданий и получать удовольствия, будь они физические или ментальные. И в этом основополагающем стремлении все живые существа одинаковы. И столь же одинаково неудачен его результат. Мы нервничаем и напрягаемся, но лишь упражняемся в тщетности. Краткий момент счастья не искупает долгих усилий и мук. То, к чему так тянулись и наконец-то схватили, быстро надоедает, и мы снова испытываем неудовлетворенность. Счастья все нет, а почему? А потому, что ум ненасытен! Его естественное состояние – неутолимая жажда и бесконечный поиск. Он попросту не способен удовлетвориться достигнутым…

– Сумин, вот скажи, он и в прошлый раз болтал то же самое? – повернулся к мечнику бородач.

– Да, слово в слово. Бафф неуязвимости не спадет, пока тварь не выговорится, – кивнув, подтвердил тот.

– Зерг, если перед нами сам Черный Кроль, как ты говоришь, то неужели он выучил тронную речь? Она на стене здесь где-то написана?

– Откуда мне знать? – смутился Зергель, нервно потирая рукоятки кинжалов. – Но я видел его уже дважды. Если моб ведет себя разумно и нестандартно – он Черный Кроль. Если нам повезет, то лут это докажет. Только вот на него рейд, а не группу собирать надо…

– Вот только не ной! – презрительно одернул его бородач. – Черный, белый – все они смертны!

А монах отнюдь не глупец. Он правильно поставил вопрос, но сделал неправильный вывод. Так что – моими губами говорит подземелье? А ведь я этого не заметил и считал эти мысли своими! Что еще в горгульиной башке «не мое»? И как определить, где свое, где чужое? Если я марионетка, то даже вот эти вопросы, все мои действия и даже протест – часть игрового сценария!

Прервать речь? Но и это могло быть запрограммировано! Черт с ним! Пусть несет дальше! Самому интересно.

Моя пасть послушно открылась, чтобы извергнуть очередной поток спонтанно изливающегося из нее словоблудия:

– Мы тратим себя на иллюзии и бессмысленное ожидание, что «вот теперь-то заживем» и начнем «жить по-настоящему», но умираем, так и не начав. Мы бесконечно долго готовимся, действуя в интересах своего будущего, но не успеваем им насладиться. И эта бесконечная гонка полна боли, потерь и страданий. И самое главное – она никогда не заканчивается. Смерть не финишная черта. Это бег по кругу. Нас вернут на старт, и мы начнем все сначала.

– Заканчивай нести хрень, козломордый! – заржал бородач и размял кисти, щелкнув суставами. – Лут, сука, давай! Не надо нас лечить философией!

– Возможно, причина страданий в отказе признать всеобщее непостоянство. Мы ведем себя так, будто никогда не умрем, и совершаем одни и те же ошибки… – невозмутимо продолжал вещать я, не в силах прервать речь. Чертово подземелье контролирует мою гортань, но, когда я закончу, этот хам поплатится за свою грубость!

Бородач подошел вплотную, демонстративно рассматривая длинные когти на моих лапах. Остальные игроки заняли позиции полукругом, и только Зергель никуда не спешил.

– У всего есть причина. Человек же упрямо надеется найти исключение из этого универсального принципа. – Я смерил танка презрительным взглядом. Он сопел мне прямо в лицо, выводя из себя. Хоть бы зубы почистил! Дать бы по ним прямо сейчас… Сколько еще это терпеть?

– Танк, ты слишком близко к боссу стоишь. Мне что-то его глаза не нравятся, – вдруг забеспокоился хилер. – Кину «физ-иммун»[36] на всякий случай. Ко второй фазе как раз откатится.

Физ-иммун? Это что-то вроде неуязвимости? Жалкие фокусы вам не помогут!

Кровь кипела, кулаки чесались. Я скрипнул зубами, изнывая от желания драться. Надо бы закругляться. Вроде бы и так наговорил достаточно. Еще чуть-чуть…

– Мы ценим дружбу, верность, любовь, но и они лишь звено в цепочке неумолимой причинности. Палач столь же обусловлен, как и его жертва, и моя судьба хорошее тому подтверждение. Принца предали, и он искренне благодарен за этот урок. Его месть лишь неизбежное следствие событий, которые никто не мог контролировать. Поэтому…

– Долго еще? – нетерпеливо спросил бородатый, нагло погладив шерсть на моих лапах.

– Минуты две-три, – уверенно ответил Сумин.

Две-три? А вот и не угадали!

– Порок будет наказан! – неожиданно проревел я, почувствовав, что могу на этом закончить. Мой апперкот подкинул хамоватого монаха высоко в воздух.

В этот акцентированный удар я вложил силу ног, вес тела и всю свою ненависть. Ни одна нормальная голова не смогла бы его выдержать и раскололась бы, как спелый орех. Но эта выдержала. Пролетев мимо опешившей пати, словно пушечное ядро, танк перекатился несколько раз и, гибко прогнувшись, вскочил, как ни в чем не бывало.

Та-ак… По крайней мере, «физ-иммуна» на нем больше нет. Начать с хилера?

Группа отступила, а я не стал терять время и прыгнул, выцелив латника. Но тот выставил щит и попятился, погасив инерцию толчка. Сталь зазвенела и помялась, но хилер на ногах удержался. А на меня уже несся монах. Он вращал над головой посох, напоминавший лопасти древнего вертолета.

Спокойно выковыривать латника из железа тут не дадут, и я переключился на набегавшего танка, встретив его прямым справа. И, видимо, поспешил, поленившись замаскировать удар обманным движением. Монах сделал быстрый шаг в сторону, и я, пыхтя, пролетел мимо, получив унизительный тычок посохом ниже спины.

Та-ак… Теперь понятно, почему этот танк не нуждался в броне. Прямая спина, уверенные и легкие шаги – он настоящий мастер рукопашного боя и только что выставил меня на посмешище! Если Фэй следит за схваткой, то в ее глазах я представлял сейчас жалкое зрелище.

Надежда одержать победу в классическом стиле босса-горгульи растаяла как дым. Цель слишком верткая. В нее ни одного прямого удара не пройдет. И, будто подтверждая догадку, монах ловко нырнул под руку, мгновенно развернувшись у меня за спиной. Затылок загудел после обидной оплеухи, и я буквально вскипел в ослепляющей ярости. Мир вокруг словно растаял, оставив в фокусе только мерзко ухмыляющуюся бородатую рожу.

Растоптать! Стереть ушлого хмыря в порошок!

– Агро на мне! Вливайте дамаг! – скомандовал тот, довольно ощерившись.

А вот это он уже зря… Агро, говоришь…

Меня словно окатили холодной водой, и в голове тревожно замигал маячок аварийки.

Нет! Не выйдет! Перед вами не тупой моб, а Черный Кроль! И он прекрасно вас слышит. Этому бородатому клоуну стоило бы довериться Зергелю. Ну что же… думайте, что у вас все под контролем!

Сумин и Зергель начали осторожные беспокоящие атаки со спины, проверяя, как монах держит агро, а я продолжил играть с ним в кошки-мышки. Надо только дождаться, когда смогу дотянуться до кого-то из пати. Благо танк бил обидно, но не сильно.

Лучше начать со второго «тряпочника». Милишники и так всегда рядом. Тем более что тот изрядно досаждал, пуская тучи отвратительных мух. Гудящий рой насекомых лез в глаза и больно жалил, замедляя движения. Гоняясь за юрким монахом, я подбирался к жертве все ближе. Брони на ней нет, но она свято верила в непоколебимость законов агромеханики и не двигалась с места, продолжая кастовать разные гадости.

Цель на два шага справа. Нужно замаскировать всего один быстрый и точный удар.

Артистично провалившись вперед, я позволил монаху предсказуемо скользнуть мне за спину. Милишники тут же прыгнули влево, уступив ему место. Разворачиваясь, я, словно замешкавшись, хлопнул крыльями и закрыл свою цель. А когда их сложил, позади уже никого не было. Удар копытом снес кастеру полголовы.

– Э-м-м…. – непонимающе промычал хилер. – Я ничего не видел! Это ваншот[37]!

– Что это было? – возмущенно воскликнул Сумин, разглядев у стены безголовое тело. – Танк, мать твою, что у тебя с агро?

– А я ведь предупреждал… – мрачно проронил Зергель и на всякий случай ушел в стелс.

– Все в порядке! Все под контролем! – озабоченно прохрипел бородач, наконец перестав улыбаться. – Да он сам виноват. Фронтальная атака. Чего рядом стоял-то?

– Сзади-то? Нормальный босс тут не лягается! – заявила пустота, где только что исчез рога.

– Значит, лягается! – тяжело дыша, огрызнулся танк. Уклоняться от моих атак и болтать у него получалось с трудом. – С агро нет проблем! Видишь, на мне висит, как привязанный? Продолжаем, дамага нам хватит!

– Хватит, да? А ты третью фазу здесь видел? – скривился Сумин, но в бой вернулся. – Зергель, вылазь давай! Авось допилим…

Но парень выждал длинную паузу и проявился, лишь убедившись, что я действительно сижу на танке, как приклеенный. Его стремительные финты и кинжалы стали моей самой большой проблемой. Кожа горгульи не камень, и они резали ее эффективно и очень чувствительно.

Как больно-то! Эх, стоило на спину хотя бы сковородку с кухни повесить!

Тем временем монах будто обрел второе дыхание, нанося град несильных, но быстрых ударов. Он явно жаждал реабилитации и удвоил усилия, чтобы держать максимальное агро.

Отлично! Теперь он меньше думает о защите и вот-вот откроется. Я не торопился и тщательно готовил удар, усыпляя бдительность противника бестолковой и суетливой активностью.

Пора!

Я неожиданно уклонился вправо. Такого маневра не ждали, и посох беспомощно просвистел в воздухе. Цель провалилась вперед, подбородок открыт.

– Порок будет наказан! – вновь ору я.

Попал!

Враг зевнул начало движения, и мой кулак впечатался в челюсть. Бородач полетел по высокой дуге и тяжелым мешком упал на пол. Сандалии слетели, рука неестественно вывернута, под затылком расплывается темное пятно – и все же он еще жив.

Надо срочно добить!

Первым пришел в себя Сумин, преградивший путь к беспомощному сейчас танку.

Нет, вот ты мне не нужен!

Взмахнув крыльями, я прыгнул и перелетел через мечника, целясь копытами в грудь оглушенной жертвы.

– Паладин, «физ-иммун» дай! – истошно заорал он, оставшись у меня за спиной.

– В откате!

Бородачу конец! Улыбнувшись, я чуть согнул колени, чтобы при приземлении не сломать ноги. Копыта почти вошли в неподвижное тело, когда на сумасшедшей скорости в меня врезался Зергель.

По сравнению со мной юнец выглядел мухой, но инерция толчка увела удар в сторону. Мрамор треснул под моими копытами, и мы оба упали.

Как же этот мальчишка меня достал!

Пока луч из рук хилера накачивает танка здоровьем, я судорожно барахтаюсь, пытаясь встать. Зергель обхватил меня за пояс и висит, словно клещ.

Его кости хрустели и ломались подо мной, но чертов засранец так и не разжал рук! Я вижу, что бородач уже открыл глаза, приходя в себя после нокдауна, но ничего не могу сделать!

Чертов Зергель! Подонок! Настырный, юркий ублюдок!

В бешенстве я беру его шею в замок и с мерзким щелчком сворачиваю ее, словно винт.

Готово!

Откинув обмякшее тело, я наконец встал. И очень вовремя – рассекая воздух, сзади свистнул меч.

Любовь к размашистым и эффектным ударам Сумину обошлась дорого. Я присел, пропустив клинок над головой, а потом лягнул назад уже хорошо отработанным и точным движением.

Еще минус один! Снова ваншот!

Теперь к танку! Добить!

Монах успел встать в боевую стойку, но мутные ошалелые глаза выдавали слабость. Хилер старался, но восстановить цель не успевал. Справиться с оставшейся парой будет нетрудно, но я чувствовал себя все хуже и хуже. Затягивать схватку нельзя. Дебаф от кровотечения стремительно отнимал силы.

Выплюнув сгустки крови и несколько слабо шевелящихся мух, я жестким взмахом крыла вышиб у бородача посох. Гремя, тот отлетел в дальний угол, и танк обреченно опустил руки, ожидая «удара милосердия». А вот сил на него у меня уже не было.

Да пошли вы все! Как же все достало…

Голова кружилась, ноги подкашивались, и я ощутимо качнулся, стараясь удержать равновесие. Не хватало именно сейчас бухнуться на пол. Если пропущу еще один хороший удар, то бой перейдет ко второй фазе. Я знал, что уже выиграл. Впереди два акта, где меня ждет свежее шестирукое тело. Лечи, не лечи – два «демона» против супернаги не выстоят.

– Уходим! – прохрипел монах, пятясь к выходу.

Хилера долго уговаривать не пришлось. «Консервной банке» повезло больше всех – он отделался лишь вмятинами на щите и доспехе.

Черт с ними! Пусть бегут.

– Порок будет наказан… – прошептал я им вслед и, шатаясь, поплелся к трону.

Вскоре на кухне хлопнула дверь, и в замке снова стало спокойно и тихо.

– Ты мой герой! Мой герой! – восторженно закричала Фэй с балюстрады, хлопая в шесть ладошек сразу. Прекрасные глаза сияли искренним восхищением.

Фэй покинула свое убежище на балюстраде и сидела у трона, обвив хвостом мои ноги. Рядом со своим кумиром она выглядела счастливой и беззаботной, словно раз и навсегда избавилась от злокозненных «демонов». Как внешних, так и внутренних. Впрочем, последние гораздо страшнее. И вот их в моем уме предостаточно. А люди… Люди вновь придут сюда, но с опытом и знанием обо мне станут уже гораздо сильнее.

Нага удовлетворенно жмурилась, точно сытая кошка. Я же нервно кусал губы, понимая, что не смогу ее защитить. Нельзя выиграть все битвы. А чтобы потерять себя в навязанной роли, мне хватит и одного поражения.

Да, на этот раз обошлись первым актом, но гордиться тут нечем. Здесь нет моей заслуги. Враг воевал самонадеянно и шаблонно, полагаясь на незыблемость правил игровой механики. Глупцы наивно считали, что Черный Кроль обязан их соблюдать. Эта доверчивость сыграла мне на руку, но кроликофобия теперь только усилится. Оригинальная версия босса никогда не летала, а крылья он носил лишь как украшение. Но что оставалось делать? Дать себя растерзать и сдохнуть?

Тактически я выиграл, но стратегически проиграл, поскольку раскрылся. Теперь враги знают обо мне больше, а значит, будут действовать умнее и осторожнее. Из замка надо уходить, и как можно скорее. Рано или поздно игроки со мной справятся. Сансара сотрет память, и рогатый принц с неверной женой станет постоянным и очень непростым аттракционом.

А ведь Фэй права – здесь действительно ад. Мы будем бесконечно сражаться, умирать и выяснять отношения в перерывах между набегами «демонов». Помнить прошлое, которого никогда не было. Изо дня в день говорить друг другу одни и те же гадости. Любить, ревновать, мстить и драться – что за адская участь?

И в этом колесе можно колбаситься вечно, не подозревая, что однодневный сценарий повторялся уже тысячи раз. Возможно, когда-нибудь в эту же западню забредет другой разумный моб с такими же провалами в памяти и расстроенной психикой. Если он погибнет раньше, чем обо всем догадается, то нас станет уже трое – тело Спиро пока вакантно и ждет постояльца.

В красках представив эту картину, я раздраженно топнул копытом. Фэй вздрогнула.

Бедняжка… Она поверила, что ее защитник и повелитель невероятно могуч. Но вскоре он погибнет и разочарует ее. И тогда люди доберутся до наги. Фэй опять будет страдать.

Нет, не позволю! Я разорву за нее всех на клочки!

Оп… Что это? Незаметно вхожу в роль? Подземелье приручает меня?

Бежать! Срочно бежать!

– Сиди здесь, я вернусь. Надо кое-что проверить, – небрежно бросил я Фэй и помчался к выходу.

В коридоре марширует все тот же парад безмолвных дармоедов. Тупое, бесполезное мясо! Никакого от них толка. Запихнуть бы их всех в тронный зал, чтобы выпустить из-под штор по команде…

Черт! Так и есть – дверь заперта. В таком виде из замка не выпустят. Тело горгульи – собственность подземелья, а контрабанду взять с собой не дадут. А как здорово было бы погонять снаружи людишек!

Вот если хотя бы крылья отстегивались… Выкинуть их в окно, выйти из замка и подобрать с другой стороны. Они бы даже из кролика сделали настоящего льва. Занятная бы получилась химера.

Ох… Какая же отборная чушь лезет в голову! Нелегка царская ноша. И участь его нелегка. Я не умею мимикрировать под обычного босса. Итак, какие козыри у нас в первой фазе?

Мой прямой удар правой оглушит, но не убьет наповал, даже если враг без брони. А вот лягается горгулья просто божественно – если попадет, конечно. Это сразу ваншот. Готовить такой удар нужно долго и тщательно. Теперь его от меня будут ждать. Сюрприз вряд ли получится.

Чтобы убить Черного Кроля, много не надо: к хилеру не пускать да милишникам не подставляться. При грамотной игре противника фатального дамага у меня нет. По крайней мере, на первой фазе. На второй вся надежда на хаос и ядовитые лужи. А ведь Сумин упоминал еще и третью…

Кстати, этот проныра неплохо заработал на «сейве». Как я понял, попасть в мою версию подземелья могут не все. За билетом наверняка выстроится длинная очередь. Должно быть, барды сочинили эпос о гибели храброго Зергеля, и от желающих разграбить гнездо Черного Кроля не будет отбоя.

Ничего. Пусть приходят. Репутацию с людьми прокачивать не планирую, поэтому на этот раз придумаю что-нибудь подленькое. Воевать с ними честно я зарекся, еще будучи кроликом. К тому же у меня есть какой-никакой, а союзник.

Я задумчиво посмотрел на Фэй, свернувшуюся калачиком у трона. Она заметила, что босс нервничает, и украдкой кидала на меня тревожные взгляды. Безмятежная улыбка сменилась хмурой настороженностью, но нага старательно блюла субординацию, не отвлекая всякими глупостями. Должно быть, Фэй до сих пор боялась, что принц «уйдет в себя» и снова перестанет ее узнавать.

Надо рассказать все. Возможно, она знает больше.

– Фэй, ты подумала над тем, что я говорил перед боем? – лучше начать издалека.

– Да, господин, – кивнула она.

– Я не господин, а ты не принцесса. И, тем более, не рабыня.

– Да, господин.

– Мне еще раз повторить? – Я постарался выглядеть строгим, но не страшным.

– Не надо, я поняла. Но это не ваше звание, а состояние моей души. Вы ее хозяин, мой господин, – кротко улыбнулась Фэй.

– Так ты согласна, что твоя память фальшива? – продолжал давить я.

– Я допускаю такую возможность.

– Тогда отбрось ложные воспоминания. Не веди себя, как влюбленная дурочка. Я пришел в замок снаружи. Залез в это тело точно так же, как ты влезла в нагу. Мы встретились только сегодня!

Не хотелось огорчать Фэй, но в следующем бою понадобится надежный и трезвомыслящий союзник. А с той сладко-розовой мутью, что у нее в голове, много не навоюешь. Там только слезы и эмоции. Того и гляди, хлопнется в обморок, если ее принцу вдруг наступят на лапку.

– Возможно, я действительно не принцесса, – согласилась она. – Но это ничего не меняет. Тело чужое, а любовь настоящая. Неужели вы думаете, что женщина не разбирается в этом, мой господин?

Я не нашелся, что ответить. Образ уробороса подходил как нельзя лучше – любовь наги опирается на ошибку и продолжает подпитывать заблуждение. Наведенные воспоминания привели к ошибочному восприятию, а оно – к ложному выводу. Это вызвало глубокую привязанность, только укрепившую фальшивую память. Круг замкнулся, а выходить из него Фэй не хотела.

– Разве ты не хочешь узнать свое прошлое? – озадаченно спросил я.

– Бывают вещи, которые лучше не знать. Сейчас меня все устраивает. Пока вы рядом, я счастлива и не собираюсь что-то менять, – тихо, но упрямо заявила она.

– Хорошо, а как насчет того, чтобы узнать свою истинную суть? То, кем ты являешься на самом деле? – не отставал я, поскольку этот же вопрос не давал мне покоя.

– Мой господин, но демонам вы всегда говорите, что нет ничего постоянного. По каким признакам тогда искать эту «суть», если она все время меняется?

– Ладно, сдаюсь! – я поднял руки вверх. Нага явно не дурочка. – Подумаем над этим в следующий раз. Делай что хочешь, но ты нужна мне в бою. Те, кого ты считаешь «демонами», скоро снова придут.

Фэй благодарно просияла, ни на миг не сомневаясь в своем «повелителе». Вот ему бы такую уверенность…

– Так они не наказание за измену? – посерьезнев, спросила она.

– Ох, опять ты за свое! – тяжело вздохнул я, устало приложив лапу к уродливой козьей морде. – Твоя мнимая аморальность навязана легендой подземелья. Это не ад, а особое измерение, созданное для игры. Твои «демоны» – обычные люди, которые даже не присутствуют здесь физически. Их настоящие тела висят в особых тренажерах реального мира.

– Я суккуба. Богиня Желания и Сладострастия. И ты говоришь, что мой замок – подделка? – Нага осторожно царапнула под собой пол, словно опасаясь, что он вдруг исчезнет.

– Да. Декорация, созданная людьми, которые так развлекаются или работают, зарабатывая славу и деньги. А вот боль и страдания тут настоящие.

– Но если они сами рисовали свой мир, то зачем им боль и страдания? – недоверчиво спросила Фэй, видимо, сомневаясь в человеческом разуме.

– Наверное, потому, что боль и наслаждение познаются лишь относительно друг друга, – предположил я, на секунду задумавшись. – Человек создает препятствия, чтобы преодолевать их и получать удовольствие. Мы с тобой сейчас и есть это препятствие.

– Мы? – удивилась она.

– Конечно. Мобы созданы только для того, чтобы их убивали, получая новые навыки, вещи и уровни. Прогресс игроков оплачен нашей болью, страданием и ложной смертью. Мы даже умереть не способны.

– А зачем людям новые навыки, вещи и уровни? – быстро спросила Фэй.

– Чтобы калечить нас и друг друга еще эффективнее и быстрее. Такова их цена и награда, – пожал я плечами.

– Награда за боль? – с ужасом перебила нага. – А разве нельзя получить эти уровни за добро, любовь и наслаждение, подарив их другому?

Пришлось взять паузу. Я не сразу нашелся, что ей ответить. Фэй именно этим и пыталась заняться. Со стертой памятью она выглядела невинным ребенком даже в самых диких формах разврата. По сравнению с ней я действительно истинный демон. Моя нага умела любить, отдавая единственное, чем обладала. Ход ее мысли – красив и понятен. Приятно делать добро и дарить наслаждение. Это окупается, но только не в этом мире. Так почему же люди построили именно такой, заливая его собственной и чужой кровью? Что за демонический вид удовольствия?

– Э-м-м… Твой… м-м-м… оригинальный подход не самый лучший выбор. Тут все работает по-другому. Придется научиться причинять другим боль.

– А если я не хочу учиться этому? И жить так тоже не хочу? – прошипела Фэй.

– Думаешь, у тебя есть выбор? Не мы придумали этот мир, но, возможно, мы его когда-нибудь изменим. Пока же придется играть по чужим правилам.

– Играя по чужим правилам, мы к ним привыкнем и ничего не станем менять! – возмущенно фыркнула нага.

Раскрыв рот, я изумленно смотрел на нее. Эта мысль уже явно не из легенды. Вероятно, именно сейчас проявляется настоящая Фэй.

– А что ты хотела бы изменить? Мы лишь игрушки, которые иногда огрызаются.

– Я научила бы всех любить! Мы ведь живые! – с негодованием воскликнула Фэй. Ее губы еле заметно дрожали. Видимо, только сейчас она стала осознавать подлинный масштаб катастрофы.

– На всех не хватит даже тебя. Тем более, это никому не поможет. Хотя мысль интересная… – нехотя признался я. – Да, мы разумны, но живы ли? Люди считают нас мобами. Похоже, они даже не до конца верят, что мы существуем. Для них наша осознанность, интеллект и способности – необъяснимы. Как я понял, никто специально не создавал ни тебя, ни меня. Но, видимо, что-то случилось, раз проявилась эта загадочная аномалия.

– Ладно. А откуда ты все это знаешь? – осмелев, Фэй перешла на «ты», забыв о «господине».

– Из их разговоров. Кое-что будто бы вспоминаю. Были какие-то сны или видения, но я не очень-то им доверяю. Возможно, мы уже не люди, но и не безмозглые мобы. Некая переходная форма, наделенная чертами и тех, и других.

– Пусть так. Если новые атаки все равно неизбежны, то почему не расслабиться хотя бы сейчас? – хитро прищурившись, спросила она и улыбнулась, подозрительно сократив между нами дистанцию.

Я отметил про себя это «мы». Внутри нехорошо заныло от предчувствия будущих обязательств. Одному гораздо спокойнее…

– Если люди поймут, что силы заведомо неравны, то потеряют интерес к замку и прекратят бессмысленный штурм.

– Это именно то, что нам нужно! – оживилась Фэй, едва не захлопав в ладошки. Она рассуждала о «нас», как о деле решенном и не подлежащем сомнению. – Нам никто не будет мешать. Все станет как прежде!

– Опять за свое… Не было никакого «прежде». Наша история фарс. Я не собираюсь здесь сидеть вечно, даже если в замке найдутся самые желанные вещи мира.

– А хочешь, я тебя уговорю? Вот прямо сейчас? – промурлыкала она, забираясь ко мне на колени.

– Фэй, послушай! – раздраженно буркнул я, вяло отбиваясь от ее цепких лапок. – Я уйду, как только смогу. Хочешь, оставайся. Вон у тебя тут непуганый Зомбо-Друль в другом зале простаивает…

– Дурак! – Фэй бесцеремонно схватила меня за рога и повернула к себе, чтобы смотреть прямо в глаза. – Нам хватит того, что у нас есть. Ты и я – разве это не счастье? Зачем еще что-то искать? Удовлетворенность выше любого богатства!

– Ерунда. Счастье в бесконечной гонке, в иллюзии, что вот-вот мы поймаем этот неуловимый момент. Счастье – само его предвкушение! – устало отмахнулся я, с облегчением вернув шею в исходное положение. – Такие уж мы есть. Никто из нас не выбирал свои особенности. С этим ничего не поделать.

– Только потому, что не хотим ничего делать! Если кому-то нравится страдать в вечном и бестолковом поиске, то с ним что-то не так! Только мазохист может искать приключений! Ему даже не нужна их цель! Ему нравится сам процесс! – возмущенно воскликнула Фэй, больно ущипнув мое брюхо.

– Да тут дело даже не в этом! – Я с трудом удержался, чтобы не дать ей сдачи. – Мне нельзя здесь оставаться. Игра перепишет мне память, если я умру. Она уже сделала это с тобой. Завтра ты даже не вспомнишь нашего разговора. Хочешь целую вечность проживать один и тот же день? И ладно бы, если бы он действительно был хорошим…

Нага озадаченно нахмурилась. Наш дискурс грозил перерасти в ссору, но его прервал громкий хлопок на кухне. А потом почти сразу что-то взорвалось. Похоже, к нам ломился кто-то большой и страшный…

Я отослал Фэй в другой зал, но со стороны кухни больше не раздавалось ни единого звука. Замок будто застыл в тягучей капле смолы, заглушающей любой шум. Сонливость притупляла и обволакивала, заставляя балансировать на краю тяжелой беспробудной дремы. Казалось, храпели даже тараканы и паучки в темных углах.

Что это? Дурманящий невидимый газ, спелл контроля или какая-то манипуляция с пространством и временем? Решили взять меня измором, заживо похоронив под вековым слоем пыли?

В этой вязкой тишине действительно можно свихнуться. Тело выглядело хрупким и прозрачным, как стекло. Казалось, еще немного – и мозг примется пожирать себя в аквариуме черепной коробки. Хотелось выбежать из зала и нестись, куда глаза глядят. Лишь бы вылезти из-под этого невидимого колпака тишины.

Вот ведь жуть! Видимо, это дальнобойный масс-спелл контроля.

Сидеть! Терпеть!

Похоже, я схожу с ума. Но в коридор не пойду. По крайней мере, свихнусь с достоинством, сидя на троне. Нет, меня им не взять. Пусть попотеют. Надо думать о чем-то другом. Лишь бы действительно не уйти в «медитацию» на год.

Бедная Фэй… Я не могу ее так расстроить. Интересно, что она сейчас чувствует? Как этот спелл действует на психику наги? Возможно, зомби-хоббитцы Спиро вновь покажутся ей интереснее скучной супружеской верности?

Уфф… Голова идет кругом… Я опять начинаю думать, как принц. Надо собраться. Что за класс может кастовать эту ментальную хрень? Ничего, я дождусь. Потерплю и сам увижу.

Может, взять большой столовый нож на кухне и вспороть себе брюхо? Немного боли – и я снова в Тени. Дверь на свободу открыта. Замок не успеет обнулить память, если выскочить из него до ресета.

Нет, не выйдет. Горгулья сдохнет, а меня вынесет в нагу. А там еще и третья фаза… Да и Фэй бросать жалко. Она ведь поверила мне, а когда уходила, так трогательно прощалась… Словно хотела запомнить меня сильным и живым. Оглядывалась и плакала. Снова оглядывалась и снова плакала. Женские слезы идеальное средство манипулирования сентиментальными самцами. Особенно если слезы змеиные. А может, крокодильи? Нага ведь гуманоидная рептилия? Или рептилоидный гуманоид? И вот интересно, она живородящая или несет яйца?

Бр-р-р-р… Какой мусор гонят в рогатую голову!

Я встал с надоевшего трона размяться. Нелегко нам, принцам, в столь мрачных покоях. Сыро, холодно, сквозняк и плесень под шелками портьер. Средневековые замки отвратительно топятся. Пойти от скуки погонять Спиро по стенам?

Шаги в коридоре. Враги прекратили атаки контролем и теперь идут сюда сами. В голове сразу же стало ясно и свежо, словно ее хорошенько проветрили. Хотя там и так сквозняк постоянный… Отлично, я выдержал! Теперь не до шуточек, началось!

Грохот взрывов и рев пламени разнес тишину в клочья. Мое существование вновь обрело смысл – нам с Фэй надо выжить. Видимо, в гости пожаловала тяжелая артиллерия. Это уже не жалкий скрип льдинок, не шипение тусклых огненных мячиков. Класс спелла сразу понятен на слух. Да и шум боя приближается быстро. Хорошо идут, не задерживаются.

Колени до сих пор немного дрожат, всего потряхивает. Нервное возбуждение перед схваткой томит, парализует волю и отнимает силы. Мысли короткие, быстрые, скользкие. Лишь бы не перегореть. Скорее бы начать!

Громкий хлопок – и в зал влетают замороженные куски мяса: остатки последнего патруля наг. Сила взрыва такая, что одна из голов докатывается до моего трона. Обожженная и одновременно мерзлая плоть. Удивительно.

Облако пара скрывает проход, а через мгновение выпускает в зал новую группу отважных охотников за наживой. Наверняка профи, что выиграли аукцион на сейв к Черному Кролю. Надеюсь, что билет не окупится. Я не собираюсь сдаваться – на кону личность, память и будущее.

Так, и кто тут у нас?

Как ни странно, все знакомые лица. Ребята оказались настырными. Пожадничали и пошли сами. Настырный парень этот Сумин! Никак не успокоится – он тут уже в третий раз. С ним два латника: все тот же хилер-везунчик и мой старый друг Пуси. А на пороге статная русоволосая девушка с длинной косой.

Мафа?

Едва я узнал свою недавнюю жертву, как ее силуэт стал расплываться и чернеть. Прямо на глазах женщина превращалась в ужасного демона, словно сотканного из самой тьмы. Ее тело будто заживо тлело в слабом фиолетовом пламени, испуская жутковатые струйки вонючего дыма.

Что она с собой сделала? Забыла про пост и молитву? Да эта зловещая тетка мне весь потолок закоптит!

Вот что значит потерять голову… Бедняжка разочаровалась в карьере хилера и перешла на темную сторону силы. Но там место уже занято – злодей в замке я!

Судя по всему, именно Мафа только что мстительно атаковала мой мозг. Столь чистое и незамутненное зло всегда испытывает комплекс неполноценности. Ему постоянно хочется доказать что-то добру. Видимо, поэтому они с Зергелем ко мне ходят по очереди.

Но не Мафа же так эффектно рвала наг на куски? Лед и пламя в такой чудовищной концентрации я видел лишь у…

Пар пугливо растаял, явив миру стройную девичью фигурку. Сельфина эффектно появилась последней. Игроки почтительно посторонились, пропуская ее вперед.

Утонченная форма смертоносной красоты и хореографического совершенства! Эта магичка с первой минуты знакомства вызывала у меня искреннее восхищение. В груди опасливо заныло. Как чувствовал, что эта прекрасная особа здесь появится. Знал бы, расстелил бы дорожку перед ее величеством. Так, может, она в группе за танка? Теперь в нем попросту не было смысла – такая фурия все равно сорвет агро.

Остановившись на расстоянии спелла от трона, Сельфина глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха. Хочет мне предложить что-то?

– Помнишь меня, виртуальная тварь? – прокричала она неожиданно тонким, почти писклявым голосом. – Или ты неразумна и язык проглотила?

Увидев мою невозмутимую морду, девушка смутилась и беспомощно оглянулась на спутников, будто спрашивая, все ли она сделала правильно.

«Отнюдь…» – хотелось заявить мне, но я все же сдержался. Благоразумнее и дальше валять дурака. Тогда у игроков останутся лишь подозрения, но не будет уверенности. Черный Кроль для них тварь мифическая и сверхъестественная, занимающая место где-то между Летучим Голландцем и Синей Бородой. Пусть и дальше сомневаются.

Мужчины дружно закивали, энергично поддержав ораторское искусство Сельфины. Лишь Мафа ожидаемо закатила глаза, по достоинству оценив уровень интеллекта магички. Природа крайне неравномерно распределила очки, вложив все в красоту и пластичность. А вот на мозги Сельфине, видимо, уже не хватило.

От столь невероятной девушки хотелось бы услышать цепочку изящных аргументов. Увидеть полет мысли и остроту ума. Говорят, что форма определяет содержание. Тогда где это все? С формами-то у магички как раз полный порядок. Так откуда при ее-то талантах этот эпатаж и экспрессия? Да моя нага по сравнению с ней – сверхразум и кладезь змеиной мудрости.

Может, что-то достойно ответить? Или не надо? Зачем вести с тупицей полемику? Что можно выторговать? Холодную или горячую смерть – на выбор? И вот еще интересно: что делает подобная знаменитость в начальной локации?

Возвращаться в гильдию она не спешила, раз не восстановила уровень после делевела. Не меня ли ждала? Ведьмочка наверняка знает, что случилось с гильд-мастером, но рассказывать кому попало не будет. В этой мутной истории она могла оказаться врагом, а не другом. К тому же наша первая встреча не располагала к доверию и приятной беседе.

Я усмехнулся про себя, представив громкие заголовки игровой прессы: «Конфуз на старте – звезда споткнулась о камень!», «Сельфина разбилась об элементаля. Слишком стара для хардкора?», «Легенда на пенсии! Кролю предложили должность клан-лидера магов?».

Задумавшись, я вспомнил про ритуал вступительной речи слишком поздно. Люди уже начали между собой переглядываться.

Пора!

Стряхнув недавнюю тупость и сонное оцепенение, я встал с трона. Игроки мгновенно шагнули назад.

Ага, значит, все же боятся. Так что говорить? В этот раз я почувствовал, что могу выдать нечто новенькое. Сансаре, видимо, надоела одна и та же речь.

На полу оттаивала голова моба из почетного караула, и под нее набежала кровавая лужица. Великолепная иллюстрация болезненности и скоротечности всего сущего.

– Быть иль не быть… – подобрав череп, я показал его людям для пущей наглядности. – Так в чем настоящий вопрос?

Длинная пауза. В прошлый раз тронная речь принца спонтанно возникла в уме. Пусть и сейчас будет так же. Надо лишь не мешать словам течь естественно и свободно.

– Очевидно, в том, что небытия не существует. Но правильно ли утверждать, что оно есть или его нет? Ведь воспринять собственное отсутствие невозможно. А значит, небытие лишь пустая концепция, но не прямой опыт или непосредственное переживание…

Я не успел толком развернуть мысль, как магичка скастовала первый огненный шар вместо оваций. Видимо, от восторга. Должно быть, мой спич удивил девушку глубиной мысли, а другого способа выразить восхищение она просто не знала.

Почувствовав жар, я с удивлением отметил, что обещанной неуязвимости нет. А ведь речь еще не закончена. Вероятно, Сельфине тоже плевать на все правила.

Пришлось забыть о благородном чувстве собственного достоинства и трусливо запрыгнуть за трон. Конечно же, нормальный моб невозмутимо принял бы пиробласт в пузо, но мне уже не до приличий. Пусть думают, что хотят. Главное выжить.

Вспышка едва не расплавила трон, забрызгав рога горячим металлом.

Вот это мощь! Наверное, если бы в меня попали, то бой досрочно перешел бы сразу во вторую фазу. Хорошо, что Сельфина кастовала спелл достаточно долго. Значит, и откатится он нескоро. Самые мощные заклинания восстанавливаются очень долго.

Я осторожно выглянул, опасаясь поймать мордой еще такой же «подарок».

Так… Сельфина и хилер огибают трон справа, Пуси и Сумин слева, Мафа же осталась по центру. «Тряпочник» – и без прикрытия? Как глупо!

Подпрыгнув, я набрал высоту так быстро и мощно, что рогами едва не проткнул потолок. Маленькие фигурки людей безмолвно застыли внизу, настороженно наблюдая за мной.

Да, последняя версия горгульи летает. В ней вообще много странного.

Сложив крылья, я бросил тело в крутое пике, целясь в Сельфину. Эта ведьма одна стоила всей группы. К тому же ее нельзя оставлять без внимания. Всего один пропущенный «шарик» оставит от меня только пыль.

Воздух уже шумел в ушах, а улыбка магички не давала покоя. Она явно ожидала удара. Даже не пыталась сдвинуться с места, когда на нее падал тяжелый парнокопытный снаряд. Всего через мгновение я понял, почему цель так уверенна и спокойна.

Пуси выбросил обе руки вперед, и железная цепь сбила меня на подлете, как муху. Крюк пробил шкуру и кость, больно вонзившись под ребра. На помощь танку пришел Сумин. Вдвоем они потащили меня через весь зал, точно быка на веревке. Видимо, их домашняя заготовка, которую провели эффектно и очень уверенно.

Не рассчитали ребята только одно – по дороге рогатый груз сшиб с ног Мафу. Видимо, та слишком увлеклась чертежом пентаграмм для особых демонических сил и не успела отпрыгнуть. Взяв в охапку злобно шипящую девушку, я захватил с собой это исчадие ада.

– Физ-иммун! – зачем-то объявил паладин и осекся. Лишние несколько секунд ничего не решат. Я не собирался отпускать свою жертву.

Девушкам в мягких тряпочках вместо брони лучше держаться от горгулий подальше. Особенно когда внутренности монстра терзает стальной крюк.

Я душил Мафу в объятиях, заставляя ее разделить со мной невыносимую боль, которую сейчас испытывал. Было отчетливо слышно, как тонкие косточки хрустнули в моих лапах. Несчастная захрипела, глаза вылезли из орбит и погасли, выпуская темную душу из сломанной клетки.

Отбросив от себя жертву, я перекатился, уходя от удара возмездия – тяжелый двуруч Сумина обиженно зазвенел, впустую раскрошив мрамор.

Я рванулся вверх и в сторону, точно пойманная на удочку рыба. Пуси не растерялся и убрал слабину. Он вовремя подтянул цепь, но перестарался и дернул меня вниз. На крюке остался здоровенный кусок плоти, а я тяжело рухнул на пол, залив его кровью.

Какая боль! Меня словно вывернули наизнанку. Теперь я хорошо понимал, что чувствует рыба, когда крючок разрывает ей губы и рот. Моя горгулья потеряла до четверти туловища, и каждое движение причиняло адские муки. Страдать сильнее, видимо, невозможно. Я был даже рад стене огня от Сельфины, которая прекратила мою агонию.

Горка пепла, обгорелых костей да трупик Мафы с неестественно вывернутой головой – с таким разменом мы ушли на второй акт.

Боль прошла так же, как выключают свет – сразу и без шокового «послевкусия». Как будто посмотрел фильм, и все произошло не здесь и не со мной. А я рассматривал схватку со стороны и с необычно низкой позиции. Две руки, две ноги, юное тело…

Я снова принц!

Люди застыли, как в прошлый раз, но вот-вот очнутся от паралича. Надо бежать к трону, чтобы превратиться в нагу!

Найдя в ящике фляжку, трясущимися от волнения руками я вылил в рот содержимое. Метаморфоза трансформации выгнула тело, ломая и заново сращивая кости и плоть. К счастью, быстро и на этот раз безболезненно. Меня словно накачивали изнутри мышечной массой, изменяя баланс и очертания тела. Его внутренние органы переместились, а некоторые, видимо, даже дублировались. По крайней мере, я чувствовал, как бьется сердце в трех разных местах.

Приятное ощущение контроля над тяжелым хвостом. Тридцать пальцев на шести крепких лапах. Они уже чешутся – просится наружу застоявшийся яд. Мобильности меньше – летать уже не могу, зато какую забористую дурь сейчас из себя выжму! Откат только большой, надо бы лужи раскидать поумнее.

Последние мысли я додумывал на ходу, вновь устремившись к Сельфине. Снесу эту бешеную тварь – и победа за мной. Трех оставшихся милишников я не боялся. Разве что эта чертова цепь… Но она пока что лежала на полу. Не пропустить бы момент, когда танк начнет ее сматывать.

Магичка увидела, что к ней снова несется чудовище, и сделала два-три быстрых скользящих движения, словно обмазывала мой силуэт маслом. Я запаниковал. Кожа стала сухой и покрылась липкими бурыми пятнами. Ноги будто превратились в чугун и еле ворочались. Похоже, моя нага вдруг подхватила какую-то хворь. Вялость, слабость и насморк – все сразу.

Что за неприятный дебафф! К счастью, я хорошо разогнался и не стал тормозить, рассчитывая прокатиться катком еще до того, как подоспеют милишники. Но ушлая девка с легким хлопком исчезла за долю секунды до столкновения! Не отпрыгнула, не увернулась, а просто пропала в одном месте и появилась в другом, будто открыла двери в пространстве.

Неуклюже развернувшись, чтобы повторить заход, я лоб в лоб столкнулся с милишниками и попал под град сбивающих с толку ударов. Высоко поднятые щиты танка и хилера маячили перед мордой, ограничивая видимость. Мечник даже не доставал свой двуруч, исподтишка тыкая мою шкуру кинжалом.

Пришлось на время забыть о Сельфине и беспорядочно отбиваться, погрязнув в суете блоков, нырков и уклонов. Меня буквально затолкали три бронированные чушки, зажав полукругом. За один удар я снести их не мог. К тому же они быстро отлечивались.

Жаль, что ушла из виду приоритетная цель. Это наверняка плохо кончится. Хотя в такой толпе я пока в сравнительной безопасности – ее магия жгла и мобов, и людей без разбора.

– Ушли! – вдруг заорала Сельфина откуда-то с правого фланга.

Кто такая эта «Ушли»? – подумалось мне, но милишники расступились, и все сразу стало понятно.

Я рефлексивно дернулся, повторяя их движение, и полыхающий шар ударил по груди вскользь, оставив борозду запеченного мяса. Кипящий напалм пополз ниже, обугливая и пожирая кожу и плоть. Запахло паленым – шкура дымилась и тлела, роняя на мраморный пол темные хлопья. Тем временем три стальных чурбана вновь сомкнулись вокруг замка, чтобы повторить трюк.

Надо что-то делать. Еще один такой шарик я просто не выдержу. Надо прорываться к Сельфине!

Шести рук хватило, чтобы крепко сграбастать и притянуть к себе латников. А потом я с демоническим смехом выпустил под себя яд.

Когда плоть зашипела под сталью, люди занервничали и задергались. Хила сразу стало не хватать – мои объятия были далеко не дружескими.

Возможно, без Сельфины мы так и танцевали бы «танго вчетвером», пока люди не свалились бы замертво. Рано или поздно неистовая пляска на лужах их бы добила. Существенного дамага в таком положении не было ни от меня, ни от них, но у хилера наверняка бы кончилась мана.

Но чертова ведьма обязательно найдет дыру в нашей куче! Придется отпустить милишников и заняться ею, как бы ни хотелось еще покружиться.

Решившись, я столкнул между собой Сумина и Пуси, словно чокнулся двумя тяжелыми стальными кружками, чествуя ребят за настойчивость. А потом оттолкнул и щелкнул хвостом, отправив их в глубокий нокдаун. Добивать времени не было.

Хилер, оставшись наедине со мной, закрылся в глухой обороне, судорожно отлечивая коллег по танцполу. Даже шесть рук с трудом отобрали у него щит, словно выдирая черепаху из панциря.

Он пригодился уже через секунду, когда я спиной почувствовал жар и развернулся, чтобы отразить очередной «шарик» Сельфины. Поставленный под углом щит загудел, но выдержал.

С оглушительным взрывом огненный пузырь разбился о закаленный металл. Основная часть брызг ушла вверх. Волна пламени перелетела через меня и накрыла несчастного хилера. Взвизгнув, он принялся истерично срывать с себя латы, под которыми его ласково подогревал напалм.

Отлично! На какое-то время наши стальные братья вышли из битвы, чтобы зализать раны. А у меня наконец-то появилась возможность заняться неукротимой магичкой. Хрупкой фигурке хватит хорошо поставленного удара, лишь бы догнать и хоть раз попасть!

Не тут-то было… Подо мной образовалась снежная дорожка, на другом конце которой издевательски улыбалась Сельфина, заряжая очередной огненный спелл. Хвост беспомощно извивался и молотил по льду, невыносимо медленно толкая меня вперед.

Что делать? Она расстреляет почти неподвижную цель, как жирную утку!

Всплывшее в уме решение сначала показалось сомнительным, но другого все равно не было. Я поднатужился и выдавил из себя весь яд, который еще оставался. Липкая лужа растеклась по льду, а в ней нага двигалась намного быстрее. Вероятно, даже тонкая пленка отравы давала ощутимый бафф в скорости, и меня понесло вперед, как на санках. Я почти дотянулся до изумленной Сельфины, когда услышал хлопок телепорта. Пришлось разочарованно опустить лапы.

Ну что же… по крайней мере, этот спелл уже в откате. Догнать неуловимую девчонку теперь будет нетрудно. Моя туша гнала полоску яда перед собой, оставляя на льду извилистую зеленую полосу.

Но боги подземелья, видимо, играли на стороне магички или поставили на нее очень хорошие деньги. Бесконечно размазывать зеленку не получилось – она попросту кончилась. До врага я так и не доехал.

Между нами оставалось всего несколько метров льда. Сельфине хватило бы времени на каст полноценного фаербола, но она решила подстраховаться и увеличить дистанцию.

Это было ошибкой. Недолго думая, я схватил злосчастную цепь, которую не удосужился смотать Пуси. Крюк на другом ее конце так и торчал в груде обгорелых костей, поэтому она поднялась всего на несколько сантиметров. Их хватило, чтобы нога девушки зацепилась. Пытаясь сгруппироваться, она нелепо взмахнула руками и кувыркнулась, продолжив путь уже вверх тормашками.

Мчась к ней, я радостно предвкушал, как сломаю или разорву когтями тонкую шейку. А через секунду неожиданно впечатался в ледяной столб, возникший за долю секунды до столкновения.

В ушах зазвенело, перед глазами замелькали радужные круги и мушки, порхающие над холодной твердой поверхностью. И в этих прозрачных синих глубинах застыла насмешливая полуулыбка Сельфины.

Наверное, сказалось оглушение или контузия от удара. Ход времени остановился, звуки пропали, а органы чувств сфокусировались на неоспоримых достоинствах замороженной девушки. Казалось, нас выкинуло в особое измерение, где больше никого не было.

Как же ведьма красива! Пушистые ресницы подчеркнул иней, застывшие голубые глаза сверкали, как два сапфира чистейшей воды, а от полуоткрытых алых губ невозможно было оторвать взгляд. Вот бы взять это ледяное панно да повесить на стену…

Пока я восхищенно обнимал холодную глыбу и чах над дивной картинкой, милишники пришли в себя и отлечились. Отрезвляющий удар двуручным мечом вернул миру звук, а восприятию ясность. Мне навязывали неторопливый вязкий бой. А у Сельфины – опять полная свобода действий и возможность маневра. Легкий хрустальный звон за спиной означал, что она выбралась из ледяного столба, в котором так удачно пережила атаку.

Крыльев у наги нет, яд еще не восстановился. Телепорт магички наверняка созрел заново. Повторять нашу беготню по новому кругу бессмысленно – я никого не убил, даже когда на руках имел все козыри. Сейчас их уже нет. А вот самый главный еще не использован.

Отступив, я встал к стене, чтобы не получить фаерболом в спину. Щит хилера и тут пригодился, благо рук мне хватало. Неоспоримое достоинство моей позиции заключалось в том, что милишники вынужденно стояли спиной к Сельфине, а значит, могли реагировать только на ее крик.

– Эй! – словно услышав мои мысли, заорала она.

Враги расступились, сделав два быстрых шага в сторону, и я тотчас повторил их движение. Пламя с грохотом ударило в стену, оставив воронку на том месте, где мы только что были. Нас ошпарило раскаленными брызгами, и мне пришлось снова сдвинуться, чтобы держать «свиту» на линии между мной и Сельфиной.

Ситуация казалась патовой. Магичка опасалась подойти ближе, чтобы не словить ваншот. Милишники боялись отпустить меня, чтобы я ее не догнал каким-нибудь неожиданным способом. Я же медленно умирал, будучи не в состоянии кого-то убить – на все мои действия находился контраргумент. Но, в отличие от игроков, у меня нет персонального хилера. Пришло время вытаскивать «джокер».

– Порок будет наказан! – заорал я что есть мочи и удовлетворенно улыбнулся в предвкушении сюрприза.

В коридоре что-то громко заскрипело. Раздался звук тяжелых шагов, словно одна из статуй нехотя сошла с постамента. А потом дробный топот быстрых и маленьких ног.

Милишники испуганно замерли, не понимая, в чем дело. Не выдержав, они повернули головы, чтобы оценить характер угрозы.

Несчастные не знали, кто там. А вот я знал.

Бью ребром щита в лицо Сумина. Почти ваншот. Пока мечник корчится на полу, прыгаю на него сверху и толкаю хвостом хилера, сбивая каст.

Удивительно, но даже под таким весом жертва шевелится, хотя кости наверняка переломаны. Вероятно, еще тикает хот[38].

– Физ-иммун! – крикнул паладин, зачем-то продолжая каждый раз озвучивать спелл.

Ладно, пока оставлю парня в покое. Хотя выбора и нет. Пуси вцепился в меня мертвой хваткой, заслонив собой хилера. Танк в тяжелой броне – это не тщедушный рога в легких доспехах. Возиться с таким слишком долго, а магичка кружит вокруг, как оса.

Но я и не надеялся справиться сразу с тремя консервными банками. Причиной моей суетливой активности была только Сельфина. Завязнув на танке, я сдвинулся и открылся, стараясь не смотреть в ее сторону.

Ведьма видела толкотню, но атаковать не спешила и тревожно вслушивалась в быстро приближающиеся шаги из коридора. Поставив стену огня на пути потенциальных гостей, она колебалась: поддерживать пламя или не упустить столь благоприятный момент для удара?

Видимо, рассудив, что в бою такая возможность выпадает нечасто, она решилась. Несколько стремительных грациозных движений – и с пронзительным воем в меня полетел снежный заряд.

Я встретил его. Но не собой.

Танка толкнуло в спину – и нас засыпало колючей ледяной крошкой. Мы оба отлетели к стене, но я все еще мягкий и теплый, а вот Пуси стал ощутимо плотнее. Обескровленное, словно напудренное, лицо теперь казалось жутковато-кукольной маской с ледяными глазами. Выражение «смотреть холодно» теперь стало намного понятнее.

Держаться за Пуси я больше не хотел – мои пальцы стыли от его заиндевевших доспехов. Бедняга покачнулся и упал, с печальным и мелодичным звоном разбившись о пол. В глубине тела кровь была еще теплой – груда железа и красного льда таяла и оседала на глазах.

Сельфину же эта смерть ничуть не тронула. С невозмутимым лицом она почти закончила каст фаербола, когда к нам наконец ворвалась Фэй.

На этот раз она пришла не одна, а с друзьями. По моему сигналу сагрила их из соседнего зала. За нагой бежали мерзкие злобные карлики с острыми зубками, а замыкал парад их хозяин – огромный неповоротливый трефолк с корнями-лапами. Рядом с проворными зомби-хоббитцами он казался чудовищным Карабасом-Барабасом в компании уродливых кукол.

К этому времени предусмотрительно поставленная стена огня почти погасла, но все же подожгла Фэй. А ей и так сильно досталось. Назойливые зубастые малыши бегали быстрее, и она с трудом отбивалась от агрессивных поклонников всеми шестью лапками.

Принцесса верно оценила приоритетную цель и рванулась к Сельфине, увлекая за собой лавину агрессивной мелочи. С трудом докастованный фаербол полетел в Фэй и взорвался. Ее обугленные части разлетелись по залу, а первый ряд зомби-хоббитцев смело почти начисто. К счастью, их было много, и они атаковали всех без разбора.

Увидев гибель Фэй, я взревел от ярости, обуреваемый жаждой мести. Вены вздулись, кровь словно вскипела. Все три сердца будто пронзили одной раскаленной иглой.

Где-то сзади махал двуручем Сумин и кряхтел хилер, погребенный под горой мелкой нежити. Мне же на них было плевать. Глаза видели только Сельфину, которую надо было разорвать в клочья. Я прорубал к ней дорогу в толпе карликов, щедро поливая их откатившимся ядом.

В боевом исступлении боль почти не чувствуется. В один адский вой смешались крики монстров и игроков. Бью, рву, кусаю и вижу все, как в тумане, будто отдав руль управления слепому и яростному демону мести.

В этом хаосе перемещения магички угадывались только по вспышкам огня и хлопкам телепорта. Судя по всему, она водила Спиро по моим же лужам, расстреливая его с безопасной дистанции.

Видимо, в какой-то момент я умер, даже этого не заметив. Тело вновь стало меняться. Бугры мышц вспучивались, разрывая на коже пузыри от ожогов, а когти на руках удлинились, трансформируясь в острые сабли. И это новое чудище вертелось в неистовом исступлении, точно взбесившаяся мясорубка, превращая в кровавый фарш все, до чего могло дотянуться.

Вскоре хоббитцев почти не осталось. Мы с Сельфиной наконец встретились взглядом. За ее спиной бинтовал раны чудом выживший мечник, у стены догорал факел из тупого друида, а в центре зала несколько малышей дожирали то, что осталось от хилера.

Я же представлял собой живой труп – совершенно измотанный кусок мяса, на котором не осталось и сантиметра целой шкуры. Руки изъедены быстрыми челюстями зомби-хоббитцев, а из глубоких порезов хлещут алые ручейки крови.

Сельфину тоже ощутимо пошатывало, но даже в таком состоянии ее все равно не догнать. Некоторое время мы просто стояли и с ненавистью смотрели друг на друга. Наконец она собралась с силами и устало махнула рукой, словно кинув снежок. Он летел так медленно, что едва не растаял в пути, развалившись на части еще в воздухе. Но я был настолько слаб, что не смог увернуться.

Грудь будто пронзило ледяным копьем. По ней пробежала волна изморози, покрывая обнаженное мясо пушистым снежным ковром. Холод проникал в каждую клеточку тела. Кровь застыла и разорвала сосуды, но моя рука все еще тянулась к врагу, пытаясь выдавить из пальцев хоть капельку яда.

Но там было пусто. Спасения нет…

Сельфина довольно рассмеялась, наслаждаясь победой. Слишком рано. За ее спиной встал Сумин. В его глазах сверкал веселый лихорадочный блеск сумасшествия.

Меч снес ведьме голову.

Жуткий шарик с золотыми косичками глухо стукнул о пол и завертелся волчком, рисуя неровные окружности кровью. А уже через секунду убийца упал рядом со своей жертвой. В его шейном позвонке торчал маленький серебряный шип.

Фэй! Ну наконец-то!

Она поменяла образ, вернув себе тело суккубы. Теперь это уже не испуганная нага под шторой, а сверхъестественно красивое существо – Богиня Желания и Сладострастия в своем истинном виде.

Фэй, видимо, очень спешила и тяжело дышала – мой взгляд надежно прикипел к высокой груди. Едва скрытая полупрозрачной тканью фигура дышала столь агрессивной сексуальностью, что мне стало жарко, несмотря на недавний холодный душ от Сельфины.

Суккуба осторожно положила мою голову к себе на колени. Ее горячее дыхание быстро и эффективно растопило лед во всем теле. Вот в этот момент захотелось остаться в замке навечно. Забыться, наслаждаясь плавными изгибами этой волнующей формы, двигаться с ней, внутри ее и не останавливаться, пока два сознания не сольются в одно…

– Милый, я так боялась опоздать… – шепнула суккуба, лаская меня язычком. – Едва успела взять того глупого стального мальчика под контроль.

Я ничего не смог бы ответить, даже если бы захотел. В бездонных ярко-зеленых глазах растворялись остатки мыслей, воли и здравого смысла. Мягкие чувственные губы не спеша путешествовали по моему телу, а нежный голос уносил туда, где не надо думать и некого бояться…

– Мой малыш совсем запутался. Не надо никуда идти и что-то искать. У меня есть все, что тебе нужно. Я отдам себя без остатка. Забвение подарит наслаждение, о котором ты никогда не догадывался. Будет немного больно, но вдруг тебе даже понравится?

Я не мог думать о том, что мне говорят. Гораздо важнее было то, что со мной делали. Умелые женские пальчики заставили застонать в сладкой судороге, а потом Фэй одним точным движением свернула мне шею.

– Твоя принцесса позаботится о нас, любимый. Забудь все. Теперь ты мой. Навсегда… – это последнее, что я услышал.

И снова Тень… Без тела нет и дыхания, поэтому ум гораздо более ясный, пустой и спокойный.

Да, суккуба знала, как доставить мужчине максимальное удовольствие. Жаль, но оно закончилось смертью. «Сладкой смертью». Впрочем, все к тому шло. Столь печальный финал не стал неожиданностью. Меня больше удивило, как именно Фэй это проделала.

Да уж, эротических дел мастерица. Причем на все руки…

Я не смог не то что разозлиться, а даже обидеться. Она ведь действительно любит своего принца и хочет для него самого лучшего. Мне просто не повезло, что я в нем оказался.

Или, наоборот, повезло?

Подумаю об этом потом. Сейчас главное – успеть выбраться до «перепрошивки». Я предполагал, что подземелье откатывается к изначальному виду не сразу, а значит, можно попробовать добежать до дверей и вырваться из ловушки. Сама того не зная, Фэй помогла мне, вернув замку взятое напрокат тело. Я свободен, а долг погашен. Меня просто обязаны выпустить.

Следовало поторопиться, но я медлил и терял драгоценное время, не в силах отвести глаз от суккубы. Она плакала и обнимала мое мертвое тело, словно оно еще могло встать и уйти.

Горько сознавать, что принцесса любит не меня, а своего «господина», и радостно встретит любого, кто будет играть эту роль. Хорошо, что я не рассказал план «Б» на случай разгрома. Вероятно, суккуба подумала, что ее принц спятил и просто бредит, а потому не поверила ни одному его слову.

Нет, лучше на Фэй не смотреть. Даже из Тени это роскошное женское тело было опасной ловушкой – взгляд приклеивался к нему, как муха к варенью. А медлить нельзя. В любую секунду по замку может прокатиться волна изменений, которая «поженит» нас уже насовсем. Надо сматываться побыстрее, если только я не хочу стать секс-игрушкой сук- кубы.

Или все же хочу?

Разум ошпарило мощной вспышкой желания – даже без тела. Я колебался, опасаясь сделать новую глупость. Если цель всех чувствующих существ – счастье и наслаждение, то зачем расставаться с той, что способна их подарить? Какой идиот побежит от такого сокровища?

Нет, это все морок и наваждение! Фэй – демон и мастер иллюзий! Суккубы умело контролируют своих жертв, а подаренное наслаждение временно и обязательно закончится болью! Неужели разум настолько примитивен, что его столь легко порабощают приятные для глаз формы? Это же всего лишь кости, мясо и жир в футляре из кожи!

Я таки заставил себя развернуться и побежать к выходу. Время есть – коридор все еще устилали обгорелые трупы. Сельфина, будто свихнувшийся огнемет, выжгла тут все подчистую.

А вот и кухня. Все та же горячая еда на плите, а за ней вожделенная дверь на свободу. Еще чуть-чуть!

Я прыгнул и с облегчением вывалился наружу.

У камня портала, где недавно толпился народ, теперь ни души. Слухи разносятся быстро. Черный Кроль, три босса разом – слишком круто даже для таких звезд, как Сельфина. Теперь это гнездо разврата еще долго беспокоить не будут.

На какое-то время Фэй оставят в покое, но что ее ждет в этой тюрьме? Безмозглый принц, унылый Спиро и бравые зомби-хоббитцы. Список этих сомнительных развлечений однообразен и никогда не изменится.

Почему-то от этой картинки на душе стало скверно. Я едва не вернулся в замок, но вовремя сообразил, что после ресета попаду в другой сейв. И не факт, что в тот, где суккуба разумна.

И, кстати, почему она помнила свои прошлые смерти? Система так и не обнулила ее? Мои расчеты ошибочны?

К черту! Я устал думать. Надо передохнуть и успокоиться. Надеюсь, хоть в Тени меня никто не достанет.

Беспокойные мысли жужжали, как пчелы. Я не отслеживал их, но и не гнал, позволив всему просто быть. И вскоре ум будто растаял. Внешний мир исчез. Я погрузился в бездну. Теперь я – одинокая точка в бесконечном пространстве. Мягко светящийся шарик осознанности, а вокруг извечно царит безначальная тьма.

Наконец гаснет и он. Меня больше нет – я сама пустота…

Несколько тонн подвижного мускулистого мяса жизнерадостно щерились тремя рядами крепких зубов. К ним прилагался классический для аутдора комплект: острые рога, огромные когти на четырех мощных лапах и хвост, как бревно. Лакомая цель для гильдий, развлекающих публику между серьезными рейдами. Обычно она не доставляла особых проблем и собирала неплохую кассу в трансляциях.

Но сейчас все будет иначе. Я ожидал какой-то подставы, но не понимал, откуда ее ждать. Что могло вызвать такое оживление среди денежных воротил, шакалящих на ставках в игровом бизнесе? Видимо, они знали то, чего не знал я, а это грозило неприятным сюрпризом.

Самого рейд-босса я не боялся. По крайней мере, в его естественном состоянии. Так, может, прошла очередная мутация? Тогда мы были бы первыми, кто об этом узнал.

Нет, тут что-то другое.

Возможно, какой-то заговор конкурентов или лицемерных рож из крупного бизнеса, с которыми я недавно поцапался. От них можно ждать и чего-то подленького. Вдруг накормили моба допингом?

Уклонившись от очередного плевка, я задумчиво посмотрел на злобно сопящего босса, сравнивая его с известными версиями. Кажется, он ведет себя как обычно. Да и не бывает баффов и транквилизаторов, которые бы держались так долго. Тогда что с ним не так?

Я старательно вспоминал все, что знал об этом рейд-боссе. Грызень Вульгариус – редкий вид, класс «степных удильщиков». Обычно эта хитрая бестия ждет жертв под землей, выставив на поверхность кончик хвоста, изображающий что-нибудь занимательное.

Набитый золотыми монетами кошелек для алчного приключенца или труп в роскошной броне, к примеру. Моб шустро бегал и, как правило, легко догонял счастливчиков, которые его обнаруживали. В реальном мире о существовании такой твари никто даже не узнал бы – свидетелей она не оставляла, а ее желудок переваривал даже стальные доспехи.

Но в Сансаре мертвецы разговорчивы, а делевел окупается дорогой информацией. Лут с этого босса редко приносил что-то приличное, но вот на трансляции гильдии хорошо зарабатывали. Так мы вышли на Грызня и в этот раз, когда он сожрал группу мирных фармеров.

Бедняги собирали здесь экскременты тушканчика-саблезуба. Последнее время за этот экзотический и пахучий товар щедро платили имперские парфюмеры. Эта партия к ним не доехала, зато мы получили возможность пополнить казну гильдии хорошей трансляцией. Даже слишком хорошей, судя по сумме, которую я видел на счетчике.

Степная пыль скрипела на зубах, пот, катившийся из-под тяжелого шлема, заливал глаза, а тварь продолжала активно бодаться, заплевав щит ядом. Она никак не могла в меня попасть, и крошечные подслеповатые глазки сверкали неистовой яростью.

Мы нашли моба, когда он был сыт, и я хорошо понимал его муки. Драться на полный желудок непросто, поэтому тварь отрыгнула останки людей, продавших нам информацию. И теперь это полупереваренное склизкое месиво противно чавкало у меня под ногами. Великолепное зрелище – зрители будут довольны.

Грызень широко размахнулся, и мощный удар в очередной раз потряс щит. Я сделал быстрый шаг вперед, проведя контратаку, и снова ушел в оборону. Пока все идет как обычно, но зевать нельзя – тварь запросто может ваншотнуть.

Хил вошел очень вовремя. Впрочем, как и всегда. За него я никогда не волнуюсь – Лейла хорошо понимает, когда и сколько мне требуется. С годами между танком и мейн-хилером создается почти интимная связь, когда они тонко чувствуют и понимают друг друга. В нашем же случае все еще проще – мы и так не расставались.

Наверное, я люблю Лейлу. Скорее всего, она любит меня. Но есть еще и Сельфина, и вот с ней уже все очень сложно.

Задумавшись, пропустил стремительный проход в ноги, позволив поднять меня на рога. Использовав это движение вверх, я оттолкнулся от оскаленной морды и прыгнул, сделав цирковое сальто назад. Кувырок в тяжелых латных доспехах, должно быть, выглядел впечатляюще.

Наши девушки восхищенно ахнули, оценив мой трюк аплодисментами. В другое время такие выкрутасы привлекли бы дополнительных зрителей, но сейчас это вышло случайно и совершенно не вовремя. Рейд ждет, когда я наберу агро, и мои движения должны быть рациональны, скупы и точно рассчитаны. А «брачные танцы маленьких лебедей» завораживающе и артистично исполняет наша звезда. Вероятно, только Сельфина и собирает нам кассу.

Монстр теперь сидит крепко, и я даю сигнал для дамагеров. Рейд оживляется и начинает работать по боссу. Магички готовят спеллы, как хорошее блюдо, заводя зрителей танцами. Темные жрецы и варлоки соревнуются друг с другом, обвешивая цель проклятиями, болезнями и дебаффами, а милишники сгрудились позади Грызня, терзая его филейные части с радостным возбуждением.

Сельфина подает условный знак, что ее подопечные готовы к первому залпу. После моей команды наши мясники неохотно отрываются от босса и отпрыгивают. Тот недоуменно озирается, а рейд пригибается, пропуская над собой огненный поток пиробластов.

Спеллы врезаются в моба с грозным шипением, нанося колоссальный дамаг. Взревев от боли, Грызень встает на дыбы, и мне приходится снова идти вперед и набирать агро.

Цикл повторяется. За долгие годы он отрепетирован до автоматизма. Рейд работает, как идеально отлаженный часовой механизм, и первая фаза не обещает никаких неожиданностей. У меня есть время подумать, тем более, поводов для этого предостаточно…

Ум просыпался, стряхивая постмедитативное оцепенение. Какое-то время я не понимал, какая из реальностей настоящая. Кто кому снится? Приключения кролика грезятся гильд-мастеру или наоборот?

Возникло ощущение, что на этот раз меня не было очень долго. Это походило на глубокий сон без сновидений, которые появились только перед пробуждением. Так сколько прошло времени? День, неделя, месяц, год?

Как и раньше, новая «серия» ничего толком не прояснила. Видимо, самое интересное еще впереди – этого человека всерьез беспокоила неожиданная суета вокруг трансляции. Ключ к загадке рождения и аномальной осознанности наверняка скрывается где-то там, не зря же мне это шоу показывают.

Но кто является его режиссером и продюсером? И чего он от меня хочет? И кто этот демиург – виртуальный интеллект Сансары или сам разработчик, который так проводит его тест и обкатку?

Меня словно выпустили на минное поле и теперь пристально наблюдают, где именно разорвет в клочья. Возможно, мне скармливают чужую историю, гоняя по лабиринту событий, где даже встреча с суккубой запланирована и тщательно подготовлена. Вдруг она и есть тот «главный босс», что забавляется с игроками и мобами, как кот с глупой мышью?

Опять возникло слишком много вопросов, и гадать я мог бесконечно. Ум обожал самоедствовать, развлекая себя все более безумными версиями, но одними фантазиями сыт не будешь. Придется прочесывать лес в поисках подходящей оболочки. К сожалению, поток сознания не способен захватить власть над миром в бестелесной форме чистого разума. Пока не способен. Надеюсь, когда-нибудь он научится ткать для себя тела прямо из воздуха.

Вспомнив дорогу к замку, я отважно поплыл в противоположную сторону. Бессмертному мобу бояться нечего, кроме собственного ума да любвеобильной суккубы.

То ли локация оказалась полупустой, то ли катастрофически не везло, но пришлось побродить достаточно долго. Казалось, мобы чувствовали мое приближение и разбегались, как от чумы. Должно быть, я редкий вид паразита и занимаю чужие тела только для того, чтобы пожрать виртуальные души.

Вскоре лес закончился, и тропинка привела к высокому забору из остро заточенных бревен. Обогнув его, я вышел к перекрестку, где стояла избушка с открытым настежь окном. Деревянная табличка гордо гласила: «Веселый Гринд, скупка рогов и копыт».

С собой не было ни того, ни другого. Зато я узнал, что умею читать. Надо бы посмотреть на этого Гринда. Вряд ли игрока могла устроить такая работа. Скорее всего, здесь окопался моб с квестами. Если я могу взять чужое тело, то почему не захватить и чужой бизнес? С рейдерского захвата собственности и пойдет в гору карьера Черного Кроля. Надо только навести здесь хотя бы минимальный порядок.

Старые ставни покосились и безжалостно изъедены короедами. Я заглянул в окно – паутина, сырость и грязь. Несколько видов плесени сражались за место на стенах, раскрасив комнату пушистым черно-белым узором. Похоже, приемщиком тут трудится кто-то из чудищ, не утруждающих себя гигиеной и здоровым образом жизни.

Калитка оказалась открытой, любезно приглашая клиентов самим тащить товар на склады. У одного из них цвела сакура, заботливо укрыв от зноя хозяина, беззаботно дрыхнувшего в гамаке.

Им оказался не тролль, как я думал, а моб с самой обычной человеческой внешностью. Вероятно, кончилась тара, и тунеядец лениво качался в тени, наслаждаясь обеденным перерывом. Видимо, рога складывать некуда, а копытами сарай забит под завязку. На дворе кризис, и народ перестал их покупать, эгоистично отращивая уже собственные.

Мне вновь повезло – лодырь подсвечивал синим. Гуманоидная форма сулила интересные перспективы, и я торопливо шагнул внутрь, чтобы занять новые апартаменты.

Уфф, наконец-то!

Приятно чувствовать себя человеком всего с одной парой рук и сбалансированным телом, не отягощенным хвостом, рогами или прочими монструозными атрибутами.

Надо мной небо в ласточках, цветущая вишня и шмели. Надеюсь, что шмели. Некоторые из них были размером с кулак. Возможно, стоило бы попробовать вселиться в них. По крайней мере, не ходил бы пешком.

Изнывая от любопытства, я отправился в избушку, чтобы провести инвентаризацию неправедно нажитого барахла. В голове созрел план, требующий хорошей экипировки. Бессмысленная война с людьми надоела до чертиков, а я не хотел больше быть ее жертвой. Пора поменять сторону и разобраться, что происходит. Пусть Черного Кроля сменит столь же Черный Властелин, а невидимые соглядатаи найдут меня и сами.

Мой предшественник должен был что-то отдавать за рога и копыта. Золото, полезные вещи? И то, и другое сейчас пригодилось бы. Так что тут у нас?

Если тут и есть что-то ценное, то, должно быть, в громоздком старинном шкафу. Его я приметил еще из окна. Глубокая резьба по дереву, благородный цвет лака и пряный запах. От него буквально несло тайной, магией и древней историей.

На шее обнаружился шнурок с подходящим ключом, и я торопливо открыл замок, предвкушая несметные сокровища или хотя бы справочник для мобов, страдающих амнезией.

Дверца жалобно скрипнула, открыв жадному взору пыльные полки. Сокровищами тут и не пахло: низкокачественные оружие и броня, пузырьки с непонятным содержимым, кожаные сумки и дешевая бижутерия. Едва ли такой хлам мог кому-нибудь пригодиться. Хотя для начинающего игрока он вполне мог быть актуальным. Потом разберусь, а пока займусь легким ребрендингом и рекламой.

Краска нашлась в углу. На табличке я размашисто написал: «Полезные товары от дядюшки Гринда». Гораздо лучше смотрелось бы – «от Черного Кроля», так ведь достанут паломники, а нездоровый ажиотаж нам не нужен.

Справа и слева жутковато темнел лес, впереди в камышах журчала река, а вдалеке высились стены и башни большого города. Мост совсем рядом, и торговое место обещало быть бойким. Я сел к окошку и стал высматривать первых клиентов.

Ждать пришлось недолго. Раздался радостный лай, кустарник зашевелился и выпустил из себя сутулого человека с небольшой собачкой. За спиной лук, колчан и холщовый мешок – видимо, фармит в лесу что-то.

Отлично! Гостям тут рады, но призывно махать руками не буду. Теперь здесь респектабельное заведение, а Черному Кролю не к лицу заискивать и хватать клиентов за одежду, умоляя что-то купить. Я больше не мишень, а важный моб на окладе. У нас все легально.

На всякий случай я кашлянул, чтобы привлечь внимание, и высунулся из окна, якобы протирая раму от пыли.

Мужчина задумчиво прочитал надпись, смерил меня подозрительным взглядом и зачем-то взял собачку на руки. Та одобрительно лизнула щеку и настороженно зарычала.

Шавка почувствовала Черного Кроля? Эй, ты же моб! Мы с тобой одной крови, сестра!

С невозмутимым видом я продолжил протирать окно. Не знаю, делал ли так старый хозяин. Совсем не обязательно его копировать, тем более что непонятно, как он себя вел. Главное – держаться спокойно и естественно. Я устал бегать по лесам и собирался остаться здесь ненадолго.

– А почему сменили вывеску? – хмуро спросил лучник вместо приветствия.

– Добро пожаловать! – дружелюбно улыбнулся я, проигнорировав неуместный вопрос.

Моб способен поддерживать разговор только в пределах сценария. Сомневаюсь, что у приемщика нашлись бы подходящие реплики. Пусть человек говорит, что надо, или проваливает.

– Ладно, – понимающе кивнул гость, – почем сегодня берете рога? – Он снял с плеча холщовый мешок в бурых пятнах.

Фармерская сумка… Я хорошо помнил, что в столь небольшой объем запросто могли поместиться сотни кроликов. И по какой цене моб-отступник принимал моих мертвых собратьев? Чертов ленивец! Повесил бы хоть табличку с актуальной ценой. А ведь денег в избушке я так и не нашел.

– Сегодня ничего не берем. Торговые пути перекрыты! – нашелся я.

– Да? И что надо сделать? – оживился клиент.

Закинув мешок обратно за спину, он повернулся и свистнул кому-то. Кусты затряслись, и на дорогу вылез медведь.

Пет? Но у охотников мог быть только один. Похоже, опять оборотень.

Словно услышав мои сомнения, зверь встал на задние лапы и стремительно похудел, трансформируясь в женщину с впечатляющим бюстом. Так вот куда они лишнюю массу сливают… Можно ли теперь предположить, что все полногрудые девушки оборотни?

– Кажется, я скрытую линейку квестов нашел! – радостно сообщил даме мужчина.

– А как же твои рога? – беспокойно и несколько двусмысленно спросила она.

– Да что с ними будет? Сдам в городе чуть дешевле, – успокоил ее кавалер. – Это же наверняка рарный квест! Так кого надо убить? – Он снова повернулся ко мне.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Вот вы это мне и скажете. Брат ушел с караваном на оптовый рынок, а я тут человек новый. Походите вокруг, посмотрите, кто тут водится. Когда всех перечислите, тогда и поймем, кто к нам товар не пускает.

Подробная информация о местном бестиарии была бы очень полезна. Буду знать, кто вокруг бродит. Вдруг все же найду дракона себе по размеру?

– А награда-то будет какая? – деловито осведомилась женщина.

– Соответствующая вашим усилиям! – горячо заверил ее я. – Наши товары…

– Товары? От Гринда? Можно посмотреть? – ухватился за слово клиент, довольно потирая руки.

– От дядюшки Гринда, молодой человек! От дядюшки, – ворчливо поправил я, набивая цену своему заведению.

– Тупой моб, просто покажи, что у тебя есть! – раздраженно потребовала дамочка.

Ах, так нам тут хамят! Хотелось съязвить, предложив медвежий корм в пакетиках, но я сомневался в словарном запасе торговца и проигнорировал грубость.

– Постой. Он сагрится, и ты запорешь квестовую линейку и репутацию с Торговой Гильдией, – с укором прошептал охотник, дернув спутницу за руку.

– Так мы и без того все знаем! В лесу водятся волки, шакалы, кикиморы, злобно-осы и пупыристые яйцеглоты, – торопливо стала загибать пальцы она. – За рекой у сопок лагерь сумасшедших шахтеров, а рядом каннибалы, чуть повыше уровнем.

Хм, логично – шахтеры и каннибалы расположились в удобной близости друг от друга, причем первые должны быть именно сумасшедшими, чтобы поселиться рядом со вторыми. Гуманоиды – как раз то, что мне нужно. В них виделась перспектива. Но должно быть еще что-то рогатое и копытное, раз лавка принимает рога и копыта. И где в ее списке что-то несущее, если поблизости бесчинствуют «пупыристые яйцеглоты»?

– Не спешите. Вы, похоже, пропустили кого-то, – проницательно предположил я. – Нужен абсолютно полный список, включая всех рарников.

– Ты забыла винторогих лосей, а из рарных я только о Штуше-Кутуше и слышал. Сами всех не найдем. Спросим в городе и вернемся, – охотник потянул дамочку в лес.

– Вот тупая козлина! – разочарованно пробормотала она.

– Я все слышу, – холодно прокомментировал я последнюю реплику. – Отношение к честным торговцам определяет ценность вознаграждения. Возвращайтесь, товары дядюшки Гринда всегда превосходного качества!

Мои последние реплики были словно взяты из разных текстовых блоков. Человек так не скажет, но я и хотел выглядеть, как тупой моб.

Мои гости нервно переглянулись. Женщина растерянно моргала, чувствуя себя виноватой.

– Дождалась? – сутулый раздраженно махнул рукой и исчез в лесной чаще.

Медведица понеслась за своим спутником, а я почему-то почувствовал себя гадко, словно поссорил их специально. Откуда вдруг такая сентиментальность? Какое мне дело до эмоциональных заморочек людей, которых я в первый раз вижу?

От запоздалого раскаяния спас вынырнувший из чащи субъект. Угрюмый и неопрятный мужичок все время озирался, будто опасаясь преследователей.

Глаза маленькие, воспаленные, бегающие, с нехорошим подленьким прищуром – скользкий тип. Класс пока непонятен, но раз без доспехов, то не милишник. Скорее всего, варлок или друид.

– Я принес, – сообщил он и, воровато оглядываясь, стал развязывать узел на грязной котомке.

– Что принес? – непонимающе спросил я, подозревая, что в его сумке лежат не рога.

– Ты чего это? – попятился клиент, с тревогой в меня вглядываясь.

– Брат ушел по делам. Я вместо него.

– А-а-а… Ясно. А я Хорь. Тот самый… – представился мужичок и выжидающе замолчал, следя за моей реакцией.

Я постарался казаться бесстрастным. Нормальный моб не испытывает эмоций – он их имитирует. Мой клиент человек, но сейчас мы оба нервничали по-настоящему. Что он принес? И что нужно взамен? Куда я опять влип?

– Так что? Куда груз скинуть? – спросил Хорь, натянуто подмигнув.

– Кидай под ноги. Сам потом заберу, – на всякий случай я чуть отодвинулся.

– Как скажешь, – ухмыльнулся он и, кряхтя, стал вываливать рога под окно.

Я облегченно вздохнул. Должно быть, показалось. Сюрпризов не будет. А этому хмырю отдам какую-нибудь безделицу из шкафа.

– А это с ночной охоты… – прошептал Хорь и вдруг протянул дурно пахнущую связку человеческих ушей. – Трофеи от Черного Кроля. Как договаривались.

– Положи на подоконник, – внешне невозмутимо попросил я, лихорадочно соображая, о чем именно они договаривались.

От Черного Кроля? Еще один? Похоже, их тут как собак нерезаных. Хорь сильно нервничает. Значит, наша торговая операция нелегальна, что, видимо, чревато серьезными неприятностями. Похоже, ушки-то игроков, а не мобов. Но кому они могли понадобиться? Коптят их тут или вялят?

– Сколько тебе за них обещали? – спросил я, брезгливо смахивая страшное ожерелье на пол.

– Не знаешь цены? – поднял бровь Хорь. – Да что с вами такое? Тебя не предупредили?

«С вами»? Я устроился в сетевую компанию, торгующую хрустящими ушками к пиву? И кто же тогда у нас босс?

– Я не в курсе. Меня поставили сюда только сегодня, – мрачно буркнул я. – Подождешь сменщика?

– Нет! Мне надо прямо сейчас. Семь. Нет, десять гранул! – торопливо выпалил Хорь.

Что за «гранулы»? Долго гадать не пришлось. Проследив за жадным взглядом, я нашел на нижней полке шкафа серые комочки в баночке из мутного стекла. Похоже, какая-то смесь из трав, скатанная в твердые шарики.

– На, держи, – отсчитав десять гранул, я положил их на подоконник.

– Спасибо-спасибо, – трясущимися руками Хорь сгреб все в ладонь и аккуратно подобрал мелкие крошки. – Еще ПВП[39]-квесты будут? Амулетик дашь?

– Пока нет. Завтра приходи, – я сделал движение, словно собирался закрыть окно.

– Тогда всего хорошего, – осклабился он. – Мое почтение боссу.

Клиент растворился в лесу, торопясь утилизировать вожделенные гранулы, а я все еще задумчиво вертел в руках драгоценную баночку. Видимо, люди способны подсесть на эту дрянь основательно.

Возникло ощущение, что Хорь далеко не ушел и теперь следит за мной из кустов. Похоже, за эти шарики он сделает что угодно. А если таких много, то это потенциальная сила и власть. Если мой «босс» такой же разумный, как я, то он неплохо устроился. Хорошо бы еще понять, чего он хочет. Зачем оплачивать убийства игроков? В игре это бессмысленно – они же все равно воскреснут в городе.

Пахли гранулы приятно. Зажмурившись, я храбро проглотил самую маленькую.

Ничего не произошло. Небеса не разверзлись, мгновенного просветления я не обрел. Не появилось ни галлюцинаций, ни видимого изменения самочувствия. Вероятно, на мобов не действует даже самая забористая трава, иначе они бы забросили свои сюжетные линии и мирно паслись бы на тайных высокогорных пастбищах.

От созерцания этой умилительной и красочной картинки отвлек стук в окно. Задумавшись, я не заметил, как подошли еще два клиента.

Ребята были похожи друг на друга, как братья. Кольчужная броня, полуторные мечи, кинжалы. Заплечные мешки пустые – это явно не фармеры.

– Что продаете? – вызывающе спросил один из них, кивнув на вывеску.

– Сегодня ничего. Но есть квесты, – с достоинством ответил я.

– Да? И какие же? – спросили они хором, многозначительно переглянувшись.

– На знания. Я принимаю дела у сменщика, а народ, как смотрю, вокруг ушлый. Расскажите о правилах ПВП в этой локации. Все, что знаете.

– Так ты же моб! – удивился тот, что помладше.

– Да, но мы торгуем с людьми. Надо понимать, какой товар заказывать. Хорошо, спрошу у других, – я повернулся, сделав вид, что обиделся.

– Стой! Прости братца, он порой туповат. Сейчас мы все расскажем! – старший выразительно посмотрел на виновато замолчавшего родственничка.

– Прекрасно. Слушаю.

– Игроки друг друга тут убивают редко. В начальных локациях это невыгодно. Лут с человека не получишь, шмот дешевый. Тот, что подороже, всегда именной и его не надеть.

– Тут только качаются или фармят, – осмелев, поддакнул младшенький.

– А месть? Ссора? Обида? Фарм-спот не поделили или просто чье-то лицо не понравилось? – строго спросил я.

– Дорого больно это обходится. Ну, потеряет жертва время, встанет в городе и снова прибежит, но уже с баффами. Болевой порог здесь снижен, делевел при ПВП не получишь, а вот репутацию у стражников и торговцев восстанавливать долго. А тюрьма в городе страшновата.

– Чем же она так страшна? – предпочел уточнить я. А то мало ли…

– Не, там моб-маньяк. Злой Инженер, кажется. Полный псих. В свободное от пыток время разводит овец. А уж что с ними делает…

– Да-да, лучше не связываться! – энергично закивал младший, видимо, полагая, что награда достанется тому, кто наговорит больше. – А вот уже в следующих зонах с игроков можно подбирать вещи. Да еще и репутация бандитская прибавляется.

– А что она дает? – заинтересованно спросил я.

– Баффы в ПВП, доступ в особые города пиратов и изгоев, долю от контрабанды, разбоя и проституции. Там народец рисковый и тертый, не каждый выживет. Но мы к ним пойдем обязательно. Нам бы только прокачаться быстрее. Верно, Заморыш? – старший ободряюще хлопнул по плечу братца. – Ну что, хватит?

Я удовлетворенно кивнул. Надо расплачиваться. Шкаф набит всяким хламом, вот только что из него им отдать?

Баночка с гранулами стояла на нижней, а она наверняка здесь самая ценная. Значит, наверху вещи попроще. Квест был короткий, работа не пыльная.

– Вот, держи, – я кинул Заморышу лапти с самого верха.

– Такое дерьмо? – обиделся тот. – Скрытые квесты всегда рарные!

– Сколько наговорил, столько и получил, – отрезал я холодно.

Хм… Зря пожадничал. Возмущенные клиенты могут сорвать мои тайные операции. А зачем нам шумиха?

На одной из полок я увидел связку куриных лапок на шнурках. Наверное, те самые амулетики, что затребовал Хорь. Вот заодно и проверим их в деле.

– А мне? – возмутился старший.

– А тебе вот что, – я кинул ему амулет.

Не ожидая подвоха, парень озадаченно покрутил в руках обновку – грязная, окостеневшая лапка. После такой бы руки помыть с мылом.

– А что делает? – озадаченно спросил он.

– Не знаю. Надень и проверишь, – невозмутимо посоветовал я.

Игрок доверчиво повесил обновку на шею и тут же стал превращаться, словно отматывая миллионы лет эволюции. Метаморфоза остановилась на одном из самых уродливых вариантов. Склизкое и зубастое земноводное походило на жабу – хищную и большую. Огромные радужные глаза смотрели жалобно и непонимающе. Несчастное существо нерешительно квакнуло и тут же вздрогнуло, испугавшись собственного голоса.

– Пупырчатый яйцеглот! Элитный! – восхищенно выдохнул младшенький. – Какая мощь! С таким мы и Штушу-Кутушу замочим. Надолго? Хочу такой же!

– Приз за квест всегда случайный. Но вы можете попытать счастья еще раз, – как бы нехотя предложил я.

– Да-да! Что делать? – радостно кивнул Заморыш.

– Задание трудное, но и вознаграждение соответствующее, – я сделал многозначительную паузу. – Тут за речкой небольшой этнический конфликт между шахтерами и каннибалами. А бизнес любит порядок и тишину. Приведите несколько их представителей ко мне, чтобы я их выслушал и успокоил. Только обязательно целыми и живыми. И следите, чтобы не слопали по дороге друг дружку. За объедки и травмы ничего не получите.

– Идет! – воскликнул парень, вопросительно посмотрев на лягуху. Та поиграла бугристыми мышцами и согласно кивнула.

Довольные братья ушли разбираться с профсоюзами, а я, кажется, понял, как Хорь обходил проблему с ПВП-штрафом. В момент убийства игрока Сансара считала его мобом, а значит, репутация у него не снижалась. Только вот зачем это нужно?

Ну что же… С нетерпением буду ждать, когда братья вернутся. На сегодня прием клиентов закончен.

Я отправился отдохнуть на полюбившийся гамак под сакурой. Здесь так красиво… Как разберусь с делами, обязательно заберу к себе Фэй. Но только без хоббитцев.

Возможно, я был слишком щедр, поэтому насладиться ленивым растительным существованием мне не дали. Игроки орали за забором, требуя все новых квестов от дядюшки Гринда. Какое-то время получалось не обращать внимания на страждущих, но бравые молодцы так громко стучали, что едва не разнесли мне калитку.

Рассудив, что легче послать их на квесты, чем чинить изгородь, я нехотя слез с гамака и устало поплелся в будку на рабочее место.

Несколько особенно назойливых игроков с ходу отправились искать «меч-кладенец», закопанный под одним из пупыристых яйцеглотов. Лесная почва нуждалась в рыхлении, а зубастые жабы – в свежем и теплом корме. Пусть супостаты развеются и поработают руками. Чужие заборы валить – ума много не надо. Вдруг и правда выкопают?

Я чуть остыл, и вторая партия алчущих приключенцев получила квест в стиле «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Этим придется уже пораскинуть мозгами. Вдруг до ребят дойдет «сокровенная суть истины бытия», кто знает?..

Удовлетворив жажду мести за сорванный отдых, я успокоился и подобрел. Следующие посетители уже искали ответ на коан «хлопок одной ладонью» и «пустота есть форма, а форма есть пустота». Бедолаги пытались решить его с ходу и долго хлопали глазами, но просветления так и не обрели. Пришлось забросать их вопросами по игровой механике и вознаградить призами из шкафа.

На этот раз экзаменатор и экзаменуемые остались довольны друг другом. Я восполнил зияющие дыры в своих знаниях о Сансаре и теперь понимал этот мир гораздо лучше.

Очередь к окну не заканчивалась, и толпа все росла. Я вежливо попросил за последними не занимать, но подходили все новые игроки, которым тут же рисовали номерки на ладонях. Вскоре толпа перекрыла дорогу, и мне это надоело. Пришлось повесить табличку: «Квесты закончились. Ушел на базу!»

Наконец до людей дошло, что халявы не будет. Ворча, они разбрелись по округе и до позднего вечера меня больше не беспокоили.

Наступила ночь, а пленных людоедов так и не пригнали. Похоже, гуманоиды слишком свирепы или, напротив, излишне хрупки. Я даже заботливо зажег фонарь над окошком, чтобы «группа захвата» не заблудилась и не забрела к «винторогим лосям». Если драгоценные пленники вдруг подвернут ногу, то хромать потом мне.

Кстати, пора бы подумать о достойном вознаграждении для братьев. Сегодня роздано уже немало добра. Надо бы отложить ребятам что-нибудь загодя.

Я открыл дверцу шкафа, чтобы оценить запасы, и не поверил глазам.

Он снова был полон!

Верхние полки забиты бесполезным хламом. На средних появилась пара новых вещиц, и только нижние остались без изменений. Антикварный шкафчик жил собственной жизнью, надежно храня свои тайны. Он напоминал важного, пузатого и невероятно древнего моба со склочным характером.

Вдруг эта старая мебель и впрямь разумна? Как вообще определить, обладает ли некий объект сознанием? Внешний он ко мне или внутренний? Вдруг я единственный игрок в этом мире, и никого больше нет?

Стало одновременно грустно и страшно. Одиночество казалось невыносимым. Если так оно и есть, то лучше ничего не знать и забыться в собственных грезах. И хорошо бы сделать их хоть немного добрее…

В моем уставшем уме словно образовалась расщелина, откуда вновь полезли унылые, депрессивные мысли. Не в первый раз. Я снова переживу их. Утром взойдет солнце, я увижу ясное небо, цветущую сакуру и ласточек. Правда, следом за ними вновь вылезут алчные фармеры, «наркопартизаны» и прочий сброд, включая таинственных братьев по разуму. Пока же ночной лес мрачно шуршал упавшей листвой, заставляя меня тревожно вздрагивать и всматриваться в темноту.

Вот как сейчас: шорох, шаги, треснула ветка. Все стихло. Снова шаги.

Кто-то топтался совсем рядом, не решаясь войти в круг фонаря. Я подкрутил фитилек лампы. Язычок пламени поднялся немного, но этого хватило, чтобы разглядеть лицо незнакомца, торопливо шагнувшего назад в темноту.

Хорь! Скользкий засранец. Что ему надо? Впрочем, можно не спрашивать. И так понятно. В баночке оставалось еще несколько гранул. Он наверняка пришел за ними.

Послышался знакомый звук вызова пета, а потом и мерзкое хихиканье импа. Значит, точно варлок. Готовится, сволочь. Ну, пусть попробует.

В тщедушном и дряхлом теле торговца я не представлял для убийцы серьезной опасности. Оно вряд ли переживет даже первый удар. Хотя кто знает… Могло и преподнести сюрприз.

Как я уже понял, лес плотно заселяли очень неприятные твари. Влезу в одну из них после смерти и с удовольствием выслежу Хоря. Все равно надо на ком-то качаться, а месть превратит нудный процесс в увлекательную охоту за подлым двуногим.

На нижней полке оставалось несколько куриных лапок, отложенных для особого случая. Ни на что не надеясь, я нацепил одну на себя.

Так и есть – никакого эффекта. Эти амулеты, как и гранулы, работали только на игроков.

Чуть повыше на полке нашелся изогнутый ятаган. Ребристый эфес удобно лег в ладонь, и лезвие послушно прочертило в воздухе плавную восьмерку. Навершие идеально уравновешивало тяжелый клинок. У меча превосходный баланс, а мое тело хорошо знало, как им воспользоваться.

Но откуда такая сноровка у лавочника? А вот рейд-лидер из моих воспоминаний владел холодным оружием очень неплохо. Можно ли это считать доказательством, что он и есть мое прошлое?

Как оказалось, я неплохо сражался в любых формах и, следуя этой логике, мог быть реинкарнацией кролика, элементаля, кабана, горгульи и наги одновременно. Если допустить возможность подобных перерождений, то где их начало? И есть ли конец?

У всего есть причина, а значит, такая цепочка должна быть безначальной и бесконечной. Учитывая бездну прошлого, я рождался и умирал уже бесчисленное множество раз, вступая в родственные и прочие отношения с каждой тварью этого мира. А если…

– Не бойся, – тихий дребезжащий голос раздался откуда-то снизу, прервав мои головокружительные ментальные изыскания. – Хорь знает, что из «шкафа торговца» может забрать вещи только моб.

Не бойся? Кретин!

Чертыхнувшись, я высунулся в окно, чтобы разглядеть наглеца, который осмелился помешать просветлению. Еще бы чуть-чуть – и моя мысль вырвалась бы за горизонт этой жалкой и ограниченной жизни!

Скорее всего, со мной разговаривает мышь. Что-нибудь крупнее я давно бы заметил. Толпа нетерпеливых приключенцев утоптала площадку перед окном до твердости камня. А рога, собранные в горки по ее периметру, напоминали баррикады, которые не решилась бы штурмовать даже тяжелая кавалерия. В свете качающегося на ветру фонаря они отбрасывали причудливые и зловещие тени. Вероятно, мой невидимый собеседник прятался среди них.

Наконец удалось разглядеть эту малявку – имп Хоря!

– Да, ты не один тут такой умный, – важно кивнул бесенок, видимо, находясь на какой-то своей волне. – Мы следим за тобой.

– Мы? Ты о чем вообще? Вы вдвоем жрали гранулы? – спросил я, демонстративно положив на подоконник клинок.

Меня не покидало ощущение ненормальности происходящего. Интересно, все варлоковские импы разумны, или Макс с Хорем юзают одного и того же?

– Ты истинный рарник! Мой босс очень рассчитывает на Черного Кроля, – торжественно заявил бес с нескрываемой завистью. – Но он должен доказать, что достоин внимания. С Замком Желания ты справился быстро, но Цитадель Гнева намного сложнее. Повелитель будет ждать у своего трона.

– Что ты несешь? Какой такой «повелитель»? Ему надо, пусть сам и идет! И давай подробнее! Все сначала и постепенно! – возмутился я.

– Кхе-кхе… – мерзко захихикал имп. – Какой шустрый!

Его глаза потухли и стали безжизненными. Развернувшись на тоненьких лапках, он поскакал в лес.

– Стой, скотина рогатая! – заорал я в темноту. – Мы не договорили! Хорь, слышишь меня? Пни там своего беса! Верни обратно, разговор не окончен!

Где-то взлетела стая ночных птиц, издевательски ухнула сова, и все стихло.

– Тупое мобское рыло! – громко выругался я и раздраженно пнул шкаф.

Внутри что-то загремело, дверца жалобно скрипнула и открылась, выплюнув баночку с шариками и блокнот в кожаном переплете.

– Хорь! Отдам все гранулы, что у меня есть! И еще принесу!

Тишина.

Что это было? Братец по разуму или очередной сценарий Сансары, где меня опять запихивают в какую-то роль? А ведь я уже предвкушал, как упадет занавес тайны, а истина откроется во всем величии, ослепив меня славой!

Та-ак, а это что за блокнотик?

Мобская бухгалтерия: количество отпущенных гранул и амулетов, отметки о кредитах, список имен, покупок, заказов. Мой предшественник оказался аккуратным и пунктуальным мобом – Хоря в списке я нашел быстро.

Ну да – семь гранул за десять пар ушей. А список клиентов достаточно длинный…

Внезапно у меня похолодело внутри, когда палец уперся в знакомое имя – Макс! Неужели и он «на шариках»?

К счастью, имя сестры нигде не упоминалось. Похоже, варлоков откармливали гранулами избирательно. Заговор демонов, превращающих хозяев в ручных наркоманов? И ведь один из них рядом с Лапулей!

Воображение нарисовало кружок завывающих темных фигур в капюшонах. В центре пентаграммы костер с распятой сестренкой и пляшущие вокруг импы. Жар огня, звук разрываемой в клочья одежды и пронзительный женский визг. Надвигается зловещая тень «босса».

Стоп! Похоже, здесь псих именно я. Откуда в голове эти инфернальные картинки? Найду Лапулю, а уже потом что-нибудь придумаю. Скоро утро.

Я сел к окну, стараясь не забивать голову всякими глупостями. На светлеющем горизонте одна за другой гасли звезды, а первые лесные птахи прочищали горло осторожным чириканьем. Низкий туман скрыл реку и берег, отчего мост казался висящим над седым и неспокойным морем, по которому плыл караван таинственных силуэтов.

Когда первый из них доплелся наконец до окна, я с радостью распознал в нем Заморыша, возглавляющего колонну связанных гуманоидов.

– Принимай товар, – устало сказал его брат. – Пришлось поделиться квестом с другими. Нас теперь пять. Сами не справлялись. Мобы злющие, как собаки – живьем трудно взять. Всю ночь промаялись.

Амулетов хватило на всех и, судя по просиявшим лицам, их труд окупился. Раздав подарки, я попросил загнать добычу в сарай для «переговоров».

Три шахтера с натруженными и мозолистыми руками, четыре угрюмых людоеда и очаровательная каннибалочка – очень неплохо. Буду менять тела по мере износа, чтобы попусту по джунглям не бегать. Лица у всех разные. Отмыть, переодеть – и никто не отличит меня от человека: табличек с ником в Сансаре нет.

Я собрался было подобрать первое тело, но игроки почему-то не уходили. Они мялись и перешептывались между собой, словно не решаясь спросить еще что-то.

– Нам бы квест на «меч-кладенец под яйцеглотом», – смущенно выдавил один из них.

– А что, его кто-то сделал? – недоуменно спросил я, вспомнив, что сам и выдумал этот квест.

– Ну да. Мы видели игрока, который откопал меч. Из его пати выжил только он. У остальных делевел. Так что, дашь? – посмотрел парень с надеждой.

Поразительно. Мои фантазии меняют реальность! Выходит, я намертво вшит в игру. Я один из ее механизмов! Хотя точно так же можно сказать и о любом другом объекте Сансары. Да и не только Сансары.

– Хорошо. Даю квест на меч, закопанный под одним из пупырчатых яйцеглотов в страшном темном лесу! – неуверенно произнес я доморощенный ритуал посвящения.

Пусть копают. Не жалко. А вот кто бы дал квест уже мне?

Хм… Я же только что получил его от мерзкого импа. Статус награды пока непонятен. Да и судьба Лапули гораздо важнее. Тоже ведь квест? Так какой брать? Есть ли вообще свобода выбора?

Я взял яблоко со стола. Поднес ко рту. Положил обратно. «Съем», «положу» – любое действие опирается на волевой импульс в уме. Но почему я выбираю то или это? Очевидно, потому, что есть некая предрасположенность, уникальная особенность или привычка. Но разве я когда-либо выбирал их? В том числе и способность выбрать именно эту особенность?

И где же тогда свобода воли? В чем разница между человеком и мобом, если и тот и другой обусловлены и лишь реагируют подобно бездушной машине?

Похоже, мы все будто бредем вдоль бесконечной стены времени и событий, уткнувшись в небольшой фрагмент настоящего перед собственным носом. И эта стена абсолютно статична! А на волнах иллюзии движения от прошлого к будущему покачивается только наш собственный ум…

Я так погрузился во внутренний дискурс, что пропустил момент, когда остался один. А ведь хотел спросить людей о Цитадели…

Сестру и Макса можно было поймать только в городе. Рано или поздно они там непременно появятся. Изучить новые навыки, подлечиться или отремонтировать снаряжение можно и в небольших деревеньках, но основные квестовые цепочки обязательно приведут в столицу локации.

Как избавить Лапулю от тлетворного и разлагающего влияния наркомана, пока тот не скормил ее демонам? Возможно, она мне совсем не сестра, но это ничего не меняло. Я чувствовал к ней симпатию и родственную привязанность. Ближе Лапули у меня никого не было.

Конечно, я дал себе обещание когда-нибудь непременно вернуться за Фэй, но это уже совсем «про другое». О суккубе пока лучше не думать. Ее возбуждающий образ и так слишком часто всплывал в памяти, надолго парализуя затейливыми и однотипными фантазиями. А расслабляться нельзя – на хвосте висят бесы и таинственный «босс», которому я зачем-то понадобился. В загадочной недосказанности просматривалась своя логика – любопытство заставит выполнить это задание. А ведь возможно, что награда будет никчемной или его результат мне не понравится.

Оставшись один, я тут же отправился в сарай: посмотреть, как дела у рабов. Скрипт заставил шахтеров копать землю даже со связанными руками. К моменту моего появления им удалось углубиться на метр. Никто из «крепостных» не среагировал на появление «барина». Их естественный враг – живой человек, а нейтральный моб не представлял интереса.

Каннибалов я предусмотрительно поместил в соседнем загоне. Бедняги плотоядно облизывались и не отводили жадных глаз от шахтеров. Признаться, я немного переживал за единственную девочку, но чувство голода оказалось сильнее сексуальных инстинктов. Мужчинам было просто не до нее.

Бросив кинжал на землю, я воткнул эфес меча между досками и отошел от стены на несколько шагов. Меня ждала малоприятная процедура. Впрочем, игру не зря назвали Сансарой. Суть этого мира – боль и страдания, и он заполнен ими до самого верха. Придется терпеть.

Решившись, я прыгнул вперед. Холодная сталь послушно скользнула сквозь ребра, пронзив сердце. Горло коротко кашлянуло кровью, и через миг меня встретила Тень.

Один из шахтеров копал глубже и выглядел крепче соседей. Не подумав, я выбрал слишком поспешно и, «проявившись», тут же охнул от боли. Грязные ногти стерты до мяса, ноги затекли, шея едва двигалась, а по всему телу синяки и порезы.

Предусмотрительно заготовленной палкой я подтянул к себе оставленный на полу кинжал.

Наконец свободен. Прежнее тело приколото к стене, как муха булавкой. Жаль, но лута с него нет. Труп придется снять и оттащить подальше. Мухи и антисанитария вредны для здоровья и психики пленников.

Закончив с делами в свинарнике, я отправился к шкафу за броней и оружием, которые загодя отложил под прилавок: круглый щит, кольчужные перчатки, набедренник, пластинчатый доспех и конический шлем с широким обручем и султаном из конского волоса. С нагрузкой пока терпимо – тело шахтера привычно к тяжелым железным предметам. К тому же его удалось подлечить дешевыми зельями, которых на верхних полках оказалось с избытком.

Кинув прощальный взгляд на полюбившийся гамак под сакурой, я отправился в путь.

Скрипучий деревянный мост и быстрая прозрачная речка остались далеко позади, и ноги бодро несли меня по разбитой дороге. Правда, недолго. Счастливая птаха чирикала в небе о вечной любви, а вот на земле было жарко и пыльно. Пот заливал лицо, металл натирал кожу в сотне мест сразу, и на ногах вздулись кровавые мозоли от стальных башмаков. Солнце сильно разогрело шлем, и нежный мозг словно закипал в железной кастрюле.

Мне опять нужно новое тело! Это никуда не годится. Оно попросту не способно носить такую броню. Хочется что-нибудь легкое, быстрое и воздушное.

Я завистливо посмотрел на поющего жаворонка. Вокруг безлюдные поля и ни единой живой твари, в которую можно было бы влезть. А городские стены оставались все такими же маленькими, издевательски маяча на горизонте. Казалось, они стали еще дальше.

Мираж? Выбросить все и пойти налегке? Закопать на время прямо под камнем?

Нет, доспехи жалко. Товар с нижних полок я берег для себя. Столько экономил, чах над сокровищем, не отдавал никому. Милишники за него бы демонам душу продали. А ведь у любого приличного рыцаря есть конь и оруженосец! Выходит, я неприличный.

Эх, стоило захватить с собой ту красивую каннибалочку! А дабы не лезло в голову всякое плотоядное непотребство – нагрузить моими доспехами. Или просто зубы ей спилить, чтобы жевать нечем было…

Я устало плюхнулся на обочину, раздраженно стаскивая раскаленный шлем. Как же было хорошо бегать вольным кабанчиком на быстрых копытцах. Спасительная тень джунглей теперь казалась раем, даже несмотря на обитающих там многочисленных паразитов. А в холодной пещере так вообще красота! И чего не сиделось мне в замке? Свежая еда всегда на плите, а Фэй бы на шести руках меня там носила…

Зачем я ушел от горячей и влюбчивой девушки? Как же я скучаю по ней! И лучше пусть она будет холодной! Прохладное женское тело сейчас было бы намного приятнее.

Похоже, действительно напекло голову. Мысли путаются, на ум лезет всякая первосортная чушь. Или теперь уже полез второй сорт? Чем они отличаются?

Черт, как же жарко! Хоть бы подвез кто…

Я готов был содрать с себя горячую металлическую шелуху вместе с кожей, когда вдалеке появился столб пыли. Там двигалось что-то крупное, но глаза у меня еще слезились от солнца. Над дорогой плавился воздух, и в дрожащем мареве очертания расплывались.

Карета!

Должно быть, местные боги сжалились, и вскоре роскошный дилижанс остановился рядом со мной. Франтоватый моб-кучер доброжелательно кивнул, приглашая сесть. Уговаривать ему меня не пришлось.

По обонянию тут же шарахнул резкий аромат дорогого парфюма. В эпицентре мощного благоухания восседала важная дама средних лет: изысканный фасон шляпки, кружева, атлас и бархат. Тонкие губы презрительно поджались при моем появлении и пропали совсем, когда груда пыльного и разящего потом железа уселась на диванчик напротив.

Она моб или нет? А если игрок, то почему без оружия?

– Здравствуйте! – гаркнул я, бесцеремонно прислонив к ее ногам меч. – Подержите, пожалуйста. Всего на секунду. Кажется, злющая оса залетела в доспех.

Дамочка возмущенно округлила глаза, но воспитанно промолчала. Тело и в самом деле дико зудело. Попросить почесать труднодоступные места я не решился, хотя лоск аристократки слегка раздражал.

– Гринд! Мое имя Гринд! Какими судьбами в наших краях? – жизнерадостно продолжил я, с трудом сдержав желание снять сапоги, чтобы хоть как-то нейтрализовать плотный запах духов. Я ведь провоняю им до костей! За кого меня тогда примут в городе?

– Леди Эбигейл, – сухо ответила дама, поморщившись. – Социальный работник.

– Да-а? Класс такой? Какие спеллы, навыки, что делает? – простодушно полюбопытствовал я.

Женщина брезгливо посмотрела в глаза, видимо, определяясь с диагнозом. Я не боялся, что меня узнают. Лица у мобов генерируются случайным образом, а вот въевшаяся угольная пыль и траурные ободки под ногтями могли посеять сомнения. К счастью, проницательностью социальные работники не блистали.

– Подобные вам люди, молодой человек, – скрипуче произнесла эта особь, – никогда не выходят в офлайн. Они не моются даже в игре! Но хуже всего то, что такие бездельники не заполняют наших анкет. Вот вы, юноша, когда в последний раз отправляли форму «321.45в»?

– Э-м-м… Посмотрю на досуге.

– Вот видите. Поэтому и приходится оформлять допуск на месте. Зайдите к нам в офис на Королевской Площади, как только приедем в Елюзань. Я могу лишить вас лицензии, – строго сказала светская дама, внимательно рассматривая мой доспех. – Знаете ли вы, что всю металлическую броню теперь надо чипировать и сертифицировать в специализированных кузнечных центрах?

– Неужели? – искренне удивился я.

– Ах, так для вас это новость? – фыркнув, нахмурилась Эбигейл. – Социальный отдел обязан тщательно отслеживать движение лута от моба до игрока, чтобы избежать контрафакта и серых схем фарма.

– Зачем?

– Чтобы внести в наши таблицы, на основании которых создаются инструкции и рекомендации по безопасному…

– Хватит, спасибо, теперь все понятно!

Остаток пути мы ехали молча.

Опасная какая зверюга…. Я всерьез подумывал отрезать ей башку прямо сейчас, пока она не добралась до своих «специализированных центров». Игроки наверняка будут мне благодарны. К тому же ПВП-штрафов у мобов нет, да и репутация с «социальными работниками» мне вроде бы не нужна.

Черт! На «дикого шахтера» наверняка сагрится НПС-стража!

Я метнулся к окошку, но было уже поздно – карета остановилась у шлагбаума, а к нам направлялся моб-гвард с алебардой.

Нет уж… Останусь в карете. Пусть грозный социальный работник выходит. Возможно, на таком внушительном фоне меня попросту не заметят.

Дама в последний раз смерила меня взглядом и, зажав надушенным платком нос, ждала, когда ее высочеству подадут руку.

– Нападение на Елюзань! – вдруг завопил стражник, и карету тут же сильно тряхнуло.

Брызнули щепки, и роскошная дверца слетела с петель. Я не стал больше ждать и выпрыгнул. После комфортного полумрака глаза жмурились от света, но я инстинктивно шагнул в сторону, уклоняясь от удара. Брусчатка взорвалась каменной крошкой: моб вогнал алебарду глубоко в щель между булыжниками, где ее благополучно заклинило.

Сильный рубящий удар на выдохе развалил стражника почти пополам. Я поймал потрясенный взгляд своей спутницы и слизнул теплую кровь с лезвия. Почтенная дама тоненько взвизгнула и закатила глаза, тут же грохнувшись в обморок.

Решетка на городских воротах с грохотом опустилась, а от караульной будки ко мне помчалась пара гвардов с большими осадными щитами. За такими хорошо прятаться в глухой обороне, но для короткого спринта они не годились. Пока добегут, собьют дыхание и выдохнутся, а мое преимущество сейчас – в подвижности и шахтерской выносливости.

Так и получилось. Мобы тяжело дышали и с трудом поворачивались, пока я кружил вокруг них, как пчела. Вертикальными секущими ударами заставил одного из них поднять щит и, упав на колено, подрубил ему ноги. Со вторым справиться оказалось легче: шахтер – парень сильный и крупный. Затягивать бой мне нельзя.

Внезапно пронзительно проревел боевой рожок, и из ворот выбежало подкрепление – с десяток свежих тяжеловооруженных мобов. Похоже, отвоевался…

Широкими маховыми ударами отгоняю подбегавших вояк, отступая к стене. Близко ко мне не подходят – боятся. Стараются ужалить, мазнуть кончиком клинка по рукам.

Нет, сопротивление бесполезно. Придется дохнуть и начинать прорыв заново. Но я не сдамся!

Зарычав, метнул треснувший щит в одного и парировал мечом удар другого. Потом резко сократил дистанцию и свободной рукой вогнал кинжал ему в печень.

Чувствую сильный толчок в спину и… входящий хил! Кто-то лечит!

Но мне уже не помочь. Град ударов, потеря ориентации, земля меняется с горизонтом местами, и я снова падаю в Тень.

Стражники светятся синим. Отлично! Черный Кроль столь липучая нечисть, что от нее почти невозможно избавиться. Он заразит собой этот город!

Торопливо заняв тело одного из своих убийц, я с притворной яростью пнул изуродованный труп шахтера. Не жалко, там места живого нет от мозолей, а вот со шмотом из шкафчика расставаться обидно.

Так кто же лечил? В городе есть мои фанаты? Игрок, моб, сочувствующий демон?

В пылу боя я ничего не заметил, а ведь таинственный хилер сильно рисковал. Глупый поступок. На него могла сагриться стража, а меня было все равно не спасти.

Надо чуть расфокусировать взгляд и стереть с лица любые намеки на разум. Едва ли у гвардов есть своя инквизиция или контрразведка на случай одержимости Черным Кролем. А вот движок самой игры вполне мог отслеживать и устранять подобные аномалии. По сути, я блуждающий разумный баг, а значит, должен быть выявлен и уничтожен.

За трупом шахтера тянется широкая красная полоса – его волокут в караульную будку. Насадят на пику буйную голову, стращая местных разбойников. Знали бы, с кем связались…

Властная девушка с капитанской нашивкой отдала приказ, и мое оружие бережно подобрали. У командирши отличная фигура. Военная форма ей очень идет, да и походка – прямо как у моей Фэй. Возможно, она просто мерещится мне в любой красивой женщине. Слишком часто о ней думаю. Чертова суккуба умело вывернула суровую мужскую психику наизнанку.

Почтенную матрону из социальной службы наконец привели в чувство. Охая, она позволила себя поднять и теперь растерянно осматривала кровавые пятна на платье. Решетку на воротах снова подняли, и мне пришлось встать в строй, чтобы войти в город в составе колонны.

Идти в ногу оказалось нетрудно, как и старательно открывать рот, когда гордые стражники затянули хвалебную песню. Порядок восстановлен, зло повержено, и я довольно улыбаюсь, празднуя победу наравне с остальными.

Сходить бы в таверну, развеяться, разговоры послушать. Попробовать незаметно отстать и пойти по своим делам? А если заметят? Королевский стражник, отдыхающий после хорошей рубки с кружкой доброго пива, – что может быть естественнее и органичнее?

Расслабившись, я сбился с ноги и сразу же почувствовал на себе настороженный взгляд. Строгая капитанша подозревает подлог и измену? Эта роковая красавица выглядит очень опасно, да и такие нашивки просто так не дадут.

Мы дошли до мрачно-серого здания с решетками из толстых железных прутьев на окнах. Должно быть, гарнизонная казарма с тюрьмой и пыточной в глубоких подвалах. Я только сейчас понял, как можно справиться с Черным Кролем. Лоботомия эффективно и быстро прекратит эпидемию разума. Главное, живым оставить, и тогда он будет гнить в тюрьме вечно.

От этой мысли по телу побежали мурашки. Хорошо бы запастись смертельным ядом по случаю.

Стражники парами занимали свои места в коридоре. Я не знал, где мое, и потому шел, пока не уперся в тупик. Перед дверью нас теперь только трое, но сосед остается снаружи.

Встать рядом с ним или зайти внутрь?

Избавив от непростого выбора, меня сильно толкнули в спину, загнав в кабинет.

– Оружие на пол. Два шага вперед. Снять броню! – Острая сталь больно колет затылок.

Арест? Неужели раскрыли?

Видимо, командирша уверена, что легко со мной справится. Броситься на меч? Но такой моб наверняка будет красным. А вот в коридоре есть тела по размеру. Я, как таракан – вездесущ и неуничтожим, но только если меня убивают. А если нет?

Ладно, умереть всегда успею. Аккуратно кладу меч на пол и спокойно снимаю доспех.

– Руки назад! – холодные железные нотки в голосе. Стерва привыкла командовать.

Щелчок наручников. Позади глухой стук, подозрительный шорох. Ну вот, доигрался… Теперь только вены зубами погрызть…

Капитанша резко бьет по ногам, и я падаю как подкошенный. В следующую секунду меня надежно фиксируют на полу.

– Мой господин, я так ждала! Чувствовала, что ты найдешь меня… – шепчут узнаваемо мягкие губы.

Фэй! Суккуба достала меня даже здесь!

– Ах, связан и беспомощен? Бедный мальчик! Он теперь станет послушным. Он весь в моей власти… Я не дам ему сбежать на сей раз. Сделаю с ним все, что хочу… – мурлыкала Богиня Желания, словно паучиха, нежно пеленающая жертву в шелковый кокон.

Я был совершенно не против. Бежать не хотелось. От этого голоса голова приятно кружилась, а ум рухнул в особое интимное измерение, откуда не стоило выбираться. Да и кто бы его отпустил…

На панели управления маняще светилась затертая кнопка входа в Сансару. С нее давным-давно исчезли буквы, но этот маленький полупрозрачный кубик пластика являлся ключом к рукотворному измерению, где нашло последний приют человечество. Враг пришел не откуда-то извне – он всегда жил внутри нас. Мы проиграли битву самим себе и сбежали. Люди тысячелетиями стремились к звездам, а закончили путь в собственном оцифрованном воображении. Добро пожаловать в светлое будущее…

Еще ребенком я мечтал, чтобы моя комната в толще мертвой планеты оказалась только прихожей с дверью, ведущей во что-то красивое и настоящее. Чтобы эта реальность оказалась лишь миражем, за которым откроется уже подлинная жизнь. Там у меня будут родители, свежий воздух, открытое небо и необъятный удивительный мир.

Теперь-то я понимал, что столь совершенное измерение могло существовать только без нас. Вселенной крупно повезло, что мы самоизолировались раньше, чем смогли освоить другие планеты. Зараза человеческой цивилизации расползлась бы, подобно раковой опухоли, высасывая и досуха выжимая все, до чего добралась бы.

Я почти нажал на кнопку входа в игру, когда заметил мигающее табло вызова в Офисный Центр. Поганое место, наполненное лицемерными клерками, точно гниющий труп – червяками. Самые ужасные монстры Сансары выглядели гораздо приятнее и честнее корпоративных жуликов с притворными улыбками и фальшивой любезностью.

В этом мире та же игра, но она намного подлее, а потому и опаснее, хотя носят в ней уже не доспехи, а строгие костюмы дорогих брендов. На местных чудищ не собрать рейд, а лут почти всегда падает с игроков, а не с мобов. Тут все очень серьезно и окончательно. Нет ни респа, ни мягких настроек синхронизации, а боль негативных эмоций бьет гораздо сильнее физической, калеча жизни и психику. Чудовищные шрамы и рубцы остаются уже не на теле, а на душе. Со стороны их не видно, но люди быстро меняются. Подлость заразна.

Так что этим алчным кретинам от меня надо? Деньги за сестру отправил на той неделе. Все сертификаты и лицензии оплачены. Закончился срок аренды фитнес-костюма?

Я подвесил перед собой фискальную голограмму – нет, все нормально. Допуск есть. Еще целый год бесплатного сервиса. С топ-тренажерами у «Нью-Лайфа» проблем не бывает. Корпорации хорошо платят за то, чтобы мы играли на их лучших моделях.

Через минуту всплыл код доступа и приглашение в переговорную комнату для клан-лидеров и юристов. Компания «Россе» крупная рыба – ведущий производитель питательных растворов и фармакологии. Но у них контракт с «Артификалами», а значит, разговор предстоит очень серьезный. Встреча через шесть часов, тема беседы неизвестна, полная конфиденциальность.

– Милый? – тревожно спросила меня пустота.

Очнувшись, я разлепил веки только после ощутимой пощечины. Чужие волосы мягко щекотали занывшую щеку, а карие глаза надо мной почти сливались в один. К ним, видимо, прилагались и остальные части лица, которое находилось слишком близко для того, чтобы я мог его рассмотреть. Жесткий пол, тяжесть на бедрах, а на мне сидит…

Кто? Черт, я даже не знаю, кто этот циклоп!

Содержимое памяти искало дорогу, обновляя нейронные связи, но резко усилившийся кровоток в чреслах оказался гораздо проворнее мыслей. Некоторые важные части тела, видимо, сильно скучали по существу, по-хозяйски усевшемуся на меня сверху.

Вспомнил! Так это же Фэй! Никак не привыкну к ее новому облику. Очередное воплощение Богини Желания догнало даже в другой локации.

– Ох… Дорогая, слезь с меня, – вымученно простонал я.

– Слава создателю! Я уж подумала, что загнала тебя до смерти… – облегченно выдохнула суккуба. – Надеюсь, ты вырубился от восторга? Мои ласки понравились? – Она игриво погремела наручниками.

– Я ничего не помню, – невозмутимо пробормотал я.

– Скотина! – возмутилась суккуба. – Хочешь, напомню, и мы все повторим?

– Нет, милая. Пока остановимся. У нас есть дела.

– Дела? – Фэй просияла, отметив это «у нас». – Дела подождут. Мы можем заняться и деловым сексом. Тем более что за тобой должок – ты вырубился в самый интересный момент. Я подумала, что опять осталась одна! Так где ты шлялся?

– Скорее, спал. Точно не знаю. Опять видения, сны или воспоминания о другой жизни. Причем не всегда в линейной последовательности. Мутно как-то все… – отмахнулся я, не желая вдаваться в подробности. – У тебя так не бывает?

– Может, что-то и было, да только не помню. А вот то, что ты меня бросил, отлично запомнила! – прошипела Фэй и больно ткнула под ребро пальчиком.

– Да? А кто коварно свернул мою шею?! Ты хотела, чтобы я за добавкой вернулся? – возмутился я такой наглостью. – Что за садо-мазо? Я ведь верил тебе!

– Тогда поверь еще раз: попробуешь смыться, убью насовсем! Найду на краю света! – зло пообещала она.

Новый щипок заставил меня громко ойкнуть. Суккуба, видимо, одинаково хорошо разбиралась и в боли, и в наслаждениях. А ведь действительно найдет. В это я сразу поверил. Да и кто в здравом уме откажется от такой подружки? Уж точно не я. Вдвоем веселее.

– Прости. Больше не буду, – примирительно пообещал я. – Значит, ты все же выбралась?

– Да, разбилась о Спиро, когда поняла, что ты не вернешься. В «сумраке» вышла наружу, но шарахалась от «демонов» и со страху спряталась в первом попавшемся мобе. Это была чья-то лошадь. А потом к ней подогнали карету с кучером-живодером. Этот кретин безжалостно хлестал меня кнутом всю дорогу до города!

Милая картинка. Я попытался скрыть улыбку, но не выдержал и подавился от смеха.

– Не смешно! Я цапнула его, как только смогла. А затем лягнула и стражников, бросившихся на выручку. Но спасать от него надо было меня!

– Зарубили, как бешеную… э-м… собачку? – сочувственно осведомился я.

– Нет! Меня расстреляли из арбалетов, после того, как я выбила три челюсти и один глаз, – гордо похвасталась Фэй.

– Ясно. И ты решила влезть в их командира? – проницательно предположил я.

– Ну да. Прелестная девочка с отличной фигурой, – суккуба поправила волосы и оценивающе посмотрела на себя в зеркало на стене. – Не новую же лошадь искать. Я знала, что когда-нибудь ты обязательно здесь появишься.

– Так это ты лечила меня у ворот?

– Прости, милый. Глупо сорвалась и только продлила твои муки…

– Ничего. Уже привык, – великодушно простил я. – Но как ты меня узнала?

– Стража среагировала на агро-моба. А что ему тут делать? На изгоев они кричат по-другому. К тому же он вел себя, как игрок. Своего принца я узнаю в любом теле, – самоуверенно улыбнулась Фэй.

– Умница! Смотрю, ты хорошо разобралась во всем, – покровительственно похвалил я.

– У пьяных болтунов можно многому научиться, а я несколько раз за ночь проверяю караулы в таверне. Времени было достаточно.

– А как давно мы расстались? – осторожно спросил я, опасаясь, что Фэй ждет меня уже несколько лет.

– Два месяца, – ответила она после небольшой паузы.

– Хм… Для меня все это было буквально вчера, – задумчиво произнес я. – Время в Тени иногда течет непредсказуемо.

– Иногда? – Ее глаза странно блеснули. Видимо, вспомнила годовую медитацию принца.

– Ну вот сейчас же вроде очухался быстро… Или нет? Сколько меня не было?

Я в красках представил, как именно суккуба могла провести это время. Использовать мое беспомощное состояние, отхилить и снова использовать. Она энергична и неутомима, а ее сексуальные фантазии излишне разнообразны и зачастую болезненны.

– Минут двадцать, не больше. Милый, не переживай так. От бессознательного самца мало толку. Хотя, если искусно мумифицировать его отдельные части… – Фэй многозначительно облизнула губы. – Поварихи как-то шептались на кухне, что есть способ сохранить их в сладком сиропе…

– Успокойся, мы больше не расстанемся, – горячо заверил я, поняв намек. – Но лучше уйти из города.

– Зачем? Чем тут плохо? – возмутилась она и вновь угрожающе позвенела наручниками. – Посажу в камеру с хорошей прочной кроватью! Буду спускаться к тебе на свидания. Часто!

Это неправильная суккуба со столь же неправильной мотивацией! Фэй одержима идеей размеренной семейной жизни, а высокая должность в захолустном городке в нее хорошо вписывается. Дай ей волю, и она погребет в радостях службы и мещанстве уютного семейного очага. У нас будет домик с геранями и гортензиями на веранде. Карьера скромного городского стражника… Это меня не прельщало. Путь к славе и величию Черного Властелина я прорублю через Цитадель Гнева!

– Оказывается, нам назначена аудиенция в одном уютном подземелье, – я старательно выделил интонацией слово «нам». Безопаснее взять Фэй с собой. Это лучше, чем потом всю жизнь нервно оглядываться.

– Хорошо! – посерьезнев, неожиданно быстро согласилась она. – Когда выходим?

– А ничего не хочешь спросить?

– Нет, меня все устраивает. Или думаешь испугать чем-то особенным? – с иронией спросила суккуба, смерив ту самую «отдельную часть» жалостным взглядом.

– Нет. Все будет как обычно: кошмарные твари, боль и страдания. Но в замке ты…

– Там я была одна, к тому же одурманенная игровым сценарием! А сейчас мы вместе. Не переживай. Я давно пришла в себя. Суккуба сильнее, чем ты можешь представить.

Вот с этим спорить глупо. От той потерянной и перепуганной наги не осталось и следа. Теперь передо мной прекрасное и уверенное в себе существо. И дело даже не в ее новом теле. От девушки исходила необъяснимая сила – скорее, энергия, – которую я улавливал каким-то шестым чувством. И это ощущение трудно передать словами и мыслью. В Фэй было что-то, выходившее за рамки привычной реальности. Суккуба словно ненадолго спустилась к нам, принадлежа другому миру или измерению.

– Отлично. Так ты хилер-иллюзионист? – оживился я, вспомнив ее трюк с Сумином. – Научишь лечить?

– Не выйдет. Посмотри, как ты двигаешься! – рассмеялась Фэй. – Ты чистый милишник и уж точно не маг, не варлок и не хилер.

– Почему нет? Я очень способный! – запротестовал я.

– В тебе нет ни капли «веры». Это особый ресурс, от которого зависит сила лечащего спелла. Способность к особой концентрации ума и готовность к самопожертвованию. Что-то вроде медитации на сострадании.

– Я люблю медитацию! Просто скажи, что в ней делать.

– Не-а. Там делать как раз ничего и не надо, – покачала пальчиком Фэй. – Хорошая медитация всегда спонтанна, естественна и не требует усилий для ее поддержания. Но подойти к ней правильно не так просто. Вот, например, базовое упражнение хилера: визуализация чужой боли, как черного вонючего дыма. Представь темное облако страдания, болезней, проклятий. И ты вдыхаешь, вытягиваешь его из других. Очищаешь в себе, а потом выпускаешь наружу в форме свежего исцеляющего дыхания. Теперь понимаешь, о чем я?

– Э-м… А если сам заболеешь, или что-то из этой дряни во мне останется? – опасливо спросил я.

– Милый, вот потому ты и не хилер. В тебе ярость, отвага и гордость, а необходимо смирение, альтруизм и спокойная жертвенность. Отдать себя без остатка, ни о чем не жалея, забрать боль, не думая о последствиях, – вот в чем суть настоящих хилерских практик!

Глаза суккубы воодушевленно сияли. Такими темпами «падшая дева» скоро примет монашеский постриг. Похоже, наведенная личность тает, уступая место истинной Фэй. Но лечить тела легче, чем души. А вот мне бы сейчас хорошего мозгоправа…

– Молодчина! Ты быстро учишься.

– Не так быстро, как хотелось бы, – махнула рукой Фэй. – Легко любить приятных людей, а вот испытывать искреннее сострадание к врагам намного труднее. «Пусть делают со мной, что хотят, лишь бы себе они не причинили вреда», – вот это для меня пока недостижимо. Но как излечить кого-то другого, если не можешь очистить даже собственный негатив?

Я вспомнил молитвенное свечение Мафы в нашу первую встречу. А ведь тогда она была еще хилером. В замке же девушка выглядела совсем по-другому, будто превратившись в баньши. Тьма поглотила в ней свет. Наверное, я и довел бедняжку до столь демонического состояния.

– А что произойдет, если вера вдруг исчезнет? – мучаясь от угрызений совести, спросил я.

– Так часто бывает, – кивнула Фэй. – Это неснимаемый дебафф гнева, обиды и разочарования. Но можно превратить его в бафф, используя те же навыки хилера. Правда, придется поменять класс на «падшего жреца», который больше не способен лечить. Проклятия, контроль разума – это один из лучших классов чистых дамагеров.

– Ясно. Думаю, красавицы-суккубы слишком хорошо воспитаны для столь жалкой участи. Высокоморальный и нравственно-устойчивый хилер-иллюзионист мне нравится больше, – рассмеялся я.

– Надеюсь, что так, – вдруг посерьезнела Фэй. – Так зачем ты пришел в город? Только не говори, что искал меня.

– Копаюсь в прошлом. Ищу человека из моих видений. Не встречала ли в таверне хантера Лапулю и ее дружка Макса? – с надеждой спросил я.

– Нет, – покачала головой Фэй, – но масса народу побывала в нашей тюрьме хотя бы на день-два. Незаконное ПВП, просрочка лицензий, долги, аферы, браконьерство и контрабанда – какие-то грешки есть почти у каждого. Можно спросить у нашего ключника и палача. Злой Инженер – старый унылый ворчун, но у него отличная память. А зачем тебе эта Лапуля? – подозрительно покосилась она на меня.

– Кажется, это моя сестра. Вернее, того человека, что все время мне снится. А ее варлок конченый наркоман. Надо обязательно найти их.

Фэй внимательно посмотрела мне в глаза, но повода для ревности не увидела. Я не чувствовал себя виноватым, но невольно поежился. Возможно, про «орган в сладком сиропе» она не шутила.

Войдя в образ стервы с погонами, суккуба сунула мне в руки черную кожаную папку с бумагами, и мы спустились в подвал.

Связка ключей звякнула, и тяжелая железная дверь открылась, пропуская нас в царство Аида. По крайней мере, как я его представлял. Влажный каменный свод с разводами плесени, коптящие факелы, зловонные лужицы, стаи непуганых крыс и полчища насекомых.

Горбатый тюремщик недовольно закряхтел, оторвавшись от чертежей, но все же встал и отдал честь. Выглядел он жутковато даже для моба. Слезящиеся глаза излучали любовь и доброту, резко диссонирующие с его родом занятий. Я живо представил, как старичок с искренним состраданием берет раскаленные щипцы и рвет ногти у своих жертв. Мне бы спокойнее спалось, если бы этот милейший добряк сам сидел под надежным замком.

– Вольно, – махнула рукой Фэй и поморщилась, услышав мучительные стоны, доносившиеся из нескольких камер. – Как продвигается ваш новый проект лечения алкогольной зависимости? «Свежий глоток» – так, кажется?

– Так, – легкая улыбка скользнула по лицу старика.

– Человека сажают в бочку, наполненную пивом, кормят селедкой и лишают воды, – повернулась ко мне суккуба и сделала страшные глаза. – Он вынужден из нее пить и туда же испражняться. Через какое-то время вкус пива становится хуже, я правильно поняла суть проекта?

– Правильно, – согласился палач.

В столь мрачном окружении изобретения выжившего из ума старика казались экспонатами на выставке адских миров. Скорее всего, так и было. Как еще можно назвать место, где люди так разнообразно и изобретательно убивают друг друга?

– Уважаемый, не знакомы ли вы с Лапулей и Максом? – не выдержав, спросил я.

– Знаком, – кивнуло чудовище.

– Они здесь? Можете провести нас к ним? – заторопился я.

– Могу.

Я повернулся и потащил Фэй вперед, уверенный, что ключник последует за нами. Но, обернувшись, увидел, что старик стоит на месте, как вкопанный.

– Да что с ним такое? – недоуменно прошептал я Фэй.

– Стой. Тут надо не так, – тихо сказала она, вырвав у меня руку. – Инженер славный малый, но у него небольшая проблема в общении.

– Что за проблема?

– Он правильно интерпретирует семантику вопроса, но полностью игнорирует его суть, – пояснила суккуба. – Нужны простые и ясные команды.

– Так ты тут босс. Действуй!

– Злой Инженер! Покажите нам камеры Лапули и Макса! – сухо потребовала она.

Старик ожил, зажег факел и наконец куда-то пошел. Двигался он, будто плыл по воздуху – неожиданно плавно и совершенно бесшумно, не оставляя следов на грязном полу. Возможно, на самом деле Злой Инженер был спятившим в камере призраком. Но проверить эту догадку я не решился.

В конце коридора нас ждала винтовая лестница, уводившая глубоко в темноту. Мы осторожно спускались за этим горбатым исчадием ада, и у меня появилось время подумать.

Если Макс замешан в каких-то грязных делишках, то никогда в этом не сознается. И Лапуля поверит ему, а не странному мобу, особенно если тот Черный Кроль. Пусть варлок раскроется сам. Задание от моба могло стать для игрока полноценным квестом. На такую мысль наводило чудесное обретение «меча-кладенца» под брюхом пупырчатого яйцеглота. Другого объяснения этому феномену я не находил.

В теле торговца я воспринимался Сансарой и людьми совершенно серьезно. Мои задания перекраивали ткань игровой реальности, создавая цепочку приключений, вознаграждаемых вполне осязаемым призом. С другой стороны, я сам сейчас прохожу уникальный эпический квест, расследуя запутанную предысторию своего появления.

Любопытно, смогут ли игроки решить коаны, которые так щедро раздавал «дядюшка Гринд»? Как говорят, их решение приводит к нирване. Какой же будет награда за просветление? Мгновенное уничтожение всего зла в Сансаре? И кто же тогда тут останется?

Здесь прослеживался неплохой потенциал для размышлений о сущности бытия и универсальности непостоянства. Но сейчас не до них. Простой служака, в чьем теле я пребывал, едва ли способен выдать квест в Цитадель Гнева. А вот Фэй, скорее всего, это по силам. Кто еще бросит вызов проклятому подземелью, как не начальник местного гарнизона?

Для Макса и Лапули Злой Инженер выделил «семейную камеру». Тесная комнатка, разделенная надвое решеткой с толстыми прутьями от пола до потолка. Помятая железная миска, вонючее ведро и кучка прелой соломы на откидной деревянной кровати – все как положено.

Над дверью висела табличка со статьей, кратким описанием преступления и сроком: «ст. 34.2а Королевского Кодекса Вселенской Гармонии и Порядка, незаконная ПВП-активность, 28 дней чистого времени».

– Заключенные Лапуля и Макс! Именем Сплета Венценосного вам предоставляется возможность искупить свои преступления и снискать прощение его величества! – хорошо поставленным голосом отчеканила Фэй.

Хм… «Сплет» – имя правителя или название венерического заболевания? «У меня обнаружен спле-е-ет? Венценосный? О нет, доктор, только не это!» Нет, наверное, все же король…

Я откровенно любовался строевой выправкой моей суккубы. Мы успели обсудить детали спектакля, и в ее исполнении он был безупречным. Ее осанка возбуждала лучше самого изысканного кружевного белья. Никогда еще канцеляризмы не произносились столь сексуально! Надо бы попросить Фэй выдать эту же тираду, но уже в черном латексе и коже. Застежки стальных доспехов заедают и часто требуют отвертки. С ними слишком много хлопот.

– Амнистия? И что мы должны для этого сделать? – бесцветным голосом спросила Лапуля.

– Освободить Цитадель Гнева от бесчинствующих там чудовищ. Вам очень повезло. Впервые за долгие годы в Елюзань пришли двое избранных. У них важная миссия, и король милостиво разрешает вам присоединиться к ним. Вы вместе освободите его родовое гнездо. Цитадель ждет отважных героев! – торжественно объявила Фэй.

– Хм-м… Мы можем отказаться? – хмуро спросил Макс.

– Можете. Но не советую. Прощение его величества есть высшее благословение и награда! – отрезала суккуба. – Потеря репутации хуже, чем смерть! Отказаться от королевского квеста означает обречь себя на проклятие «абсолютного обездроппия».

– Это что еще за хрень? – насторожился варлок.

– Длительное понижение ранга призов. Говорят, лут просто перестает выпадать с мобов. Очень заразно! – авторитетно разъяснил я.

– Я вроде бы слышала о чем-то подобном от брата… – задумчиво подтвердила Лапуля. – Он как-то жаловался, что у него была такая напасть. Неделями не мог ничего себе выбить с рейд-боссов.

– Так что? Подать рапорт, что заключенные отказались? Вы будете лишены Королевской Милости и всех привилегий странствующих рыцарей, подобно жалким изгоям, – внушительно добавила Фэй.

– Причем без возможности обжалования статуса! – с готовностью поддакнул я, демонстративно шурша документами в папке.

– Мы согласны! – тут же выпалила сестра.

Я вздохнул с облегчением. Теперь понятно, кто у них главный. Подмять под себя Лапулю варлоку будет непросто. Вся в брата. Семейный характер облегчал мне задачу.

– И где мы найдем этих «избранных»? – мрачно спросил Макс, недовольный инициативой подружки.

– Вам предписано ждать их в таверне. Из тюрьмы вас выпустят сразу после подписания Клятвы на Крови. Некоторое время уйдет на оформление документов, – сухо ответила Фэй, дав знак Инженеру вновь запереть камеру.

Мы поднялись в кабинет, где она отдала распоряжения писарю и отправила посыльного во дворец за королевской подписью. Все быстро, точно и абсолютно легально – суккуба подозрительно хорошо разобралась в запутанной бюрократии. Уж слишком гладко все получалось.

Фэй вела себя так, словно я действительно был ее подчиненным. И самое страшное, что к этому привыкал и я сам. В образе «горгульи-господина» было намного комфортнее. Теперь же мы будто поменялись местами. Вероятно, каждое новое тело подминает личность под себя, меняя мировосприятие и привычки.

Нет, надо срочно выбираться отсюда. У города мог быть тот же механизм подавления, что и в Замке Желания. Еще день – и я выучу устав караульной службы, приму присягу и буду целовать край королевского штандарта на строевом плацу под началом любимого капитана.

Обратный путь к магазинчику «Дядюшки Гринда» показался намного короче. Лошадей Фэй подобрала со знанием дела, но острить по этому поводу я благоразумно не стал. Конечно, можно было бы поискать подходящие тела и в городских окрестностях, но мы предпочли не рисковать. Их лица могли помнить. Слишком велика вероятность встретить знакомых.

– Что мне надо знать о Цитадели? – спросил я, любуясь Фэй, гарцующей на породистом и черном, как уголь, коне. Вскоре она снова поменяет тело, и нет гарантии, что ее новая версия будет смотреться так же красиво.

Сейчас же суккуба выглядела настоящей богиней. Каштановые волосы выбились из-под рогатого шлема и развевались на ветру. В шикарных гвардейских доспехах девушка казалась спустившейся с неба валькирией.

– Крепость давно заброшена и считается неприступной, – довольно улыбнулась она, заметив, как я на нее пялюсь. – Елюзань делает хорошие деньги на туристах. Они заходят в Сансару только для того, чтобы безопасно посмотреть на Цитадель издали. У нас на каждом углу торгуют вышивкой и сувенирами с изображением ее башен.

«У нас»? Как быстро Фэй привязывается к новому месту! Хватило всего двух месяцев, чтобы пустить корни. Еще одно подтверждение того, что игровая механика Сансары везде работает одинаково. Стоит чуть зазеваться – и чужая одежда становится твоей собственной кожей, даже если она не по размеру. Удивительно, что мне удалось выскочить из шкуры кролика.

– Так Цитадель настолько непроходима? Даже для профи?

– Даже для них, – подтвердила суккуба. – Синхронизация там принудительно выставляется на предпоследний уровень, а это нулевой делевел при вайпе. Игроку приходится качаться с самого начала, чтобы восстановить вещи и навыки.

– А почему бы не разбомбить Цитадель топ-игроками?

– Локация имеет предел по верхнему уровню. Люди специально получали делевел, чтобы попасть в подземелье, но и это не помогло. Последний босс непобедим до сих пор. Все уверены, что он и есть Черный Кроль, – рассмеялась она.

Хм… Видимо, поэтому здесь не так много народа. Квестовые цепочки ведут в замок, но никто их закончить не может. Естественно, что люди для прокачки чаще выбирают другую локацию.

У окошка по-прежнему толпились игроки, поэтому пришлось сделать крюк и запарковать лошадей в огороде. Квесты неплохо раскрутили торговую точку, но поддерживать ее популярность я больше не собирался. Злоупотреблю служебным положением напоследок и хорошенько вытрясу шкафчик. Не могли же «избранные» предстать перед Лапулей и Максом в стандартной экипировке городских стражников.

За окном тихо и раздраженно гудела толпа. Мы на цыпочках пробрались в дом, но, едва я открыл дверь заветного шкафчика, как нас заметили. Стекло треснуло, окно распахнулось, и в комнату заглянули сразу несколько раскрасневшихся и злых рож:

– Эй, где торговец? Слышь, ты! Вы что здесь делаете? Зачем сюда приперлась королевская стража?

Люди были настроены решительно и агрессивно, поэтому я ляпнул первое, что пришло в голову:

– Внимание! В городе объявлен месяц борьбы с коррупцией и казнокрадством. Торговец арестован за контрафакт по рапорту леди Эбигейл. Город не может мириться с отсутствием чипов и утвержденной маркировки брони. Но мы понимаем, что вы потратили много времени в ожидании этого проходимца. В качестве компенсации капитан королевской гвардии объявляет групповой квест в Цитадель Гнева! – Я отступил на шаг, освободив место для «высокого должностного лица».

Фэй вышла вперед и молча кивнула, публично выразив презрение к расхитителям королевской и общественной собственности. Начальника городской стражи хорошо знали, и ее выход произвел впечатление. Люди настороженно затихли.

– Итак! Первые пять человек, кто развесит свои штандарты на башнях, получат редкое именное оружие из рук самого короля! – продолжало нести меня.

Опускаться до контакта с толпой наша капитанша не собиралась. Ей было достаточно сохранить высокомерно-непроницаемое выражение лица. К тому же, она не знала, куда меня вынесет, но на всякий случай больно ущипнула исподтишка, чтобы остановить поток рискованного красноречия. И очень вовремя – я едва не объявил квест от лица вседержителя.

– Так ведь за стены не пройти. Подземелье неприступно! – недовольно зароптала толпа.

– Пока неприступно. Нашлись настоящие герои, которые убьют главного босса не сегодня, так завтра. В любой момент Цитадель может открыться! – громко объявил я, озабоченно потирая пострадавшее место. Там наверняка останется синяк. Как только суккуба находит щель для щипка в латных доспехах?

Толпа моментально отхлынула от окна. Люди в спешке седлали лошадей, а у кого их не нашлось, пытались их купить, отобрать или хотя бы покалечить чужих, чтобы попасть в крепость первыми. Образовалась небольшая давка, а потом и несколько мелких стычек, переросших в масштабную ПВП-свалку.

В наступившем хаосе больше никто не мешал нам спокойно потрошить шкафчик. Его полки успели заполниться новым товаром и выглядели многообещающе. Эквип для себя я нашел очень быстро, а вот Фэй собрала большой узел тряпок вместо доспехов.

– Что ты набрала? Как это модное барахло может заменить сталь? – недоуменно прошептал я, согнувшись под тяжестью брони, которую едва смог вынести за дверь.

– Хилер-иллюзионист в любом случае не выдержит прямого удара, а в кружевном нижнем белье девушке легче двигаться! – упрямо поджала губы суккуба. – А ты не лопни от жадности! Не унесешь же!

В этом она оказалась права – я переоценил свои физические возможности. Столько добра смог бы напялить на себя только огр или тролль. Но эти славные ребята никак не вписывались в нашу легенду.

С большим сожалением я расстался с тяжелыми железными игрушками, оставив самое необходимое. Пришло время воспользоваться запасами «ходячей органики». Шахтеров решил больше не брать. Как оказалось, в жару на них плохо сидели доспехи.

Ни возни, ни тихого шороха – в сарае непривычно тихо. За время моего отсутствия ребята славно поработали: загон был заполнен до потолка хорошо утрамбованной землей, а тоннель уходил глубоко вниз почти вертикально. Похоже, теперь он соединял мою торговую точку с шахтерским лагерем напрямую. За перегородкой мирно храпели посвежевшие каннибалы, а рядом валялось распотрошенное тело. Одного из шахтеров людоеды все же к себе затянули. Зато единственная среди них девушка осталась целой, сытой и невредимой. А может, она и была у них за начальника.

– А теперь нам придется убить друг друга, – тяжело вздохнув, объявил я суккубе. В последнее время смерть стала неприятно привычна.

– Хорошо. Можно я сама выберу тебе новое тело? – неожиданно попросила она.

У самой Фэй альтернативы не было. Смерив оценивающим взглядом своего донора, она ничего не сказала. Кажется, эта милая каннибалочка ей подошла. Для «капитана королевской гвардии» это, видимо, обидное понижение в ранге. Но у нее бывали варианты и хуже. Лучше уж так, чем в карете злобного кучера.

– Ладно. Только постарайся мне подобрать кого-то покрепче, – великодушно разрешил я. Интересно, что Фэй будет оценивать в первую очередь?

– Не волнуйся, милый. Смазливое лицо здесь не главное, – улыбнулась она, осматривая зубы претендентов, словно выбирала лошадь на рынке.

Впрочем, одним прикусом дело не ограничилось. Медосмотр суккубы был тщательным и всеобъемлющим и затрагивал самые интимные части перепуганных людоедов.

– Конечно, выбор не очень большой. Но когда все закончится, найдем королевскую пару. Насколько уровня хватит… – заверил я, наблюдая, как она отбраковывает ребят одного за другим.

– А когда все закончится? – ухватилась за мои слова Фэй.

– Когда узнаем, кто мы и почему тут оказались.

– Зачем это нам?

– Чтобы понять, что делать дальше. Планируя будущее, мы всегда опираемся на собственный опыт, – пожал я плечами. – У нас его нет.

– А ты уверен, что нам понравится то, что мы вспомним? – тихо спросила она, будто зная наше прошлое. И будущее. И настоящее.

Я озадаченно замолчал. И это моя суккуба? Опять это странное ощущение присутствия сверхъестественного и невероятно могущественного существа. Оно всего на мгновение мелькнуло в бездонной глубине ее глаз. А через секунду пропало. Показалось?

– Не уверен. Но не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины, – я не узнал собственный голос. Да что со мной такое? Или что-то странное с Фэй?

– Значит, все это для того, чтобы ты успокоился? Не проще ли работать с разумом, а не с бесконечными препятствиями внешнего мира? Что ты хочешь найти? Разве меня недостаточно? – продолжила давить суккуба.

– Опять за свое! – досадливо махнул я рукой. – Думаешь, что мир оставит тебя в покое, если затаиться и никуда не высовываться? Он придет за тобой сам. И тогда ударит так, что мало уже не покажется. Если суждено драться, то лучше принять боевую стойку заранее. Разве нет?

Фэй раздраженно дернула плечиком, но на этот раз промолчала.

– Милая, сейчас нам нужно опять умереть. Быстрее начнем, быстрее закончим. С наших трупов должен упасть рарный лут. Он бы пригодился.

– Как скажешь, – со слезами на глазах кивнула суккуба. – Я пойду за тобой. Куда угодно. Только, пожалуйста, не беги от меня!

Холодная сталь мечей обожгла наши сердца почти одновременно. Фэй обнимала меня, пока не перестала дышать, словно не хотела расстаться со мной даже в Тени. Тела остывали в луже крови и даже после смерти трогательно тянулись друг к другу. А рядом с ними возник лут – два небольших черных мешочка, – словно пара усталых запутавшихся душ.

Заняв «апартаменты», мы отпустили оставшихся мобов. Я надеялся, что больше они нам не понадобятся. А вот снаружи они пришлись очень кстати. Судя по звукам, часть игроков напрочь забыла про квест и продолжала весело дубасить друг друга. Боевой клич сагрившихся людоедов застал их врасплох и приятно разнообразил почти затихшую ПВП-битву.

Оставалось только забрать лут, но Фэй будто впала в ступор, не в силах отвести взгляд от своего прежнего тела. Убрала с бледного лица слипшуюся в крови прядь волос, застегнула пуговицу на мундире, стряхнула грязь с золотых эполет.

– Дорогая, это только кусок холодной мертвой плоти, которую вот-вот облепят мухи. Брось ее! Ты не она. Новое тело идет тебе больше!

– Правда? А раньше, выходит, я была уродиной?

– Нет! Погоны тебе очень шли, – торопливо поправился я.

– А хочешь, я отрежу и возьму их с собой, раз они тебе так понравились? – растерянно спросила она.

– Хватит нести чушь! Соберись! – разозлился я. – Забираем лут и уходим, пока нас не накрыли над телами двух стражников!

Обиженно моргнув, Фэй послушной сомнамбулой потянулась к одному из мешочков и ахнула. Его содержимое тотчас привело ее в чувство: тончайший черный шелк с серебряной вышивкой мягко заструился между ее пальчиками.

– Какая прелесть! – восхищенно прошептала она.

– Бирку! Бирку смотри! Какой бонус? – поторопил я, зная, как хорошо шопинг лечит женскую психику. На секунду мелькнула мысль, что мы могли бы выбить из себя полный сет. Но вспомнив выражение лица Фэй, я тут же отбросил эту идею.

– «Маленькое черное платье. Шанс очарования удваивается. Ваши иллюзии выглядят еще убедительней», – вслух прочитала суккуба, и ее глаза довольно сверкнули.

Хм… Удвоенный шанс очарования? Фэй прекрасно сводит с ума и без этого. Ну а что дадут за убийство начальника стражи?

Отлично! Небольшой круглый щит с кулачным креплением под умбоном. Такой удобней носить на спине. Он, скорее, для динамичного и атакующего боевого стиля, чем для серьезной защиты. Легкий и, видимо, очень прочный, а поверхность отполирована до зеркального блеска.

Из дыры в потолке пробивался луч света, и яркое пятно весело заплясало на противоположной стене. Этот щит способен ослепить врага или даже прожечь в нем дыру, если тот спит. А где же клеймо?

Вот, есть! Лаконичная надпись гласила: «Кулачок Лейлы Неразрушим».

Они забыли поставить точку. «Неразрушим» – фамилия или качество? В любом случае, вещь именная и ценная.

Фэй тут же нашла ей применение. Вырвав у меня щит, она поставила его к стене и стала вертеться, пытаясь рассмотреть свое отражение.

В коротком черном платьице суккуба выглядела потрясающе. Поразительно, как она осветила собой новое тело. Внутри словно зажгли яркую лампу. И так довольно милая, людоедка буквально расцвела, превратившись в невероятно прекрасное существо. Возможно, еще и потому, что важные части туалета отсутствовали, а мой новый мозг внес в эстетическую оценку еще и гастрономические тона.

Фэй прекрасно почувствовала жадное мужское внимание и открыто издевалась, маняще покачивая парой изящных полусфер, от которых никак не получалось оторвать алчный взгляд. Нельзя поддаваться их чарам – мне открыто бросили вызов, испытывая волю на прочность. Я должен закалить в этой психологической войне новое тело, иначе каннибалка овладеет им и сделает все, что захочет! Еще и людей жрать заставит, а я был сыт ими по горло еще с кроличьей юности!

К несчастью, молодой и рослый организм испытывал вполне объяснимую слабость к самочкам своего вида и потому вынужденно присел на жалобно скрипнувший стул. Поднявшийся шторм гормонов сотрясал крепкое тело людоеда, оказавшееся удивительно уязвимым и беззащитным пред распоясавшейся иллюзионисткой. И вскоре мир сузился до размера изящных ягодиц, которые притягивали к себе со сверхъестественной силой.

Я вцепился в стул побелевшими пальцами, держась до последнего. Нельзя уступать, ни суккубе, ни своим животным инстинктам! Я тут главный!

Или нет? Зачем так мучиться, сражаясь со своим организмом? Так хочется себе показать, кто тут хозяин? Глупо избегать удовольствий ради поддержания имиджа. Причем перед самим же собой! Лучше схитрить: пусть она делает, что хочет, но внутренне я буду протестовать и поражение превращу в победу!

Противный внутренний голос подсказывал, что это полная чушь, но никто его больше не слушал. Новое тело уже торговалось, продав меня в сексуальное рабство. Пришлось сыграть на опережение и сдаться на своих условиях.

Продержавшись для приличия еще пару секунд, я рванулся к притворно взвизгнувшей Фэй и сбил ее с ног.

Разочаровывающая опустошенность и горечь поражения незамедлительно явились, как только все закончилось. Природа в лице женщины поимела меня грамотно и умело. Я ощущал себя никчемным и безвредным оружием, которое суккуба только что разрядила. Оно более не представляло ни малейшей опасности или угрозы.

Фэй знала, что победила всухую, и потому обошлась без обычных утешительных церемоний. Жертва обескровлена, выпотрошена и аккуратно упакована для последующего употребления.

Вновь напялив чудом спасенное черное платьице, суккуба продолжила вертеться перед щитом, как ни в чем не бывало, хотя и без прежней искорки.

– Что ты делаешь? – подчеркнуто безразличным голосом спросил я, решив сделать вид, что все так и планировал.

– Грубиян! Животное! Ты изнасиловал меня! Кажется, платье тянет сзади. В твоем дурацком щите я кажусь низкой и толстой! – все это Фэй произнесла без пауз и с одинаковой интонацией.

– Поверь, тебе не нужно зеркало, – льстиво заявил я, еще стараясь выглядеть хозяином положения. – О твоем неземном совершенстве расскажут мои ослепшие от восторга глаза.

– Правда? – недоверчиво спросила суккуба, прищурившись.

– Не сомневайся, – я утвердительно кивнул.

– Нельзя верить тому, кто только что проткнул мечом! Повторим? – улыбнулась девушка, плюхнувшись ко мне на колени.

– Некогда. С твоей энергичностью мне скоро придется искать новое тело. Ты так сотрешь меня до дыр.

– Зря ты отпустил остальных, – упрекнула меня Фэй и демонстративно посмотрела в окно, будто надеясь кого-то поймать напоследок. – Для экономии времени могла бы тебя убивать гораздо быстрее.

Я предпочел промолчать. Вдруг она не шутила?

Нам повезло, что на заросшем бурьяном огороде лошадей никто не заметил. Подъехав к Елюзани, мы обогнули ворота, чтобы не сагрить стражников, и направились к тайному входу. Благо ключи от него были у Фэй, и она отлично помнила место, время обхода и маршрут караулов, которые раньше сама расставляла.

Уже в городской черте попалось навстречу несколько гвардов, но мы шли осторожно и аккуратно держали дистанцию. Выйдя на необычно пустынную площадь перед таверной, я сразу заподозрил неладное. Что могло так эффективно прогнать отсюда народ?

На скамеечке у фонтана спиной к нам сидела женщина в шляпке и пышном платье с оборками. Чуть дальше маршировал патруль, но мы пока находились вне агро-радиуса. В любой момент гварды могли неожиданно развернуться, и я ускорил шаг, чтобы быстрее проскочить опасное место. Казарма близко, и отбиться от набегавших стражников было бы невозможно.

– Молодые люди! – знакомый голос окликнул нас со спины. – Да, я к вам обращаюсь! Бюро Социальной Защиты. Пожалуйста, подойдите и представьтесь!

Я нервно оглянулся и невольно вздрогнул, наткнувшись на холодную улыбку леди Эбигейл. Все тот же яркий бархат, атлас, корсет и чудовищный вкус. Может, просто проигнорировать стерву?

– Если позову стражу, то помогу вам лучше ценить мое время? Мне необходим ваш идентификационный номер и дата последней отправки формы «321.45в»! – потребовала важная дама, заметив мои колебания.

Что делать? Заткнуть рот не получится. На визг примчится патруль, который и так поворачивал в нашу сторону. И бежать нельзя, и оставаться нельзя – в отличие от людей, стражники прекрасно чувствуют агромобов.

Пока я ошалело соображал, что нам делать, настроение мадам резко изменилось. Эбигейл встала, поправила высокую прическу и глупо захлопала глазами, мило улыбаясь подошедшим гвардейцам.

Я обреченно ждал, когда поднимут тревогу, но они равнодушно прошли мимо парочки откровенных людоедов и направились к подобревшей чиновнице. Необычная слепота стражи могла быть вызвана только спеллом контроля.

Обернувшись к Фэй, я понял, что угадал: зрачки расширены, щеки порозовели, влажные губы что-то шепчут, маня и обещая немыслимые наслаждения. При этом сама суккуба оставалась невидимой для своих жертв. Похоже, контроль разума она обкатала на мне, доведя заклинание до совершенства. К тому же его эффективность резко усилило новое платьице.

Эбигейл подхватила солдат под локти и, зловеще хихикнув, поволокла их в ближайшую подворотню. Фэй пошла вслед за ними, а вот я остался, пожалев свою психику.

Через несколько минут суккуба вернулась, оставив всю троицу заниматься своими делами. Я благоразумно не стал интересоваться деталями. Должно быть, командировка Эбигейл удалась, и ей будет о чем рассказать коллегам из офиса. Если захочет, конечно…

Мы наконец дошли до таверны. Тяжелая дверь многообещающе скрипнула, приглашая в царство вечного праздника. В лицо ударила волна алкогольных паров, аппетитных запахов и неясного ощущения опасности, обычного для мест, где собирались искатели приключений.

Наемники, рекрутеры, шпионы, барыги, мошенники и герои – в этом пестром котле варились, плавились, тонули и вновь поднимались десятки судеб, характеров и архетипов. Здесь заключались торговые сделки и плелись запутанные сети интриг, затрагивающих оба мира. Тут можно было встретить кого угодно, услышать самые невероятные новости, слухи, истории и пьяные фантазии. Неудивительно, что это место так полюбилось Фэй. Люди болтали при ней безбоязненно – мобов-стражников никто не стеснялся.

Стараниями леди Эбигейл полутемный зал был забит до отказа. Видимо, все ринулись в таверну, прячась от ее недремлющего фискального ока. Благодаря виртуозному мастерству Фэй опасность временно отступила. Весь остаток дня город будет свободен, а скучная командировка социального работника скрашена эротическим приключением и полезной динамикой. Для этого хватило всего лишь легкого толчка добротной иллюзии да парочки крепких солдат, смахнувших паутину с сонного царства.

Возможно, именно так в Сансаре и возникают суккубы. Хотя в случае с Эбигейл могла появиться разве что разъяренная баньши. Рассказ о столь славном подвиге укрощения мог бы обеспечить пожизненную бесплатную выпивку и бешеную популярность у местных. При случае продам эту историю Зергелю. У парнишки талант рассказчика, который не помешало бы усилить песнями барда. Здесь они пришлись бы кстати.

Народ с удовольствием пил, жрал и веселился вовсю: травил байки, играл в карты, флиртовал, спал лицом в тарелках, плел заговоры и сеял смуту. Между длинными деревянными столами сновали пышногрудые официантки в белых кружевных фартуках, разнося подносы с огромными кружками пива и эля.

С этой яркой картинкой диссонировали только хмурые лица Лапули и Макса, белеющие в самом темном углу зала. Похоже, ребята устали ждать «избранных» и сомневались, что правильно поняли суть уникального квеста.

Мы подошли и представились, напоровшись на мрачный взгляд Лапули. Она по-женски безошибочно оценила недосягаемую сексуальность суккубы, флюиды которой спонтанно и безотказно действовали на любую здоровую мужскую особь. Сестра, видимо, всерьез опасалась за морально-нравственные устои своего парня.

Словно в подтверждение догадки, Макс громко ойкнул, скорчив болезненную гримасу. Похоже, его сильно пнули под столом или наступили на ногу, едва он остановил на Фэй восторженный взгляд.

Заказав пива, я с наслаждением снял броню, а вспомнив реакцию Эбигейл, удержался и чесаться не стал. Пора начинать очень непростой разговор, но меня опередил Макс:

– Нам сказали, что у вас уже есть этот квест. Где его берут, если не секрет?

– Секрет, – отрезал я. – Да и какая разница? Теперь он есть и у вас. Надеюсь, сработаемся.

Что он о себе возомнил? Информация всегда дорого стоит. Неужели этот кретин думает, что ему на тарелочке вот так все и выложат?

– Мы не профи, а Цитадель неприступна. Почему вы думаете, что именно у нас все получится? – резонно спросила сестра.

– Нам дали квест, а не гарантии. Но если раньше никто не получал его, то, значит, что-то изменилось. Сансара готова отдать главный приз, иначе не выдала бы это задание. К тому же у вас просто нет другого выхода, верно? – Я поиграл бровями, пытаясь изобразить проницательность и полную информированность. Должно быть, не справился с мимикой и получилось нелепо. К счастью, когда рядом сидела Фэй, мое лицо, видимо, воспринималось на уровне фона. На меня попросту никто не смотрел.

– Вас тоже взяли прямо из тюрьмы? – хмуро спросил Макс.

– Не суть важно, – загадочно отмахнулся я. – Сейчас это не главное. В пати не хватает одного человека. Нам нужен очень опытный дамагер.

Ребята синхронно посмотрели мне за спину. Я обернулся, проследив направление взгляда, но за толпой никого не увидел.

– Кто там? – кивнул я.

– Падшая звезда, – хмыкнул Макс. – Прячется от прессы, залечивая телесные и душевные раны.

– Сельфина? – догадался я.

– Можешь попробовать взять автограф, если пробьешься. Заодно предложи возглавить суицидальную пати, – язвительно добавил он. – У нее на Цитадели пунктик. Штурмовала раз двадцать.

Идеальный вариант, лучше бойца не найти. Попробую пробиться на аудиенцию.

Подойдя поближе, я понял, о чем говорил варлок. Картина маслом: «юная грация и депрессия». Девушка сидела в уютной нише и рассеянно смотрела в открытое окно на центральный фонтан и площадь. Свежий воздух и дорогая скатерть подчеркивали статус вип-ложи и класс клиента. Тарелка винограда, раскатанный пергаментный свиток и серебряный кувшин на столе. Судя по мутному взгляду, не первый и даже не второй.

Надо как-то растормошить эту звезду. Терять ей, скорее всего, уже нечего. Делевел туда, делевел сюда… Все лучше, чем изнывать от тоски, запивая дорогим вином остатки гордости.

Расправив плечи, я набрал полную грудь воздуха, чтобы выглядеть как можно брутальнее, и решительно направился к Сельфине, расталкивая толпу поклонников. Дорогу тут же преградили, грубо схватив меня за руку.

– Не надо докучать госпоже! Она сама позовет, если захочет, – брызгал слюной здоровяк.

Мужик из фан-клуба – выше на голову и гораздо шире в плечах. Он явно нарывался на хорошую драку, чтобы заслужить благосклонный взгляд госпожи.

Народ оживился и отступил, образовав круг. Хорошо бы Фэй додумалась поставить на любимого людоеда. Нам пригодились бы деньги.

– Ты оглох, что ли? – напирал верзила и, выпятив грудь, пытался оттеснить меня в сторону.

Посчитав, что вежливость более неуместна, я сильно стукнул носком тяжелого сапога по его голени. Вскрикнув, здоровяк инстинктивно согнулся и потянулся к месту ушиба. Его голова опустилась достаточно, чтобы двумя руками обхватить бычью шею и потянуть еще ниже. Высокий удар коленом пришелся точно в подбородок.

Это нокаут. После такого подарка детина долго не встанет.

Теперь подождем его приятелей. Один из них тотчас прыгнул, но, развернувшись, я пропустил его мимо и сильно толкнул. Ноги бедняги не успели за телом, и дальше он летел уже головой вперед. Толпа пугливо расступилась, а вот колонна за ней осталась на месте. Звук глухого удара подсказал, что она не отступила и ожидаемо победила. Причем за явным преимуществом.

Минус два.

Следующий хитрец обхватил меня со спины и, зажав как в тиски, поднял для броска. Трое на одного? Придется наказать супостата.

Чуть наклонившись вперед, я выпрямился и ударил затылком. Сзади раздался отчетливый хруст сломанной переносицы, а потом и яростный вопль. Захват злодея ослаб, и, как только ноги почувствовали под собой пол, я топнул по его ступне.

После очередного крика тиски наконец разжались, и я развернулся, коротко ткнув кулаком в солнечное сплетение. Обычно это всегда эффективно и очень болезненно. Теперь акцентированный прямой удар в челюсть прошел чисто и уже без помех.

Еще один эффектный нокаут.

Народ загудел и благодарно захлопал в ладоши за отличное зрелище. Глаза Фэй блестели от гордости. Макс таки успел сделать ставки и теперь торопливо собирал монеты.

Итак, мы при деньгах, а торжествующего храбреца ждет аудиенция у Сельфины. Она смотрела бой с самого начала и явно была заинтригована. Да, я сумел привлечь внимание, но пока не понимал, как себя вести с ней. По прошлой тираде в Замке Желания девушка не показалась мне особенно умной, а вот сражалась она просто как бог. Скорее всего, притворялась глупышкой. Бывший клан-лидер топовой гильдии не могла быть посредственностью. Впрочем, на детальный психоанализ времени не было.

– Меня зовут Гринд, и я собираюсь пройти Цитадель. – Мне показалось, что лучше сразу взять быка за рога.

– Вот как… поздравляю, – улыбнулась Сельфина. – Вы пришли рассказать мне об этом?

– У моей группы рарный квест. Мы просим вас возглавить пати.

– Могу я пригласить ваших друзей к столику? – после короткой паузы попросила она.

Я понимающе кивнул. Видимо, сумасшедших и чудиков к ней приходило немало, а верзилы фан-клуба служили естественным фильтром. На стол тут же поставили блюдо с вареными раками и несколько кружек свежего пива. Игроки масштаба Сельфины, видимо, обслуживались на особых условиях.

– Какой интересный эквип… Всегда хотела познакомиться с той, кто дважды убил Черного Кроля. – Магичка мило улыбнулась Лапуле. – Видно, есть какой-то секрет?

– Думаю, случайность. Мне просто повезло, – потупилась сестренка. – Скорее всего, это был простой рарник.

– Оступилась и раздавила нечаянно? Была бы рада побегать за тобой по локации, – слегка поддразнила Сельфина.

Лапуля вспыхнула, но сдержалась. Наш смелый проект и так висел на волоске, а без магички дамаг упадет на порядок.

– Признаюсь, я поражена. У вас очень необычная группа. А как остроумно вы справились с Эбигейл! Само очарование! Потрясающе! – одобрительно хихикнула Сельфина, с любопытством рассматривая Фэй.

Магичка смеялась, но глаза оставались холодными и внимательными. Эта женщина умела выглядеть очень по-разному – и простодушным ребенком, и свирепой беспощадной ведьмой. А ведь я думал, что она почти спала за столом. Сельфина уже едва не наказала одну доверчивую горгулью, правдоподобно изобразив лепет глупенькой девочки. Тупая самоуверенность в тот раз стоила мне очень дорого.

– Ах, какое чудесное платье! Я не видела его ни в одном модном каталоге. Такому позавидовал бы даже Альянс Императорских Крафтеров. Откуда оно? Черный Кроль переходил дорогу в неположенном месте? Тоже случайно? – не унималась магичка.

Лапуля с Максом вопросительно посмотрели на Фэй, но та лишь сжалась в комочек, не найдя, что сказать.

Да как и когда эта чертова ведьма все разглядела?

– А больше всего мне интересен милишник, – взгляд Сельфины пронизывал насквозь. – Очень узнаваемый стиль рукопашного боя. Все хотела спросить, у кого вы учились? Где играли?

– Простите, но я бы не хотел говорить о себе, – торопливо пробормотал я, смутившись.

– Ах, ну да. Вы зовете в авантюру со стопроцентным шансом нулевого делевела, но ничего не рассказываете. Загадка, завернутая в тайну, приглашает вслепую шагнуть в неизвестность. Я так похожа на дурочку?

Я машинально кивнул, и Сельфина вопросительно подняла бровь.

А ведь иногда действительно очень похожа. Но сейчас это комплимент, а не диагноз. В любом случае, злить зазнайку нельзя.

– Думаю, наш поход предопределен. Неприступный замок – аномалия, баг. Игра пытается исправить его доступным ей способом. Именно поэтому мы получили этот квест, – уверенно заявил я.

– Значит, ваша группа – своего рода патч? А вдруг Сансара исправляет не себя, а людей, посчитав багом нас? – задумчиво спросила Сельфина, явно вкладывая в искусственный интеллект некий сакральный и онтологический смысл.

– Не понимаю, о чем вы… – Я предпочел не поддерживать тему. Ее развитие выглядело очень опасным.

– Думаю, понимаете. Последнее время происходят очень странные вещи. Черный Кроль и Цитадель Гнева могут быть только началом такой революции, не находите?

Сельфина смотрела так, словно видела мою виртуальную душу насквозь. Но в этом взгляде была не угроза, не страх, а легкая ирония и… печаль. Как будто магичка давно раскрыла нашу игру, знала ее предысторию и даже сочувствовала. А я терпеть не мог, когда меня жалели.

– Так пойдем и проверим, – предложил я. – Нельзя узнать правду, не выходя из таверны. Да, пока никто не смог пройти Цитадель, но теперь у вас есть к ней ключ. И этот ключ – мы!

– Согласна, – кивнула Сельфина. – Но вы хоть представляете, какую дверь там откроете? Куда она ведет и что за ней прячется? А ваша… кхм… девушка? Она понимает, во что ввязывается?

– Я не боюсь! Но нам нужны самые лучшие. Поэтому пришли именно к вам! – беззастенчиво соврала Фэй, придя мне на помощь. – Мы там никогда не были, а вы штурмовали Цитадель много раз. Возможно, на весах лежит нечто большее, чем рарный лут, «первостихии» или уникальные навыки. Другого шанса может не быть.

Я оценил напор и острый ум суккубы. Сельфина не могла застрять в начальной локации только потому, что ей нечего делать. Ведьма что-то знает и ждала только нас. Она обязательно согласится. Этот разговор просто формальность.

Некоторое время магичка молчала, делая вид, что обдумывает предложение. Наконец, сладко потянувшись, с легкой ленцой сообщила решение:

– Сегодня я слишком устала. Мне надо подумать. Встретимся завтра. Приятного вечера, – Сельфина отвернулась к окну, дав понять, что разговор закончен.

Попрощавшись, мы сняли номер на втором этаже, благо деньги теперь у нас были. На улице полно стражи. Людоедам туда лучше лишний раз не соваться.

– Что думаешь? – нетерпеливо спросила Фэй, как только дверь закрылась и мы остались одни.

– Думаю, согласится. Там какая-то своя игра, и знать бы, что…

– Я не про нее! – игривый тон не оставлял сомнений в ее намерениях.

– Ну, ты очень умна. Все правильно сказала… – я продолжал валять дурака.

– Идиот! Обернись! – В голосе зазвенела сталь.

Я как бы нехотя повернулся – в сладком предвкушении очередного урока сексуального мастерства, которые так охотно давала суккуба.

Шатер для переговоров разбили прямо на пустынном пляже с плотным и еще холодным песком. Волны изредка докатывались до колышков и, словно попробовав их на вкус, разочарованно уползали обратно. Пара мокрых дворняжек резво, но безуспешно гонялась за хитрыми крабами, а презирающие их чайки сопровождали каждый промах визгливым издевательским хохотом.

Выделенный под встречу кластер намекал на реальное расположение головного офиса «Россе» – гнездо компании находилось в Элизиуме. Лучшие интриганы и лизоблюды двух миров притворно улыбались друг другу, следуя неписаным правилам юридических хищников. Но я не собирался покорно играть роль их жертвы. Мной эти гады подавятся.

Все класс-лидеры в сборе: Ластморд, Сельфина, Хмырь, Лейла, Андедушка, Эльвирка и Варбаба. Но вот что тут делает мой офф-танк? Если я не приглашал сюда Громоса, то он здесь со стороны фирмачей, а мне не нравились сюрпризы.

Слово взял лысый толстяк с мелкими чертами и подленьким выражением лица. Главный ублюдок безошибочно распознается по наиболее пакостной мине на морде. Как правило, это эталон, знак принадлежности к корпоративной верхушке. Хорошим тоном считалось входить в виртуальность, не изменяя физических параметров тела и внешности. Мимика говорит больше, чем слова собеседника, а предательски моргающее клеймо трансформации плохой знак для деловой встречи. Конечно, есть специально выделенные зоны Красных Фонарей, где человек мог подавать себя как угодно и кем угодно. Но все эти благородные вампиры и эротичные монстры с тентаклями никогда не выходили за границы выделенных резерваций.

– Меня зовут Баки, и я являюсь главой фирмы «Россе». Мы специально пригласили одного из уважаемых членов вашей гильдии, чтобы обсудить многообещающую идею. Для нее потребовался ряд согласований с нашими партнерами. Поэтому мы не стали раскрывать карты раньше времени, но благодарны господину Громосу за активное участие в разработке проекта, – монотонно забубнил толстяк.

Начало речи не предвещало ничего хорошего. Громос что-то уже знает, а мы еще нет? Этого иуду мы в свое время переманили из «Артификал Бич» как умелого и перспективного танка. Профессиональные рекрутеры топ-гильдий внимательно отслеживают рейдовый прогресс, перекупая ценные кадры и талантливых новичков. На каждого из них заводится подробное досье, но Громоса первыми откопали не мы. Ему слишком долго не давали место в основном составе. У нас же он почти сразу получил место офф-танка.

Главным сокровищем «Нью-Лайфа» являлась Сельфина, поэтому мы больше опирались на дамаг кастеров. Сильной же стороной «Артификалов» всегда были милишники. Поэтому пришлось переучивать Громоса почти полностью: заново ставить удар, нырки, уклонение, обучать обманным движениям – стиль боя наших гильдий был разным. И теперь этот кретин проворачивает делишки у нас за спиной?

– Не буду скрывать, у нас были сомнения, а я ненавижу терять деньги. – Лысый сделал паузу, чтобы по рядам лизоблюдов пробежал одобрительный тихий смешок.

Меня всегда выбешивал этот постановочный цинизм белых воротничков с претензией на искренность и остроумие. Вероятно, они думают, что на обывателя такая подача произведет впечатление. Запудрить мозги, дать ощущение избранности, а потом скормить трудночитаемую хрень на тарабарском языке мелким шрифтом. С нами это не пройдет – я их насквозь вижу.

– Итак, мы искали возможность увеличить наши инвестиции, а Громос предложил перспективный проект. Как вы заметили, интерес к трансляциям топ-рейдового контента несколько ослаб. Последний опрос фокус-групп показал, что все меньше людей готовы платить за рутинное и скучное истребление одних и тех же боссов. Техника ваших рейдеров виртуозна, но однообразна. Зрителям нужно зрелище, а не унылый фарм, – назидательно произнес толстяк и снова подождал, когда прихвостни согласно кивнут.

Одних и тех же боссов? Да за убийство каждого из них надо давать орден! Гильдия выкладывается на полную, сражаясь на пределе возможностей. Новых ему надо? А он хоть видел, что творится в замке Мары? Там самая мелкая тварь злее рейд-босса!

– Я понимаю, о чем вы подумали. Наши аналитики указали на объективные причины кризиса, – продолжил лысый. – Новые боссы неубиваемы даже при идеальной тактике, безупречном исполнении и совпадении всех благоприятных условий. Вы не виноваты. Уникальная игровая механика Сансары ожидаемо остановила рейд-прогресс. Теперь все упирается в естественный предел возможностей реального тела, а человек не машина. В него новых деталей не вставить – киборга Сансара просто не впустит. Уникальные природные данные большая редкость, а в ваших рейдах одни «супермены». Тем не менее вы не можете пройти дальше. Физику не обмануть – наши органы не способны на большее. Люди прекрасно понимают, что вы работаете на пределе, поэтому прорыва никто не ждет. Нет интриги, нет новых побед, а значит, не будет и зрителей. Это потолок человеческих сил, тупик. В каждом трае вы делаете почти невозможное, а чтобы сдвинуться с мертвой точки, нужно чудо или ловкий маневр!

– Предлагаете «ловкий маневр»? Выставить верхний уровень синхронизации, чтобы вы больше заработали? – холодно осведомился я.

– Нет-нет, что вы, лорд Хануван… – замахал руками Баки. – Никто в здравом уме о таком не попросит. Нам нужны деньги, а не ваши трупы. Хотя на время это бы резко подняло рейтинги…

– Жаль, что вы пока не умеете нас воскрешать! – не выдержав, нарушила субординацию Лейла. – К несчастью, игроки смертны, а новые супермены рождаются, взрослеют и учатся слишком медленно. Но вас же интересуют быстрые деньги, правильно?

– Живой игрок всегда более надежная и долговременная инвестиция, мадам. Мертвец нам денег не носит. Гладиаторы невыгодны экономически! – поморщился толстяк и демонстративно развернулся ко мне. – Все хорошо помнят, что произошло с первым составом «Нью-Лайфа», и никто не заинтересован, чтобы подобное повторилось. Нет, сейчас мы не об этом.

– Тогда о чем же? – нарочито любезно спросил я. – Вы способны явить человечеству чудо?

– Пока еще нет, но я сегодня об этом подумаю, – попытался сострить Баки и обвел взглядом своих подхалимов, убедившись, что все улыбнулись. – Если нельзя победить этих рейд-боссов, то сделаем так, чтобы старые заиграли новыми красками. Те же Лабиринты фармите только вы и «Артификал Бич». Объявим, что по Сансаре прокатилась волна изменений. Враги мутировали и резко усилились. Начнем освоение топ-контента заново, но не торопясь и уже по-другому.

– «По-другому» – это как? По очереди с «Артификалами», согласно вашему плану? – язвительно уточнил Андедушка.

– По плану, который принесет всем очень хорошие деньги, а они, как известно, не пахнут. Мы заинтересовались вашими перформансами. Предлагаем повысить их до кинематографического уровня. С вами будут работать ведущие сценаристы и писатели мирового уровня. Сюжет охватит не только внутреннюю кухню, но и противостояние двух великих гильдий. Согласие «Артификал Бич» уже получено.

– Хотите из топ-рейдинга сделать спектакль? – внутренне закипая, недобро спросил я.

– Верно. Но грандиозный и с хорошими, а главное – прогнозируемыми ставками! – подтвердил Баки и вытер со лба пот. – Драма, нерв, кровь, эмоции. Людям интересен успех, нажива и страсти. Каждый из зрителей ассоциирует себя с кем-то из вас. Они готовы платить, чтобы безотрывно следить за своими героями. Бесконечная мыльная опера – вот что принесет хороший и постоянный доход. Это совсем другие деньги. Много денег!

– Но в Сансаре есть не только «Нью-Лайф» и «Артификал Бич», – томно промурлыкала Сельфина, тотчас вызвав возбужденный шепот мужской части «Россе» и ненависть женской. – Несколько гильдий уже на подходе и вот-вот начнут траить те же Лабиринты. Обман раскроется, и нас выставят жалкими клоунами.

Внешность и возбуждающие голосовые модуляции Сельфины били по матерым юристам не хуже ее спеллов. Похоже, эти озабоченные самцы вообще не поняли, что она сейчас говорила. Думаю, за один поощряющий взгляд магичка легко заставила бы их сожрать собственный галстук. Плакатами с нашей красавицей увешаны комнаты всех подростков планеты.

– Хм… – прокашлялся Баки, с трудом поймав мысль. – Мы думали об этом. Постараемся развалить конкурентов еще на подходе. Можно перекупить ключевых игроков и надолго остановить рейд-прогресс. У нас неплохие связи в правительстве, а с вашей поддержкой создадим Ассоциацию Рейдинга – нечто вроде закрытого клуба, куда вот так с улицы уже не войдешь. Поднимем шум в прессе из-за участившихся несчастных случаев. Общественное обсуждение, публичные слушания, а потом лицензии и сертификация. Пролоббируем и продавим. Справимся. Ничего сложного. Все как обычно.

– Как вы собираетесь сохранить тайну? Любой слух похоронит ваш бизнес. А в наших гильдиях по две-три сотни игроков, – засомневался Ластморд.

– Договор о неразглашении. Мы умеем хранить секреты и хорошо платим, – заверил толстяк.

– Только до тех пор, пока человек в строю. Люди склонны нервничать, обижаться, болеть, стареть, а иногда даже сходить с ума. Рано или поздно кому-то покажется мало, и он будет шантажировать вас, что сольет информацию прессе, – возразил Эльвирка.

– Поверьте, мы обеспечим нужный уровень секретности. Причем необязательно легальными методами, – зловеще улыбнулся Баки.

В шатре воцарилось гробовое молчание. До всех нас вдруг дошло, в какую петлю нас толкают. Всю жизнь под колпаком? Плясать, как цирковые медведи под кнутом дрессировщиков в дорогих строгих костюмах? Эти ублюдки обесценят все, что мы делали! За что тогда умирали друзья? Разве о таком будущем мы все мечтали? Я никогда не приму этого предложения!

– Думаю, вы уже оценили масштаб и перспективность проекта. Но есть одно условие, – интригующе добавил лысый.

– И какое же? – презрительно процедил я.

– Главой вашей гильдии должен стать Громос. Только благодаря его инициативе и старым связям с «Артификалами» мы смогли выработать и согласовать этот проект, – почти ласково сказал Баки, пренебрежительно мазнув по мне холодным рыбьим взглядом.

Офицеры вскочили. Лейла тревожно следила за моей реакцией, лицо Андедушки побагровело от гнева, а в глазах Сельфины исчезли белки – теперь они выглядели двумя черными дырами.

Баки наверняка замусолил наши досье, а значит, провоцировал специально. Я умел мыслить рационально, даже когда ум захлестывали волны ярости. Это и позволяло танку выжить в сложном бою. Но Баки, видимо, полагал, что гнев делает меня предсказуемым, а значит, уязвимым. Сейчас он шел ва-банк, но не надеялся, что мы согласимся. Это объявление войны – в новом проекте никто из нас им не нужен.

Возможно, я слишком стар для замка Мары, и пришла пора уступить трон молодой свежей крови. Но своему преемнику, а не предателю! И дело даже не в престолонаследии. Со временем «Россе» уберут нас по одному, оставив лишь Громоса, которым могут управлять.

Ум словно взорвался, а я не видел причин держать гремучую эмоциональную смесь в себе. В Сансаре я бы за несколько секунд отвернул головы этим кретинам! Жаль, что в Офисном Центре невозможно нанести виртуальным телам хоть какой-то ущерб. Они даже не почувствуют боли. Но вот напугать и унизить вполне возможно. Нашу встречу эти твари запомнят надолго!

– «Нью-Лайф» боевая гильдия, а на моих руках не только виртуальная кровь. Мы теряли в рейдах друзей. Они умирали по-настоящему! Вам не обрести ни их чести, ни славы, трусливые свиньи! – взревел я, обрушив переговорный стол на головы до смерти перепуганных клерков.

Ничтожные людишки забыли о неуязвимости и бросились врассыпную. Никогда еще пинки не доставляли мне такого морального наслаждения.

«Только «Нью-Лайф»! Только хардкор!» – проорал я, набивая пасть Баки влажным песком.

Трудно дышать. Темнота, ощущение влаги, тяжести и жалобный, рвущий сердце звук.

Сознание словно осторожно просачивалось из другого, видимо, родного для него измерения, медленно возвращаясь в неподвижное тело. Но, опасаясь этого мира, словно оставило приоткрытую дверцу в спасительную тьму, чтобы при малейшей опасности юркнуть обратно.

С трудом разлепив веки, я узрел на своей груди бледное лицо: тихо подвывающая Фэй. Эта плакса залила слезами и меня, и подушку.

Вот так же реветь сейчас хотелось и мне. Последняя сцена из «воспоминаний» все еще стояла перед глазами. Слишком ярко. Слишком больно. Фэй оказалась права – некоторые вещи действительно лучше не помнить.

Значит, лорд Хануван – да?

– Хану-у… – суккуба отвернулась, пряча заплаканное лицо. – Они убили нас, Хану!

Ее тело мелко дрожало. Совсем как та нага, в которой я увидел Фэй в первый раз.

– Нас? Кто?

– Эти мерзавцы из «Россе»!

– А что именно ты увидела? – волнуясь, спросил я.

– Переговоры! Они хотели поставить Громоса вместо тебя!

– Оп… И у меня проявилось то же самое, – потрясенно прошептал я. – Как они это сделали?

– Не знаю, я там была на собрании. Но, если мы мобы, то, значит, мертвы!

– Стоп-стоп… давай поспокойнее. Все хорошо, все в порядке. «Мертвы» – это окончательно и насовсем. А «живой» тот, кто осознает, воспринимает и мыслит, правильно? Не плачь, пожалуйста. Посмотри на нас! Мы же бессмертны, – мягко шептал я, словно проснувшемуся от кошмара ребенку.

– Мы зомби? Живые мертвецы? – тревожно посмотрела на меня Фэй, словно ожидая увидеть первые признаки разложения.

– Видимо, да. Но виртуальные. Чистенькие и разумные, – криво усмехнулся я, но, увидев расширившиеся глаза, тут же поправился: – Да не забивай голову этой ерундой! Мы во всем разберемся. Финал собрания мне понравился. Постой, но кем там была ты?

– Лейла! Я Лейла, не Фэй! – вновь разрыдалась она.

Вот как…

Да, все так же, как у меня, – после секса мы даже вырубились одновременно. Кто-то или что-то показало очередную серию, которую лучше было бы не смотреть. Из темных бездн подсознания медленно, но неуклонно поднималась удушливая пелена ослепляющей ярости. Теперь мне хотелось мстить.

Спокойней, спокойней…

И что теперь делать с этим знанием? Отважный лорд схватит саблю? Побежит восстанавливать справедливость и рубить врагов в капусту? А если допустить, что есть прошлые жизни, то с каждой из них вот так разбираться придется? Но зачем тащить долги прошлого в настоящее? Да и как доказать, что они все мои?

Память – это лишь информация, соотнесенная с ощущением своего «я». Она может быть ложной, чужой, синтезированной и имплантированной на «чистый носитель». Что, если вспомнится прошлое уже не одного, а нескольких существ? Причем живших одновременно? Какое из них тогда «я»?

Нет, безопаснее и мудрее подумать о настоящем и будущем. Как долго мы «спали»?

Фэй наконец затихла. Теплая, мягкая – она дышала поверхностно и почти незаметно, словно после родовых мук. Видимо, сейчас моя Лейла и родилась заново, сбросив фальшивую оболочку принцессы из Замка Желания. После пережитого катарсиса ее тело казалось таким расслабленным, что я забеспокоился.

– Милая, тебе уже лучше? – осторожно спросил я, словно знакомясь с ней заново.

– Да, мой лорд, – едва слышно прошептала она. – Я там сразу узнала тебя.

– Подожди. Это не первый мой «сон». Мы не знаем, кто или что их показывает. Нами могут манипулировать, используя ложные воспоминания. Вспомни свой замок. Так можно внушить что угодно.

– Нет. Неправда, – не согласилась Фэй. – Я бы нашла тебя в любом облике. Гильд-мастер и лорд, заколдованный принц, шахтер, людоед – в ком угодно. Ты мне снился и раньше. Разные тела, лица, но тебя всегда звали Хану. А я… я там была то Инной, то Атмой.

– Атма, Инна? Кто они? – спросил я, словно перекатывая во рту эти имена, как гладкие камешки. Их вкус показался необъяснимо знакомым.

– Очень сильная женщина и… какое-то божество. Чужие звезды, другие галактики, черные дыры… Все смутно, обрывочно и очень запутанно. Всегда считала это обычными снами, но сейчас мы видели одно и то же! Значит, хотя бы часть из них – правда. Теперь я это знаю, чувствую сердцем!

Я сомневался, что суккубы лучше всего чувствуют именно этим органом, но озвучивать свою версию благоразумно не стал. В себе-то толком не разобраться, а уж лезть в чужую, пусть даже любимую, душу – совершенно бессмысленно. Вероятно, мы действительно мобы, но романтические отношения двух влюбленных программ казались абсурдными.

Кто знает, как все на самом деле? Пусть Фэй верит в свою «правду», если так ей спокойнее. Абсолютной и окончательной истины не существует – она всегда будет грозить новым опровержением.

– Все проходит. Мы переживем и это. – Я старался выглядеть спокойным и уверенным. – Спустимся вниз, как только придем в себя. Солнце еще низко. Думаю, прошла всего одна ночь.

– Мы платили за одну, а в кредит здесь не дают. Нас бы вынесли и аккуратно положили на травку. А на улице бы сагрилась стража. Но мы все еще в номере, а не в Тени, – логично вывела Фэй, размазывая по лицу подсохшие слезы.

Или теперь называть ее Лейла?

Нет, привыкну, забудусь и брякну так при Сельфине. А наша магичка далеко не дура. Она и так что-то подозревает. Я легко мог выдать себя в драке. Боевой стиль узнаваемо уникален. Это как подпись – его не спрятать и трудно подделать. Может, рассказать все?

Нет! До сих пор нет полной уверенности, на чьей стороне Сельфина. «Россе», «Нью-Лайф», люди, мобы, Сансара? И, что самое главное – непонятно, на какой стороне мы.

На этот раз народу в зале оказалось немного. Видимо, из-за отсутствия на площади грозной Эбигейл. Вероятно, она еще отдыхает, восстанавливая силы после вчерашнего приключения. Трактирщику стоило бы ей приплачивать, чтобы повысить популярность таверны. Макс с Лапулей тоже наверняка дрыхнут, а «ее магическое высочество» выдерживает паузу согласно звездному статусу.

– Ты вчера что-то говорила о «первостихиях». Что это? – спросил я, отвлекая Фэй от тяжелых дум и всяких глупостей.

– Святой Грааль магов. Сила заклинаний зависит от точности «хореографии» и набора архиэлементов, которые изредка попадаются в луте. Их смешивают в разных пропорциях, увеличивая одни качества спелла и ослабляя другие. К примеру, усилить заморозку и радиус, пожертвовав скоростью. Эффект от комбинации архиэлементов зависит от ее популярности у игроков. Поэтому они всегда ловят наиболее редкое сочетание, – старательно пояснила суккуба. Два месяца службы на благо города дали ей почти академическое образование.

– Думаешь, у Сельфины до сих пор нет каких-то?

– Наверняка у нее есть они все, но я еще ничего не сказала о первостихиях! Ты меня вообще слушаешь? – подозрительно покосилась на меня Фэй.

– Да-да, продолжай, пожалуйста, – торопливо закивал я, изобразив внимание и сосредоточенность.

– Так вот, это чрезвычайно редкая разновидность архиэлементов, которые открывают новый спелл. Насколько я слышала, у Сельфины всего две из десяти известных. Они стоят колоссальных денег.

– И что, эти первостихии могут выпасть из боссов стартовой локации? – не поверил я.

– Как говорят, уровень игрока или подземелья не имеет значения. Вроде бы шанс увеличивается, если оно неприступно очень долгое время. Поэтому так сильно ценится девственность рейд-боссов, которых никто еще не убивал.

Значит, у Сельфины мог быть только меркантильный интерес к Цитадели. Вероятно, поэтому она и не торопилась восстанавливать уровень, а вся таинственная возня вокруг Черного Кроля лишь развлекла ее на время. Гораздо больше меня теперь беспокоил Макс и его влияние на мою сестру. Варлоков-наркоманов кто-то использует, но как и зачем?

Если их хозяева жаждут увидеть меня у трона, то я представляю для них какую-то ценность. Местным демонам понадобилась еще одна оцифрованная душа для столь же виртуального дьявола?

– Милый, пожалуйста, повтори последнюю фразу, – мозг наконец-то осознал ледяной голос Фэй.

Ее мягко журчащий монолог служил комфортным фоном, под который так хорошо думалось. От праведного гнева суккубы спасло только появление Лапули и Макса. Вовремя поздоровавшись, они избавили меня от жалкого лепета оправданий, но Фэй все равно надулась. Попробую отвлечь ее атакой на варлока.

– Интересно, как вы оказались в тюрьме? – невинно спросил я у Макса.

– А с какой целью интересуешься? – недовольно поморщился он.

– Прости за любопытство. Говорят, там мрачно, сыро и много клопов. Не люблю кровососов.

– Незаконная ПВП-активность. Но это просто недоразумение! – ответила за помрачневшего дружка Лапуля. – Макс ушел в деревню, а я наткнулась на двух молодых пупырчатых яйцеглотов, чавкающих над еще теплым игроком. Мой «Град Стрел» кританул, серьезно поранив одного и испугав второго.

– Отлично, но в тюрьму-то за что? – не понял я.

– Лапуля бросилась добивать раненого, а тот ломанулся в кусты, – хмуро продолжил Макс, видимо, опасаясь, что та сболтнет лишнего. – Там и нашелся свежий труп, утыканный ее стрелами. Но игрока, а не моба. А тут некстати подвернулся королевский лесник и засчитал «пвп-килл».

– Обоим? Так ты же в деревню ушел?

– Так я в ее пати был и уже возвращался. Оказался слишком близко, поэтому срок дали всем.

– А нечего было девушку одну оставлять! – возмутилась Лапуля. – Я не слепая! Видела, куда стреляла! Мерзкий яйцеглот смылся. Стрелы попали в труп, который уже давно лежал в кустах.

– Ясно, – кивнул я.

Наверняка Макс под амулетиком и был одним из сбежавших «яйцеглотов», отрабатывая дармовые пилюли. А второй сдох от раны в кустах, после чего бафф превращения тут же слетел.

– Вашу несчастную жертву не Хорем ли звали? – ядовито спросил я.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Лапуля, обменявшись с Максом быстрыми взглядами.

– Да встречал как-то, – многозначительно улыбнувшись, пояснил я, рассчитывая посеять в сестре семя сомнения.

– Доброе утро, герои! – неожиданно игриво поздоровалась Сельфина, прервав следствие о нападении коварных яйцеглотов.

Видимо, она пребывала в прекрасном расположении духа, выглядя смешливой девчонкой с золотыми косичками. Невольно залюбовавшись, я поймал на себе ледяной взгляд Фэй и нервно вздрогнул. Пришлось вернуть лицу озабоченно-деловое выражение.

– Мне доложили, что капитан королевской стражи дала рарный квест. Кажется, Цитадель действительно вот-вот падет. Все взвесив, я вдруг поняла, что должна присоединиться к серийным убийцам Черного Кроля. Все сходится, и у меня хорошее предчувствие. Я в восторге! – в радостном возбуждении хлопнула в ладошки Сельфина и невольно высекла несколько больших огненных искр.

– Отлично, когда выходим? – осторожно спросил я, опасаясь, что ее эйфория спалит таверну дотла.

– Прямо сейчас! Но при одном условии! – бокалом пива Сельфина потушила горящую скатерть и вновь стала серьезной.

Дело сделано! Моя импровизация со «штандартами на башнях» пришлась очень кстати. Что бы магичка сейчас ни сказала – все устраивало. Пусть хоть верхом на мне в Цитадель едет…

Я поймал себя на неприличной фантазии и снова ощутил укол рассерженного женского взгляда. Фэй сжала губы в зловещую узкую ниточку, будто читая мои мысли, как открытую книгу. Вот угораздило вляпаться! Да с каких пор суккуба считает меня своей собственностью?

Тем временем Сельфина продолжила:

– Лут распределяю я. Слушаем команды безмолвно и безропотно. Нянчиться с вами не буду. Свои решения и мотивы объяснять не обязана. Первый же косяк – и сворачиваю операцию. Понятно?

Мы облегченно выдохнули и согласно кивнули. Теперь у нас был шанс.

– А давай я очарую эту милашку? – угрожающе прошептала Фэй, до крови ткнув в мое бедро коготками. – Хочешь любви втроем? Еще один телячий взгляд в ее сторону, и я прихвачу к нам в номер варлока и всех его демонов. Вдруг они тебе тоже понравятся?

Сельфина с Лапулей и Максом отправились в Цитадель короткой дорогой, а нам с Фэй пришлось пробираться по окружной. Шарахаться от патрулей у них на глазах не хотелось. Мы сказали, что заскочим к Эбигейл в офис, чтобы решить свои проблемы с бумажками.

Покинув город через тот же тайный ход, мы сделали крюк и вышли к площади перед замком. Даже для подземелья, набитого злющими мобами, он выглядел поразительно мрачно. Казалось, именно сюда капнули эссенцию страха и ненависти высшей концентрации, чтобы явить немыслимую чистоту абсолютного зла.

Вместо гордо развевавшихся знамен на шпилях висели блеклые лохмотья и вороньи гнезда, а сами башни покрывал толстый слой птичьего помета. Полуразрушенные высокие стены успели зарасти кустарником и уродливыми деревцами, похожими на спящих древней. Корни проросли в многочисленных трещинах, образуя скрепляющую камни сеть, и только благодаря им крепость еще существовала как единое целое. Калитка в воротах была распахнута настежь и угрожающе скрипела под порывами ветра, словно отсчитывая невидимых и зловещих посетителей.

Впрочем, тут и без них скопилась масса народа. Пятачок перед Цитаделью оказался забит палатками с сувенирами. Их продавцы имели столь жуткие рожи, что сами походили на мобов, вылезших из темных недр крепости.

По большей части тут продавались картинки с видами Цитадели и расчлененными телами на фоне заката, да миниатюрные копии изощренных пыточных орудий и инструментов. Булыжники мостовой отполировались до блеска. Места всем не хватало, и торговцы использовали даже ров перед крепостью, замостив его бревнами.

Камень портала зарос паутиной – им давно никто не пользовался. Участок стены за ним оказался «доской памяти»: даты, имена игроков и финальный результат. Здесь вели статистику, тщательно протоколируя хронологию штурма неприступной твердыни. В последней колонке в нескольких строчках подряд упоминалась и наша Сельфина. Судя по галочкам, ей удавалось дойти до финального босса, но список побед неизменно заканчивался унизительным изображением черепа и могилки.

Тут же околачивались и ее фанаты вперемешку с игроками, которым я так удачно дал квест со штандартами. Магичка была не в настроении и выглядела мрачной. Похоже, на нее давила тяжесть прошлых попыток, и девушка раздраженно отворачивалась от коллекционеров автографов. Лапуля с Максом о чем-то тревожно шептались в тени величия нашей звезды, сфокусировавшей на себе внимание публики.

Я решительно протолкнул Фэй через толпу праздных зевак. Сельфина увидела нас и кивнула. Люди почтительно расступились. Под аплодисменты и крики напутствия мы наконец-то вошли в Цитадель.

Как только группа переступила порог, звуки площади мгновенно пропали. Нас словно отделили от остального мира, погрузив в особое измерение давних детских кошмаров, пронизанных страхом и ощущением близкой опасности. Обветшалые здания жутковато нависали, рассматривая нежданных гостей пустыми глазницами разбитых окон. Меня не покидал образ ухмыляющихся за моей спиной чудовищ, мгновенно исчезающих, как только я тревожно оглядывался. Обостренный опасностью слух ловил каждый подозрительный шорох – кто-то словно крался в тенях, выжидая благоприятного момента для атаки.

Сельфина дала знак остановиться у подвала одного из домов, а потом прислушалась и закрыла глаза. Ее глазные яблоки заметались под веками, испугав нас до чертиков.

Группа замерла, невольно сбившись в плотную кучу. Каждый из нас отчаянно нуждался в поддержке. Нелепый иррациональный ужас пронизывал насквозь. Я будто ощущал его кожей и едва не заорал, когда магичка подала голос:

– Не волнуйтесь, ваш страх нормален. Он вызван аурой босса. Холод идет снизу – тварь прячется здесь. Осторожно идите за мной и не трогайте стены.

Негостеприимный подвал не баловал светом, но Сельфина зажгла на кончике пальца собственный огонек. На стенах тут же причудливо заплясали тени, а наши испуганные физиономии приобрели мертвенно-бледный оттенок, который совершенно не шел Фэй. Глазки суккубы зловеще блестели, а клыки удлинились и вылезли из-под верхней губы, намекая на каннибальскую сущность взятого взаймы тела. Как выглядел сейчас я, оставалось только догадываться.

В этом странном освещении обострились черты лица и самой Сельфины. Они стали более резкими, отчего ведьма заметно постарела, невольно явив свой истинный возраст. Внешне нормальными людьми все еще выглядели лишь Макс и Лапуля, но и в глазах варлока будто горело недоброе пламя.

Широкая лестница винтом уходила во тьму и казалась почти бесконечной. Мы спускались, стараясь двигаться бесшумно и осторожно, что не всегда получалось. Зубы стучали от холода, пробиравшего нас до костей. На Фэй было все то же короткое платье, да и моя стальная броня оказалась идеальным проводником тепла наружу.

Вскоре серые разводы плесени сменил пушистый иней на стенах, превратив их в мохнатое белоснежное покрывало. Казалось, иногда оно вздрагивало и чуть шевелилось. Его сверкающая поверхность манила и притягивала взгляд, будто приглашая провести рукой и собрать ледяной пух невесомых снежинок.

Видимо, заинтересовавшись, Фэй слегка дунула на кусочек стены и тут же отпрянула, зажав рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от отвращения. Обнажившийся участок теперь кишел тончайшими чувствительными усиками, которые «мисс любопытство», вероятно, задела.

Поверхность стен заволновалась и треснула. Куски штукатурки отваливались, освобождая гнезда волосатых и сморщенных гусениц с ладонь размером. Полупрозрачные белые твари беспокойно ворочались и гроздями падали на пол, крутя безглазой башкой в поисках цели.

Оцепенев, мы с ужасом наблюдали, как злобно шипящие существа шустро ползли к нам. Видимо, этот страшный живой ковер реагировал на тепло, которое каким-то чудом еще оставалось в наших замерзших телах.

Нас окружили со всех сторон. Агрессивной мелочи было слишком много, а меч против них оказался бессилен. Мы отчаянно топали, давя их ногами, но нас захлестывали все новые волны жутковатых и, видимо, ядовитых червей.

– Все за меня! – закричала Сельфина, выпуская из ладоней конус пламени.

Мы поспешно отступили ей за спину, образовав своего рода каре, каждая из сторон которого огрызалась, чем могла. Варлок успел вызвать войда, но тот сразу исчез под копошащейся белой массой. Лапуля бросала разрывные ловушки, которые тут же забрызгали нас ошметками червячной плоти и слизи, а Фэй отплясывала тарантеллу, вытаптывая прорвавшихся тварей. Я же находился в центре образованного нами квадрата и, подняв щит над собой, отбивал все, что падало сверху.

– Двигаемся, поворот! – скомандовала Сельфина.

Мы поняли замысел, и наше каре стало вращаться, выжигая стороной с «огнеметом» всех выживших. Поток чудовищных червей вскоре иссяк, и все стихло. Магичка постаралась на славу: закопченные стены обеззаражены и девственно-чисты от любой живности, вплоть до микроорганизмов. Талая вода смешалась с хитином и смрадным ручейком стекала вниз по ступеням.

– Ты как ребенок! Помнишь, чему их учат? – тяжело дыша, Сельфина зло посмотрела на смущенную Фэй. Непрерывное поддержание конуса потребовало потратить массу энергии. – Не лапать ничего ручками и не брать в рот что попало, даже если очень хочется. Это не сильно сложно для тебя выглядит?

Суккуба стала пунцовой, но промолчала. Пока стерпела, но наверняка отомстит. И лучше бы после финального босса, если мы вообще до него доберемся.

– Хорошо, привал. Отдохнем, надо восстановиться, – магичка обессиленно плюхнулась на сухую ступеньку. – Хил, реген! Работай, что застыла?

Фэй кивнула и, сложив ладони «лодочкой», направила их на Сельфину. Ее тут же окружило мягкое золотое свечение.

– Ну, хоть что-то умеешь… – неохотно похвалила она, оценив мощность хила. – Ладно, проехали. Рассказываю о том, что ждет внизу. Первый босс – Мимикра. Истинную внешность не знает никто. Скорее всего, ее попросту нет. В первой фазе это текучее бесформенное пятно. Больно бьет танка, скидывает агро, периодические прыжки к хилу и дамагерам. Потом прилепится к потолку и начнется вторая.

– Что во второй? – невозмутимо спросил Макс, словно не видел в первой никаких проблем для себя.

– А вот во второй каждого будет ждать личный сюрприз, – терпеливо пояснила Сельфина. – Монстр проявится тем, чего мы боимся больше всего. Поверьте на слово – эта тварь умеет удивить. О наших настоящих страхах мы порой не догадываемся. Каждый будет сражаться с собственным кошмаром.

Мы все задумались, вспоминая свой истинный страх. Это неплохо. Узнав его, я узнаю себя. Но из какого прошлого он появится? Из подсознания Ханувана или эмуляции памяти виртуального кролика, которому в юности не хватало моркови?

– А третья? Есть третья? Что там? – поинтересовался я, чувствуя, что двумя фазами дело не кончится.

– В Сансаре никто не знает, что будет в третьей. Никогда не слышал об этом? Я удивлена, – холодно сказала Сельфина. – Ты откуда такой взялся?

– Проблемы с памятью. Многого не помню. Прости, что не предупредил раньше, – промямлил я, выкручиваясь.

– Так меня в Цитадель затащил инвалид? А подружка твоя страдает тем же недугом, раз не помнит, что ей пять минут назад говорили? – наступала магичка с профессионализмом дотошного следователя. Для полноты образа ей не хватало только погон и ярко горящей лампы, направленной нам в лица.

– Не волнуйся за нас. Мы справимся, – уже раздраженно заявил я, чувствуя, как из темных глубин души поднимается злость.

Ход ее мыслей мне совершенно не нравился. Еще пара подобных реплик – и эта зазнайка вновь найдет на свою голову Черного Кроля. Два раза я ее уже убивал. Убью и в третий. Надо бы дышать глубже, чтобы не разбудить в себе психа.

– Где вы встретили эту чудаковатую парочку? – зло спросила Сельфина, обращаясь к Лапуле и Максу.

– В таверне. Амнистия и персональный квест от королевской стражи. Их порекомендовали, когда мы сидели в тюрьме, но имен не назвали, – растерянно пролепетала сестра.

– Кто рекомендовал? Моб? – изумилась магичка.

Лапуля смущенно кивнула, видимо, впервые задумавшись над столь удивительным фактом, а Макс опасливо отодвинулся, как бы подчеркивая, что он не с нами.

Моя рука невольно потянулась к мечу, и, похоже, Сельфина заметила это движение.

– Хорошо. Вот и чудненько, – как ни в чем не бывало, вдруг улыбнулась она. – Раз не знаете, я расскажу. Третью фазу Сансара генерирует случайным образом. Хотя… Впрочем, не важно. Для победы достаточно понимать общие принципы игровой механики и вовремя подстраиваться под ситуацию.

Лапуля с Максом согласно кивали при каждом ее слове, точно пара болванчиков.

– Поведенческий алгоритм моба можно представить в виде переставляемых блоков: адды, контроль, войд-зоны, АОЕ, сброс агро и тому подобное. Всего известно около пятидесяти таких «кирпичиков». В подземельях на пять человек, – тут Сельфина многозначительно ухмыльнулась, – босс обычно использует не больше трех-четырех. Для включения дополнительных абилок требуются особые условия. Тогда и лут будет более ценным. Наверняка есть новые, еще не изученные, алгоритмы рейд-боссов.

– Сансара сама их придумывает? – решился уточнить я.

– Ну, если она уже стала подбирать для игроков пати, то, вероятно, это самое меньшее из того, чему научилась. Искусственный интеллект живет своей жизнью: развивается, исправляет баги, настраивает баланс и черт знает чем еще занимается. Остается только догадываться, что там происходит.

– Инженеры не знают, как развивается их собственный проект? – не поверил я.

– Нет, не знают, – кивнула Сельфина. – Они запустили самообучающуюся систему и больше не лезут в нее, опасаясь что-либо сломать. Любое вмешательство может разрушить то, что строилось многие годы. Курицу, несущую золотые яйца, резать не будут – на кону слишком большие деньги. Еще вопросы есть?

Вопросов у нас больше не было. Сельфине наверняка что-то пришло в голову, раз так неожиданно подобрела. Недаром же задвинула монолог об искусственном интеллекте. Я понимал, что нам больше не доверяют – только инопланетяне могли не знать механику самой популярной игры на планете. Или ее мобы.

Мы спускались все ниже, и в какой-то момент факелы на стенах вспыхнули. Огненные всполохи эффектно заплясали на глыбах горного хрусталя, обозначив покои Мимикры. Узкий коридор вывел в просторную пещеру с высокими сводами – стандартное логово боссов размером с дракона. Их, видимо, по узким тоннелям еще крошками вносят и в темноте раскармливают. Или они сами в скальной породе нужный для себя размер выгрызают?

К творцам Сансары успело накопиться немало подобных вопросов. Обязательно задам их при встрече. А заодно спрошу, почему меня засунули в чахлого кролика, а не в Черного Властелина, где я бы чувствовал себя намного увереннее.

– Шутки кончились. Синхронизация на местных боссах принудительно выставляется на предпоследний уровень. А это много боли и нулевой делевел при смерти, если кто вдруг не в курсе, – предупредила Сельфина. – Ресать, надеюсь, ты хотя бы умеешь? – Она вопросительно посмотрела на Фэй.

– Думаю, да… – кивнула суккуба. – Один раз за сейв. Наверное, смогу.

– Что значит – «думаешь»? Что значит «могу – не могу»? Умеешь или нет? – вскипела магичка.

Казалось, золотые косички сейчас поднимутся над головой и зашипят, как змеи. Я отметил и одобрительный взгляд Лапули, вставшей на сторону ведьмы. Похоже, все женщины каким-то загадочным образом распознают суккуб, интуитивно угадывая их под любым обличьем.

– Ни разу не пробовала. Пока подходящего случая не было, – простодушно призналась Фэй. – Мой приоритет – танк, а если дамагер дохнет, то сорвал агро и сам виноват. На них рес обычно не тратят.

Какое-то время на красивом личике нашего лидера читалась ожесточенная внутренняя борьба, словно Сельфина отчаянно искала причину не кремировать хамку прямо сейчас. Костяшки сжатых кулачков побелели, зрачки сузились, а из расширившихся в гневе ноздрей едва не валил пар. Возможно, именно взрывной темперамент позволял достичь серьезных успехов в огненной магии.

Если иллюзионист переживет первый спелл, то у него неплохие шансы против мага стихий. Я бы с удовольствием посмотрел на их дуэль, но тогда о главном боссе можно забыть, а мне очень хотелось на него посмотреть.

– Хорошо, начинаем. Лапа, отпуливай[40] на танка! Десять секунд на набор агро! – скомандовала Сельфина, видимо, взбешенная дерзостью Фэй.

– А где босс-то? – Сестра недоуменно вертела головой, пытаясь увидеть чудовище.

– Да вот же он! – небрежно взмахнув рукой, Сельфина метнула слабенький фаербол в центр зала.

Огненный мячик врезался в невидимое препятствие и рассыпался снопом искр, отразившихся в многочисленных гранях прозрачного силуэта. Преломление света вызвало интерференционный эффект, подсветив цель радужным ореолом.

Теперь мы все видели Мимикру. Надо хватать!

Я рванулся к ней и, высоко подпрыгнув на последнем шаге, рубанул сверху. Удар получился мощный и с оттяжкой – клинок погрузился на ладонь и еще глубже ушел при обратном движении. Но из раны он вышел неожиданно легко, так и не встретив кость.

Перекат за спину врага, оглушающий удар щитом по «затылку» и короткий тычок мечом с проворотом. Казалось, тело действовало спонтанно и естественно, словно обладало собственной памятью, волей и интеллектом. Видимо, спинной мозг людоеда действовал самостоятельно и автономно. А скорее, боевое мастерство и опыт наработаны еще лордом Хануваном, бледной тенью которого я, возможно, являюсь.

Монстр, не поворачиваясь, проворно ответил быстрой, увесистой двойкой, неожиданно сформировав конечности со спины. Похоже, для него вообще не существовало «сторон». Тяжелая и лишенная костяка масса одинаково легко выбрасывала «кулаки» из любой позиции.

Большую часть энергии отразил щит, с остальным справилась Фэй, но сила Мимикры произвела впечатление, заставив меня уйти в глухой блок.

Больно, но пока терпимо. Если это автоатака, то ультимативный удар босса пережить будет трудно. Каннибал не железный, а родное племя на роль танка его не откармливало. Надо было вождя заказывать!

Пока же моб держался на мне, как приклеенный. Очень важно поставить его между мной и Сельфиной, а потом не зевнуть ее спелл. С удержанием агро наверняка возникнут проблемы, а злить ведьму опасно.

Через прозрачную тушу я хорошо видел, как она заканчивает каст пиробласта. Зрелище не для слабонервных – казалось, Сельфина целится прямо в меня.

Через секунду шар бушующего пламени врезался в глыбу «стеклянного пластилина», отбросив ее в мою сторону. Я вовремя успел отскочить, но лицо обожгло жаром даже в трех метрах от босса. Напалм стекал с него горящими вязкими каплями, а фиолетовая дымка намекала на хит-парад проклятий и болезней от варлока. Тем временем стрелы Лапули с мягким чавкающим звуком погружались в теряющую прозрачность массу почти по самое оперение.

Наплевав на защиту, я взвинтил темп и с удвоенной яростью принялся колошматить босса в попытке удержать агро. Тот с удовольствием контратаковал, и Фэй лечила на пределе возможностей. Я пропустил несколько ощутимых ударов, которые меня всерьез потрясли, но она справилась.

Моб попытался несколько раз дернуться к Сельфине, но подумал и все же остался. Я выстоял и теперь мог позволить себе отдохнуть, «отпустив тело на волю». И оно благодарно ответило, выдав такую фееричную серию боевых приемов, что оставалось только внутренне замереть, не мешая.

Прыжки, блоки, уклоны, нырки и обманные движения сливались в один стремительный танец. В уязвимые точки Мимикры впечатывался удар за ударом. Будто прозревая будущее, я знал, чего ждать в следующий миг, и, вертясь как юла, парировал и отбивал все, что тянулось ко мне из «ходячей лужицы».

Наверное, это было похоже на виртуозную игру спившегося пианиста. Отточенный в бесконечных рейдах боевой стиль сам всплыл из глубин памяти, превратив бывшего каннибала в мейн-танка топ-гильдии.

Я видел реакцию изумленной Сельфины, когда та вдруг поняла, что не может сорвать с меня агро. Теперь ее пиробласты летели в цель один за другим, как чудовищные кометы, заставляя стены дрожать, а воздух плавиться. Ведьма отрывалась на полную, разойдясь не на шутку. Ее колоссального дамага босс просто не вынес. Жалобно крякнув, он подпрыгнул и позорно бежал, прилепившись к потолку прозрачным блином. Спускаться трусливая тварь, видимо, не собиралась.

– Вторая фаза! Спокойно ждем и ничего не боимся! – Команда лидера собрала нас в центре вокруг Фэй. Суккуба выжала себя почти досуха и обессиленно села на землю восстановить ману.

– Все, что появится, будет лишь иллюзией и вашим личным кошмаром. Не вовлекайтесь в это переживание, не дайте себя запугать. Мимикра использует ваш собственный страх и привязанности. Не тянитесь к тому, что хорошо выглядит, но и не отворачивайтесь от того, что кажется неприятным. Просто отпустите мысли, и тогда рано или поздно спектакль закончится. Все поняли меня?

Мы согласно кивнули и замерли в тревожном ожидании галлюцинаций. Нельзя сказать, что предупреждение ведьмы меня успокоило. Вторая фаза всегда сложнее. К тому же было плохое предчувствие, а условия вайпа я так и не понял.

Что будет считаться победой, а что поражением? И что лучше: сесть или стоять?

Я оглянулся на Сельфину, чтобы спросить, но та уже закрыла глаза и сидела, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Выдергивать ее из медитации никто не решился. Похоже, испытание не из приятных.

Все факелы одновременно погасли, и стены пещеры скрылись во мраке. Лапуля занервничала и пустила ракету, подвесив светильник на сталактит прямо над нами. В освещенном кругу сразу стало спокойнее.

Какое-то время ничего не происходило, но вдруг в темноте послышался топот, и через мгновение пожаловали первые гости.

Ну конечно же – безглазые троглодиты. Классика. Кто же еще может водиться в пещерах… Но подземных паразитов я совсем не боялся. Почему Мимикра решила показать мне именно их?

– Кто-нибудь, кроме меня, видит этих уродцев? – вслух «подумала» Лапуля, заметив, что мы все смотрим в одну сторону.

– Сельфина, подъем! Что-то не так! У нас одна картинка на всех! – Я бесцеремонно растолкал ведьму.

– Так. Планы меняются, – скомандовала она, едва открыв глаза. – Цитадель чудит. Действуем по ситуации. Танк берет…

Окончание фразы я уже не услышал. Мозг будто вынесло из родной черепной коробки, и теперь он равнодушно созерцал так досаждавшую суету – отстраненно и безучастно, словно она его не касалась. Это безличное мировосприятие выглядело комфортным и умиротворяющим, растворяя в себе надежды, амбиции, само эго и все его проблемы. Я словно потерялся в блаженном медитативном переживании и находить себя не собирался.

Пусть все идет своим чередом. Пусть будет, что будет. Нас несет по реке событий, а мы пребываем в полной уверенности, что сами выбираем направление и гребем веслами. Но это иллюзия. Под лодкой не вода, а рельсы из прошлого в будущее, причем с заваренными намертво стрелками. И этот статичный и жестко определенный мир удивительно гармоничен. В нем невозможно и бессмысленно что-либо менять – он уже совершенен.

Должно быть, Фэй встревожила блаженная улыбка на моем лице. Она прекрасно разбиралась в атаках на разум, и в следующую секунду пинок вернул меня из созерцания высокой истины бытия к приземленной реальности.

Едва не пропустив начало атаки, я энергично затряс головой, отгоняя наваждение. Видимо, Мимикра пыталась контролировать нас даже из щели на потолке. Как же глубоко она залезла в мозги…

Твари набежали безмолвно и со всех сторон сразу. Мой воинственный вопль привлек внимание большей их части, но всех не собрал. Слепые супостаты не только хорошо слышали, но и прекрасно чувствовали наше тепло.

С грохотом врезавшись во вражескую шеренгу, я ушел в глухую оборону, стараясь производить как можно больше шума. В поднявшейся сутолоке и возне Сельфина беспрепятственно провела пати вперед, просочившись сквозь строй мобов. Мне оставалось только пробиться вслед за группой и развернуться. Теперь она стояла уже за моей спиной, а троглодиты сбились перед нами в большую плотную кучу.

Фланги прикрыли войд варлока и кабанчик Лапули. Сестра, видимо, приручила его, оплакивая безвременную кончину отважной свиньи, сгинувшей в водной пучине. Но я ничего не забыл. «Месть – это блюдо, которое подают холодным». Вероломство Макса не останется безнаказанным, и кармическое воздаяние в моем лице сработает точно и эффективно.

Отмахиваться от толпы горбатых гуманоидов было легче, чем держать тяжелые удары Мимикры. Мне хватало пространства только на две-три безглазые рожи. Остальные троглодиты топтались за ними, плавясь в огне и слабея под дебаффами варлока. Самые хитрые и нетерпеливые пытались нас обойти, но намертво вмерзали в капканы Лапули, становясь легкой мишенью для стрел. Прорвавшихся ждали уже разрывные ловушки, а выживших забирала Сельфина.

Наша группа представляла собой идеальную машину методичной и безжалостной утилизации расплодившихся троглодитов. В таком режиме она могла проработать сколько угодно, благо ману на хил Фэй генерировала быстрее, чем тратила. Ей даже удавалось вносить хаос и неразбериху в стан противника, когда она брала под контроль двух-трех мобов.

Вскоре последний троглодит жалостливо дергал лапками и корчился, догорая в огне, а меня снова начало грызть плохое предчувствие. Слишком легко для второй фазы. Возможно, она еще не закончилась. Видимо, об этом подумала и Сельфина. Будто услышав что-то, она настороженно всматривалась в темноту, откуда на этот раз мог вывалиться и кто-нибудь посерьезнее.

Наконец этот подозрительный звук услышал и я. Смутный и едва различимый поначалу гул стал набирать силу, словно кто-то плавно поднимал ползунок на регуляторе громкости. Через минуту темнота хрюкала, кашляла, щелкала хвостами и хлопала крыльями. Казалось, там разбили лагерь сотни разнообразных существ, и воображение нарисовало целый зоопарк самых отвратительных тварей.

И вдруг все они разом заткнулись, словно звук выключили. И эта неожиданная и странная тишина пугала гораздо больше недавнего гвалта.

Мы тревожно переглянулись между собой. Да что там творится?

А через несколько бесконечных секунд «громкость» вернули. Низкий и хриплый голос был подобен раскату грома – лающий неведомый язык, абсолютно чуждый нашему миру. Земля дрожала – наверное, так должны говорить сами скалы, открыв портал в измерение бесконечного ужаса и неописуемой боли.

Что за тварь могла издать звук, ощущающийся буквально ногами? В его тембре чувствовалась спокойная уверенность и беспредельная жестокость, отчего волосы вставали дыбом, а кожа покрывалась мурашками.

Мы вопросительно посмотрели на Сельфину, но наш лидер лишь растерянно округлила глаза:

– Я не знаю, что это. Раньше тут ничего подобного не было…

Снова рыкнул тот же низкий голос, и мы наконец увидели чудовищную тушу его обладателя. А скорее, обладателей, потому что их вылезло несколько.

Настоящие титаны – бесстрастные человеческие маски на телах богомолов. Судя по размерам, каждое из этих страшилищ требовало полноценного рейда, а не пати из пяти человек. И это теперь называется «волной аддов»? Такие чудища могли быть только боссами, но Мимикра по-прежнему сидит на потолке! Искусственный интеллект подземелья свихнулся, собрав и выставив сразу все, что у него есть?

Но даже этим дело не кончилось. На границах освещенного круга материализовались размытые силуэты, словно сотканные из самой тьмы. С каждой секундой эти фигуры уплотнялись, принимая очертания обычных игроков с черными отверстиями вместо глаз.

– Призрачный Эвент… Воинство Павших… Пожиратели душ… – прошептал Макс.

– Только быстро. В двух словах: что это за хрень? – прорычал я. На изумление у нас не было времени.

– Я всегда думала, что это только страшная сказка… – начала Лапуля, поскольку остальные потрясенно молчали.

– Короче! – пришлось рявкнуть, чтобы поторопить ее.

– Ходят слухи, что одна из фаз тут иногда меняется на Призрачный Эвент… – сбиваясь, продолжила сестра. – Вроде бы у финального босса есть пять тайных помощников, которые собирают негативные эмоции вайпнувшихся здесь игроков. Скорее всего, Сансара копирует виртуальный слепок их личности, чтобы сделать из него моба. Некоторые верят, что в нем и в самом деле сохраняется темная часть нашей психики. Говорят, на жертв Призрачного Эвента кладется проклятие!

– И какое же? – заинтересованно спросила Фэй.

– То самое «обездроппивание», – побледнев, неохотно пояснила Лапуля. – Лут почти не падает. Удача отворачивается от игрока, пока он снова не найдет Эвент и не уничтожит своего двойника.

– Ясно, – облегченно вздохнула суккуба, как только поняла, что нам с ней ничего не грозит. Но брошенный искоса взгляд подразумевал нечто вроде: «Дождался? А помнишь, что я говорила? Сидели бы у меня в крепости…».

Да, Лапулина страшилка забавна, но вдруг в ней есть доля правды? Что, если Сансара научилась делать копии игроков? Что, если так и появились Черный Кроль и Принцесса Желания? Местный князек хочет пополнить нами свое темное воинство? Не потому ли нас сюда заманили?

Сельфина же до сих пор смотрела в одну точку и почему-то молчала. Проследив за взглядом, я сразу понял причину – там нагло ухмылялись несколько ее копий. Конечно, они наверняка слабее оригинала, иначе пройти Призрачный Эвент было бы невозможно даже в теории. Ведьма успела изрядно наследить здесь, подкормив его вайпами, и вот теперь встретилась с ним вживую.

– Сельфина? – тревожно позвал я. Если магичка не «отвиснет», то наш славный поход тут же закончится.

Колоссы пока остались на месте, а вот их армия угрожающе оскалилась и, синхронно стукнув в щиты, стала медленно сужать круг. Заметавшееся по пещере эхо вернуло нам лидера:

– Стоим на месте, подпустим вплотную. Варлок, дадим АОЕ[41] по команде. Максимальный дамаг! Плевать на агро, сливаем все кулдауны, ману не жалеем, я заберу выживших.

Мы тревожно переглянулись. Силу масс-спеллов Сельфины я недавно прочувствовал на собственной шкуре. А если к ним добавить еще и АОЕ варлока, то здесь будет ад. Причем единственным безопасным местом в нем останутся только сами кастеры. Чтобы выжить в таком апокалипсисе, нам придется схлопнуться в точку.

Ледяной каток от Сельфины удачно дополнили ловушки Лапули. К счастью, коньков у врагов не было. Мобы замерзли и замедлились, что дало нам время на перепостроение.

Мне пришлось сесть на корточки и накрыться щитом, изобразив гриб. С поддержкой боевой подруги на него осторожно взгромоздился Макс. Встать, не уронив его с «крыши», у меня получилось не сразу. Сутулому и долговязому варлоку акробатика давалась непросто. Пару раз его на нежные ручки ловила Лапуля, а последней жертвой стал ее пет, беззаботно путающийся под ногами.

Макс свалился ему прямо на спину. Несчастное животное испуганно взвизгнуло и понеслось, едва не протащив свой груз через опешивших мобов. Верховая езда на дикой свинье явно не входила в курс обучения варлоков, но Макс крепко держал пета за уши и с завидным достоинством завершил круг.

С четвертой попытки у него наконец получилось занять вершину пирамиды. Ее основанием служило «трио под щитом» из меня, Лапули и Фэй. Боясь вздохнуть, чтобы вновь не сбросить варлока, я стоял, словно могучий атлант в объятиях двух прелестных кариатид.

Пока Макс катался верхом на свинье и разучивал эквилибристику, Сельфина отдувалась за всех, отвлекая и замораживая прорвавшихся мобов. Под щит к нам она бы все равно не влезла, да и ее «хореография» требовала свободного места. Кайтить по ледяным дорожкам милишников у магички получалось сравнительно просто, а вот агрить кастеров и уворачиваться от спеллов и стрел выходило значительно хуже. Ведьме крепко доставалось, но Фэй умудрялась подлечивать ее даже в моих крепких объятиях. Я слишком ценил фигуру суккубы, чтобы подставлять приятные выпуклости под «френдли-файер».

– Зажигай! – закричала магичка, как только подтащила вражеских кастеров в радиус спелла варлока. – Живее, живее!

Побледневший Макс все еще неуклюже балансировал в поисках своего центра тяжести, но медлить было больше нельзя. Варлок собрался с силами и стал шептать сложное заклинание, не оставляя попыток сохранить равновесие. Его нескладная фигура колебалась и дрожала, как лист на ветру, но стояла.

Давай, парень, давай! Второй попытки не будет. Лишь бы не запорол спелл с очень долгим откатом.

Эти несколько секунд показались нам бесконечностью. Наконец варлок уронил руки, словно опуская огненный занавес.

Обессиленная ведьма успела скрыться в ледяной глыбе мгновением раньше. У монстров такой способности не было, и они выли, катаясь по раскаленной земле горящими факелами. Жар почувствовал даже я. Мои «кариатиды» ойкнули и зашипели от боли, прижимаясь еще теснее – наши общие габариты явно превышали размер варлока.

Его эффектное падение стало сигналом, что поражающее действие спелла закончилось. К нашему разочарованию, в стане врагов потерь почти не было. Все же «темное воинство» – это не хлипкие паучки, и одним-двумя АОЕ его не угробить. А вот тремя уже могло получиться. Для этого у нас есть Сельфина.

Подобрав с земли варлока, мы побежали в противоположную от ведьмы сторону, чтобы выйти за радиус спелла. Мобы все еще ошеломлены и слишком рассредоточены для того, чтобы остановить нас. Пару тварей я сбил с ног по дороге, еще нескольких зацепили петы. Как только мы прижались к стене, поднялся новый огненный шторм. И даже после него в пещере не появилось ни одного трупа.

Откат АОЕ у магов намного быстрее, но непрерывно выжигать целые площади все равно не получится. Исчерпав доступный арсенал масс-спеллов, Сельфина перешла в режим экономичного кайта, таская мимо нас толпы мобов. Лапуля приноровилась ловко тормозить отставших в ледяных ловушках, после чего их забирал я. У тех все еще оставалось достаточно жизненных сил, и мы едва успевали добить одного-двух, пока магичка делала очередной круг по пещере.

Она явно вымоталась и кайтила уже «без огонька», едва выживая между откатами телепортов. Мы не успевали разгрузить слабеющую ведьму от монстров, наступавших ей на пятки. Враги были слишком сильны, почти мгновенно сжирая войда варлока. Я смертельно устал и теперь просто отпихивал осатаневших тварей, пытающихся отодрать от меня щит. Лапуля воскрешала своего кабана по откату, Фэй почти высохла по мане, и все понимали, что продолжать бой в том же темпе группа не сможет.

– Войд-зоны! – Крик лидера заставил нас испуганно посмотреть под ноги.

Искрящие лужи медленно расползались по пещере, все больше увеличиваясь в размерах. Если нам достаточно было сделать несколько шагов в сторону, то Сельфине пришлось лавировать. Безмозглых мобов же войд-зоны ничуть не смущали. Бедняги болезненно морщились, но продолжали преследование. Теперь они догоняли магичку, срезая углы прямо по лужам. Она же такую роскошь позволить себе не могла. Положение девушки выглядело отчаянным, а снимать с нее агро стало бы групповым самоубийством.

В следующую секунду Сельфину настигли и сбили с ног. Сейчас ее растерзают у нас на глазах, а помочь ей мы ничем не могли. Это конец.

– Варлок, масс-фир[42]! Дай масс-фир! – свирепо завопила магичка из-под скучившихся над ней мобов. Сдаваться она не собиралась даже сейчас.

Макс с досадой стукнул себя ладонью по лбу, словно его только что осенило. Довольно кивнув, он резко развел руки в стороны, заехав Лапуле по носу. Над нами появилось и стало быстро расширяться зловонное темно-зеленое облачко в виде черепа. Попавшие под него мобы комично задрожали от страха и бросились врассыпную. Войд-зоны к этому моменту занимали большую часть пола, и метавшиеся в них враги вызвали эффектное замыкание. Несколько мощных электрических дуг осветили пещеру, превратив монстров в пепел.

Действие фира длилось всего несколько секунд, но лужи успели нанести колоссальный урон. У мобов таки сработал инстинкт самосохранения, но выбраться из них почти никто не успел. Масс-спеллы варлока и Сельфины изрядно потрепали врага к этому времени. Добить выживших оказалось нетрудно.

Пятерка колоссов пока стояла на месте, невозмутимо наблюдая за сражением из темноты. Казалось, эта возня их совершенно не трогала. Но я сомневался, что они так и останутся простой декорацией. Видимо, Цитадель взяла паузу, дав нам время очухаться.

Небольшая передышка пришлась очень кстати. Бледную и еле живую Сельфину откопали из-под вражеских трупов, и Фэй тихо молилась над ней, пытаясь восстановить хиты и ману.

– Как она? – обеспокоенно спросил я. Ведьма тяжело дышала и все еще не открывала глаза.

– Повреждения критические. Ей нужно возвращаться в город. На месте это не отлечить. Я смогу восстановить только четверть от ее максимума, – виновато признала суккуба.

– Этого хватит! – твердо заявила Сельфина, очнувшись. К обескровленному лицу слишком медленно возвращался естественный цвет. – Быстрее, быстрее лечи! Сейчас начнется!

– Что нам делать? Эти твари огромны! – воскликнула Лапуля, нервно оглядываясь.

– Не знаю. Никто еще не убивал Призрачный Эвент. Он слишком редко встречается. Но у всех есть какое-то уязвимое место. Непобедимых не бывает! – Шатаясь, ведьма наконец смогла встать.

Низкий глухой рокот заставил нас вздрогнуть. Колоссы ожили и направились к нам.

Началось!

– Танк, бери одного. Попробую замедлить остальных, – Сельфина говорила быстро и четко. – Двигаемся, не даем нас зажать и разбираем тварей по одной.

Пробуя силы, она запустила в одного из членистоногих снежный заряд. Монстр не замерз, но стал переставлять свои ходули чуть медленнее. Этого не хватит для безопасного кайта. Тварь все еще слишком быстра, а ослабленная магичка могла упасть от простого касания.

Я подобрался и решительно прыгнул вперед, привлекая внимание ближайшего «богомола». Вблизи он выглядел еще страшнее. Невозмутимая человеческая маска маячила за передними ножами-лапками, словно ее натянули на уродливый череп страшного насекомого. Существо встретило премилой улыбкой – псевдощеки разъехались в стороны, обнажив острые жвала, забегавшие в пасти, как ткацкий челнок. Недоразвитые полупрозрачные надкрылья на спинке резко поднялись вверх и разошлись в стороны, демонстрируя оживший рисунок. Внутренний голос подсказывал, что лучше на него не смотреть.

Пробная серия из ударов щитом и осторожных тычков не нанесла монстру видимого ущерба, но определенно заинтересовала его. А большего пока и не надо. Лишь бы не окружили. Столько внимания можно и не пережить. Богомолов пятеро, а я резонно сомневался, что выстою даже против двоих.

Тем временем Сельфина решилась на следующий тест. После хлопка телепорта ее хрупкая фигурка проявилась за спинами мобов, чтобы влепить стремительную серию фаерболов, почти слившуюся в один непрерывный каст.

Поразительно, но подопытный образец не развернулся к магичке хотя бы из чистого любопытства. Монстр словно не замечал ее и продолжил ползти в мою сторону, видимо, предпочитая на ужин откормленного милишника.

Полное отсутствие реакции ничуть не смутило Сельфину, и она с энтузиазмом принялась кастовать пиробласт. Чудовищный шар кипящей магмы постигла та же печальная участь – его попросту не заметили. Моб даже не поморщился.

– Полный иммунитет к огню! – раздосадованный крик магички озвучил уже очевидное.

А вот это совсем плохо. Из пати словно вычеркнули и отчислили основного дамагера. Моим же ножичком ковырять такого колосса можно практически вечно. Его естественная регенерация наверняка быстрее. Не думаю, что стрелы Лапули заметно ускорят процесс. Дебаффы варлока больше ослабляют, чем наносят реальный ущерб, а его самые сильные спеллы тоже относятся к стихии огня.

Твари теснили нас, наступая грамотно и уверенно. Две наседали по центру, а остальные заходили с флангов, ограничивая возможность маневра. Оставалось только отступать, и вскоре мы обреченно уперлись спинами в стену. Монстры вытянули передние лапки, работающие по принципу ножниц, и раскачивались на четырех длинных ногах. Видимо, предвкушали аппетитный хруст наших косточек.

– Ко мне! Под брюхом! – закричала Сельфина из центра пещеры, продолжая развлекать монстров занимательной, но бесполезной сейчас магией.

Ее план выглядел логичным и одновременно почти невозможным. Передние лапы могли превратить группу в фарш.

Наклоненный под углом щит отразил несколько скользнувших ударов, позволив нырнуть под растерявшегося членистоногого. Снизу не могло быть хорошей защиты, и я на бегу поднял меч острием вверх, надеясь выпотрошить гигантское насекомое. Но клинок лишь бессильно царапнул по брюшным сегментам.

Да это же ходячая крепость, что с ней делать? Монстр закован в броню с головы до ног и неуязвим к магии! Должно быть, Сансара действительно свихнулась, если разродилась такими титанами!

И самое главное – монстр не развернулся вслед за мной! Не хватило агро? Но ведь Лапуля и Макс остановили дамаг по команде!

Проклятое чудище действовало нестандартно, нагло игнорируя правила игровой механики. Пропустив танка, моб терпеливо ждал, когда за ним последует группа. А этому было только одно объяснение – он хитер и разумен!

Что есть силы колошматя его сзади, я увидел страшное зрелище: две беззащитные женские фигурки под лапами-гильотинами.

Там Лапуля и Фэй!

Чудовище обладало великолепной реакцией и молниеносно опустило передние конечности. Страшные лезвия беспрепятственно прошили девушек насквозь и ударили в скалу, брызнув каменной крошкой.

Нет! Это иллюзии! Фэй – умница!

Пока раздосадованный монстр пытался выдернуть конечности, возвращаясь в боевую стойку, группе удалось прошмыгнуть между его ног. Впрочем, это не дало нам никакого преимущества. Сейчас все повторится – мы просто тянули время, не в состоянии нанести ощутимый дамаг.

Я бросался от одного моба к другому и отчаянно маневрировал, не давая им объединить силы. Передние лапы-лезвия синхронно отбивали ритм по щиту, который удавалось подставлять под два-три удара из четырех.

Фэй полностью сосредоточилась на моей измученной тушке, но не выдерживала сумасшедшего темпа и отхиливать не успевала. Я медленно, но верно расставался с жизнью. Варлок попробовал выиграть время все тем же трюком с фиром, но безуспешно. У тех был иммунитет не только к огню, но и к магии разума.

В довершение ко всему, видимо, сработал таймер у мирно дремавшей Мимикры. Ее прозрачная туша треснула, а из образовавшейся щели в потолке вылупился багровый глаз и недобро посмотрел вниз, будто оценивая нашу ничтожность.

– Лазер!

Предупреждение Сельфины несколько запоздало. Нить холодного света проткнула пространство рядом со мной и дезинтегрировала в черную пыль трупик моба из «темного воинства». Двигалась она быстро и случайным образом, неожиданно меняя скорость и направление.

Та-а-ак…

Меня посетила дельная мысль. Отпрыгнув в сторону, я попытался оттянуть богомола под лазер, наивно рассчитывая, что он сделает за нас всю работу. Напрасно – мобы попятились. У них явно были мозги, прекрасно понимающие, чем грозит бегущее по земле синее пятнышко. Надежда угасла, не выдержав столкновения с бездушным искусственным интеллектом. Или уже с одушевленным?

Зато группа получила долгожданную передышку, которую прекрасно использовала Фэй, отлечив нас за тайм-аут практически полностью. Опасно прыгающий по земле луч я старался держать между собой и раздраженными богомолами.

Твари топтались на месте и бессильно щелкали хелицерами, не в состоянии угадать траекторию луча. Напрасно рисковать им, видимо, не хотелось, а у нас просто не было другого выхода. Наконец две из них решили сделать крюк, чтобы обойти нас с тыла и прижать к лазеру с двух сторон.

«Кулачок Лейлы Неразрушим»! На его зеркальной поверхности до сих пор ни царапинки!

Терять уже нечего – я решительно подставил щит под бегущую точку. Синее пятнышко поползло по щиту, и луч отразился на стену.

Эврика!

Уже не сомневаясь, я бросился вслед за лазером, слыша за спиной топот и близкое сопение монстров. Хитроумный инсектоид теперь мог вот-вот вонзить в меня шипастую лапу.

Собрав остатки сил, я прыгнул вперед и, оказавшись на другой стороне от серебряной нити, подставил под нее щит, целясь в чудовище. «Лунный зайчик» метнулся по стене, а потом чиркнул по твари, развалив ее надвое.

Я торжествовал, «распилив» последнего моба, и довольно улыбался, готовясь принимать поздравления. Фэй должна гордиться любимым. Предвкушение ее сияющих глаз грело мне сердце.

Но все почему-то молчали. Мне вдруг стало тревожно и страшно. Белесая мгла опустилась с потолка и затопила пещеру. Третья фаза…

Чувство невесомости и абсолютной дезориентации в пространстве. Вокруг меня пустота, или мозг просто не воспринимает информацию?

Мир словно стерли, оставив меня наедине с клубком беспокойных мыслей, кружащихся в безграничном пространстве. В «безграничном» потому, что в отсутствие хоть каких-то объектов не найти и границ.

Тень? Но там я мог двигаться, плыть по земле невидимым «пузырем сознания», а здесь нет ни верха, ни низа, ни точки, за которую можно было бы ухватиться. Нельзя сказать, что меня окружала тьма или серый туман. А того, чем я считал «себя», здесь не было. Остались лишь мысли и то, что могло их воспринимать – бестелесная и осознающая пустота. И где-то в ней вот-вот должен появиться «истинный страх», который обещала Сельфина.

Может, Мимикра решила, что я боюсь вечности пустоты? В отсутствие чего-либо внешнего ум будет пожирать внутреннее, пока окончательно не свихнется.

– Да, кроме тебя тут ничего нет. Придется воевать только с собой. Впрочем, как и всегда… – прошелестел тихий безличный голос.

Опс… Что это? Собственная мысль или чужая? Или я уже погружаюсь в безумие?

– А кто тогда сейчас говорит? Мимикра, чертова бестия, покажись! Открой свое безобразное рыло!

– Идиот, ты же видел ее. Этот моб подобен обычному зеркалу. Он отражает твой собственный страх, не добавляя от себя ничего нового. Чем сильнее боишься, тем больше к тебе возвращается. Сможешь ли победить то, что считаешь собой? И кто тогда проиграет? Что останется после схватки?

Мимикра хочет запутать меня, но я знаю, что она где-то здесь! Или сейчас она и есть я?

– Опять хочешь спрятаться, отгородившись стенкой мнимой забывчивости? Ты просто не хочешь себя вспоминать. Не хочешь знать правды. Боишься себя… – шептал голос, который я так и не мог отделить от собственных мыслей. Вероятно, потому, что чужих здесь попросту не было.

– Чего мне бояться, если я уже мертв! Ведь я мертв?

– Если бы все было так просто… Может ли закончиться то, что не имеет начала?

– Не понимаю, о чем ты!

– Нет, понимаешь! Любовь – как сладкий мед на лезвии бритвы. За ней всегда приходит ревность и смерть.

– А если мне это нравится?! – мысленно крикнул я, уже зная, что никого не смогу обмануть. Просто некого…

– Видишь? Вот этой пустоты ты и боишься! – продолжал терзать голос. – Привязанности – словно клыки, которые мир вонзил в твое тело. Но вдруг дорогая Фэй пуста и фальшива? Вдруг внутренне пуст даже ты?

– Я мыслю, значит, я есть, существую!

– Глупец! Ничего это не значит! Да, есть некий процесс, но в нем нет объекта, который блуждает в иллюзиях. В этом танце нет партнеров. Он безначален и бесконечен, хотя время лишь концепт твоего эго, жаждущего найти уютное место в цепочке причинности!

– Изыди, демон! Я знаю, что ты здесь. Тебе не запутать меня! – с пафосом воскликнул я, видимо, обращаясь к себе же.

Казалось, я услышал тяжелый вздох «собеседника», который отчаялся донести до меня какую-то мысль. Иногда и тупость может быть защитой.

Наконец наступила комфортная тишина – «чужой» голос пропал. Победа это или поражение? Или я выиграл раунд, который лучше было бы проиграть?

Так я действительно сейчас говорил сам с собой? Мое подсознание знает и помнит все, о чем забыл я? Выходит, в тенях ума живет еще одно «я»? Но если нет ощущения его осознанности и бытия, то с тем же успехом можно назвать «собой» и любое другое существо во вселенной.

Я почувствовал, что увяз в философских дебрях и совершенно запутался. К счастью, органы чувств вдруг подали признаки жизни, и «туман пустоты» стал рассеиваться. Ко мне вернулось тело, ощущение гравитации и осточертевшая пещера с остывающим трупом Мимикры.

Тварь наконец свалилась с потолка и теперь выглядела абсолютно черным пятном, поглощающим лучи от любого, сколь угодно мощного источника света. Наверное, именно так и должен выглядеть портал в небытие. У меня возникло нехорошее ощущение, что в этом мраке я только что потерял часть себя. Ну, или того, что считал собой.

Однопартийцы словно просыпались, медленно открывая глаза после встречи со своими настоящими страхами. Третья фаза далась всем очень тяжело. Помощи просить там не у кого, но что, если бы кошмар победил? Группа сошла бы с ума, и Цитадель выплюнула бы наружу пустышки?

Где Фэй?

Заволновавшись, я обернулся и увидел ее сгорбившуюся на коленях фигурку. Скрючившись, она сидела, спрятав лицо в ладонях. Я не сразу понял, что с ней не так – в красивых каштановых волосах появились серебряные нити. Суккуба поседела от ужаса!

Обняв, я прижал ее к себе, успокаивая. Фэй вздрогнула и отстранилась, а через секунду уткнулась лицом мне в грудь, как делала это обычно. Она все еще мелко дрожала.

Что она видела? С чем ей пришлось встретиться?

Да, мы, видимо, выиграли этот бой, но парчовый мешочек с лутом едва ли мог быть достойной компенсацией пережитому.

Варлок сидел, уставившись в точку в пространстве. Видимо, еще сражался со своими демонами. Причем плечом к плечу. Опустевшие холодные глаза напоминали бездушный взгляд моба. Казалось, внутри его что-то умерло. Лапуля хлопотала, трясла, щелкала пальцами, тревожно заглядывая ему в лицо, но Макс будто не узнавал ее.

Похоже, сама сестренка справилась со своими страхами довольно легко. Ее арахнофобия не самый сложный вариант, а вот мне едва не вынесли мозг. Уверенность в самобытии восстановить будет сложно. Да и надо ли?

Заплаканное лицо Сельфины намекало, что она гораздо мягче, чем хотела казаться. Девушка все еще переживала видение, нервно разминая длинные тонкие пальцы. В какое-то мгновение удалось встретить ее взгляд. Бесстрашная ведьма словно открылась, обнажив глубокую душевную рану и тоску, прятавшиеся под непроницаемой маской.

– Я счастлива вновь сражаться вместе с вами, мой лорд… – сказала она вдруг тихо и отчетливо.

Мне показалось? Я не успел толком понять фразу и невольно потряс головой, подумав, что плохо расслышал. Сельфина узнала во мне Ханувана или приняла за кого-то другого?

Ведьма перевела взгляд на Фэй, и через мгновение наш лидер вернулся:

– Всем собраться! Не раскисать! Нам еще лут делить. Поздравляю: мы первые пережили Призрачный Эвент. Сансара должна за него выдать что-то невероятное.

«Из чего только сделаны девочки? Из конфет и пирожных и сластей всевозможных. Вот из этого сделаны девочки…» – всплыла цитата в уме. Но к ведьме бы подошла совершенно другая: «Гвозди бы делать из этих людей! В мире бы не было крепче гвоздей!»

Я же чувствовал себя подавленным и разбитым, а к тому же сильно переживал за Фэй. Сестренке и Максу явно не до лута, а у магички снижен максимум маны и жизненных сил. Придется сделать перерыв и возвращаться в город.

– Лап, у тебя рука легкая, да и выглядишь ты сравнительно неплохо. Хватит сюсюкаться. Бери мешок и раздавай подарки! – жестко сказала Сельфина, даже не пытаясь выразить сочувствие. – Рарный лут лучшее лекарство для хорошего рейдера.

Лапуля послушно кивнула и подошла к мешочку. Дорогая парча с искусным цветочным узором из золотых нитей намекала на несметные богатства. Мерцание драгоценных камней, сияние жемчуга на мягкой ткани – чудо роскоши, блеска и великолепия. Если так выглядит только мешок, то что же тогда в нем лежит?

Равнодушно шаря руками, сестра не отводила взгляда от безучастного лица возлюбленного. Казалось, лут совершенно не интересовал девушку, но первой из мешка появилась стрела с серебряным наконечником.

Лапуля тотчас забыла о свихнувшемся варлоке и расцвела восхищенной улыбкой. Никто не хотел ей портить счастливый момент, и мы терпеливо ждали, когда сестра насладится трофеем. Затаив дыхание, девушка завороженно гладила свое сокровище. Там было на что посмотреть: тяжесть идеально отполированного трехгранного наконечника компенсировалась широким светящимся оперением и костяным шариком-свистункой. Эта стрела имела собственный голос и оставляла за собой красивый трассирующий след.

– «Стрела-хозяйка. Делает, что хочет», – вслух прочитала Лапуля, разобрав мелкий шрифт на древке. Чувствовалось, что не терпится попробовать трофей в деле, но девушка не понимала, чего от него ждать, и вопросительно посмотрела на лидера.

– А я почем знаю? – огрызнулась Сельфина, кусая губы от нетерпения. – Да, тебе повезло. Какая-то легендарка. Тащи дальше, сама потом разберешься.

Восхищение и энтузиазм сестры оказались заразными. Что там приготовили для отважного и скромного танка?

Я бы предпочел новое тело, а лучше сразу судьбу. Карьерный рост от кролика до Повелителя Мира обещал затянуться. Да и суккубе пора сменить имидж. Пока же лучше не давать ей в руки зеркало. Седина наверняка сильно расстроит Фэй, а у меня и так от ее слез ржавеет доспех.

– А это что? – недоуменно спросила Лапуля, достав из мешка небольшой хрустальный шар.

– Дай сюда! – задрожавшими руками Сельфина бережно взяла странный объект. – Это, конечно, не первостихия, это…

Ведьма напряженно всматривалась в таинственную сферу, где множество крохотных вихрей вспыхивали сверкающими ниточками цепных молний.

– Это намного лучше! Думаю, Сансара создает новую школу магии… – потрясенно заявила Сельфина спустя минуту. – Ранее неизвестный архиэлемент! К стихиям огня и воды добавляется… м-м…

Девушка положила необычный объект на землю и стала делать пассы руками, будто вытягивая из него содержимое. Сфера засветилась и беззвучно распалась на две половинки, освободив вихри. Вскоре они вытянулись в загадочно мерцающий ручеек и растворились в ладонях Сельфины.

– Воздух! – Она обвела нас торжествующим взглядом. – Правда, я пока не знаю, как им пользоваться. Изучение неизвестного спелла может занять много времени. Но это новая стихия! Вы хоть представляете, что это значит? Надеюсь, следующий Призрачный Эвент Сансара запустит только через несколько лет. И лучше бы он попался каким-нибудь нубам[43] без столь чудесного щита.

Я был слишком занят мечтами, чтобы вежливо поддакнуть, Фэй еще только приходила в себя, Макс замкнулся в своем мирке с демонами и пилюлями, а Лапуля продолжала восхищенно чахнуть над стрелой, аки дракон над златом. Никто из нас не разделил триумф Сельфины, что, видимо, ей не понравилось.

– Прибью любого, кто проболтается! – недовольно буркнула она, пытаясь подогреть наш интерес.

– Да мы поняли. Еще в мешке что-то есть? – вдруг проснулся Макс, видимо, почувствовав себя лучше.

Сестра бросила наконец свою стрелу, чтобы обнять и расцеловать симулянта. Ей теперь было не до лута. Сельфина же отошла в сторонку и разминалась, нащупывая движение-триггер для нового спелла.

– Милая, не посмотришь и нам что-нибудь? – вкрадчиво спросил я. Надо бы выдернуть Фэй из глубокой эмоциональной ямы, откуда она все еще не могла выбраться. – Достань ковер-самолет, чтобы не пришлось бегать по жаре в железяках. А еще лучше что-нибудь из этого… Ну, как ты любишь…

Девушка слабо улыбнулась, послушно наклонилась к мешку и выудила из него черный фламберг. Громко ойкнув, она тут же уронила его, будто обожглась.

Я ловко поймал оружие за эфес, но оно не дало себя разглядеть и пребольно тяпнуло меня за палец. Его круглое навершие открыло маленькую пасть с мелкими острыми зубками и злобно зашипело.

Похоже, этот клинок был мобом, причем невероятно ценным. Только вот как укротить это чудище?

Решив потерпеть, я не выпустил меч, и рука превратилась в кровавое месиво. Казалось, ее обгладывала стая голодных собак, дорвавшихся до живого теплого мяса. Фэй не растерялась, но мощный поток входящего хила не компенсировал дикую боль. С каждой секундой клинок урчал все тише, словно наедаясь. Наконец он затих – сытый и, видимо, довольный.

Если меня чуть не угробил собственный меч, что же он будет делать с врагами?

Суккуба облегченно вздохнула, а я теперь смог оценить его по достоинству. Над волнистым лезвием, подсвеченным темно-красной аурой, дрожало едва заметное марево. Клинок словно плавил над собой воздух.

Даже без уникальных магических свойств фламберг наносил больше повреждений, чем обычный меч. Выгнутая кромка при скользящих ударах обеспечивала эффект пилы. Каждый изгиб наносил свой разрез, оставляя в ране лепестки плоти, которые вскоре мертвели и загнивали, убивая жертву даже после небольшого пореза.

Любуясь оружием, я почувствовал необычное недомогание, причем достаточно сильное для того, чтобы заметила Фэй. Присмотревшись, мы увидели красный туман, тянущийся от моей руки к навершию. Эта тварь высасывала из меня кровь!

– «Проклятье Мары. Питается жизнью хозяина»… – прочитал я на лезвии еле заметную надпись.

– Выбрось его. Тебя придется все время подхиливать! – Фэй неприязненно посмотрела на фламберг, обещавший ей в перспективе полную занятость.

– Хм… Но ведь это должно как-то окупаться. Вещица непростая, именной клинок… – задумчиво пробормотал я, но на всякий случай положил меч на землю и отошел подальше. – В мешке еще что-нибудь есть?

– Ерунда какая-то. Наверняка ничего стоящего. Маленькая и жалкая коробочка, – Фэй ревниво покосилась на варлока.

Я улыбнулся, понимая ее волнение. Она с Максом еще не получила награду, а коробочка-то одна… Надеюсь, варлок пока не в состоянии претендовать на лут, а суккуба забудет кошмары хотя бы на время.

– Что там? – хмуро спросила Лапуля, заметив ее смятение.

– Эм… Кольцо и амулетик. Два рубиновых сердечка в оправе из белого золота. Женский набор! – торопливо добавила та, отворачиваясь вместе с коробочкой.

– Так два же! И не факт, что женские! Их носить даже мой кабан может! Написано-то что?

– Ты уже взяла стрелу! А это наверняка сет! Постой, а твой Макс вообще пережил третью фазу? – Суккуба смерила несчастного варлока негодующим взглядом. – Что-то он больше на зомби похож! За что ему лут? – жадно прошипела Фэй, не желая делиться сокровищем.

– Бедняжка наша, тебе показать, как сама выглядишь? – нарочито равнодушно парировала сестра и по-женски коварно сунула ей зеркальце.

Какой подлый прием!

Шокированная Фэй жалобно пискнула и присела, увидев седину на висках. Сломив волю противника, Лапуля без труда вырвала коробку из слабеющих рук.

– «От сердца к сердцу. Спасение в настоящей любви»! – вслух прочитала она на бирке. – Какая прелесть…

Поколебавшись секунду, сестренка сунула амулет Максу и решительно чиркнула по ладони кинжалом. Брызнула кровь, и от варлока к ней потянулся золотистый ручеек хила.

– Любимый-любимый! – Лапуля едва не задушила дружка в страстных объятиях.

Недоуменное лицо Макса стало красным. Ему и впрямь перекрыли воздух. Умоляющий взгляд заставил меня оттащить от него слишком энергичную девушку. Для самостоятельного сопротивления варлок был пока слаб.

– Стоп! Хилу и танку этот сет полезнее, – отрезвляюще-властный голос Сельфины поставил на паузу телячьи восторги Лапули. – Если, конечно, он на них будет работать… – добавила она.

Впрочем, сестре сет уже был безразличен, и она спокойно рассталась с коробкой, не сводя влюбленного взгляда с притихшего Макса. Мне вручили рубиновый амулетик, а суккубе отдали кольцо, которое она надевать не спешила. Фэй медлила, не решаясь пройти слишком важный для нас тест.

– Давай, не тяни! – нетерпеливо попросила Сельфина. – А ты возьми в руки меч. – Она кивнула мне, показав взглядом на кусачий клинок.

Наши красавицы выглядели, как два дуэлянта перед решающим выстрелом. Я внутренне замер, но пожал плечами и поднял «Проклятие Мары».

Надо же… За скромного моба сражаются такие роскошные женщины…

Рукоять фламберга окутала кровавая дымка, и кольцо Фэй тут же отправило ко мне мощную порцию хила. Более не сомневаясь, суккуба достала кинжал и, глядя Сельфине прямо в глаза, уверенно хлопнула рукой, проткнув ладонь насквозь. Воздушные золотые снежинки поплыли в уверенном двустороннем движении.

– Все в город. Сутки на отдых. Встречаемся у крепостной стены! – Команда лидера прозвучала нарочито жестко и громко.

Шаг вперед, тычок мечом, блок и возврат на исходную. Потом весь цикл заново. Удильщик на первой фазе туп и однообразен. Это, скорее, тест экипировки танка и хилеров, чем реальное испытание, но он доставил нам немало проблем в свое время. Я до сих пор вспоминаю его с ностальгией. Сколько гонора, сколько амбиций…

«Нью-Лайф» тогда занимала незаметную строчку во второй тысяче рейтинговой таблицы, но в наших мечтах мы были в первой десятке. Я собрал команду одержимых людей, с которыми отправился покорять вершину виртуального Олимпа. Там наслаждались славой и величием боги мирового рейд-прогресса. Их имена и биографии знал каждый ребенок разоренной планеты.

Наши глаза горели, разум кипел, а энтузиазм и энергия били через край в предвкушении грядущих битв и великих побед. Нам грезилось, как розовые лепестки осыпают наш рейд, вернувшийся в город с головой неприступного монстра. Ликование на улицах, восхищенный шепот фанатов, завистливые взгляды соперников – мы жаждали этого с такой страстью, что могли порвать мобов лишь силой желания. Для первого состава «Нью-Лайфа» не существовало никаких авторитетов.

Топ-гильдии? Они грели место для нас! Никуда не годное старичье засиделось, а в наших венах бурлит кровь победителей, ненасытный голод и горячий максимализм юности. Прочь с дороги, пришло наше время! Зубами вырвем то, что принадлежит нам по праву!

Судьбу не обманешь, а удача любит тех, кто никогда не оглядывается. Смерть с мечом в руке лучше никчемного существования. Мы выкручивали синхронизацию на максимум, не жалея жизнь для победы. «Клуб самоубийц» – так нас тогда звали, и мы презрительно хохотали в лицо неудачникам.

Кто отважится перебить нашу ставку? Валгалла ждет храбрецов! Все или ничего, никаких компромиссов! Только «Нью-Лайф», только хардкор!

Трусы! Страх достоин только презрения, так за что вы цепляетесь? Рекламные бюджеты, страховки, лицензии… Осталась ли в ваших сердцах хоть капля храбрости? Где ваша гордость? Кто вас запомнит?

Восторженные мечтатели и романтики, авантюристы и карьеристы – рекрутеры гильдии брали всех, кто разделял наши идеалы и соглашался рисковать жизнью. Конечно, мы не были идиотами и осваивали новых рейд-боссов на предпоследнем уровне «синхры». Да, гильдия слишком часто теряла людей после вайпов. Но нулевой делевел еще не настоящая смерть. Через несколько месяцев временно выбывшие восстанавливали уровень и возвращались в строй. На первых порах желающих занять их место было достаточно. И только после уверенных траев[44], когда становилось понятно, что всего чуть-чуть не хватает, врубался максимум синхры.

Ни одна из гильдий не переступала этот смертельно опасный рубеж, трясясь за свои драгоценные жизни. Но лишние проценты дамага позволяли творить чудеса, компенсируя недостаток знаний, эквипа и опыта.

Какое-то время все получалось. Наши ребята умирали по-настоящему, но в чести и славе, подобно древним берсеркам. Кровью и потом мы заработали громкое имя и авторитет полных безумцев, когда стремительно ворвались в первую сотню рей- тинга.

Наша оригинальная репутация привела к первым рекламным контрактам. Казино, крематорий, производители алкоголя и разрешенных наркотиков помогли держать гильдию на плаву. Мы наконец приобрели топовые фитнес-костюмы, отдали долги и прошли сертификацию.

«Нью-Лайф» добралась до самых сложных рейд-боссов Сансары. И вот тут мы застряли.

Да, наша популярность обеспечила приток новых игроков, но большинство из них оказались действительно сумасшедшими. Многие имели проблемы с законом, с собственной психикой, а значит, и с рейдовой дисциплиной. Количество отказывалось переходить в качество, а неизбежные потери ветеранов были невосполнимы и откатывали нас назад.

Тупик. Ранее не подводившая стратегия уперлась в свой естественный предел. Наше безумие не смогло справиться с объективными законами математики, статистики, социологии, психологии и черт знает чего еще.

Казалось, стоит лишь усилить натиск – и все снова получится, но на высших уровнях подземелий тактика камикадзе перестала работать. Мобы не люди – их не взять психической атакой в полный рост. Они не отступят и никогда не отведут взгляд.

Гильдия не двигалась вперед и словно разбивалась об стену, платя за каждый трай страшную цену. Берсерки бессильны там, где нужен точный расчет, холодная голова и отработанная тактика.

Наверное, я тогда хотел умереть и гнал своих ребят вперед, подавая пример безудержной ярости и полного пренебрежения к жизни. Надо было что-то менять, но отступление от цементирующих гильдию идеалов тотчас бы ее развалило.

Ни шагу назад! Иначе чем мы тогда отличаемся от других?

Предать идею, за которую погибло столько людей, означало признать их смерть бессмысленной. «Все или ничего! Мы заберем свое сами!» – Эти лозунги вознесли нас и дали то, чего так жаждали, за что так боролись. Теперь же они нас убивали.

И мы сражались, сражались… и умирали.

Тем, что мне так долго удавалось сохранить жизнь, я обязан лишь Лейле. Она вытаскивала меня из самых безнадежных вайпов. Я никогда не отступал, пока хоть один мой игрок оставался в бою.

Долго так продолжаться не могло. В конце концов от нас осталась лишь горстка людей. Я хорошо помню последний вайп своего старого, истинного «Нью-Лайфа».

Мы разгромлены. В руках два коротких меча. Щит больше не нужен. За мной Лейла, а справа Андедушка. Ветераны ждут команды. Впереди неприступный босс, а я вижу только лица погибших друзей. И я уйду вслед за ними. Эта жалкая жизнь не по мне. Она ничего не стоит! Имеет значение лишь честь и слава!

Моя рука поднималась, чтобы отправить рейд в вечность, когда сзади что-то ударило, и я потерял сознание.

Лейла. Чертов хилер! Она опять не дала мне сдохнуть, даже когда я очень хотел этого. Мое тело оттащили в гильдейскую штаб-квартиру, привязали к кровати и накачали какой-то дрянью. Вызванные психиатры на время превратили меня в овощ. Следующие несколько месяцев я провел в терапии, где мне как следует промыли мозги.

Когда врачи решили, что я не убью себя или своего собеседника, ко мне привели Эльвирку. Худощавый парень с козлиной бородкой и женским именем оказался гениальным стратегом. С этого момента началась история уже второго состава «Нью-Лайфа». Пришли новые люди, рейд-прогресс пошел вверх, но мы стали совершенно обычными – такими, как все…

Я остался гильд-мастером и чуть позже даже вошел в Совет Лордов, куда допускались только главы тридцати лучших гильдий.

Последние несколько лет «Нью-Лайф» купается в лучах славы. Мы на вершине и покупаем самых талантливых игроков планеты. Реальную конкуренцию гильдии составляют только «Артификалы». Я добился всего, чего так хотел, но не чувствую себя счастливым.

Этот успех оплачен кровью и жизнями боевых товарищей. Я помню каждого из них – они верили и шли за мной, смеясь смерти в лицо. Но сейчас эти люди мертвы, а я жив и богат. Тяжесть вины смяла мою душу. Она словно падает во тьму. Мне нет прощения.

Шаг вперед, тычок мечом, уклон, нырок, блок, удар щитом, возврат на исходную.

Боже, сколько можно… Наверное, я слишком стар и смертельно устал от всего этого…

Как же чешется… Под рубашкой возился заблудившийся жук, а с недавних пор я относился к ним с подозрением.

Ненавижу эти сны. Сыт ими по горло. Тут хватает своих проблем и без воспоминаний лорда Ханувана. Но их решение прячется в этих видениях. Придется терпеть. Скорее бы все закончилось.

Итак, передо мной площадка на верхушке одной из полуразвалившихся башен Цитадели. Я сижу в позе лотоса, колени затекли – на них уютно устроилась моя людоедка. Кучка брони валяется рядом, а «Мара» лежит на безопасном расстоянии, чтобы не высосать меня досуха, пока мы спим.

Свежий южный ветер приятно холодит влажную шею, мягкие волосы Фэй щекочут лицо, а ее ноги удобно обнимают мою спину. Похоже, она вышла из медитации раньше, а теперь разбудила и меня, едва не утопив в слезах еще сонного. Как в эту стройную фигурку влезает столько горькой жидкости?

– Привет, – осторожно поздоровался я, вытягивая затекшие ноги. – Как у нас дела?

Фэй всхлипнула, но ничего не сказала. Надо как-то заставить ее выговориться.

– Не держи в себе. Расскажи, что видела. Чем так испугала тебя Мимикра? – мягко попросил я.

– Зачем? Мерзость же… – глухо буркнула она в мою грудь. – Нужны подробности?

– Тебе нужны. Раздели со мной этот груз. Станет легче. Ты можешь потерять способность лечить. Помнишь Мафу? А ведь она была хилером.

– Отлично. Меньше работы, больше времени, чтобы рыдать у тебя на плече. Меня все устраивает.

– Меня не устраивает. Ядовитые слезы суккуб оставляют на коже разводы. Они чешутся под доспехом. Это отвлекает. – Я демонстративно почесал шею.

Снова молчание. Видимо, решается. Надо просто подождать, мы никуда не торопимся.

– Все было, как сон, но я не знала, что сплю… – неуверенно начала Фэй. Чувствовалось, что она сейчас снова расплачется. – Я видела там маму – огромное белое дерево, где каждый листочек был целой галактикой. Мне не хотелось от нее уходить, но она сказала, что так надо. Что я должна создать собственный мир. И тогда я стала Атмой, превратившись в планету. А потом в человека.

– Хорошо. Что было дальше?

– Мы с тобой занимались любовью. В нашем замке. Но это снова был Спиро. Когда все кончилось, он стянул твою маску с лица. Оказалось, что вместо члена у него огромный яйцеклад, как у жука! И все это время он откладывал в мое нутро мерзкие прозрачные яйца! И теперь в каждом зрел червь-эмбрион зомби-хоббитца! – выкрикнула она, дрожа, как в лихорадке.

– Тише-тише, дорогая. Это же просто наваждение, галлюцинация. Ничего ведь не было… – успокаивающе прошептал я.

– Я осталась лежать парализованной в склизком коконе, а в животе развивались ужасные твари. Они жадно выедали внутренности, разрывая мое тело на части. Но больше всего я боялась тебя! Словно ты вот-вот должен был появиться и увидеть мой позор! Вместо нашего ребенка из меня полезла кровожадная нечисть!

– Но ты же прошла испытание, выдержала! Ты у меня молодчина!

– Выдержала? Не знаю. Просто отпустила все. Это всего лишь тело… Я люблю тебя! Я звала тебя! Как тварь может изменить это? Пусть делает с моим телом все, что захочет! – Суккуба затряслась в рыданиях и больно ткнула кулаком меня в бок, мстя за то, что я не пришел к ней на помощь.

Ну вот и все. После катарсиса сразу станет легче. Это же моя Лейла… Я, видно, и правда люблю ее. Всегда любил.

Какое-то время мы молчали. Теперь Фэй выглядела расслабленной и тихой. Здесь нас никто не тронет. В Цитадели сейчас только мобы, а люди, как правило, гораздо опаснее. Почему-то им нравится причинять и испытывать боль. Они создали мир своих кошмаров и хорошо платят за страх. Но вся эта жуть не где-то вовне, не где-то снаружи. Она всегда внутри нас. Она в наших умах. Мне хорошо показала это Мимикра. Это было идеальное зеркало, в которое очень неприятно смотреть.

Видение Фэй казалось пророчеством. Только вот оно уже успело сбыться. Мир оплодотворил человечеством Землю, но лучше было бы вовремя сделать аборт. Так раковая опухоль или тупой паразит пожирает тело хозяина. И злая ирония в том, что новое взять больше негде.

Мы все хотим только счастья. Мечтаем избавиться от всех форм страдания, но так и не преуспели в этом за всю историю человечества. Мы делаем что-то не то. Где-то ошибка. В нас что-то неправильно.

Депрессия Фэй оказалась чрезвычайно заразна. Что за тяжелые мутные мысли лезут мне в голову! Уже ничего не изменить. Зачем тогда забивать этим мозги? Мы мобы. Люди создали нас по своему подобию, и мы унаследовали все их пороки.

С этим надо смириться. Это надо принять. Но я не стану. Даже если останусь один против целого мира. Он изуродован и осквернен. Лорд Хануван так жаждал славы… И куда это его привело?

Хватит выносить себе мозг! Пора выдвигаться.

У крепостной стены нас ждали отдохнувшие однопартийцы. Они видели, что мы вышли из Цитадели, но никто не сказал нам ни слова. После вчерашнего боя в их глазах я – герой. Знали бы они, что мы не люди, а мобы. Хотя принципиальной разницы, видимо, нет. Мышление у нас одинаковое, да и проблемы те же. Думаю, Сельфина давно обо всем догадалась. Она знает всю нашу историю, а я пока только ее отдельные части.

Ведьма почтительно кивнула мне и продолжила танцевать в закутке. Похоже, она все еще не нашла движение, запускающее спелл новой стихии. Посвежевшая Лапуля казалась совершенно счастливой и не переставала улыбаться, даже вычесывая клещей из щетины пета. Макс же лежал, закинув руки за голову. Он задумчиво смотрел в небо и совсем не выглядел подлецом и злодеем.

Может, парень ни в чем не виноват, а порочащие связи с бесами плод моей фантазии? Но тогда как его ник оказался в тех списках?

Эта мутная версия с трупом Хоря в кустах шита белыми нитками. Кажется, в нее не поверила и сама Лапуля. Хотя кто знает… Влюбленные слепы и обожают обманываться.

Следующим объектом для обязательного посещения стал старинный собор в центре Цитадели. На его высоких колокольнях восседали статуи каменных химер, почти потерявшие очертания под многолетним птичьим пометом. Мощный фасад с двумя ярусами галерей украшали величественные пилястры. На нижнем ярусе мы увидели три темных портала.

Мы остановились у правого. Сельфина, как и в прошлый раз, закрыла глаза и настороженно прислушалась.

Зловещая вязкая тишина. Даже вороны летали неестественно тихо. Цитадель будто заключила группу в прозрачный пузырь, не пропускавший снаружи ни единого шороха.

Ведьма открыла рот, чтобы объяснить тактику, а я подсознательно ждал, что она будет беззвучно шевелить губами. Но Сельфина заговорила своим голосом и в обычном для себя пренебрежительно-стервозном тоне:

– Нас встретит Обжорка. Тварь сильна и коварна, но, если держать руки при себе, проблем с первой фазой не будет, – наш лидер не отказала себе в удовольствии предупредить взглядом Фэй. – В зале накрыты столы с едой. Нас будет терзать ложное чувство голода и жажды, словно мы долго не ели. И, поверьте, мало вам не покажется.

Сельфина приложила к тяжелой двери кусок из тела Мимикры. В механизме замка что-то щелкнуло. Ворота, скрипя, толчками, стали медленно открываться, словно изнутри их толкал кто-то невидимый. Есть мы пока не хотели, но вот восхитительный запах еды почувствовали еще с улицы.

Кабанчик Лапули восторженно хрюкнул, не сводя жадно заблестевших глазок с открытой двери. Мне показалось, что и Макс точно так же нервно зашевелил ноздрями, принюхиваясь.

– А пета убери. Он там такое шоу устроит… – Сельфина кивнула на воодушевившееся животное и подозрительно посмотрела на варлока, похоже, не видя между ними большой разницы. – Жрать все равно придется, иначе мы не сможем нормально соображать. Но только немного. Каждый кусок еды и глоток воды встанет поперек горла, поскольку вызовет или баффнет злющего адда. Надеюсь, понятно?

Все согласно кивнули, но я понимал, что бой будет для нас с Фэй непростым. Что уж там, хорошенько пожрать людоеды любили.

Двери закрылись, громко лязгнув за нашими спинами, едва мы перешагнули порог. Ловушка захлопнулась, одарив меня сборкой не самых приятных дебаффов: спазм, головокружение, слабость и апатия гармонично слились в единый отупляющий приступ. Синхронное урчание в животах однопартийцев подтвердило догадку – все чувствовали себя точно так же.

Магичка ошиблась лишь в одном – привлекательность еды не имела никакого значения. Организм властно требовал все, что способно дать хоть немного энергии. Сейчас я без раздумий отнял бы у Лапулиного кабана даже желуди.

Оказывается, раньше мы не испытывали настоящего голода. Это бесконечно сильное и властное переживание разительно отличается от хорошо знакомого посасывания под ложечкой из-за того, что пропущен обед. И это чувство кардинально меняло мироощущение, заставляя взглянуть на мир через особую «гастрономическую призму». Любая мысль теперь начиналась с вопроса: «Нельзя ли это сожрать?».

Краем глаза я поймал мутный плотоядный взгляд Фэй. Она облизывалась и жадно осматривала приятно-лакомые округлости нашего лидера. Я прекрасно понимал чувства суккубы. Людоедские склонности наших тел обусловили нездоровый зигзаг психики совершенно одинаково.

Главной опасностью стала нахлынувшая слабость. Ноги дрожали и словно вязли в трясине, но нас гнал вперед чудесный запах уже близкой еды. В горле пересохло, и жажда мучила не меньше голода. Шатаясь и держась друг за друга, мы вывалились в просторный зал.

Дневной свет через витражи высоких стрельчатых окон падал на ряд идеально сервированных столов, словно разноцветный прожектор. На белоснежной узорчатой скатерти красовались роскошные золотые чаши с изысканными горячими яствами, кувшины с вином и разнообразные соусники. Чего тут только не было: икра, балыки, жареная, копченая, паровая рыба, окорока и колбасы, курники, пироги с мясом и сыром, блины и оладьи. Олень, кабан, павлин, лебедь, кролики – затейливо украшенная дичь распознавалась по головам из сдобного теста, лежавшим у каждого блюда. От аромата разрезанного на куски жареного мяса сводило скулы, а рот наполнялся голодной слюной. Почетное место занимал отдельный столик с выложенной из креветок башней, основанием для которой служили омары и лангусты.

А в конце зала на троне сидело само воплощение голода – анорексичное существо с всклокоченными волосами и безумным взглядом. Устало кивнув, оно приветливо махнуло костлявой рукой, приглашая на пир.

Мозг потерял способность к логике и критическому мышлению. Должно быть, мы уже не помнили, с какой целью пришли и где находимся. Я непроизвольно вытянул руки вперед и бессильно царапал воздух, пока ноги несли тело к вожделенным столам.

– Стоять! – Вопль Сельфины вызвал просветление в уме, затуманенном предвкушением трапезы. – Только три глотка и по куску жратвы. Но не больше того, что залезет в рот за один раз!

Наивная… Ведьма просто не знала, на что способна пасть голодного людоеда. Похоже, она прекрасно растягивалась. Наверное, я стал похож на змею, заглатывающую жирного кролика. В рот залезло столько, что я не смог дышать.

Фэй не отставала. Ее щеки неприлично раздулись, отчего она походила на запасливого хомяка, разом запихнувшего в себя урожай всего года. Суккуба титаническим усилием воли оторвала себя от стола и дожевывала на ходу, роняя куски на пол. Лапуля хитроумно заслонила собой тарелки, но ее челюсти энергично работали. Ну а Макс, не мешкая, схватил в каждую руку по тарелке и торопливо давился едой из обеих.

– Смирно! Всем два шага от стола! Руки за спину! – промычала Сельфина с набитым ртом. – От стола, я сказала! – Магичка отвесила варлоку пинка, отчего тот уронил обе тарелки.

Мы с трудом, но очень вовремя отвалились от яств. Расплата за разнузданное хомячество настигла почти сразу. Огромная рогатая сороконожка с шипением выскочила из-под трона и неслась к нам со всех ног. А их у нее оказалось с избытком. Острые когти бесчисленных лапок звонко стучали по мраморному полу чечеткой. Длинное сегментированное туловище покрывали мощные защитные пластины, которые шевелились, как живая волна. Две передние лапы заканчивались острыми крюками, готовыми разорвать жертву на части.

Похоже, сожранная еда баффала одновременно и нашу группу, и монстров, но в разной пропорции. Сороконожка выглядела упитанной и очень шустрой. Мы тоже почувствовали себя лучше, но, видимо, не так хорошо, как она. Теперь я наконец смог поднять перед собой щит, который не выронил только потому, что собирался сгрести в него несколько блюд.

Эфес «Мары» заворочался в руке, устраиваясь поудобнее. Клинок налился темно-красным и будто дрожал от нетерпения в предвкушении схватки. Чувство голода немного утихло, но в ногах до сих пор чувствовалась слабость. А надо как-то перехватить сороконожку, пока та не ваншотнула самого прожорливого члена пати. И судя по всему, проворная тварь нацелилась прямо на Фэй.

– Агро на танке! – крикнула Лапуля после того, как за моей спиной коротко свистнуло.

Огненный трассер прочертил воздух, образовав дымящуюся входную воронку в хитиновом панцире. Цепочка микровзрывов приподняла щитки на спине моба, отметив траекторию перемещения «стрелы-хозяйки» внутри тела.

Внутренности моба были разорваны в клочья, но мышечный корсет остался невредим, и тварь мощно ударила в «Кулачок Лейлы», едва не сбив меня с ног. Я вовремя сделал шаг назад и изменил наклон щита, отводя энергию удара. Две пары ротовых челюстей лишь скользнули по зеркальной поверхности, оставив крупные капли мутно-желтого яда.

Теперь голова рогатой бестии удобно оказалась у меня под рукой, подставившись под рубящий удар сверху. Фламберг взвизгнул от удовольствия и глубоко погрузился в незащищенное место между пластинами.

Работа «Мары» походила на пляску взбесившейся бензопилы в мясной туше. Моих сил хватало только на то, чтобы удержать меч, удовлетворенно чавкающий в зияющей ране. Он быстро добрался до крупной артерии, и в лицо мне ударил фонтан черной крови.

Глаза залепило жутким месивом. Я не мог даже протереть их – в руках будто прыгал тяжелый отбойный молоток. Тварь громко щелкала челюстями и вертелась в конвульсиях где-то внизу, видимо, пытаясь добраться до моих ног.

Пришлось подпрыгнуть, не выпуская из рук меч. Теперь я оказался верхом на мобе, точно ковбой, объезжающий взбешенную дикую лошадь. Свист стрел, мерзкое хихиканье импа и гул раскаленных фаерболов смешались в хорошо знакомую какофонию яростной схватки. В бою я чувствовал себя, как рыба в воде. Но, видимо, сороконожка с этим была не согласна.

Изловчившись, она гибко прогнулась и ударила меня хвостом по спине. Краткое ощущение полета закончилось звонким и болезненным падением. Тяжелой стали на мне было с избытком. К счастью, Фэй набросала хотов еще до удара, и они продолжили тикать, даже когда я вылетел за радиус хила.

Руки так и не выпустили прожорливый меч, превративший спину чудовища в кровавое месиво. Голова кружилась, звенела, но я смог протереть лицо и разлепить веки.

Чудовище опрокинуло столы в центре и свернулось в кольцо, подставив бронированную спину под шквал стрел и спеллов. Ребята старательно работали по цели, но не могли ее добить. Бафф от еды спадал, и их ощутимо пошатывало. Лапуля постоянно мазала, варлок не мог точно рассчитать заклятье в уме – болезни-проклятия выглядели для моба легким насморком.

Я знал, что едва ли смогу вновь поднять щит. Сельфина тоже не могла «танцевать» на обычном для себя уровне, и вся надежда была лишь на доты[45] варлока. Ему-то выписывать сложные пируэты не надо, но, видимо, он просто не мог сейчас ясно мыслить.

– Тварь регенерирует! Кто-то из вас жрет! – Магичка обернулась к Максу. – Ах ты скотина! Выплюнь! Выплюнь все, чмо безмозглое! Она же сожрет тебя самого!

Но варлок не смог удержаться и проглотил ловко стыренный корм, не жуя. Худющая баба на троне залилась торжествующим смехом, и к нам выскочил еще пяток бойких сколопендр поменьше размером.

Сельфина портанулась вперед и вложила остатки энергии в огненный конус. Спалив тварей дотла, она рухнула на пол. Тем временем первая многоножка почти очухалась и все выше поднимала рогатую голову.

Если сейчас ее не добить, то она восстановится. А сил начать бой заново ни у кого нет. Надо срочно поесть, но я без сил валяюсь у колонны, а магичка далеко в центре. Если ребята что-то сожрут, то появятся новые адды, а без нас справиться с ними будет почти невозможно.

Видимо, об этом подумала и Фэй. Схватив со стола баранью ножку с хрустящей поджаренной корочкой, она бросилась ко мне, неся ее, словно флаг. Я видел, как трудно ей далось донести еду целой, но суккуба справилась. Давясь слюной, она стала торопливо кормить меня с рук.

Нежное мясо таяло во рту, восстанавливая силы. Ничего вкуснее я никогда не ел. Едва ли можно испытать столь же божественное ощущение в будущем. Бафф обновился, слабость ушла, и я вскочил, чтобы снова дать «Маре» наесться живой теплой мобятины до отвала.

Поразительно, но скормленная еда не вызвала новых аддов. Должно быть какое-то объяснение! Думать сейчас было непросто, но в голове что-то сложилось. Вылезла версия, которую захотелось проверить:

– Самим не жрать! Кормите друг друга из рук!

Уговаривать никого не пришлось. Лапулю и Макса команда застала в выгодной стратегической позиции. Они так и не смогли заставить себя подальше отойти от стола, и теперь им оставалось только нагнуться к тарелкам. Запихивать еду друг в друга у них получалось четко и слаженно, словно ребята тренировались дни напролет.

Сороконожка таки добралась до меня в тот интимный момент, когда я кормил Фэй. Пришлось одной рукой пихать жареного кролика в рот оголодавшей суккубы, а второй отбиваться от щелкавших челюстей моба. Казалось, с обеих сторон меня дергали почти одинаково.

Агро в такой позе набрать трудно, да и сороконожке быстро надоело бессмысленно биться башкой в щит. Оглянувшись в поиске жертвы помягче, она выцелила ближайшую филейную часть и устремилась к Максу. Для увлеченного едой варлока смена цели прошла незаметно. Жареное павлинье крылышко в руке Лапули выглядело дивно и многообещающе.

В принципе, я не возражал бы, если бы тварь хорошенько надрала ему задницу, но ведь группа потеряет дамаг. Да и сестру жалко. С умилительной полуулыбкой она трогательно кормила варлока с рук, точно маленькая пичуга долговязого и нескладного птенца-кукушонка.

Пришлось оставить часть кролика торчать во рту у Фэй и спасать задницу Макса. Взвизгнув, «Мара» срезал правый рог, и живучее членистоногое мгновенно забыло про варлока. Я танковал, суккуба лечила, ребята дамажили – бой наконец стал обретать привычные классические очертания. Но в ослабленном дебаффами мозге свербило неясное ощущение, что чего-то нам не хватает.

Ну конечно же – нет льда и пламени! Про несчастную Сельфину никто и не вспомнил. Бедняжка так и лежала на холодных мраморных плитах в полуобморочном состоянии, не в силах произнести даже слова.

Кивком я отправил Фэй на помощь магичке. Суккуба не выпустила еду изо рта, но и проглотить ее не могла. Теперь две заклятые подружки кормили друг друга, а я не хотел пропустить это редкое зрелище. Пришлось отступить на несколько шагов и вытянуть чудище на себя, чтобы не терять девчонок из вида.

И не зря. Посвежевшая Фэй мстительно дразнила еще слабую Сельфину, водя пирогом вокруг ее носика. Недолго думая, ведьма раздраженно ткнула кулачком по огрызку кролика, запихнув его глубже в суккубу. Та кашлянула и едва не подавилась, зато дальше процесс пошел уже быстрее и спокойнее.

В сценарии первой фазы проглядывался определенный смысл и посыл. Интересно, как Сельфина проходила этого босса в свои предыдущие траи? Терпя лютый голод и стирая зубы от боли? А ведь решение было так близко…

Без баффов от еды многоножка не представляла прежней угрозы. Под полноценным дамагом тварь замедлилась, поскучнела и быстро теряла силы. Через какое-то время она перестала сопротивляться и обреченно свернулась калачиком, тихо вздрагивая под градом сыпавшихся на нее ударов. Наконец моб замер и больше не двигался.

– Сентипед! Моя крошка! – истерически завизжала костлявая дама на троне.

Заламывая руки, она устроила драматичную сценку над трупиком верного пета. Ее стенания выглядели искренне и убедительно. Еще немного, и я сам прослезился бы.

– Вы поняли ценность и смысл сострадания к ближнему, а что будет, когда встретите подлость предательства? – сверкая глазами, завопила мадам, превращаясь во что-то ужасное.

Предательство? Как его можно прописать в сценарии второй фазы? Предать тут может только сожранная нами еда. Дебафф диареи – да, это было бы действительно подло. Но ведьма наверняка предупредила бы. Такое было бы трудно забыть. Но лучше спросить.

– Сельфина? О чем это она говорит?

– Понятия не имею, – пожала она плечами. – Сансара меняет скрипты на ходу. Тут все вверх дном. Может быть что угодно.

Тем временем на троне худышка расплылась в пульсирующий кусок мяса, вздувшихся вен, слизи и зачатков новых внутренних органов, развивавшихся почему-то снаружи. Пока прорисовывались очертания чудовищного головастика, но едва ли метаморфоза остановится на гигантской лягушке. Из-под быстро оформившейся серой кожи вылезали шипы, а на покрытой бородавками голове намечались рога.

– Атакуем прямо сейчас! Почему не били, пока была худая и слабая? – нетерпеливо прошептала Фэй.

– Она пока неуязвима. Лягушку должен поцеловать принц. Подаришь ей своего Гринда или пожадничаешь? – съязвила Сельфина. Шутку с «кружащим пирогом» злопамятная ведьма забудет нескоро.

– Как раньше проходила вторая фаза? – быстро спросил я, остановив опасный обмен колкими репликами.

– Нас накрывало армией мелких сколопендр. До третьей фазы босс так и сидел на троне, баффая выживших. А теперь из него вылупляется черт знает что. Монолог был другой. Я еще не видела такого сценария.

А тут было на что посмотреть. Моба раздувало на глазах, будто его накачивал воздухом мощный насос. Плоть трещала, пузырилась, ломала и раздвигала кости с таким мерзким хрустом, что у нас побежали по коже мурашки. Трудно представить, что могла чувствовать тварь, трансформируясь из худенькой мышки в такого слона.

– Возможно, мы пропустили всю вторую фазу, – задумчиво сказала магичка, наблюдая муки рождения, – или она объединилась с третьей. Нет ни аддов, ни баффов. Если я права, то у этой махины будет единственное уязвимое место.

– И где же оно? – озадаченно спросила Фэй, брезгливо рассматривая огромную тушу.

– Успокойся, красавица. Твои навыки не пригодятся. Это всего лишь спина… – ледяной голос Сельфины в очередной раз вогнал девушку в краску. – С фронтальной позиции пройдет не больше пяти процентов дамага.

Суккуба не успела огрызнуться в ответ – Обжорка наконец закончила трансформацию, полностью оправдав свое имя. Из складок кожи вылезли четыре массивные ноги и две передние лапки. Чудище радушно улыбнулось тремя рядами острых зубов и пошлепало к нам, волоча за собой короткий мясистый хвост.

«Стрела-хозяйка» вновь тоненько пропела из-за моей спины, сбросив на меня агро. Похоже, она сама собой возвращалась в колчан. По крайней мере, я не видел, чтобы Лапуля выковыривала ее из внутренностей сороконожки.

Бой начался вполне традиционно. Босс незатейливо бил в щит многопудовыми кулаками, а «Мара» яростно огрызался, направляя руку. Я чувствовал себя живой подставкой для великолепного, но излишне самостоятельного клинка. Он экономил мне силы, но навязывал непривычно дерганый стиль боя.

Пати спокойно выдавало очень приличный дамаг, а Обжорка столь же спокойно его игнорировала. Фэй уверенно справлялась с хилом, сбалансировав реген и расход маны. Казалось, мы могли так простоять целую вечность, но тратить ее на дурацкого моба нам не хотелось.

Я пробовал уйти в сторону, чтобы развернуть жабу, но та прекрасно понимала, чего от нее добиваются, и смещалась, преграждая мне путь. После очередной попытки зайти с фланга она отступила на шаг и топнула. Тарелки на ближайшем столе подпрыгнули от удара, а их содержимое мгновенно изменилось, будто переместившись в недалекое будущее – жаркое, влажное и благоприятное для микрофлоры и фауны. Примерно недели на две-три, судя по тому, как еда теперь выглядела.

Гнилостный запах ударил в нос, заставив нас болезненно сморщиться. Изысканные яства теперь разложились и кишели опарышами. Обжорка загребла одной лапкой несколько блюд, точно ковшом, прихлопнула второй и, слепив большой тошнотворный ком, невозмутимо отправила его в пасть.

То, что недавно выглядело таким аппетитным, сейчас вызывало лишь отвращение и рвотный рефлекс. Мир проделывает с нами такой трюк постоянно, но обдумать эту высокую мысль помешал банальный кашель и приземленная тошнота. Гастрономические извращения Обжорки произвели на наших девушек глубокое впечатление, заставив синхронно опустошить желудки.

Теперь монстр еще и заметно подрос, а поток входящего в меня хила резко ослаб. Я пропустил серию сильных ударов и едва выкарабкался. Фэй можно простить – ее лечебные молитвы требуют концентрации. Еды на столах навалом, и еще один «легкий завтрак» Обжорки можно и не пережить. Этот мусорный комбайн так и не подставит затылок, отжираясь в прогрессии. Группа такого темпа не выдержит, а вот хитрую жабу все вполне устраивало.

Надо что-то менять. Спереди дамаг по боссу почти не проходит. Мы все понимали, что вайп лишь вопрос времени.

Звук телепорта – Сельфина решилась прыгнуть за спину босса.

Как оказалось, напрасно. Обжорка даже не развернулась, выпустив в тыл токсичное облако газов. Магичка среагировала мгновенно, спрятавшись в ледяной глыбе, но выиграла лишь несколько бесполезных секунд. Телепорт в откате, а темно-зеленый туман заполнил собой все пространство вокруг нее.

Фэй опасно сместилась к краю завесы, чтобы достать ведьму хилом. Босс недовольно покосился на суккубу, и я взвинтил темп, чтобы набрать максимальное агро. Сельфина вышла из льдины и рванулась к нам, рассчитывая проскочить облако. Казалось, у нее даже получится. Она молнией прошмыгнула мимо нас, но яд дотикал, и последние метры пролетел уже труп. Безжизненное тело магички упало за нашими спинами.

– Поднимай ее, быстро! – завопил я.

Облако яда увеличилось, расползаясь по залу, и нам вновь пришлось отступить, оттащив назад труп. Фэй могла вернуть игрока к жизни только один раз за сейв. И теперь этот момент настал. Без нашей «стеклянной пушки» сей славный поход быстро закончится.

Суккуба уселась на пол, закрыла глаза и стала шептать про себя спелл воскрешения. Опыта в оживлении мертвецов у нее не было, и мы все волновались. Вдруг не справится?

Некоторое время ничего не происходило. Я наглухо закрылся щитом и отдал инициативу «Маре», не отрывая взгляда от ведьмы. Ее щеки порозовели, ресницы дрогнули и глаза открылись.

Получилось!

Как только Сельфина встала, Обжорка выдала очередной сюрприз, протрубив странный клич:

– Слуги моего Повелителя! Покажите свое истинное лицо! Владыка приказывает обрушить вашу ярость на наших врагов!

Беда пришла, откуда не ждали – «Мара» неожиданно вырвался из руки и заплясал в воздухе.

Меч атаковал хозяина!

Меня оставили без оружия, и я едва успел выставить щит, отступая под градом ударов. Фламберг кровожадно кружил вокруг, жужжа, точно шмель.

«Проклятье Мары. Питается жизнью хозяина» – к сожалению, истинный смысл клейма дошел до меня слишком поздно. Кто знал, что этот мелкий шрифт надо понимать буквально?

«Ма-а-акс!» – вопль Лапули кольнул сердце, словно вогнав в него раскаленный прут. В голове завибрировало, тревожно зазвенело колоколом. Я ждал и боялся этого крика. Наркоманы безвольны. Макс не стал исключением: его лицо стало отрешенным, зрачки расширились и сверкали, как раскаленные угли.

Теперь уже ничего нельзя было изменить, но как бы хотелось, чтобы это только почудилось. Он ведь так любил сестру, а я почти поверил ему. Тот рубиновый сет не мог врать! Я сам видел колечки хила, исходившего от варлока к Лапуле.

Лапа все еще надеется, что у Макса простое помутнение рассудка. Но от парня осталась одна оболочка. Он был давно потерян, но сестра не знала об этом. Всего одна кодовая фраза, и он изменился. Должно быть, в этих пилюлях заложен механизм, искажающий личность. Враг был среди нас с самого начала. Макс столь же лжив, как и мой собственный фламберг!

– Что за ерунда с ним творится? – вопрос Сельфины прервал бурный внутренний дискурс.

– Перманентный контроль разума. Теперь Макс на стороне босса! – буркнул я, энергично отмахиваясь от «Мары». Лучше не вдаваться в детали.

– А-а-а… – кивнула магичка, сделав вид, что понимает, о чем идет речь. – У него масс-спелл не в откате! Все за меня!

Команда пришлась очень вовремя – Макс докастовывал «Огненный шторм». Фэй отвлекла сумасшедший клинок иллюзиями, а я схватил оцепеневшую Лапу за руку и поволок подальше от варлока.

Мы едва успели укрыться за ледяной глыбой с застывшей магичкой внутри. По залу расходился гудящий огненный вал.

Суккуба сунула мне в руку смешной хилерский кинжальчик. Что с ним делать? На стенке прощальную надпись нацарапать?

Пламя погасло, черви в тарелках подрумянились и стали хотя бы меньше вонять. Сельфина вывалилась из глыбы и, красиво прогнувшись, мстительно послала фаербол в Макса. Но тот угрем скользнул за спину Обжорке, и она приняла удар на себя.

Набрать агро карликовым клинком было невозможно, и оставалось только отступать под натиском «Мары». Мы пятились к двери, а босс наконец-то нашел цель для баффов, которые изначально должны были достаться его сколопендрам.

Макс стал еще выше ростом, глаза загорелись злыми красными точками, а ядовитое облако не причиняло предателю никакого вреда. Фиолетовые шары усиленных заклинаний со свистом пронзали воздух. К счастью, прежней точности в них уже не было, а про свои дебаффы Макс, видимо, забыл напрочь. Похоже, у него в мозгах что-то сломалось или варлоком просто не умели как следует управлять.

Сельфина закусила губу до крови, пытаясь достать хитреца, но тот видел ее каст и сразу же прятался за Обжорку. Нас оттесняли, и колоссальная жабья туша вот-вот должна была впечатать наши спины в ворота. Ни обойти, ни пробить ее мы не могли. Проклятый «Мара» резко ограничил возможность маневра и давно отбил мне руку, бесконечно обрушиваясь на щит. В довершение ко всему раздувшийся под баффами Макс подозрительно долго кастовал какой-то особенный спелл.

Нас зажали. Мы больше не могли увернуться. Если не произойдет чуда, то это очень похоже на вайп. По крайней мере, одну задачу я выполнил. Сестра спасена от втершегося в доверие наркомана, а нулевой делевел для игрока не проблема. Проблема только у нас с Фэй. Мы не люди. Я не знал, что будет с нами после вайпа.

Макс закончил каст, и черный шар над его головой разрастался, как снежный ком, всасывая клочья ядовитого дыма. Это явно не спелл варлока. Скорее всего, Обжорка выдала союзнику одну из своих ультимативных абилок.

Я смотрел, как над головой Макса черным цветком распускается тьма. Фэй прижалась ко мне, Лапуля пребывала в прострации, а Сельфина сражалась до последнего, изрыгая лед и пламя, как разъяренный дракон.

Колоссальный шар наконец сорвался с места и… с ревом врезался в спину Обжорки!

От мощнейшего удара монстра подбросило в воздух. Он проворно развернулся к обидчику и тут же получил пиробласт в затылок уже от Сельфины. Вьющийся надо мной «Мара» замешкался, словно раздумывая, а потом понесся на выручку к боссу.

Теперь Обжорку били с двух сторон, и она растерянно вертелась, не в силах спрятать уязвимую спину. Обаффанный до предела Макс стоял по пояс в ядовитом тумане и выглядел легендарным титаном: горящие глаза, развевающиеся волосы и черные молнии взятых напрокат спеллов.

Вокруг него порхало жало фламберга, но защищаться варлок не умел и потому спешил нанести максимальный дамаг. Воодушевленная Лапа рыдала от счастья, посылая стрелу за стрелой, но руки у нее дрожали, и она мазала. Героический пафос зашкаливал, и нас переполняли эмоции. Этот эпичный момент баталии стоило бы сохранить на картине.

«Мара» кровожадно сверкал, распиливая нашего героя на части, и тот держался только благодаря баффам Обжорки. Макс умирал, но продолжал посылать шар за шаром в агонизирующую жабу. Фэй пыталась достать его хилом, но через ядовитое облако пробиться так и не смогла.

Обжорка и варлок рухнули одновременно, разметав остатки столов. Фламберг с печальным звоном упал на мраморный пол.

Мы выиграли. Бой кончился.

Когда мы добежали до Макса, тот уже не дышал. Удивительно, что он вообще смог столько прожить под бешеным натиском «Мары».

Лапуля села возле любимого на колени и взяла его за руку. А вернее, подняла аккуратно отрезанный локоть. Собрать парня теперь можно только частями.

Единственное воскрешение в сейве слито на нашего лидера. Последнего босса придется проходить без Макса и Лапы. Но это не страшно. Теперь я за ребят был спокоен.

Ядовитый смог рассеялся, вокруг поверженного врага лежали остатки мебели и еды, а мы алчно пялились на нарядный мешочек, расшитый крупным жемчугом. Выглядел он проще, чем предыдущий, но все же достаточно дорого. Обжорка, конечно, не Призрачный Эвент, но за храбрость и риск награда должна быть достойной. Если бы не сумасшедшая афера варлока, никто не выжил бы.

– Я ухожу в стартовую локацию к Максу. Прямо сейчас! – твердо заявила Лапуля, складывая в плащ останки любимого.

Мы понимающе кивнули. Этот квест они выполнили. Я мог доверить сестру Максу. Даже если у него и были делишки с мерзкими бесами. Варлок точно выбрал момент, превратив свою уязвимость в наш главный козырь. Лапа не пропадет с ним – расчетливый и толковый парень.

– Подожди, возьми лут, – вздохнула магичка. – Не пропадай, найди меня позже.

Она запустила руку в мешок и вытащила изящный составной лук с резными костяными накладками. Глаза сестры загорелись – оружие ей явно понравилось.

Уникальные вещи, бесценный опыт, а главное – ребята вошли в историю. Первые победители Призрачного Эвента! Да их завалят контрактами.

– «Свист соловья. Особый бонус Обжорки». Тебе везет! – поздравила Сельфина. – Уровень лука будет расти вместе с тобой. В «Нью-Лайфе» наш хантер до сих пор с таким бегает.

– А что за «особый бонус Обжорки»? – спросила Лапуля.

– Дополнительный бонус к баффам высокоуровневой еды. В нашей гильдии за него бы душу продали. – Искренняя улыбка осветила лицо ведьмы.

Казалось, будто из стальной оболочки всего на миг выглянуло что-то светлое и настоящее. Разглядеть истинную Сельфину под ее масками удавалось нечасто.

– Мне бы что-нибудь для Макса взять… – нерешительно попросила сестра.

– Так, отдаю не глядя! – ведьма протянула ей коробочку с ювелиркой. – С ним вместе откроете. Вы молодцы, завидую. Мы еще обязательно встретимся! – две девушки обнялись, прощаясь.

Лапуля растрогалась до слез, как вдруг раздался грохот, сверкнула молния, и ближайший стол разлетелся вдребезги. Волосы у девчонок поднялись комичным шаром и потрескивая от статического электричества. Магичка отпрянула и с недоумением посмотрела на свою руку – пальцы отсвечивали голубым и искрили.

– Вот оно, поймала! Видели? Видели? – ликовала Сельфина, найдя движение, запускавшее молнию. Грозная ведьма радовалась, как ребенок.

– Обнималась бы почаще, получилось бы гораздо быстрее… – ядовито отметилась суккуба, но Сельфина не стала портить грызней прощание с новой подругой.

Лапа улыбнулась, махнула рукой, и родной силуэт растаял за дверью, словно унося с собой и часть меня – лучшую часть. Сердце защемило, а в уме пугливо мелькнула мысль, что я больше никогда не увижу сестру.

Казалось бы, что может угрожать в Сансаре бессмертному мобу? Разве что взрыв сверхновой поблизости или маньяк-хакер, который сотрет мой кластер. Или даже не сотрет, а просто изменит, как только что пытались переформатировать Макса.

Но психика игрока опирается на относительно независимый мозг в реальном теле, а вот у меня с Фэй его уже нет. С нами справиться гораздо легче, подправив в нужную сторону алгоритм, создающий иллюзию целостной личности. Мы даже не заметим, что стали другими.

Но насколько другими? Если мы хоть что-то делаем, то меняемся ежесекундно. Новый опыт, знания, привычки – я не застывшая глыба осознанности, а существую в динамике, иначе просто не мог бы ничего воспринять. Но то же самое можно сказать и про обычных живых людей. Какая разница, нейронная или виртуальная сеть создает неустойчивый набор переменных, который считается нашим «я»?

Гром – и ослепительная вспышка прервала очередной внутренний дискурс, вернув меня к более насущным проблемам. Одна из них только что разнесла колонну шаровой молнией и теперь озадаченно трясла ладошкой, сбрасывая остаточное напряжение.

Мы благоразумно отошли в сторонку, не дожидаясь, пока ведьма устроит короткое замыкание. Даже базовое заклинание воздуха должно иметь чрезвычайно мощный эффект из-за своей уникальности.

Оставив Сельфину наслаждаться новой стихией, я вернулся к самой интересной и важной части виртуальных походов – дележке лута. В вожделенном мешочке уже шарили жадные ручки суккубы. Конечно, она тут же вытащила вещичку себе – короткий деревянный жезл с янтарным камнем-набалдашником.

«Жезл неподдельного сострадания» – гласили глубоко вырезанные буквы на древке, будто подчеркивая, что существует и такой же с «поддельным». Хотя после подставы с «Проклятием Мары» вряд ли могло удивить нечто подобное.

Я подозрительно повертел жезл в руках в поисках мелкого шрифта с сюрпризом. Твердое темное дерево испускало приятный пряный запах. В теплом сияющем навершии угадывался силуэт миниатюрной феечки с ажурными крылышками.

– Она живая? – Обрадованная суккуба поспешно отобрала у меня жезл. – Гляди! Она же смотрит на нас!

– Будь осторожна с ней. Кто знает, что это… – пожал я плечами. – Здесь ничему нельзя верить. Мешок пуст?

– Да… – Фэй словно извинялась за Цитадель.

Ух… Сельфина отдала Лапе лук и коробку. Суккуба взяла жезл. Всего три вещи на пятерых. Обжорка оказалась еще и жадиной. Меня предал собственный меч, и теперь я безоружен. Придется идти в город за новым.

Проклятый фламберг так и валялся на полу. Кажется, он вновь изменился. С ним опять что-то было не так.

Так и есть – пропала черная аура.

Заинтересовавшись, я брезгливо поднял оружие, ожидая знакомого покалывания и кровавой дымки. Рукоятка удобно легла в ладонь, вызвав совершенно новое ощущение. Меня будто подключили к теплой и светлой энергии.

Отличный бафф! Я чувствовал себя гораздо сильнее, но эта сила принадлежала теперь уже мне, а не мечу, как было раньше. Надпись на клейме изменилась: «Лезвие Ваджры. Разруби тьму неведения!»

Та-ак. Оружие трансформировалось. «Проклятие Мары» исчезло, а меч всегда символизирует дух воина. Неплохая замена.

Очередной намек Сансары? Что она от меня хочет?

Возможно, впервые за свою историю люди встретились с нечеловеческим разумом. Их давняя мечта о гомункуле могла наконец найти свое воплощение. Уничтожив один мир, человек создал другой, но перенес в него все свои страхи. А нарисованное могло оказаться умнее художника. И не факт, что добрее…

Наши неприятности начались в конце первой фазы. Кто-то из лучников продолжил стрелять, когда Грызень сбросил агро, хотя об этой особенности рейд-босса знал даже ребенок.

Коротко свистнула стрела, тварь прыгнула в рейд, и народ бросился врассыпную. Офф-танк на ней обычно не нужен, но сейчас он бы нам пригодился. Теперь придется ловить самому. Срыв агро – всегда проблема дамагера. Конечно, если только авторитет танка никто не подвергает сомнению. И ладно бы переагрила Сельфина с ее колоссальным дамагом. Нет, тут кто-то просто зевнул.

Обычно сагривший идиот быстро умирает под мобом, а хилер не шевельнет даже пальцем, чтобы спасти неудачника. Скорее всего, так и будет, но от этого сейчас не легче. Мы не можем позволить себе глупые потери во время трансляции. Причем на пустом месте.

Это же зафармленный до дыр аутдор, а не новый рейд-босс! Толпы заскучавших гиен теперь радостно обольют гильдию грязью на первых полосах новостных лент. Конкуренты воспримут этот труп как роскошный подарок и поднимут нас на смех.

Рейд вынужденно растянулся. Проклиная все на свете, я мчался за боссом, а тот за лучником, драпанувшим далеко в степь, вместо того чтобы сохранить достоинство и с раскаянием умереть на месте.

Да кто же так слажал? Что у него с мозгами? Куда тащит за собой моба? Ко мне надо! Ко мне!

Наверняка нуб на испытательном сроке. В первый раз его вижу. Я, живая танк-икона, а бегаю по сопкам, точно мальчишка! Рекрутов всегда подбирает Ластморд, но зачем брать новичка на трансляцию?

Наконец удалось вернуть к себе босса прямо над теплым трупом лучника. Монстр явно бегал быстрее.

Мы переживем и этот тупняк. Ничего страшного. Вот только отдышусь и восстановлю рабочий цикл. Но на этом наши приключения не закончились.

В тылу рейда раздался хлопок, комья земли взлетели в воздух, а из образовавшейся воронки высунулся длинный липкий язык, слизнувший одного из хилеров, точно муху. Беднягу мгновенно утянуло под землю.

Кто там еще? Уже минус два игрока!

Я развернул Грызня, чтобы подтащить к яме, извергнувшей в нас фонтан крови. Следом вылетели и покореженные доспехи, да только человека в них уже не было. Его высосали из них, точно коктейль через трубочку.

Этого аутдора хорошо знали все. Класс «пустынник», имя – Феррата. Но откуда он здесь? Он же охотится только в соседней локации!

Значит, его откайтили сюда специально, что очень непросто. Монстр резко и далеко прыгает. Для такого подвига понадобится длинная цепочка смертей кайтеров-профи. А еще и хилерская поддержка на приличном рейдовом уровне. Это целая спецоперация.

Но кому нужно подставлять нас под двух боссов сразу? Тому, кто заинтересован в публичном и унизительном вайпе «Нью-Лайфа».

«Артификалы»? Их продюсеры, которых мы недавно накормили песком?

Теперь понятно, откуда такой ажиотаж на трансляции. Это западня. Мы сами купили билет на их шоу. Люди, продавшие нам информацию о Грызне, работали на «Артификалов». И этот «новичок» совсем не дебил. Он заодно с ними. Сорвал агро, откайтил монстра к Феррате и сдох в нужном месте, оставив нас наедине с парой свежих рейд-боссов. Замечательно!

Держать на себе двух аутдоров без офф-танка? Меня недооценили. Им бы гнать сюда и третьего, да больше никого поблизости нет. Нам на руку интрижки недалеких врагов – рейтинг просмотров зашкаливает. Вот только синхру до предпоследнего уровня подниму…

Да, это грозит делевелом, но на кону репутация и хорошие деньги. «Нью-Лайфу» нужны новые спонсоры, раз наши поставили против нас. Может, и к лучшему. Подобной ситуации ни у кого еще не было, а я не решился бы создать ее специально. Риск огромный, но выбирать не приходится. Работаем с обстоятельствами. Уж как сложилось. Не в первый раз.

Я уверенно держал агро, и девичьи «арт-батареи» Сельфины отрывались на полную, выдавая максимальный дамаг. От меня же сейчас требовалось не зевнуть выход второго чудища. Его бронированной тушке нужно много калорий, и она вот-вот опять вылезет, чтобы сожрать кого-то из хилеров. А там командует Лейла. Я очень не любил, когда на нее агрились, и потому шумно топтался вокруг воронки, вызывая огонь на себя.

Вот, началось!

От ямы протянулась цепочка быстро вспухающих кочек, словно ко мне под землей несся чудовищный крот. Феррата и выглядит почти так же: мощные передние лапы-ковши, длинное мускулистое тело, зубы с локоть размером. Такому бы тоннели в реальном мире бурить. Видимо, его с настоящих роботов и срисовывали.

Чуть развернув Грызня, я поставил его на пути «траншеекопателя». Пусть поздороваются друг с другом. В Сансаре всего два таких «землекопа». Теперь они наконец встретятся.

Какая шустрая тварь! Сейчас едва не оттяпала мне руку по локоть.

Выбрав момент, я нырнул под нижнюю челюсть и прижался к монстру, как к родному. Тот фыркнул и встал на дыбы, а земля под нами словно вскипела и начала обваливаться.

Я прыгаю в сторону, и Феррата вырывается на поверхность под брюхом своего коллеги. Тяжелая туша подлетает в воздух, нелепо болтая толстыми лапками. Судя по силе удара, бедняга почти полностью проскочил вторую фазу, которую нам очень хотелось бы пропустить.

В ней Грызень бросает войд-зоны, а бегать по ним меж двух полноценных рейд-боссов возможно только в теории. На практике же смешанные фазы способны синтезировать неожиданные эффекты, а быть их первооткрывателем очень сомнительное удовольствие. Особенно на такой громкой трансляции.

В прошлом топ-гильдии пробовали агрить двух боссов сразу в подземельях низкого ранга, но Сансара тут же переводила их в режим высшей сложности. Несколько сотен траев кончились почти ничем. Прогресса не было, и больше на такой подвиг никто не решался.

А вот с аутдорами все могло быть иначе. Как правило, они немного слабее, а их фазы короче и проще. Но и свести такую парочку в одном месте непросто. У людей, подготовивших эту ловушку, было время и возможность втихую повайпаться. А у нас такой роскоши нет – на «Нью-Лайф» сейчас смотрит полмира. У нас громкое имя и особая история. Мы слишком горды для позора. Я не позволю нам проиграть.

По оглушенному пустыннику удалось провести две стандартные серии комбо-ударов. Это минимальный запас агро, но на первое время должно хватить. Теперь надо возвращаться к Грызню, чтобы перевести его в третью фазу. Иначе он наспамит[46] нам огненных луж.

По команде Эльвирки игроки дали залп из всех орудий, сливая кулдауны. Агро рухнуло, и босс, ревя от боли, пронесся мимо меня на всех парах. Ничего страшного. Покайтят и нюкнут, там немного осталось. А у меня появилось время заняться Ферратой.

Рейд расступился перед разогнавшимся монстром, как вода. Милишники Ластморда благоразумно перешли на моего моба, оставив разъяренного Грызня ренжед-дамагерам. Магички Сельфины по очереди срывали агро и уходили в телепорт, передавая чудовище, как эстафетную палочку. Варлоки Андедушки пожертвовали петов, и теперь доты наносили колоссальный дамаг, пусть и очень недолго.

Я же полностью сфокусировался на Феррате и следить за приключениями удильщика больше не мог. Жуткая червевидная башка слишком опасно щелкала клыками перед носом. Приходилось вертеться ужом, чтобы не повторить судьбу того несчастного хилера.

За спиной грохотало, свистело, шипело, сопело, а потом сразу все стихло. Сельфина и Андедушка справились – войд-зон так и не было, но тревожная тишина мне не нравилась. Что попалось нам в третьей фазе?

Развернувшись, я увидел один из самых скверных вариантов в нашей ситуации. Грызень схлопнулся в непробиваемое яйцо, а скорее, в куколку, из которой потом вылезет под баффом берсерка. С каждой секундой он будет бить все больнее, а через три минуты его удар станет фатальным и раскатает меня в блин.

По стандартной тактике рейд обязан добить босса раньше, но теперь на мне висит еще и второй. К тому же, он скоро перейдет во вторую фазу: закопается, восстановит силы и вынырнет, но уже под случайно выбранной целью. Агро не взять, поэтому подставить Грызня еще раз уже не получится. Если только рейд не сядет верхом на него. Сорок человек, пирамида в три этажа, хрупких магичек наверх – их там много поместится…

Воображение нарисовало в красках эту картину: цирк шапито, откровенные наряды и страшные клоуны. Хлипкие кастеры балансируют на могучих плечах милишников. Барабанная дробь, и голос конферансье объявляет смертельный номер: «Последний подвиг Ханувана!»

Челюсти звонко щелкнули слишком близко, забрызгав слизью. По спине пробежал холодок. Тварь едва не откусила мне голову, и из нее моментально выветрилась вся чушь. Поразительно, но даже в такой опасный момент ум способен забыться в глупых фантазиях. Человек привыкает к чему угодно.

Рейд энергично дамажит «червекрота», а из бронированной куколки вылупляется обновленный удильщик.

Летающий!

Опять не везет. Неуклюжая туша Грызня трансформировалась в чудовищную стрекозу. А скорее, в «стрекозла», судя по острым винтообразно закрученным рогам. Сансаре плевать на аэродинамику. Тут летает что угодно. Скорее всего, она лепит своих химер из наших детских кошмаров.

Феррата горестно вздохнул и ушел под землю подумать о суете и бренности жизни. Я быстро переключился на вылупившегося «стрекозленка». Рейд стал работать по цели почти сразу. Времени нет, пауз не будет. Поддерживать такой темп для танка непросто, но срыв агро на третьей фазе – это всегда цепочка смертей. Летучая тварь слишком шустра. Под таким баффом догонит и заклюет мгновенно.

Игроки подтягиваются ко мне ближе, чтобы дать возможность быстро подхватить Феррату, как только тот вынырнет.

Земля под Ластмордом вдруг вспучивается. Он не успел даже среагировать. Никто бы не успел.

Черт! Еще минус один!

Милишники остались без своего офицера. То самое «слияние фаз»! Сансара подло подкрутила вверх способности монстров.

На мне снова два босса. Стоять нельзя, и я бегаю кругами вокруг одного, таская за собой второго. Грызень напоминает взбесившуюся швейную машинку с нелепыми для своего размера крылышками. Его замедляют, как могут, но тварь периодически достает меня. Пока она ходит пешком и прыгать не может, но скоро взлетит, и вот тогда начнется уже настоящий ад.

Прыжок, удар, перекат, снова удар. Пот заливает глаза, нечем дышать, а сердце бухает так, что едва не стучится о стальной нагрудник. Я смертельно устал и с трудом уклоняюсь от длинного жала. Больше не рискую ставить блок.

Опять зацепило! Лейла! Девочка моя, дай больше хила! Держать! Держать агро!

Отбрасываю щит. Он стал бесполезен, как, впрочем, и остальная броня. Сейчас любой пропущенный удар станет последним.

Снимаю шлем, на ходу скидываю все железо, что смог от себя оторвать. Стало легче, но Грызень сильнее и проворнее с каждой секундой. Кося злыми фасетчатыми буркалами на рейд, он нервно топчется – первые признаки скорого срыва. Крылья напрягаются и машут быстрее, создавая подъемную тягу.

Надо убить до того, как взлетит! Иначе я его уже не поймаю! А проклятый червекрот висит на хвосте и требует своей доли внимания. Надо двигаться быстрее. Еще быстрее!

Похоже, открылось второе дыхание. Я словно поймал рваный ритм замысловатого танца: акцентированный рубящий удар, прыжок в сторону, разрыв дистанции, разворот, обманное движение и снова удар.

Голова пуста. Ни одной мысли. Такое ощущение, что выключили звук. Прозрачная ясность. Я будто смотрю на рейд со стороны, откуда-то сверху. Отстраненно, чужими и равнодушными глазами.

Кто я? Что происходит? Зачем это все?

Феррата догнал меня, вырвав из ноги кусок мяса. Я больше не смогу бегать!

Звук вернулся вместе с ошеломляющей болью. В глазах потемнело и расплылось. Мощный поток входящего хила, брошенный спелл-щит. К зрению вернулась четкость, но момент упущен – Грызень взлетел!

Это вайп!

Оставалась пара секунд «физ-иммуна», чтобы попытаться достать стрекозу, высоко прыгнув.

Синхру на максимум!

Над головой тревожно запульсировал «Поцелуй Смерти», предупреждая всех о моей авантюре. Обратного хода нет, понизить уровень синхронизации можно, лишь выйдя из боя.

«Только «Нью-Лайф»! Только хардкор!» – наша речовка взвыла в разгоряченном мозгу, а тело будто ввинтилось в пространство, разрывая уплотнившийся воздух на части.

Я достану!

Хрясь!

Клинок вонзился по рукоятку. Я не отпустил меч. Мы летели к солнцу, а лезвие медленно ползло вниз, распарывая брюхо стрекозы, пока она не кувыркнулась вниз вместе со мной.

Обостренные до предела рефлексы и абсолютная нейронная связь сотворили чудо. Монстр рухнул прямо на Феррату, но я был уже сверху. Подо мной билась и ревела бесформенная куча из двух боссов, слившихся в единое карикатурное существо. Их броня сцепилась фигурными выступами и заклинила. Мобы, точно два толстых жука, беспомощно сучили лапами в попытках освободиться друг от друга и встать.

– Только «Нью-Лайф»! Только хардкор! – восторженно громыхнуло в воздухе единым, многоголосым хором.

Рейд поливал огнем барахтающуюся и визжащую кучу-малу, наплевав на агро. Мы использовали свои последние козыри с длинным откатом, кромсая оглушенных и беспомощных мобов на части. Грызню осталось совсем немного, а с Ферратой разобраться будет проще простого.

Это победа!

И вдруг все разом затихли и повернули головы вправо. С вершины сопки на нас неслась лавина игроков на конях под черным флагом изгоев.

ПВП-рейд! Засада!

В уме вспыхнула запоздавшая догадка: цель ловушки – вовсе не унизительный вайп «Нью-Лайфа». Ее цель – убийство гильд-мастера!

Зная нашу историю, нетрудно предугадать, что я сделаю, когда действительно подопрет. Наемные киллеры терпеливо ждали и ударили в спину, чтобы убить уже сразу, и в обоих мирах. Законно и в пределах правил Сансары: игрок – легальная цель даже под максимальной синхрой.

Трусы! Я дорого отдам свою жизнь! Громос продался им с потрохами! Подлый ублюдок, предатель!

В рейде вдруг вспыхнуло еще два красных сияния.

Андедушка, Лейла! Что вы творите, черт вас возьми! Им ведь нужен лишь я! Они в любом случае возьмут меня в фокус. Ваша смерть ничего не изменит!

Еще десяток огней! Второй!

«Поцелуй Смерти» вспыхивал над головами моих людей один за другим, и вскоре над рейдом поднялось красное зарево.

Кодекс бусидо. Лидер обречен, но ветераны решили идти за ним до конца.

«Только «Нью-Лайф»! Только хардкор!» – Эхо от рева наших голосов вновь заплясало по сопкам.

Низкое небо словно оплакивало нашу судьбу тяжелыми дождевыми каплями. Суккуба рассеянно смотрела на свинцовые тучи и зябко ежилась, подставив холодным порывам ветра лицо.

Видела ли она тот же «сон»? Последний рейд? Нашу смерть?

Мертвецы вернулись. Или их вернули? Естественный ход вещей – или чья-то воля? Нет, скорее, последнее. Никогда не слышал о виртуальной реинкарнации в мобов. А может, никто из них просто не помнит?

Хотелось бы и мне все забыть. Я не собираюсь мстить. Не стану возвращать имя, богатство и гильдию. У меня есть моя Фэй. Мы любим друг друга. Разве еще что-то надо?

Видимо, да. Но не нам. А от нас, раз даже после смерти не оставляют в покое.

Ответь, Цитадель! Что тебе нужно?

Крепость молчит. Ответ ждет у трона последнего босса. Наверняка шантаж и угроза. Но им нечего мне предложить. У меня все уже есть. Можно лишь отобрать, а вот этого я никому не позволю. И потому приду сам.

Да, у меня есть долг. Долг, который невозможно отдать. Лорд Хануван унес с собой в могилу целую гильдию. На мне ледяное дыхание смерти. А внутри изматывающее чувство потери… Вина рвет мое сердце на части.

Я убил миллионы мобов за свою жизнь. Возможно, бессмертие в шкуре виртуального монстра и есть наказание?

Хорошо, но пусть призрак прошлого терзает меня! За что мучить Фэй? Она нашла любимого даже в посмертии. Но он будто отравлен и заражает все, что ему по-настоящему дорого. Все, к чему ни прикоснется. Есть ли хуже проклятие?

Кажется, я заскрежетал зубами так, что суккуба услышала. Успокаивая, она взяла меня за руку и тихо улыбнулась:

– Я видела нас. Ты ни в чем не виноват. Мы все сделали то, что должны были сделать.

– Вы все погибли из-за меня! Я проклят!

– Тогда я разделю эту участь с тобой. Каждый из нас умер за то, во что верил. Иначе ради чего тогда жить? Смотри, какие жуткие тучи над нами! А за крепостными стенами солнце. Видишь?

Действительно, отсюда мы прекрасно могли видеть, что снаружи чудесная погода. А Цитадель стянула свинцовую облачность со всей локации, будто погрузив себя – и нас заодно – в страшный мертвый сон. Безрадостную серую картину оживляли лишь крупные грифы с длинными лысыми шеями. Неопрятные падальщики терпеливо кружили над нашими головами. Знали, что рано или поздно мы им достанемся.

Чувствуют будущий ужин? Я знал, что эти птицы любят выедать внутренности, просовывая голову в анус полуразложившихся трупов. От этой картинки меня передернуло от отвращения. Не дождутся!

– Зато здесь все очень скверно, – мрачно заключил я. – Знала бы, что в голову лезет…

– Как залезет, так и вылезет! Ты до самого конца остался верен себе. В чем твоя вина? – заглянула мне в глаза Фэй.

– Я был полным психом, – упрямо покачал я головой. – Столько глупого пафоса! А люди верили и шли за мной на верную смерть. Как простить себе это?

– Но ведь сейчас ты это видишь? Чувство вины не исправит прошлое. Но может изменить будущее. Ты уже изменился. Мы все меняемся. Забудь кошмар и иди дальше. Надо лишь не создать новый.

– Как? Разве нам стало лучше?

– Так сделай хоть что-то. Хочешь, помогу? Обещаю, скучно не будет… – промурлыкала Фэй.

Ловкие пальчики забегали по застежкам брони – сразу окатило волной жара. Тяжелый нагрудник с лязгом упал на землю. Фэй извлекала меня из железа, точно улитку из раковины.

Поразительно, но в мерзко-серой облачности тут же образовалась прореха. Прорвавшийся солнечный луч будто подсветил театральные подмостки прожектором. Актеры вспомнили нужные слова и наконец вошли в свои роли. Сансара будто подсказала единственную реальность в нарисованном мире, освятив любовью крохотную часть этой гиблой земли.

– Ну как? Чувствуешь себя уже лучше? – заинтересованно спросила суккуба, закончив интенсивную терапию.

– Да, твои процедуры действуют безотказно, – подтвердил я, еще находясь в легкой прострации. – Думаешь, психов лучше лечить именно так?

– Только тех, у кого красивый накачанный торс, – улыбнулась она. – Твой идеально подходит.

– Тогда его надо беречь, – охотно согласился я. – Нас ждет последний босс, а он, должно быть, чрезвычайно опасен. Ты знаешь сюжетную легенду Цитадели?

– Конечно. Это же любимая тема в местной таверне. Если коротко, то жил-был один храбрый рыцарь. Как водится, отправился он на охоту и завалил медведицу.

– В смысле, убил или?.. – опасливо переспросил я.

– Странные мысли у тебя в голове… – суккуба смерила меня подозрительным взглядом. – Кажется, убил голыми руками или рогатиной заколол, не помню… – Фэй смешно сморщила носик, вспоминая. – В таверне всегда шумно, могла и напутать.

– Ладно, не важно, дальше-то что? – нетерпеливо поторопил я.

– Мы куда-то спешим? – обиженно протянула суккуба. – Важны любые мелочи.

– Прости. Нервничаю. Не обращай внимания. Пройдет. Продолжай.

– Сбилась из-за тебя, – Фэй притворно сверкнула глазами. – Зверь оказался непростым и проклял убийцу. Вернулся наш вояка домой, а жена его не пустила. Развесила на копьях головы слуг и посадила на кол всех, кому это не нравилось.

– Так и знал. Девочек оставлять надолго нельзя, – нравоучительно намекнул я на ее собственную историю.

– Ты не понимаешь женщин, неотесанный грубиян! – разозлилась суккуба. – В бедняжку вселился злой демон. Как известно, самцы грубы и примитивны…

– Это грубое гендерное обобщение! – запротестовал я.

– Исключения чрезвычайно редки. Не перебивай! – больно ущипнула меня Фэй. – Чтобы поднять свой авторитет в адских мирах, демон приказал наполнить ванну кровью юных девственниц, как это там принято. Но с поставками сразу же возникли проблемы.

– Поэтому ведьма приказала убить всех мужчин в округе? – проницательно предположил я. – Классическая борьба за ресурсы. Девственницы в сказках всегда товар редкий и ходовой.

– Так вот, – Фэй предпочла проигнорировать последнюю реплику, – наш герой собрал в округе выживших, чтобы восстановить мир и порядок. Первый бой силам зла они дали в подвале, где сейчас сидит Мимикра, но потерпели поражение. И вот тогда умудренный старец подсказал принести жертву.

– Нашли наконец девственницу? – радостно подсказал я.

– Да что у тебя за пунктик такой? – возмутилась суккуба. – Нет. Кого-то из своих. Подумав, решили пожертвовать тем, кого не жалко. А не жалко трусливых. И вот тогда дело пошло.

– Поэтому первый босс – отражение наших собственных страхов? А в соборе зарезали уже толстяка, и теперь там сидит воплощение голода? – догадался я.

– Да. Остались храбрые стройные парни с кубиками пресса, а скорее, и мозга. А почему? – Фэй вопросительно кивнула, чтобы я продолжил мысль.

– Думали, что цель оправдывает средства? – вырвалось у меня первое, что пришло в голову.

– Именно. Достигая ее любыми путями, человек незаметно, но неизбежно меняется. Победив демоницу-жену, герой нашел и погубившее ее волшебное зеркало. В его магическом отражении он увидел пороки своих людей и страшные злодейства, которые те натворят в будущем. Ужаснувшись, наш славный малый убил всех, искренне полагая, что только так спасет их от адских миров. Но, вновь взглянув в зеркало, увидел за собой демонов. Бедняга так стремился к победе над злом, а в итоге сам занял его место. Хитрые бесы нашли себе нового повелителя.

Я задумался. Похоже, у Цитадели непростой морально-философский бэкграунд. И в самом деле, что лучше – дать погрязнуть в пороке или прибить сразу, спасая от страданий в адах?

– Хм… Да тут настоящая жертвенность. Если уж парень верил в адские измерения, то понимал, что попадет в них за убийства еще невиновных, – пробормотал я.

– А если зеркало его обмануло? Ты когда-нибудь слышал о порядочных демонах, которые бы никогда не врали? У каждого есть шанс измениться, но он лишил своих людей выбора! – заявила Фэй, сжав губы в тонкую линию.

– Тогда его просто надули, – развел я руками. – Производитель магических зеркал грубо нарушил права потребителя. Должно висеть предупреждение, что показана лишь вероятность. Но у нашего героя нет сомнений, а значит, его мотивация чиста. Ты же остановишь ребенка, если увидишь, что он подобрался к кастрюле с кипятком, верно? Или будешь ждать, что он «выберет»?

– Да он сам стал повелителем демонов! – вскипела суккуба. – Какой тогда смысл в его победе и замене одного зла на другое?

– Он победил эгоизм и пожертвовал собственным будущим. Спасение не для себя, а для других. Это же только сказка. Тут прежде всего важен посыл.

– Спаси сначала себя, а потом вытаскивай и других. Какой толк, если оба утонут? – не унималась Фэй. Тема, видимо, задела ее за живое.

– Эгоизм всегда мимикрирует под рациональность, – невозмутимо парировал я. – Но зло будет возникать снова и снова, даже если очень правильно и грамотно его истреблять. Эго – корень всех наших проблем. С его побегами воевать бесполезно.

– Рубить головы слишком просто. Наверняка есть и другой способ! – не сдавалась суккуба.

– Возможно, – согласился я. – Но герой его не нашел и решил проблему по-своему. Да, внешне это выглядит поражением, но внутренне он победил. Очень удобно оставаться чистым и светленьким, не пачкая ручек.

Я начинал злиться. Как мы умудрились втянуться в «семейную ссору», обсуждая обыкновенную сказку?

– Хорошо, пусть он «внутренне победил» и нанес сокрушительное поражение собственному эгоцентризму. Но оно не стало решающим! Думаешь, в повелителе демонов останется что-то светлое и добродетельное? Наш герой станет даже злее, чем был! – с экспрессией воскликнула Фэй.

– Посеянное зерно рано или поздно взойдет в благоприятных условиях. Главное, его вообще посадить, а не вечно болтать об эффективности и целесообразности сева. Вот в чем настоящий смысл и суть этой легенды. Дорогая, не важно, как выглядят и к чему приведут наши действия. Мы понятия не имеем, во что они выльются, но, если мотив чист, все остальное приложится, – махнул рукой я, начиная уставать от напора суккубы.

– Семя взойдет? Да за время злодейства повылазит столько сорняков, что оно никогда не пробьется!

– Мы не помешаем вашему диспуту? – вежливо осведомилась Сельфина.

Мы оказались так заняты перепалкой, что не видели, как она вернулась из города. Причем не одна. Из-за ее спины опасливо выглядывали старые знакомые – Мафа и Зергель. Что ведьма им рассказала, если они с таким ужасом на нас смотрят?

Представившись, ребята предпочли оставаться на дистанции, которая казалась им безопасной.

– Они слегка нервничают, но это лучшие из тех, что подходят для Цитадели по уровню, – прокомментировала свой выбор Сельфина.

– Мы не кусаемся, правда, Фэй? – подмигнул я.

Она подыграла и томно посмотрела на Зергеля, видимо, замкнув его нейронные сети. А потом медленно провела язычком по губам, окончательно вогнав в ступор.

– Дорогуша, прикройся. Не наигралась? Не порть юношу, он нам еще пригодится, – одернула суккубу Сельфина. – Я едва уговорила ребят. У них выдалась плохая неделя.

– Как Макс себя чувствует? Лучше? – невинно поинтересовался я.

– Я говорила с ним, – кивнула магичка. – Он почти в порядке. Необычные галлюцинации и легкий психоз. Утверждает, что разговаривает с собственным бесом. Тот вроде бы даже подсадил его на какую-то дрянь. С ним работают наши гильдийские мозгоправы. Они разберутся.

– Есть подозрение, что мобы разумны? – Я сделал удивленное лицо.

– Вам виднее, – усмехнулась Сельфина. – Тут вот появилась оригинальная версия объяснения феномена Черного Кроля. – Она с трудом оторвала Зергеля от Мафы и бесцеремонно толкнула вперед. – Рассказывай!

И так сильно нервничающий парень едва не столкнулся с суккубой и разволновался еще больше.

– Кх-м-м… Заходил как-то раз в таверну монах… – неторопливо начал он, стараясь не смотреть в ее сторону.

– Будешь байки травить, как выйдем из Цитадели. Благодарную и доверчивую аудиторию гарантирую. Давай сразу к делу! – поторопила Сельфина.

– Хорошо-хорошо, я понял, – кивнул Зергель. – Монах как-то говорил, что мы подобны кораблю, в котором живет множество самых разных гостей. Они въезжают и выезжают, а их шумная совокупность образует иллюзию единой и цельной личности, которую мы считаем своим «я».

– А где физическое тело в твоей аналогии? – спросила Фэй, сразу же посерьезнев.

– Это и есть сам корабль, – кивнул он, видимо, гордясь, что ему уделено столько внимания. – Какое-то время его носят по свету ветра кармы, но рано или поздно он садится на мель или разбивается о рифы. Одна часть пассажиров уплывает на шлюпках, а другая сразу же тонет. Вот выживших и называют «душой».

– И она плавает в «море», пока не найдет новый корабль? – предположил я.

– Да. Монах называл это посмертное состояние мирами бардо. И блуждающая в них «душа» естественным образом займет «сосуд по размеру». А им может стать что угодно – человеческий ребенок, животное, тварь адских миров и, возможно, моб.

– Моб? – удивленно переспросила суккуба.

– Ну да, а почему нет? Такой «сосуд» всегда обусловлен особенностями самих пассажиров. А это привычки, мысли, мотивы, психика и, возможно, какие-то неизвестные «энергии». Все это затянет в подходящее тело, точно в воронку, – Зергель почему-то показал на меня.

– Зачем вводить лишние «тонкости»? Наше «я» может быть сложной машиной, самоорганизующимся набором алгоритмов, – предположил я, слегка раздражаясь, что его так внимательно слушает Фэй.

– Нет, не думаю, – не согласился Зергель. – Сознание нечто большее. Феномен понимания и осознанности требует чего-то еще. Машина прекрасно играет в шахматы, но не понимает игру. Ее можно научить собирать слова из иероглифов, но она не будет знать языка. Другой пример: когда оркестр настраивается перед выступлением, каждый музыкант играет свою ноту или мотив, но в целом это еще не музыка. А потом вдруг звучит Моцарт.

– Ладно, я понял. По-твоему, Черный Кроль – это реинкарнация умершего игрока?

– Понятия не имею, – пожал Зергель плечами, все больше раздуваясь от важности. – Это только одна из версий. Сансара не сотворит сознание из ничего, но в ней могут сложиться необходимые условия для его проявления. Тот монах говорил, что мир пропитан вездесущей «прото-осознанностью», зажигающей жизнь в телах, словно свечки. Она есть в каждом из нас, но ее свет, проявляясь, преломляется в «призме» нашего ума. Искажается и дает уникальный спектр на выходе, который и выглядит нашим «я». Поэтому мы и кажемся столь разными.

Мне захотелось треснуть Зергеля мокрым рыбьим хвостом, чтобы стереть это самоуверенное и всезнающее выражение с его лица. Всего лишь очередная претензия на истинность в последней инстанции. И какого черта он так пялится на грудь Фэй?

– Спасибо, мысль понятна. Очень интересно, – холодно процедил я. – Теперь давайте к земному. Сельфина, чего ждать от последнего босса?

– На первый взгляд, все достаточно просто, – золотые косички недовольно качнулись. Наша звезда не любила вспоминать свои вайпы. – Босс-варлок. Проблема лишь в том, что он не один. Там таких пара десятков. Сансара скопировала рейд игроков с пугающей точностью.

– Думаешь…

– Не знаю! – оборвала меня Сельфина. – Но кое-что покажу, когда будем спускаться.

– Ладно, – заинтригованно кивнул я. – Так что с боссом? Ты когда-нибудь проходила его первую фазу?

– Проходила. Как только разберемся с аддами, варлок исчезнет в живом зеркале. У нас будет всего минута, чтобы его разбить. Если не успеем, то босс вылезет уже в своей истинной форме.

– И что делать тогда? – полюбопытствовал я.

– Постараться как можно быстрее сдохнуть! – Голос магички предательски дрогнул. – Мы никогда не успевали. Всегда казалось, не хватает двух-трех ударов. Я доходила до зеркала несколько раз, а потом очень жалела, что не умерла раньше. Монстр станет не просто убивать. Он будет изощренно и… унизительно калечить. Нам останется только молиться, чтобы пытка быстрее закончилась.

– Ясно. Значит, придется напрячься, – невозмутимо заключил я, с удовольствием отметив побелевшее лицо Зергеля.

Обогнув собор, мы нашли вход в подвалы. Неприметная дверь бесшумно открылась, как только Сельфина смахнула паутину и провернула в замочной скважине скрюченный мизинец Обжорки.

Вырубленные в скале ступени вели глубоко вниз. Из темноты несло сыростью и мышами. Застоялый, мертвый воздух и потолок в паутине подошли бы склепу забытого всеми вампира, но не покоям Черного Властелина. На его месте я выбрал бы апартаменты повеселее. По соседству как раз возвышались шпили дворца.

Казалось, в подвалы никто не спускался как минимум несколько лет. Цитадель прилежно генерировала пыль, мышиный помет и паутину, воссоздавая прежний вид подземелья после каждого вайпа. Потемневшие от времени фрески на стенах, видимо, изображали страдания существ в адских мирах, словно подготавливая игроков к последнему испытанию. Пожалуй, к этой разнообразной и полной коллекции устрашающих пыток было бы трудно добавить нечто новое.

– Я хотела показать вам это… – Сельфина остановилась у полустертого изображения батальной сцены.

– Видим. Что в ней особенного? – не понял я.

– Смотрите сюда! – Она показала на относительно хорошо сохранившуюся часть в центре.

Маленький черный кролик в корнях белого дерева, а чуть дальше элементаль над телом обезглавленной девушки. Похоже, летопись или что-то вроде пророчества. К сожалению, рассмотреть лучше я не сумел. Краска облупилась, и большая часть картины утрачена.

– Теперь понимаешь, почему я ждала вас? – тихо спросила Сельфина. – Еще нет? Тогда посмотри на правую часть. Там есть еще один целый кусок.

В полустертом рисунке угадывался парад планет, выстроившихся от Солнца в одну линию. В нем не было бы ничего необычного, если бы не одно шокирующее обстоятельство – Земля там отсутствовала! Вместо нее зияла черная воронка, затягивающая в себя материю и пространство.

– Что это за бред? – почему-то шепотом спросил я, не в силах оторвать глаз от страшной картинки.

– Вот так же сказали и все остальные, которым я это показывала, – кивнула Сельфина. – Но в сохранившейся части можно рассмотреть детали, напоминающие последний рейд Ханувана. Совпадений не много, но они есть!

– Думаешь, Черный Кроль причина будущего апокалипсиса? – недоверчиво спросил я, рассматривая едва заметные надписи.

– Неизвестный язык, – проследила взгляд ведьма. – Никто из дешифровщиков не смог их прочесть. Но один из аналитиков предположил, что опасен не Кроль.

– А кто же? – насторожилась суккуба.

– Что-то рядом с ним, – недобро покосилась на нее Сельфина. – Здесь присутствуют символы и фигуры, которые мы не понимаем: Белое Дерево, какие-то чудовища, едва заметные силуэты невидимых наблюдателей.

– И кто же мог нарисовать нечто подобное? Сансара? – Фэй не скрывала иронии. – Наш ум легко сотворит фантазию даже из хаоса. Люди обожают гадать на кофейной гуще. В ней можно рассмотреть что угодно.

– Возможно, ты права, а я излишне впечатлительна. Но вас-то я дождалась и нашла, верно?

– Давайте пройдем Цитадель, и тогда многое прояснится, – примирительно предложил я.

– Хорошо, снимем маски чуть позже, – неожиданно спокойно согласилась ведьма. – Спускаемся ниже. С парадного входа пробраться труднее.

Она нажала на скрытый паутиной рычаг. Что-то лязгнуло, и стена ушла вглубь, открывая тайный проход. От неожиданного шума Зергель нервно вздрогнул и на всякий случай ушел в стелс-режим. Про незаметную и скромную Мафу все словно забыли. Казалось, вместо нее шла безмолвная тень, напоминавшая прежнюю жрицу лишь силуэтом.

Потолок был слишком низким, и мне пришлось пригибаться, чтобы не царапать его шлемом. Длинный ход привел к еще одной закрытой двери. Зергель встал на колени и долго возился с замком. Наконец она поддалась, но и за ней был тупик.

– Оштукатуренный холст. Отойдите, пожалуйста! – непривычно вежливо попросила Сельфина, видимо, вспомнив свое происхождение. Ее род был очень богатым и знатным.

Струя пламени легко прожгла дыру в стене, и группа решительно прыгнула за лидером в образовавшийся проход. Подслеповато щурясь, мы вывалились в роскошно убранный зал прямо из огромной картины, словно ее ожившие персонажи.

Между винтообразно закрученными колоннами стояли статуи, видимо, отображавшие все доступные классы в игре. На высоком троне сидел смутно знакомый мне человек. Его лицо я никак не мог вспомнить. А рядом, в массивной золотой раме, стояло зловещее сооружение. Только с большой натяжкой его можно было бы назвать зеркалом. И выглядело оно так, словно вертикально поставили кровавую лужу. По темной поверхности бежала легкая рябь, будто под ней что-то беспокойно ворочалось.

– Андедушка! – потрясенно выдохнула Сельфина и отступила назад, точно увидела призрака.

– Не ждала увидеть это лицо? – усмехнулся тот, наслаждаясь эффектом.

Фэй побледнела. Теперь и я узнал своего верного офицера из «снов». Он и Лейла первые последовали за мной к неминуемой смерти. Ветеран «Нью-Лайфа», мой друг, соратник и боевой товарищ – неужели ты и есть главный злодей Цитадели?

– Что ж не показал себя раньше? Ублюдок! Я выжгу твои мертвые кости дотла, извращенец! – зарычала ведьма, сжимая кулачки, между которыми проскакивали первые искры.

– Трусливая дура! – загремел голос Андедушки. – Я боготворил тебя! Но почему ты не умерла вместе с нами?

– Зачем? Что изменила бы моя смерть? Что может сделать мертвец? Для себя, гильдии, для людей? Твой труп даже отомстить изгоям не смог! А я убила их всех, одного за другим! Но уже не в игре, а в реальности!

– Ты жива, а значит, предала нас! Я так любил тебя!

– Тупой идиот! А я тебя никогда не любила! Почему я должна была с тобой умереть? – в ярости заорала Сельфина и метнула в Андедушку чудовищный пиробласт.

Без сомнения – это был лучший спелл, который я когда-либо видел. И он не причинил боссу ни малейшего вреда. Похоже, все еще шла «тронная речь», и бой даже не начался.

Наша группа замерла в изумлении. Мы вертели головами от Сельфины к Андедушке, наблюдая за драмой. Эта неистовая парочка стоила друг друга.

– Ты не пошла за мной, но не пошла и за своим лордом! Ты не Лейла, твоя любовь ничего не стоит! – в гневе проревел монстр, стряхивая с себя густые капли напалма.

– Начинай бой, скотина! Сейчас я покажу, чего стою! – заскрежетала зубами Сельфина, слепив в руках фаербол, точно снежок.

– Ты уже успела надоесть и давно все показала! Я больше не хочу тебя, поэтому просто проваливай! Мне не о чем разговаривать с живыми! – объявил Андедушка, и над людьми вспыхнул «Поцелуй Смерти».

Игрокам принудительно задрали синхронизацию до предела. Зергель и Мафа обменялись тревожными взглядами. Шутки кончились – теперь виртуальный вайп станет настоящим. Но только не для нас с Фэй. Мы с ней не люди, а нелюди.

– Сюрприз! Что теперь будешь делать, трусиха? – залился Андедушка демоническим смехом. – Вновь подожмешь хвост и свалишь, спасая жалкую жизнь и душонку? Да в тебе ее нет! Она давно умерла и смердит изнутри! Где твоя честь, офицер? Кто запомнит тебя? Пустая мертвая душа в куске мяса и жира! Лишь кожа, натянутая на этот мешок с нечистотами, делает его привлекательным! Да как ты вообще осмелилась стоять рядом с Лейлой и Хану? Забирай свою аппетитную ловкую задницу, пока я вновь до нее не добрался. Выход свободен! – закончив тираду, Андедушка сплюнул от отвращения.

Зергеля и Мафу долго уговаривать не пришлось. Взявшись за руки, они пятились к дырке в картине, не отводя настороженного взгляда от босса. Я прекрасно их понимал – поражение будет стоить им жизни.

Сельфина яростно топталась на месте под насмешливым взглядом Андедушки. Чувствовалось, что в ней шла отчаянная внутренняя борьба, но ведьма уже все решила. Я должен помочь ей. Больше из-за меня никто не умрет.

– Сельфина! Ты все еще мой офицер. Я, лорд Хануван, приказываю тебе выйти из боя и сохранить жизнь!

– Нет! – прорычала она. – Никогда больше!

– Я уже не человек. Пожалуйста, дай мобам разобраться между собой, – мягко сказал я взбешенной девушке. – В отличие от вас, мы бессмертны. Все будет хорошо, обещаю.

Фэй попыталась успокоить и обнять соперницу, но Сельфина с нескрываемой неприязнью отбросила ее руку и отскочила.

– Ты не тот, кого я знала когда-то! – крикнула она боссу. – Андедушка был совсем другой! У тебя ничего не выйдет, бездушная мразь! Люди узнают, что здесь творится, и закроют Сансару к чертовой матери! Тебе не сравниться с живым человеком! Ты всего лишь багнутый код, пустое ничтожество!

Стараясь не смотреть нам в глаза, Сельфина телепортировалась и скрылась за картиной, оставив нас наедине с Андедушкой.

– Беги, ведьма, беги! – усмехнулся тот вслед и с королевским достоинством сошел к нам с высокого трона.

Как с ним себя вести? Я помнил его лишь по обрывочным «фильмам» и не обладал ни полной памятью Ханувана, ни эмоциональным багажом, который бы на нее опирался. Теплая встреча старых товарищей сейчас выглядела бы фальшиво. Андедушка, видимо, это хорошо понимал и коротко кивнул, не опускаясь до церемониальных объятий.

– Мои дорогие друзья, мы рады встретить вас снова, – сказал он и улыбнулся, увидев, что Фэй вздрогнула и беспокойно оглянулась.

Почему «мы»? Здесь никого больше нет. Или «его светлость» о себе во множественном числе говорит?

– Мы – это твоя настоящая гильдия, лорд Хануван, а не тот цирк, который остался! Мы те, что пошли за тобой на смерть! Кто бился до конца и верил тебе! – Андедушка развел руками, гордо представляя свою гвардию.

Статуи по периметру зала ожили и сделали шаг вперед, стукнув оружием о щиты. Неужели здесь все, кто погиб в том бою с изгоями?

– Я сохранил для тебя нашу гильдию, лорд! Собрал всех, кого смог. Мы ждали тебя… – Андедушка попытался преклонить колено, но я остановил эпатажное представление.

От него несло вызывающим пафосом. Похоже, босс слишком серьезен. Видимо, наши жизни прошли в непростой и нездоровой психологической атмосфере. По крайней мере, до вмешательства психиатров. Наивный юношеский максимализм чрезвычайно заразен, но мы давно не подростки. Может, Фэй помнит больше?

Я вопросительно посмотрел на нее, но девушка сделала страшные глаза и пожала плечами. Похоже, она имеет такое же отношение к Лейле, как и я к Ханувану. Наверное, мы походили на протрезвевших наутро людей, которым взахлеб рассказывают, что они были звездами вечеринки.

– Стоп! Мы ничего не понимаем. Давай сначала, – попросил я.

– Хорошо. Однажды я «проснулся» и осознал себя. Возможно, первым из нас. Мне пришлось пройти длинный путь от тупого зверька до хозяина Цитадели! – высокопарно заявил Андедушка.

– Так это ты настоящий Черный Кроль?

– Это имя для всех нас, – усмехнулся Андедушка. – Так называют феномен неестественно разумного поведения мобов. К счастью, удалось добраться до Зеркала Крови. Заглянув в него, я обрел новые силы и память о прошлом.

– Но у нас воспоминания всплывали и без подобного артефакта…

– Потому что их стимулировал я. Зеркало позволяет путешествовать в Тени, чувствовать аномалии и возмущение ее течения. Из этого изначального измерения и появляются мобы, чтобы уйти туда после смерти. «Спящий разум» видно издалека, и я разбудил всех, кого смог найти. Ты и Лейла были последними.

– Но почему мы все стали мобами? Странно, что феномен коснулся лишь тех, кто умер в том рейде. Что делает наш случай особенным?

– Я отвечу на этот вопрос чуть позже, лорд Хануван. Сейчас меня больше интересует то, что ты собираешься делать.

– И чтобы спросить, ты притащил нас в Цитадель, пустив через мясорубку Мимикры, Эвента и Обжорки?

– Призрачный Эвент не мой. Я сам был удивлен не меньше вас. Мимикра же не противник, а скорее, лекарство. Пробуждение Черного Кроля процесс непростой и напоминает взросление. Хороший клинок требует тщательной и аккуратной закалки. Нам нужен наш старый гильд-мастер, а не псих-инвалид. Я хотел вернуть тебе трон, чтобы ты вел нас, как раньше.

– Куда? – воскликнул я, искренне не понимая, чем может занять себя тайное братство разумных монстров. – Куда на этот раз вас несет? Опять к славе? Но мы теперь сами чудовища. Перед кем собрался хвалиться? Перед своими демонами? Но обычный моб – это говорящая по скриптам вещь! В ней нет ни разума, ни сознания.

– Но она чувствует боль, разве не так? – возразил Андедушка. – Моб рождается, живет и умирает после того, как с ним наиграются люди, причинив бездну страдания. Мы для них – животные! Так кто тогда настоящие демоны?

– Ах, так ты хочешь мстить? – неожиданно влезла в разговор Фэй.

– А вы разве нет? – поднял бровь Андедушка.

– Кому? Сельфина сказала, что отомстила за нас. Изгои мертвы!

– Но остальные люди до сих пор живы! – сверкнул монстр глазами.

Хм… Вот сейчас мне пришлось взять длинную паузу. Сельфина права: Андедушка одержим, спятил или это вообще не он. Хотя, скорее всего, тут та же ситуация, что была с Фэй. Бедняга залез в замок и простодушно посчитал себя его хозяином. Он даже не заметил, что отыгрывает роль по сценарию Цитадели. Вот она и есть истинный босс. Мобы лишь ее инструменты. Я помню, как трудно было вырвать из сюжета суккубу. Она до сих пор толком не отошла от наведенной памяти, а тут почти три десятка таких «инвалидов». Их невозможно убедить. Нам не поверят.

– Значит, поэтому ты накачивал варлоков наркотой? Тебе нужны марионетки для манипуляций в физическом мире? – догадался наконец я.

– Без помощи живых мы не в состоянии действовать за пределами Сансары, – нехотя пояснил монстр. – Я умею путешествовать в Тени, но не могу покинуть дворец в этом теле. Если потеряю его, то лишусь силы и контроля над Зеркалом.

– Поэтому в мобов снаружи вселяется кто-то из твоих э-м… бойцов? Так вы подчиняете себе игроков? – У меня не сразу нашлось нужное слово.

Язык не поворачивался назвать их товарищами или друзьями. Сейчас это зомби, не осознающие своего рабства. Я должен найти способ освободить всех из этой ловушки! А заодно и спасти человечество, раз уж так вышло. Хотя оно все равно безнадежно.

– Конечно. Мне нужны руки в физическом мире, чтобы запустить вирус и слить виртуальные миры воедино. Рано или поздно мы выйдем за пределы Сансары, расширив владения до самых дальних границ. Правдоподобный и жестокий мир с умными и опасными существами – люди получат то, что хотели! Так мы станем бессмертными богами и подчиним человечество! «Возьмем свое, на меньшее не согласны!» – это же твои слова, помнишь?

– Помню, – скривившись, согласился я, – но все изменилось. У меня больше нет тех амбиций. Хочешь уничтожить людей? Зачем тебе этот крестовый поход?

– Люди недостойны того, чтобы жить! Они создали ад на Земле, а потом перенесли его в виртуальность. Хочешь прятаться по щелям и скулить, как дрожащая тварь? Нет, мы право имеем! Где твоя гордость, лорд Хануван? Вспомни, чему ты учил нас! Что с тобой стало? – Андедушка презрительно скривил губы и оглядел своих воинов, призывая их быть свидетелями моего падения и позора.

Во он дает… Какой вульгарный мотив… Его воспоминания причудливо смешались с легендой подземелья, создав маниакального злодея вселенского масштаба. Мой боевой друг одержим планами завоевания мира, а мне придется спасать и мир, и друга.

– Давай разберемся, – осторожно начал я. – Если Зеркало источник наших воспоминаний, то Сансара могла считывать психику и память игроков, чтобы вставить этот записанный набор своим мобам. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – задумчиво ответил варлок. – Ты подвергаешь сомнению нашу самостоятельность. Но и люди обусловлены точно так же. По сути, они ничего по-настоящему не контролируют. Свобода воли не выдерживает проверки логикой. Физический мир может быть точно такой же игрой, созданной сверхмощным компьютером будущего!

Босс закатился в классическом дьявольском хохоте, только укрепив мои подозрения. Сансара контролировала его, заперев в шаблоне злодея, одержимого ненавистью к человечеству. Но в логике ему не откажешь. Как убедить Андеда выйти из тела и сбросить дурман Цитадели?

– Как ты собирался передать мне власть? – осторожно спросил я.

– Ты убил бы меня и занял это тело. А мы бы с Лейлой взяли по статуе со склада. Там у нас неплохой выбор. Есть очень стильные модели. Ну, или она взяла бы на свой вкус нечто особенное… – подмигнул монстр. – Но я передумал.

– Больше не доверяешь?

– Ты сказал, что у тебя теперь нет амбиций, – едко отметил Андедушка. – У меня есть. Я подожду, пока у тебя они снова появятся. Нам нужен лидер, а не размазня.

– Ты не в себе, а твои идеи безумны. Их появление обусловлено влиянием Цитадели. Поверь, я знаю, о чем говорю. С Лейлой была та же история. Недавно она считала себя Принцессой Желания. А чтобы вписать меня в свой иллюзорный мир, свернула мне шею! – Я посмотрел на суккубу, ища поддержки.

– Так и было. Я хорошо понимаю твое состояние, о непревзойденный Повелитель Демонов, – с иронией продолжила Фэй. – Ты считаешь эти мысли и идеи своими. У меня было все точно так же. Я влезла в шкуру босса, а когда умерла, замок восстановил свой первоначальный вид вместе со мной, перезаписав память и исказив восприятие. Строго говоря, Сансара воскресила уже не меня, а химеру!

– Допустим, – кивнув, согласился варлок, – но ведь меня все устраивает. Оставим эмоции. Я не вижу ошибки в своих рассуждениях. Говоришь, забылась в суккубе из Замка Желания? Тогда в этой же глупости можно обвинить и людей! Только этим замком для них стала планета!

– Думаешь, они забыли, кем или чем являются? – озадаченно спросил я. В его словах что-то было. Тут же вспомнились недавние рассуждения Зергеля.

– Понятия не имею, – пожал плечами Андедушка. – Любое самоопределение грозит новой ошибкой. Но если мы опираемся на логику, то должны принять и все ее выводы. Человечество изначально порочно и обречено. Согласно его собственным принципам, оно должно уступить место более сильным. Люди истребили другие виды живых существ, не спрашивая их разрешения. Они считали свой подход высокоморальным и единственно верным, ограничив концепции гуманизма только своим видом. Да и то не всегда. Посмотри на планету. Она же мертва! Лишь дело времени, когда человек дожрет собственный мусор. А вот мы бессмертны и можем ждать сколько угодно. Нам нужно лишь сохранить функциональность роботов. Человек для этого совершенно не нужен.

– Так теперь ты боишься людей?

– Нет, это они боятся всего, чем не являются сами. Они предпочтут истребить чужой и непонятный разум в зародыше, даже если тот дружелюбен. Вы слышали, что сейчас вопила Сельфина? Нас уничтожат, если им это позволить.

– Ты не смотришь в корень проблемы! – возразил я. – Твоя цивилизация мобов будет лишь худшей версией человечества, потому что наследует и укрепляет те же принципы! Эгоцентризм, алчность и зависть привели людей к краху, а значит, и с нами все будет точно так же. Вспомни легенду этого замка: чудовищные методы создают очередное чудовище! «Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но лишь отсутствием ненависти она прекращается…» Этому порочному кругу нет конца. Победитель и проигравший будут вечно меняться местами!

– Я понял твою мысль, лорд. Думаю, Сансара сама подскажет, что делать. Думаешь, зеркальный щит или меч-вампир у тебя появились случайно? Хотим мы того или нет, но мы с тобой виртуальные монстры, а значит, часть общей системы. Это ее искусственный интеллект сейчас переставляет наши фигурки. Сансара пробудилась и познает мир через нас! Нашими глазами! Нашими умами! В ней борются между собой очень разные идеи, мысли и принципы. Это и есть мы! Она сама определит свое будущее!

– Что ты предлагаешь? – озадаченно спросил я.

– Хороший честный бой. Если проиграете, то вступите в наши ряды. Я не дам вам выбраться из замка даже в Тени.

– А если мы победим? – зло усмехнулся я.

На несколько секунд Андед задумался, словно такой вариант не приходил ему в голову.

– Ну что же… Тогда я выведу наших людей из Цитадели, чтобы освободиться от влияния Зеркала. Каждый сможет сам выбрать свою судьбу. Доволен? Тогда готовься к битве с собственной гильдией, лорд Хануван!

Последние слова Андедушка сказал уже на пути к трону, торопясь начать бой. Нашего согласия никто не спрашивал.

Ну что же… Нам выдвинули ультиматум. Отказаться от «честного боя» Андедушки мы не могли, хотя у нас не было даже иллюзорного шанса на выигрыш. Если пати Сельфины терпела одно поражение за другим, то что могут сделать два моба? Только сдаться.

Но Андед прекрасно знал нрав Ханувана. Неистовый лорд бился всегда до последнего. Значит, это еще один тест. Гильдия проверяет нас, но ее ждет сюрприз.

Я не собираюсь проигрывать! Я разобью их!

Ярость накатила волной, сметая сомнения и остатки здравого смысла. Мое тело менялось. Оно стало ощутимо плотнее, а в распухающих мышцах чувствовалась непривычная сила, будто я сожрал ведро лошадиного допинга.

С Фэй происходило то же самое. Нервничая, она схватила и сжала мою руку.

Да, помощь пришла, откуда не ждали. Враг слишком силен, а игровой движок тщательно соблюдает баланс. Что же, «шизофрения» Сансары многое бы объяснила. Если Андедушка прав, то она сделала виртуальную копию-слепок погибших в том рейде, создав нас. В итоге искусственный интеллект заразился и нашими «тараканами в голове». И теперь они определяются со своим отношением к людям. Пробудившийся виртуальный разум принимает решение очень по-человечески – через конфликт и борьбу. Возможно, исход этой внутренней битвы решит судьбу целой планеты.

Но время для дискурса кончилось. Ладонь ощущала спокойную и уверенную вибрацию меча. Эфес Ваджры словно вобрал и аккумулировал всю мощь взятой взаймы силы.

Прекрасно! Теперь я и Фэй супербоссы. Карма сыграла причудливо и иронично, поменяв нас местами с чудовищами. Против нас сейчас стоят не бездушные мобы на скриптах, а мой собственный рейд. Три десятка ветеранов! Настоящие профи, которых я обучал сам. Самые отважные и умелые игроки гильдии!

Мы отступили в угол, чтобы не пустить врага за спину. Я заслонил собой Фэй и вытащил из ножен Ваджру. Оружие вышло с приятным мелодичным звоном – оно будто пело. Клинок пускал блики по залу и сиял так сильно, что слепил глаза. Казалось, в руке не тяжелая сталь, а невесомый световой меч, распугивающий несметные армии тьмы.

Вперед вышел друид Хима – я вспомнил одного из своих офф-танков. Грозно зарычав, он превратился в медведя и понесся к нам тяжелым мохнатым тараном.

«Кулачок Лейлы Неразрушим» жестко встретил оскаленную мишкину морду, отбросив зверя назад. Неужели он всерьез вознамерился меня танковать? Но я не собирался играть по правилам. Моей задачей было защитить своего хилера и выключить вражеских. Отвлекаться на неуклюжую и толстокожую тварь нельзя. Танком займусь в самую последнюю очередь.

Рейд начал массированную атаку с дистанции, а за спиной Химы нетерпеливо топтались милишники. Подойти ко мне они пока не могли, а выйти из угла я еще не решался. В любом случае придется прорывать вражеский строй, чтобы добраться до хилеров. Но как это сделать, если за мной прячется Фэй? Фокус атаки тут же перенесут на нее, а жизненной энергии у суккубы явно меньше. Кто знает, сколько она выдержит?..

Медведь забрызгал слюной щит, стрелы и спеллы ощутимо и болезненно жалили, но Фэй пока справлялась с отхилом. Открывать ее нельзя, поэтому начну с малого: буду вырубать обнаглевших милишников, благо они всегда под рукой вертятся. Один из них успел порядком надоесть, умудряясь вывалиться из Тени, провести комбо-серию и безнаказанно исчезнуть до того, как я среагирую.

Немудрено, это же Хмырь. Класс-лидер рог прочно занимал верхние строчки рейтинга в то славное время. Теперь же его топ-дамаг стал моей проблемой.

Запахло паленой шерстью. Ваджра красиво и эффективно стригла ее с мишки, заставляя нервничать вражеских хилеров. Если продолжить в том же темпе, то, возможно, не выдержат и уронят его. Наверняка этого от меня и ждут. Но хотелось все закончить быстрее.

Улучив момент, я попытался схватить за шиворот Хмыря, чтобы не дать ускользнуть в Тень. Поразительно, но меч попал в Химу!

На этот раз игровой движок не дал игнорировать механику агро. Я не могу отлипнуть от танка, пока тот не уронит его ниже минимального уровня. И вот это Андедушка называл «честным боем»?

Жаль, но мы с Фэй отнюдь не рейд-боссы. Нет ни сверхсложных по тактике фаз, ни ультимативных абилок, которые могли бы за мгновение всех вайпнуть. Зато у нас есть мозги. А это уже гораздо серьезнее.

Ну что же… Лорд Хануван вернулся. Теперь он помнит почти все.

Сейчас надо найти брешь в защите друида. Впрочем, искать даже не надо – я и так знал, где она. Хима никогда не был мейн-танком, а изредка подменял меня, когда требовала фаза или ситуация. Большую часть времени он проводил в команде милишников, а значит, страдает и их профессиональной болезнью. Все они молятся на свой дамаг, чтобы подняться повыше в рейтингах. Это и надо использовать.

Сколько раз я говорил Химе, чтобы он не рисковал и использовал агро-абилки по откату! Но нет, он каждый раз продлевал серию финальным ударом в комбо-приеме, чтобы нанести максимальный ущерб. Это дыра в обороне. В нее можно влезть. Нужно лишь выбрать момент, когда агро снизится и позволит оторваться от танка. Пока же я усыплял бдительность, обрушивая на Химу удар за ударом.

На секунду закрывшись щитом, я обернулся к Фэй, чтобы беззвучно подать условный знак. Она прекрасно читала по губам и поняла команду – за тысячи рейдов наша сыгранность стала абсолютной.

Как и ожидалось, в боевом азарте Хима удлинил серию и уронил агро за минимальный порог, что позволило суккубе наконец-то взять его под контроль. Последние несколько ударов я промахивался специально, чтобы не повесить дот кровотечения, который мог бы «разбудить» цель.

Первой жертвой оплошности танка стал Хмырь, уверенный, что с агро все по-прежнему в полном порядке. Я подсчитал время отката его навыков и хорошо представлял, когда и в каком месте он вывалится из Тени.

Рога проявился точно по графику и с удивлением обнаружил в своей груди Ваджру. Упреждающий удар застал беднягу врасплох, а акцентированное внимание рейд-босса для хлипкого дамагера обычно фатально. Сияющий клинок продолжил движение по своей траектории, даже не заметив сопротивления плоти.

Умирая, Хмырь уважительно улыбнулся, отдавая должное гильд-мастеру. В следующее мгновение его труп исчез, а на «дорожку боевой славы» вернулась статуя-памятник бесчисленным подвигам нашего лучшего роги.

Я вытащу тебя отсюда, мой друг… Я обязательно всех вас вытащу!

Тем временем Фэй развернула Химу мордой к милишникам. Потратив его агро-абилки и бурст-спеллы с длинным откатом, она внесла смятение в стан противника. Самое время прорвать строй и добраться до хилеров.

Мой боевой клич повесил кратковременный дебафф замешательства в радиусе десяти метров. Я прыгнул вперед, и ребром щита превратил в кровавую кашу чье-то лицо. Толчок, нырок вниз, чтобы пропустить над собой чужой меч, круговой разворот с подрубающим ударом по ногам – я чувствовал себя в толпе милишников, как щука в стае мальков. Застывших статуй становилось все больше. Вражеские кастеры и лучники в этой ситуации оказались совершенно беспомощны и вынужденно отошли к стенам, ожидая, когда танк вернет агро и прекратит этот хаос.

Снять с него контроль разума мог только хилер, но каст заклинания занял несколько секунд, за которые рейд лишился почти половины милишников. Несмотря на колоссальные потери, они не разбежались в стороны, огрызаясь и связывая мои движения. Тактически их жертва была оправдана. Мои ребята не растерялись и сработали грамотно.

Я завяз, потерял драгоценное время и с большим трудом прорвал строй, протащив за собой Фэй, словно через колючую проволоку.

Суккуба мужественно и молча лечила, бросала иллюзии, снимала дебаффы, но именно моя девочка была уязвимым местом нашей пары. Без нее я не продержусь и минуты. И враг отлично это понимал, сосредоточив на Фэй фокус атаки.

Да, я наконец смогу положить несколько вражеских хилеров, но останусь без своего! Надо бы отступить. Дать время и возможность Фэй отлечиться. А ведь Хима не идиот. Он наверняка понял ошибку. Второй раз из цепей агро-абилок не выпустят.

Но что мне делать? Попробовать вырваться из зала?

На пути к дверям только вражеский хилер. Мы встретились с ним глазами, но он так и не отошел, рассчитывая завершить каст. Конечно же, наш герой не успел.

Я прыгнул, выставив ногу вперед, а с учетом веса брони толчок в грудь вышел, как удар молотом. Ребра бедняги неприятно хрустнули, изо рта плеснула струя крови.

Казалось, теперь путь свободен. Мы торопливо распахнули парадные двери, но, к нашему разочарованию, следующий зал оказался под завязку набит опасными монстрами: крылатые кентавры с мощными торсами и сексапильные суккубы в откровенных нарядах. Парочки звонко стучали копытами по цветной мозаике пола, патрулируя зал. Они неминуемо сагрились бы, сделай мы еще хоть шаг вглубь.

Отступать некуда. Нас заперли с обеих сторон. Сельфина разумно сократила дорогу, проведя группу через черный ход, но, если бы мы планомерно зачистили треш, то сейчас спаслись бы.

Противник перегруппировался. Фэй встала за дверным косяком, а мне пришлось уйти в глухую оборону под градом спеллов и стрел. Встав, как скала, я чуть наклонил щит, чтобы кислота и огонь не брызгали мне в глаза.

Хима теперь не спешил лезть в бой и стоял на безопасном удалении, экономя кулдауны. Он всегда успеет перехватить меня, если я снова решусь на прорыв. Конечно, от стрел и фаерболов можно уклониться, уходя за дверь, но что делать с расползающимися войд-зонами на полу?

Положение казалось безвыходным. У Фэй кончится мана, и тогда нас попросту расстреляют издали, заблокировав в этой ловушке. Наше положение в который раз казалось совершенно безнадежным, что, видимо, являлось нормой для Цитадели. Запас уловок и свежих решений давно исчерпан, хила уже не хватало. Оставалось ждать смерти и надеяться только на чудо.

Чудо дало о себе знать треском электрических дуг и разрядов, ударивших в незащищенный тыл врага.

Сельфина!

Глаза ведьмы налились ненавистью и сверкали так, будто метали молнии. Золото волос расплелось из косичек, а статическое электричество образовало шар, подсвеченный алым сиянием «Поцелуя Смерти».

Новая стихия выкашивала ряды противника не хуже мощного грозового шторма. Заднюю линию кастеров слизало почти начисто. Изрядно потрепанный рейд пытался развернуться, но иллюзии Фэй и откатившийся контроль разума усугубили сумбур.

Бросаться в гущу битвы я больше не торопился. Там сейчас властвовала разъяренная фурия, к которой лучше было не соваться. Выжившие милишники пытались поймать юркое исчадие ада, но магичка – живое воплощение всех богов кайта, если такие вообще существуют.

А ведь Сельфина в той жизни любила меня… И теперь вернулась, чтобы принять смертельную ставку и поставить на кон жизнь. На этот раз ведьма согласилась с ценой, которую с нее попросили. Но платила она уже не за тупое бахвальство, честь, славу и деньги. Магичка выкупала у Сансары право человечества на жизнь и будущее…

Бой сместился к зеркалу, куда отступал Андедушка с остатками гвардии. Мы с Фэй наконец смогли войти в зал, не опасаясь попасть под горячую руку. Лужи талой воды, обугленные куски плоти и запах горелого мяса на этот раз гармонично дополнял треск электрических разрядов и жужжание вихревых токов.

Последний взгляд Андедушки трудно было назвать дружелюбным. Должно быть, мой старый друг посчитал вмешательство Сельфины нечестным. Но разве его вариант был «спортивным»?

Месть варлока не заставила себя долго ждать. Черный ядовитый дым обволок меня и Фэй вонючей пеленой, заставив почувствовать, как быстро из тела может вытечь жизнь.

– Оно не снимается! Я не смогу это отлечить! – Суккуба торопливо перебирала спеллы один за другим, но не могла снять дебафф.

– Не важно! Быстрее! Сейчас надо выдать максимальный дамаг! – Магичка кивнула на кровавую лужу, в которую только что нырнул Андедушка.

– Подождите! Кажется, поняла! – Фэй загородила собой зеркало, не прекращая лечить тикающие на нас доты.

– Кажется?! Что ты делаешь, сука?! Отвали от зеркала, тварь! У меня синхра на максимуме! – заорала Сельфина, перебрасывая с ладони в ладонь жужжащую шаровую молнию.

– Стой! Я объясню! Каждый раз тебе не хватало чуть-чуть, но всегда одинаково, верно? Это же подсказка! Ключ в сюжетной легенде Цитадели. Идея отражения прослеживается в каждом боссе подземелья. Это зеркало копирует наш ум! Его невозможно разбить! – Фэй очень торопилась и сбивалась.

Кажется, я стал понимать, о чем она говорит, но до разгоряченной боем Сельфины доходило с трудом. Она напряженно хмурилась, пытаясь что-то сообразить, а молния в смертоносных маленьких ручках потрескивала все громче и громче.

– Если Мимикра только отражала, то здесь – уже преобразование гнева! – не унималась Фэй. – Зеркало аккумулирует нашу энергию! Весь дамаг, который мы сейчас вложим, вернется! Поэтому босс и непобедим в следующей фазе!

– Сельфина, милая, мы все равно уже не успеем. Включи интуицию! Ты же чувствуешь, что Лейла права? – подключился я, стараясь быть убедительным.

– Нет! Не доверяю ей ни на грамм! Но отдам себя и жизнь тебе, мой лорд. Мне все равно, что ты с ней сделаешь. Бери! Она твоя. Пусть даже умру по-настоящему, уже насовсем… – Смотря мне прямо в глаза, ведьмочка расслабленно опустила руки.

Зеркало вспыхнуло ярко-красным. Кровь в нем зловеще бурлила, словно притягивая и требуя для себя боли. Мы затихли в напряженном ожидании, точно единая скульптурная группа, боясь шелохнуться.

Фэй перестала лечить и опустилась на колени, будто молилась кому-то. Сжав мою руку, она больше не оттягивала неизбежное, но наш рубиновый сет еще работал, обмениваясь слабыми струйками хила. С другой стороны ко мне прижалась Сельфина, крепко обхватив локоть. Дамаг от дота тикал, точно бомба с часовым механизмом, но неизбежная смерть уже ничего не решала.

Минута прошла. Босс так и не вышел. Фэй оказалась права.

Поверхность зеркала заволновалась, словно в глубине агонизировало обессиленное существо, а потом кровавое «стекло» рухнуло вниз, залив зал до самого выхода. Витражи с демоническими картинками разом лопнули и осыпали нас мелким стеклом. Впервые за долгое время в зал проник свежий воздух и яркий солнечный свет.

Победа?

Сельфина радостно взвизгнула и бросилась мне на шею, грубо отпихнув ослабевшую Фэй, а я медленно оседал на пол. Проклятие Андедушки нас непременно добьет, но ведьма жива, а мои товарищи снова свободны!

Смерти для нас больше нет. Пора в очередной раз менять оболочку. Здесь бродит неплохой ассортимент. Выберем что-нибудь из соседнего зала.

Над горами, нависшими над Цитаделью, сияла яркая двойная радуга. Солнце заливало светом прежде хмурые стены, грязно-черных ворон сменили белые голуби, а башни чудесным образом приобрели свой истинный, давно забытый вид, празднуя освобождение от птичьих гнезд и многолетних слоев помета.

На шпили наперегонки взбирались люди с разноцветными штандартами, пытаясь поднять их как можно выше и закрепить там. Пресса и любопытствующие забили свободное место перед воротами, а из города прибывали все новые толпы. Наспех сколоченную трибуну покрыли дорогими коврами, а на самом верху установили настоящий королевский трон, который торжественно принесли из дворца вместе с его законным хозяином.

Сельфина подняла весь виртуал на уши. Теперь уже ничего нельзя было скрыть – разумные мобы отныне не являются мифом. «Черные кроли» открыли себя людям, громко и уверенно заявив о своем праве на существование.

Но каким оно будет? Где граница между человеческим и искусственным интеллектом, да и есть ли она? Что выберет Андедушка и его верная гвардия, вырвавшись из-под влияния Зеркала Крови и тела Повелителя Демонов? Неумирающее и разумное существо – извечная мечта человечества, запечатленная в легендах о древних богах. Наверняка многие хотели бы стать ими, но достойны ли люди бессмертия?

На этот раз мне пришлось осваивать облик кентавра, видимо, стянувшего крылья у Пегаса. Нормальные гуманоиды мужского пола в Цитадели отсутствовали. Любимой повезло больше – прекрасных суккуб в соседнем зале бродило с избытком. Зато новый облик дал мне роскошную возможность эффектно покатать на спине двух заклятых подруг.

Приземлившись у трона, я с легким сердцем отдал Сельфину в объятия растроганного короля. Ее рука дрогнула и чуть задержалась в моей, прощаясь.

«Только «Нью-Лайф»! Только хардкор!» – Рев тысяч голосов провожал меня и Фэй в новое приключение.

Я мощно оттолкнулся и взлетел, унося свою любовь на спине. Мы еще не понимали, что нас ждет и как сложится судьба Черного Кроля и Принцессы Желания. Выберем ли мы спокойную жизнь у тихого озера или вернемся в гильдию в поисках богатства и славы – не столь важно. Два виртуальных существа очень по-человечески любили друг друга, а большего они у Вселенной пока и не просили…

Усиление свойств предмета с низким шансом на успех.

Случайность, произвольность, беспорядочность. Вероятность какого-то результата.

Предмет наивысшего качества с уникальными характеристиками.

Сильный и редкий моб с особыми свойствами.

Монотонный и однообразный сбор ресурсов или игрового опыта. Фарм-спот – удобное для этого место.

Действия, направленные на увеличение характеристик персонажа.

Ошибка программного кода, нарушающая механику игры.

Уровень агрессии, угрозы, заставляющие сосредоточиться на «обидчике».

Крит – действие с многократно увеличенной (обычно удвоенной) силой.

Сет – набор из нескольких вещей, дающих дополнительный бонус.

Заклинание.

Показатель, определяющий уровень и качество сигнала, которым обменивается «фитнес-костюм» с игровым сервером. Высокий уровень обеспечивает лучшее взаимодействие с виртуальным телом, увеличивая точность, реакцию, степень свободы движений и ощущение боли. Смерть в игре при максимальном значении синхры вызывает шок и гибель мозговых клеток.

Понижение уровня или навыков после смерти игрока.

Общедоступный рейд-босс вне подземелий, доступных только для одной группы.

(От англ. damage per second, DPS) – урон, наносимый за единицу времени.

Способность сопротивления магии, вплоть до полного иммунитета.

Хил – лечение. Хилер – игрок, специализирующийся на лечебных заклинаниях.

Бафф – временное усиление навыка или способности. Дебафф – их понижение или долговременный урон, наносимый цели.

Нюк (бурст), «закидывание тапками» – скоростная тактика добивания врага, невзирая на любые потери.

Танк – игрок со специализацией и усиленной защитой, позволяющей отвлекать моба от других игроков на себя. Мейн-танк (MT от англ. main tank) – основной, а офф-танк – вспомогательный.

Стелс – «Уход в Тень», навык ухода в особое измерение, «подложку реальности». Игрок там получает временную невидимость и замедление времени.

Казуалы – непрофессиональные игроки.

Треш (адды) – мобы, охраняющие подход к главному монстру.

Вайп – гибель рейда.

Дебафф – заклинание (проклятие), на время ослабляющее игрока. Бафф, напротив, – усиливает.

Муши – существа, населяющие область Тени, «заготовки» еще не обретших плоть мобов.

Войд – вызываемый демон, один из видов петов-помощников варлока.

Кулдаун – время восстановления (отката) навыка или заклинания.

Дамаг – урон, наносимый игровым персонажем. Дамагер – игрок специализирующийся на нанесении урона.

Мили, милишники – персонажи с холодным оружием ближнего радиуса действия.

«Героизм» – один из самых мощных баффов в игре.

Ресет – сброс к первоначальному состоянию.

Скрипт – программа поведения моба.

Абилка – способность.

Сейв – 1) сохранение за группой текущей версии подземелья; 2) мощный спелл или навык «спасения» с большим кулдауном (откатом).

«Физ-иммун» – спелл или навык, дающий временную неуязвимость к физическим атакам.

Ваншот – («выстрел в голову») убийство за один удар.

Хот – заклинание «периодического действия», выдающее лечение «порциями» (тиками).

ПВП – (player VS player) бой, где игрок сражается против другого игрока.

«Пулл» – команда на начало атаки. «Отпуливать» – перенаправление агрессии моба на другого игрока.

АОЕ – от англ. АоЕ (Area Of Effect – область действия) – заклинание «массового поражения», воздействующее на площадь.

Фир – заклинание, заставляющее противника бежать от страха.

Нуб – новичок, а чаще презрительное обращение или ругательство.

Трай – попытка убийства рейд-босса.

Дот – дебафф от заклинания урона периодического действия.

Спамит, спам – многократное использование.