В пять утра безоблачное небо цвета индиго еще сверкает россыпью звезд, и лишь на далеком горизонте занимается заря, вытесняя ночь и провозглашая возвращение солнца в день весеннего равноденствия. Это момент, когда сравнивается продолжительность светлого и темного времени суток, середина пути между зимним и летним солнцестоянием.

На северо-востоке можно различить рассеянный желтый свет огней современного Каира — его еще не захлестнула ежедневная суета и уличный хаос, — а прямо перед нами, на краю плато Гиза высится, по всей видимости, самый загадочный памятник в мире. Это величественный лев с лицом фараона, каменным туловищем и обвитым вокруг поджатых задних лап потрепанным хвостом. Его передние лапы вытянуты к восточному горизонту, как бы подчеркивая неразрывную связь с приближающимся восходом равноденствия. Миру этот памятник известен под названием Великого Сфинкса. Его голову украшает немес, накидка фараонов, правивших народами Египта на протяжении 3000 лет.

Ученые, посвятившие свою жизнь и научную карьеру изучению скрывающегося за древними памятниками мира, утверждают, что Сфинкс был высечен из выступа скальных пород искусными каменотесами эпохи Древнего Царства, времен строителей пирамид. Для этого сначала потребовалось расчистить гигантскую клиновидную площадку, после чего началось создание исполинской фигуры лежащего льва. Его голову увенчали короной, подбородок обрамили бородой, а чертам лица придали сходство с фараоном по имени Хафра, который занимал египетский трон примерно в 2550 году до нашей эры[1].

Однако египтологи, выдвинувшие эту теорию происхождения Сфинкса, скорее всего, ошибались. По мере того как мы продвигались вдоль края утопленной площадки, в свете фонарей на выветренной поверхности львиного туловища все явственнее проступали волнообразные канавки. Они были округлыми и сглаженными, как будто образовались в результате сильной многовековой эрозии — это противоречило известному факту, что на протяжении 3300 лет из своей официальной 4500-летней истории Сфинкс провел под слоем песка^{1}. Редкие глубокие горизонтальные борозды пересекались узкими вертикальными трещинами. Они ясно различимы на всей поверхности тела Сфинкса, а также на внутренних стенах углубленной площадки.

Египтологи убеждают нас, что эти разрушения вызваны безжалостными ветрами пустыни, которые обрушивались на Сфинкса с юга, окружая его гигантским вихрем песка. Их вера в эту теорию непоколебима. Однако эти люди не имеют отношения к геологии и не занимались изучением состава горных пород и процессов их эрозии. Очень жаль, но геологи имеют прямо противоположное мнение о причинах плохого состояния Сфинска и окружающей его площадки. Они утверждают, что глубокие горизонтальные борозды и узкие вертикальные трещины обусловлены не песком пустыни, а потоками воды — другими словами, дождями. Ливнями, которые шли на протяжении длительного периода времени. Один из геологов, профессор Бостонского университета доктор Роберт Шох[2], последовательно выступает в защиту этой теории, публикуя статьи в период дической прессе и научных журналах, например таких, как специализирующийся на новостях теоретической египтологии КМТ^{2}. Шох и его сторонники раз за разом опровергают критику в адрес теории водной эрозии, и в конечном итоге египтологам придется придумать что-нибудь убедительное, чтобы непредвзятый человек серьезно отнесся к их аргументам.

Итак, разрушение Сфинкса и стен окружающей площадки вызвано обильными дождями, не прекращавшимися в течение длительного времени. Но сколько лет на это могло потребоваться? Около 5000 лет назад, в начале эпохи фараонов, в Египте выпадало очень мало Дождей. И действительно, чтобы найти влажный период в климатологической истории Египта, необходимо перенестись еще дальше в прошлое, к 3500-летнему отрезку времени между 8000 и 4500 годом до нашей эры, когда Западная Сахара была зеленой саванной, на которую периодически обрушивались сильные ливни — как в современных тропиках.

Стремительные потоки воды, стекавшие по известняковому туловищу Сфинкса и окружающим его стенам на протяжении многих тысяч лет, оставили после себя глубокие горизонтальные борозды и узкие вертикальные трещины, которые мы видим сегодня. Однако в период с 8000 по 4500 год до нашей эры в Египте еще не было фараонов. Более того, археологические данные свидетельствуют о том, что на этой территории не происходило ничего примечательного. Были найдены лишь следы примитивных земледельческих общин — как в восточной части Сахары, так и на берегах Нила, где люди селились из-за изобилия свежей рыбы. Известно также, что эти древние, так называемые неолитические, сообщества не обладали структурированной общественной организацией и не высекали таких гигантских каменных фигур, как Великий Сфинкс. Более того, у них не было ни технологии, ни мотивов для осуществления таких масштабных инженерных проектов — даже если нам удастся придумать подходящую причину, побудившую их высечь из скалы колоссальную фигуру льва.

Кто же тогда создал Сфинкса?

Возможно, мы опять ошиблись с датировкой и Сфинкс был высечен из скалы совсем в другую эпоху. Но когда?

В восточной части горизонта тусклый красный свет зари постепенно заливает темное небо. Звезды начинают гаснуть одна за другой, но некоторые еще сопротивляются наступающему дню весеннего равноденствия, и глаза Сфинкса внимательно следят за их мерцающим светом. Точно на востоке поблескивают самые яркие звезды созвездия, которое в западном мире носит название Рыб. Над ним и чуть правее располагается созвездие Водолея. Подобно своему небесному соседу, Водолей является одним из двенадцати знаков Зодиака — цепочки созвездий, через которые проходит Солнце в процессе своего ежегодного путешествия по небесному своду. Каждый месяц Солнце восходит в другом знаке, определяя Зодиак, используемый в астрологии для составления гороскопов.

Существует еще один зодиакальный цикл, длительность которого составляет не год, а гигантский период в 25 920 лет[3]. Это явление называется прецессией, или обратным смещением, и вызвано оно раскачиванием земной оси — если это ускоренное во много раз раскачивание наблюдать с Луны, то мы увидим картину, напоминающую слабые колебания оси детского волчка. Смещение можно определить по постепенному сдвигу звездного рисунка в отношении дальнего горизонта — со скоростью один градус за семьдесят два года.

Древние приравнивали прецессионный цикл к так называемому Великому Году, а также связывали с ним эпохи развития человечества, описанные такими античными авторами, как Гесиод (ок. 850 г. до нашей эры). С точки зрения астрономии, эти медленные изменения проявляются в смене зодиакальных созвездий, которые пересекает Солнце на восходе в день весеннего равноденствия. Знак Зодиака меняется каждые 2160 лет, и тогда наступает новая астрологическая эра.

Сегодня мы живем в преддверии Эры Водолея, а созвездие Рыб, которое последние 2000 лет служило символом христианства, постепенно опускается за линию горизонта. Окончательно это произойдет примерно через 200 лет[4]. До прихода Эры Рыб миром правил Овен, символ веры Авраама и культа бога Амона в Древнем Египте, которые выдвинулись на первый план через некоторое время после наступления этой эпохи, примерно в 2200 году до нашей эры^{3}. Овен, в свою очередь, сменил Тельца, культ которого в предыдущую эпоху господствовал среди народов Средиземноморья — его отголоски можно проследить в варварском обычае боя быков, устраивающегося на крупнейших стадионах Испании и в наши дни.

Если Великий Сфинкс сооружен, как настаивают египтологи, в 2550 году до нашей эры, в эпоху Тельца, то было бы логичнее высечь из камня статую гигантского быка. В этом случае каждый год в предрассветные часы в день весеннего равноденствия он наблюдал бы за своим небесным собратом. Известно, что в эту эпоху древние цивилизации Ближнего Востока поклонялись равноденственному восходу созвездия Тельца, что нашло отражение в их религиозном искусстве^{4}. Более того, Тельцу — в образе бога Аписа — поклонялись в главном городе Древнего Египта тех времен — Мемфисе. На древних рисунках Апис изображен с солнечным диском между рогов, что подтверждает его связь с солнцем и делает его идеальным индикатором наступления весеннего равноденствия в Эру Тельца.

Совершенно очевидно, однако, что Сфинкс — это не бык, а лев, а лев является символом созвездия Льва. Когда же была последняя Эра Льва? Специальная компьютерная программа позволяет нам, вводя с клавиатуры нужные координаты и дату, получить на мониторе изображение звездного неба, каким его видели наши далекие предки. Несложные вычисления говорят о том, что Эре Тельца предшествовали Эра Девы и Эра Рака, сменившая Эру Льва, которая приходилась на 2160-летний период примерно с 11 380 по 9220 год до нашей эры (см. главу 3).

Только в эту отдаленную эпоху сооружение гигантского льва как указателя наступления весеннего равноденствия имело смысл, поскольку только в этот период он смотрел на своего небесного собрата на восходе солнца в день весеннего равноденствия. Но в таком случае у Сфинкса изначально должно было быть не лицо фараона, а морда льва. Гораздо позже, во времена правления фараона Хафры, примерно в 2550 году до нашей эры, голову гигантской статуи переделали, превратив в правящего фараона со знакомым царским головным покрывалом немес.

Такие смелые предположения на первый взгляд могут показаться необоснованными и несколько поспешными. Тем не менее существуют доказательства, что египтяне не только знали о медленном цикле прецессии^{5}, но и задумывались о длительных периодах времени, уходящих в прошлое на десятки тысяч лет. Так, например, в частично сохранившемся туринском списке, относящемся к периоду правления Девятнадцатой Династии, то есть примерно к 1900 году до нашей эры, содержится Список царей, в том числе и той эпохи, когда миром правили потомки 10 нетеру, или богов. Следующие 13 420 лет, вплоть до объединения Верхнего и Нижнего Египта примерно в 3100 году до нашей эры^{6}, страной правили божественные существа, которых называли Шемсу-Гор, «последователи Гора» или «спутники Гора». Кроме того, жрец из Гелиополя Мането в 320 году до нашей эры писал о том, что до восшествия на престол первого фараона Первой Династии Менеса^{7} прошло 29925 лет. Греческий историк Геродот, живший в пятом веке до нашей эры, в своем Списке царей указывал, что со времен правления первого фараона прошло 11 340 лет[5].

Древние египтяне тоже упоминали о мифической эпохе, или зеп menu, Первом Времени, которая представлялась им Золотым веком, когда страной управляли такие боги, как Осирис и Гор. Это был период абсолютного совершенства — без мятежей, конфликтов, недовольства, болезней и смерти, и в разных источниках его называли «временем Ра», «временем Осириса» или «временем Гора»^{8}.

По мере приближения нового тысячелетия гипотеза о том, что Сфинкс служил в качестве временного указателя в Эру Льва, получает все большее признание. В периодической печати и на страницах многих популярных книг открыто обсуждалась возможность его создания в 10 500 году до нашей эры.

Такие прогрессивно мыслящие авторы, как инженер-строитель Роберт Бьювэл и писатель Грэм Хэнкок, бросали вызов ортодоксальным взглядам и с восхищением писали, что вид звездного неба, каким его видел человек в эпоху Льва, нашел отражение в расположении и ориентации памятников древности, найденных на плато Гиза^{9}.

Авторы этой гипотезы вступили в конфликт с научным академическим сообществом. Ученые не только считают их теорию выдумками «Нового века» («New age»), но и утверждают, что в этот период, то есть в десятом и одиннадцатом тысячелетиях до нашей эры, Восточная Сахара была населена лишь «группами людей, которые жили в маленьких хижинах и шалашах и добывали себе пищу охотой и собирательством»^{10}. Они также настаивают, что древние сообщества долины Нила «не возводили никаких крупных каменных построек» и «еще не сделали даже первых шагов по одомашниванию животных и окультуриванию растений»^{11}.

Однако факты говорят о другом. Существуют многочисленные свидетельства того, что в эту эпоху долина Нила была заселена людьми и что в период между 12 500 и 9500 годом до нашей эры эти сообщества не только обладали высокоразвитой технологией изготовления орудий труда, но также одомашнили животных и впервые в мире стали обрабатывать землю[6] (см. главу 15). Более того, всего в 483 километрах от Гизы жители города Иерихона 8000 лет назад сооружали высокие крепостные стены, прорубали глубокие траншеи в скальных породах и сооружали гигантскую каменную башню для защиты от неизвестного врага^{12}. Инженерные проекты такого масштаба требовали высокоразвитого общества и прекрасно скоординированных действий.

Вероятно, этими известными фактами доказательства не исчерпываются. Никто не может утверждать; что в ту далекую эпоху человечество не было способно высечь из камня 73-метровую фигуру льва. Однако, приняв эту гипотезу, мы сталкиваемся с еще более масштабной загадкой.

По мере того как предрассветная мгла рассеивается, взору открываются темные очертания руин — разрушенных почти до основания или довольно хорошо сохранившихся. На востоке, позади углубленной площадки со Сфинксом, расположено очень необычное сооружение, получившее название Храма долины Хафры, которое, как и сам Сфинкс, ориентировано на восток, в направлении восхода солнца в момент весеннего равноденствия. Этот храм сложен из гигантских известняковых блоков — вес многих из них достигает 100 тонн, а некоторых даже 200 тонн — на квадратном основании у самого края 40-метрового плато Гиза. Длина каждой стороны храма составляет 45 метров, а необычное размещение на пологом склоне привело к тому, что высота его стен существенно различается. Восточная стена поднимается на 13 метров, тогда как высота западной едва достигает 6 метров. Внутренние стены храма когда-то были облицованы огромными известняковыми плитами, а наружные стены — тесаными блоками из темно-красного гранита; пол был выстлан плиткой из чистого алебастра. Внутреннюю часть храма в форме буквы «Т» очерчивал правильный ряд прямоугольных колонн, или монолитов, высотой 5,5 метра, каждую из которых венчала гранитная балка. Несмотря на отсутствие вырезанных на камне иероглифов или барельефов, храм имеет совершенный и величественный вид.

Египтологи предполагают, что Храм долины был построен во времена правления фараона Хафры, то есть в период с 2550 по 2525 год до нашей эры. И действительно, каменная дорога связывает его с другим древним храмом, расположенным у восточной стены второй пирамиды, средней из трех пирамид Гизы, сооружение которой тоже приписывается фараону Хафре. В доказательство этой теории приводятся также следующие аргументы: конструкция Храма долины похожа на конструкцию других храмов в долине Гизы; он расположен в непосредственной близости от Великого Сфинкса, а в колодце под его полом были обнаружены статуи Хафры (одна изображала фараона в виде полулежащего Сфинкса, а другая, высеченная из диорита, в сидячем положении)^{13}.

Доказательства связи фараона Хафры с гигантскими, или мегалитическими, каменными сооружениями Гизы могут показаться вполне убедительными. Однако эта связь сразу же становится сомнительной, если принять во внимание известный факт, что гигантские каменные блоки, использовавшиеся для сооружения и Храма долины, и Храма Сфинкса, от которого сохранился только фундамент, были извлечены из углубленной площадки вокруг Сфинкса, служившей древним строителям каменоломней^{14}. Довольно безрадостная перспектива — если Сфинкс действительно был высечен в конце Эры Льва, то есть не раньше 9220 года до нашей эры, это означает, что соседние с ним храмы тоже должны относиться к этой далекой эпохе.

_{Схема расположения Сфинкса, Храма Сфинкса и Храма долины Хафры.}

Доказать, что Храм долины предшествовал эре фараонов, не составляет труда — на его стенах явственно видны точно такие же следы эрозии, как на поверхности Сфинкса и на стенах окружающей его площадки. И что более важно, самые глубокие из этих плавных волнистых канавок, образованных, по нашему предположению, быстрыми потоками воды в период с 8000 по 5000 год до нашей эры, были стесаны в эпоху Древнего Царства, предположительно при фараоне Хафре, чтобы гранитная облицовка плотно прилегала к грубым стенам из известняка. Если наше предположение верно, это неопровержимо доказывает ложность традиционной точки зрения, согласно которой подвергшиеся эрозии известняковые блоки Храма долины датируются эпохой фараонов.

Тот факт, что сообщество египтологов никогда не задумывалось над тем, что Храм долины может быть древнее династии фараонов, можно считать абсолютно естественным. Однако после того, как в 1853 году французский египтолог Огюст Мариетт (1821–1881) обнаружил руины Храма Сфинкса, или Гранитного Храма, как его тогда называли, ученые с готовностью признали, что циклопические каменные блоки и отсутствие иероглифов свидетельствуют о необыкновенной древности этого сооружения. Мариетт даже считал, что это старейшая из построек, найденных на территории Египта[7].

Такая архитектура не является уникальной для Храма долины. Как уже отмечалось выше, соседний Храм Сфинкса тоже сложен из циклопических каменных блоков, а руины так называемого Верхнего Храма, расположенного к востоку от второй пирамиды и соединенного с Храмом долины каменной дорогой, свидетельствуют 6 том, что он был построен из аналогичных глыб, одна из которых имеет просто невероятный вес — 468 тонн^{15}. Более того, в 434 километрах к югу от плато Гиза в додинастическом культовом центре Абидосе находится еще один сложенный из мегалитов храм неизвестного происхождения. Это сооружение, получившее название Осирион, содержит массивные гранитные столбы с огромными перемычками из известняка. Окруженное внутренними стенами пространство храма разделено на 17 отсеков, или комнат, вероятно, выполнявших определенную ритуальную функцию. Под этим утопленным в землю сооружением расположен колодец, ведущий на искусственную площадку с обтесанными каменными столбами, напоминающую окруженный водой остров. Несмотря на то что все сооружение примыкает к храму, построенному во времена правления фараона Сети I (1307–1291 г. до нашей эры), определить время постройки Осириона так и не удалось.

Профессор Эдуард Нэвилл из Исследовательского фонда Египта, изучавший Осирион в 1912 и 1914 годах, сравнивал необычную архитектуру этого сооружения с архитектурой Храма долины, показав, «что он принадлежит к той же эпохе, когда здания строились из огромных камней без какого-либо орнамента»^{16}. Эти наблюдения привели Нэвилла к выводу, что Осирион, «имеющий сходную конструкцию, но сложенный из гораздо более крупных блоков, был построен гораздо раньше. И я не удивлюсь, если он окажется самым древним архитектурным сооружением Египта»^{17}.

_{Вид Осириона в Абидосе.}

Египтологи отмахнулись от выводов Нэвилла после того, как Генри Франкфурт — он проводил раскопки в этой местности с 1925 по 1930 год — обнаружил картуш с изображением фараона Сети I на гранитной притолоке над главным входом в центральный зал, а также еще несколько деталей, позволявших связать храм с периодом правления этого фараона^{18}. С тех пор храм датировался периодом царствования Сети I.

Сообщество египтологов не задумывалось над тем, что просвещенный фараон Сети мог построить свой храмовый комплекс в Абидосе, ориентируясь на конструкцию и ориентацию Осириона, который даже в те времена считался очень древним сооружением. На мой взгляд — и эту точку зрения разделяют многие современные специалисты в этой области, — Осирион и многие другие циклопические сооружения Гизы представляют собой сохранившиеся остатки мегалитической архитектуры гораздо более древней эпохи.

Свет восходящего солнца становился ярче, приподнимая покров темноты, скрывавшей возвышающееся над окружающим ландшафтом плато Гиза. Постепенно проступали контуры самых удивительных свидетелей прошлого — трех великих пирамид, вздымавшихся в небо подобно бессмертным часовым и свидетельствовавших о достижениях далеких эпох, которые мы только-только начали постигать.

Для сооружения Великой пирамиды — самой большой и, возможно, самой загадочной из трех пирамид — потребовалось два с половиной миллиона каменных блоков весом от двух до семидесяти тонн. Пирамида занимает площадь в пять гектаров, весит шесть миллионов тонн^{19}, и до постройки Эйфелевой башни она была самым высоким сооружением в мире. В Великой пирамиде больше камня, чем во всех церквях, часовнях и соборах, построенных в Англии со времен Христа^{20}. Однако это великое чудо прошлого представляет интерес не только с точки зрения архитектуры — примененная при строительстве пирамиды технология далеко превосходит достижения всех последующих эпох. За последние 200 лет в свет вышло огромное количество книг, посвященных тайнам Великой пирамиды, причем большинство авторов оперировали скорее фантазиями, чем фактами. Тем не менее в основе всевозможных гипотез и предположений лежало одно очевидное обстоятельство — строители пирамиды обладали знаниями, гораздо более глубокими, чем современные ученые приписывают древним египтянам. Перечень всех удивительных фактов, связанных с этим каменным сооружением, получился бы слишком длинным, но мне представляется важным упомянуть хотя бы некоторые из удивительных достижений человеческой мысли, использованных при возведении этого чуда архитектуры.

Начнем с того, что каждая из сторон пирамиды длиной 230,36 метра[8] ориентирована по четырем странам света с точностью, которой с трудом добиваются современные инженеры.

Еще более удивительными являются факты, касающиеся периметра Великой пирамиды. Известно, что ее периметр равняется 921,453 метра, что в соответствии с самыми последними расчетами известного метролога Ливио Стеккини равняется ½ минуты на широте экватора, или 1/43 200 части длины земной окружности^{21}. Это может показаться фантастикой, но еще древние греки догадывались о связи геометрических размеров Великой пирамиды с окружностью Земли, и именно поэтому Наполеон приказал своим ученым исследовать пирамиду, когда в 1798 году французская армия вторглась в Египет[9]. Большинство людей считают, что понятие широты и долготы как географической основы картографии является относительно недавним изобретением, но, если подобного рода информация закодирована в конструкции Великой пирамиды, им придется пересмотреть свои взгляды. И действительно, Стеккини убедительно продемонстрировал, что древние египтяне уже знали расположение своей страны с точки зрения долготы и широты еще в эпоху первого фараона, то есть примерно в 3100 году до нашей эры^{22}.

Другой не менее поразительный факт касается высоты Великой пирамиды. Уильям Фикс, занимавшийся изучением загадок древности, определил, что высота пирамиды — от служащей ее основанием платформы толщиной 54,6 сантиметра до самой верхней точки — составляет 147,14 метра. Если умножить это число на 43 200 — тот же коэффициент, что и при сравнении периметра с окружностью экватора, — получившийся результат оказывается всего лишь на 120 метров короче полярного радиуса, то есть расстояния от центра Земли до Северного полюса[10].

Теперь рассмотрим высшую точку пирамиды, которая расположена ближе к небесам, чем крыша 40-этажного здания. Истинная высота пирамиды, от низшей точки до высшей, составляет 146,59 метра, и если вы разделите периметр на удвоенную высоту, то получите 3,1416 — число пи[11]. Таким образом, геометрические формы Великой пирамиды представляют собой точную модель Северного полушария Земли в масштабе 1:43 200^{23}.

Но и это еще не все. Великая пирамида расположена в центре самого большого континента Земли, а ее северо-западная и северо-восточная диагонали точно соответствуют направлению протоков Нила, очерчивающих дельту великой реки^{24}. Если эти протоки не изменили своего направления со времен строительства пирамид, тогда это указывает на символическую связь ориентации Великой пирамиды с ландшафтом Нижнего (или Северного) Египта.

Традиционная наука не отвергает этих фактов, а просто рассматривает их как случайное совпадение. По мнению ученых древним египтянам был неизвестен диаметр Земли, и поэтому они не могли заложить эту информацию в любое рукотворное сооружение. Эта точка зрения является абсолютно неприемлемой и свидетельствует лишь о необыкновенном упрямстве египтологов. Должны ли мы без колебаний принять их взгляд на прошлое, в соответствии с которым древний человек был не способен усвоить такие сложные научные понятия?

Великая пирамида, вне всякого сомнения, представляет собой уникальный исторический артефакт, однако точные геометрические соотношения характерны не только для ее внешних размеров. Примером тому может служить камера Царя — пустая, облицованная гранитом комната в верхней части пирамиды, — которая рассматривается египтологами как усыпальница фараона, поскольку в ней расположен каменный ящик без крышки из темного гранита, который принято считать гробом или саркофагом. Внимательно изучив размеры камеры, мы приходим к выводу, что в ее геометрии присутствуют соотношения 2:5:3 и 3:4:5, характерные для треугольников, открытие которых приписывается Пифагору, знаменитому греческому математику шестого века до нашей эры^{25}. На эти соотношения впервые обратил внимание не свободомыслящий «пирамидолог», а уважаемый египтолог сэр Уильям Мэтью Флиндерс Петри (1853–1942), который в 1881 году провел тщательнейшее исследование пирамид и храмов Гизы (см. главу 4).

_{Поперечный разрез Великой пирамиды. 1 — камера Царя, 2 — вентиляционная шахта, 3 — камера Гантербринка, 4 — камера Царицы, 5 — камера Дэвисона, 6 — большая галерея, 7 — входной коридор, 8 — естественный холм, 9 — выровненная скала, 10 — подземная камера.}

Мог ли Египет быть родиной геометрии, в чем были убеждены такие древние авторы, как Диодор Сицилийский, Геродот и Платон^{26}? От геометрии можно перейти к метрологии, науке мер и весов. Доказано, что внутренний объем гранитного саркофага в камере Царя равняется 1166,4 литра, то есть ровно половине объема, определяемого его внешними размерами (2332,8 литра)^{27}.

Перечень необычных фактов, связанных с Великой пирамидой, поистине бесконечен. И вряд ли хоть один из них можно рассматривать как совпадение, в чем хотят убедить нас ортодоксальные египтологи. Логичнее предположить, что пирамида несет в себе послание, предназначенное для будущих поколений. Посредством универсального языка науки древние египтяне попытались увековечить свои глубокие знания геодезии, геометрии, метрологии и гармонических пропорций.

Можно лишь изумляться выдающимся достижениям этих людей, которые заставляют нас задаваться вопросом: откуда взялись эти знания и эта мудрость? — То есть кто на самом деле построил Великую пирамиду? Египтологи уверяют нас, что это гробница фараона, и приводят довольно уязвимые доказательства того, что она была построена по приказу фараона Хуфу (или Хеопса, как называли его греки) в самом начале периода правления Четвертой Династии (примерно 2596–2573 год до нашей эры)[12]. Они также утверждают, что вторая пирамида построена для фараона Хафры, или Хефрена, (примерно 2550–2525 год до нашей эры), а третья пирамида для наследника Хафры Менкаура, который правил с 2512 по 2484 год до нашей эры.

В отсутствие доказательств противного никто не может утверждать, что Хуфу, Хафра и Менкаур не были каким-то образом связаны с сооружением трех пирамид. Можно привести множество фактов, подтверждающих, что некрополь на плато Гиза обязан своим существованием этой династии, эпоха правления которой осталась в истории Египта как Древнее Царство (2700–2137 год до нашей эры). Непонятно только, откуда у строителей пирамид взялись такие обширные технологические знания всего через пятьсот с лишним лет после того, как под властью первого фараона объединился Верхний и Нижний Египет.

_{План плато Гиза. 1 — пирамида Менкаура, 2 — храм долины Менкаура, 3 — пирамида Хафры, 4 — погребальный храм Хафры, 5 — храм долины Хафры, 6 — дорога, 7 — Сфинкс, 8 — храм Сфинкса, 9 — великая пирамида Хуфу, 10 — погребальный храм Хуфу.}

Само существование Великой пирамиды свидетельствует о высокоразвитой культуре египтян. Ни одну деталь в ней невозможно приписать случайности или совпадению. Этот памятник был сооружен для того, чтобы увековечить прошлое его строителей, и это прошлое свидетельствует о том, что они были наследниками универсального знания и мудрости, результата многих тысячелетий эволюции и постижения окружающего мира.

Если это действительно так, то соседство пирамиды со Сфинксом и мегалитическими храмами тоже нельзя считать совпадением. Вне всякого сомнения, это послание, которое можно перевести следующим образом:

То, что мы воплотили в камне, а вы теперь изучаете, есть выражение и прославление того, что было нам вручено теми, кто воздвиг это священное плато в самом начале времен, в Эру Богов. Пусть это станет им памятником.

Фантазия? Многие подумают именно так, однако в древних источниках открыто говорится о великих знаниях и великой мудрости, заключенных в конструкции Великой пирамиды. Так, например, в манускрипте, приписываемом арабскому путешественнику десятого века аль-Масуди и основанном на ныне утерянной коптской рукописи (см. главу 3), сказано следующее:

«…Письменные свидетельства о его мудрости, о достижении наук и искусств… [а также] сведения, касающиеся счета и измерений, дабы сохранились они на пользу тем, кто сможет их уразуметь… [и кроме того] расположение звезд и их циклы, а также хроники прошлого [и] события грядущих времен»^{28}.

На мой взгляд, это убедительное свидетельство в пользу гипотезы, что древние египтяне унаследовали свою мудрость от более древней культуры, которая сумела передать им факел знаний, прежде чем исчезнуть с лица земли. Как мы уже убедились, все факты указывают на то, что древние боги жили в Египте в период между 12 500 и 9500 годом до нашей эры. Именно они высекли из камня Сфинкса и построили мегалитические храмы Гизы. Именно они достигли того высокого уровня развития, который воплотился в конструкции Великой пирамиды. В этом мы можем быть уверены. Но что еще они оставили миру?

По мере приближения следующего тысячелетия плато Гиза дарит нам все больше и больше великих открытий. Самым удивительным из них можно считать клиновидное подземелье под Сфинксом, состоящее из цепочки скрытых камер естественного происхождения. Впервые они были обнаружены во время сейсмической эхолокации скальной породы в процессе выполнения двух экспериментальных поисковых программ. Одной из этих программ (1991) руководил геофизик Томас Добеки, а другую (1996) координировал университет Флориды совместно с Фондом Шора^{29} (см. главу 12).

Мифы и легенды эпохи фараонов рассказывают о целом подземном мире, спрятанном под плато Гиза. Современные экстрасенсы, оккультисты и мистики Нового века («New age») твердо верят в существование подземной сети тайных коридоров и неизвестных комнат. Они называют эту хтоническую, или подземную, область Зал Знаний или Камера Инициации и утверждают, что в ней хранится тайная мудрость и знания, спрятанные от мира древнейшей культурой Египта.

И вновь эти смелые догадки находят подтверждение в древних источниках. Так, например, римский историк Ам-миан Марцеллин (360–390 г. нашей эры) после рассказа о египетских пирамидах добавляет:

Что это за «тайные церемонии», которые требовалось сберечь от Потопа? Что же на самом деле находится под Великим Сфинксом? Что это за загадочные «переходы», соединявшиеся с ранее неизвестными камерами, которые были обнаружены при помощи сканирующих приборов в 90-х годах двадцатого века? Неужели геофизики, работавшие над этими проектами, действительно зарегистрировали эхо древних богов, коллективная память которых все еще спит под известняковым основанием плато Гиза?

Великую пирамиду вряд ли можно назвать самым сложным инженерным сооружением Древнего мира. Тем не менее технология ее возведения является одной из самых трудных загадок для современной науки. Немногие решатся отрицать, что пирамида стала результатом длившихся на протяжении 150 лет строительных экспериментов, начатых с возведения в 2678 году до нашей эры неподалеку от Саккары знаменитой ступенчатой пирамиды фараона Третьей Династии Джосера. Тем не менее совершенно очевидно, что при строительстве Великой пирамиды — и двух ее соседей, пирамид Хафры и Менкаура, — применялись элементы математики, инженерного дела и технологии, значительно превосходящие те, что можно обнаружить в ее разнообразных предшественницах. Откуда взялись эти дополнительные знания? Являются ли они результатом использовавшегося на протяжении столетий метода проб и ошибок или они имеют совсем другой источник — например, тайную школу, придерживающуюся традиций древних богов?

Известному американскому египтологу Марку Ленеру предложили построить масштабную модель настоящей пирамиды на плато Гиза для съемок телевизионного сериала компаний ВВС и NOVA/WGBH-Boston под названием «Тайны забытых империй». Для выполнения этой масштабной задачи Ленеру отвели всего три недели и разрешили использовать только примитивные инструменты и древние приспособления для того, чтобы передвигать, поднимать и ставить каменные блоки на место. Современную технологию можно было использовать только для резки каменных глыб и доставки на строительную площадку, но затем следовало применять лишь методы, которые были доступны древним строителям.

Вырезав и обтесав 186 известняковых блоков весом от 750 до 3000 килограммов, рабочие при помощи веревок перетащили их на нужное место. Затем с помощью деревянных салазок и катков блоки подняли по наклонной плоскости, сделанной из тафлы — желтовато-коричневой глины из пустыни, смешанной с осколками известняка и гипсом. Деревянные брусья составляли прочную опору, а вода из Нила служила эффективной смазкой. Так Ленер выяснил что от 12 до 20 человек способны втянуть наверх 2-тонный блок^{31}.

На верхних рядах, где подвижность была ограниченна, рабочие использовали рычаги и скоординированные усилия, чтобы протащить каменные блоки через прямые углы сооружения. По завершении этого этапа ступенчатая пирамида была облицована обтесанными плитами, образовавшими ее грани с уникальным 52-градусным углом наклона, и увенчана пирамидальной вершиной. Ориентация по оси север — юг была выполнена при помощи вычислений, основанных на траектории движения солнца по небосводу (хотя древние египтяне, вероятно, использовали для получения того же результата видимое вращение звезд вокруг небесного полюса).

Все работы были выполнены за отведенные три недели и результат выглядел потрясающе. Марк Ленер и его команда заслуженно радовались успеху, сравнявшись в инженерном искусстве со своими предшественниками времен Древнего Царства. По словам Ленера, «этот ограниченный эксперимент со всей очевидностью показал, что пирамиды являются делом человеческих рук, результатом огромного опыта и необыкновенного мастерства, но без каких-либо тайных ухищрений^{32}» — шпилька в адрес тех пирамидологов, которые настаивают на неких утраченных знаниях, лежавших в основе строительства Великой пирамиды.

Миниатюрная пирамида, возведенная Ленером и его ликующей командой, представляла собой «крошечную часть» той несравненной мощи, которая нашла выражение в остальных пирамидах Гизы — и действительно, ее можно разместить на вершине Великой пирамиды. Несмотря на это признание, наблюдатель должен был поверить, что секреты технологии древних египтян раскрыты и что при наличии времени, денег и необходимого опыта любой человек, обладающий толикой здравого смысла, способен повторить достижения далеких предков.

Способен ли?

У любого непредвзятого зрителя, который с воодушевлением смотрел необыкновенно занимательный телесериал, впервые показанный в 1996 году, возникало ощущение, что его вводят в заблуждение в отношении достижений специалистов, участвовавших в каждой из программ. Сооружение трилитона в Стоунхендже, имитация полигональной каменной кладки инков, установка египетского обелиска или строительство пирамиды — во всех этих случаях возникало навязчивое ощущение, что показанные копии по своему масштабу не идут ни в какое сравнение с грандиозными реальными объектами. Создавалось впечатление, что исполненные благих намерений и высококвалифицированные группы специалистов просто подражают древним, причем во всей этой затее чувствовался некий оттенок непочтительности. Конечно, в их распоряжении было всего лишь три недели, однако самоуверенные заявления этих ученых как бы принижают и даже высмеивают достижения древних.

Чего не учли эти люди? Какими знаниями обладали древние инженеры, — знаниями, о которых мы пока лишь мечтаем? Почему такие чудеса света, как Великая пирамида, представляются нам не просто грудой обтесанных камней, поставленных один на другой, а священными объектами, пробуждающими эмоции и вызывающими отклик в наших душах?

Понять мистическое мышление строителей пирамид времен Древнего Царства достаточно трудно. Тем не менее попытка объяснить их необыкновенные возможности с учетом того, что некоторые из древнейших построек Гизы на несколько тысяч лет старше, чем их похожие на часовых соседи, уводит нас в зыбкую область догадок и предположений.

Возьмем, к примеру, Храм долины. Его внутренние стены сложены из сотен известняковых блоков весом до 100 и даже до 200 тонн^{33}. Их размеры просто поражают: длина некоторых из них достигает 5,5 метра, ширина 3,6 метра, а высота 2,4 метра^{34}. Невольно напрашивается вывод, что этот храм был построен не людьми, а великанами.

Некоторые каменные блоки, использованные при сооружении Храма долины, больше грузового контейнера и тяжелее дизельного локомотива. Тем не менее, несмотря на такие размеры и вес, строители храма смогли высечь их из скального основания вокруг Сфинкса и переместить на расстояние до 75 метров, где они находятся в настоящее время. Явная необычность этой задачи, не говоря уже о непреодолимых технических трудностях, с которыми должны были столкнуться древние строители, делает ее просто немыслимой.

Еще более удивительным можно считать тот факт, что согласно общепринятой теории до Века Пирамид египтяне не использовали при строительстве больших каменных блоков. В период, который ученые называют архаическим, то есть при двух первых династиях фараонов, примерно с 3100 по 2700 год до нашей эры, храмы сооружались исключительно из глиняных кирпичей длиной 24 сантиметра, шириной 10 сантиметров и высотой от 5 до 7 сантиметров^{35}. Таким образом, мы должны поверить, что всего лишь за 120 лет древние египтяне перешли от примитивных глиняных кирпичей к каменным блокам весом от 100 до 468 тонн и длиной до 9 метров. Эта точка зрения выглядит абсурдной — и особенно с учетом того, что строители пирамид из Пятой Династии (2480–2340 г. до нашей эры) вернулись к использованию меньших по размеру каменных блоков, а в период правления Двенадцатой Династии (1991–1786 г. до нашей эры) египтяне снова стали применять глиняные кирпичи для сооружения своих гробниц-пирамид.

Почему строители Храма долины — или любого другого мегалитического сооружения Египта — должны были или стремились применять при строительстве поражающие своими гигантскими размерами каменные блоки? Египтологи обычно обходят этот вопрос, и официальная точка зрения состоит в том, что циклопическая каменная кладка является стандартным стилем Древнего Царства. Для них фараоны Века Пирамид были просто мегаломанами, которые не мелочились не только при выборе гробниц, но и при возведении погребальных храмов.

Такие легкомысленные заявления не имеют ничего общего с истиной, поскольку не в состоянии объяснить, зачем архитектору использовать при строительстве храма 100—200-и даже 400-тонные блоки, когда гораздо легче иметь дело с камнями, которые весят в 100 раз меньше. Каменные блоки весом всего в две тонны — как те, из которых сложены стены Великой пирамиды — позволяют получить такой же грандиозный результат, памятник величию фараона и одновременно дом для богов. Несомненно, существовала конкретная причина применения гигантских блоков. В чем же тут дело?

_{Вид изнутри Храма долины Хафры.}

Может быть, из циклопических каменных блоков легче возводить сооружения — ведь современные строители упрощают себе задачу, используя стандартные бетонные конструкции? Или для применения гигантских глыб была другая причина?

На данном этапе важнее, однако, выяснить, каким образом древние строители перевозили 100- и 200-тонные блоки, поворачивали их и устанавливали на место. Даже сегодня транспортировка конструкций такого размера и веса представляет собой сложную техническую задачу. До 70-х годов двадцатого века грузоподъемность самого мощного строительного крана составляла 100 тонн. С тех пор были изобретены подъемные механизмы, способные поднимать грузы весом до 250 тонн, хотя это и достигалось использованием огромных противовесов. В последние годы были сконструированы гигантские передвижные краны грузоподъемностью 1000 тонн^{36}, что соответствует весу самых тяжелых конструкций, которые когда-либо использовались при строительстве[14]. Однако все эти достижения не могут объяснить, каким образом строители Храма долины смогли возвести стены из циклопических блоков высотой до 12 метров.

Египтологи, разбиравшиеся в древней технологии строительства, предположили, что такие сооружения, как Великая пирамида и Храм долины, возводились с помощью особой методики. Для этого насыпали наклонные пандусы из утрамбованной земли, возможно, усиленные деревянными брусьями, до уровня постоянно растущих стен здания. Каменные блоки помещались на салазки и катки и втягивались наверх специальными бригадами людей, которые располагались с другой стороны сооружения, пока не достигали нужной высоты. Считается, что примерно так же строилась Великая пирамида^{37} и ставились на место сарсеновые перемычки Стоунхенджа^{38}. По мере того как увеличивалась высота стен, земляная насыпь должна была удлиняться, чтобы сохранялся оптимальный угол наклона. В условиях ограниченной по размерам строительной площадки это становилось неудобным, и поэтому считается, что насыпи не только становились длиннее, но и окружали строящееся здание как гигантская винтовая лестница.

Тот же самый прием использовался Ленером и его командой при возведении мини-пирамиды в Гизе. Они выяснили, что «20 человек могут втащить 1-тонный блок по пандусу», подразумевая, что этот метод вполне мог применяться при строительстве Великой пирамиды. Однако если расчеты Ленера верны, это значит, что для подъема 200-тонного блока — как при сооружении Храма долины^{39} — по пандусу с таким же углом наклона требовалось до 4000 человек Работы такого масштаба, вне всякого сомнения, требовали четкой координации и управления. Еще большая проблема состояла в следующем: если каменные блоки доставлялись к Храму долины из углубленной площадки вокруг Сфинкса, то земляная насыпь должна была располагаться точно так же, то есть в юго-восточном направлении. В этом случае для поднятия блоков 4000-тысячная подъемная команда должна была располагаться за юго-восточной и восточной стенами храма, то есть на склоне плато. Тянуть 200-тонный блок по наклонной плоскости при этом пришлось бы под острым углом, что делало задачу его подъема на 9-метровую высоту практически невыполнимой. Тем не менее эта невыполнимая задача была каким-то образом решена.

А как гигантские каменные блоки приподнимали с салазок и катков, поворачивали и устанавливали на место? Ученые предполагают использование лесов, пандусов и даже лебедок (то есть кабестанов) подобных тем, что применял итальянский художник эпохи Возрождения Доменико Фонтана, чтобы установить 327-тонный египетский обелиск перед базиликой Св. Петра в Риме в 1586 году. Для получения нужной подъемной силы потребовалось 40 лебедок, а также 800 человек и 140 лошадей. Тем не менее все эти предположения являются чистым вымыслом[15]. Подобные технические задачи считаются сложными и в наше время, и поэтому поражает воображение одно лишь осознание того, что Храм долины является продуктом культуры, достигшей своего расцвета за 8000 лет до нашей эры.

_{Египетские рабочие, передвигающие большую каменную статую при помощи веревок, салазок и катков.}

Удивительные технические возможности древних строителей отрицать бессмысленно. Однако это не объясняет, как они с удивительной легкостью возводили такие сооружения, как Храм долины, и почему они использовали при строительстве 200-тонные блоки. Храм долины выглядит почти чужаком в окружающей его технологической среде. Тот, кто построил его, мыслил не так, как мы. У этих людей были другие жизненные приоритеты. У нас другое мышление, и мы можем лишь гадать, какие причины заставили их обратиться к кладке из гигантских каменных блоков^{40}.

Нас хотят убедить, что эта древняя раса использовала знакомые нам методы строительства, в том числе мускульную силу 4000 человек, тогда как есть все основания предполагать, что применялась и нетрадиционная технология, секреты которой давно утеряны. Некоторые древние легенды, передававшиеся из поколения в поколение христианами-коптами, прямыми потомками древних египтян, прямо говорят об этих неизвестных традициях. Однако попытка исследования этих легенд уводит нас в мир иррационального.

Среди тесных и грязных улиц Старого Каира затеряны неприметные церкви, которыми на протяжении последних 1500 лет пользуется древняя коптская община. Одни из них почти полностью разрушились, другие стали жертвой мародеров, которые осквернили примыкающие к ним кладбища в поисках того, что представляет хоть какую-то ценность на черном рынке. Тем не менее, несмотря на свой унылый вид и дурную репутацию, эти древние дома Господа излучают некий дух тайны, поддерживающийся их хранителями, которые вполне могут быть прямыми потомками строителей пирамид Гизы.

В толковом словаре мы можем прочесть, что слово «копт» происходит от греческого Aiguptios, прилагательного, которое образовано от существительного Aiguptios^{41}. Этот термин использовался для обозначения коренных жителей Египта — в отличие от многочисленных греческих иммигрантов, наводнивших страну вслед за победоносным походом Александра Великого в 332 году до нашей эры. Коптская ветвь христианства ведет свое происхождение от св. апостола Марка Евангелиста, автора одного из четырех Евангелий, который проповедовал слово Божье египтянам примерно в 50 году нашей эры^{42}. В действительности же вера коптов в большей степени основана на различных религиозных культах, процветавших на территории Египта еще до начала христианской эры. Среди них был культ богини Коры в Александрии, а также широко распространенный культ Сераписа — сплав религиозных верований, связанных с поклонением Осирису — и культ священного быка Аписа, центром которого был город Мемфис^{43}. Кроме того, богатое религиозное искусство коптов несет в себе следы предшествующих династических эпох, а их язык и письменность — это вырожденные формы языка и письменности времен правления фараонов^{44}.

Несмотря на враждебность коптской веры исламу, многие арабские путешественники были убеждены, что старейшины и священники этого племени сохранили древние предания, способные пролить свет на мудрость древних египтян, чьи загадочные письмена и вырезанные в камне барельефы будили воображение, намекая на загадки и тайны. Многие из этих странствующих историков специально посещали Старый Каир в надежде, что смогут убедить коптских священников раскрыть тайны, связанные со строительством пирамид в Гизе.

Одним из таких путешественников был Али бен Хусейн, который родился в Багдаде и взял себе имя Масуди в честь соратника пророка Мохаммеда Абдуллы бен Масуда, потомком которого он себя считал^{45}. На закате жизни Масуди поселился в Египте, но в молодости и в зрелые годы он предпочитал путешествовать по миру в поисках неизвестных исторических фактов. Известно, что в погоне за знаниями Масуди посетил Армению, Цейлон, Индию, Мадагаскар и Занзибар; ходили слухи, что он побывал даже в Китае^{46}. Во время своих путешествий он беседовал с интересными людьми разного вероисповедания и разных убеждений, записывая древние традиции, верования, научные достижения и предания. Все это скрупулезно заносилось в многочисленные книги, которые Масуди рассчитывал оставить потомкам. К сожалению, сохранились всего две его работы, наиболее ценной из которых считается «Промывальни золота и рудники самоцветов».

В ней, в частности, рассказывается, что во время пребывания в Каире Масуди наткнулся на очень необычную историю, которая стала известна во время знаменитой встречи Ахмада ибн Тулуна, правителя Египта в период с 868 по 877 год, и неизвестного коптского старейшины, вполне возможно, входившего в число таинственных священников Старого Каира. Этот человек попросил аудиенции у Тулуна, намереваясь встать на защиту подвергавшейся гонениям коптской веры, последователи которой притеснялись арабскими властями. Говорят, что в процессе продолжительной беседы Тулун был тронут мудростью и твердостью старого копта, который поделился своими знаниями об истоках реки Нил и, что более важно, о строительстве «великих пирамид» Гизы^{47}.

В одной из версий этой книги, дошедшей до нас в виде приложения к трехтомному труду британского исследователя полковника Говарда Вайза («Operations Carried on at the Pyramids of Gizeh», 1837), Масуди рассказывает, что пирамиды построил древний царь Саурид ибн Салук (или Сурид бен Шалук), живший за 300 лет до Великого потопа. По легенде ему не давал покоя сон, в котором он увидел, что «…земля опрокинулась, а ее обитатели неподвижно лежат на ней» и «что звезды в смятении покинули пути свои и со страшным шумом падают с неба»^{48}. Саурид никому не рассказал о своем сне, но затем сон повторился, и теперь царь видел, как прежде неподвижные звезды спускаются на землю в виде белых птиц, хватают людей и уносят в расщелину между двух огромных гор, которая захлопывается за ними^{49}.

Отправившись в храм Солнца — предположительно храм бога Солнца Ра в Гелиополе, — царь переночевал там, а утром призвал к себе верховных жрецов 130 номов, или провинций, Египта. Услышав рассказ Саурида, самый старый жрец, по имени Филимон, или Иклимон, сказал, что тоже видел странный сон. Это случилось год назад, и во сне ему привиделась та же самая катастрофа. Однако, по мнению жреца, после катастрофы «на небеса вернется прежний порядок» — другими словами, все станет на свои места^{50}.

Желая понять характер грядущей, катастрофы, Саурид приказал жрецам обратиться за советом к звездам. Распоряжение было с готовностью исполнено, и по возвращении жрецы рассказали встревоженному царю, что землю ждет Великий потоп, который уничтожит большую часть суши. Еще один арабский писатель, Ахмад аль-Макризи, приводит другую версию этой легенды, согласно которой кроме потопа «из знака Льва вырвется огонь и поглотит мир»^{51}.

Услышав эти предсказания, царь Саурид приказал построить «пирамиды», а «пророчество священнослужителей повелел начертать на столбах и больших каменных плитах»^{52}.

Внутрь пирамид он поместил клады и другие ценные вещи «вместе с телами своих предков». Священнослужителям он приказал оставить там (по свидетельству аль-Макризи в подземных переходах) «письменные свидетельства о его мудрости, о достижении наук и искусств», а также записи, «содержащие все области знаний», в том числе «названия и свойства лечебных растений, сведения, касающиеся счета и измерений»^{53}.

Такова суть старой коптской легенды о происхождении пирамид Гизы, пересказанной Масуди. Другие арабские авторы, например историк девятнадцатого века Ибн Абд Аль-хокм, а также уже упоминавшийся аль-Макризи, включали различные варианты этой истории в свои труды, причем последний ссылался на известного писателя Ибрагима ибн Вазиф-шаха^{54}.

Сам царь Саурид, по всей видимости, был вымышленной личностью, использовавшейся для того, чтобы связать воедино разрозненные сведения относительно обстоятельств сооружения пирамид. Многие из этих утверждений представляют собой смесь фактов и вымысла, но упоминания об опустошивших Египет потопе и огне, как я уже неоднократно пытался продемонстрировать, почти наверняка являются дальним отголоском геологических катаклизмов и климатических изменений, в том числе сильнейшего наводнения, которые сопровождали окончание Ледникового периода^{55}.

Связь между эпохой, закончившейся огнем и наводнением, и созвездием Льва, наиболее ярко изложена в тексте коптского папируса, который был найден при странных обстоятельствах в монастыре под названием Абу-Хормес. Рукопись была переведена на арабский коптскими священниками и впоследствии вошла в книгу, написанную историком аль-Кодаи в 847 году. В папирусе утверждалось, «что потоп случился, когда сердце Льва вошло в первую минуту головы Рака на заходе звезды»^{56}. В древности «сердцем Льва» называли Регул, самую яркую звезду в созвездии Льва, расположенную точно на эклиптике, или видимой траектории движения Солнца по небосводу. Поскольку созвездие Рака следует за созвездием Льва только в прецессионном цикле (в годичном цикле созвездие Рака, наоборот, предшествует созвездию Льва), то эта легенда содержит, по всей вероятности, не только память об исторических событиях, но и об их временных рамках.

По моей просьбе инженер-электронщик Родни Хейл ввел астрономическую информацию, содержащуюся в папирусе Абу Хормеса, в компьютерную программу «Skyglobe 3.6». В результате с достаточной степенью точности удалось вычислить, что восход самой яркой звезды созвездия Льва на восточном горизонте непосредственно перед восходом Солнца в день весеннего равноденствия в последний раз можно было наблюдать в 9220 году до нашей эры[16]. Когда звезда Регул, или «сердце Льва», перестала всходить вместе с Солнцем в день весеннего равноденствия, это послужило сигналом астрономам-жрецам Египта, что Эра Льва закончилась и что Эра Рака либо приближается, либо уже вступила в «первую минуту» небесной дуги. Таким образом, при помощи этой астрономической информации автор коптского папируса указывает довольно точную дату затопившего Египет наводнения. Более подробно этот вопрос будет рассмотрен в главе 15.

_{Панорама восточного горизонта, какой ее можно было наблюдать от Великого Сфинкса перед восходом солнца в день весеннего равноденствия в 9220 году до нашей эры, последнем году, когда звезда Регул в этот день всходила вместе с Солнцем.}

Аль-Масуди описывал не просто происхождение пирамид в Гизе, но их конструкцию. По его свидетельству каменные блоки, которые применялись не только для возведения пирамид, но и образовывали широкие площадки^{57}вокруг каждой из них, перевозились следующим образом:

Вполне объяснимо, что величественная природа Великой пирамиды, открыто воспетая в 820 году подданным халифа аль-Мамуна (незадолго до правления Тулуна), привела к появлению многочисленных домыслов относительно методов ее строительства. Почти 200 лет арабы изумлялись этому великому чуду света, однако и копты из Старого Каира, и их арабские властители не были ничем ограничены в своих рассуждениях о невероятных приемах древних строителей. Одно лишь присутствие 70-тонных гранитных блоков в камере Царя вызывало изумление наблюдателей и наводило на мысль о вмешательстве сверхъестественных сил. Для людей того времени Великая пирамида должна была казаться делом рук расы существ если не сверхъестественных, то, по крайней мере, обладавших магическими способностями, выходившими за рамки человеческих возможностей.

Может быть, именно поэтому коптские священники из Старого Каира, признанные потомки древних египтян, были вынуждены выдумывать такие странные истории? Неужели все так просто: невежественные копты или арабы призывали на помощь сверхъестественные силы для объяснения того, что было выше их понимания — или у этих легенд есть реальная основа?

Обратимся к фактам.

В своем странном описании Масуди говорит о том, что на каменные блоки, из которых были возведены пирамиды, накладывались волшебные папирусы с письменами, а затем наносился удар неким инструментом вроде жезла или посоха. В результате блоки поднимались в воздух и перемещались на «расстояние полета стрелы», что соответствовало 150 кубитам (один «царский» кубит равняется 0,5773 метра)^{59}. Даже обладая лишь основами знаний в области физики, нетрудно понять, что имел в виду Масуди: ударяя по камню, древние египтяне умели вызывать устойчивую вибрацию звуковой частоты, которая позволяла каменным блокам преодолеть силу притяжения, подняться в воздух и переместиться на расстояние 86,5 метра, прежде чем процедуру повторяли вновь, достигая того же самого результата. Создав начальное усилие, далее они пользовались первым законом Ньютона, который гласит, что движущийся объект будет продолжать движение, пока его не остановит внешняя сила (в данном случае гравитация).

При анализе таких псевдоисторических трудов, как сочинение аль-Масуди, ученые вправе отметать подобные бездоказательные заявления как чистый вымысел, в основе которого в данном случае, возможно, лежит желание коптов упрочить авторитет своих благородных предков. Совершенно очевидно, что гипотеза об использовании строителями пирамид некой разновидности звуковой левитации для перемещения каменных блоков выглядела полной чепухой.

Однако аль-Масуди был не так прост. Следующие поколения историков называли его «Геродотом арабского мира» — причем, по мнению известного арабиста Рейнольда А. Николсона, «вполне справедливо»^{60}. Кроме того, арабский писатель Ибн Кхалдун называет аль-Масуди «имамом историков»^{61}. Поэтому вряд ли он слепо верил всем рассказам, не получив каких-либо доказательств их правдивости.

Какую же информацию мы можем извлечь из рассказа старого копта?

Может быть, эту тему не стоит затрагивать, но мне кажется привлекательной идея, что представители древней египетской культуры, создавшие Сфинкса, а также их потомки, построившие пирамиды, умели возводить циклопические сооружения при помощи неизвестной современному человеку технологии. Что, если эти люди обладали возможностями, которые нам даже трудно представить? Что, если древняя раса умела управлять силами природы такими методами, о которых ничего не известно современной науке? С уверенностью можно утверждать лишь одно древние египтяне могли без особого труда перемещать 200-тонные и даже 468-тонные каменные блоки, а Великая пирамида свидетельствует о глубоких знаниях геометрии Пифагора и метрологии, о знакомстве с точным значением числа пи, а также с геодезическими измерениями земной поверхности. Все эти науки процветали в эпоху египетских фараонов, но затем были забыты всеми, кроме ограниченного числа посвященных, знакомых с тайными обрядами. Возможно ли, что люди когда-то обладали знаниями и в области звуковых колебаний, которые затем были утеряны навсегда?

Гипотеза, что древние египтяне могли передвигать каменные глыбы при помощи силы звука, не нова. О ней часто упоминали авторы оккультных трудов как о свидетельстве того, что строители пирамид унаследовали высокий уровень технологии от более древней цивилизации, например от жителей погибшего континента Атлантида, о котором писал греческий историк Платон. В 1908 году одна философствующая дама по имени Анни Безант, последовательница Теософского общества, основанного в 1875 году Еленой Петровной Блаватской, писала в своей книге «Происхождение человека»:

Другой ученик Блаватской, А. П. Спиннет, пришел к аналогичным выводам в вышедшей в 1924 году книге «Пирамиды и Стоунхендж»:

Неизвестно, на чем основывались взгляды теософов конца девятнадцатого и начала двадцатого века — на переводах свидетельств аль-Масуди или на мистических откровениях мадам Блаватской. Эти заявления важны лишь в том отношении, что они добавляют веса гипотезе о том, что древние египтяне обладали технологией, значительно превосходящей современную.

Какими бы странными и революционными ни выглядели эти идеи, они никогда не подвергались проверке фактами. Несмотря на этот недостаток, они легли в основу романа английского писателя Уолтера Оуэна, который по странной прихоти судьбы помог воспитать новое поколение исследователей, убежденных в существовании утерянной египетской технологии использования звуковых колебаний.

Оуэн был убежден, что с древних времен в формировании западной цивилизации важную роль играли оккультные, или тайные, традиции, и использовал эту идею в своей книге «Есть многое на небе…», изданной в 1947 году. Действие романа разворачивается в одной из частных библиотек Буэнос-Айреса, и главный герой, пытающийся доказать влияние тайного братства на историю человечества, читает отрывки из реальных или вымышленных книг оккультного или религиозного характера.

В один из моментов Оуэн обращается к Древнему Египту и приводит следующее заявление из вымышленной книги, названной «Hieratica» Хамарсиса Александрийского:

На этом все могло закончиться, если бы не безответственность писателя по имени Десмонд Лесли, который в соавторстве с «контактером» Джорджем Адамски написал книгу «Летающие блюдца приземлились», впервые вышедшую в свет в 1953 году и ставшую бестселлером во многих странах мира.

В главе, которая называется «Сила и Пирамиды», Лесли цитирует слова «жрецов Уна» из книги Оуэна как свидетельство применения акустической левитации в Древнем Египте, не подозревая, что это чистая выдумка^{66}. Более того, Лесли ошибочно приписывает это свидетельство не вымышленному труду «Hieratica» Хамарсиса Александрийского, а «Магии халдеев», реальной и авторитетной книге по средневековой мифологии, автором которой был известный французский ученый Шарль Ленорман (1802–1859) и которая впервые была издана в середине XIX века[17]. Эта грубейшая ошибка Лесли осталась незамеченной, результатом чего стали многочисленные неточности специализирующихся на древних загадках и тайнах авторов, которые продолжали включать в свои книги свидетельства «жрецов Уна» Оуэна, не потрудившись проверить, действительно ли эта цитата содержится в «Магии халдеев» Шарля Ленормана. Использование вымышленных свидетельств в качестве подтверждения гипотезы Масуди о том, что древние египтяне для перемещения каменных блоков использовали акустические колебания, привлекло к этой теории гораздо больше внимания, чем она, возможно, заслуживает.

Должен признаться, что на этой стадии исследований я еще не был убежден, что звук мог играть какую-либо роль в сооружении Храма долины или пирамид Гизы. Археологи продолжали настаивать, что нет смысла привлекать чудеса для объяснения того, что и так поддается объяснению — при наличии достаточного количества времени и людей пирамиды можно построить и известными методами. Я вполне мог бы согласиться с ними, если бы не обнаружил убедительные доказательства того, что строители пирамид действительно были знакомы с совершенной технологией обработки камня. Эти доказательства заставляют совсем по иному взглянуть на рассказ старого копта.

Ненастным ноябрьским днем 1880 года юный и исполненный энтузиазма англичанин, привлеченный загадками и тайнами великих пирамид, сел на пароход, отправляющийся в Каир. Он намеревался предпринять невиданное по глубине и масштабу исследование храмов и памятников плато Гиза. Вместе с самыми современными измерительными приборами он взял с собой. достаточный запас продовольствия и оборудования, чтобы выжить в жаркой, безлюдной и враждебной пустыне, где нападения бандитов на европейских путешественников считались обычным делом.

Сэр Уильям Мэтью Флиндерс Петри (1853–1942) увлекся Египтом еще в нежном возрасте. Его отец, инженер Уильям Петри, был горячим поклонником Чарльза Пиацци Смита, знаменитого королевского астронома Шотландии, который в 60-х годах девятнадцатого века привлек внимание к Великой пирамиде, издав книгу «Наше будущее в Великой пирамиде» и приведя убедительные доказательства давней теории о том, что конструкция и размеры пирамиды отражают геодезические данные, касающиеся размеров Земли. Однако Смит не мог приписать подобные достижения инженерной мысли древним египтянам, о которых Библия отзывалась с некоторым пренебрежением, и поэтому он пришел к выводу, что строителей пирамид вдохновлял сам Господь — точно так же, как он вдохновил Ноя на постройку ковчега во время Потопа или Моисея на сооружение Ковчега Завета. Подобные рассуждения, в свою очередь, побудили шотландского «пирамидолога» по имени Роберт Мензис выступить с заявлением, что внутренние размеры Великой пирамиды являются закодированными пророчествами, в которых описаны события прошлого, настоящего и будущего, в том числе и второе пришествие Христа.

Такое несчастливое стечение обстоятельств привело к тому, что теории Смита относительно геометрии пирамид стали сваливать в одну кучу с безумными идеями Мензиса о библейских пророчествах. Революционные открытия Смита были отвергнуты сообществом египтологов как абсурдные и осмеяны в прессе. Несмотря на все эти насмешки, на Флиндерса Петри в высшей степени необычные утверждения Смита произвели огромное впечатление. Он решил пойти по пути учителя отца и либо подтвердить, либо окончательно опровергнуть теории Смита.

Петри испытывал страсть к памятникам Древнего Египта, чувствуя себя обязанным сохранить чудеса прошлого, а не эксплуатировать их ради собственной выгоды — именно за это он подвергал резкой критике своих современников. Так, например, он пришел в ужас от взрывных работ среди руин Храма Сфинкса, которые проводились под руководством так называемых египтологов, убежденных, что под землей, в тайной камере, спрятаны сокровища, охраняемые механическими устройствами в человеческом облике. «Больно видеть, — писал он, — с какой скоростью уничтожаются все памятники и как мало внимания уделяется их сохранению»^{67}.

Прибыв в Гизу, Петри приступил к исследованию и тригонометрической съемке всего искусственно выровненного плато. В целях достижения максимальной точности все данные многократно перепроверялись. Вот что писал сам Петри по этому поводу: «В результате этой огромной работы после соответствующих вычислений не осталось практически ни одного пункта, где погрешность достигала бы четверти дюйма [6,3 миллиметра], причем в большинстве случаев она не превышала одной десятой дюйма [2,5 миллиметра]^{68}».

По завершении исследования плато Гиза Петри сосредоточил свое внимание на внутренности памятников и храмов — с такой же приверженностью к максимальной точности в измерениях. («Вместо того чтобы просто измерить расстояние между стенами, не обращая внимания на отклонения, я всегда использовал отвесы для обмера вертикальных поверхностей и уровни для горизонтальных»^{69}.) Он так увлекся этой кропотливой работой, что после ужина — когда мешавшие ему туристы уже удалялись — возвращался в темное внутренне пространство одной из пирамид и не выходил оттуда до самого утра, пока не всходило солнце^{70}.

Петри быстро понял, что результаты его титанического труда «решительно опровергают» теории таких пирамидологов, как Смит^{71}. Его уточненные данные не совпадали с теми, которые использовал Смит для своих вычислений, и полностью опровергали его выводы. Петри отнюдь не радовался этому, признаваясь, что предпочел бы, чтобы не он, а кто-то другой обнаружил «мерзкий маленький факт, убивший прекрасную теорию»^{72}. Тем не менее некоторые из гипотез Смита возродились и получили подтверждение уже в настоящее время — благодаря работам таких специалистов, как Ливио Стеккини и Уильям Фикс (см. главу 1).

Сам Петри нашел подтверждение давней теории — о том, что «угол наклона граней Великой пирамиды рассчитан так, чтобы радиус описанной около основания окружности равнялся высоте пирамиды»^{73}. Другими словами, пропорции сооружения точно отражали математическое значение числа «пи»^{74}. Кроме того, Петри подтвердил, что размеры камеры Царя свидетельствуют о знаний геометрии Пифагора^{75}.

Нет смысла отрицать, что Петри испытывал благоговейный трепет перед строителями египетских пирамид. Он пришел к убеждению, что носители такой совершенной технологии принадлежали к «новой расе», правящей элите, которая в эпоху Древнего Царства руководила сооружением пирамид, храмов и памятников^{76}.

Что это была за «новая раса», так и осталось неясным, поскольку отличавшийся консервативными взглядами Петри рассматривал этих людей как немногочисленную группу избранных, обладавших технологиями, значительно превосходившими все то, что имелось у их современников. Они были руководителями строительства, определявшими буквально все — какой камень нужно использовать, какие инструменты применить, какие углы и размеры должны быть у возводимого сооружения. После того как все необходимые распоряжения были сделаны, завершение работы возлагалось на плечи рабочих, и такое положение дел заставляло Петри отмечать непростительные ошибки, которые наряду со свидетельствами необыкновенного мастерства встречались в таких сооружениях, как Великая пирамида. Так, например, Петри описывал точность разметки занимающего пять гектаров основания пирамиды как «триумф строительного искусства, когда величина ошибок не превышала толщины большого пальца»^{77}, но в то же время изумлялся «поразительной небрежности и неуклюжести» тех, кому было поручено завершить строительство^{78}. «Рядом с этими удивительными достижениями, — признавался он, — мы наталкиваемся на самые невероятные ошибки в нивелировании, облицовке, распиливании и сверлении»^{79}.

Петри пришел к убеждению, что «образцы необыкновенного мастерства, часто встречающиеся в древности, определялись не столько широким распространением знаний и навыков, сколько меньшинством тех, кто намного превосходил своих современников; любое участие этих людей приводило к созданию шедевра. Только так можно объяснить сочетание шедевров с грубой и даже неаккуратной работой, встречающейся среди зданий и памятников этого же периода»^{80}.

Что же это за «меньшинство, намного превосходившее современников», и что это за «новая раса», якобы существовавшая в Египте в незапамятные времена?

Археологические находки говорят в пользу гипотезы, что неизвестная раса, обладавшая беспрецедентными техническими знаниями, появилась в Египте еще в додинастическую эпоху, то есть примерно в 3500–3100 году до нашей эры. Захоронения в северных районах Верхнего Египта, датируемые концом этого периода, содержат «анатомические останки людей с гораздо большим объемом черепа и более высоких, чем коренное население этих мест»^{81}. Выдающийся египтолог Уолтер Эмери, детально изучивший додинастическое и династическое общество Египта, был настолько поражен этими открытиями, что в своей книге «Древний Египет», вышедшей в 1961 году, сделал следующий вывод:

Кем же были эти «хозяева»? Что это за правящая элита, отличавшаяся высоким ростом? Может быть, это и есть «новая раса» Петри, «меньшинство, намного превосходившее современников» и руководившее строительными работами Древнего Египта? Эмери отождествлял этих людей с Шемсу-Гор, последователями, или спутниками, бога с соколиной головой по имени Гор, которые согласно Туринскому Списку царей правили страной на протяжении громадного отрезка времени длительностью 13 420 лет, вплоть до восшествия на трон Менеса, первого из известных фараонов^{83}.

Таким образом, вывод Эмери наводит на мысль, что Шемсу-Гор были не только правящим классом в додинастическом Египте, но и потомками создавших Сфинкса древних богов, или нетеру, которые жили в эпоху Первого Времени, соответствующую прецессионной Эре Льва. Может быть, они также были искусными каменщиками и инженерами, «меньшинством, намного превосходившим современников», руководившим строительством пирамид в Гизе и заложившим основы египетской технологии обработки камня[18]?

Однако это не единственное открытие Петри, связанное с технологией обработки камня в Древнем Египте, — он также обнаружил убедительные доказательства применения сверла, способного проделать трубкообразные отверстия в самых твердых породах. Этот инструмент каким-то образом вращался, создавая тонкую цилиндрическую сердцевину. После извлечения бура сердцевина отламывалась, и оставалось гладкое круглое отверстие. Этим способом можно было пробурить отверстия глубиной в несколько метров и диаметром от 6 миллиметров до 12,5 сантиметра^{95}. Как и в случае с прямыми или циркулярными пилами, в этих трубчатых бурах, по всей видимости, использовались алмазные наконечники, позволявшие просверлить отверстие в твердом камне. Самое маленькое из обнаруженных в граните отверстий имело диаметр 5 сантиметров. Отверстия меньшего диаметра были обнаружены только в более мягких породах, таких, как алебастр и известняк По мнению Петри, эти отверстия сверлили при помощи трубчатого бура и абразивного раствора^{96}.

_{Отверстие и цилиндрическая сердцевина от трубчатого сверла Века Пирамид (по Флиндерсу Петри).}

Цилиндрические сверла использовались в Древнем Египте для разных целей. Так, например, гранитный саркофаг в камере Царя содержит явные свидетельства того, что его внутренняя полость была получена путем сверления рядов цилиндрических отверстий. После удаления сердцевин каждая вертикальная плоскость была выровнена и отшлифована, чтобы удалить следы инструмента. Однако некоторые отверстия получились слишком глубокими, и никакая шлифовка не смогла удалить их следы^{97}.

Гораздо меньшие по размеру сверла использовались для высверливания изящных каменных ваз, изготовлявшихся из алебастра, брекчии, порфира, серпентина, диорита, розового кварца и даже аметиста. Сохранились буквально десятки тысяч этих великолепных сосудов разнообразных размеров, начиная с нескольких сантиметров. Многие из них имеют гладкие тонкие стенки и длинное горлышко с узким, диаметром с мизинец, отверстием.

Поначалу Петри был убежден, что высокий уровень мастерства, требовавшийся для изготовления этих до блеска отполированных каменных ваз, свидетельствовал об их уникальности для эпохи Древнего Царства. Но затем такие же предметы стали находить в более древних пластах, относящихся к так называемому архаическому периоду, а также к эпохам Первой и Второй Династий, и это заставило Петри пересмотреть свою точку зрения на время их появления^{98}. Через некоторое время при раскопках древнего кладбища в местечке Накада в 480 километрах к югу от Каира были обнаружены сотни каменных ваз искусной работы, которые относятся к так называемой культуре Герзеа, или Накада II, датируемой 3500–3100 гг. до нашей эры, но Петри уже утратил интерес к этому предмету, занявшись другими проблемами^{99}. Однако то обстоятельство, что данный стиль появился на исторической сцене практически в Одночасье, примерно в 3500 году до нашей эры, подвело многих ученых к выводу, что технология изготовления ваз или даже сами вазы пришли из Месопотамии^{100}.

Ученые уже давно удивлялись необыкновенной точности обработки камня в Древнем Египте. Египтологи до сих пор считают, что изделия из гранита, такие, как саркофаг в камере Царя, были изготовлены при помощи медного инструмента и простого песчаного абразива^{101}. Петри никогда не отрицал, что для резки камня применялся абразив, и открыто признавал, что в распилах находили песок, а сами они были покрыты зеленым налетом оставшихся от инструментов частичек меди[19]. Не соглашался он с тем, что при помощи этих инструментов можно было достигнуть точности обработки и сверления, которая имела место в каменных чашах и вазах времен Древнего Царства. По мнению Петри, только применение гораздо более твердого режущего инструмента — рубинового или сапфирового — отвечало всем критериям, которые предъявляли найденные предметы. Любой камень, который по твердости соответствует кварцу, занимающему седьмое место на шкале твердости Мооса, просто невозможно обработать при помощи медных инструментов и песка. Вырезать, выдолбить, высверлить и отполировать великолепные вазы из пурпурного аметиста или розового кварца этими средствами никак нельзя. Единственное возможное решение — это более твердый режущий инструмент, прикрепленный к какому-то механическому устройству.

Сообщество египтологов не склонно принимать гипотезу Петри о применении трубчатых сверл с алмазными наконечниками в эпоху Древнего Царства. Как и в случае с прямыми или циркулярными пилами, при раскопках не было найдено никаких доказательств их существования^{102}. Этот факт пытался объяснить в свое время Петри, заявляя следующее: «Огромные пилы и сверла строителей пирамид были собственностью фараона, и, возможно, за их утерю человек расплачивался жизнью; когда инструменты изнашивались, их не выбрасывали — бронзу переплавляли, а алмазные наконечники переставляли на новые орудия»^{103}.

Петри по-прежнему считается героем раннего периода изучения Египта. Он очень многое сделал, чтобы поставить египтологию на прочную основу, разработав так называемую последовательную датировку керамики, позволявшую определить возраст различных культурных слоев во время археологических раскопок После смерти в его честь учредили кафедру египтологии имени Петри в Университетском колледже в Лондоне. Петри также положил конец фантазиям таких «пирамидиотов», как Смит и Мензис. Его исследование памятников и сооружений плато Гиза и по сей день считается авторитетным источником информации; издание 1990 года его основополагающей книги «Пирамиды и храмы Гизы», впервые вышедшей в свет в 1883 году, включало в качестве дополнения статью ультраконсервативного египтолога Захи Хавасса — Генерального секретаря Высшего Совета по древностям.

Несмотря на важную роль, которую сыграл Петри в формировании египтологии, современные египтологи считают его гипотезы относительно применения пил и сверл с рубиновыми и сапфировыми наконечниками, а также токарных станков по меньшей мере немного сомнительными. Даже кураторы Музея Петри в Лондоне, в котором хранятся тысячи артефактов, найденных на территории Египта его основателем, категорически отказались обсуждать со мной эти вопросы, либо полностью игнорируя мои попытки, либо отсылая меня к стандартным учебникам и статьям, посвященным обработке камня в династическую эпоху Египта.

На этом все и закончилось бы, если бы на арену археологического консерватизма не вышел американский технолог и специалист в области использования орудий труда по имени Кристофер Данн. Вдохновленный замечаниями Петри в отношении передовой технологии обработки камня у египтян, он в 1983 году написал дискуссионную статью, озаглавленную «Прогрессивные методы механической обработки в Древнем Египте»^{104}. Применив свои обширные знания в области изготовления инструмента и обработки камня, проконсультировавшись с независимыми специалистами и коллегами, он довольно быстро принял теорию Петри о применении пил с алмазными наконечниками и токарных станков в эпоху Древнего Царства. Кроме того, он нашел новые доказательства в поддержку этой гипотезы, исследовав строительные блоки; саркофаги и каменные сосуды в Гизе, Саккаре и Каирском музее^{105}. Однако на этом Данн не остановился и продолжил исследования, совершив, возможно, самое революционное открытие, касающееся технологии обработки камня в Древнем Египте.

Данн долго размышлял над некоторыми необъяснимыми фактами, отмеченными Петри при изучении разнообразных каменных изделий, которые могли быть изготовлены с применением процесса сверления. Суть этих особенностей заключалась в следующем.

Во-первых, Петри обнаружил, что гранитные стержни, образовывавшиеся в результате применения трубчатых сверл, всегда сужались к вершине, то есть в том месте, где сверло входило в камень, а внешний диаметр отверстия, наоборот, увеличивался^{106}.

Во-вторых, Петри заметил, что на гранитных стержнях твердый наконечник сверла оставлял четкие канавки, прочерчивающие поверхность правильной спиралью, не имевшей ни разрывов, ни отклонений. В одном случае такую непрерывную канавку можно было проследить на протяжении четырех оборотов^{107}.

В-третьих, Петри обратил внимание — возможно, это самое важное, — что «спиральные канавки в кварце имеют такую же глубину, как и в соседствующем с ним полевом шпате, а возможно, даже глубже»^{108}. На первый взгляд здесь нет ничего особенного, но для любого геолога это заявление выглядит невероятным. Гранит состоит из трех основных компонентов: кварца, полевого шпата и слюды. Кварц гораздо тверже полевого шпата, и это означает, что сверло должно проходить через него медленнее. Предположение, что расстояние между канавками при прохождении полевого шпата должно увеличиваться, было сформулировано самим Петри:

Какой же технологический процесс способен дать приемлемое объяснение всем этим особенностям, обнаруженным в результатах сверления твердого гранита? Задачу выяснить это поставил перед собой Кристофер Данн. В своей работе он опирался на громадный опыт, накопленный им как инженером-инструментальщиком. Однако, прежде чем предложить одно из возможных решений этой задачи, ему нужно было принять во внимание еще одно наблюдение Петри:

От Рональда Рана из компании «Rahn Granite Surface Plate Со», расположенной в Дейтоне, штат Огайо, Данн узнал, что современные буры с алмазными наконечниками вращаются со скоростью 900 оборотов в минуту и сверлят гранит со скоростью 25 миллиметров за 5 минут, что составляет 0,0055 миллиметра за один оборот^{110}. Данн быстро осознал, что если эту информацию сравнить с вычислениями Петри, то получается, что «древние египтяне умели резать гранит в 500 раз быстрее [курсив, автора]^{111}».

Это выглядит просто оскорбительно — строители пирамид 4500 лет назад могли сверлить гранит в 500 раз быстрее, чем самые современные алмазные буры. Каким же образом они добивались таких поразительных результатов? Явно не с помощью каменных орудий или медного инструмента, которые требовали применения абразива.

_{Современный процесс сверления с использованием трубчатых буров (по Данну).}

Вполне понятно, что Данн был озадачен своим удивительным открытием и долго размышлял над этой проблемой. Придя, наконец, к решению, которое удовлетворяло всем предъявляемым критериям, он жаждал поделиться своими выводами. Однако его предположение было таким необычным, что он не осмелился публично озвучить его, пока не получил подтверждения его логичности от друг их технологов, которым он предложил решить эту задачу.

Данн терпеливо ждал ответа. Каждый из специалистов изучал всю доступную информацию, и постепенно все они — за единственным исключением — приходили к выводу, что это невозможно. Ежедневно Данн интересовался успехами последнего из экспертов, но продолжал получать один и тот же ответ — что работа еще не закончена. Наконец, эксперт пришел к Данну и с довольным выражением лица заявил: «Но в то время у них не могло быть таких машин!^{112}»

К какому же выводу в конечном итоге пришли Данн и его неизвестный коллега? Что заставило их скрывать свои соображения относительно древнеегипетской технологии сверления?

Петри пришел к заключению, что, для того чтобы трубчатое сверло перемещалось на 2,54 миллиметра за один оборот, требовалось приложить усилие от одной до двух тонн. Данн не согласился с этим, поскольку, по его мнению, всем предъявляемым требованиям отвечал лишь один метод. Строители пирамид использовали технологию, которая сегодня известна как ультразвуковое сверление. При этом ультразвуковые колебания вызывают вибрацию бура с алмазными наконечниками. Частота этой вибрации необычайно велика.

В основе метода ультразвукового сверления лежит тот же принцип, что и в конструкции отбойного молотка, который используется в дорожном строительстве для вскрытия асфальтовых или бетонных покрытий — вибрация заставляет режущий инструмент углубляться в твердый материал. Этот прогрессивный метод в настоящее время применяется для получения точных отверстий неправильной формы в таких твердых или хрупких материалах, как сталь, твердые сплавы, стеклокерамика. Для ускорения процесса часто используется абразивный порошок или паста^{113}.

Самое яркое свидетельство в поддержку этой теории содержится в следующем факте: колебания бура с частотой от 19 000 до 25 000 Герц позволяют резать кварц гораздо быстрее, чем полевой шпат, поскольку резонансная частота кварца лежит в этом же диапазоне. При этом кварц ведет себя как союзник, оказывая меньшее сопротивление. По словам Данна: «Вместо того чтобы оказывать сопротивление резанию, как это происходит при использовании обычных методов, кварц начинает вибрировать в такт с ультразвуковыми импульсами, усиливая действие режущего инструмента»^{114}.

Никакой другой метод сверления не способен объяснить все особенности гранитных стержней, отмеченные Петри. Однако предположение о том, что древние египтяне для сверления гранита использовали ультразвук и алмазные буры, кажется невероятным даже для непредвзятого читателя, не говоря уже об ученом-египтологе. Тем не менее доказательства этого были вполне очевидны — вместе со свидетельствами наличия в Древнем Египте длинных и циркулярных пил с алмазными режущими кромками и механических токарных станков. И все это в обществе, которое по утверждению консервативных историков даже не знало колеса!

Наибольшее удивление вызывает тот факт, что вся эта прогрессивная технология появилась лишь в последние 200 лет, а большая часть — в последние 50 лет. Петри не мог найти решение загадки отметин, оставленных на гранитных стержнях и стенках отверстий трубчатыми сверлами, — для этого нужен был технолог двадцать первого века. Какие еще тайны древних египтян будут раскрываться по мере дальнейшего прогресса в этой области техники?

Нам необходимо заставить себя коренным образом пересмотреть свои взгляды не только на древнеегипетскую технологию, но и на ту роль, которую играли акустические колебания в строительстве того времени. Ведь по предположению Масуди строители пирамид и, возможно, даже жившие за много тысячелетий до них создатели Сфинкса использовали звуковые колебания для того, чтобы поднимать и перемещать огромные каменные блоки. Одно дело — отверстия в граните, но можно ли использовать звук для возведения стен? Действительно ли звук в те времена играл важную роль, осмыслить которую мы не в состоянии даже сегодня? В самом Египте я больше не нахожу доказательств, что наши далекие предки обладали какой-либо акустической технологией, противоречащей нашим представлениям.

Открытия Кристофера Данна были революционными, убедительными и вполне правдоподобными, и во многих отношениях просто подтвердили невероятно высокий уровень мастерства строителей пирамид, наследие которых свидетельствует о знании геодезии, географии, математики, метрологии, а также наук, понять которые современный мир не может до сих пор. Однако в скором времени я обнаружил, что легенды об использовании звука для перемещения строительных блоков и возведения стен не ограничиваются одним Египтом. Такие предания существовали не только в древности, но и в современных культурах, которые, по всей видимости, сохранили знания в области акустической технологии до наших дней.

Во всех уголках нашей планеты в людской памяти сохранились предания о временах далекого прошлого, когда основатели цивилизации использовали силу звуковых колебаний для возведения первых городов. Среди остатков этих городов трудно найти более загадочные, чем руины Тиауанако, грандиозной цитадели в Боливийских Андах, которая когда-то располагалась на берегу огромного горного озера Титикака, но в настоящее время из-за геологических и климатических изменений в этом регионе оказалась в 19 километрах от береговой линии.

На громадной площади разбросаны многочисленные мегалитические постройки, преимущественно храмы, а также украшенные резьбой монолиты и использовавшиеся при строительстве блоки весом до 100 тонн. До начала работ по реконструкции большая часть того, что осталось от Тиауанако, лежало на земле, как будто поваленное огромной разрушительной силой. По всей видимости, это стало результатом череды природных катастроф, в том числе землетрясений и наводнений^{115} — событий, которые также привели к поднятию озера Титикака с уровня моря на высоту трех километров^{116}. Время постройки этого древнего города точно неизвестно. Единственное, что можно утверждать со всей определенностью, — он очень стар. Знаменитый археолог из университета Ла-Паса профессор Артур Познански, выполнивший подробное исследование Тиауанако в 1911 году, относил время его рождения примерно к 15 000 году до нашей эры, а гибели — к 10 000 году до нашей эры — предположительно в результате глобальных катаклизмов, сопровождавших окончание Последнего ледникового периода^{117}. Другие известные ученые подтвердили необыкновенно древний возраст города[21], хотя придерживающиеся традиционных взглядов археологи и историки продолжают настаивать, что Тиауанако был построен примерно в 700 году нашей эры^{118}.

Главной достопримечательностью руин Тиауанако считаются Врата Солнца — огромная каменная арка весом около 10 тонн. На поверхности арки вырезано изображение мужской фигуры с длинными жезлами в руках. Это легендарный основатель Тиауанако Тики-Виракоча, или Тунупа, который вышел из острова посреди озера Титикака в начале времен и вместе со своими последователями, которых тоже называли «Виракоча», заложил город Тиауанако, а затем двинулся на север, неся цивилизацию населяющим эти земли племенам^{119}.

_{Виракоча, принесший знания доинкским народам; изображение на так называемом календарном фризе Врат Солнца в Тиауанако.}

В одной из легенд, рассказанных местными индейцами аймара испанскому путешественнику, посетившему эти земли вскоре после покорения их испанцами, говорится о том, что город был основан в эпоху Четах Пана, или Первого Творения, задолго до появления инков. Его первые обитатели обладали сверхъестественными способностями и могли чудесным образом поднимать камни над землей, которые «…перемещались по воздуху [из расположенных в горах каменоломен] звуком трубы»^{120}.

По отношению к Египту Боливия находится на противоположной стороне земного шара, однако и здесь можно найти свидетельства, что народы Америки обладали недоступными нашему пониманию знаниями в области акустики. Откуда взялись эти мифы, и не лежат ли в их основе исторические факты? Может быть, легенды разных народов как-то связаны между собой? Поскольку и сооружения на плато Гиза, и Тиауанако были построены в конце Последнего ледникового периода, то есть примерно за 15 000 или 10 000 лет до нашей эры, то не могла ли акустическая технология распространяться одной и той же, ранее неизвестной культурой?

Индейцы аймара из Боливии и Перу также рассказывали первым испанским путешественникам и историкам, что Виракоча был не просто хранителем мудрости и чудотворцем, но также ученым, скульптором, агрономом и инженером, «который на крутых склонах ущелий устроил террасы и поля, а также возвел опорные стены, чтобы поддерживать их»^{121}. В отличие от местных жителей Тики-Виракоча был светлокожим и голубоглазым человеком высокого роста со светлыми или белокурыми волосами и бородой^{122}. Он носил длинную белую тунику, подпоясанную ремнем, и имел «властные манеры»^{123}. Во многих легендах и мифах Южной Америки внешность этого носителя мудрости описывается одинаково, что свидетельствует о его принадлежности к индоевропейской расе. Странно, однако, что именно ему приписывали способность волшебным образом перемещать каменные блоки. В одной из легенд говорится, что сначала он создал божественный «огонь», который «погас по его команде, но лежавшие в огне камни стали такими легкими, что их можно было поднять одной рукой, как будто они были сделаны из пробки»^{124}. Кем же на самом деле был этот светлокожий Виракоча и почему ему приписывалась способность перемещать каменные блоки при помощи сверхъестественных сил?

Передвигаясь на север, на расположенный в Мексике полуостров Юкатан, мы обнаружим затерянные в джунглях древние храмы майя, доколумбовой цивилизации, отличавшейся чрезвычайно высоким уровнем культуры. Период расцвета их в высшей степени необычной империи пришелся на первое тысячелетие христианской эры, хотя свои глубокие знания они, вне всякого сомнения, унаследовали от более древней культуры. Майя интересовались не только небесными циклами и движением звезд, но и природой времени. Так, например, их невероятно сложный календарь под названием Длинный Счет позволял точно вычислять день и месяц дат, уносивших нас на миллионы лет в прошлое^{125}.

Один из самых загадочных храмовых комплексов, оставленных нам цивилизацией майя, находится в городе Ушмаль. Согласно легенде он был построен карликами^{126}. Еще более любопытной представляется дополнительная информация об этих карликах, содержащаяся в одной из легенд майя: «Строительные работы не представляли для них особого труда — им достаточно было лишь свистнуть, и тяжелые камни становились на место»^{127}. Говорят, что эти могущественные карлики построили все сооружения самой первой эпохи и что, подчиняясь их свисту, камни сами занимали свои места в зданиях, а дрова доставлялись из леса прямо к очагам^{128}. Несмотря на свои сверхъестественные способности карлики погибли во время Великого потопа, хотя многие из них пытались спрятаться под землей «в огромных каменных полостях, похожих на подземные резервуары [которые они рассматривали] как лодки»^{129}.

Здесь мы опять сталкиваемся с малопонятными и, возможно, противоречивыми историями о существовавшей в допотопные времена расе, способной при помощи силы звука возводить каменные стены. Эти небылицы легко посчитать фантазиями невежественных людей, однако обитатели Египта и Америки были не единственными, кто говорил об использовании звука при сооружении их древних памятников.

По свидетельству древнегреческих авторов столица Беотии — древнего царства, расположенного к северо-востоку от Афин — Фивы были основаны Кадмом, знаменитым финикийским путешественником и хранителем знаний^{130}. Этот древний город в честь своего основателя был назван Кадмеей, и, согласно легенде, его строительство было закончено сыном Юпитера Амфионом. И что самое интересное, легенды говорят, что звуки лиры или арфы Амфиона были способны двигать камни и что именно таким образом были построены Фивы^{131}. В своем многотомном груде «Описание Эллады» греческий географ второго века Павсаний рассказывает о том, что Амфион возвел городские стены при помощи «музыки своей арфы»^{132}, а «звуки его песен заставляли идти за ним даже камни и диких зверей». Аполлон Родосский в своей «Аргонавтике» поэтично описывает, как Амфион громко и благозвучно играл на золотой лире, а вслед за ним двигалась скала вдвое больше его^{133}.

Следует ли считать эти легенды просто выдумкой, в основе которой лежат литературные преувеличения и фантазии, или искаженной исторической памятью о тех временах, когда первые жители Фив, объединившись под началом основателя города Амфиона, использовали звуки лиры для того, чтобы передвигать каменные блоки и возводить стены?

Это кажется невероятным, но если в основе подобных мифов действительно лежит память о действительных событиях, то в них также может быть закодирована важная информация относительно происхождения этой необычной технологии. Легенды о Кадме прямо указывают на то, что Фивы были основаны финикийцами, которые, по всей видимости, поселились в этих местах во втором или третьем тысячелетии до нашей эры. Считается, что Кадм привез в Беотию не только финикийский алфавит, но и культ финикийских и египетских богов. Поэтому он вполне мог привезти из родных мест и знания в области акустической технологии^{134}.

Финикийцы были великой нацией мореплавателей, сформировавшейся примерно в 2800 году до нашей эры на побережье Средиземного моря, в области, которая называлась Левант и располагалась на территории современного Ливана и северо-западной части Сирии. Жили финикийцы в городах-государствах с собственными правителями, культурными традициями и союзниками, а объединяла их общая религия, торговля и профессия мореходов. Они считались величайшими мореплавателями Древнего мира. Тем не менее, несмотря на восхищение других народов, сами они говорили, что получили знания в области навигации и мореплавания от древней расы богов.

Подобно классическим мифам, финикийские легенды повествуют о доисторическом Золотом веке, когда боги и люди жили вместе. Эта тема затрагивается и в трудах древнейшего из известных нам финикийских историков Санхониатона, который жил еще до Троянских войн, примерно в 1 200 году до нашей эры[22]. Он рассказывал легенду о боге Уране, или Небе, который основал самый первый город на земле в месте под названием Библос^{135} — и в наши дни здесь располагается оживленный ливанский порт. Отсюда раса богов расселилась по всему Восточному Средиземноморью. Санхониатон также сообщает, что один из богов по имени Таатус (египетский бог Тот, считавшийся изобретателем письменности) основал египетскую цивилизацию^{136}.

Учитывая эти обстоятельства, нетрудно понять, как заинтриговали меня довольно туманные намеки на левитацию камней, на которые я наткнулся в произведениях Санхониатона. Не пускаясь ни в какие объяснения, финикийский историк пишет о том, что Уран «построил Бетулию, придумав камни, которые двигались, как будто были живыми»^{137}.

Само название указывает на «грубые», то есть необработанные камни огромного размера. Выражение «придумав камни» является буквальным переводом оригинального финикийского текста, который сохранился только на греческом языке в работах историка Филона из Библоса, жившего в первом веке нашей эры, и его следует понимать в том смысле, что Уран заставлял камни двигаться, как живые.

Может быть, предшествовавшая финикийской цивилизация Библоса, которую жрец Санхониатон[23] описывает как расу богов, умела поднимать каменные блоки при помощи звука? Может быть, они передали эти знания своим потомкам финикийцам, которые во времена Кадма и Амфиона принесли их в Беотию? В таком случае откуда взялись знания об этой акустической технологии?

И финикийцы, и их современники из греческих Микен использовали в своей архитектуре циклопическую каменную кладку. Дельфы, Микены и Тиринс изначально были построены из каменных блоков гигантского размера и веса. Рисунок девятнадцатого века, на котором изображена огромная каменная стена ныне исчезнувшего финикийского города-государства Арадуса, находившегося на острове вблизи сирийского побережья, дает представление об использовавшихся при строительстве массивных каменных блоках, длина которых достигала 3 метров, а вес 15 или даже 20 тонн (см. рисунок). Нет нужды говорить о поразительном сходстве этих гигантских сооружений с теми, что расположены на плато Гиза в Египте. Нам также известно, что предшественники финикийцев плавали не только вдоль всего средиземноморского побережья, но и выходили в Атлантический океан через Гибралтарский пролив[24]. Не могла ли эта ранее неизвестная нация мореходов унаследовать акустическую технологию от еще более древней культуры, возможно, древних богов Египта?

_{Рисунок девятнадцатого века с изображением остатков циклопической каменной стены в древнем финикийском городе Арадусе у побережья Леванта.}

Известно, что еще в 4500 году до нашей эры^{138} Библос был процветающим городом, а к 3000 году до нашей эры он превратился в центр мореплавания, поддерживавший торговые связи с Критом и Египтом^{139}. И действительно, некоторые ученые выдвигают гипотезу, что Библос сыграл ключевую роль в развитии Египта эпохи фараонов^{140}. В таком случае, не исключено, что одна культура могла унаследовать акустическую технологию от другой. Каким же мог быть этот процесс? На данный момент не существует точного ответа на этот вопрос. Тем не менее не следует забывать, что примерно в 3500 году до нашей эры в Египте появилась удивительная технология обработки камня, вероятно, использовавшая такие инструменты, как прямые и циркулярные пилы, механические токарные станки и ультразвуковые сверла[25].

На данном этапе достаточно осознать, что предания и мифы, связывающие акустику со строительством, являются универсальными и не ограничены одной расой, культурой или одним континентом. Скептик, однако, может возразить, что все эти легенды основаны на обычных суевериях. Но даже если в их основе лежат реальные события, они не дают нам никакой информации о методах, которые могли использоваться в древности для получения эффекта акустической левитации.

Мне были нужны реальные свидетельства акустической технологии, и после долгих поисков я нашел в архивах именно то, что искал, — рассказы двух западных путешественников, видевших такую технологию в Тибете в первой половине двадцатого века. Оба этих свидетельства были записаны в 50-х годах шведским инженером и писателем Хенриком Кьелсоном[26].

Первая история произошла со шведским врачом, фамилию которого Хенрик Кьелсон умалчивает, называя его просто «Ярл». В 20-е или 30-е годы — точно неизвестно — двадцатого века Ярл принял приглашение от приятеля навестить его в буддийском монастыре, расположенном к юго-востоку от столицы Тибета Лхасы^{141}. В период пребывания в монастыре Ярл якобы стал свидетелем того, как каменные блоки 1,5 метра длиной и до 1 метра высотой и толщиной поднимались в воздух при помощи звука. По свидетельству доктора все это происходило на лугу на пологом склоне холма перед обращенными на северо-восток скалами^{142}.

Ярл заметил, что на высоте примерно 250 метров в скале было отверстие большой пещеры, а перед ним широкий карниз, добраться к которому можно было только по свисающим с вершины скалы веревкам. Здесь монахи деловито возводили каменную стену. Кроме того, на расстоянии около 250 метров от подножия скалы располагался вросший в землю огромный плоский камень^{143}. На его верхней грани имелась большая чашеобразная выемка глубиной 15 сантиметров. Еще дальше, в 63 метрах от камня, многочисленная группа монахов в желтых накидках заканчивала приготовления к какой-то церемонии. У одних были гигантские барабаны, у других длинные трубы, а остальные выстроились рядами, причем один монах при помощи веревки с узелками указывал точное место каждому участнику действия. Ярл насчитал 13 барабанов и 6 труб — все они образовывали 90-градусную дугу, центром которой был камень с выемкой, а угол между двумя соседними инструментами составлял 5 градусов^{144}. Позади барабанов и труб располагались ряды из восьми или десяти монахов, и все это построение напоминало четвертушку огромного колеса со спицами^{145}.

В центре дуги находился один монах с маленьким барабаном, который висел у него на уровне пояса на перекинутом через шею ремне[27]. По обе стороны от него стояли монахи с барабанами среднего размера[28]. Эти барабаны были подвешены на деревянных рамах, которые при помощи кожаных ремней крепились к двум шестам, служившим направляющими.

По обе стороны от этих двух барабанов стояли два монаха с гигантскими трехметровыми трубами. Далее шла еще одна пара барабанов средних размеров, которые также были подвешены к деревянным рамам при помощи длинных шестов и кожаных петель[29].

Завершали этот настоящий оркестр располагавшиеся симметрично относительно центра еще две трубы, четыре больших барабана (по два с каждой стороны), затем две трубы и, наконец, два больших барабана (см. рисунок). У всех 13 барабанов перепонка была натянута лишь с одной стороны, а оставшаяся «открытой» сторона смотрела в сторону камня с чашеобразной выемкой^{146}.

_{Подробный рисунок доктора Ярла, показывающий, как тибетские монахи поднимали каменные блоки, используя лишь силу звука.}

Доктор Ярл наблюдал, как первый каменный блок на салазках, в которые был впряжен як, подтащили к камню. Монахи вручную поместили блок поверх выемки в камне, и процедура началась.

Все 19 инструментов направили — подобно пушкам — на камень с чашеобразной выемкой, и когда все было готово, монах с маленьким барабаном начал низким монотонным голосом читать заклинания, одной ладонью ритмично ударяя по инструменту. Барабан издавал высокий пронзительный звук, болью отдававшийся в ушах Ярла^{147}. Затем вступили трубы, а за ними и остальные барабаны, в которые ударяли большими деревянными молотками до 75 сантиметров длиной^{148}, обтянутыми кожей. У каждого барабана стояли двое монахов и наносили удары по очереди. Все монахи, за исключением монаха с маленьким барабаном, не произносили ни слова.

Слушая эту необычную какофонию, Ярл попытался проследить за ритмом барабанного боя. Сначала удары были очень редкими, но затем частота их увеличилась до такой степени, что доктор перестал улавливать отдельные удары, которые слились в сплошную стену звука. Это казалось невероятным, но резкий звук маленького барабана перекрывал мощный гул остальных инструментов. Это заставило Ярла предположить, что маленький барабан использовался для отсчета времени.

Прошло около четырех минут, прежде чем началось нечто необычное^{149}. Внезапно каменный блок слегка завибрировал, как будто потеряв часть своего веса. В конце концов он поднялся в воздух и повис, раскачиваясь из стороны в сторону^{150}. Затем блок начал подниматься вверх, а барабаны и трубы поворачивались, отслеживая его движение^{151}. Камень поднимался все выше, постепенно ускоряясь и описывая — по выражению Ярла — «параболическую дугу», заканчивавшуюся у входа в пещеру^{152}. Монахи продолжали бить в барабаны и дуть в трубы, и камень, достигнув места назначения, резко опустился на выступ скалы. Он ударился о каменную платформу с такой силой, что во все стороны полетели пыль и камни, а ужасающий грохот эхом отразился от поверхности скалы.

И вдруг наступила тишина. Переведя взгляд на группу из почти 240 монахов, Ярл увидел, что они ничуть не взволнованы произошедшим. Они готовились повторить процедуру. К чашеобразному камню быстро подвезли следующий блок и снова вручную установили его на гладкую поверхность. Какофония звуков возобновилась, начавшись, как и прежде, с маленького барабана. На протяжении нескольких часов Ярл наблюдал, как таким способом наверх поднимались каменные блоки — от пяти до шести штук в час^{153}. Один раз блок ударился о каменную платформу с такой силой, что развалился на части. Когда это случилось, работавшие у входа в пещеру монахи просто столкнули обломки с края площадки, и внизу они разбились о скалы^{154}.

Ярл признавался, что он не понял, зачем позади каждого из 19 инструментов в линию выстраивались от 8 до 10 монахов. Они не издавали ни звука и просто наблюдали за параболической траекторией полета каменных блоков. Доктор предположил, что это могли быть ученики или запасные, при необходимости заменявшие тех, кто бил в барабаны и дул в трубы. С другой стороны, они могли присутствовать для придания религиозного смысла всей церемонии или — более спорная гипотеза — использовали некую скоординированную форму психокинеза, чтобы способствовать полету камней.

Самое ценное в рассказе Ярла — это скрупулезность, с которой он описывает проходившую на лугу церемонию.

Он точно зафиксировал все расстояния и углы, а также не упустил из виду непонятные детали — например, тот факт, что большие барабаны состояли из пяти секций трехмиллиметровых пластин, скрепленных вместе подвижными соединениями толщиной семь миллиметров. В свидетельстве доктора, сохраненном для нас Хенриком Кьелсоном, содержится такое количество информации, что его просто невозможно отвергнуть как чистый вымысел.

Выбор инструментов, конкретные расстояния и углы, установка строительных блоков на чашеобразный камень на уровне земли и постепенное усиление звука перкуссионных инструментов — все это указывало на знание монахами законов акустики. Один из самых важных моментов в рассказе доктора Ярл а относится к тому, что все 19 инструментов были постоянно направлены на поднимаемый блок, пока он не достигал места назначения.

Если тибетские монахи действительно использовали звук для подъема тяжелых каменных блоков, то как им это удавалось? Зачем нужны 200 монахов, выстроившихся рядами позади инструментов? Может быть, они участвовали в массовой форме психокинеза, как предполагал Ярл? Точно неизвестно. Однако мы знаем, что идея использования силы мысли для перемещения камней когда-то была частью медитативной практики под названием дзогчен, тайного учения, передававшегося из уст в уста последователями тибетского ламаизма и шаманами предшествовавшей буддизму религии бонпо[30].

Рассказ Ярла — это волнующее свидетельство существования ныне утерянной акустической технологии. Сам по себе он мог так и остаться занимательной историей, но, к счастью, это был не единственный пример, записанный для нас Кьелсоном. В 1939 году шведский инженер и писатель присутствовал на лекции австрийского режиссера по фамилии Линауэр, который рассказывал о своих путешествиях по Тибету. Впоследствии Кьелсону представилась возможность побеседовать с ним, и долгий разговор убедил его в подлинности рассказанных историй, которые вошли в книгу «Исчезнувшие технологии», впервые изданную в 1961 году. События, свидетелем которых якобы был Линауэр, подтверждали рассказ Ярла и проливали дополнительный свет на сведения, касающиеся использования звука строителями пирамид.

Линауэр утверждал, что в 30-х годах во время пребывания в уединенном монастыре на севере Тибета он удостоился чести наблюдать за удивительным искусством. Ему показали два странных музыкальных инструмента, совместное звучание которых было способно опровергнуть законы природы, свято почитаемые традиционной наукой.

Первый из этих инструментов представлял собой большой гонг, укрепленный вертикально на деревянной раме. Диаметр его составлял 3,5 метра, а изготовлен он был из трех разных металлов. В центре располагался литой золотой диск, окруженный концентрическим кольцом из чистого железа. Внешнее кольцо было изготовлено из необыкновенно твердой латуни и, вероятно, обладало определенной степенью упругости^{155}. Центральный диск из золота, наоборот, был таким мягким, что на нем оставлял следы даже ноготь^{156}. По своему внешнему виду гонг очень напоминал огромную металлическую мишень. Его звук разительно отличался от того, который ассоциировался с подобными инструментами — вместо мощного и продолжительного звучания он издавал необыкновенно низкий и затухавший почти мгновенно глухой гул^{157}.

Второй инструмент тоже был изготовлен из трех различных металлов, однако Линауэр не мог определить, из каких именно. Длина инструмента достигала почти двух метров, ширина одного метра (Кьелсон в своей книге не указывает толщины), а форма напоминала створку мидии, или половинку овала^{158}. Вдоль углубления были натянуты струны, а сам корпус крепился на раме, которая придавала инструменту слегка наклонное положение. Монахи объяснили Линауэру, что на этом необычном струнном инструменте никогда не играли, к нему даже не прикасались. По словам Кьелсона, он излучал «неразличимые ухом резонансные колебания» в ответ на характерный звук гонга^{159}. Вместе с этими странными инструментами использовались два больших экрана, которые тщательно устанавливались таким образом, что все вместе они образовывали треугольник. Назначение этих экранов, по всей видимости, состояло в том, чтобы улавливать, поддерживать и направлять «неразличимые ухом резонансные колебания», излучаемые похожим на раковину моллюска инструментом.

Во время демонстрации к гонгу приблизился монах с большой дубинкой в руке и нанес несколько ударов, получив серию коротких низких звуков, вызвавших необычные ощущения. В ответ на это напоминающий устрицу инструмент, по всей видимости, стал излучать волны — мне кажется, что это мог быть ультразвук, — который улавливался и направлялся экранами, временно делая каменные блоки невесомыми^{160}. В этот момент монах мог двигать эти камни одной рукой. Линауэру рассказали, что далекие предки именно таким образом построили защитную стену вокруг всего Тибета. Монахи также рассказали путешественнику (хотя сам он этого не видел), что эти и аналогичные им устройства способны разрушать или растворять какое-либо вещество^{161}.

Бесценные свидетельства Линауэра, похоже, подтверждают гипотезу, что в изолированных монашеских общинах в самых глухих районах Тибета сохранилось искусство при помощи звука делать камни невесомыми. Если не считать эти рассказы выдумкой, то они могут служить еще одним доказательством того, что легенды Египта, Боливии, Мексики и Древней Греции о том, что каменные стены, храмы и целые города возводились при помощи звука, основаны на реальных, хотя и искаженных фактах. Более того, слова Линауэра о том, что «неразличимые ухом резонансные колебания» использовались для растворения вещества, говорят в пользу гипотезы Кристофера Данна, который предполагал, что строители пирамид использовали ультразвук для сверления отверстий в граните.

Неизвестно, откуда у столь изолированных религиозных общин Тибета в первой половине двадцатого века сохранилось знание отдельных форм акустической технологии. Возможно, они унаследовали это искусство от более древней, добуддийской культуры — например, бонпо, одной из разновидностей шаманизма, оказавшей огромное влияние на ритуалы тибетского ламаизма. С другой стороны, не исключено, что отрезанные от внешнего мира монашеские школы сами добыли эти уникальные научные знания. Может быть, глубокое знание общих законов мироздания позволило им найти средства управления силами природы, в корне отличавшиеся от средств традиционной науки.

Для тибетских монахов закон всемирного тяготения Ньютона или принцип относительности Эйнштейна просто не существовали и поэтому не могли стоять на пути прогресса. Признав такую возможность, мы вправе допустить, что древняя цивилизация Египта пошла по тому же пути и познала законы природы гораздо глубже, чем может себе представить современная наука. В таком случае мы должны признать, что только консервативность и приверженность к догмам мешают нам развивать технологии, выходящие за рамки традиционной науки.

Признание того, что тибетский ламаизм мог разработать или унаследовать совершенную акустическую технологию, ставит перед нами вопрос, почему информация о ней никогда не достигала западного мира. В ответе на этот вопрос заключена горькая ирония. Продемонстрировав Линауэру удивительные свойства огромного гонга и напоминающего устрицу инструмента, монахи рассказали ему, что тщательно охраняли свои секреты, чтобы они не затерялись во внешнем мире. Обычно путешественникам-иностранцам не позволялось наблюдать эти замечательные устройства в действии. Впоследствии монахи раскрыли причину таких мер предосторожности: они прекрасно понимали, что если знание об этом древнем искусстве достигнет Запада, там его станут использовать для извлечения личной выгоды и в целях разрушения, чего допустить никак нельзя^{162}. Такое решение последователей ламаизма вполне понятно, но тогда доказательства, продемонстрированные западным путешественникам, таким, как Ярл и Линауэр, лишь приоткрывают завесу тайны над древними знаниями. Более того, уничтожение тибетского ламаизма во времена китайской «культурной революции» в 50-е годы двадцатого века лишило научный мир надежды найти доказательства того, что акустическая технология использовалась совсем недавно, еще в 30-х годах нынешнего столетия: Вопреки заявлениям официальных китайских властей оккупация Тибета сегодня является более жестокой, чем когда бы то ни было.

Многие высланные из страны тибетцы знакомы с удивительными историями, в которых рассказывается о временах, когда их далекие предки умели при помощи звука поднимать камни и дробить скалы. Сегодня этот вызов законам природы остался лишь в памяти престарелых монахов и лам. Печально сознавать, что эти глубокие знания древности хранились на протяжении тысячелетий лишь затем, чтобы исчезнуть в современную эпоху. Невыносимо больно читать рассказы Ярла и Линауэра, понимая, что не сохранилось даже монастырей, в которых они побывали.

Неужели искра древних знаний погасла? Может быть, существует способ вернуть ее к жизни, реконструировав физические закономерности, лежащие в основе забытой древней науки? В мои намерения входило отыскать эти способы.

Практически все слышали историю оперной певицы, от звука голоса которой лопались бокалы — просто из-за особенностей тембра. Причина, по которой возможны такие трюки, проста: голосовые связки способны издавать звук, частота которого совпадает с частотой собственных колебаний стекла, усиливая их. При этом амплитуда колебаний увеличивается настолько, что стеклянный предмет рассыпается на части.

То же самое происходит с оконными стеклами, вибрирующими, когда неподалеку проезжает грузовик или низко над землей летит самолет. Басистый звук двигателя, распространяясь в воздухе, достигает оконного стекла, и при совпадении его частоты с частотой колебаний самого стекла возникает резонанс. Не каждый грузовик или самолет способен произвести такой эффект, а только тот, двигатель которого издает звук, совпадающий по частоте с резонансной частотой (или диапазоном частот) стекла; это зависит от многих факторов, в том числе от размера, формы, типа и расположения того и другого. Если звучащий камертон поднести к другому камертону такого же размера, он тоже начнет вибрировать — это явление называется ответной вибрацией. Если же звучащий камертон поднести к камертону с другими размерами, никакой реакции не последует.

Ответная вибрация хорошо изучена современной наукой; именно это явление позволяет ультразвуковым бурам легко резать твердый кварц. Другие минералы в меньшей степени реагируют на ультразвук, и поэтому сверлить их этим же методом гораздо труднее.

Древние, похоже, использовали явление ответной вибрации для создания непонятных для современной науки акустических процессов. Мы можем только догадываться, как они это делали. Вполне логичным мне представляется предположение, что они определяли резонансную частоту любого объекта, который требовалось передвинуть. После этого на объект, по всей видимости, направлялся непрерывный поток звука, создаваемого либо музыкальными инструментами, либо человеческими голосами. К основному тону, вероятно, добавлялась некоторая последовательность гармоник — звуков, частота которых кратна частоте основного тона.

Чтобы определить резонансную частоту объекта, древние, наверное, пользовались вычислениями, в основе которых лежали слышимые человеческим ухом звуки или знание резонансных частот объектов разного размера и формы и изготовленных из разных материалов. Затем эта информация могла проверяться при помощи звуков, издаваемых музыкальными инструментами, пока не определялась точная резонансная частота объекта. С учетом того, что выбранные гармоники не гасили друг друга, создавалась стена звука или своего рода акустическая платформа, которая могла во много раз усилить собственные колебания выбранного объекта. Это, в свою очередь, заставляло частички окружающего воздуха вибрировать с той же частотой, в результате чего образовывалось нечто вроде воздушной подушки, которая противодействовала силе земного притяжения. Все это, разумеется, чисто теоретические построения, неспособные объяснить, каким образом наши далекие предки поднимали камни в воздух.

Резонансная частота объекта — скажем, комнаты или здания — определяется целым рядом разных по своей природе факторов, таких, как размеры, масса, твердость и симметричность. Все вместе эти факторы оказывают огромное влияние на силу, частоту и саму возможность ответной вибрации. Архитекторы, проектировавшие религиозные сооружения, знали об этом уже несколько тысяч лет назад. Одна из главных задач при строительстве готических соборов в средневековой Европе состояла в том, чтобы резонансные частоты здания находились в полной гармонии с человеческим голосом. Недавние исследования, проведенные в Великобритании, показали, что точно такие же цели ставили перед собой строители времен железного века, создавшие загадочные подземные пещеры в Корнуолле, получившие название fogous. Выяснилось, что их резонансные частоты совпадают с частотами голосовых связок мужчины^{163}. Точное происхождение и назначение этих камер неизвестно, хотя многие легенды, связывающие земляные и каменные сооружения с музыкой и танцами, указывают на возможную церемониальную функцию, изначально присущую этим двум компонентам^{164}.

Не вызывает сомнений, что музыка и звук играли главную роль в конструкции религиозных сооружений всего мира, и особенно Древнего Египта, где глубокое знание законов акустики особенно заметно. Возьмем, к примеру, камеру Царя в Великой пирамиде. Человеческий голос резонирует в ней совершенно особенным образом, и возникает ощущение, что это сделано специально. Возможно, именно этим объясняется использование строителями пирамиды при проектировании размеров камеры соотношения треугольников Пифагора. Эти геометрические фигуры, по официальной версии открытые Пифагором через 2000 лет после сооружения пирамиды, образуют три главных гармонических отношения, которые в совокупности определяют тональные соотношения в музыке, например, когда сочетание нот ре, соль и ми дает тональность до.

Но зачем строить камеру, размеры которой определяются основными гармоническими соотношениями, если — по мнению ортодоксальных египтологов — она предназначена для умершего фараона? Их ответ очень прост — это всего лишь совпадение, и не стоит здесь искать скрытый смысл. В таком случае мы можем привести еще один пример совершенной гармонии внутри Великой пирамиды — это саркофаг из темного гранита, расположенный в камере Царя. Неизвестно, находилось ли когда-нибудь в этом гигантском гробу тело усопшего фараона, но акустические свойства саркофага известны уже давно. Впервые на этот факт обратил внимание Петри в процессе тщательнейшего обследования Великой пирамиды в 1881 году. Уже придя к выводу, что гранитный саркофаг был изготовлен при помощи трубчатых сверел с твердыми наконечниками из драгоценных камней и пил длиной 2,7 метра, Петри принял решение приподнять саркофаг, чтобы определить его истинные размеры. Кроме того, археолог хотел выяснить, не скрывается ли под ним вход в тайную комнату, как предполагали некоторые его современники.

Для того чтобы сдвинуть с места саркофаг, потребовалась помощь 20 феллахов, которые в конце концов смогли наклонить огромный гранитный постамент, приподняв один его край на 20 сантиметров от пола камеры. Под ним не обнаружилось никакого прохода, и Петри, выполнив необходимые измерения, ударил по пустому саркофагу, который издал «глубокий звук необыкновенной красоты, напоминающий удар колокола»^{165}. Как уже указывалось выше, внутренний объем саркофага составляет ровно половину объема, определяющегося его внешними размерами, что указывает на глубокие знания, которыми должны были обладать его создатели, чтобы достичь максимального гармонического резонанса. Совпадение? Или — что более вероятно — строители пирамид видели тесную связь между их миром и миром акустики?

Если мы покинем плато Гиза и направимся на юг вверх по течению Нила к кажущемуся бесконечным храмовому комплексу в Карнаке, то обнаружим там дополнительные свидетельства глубокого знания древними египтянами законов акустики. Здесь, среди величественных руин, сверху до низу украшенных искусной резьбой, находятся три громадных обелиска из великолепного розового гранита, который добывают в знаменитых каменоломнях Асуана, расположенного в 176 километрах вверх по реке. Два обелиска до сих пор стоят — один датируется периодом правления фараона Восемнадцатой Династии Тутмоса I (1528–1510 год до нашей эры), а второй был сооружен в эпоху царствования его дочери Хатшепсут (1490–1468 год до нашей эры). Третий обелиск, лежащий неподалеку от первых двух, тоже был воздвигнут во времена правления этой знаменитой царицы. До настоящего времени сохранились лишь верхние 9 метров упавшего монолита, а изначально он весил 320 тонн и достигал высоты 29,6 метра, как и оставшийся в вертикальном положении сосед^{166}.

Эти колоссальные обелиски по своим размерам и форме типичны для этого периода египетской истории. Их назначение неизвестно. Возможно, они просто увековечивают память фараонов. С другой стороны, они могли служить и для практической цели, например в качестве солнечных часов, при помощи которых астрономы-жрецы исчисляли небесные явления ежегодного календаря. Может быть, они даже представляли собой воплощение так называемой колонны джед, или оси мира, которая согласно древнеегипетскому мифу стояла на первозданном холме творения в начале времен^{167}. Каково бы ни было назначение этих обелисков, их необычные горизонтальные размеры отражают геодезические данные о точном значении широты и долготы места, где они были установлены^{168}.

Для нас наибольший интерес представляет лежащий на земле обелиск Хатшепсут. До недавнего времени при приближении к этому обелиску вдруг как из-под земли появлялся доброжелательный, хотя и бравший за свои услуги немалую плату гид-египтянин и настойчиво предлагал вам несколько раз ударить по вершине этой отполированной до блеска и покрытой искусной резьбой пирамиды. После того как вы исполняли этот несложный ритуал, все 70 тонн обелиска начинали излучать необыкновенно низкий звук, как будто кто-то включил его в электрическую розетку. Этот странный звук был слышен в течение 30 секунд, а потом постепенно затухал[31].

Несмотря на то что от него сохранилась лишь треть, лежащий в Карнаке гранитный обелиск мог служить для излучения колебаний определенной частоты наподобие гигантского камертона. Если обелиски были обыкновенными памятниками, зачем их конструкция отражала такое глубокое знание акустики? Вряд ли это можно назвать случайностью. Вероятно, строители времен Восемнадцатой Династии сохранили древнее искусство, которое вполне могло иметь отношение к принципам акустической технологии.

Я не утверждаю, что гигантские египетские обелиски перемещались или устанавливались при помощи акустических платформ, поскольку существуют убедительные доказательства того, что для их доставки из каменоломен Асуана к месту назначения применялись более традиционные средства. Я лишь предполагаю, что люди знали о гармоническом ряде еще в глубокой древности и использовали его для таких необычных целей, как передвижение громадных строительных блоков и сверление отверстий в твердых породах. Если эти предположения окажутся верными, тогда вполне возможно, что древняя мудрость была унаследована династическим Египтом от создавших Сфинкса древних богов, правящей элиты додинастической эпохи, о которой говорили такие пионеры египтологии, как Петри и Эмери.

Действительно ли мы должны поверить, что циклопические каменные блоки, использовавшиеся при строительстве таких сооружений, как Великая пирамида и Храм долины, доставлялись на место исключительно с помощью акустической технологии? Размеры блоков настолько разнообразны, что ответить на этот вопрос с какой-либо определенностью невозможно. Но, как мы уже имели возможность убедиться, глубокое знание гармонических соотношений присутствует в конструкции как Великой пирамиды, так и египетских обелисков, и это обстоятельство свидетельствует в пользу утверждения Масуди, что звуковые колебания действительно использовались в эпоху строительства пирамид.

На мой взгляд, вполне логично предположить, что акустическая технология была всего лишь одним из вариантов — наряду с другими, менее экстравагантными способами транспортировки и установки огромных каменных блоков, являющихся характерной чертой архитектуры плато Гиза. Всегда считалось, что при достаточном количестве рабочей силы можно решить любую задачу, и в целом это утверждение верно. По мере того как египетская цивилизация превращалась в обширную империю, обладавшую огромным могуществом и влиянием, количество доступной рабочей силы стремительно росло. Увеличившееся население страны и тысячи захваченных во время войн пленников значительно облегчали возведение таких грандиозных каменных сооружений, как храм в Карнаке. Старые методы не использовались и постепенно забывались, и свидетельства их применения встречаются в новых зданиях все реже и реже. В конечном итоге остатки сведений об акустической технологии стали играть чисто символическую или мифологическую роль — превратились в отличительную принадлежность ритуалов жреческой касты, сохранявшей древнюю мудрость в своих церемониях, обрядах и учениях. Возможно, именно по этой причине священные обелиски выстроены со знанием гармонических пропорций.

Что может дать нам понимание связи между звуком и архитектурой в Древнем Египте при изучении связанных с акустической технологией легенд и мифов других народов мира? Обладали ли цивилизации, сохранившие память о возведении стен и городов при помощи звука, таким же знанием ответной вибрации и гармонических соотношений? Построенный Амфионом город Фивы больше не существует, и о нем мы ничего не можем сказать. Однако акустические характеристики храмов майя на полуострове Юкатан считаются одними из самых необычных в мире. Верхнюю строчку в списке удивительных в этом отношении сооружений занимает громадный храмовый комплекс в Чичен-Ице. Его ступенчатая пирамида, получившая название Кастильо, примечательна своим необыкновенным сходством с пирамидой Джосера в Саккаре и уникальными световыми эффектами. В дни равноденствия на северную лестницу храма, основание которой украшают головы змей, отбрасываются треугольные тени. Волнообразное движение теней вслед за перемещением солнца по небосклону создает иллюзию ползущей змеи — вверх во время весеннего равноденствия и вниз во время осеннего.

Обратившись к акустическим аномалиям Кастильо, которые подробно исследовал Уэйн ван Кирк из Всемирного форума акустической экологии^{169}, мы обнаружим, что если стать у подножия пирамиды и крикнуть, то эхо вернется в виде пронзительного звука, исходящего с вершины. Если же вы подниметесь на вершину пирамиды и заговорите нормальным голосом, то вас будут прекрасно слышать внизу, на расстоянии 150 метров. Простого объяснения этих акустических особенностей не существует, и вряд ли их можно отнести к чистой случайности.

Рядом с Кастильо расположена большая площадка для игры в мяч. Это огромное поле длиной 160 и шириной 68,6 метра, расположенное между двумя храмами. Другие постройки террасами поднимаются вдоль восточной и западной стен площадки^{170}. Если стать в определенном месте площадки внутри обозначенного камнями круга, то можно, не напрягая голоса, беседовать с человеком, который находится в таком же круге на расстоянии 60 метров от вас — «как будто вас разделяет всего лишь несколько футов»^{171}. В 30-х годах двадцатого века необычная акустика площадки для игры в мяч приобрела такую известность, что археолог Сильванус Дж. Морли лунными ночами развлекал своих гостей, устанавливая фонограф в Северном храме и проигрывая произведения Сибелиуса, Брамса и Бетховена потрясенной публике, сидевшей в Южном храме на расстоянии 150 метров от источника звука^{172}. У слушателей создавалось впечатление, что этот праздник акустики устроили для них сами боги.

Теперь перенесемся из Чичен-Ицы в другой город майя, Тулум, тоже расположенный на полуострове Юкатан. При определенном направлении и скорости ветра его храм издает «громкий свист, или вой». Местный путеводитель объясняет, что этот странный звук служил предупреждением «о приближающихся ураганах и сильных бурях»^{173}. В другом знаменитом городе майя Паленке нам рассказали, что если три человека поднимутся на вершины группы из трех пирамид, то смогут без труда разговаривать друг с другом^{174}. И наконец, если хлопнуть в ладоши у подножия Храма волшебника в городе Ушмаль, то с вершины этого сооружения послышится странный, похожий на щебетание звук^{175}. Мы уже упоминали о том, что по легенде этот храм был построен карликами, которые свистом заставляли камни и бревна подниматься в воздух.

Ни один из этих необычных акустических эффектов нельзя считать простой случайностью. Совершенно очевидно, что они были намеренно предусмотрены при строительстве этих зданий — несмотря на то что механизм их так и остался загадкой. По одной из версий необычная акустика большой площадки для игры в мяч в Чичен-Ице обусловлена «нишами на поверхности внешних стен храмов»^{176}. Но если честно, то специалисты не знают причины этих уникальных акустических свойств. Один из ученых, занимающийся исследованием племени майя Мануэль Сирероль Сансорес так прокомментировал необычные звуковые эффекты, которыми знаменита большая площадка для игры в мяч в Чичен-Ице:

Тот факт, что майя, как и египтяне, могли применять свои глубокие знания акустики и гармонических соотношений при сооружении храмовых комплексов, свидетельствует о понимании законов акустики и другими древними цивилизациями. Легенды о способности далеких предков использовать звук для передвижения по воздуху тяжелых предметов предполагают, что они были наследниками передовой технологии, аналогичной той, что применялась в Египте эпохи фараонов. Но откуда она появилась? Была ли эта технология унаследована от еще более древней культуры или развилась самостоятельно как результат многовекового опыта? Этого мы не знаем.

Обращая свой взор на величественные руины Тиауана-ко, загадочного доинкского города в Боливийских Андах, мы находим дополнительные подтверждения того, что акустика и гармонические соотношения играли определенную роль в проектировании и строительстве его грандиозных каменных храмов и дворцов. Местные легенды говорят о том, что город был построен помощниками высокого белокожего хранителя мудрости Тики-Виракочи, которого ацтеки называли Кетцалькоатлем, великим «пернатым змеем», а народы майя — Ицамной, или Цамной (см. главу 17).

_{Колонна со ступенчатыми вырезами из Тиауанако. Вполне возможно, что этому камню — а также многим другим, найденным на руинах древнего города — намеренно придали форму в соответствии с законами акустики.}

Среди мегалитических храмов, разбросанных по огромной территории Тиауанако, можно найти вертикальные каменные монолиты, обработанные с необыкновенной точностью. На их гранях располагаются многослойные ниши с прямоугольными вырезами. Никто из специалистов по доколумбовой архитектуре не в состоянии дать приемлемого объяснения, для чего были предназначены эти необычные камни. Можно предположить, что они служили опорами для каменных или деревянных балок и перекрытий, но многообразие форм и отсутствие каких-либо сооружений в непосредственной близости от этих камней свидетельствуют против этой теории. При внимательном изучении этих монолитов более правдоподобной выглядит гипотеза, что ниши были сделаны специально, чтобы каменные блоки приобрели нужные акустические свойства — вырезы делались до тех пор, пока не достигалась требуемая резонансная частота. Каково бы ни было истинное назначение этих монолитов, их существование можно связать с легендами индейцев аймара, повествующими о том, что мифические строители города могли доставлять каменные блоки из местных каменоломен в Тиауанако при помощи звука трубы. Если это действительно так, тогда древние боги-строители из Боливийских Анд обладали такими же знаниями в области акустики, как и далекие предки египтян и индейцев майя. Вполне возможно, что они использовали свои знания для создания акустических платформ, которые временно делали тяжелые каменные блоки невесомыми, чтобы их без особого труда можно было доставить к месту назначения.

Тем не менее все это по-прежнему лишь случайные свидетельства и гипотезы, а не реальные доказательства того, что звук или другое аналогичное средство может успешно применяться для поднятия в воздух физических объектов. Мне требовалось глубже понять, какой эффект может оказывать звук на практике, и поэтому я провел серию несложных экспериментов, чтобы определить, возможно ли временно лишить веса предметы, воздействуя на них лавиной звука. С этой целью я обратился за помощью и советом к инженеру-электронщику Родни Хейлу, который обладал богатым опытом исследований в абсолютно новых областях науки.

Для первых опытов, проведенных в моем доме в Лион-Си в Эссексе во второй половине 1996 года, мы использовали восьмикилограммовый кусок кварца и десятикилограммовый кусок песчаника. Записанные на магнитофон звуковые колебания, частота которых соответствовала нотам ре, соль и ми (они составляют гармонический ряд), при помощи громкоговорителей направлялись на каменные блоки в надежде получить сколько-нибудь значимое изменение их веса. Мы пытались комбинировать звуки разной тональности, но все тщетно.

Осознав, что наша стена звука не оказывает никакого воздействия на оба камня, мы обратились к другим частотам, пытаясь подстроиться под резонансную частоту блоков в попытке вызвать ответные колебания их кристаллической структуры. Это оказалось слишком сложно, и мы выбрали путь попроще — обратились к тибетской поющей чаше. Эти красивые сосуды обычно изготавливались из полированной латуни (некоторые из них, самые старые, сделаны из трех спрессованных вместе пластин разных металлов). Если по внешнему краю такой чаши ударить деревянным молотком, то она издаст протяжный звук.

Я был уверен, что, если мы сможем воспроизвести основной тон поющей чаши (то есть резонансную частоту), а затем добавить к нему соответствующие гармоники, у нас появится реальная возможность наблюдать уменьшение веса. Но это было всего лишь предположение. Нам удалось уловить, а затем при помощи усилителей воспроизвести собственную частоту колебаний чаши, однако зафиксированное изменение веса было крайне незначительным, да и этот результат вызывал сомнения.

Несмотря на неудачу наших экспериментов, я не пал духом и продолжал утверждать, что акустическая технология имеет огромное значение для понимания нашего прошлого. Однако при этом я осознавал, что нужны более весомые доказательства знакомства древних цивилизаций с этой забытой наукой. Поначалу поиск таких доказательств казался невыполнимой задачей, но затем кто-то упомянул имя Джона Эрнста Уоррела Кили…

Этот человек в одиночку, возможно, нашел ключ к разгадке механизма акустической левитации. Джон Эрнст Уоррел Кили (1827–1898) посвятил всю свою жизнь изучению природы резонирующих колебаний, которые он использовал для поднятия тяжелых грузов, приведения в действие огромных машин, для левитации металлических шаров, а также дробления камня самым необычным способом^{178}. Многие независимые наблюдатели, от популяризаторов науки до акционеров компании «Моторы Кили», видели странные аппараты изобретателя в действии. Почти все они сходились в убеждении, что Кили удалось приручить силы природы, прежде недоступные для науки.

Говорят, что Кили являл собой «превосходный образец рода человеческого. Высокий, стройный, широкоплечий и мускулистый»^{179}. Он был «обходителен, щедр и сердечен с друзьями, но осторожен среди врагов»^{180}. Кили щеголял пышными соединяющимися с бакенбардами усами, а на сохранившихся фотографиях он всегда позирует рядом со своими странного вида изобретениями — как суровый охотник викторианской эпохи рядом с убитой им дичью.

Для того чтобы разобраться в сути странных достижений Кили, необходимо вспомнить, что видели научные обозреватели во время посещений его филадельфийской мастерской в 80-е и 90-е годы девятнадцатого века. Одним из таких визитеров был мистер Плам, который в 1893 году поместил в одном из журналов обширную статью об экспериментах Кили, назвав ее «Бьющийся головой о стену»^{181}.

В тот день Плам наблюдал множество странных вещей, происходивших в крошечной мастерской изобретателя^{182}. В первом опыте были задействованы несколько разных аппаратов. На деревянном столе, покрытом тяжелой стеклянной пластиной, на вертикальной опоре располагался медный шар диаметром 0,3 м, который был соединен с несколькими металлическими пластинами Хладни и «резонирующими» трубами. Под ним находилось «колесо» из толстых металлических спиц длиной несколько сантиметров, отходящих от центральной оси — наподобие какого-то садомазохистского воротника. Каждая спица по длине отличалась от остальных, и при щелчке пальцем она начинала звучать, как камертон. Несмотря на простоту этого странного прибора, получившего название «либератор», он играл ключевую роль в работе всех размещенных в комнате устройств.

От нижнего конца либератора отходил длинный кабель, состоящий из трех металлов, — внешний его слой был из золота, внутренний из платины, а в центре проходила серебряная жила. Этот кабель был присоединен к другому прибору, так называемому «резонатору», который располагался на втором столе на расстоянии чуть меньше метра от шара. Он состоял из металлического цилиндра диаметром около 15 сантиметров и высотой примерно 20 сантиметров с несколькими вертикальными резонаторными трубками и латунной крышкой со стеклянной перегородкой. Внутри помещался компас с указывающей на север стрелкой^{183}.

Когда все было готово, Кили подошел к либератору и провел рукой по «воротнику» из металлических спиц. Спицы завибрировали, и изобретатель повернул рукоятку сбоку шара, чтобы соответствующим образом настроить его. В течение нескольких секунд «слышался грубый протяжный звук, похожий на звук трубы», и стрелка компаса резонатора начала быстро вращаться, хотя в конструкции аппарата не использовалось никаких магнитных полей. При повторении опыта стрелка компаса каждый раз вращалась от 30 секунд до 3 минут, а иногда и дольше, приводя Плама в полное недоумение^{184}.

Чтобы проделать следующий эксперимент, Кили удалился в соседнюю комнату, которая сообщалась с основной мастерской при помощи маленького открытого окна. На столе перед Пламом располагалась цитра, удерживаемая в вертикальном положении при помощи подставки из нескольких изящных металлических трубок От трубок отходила шелковая нить, соединенная со второй частью устройства, которая размещалась на другом столе, накрытом, как и в предыдущем случае, стеклянной плитой. Это устройство состояло из подвижной рамы из 13-миллиметровых железных прутьев, которая поддерживала медный глобус диаметром около 38 сантиметров^{185}.

Кили взял трубу и стал дуть в нее, выставив в открытое окно между комнатами. Он продолжал дуть минуту или две, пока металлический шар не стал вращаться, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Когда Келли опустил трубу, вращение шара замедлилось, и в конце концов он остановился. Каждый раз, когда изобретатель дул в трубу, вращение шара возобновлялось. Чем сильнее и продолжительнее был звук, тем с большей скоростью вращался шар. В конце демонстрации Пламу было предложено обрезать соединяющий две части прибора шелковый шнур. После этого вращение шара замедлилось, и он замер — несмотря на то что труба продолжала звучать. Это доказывало, насколько важны резонирующие струны цитры — настроенные в соответствии с основным тоном трубы — для генерации силы, заставляющей шар вращаться^{186}.

Предстояли и другие чудеса. Для следующего опыта Кили вручил Пламу шар, сделанный из трех различных металлов. Плам перекатывал шар в руках, слушая пояснения изобретателя, что весит он два фунта (0,9 килограмма) и предварительно был «настроен» при помощи либератора. На дне стеклянного кувшина, наполненного водой и накрытого металлическим диском, лежали три точно таких же металлических шара^{187}. Как и в предыдущих опытах, от этого устройства к размещенному на соседнем столе либератору шел кабель.

Когда все было готово, Кили провел рукой по «воротнику» из металлических спиц под либератором. Затем он дунул в латунный горн, который издал протяжный звук. Плам наблюдал, как один из шаров в заполненном водой кувшине начал слегка раскачиваться из стороны в сторону, а затем журналист охнул от изумления, когда шары один за другим поднялись вверх и ударились о металлическую крышку кувшина. Еще более удивительным было то, что после того, как Кили опустил горн, двухфунтовые металлические шары продолжали плавать в воде, как будто они были сделаны из пробки^{188}. Они так и остались бы на поверхности воды, если бы Кили не извлек из горна звук другой тональности, который каким-то образом нейтрализовал их «заряд» и заставил опуститься на дно кувшина.

В последнем опыте был задействован аппарат, представлявший, как понял Плам, особый интерес для основанной изобретателем компании «Моторы Кили» — коммерческого предприятия, которое должно было финансировать многолетние исследования изобретателя. Все остальные приборы, продемонстрированные Кили, выглядели просто игрушками по сравнению с этим вращающимся колесом. На этот раз либератор с его медным шаром и кольцом из спиц-камертонов был размещен в соседней комнате и посредством кабеля, протянутого через окно, соединен с колесом, восемь спиц которого расходились от неподвижной оси. В конце каждой спицы был укреплен предварительно «настроенный» диск, а все колесо было окружено металлическим кольцом, соединенным с серией резонирующих труб, каждая из которых содержала несколько иголок из изолирующего материала, образовавших окружность, центром которой была неподвижная ось колеса. На внутренней поверхности металлического кольца располагались еще девять дисков — точно таких же, как на спицах^{189}.

Кили провел рукой по кольцу из спиц либератора, вызвав «поток симпатической вибрации» по кабелю, присоединенному к металлической «карусели» в соседней комнате. Тщательно настроив либератор, он опять взял горн, извлек из него продолжительный звук, от которого, казалось, задрожала вся комната. Выглянув в окно, Кили с одобрительной улыбкой смотрел, как колесо начало быстро вращаться, причем движение не останавливалось до тех пор, пока звучал горн^{190}.

Вращающееся колесо должно было стать основным компонентом механизма, который хотел запатентовать изобретатель^{191}. Это было его «главное блюдо» — то, что можно было продать в качестве нового двигателя для железнодорожных локомотивов, автомобилей и даже воздушных судов. Это необычное и очень сложное устройство, состоявшее из сотен сфер, барабанов, колес и металлических пластин, видели в действии десятки людей. Буквально на всех произвела огромное впечатление мощь этого чувствительного механического монстра^{192}.

Энергия колебаний, генерируемая музыкальными инструментами, катализируемая либераторами Кили и усиливаемая резонаторами, могла найти и другое применение. Так, например, изобретатель обнаружил, что энергия его «эфира» способна пробивать 15-сантиметровыми дротиками толстые доски. Кили даже продемонстрировал вибрационную пушку командованию американского морского флота. Результаты эксперимента произвели впечатление, но сама идея была отвергнута как слишком сложная для применения^{193}.

Работы Кили имеют огромное значение для понимания того, каким образом в древности могла быть достигнута акустическая левитация. После многочисленных экспериментов он в конечном итоге заставил металлические шары в кувшине подниматься вверх не в водной, а в воздушной среде^{194}. Затем он стал развивать идею левитации и построил 3,6-килограммовую модель воздушного судна, которое поднималось в воздух при помощи обычного сочетания либератора, резонатора, музыкального тона и соединительного кабеля^{195}. Те, кто видел этот аппарат «в полете», рассказывали, что он мог подниматься, опускаться и просто парить в воздухе «так же легко, как пух чертополоха»^{196}.

Кили мог вызвать достаточную энергию колебаний, чтобы заставить предметы двигаться, при помощи разнообразных музыкальных инструментов — труб, рожков, губных гармоник, скрипок и цитр. Он даже умел управлять своими устройствами посредством свиста^{197} — как в древней легенде майя о карликах, которым было достаточно лишь свистнуть, чтобы каменные блоки или деревянные бревна поднялись в воздух.

Совершенно очевидно, что источником энергии в изобретениях Кили были сложные резонирующие колебания, а не неизвестная сила «эфира». Первый прототип либератора имел диаметр в несколько футов, но изобретатель постепенно усовершенствовал свой прибор, пока в 1890 году не изготовил устройство размером с карманные часы^{198}. Несмотря на такой значительный прогресс, прибор работал только тогда, когда его подключали к усиливающему резонатору при помощи кабеля — обычно это был специально изготовленный провод из золота, платины и серебра, которому Кили дал название «Трексар»^{199}.

Что же все-таки сделал Кили, чего не удалось повторить никому? Что такого он открыл, трудясь в одиночестве в своей крошечной филадельфийской мастерской? Было бы чрезмерным упрощением считать, что резонирующие колебания были единственным источником силы, которая заставляла вращаться стрелки компасов и шары, подниматься в воздух шары и поворачиваться колеса. Так, например, нам известно, что либераторы Кили были настроены на частоту его тела и могли управляться только им самим. Кроме того, изобретатель должен был учитывать резонансные свойства самого помещения и других приборов — главная причина, почему так сложно было сделать двигатель, который работал бы за пределами его лаборатории. Еще больше усложняло задачу то обстоятельство, что перед демонстрацией опытов Кили приходилось принимать во внимание колебания, излучаемые посетителями. Эти вибрации он выявлял и гасил следующим способом: каждый из присутствующих должен был держаться за стальную трубу, при помощи кабеля присоединенную к резонатору, который использовался в эксперименте. Так он получал возможность выявить так называемый «общий аккорд», представлявший собой сумму резонансных колебаний, присутствующих в комнате в каждый момент времени. Долгие годы Кили пытался найти способ обойти связь между прибором и оператором, но вновь и вновь терпел неудачу^{200}.

Невозможно отрицать, что Кили понимал принцип действия своих акустических приборов. Его работы — убедительное подтверждение того, что легенды и мифы о существовании подобных технологий в древности вполне могут основываться на реальных фактах. Осознание этого само по себе может вызвать потрясение. Но и это еще не все. Кили сделал еще одно невероятное открытие, способное обогатить наши знания о передовой технологии обработки камня в Древнем Египте и в Тибете двадцатого века — он обнаружил, что резонансные вибрации могут раздробить кварц и другие виды твердых минералов. Он сделал это открытие совершенно случайно в один из дней 1887 года.

Намереваясь изучить «действие потоков эфира, текущих над поверхностью пола, по которому он рассыпал мелкий песок»^{201}, Кили привел в действие либератор и, убедившись в его правильной настройке, извлек звук при помощи одного из музыкальных инструментов. Эти действия позволили получить так называемый общий аккорд. А потом изобретатель увидел, как большой кусок гранита, подпиравший дверь, рассыпается прямо у него на глазах.

Кили был ошеломлен этим неожиданным результатом и на протяжении следующих нескольких дней он экспериментировал с другими кусками гранита. Почти в каждом опыте при достижении «общего аккорда» камни буквально рассыпались в пыль — энергия звука дробила гранит на мелкие кусочки. И самое главное — Кили выяснил, что именно входящий в состав гранита кварц сильнее всего реагирует на резонирующие вибрации, поскольку его резонансная частота, по всей видимости, совпадает с частотой колебаний, генерируемых приборами^{202}. Он даже произвел необходимые вычисления и пришел к выводу, что если первая октава общего аккорда составляла 42 800 колебаний в секунду^{203}, этого было достаточно, чтобы раздробить кварц.

Значение открытия Келли трудно переоценить, поскольку открытая им дезинтеграция камня подтверждала удивительные выводы технолога Кристофера Данна, который пришел к заключению, что древние строители пирамид при сверлении отверстий с помощью трубчатых сверл использовали такое явление, как ультразвук — высокочастотные звуковые колебания, выходящие за границу диапазона, воспринимаемого человеческим ухом. Данн выдвинул эту невероятную гипотезу после того, как вычислил, что древние сверла резали гранит со скоростью, которая в 500 раз превышала скорость современных инструментов, и что скорость прохождения кварцевых вкраплений была выше, чем скорость прохождения других, более мягких минералов. Разница в скорости объяснялась тем, что резонансная частота кварца совпадала с частотой ультразвуковых резонирующих колебаний, использовавшихся для разрушения гранита, — именно это явление открыл Кили почти за сто лет до Данна.

Открытия Кили проливают свет на левитацию каменных блоков, которую наблюдал в Тибете доктор Ярл, а также на назначение странных устройств, продемонстрированных Линауэру во время его пребывания в этом же регионе. И огромный гонг, и похожий на раковину устрицы струнный инструмент — точно так же, как двухфунтовые (0,9 кг) шары и «трексар» Кили, их изготавливали из трех разных металлов — были выбраны, вероятно, из-за своих резонансных свойств. Струнный инструмент, по всей видимости, играл роль резонаторов Кили, то есть излучал ультразвуковые волны только после того, как начинал звучать больший по размерам гонг. Улавливая это излучение при помощи тщательно установленных экранов, монахи поднимали в воздух тяжелые предметы и дробили скалы точно так же, как это делал Кили.

Открытия Кили делают более вероятной гипотезу, что строители пирамид использовали глубокие знания природы резонирующих колебаний для поднятия каменных блоков и сверления отверстий в самых твердых породах. Если эта гипотеза верна, то акустические инструменты или приборы, применявшиеся древними египтянами, должны были подлежать индивидуальной настройке — точно так же, как у Кили. Другими словами, любой акустический инструмент, который они собирались использовать, сначала требовал настройки не только на индивидуальные частоты оператора или операторов, но и в соответствии с акустикой помещения или здания, где его устанавливали. Таким образом, строители пирамид добивались так называемого «общего аккорда» Кили при помощи музыкальных инструментов, настроечных стержней и усиливающих резонаторов.

Какова же судьба удивительных открытий Кили?

Со временем изобретатель построил «разрушитель скал», который, по его мнению, мог бы найти применение в золотодобывающей промышленности. Демонстрация этого прибора в горах Катскил в штате Нью-Йорк в начале 1888 года произвела такое сильное впечатление на 12 богатейших владельцев золотых рудников, что убедила их финансировать дальнейшие разработки в расчете на коммерческий успех^{204} и даже стала причиной небольшой паники на бирже Сан-Франциско.

Несмотря на дополнительные вложения, Кили просто продолжал свою работу, изменив конструкцию либератора и наотрез отказываясь раскрыть природу «эфирной» энергии, которую он использовал в своих экспериментах. Это вызвало резкие разногласия между ним и акционерами компании «Моторы Кили», которые в конце концов потеряли терпение. Они отказали изобретателю в финансовой поддержке и грозили ему не просто судом, а тюремным заключением. Реакция Кили была неадекватной — он уничтожил большое число своих записей и демонтировал часть ценных приборов. Кроме того, он ясно дал понять, что ни за что не раскроет своих секретов, пока не закончит работы, и что он скорее умрет, чем пойдет в тюрьму^{205}.

С этого момента дела у Кили шли все хуже и хуже. Он продолжал свои эксперименты, но так и не добился коммерческого успеха. Как и большинство изобретателей, опередивших свое время, этот гений акустики умер в бедности, а мир отверг его революционные изобретения.

Я не рискну утверждать, что до конца разобрался в принципе работы фантастических устройств Кили или понял истинную природу его «эфирной» силы. С полной уверенностью можно утверждать лишь одно: все элементы его аппаратуры были сконструированы или выбраны так, чтобы откликаться на вибрации окружающей среды. Это было похоже на эффект домино — один звук или вибрация вызывал к жизни другой, пока все не начинало гудеть, жужжать и петь в унисон. Знания, использованные при изготовлении аппаратов, явились результатом 50-летних исследований Кили, медленно продвигавшегося вперед методом проб и ошибок. Мы можем лишь надеяться, что когда-нибудь ученые и инженеры поднимут брошенную изобретателем перчатку и при помощи современных достижений науки и техники попытаются понять исследования Кили в области физики резонирующих колебаний^{206}.

Похоже, строители пирамид и монашеские общины Тибета понимали — подобно Кили — природу резонирующих вибраций. Если это предположение верно, то их способность поднимать в воздух каменные блоки, с невероятной точностью обрабатывать камень и сверлить отверстия в граните была не волшебным трюком, а частью глубокой гармонии с окружающим миром. Однако, как и в случае с конструкцией Великой пирамиды, эта великая мудрость была всего лишь наследством более древней культуры, отождествляемой с древними богами Египта. Таким образом, мы оказываемся перед дилеммой: если согласиться, что строители пирамид действительно обладали глубоким знанием физики резонирующих вибраций, то что случилось с этим знанием? Куда и почему оно исчезло?

Поначалу мне казалось, что именно этим вопросом мои поиски и закончатся. Но затем я вспомнил еще один случай, когда сила звука была использована в высшей степени необычным образом. Более того, это событие было напрямую связано с Египтом. На этот раз трубы были использованы не для поднятия в воздух каменных блоков и не для сверления отверстий в камне, а для гораздо более деструктивной цели — для разрушения стен Иерихона.

Однажды Иисус Навин, потомок Моисея, ночевал в местечке под названием Галгал неподалеку от Древнего Иерихона. Его великая армия, насчитывавшая до 40 тысяч опытных воинов из всех 12 колен Израилевых, стояла лагерем в десяти фарлонгах от крепостных стен, самых мощных во всем Ханаане^{207}. Они переправились через реку Иордан и вступили на Землю обетованную, и лишь могущество царя Иерихона и сила его армии мешали сбыться обещанию, которое дал Господь своему избранному народу.

Проснувшись, Иисус обнаружил, что перед ним стоит «человек» с обнаженным мечом в руке. «Наш ли ты, или из неприятелей наших?» — спросил его Иисус^{208}.

«Нет, я вождь воинства Господня, теперь пришел [сюда]», — отвечал «человек»^{209}.

Тогда «Иисус пал лицем своим на землю, и поклонился, и сказал ему: Что господин мой скажет рабу своему?^{210}»

«Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято», — прозвучал ответ. Иисус так и сделал^{211}.

«Вождь воинства Господня», выражая волю Божию, объяснил Иисусу, как взять осажденный город. Если он в точности исполнит инструкции, то захватит Иерихон, «царя его [и находящихся в нем] людей сильных»^{212}.

Вот что ему было сказано:

«…Пойдите вокруг города все способные к войне и обходите город однажды [в день]; и это делайте шесть дней; и семь священников пусть несут семь труб юбилейных пред Ковчегом; а в седьмой день обойдите вокруг города семь раз, и священники пусть трубят трубами; когда затрубит юбилейный рог, когда услышите звук трубы, тогда весь народ пусть воскликнет громким голосом, и стена города обрушится до своего основания…^{213}»

Иисус передал эти слова священникам и военачальникам и приказал, чтобы семь священников в течение шести дней обходили город, подняв трубы, сделанные из бараньих рогов. Перед ними шла половина армии, а позади них вслед за Ковчегом Завета — вторая половина войска.

Все это происходило в полном молчании, потому что Иисус сказал им: «Не восклицайте и не давайте слышать голоса вашего, и чтобы слово не выходило из уст ваших до [того] дня, доколе я не скажу вам: «Воскликните!» — и тогда воскликните»^{214}.

Наступил седьмой день. Священники с семью трубами, носильщики с Ковчегом Завета и армия снова обошли вокруг города шесть раз, но на седьмом круге затрубили трубы, «воскликнул народ громким голосом, и обрушилась стена [города] до своего основания»^{215}.

Увидев это чудо, армия вошла в город и захватила его, убив всех мужчин, женщин и детей. В живых остались только домочадцы блудницы Раав, которая укрывала у себя шпионов Израиля; лишь она и ее семья избежали гнева Господня.

Этот удивительный рассказ о падении стен Иерихона содержится в Книге Иисуса Навина. Иудеи и христиане воспринимают Ветхий Завет как неопровержимое слово Божие, но есть ли основания считать, что эта история имеет отношение к историческим событиям? Действительно ли стены Иерихона были разрушены таким образом? Мы точно знаем, что, в то время когда народ Израиля якобы переправился через реку Иордан и вступил на землю Ханаана, история крепости Иерихон насчитывала, по меньшей мере, уже 7000 лет. Его стратегическое значение объяснялось тем, что город стоял на пути любого завоевателя, который намеревался вторгнуться в страну вдоль северного побережья Мертвого моря^{216}.

Последние 150 лет археологи пытались найти подтверждение триумфального вступления Иисуса Навина с 40-тысячной армией израильтян в Ханаан. В 30-х годах двадцатого века британская экспедиция под руководством профессора Джона Гарстанга вела раскопки в Древнем Иерихоне и в конечном итоге обнаружила фрагмент городской стены, которая, по всей видимости, обрушилась наружу — в точном соответствии с известным библейским рассказом, в котором орудием разрушения послужили трубы^{217}. Напротив этого участка стены Гарстанг также обнаружил свидетельства большого пожара, что указывало на крупное сражение, в результате которого город был стерт с лица земли^{218}.

Гарстанг торжествовал, представляя свои находки как убедительное доказательство того, что археология может подтвердить историческую достоверность Библии. К сожалению, его радость была недолгой, поскольку в 50-х годах известный английский археолог Дейм Кэтлин Кеньон обнаружила в Иерихоне еще один фрагмент той же каменной стены. На этот раз было сделано более подробное описание соседних культурных слоев, и вскоре стало ясно, что Гарстанг жестоко ошибался. Рухнувшая стена датировалась не тринадцатым веком до нашей эры, а примерно 2350 годом до нашей эры, то есть была на 1100 лет старше предполагаемого вторжения армии израильтян в Ханаан.

Кэтлин Кеньон не обнаружила в Иерихоне никаких свидетельств более поздних разрушений. Она выяснила, что вершина холма, на котором был расположен город, полностью разрушилась в результате эрозии, и поэтому более поздних культурных слоев в этом месте попросту не существует. В конечном итоге Кэтлин Кеньон нашла свидетельства того, что город был уничтожен пожаром в первой половине шестнадцатого века до нашей эры^{219}, а также разрозненные фрагменты одной стены и глиняной печи здания, датируемого концом четырнадцатого века до нашей эры^{220}. С точки зрения библейских событий, это была более важная находка, и с учетом датировки различных предметов из высеченных в скале могил, обнаруженных Гарстангом, Кэтлин Кеньон сделала вывод, что «на холме существовало поселение в период примерно с 1400 до 1325 года до нашей эры, а возможно, и немного дольше»^{221}. Затем это место оставалось необитаемым — вплоть до одиннадцатого века до нашей эры, когда царь Давид основал царство Израильское.

Для тех, кто сохранял верность библейской хронологии, согласно которой израильтяне пришли в Ханаан примерно в 1200 году до нашей эры, открытия Кэтлин Кеньон стали серьезным ударом. Тем не менее — и мы вскоре в этом убедимся — революционные открытия, касающиеся даты Исхода, дают основания предположить, что взятие Иерихона армией израильтян произошло несколько раньше, примерно в 1270 году до нашей эры, что. как нельзя лучше согласуется с имеющимися археологическими данными.

Какие же выводы — с учетом крайней скудости археологических данных — мы можем сделать из содержащегося в 6-й главе книги Иисуса Навина рассказа о том, как израильтяне при помощи всего лишь семи труб, сделанных из бараньих рогов, разрушили стены города? В Библии больше нет подобных историй — то есть это событие нельзя считать обычным проявлением гнева Господа, обрушившегося на врагов избранного им народа, а также распространенным в ветхозаветные времена способом разрушения городских стен.

Совершенно очевидно, что нельзя просто подуть в трубы и от этого звука рухнут стены крепости. С другой стороны, мы знаем, что, если тон достаточно сильного человеческого голоса совпадет с резонансной частотой, скажем, стеклянного бокала, бокал может разбиться. Строители пирамид и тибетские монахи, а также живший в девятнадцатом веке изобретатель Джон Эрнст Уоррел Кили, по всей видимости, использовали этот принцип для разрушения камня.

Идея использования звука в качестве оружия вполне логична, но во времена окончательного оформления Ветхого Завета, то есть в седьмом веке до нашей эры, она просто не могла появиться. Должны ли мы из этого сделать вывод, что древние израильтяне обладали соответствующими знаниями и умели применять их — чтобы использовать звук труб для разрушения стен Иерихона?

Давайте проанализируем рассказанную в Библии историю. На протяжении первых шести дней семь священников обходили стены города, неся перед собой трубы, сделанные из бараньих рогов. За ними несли Ковчег Завета, а на некотором расстоянии от Ковчега шла половина армии израильтян. На седьмой день процессия обошла стены не один, а семь раз, и, когда в последний раз раздался протяжный звук труб, вся 40-тысячная армия издала громкий крик.

Есть ли у нас какие-либо основания предполагать, что после этих действий крепостные стены рухнули? Можно ли найти научное обоснование этому утверждению? Теоретически звук способен разрушить крепостные стены. Вполне возможно также создать протяжный звук, который в сочетании с громким криком нескольких тысяч человек заставит рассыпаться каменную кладку. Все это возможно, но не доказано. До настоящего времени не найдено свидетельств того, каким образом были обрушены стены Иерихона. Разумеется, это не значит, что данное событие не происходило вообще, — просто сегодня единственным его свидетельством является изложенная в Ветхом Завете история. С другой стороны, сам факт, что составители Библии в первом веке до нашей эры сохранили этот необычный рассказ, может указывать на то, что в основу легенды положены реальные события. Как говорится, не бывает дыма без огня. Другими словами, такого рода событие вполне могло иметь место в эпоху формирования израильского народа, хотя никаких подробностей о нем не сохранилось.

Если данная гипотеза верна, то причиной разрушения стен Иерихона могло быть только глубокое знание акустики, а не случай или чудесное вмешательство высших сил. Ключ к осознанию этого может заключаться в том обстоятельстве, что подробные инструкции о том, как израильтянам захватить Иерихон, исходили не от Иисуса Навина и не от священников, а от загадочного человека с мечом, называвшего себя «вождем воинства Господня».

Кем же был этот «человек», обладавший глубоким знанием запретных разрушительных сил, далеко выходящим за границы того, что было известно народам Ближнего Востока во втором тысячелетии до нашей эры? Богословы скажут, что это посланник Господа, который должен был сообщить Иисусу Навину, как победить врагов и ступить на Землю обетованную. То есть это был ангел в образе человека, обретший материальное тело, чтобы иметь возможность говорить с Иисусом.

Термин «вождь» или «вожди» многократно встречается в Ветхом Завете, но наш загадочный «вождь воинства Господня» появляется лишь единожды — по крайней мере, в таком обличье. Тем не менее я убежден, что «человек», открывший израильтянам тайное знание, имеет отношение к Моисею, который вывел свой народ из Египта. В таком случае как еще это тайное знание повлияло на избранный богом народ в первые годы его формирования?

Анализ ветхозаветных историй, связанных с историей израильского народа, больше ничего дать не мог. Если Моисей, а впоследствии и Иисус Навин во времена Исхода из Египта и многолетних скитаний по пустыне действительно имели с кем-то тайные сношения, то для выяснения личности этих загадочных людей следует внимательно изучить жизнь и окружение великого пророка Моисея, давшего Закон народу Израиля. Таким образом, все дороги снова ведут в Египет.

Для того чтобы выяснить, откуда у армии израильтян под командованием Иисуса Навина могли взяться знания, которые мы связываем с древними богами Египта, следует обратиться к истории еврейского народа. Необходимо определить, когда именно и при каких обстоятельствах евреи покинули Египет. Кроме того, нужно проанализировать исторические свидетельства жизни самого Моисея, который якобы воспитывался при царском дворе и овладел тайными знаниями и магическим искусством египтян задолго до того, как стал великим духовным лидером израильтян.

Вне всякого сомнения, Моисей — самая важная фигура в религиозной истории иудеев, и память о нем бережно сохранена в Ветхом Завете. Однако, несмотря на его роль как пророка и законодателя, о его жизни почти ничего не известно. Более того, мы очень мало знаем о событиях, связанных с предполагаемым Исходом евреев из Египта. Сохранились лишь отрывочные сведения, например сообщение в 3-й Книге Царств, что Храм Соломона был построен «в четыреста восьмидесятом году по исшествии сынов Израилевых из земли Египетской, в четвертый год царствования Соломонова над Израилем». В исправленном издании Библии утверждается, что первый Иерусалимский храм был сооружен в 977 году до нашей эры^{222}, и тогда Исход из Египта должен датироваться 1457 годом до нашей эры.

Дополнительную информацию мы можем почерпнуть в книге Исход, где говорится, что «сыны Израилевы» жили в Египте четыреста тридцать лет^{223}. Большинство теологов считают, что первые евреи были кочевым народом, пришедшим в Египет из родной Палестины, из библейского Ханаана, в царствование фараона Третьей Династии Сенусерта III, примерно в 1878–1843 году до нашей эры — предположительно после голода, опустошившего их земли^{224}. Поскольку эта привлекательная, но неподтвержденная теория согласуется с известной библейской историей о том, как знаменитый предок Моисея Иосиф, сын Иакова (или Израиля), был продан своими коварными братьями в египетское рабство, многие специалисты убеждены, что начало пребывания евреев в Египте приходится на период правления фараона Сенусерта III. Если эта теория верна, то Исход из Египта имел место на 430 лет позже, то есть в период между 1448 и 1413 годом до нашей эры.

На первый взгляд этой информации достаточно, чтобы определить тот промежуток времени, когда Моисей воспитывался, как египтянин, при дворе правящего фараона. Однако библейская хронология страдает склонностью к преувеличениям, и приведенные в Ветхом Завете цифры не следует понимать буквально. Нередко они противоречат друг другу, имеют символическое значение или существенно отличаются в разных версиях Библии[32]. Однако при датировке событий, имеющих отношение к Исходу из Египта, теологи обычно указывают на самые первые строки Книги Исход:

Этот отрывок демонстрирует, что в то время община израильтян процветала, и на протяжении нескольких поколений ее численность увеличивалась. Более того, евреев не обратили в рабство до тех пор, пока фараон, «который не знал Иосифа»^{226}, не стал опасаться растущего богатства и влияния этого народа. Египтологи долго спорили о возможном местонахождении этих так называемых «городов для запасов». В конечном итоге большинство специалистов пришли к согласию, что они располагались где-то в восточной части дельты Нила, неподалеку от современной Палестины, то есть в библейской «земле Гошен», где по преданию во времена Иосифа поселились израильтяне.

Пифом (у египтян слог «пи» обозначал «владение» или «поместье») обычно отождествлялся с городом, который когда-то располагался в восточной дельте и назывался Пи-Атум. Из сохранившейся надписи, датируемой тринадцатым веком до нашей эры, известно, что город был окружен крепостной стеной, а окружавшие его земли использовались общинами кочевников для выпаса скота^{227}. Однако точное местонахождение Пи-Атума так и осталось загадкой, и ученым еще предстоит выяснить, действительно ли он был одним из тех «городов для запасов», построенных израильтянами.

С большей уверенностью мы можем указать местоположение другого «города для запасов», Раамсеса, или Пи-Раамсеса, как его называют в египетских текстах. Специалисты полагают, что он находился в восточной дельте Нила в окрестностях двух соседних деревень, Кантира и Тель-эль-Дабы. В результате раскопок, проводившихся на этом месте в период с 60-х по начало 80-х годов двадцатого века под руководством доктора Манфреда Биетака, были обнаружены убедительные свидетельства существования Пи-Раамсеса: многочисленные храмы, административные здания и частные дома, датируемые эпохой царствования Рамсеса II, правившего с 1290 по 1224 год до нашей эры^{228}.

_{Карта дельты Нила с указанием главных городов, упоминающихся в этой книге. 1 — Дельта, 2 — Кантир, 3 — Тель-эль-Даба, 4 — Гелиополь, 3 — Кхер-аха (Старый Каир), 6 — Гиза, 7 — Мемфис, 8 — Саккара.}

Египтологи рассматривают эти находки как убедительные доказательства того, что могущественный Рамсес II, руины построек которого до сих пор разбросаны по всему Египту, и есть фараон-угнетатель, «который не знал Иосифа» и поставил «начальников» над израильтянами, чтобы они построили «города для запасов». В таком случае его сына и наследника, фараона Меренптаха, занимавшего трон с 1224 по 1214 год до нашей эры, можно отождествить с фараоном Исхода, утонувшим вместе со своей армией, когда он безуспешно пытался вслед за Моисеем и израильтянами перейти Красное море, воды которого по велению Господа расступились перед избранным народом.

Тем не менее убедительных свидетельств этой смелой гипотезы не существует. Она была тут же подвергнута сомнению благодаря вызвавшим долгие споры упоминаниям о народах «Израиля», найденным на стеле, которую в 1895 году обнаружил Флиндерс Петри. Победная стела была обнаружена с западной части Фив (современный Луксор), древней египетской столицы, и датируется пятым годом 10-летнего правления Меренптаха. Надпись на ней, в которой перечисляются победоносные военные походы фараона, гласит:

«Цари повергнуты и просят пощады. Нет никого, возносящего свою главу среди девяти племен; опустошены левийцы, хетты спокойны; в плену Ханаан, как всякий злой, уведен Аскалон; попал под власть Гезер; Иеноам приведен в небытие; Израиль — его людей нет, его посевы уничтожены»^{229}.

Это первый из известных нам текстов, в котором упоминается название «Израиль», что само по себе очень важно. Тем не менее так называемая «стела Израиля» содержит утверждения, которые в настоящее время считаются не совсем точными — например, об «усмирении» империи хеттов в Анатолии (на территории современной Турции) и Северной Сирии. Отец Меренптаха Рамсес II приказал исписать 20 стен храма рассказом о поражении хеттов в решающем сражении, которое произошло в эпоху его правления, а не царствования его сына Меренптаха, который просто присвоил себе славу отца. Более того, дошедшие до нас другие документы свидетельствуют, что на самом деле битва при Кадеше, на севере Сирии, не принесла победы ни одной из сторон^{230}.

Таким образом, остается неясным, действительно ли Меренптах разорил земли Израиля. Для нас важнее тот факт, что на пятом году его царствования еврейский народ прочно обосновался в Ханаане. Однако в Ветхом Завете утверждается, что евреи целых сорок лет скитались по пустыням Синай и Паран. Это значит, что Исход из Египта должен был произойти как минимум за 35 лет до вступления Меренптаха на престол — скорее всего, за много десятилетий до этого события. Поэтому мы вынуждены отодвинуть начало Исхода назад, во времена правления Рамсеса II, хотя и у этой гипотезы имеются серьезные недостатки.

В процессе недавних раскопок в Кантире и Тель-эль-Дабе, на месте древнего египетского города Пи-Раамсеса, Манфред Биетак убедительно доказал, что первые жители пришли в город как минимум за 500 лет до правления Рамсеса II^{231}. Другими словами, он не был тем «городом для запасов», который построили обращенные в рабство евреи. Более того, есть все основания отождествлять его с городом Аварисом, древней столицей Гиксосов, этих «фараонов-пастухов» из Ханаана, кочевых племен, правивших Египтом на протяжении 155 лет с 1730 года до нашей эры. Таким образом, несмотря на то что Рамсес II приложил руку к сооружению основных зданий Пи-Раамсеса, сам город существовал задолго до его восшествия на престол и просто был переименован в честь этого фараона. Более того, поскольку относящиеся к семитской группе народов гиксосы были предшественниками, а возможно и предками евреев, их присутствие в Пи-Раамсесе никак не было связано с принудительным трудом. Это была родина предков, на которой их праотцы обосновались много веков назад.

Из содержащейся в Ветхом Завете информации можно сделать лишь следующий вывод: Исход из Египта и сорокалетние скитания еврейского народа по пустыне произошли в период между 1450 годом до нашей эры и серединой 67-летнего правления фараона Рамсеса II. Однако в последнее время появляется все больше фактов, свидетельствующих о том, что все эти события были как-то связаны с бурным периодом египетской истории, получившим название Эры Амарны, которая началась в 1367 году до нашей эры с восшествия на престол загадочного фараона Аменхотепа IV.

В последние годы жизни своего отца, Аменхотепа III, египетский трон занял фараон Аменхотеп IV, который почти сразу же предпринял беспрецедентную попытку ввести в стране монотеистическую религию (веру в единого бога). Единственным изображением безымянного божества в ней был солнечный диск с многочисленными лучами, или Атон, который рассматривался как всемогущая, дающая жизнь сила двойного горизонта. В сохранившихся до наших дней барельефах он предстает перед нами в виде красно-оранжевого шара, окруженного уреем, или змеей — символом вечности, — на шее которой висит анк, или крест, который считался в Древнем Египте символом жизни. Во все стороны от солнечного диска расходятся узкие лучи, причем некоторые из них заканчиваются ладонями, несущими жизнь в форме крестов.

Фараон не только объявил солнечный диск единственным символом бога, но и сменил имя Аменхотеп — прославлявшее бога Амона — на Эхнатон, которое означало «слава», или «дух», Атона. Он также перевел столицу из города Фивы на новое место, расположенное в 277 километрах ниже по течению Нила, известное в настоящее время как Тель-эль-Амарна. Здесь он построил прекрасные дворцы, огромные административные центры и открытые храмы Солнца, не имеющие аналогов во всем Египте. Новый город получил название Ахетатон, что переводится как «горизонт Атона», и в осуществлении этого дерзкого проекта к фараону присоединились чиновники, жрецы, скульпторы, архитекторы, художники, строители и преданные сторонники со всех концов страны.

Проводившиеся в Амарне интенсивные раскопки заставили многих ученых смотреть на Эхнатона как на величайшего художника, поэта, мистика и философа. Вне всякого сомнения, он не был похож ни на одного фараона, правившего Египтом. Художники изобразили его самого и его семью в естественных позах, что резко контрастировало с торжественным и воинственным искусством, безраздельно властвовавшим на протяжении предыдущих 1700 лет. В бытовых сценках мы видим Эхнатона и его знаменитую супругу царицу Нефертити, отдыхающих в обществе шести своих дочерей. Эхнатон также изменил весь стиль своих изображений на барельефах и статуях. Фараон (и его ближайшие родственники, хотя и в меньшей степени) теперь представал перед зрителем с увеличенным черепом, удлиненными чертами лица и непропорционально большими губами. Увеличенными также были бедра и груди женщин. Существует множество гипотез, объясняющих причину такого выбора. Некоторые ученые предполагают, что фараон страдал каким-то заболеванием эндокринной системы, обусловленным постоянными близкородственными браками. Такая болезнь могла привести к различным аномалиям внешности — например, укрупненным чертам лица. Против этой версии говорит тот факт, что ни один из симптомов болезни не был обнаружен у мумифицированных останков людей, которые, как полагают, относятся к ближайшим родственникам Эхнатона.

Эхнатон правил всего 17 лет, и 12 или 13 из них он провел в городе своей мечты, Тель-эль-Амарне, прежде чем навсегда исчезнуть из анналов истории. Предполагается, что он умер от чумы, которая свирепствовала в Египте и на Ближнем Востоке во вторую половину его царствования^{232}. На несколько месяцев Эхнатона сменила загадочная личность по имени Сменхкара, соправитель фараона в последние два года его правления. После безвременной кончины Сменхкары, умершего в молодом возрасте, египетский трон унаследовал фараон-мальчик Тутунхатон, который под влиянием жрецов Амона из Фив сменил свое имя на Тутанхамон. Степень родства между этими тремя правителями Египта так и осталась невыясненной, хотя вполне вероятно, что Сменхкара и Тутанхамон приходились друг другу братьями, а их отцом был отец Эхнатона Аменхотеп III, который вполне мог играть роль соправителя вплоть до одиннадцатого года царствования своего сына^{233}.

_{Карта Древнего Египта с указанием главных городов, упоминающихся в этой книге. 1 — дельта, 2 — Нижний Египет, 3 — Средний Египет, 4 — Верхний Египет, 5 — Синай, 6 — залив Суэц, 7 — р. Нил, 8 — Каир, 9 — Гелиополь, 10 — Гиза, 11 — Мемфис, 12 — Саккара, 13 — город Ахетатон, 14 — Абидос, 15 — Карнак, 16 — Фивы (Луксор), 17 — Эдфу.}

Юный Тутанхамон занимал престол всего девять лет, а после его смерти в 18-летнем возрасте власть перешла сначала к старому визирю Эхнатона Эйе, а затем к военачальнику Тутанхамона Хоремхебу. Он немедленно принялся уничтожать все следы правления не только Эхнатона, но и других так называемых фараонов Амарны — Сменхкара, Тутанхамона и Эйе. Хоремхеб запретил упоминать их имена, а период правления Эхнатона стали называть просто временем «мятежа», «бунта»^{234} и «преступника из Ахетатона»^{235}.

Хоремхеб постарался уничтожить абсолютно все, что был связано с правителями Амарны и их отвергнутой новой религией. Он разрушил их храмы, сбросил их статуи, уничтожил их барельефы и стер их надписи. Более того, усыпальницы семьи Эхнатона и его придворных, построенные среди скал на окраине города, систематически разорялись и грабились, а находившиеся в них священные мумии были осквернены и брошены под палящее солнце пустыни. Последним действием Хоремхеба, направленным против фараонов Амарны, было разрушение сверкающей белой крепости города, который к концу его правления, в 1335 году до нашей эры, превратился в город хижин, где жили лишь немногочисленные кочевники. Каменные здания систематически демонтировались, а блоки, из которых они были сложены, увозились в другие районы страны и использовались там в качестве строительного материала.

Действия Хоренхеба были оскорблением памяти фараона, который попытался сплотить Египет при помощи единой веры. Как бы то ни было, а фанатичное уничтожение всего, что имело хоть какое-то отношение к эре Амарны, просто демонстрировало, какой сильный след оставил монотеизм Эхнатона в истории Египта. Но зачем прилагать столько усилий для того, чтобы стереть память о прошлом?

Почему Эхнатона и его последователей объявили фараонами-еретиками?

Возможно, именно с этими мыслями некоторые ученые начали проводить параллели между верой Эхнатона в единого бога Атона и религией Моисея, в которую обратились евреи во время Исхода из Египта. Так например, выяснилось, что один из гимнов Атону, который, как считалось, был сочинен самим Эхнатоном, очень похож на 104 псалом, впервые записанный во времена царствования Соломона, то есть примерно в 980 году до нашей эры^{236}. Считать ли этот факт совпадением или один из гимнов оказал влияние на другой?

В 1937 году престарелый Зигмунд Фрейд, один из отцов современной психологии, опубликовал любопытную статью, в которой высказал предположение, что Моисей был египтянином, имевшим связи с двором Эхнатона^{237}. В поддержку своей гипотезы он привел интересные аргументы, в том числе следующий: еврейское слово «Господь», которое звучит как «Адонай», при написании египетскими ие-роглифами превращается в «атон»^{238}. Это придает смысл странному утверждению в главе 12 Книги Исход, когда Господь сообщает Моисею об умерщвлении первенцев в ночь праздника Пасхи: «…Над всеми богами Египетскими произведу суд. Я Господь»^{239}. Поскольку слово «Господь» в оригинале звучит как «Адонай», то на самом деле эту фразу нужно понимать так «…Над всеми богами Египетскими произведу суд. Я Атон».

Фрейд также указал, что обряд обрезания, который по законам народа Израиля требовалось проводить каждому младенцу мужского пола, впервые появился именно в Египте, а не в какой-либо другой азиатской или ближневосточной культуре. Он считал совершенно очевидным, что евреи через Моисея унаследовали эту традицию от древних египтян^{240}.

Спорные идеи Фрейда были встречены в штыки религиозными кругами, и, когда в 1939 году стало известно, что он собирается выпустить книгу с подробным обоснованием своих нетрадиционных взглядов, влиятельные религиозные деятели заставляли его отказаться от публикации, боясь, что книга подорвет основы этики иудаизма^{241}. Фрейд умер через несколько месяцев после появления книги «Моисей и монотеизм» на прилавках магазинов, и его мнение — независимо от того, являлось ли оно верным, — вне всякого сомнения, задало тон научной дискуссии, заставив ученых пересмотреть жизнь и идеи Эхнатона с точки зрения формирования иудейского варианта монотеизма. И только в 90-х годах двадцатого века на прилавках книжных магазинов появилась самая авторитетная работа по этой проблеме. Книга «Моисей, фараон Египта» египетского историка Ахмеда Османа вызвала настоящую бурю, которая не шла ни в какое сравнение с тем вежливым неодобрением, которое испытал на себе Фрейд за пятьдесят лет до этого.

Осман, ныне живущий в Лондоне, открыто заявил то, что большинство людей, включая Фрейда, даже не осмеливались предположить, что Эхнатон и Моисей — это одно и то же лицо. «Возмутительная» теория Османа вызвала ярость у мусульманского духовенства, и особенно на его родине в Египте. Поскольку в Коране Моисей называется одним из величайших пророков, а Осман был по рождению мусульманином, его крайние воззрения были восприняты как богохульство. Книгу ждала та же судьба, что и «Сатанинские стихи» Салмана Рутттди в 1989 году, — ее открыто жгли на улицах Каира. По всей вероятности, именно такую цену приходится платить тем, кто ставит под сомнение общепринятый взгляд на персонажи и события, описанные в Коране.

Чем же помогут нам необычные взгляды Османа?

К сожалению, у нас нет убедительных доказательств, что Эхнатон и вождь еврейского народа во времена исхода из Египта — это одно и то же лицо. Более вероятным мне представляется другой вариант: Моисей — считается, что он прожил около 120 лет^{242} — является собирательным образом, составленным из полустертых воспоминаний о различных людях, как евреях, так и египтянах. С большей уверенностью можно утверждать, что события из жизни Эхнатона и особенно принятие новой религии с богом Атоном совпадают с рассказами о Моисее, которые дошли до нас из других, отличных от Библии, источников.

Самый древний неиудейский источник, содержащий сведения о Моисее и Исходе из Египта, это произведения египетского жреца и историка по имени Мането, жившего примерно в 320 году до нашей эры. Среди его работ есть книга по истории Египта, написанная на греческом языке и имевшая название «Aegyptiaca». Сама книга не дошла до наших дней, но цитаты из нее часто встречаются у античных авторов, таких, как иудейский историк первого века нашей эры Иосиф Флавий, а также у писателей начала христианской эры, например у историка Секста Юлия Африканского (ум, в 232 году нашей эры) и Евсевия Кесарийского (ок 263–339 гг. нашей эры).

По всей видимости, Мането был хорошо знаком с ходившими в его время в Египте легендами о великом пророке и вожде, которого евреи из Александрии называли Моисеем. Однако версия жизни и деяний великого пророка и законодателя народа Израиля, довольно пренебрежительно изложенная Иосифом Флавием в его работе «Против Апиона», во многом противоречит той, что известна всем народам по тексту Ветхого Завета^{243}.

Мането сообщает нам, что царь Египта по имени «Аменофис», желая увидеть богов, обратился за советом к «мудрецу» и «пророку» по имени «Аменофис, сын Пааписа». Выслушав его, мудрец сказал, что его желание исполнится, если он полностью очистит страну от «прокаженных» и других «нечистых людей» и отправит их работать в каменоломни «к востоку от Нила»^{244}.

Услышав слова пророка, обрадованный царь отправил 80 тысяч несчастных в каменоломни. Понимая, к каким последствиям приведет его совет, мудрец предсказал, что затем «какие-то люди возьмут нечистых в союзники», свергнут фараона и будут править страной в течение тринадцати лет^{245}. Устрашившись последствий своего пророчества, мудрец изложил все это в письме и покончил с собой.

Узнав о смерти мудреца и о составленном им пророчестве, царь попытался смягчить несправедливость по отношению к «прокаженным» и «нечистым людям», позволив им поселиться в городе Аварисе, который оставался безлюдным после ухода «пастухов», то есть гиксосов (они потерпели поражение от армии фараона Яхмоса и были изгнаны из Египта примерно в 1575 году до нашей эры)^{246}. Именно тогда «прокаженные» и «нечистые люди» избрали себе вождя, «некого Осарсифа, жреца из Гелиополя», который затем взял себе имя Моисей. Он установил множество законов, которые были враждебны египетским обычаям, и «запретил поклоняться богам»^{247} Египта. Кроме того, разрешалось убивать животных, считавшихся у египтян священными, и предписывалось «не вступать в общение ни с кем, кроме связанных с ними единой клятвой»^{248}.

Мането пишет, что затем Осарсиф-Моисей сказал своим людям, чтобы они перестали работать в каменоломнях, а строили оборонительную стену вокруг города и готовились к войне с фараоном. Осарсиф-Моисей собрал «жрецов и прочих своих нечистых сограждан», и они решили отправить посольство в «Иерусалим», чтобы попытаться убедить «пастухов», то есть гиксосов», поддержать их в войне против фараона, пообещав вернуть их древнюю столицу Аварис^{249}.

Гиксосы приняли предложение, и с помощью 200-тысячной армии «пастухов» Осарсиф-Моисей захватил Египет, изгнав фараона и остатки его армии в Эфиопию. Прошло тринадцать лет, и фараон, собрав 300-тысячное войско, при помощи второй огромной армии, ведомой его сыном Рамессом, или Сетосом, вернулся в Египет и нанес поражение Осарсифу-Моисею, преследуя его вместе с «нечистыми людьми» и «пастухами» гиксосами «до сирийских пределов»^{250}.

Такова основная канва истории, поведанной нам Мането, который сообщает, что эти события происходили через 518 лет после изгнания гиксосов^{251} — ничего не говорящая нам дата, поскольку вычисления показывают, что она приходится на 1058 год до нашей эры, что на 200 лет позже общепринятой даты Исхода евреев из Египта. Но, на мой взгляд, за паутиной псевдоисторических фактов, выставляющих египтян в выгодном свете, скрывается историческая информация необыкновенной важности. Утверждение, что фараон по имени Аменофис возжелал созерцать богов, явно указывает на некую религиозную декларацию или реформу — возможно, на отказ от политеизма, провозглашенный Эхнатоном, и восстановление прежней веры вскоре после воцарения Хоремхеба. И что более важно, этот «Аменофис», по всей видимости, отождествлялся с другим фараоном, который в Списке египетских царей, составленном Мането, упоминается как «Хор»» или «Орос». Несмотря на то что в пересказанной Иосифом Флавием истории Осарсифа-Моисея «Хор» или «Орос» называется предком Аминофиса, совершенно очевидно, что это один и тот же фараон, что убедительно доказал известный специалист по эпохе Амарны Дональд Редфорд^{252}. Поскольку Аменофисом также называли отца Эхнатона, Аменхотепа III, это дает основание предположить, что образ фараона, противостоящего Осарсифу-Моисею, отчасти списан с отца Эхнатона, а отчасти основан на событиях 27-летнего правления Хоремхеба. Пророк, названный «Аменофис, сын Пааписа», тоже является исторической личностью — министром общественных работ Аменхотепа III по имени «Аменхотеп, сын Хапу», который дожил до 80 лет и последний раз упоминается в тридцать четвертом году правления фараона.

«Прокаженные» и «нечистые люди», которых заставили работать в каменоломнях «к востоку от Нила», скорее всего, являются евреями из Гошена, которые, как свидетельствует Книга Исход, были отправлены строить «города для запасов» в восточной части дельты Нила. Одним из этих городов, несомненно, был Пи-Раамсес, или Аварис, бывшая столица гиксосов, которая — по словам Мането — была возвращена кочевникам в обмен на помощь в изгнании фараона.

Кроме того, Мането рассказывает, что Осарсиф-Моисей ввел законы, «враждебные» египетским обычаям, приказал не поклоняться египетским богам и «не вступать в общение ни с кем, кроме связанных с ними единой клятвой»^{253}. Все это очень похоже на действия Эхнатона, который запретил старых богов, перенес столицу из Фив в Тель-эль-Амарну и пригласил всех сторонников новой религии поддержать его смелое начинание. Нетрудно провести параллель между его поступками и поведением Осарсифа-Моисея, который изолировал себя от внешнего мира, предпочитая общаться только с теми, кто был связан «единой клятвой». Более того, 13 лет, в течение которых Осарсиф-Моисей якобы правил Египтом, точно соответствуют продолжительности царствования Эхнатона в городе Ахетатоне, куда он переселился на шестом году своего правления.

Такие выводы сделал Ахмед Осман^{254}, и эта точка зрения была поддержана египтологом Дональдом Редфордом, который видит в рассказе Мането об Осарсифе-Моисее прямую связь с религиозными реформами, проведенными Эхнатоном, устные рассказы и записи о которых сохранились в храмах Египта^{255}. В своей книге «Списки фараонов, хроники и дневники» он готов признать, что «само по себе заселение пустынных земель (в подправленном рассказе они заменены на Аварис) выглядит как хиджра в Амарну, а 13 лет бедствий, которые принесли с собой прокаженные и пастухи, не могут быть не чем иным, кроме как периодом пребывания Эхнатона в новом городе. В основе фигуры Осарсифа-Моисея явно лежит историческая память об Эхнатоне»^{256}.

Известно, что Эхнатон, подобно Осарсифу-Моисею, имел тесные связи с евреями, в число которых входил его главный министр Апер-Эл (или Абер-Эл), «слуга Эла», нетронутая гробница которого была найдена под раскаленными песками некрополя Саккары в 1988 году бельгийским археологом Алейном Зиви^{257}. То, что Апер-Эл был семитом, ясно из иероглифов, использованных для написания его имени, поскольку суффиксы «эл» и «иа» обозначали ханаанского бога, который ассоциировался с богом евреев^{258}.

Мог ли Апер-Эл оказывать влияние на юного и, возможно, впечатлительного фараона в годы формирования его личности? Могла ли эта тесная связь привести к тому, что фараон предоставил особый статус евреям из восточной дельты Нила? Может быть, это свидетельство участия Эхнатона в событиях, которые в конечном итоге вылились в библейскую историю об Исходе евреев из Египта[33]? Но что нового могут дать нам эти факты для понимания событий Исхода?

Мането говорит о сыне царя Аменофиса по имени Ра-месс, или Сетос, который помогал отцу изгнать из Египта Осарсифа-Моисея вместе с «нечистыми людьми» и гиксосами. Поскольку сына этого Рамесса-Сетоса тоже звали Рамесс и он правил Египтом на протяжении 66 лет^{259}, можно с уверенностью сказать, что речь идет о фараоне Сети I, сын которого Рамсес II действительно занимал египетский престол в течение 66 или 67 лет.

Мането утверждает, что, когда Осарсиф-Моисей поднял мятеж против Аменофиса, сыну фараона Рамессу, или Се-тосу, было всего пять лет. Нам известно, что фараон Сети занял египетский трон примерно в 1307 году до нашей эры в возрасте 40–45 лет^{260}. Это означает, что Осарсиф-Моисей — если такая личность действительно существовала — должен был выдвинуться в начале периода правления Хоремхеба, около 1335 года до нашей эры. Таким образом, Осарсиф-Моисей является собирательным образом, которому приписываются некоторые черты и деяния Эхнатона.

Если описываемые события действительно начались в начале правления Хоремхеба, то именно этого фараона, притеснявшего последователей Эхнатона, следует считать библейским фараоном, «который не знал Иосифа». В таком случае наследник Хоремхеба Рамсес I, предшественник Сети и первый правитель Девятнадцатой Династии, был тем самым фараоном, который правил во времена Исхода — именно к такому выводу приходит Ахмед Осман в своей книге «Моисей, фараон Египта»^{261}.

Мог ли Рамсес I вскоре после восшествия на трон позволить евреям — а также оставшимся в живых приверженцам запрещенного культа Атона, многие из которых в качестве политических заключенных содержались в тюрьмах восточной части дельты Нила^{262}, — по своему желанию уйти из Египта? Если да, то зачем он это сделал? Ответ состоит в том, что сам Рамсес I был приверженцем культа Атона, о чем свидетельствует надпись на стеле, найденной в 1904 году Флиндерсом Петри во время раскопок на Сера-бит-эль-Хадим, священной горе на Синайском полуострове. На стеле фараон изображен в царственном одеянии подобно Эхнатону^{263}, а надпись объявляет его «владыкой всех кругов Атона»^{264}. Сам факт упоминания гонимого Атона на стеле с Синайского полуострова объяснить достаточно трудно, но еще загадочнее его прямая связь с Рамсесом I — как отмечал сам Петри, «очень важно, что упоминание об Атоне найдено после безжалостного насаждения Хорехембом культа Амона. Последняя запись с его именем относилась к правлению Эйи»^{265}.

Свидетельствует ли эта стела, что поклонение Атону сохранялось в течение 28 лет после смерти Эйи в 1335 году до нашей эры, до начала правления Рамсеса I? Мог ли тот факт, что убежденные последователи культа Атона по-прежнему живут среди обращенных в рабство евреев из восточной части дельты Нила, стать причиной позволения евреям уйти из Египта?

Когда после смерти Хоремхеба Рамсес I унаследовал египетский трон, он уже был старым и очень больным человеком. Он никак не мог противостоять своему сопернику Сети и помешать ему захватить власть в стране. Вполне возможно, в течение одного года и четырех месяцев, когда Рамсес I находился у власти, его соправителем был Сети^{266}. В этом случае получает объяснение путаница в рассказе Мането между Рамсесом и Сети, или Сетосом, — память о двух фараонах перемешалась, в результате чего они слились в один персонаж, Рамсеса-Сетоса. Кроме того, вполне уместно предположить, что Сети I обладал решительным характером и что именно он, а не его предшественник Хоремхеб предоставил военную помощь царю «Аменофису» (по словам Мането), чтобы изгнать «прокаженных» и «пастухов» из Египта. Выдающийся полководец Сети — как и его предшественник Хоремхеб — правил Египтом железной рукой, придерживаясь строгих моральных норм и гражданских законов и покровительствуя старым богам и особенно культу Амона из Фив, который подвергался гонениям во времена Эхнатона и его наследника Сменхкара. Все, к чему благоволил Эхнатон и другие цари Амарны, стало враждебным для Сети I, в том числе и семитские народы из восточной части дельты Нила.

В таком случае не содержатся ли в рассказе Мането свидетельства реальных событий, имевших место в непродолжительный период совместного правления Рамсеса I и Сети I? И не проливает ли это дополнительный свет на исторические реальности библейского исхода из Египта? Если принять историю Мането об Осарсифе-Моисее как искаженное изложение реальных событий, произошедших в конце периода правления Хоремхеба, тогда следует признать, что среди ханаанских народов восточной дельты Нила имело место восстание. Объединившись под началом бывшего жреца из Гелиополя Осарсифа, который взял себе имя Моисей, они вступили в сражение с египетской армией под командованием Сетоса, то есть Сети I, и в конечном итоге были изгнаны из Египта. Это предположение подкрепляется известными фактами из жизни Сети I: в первый год своего царствования он предпринял военный поход против Шасу — так называли бедуинов и кочевые народы Палестины, Сирии и Синая, то есть потомков гиксосов. Относящаяся к этому периоду надпись сообщает фараону о восстании Шасу:

Эти инциденты, следствием которых могли стать аналогичные мятежи среди семитов восточной части дельты Нила, вынудили Сети сначала захватить город Па-Канаан, современную Газу. Затем фараон стал продвигаться все дальше и дальше в глубь Палестины, пока не вышел на побережье Средиземного моря напротив Галилейского озера. Города Яноам (упомянутый на «стеле Израиля» внука Сети I фараона Меренптаха), Бет-Шан и Хаммат покорились фараону, и в конце концов Сети I дошел до крепостей хеттов в Северной Сирии. Восхваление этих побед можно найти в надписях на стенах храма Амона в Карнаке.

По всей видимости, именно на эти события ссылается Мането в своем рассказе, подразумевая, что евреи из восточной дельты Нила покинули Египет в результате похода Сети I против семитских племен, предположительно поднявших восстание, чтобы поддержать своих дальних родственников в Ханаане. В этом случае намерение народа Израиля отправиться в пустыни Синай и Паран вместо обещанной им земли Ханаана можно рассматривать как стратегический маневр — возможно, они знали, что нацеленный на Палестину Сети I не станет преследовать их в пустыне.

Так почему же «нечистым людям» и «пастухам» (в рассказе Мането), или народу Израиля Ветхого Завета, было позволено покинуть Египет?

Может быть, Рамсес I в знак уважения к запрещенному богу солнца Атону в последние дни своего царствования дал народам восточной дельты Нила разрешение уйти из Египта, а узнавший об этом Сети бросился в погоню за ними, пытаясь помешать им вернуться в Гошен? Как бы то ни было, они являлись главной рабочей силой египтян. Такая точка зрения поможет объяснить, почему в Книге Исход говорится, о том, что фараон сначала дал народу Израиля свободу и затем передумал и бросился в погоню, преследуя евреев до самого Красного моря, в котором якобы и утонула его армия. Я не верю, что Сети I умер именно такой смертью. Тем не менее все эти факты заставляют предположить, что фараонов Исхода было два, а не один. Это Рамсес I и Сети I, о чем свидетельствует рассказ Мането об Осарсифе-Моисее.

В целом вполне вероятно, что история о Моисее и об Исходе евреев из Египта, рассказанная в Книге Исход, началась с правления фараона Эхнатона примерно в 1367 году до нашей эры и длилась около 60 лет, вплоть до первого года царствования Сети I, то есть 1307 года до нашей эры, предполагаемой даты Исхода. Более подробное исследование данного вопроса выходит за рамки этой книги, но если все эти предположения верны, то они заставят нас по-новому взглянуть на события, окружающие формирование еврейского народа.

Установив эти факты, мы не можем не признать, что любая тайная технология, которой обладала армия израильтян под командованием Иисуса Навина, почти наверняка имела египетское происхождение. А если точнее, то эти знания должны были иметь какое-то отношение к тем, кто способствовал установлению культа Атона в первые годы правления фараона Эхнатона. Возможно, эти люди унаследовали древние знания от жрецов, которые сохраняли их на протяжении тысячелетий, прежде чем они стали известны Иисусу и его армии перед падением стен Иерихона. Кем же могли быть эти люди и как они связаны с загадочным персонажем, который в Библии называется «вождем воинства Господня»? Ответ может содержаться в словах Мането, который сообщает, что Осарсиф-Моисей принадлежал к элитной религиозной группе людей, которых называли жрецами из Гелиополя. Кем на самом деле были эти жрецы из Гелиополя и какую роль они сыграли в возвышении фараона-еретика Эхнатона? Как станет ясно из следующих глав, их роль в египетской религии чрезвычайна важна для наших поисков наследия, которое древние боги оставили человечеству.

Египетский историк первого века нашей эры по имени Апион Александрийский оставил довольно интересные заметки о жизни библейского пророка Моисея. Цитата из его утраченного труда «Египетская история», к счастью, дошла до нас в работе Иосифа Флавия. Он пишет следующее:

Апион писал свой труд через 1300 лет после Исхода из Египта, но совершенно очевидно, что и в его эпоху память о великом религиозном реформаторе Израиля была в Египте все еще сильна. Как и его предшественник Мането, Апион пишет, что этот мудрец «из Гелиополя» объединил «прокаженных» и «нечистых людей» против властей Египта, прежде чем быть изгнанным из страны правящим фараоном^{269}. Подобно Мането, Апион утверждает, что Моисей считал новый культ бога Солнца «приемлемым» для древних традиций жрецов Гелиополя^{270}.

Откуда взялось это присутствующее во всех источниках заявление, что Моисей принадлежал к числу жрецов из Гелиополя? Зачем приписывать эту роль библейскому пророку, который — пока в 30-х годах двадцатого века Зигмунд Фрейд не указал на его явно египетское происхождение — считался израильтянином из дома Леви? С учетом того, что исторический персонаж, которого мы знаем под именем Моисей, по всей видимости, тесно связан с религиозными реформами Эхнатона в начале эры Амарны, близость Моисея к жрецам Гелиополя становится еще более очевидной.

Когда в 1367 году до нашей эры на египетский трон под именем Аменхотепа IV взошел Эхнатон, он объявил себя первым пророком новой веры в Атона, хотя и не называл единого и всемогущего бога этим именем — по крайней мере, первое время.

В первые девять лет его правления бога называли Ра-Харахти, или Гором Горизонта. Это одно из воплощений — в виде человеческой фигуры с головой сокола — бога Солнца Ра, в котором воплотились дуалистические аспекты двойного горизонта, то есть солнечного диска на западе во время захода солнца и на востоке во время восхода.

Центром культа Ра был город Гелиополь в Нижнем Египте. Арабы называли Гелиополь «Айн-Шамс», что в буквальном переводе значит «солнечный глаз» или «источник солнца», а в Библии этот город упоминается как Ун, что очень близко к его оригинальному египетскому названию Ауну или Иуну, то есть «город колонн»^{271}. Это название тесно связано с высокими обелисками, когда-то стоявшими перед его древними храмами Солнца. Руины последнего из этих храмов, построенного при фараоне Сенурсете I (Двенадцатая Династия, 1991–1962 год до нашей эры), можно увидеть сегодня среди суеты современного пригорода Каира Эль-Матарии, что неподалеку от международного аэропорта.

Эхнатон возвысил гелиопольский культ Ра, приняв его религиозные идеи и учения, его священные титулы и уникальные обряды, важную роль в которых играли открытые храмы Солнца, где по свидетельству Апиона каждый день на заре проводились религиозные церемонии[34]. Другими словами, культ из Гелиополя был главенствующим в Египте в течение семнадцати лет царствования Эхнатона, краткого трехлетнего правления его наследника Сменхкара (в том числе два года в качестве соправителя) и первых трех лет царствования Тутанхамона (под именем Тутанхатона). Несмотря на то что начиная с девятого года правления Эхнатона из записей исчезает всякое упоминание о Ра-Харахти, совершенно очевидно, что за распространением веры в Атона стояли пользовавшиеся огромным влиянием жрецы Ра. Они каким-то образом повлияли на беспрецедентное решение Эхнатона отказаться от традиционного политеизма, а также на его желание посвятить жизнь единому и вездесущему богу. Он настолько глубоко уверовал в этого всемогущего безымянного бога, что был готов взять себе имя в честь солнечного диска. Эта вера побудила его перенести столицу, запретить поклонение другим богам и — мы в этом еще убедимся — изменить лицо египетской цивилизации. Что могло заставить его осуществить такие радикальные перемены всего за несколько лет?

Гелиополь был величайшим центром образования, известным всему античному миру «университетом». Греческие писатели и путешественники приезжали в город, чтобы побеседовать с его учеными жрецами, посвященными в древнюю мудрость. Вплоть до эпохи Александра Великого, то есть до четвертого века нашей эры, гордость Гелиополя составлял огромный храмовый комплекс с административными зданиями, учебными заведениями и открытыми двориками, который был обнесен мощной двойной стеной толщиной до 13 метров и высотой до 9 метров. Гелиополь — это греческое имя, в буквальном переводе означающее «город солнца», что указывает на то, что он был знаменитым центром культа бога Солнца Ра, который развился из более древнего культа бога Атума, известного под именем Тот, Кто Совершенен. Только с началом Века Пирамид, в 2678 году до нашей эры, культ Ра стал вытеснять культ Атума из Гелиополя — по всей вероятности из-за того, что во времена Древнего Царства ему покровительствовала правящая династия. Однако история Гелиополя уходит корнями в еще более глубокую древность, когда — по свидетельству египетских религиозных текстов — из этого места страной правили загадочные цари-жрецы Шемсу-Гор, или последователи Гора^{272}.

Древнее наследие Гелиополя и мудрость его жрецов были широко известны. Знаменитый греческий историк пятого века до нашей эры Геродот посетил Гелиополь и отметил в своих записях, что его жрецы пользуются репутацией лучших историков своей страны^{273}. Они не только были сведущи в таких областях, как геометрия, медицина, мифология и философия, но также считались «знатоками астрономии»^{274}. Геродот пишет об этом в своей «Истории», сообщая, что жрецы Гелиополя вместе с жрецами Мемфиса и Фив первыми ввели понятие солнечного года и разделили его на 12 частей [то есть разбиение эклиптики на 12 частей и введение 12 лунных месяцев по 30 дней в каждом^{275}] — по их утверждению эти знания они получили «от звезд»^{276}. Жрецы также рассказали ему, что египтяне впервые использовали имена 12 богов, которые позаимствовали у них греки, и впервые стали возводить алтари, статуи богов и храмы; Геродот утверждал, что в большинстве случаев они подкрепляли свои слова доказательствами^{277}.

Древние библиотеки Гелиополя пользовались таким уважением, что фараон Тринадцатой Династии по имени Хасекхемфра-Неферхотеп, правивший примерно в 1750 году до нашей эры, оставил для потомков каменную стелу в Абидосе. На ней по его повелению был записан рассказ о том, как фараон «пожелал посоветоваться с книгами Атума», чтобы узнать, как он был создан и как выглядели боги во времена их правления, чтобы поставить им памятники на земле. Далее надпись рассказывает о том, что фараон принял приглашение от жрецов, «хранителей всех тайных книг», и посетил библиотеки Атума в Гелиополе, где увидел облик Осириса-Хенти, что дало ему возможность изготовить статую своего «предка», который, как он твердо верил, был похоронен подобно простому смертному в западной части некрополя Абидоса^{278}.

В старых библиотеках Абидоса хранились книги, которые даже во времена Хасекхемфры-Неферхотепа считались древними. Именно из них Мането, который сам был жрецом в Гелиополе, почерпнул большую часть материала для своего Списка египетских царей и ныне утерянной трехтомной истории Египта^{279}.

Среди писателей, обращавшихся к библиотекам Гелиополя, были Пифагор, Фалес, Демокрит и математик и астроном Евдокс Книдский (ок. 408 — ок. 355 до н. э.)^{280}. Знаменитый греческий философ и писатель Платон (429–347 гг. до нашей эры) писал, что египетские жрецы (возможно, жрецы Гелиополя) наблюдают за звездами на протяжении 10 тысяч лет, то есть с незапамятных времен^{281}.

Тот факт, что жрецы Гелиополя были искусными астрономами, не подлежит сомнению. Святая святых внутри храмового комплекса называлась «звездной комнатой»^{282}, а верховный жрец носил титул «начальника астрономов». По всей видимости, он был облачен в накидку, украшенную изображениями звезд, а знаком его должности был длинный посох, увенчанный пятиконечной звездой^{283}.

Тем не менее жрецы из Гелиополя не ограничивали свои астрономические интересы простой фиксацией положения и траектории звезд. По предположению Платона они использовали небесные тела для того, чтобы следить за течением времени. Об этом свидетельствует и та роль, которую когда-то играли игольчатые обелиски Гелиополя. Арабский хроникер четырнадцатого века аль-Макризи писал:

Этот древний обряд, записанный аль-Макризи задолго до того, как Гелиополь превратился в руины, похоже, совпадает с тем, что нам сообщает Апион, который говорит, что мятежный жрец по имени Моисей «вместо обелисков… установил столбы, у подножья которых была изображена ладья, при этом тень от вершин падала на нее так, что она совершала тот же путь, что и солнце по небу». Совершенно очевидно, что по крайней мере часть обелисков Гелиополя была установлена таким образом, чтобы отмечать траекторию Солнца по мере его движения от солнцестояния к солнцестоянию через точки равноденствия. Такие точные измерения были необходимы для наблюдения за движением звезд, которые медленно изменяли положение по отношению к небесному горизонту.

Немногие ученые рискнут отрицать, что Эхнатон позаимствовал, культ Ра из Гелиополя, чтобы начать собственную религиозную революцию, но чтобы понять, как это произошло, необходимо вернуться еще почти на 50 лет назад, во времена правления его деда Тутмоса IV (1401–1405 год до нашей эры), поскольку именно этот фараон впервые стал подчеркивать роль бога Солнца как верховного божества.

Согласно легенде, когда Тутмос был еще наследником престола, с ним во время охоты произошло нечто странное. Утомившись, он заснул рядом с огромной головой Великого Сфинкса. Во сне дух Сфинкса обратился к юному царевичу и сказал, что тот станет царем Египта, если уберет песок, которым засыпано его гигантское туловище. Сфинкс выполнил обещание, потому что царевич, исполнив его просьбу, унаследовал египетский трон и стал Тутмосом IV. Рассказ о сне и об исполнении пророчества высечен на стеле из красного гранита, которая была поставлена Тутмосом в период его правления и в настоящее время находится между вытянутых лап Сфинкса^{285}.

Какова бы ни была природа пророческого сна Тутмоса, надпись на стеле подтверждает две вещи: во-первых, фараон покровительствовал культу Ра, центром которого был Гелиополь, а во-вторых, жрецы этого культа, по всей видимости, оказывали ему поддержку. Ключом к приверженности Тутмоса культу бога Солнца Ра может служить Великий Сфинкс, поскольку, несмотря на то что основной ипостасью Ра-Харахти, Хорахти или Гора Горизонта, был бог с головой сокола (именно так он изображался в самых первых храмах, построенных Эхнатоном в Карнаке), его можно связать и с Великим Сфинксом. Стелу Сфинкса называют добрым гением гигантской статуи Хар-эм-акхет-Кхепри-Ра-Атум. О Ра и Атуме мы уже упоминали. Кхепри — это бог Солнца в образе навозного жука, а имя Хар-эм-акхет переводится как «Гор Горизонта», то есть это еще одно воплощение Ра-Харахти^{286}. Гранитная стела также информирует нас, что Тутмос IV был защитником Харахти, живого воплощения единого бога; вероятно, это описание относится к самому Сфинксу^{287}. Выдающийся египтолог сэр Уоллис Бадж отмечал:

Как мы уже видели, Великий Сфинкс недремлющим стражем стоит в юго-восточном углу плато Гиза, всего в 22,5 километра к юго-востоку от древнего религиозного центра Гелиополя. Еще во времена Древнего Царства, когда пирамиды строились в разных местах, Гиза — или Ростау, как называли его египтяне, — была передана жрецам Гелиополя. Для них это был некрополь, полностью соответствовавший их представлению о подземном мире (см. главу 12). Таким образом, исполнение пророческого сна Тутмоса и возведение стелы после того, как туловище Сфинкса было очищено от песка, следует рассматривать как попытку фараона заключить союз не только со жрецами Ра в соседнем Гелиополе, то также с их богом Ра-Харахти, Гором Горизонта.

В эпоху Нового Царства покровительство Тутмоса религиозной доктрине из Гелиополя можно считать беспрецедентным. Все предыдущие фараоны Восемнадцатой Династии, которая была основана в 1575 году до нашей эры после изгнания гиксосов, почитали бога Амона, влиятельные жрецы которого управляли государственными делами и устанавливали религиозные церемонии из Фив (современный Карнак на юге Египта), культового центра Амона. Сегодня связь между Тутмосом IV и Гелиополем совершенно очевидна, поскольку он предпринял беспрецедентный шаг, воздвигнув обелиск в честь Ра-Харахти на оси восток — запад храма Амона в Карнаке^{289}. Тот факт, что Тутмос IV стал чтить солнечный диск из Гелиополя выше других небесных богов, подтверждается еще одной находкой — огромным каменным изображением жука скарабея, изготовленным в период его царствования. Надпись на нем упоминает Атона как бога войны, который «дает фараону власть над своими владениями и подданными»^{290}.

Сын Тутмоса IV Аменхотеп III (1405–1367 г. до нашей эры), отец фараона Эхнатона, продолжил традицию покровительства культу Солнца из Гелиополя, под влиянием которого постепенно менялась религия египтян. Пойдя дальше отца, Аменхотеп стал первым фараоном, который сделал солнечный диск Атон полноправным божеством, со своими храмами и жрецами^{291}. Кроме того, он назвал королевскую ладью «Сияние Атона»^{292} и даже принял имя Эхнатон, то есть «дух Атона», в качестве личного имени^{293}.

В том, что фараон выделял один из культовых центров и одно божество, нет ничего необычного, и то, что Тутмос IV и его сын Аменхотеп III открыто высказывали свою приверженность богам Гелиополя, можно рассматривать всего лишь как вопрос личного вкуса. Однако когда египетский трон занял сын Аменхотепа III Эхнатон, он не просто покровительствовал храмам Гелиополя и распространял культ бога Солнца — он был полностью поглощен их доктринами и поставил их выше любого другого культа. Эхнатон не только объединил Ра и Ра-Харахти, превратив их в важные аспекты Атона, но и отменил собственные законы, запрещавшие использовать животных в качестве символов, для того чтобы его самого изображали в облике Сфинкса с человеческой головой.

Именно в этом облике представлен Эхнатон на малоизвестном барельефе, который хранится в ганноверском музее в Германии. На нем фараон изображен в типичном для искусства эры Амарны стиле в виде Сфинкса с человеческой головой, приносящего дары солнечному диску Атону, Этот барельеф, а также ревностное служение фараона Ра-Харахти дают основание предположить, что для Эхнатона, как и для его деда Тутмоса IV, Великий Сфинкс в Гизе имел особое значение. Что же это могло означать? Какие тайны гигантской львиной фигуры могли открыть ему жрецы Гелиополя? Ответ на эти вопросы можно найти лишь в том случае, если мы осознаем всю глубину приверженности Эхнатона религиозному учению Гелиополя.

Как уже отмечалось выше, Эхнатон запретил поклоняться идолам, однако он не только приказал изобразить себя в виде Сфинкса с человеческой головой, но и почитал священного гелиопольского быка Мневиса, описываемого в древних египетских текстах как «душа Ра»^{294}. Каждый священный бык вел роскошную жизнь под опекой приставленных к нему жрецов, а посде естественной смерти его труп мумифицировали и помещали в специальный склеп, находившийся в Гелиополе. Известно, однако, что после переезда в Амарну Эхнатон приказал построить огромный склеп в так называемом Царском русле — там же располагалась и его гробница, — куда после смерти должны были перевезти останки священного быка Мневиса^{295}. Неизвестно, использовался ли склеп для этих целей, хотя одно лишь его существование служит очередным подтверждением огромного уважения, которое испытывал Эхнатон по отношению к религиозным культам Гелиополя.

Еще более показательным было поклонение Эхнатона, возможно, самому главному элементу солнечного культа Гелиополя — так называемому бенбену. Это был священный камень в форме конуса или пирамиды (гладкой либо ступенчатой), установленный на открытой площадке рядом с храмом в Гелиополе, носившем название Жилище бенбена, или Жилище Феникса.

В четвертый год своего царствования Эхнатон начал строить огромный храм в Карнаке, религиозном центре Фив, и назвал его точно так же, как аналог в Фивах, — Жилище бенбена. Как и в «материнском храме», Эхнатон, вероятно, установил на большой открытой площадке рядом с ним огромное изображение бенбена, высеченное из песчаника. Кроме того, на шестом году своего правления после переезда в Тель-эль-Амарну он построил в новом городе еще один храм на открытом воздухе и назвал его Великим Домом Атона. Известно, что в его восточной части, как можно ближе к восходу солнца, располагалось Жилище бенбена, где находился камень бенбен. Эта священная колонна представляла собой стелу из кварцита с закругленной верхушкой, установленную на каменное основание[35]. В Гелиополе Эхнатон, отец которого в период своего правления построил в этом городе храм Атона^{296}, воздвиг стилизованный обелиск в виде камня бенбен с закругленной вершиной. На камне вырезаны фигуры Эхнатона и его семьи, распростертые перед солнечным диском^{297}.

Происхождение этого странного обычая неизвестно. Выдвигалось предположение, что первый камень бенбен мог быть изготовлен из метеоритного железа, драгоценного материала, почитаемого древними египтянами как элемент поклонения звездам^{298}. Эта гипотеза, выдвинутая несколькими авторами, остается всего лишь догадкой, поскольку в дошедших до нас текстах нет никаких указаний на этот счет. Более того, оригинальный камень бенбен исчез задолго до Века Пирамид, и принято считать, что жрецы Гелиополя заменили его на конический камень, установленный на колонне в форме иглы, которая могла послужить прототипом многочисленных обелисков, получивших впоследствии широкое распространение в египетской архитектуре.

Явное увлечение Эхнатона камнями бенбен может служить объяснением загадочных слов Апиона, который утверждал, что религиозный реформатор из Гелиополя Моисей «…вместо обелисков…установил столбы». Под обелисками имеются в виду игольчатые стелы, а слово «столбы» означает не что иное — вполне возможно — как каменные колонны с закругленным верхом, которые Эхнатон установил в Карнаке, в своем новом городе Амарне и в Гелиополе. Апион также указывает, что Моисей «читал молитвы под открытым небом на всех городских стенах, сколько их есть, и обратил весь город на восток, поскольку и город бога Солнца расположен таким же образом»^{299}. Из этого следует совершенно очевидный вывод, что Апион передает сохранившуюся в Египте в первом веке до нашей эры искаженную память о религиозных нововведениях в эпоху царствования Эхнатона, предпринятых под влиянием жрецов Гелиополя.

Чем же можно объяснить странное увлечение Эхнатона камнями бенбен? Что они значили для фараона и почему он ощущал необходимость помещать в самом центре своих храмовых комплексов объекты поклонения, которые легко было причислить к каменным фетишам идолопоклонников? Известный египтолог Дональд Редфорд так комментирует эту проблему:

Чтобы понять почитание Эхнатоном камня бенбен, мы должны выяснить, что значил этот культовый объект для древних египтян. В общих чертах это был обломок первозданного холма — первой тверди, которая поднялась из первобытного океана в темноте, предшествовавшей наступлению Первого Утра. Он олицетворял собой колонну джед, на которой древний бог Атум, впоследствии отождествленный с Ра, сотворил Вселенную^{301}. Более подробное описание камня бенбен содержится в Текстах пирамид — надписях на стенах склепов различных пирамид Пятой и Шестой Династий, например пирамиды фараона Унаса (2370–2340 г. до нашей эры) в Саккаре. Это удивительное собрание космологических текстов и магических заклинаний составляет, возможно, самый древний в мире корпус магическо-религиозного материала. Специалист в области египетского языка Р. Т. Рэндл Кларк — для нас это наиболее важный аспект — считает, что «в большинстве своем» эти тексты были составлены жрецами из Гелиополя^{302}. Постоянное упоминание о солнечном культе Амона-Ра и Анну (Гелиополя), а также прямая связь с фараонами и пирамидами эпохи Древнего Царства явно указывает на явно гелиопольское происхождение этого материала.

Оригинальный камень бенбен, установленный на каменном обелиске на открытой площадке рядом с Жилищем бенбена в Гелиополе, в действительности являлся меткой, указывающей место Первого Творения — или зеп menu, Первого Времени — где первая группа из девяти богов нетеру, которых в Гелиополе называли Великой Эннеадой, появилась в нашем мире. Через некоторое время за ними последовала вторая группа из десяти богов, известных как Малая Эннеада, за которыми, в свою очередь, пришли еще девять богов. В конечном итоге на смену им пришла еще одна группа мифических существ, которые в Текстах пирамид называются Божественными Душами^{303}.

Египтолог Абдель Азиз Салех в своем обширном труде «Раскопки в Гелиополе» указывает, что Божественные Души можно отождествить с Шемсу-Гор, которых он описывал как «додинастических правителей, или монархов, города»^{304}. Эти полубоги, писал он, считались жрецами Гелиополя, основателями первого храма, известного под названием Дома Принцев, или Дома Знатных^{305}. И действительно, жрецы, по всей видимости, были убеждены, что Божественные Души правили из Гелиополя и его окрестностей во времена Золотого века, до прихода смертных правителей^{306}.

Для астрономов-жрецов, обладавших глубокими знаниями и мудростью, это были не просто мифы, а осязаемая реальность, передаваемая в поэтических терминах их космологической доктриной. Для них Гелиополь действительно был домом богов, которые построили первые храмы и в самом городе, и в окрестностях Гизы.

Необыкновенная древность сооружений на плато Гиза — совместно с астрономической ориентацией и совершенной технологией — явно указывает на тот факт, что астрономы-жрецы каким-то образом хранили память о древней культуре, которая создала Сфинкса и которая правила в Египте в эпоху Первого Времени, или Эру Льва, закончившуюся за много тысяч лет до восшествия на престол первого фараона. Если кто-то и унаследовал технологические достижения древних богов, то с наибольшей вероятностью это были жрецы Ра из Гелиополя. Могло ли знание акустической левитации и ультразвукового сверления перейти к ним в самом начале династического периода? Если да, то не они ли стояли за использованием этой технологии в Век Пирамид и не они ли передали, по крайней мере, часть своих знаний в области акустики Эхнатону?

Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, необходимо понять, как загадочные мифы, окружавшие Золотой век богов, повлияли на формирование царских династий и религиозных культов Египта — от строителей пирамид до Эхнатона. Только в этом случае перед нами предстанет более ясная картина.

Гелиополь претендовал на то, чтобы называться местом сотворения мира, но у него были и соперники — другие важные культовые центры, которые тоже могли заявлять о том, что были местом Первого Времени, владением богов. Главным среди этих центров считались Фивы, где доминировал культ «тайного» бога Амона. Его могущественные жрецы считали Фивы самым древним городом, построенным на месте первозданного холма, который в начале времен поднялся из первобытной водяной бездны[36]. Храм Амона даже имел нечто вроде собственного камня бенбен — полусферический камень, или омфалос (с греческого это слово переводится как «пуп»), который указывал на центр мироздания и являлся знаменитым оракулом, возвещающим возвышение и падение царей^{307}.

В Древнем мире было множество омфалосов, самым известным из которых считался омфалос в греческих Дельфах. О нем рассказывают следующую легенду.

Могущественный громовержец Зевс, желая выяснить, где находится центр Земли, послал двух орлов, одного с западных пределов, а другого — с восточных^{308}. Они летели без остановки, пока не встретились в Дельфах, и в этом месте боги воздвигли срединный камень, на каждой стороне которого был вырезан золотой орел^{309}. В древнем мифе говорится о том, что камень был высечен из цельной глыбы мрамора и имел форму яйца — символа начала всего сущего в мифах и легендах всего мира.

Претензии Фив на то, чтобы считаться самым древним культовым центром Египта, в период Древнего Царства по большей части игнорировались — фараоны в то время покровительствовали Гелиополю. И только в эпоху Среднего Царства (2134–1786 г. до нашей эры) мифы и ритуалы, окружавшие культ Амона, начали приобретать влияние в масштабе всей страны, поскольку именно в этот период выдвинулась и заняла трон династия фиванских царей^{310}. Четверо из них даже взяли себе имя Аменемхат («Амон первейший из всех») в честь своего местного бога^{311}. Одновременно ослабевало влияние Гелиополя, что резко контрастировало с той огромной властью, которую имели его жрецы в эпоху Древнего Царства.

Это было сражение религий, и в этой битве Фивы одерживали верх. Однако это разделение север — юг самых влиятельных жреческих объединений Египта имело глубокие корни, уходившие в племенные войны додинастического периода между легендарными последователями Гора из Гелиополя и последователями Сета из Нубта (Накады) на юге. Даже после того, как первый фараон Египта Менее в 3100 году до нашей эры принес мир на эту землю, глубинная вражда осталась, что привело к культурному и религиозному размежеванию между севером и югом, сохранившемуся вплоть до прихода римлян. Эту ситуацию можно сравнить с теми явными различиями, которые и сегодня, через сто пятьдесят лет после гражданской войны, сохраняются между северными и южными штатами Америки, или с яростным политическим и религиозным противостоянием католиков и протестантов в Северной Ирландии — несмотря на то что причины вражды уходят в глубь веков.

Именно таким было положение в середине так называемого Второго переходного периода (1786–1575 г. до нашей эры), когда падение правящей династии фараонов привело к тому, что почти весь Египет, включая его столицу Мемфис, был захвачен гиксосами, или «пастухами», — кочевыми племенами из Ханаана^{312}. Несмотря на глубокие различия в культуре, эти племена очень быстро переняли образ жизни египтян и в 1730 году основали в восточной дельте Нила собственную столицу Аварис. Цари гиксосов также приняли мифы и ритуалы египетских фараонов и, что для нас более важно, предписали жрецам Гелиополя разработать царские церемонии^{313}. И действительно, сохранившиеся надписи сообщают нам, что по меньшей мере четверо из царей гиксосов носили имена, прославлявшие бога Солнца Ра^{314}, что явно свидетельствует об их приверженности религиозному культу из Гелиополя.

После того как в Нижнем Египте прочно обосновались цари гиксосов, в Фивах под крылом жрецов Амона стала формироваться новая, поначалу очень слабая династия египетских фараонов. Постепенно правители из Фив набирали силу и совершенствовались в воинском искусстве — большую часть этих знаний они позаимствовали у самих гиксосов, — что позволило им изгнать врага с территории страны. Это произошло в 1575 году до нашей эры, вскоре после восшествия на престол Яхмоса. Египет вернул себе свободу, и Яхмос стал не только первым фараоном Восемнадцатой Династий (1575–1308 год до нашей эры), но также периода, который получил название Нового Царства. Однако царская семья не вернулась в свою старую резиденцию в Мемфисе, а осталась в Фивах и позволила жрецам Амона устанавливать обряды и ритуалы — как для живых, так и для мертвых. На левом берегу Нила был построен новый некрополь (даже несмотря на то, что царей из Фив хоронили в этом месте еще со времен Среднего Царства), в котором умершие египетские фараоны помещались в высеченные в скалах гробницы. Такие царские усыпальницы строились на протяжении всего Нового Царства, и сегодня этот некрополь знаменит своей Долиной Царей, где в 1922 году Говард Картер нашел гробницу Тутанхамона.

ПРИМЕЧАНИЕ (к таблице стр. 160): все даты основаны на хронологии «The Kings of Egypt from Maneto, the King-Lists, and Monuments», включенной в качестве приложения в книгу Гардинера «Egypt of the Pharaohs». Предполагаемые библейские события датируются в соответствии с материалом данной книги (*) и «The Illustrated Bible Treasury» под редакцией Уильяма Уайта (U).

При могущественных фараонах Восемнадцатой Династии Фивы превратились в самый влиятельный культовый центр Египта, что должно было вызвать недовольство Гелиополя. Есть основания считать, что жрецы Ра не собирались без борьбы мириться с утратой царского расположения. Их древняя космология была слишком старой, укоренившейся и важной, чтобы ее можно было просто проигнорировать, и поэтому в конечном итоге между двумя культовыми центрами был найден компромисс. В результате главный бог Фив Амон был признан официально и вобрал в себя главные аспекты бога Солнца Ра, в результате чего возникло гибридное божество под названием Амон-Ра. В этой роли двойственный бог стал главным богом Египта, объединив тайные достоинства Амона с величием и первородной святостью Атума-Ра — бога, который засиял на первозданном холме в начале времен.

Несмотря на соглашение, заключенное в начале царствования Восемнадцатой Династии между двумя соперничавшими кастами жрецов, Гелиополь понимал, что проиграл Фивам^{315} и что ситуацию никак нельзя исправить, пока трон не займет следующий фараон, Тутмос IV. Примерно в 1420 году до нашей эры навеянная сном очистка от песка туловища Сфинкса стала началом формирования нового альянса между царской семьей и жреческим братством Гелиополя. Эти связи крепли на протяжении 50 лет, пока в 1367 году до нашей эры египетский трон не перешел к Эхнатону. Новый фараон не только принял учение Гелиополя — его решение воздвигнуть Жилище бенбена в самом центре комплекса Амона в Фивах можно рассматривать как откровенную попытку узурпировать политическое и духовное влияние Омфалоса, собственно Места Сотворения Мира.

Египтологи убеждены, что Эхнатон основал новую столицу просто для того, чтобы создать богу Атону собственный культовый центр. Этот вывод достаточно спорен, поскольку Атон — это всего лишь модернизированная форма бога Ра-Харахти, уже имевшего дом в Гелиополе. Но даже если данная гипотеза верна, это не объясняет решение фараона построить город на краю восточной пустыни неподалеку от современной Тель-эль-Амарны. Если фараон действительно рассматривал Гелиополь как место Сотворения Мира, имеющее огромное религиозное значение, то сооружение нового Жилища бенбена с собственным камнем бенбен в большом храме Атона в Ахетатоне указывает на то, что он пытался не просто построить новую столицу царства, но и определить абсолютно новое место Сотворения Мира.

Единственное правдоподобное объяснение, предложенное египтологами, выдвинул Сирил Одред, известный специалист по эре Амарны. Он указал, что просвет между восточными холмами над Царским руслом, где солнце всходило (если смотреть из города) в определенные дни года, напоминает седловидное углубление, похожее на иероглиф, обозначавший слово ахет, или «горизонт»^{316}. Вполне возможно, что посетивший эту местность Эхнатон увидел Солнце, всходящее над этой седловиной, и воспринял это как знак, данный ему Атоном. Он решил построить здесь город и назвать его Ахетатон, то есть «горизонт Атона».

Это интересная гипотеза, и если Эхнатон действительно наблюдал восход солнца, описанный Олдредом, то величественное зрелище должно было затронуть его религиозные чувства. С другой стороны, это все равно не объясняет, почему фараон придавал особое значение этой суровой местности. На мой взгляд, должна существовать более реалистичная и, возможно, более глубокая причина его переезда в Амарну. Таким образом, если решение о строительстве города не было по своей природе чисто политическим или религиозным, тогда оно должно было иметь какое-то отношение к вере Эхнатона в бога Атона. Что же заставило фараона построить город посреди пустыни?

Один из возможных ключей к разрешению этой загадки — пограничная стела, которая когда-то отмечала пределы юрисдикции Амарны^{317}. В разных местах — на краю восточной пустыни, вблизи высоких утесов и рядом с плодородными берегами Нила — были найдены четырнадцать прочно вросших в землю столбов с закругленной вершиной, высеченных из цельной глыбы камня. На каждом из них имелся барельеф и иероглифическая надпись, провозглашавшая преданность фараона Ра-Харахти-Атону и сообщавшая о постройке города, а также подробности церемонии освящения стелы, на которой присутствовали фараон и члены царствующей семьи.

Надпись на пограничном столбе сообщает нам, что место строительства нового города было открыто Эхнатону самим Атоном и что никто — кем бы он ни был — не смог убедить фараона заложить город в другом месте^{318}. Это загадочное заявление предполагает, что на выбор Эхнатона оказало влияние некое божественное знамение. Кроме того, мы узнаем, что некоторые близкие к Эхнатону люди — возможно, даже члены его семьи — ставили под сомнение его намерение перенести столицу в это место. Надпись также содержит недвусмысленное предупреждение, что если текст по какой-то причине испортится или сотрется, его тут же заменят новым^{319}.

_{Одна из пограничных стел, установленных вдоль городской черты Ахетатона (по Н. де Ж. Дэвису).}

Но самая странная надпись на стеле — это утверждение, что теперь Эхнатон «живет в маат»^{320}. Эта фраза повторяется многократно — Эхнатон «живет в маат». Но что это значит? Ни один из фараонов не высказывался о себе в такой форме. Что такое или кто такой маат? Может быть, именно в этом слове содержится ключ к разгадке причины, по которой Эхнатон решил определить новое Место Сотворения Мира в безлюдном месте на краю восточной пустыни?

Маат — это почитаемая египетская богиня, которая персонифицировала должный порядок: справедливость, правду, правильное поведение. Во многих отношениях Маат можно рассматривать как прототип знака Весы современного Зодиака. Ее также можно сравнить с женской фигурой с мечом в одной руке и весами в другой, которая смотрит на нас со здания суда в Лондоне. Символ Маат — белое страусиное перо, прикрепленное к обвязанной вокруг головы ленте. Это перо она использовала для уравновешивания весов справедливости, когда в присутствии бога подземного царства Осириса взвешивала сердца мертвых. Со времен раннего династического периода в Египте Маат поклонялись как женскому аналогу бога луны Тота, и подобно Тоту ее больше всего почитали в Гелиополе^{321}.

Как отражение законов мироздания Маат была не просто богиней правды и справедливости. В египетском искусстве ее часто изображали на клиновидном пьедестале, который обычно считался или мерой длины, «кубитом», или «неким инструментом, использующимся для измерений»^{322}.

Этот вывод подтверждался самим именем богини, которое переводится как «то, что прямо»^{323}. Если его рассматривать совместно с пером богини, этот странный инструмент указывает на первостепенную роль Маат как воплощения мирового порядка, который определяется при помощи законов, устанавливающих власть царей, или фараонов-Горов, а также мерными линиями, удостоверяющими центральное географическое расположение центра царской власти.

В наши дни эта концепция небесного царства может показаться слишком сложной и лишенной смысла, но для древних египтян идея установления земного порядка была неотъемлемой частью порядка божественного^{324}. Неспособность найти нужный миф или ритуал вела к разрыву связей между божественным и реальным миром, в результате чего воцарялся хаос. Для поддержания космического порядка царь должен был править во всем величии из избранного центра власти, который рассматривался не только как точка, где соприкасаются небесный и земной мир, но также как центр Вселенной и начало всего сущего. Роль царя состояла в том, чтобы принять эстафету власти от первых богов и продолжить дело сотворения мира — только в этом случае считалось, что он действительно «живёт в маат».

Использование Эхнатоном принципа маат при основании нового города в этом контексте вполне объяснимо, однако, как заметил специалист по эпохе Амарны Сирил Олд-ред, увлеченность фараона религиозными идеями была гораздо глубже, превосходя все то, что было доступно пониманию любого другого правителя:

Это утверждение предполагает, что Эхнатон пытался не только установить божественный порядок в Амарне, но и создать систему божественной власти, которая, как ему представлялось, существовала в эпоху Первого Времени, когда миром правили боги нетеру. Нет никакого сомнения, что фараон проявлял особый интерес к концепции Первого Времени. Вот что говорит Олдред по поводу решения Эхнатона оставить Фивы: «Фараон загорелся идеей найти в Египте место, где впервые появился Атон после того, как был создан мир»^{326}.

Что же мог знать Эхнатон о Первом Времени? Какой смысл он вкладывал в это понятие? Мог ли он иметь какие-то свидетельства реального существования богов нетеру и Божественных Душ Гелиополя? Может быть, именно это заставило его изменить религию египтян и перенести центр власти на границу восточной пустыни? И почему он поверил, что место, в котором был создан мир, находится вдали от остальных культовых центров, тоже претендующих на эту честь?

Все факты указывают на то, что к четвертому году своего правления Эхнатон каким-то образом пришел к выводу, что все древние легенды различных культовых центров, доказывающие, что именно они были местом сотворения мира, являются несостоятельными. Однако этого ему было недостаточно. Требовалось нечто более сильное. То, что позволит открыть новую эру из места, обладающего неисчерпаемым духовным потенциалом и в то же время объединяющего претензии двух главных культовых центров. Эхнатон хотел править Египтом как огромный великан, одна нога которого стоит в Фивах, а другая в Гелиополе, а его голова, разум и душа прочно обосновались в пределах планируемого утопического рая.

Каким же был его точный план?

Ответ на этот вопрос, по всей видимости, поможет получить глубокое знание древней географии.

По этому плану город Эхнатона должен был располагаться на полпути между Гелиополем на севере и Гелиополем на юге — так называли Фивы начиная с эпохи правления Восемнадцатой Династии^{327}. Каждый из этих городов расположен ровно в 275 километрах от города Эхнатона, что нельзя считать простым совпадением. Египтологи никогда не отрицали эту географическую связь между тремя культовыми центрами, хотя в должной мере не оценили ее значения.

Единственным человеком, догадавшимся об увлечении Эхнатона ландшафтной геометрией, был метролог и математик Ливио Стеккини, который впервые выявил геодезическую связь между размерами Великой пирамиды и Северного полушария Земли. Увлекшись жизнью и деятельностью Эхнатона, Стеккини переключил свое внимание на местоположение новой столицы. Он довольно быстро понял, что город был построен по детальному плану с учетом линий широт и долгот. В объемном приложении к известной работе Питера Томпкинса «Тайны Великой пирамиды» он писал:

Стеккини также понял, что это место, расположенное точно посередине между северной и южной границами Египта, не могло быть выбрано случайно. Точно такую же древнюю систему геодезических принципов Стеккини обнаружил в пропорциях Великой пирамиды, а также в расположении демаркационной линии, разделявшей Верхний и Нижний Египет, которая по преданию была установлена фараоном Менесом примерно в 3100 году до нашей эры^{329}.

Стеккини также заметил, что если расстояние, разделяющее Амарну и Бехдет отмерить от города Эхнатона строго на восток, по направлению к Красному морю, то мы попадем на остров Ганим, расположенный у мыса Аз-Затийя — так называемого выступа Дрепанон, о котором упоминал астроном и географ Птолемей, живший в Александрии в первом веке нашей эры. Важность этого наблюдения состоит в том, что и мыс Аз-Затийя, и остров Ганим, который лежит чуть южнее, считались египтянами южной границей залива Суэц^{330}.

Заинтригованный этими открытиями, Стеккини стал изучать размеры города, определенные 14 пограничными стелами. Вскоре он пришел к выводу, что их расположение соответствует геодезической системе, предшествовавшей эпохе египетских фараонов. Используя полученные цифры, Стеккини при помощи вычислений пришел к выводу, что они представляют собой точную пропорцию от 106 атуров[37], расстояния, которое принималось за протяженность Египта с севера на юг, от Бехдета до расположенного на двадцать четвертой параллели Асуана. Более того, в подтверждение этой строгой геодезической системы размеры города отражали точное значение средней широты, а также длины дуги меридиана, в основе которой лежит фигура 12 х 106 атуров^{331}.

Как вполне обоснованно заметил Стеккини:

Это удивительное заключение, поскольку оно предполагает, что в выборе местоположения и размеров нового города Эхнатон пытался — по выражению Сирила Олдреда — воссоздать «гармонию, которая существовала в начале времен, когда Вселенная еще находилась в руках создателя». Вне всякого сомнения, он имел в виду эпоху Первого Времени, когда Египтом правили боги нетеру. Правда, сам Стеккини не сделал такого вывода. Он, однако, высказал предположение, что в свете этих открытий «…следует пересмотреть историческую роль Эхнатона, взяв за отправную точку то, что он сам считал начальным этапом своего плана установления порядка и справедливости в соответствии с маат»^{333}.

Еще одним подтверждением увлечения Эхнатона идеей божественной власти и ее связи с Первым Временем может служить новое имя, которое в честь бога Атона взял себе фараон. Обычно имя Эхнатон переводилось как «слава» или «дух Атона», а в последнее время и как «угодный Атону»^{334}. Однако приставка «эх» имеет более широкий смысл, поскольку использовалась в иероглифическом письме для обозначения души фараона, которая после смерти быстро поднимается к небесам, чтобы превратиться в околополюсную звезду, то есть звезду, которая вращается вокруг небесного полюса и никогда не заходит за горизонт^{335}. Соответственно, все вместе эти небесные души становятся частью космической силы, которая проявляется в виде вращения вокруг полюса эклиптики, определяя течение времени^{336}.

Понятие «эх» было неразрывно связано с культивировавшимся в Гелиополе представлением о повторяющихся циклах времени, которые, в свою очередь, имели отношение к египетскому мифу о серой цапле, или птице бенну, — украшенной пурпурными перьями птице Феникс из греческих мифов. Эта знаменитая птица фигурировала только в мифе творения из Гелиополя, где ее считали одним из воплощений бога Атума (и впоследствии Ра), который засиял на первозданном холме в момент восхода солнца в первое утро мира.

_{Египетская птица бенну, превратившаяся в греческих мифах в Феникса, сидит на камне бенбен — символе первозданного холма.}

Как только солнечные лучи коснулись камня бенбен, птица бенну взмыла в воздух и отправилась на юг к легендарному острову Огня — мифическому месту рождения и обновления богов^{337}. Ее возращение в Гелиополь, на место первозданного холма стало знаком окончания Первого Времени, или Золотого века богов, и началом новой эпохи. Каждый раз, когда птица бенну возвращалась в Гелиополь, ее появление знаменовало конец одной эпохи и начало следующей.

Знаменитый греческий историк Геродот, посетивший Гелиополь в середине пятого века до нашей эры, услышал искаженную версию мифа о птице бенну, которую и изложил в своей «Истории»:

«Они [жители Гелиополя] рассказывают историю, которая не кажется мне заслуживающей доверия, о том, что делает эта птица: Феникс проделывает весь путь от Аравии, приносит птицу-родителя всю в мирре к храму Солнца и здесь хоронит тело. Для того чтобы проделать все это, она сначала делает шар из мирры, такой большой, какой только сможет нести; затем, она делает в нем углубление и помещает туда родителя, после чего запечатывает отверстие свежей миррой, и вес шара при этом точно такой же, как и исходного шара. Она приносит его в Египет и кладет на алтарь Солнца. Такова история, которую они рассказывают об этой птице»^{338}.

Эта необычная древняя легенда имеет мало общего с тем, что известно о птице бенну из оригинальных египетских источников. Тем не менее миф о птице Феникс подчеркивает идею о том, что смену эпох провозглашает появление мифической цапли — в реальной жизни цапли прилетали в долину Нила в середине каждого лета. Мифический аналог цапли возвещал об окончании более долгого периода времени, от 500 до 1460 лет (последняя цифра соответствует так называемому году Сириуса, который начинается, когда первое в году появление Сириуса на восходе Солнца совпадает с египетским новым годом — это событие повторяется один раз в 1460 лет)^{339}. В египетском мифе не указывается продолжительность божественного года, определяемого птицей Феникс, хотя тесная связь с небесными душами «эх» дает основание предположить, что здесь прослеживается связь с поворотом вокруг полюса эклиптики, а также с понятием Великого года^{340}, или прецессионной эпохи, которое было частью тайного знания, переданного жрецам Гелиополя их предшественниками, Шемсу-Гор и Божественными Душами^{341}.

Объединив принцип цикличности с решением создать обитель маат в Амарне, предназначенной служить отражением мирового порядка, как это было в эпоху Первого Времени, Эхнатон попытался стать живым воплощением не только маат, но и возвращающейся птицы бенну. По всей видимости, он представлял себя «духом эпохи», который имеет возможность неким странным, фантастическим образом изменить ход египетской истории.

Каковы же были мотивы Эхнатона? Откуда у него появились такие необычные идеи? Кто поделился с ним этими знаниями, а также страстным желанием положить начало новой космической эре? Совершенно очевидно, что это не были жрецы Амона, поскольку Эхнатон не принимал их космологическую доктрину, во многом противоречившую учению жрецов из Гелиополя. Возможен лишь один правдоподобный ответ — это сделали астрономы-жрецы из Гелиополя, которые, как мы уже убедились, были тесно связаны со всем, что происходило в жизни Эхнатона.

Жрецы Гелиополя свято верили, что самые первые храмы и памятники их города были построены древней божественной расой, которая правила Египтом на протяжении многих тысячелетий до восшествия на престол первого фараона-Гора. В Туринском Списке царей, например, говорится, что Шемсу-Гор правили в течение 13420 лет вплоть до объединения Верхнего и Нижнего Египта в 3100 году до нашей эры^{342}. Нас не должна смущать необыкновенная продолжительность отрезков времени, поскольку все цифры основаны лишь на устных преданиях. Для нас важнее тот факт, что египтяне верили в хронологию, которая начиналась с богов нетеру и Шемсу-Гор, а закончилась первыми царями из смертных.

Фараоны-Горы получили в наследство и столицы древних правителей страны. Окрестности Гелиополя, первой столицы фараонов-Горов, выглядели как обитель древних богов, где они воздвигли первые храмы и памятники. К числу священных мест относилась, разумеется, и Гиза, которая на стеле Тутмоса IV называлась «Ростау… западный горизонт Гелиополя»^{343} и «чудесное место Первого Времени»^{344}. Для них Великий Сфинкс и пирамиды Гизы в буквальном смысле обозначали горизонт богов.

Космологическая доктрина, сформулированная жрецами Гелиополя, имела отношение к конструкции и назначению не только Великой пирамиды, но и ее соседей, а. также пирамид на других площадках, которые были построены в период правления фараонов с Третьей по Шестую Династии как часть огромного некрополя, соединявшегося со столицей древнего царства Мемфисом. Нам известно, к примеру, что архитектор знаменитой ступенчатой пирамиды Джосера Имхотеп (сооруженной в 2678 году до нашей эры) был верховным жрецом Гелиополя^{345}, а Тексты пирамид, высеченные на стенах гробниц Пятой и Шестой Династий, также расположенных в Саккаре, содержат основные элементы космологической доктрины Гелиополя^{346}.

Если жрецы из Гелиополя — а это вполне вероятно — действительно были прямыми наследниками традиций и тайной мудрости древней культуры Египта, то Эхнатон должен был быть посвящен в эти тайны. Мы не знаем, как это происходило — посредством различных ступеней инициации или индивидуального обучения, — но независимо от способа, каким фараон поучил эти тайные знания, они оказали серьезное влияние на его мировоззрение.

Но может быть, отец Эхнатона Аменхотеп III и его дед Тутмос IV, покровительствовавшие культу Гелиополя, тоже были посвящены в тайные знания и обряды? Основным ключом к разрешению этой загадки может стать очистка туловища Великого Сфинкса от песка и, вполне возможно, примыкающий к гигантской фигуре Храм Сфинкса. Эти работы, выполненные при содействии жрецов Гелиополя, не могли служить исключительно религиозным или эстетическим целям. Может быть, жрецам требовалась санкция фараона на расчистку площадки вокруг Сфинкса? Может быть, жрецы что-то искали, и если так, то нашли ли? Довольно любопытный факт: на барельефе стелы Сфинкса, которую поставил Тутмос IV перед огромным каменным изваянием, изображен он сам, приносящий дары Сфинксу, который стоит на подземном храме или здании с широким входом.

_{Фрагмент так называемой стелы Сфинкса Тутмоса IV, на которой изображен фараон, поклоняющийся Ра-Харахти в облике льва, который лежит на сооружении, напоминающем храм. Может быть, это изображение указывает на существование тайных помещений под Великим Сфинксом?}

Не может ли это изображение указывать на существование тайного храма или комнаты под Великим Сфинксом? Что искали жрецы Гелиополя?

У нас нет убедительных доказательств этого предположения. Тем не менее вполне вероятно, что это тайное знание или открытие имеет непосредственное отношение к жрецам из Гелиополя, которые покровительствовали трем наследовавшим друг другу фараонам — Тутмосу IV, Аменхотепу III и Эхнатону. Понимание этого факта поможет объяснить, почему Эхнатон нарушил собственные религиозные законы и позволил изобразить себя на барельефе в образе Сфинкса — с туловищем льва и головой человека.

По каким-то причинам, о которых мы никогда не узнаем, Эхнатон предпринял серьезную попытку воссоздать забытый мир древних богов. История говорит нам о том, что революция, которую задумал совершить один человек, потерпела неудачу. Шансов на успех у него было немного, поскольку своими действиями он затрагивал интересы слишком большого числа людей. Но действительно ли Эхнатон проиграл?

После смерти Эхнатона заклеймили как бунтовщика, еретика и попытались вычеркнуть его из анналов истории. Было запрещено даже произносить его имя. Однако этот запрет не был исполнен — фараон продолжал жить в памяти людей под именем Осарсифа или Моисея. Труды Мането и Апиона, а также древнееврейские документы неопровержимо доказывают, что именно этот человек, возвысившийся над другими, стал вдохновителем революции, которую мы сегодня называем иудаизмом, религией народа Израиля. Более того, именно стойкие приверженцы законов Моисея — суровые, хотя и реакционные, — жившие на берегах Мертвого моря в первом веке до нашей эры, заложили основы христианства. Если верить Евангелию, то новую веру принес в мир тот, кто хотел стать «духом эпохи». Правда, в этом случае птицей, олицетворявшей святой дух, был не Феникс, а белая голубка.

Жрецы Гелиополя играли важную роль в попытке превратить Египет при Эхнатоне в монотеистическое царство. Некоторые из них, вне всякого сомнения, стали первыми жрецами Атона, которые, в свою очередь, были наставниками тех, кто приезжал в Амарну в последние годы жизни фараона. Практически доказано, что оставшиеся в живых последователи культа Атона сопровождали евреев во время Исхода из Египта — предположительно в период правления Рамсеса I и Сети I в 1307 году до нашей эры. Сколько жрецов из Гелиополя ушли вместе с евреями в пустынные земли Синая и Парана? Как минимум один — если верить свидетельствам Мането и Апиона. Это был религиозный реформатор по имени Осарсиф-Моисей.

До триумфального шествия израильтян по Ханаану потомку Моисея Иисусу Навину были якобы даны точные инструкции, как с помощью звука труб разрушить стены Иерихона, и передал эти инструкции таинственный «вождь воинства Господня». Если этот разговор и последующее разрушение крепостных стен Иерихона основаны на реальных событиях, то таинственный посланник вполне мог быть не вестником богов, а простым смертным, хорошо разбиравшимся в акустике. Не мог ли он быть жрецом Атона или даже жрецом из Гелиополя, внимательно следившим за успехами армии израильтян?

Наследниками научных и технических знаний древней культуры могли быть только «последователи Гора» и астрономы-жрецы Гелиополя. Допустим, эта гипотеза верна. Но что дальше? Что еще, связанное с существованием этой древней расы людей, сохранили обитатели Гелиополя? Что еще они могли рассказать нам о местах обитания древних, о тех местах, где боги нетеру и Божественные Души основали первые храмы и памятники?

Стела Сфинкса говорит нам о том, что «священная дорога богов» вела из Гелиополя в Гизу-Ростау, к западному горизонту^{347}. Мне хотелось бы знать, что находилось в конце этой «священной дороги» и почему жрецы Гелиополя смело называли плато Гиза «чудесным местом Первого Времени.

В наше время всем известно, что солнце восходит утром и заходит вечером. В этом нет ничего таинственного, и исчезновение солнечного диска на ночь нисколько нас не беспокоит. Для древних египтян все было не так просто. Они уделяли огромное внимание той точке, в которой солнце появляется после периода тьмы, и даже выстроили на этой основе целую мифологическую концепцию. Для них солнце, скрывшееся за западным горизонтом, начинало непростое путешествие по погруженному во тьму подземному миру, который назывался Ам-Дуат, или просто Дуат (иногда это слово произносится как Дат), и который в их представлении был разделен на 12 частей, или «часов», ночи.

Приняв облик человека с головой овна — в настоящее время этот облик связывается с великим богом Атумом, — бог Солнца путешествовал в ладье, или лодке, с высоким носом, которую тянули низшие по рангу боги. Так он плыл от одного «часа» к другому. В подземном царстве обитал целый пантеон богов, богинь, демонов и теней. Более того, бог Солнца должен был преодолеть разнообразные препятствия, такие, как ямы с огнем, острые ножи, потоки кипящей воды, невыносимый смрад, страшные змеи и свирепые звери^{348}. Кроме того, он должен был знать магические заклинания, позволявшие ему выходить из одного «часа» и входить в другой. Неземной свет, рассеивавший тьму, исходил от змей уреев, помещавшихся на носу ладьи^{349}. После успешного преодоления всех 12 «часов» солнце возрождалось на восточном горизонте. Этот цикл должен был повторяться вновь и вновь вплоть до конца времен.

В Текстах пирамид, обнаруженных на стенах гробниц фараонов Пятой и Шестой Династий, рассказывается о путешествии Солнца через Дуат, Тексты сопровождаются звездными картами, или наставлениями, для души умершего фараона, которая путешествует по подземному миру, прежде чем присоединиться к богу Осирису в его воплощении в виде созвездия Ориона^{350}. Символы, использованные для описания подземного царства Дуат, включают в себя изображения звезд, и этот факт свидетельствует о том, что подземный мир является отражением небесных сфер, через которые Солнце проходит в период тьмы^{351}.

Однако если бы суть мифов о Дуате ограничивалась только этим, их можно было бы отбросить как космологический жаргон, придуманный жрецами Гелиополя для того, чтобы объяснить ежедневное исчезновение солнца. Возможно, именно такими они стали во времена правления последних фараонов. Но если внимательно изучить происхождение этих тайных преданий, то мы обнаружим в них ключевые элементы, которые можно считать отображением необычного хтонического мира, существовавшего в Египте задолго до появления первых династий.

Расшифровка древних книг, описывающих подземный мир[38], открывает перед нами странную, хотя и чем-то знакомую картину. Мы довольно быстро понимаем, к примеру, что Дуат имел двое ворот, соединяющих его с внешним миром, — вход на символической западной горе, где садится солнце, и выход на восточном горизонте, где солнце восходит утром. Каждые ворота охранялись сидящим львом или Сфинксом, которого называли акер^{352} и изображения которого обычно ограничивались львиной головой и передними ногами. Вместе два акера изображались либо в виде двух львов, сидящих спиной друг к другу, либо в виде одного животного с двумя головами. Вход в Дуат, подобно пещере из диснеевского фильма «Аладдин», лежал через открытый рот льва, и только после преодоления этого порога бог Солнца вступал в подземное царство^{353}.

Эти стражи ворот на первый взгляд никак не связаны с предметом нашего обсуждения. Каменные львы охраняли ворота в разных уголках Древнего мира: это и знаменитые Львиные ворота крепости бронзового века в Микенах, и помесь быка со львом в ассирийской столице Ниневии. Тем не менее присутствие двух львов на двойном горизонте заставляет задуматься о том, что они могли символизировать изначально. Были ли они просто животными-символами или отражали нечто более материальное, связанное с небесным горизонтом на восходе и заходе солнца?

_{Солнечный диск, лежащий на иероглифе, обозначающем горизонт, который в свою очередь опирается на львов акер, охраняющих вход и выход подземного мира Дуат.}

Поскольку львы акер расположены на пути восходящего и заходящего солнца — то есть на линии эклиптики, — то они должны обозначать одно из 12 зодиакальных созвездий. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы понять, что наиболее очевидный выбор — это созвездие Льва. Но поможет ли это углубить наши знания египетской астрологии?

Когда древние предания о подземном мире Дуат записывались в первый раз, созвездие Льва принимало в свои объятия заходящее солнце только на закате в день летнего солнцестояния. Это же созвездие выпускало обновленное солнце на следующее утро на юго-юго-восточном горизонте тоже один раз в году, во время своего гелиакального (одновременно с солнцем) восхода. На первый взгляд эта информация превосходно согласуется с тем, что мы знаем о подземном царстве Дуат, поскольку в Текстах пирамид говорится о появлении созвездия Льва над красным горизонтом перед восходом солнца в день летнего солцестояния^{354}. Это подтверждается и упоминанием о гелиакальном восходе звезды Сириус, который наблюдался тоже только в день летнего солнцестояния и совпадал с ежегодным разливом Нила, когда таявшие в горах экваториальной Африки снега становились причиной затопления плодородной долины реки^{355}.

Этот вывод также совпадает с наблюдениями арабского историка четырнадцатого века аль-Макризи, который сообщал, что жрецы Гелиополя используют обелиски для определения самого длинного и самого короткого дня в году. Более того, Роберт Бьювэл и Грэм Хэнкок в своей книге «Хранитель бытия» убедительно доказывают, что определенные фразы из Текстов пирамид с упоминанием Хорахти, или Ра-Харахти, на самом деле относятся к движению созвездия Льва в течение 70 дней, предшествовавших летнему солнцестоянию в Век Пирамид^{356}.

На первый взгляд все это может послужить достаточно прочным основанием для вывода, что путешествие бога Солнца через 12 «часов», или областей, подземного царства Дуат отражает путь Солнца через 12 зодиакальных созвездий, который в день летнего солнцестояния начинался и заканчивался в созвездии Льва. Такое заключение было бы довольно логичным, но, к сожалению, существует одно серьезной препятствие, не позволяющее нам принять такую интерпретацию подземного царства древних египтян.

Египтологи считают, что основой 12 «часов» тьмы в египетской мифологии является астрономическая система, насчитывающая не менее 36 созвездий, получивших название бакиу. За точку отсчета брался гелиакальный восход Сириуса, а каждому созвездию выделялось десять дней, в течение которых оно всходило вместе с Солнцем, а затем уступало место другому бакиу, которое главенствовало еще десять дней и сменялось следующим, и так далее, пока не завершится полный цикл из 36 созвездий^{357}. Эти десятидневные периоды греки называли «деканами». Тридцать шесть деканов составляли 360-дневный год, а оставшиеся пять так называемых дополнительных дней были посвящены пяти главным богам нетеру из пантеона Гелиополя.

Считалось, что 12 ночных «часов» определяет именно последовательность из 12 бакиу. Вероятно, перед восходом Сириуса на ночном небе можно было наблюдать не менее 12 этих созвездий. Таким образом, несмотря на то что подземное царство Дуат было поделено на 12 областей, или домов, которые получили название «часов», данный термин не имел никакого отношения к реальному времени или к траектории прохождения Солнца через 12 зодиакальных созвездий.

Таков традиционный взгляд на астрологию Древнего Египта, которого придерживаются современные астрологи, астрономы и египтологи. Тем не менее календарь, в основе которого лежали 36 деканов, датируется лишь периодом Среднего Царства (2100–1796 гг. до нашей эры)^{358}, и есть веские основания полагать, что в Верхнем и Нижнем Египте существовали различные взгляды на важность тех или иных, созвездий, а также разные календари^{359}. Доподлинно известно, что летнее солнцестояние играло ключевую роль в космологических мифах и ритуалах Древнего Египта, однако существует и альтернативное решение загадки о 12 «часах», которые бог Солнца каждую ночь проводит в подземном царстве Дуат.

Как уже отмечалось выше, жрецы Гелиополя считали Сфинкса воплощением бога Солнца Хорахти, или Ра-Харахти, в его ипостаси Гора Горизонта. Кроме того, совершенно очевидно, что Сфинкс рассматривался как физическое воплощение одного из двух львов акер — вполне возможно, того, который охранял выход из подземного царства у восточного горизонта^{360}. Таким образом, связь с Ра-Харахти и с львами акер предполагает непосредственные взаимоотношения между Сфинксом и его небесным двойником, то есть созвездием Льва.

Теперь нам также известно, что Великий Сфинкс смотрит не в ту точку горизонта, где небесный лев и возрожденное Солнце вместе появлялись на заре дня летнего солнцестояния в Век Пирамид, а туда, где эти небесные тела можно было наблюдать на рассвете в день весеннего равноденствия в прецессионную Эру Льва, или на 8000 лет раньше.

Если путешествие Солнца через Дуат изначально связывалось не с моментом летнего солнцестояния, а с моментом весеннего равноденствия, то в делении ночи на 12 частей было больше смысла, поскольку только в дни равноденствия день равняется ночи, и 12 часов света сменяются 12 часами тьмы. В таком случае астрономы-жрецы из Гелиополя изначально полагали, что Солнце попадает под опеку львов акер — то есть созвездия Льва — на западном горизонте во время захода накануне весеннего равноденствия. Затем — пройдя через 12 «настоящих» часов темноты — возрожденное Солнце освобождается от власти львов на восточном горизонте в утро дня весеннего равноденствия.

Только в Эру Льва Солнце заходило в созвездии Льва, а 12 часов спустя появлялось вместе с ним над восточным горизонтом. Именно поэтому Великий Сфинкс считался физическим воплощением и Ра-Харахти, и одного из львов акер — он смотрел на своего звездного двойника на восточном горизонте только во время астрологической Эры Льва. Мне кажется, что эта версия лучше объясняет взаимоотношения подземного царства Дуат с небесным горизонтом и 12 часами тьмы, через которые Солнце якобы проходит ночью. Поскольку весеннее равноденствие определяет не только астрологическое влияние соответствующей эры, но и истинную точку отсчета годичного зодиакального календаря, разделенного на 12 частей, то здесь можно усмотреть более тесную связь подземного царства Дуат с разделением эклиптики на 12 отрезков.

Все сходится, если ночь весеннего равноденствия считать за изначальный временной отрезок, в течение которого Солнце проходит через подземное царство Дуат. Правда, эта гипотеза приобретает смысл только на протяжении Эры Льва. Значит ли это, что вся космологическая концепция была выработана древними богами именно в ту далекую эпоху, а Великий Сфинкс был высечен из глыбы песчаника как указатель момента равноденствия? Но в этом случае необходимо признать, что гораздо позже, предположительно в Век Пирамид, вся связанная с подземным царством Дуат мифология была полностью пересмотрена, чтобы учесть прецессионный сдвиг небесных сфер, приведший ж тому, что Солнце всходило и заходило в созвездии Льва не в День весеннего равноденствия, а в день летнего солнцестояния, что совпадало с гелиакальным восходом Сириуса и разливом Нила.

Одни эти факторы указывали на радикальное изменение взглядов на небесный горизонт астрономов-жрецов из таких культовых центров, как Гелиополь. Тем не менее, поскольку Великий Сфинкс был ориентирован на восточный горизонт, он остался наследием более древних представлений о подземном царстве Дуат. Сохранились и некоторые другие аспекты — например, два льва анкер и 12 «истинных» часов ночи, которые теперь ассоциировались с 36 созвездиями, или бакиу, а не с тем, что мы сегодня называем 12 знаками Зодиака.

Для нас было очень важно установить связь между Великим Сфинксом и Дуатом, поскольку теперь мы можем двигаться дальше и проанализировать взаимоотношение между подземным миром и плато Гиза в целом. Для этого необходимо проследить маршрут бога Солнца во время его путешествия по подземному царству — об этом рассказывается в «Книге о том, что находится в Дуате», переведенной на английский язык известным британским египтологом сэром Э. А. Уоллисом Баджем и включенной в его трехтомный труд «Египетский рай и ад».

Войдя в подземный мир через гору, или «рог», на западе, бог Солнца оказывается в Первом Часе, который описывается как аррит — прихожая или вестибюль^{361}. Его окутывает тьма, и он встречает различные группы богов, зверей и змей, прежде чем получает возможность произнести магическое заклинание, которое позволяет ему пройти во Второй Час. Там его ждут еще большие страдания и испытания, которые он должен вынести, чтобы попасть в Третий Час ночи.

_{Солнечная ладья с богом Солнца в виде человека с головой овна — воплощением Атума, Того, Кто Совершенен. Она поддерживается львами акер, расположенными над мумифицированным телом умершего фараона. Над ним помещено изображение Солнца с головой сокола, символа Ра-Харахти, или Гора Горизонта, а также дуга из звезд. Звезды символизируют путешествие бога Солнца по двенадцати часам тьмы, что нашло отражение в представлении о двенадцати областях, или домах, подземного царства Дуат.}

Затем с текстом книги происходит нечто странное. Когда бог Солнца начинает спуск в Четвертый и Пятый Час ночи, повествование коренным образом изменяется. Вместо того чтобы двигаться непосредственно через эту двойную область, считавшуюся центром подземного мира, солнечная ладья должна пройти над основными препятствиями, лежащими у нее на пути. Эта тайная область имеет собственное название, которое звучит как «царство», «земля» или Дом Секера, или Сокара^{362}, который считался богом-покровителем некрополя Мемфиса, окружавшего основные скопления пирамид, в том числе, конечно, и пирамид Гизы. И действительно, на стеле Сфинкса, установленной Тутмосом IV, указывается, что Великий Сфинкс сидит «рядом с Сокаром в Роста» (Ростау — это египетское название Гизы^{363}). Это божество с головой сокола является не только стражем четвертой и пятой областей Дуата, но и одной из ипостасей бога подземного мира Осириса, который — у нас еще будет возможность в этом убедиться — неразрывно связан как с Дуатом, так и с загадками Гизы^{364}.

Солнечная ладья попадает в Дом Сокара через длинный наклонный коридор с высокой ребристой секцией крыши, который в плане напоминает наклонный коридор и Большую Галерею Великой пирамиды, что было отмечено многими специалистами[39]. Этот длинный наклонный проход носит название Ростау^{365}, а в самом тексте говорится, что это «дорога тайн Ростау… дорога, по которой входит тело Сокара, образ, который скрыт и не может быть ни увиден, ни ощутим»^{366}.

_{Четвертый Час, или область, подземного царства Дуат в виде наклонного коридора, получившего название «дороги» Ростау (Ростау — это древнее название некрополя Гизы). Обращают на себя внимание прямоугольные проемы в крыше, удивительно похожие на Большую Галерею внутри Великой пирамиды.}

Это еще одно интригующее открытие — ранее на стеле Сфинкса Тутмоса IV мы уже встречались с утверждением, что Гиза-Ростау представляет собой конечный пункт «тайной дороги богов». То есть эта «дорога», была неким подземным туннелем, по которому якобы путешествовали боги нетеру. И что более важно, в тексте содержится намек, что, несмотря на символический смысл деления Дуата на 12 областей, в. основе которого лежат представления о небесных сферах и которое связано с прецессионной Эрой Льва, четвертая и пятая области, считавшиеся Домом Сокара, похоже, имели отношение к самой Гизе. Известный египтолог Селим Хассан предположил, что «Пятый раздел был первоначально [полным] вариантом Дуата, а его географическим аналогом был некрополь Гизы»^{367}.

Священная дорога богов Ростау, проходя через Четвертый и Пятый Часы ночи, спускается вниз ступенями. Здесь тоже имеются прямоугольные проемы в крыше наклонных проходов. Затем бог Солнца попадает в самое сердце владений Сокара, где земля вспучивается в виде полого холма, высшая точка которого увенчана головой женщины, и именно над этой головой должны провести солнечную лодку сидящие в ней боги^{368}. Прямо над холмом древний текст помещает жука скарабея, одно из воплощений бога Солнца Ра. Жук выглядывает из закругленного, напоминающего колокол объекта, на котором сидят, уцепившись когтями за его противоположные стороны, две птицы, идентифицируемые Баджем как соколы. Бадж считает этот странный объект «неким символом мрачного подземного мира Сокара»^{369}, поскольку на его закругленной вершине помещен египетский иероглиф, обозначающий ночь или тьму. Однако, по мнению Ливио Стеккини (которое я разделяю), этот ярко-оранжевый объект, вне всякого сомнения, олицетворяет камень бенбен, или омфалос, подобный тем, которые в древности были установлены в Гелиополе, Фивах и Дельфах. Таким образом, его присутствие в центре Дома Сокара обозначает не только центр Дуата, но и Место Сотворения Мира, и тогда расположенный под ним холм становится первозданным холмом, на котором Верховный Бог в начале времен совершил первые акты творения.

Стеккини также идентифицировал двух так называемых «соколов», сидящих на обеих сторонах похожего на колокол омфалоса:

«Обычно на вершине Сокара, как и на вершине любого омфалоса, изображены две птицы, обращенные клювами друг к другу; в древней иконографии эти две птицы, обычно голубки, являются стандартным иероглифом для обозначения параллелей и меридианов»^{370}.

Непосредственно под холмом — возможно, внутри него — изображался удлиненный овал. Внутри него помещалась человеческая фигура с головой сокола, стоящая на спине двухголовой (иногда трехголовой) крылатой змеи. Этот бог был известен под именем Секри и представлял собой просто очередное воплощение Сокара^{371}, тогда как сам овал почему-то назывался «Землей Секри»^{372}. По мнению Баджа, необычная эллиптическая фигура изображала «овальный остров в реке Дуата». Два обращенных наружу сфинкса с человеческими головами, у которых видны лишь передние лапы, держали остров, или «Землю Секри», на своих спинах. Назначение этого двойного сфинкса, известного под именем Аф, состояло в том, чтобы «охранять его [бога Солнца] форму»^{373}, хотя совершенно очевидно, что на самом деле это просто другое воплощение двух львов акер, которые охраняют вход и выход Дуата. Это еще одно подтверждение того, что связанная с Домом Сокара мифология, как предположил Хасан, является концентрированным, хотя и совершенно отдельным изложением египетской концепции подземного мира Дуат, своего рода микрокосма, входящего в более общие представления о 12 часах ночи.

_{Центральная часть Пятого Часа, или области, подземного мира Дуат с богом Секри (воплощением Сонара), стоящим на крылатом космическом змее, который окружен овальным островом, охраняемым двумя сфинксами. Над островом располагается холм творения, увенчанный человеческой головой, а над ним похожий на колокол бент (эмбрион, семя), или камень бенбен. На нем сидят два голубя, или голубки, — символы географических центров, или омфалосов.}

Однако Дом Сокара, по всей видимости, представлял собой нечто большее, поскольку ассоциировался с реальным подземным миром, непосредственно связанным с Гизой-Ростау. Два льва, поддерживавшие удлиненный овал, или «остров», который располагался под пирамидальным холмом в самом центре Пятого Часа, вероятно, были связаны с присутствием в Гизе фигуры Сфинкса. Более того, дорога Ростау и Дуат в целом дают основание предположить, что под скальным основанием Гизы есть система туннелей, коридоров и тайных комнат, информация о которых сохранялась — случайно или намеренно — в символическом описании подземного мира Дуат, составленном астрономами-жрецами Гелиополя.

Предположение о существовании некого физического воплощения подземного мира Дуат не стала откровением для египтологов, поскольку издавна, было известно, что известняковое плато Гиза испещрено полостями и туннелями естественного происхождения, образовавшимися в результате водной эрозии. Более того, похожая на пещеру каверна, или «тайный дом», который в древних источниках описывался как «подземный мир», действительно был известен в эпоху фараонов как Кхераха и являлся культовым местом, входившим в состав священных земель Гелиополя. Сегодня вход в этот «тайный дом» располагается под улицами Старого Каира^{374}. Египтолог Абдель-Азиз Салех рассказывает древнюю легенду, согласно которой в подземелье можно попасть через крипту под древней церковью Св. Сергия (египетского раннехристианского подвижника), в настоящее время заполненную водой^{375}. Копты верят, что здесь жила Дева Мария вместе с младенцем Иисусом, когда спасалась от преследований в Египте^{376}.

Отдельная подземная область Кхер-аха не имела никакой связи с тем подземным миром, который якобы существовал под скальным основанием Гизы. Этот термин использовался древними египтянами для обозначения подземной святыни, когда-то использовавшейся для религиозных целей.

Однако для нас важнее проследить развитие мифов, связанных с путешествием Солнца через Дуат. Египтологи считают, что они ведут свое происхождение от культа Солнца, который был широко распространен в Египте во времена Древнего Царства. И только впоследствии они превратились в представление о чисто символическом подземном царстве^{377}. Однако, как справедливо заметил Селим Хасан, в дополнение к этим элементам мифы содержат остатки древнего культа, впоследствии персонифицировавшегося в бога Осириса, что устанавливает связь между Дуатом и могилами мертвых^{378}. Эти верования он рассматривал как совершенно отдельные от элементов солнечного культа, которые, как мы уже убедились, уходят корнями в главную доктрину Гелиополя. Таким образом, не исключено, что физическое воплощение подземного мира Дуат имело вид «гробницы», непосредственно связанной с Осирисом, или Сокаром, а также с Ростау, как в древности называлась Гиза.

Может быть, где-то неподалеку от Великого Сфинкса существует вход в подземный комплекс, датируемый эпохой Первого Времени? Может быть, именно этот вход рассчитывали обнаружить жрецы Гелиополя, когда Тутмос IV приказал очистить от песка туловище гигантского льва? Позволили ли эти работы получить материальные свидетельства существования тайных помещений, убедившие Тутмоса IV, Аменхотепа III, а затем и Эхнатона, что первые храмы и памятники Гизы действительно были построены богами нетеру и Божественными Душами? Может быть, именно после знакомства с тайнами Ростау эти три фараона возвысили Гелиополь над всеми остальными религиозными центрами? Эти волнующие догадки вполне могут иметь под собой реальную основу.

Современные экстрасенсы, специалисты оккультных наук и приверженцы теории «Нового века» («New age») твердо верят в существование в Гизе подземного лабиринта из тайных коридоров и комнат, которые, как они полагают, были построены уцелевшими обитателями погибшей Атлантиды или даже инопланетянами. Они называют этот подземный комплекс «Храмом», или «Залом Знаний», — в соответствии с мистическими «толкованиями», которые давал своим «пациентам» американский «спящий пророк» Эдгар Кейси в 30-е годы двадцатого века^{379}. За десять лет до него существование подземного комплекса, получившего название «Залов инициации», было предсказано английским медиумом Хью К. Рэндолом-Стивенсом^{380}.

_{Экстрасенсы, мистики и последователи теории «Нового века» («New age») убеждены, что под плато Гиза ждут своего открытия тайные помещения. Правы ли они? Этот рисунок храмов и проходов, якобы расположенных под Великим Сфинксом, был сделан в 1927 году британским медиумом X. К. Рэндолом-Стивенсом после посетивших его видений.}

Как мы уже видели, подобные увлекательные предположения далеко не новы. Еще во времена Древнего Рима в Египте существовало множество легенд о том, что в окрестностях пирамид Гизы есть «подземные переходы с извилистыми поворотами и тупиками», построенные таким образом, чтобы хранить «память» о «тайных церемониях», которые могли быть утеряны после предсказанного потопа^{381}. Похожие предания сохранила Коптская церковь, и впоследствии они были записаны арабскими историками.

В 1993 году эти экстравагантные идеи внезапно превратились в иллюзии сообщества приверженцев теории «Нового века» («New age»). Внутри Великой пирамиды крошечный робот, сконструированный и построенный инженером и робототехником из Мюнхена Рудольфом Гантребринком, обнаружил ранее неизвестное помещение в самом конце южной вентиляционной шахты камеры Царицы. Примерно в это же время было сделано еще более удивительное открытие.

Осенью того же года было объявлено, что сейсмическое зондирование скального основания под Великим Сфинксом показало, что на глубине пяти метров находится прямоугольная полость размерами девять на двенадцать метров. Доктор Томас Добеки, геофизик и главный консультант проводившихся в 1991 году работ, высказывал осторожный оптимизм по поводу этого открытия, признавая, что «ее четкие очертания — прямоугольник — показывают, что она вполне может быть делом рук человека»^{382}.

В 1996 году группа геофизиков, представлявшая университет Флориды и Фонд Шора — организацию, основанную доктором Джозефом Шором, американским бизнесменом и пожизненным членом Общества Эдгара Кейси, — предприняла новую попытку сейсмического зондирования окрестностей Сфинкса. Официальной целью работ, сформулированной профессором Захи Хавосом из египетского Совета по культурным древностям, было исследование глыбы песчаника, лежавшей в основании Сфинкса, для выявления дефектов и каверн, обрушение которых представляет потенциальную опасность для посетителей^{383}. Однако всем, кто хоть немного был знаком с этим предметом, было абсолютно ясно, что цель работы состояла в подтверждении открытий Добеки и в поисках входа в Зал Знаний, в существование которого твердо верили власти Египта, в том числе и президент страны^{384}.

В 1996 году на исследования был наложен запрет — якобы из-за недопустимых методов, — но до этого момента группа Шора успела обнаружить под скальным основанием еще не менее девяти туннелей или полостей. Показания геофизических приборов свидетельствовали о том, что во всех этих полостях может находиться металл^{385}.

Что же в действительности обнаружили геофизики; работавшие под руководством сначала Добеки, а затем Шора? Естественные пустоты, образовавшиеся в результате подземной водной эрозии, или творения человеческих рук — египтян Века Пирамид или принадлежавших к более древней культуре создателей Сфинкса? До тех пор пока египетское правительство не разрешит дальнейшие исследования, нам остается лишь, затаив дыхание, ждать ответа на этот вопрос. Разумеется, выдвигались предположения, что эти полости могут быть каким-то образом связаны с предполагаемым Залом Знаний. Кейс предсказывал, что его обнаружат и откроют еще до конца тысячелетия (см. главу 20)^{386}. Более того, он говорил, что «соединительные ходы», ведущие в Зал Знаний, расположены «между лапами Сфинкса», а если точнее, то «под правой лапой»^{387}. Именно поэтому недавние исследования охватывали этот район.

Подтвердить или опровергнуть предсказания Кейси может только время.

Для меня же важнее было установить, что может находиться в этих подземных помещениях. Связаны ли они с забытым подземным миром Гизы, и если да, то кто построил их и зачем? Действительно ли среди них есть Зал Знаний — нечто вроде музея, в котором хранилась память о забытой культуре, в том числе «история Атлантиды», «исторические записи», «диетическая информация», «медицинские препараты», а также, «музыкальные инструменты и произведения», как считают современные последователи Кейси? Или в них был заложен более глубокий смысл?^{388}

Поскольку тексты, приписываемые жрецам Гелиополя и имеющие отношение к Дому Сокара и «дороге» Ростау в Четвертом и Пятом Часах ночи, не содержат никаких сведений на этот счет, мы вынуждены обратиться к совсем иному источнику вдохновения — мифам и обрядам в честь богов Первого Времени, сохранившимся в виде иероглифических надписей на стенах храма эпохи Птолемеев в городе Эдфу на юге Египта. Именно здесь мы продолжим поиски наследия древних богов.

В городе Эдфу, расположенном в 87 километрах к югу от Луксора, сохранились развалины древнего храма. Это величественное сооружение, построенное во времена правления Птолемея III из царской эллинистической династии, которая была основана после триумфального вступления Александра Македонского в Египет в 332 году до нашей эры. Документы свидетельствуют, что строительство храма началось в 237 году до нашей эры, а закончили его лишь в 57 году до нашей эры. Вырезанные на его каменных стенах надписи свидетельствуют о том, что этот храм заменил гораздо более древнее сооружение, возведенное в соответствии с божественным планом, «спущенным на землю с небес около города Мемфиса»^{389}. Примечательно, что главными его архитекторами были Имхотеп — уроженец Мемфиса и верховный жрец Гелиополя — и его отец Канефер^{390}. Они объединили свои знания и опыт, чтобы построить первый династический храм времен правления фараона Третьей Династии Джосера, для которого Имхотеп в 2678 году до нашей эры построил ступенчатую пирамиду в Саккаре.

Но даже если верить древним легендам, происхождение города Эдфу, когда-то игравшего важную роль в истории страны, связано с таинственными Шемсу-Гор, или «последователями Гора», которые, как утверждалось, основали в этом месте культовый центр в честь Гора из Бехдета, столицы Нижнего Египта, задолго до эпохи фараонов^{391}. В религиозной литературе Древнего Египта их называли кузнецами богов, изготавливавшими оружие, которое помогло их вождю добиться подавляющего превосходства^{392}. Предания, повествующие о том, что в этих местах когда-то жили Шемсу-Гор, могут оказаться очень важными для понимания жемчужины в короне Эдфу — так называемых Текстов Строителей, которыми украшены целые стены в различных частях сохранившегося храма эпохи Птолемеев.

Впервые я узнал о существовании документов из Эдфу в 1985 году. Американский писатель Джозеф Джошманс, специализирующийся на загадках древности, преподносил их как свидетельство существования в Египте цивилизации еще до Всемирного потопа, и его гипотеза заставила меня прочесть удивительную книгу доктора И. Э. И. Реймонд «Мифические корни египетской церкви». Будучи египтологом, она стала одним из первых специалистов, которые уловили глубокий смысл текстов Эдфу и поняли, что они содержат свидетельства существования в Египте странного мира в далекие времена, которые можно назвать первобытной эпохой.

Многочисленные тексты Эдфу отличаются большим разнообразием, и совершенно очевидно, что большая часть их содержания почерпнута из нескольких не дошедших до нашего времени книг, таких, как приписываемый богу Тоту «Перечень курганов ранней первобытной эпохи», «Священная книга ранней первобытной эпохи богов» и другие^{393}. Все эти необыкновенно древние работы начинаются с описания того, как из первородных вод Нун медленно поднимается священный остров, аналог первозданного холма в традиции Гелиополя. Считается, что это произошло во времена «первого события» — так Реймонд интерпретирует египетское выражение зеп menu, или Первое Время^{394}.

Первозданный холм, называвшийся также Остров Яйца, был окружен «каналом»^{395}, а на краю этого водоема находилось «поле тростника» и священная территория, называвшаяся Ветджесет-Нетджер^{396} (иногда Ветджесет-Хор). Здесь были установлены колонны, или столбы, джед, которые служили жилищами первых обитателей этих земель, которых, как утверждается, было 60^{397}. Во главе этих таинственных существ стояла группа лиц, называвшихся Соколсши-Джерти, или Мудрецами, которыми правила загадочная фигура бога Пена, или просто «Этого»^{398}. Другие группы обитателей мира также имели свои имена, например Ка, Летающая Ба и Гетер-гер. Эти безликие формы, как утверждается, возникли из собственного семени в те времена, когда остальной мир еще не существовал. Самым удивительным в этом странном собрании существ можно считать то, что они считались предшественниками нетеру^{399}, богов Великой и Малой Эннеады, стоявших на высшей ступени в теологии Гелиополя.

В текстах из Эдфу подробно рассказывается о событиях, происходивших на Острове Яйца и в Ветджесет-Нетджер, называвшихся «родиной» и ставших ареной жестокого конфликта, приведшего к гибели первого мира^{400}. Враг появился в образе змеи, известной под именем Великий Прыгун^{401}. Она напала на божественных обитателей священной земли, защищавшихся при помощи оружия, носившего название Полное Око, которое поднималось с острова и вызывало разрушения по воле своих владельцев^{402}. В текстах не приводится никакого объяснения этого загадочного названия, хотя Реймонд считает, что это «центр света, освещавшего остров»^{403}. Вследствие массовых разрушений все первые обитатели мира погибли^{404}, и все вновь погрузилось во тьму, как до момента сотворения Вселенной. Смерть и разрушения были везде — этот факт подтверждается другими названиями Острова Яйца, такими, как Остров Битвы^{405}, Остров Вторжения^{406} и, наконец, Остров Мира^{407}.

После жестокого столкновения со змеей еще более важные превращения произошли с самим островом. Среди вечной тьмы, вновь окутавшей мир, он на время погрузился в первородные воды Нун, а затем вновь появился на поверхности, но уже под именем Преисподней Души^{408}. Кроме того, его называли Местом Первого События — в память о смерти Соколов-Джерти и их вождя бога Пена, или Этого, которых теперь называли «духами» и Предками Первого События^{409}.

В текстах говорится, что единственным «реликтом» первого периода Вселенной, сохранившимся после катастрофы, является одна колонна джед, расположенная на Поле Тростника у берегов вод Нун^{410}. Впоследствии ее заменили новым «насестом», или джебой, который стал центром нового этапа творения, когда появилось второе поколение божественных обитателей острова. Среди них была влиятельная группа существ — Шебтиу^{411}, — во главе их стояли Ва и Аа, которых называли «Владыки Острова Вторжения»^{412}. Еще одна группа из восьми Шебтиу — аналогичная восьми богам Огдоады из фиванского мифа творения — носила такие загадочные титулы, как «Далекий», «Мореплаватель» и «Мощногрудый Владыка, творящий избиения, Дух, живущий на крови»^{413}.

Помимо этих богов в Ветджесет-Нетджере жили и другие могущественные божества, такие, как бог Птах-Танен и его «Дети Танена»^{414}, а также загадочное существо по имени Сокол, носившее титул «Господина насеста» и «Крылатого»^{415}. Ему подчинялась еще одна группа богов, которых называли «команда Сокола»^{416}. Общее название этих первых богов было Старейшие, или Древнейшие^{417}, — именно отсюда ведут свое происхождение термины «древние боги» и «древняя культура», использующиеся для обозначения египетской божественной расы.

Боги, принадлежавшие ко второму поколению и получившие название нетеру, стали новыми правителями Ветджесет-Нетджера. Кроме того, они считались «живущими божествами», которые «жили вместе с Ра»^{418}. Это первая ассоциация с солнечным культом Гелиополя.

Шебтиу и другие боги начали строить некое «убежище» на берегу священного озера рядом с Ветджесет-Нетджером^{419}. Вслед за этим появился первый храм, Дом Ветджесет-Нетджер^{420}, который также назывался Великим Троном, или Храмом Сокола^{421} (древние египтяне, похоже, были одержимы идеей присваивать одному и тому же объекту разные названия и титулы). Согласно текстам Эдфу это величественное здание стояло на просторной площадке, внутри которой была огорожена еще одна площадка, то есть непосредственно храм^{422}. Подробно указывались и размеры сооружения — «30 локтей с запада на восток и 20 локтей с юга на север»^{423}. Перед святилищем располагался большой внутренний двор, вдоль двух сторон которого находились меньшие по размерам постройки^{424}. Действительно ли в незапамятные времена в Эдфу существовали эти здания? Что с ними стало и где именно они могли быть расположены?

Через некоторое время поднимавшаяся вода стала угрожать Острову Вторжения, в результате чего первый Дом Ветджесет-Нетджер был поврежден или разрушен. Затем случилось нечто удивительное. По совету бога Храма Шебтиу боги Ва и Аа вошли в загадочное место под названием «место, где земные вещи были наполнены властью»^{425} — еще одно название для окруженного водой острова, — и произнесли «магические заклинания», заставившие воду отступить^{426}. Для этой цели они, по всей видимости, использовали таинственные, обладавшие магической силой предметы ихт, или «реликты», которые хранились на острове^{427}. Затем — к такому выводу приходит Реймонд — Шебтиу, или Огдоады, просто «уплыли»^{428} в «другую часть первобытного мира, чтобы продолжить дело созидания»^{429}.

Последующие стадии сотворения мира включали в себя постепенное совершенствование Храма Сокола, а на месте древней битвы^{430} — вероятно, той, в которой первые божественные обитатели мира были уничтожены змеей — было построено еще одно сооружение, Храм Солнца. Перед началом каждого нового этапа строительства проводились ритуалы освящения, которые исполняли Шебтиу при помощи магических «артефактов». В церемониях также участвовали знакомые нам фигуры, такие, как боги Тот и Птах-Танен, богиня Сешет, бог Солнца Ра и восемь богов-строителей, известных под именем Огдоады (на самом деле это просто другое название Шебтиу)^{431}. Следует, однако, отметить, что эти дополнительные фазы строительства не обязательно следует считать более поздними событиями, поскольку в текстах встречается много путаницы и повторений. Вполне возможно, они относятся к первым двум периодам творения.

По мере развития Вселенной божественных обитателей Ветджесет-Нетджера сменили Шемсу-Гор, или додинастические предки египетской расы, во главе которых стоял Гор из Бедхета. Они в свою очередь уступили место фараонам-Горам, в результате чего в 3100 году до нашей эры появилась Первая Династия египетских фараонов. Таким образом, мы с полным основанием можем предположить, что тексты Эдфу рассказывают о сотворении мира и о зарождении египетской цивилизации в эпоху Первого Времени.

Значение письменных источников Эдфу трудно переоценить, поскольку египетские жрецы, переписчики и художники, участвовавшие в увековечении этих мифов, считали их реальными событиями, предшествовавшими появлению их собственной цивилизации. Легенды о сотворении мира не только составляли основу их мифов и обрядов, но также оказывали влияние на внешний вид и конструкцию храмов, памятников и на церемонии их освящения. Все эти сооружения рассматривались как точные копии тех, которые были построены божественными предками в первобытную эпоху^{432}.

Профессор Реймонд была уверена, что тексты Эдфу сохранили воспоминания о забытой цивилизации, которая построила первые египетские храмы в далекую эпоху задолго до восшествия на престол первого фараона. Она была готова признать^{433}, что

Другими словами, события мифической эпохи сами служили средством определения таинственных корней, египетской цивилизации. Тем не менее Реймонд считает своим долгом пояснить следующее:

Реймонд считала, что распространение этих мифов творения в додинастическую эпоху помогало сформировать индивидуальные варианты одной и той же основной сюжетной линии в культовых центрах на всей территории Египта, в каждом из которых верили, что главный миф творения некоторым образом связан с основанием их собственного храма.

Но где зародились все эти мифы о сотворении мира, о приходе богов и об основании храма? Где-то в окрестностях Мемфиса, столицы Египта времен Древнего Царства. Как отметила сама Реймонд, записи Эдфу «хранят память о додинастическом религиозном центре, который некогда существовал вблизи Мемфиса и который египтяне… считали родиной египетской церкви [курсив автора]^{436}». В другой статье на эту же тему Реймонд, подписавшаяся своей девичьей фамилией И. Э. И. Йелинкова, писала, что «делавшие записи жрецы могли использовать более древние предания, возникшие вне Мемфиса [курсив автора]^{437}».

Но где это — «вне Мемфиса»?

В записях Эдфу прямо говорится, что после повторного появления Острова Яйца из первородных вод Нун после периода конфликтов, он превратился в обитель «призраков» его первых божественных обитателей, Соколов-Джерти, или Мудрецов. И что более важно, этот остров теперь назывался Преисподней Души и стал считаться первой могилой тела бога подземного мира Осириса^{438}.

Здесь термин «подземный мир» имеет тот же смысл, что и в текстах из Гелиополя, описывающих путешествие бога Солнца через подземное царство Дуат, тогда как могила Осириса — несмотря на то что ее связывали с некрополем в Абидосе на юге Египта — в конечном итоге стала ассоциироваться с различными областями Дуата, в том числе Четвертым Часом, входившим в состав Дома Сокара^{439}. О связи Осириса с Гизой-Ростау также свидетельствует знаменитая «Стела-опись», обнаруженная в Гизе французским египтологом девятнадцатого века Гастоном Масперо. На стеле, которая в настоящее время выставлена в Каирском музее, имеются записи о визите в Гизу фараона Хуфу, которого считают строителем Великой пирамиды. Этот важный текст периода Двадцать Шестой Династии содержит не только упоминание о различных сооружениях на плато Гиза, в том числе о Великой пирамиде и Великом Сфинксе (что указывает на его необыкновенную древность, поскольку Хуфу правил гораздо раньше Хафры, по чьему приказу якобы был высечен памятник), но и о «Доме Осириса, Владыки Ростау»^{440}. Поскольку в тексте говорится, что Сфинкс расположен к юго-востоку от «Дома Осириса», многие авторы пришли к выводу, что речь идет о Храме долины, который находится примерно к юго-востоку от Сфинкса^{441}.

Существует достаточное количество фактов, связывающих умершего бога подземного мира Осириса с Гизой-Ростау и с Домом Сокара, области Дуата, которая соединяется с подземельями, якобы существующими под некрополем времен Древнего Царства. Более того, Стела-опись связывает Осириса с Храмом долину, который можно считать в наибольшей степени сохранившимся образцом древней архитектуры на всем плато. Таким образом, становится очевидным, что мифическое царство Ветджесет-Нетджер и его окрестности — поле тростника, окруженные водой остров и храмовый комплекс — были расположены в Гизе.

Гипотеза о том, что Гиза является Местом Сотворения Мира, где несколько тысяч лет назад зародилась мегалитическая египетская раса, выглядит чрезвычайно привлекательной. Однако здесь мы сталкиваемся с одной серьезной проблемой — как совместить сегодняшний вид плато с описанием Ветджесет-Нетджера как храмового комплекса, расположенного рядом с полем тростника на берегу первородного озера с небольшим, похожим на холм островом.

Глядя на сегодняшнее плато Гиза — с окружающей его пустыней, с похожими на часовых пирамидами, вызывающими невольное ощущение вечности, — трудно представить, что когда-то оно могло быть другим. Тем не менее в прошлом все было иначе. Известно, к примеру, что на протяжении последних 12 500 лет русло Нила, расположенное сегодня в девяти километрах к востоку от плато, постепенно смещалось на восток и что во времена Древнего Царства река протекала гораздо ближе к пирамидам^{442}. И действительно, недавние раскопки в районе Храма долины позволили обнаружить каменный пирс, к которому причаливали плывшие по Нилу лодки^{443}.

Разливы Нила также стали другими. Исследование египтолога Фекри Хассана из Лондонского Университетского Колледжа, который специализируется на климате и геологии додинастической эпохи, убедительно показали, что в одиннадцатом тысячелетии до нашей эры уровень воды в Ниле во время разливов был чрезвычайно высоким. Вероятно, это было обусловлено постепенным подъемом уровня вод Мирового океана в конце Последнего ледникового периода, примерно в 10 500—9500 годах до нашей эры^{444}.

Можно привести и следующий малоизвестный факт: ежегодный разлив Нила (пока не была построена Асуанская плотина), вызванный обильным таянием снегов в горах Центральной Африки, часто приводил к настоящим наводнениям, когда воды реки достигали подножия плато Гиза. В прошлом эта связь с разливом Нила была настолько сильна, что одна из арабских легенд даже утверждает, что Сфинкс был сооружен как «олицетворение плодородия, вызванного разливом Нила»^{445}.

Все эти факты подводят нас к выводу, что в одиннадцатом тысячелетии до нашей эры низменность к востоку от плато Гиза очень часто, если не постоянно, заливалась водой, в результате чего образовывалось мелкое озеро, со всех сторон окружавшее маленький скалистый остров. Важно также помнить, что до превращения Восточной Сахары в пустыню примерно в 3000 году до нашей эры в Египте был более влажный климат и значительную часть его территории занимали богатые растительностью саванны, похожие на те, что сегодня существуют в экваториальной Африке. Тропические кустарники и деревья окружали прилегавшие к Нилу земли, в том числе, как можно предположить, озеро Гизы и возвышавшийся в его центре остров. Этот пейзаж абсолютно не похож на сегодняшний, и именно так могла выглядеть эта местность, когда в эпоху Первого Времени здесь обосновались первые обитатели.

Таковы гидрологические и географические факты, а что на этот счет говорят древние легенды? Не сохранилось ли других, помимо записей Эдфу, свидетельств существования в Гизе окруженного водой острова? Так, например, арабский историк Ибн Абд Альхокм в своей версии коптской легенды о легендарном царе Сауриде ибн Салуке говорил о существовании рукотворного канала в Гизе:

Заглянув в толковый словарь, я выяснил, что слово «резервуар» может обозначать как искусственную, так и естественную емкость для воды^{447}. В данном случае Альхокм имел в виду, что в древности существовал некий канал, соединявший искусственный или естественный резервуар в окрестности пирамид Гизы и протекавший неподалеку Нил. Как и Масуди, упоминавший о подводе воды к пирамидам, Альхокм, вероятно, почерпнул эти сведения из коптских источников в Старом Каире, и поэтому вполне возможно, что он записал древнюю легенду, передававшуюся из уст в уста еще со времен фараонов.

Еще более ценные свидетельства оставил нам Геродот, посетивший Гизу в пятом веке до нашей эры. Рассказывая, как Хеопс (то есть Хуфу) занял египетский трон и заставил 100 тысяч человек строить дорогу, по которой должны были доставляться каменные блоки для пирамиды, он пишет:

Далее Геродот рассказывает о строительстве пирамиды Хефрена (то есть Хафры), вновь упоминая об окруженном водой острове:

Из этих цитат можно сделать следующий вывод: во времена Геродота считалось, что Великая пирамида была построена на острове, вода к которому поступала по каналу из Нила. Более того, в ее конструкции важную роль играли «подземные покои». Египтологи в большинстве своем полностью игнорировали эти свидетельства, оценивая историческую достоверность рассказа Геродота о пирамидах. Однако те специалисты, которые считали слова Геродота достойными внимания, обычно считали их доказательством существования в гробнице Хуфу тайного помещения, в котором есть окруженный водой остров.

На мой взгляд, греческий историк имел в виду совсем другое. Кроме того, существуют независимые данные, что когда-то плато Гиза и Нил были связаны своего рода каналом. Об этом пишет британский врач и путешественник Роберт Ричардсон (1779–1847), который в 1816 году отмечал следующее:

Нам известно, что ежегодный разлив Нила когда-то доходил до плато Гиза, и поэтому наблюдения Ричардсона представляют для нас особый интерес — они указывают на то, что в Век Пирамид или даже раньше предпринимались попытки подвести воду к краю плато. Если это действительно так, то резервуар или озеро могло иметь естественный остров, который в египетской мифологии считался первозданным холмом, или островом, расположенным в центре вод Нун.

Согласно записям Эдфу первозданный остров имел множество названий, в том числе Остров Яйца (яйцо — это универсальный символ Вселенной) и Остров Вторжения, а в космологии Фив он назывался Островом Двух Огней^{451}.

В египетских мифах есть еще одно очень важное упоминание об окруженном водой острове — он расположен в четвертой области подземного мира Дуата, или Доме Сокара^{452}. Как уже отмечалось выше, Уоллис Бадж в своей книге «Египетский рай и ад» идентифицировал необычную эллиптическую фигуру, внутри которой бог Секри (то есть Сокар) стоит на многоголовой крылатой змее, как «овальный остров в реке Дуата»^{453}. На рисунке остров находится посреди узкого длинного «озера» под названием Нету^{454}, а сопровождающая рисунок надпись указывает на его связь с водами Нун^{455}. Этот остров также располагается непосредственно под первозданным холмом и ярко-оранжевым амфалосам в форме колокола, что подтверждает его связь с сотворением мира. Мы уже упоминали о том, что согласно легендам в область Дуата, известную под названием Дома Сокара, можно было попасть через длинный наклонный коридор, или «дорогу Ростау», что возвращает нас к некрополю Гизы. И самое примечательное — остров Секри поддерживается двумя Сфинксами Аф, которых можно считать разновидностью львов акер, которые охраняют вход в Дуат и выход из него и которые нашли воплощение в высеченной из камня фигуре, известной нам под именем Великого Сфинкса.

Все это дает основания предположить, что в окрестностях плато Гиза действительно существовал окруженный рукотворным резервуаром или озером остров. Более того, он считался священным местом не в Век Пирамид, а гораздо раньше — в период Первого Времени, что подтверждается надписью на стеле Сфинкса, где Гиза-Ростау называется «чудесным местом Первого Времени». Возможное местоположение этого священного озера подробно исследуется в следующей главе.

В династическую эпоху гигантское каменное сооружение, получившее название Храма долины, по всей видимости, ассоциировалось с богом подземного мира Осирисом. Поэтому вряд ли можно считать совпадением, что другая циклопическая постройка Древнего Египта, Осирион в Абидосе, тоже связана с островом сотворения мира. Реймонд обращает внимание на этот прямоугольный каменный «остров», окруженный со всех сторон каналом, вода в который поступала из родника, и выдвигает предположение, что это было изображением «первозданной земли, которая первая поднялась из Нун и на которой было основано первое святилище»^{456}. Если это необычное мегалитическое сооружение действительно было построено древними богами, то создается впечатление, что больше всего их занимала идея сотворения мира, которую они стремились отобразить как можно чаще. Тот факт, что они могли выполнить земляные работы в окрестностях плато Гиза, чтобы создать резервуар вокруг естественного первозданного холма, свидетельствует о том, какое значение придавалось этому месту.

Несмотря на то что тексты из Эдфу, по всей видимости, имеют другое происхождение, отличное от космологической доктрины Гелиополя, во многих аспектах они пересекаются между собой. Так, например, тот факт, что основная группа божественных обитателей Ветджесет-Нетджера на второй стадии сотворения мира были так называемыми спутниками Ра, свидетельствует об определенной преемственности — начиная с Первого Времени и до зарождения первых культов Атума и Ра в додинастическую и раннюю династическую эпохи. Может быть, именно этим путем жрецы Гелиополя могли получить свои глубокие знания в области астрономии, геометрии, медицины, скульптуры, измерения времени и даже акустической технологии?

Когда мы пытаемся установить историческую аутентичность Текстов Строителей Эдфу, перед нами возникает множество новых вопросов. Так, например, что нам делать с различными группами божественных существ, якобы населявших Ветджесет-Нетджер? Кем их следует считать: реальными существами, жившими в районе Гизы в первобытную эпоху, или просто символами «сил природы», к коим их относит доктор Реймонд в своих известных комментариях к текстам Эдфу^{457}.

Меня заинтриговал тот факт, что в документах содержалось большое количество упоминаний о божественных существах, имена и титулы которых были связаны с птицами. В додинастическую эпоху египетские военачальники брали себе имена и титулы, отражавшие их личность, подвиги или внешность. Ярким примером этого обычая может служить царь по имени Скорпион, правивший в самом конце додинастического периода, примерно в 3100 году до нашей эры^{458}. Его сменил царь Нармер, а затем Хор-Аха, или Менес, который считается первым правителем, объединившим Верхний и Нижний Египет. Его имя переводится как «боевой ястреб (или сокол)» и, по всей видимости, служит отражением его воинской доблести^{459}.

Разнообразные титулы многочисленных божественных существ из текстов Эдфу, похоже, отражают эпоху, когда отдельным людям, группам или племенам присваивались «тотемные», или анималистические, имена. Дать интерпретацию конкретным именам теперь крайне затруднительно, поскольку мы не имеем информации из первых рук, кем же на самом деле могли быть обитатели Ветджесет-Нетджера. Тем не менее часто встречающиеся упоминания о птицах, и особенно соколах, представляются мне чрезвычайно важными. Как признавала сама Реймонд, существо по имени Сокол, носившее титул Крылатый, «считалось богом в облике птицы»^{460}. Если заменить «божественное существо» на «человеческое существо», то становится очевидным, что мы имеем дело с человеком в облике птицы. Реймонд также признает, что фигура Этого, или бога Пена, из первого периода Сотворения Мира тоже представлялась в виде птицы^{461}.

По мнению Реймонд, космологические тексты Эдфу содержат легенды, «связывающие само Место Сотворения Мира… с царством соколов». Более того, эти «мудрецы принимали облик соколов и… предсказали Сотворение Мира»^{462}.

Кем же на самом деле были эти Мудрецы, принявшие облик соколов и предсказавшие Сотворение Мира в первобытную эпоху?

Есть ли какой-то особый смысл в постоянном упоминании птиц?

Существа, принимающие облик птиц, обычно попадают в категорию лиц, которых антропологи называют шаманами — те, кто с незапамятных времен умел переходить из одного мира в другой. Считалось, что эти люди способны не только разговаривать с душами предков и племенными божествами, но также в астральной форме путешествовать по другим мирам. Для этого они принимали облик птиц или животных — как правило, тех, которые обитали на данной территории. У шаманов Сибири это был северный олень, у бушменов юга Африки — антилопа, а у шаманов Западной Азии — стервятник.

Чтобы превратиться в избранный тотемический образ, шаман украшал себя заряженными магической силой предметами, такими, как ожерелья из костей или шкуры животных, а в случае с птицами — когтями, перьями или даже целыми накидками или головными уборами из перьев. И что более важно, эти люди были известны в своем племени по имени, отражавшем их шаманские ассоциации. Многие мифы и легенды, повествующие о встрече смертных царей с предполагаемыми сверхъестественными существами — в образе животных или птиц, — на самом деле являются абстрактными описаниями встреч с шаманами.

Совершенно очевидно, что в основе праздника хеб-сед, устраивавшегося фараонами-Горами Древнего Египта на тринадцатый год их правления, а затем повторявшегося через определенные промежутки времени в попытке обновить свои души и тела, лежат традиции шаманизма. Согласно древним текстам этот древний обряд, неразрывно связанный с представлением о «царстве богов», проводился «со времен предков»^{463}. Во время церемонии царя переносили в паланкине из дворца к месту выступления, где он обращался к представителям всего Египта. Для этого случая он надевал украшенные драгоценными камнями одежды, имитировавшие оперение бога Гора, который изображался в облике сокола. Приглашенные на праздник послы со всех регионов страны проходили мимо сидящего на троне царя, преподнося специально приготовленные для этого случая дары^{464}. Тот факт, что праздник считался очень древним, свидетельствует в пользу теории, что он существовал еще в додинастическую эпоху или даже в эпоху древних богов.

Если эти предположения верны, то некоторые из божественных обитателей Ветджесет-Нетджера и его окрестностей вполне могли быть шаманами, отождествлявшими себя с соколом и украшавшие свои одежды перьями. В таком случае некое-подобие этих шаманских ритуалов впоследствии было унаследовано фараонами-Горами Гелиополя, которые считали необходимым использовать имитирующие оперение птиц одежды во время религиозных праздников вплоть до эпохи фараонов. Более того, вполне возможно, что Шемсу-Гор, или Последователи Гора, этого бога с головой сокола, были прямыми потомками древних богов, которые впервые заселили Египет за много тысячелетий до той эпохи, которая обычно считается началом цивилизации.

Если Соколов согласно текстам Эдфу следует рассматривать как шаманов, отождествлявших себя с птицами, то что можно сказать о других божественных обитателях Ветджесет-Нетджера? Что мы о них знаем? В текстах Эдфу упоминается всего лишь один отличительный признак их внешности — выражение лица. Реймонд отмечает, что спутники Этого, или бога Пена — он сам представлялся в виде «птицы»^{465}, — носили имена, в состав которых входил слог «хр», что означает «лицо, выражение лица»^{466}. Что это значит? Может быть, лица этих первых существ излучали некое сияние, которое ассоциировалось с божественными существами, как это имеет место в различных мифах Ближнего Востока? Так, например, в иранском мифе утверждается, что на лицах первых богов-царей Ирана было выражение «фарр», что переводится как «божественное величие»^{467}. Без этого признака божественности царь не мог занимать престол, а если он злоупотреблял данной ему божественной властью, то «фарр» покидало его, обратившись в птицу, и больше никогда не возвращалось^{468}. Лица многих библейских патриархов — Еноха, Ноя, Авраама — тоже сияли, подобно солнцу. Выражение лица было необходимым признаком божественности и божественного существа, и его упоминание в текстах Эдфу вполне может отражать реальную черту, характерную для первых обитателей Египта.

Отражают ли эти описания действительный облик тех, кто населял Египет в далекую эпоху, получившую название Первого Времени, — групп и индивидуумов, часть из которых почти наверняка были шаманами с величественными лицами и одеждами, украшенными перьями? Может быть, тексты Эдфу приоткрывают завесу тайны над древней культурой Египта и над теми, кто создал Великого Сфинкса, построил первые храмы и проложил каналы в самом конце палеолита, в 10 500 году до нашей эры?

В доисторических «мифах творения» Эдфу, по всей видимости, описываются конкретные личности, события, места и постройки эпохи древних богов. Однако в этих свидетельствах может быть закодировано нечто большее — ключи, которые при правильной их интерпретации позволят выяснить природу, внешний вид и смысл того, что последние 11 500 лет скрыто во тьме под скальным основанием плато Гиза.

Тексты Эдфу позволяют нам реконструировать удивительную картину того, как могло выглядеть плато Гиза в эпоху древних богов. Что бы мы там увидели, переместившись на машине времени в 10 500 год до нашей эры? Скорее всего, мы оказались бы в жаркой и влажной местности, с буйной растительностью, похожей на ту, что в настоящее время можно встретить в Центральной Африке. Побродив немного, мы пришли бы на заросший тростником берег мелководного озера, где в изобилии водились водоплавающие птицы, такие, как серая цапля. Нашему взору открылись бы первые свидетельства присутствия человека — высокие полированные колонны, высеченные, скорее всего, из темного камня. Колонны обрамляли берег, а за ними виднелась внешняя стена сверкающего белоснежного храма. Над мелководьем неподалеку от берега возвышался маленький остров, символическое Место Сотворения Мира, или первозданный холм, увенчанный простым каменным сооружением, подтверждавшим святость этого места. Это и был Остров Вторжения в водах Нун.

Неподалеку мы обнаружили бы племена, пребывавшие на стадии каменного века, — они обрабатывали поля диких злаков, пасли стада одомашненных животных, изготавливали кремневые орудия и использовали деревянные дротики для ловли рыбы. Однако за каменной стеной святилища жили совсем другие люди — правители в украшенных перьями одеждах и с сияющими лицами, производившими неизгладимое впечатление. Эти люди — их число, вероятно, никогда не превышало 60 — считались нетеру, божествами, старейшинами, и память о них сохранялась на протяжении многих тысячелетий их потомками полубогами, которые увековечили память об эпохе предков зеп menu, или Первом Времени.

Идеализированная картина, основанная на скудных данных и богатом воображении?

На этом этапе, возможно. Но, как мы увидим в дальнейшем, при попытке выяснить судьбу этой утраченной культуры нарисованный нами образ древних богов получает убедительное подтверждение. Теперь же постараемся представить себе, что нас могло бы ожидать на самом острове.

Как уже отмечалось выше, два высших по рангу обитателя Ветджесет-Нетджера второго периода носили имена Ва и Аа и считались вождями так называемых Шебтиу. По всей видимости, на них были возложены особые обязанности в «Доме Ветджесет-Нетджер», поскольку они были хранителями каких-то обладавших магической силой объектов, о которых говорится лишь как об ихт (египетское слово, которое переводится как «реликт» или «материя»)^{469}. Считалось, что эти объекты обладают созидательной силой, которая может быть использована либо в храме, либо в Преисподней Души, подземном царстве, вход в которое располагался на вершине острова.

Есть все основания считать, что Преисподняя Души — она считается первичным источником, стоящим за легендами о подземном мире Дуат^{470}, — представляла собой некое реальное пространство, расположенное под островом. В текстах Эдфу у этого хтонического царства есть еще одно название, бв-хнм^{471}, что подтверждает это предположение. Префикс бв переводится как «место»; значение суффикса хнм определить гораздо сложнее. Он может означать «принять царство», как на церемонии коронации^{472}, «собираться вместе», как во время праздника, или искусственный «колодец» — именно это последнее значение привело Реймонд к выводу, что наиболее точным переводом египетского называния подземного царства следует считать «Место Колодца»^{473}. С другой стороны, хнм также может иметь значение «строить», и поэтому Джозеф Джошманс перевел бв-хнм как «глубокое подземное место искусственного происхождения»^{474}, что предполагает наличие неких подземных помещений.

Нет никаких сомнений в том, что прозаичное название бв-хнм носило некое реальное сооружение. Реймонд предположила, что это мог быть «первичный колодец», действительно расположенный на острове^{475}. Известно, что часть подземного мира Дуат, связанная с Гизой-Ростау, ассоциировалась не только со священным островом и Сфинксом, имевшим тело льва и голову человека, но и с наклонным коридором. В таком случае не идет ли речь о каком-то подземном комплексе, войти в который можно было по лестничному колодцу, расположенному на похожем на холм острове?

Затем нам сообщается, что реликты ихт «хранились» в бв-хнм, куда могли войти их стражи Шебтиу, чтобы произнести магические заклинания, результатом которых становился акт творения во внешнем мире. Кроме того, эти необычные ритуалы с использованием реликтов ихт при необходимости могли заставить воду отступить от берегов священного озера. Поскольку уровень озера зависел от прибывания или убывания воды в Ниле, тексты Эдфу указывают на то, что эти люди могли управлять наводнениями — и даже ежегодным разливом Нила. Это очень необычная гипотеза, с какой стороны на нее ни посмотреть.

Существует еще одно волнующее свидетельство, указывающее на присутствие во владениях Сокара-Осириса под скалой Гизы-Ростау какого-то объекта, обладающего огромной магической силой. Упоминание о нем можно найти в так называемых Погребальных текстах, которые были высечены на саркофагах умерших и в которых просматривается влияние теологии Гелиополя. Заклинание 1080 говорит о некой тайной «запечатанной вещи», «распространяющей огонь» и содержащей эманации Осириса, которая, хранится во тьме под толщей песка в Ростау^{490}.

Что же это за «запечатанная вещь», которая «распространяет огонь» и спрятана во «тьме» пустынных песков Ростау?

Как уже отмечалось выше, место погребения тела Осириса связывалось как с Домом Сокара в подземном царстве Дуат, так и с Преисподней Души из текстов Эдфу. На мой взгляд, это еще одна аллюзия с «ядрами» священного острова, с омфалосам и камнем бенбен в сердце подземного комплекса Ростау. На рисунках с изображением ярко-оранжевого колокола омфалоса в центре Дома Сокара над ним помещен иероглиф, обозначающий «ночь», или «тьму», и этот факт подтолкнул У. Баджа к выводу, что это была «некая форма подземного мира Секера»^{491}. На мой взгляд, однако, этот иероглиф следует рассматривать как свидетельство того, что обладающий магической силой объект хранился в полной темноте. Правда, заклинание 1080 говорит нам, что эта «запечатанная вещь» «распространяет огонь», что предполагает излучение некоего божественного огня или света — такой же огонь или свет излучали находящиеся в подземном комплексе «ядра» из текстов Эдфу. Эта «запечатанная вещь» была помещена в Ростау, где, скрытая от всех, хранится до сих пор, и это утверждение можно считать двойным доказательством того, что речь идет о физическом объекте подземного мира, который сохранился под песками Ростау до наших дней.

Впервые познакомившись с заклинанием 1080, я был просто поражен его сходством с отрывком из псевдоапокрифического текста, известного под названием Книги Еноха. Эта увлекательная книга, составленная в несколько этапов приверженцами реакционных учений иудаизма в период между вторым веком до нашей эры и первым веком нашей эры, рассказывает о жизни патриарха Еноха, правнуком которого был знаменитый библейский персонаж Ной. Для нас наибольший интерес в этой работе — довольно большие фрагменты которой были найдены в 1947 году среди так называемых Рукописей Мертвого моря — представляют красочные описания путешествия Еноха на небеса.

На последнем, седьмом небе Енох «приблизился к стене, построенной из кристаллов и окруженной языками пламени»^{492}. Фундамент дома тоже был из «кристалла», а внутреннее убранство рассказчик описывает следующим образом: «Потолок его был подобен пути звезд и молний… Пылающий огонь окружал стены дома, и дверь его горела огнем»^{493}. Затем Енох вошел в «другой дом, больший, нежели тот», и обнаружил там «возвышенный престол; его вид был как иней»^{494}. «И из-под великого престола выходили реки пылающего огня, так что нельзя было смотреть на него». На троне сидел «Тот, Кто Велик Во Славе», и «одежда Его была блестящее, чем само солнце, и более чистого снега»^{495}.

Несмотря на отсутствие очевидной связи между этим описанием из Книги Еноха и цитировавшимися выше Погребальными текстами, многократное упоминание о божественном огне, окружавшем пол, потолок и содержимое сделанных из кристалла комнат, вызывает ассоциации со спрятанной среди пустынных песков Ростау «запечатанной вещью», которая «распространяет огонь». Может быть, в обоих случаях этот огонь представляет собой просто мерцающее излучение от оранжевого факела, отраженное от прозрачных кристаллических поверхностей? Не мог ли омфалос или бенбен подземного комплекса представлять собой гигантский кристаллический фаллос? Может быть, именно это мы увидим в конце длинного коридора, ведущего в подземный мир Ростау?

Что же в таком случае — с учетом информации о «ядрах» в самом сердце подземного мира Гизы — можно сказать о реликтах ихт, которыми пользовались Шебтиу для того, чтобы совершать акты творения? В текстах Эдфу эти переносные магические объекты представлялись как воплощение «зародыша» беннт, или «яйца», от которого они получили свою созидающую силу^{496}. Если дело обстоит именно так, то не могли ли реликты ихт представлять собой портативные кристаллы в форме фаллоса, резонирующие космическую энергию, которая содержится в «ядрах», расположенных в сердце подземного комплекса?

Эта идея не нова, поскольку уже давно отмечено явное сходство между реликтами ихт и кристаллами конической формы, используемыми для медитации последователями древнего тибетского учения дзогчен, которое распространено исключительно среди представителей Нигма-па — вероятно, старейшей школы буддистского ламаизма^{497}.В прошлом для этих целей использовались крупные необработанные кристаллы кварца, но в последние 40 лет большинство поклонников дзогчен, живущих и проповедующих на Западе, заменили их на искусственные призмы из хрусталя. Эти конические кристаллы применяются посвященными не только для концентрации внимания — считается, что с их помощью можно установить связь с созидательными силами Вселенной.

Любопытно, что существуют также легенды о жившем до Всемирного потопа патриархе Енохе, в которых рассказывается о священном камне, спрятанном в тайных комнатах под пирамидами Гизы. Евреи, обитавшие в многонациональном городе Александрия в эпоху правления династии Птолемеев, верили, что Великую пирамиду построил Енох, которого отождествляли с Гермесом Трисмегистом (Гермесом Трижды Величайшим), греко-романским, или «герметическим», воплощением египетского бога науки и письменности Тота. Еноха даже считали изобретателем деления звездного неба на 12 частей^{498}, что нашло отражение в астрологических разделах псевдоапокрифических книг, приписываемых этому патриарху древности. Затем Еноха стали путать с персонажем коптских легенд Старого Каира, рассказывавших о царе Сауриде ибн Салуке, который получил предупреждение о грядущем потопе, построил пирамиды в Гизе и приказал соорудить в них тайные комнаты, чтобы сохранить в них достижения науки и искусства.

Какими бы странными и противоречивыми ни выглядели эти мифы о Енохе, они заслуживают упоминания потому, что содержат некоторые любопытные элементы, больше не встречающиеся в египетской литературе. Согласно одной ныне утраченной легенде Енох с помощью своего сына Мафусаила построил девять тайных подвалов, один над другим^{499}. В самом нижнем из них он поместил «белый порфиритовый камень» (по другой версии «золотую треугольную табличку»), на котором было начертано запрещенное к произношению имя бога, а вторую табличку с непонятными письменами, полученную Енохом от самих ангелов, патриарх отдал на сохранение сыну. Затем подвалы были замурованы, и на этом месте Енох воздвиг две прочные колонны, одну из мрамора, чтобы она «не могла сгореть», а другую из кирпича, «чтобы она не тонула в воде»^{500}.

На кирпичной колонне были начертаны «семь наук» человечества, так называемые «архивы» теоретического масонства, а на мраморной колонне патриарх поместил «надпись, указывающую, что неподалеку в подземном помещении находится бесценное сокровище»^{501}.

Неизвестно, откуда взялись эти легенды. Они никак не связаны с несколькими краткими упоминаниями о Енохе в Книге Бытие и не встречаются ни в одном из иудейских источников. Скорее всего, они возникли в среде александрийских евреев и, следовательно, связаны с тайнами, которые приписывались Великой пирамиде еще в эпоху Птолемеев. Может быть, это крайне упрощенные воспоминания о Преисподней Души, замурованному подземному комплексу, который, как утверждают тексты Эдфу, существовал на священном острове Гизы-Ростау?

Продолжая наше воображаемое путешествие по наклонному коридору Преисподней Души, мы выяснили, что где-то в самом центре подземелья может существовать огромный конический омфалос, или бенбен, предположительно кристаллической структуры, а также священные камни меньшего размера, подобные индийским фаллосам Шивы. Что же могло представлять собой это подземелье? Какие комнаты и камеры могли бы встретиться на нашем пути? Существует ли какой-то общий план этого места и — что более важно — хранятся ли здесь какие-либо артефакты?

Первый реальный ключ, связанный с планом подземелья, можно найти в описании Дуата из гелиопольской космологии. В нем говорится, что первая область, или Первый Час, представляет собой аррит — прихожую или вестибюль Дуата. Может быть, это некое помещение на входе, в котором стражи Шебтиу готовились к спуску по наклонному коридору? Если дело обстоит именно так, куда вел это коридор?

Мы можем лишь предположить, что после успешного преодоления вестибюля и наклонного коридора посвященный — в роли бога Солнца — должен был в определенном порядке пройти все 12 областей подземного комплекса. В каждой из них его ждали определенные испытания, во время которых ему приходилось иметь дело с множеством астральных форм в облике змей, чудовищ, демонов и кажущихся непреодолимыми препятствий. Только успешно преодолев все преграды — для этого требовались мужество и магические заклинания, — можно было попасть в следующее помещение. Во многих отношениях все эти испытания походили на психическую атаку. Только после прохождения всех комнат стражнику, или посвященному, позволялось увидеть «зародыш» беннт, или космическое яйцо, — первозданное Место Сотворения Мира, предположительно находившееся в отдельном помещении. Если наше предположение верно, то Преисподняя состояла из последовательности комнат, соединенных длинным коридором со своего рода прихожей, или подземным холлом.

Известно, что два льва акер, охранявших вход и выход Дуата, олицетворяли влияние своих небесных двойников, появлявшихся на горизонте в дни равноденствия в прецессионную Эру Льва, и поэтому вполне естественно напрашивается вывод, что подземные комнаты отражают деление эклиптики на 12 частей, начинающихся с дома Льва.

В таком случае каждый из 12 «домов», или комнат, должен был отражать влияние своего астрологического знака.

Как бы то ни было, а подземное царство Дуат представлялось древним в виде соответствующего движению солнца круга, а не прямым, как река. В отрывке одного из семидесяти пяти «Восхвалений Ра»^{502}, высеченных на стенах царских гробниц периода Девятнадцатой и Двадцатой Династий, бог Солнца описывается как «Ра, выдыхающий Секхем [силу], господин тайных кругов [Дуата], приносящий обличья, отдыхающий в тайных местах и творящий в облике бога Тамт»^{503}. Это типичное описание Дуата в виде кругов.

В таком случае «реликты» ихт вполне могли отражать созидательное влияние 12 комнат, которые сами представляли собой индивидуализированные эманации центрального «зародыша», или яйца, Творения. Тексты Эдфу сообщают нам, что акты творения совершались Шебтиу внутри подземного комплекса при помощи «реликтов» ихт и магических заклинаний^{504}. На мой взгляд, это означает, что процесс созидания мог иметь место лишь при взаимодействии магических предметов Шебтиу и соответствующих комнат. Таким образом, можно предположить, что стражи отбирались на эту роль потому, что их считали способными обеспечить резонанс, или космическое влияние, конкретных комнат и обладающих магической силой объектов.

Вопрос о том, была ли знакома древняя культура Египта с современными представлениями о Зодиаке, до сих пор остается предметом споров. Мне это представляется маловероятным, поскольку существуют многочисленные свидетельства, что зодиакальные созвездия происходят из Месопотамии — их прообразы были известны там еще в доисторическую эпоху. Но это не значит, что воздвигнувшая Великого Сфинкса древняя культура не делила эклиптику на 12 частей, или домов, и не считала, что текущая прецессионная эра находится под влиянием льва или львицы (впоследствии принявших облик созвездия Льва, богини Сохмет и Великого Сфинкса). Просто используемые в настоящее время знаки Зодиака были придуманы гораздо позже.

Поэтому мы с полным основанием можем представить, что перед нами открывается первый большой круг соединяющихся между собой комнат. Здесь должен находиться один из энергетических объектов ихт — возможно, в виде каменного фаллоса, «спрятанного» в нише или углублении. Комната, по всей видимости, должна быть пустой, поскольку ее форма, размеры и внутренняя отделка должны обеспечивать определенные акустические свойства — строго индивидуальные, чтобы каждая из комнат отражала заранее определенное космическое воздействие, соответствующее ее стражу Шебтиу. Вероятно, воздействия всех 12 комнат должны были смешиваться в единое целое в сердце подземного комплекса, где помещались «ядра» и камень амфалос, или яйцо творения.

Такова информация, которую предлагает нам нетрадиционная интерпретация Текстов Строителей Эдфу — в свете современных знаний о роли подземного царства Дуат и о том, что в Египте сохранились необыкновенные технологические достижения древней культуры.

Гораздо сложнее определить точное предназначение подземного комплекса в Гизе-Ростау, и для этого нам следует из храма Гора в Эдфу переместиться на 89 километров вверх по реке в религиозный центр Фив Карнак и направиться к храму бога луны Хонсу. Рядом с ним расположен маленький храм, получивший название Дом Сотворения Мира Осириса[40]^{505}, на стенах которого мы найдем серию мифологических текстов, содержащих важные ключи для понимания истоков египетской цивилизации, которые не встречаются ни в текстах Эдфу, ни в гелиопольской космологии.

Подобно другим мифам творения, фиванский текст начинается с того, что в начале времен из первородных вод появляется первозданный холм. В тексте также упоминается зародыш, или «семя», беннт в самом сердце острова, причем этот зародыш отождествляется с «яйцом» творения^{506}.

Уникальным аспектом фиванского мифа о сотворении мира является так называемая «душа» острова, персонифицированная в змее-прародителе Кематеф^{507}, кольца которой образуют ступенчатую террасу вокруг первозданного холма^{508}. И что более важно, эта змея, которая описывается как «тот, который закончил свою жизнь или считается похороненным»[41]^{509}, по всей видимости, имеет непосредственное отношение к фиванскому варианту подземного царства^{510}. Кроме того, змей Кематеф связан с восемью богами Огдоады, фиванских аналогов Шебтиу из текстов Эдфу, а также с яйцом творения^{511}. Еще более интересным представляется тот факт, что «великий дух» Кематеф — несмотря на то что он был перенят культом Амона как один из аспектов верховного бога — связан и с телом бога подземного царства Осириса, который пребывает «в Царстве Мертвых в окружении восьми великих богов»^{512}.

Согласно легенде Кематеф породил самого себя, оплодотворив собственное яйцо^{513}. Другая надпись говорит о Кематеф как о «беннт в Нун, который произвел на свет беннт Первого Времени [зеп тепи]^{514}». Таким образом, змея представлялась как основной разум и даже создатель «ядра», или амфалоса, в сердце подземного комплекса острова, который в начале времен поднялся из вод Нун. Считалось, что Кематеф породил собственное яйцо и стал его стражником — этот образ перекликается с более поздним греко-римским герметическим мифом, где змей изображался свернувшимся кольцами вокруг космического яйца.

_{Фараон, сидящий на троне в образе бога Осириса и в образе мумии в подземном царстве Дуат под первозданным холмом. Ступени трона представляли собой кольца Кематеф, космического змея из Фиванского мифа творения.}

Древняя легенда рассказывает о священной змее Фив с двумя рогами (рогатой гадюке), которая была похоронена «в храме Амона»^{515}. По всей видимости, это неверное истолкование связи Кематеф со священным камнем, или омфалосом, хранящимся в храме Амона^{516}. Причиной этого заблуждения мог стать тот факт, что самый знаменитый омфалос в Дельфах не только имел форму яйца, но и являлся надгробием на могиле священной змеи. Аналогичная легенда вполне могла возникнуть и вокруг Кематеф в Фивах.

В греко-римской мифологии Кематеф соединился с другими божествами в облике змей. Кроме того, его стали отождествлять с богом-творцом по имени Хнум^{517}, с еще одним фиванским богом Кнефом^{518}, а в конечном итоге с Кноумисом, или Кноубисом^{519}, которому поклонялись герметики (последователи Гермеса Трисмегиста) и образ которого часто вырезался на магических талисманах, применявшихся для лечения болей в животе^{520}. Этот гибрид обычно изображался в виде свернувшейся кольцами змеи с головой льва — связь, позаимствованная из подразделения неба на 36 созвездий, или бакиу, где Кномиус ассоциировался с первым деканом Льва^{521}. И что более важно, у него была грива, обычно состоявшая из двенадцати или семи похожих на спицы лучей, которые, вне всякого сомнения, отображали соответственно двенадцать знаков Зодиака или семь полярных звезд 26 000-летнего прецессионного цикла.

О мифах и обрядах, связанных с Кнобиусом, известно очень мало, и те скудные сведения, которые сохранились до наших дней, можно найти в документах гностической христианской секты ператов, существовавшей во втором веке нашей эры. Один малоизвестный и явно апокрифический текст ператов рассказывает уже о змее Кематеф женского рода — здесь он носит имя Хорзар — следующими, в высшей степени необычными словами:

«Я есть глас пробуждения от сна в эпоху ночи, [и] теперь я начинаю обнажать силу хаоса. Сила — это ил бездны, которая колыхает трясину вечного водного пространства, мощь конвульсий, бледных, как вода, пребывающих в вечном движении… использующая то, что извергается 12 глазами Закона, запечатывающих силу, которая возникает сама собой из наступающей невидимой воды, что называется Таласса… Невежество называло эту силу Кроносом… Сила, коей вверена Таласса, обладает как мужским, так и женским началом, следуя за шипящей [водой] из двенадцати жерл 12 труб и после подготовки распределяя ее… Подобная Тифону [то есть «чудовищной змее»][42]^{522} дочь этой [силы] есть… Хорзар. Он [sic] обвился вокруг пирамиды с 12 гранями и заслоняет вход в пирамиду разнообразными цветами, преображая абсолютную тьму»^{523}.

Для понимания истинного назначения подземного комплекса в Гизе необходимо интерпретировать этот красочный отрывок забытого текста. «Водное пространство» или «невидимая вода», появляющаяся в «эпоху ночи», — это, вне всякого сомнения, Нун, беспредельная масса воды, которая пребывала в вечной тьме, пока в начале времен первые лучи света не достигли первозданного холма. «Таласса» должна рассматриваться как разум, или персонификация этого первобытного хаоса, причем принадлежность к женскому роду позволяет отождествить ее с Нун в его женском воплощении Нут[43]^{524}.

Упомянутые в тексте «12 глаз Закона» должно интерпретировать не как органы зрения, а как «глаза» в ландшафте — то есть колодцы в земле[44], — что предполагает некую подземную структуру, состоящую из 12 областей. Еще более важным следует считать «чудовищную змею» по имени Хорзар, которая следует «за шипящей [водой] из двенадцати жерл 12 труб». Расшифровка этой строки поначалу вызвала у меня некоторые затруднения. Под 12 трубами, по всей видимости, подразумеваются 12 эпох, или «Великих Лет», которые соответствуют прецессионному циклу длительностью 26 000 лет и рассматриваются как небесный инструмент измерения времени.

В культе римского бога Митраса, возникшем на территории современной Турции в первом веке до нашей эры, так называемый космократор, или хранитель космического времени, представлялся в виде человека с головой льва — с ключами в руке и с землей или космическим яйцом под ногами. Вокруг его туловища обвивалась космическая змея, голова которой возвышалась над гривой (иногда голова изображалась в пасти льва), а на груди бога или над его головой располагались 12 знаков Зодиака, что указывает на связь как с Кнобиусом, так и с Кематеф. Я убежден, что «12 труб», о которых говорится в тексте секты ператов, символизируют 12 пуповин, питающих «пуп», или омфалос, каждой из грядущих мировых эпох, которая представляется в виде еще не родившегося «ребенка».

Какими бы странными ни выглядели эти гностические теории, на них, по всей видимости, оказали влияние космологические доктрины герметических школ Александрии, существовавшие на протяжении нескольких веков непосредственно перед началом христианской эры. Это подтверждает упомянутый выше текст, в котором говорится, что Хорзар есть одна из ипостасей Коры^{525}, могущественной греко-римской богини, во время празднеств в честь которой, Проводившихся ежегодно 6 января в Александрии, торжественно отмечалось рождение ребенка Вечности[45]^{526}.

Самой необычной фразой из текста секты ператов можно считать утверждение, что Хорзар «обвился вокруг пирамиды с 12 гранями и заслоняет вход в пирамиду разнообразными цветами, преображая абсолютную тьму». Некоторые комментаторы интерпретируют «пирамиду с 12 гранями» как 12 домов Зодиака, однако эти странные слова, скорее всего, означают, что львиноголовый и/или змееподобный космократор прецессионных эпох, известный также под именами Хорзар, Кнобиус или Кематеф, рассматривался как защитник «12 глаз [или колодцев] Закона» и «пирамиды с 12 гранями» — термины, которые, на мой взгляд, отражают информацию о подземном комплексе, якобы существовавшем под песками Гизы.

_{Гемма гностиков с изображением львиноголового Кнобиуса, или Хорзара — греко-римского варианта Кематеф, космической змеи (змея) и космократора Фиванских мифов творения.}

У меня почти не осталось сомнений в том, что ряд помещений, составлявших подземный комплекс Гизы, когда-то считался микрокосмом сил созидания, которые в начале времен расщепились на 12 частей, — концепция, отражавшая влияние разделенного на 12 домов Зодиака. Зародыш, или «семя», беннт изначально рассматривался как кристаллизация момента Сотворения Мира — то есть момента образования Вселенной, или «большого взрыва», как называет его современная наука. В этот момент возникло время, которое будет существовать вечно в повторяющихся циклах — возможно, именно поэтому древние боги уделяли такое внимание Сотворению Мира и длительным временным циклам.

Для современного человека идея постройки огромного подземного комплекса ради увековечения акта Сотворения Мира представляется бессмысленной или даже абсурдной. В нашем представлении эти Комнаты Сотворения Мира больше похожи на ускоритель европейского центра ядерных исследований в Женеве, чем на Зал Знаний, содержащий знания, артефакты и утраченные учения древней цивилизации. Если я не ошибаюсь, то это значит, что древние боги — в образе Шебтиу или Огдоады — верили, что в Комнатах Сотворения Мира при помощи ритуалов взаимодействия с переносными реликтами ихт они могут увековечить или даже ускорить эволюцию внешнего мира.

Связан ли этот доступ к космическому влиянию и божественным силам с подземным комплексом под пирамидами Гизы, выяснится лишь тогда, когда лопата археолога откроет вход в тайное подземелье.

Теперь же наше воображаемое путешествие по подземному миру острова подходит к концу. Мы прошли через предполагаемое кольцо, или «пирамиду», из 12 соединенных между собой внешних комнат, каждая из которых связана с конкретной космической силой. Мы увидели огромное «яйцо», или зародыш, беннт в самом центре комплекса и теперь должны повернуть назад, проделав путь по наклонному коридору в прихожую аррит. Отсюда через лестничный колодец мы возвращаемся на поверхность земли.

_{Предполагаемый план 12 Комнат Сотворения Мира, в основу которого легли сведения из Текстов Строителей Эдфу и книг о подземном царстве Дуат.}

В Эру Льва «посвященный» выходил из Преисподней Души на священном острове, окруженном первородными водами Нун. Однако к моменту появления в Египте династии фараонов в 3100 году до нашей эры — после превращения Восточной Сахары в пустыню — ландшафт этой местности разительно изменился. Здесь больше не существовало мелкого озера, образованного водами протекающего поблизости Нила, а также сверкающего белизной Дома Ветджесет-Нетджер, окруженного высокими стенами. Теперь тут властвовало горячее солнце пустыни, и его сверкающий жар сменялся лишь хамсином, яростной песчаной бурей, которая время от времени приходила с юга и поглощала все на своем пути.

Исчез и священный остров со святилищем и замурованным входом в Преисподнюю Души. Мы оказались неподалеку от пирамид Гизы. Но где именно? Исследовав расположение и высоту различных памятников и сооружений плато, я пришел к выводу, что священное озеро могло располагаться к востоку или северо-востоку от Великого Сфинкса и Храма долины Хафры. Оно никак не могло находиться на самом плато, которое с западной стороны за пирамидой Менкаура слишком круто поднимается вверх. Только на востоке можно найти достаточно обширную низину, подходящую для временного или постоянного водоема. В пользу этого вывода свидетельствует недавнее открытие каменного причала в восточной части Храма долины, который сам может представлять собой остатки Дома Ветджесет-Нетджер, построенного древними богами рядом с Полями Камыша на краю священного озера.

Если мои предположения верны, это означает, что Остров Яйца, или холм творения, теперь лежит под улицами деревушки Назлет-эль-Самман, расположенной у восточного края плато. Это печальный факт — ведь если вход в Преисподнюю находился на окруженном водой острове, то шансы обнаружить его практически равны нулю.

Мне бы очень хотелось ошибиться в своих выводах, сделанных на основе доступной на сегодняшний день информации, однако они в точности совпадают с откровениями американского медиума Эдгара Кейси. Когда в 1933 году его попросили изложить подробности, связанные с Залом Знаний, он открыл расположение подземного комплекса:

«Он расположен там, куда на восходе Солнца из-за воды падает линия тени [или света] между лап Сфинкса; он был поставлен позже в качестве стража, охранявшего вход в соединяющиеся между собой комнаты под правой передней лапой Сфинкса, пока не наступит время и не произойдут перемены в этой сфере человеческих знаний. Итак [он расположен], между Сфинксом и рекой»^{527}.

«Между Сфинксом и рекой» — другими словами, на восток от Сфинкса и Храма долины. Если Эдгар Кейси не ошибся, остается надежда, что верным является и его утверждение, что вход в подземные комнаты расположен под правой лапой Сфинкса. В таком случае у нас есть шанс при помощи современного оборудования отыскать второй вход в подземелье.

Предстоит еще выяснить, имеют ли отношение к подземному комплексу Гизы девять камер, обнаруженные в 1996 году под Сфинксом группой исследователей из Университета Флориды и Фонда Роберта Шора. Вполне возможно, что это искусственные сооружения и что они представляют большой интерес с точки зрения истории Египта, однако они расположены слишком близко к поверхности, чтобы иметь отношение к Преисподней Души древних богов.

С другой стороны, они могут содержать доказательства существования в Египте древней высокоразвитой цивилизации с абсолютно чуждой нам ментальностью, чьи научные и технологические достижения способны полностью изменить наши представления об эволюции человека.

Совершенно очевидно, что в начале Века Пирамид памятники, оставшиеся на плато Гиза, находились в той или иной степени разрушения. Однако именно в эту великую эпоху архитекторы и строители фараонов Четвертой Династии — Хуфу, Хафры и Менкаура, — по всей видимости, восстановили, перестроили и вновь освятили такие сооружения, как Храм долины и Великий Сфинкс, которые затем вошли в состав постепенно расширявшегося поля пирамид. Если все происходило именно так, то почему возрождение священных мест древних богов не случилось на несколько столетий раньше? Почему потребовалось столько времени, чтобы признать плато Гиза тем, чем оно было на самом деле, — «чудесным местом» Первого Времени? Может быть, у предыдущих поколений египтян просто не было возможности осуществить такие грандиозные строительные проекты? Или Хуфу и Хафра черпали вдохновение в неких воображаемых образцах — подобно тому, как 1000 лет спустя Тутмос IV во сне осознал необходимость очистить от песка туловище Сфинкса?

Если прямые наследники древней культуры действительно остались в Египте после геологических катаклизмов и изменения климата в конце Последнего ледникового периода — примерно в 10 500—9500 годах до нашей эры, — то почему они позволили разрушиться своим великим храмам? Единственное разумное объяснение состоит в следующем: немногочисленные выжившие представители древней культуры были просто не в состоянии выполнять тот объем строительных работ, который поддерживался, по всей вероятности, на протяжении тысячелетий. Поскольку нам почти ничего неизвестно о строительстве крупных объектов в Египте с периода окончания Эры Льва (9220 год до нашей эры) и до конца додинастической эпохи (3150 год до нашей эры), это может означать отсутствие в стране представителей древней расы, обладавших технологическими знаниями, необходимыми для возведения храмовых комплексов.

Вероятно, циклопические сооружения вроде Храма долины и Осириона в Абидосе можно сравнить с руинами средневековых аббатств в современной Англии — их почитали, но не восстанавливали, пока на сцену истории в начале эпохи фараонов (3100 год до нашей эры) не вышла некая побудительная сила. Имеющиеся в нашем распоряжении данные указывают на то, что именно в это время пришельцы с Востока принесли в Египет множество новых культурных идей, религиозных культов и архитектурных стилей. Кто были эти люди и каким образом они могли вдохновить правящую элиту Египта начать грандиозные строительные проекты, такие, как строительство многочисленных пирамид вокруг древнего города Мемфиса? Имели ли они какое-то отношение к древним богам, которые предположительно покинули Египет за 5000 лет до них? Не могли ли они сохранить мифы и легенды, в которых Египет — а если точнее, плато Гиза — назывался землей их предков? Может быть, именно эти люди при поддержке жрецов Гелиополя помогли возродить древние святыни Гизы?

Вопросы о том, что представляла собой эта неизвестная культура и как она вписывалась в общую картину мира, являются предметом изучения многих ведущих египтологов. Более подробно мы остановимся на них в последующих главах. Сейчас для нас гораздо важнее проследить за судьбой остатков древней культуры — начиная с ее гибели.

Тексты Эдфу подробно рассказывают, что стало с некоторыми божественными обитателями Ветджесет-Нетджер и его святилищем. Когда подошла к концу их эпоха, Шебтиу просто «отплыли» в земли, которые Реймонд идентифицировала как «другую часть первобытного мира»^{528}, где они могли без помех продолжать свое «дело созидания»^{529}. Дополнительное подтверждение факта, что эти мифические существа обладали знаниями мореплавания и навигации, содержится в эпитете одного из Шебтиу, который назван Мореплавателем^{530}, а также в названии всех спутников божественного существа по имени Сокол, о которых говорится как о «команде»^{531}.

Этот явный намек на морские путешествия обитавших в долине Нила в эпоху палеолита египтян уловить очень трудно, поскольку древнейшими мореплавателями считаются финикийцы, которые впервые прошли вдоль средиземноморского побережья и, возможно, добрались до Восточной Атлантики, причем произошло это не раньше третьего тысячелетия до нашей эры. Нам неизвестно ни одной более древней нации мореплавателей. Тем не менее, как отмечалось в одной из предыдущих глав, финикийский историк Санхониатон, живший во времена Троянской войны примерно в 1200 году до нашей эры, сообщал о существовании божественной расы, основавшей первый ливанский город Библос^{532}. Он писал, что у них были «легкие и более оснащенные суда», что явно свидетельствует об их знакомстве с искусством мореплавания^{533}.

Тот факт, что такая культура существовала в Средиземноморье еще до появления финикийцев, подтверждается находками профессора Чарльза Хэпгуда из Кинского колледжа, штат Нью-Хэмпшир, изложенными в его классической работе «Карты древних морских королей». Он предпринял подробнейшее исследование старых морских карт, таких, как знаменитая карта Пири Рейса 1513 года, — он считал, что эта карта составлена на основе более древних аналогов, возраст которых достигал нескольких тысяч лет. Хэпгуд обнаружил, что почти все изученные им и его студентами карты изображали обширные области береговых линий в различных частях света, в том числе и побережье Средиземного моря, так, как они выглядели, по меньшей мере, 6000 тысяч лет назад. Проанализировав эту информацию, Хэпгуд пришел к выводу, что авторы исходных карт должны были принадлежать к «одной [курсив автора] очень древней культуре, использовавшей морские пути на всем земном шаре»^{534}.

На-знаменитых кладбищах кораблей эпохи раннего династического периода, найденных как в Гизе, так и в Абидосе на юге страны, были обнаружены мощные морские суда с высокими носами — несмотря на сложившееся убеждение, что древние египтяне в раннем династическом периоде еще не овладели искусством морской навигации. Эти огромные суда — египтологи считают, что они имели исключительно церемониальное назначение, — были явно сконструированы для открытого моря, а не для спокойных вод Нила.

Не будем задерживаться на вопросе, откуда взялись эти глубокие знания в области мореплавания. Мы привели данный факт лишь затем, чтобы продемонстрировать возможность того, что божественные обитатели Ветджесет-Нетджер уплыли в неизвестные земли после окончания эпохи их правления в Египте. Если это произошло на самом деле, то в какой части первобытного мира могли Шебтиу окончить свои дни? Будучи искусными мореплавателями, они могли направиться в любую часть света. Однако, на мой взгляд, логичнее ограничить наши поиски районом Средиземноморья. Посмотрим, что из этого получится. Необходимо найти убедительные доказательства существования высокоразвитой цивилизации, которая:

Самые древние свидетельства существования примитивного земледелия в Старом Свете обнаружены среди сообществ позднего палеолита, живших в районе Нила. На четырех стоянках, принадлежащих так называемым племенам «иена» и «кадан» — в Иене (современная Эсна), Накаде, Дишне и Тушке, в 200 километрах от Асуана, вверх по течению реки, — египтологи обнаружили свидетельства того, что их жители выращивали пшеницу и дикий ячмень еще в 12 500 году до нашей эры^{535}. Каменные серпы использовались для сбора урожая, а жернова давали возможность извлечь из колосьев максимально возможное количество зерна^{536}. Помимо примитивного земледелия племена иена и кадан научились одомашнивать животных. Кроме того, они владели сложной технологией изготовления маленьких ножей и жили в деревнях, которые, похоже, определили образ жизни первых народов эпохи неолита^{537}.

Меня заинтересовал внезапный спад в технологии племен иена и кадан, поскольку примерно в 9500 году до нашей эры жернова и серпы исчезли, сменившись более грубыми орудиями, которыми пользовались другие, менее развитые сообщества долины Нила^{538}. Затем земледелие полностью исчезло с территории Египта на целые 4500 лет, вернувшись — скорее всего, из Палестины — примерно в 5000 году до нашей эры^{539}.

Египтологи, например, Фекри Хассан, предположили, что странная деградация племен иена и кадан была вызвана необычно сильными разливами Нила в период с 10 500 по 9500 год до нашей эры^{540}. Хассан утверждал, что сильные наводнения не позволили земледельческим сообществам долины Нила сохранить свой образ жизни, и они были вынуждены, подобно всем соседним племенам, вернуться к более примитивным занятиям, то есть к охоте и собирательству^{541}.

Период сильных наводнений в Египте точно совпадает с датой глобальных катастроф, которыми, по всей видимости, сопровождалось окончание Последнего ледникового периода. Считается, что только в Северной Америке геологические катаклизмы и изменения климата в одиннадцатом тысячелетии до нашей эры стали причиной гибели сорока миллионов животных. Многие виды — в том числе гигантские бобры и ленивцы, мамонты, мастодонты, саблезубые тигры и шерстистые носороги — исчезли буквально в одночасье. Извержения вулканов с последующими периодами тьмы, огромные приливные волны и сильные наводнения — все это сохранилось в легендах и мифах народов всего мира^{542}.

Остается загадкой, когда и как племена иена и кадан приобрели навыки самого примитивного земледелия. Вполне вероятно, что они случайно опередили соседей в своем развитии. Однако существует и другая возможность: племена иена и кадан не просто обладали повышенной обучаемостью, а получили свои знания и навыки от тех, кто стоял на более высокой ступени развития. Я имею в виду, разумеется, представителей древней культуры, которые, по всей видимости, и построили циклопические сооружения в долине Нила, датируемые той же эпохой. Чтобы согласиться с этим предположением, необходимо осознать, что помимо прочих достижений эти люди впервые окультурили дикие злаки и передали свои знания обитавшим в долине Нила племенам, которые на этой стадии развития занимались лишь рыболовством.

Возможно, Старшие наладили с этими примитивными сообществами взаимовыгодное сотрудничество. Им могла понадобиться рабочая сила для строительства храмов и внешних стен святилищ, для прокладки каналов, подобных тем, что существовали в Гизе. Если это было действительно так, то исчезновение земледелия у племен иена и кадан было вызвано внезапным прекращением помощи со стороны древней культуры. Без постоянного руководства примитивные земледельческие сообщества долины Нила просто утратили интерес к земледелию и вернулись к привычным занятиям, таким, как охота и собирательство. Нельзя утверждать, что сильные наводнения не внесли своего вклада в исчезновение земледелия, однако этот фактор был вторичным по отношению к главной причине перемен.

Тот факт, что после 9500 года до нашей эры земледелие на территории Египта не возобновлялось на протяжении 4500 лет, действительно указывает на явный разрыв преемственности. Может быть, Старшие перенесли свои знания, связанные с земледелием и оседлым образом жизни, на новое место? В таком случае важно определить, где и когда начали выращивать зерновые культуры за пределами Египта.

Как уже отмечалось выше, начало эпохи неолита было отмечено переходом охотников и собирателей палеолита к более оседлому образу жизни, когда человек перестал кочевать с места на место и начал сотрудничать с природой. Ключевыми элементами этого нового образа жизни были, конечно, развитие земледелия и одомашнивание животных, что требовало постоянных поселений, где все сообщество могло трудиться вместе, чтобы вырастить достаточное количество скота и произвести достаточное количество продуктов питания, позволявшее пережить зиму. Внеся элемент стабильности в повседневную жизнь, люди эпохи неолита впервые получили возможность развивать свой технический потенциал и управлять своей жизнью.

Таков традиционный взгляд на постепенный переход от палеолита к неолиту, имевший место в конце Последнего ледникового периода. Однако в этой теории есть несколько существенных изъянов, поскольку переход от охоты и собирательства к земледелию никак не мог произойти на всей земле одновременно. И действительно, новый образ жизни сначала сформировался в одном регионе и оставался изолированным на протяжении, по меньшей мере, 100 лет, прежде чем начал медленно распространяться дальше. Место зарождения так называемой революции неолита — это плодородные речные долины Верхнего Евфрата в Сирии и Северной Анатолии (современная Турция). Именно здесь — начиная примерно с 9500 года до нашей эры — начало развиваться земледелие и скотоводство. Свидетельства этого процесса были обнаружены в верховьях Евфрата на севере Сирии в так называемой «деревне земледельцев» в Тель-Абу-Хурейре^{543}. Как и в случае с египетскими племенами иена и кадан, о существовании земледелия в этой местности можно судить по найденным каменным ступам, точильным камням и жерновам. Кроме того, археологи обнаружили здесь большое количество семян трех разных злаков — дикого ячменя, дикой пшеницы и дикой ржи^{544}, — два из которых выращивались в эпоху палеолита земледельческими сообществами в долине Нила. Поскольку ни один из этих злаков не встречался в Абу-Хурейре, это означало, что они были специально отобраны и завезены в этот регион, а затем стали выращиваться первыми обитателями деревни.

Не подлежит сомнению, что земледелие возникло на Ближнем Востоке в то же самое время, когда оно исчезло в долине Нила, и этот поразительный факт ни в коем случае нельзя упускать из виду. На мой взгляд, существует прямая связь между этими двумя регионами земледелия, разделенными расстоянием в 900 километров, и наиболее очевидное объяснение этой связи заключается в передаче знаний и навыков в области сельского хозяйства посредством миграции из Египта на Ближний Восток.

Может быть, некоторые из оставшихся в живых Старших покинули Гизу примерно в 9500 году до нашей эры и переселились на плодородные долины Евфрата, принеся с собой новые знания и возможности? Попробуем более подробно остановиться на вопросе зарождения цивилизации на Ближнем Востоке.

Восточная Анатолия расположена к западу от обширной покрытой снегами горной страны, простирающейся до самых дальних уголков Армении. На востоке она упирается в берега иранского озера Урмия, а на юго-востоке ограничена горами Загрос, которые спускаются к Персидскому заливу и служат труднопреодолимым барьером между Ираном и Ираком. Эта огромная, по большей части пустынная часть суши является родиной воинственных бунтарей, изолированных религиозных сообществ, а также периодически уничтожаемых бомбежкой городов и деревень, и известна в современном мире под названием Курдистан. Это культурная и политическая родина многострадального курдского народа.

Именно в этом регионе земного шара земледельцы эпохи неолита выращивали разнообразные культуры — от гороха до чечевицы и от люцерны до винограда^{545}. Оседлый образ жизни земледельцев оставлял время для экспериментирования, что привело к появлению многочисленных «открытий», приписываемых народам, населявшим горы, холмы и плодородные речные долины Ближнего Востока. В этом регионе были найдены не только первые свидетельства существования земледелия и скотоводства, но и обработки металлов. В иракском Курдистане в огромной пещере, расположенной в горах выше реки Большой Заб в 520 километрах к востоку-северо-востоку от Абу-Хурейры и имевшей местное название Шанидар, палеонтолог Ральф Солецки обнаружил маленький продолговатый кусочек меди. Этот предмет имел два симметричных отверстия на конце, и его могли носить на шее в качестве кулона^{546}.

Культурный слой, в котором был обнаружен этот предмет, позволяет датировать его 9500 годом до нашей эры, что делает его древнейшим медным артефактом. Его нахождение в пещере почти наверняка связано с расположенным неподалеку поселением Зави-Чеми, обитатели которого использовали жернова для производства муки из зерна еще в конце десятого тысячелетия до нашей эры^{547}. Найденный кулон выкован из медного самородка с необыкновенным искусством, и это указывает, что с того момента, как люди этого региона научились обрабатывать медь, прошло довольно много времени, — убедительное свидетельство того, что это ремесло возникло задолго до 9500 года до нашей эры. Не исключено даже, что этот предмет является наследием более древней культуры, поскольку нам ничего не известно об использовании кованых медных предметов до 7200 года до нашей эры. Именно в это время, 2300 лет спустя, они внезапно появились в деревне эпохи неолита, расположенной в 400 километрах к западу-северо-западу от пещеры Шанидар. Это поселение, в настоящее время известное под названием Чайеню, лежит в 60 километрах от Диярбакыр, современной столицы турецкого Курдистана. Здесь археологи Роберт Брейдвуд и Хэлет Кэмбел обнаружили четыре древних медных предмета — две булавки, один изогнутый рыболовный крючок и бур, или шило, — которые свидетельствовали о том, что к этому времени обитатели деревни уже в совершенстве владели ремеслом обработки металла^{548}.

Знаменитые ремесленники из Чайеню изготовили множество других медных предметов, в том числе овальные бусины^{549}, которые служили объектом торговли и попадали в другие поселения этого региона. Одним из таких поселений эпохи неолита была деревня Джармо, расположенная на притоке реки Малый Заб в предгорьях иракского Курдистана.

Здесь в культурном слое, соответствовавшем 6750 году до нашей эры, Роберт Брейдвуд и его группа нашли разнообразные медные изделия, а также одну оловянную бусину — древнейшее свидетельство существования металлургии на территории Старого Света^{550}. Высказывалось предположение, что выплавлять металл люди впервые начали в предгорьях и долинах Курдистана — по той простой причине, что горы здесь изобилуют месторождениями руд. И действительно, жители Чайеню занимаются выплавкой меди и бронзы на протяжении как минимум 7000 лет^{551}.

Кроме того, в Чайеню обнаружены древнейшие в Старом Свете[46] образцы ткани, обмотанные вокруг рога — возможно, чтобы он не скользил в руке. Этой ткани 9000 лет, и она представляет собой льняное полотно, изготовленное, по всей видимости, из местного льна^{552}. В другом древнем поселении эпохи неолита с названием Мюрейбет, расположенном на западном берегу верхнего течения Евфрата, были найдены первые образцы «слегка обожженных глиняных сосудов». Радиоуглеродный анализ показал, что эти сосуды были изготовлены примерно в 8000 году до нашей эры^{553}. В селении Гани Дара неподалеку от города Керманшах в иранском Курдистане археологи обнаружили обожженную керамику и крошечные глиняные фигурки, датируемые началом восьмого тысячелетия до нашей эры, мастерством изготовления значительно превосходящие предметы из камня, дерева и прутьев, характерные для этого периода^{554}. В Абу-Хурейре, где за 9500 лет до нашей эры впервые стали выращивать зерновые культуры, мы находим первые свидетельства использования косметики. Там была найдена большая раковина — датируемая началом эпохи неолита, то есть примерно 7000 годом до нашей эры — со следами истолченного малахита, природного минерала зеленого цвета, который женщины Древнего Египта использовали в качестве теней для глаз^{555}. Подобно многим другим материалам, обнаруженным в поселениях эпохи раннего неолита на территории Сирии и Анатолии, малахит не встречается в этой местности, и поэтому его присутствие является убедительным свидетельством торговли между удаленными сообществами — даже на этой ранней стадии развития человечества.

Список «открытий» народов Курдистана можно продолжать практически до бесконечности. Повсеместное возделывание винограда в этом регионе неизбежно привело к появлению — примерно в 5400–5000 году до нашей эры в местечке Хаджи-Фирюз-Тепе в горах Загрос в иранском Курдистане — первого алкогольного напитка. Это было вино, похожее на популярную в современной Турции редину^{556}. И что более важно, совсем недавно в Сирии, в верховьях Евфрата, в поселении Джерф-эль-Ахмар были обнаружены самые древние надписи, представляющие собой пиктограммы, вырезанные на плоских камнях овальной формы. Эти значки состоят из линий, изображений стрел и животных и имеют возраст около 10000 лет. Даниэль Стардер из Института древней истории Востока, расположенного в окрестностях французского Нимса, утверждает, что они являются промежуточным звеном между наскальными рисунками в пещерах эпохи палеолита и более поздними формами письменности^{557}.

Давно известно, что глиняные «жетоны», использовавшиеся для обмена и торговли, впервые появились в предгорьях Курдистана в восьмом тысячелетии до нашей эры^{558}. Постепенно они уменьшались в размерах и усложнялись, и к 3000 году до нашей эры их сменила последовательность значков, которые процарапывались на глиняных пластинках. Вскоре после этого на равнинах Древнего Ирака появились первые из известных нам обожженных глиняных табличек со значками, получившими название идеограмм^{559}.

_{Карта Ближнего Востока с основными городами, упоминающимися в этой книге. 1 — оз. Ван, 2 — оз. Урмия, 3 — р. Большой Заб, 4 — р. Тигр, 5 — р. Евфрат, 6 — Урфа, 7 — Харран, 8 — Синджар, 9 — Арбил, 10 — Багдад, 11 — Чайеню, 12 — Невали Чори, 13 — Тель-Саби-Адейад, 14 — Абу Хурейра, 15 — Библос, 16 — Телль-Халаф, 17 — пещера Шанидар, 18 — Джармо.}

На территории Курдистана, и особенно в верхнем течении Евфрата, в период между 9500 и 5000 годом до нашей эры было сделано столько открытий, что в этом регионе, издавна считавшемся колыбелью цивилизации, должно было происходить нечто неординарное. Никто еще не предложил удовлетворительного объяснения, почему революция эпохи неолита произошла именно в этих местах. Эта загадка побудила профессора Нью-Йоркского университета Мехрдада Р. Изади сделать в своей главной работе «Краткая история курдов» следующий вывод:

«Население этих земель прошло через стадию ускоренного технологического развития, побуждаемого какими-то неизвестными силами. Они довольно быстро опередили соседние сообщества, большинство которых принадлежали к наиболее развитым в технологическом отношении сообществам мира, и начали переход от неэффективной экономики, основанной на охоте и собирательстве, к эффективному производству продуктов питания»^{560}.

Что же это значит: «ускоренное технологическое развитие» под влиянием «неизвестных сил»? Какие силы имел в виду Изади — изменения в местной флоре и фауне, ставшие следствием климатических изменений по окончании ледникового периода и способствовавшие постепенному приближению культурной революции, или внезапное появление в регионе необыкновенно талантливых личностей, которые принесли с собой абсолютно новый образ жизни? В частных беседах, когда мы с Мехрдадом Изади обсуждали положения его книги, он с радостью признал последнюю возможность более чем вероятной^{561}.

Еще один важный факт, который демонстрирует, что в эпоху раннего неолита народы в верхнем течении Евфрата обладали исключительно высоким уровнем технологии, это находка в различных местах большого количества очень длинных бусин, изготовленных из таких твердых минералов, как агат, сердолик и кварц. Бусины длиной до 5,5 сантиметра^{562} были найдены в Абу-Хурейре, а в местечке Ашикли-Хююк, расположенном на юге Турции в районе Аксарая, в 1989 году археологическая экспедиция под руководством Юфук Есин^{563} обнаружила агатовое колье, состоящее из бусин в форме овала и бабочки размером от 2,5 до 5,5 сантиметра. Самое удивительное в этих бусинах — это возраст. Все они датируются периодом с 7000 по 7500^{564} год до нашей эры и просверлены вдоль — даже агат, самый твердый из минералов, использовавшихся в гранильном деле в Старом Свете.

Для сверления отверстий диаметром менее 5 миллиметров и длиной до 5 сантиметров в каждом конце длинной и тонкой агатовой бусины толщиной не более 7–8 миллиметров необходим просто невероятный уровень технологии. Для того чтобы просверлить такое отверстие, сегодня используется сверло из карбида вольфрама с алмазным наконечником, которое постоянно охлаждается водой. В таких местах, как Джармо в Курдистане (5500–4750 г. до нашей эры)^{565}, а также различные поселения в долине Инда (2600 год до нашей эры)^{566}, для сверления твердого камня, например агата, сердолика и кварца (семь баллов по шкале твердости Мооса), ремесленники могли использовать только цилиндрический бур, сделанный из камня, равного или превосходящего по твердости обрабатываемый минерал^{567}.

Для этой цели они должны были пользоваться деревянной лучковой дрелью^{568}, которая больше известна как инструмент для добывания огня трением, а также хитроумными деревянными тисками^{569}. Иногда в качестве абразива применялись осколки корунда или кварцевый песок, а в других случаях твердости каменного бура (особенно в поселениях долины Инда)^{570} оказывалось достаточно, чтобы проделать отверстие в бусине — при условии, что ее предварительно нагревали, а в процессе сверления охлаждали проточной водой. Интересно, что примерно в 600 году до нашей эры ремесленники местечка Нагар, расположенного неподалеку от Камбея на западе Индии, изобрели так называемое двойное алмазное сверло — в котором два больших необработанных алмаза (каждый имел твердость 10 по шкале Мооса) образовывали режущую кромку наконечника сверла — позволявшее делать отверстия в твердых сердоликовых бусинах^{571}. Однако не существует никаких свидетельств того, что сверла с алмазными наконечниками использовались в доисторические времена в других регионах Старого Света^{572}.

Тот факт, что человек эпохи неолита умел сверлить отверстия длиной до 2,5 сантиметра в таком твердом камне, как агат, ни у кого не вызывает сомнений. Интересно другое — данные о ремесле огранки в местечке Джармо в иракском Курдистане и в городах-государствах долины Инда убедительно свидетельствуют, что новаторские методы, используемые для сверления длинных бусин из твердого материала, появились только в результате постепенно увеличивающегося спроса на все более изящные украшения, а также в процессе медленного развития ювелирного искусства. В Джармо бусины из твердого камня появились, по всей видимости, только после 1250-летнего периода изготовления многих тысяч изделий из таких материалов, как медь, кость, керамика, раковины моллюсков и мягкий камень^{573}, а в долине Инда умение изготавливать ценные бусины из твердого камня сформировалось после 3000 лет гранильного производства^{574}.

Поскольку культурные слои, в которых были найдены удивительные бусины Абу-Хурейры и Ашикли-Хююк, датируются 7500–7000 годом до нашей эры, это указывает на очень длинный период — возможно, несколько тысяч лет, — на протяжении которого развивалось искусство огранки^{575}. От бус из раковин моллюсков, глины, кости и мягкого камня ремесленники постепенно переходили к самым твердым минералам, когда-либо использовавшимся в ювелирном деле. В восточной части Анатолии основным центром производства бус в эпоху раннего неолита было поселение Чайеню, что свидетельствует об искусстве его ремесленников еще в самом начале истории деревни.

Официальная наука утверждает, что примерно за 8000 лет до нашей эры «люди впервые стали переходить от полукочевой жизни охотников и собирателей к более оседлой, основанной на земледелии и скотоводстве»^{576}. Если это действительно так, то трудно себе представить, каким образом древние ремесленники приобрели свои удивительные навыки огранки, предполагавшие использование таких механических устройств, как лучковые дрели, деревянные тиски и специальные сверла, а также уникальные знания в области изготовления украшений. Эти знания были настолько уникальными, что они полностью исчезли, вновь появившись лишь в Джармо примерно в 5500 году до нашей эры.

Вполне возможно, что ремесло огранки, которым владели народы Восточной Анатолии и Северной Сирии в эпоху неолита, было унаследовано ими от стоявших на более высокой ступени развития людей, которые принесли с собой знания об изготовлении украшений, в том числе способы сверления отверстий в агатовых бусах более пяти сантиметров длиной.

Если я не ошибаюсь и за революцией эпохи неолита, которая началась в верховьях Евфрата за 9500 лет до нашей эры, стоят «неизвестные силы», то нельзя ли выявить связь между воздвигшей Сфинкса древней культурой Египта и первыми неолитическими поселениями Ближнего Востока? Обдумав эту проблему, я приступил к изучению фольклора и мифологии различных племен, населяющих современные Курдистан, Месопотамию и Иран и сохранивших уникальные религиозные доктрины, основанные на особой смеси христианства, ислама, иудаизма и иранского зороастризма.

Изучая религиозные обряды манденов, приверженцев неовавилонского племенного культа, распространенного в основном среди арабов, населяющих болота Южного Ирака и в изолированных общинах Западного Ирана, я обнаружил заслуживающие внимания факты. Мандены верят, что их далекие предки пришли из мифического места под названием Гора Мадаи, которая расположена к северу или северо-востоку от древнего города Харрана — на юго-востоке Турции у самой границы с Сирией на притоке Евфрата примерно в 125 километрах от Абу-Хурейры[47].

Подтвердить происхождение манденов именно из этого региона не представляет труда. Характерная архитектура их глиняных оштукатуренных домов сравнивалась месопотамскими учеными с постройками культуры Убейд, существовавшей в горах Курдистана в период между 4500 и 400 годом до нашей эры^{577} (см. главу 17). Гораздо более интересным представляется утверждение манденов, что Гора Мадаи не является истинной родиной их народа. Они считают, что их далекие предки пришли из Египта^{578}. В одной из рукописей манденов даже говорится о том, что население Харрана согласилось принять их после того, как они взошли на Гору Мадаи, где освободились от гнета других народов^{579}.

Общепризнано, что мандены связывают свою миграцию с Исходом евреев из Египта в 1300 году до нашей эры, однако мифологические временные рамки, указанные в религиозных текстах, не следует понимать буквально. Подобно многим другим народам Ближнего Востока, мандены пытались связать предков своего племени с библейской историей, и эти попытки часто порождали искажение и смешение различных преданий и легенд, в которые еще большую путаницу вносили вставки из вавилонской, классической и персидской мифологии.

Настойчивое утверждение манденов, что их далекие предки пришли в Курдистан из Египта, нельзя считать чистым вымыслом — некоторые слова их языка имеют явно египетское происхождение. К ним относится, например Птхахиль, или Пхтах (суффикс «-иль» просто означает «бог»), — так они называют своего демиурга, позаимствовавшего имя у египетского бога-творца Птаха. Еще одним примером может служить корень нтр, который переводится как «смотреть» и используется в таких словах, как «наблюдательный пост»^{580} или «наблюдатель»^{581}. У египтян слово нтр, или нетер — «божественный», — является эпитетом древних богов.

Скептики могут вполне резонно возразить, что любая связь между египтянами и манденами неизбежно следует из контактов двух различных культур, существовавших в период правления Восемнадцатой Династии египетских фараонов (1575–1308 г. до нашей эры). В ту эпоху был заключен союз между правящим фараоном Египта и царем Митанци, индоевропейским народом, населявшим регион, расположенный на севере Сирии и на востоке Анатолии между верховьями Тигра и Евфрата на протяжении 200 лет начиная примерно с 1500 года до нашей эры. На этой территории находился древний религиозный и металлургический центр Харран, родина религиозного культа сабиан, которые поклонялись звездам. Мандены считают себя прямыми потомками именно этого таинственного народа^{582} — его еще называли субба, сабба или саба, производными от египетского слова ша, которое переводится как «звезда»^{583}.

Совершенно очевидно, что мандены ошибаются, отождествляя себя с народом, ушедшим из Египта во времена Исхода евреев из этой страны. Их близкие родственники сабиане считали Египет родиной своих предков еще в первой половине второго тысячелетия до нашей эры, за много столетий до рождения Моисея.

В 30-х годах двадцатого века во время интенсивных раскопок вокруг Сфинкса известный египтолог Селим Хассан обнаружил разнообразные вотивные стелы с надписями, сообщавшими, что в период оккупации Египта гиксосами с 1750 по 1575 год до нашей эры семитский народ из Харрана — вне всякого сомнения, это были поклонявшиеся звездам сабиане (см. ниже) — основал поселение в окрестностях Гизы, назвав его в честь своего родного города, и совершал паломничества к Великому Сфинксу^{584}. И что более важно, поклонение монументам Гизы не ограничилось периодом господства гиксосов. Арабский историк одиннадцатого века Якут аль-Хамави писал, что сабиане совершают паломничества как к Великой пирамиде, так и к ее меньшей по размером соседке^{585}. После анализа происхождения слов «сабиане» и «сабба» Хассан признает тот факт, что «они [сабиане] безоговорочно признают пирамиды… памятниками, связанными с культом звезд, и поклоняются им как местам паломничества»^{586}.

Вопрос заключается в том, уходит ли связь между поклонявшимися звездам обитателями Харрана и пирамидами Гизы дальше, чем первая половина второго тысячелетия до нашей эры. Хассан предположил, что сабиане поклонялись Великому Сфинксу как олицетворению их сокологолового бога Харана, или Хола, которого они отождествляли с египетским богом Солнца Ра-Харахти^{587}, тогда как пирамиды по-, читались из-за их легендарной связи с звездным культом. Возможно, все это действительно так, но паломничество в Гизу из далекого Харрана должно иметь более глубокий символический смысл, чем просто уважение к древним памятникам другой культуры. Поскольку мандены утверждают, что их далекие предки в незапамятные времена пришли из Египта на Гору Мадаи через Харран, то не исключено, что сабиане рассматривали Египет, и особенно Гизу, как родину своих предков.

И действительно, многочисленные косвенные свидетельства говорят в пользу гипотезы, что далекие предки обитателей Харрана были родом из Египта. Здесь стоит упомянуть об истории из Книги Бытие, в которой рассказывается о путешествии пророка Авраама в Египет вместе со спутниками из Харрана^{588}. Исследователи Библии полагают, что это событие имело место между 2000 и 1800 годом до нашей эры, что приблизительно совпадает с первыми набегами гиксосов на Египет. Во времена Авраама город Харран был культовым центром вавилонского бога Луны Сина, которого впоследствии отождествляли с египетским богом Тотом^{589}. Эта ассоциация с Луной перешла в грекоримскую эпоху, когда герметическое учение Гермеса Трисмегиста (греческого аналога Тота) проповедовалось инициатами, стекавшимися в Харран со всего античного мира, чтобы узнать его самые сокровенные тайны^{590}. Они приходили из таких далеких мест, как Индия, Персия, Месопотамия и — самое примечательное — из египетского Гелиополя^{591}. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы понять, что астрономы-жрецы Гелиополя должны были иметь много общего со своими собратьями сабианами.

Несмотря на устоявшееся мнение, что город Харран является одним из древнейших религиозных центров мира, археологические данные говорят о том, что у этого смелого заявления нет убедительных оснований. Под его древними улицами не было обнаружено никаких культурных слоев старше 3000 года до нашей эры, когда на плодородных долинах Древнего Ирака начали появляться первые месопотамские города-государства. Для изучения величайших достижений первых общин эпохи неолита в верховьях Евфрата нам следует переместиться на 93 километра к северу от Харрана в район Хильвана, где в 1983 году немецким археологам посчастливилось обнаружить необычный культовый центр, который может дать нам убедительные доказательства присутствия на Ближнем Востоке древних богов Египта.

Так в Книге Бытие описывается рай. Несмотря на то что большинство исследователей Библии признают это место мифическим, есть все основание полагать, что в древности рай имел точные географические координаты. В Книге Пророка Иезекииля вместе упоминаются «Харан и Хане и Еден», а также «Ассур и Хилмад»^{593}, которые по свидетельству автора торговали специями, золотом, драгоценными камнями, а также «шелковыми и узорчатыми материями, которые они привозили на свои рынки в дорогих ящиках, сделанных из кедра и хорошо упакованных»^{594}.

Точное местоположение Эдема может быть вычислено на основании того факта, что в его центральной части находились истоки четырех рек, которые текли в разные стороны, приблизительно совпадающие с четырьмя сторонами света. В более поздние времена «сад» Эдема был помещен в центр мира и питался четырьмя райскими реками — подобная концепция также встречается в богатой мифологии Аккада, семитского государства, занявшего доминирующее положение на севере Ирака во второй половине третьего тысячелетия до нашей эры^{595}.

Первая из этих рек носила название Перат (на арабском и тюркском языках — Пират). Это современный Евфрат, который вбирает в себя несколько притоков в горах на востоке и северо-востоке от озера Ван, направляет свои воды в Турцию, а затем поворачивает на север Сирии. Затем река вступает на территорию Ирака, пересекает страну в юго-восточном направлении и впадает в Персидский залив.

Вторая река называется Хиддекель — со времен древних греков она известна под названием Тигр. Она также образуется путем слияния нескольких рек, берущих начало к юго-востоку от озера Ван. Они образуют бурный поток, который, извиваясь, прокладывает путь к подножию восточной части гор Таурус, а затем спускается в долины Северного Ирака. Потом река поворачивает на юго-восток и течет практически параллельно Евфрату к востоку от него, чтобы в конечном итоге тоже принести свои воды в Персидский залив. Земли между этими двумя реками называются Плодородным Полумесяцем.

Третья библейская река — это Тихон, которая в армянских преданиях издавна связывалась с Араксом, или Аракесом (ее арабское название звучит как Гайхун)^{596}. Она берет начало к северо-востоку от озера Ван и течет в восточном направлении через Армению и древнюю страну Куш, впадая в Каспийское море^{597}.

Четвертую реку, Фисон, идентифицировать гораздо сложнее. Некоторые специалисты отождествляют ее с рекой Уизхун^{598}, берущей начало от нескольких истоков к югу от озера Урмия на западе Ирана и, подобно Араксу, несущей свои воды к Каспийскому морю. С равной вероятностью Фисон можно отождествлять с рекой Большой Заб, которая берет начало к юго-востоку от озера Ван и затем превращается в могучий водный поток, пересекающий весь иракский Курдистан, прежде чем слиться с Тигром поблизости от древней ассирийской столицы Ниневии в Северном Ираке. Местные несторианцы — представители ассирийской церкви — твердо верили в то, что Большой Заб и есть библейская река Фисон, и уже в начале двенадцатого века их патриарх часто завершал свои письма следующей фразой: «Из моей обители на реке Эдемского сада»^{599}.

Таким образом, каждая из четырех рек берет начало в одной из четвертей Эдема, центром которого является полноводное озеро Ван. Это огромное внутреннее море длиной 96 километров и шириной 56 километров, расположенное на границе турецкого Курдистана и Армении. Подтверждение того, что озеро. Ван являлось центром земли Эдем, можно найти в армянской легенде, которая утверждает, что «сад», где жили Адам и Ева, находится на дне озера, куда он опустился во время Всемирного потопа^{600}.

У аккадцев, а до них и шумеров, в третьем тысячелетии до нашей эры объединивших города-государства Южного Ирака, была своя версия истории об Эдеме. В мифологии обоих народов райская страна, где боги, люди и животные жили вместе в мире и гармонии, называлась Дилмун. Здесь бог воды Энки, великий носитель знания, поселился вместе с женой, и это стало началом «безгрешной эры абсолютного счастья». Дилмун считался целомудренной, чистой и «яркой» «обителью бессмертных», где не существовало смерти, болезни и печали и где смертным была дарована «жизнь богов»^{601}. Этот вариант перекликается с библейской историей об Адаме и Еве, хотя в чем-то и противоречит ей. В нем прародители человечества были изгнаны из рая после того, как змей соблазнил их попробовать плоды «древа познания добра и зла», несмотря на то что до этого они также съели плода «древа жизни» и «древа вечности» — другими словами, стали бессмертными, как боги^{602}.

Представители научного сообщества приводят убедительные доказательства, что Дилмуном назывался остров Бахрейн в Персидском заливе, однако можно не менее убедительно продемонстрировать, что гораздо раньше это имя носила географическая область, расположенная в горах на севере современного Ирака. Так, например, в древних текстах упоминается «гора Дилмуна, место, где восходит Солнце»^{603}. Поскольку на Бахрейне нет «горы» и этот остров никак не может находиться в той стороне, где по отношению к Ираку восходит солнце, становится очевидным, что существовало два Дилмуна. Подтверждение того, что мифическая страна с этим названием находилась где-то в горах Курдистана, можно найти в древних текстах, которые называли «запретный» Дилмун «землей кедров»^{604}. Известный курдский историк Мехрдад Изади убедительно доказал, что «земля кедров», которую также считали обителью богов, помещалась древними аккадцами и шумерами в горы Верхнего Загроса, которые протянулись от границы между Ираном и Ираком к самым берегам озера Ван, и даже дальше, до восточной части хребта Таурус^{605}.

Мехрдад Изади проследил происхождение мифического Дилмуна, который имеет много общего с библейским Эдемом. В его научном исследовании Дилмун ассоциируется с регионом, расположенным к юго-востоку от озера Ван в Восточной Анатолии и известным под названием Диламан, или Дайламан, где в так называемой Димиле (или Зазе) обосновались курды^{606}. Древние церковные записи, найденные в Арбиле (иракский Курдистан), называют этот же географический регион землей Диламан. В них утверждается, что «земля Дайламитов» находится «к северу от Санжара» — другими словами, у подножия восточного хребта гор Таурус между верховьями Евфрата и притоками Тигра^{607}. Изади нашел подтверждение этим словам «в священной книге зороастрийцев, которая помещает Диламан… у истоков Тигра [курсив автора]^{608}», в тот самый регион, где у народов эпохи раннего неолита в период с 9500 по 5000 год до нашей эры сформировался высокий уровень цивилизации. По всей видимости, никак нельзя считать простым совпадением тот факт, что эти же земли были и библейским Эдемом.

Таким образом, согласно еврейским, аккадским и шумерским преданиям, этот регион был колыбелью цивилизации, вратами рая. Именно отсюда мы начнем свое путешествие в район Хильвана в провинции Санли-Урфа. На северо-востоке от нас высятся заснеженные вершины восточного хребта гор Таурус, а на юго-восток протянулась заброшенная дорога в Ирак. Именно по этой дороге в апреле 1997 года турецкие войска начали очередное, так называемое весеннее наступление на отряды Курдской рабочей партии, занявшие оборону в горах иракского Курдистана. Более 50 тысяч солдат, 250 танков при поддержке авиации и тяжелой артиллерии были отправлены в Ирак для преследования 4000 борцов за свободу^{609}.

Место нашего назначения — это граница современного водохранилища Ататюрка к востоку от города Хильвана, которое образовалось в 1992 году, когда при строительстве турецкой гидроэлектростанции верховья Евфрата были перегорожены плотиной. На всем протяжении Тигра и Евфрата стоят многочисленные плотины, и каждая из них привела к затоплению важных с точки зрения археологии мест, которые теперь утрачены навсегда. Величайшая из этих потерь — местечко Невали-Чори, представлявшее огромную археологическую ценность. Находки здесь относятся к той стадии развития человечества, которая получила название докерамического неолита В, что в Восточной Анатолии соответствует периоду с 8800 по 7600 год до нашей эры^{610}.

_{Карта Ближнего Востока с четырьмя реками рая и четырьмя областями библейского Эдема. Обозначена также область Дилмун из месопотамских мифов. 1 — Черное море, 2 — Каспийское море, 3 — Средиземное море, 4 — Армения, 3 — Турция, 6 — Сирия, 7 — Ирак, 8 — Египет, 9 — Дилмун, 10 — оз. Ван, 11 — оз. Урмия, 12 — р. Большой Заб, 13 — р. Тигр, 14 — р. Евфрат, 15 — Ниневия, 16 — Харран, 17 — Арбил, 18 — Багдад, 19 — Вавилон, 20 — Ашикли-Хююн, 21 — Чатал-Хююк/22 — Чайеню, 23 — Невали-Чори, 24 — пещера Шанидар, 25 — Абу-Хурейра, 26 — Джармо, 27 — Библос, 28 — Иерихон, 29 — Гиза.}

Впервые я наткнулся на упоминание о Невали-Чори совершенно случайно, когда осенью 1996 года получил очень любопытное письмо от журналиста по имени Марк Беркен-шоу. К письму прилагалось несколько фотографий, на одной из которых был изображен огромный обтесанный монолит, стоявший посреди осевшего храма с каменными стенами, сложенными без применения раствора, и рядом вертикальных колонн^{611}. Поначалу мне показалось, что это один из резных вертикальных монолитов из боливийского Тиауанако (см. ниже). Все говорило о том, что фотография сделана в Южной Америке. И только внимательно изучив сопровождавший снимок текст, я понял, что это место находится в Восточной Анатолии.

На фотографии отчетливо просматривались не только прямые углы монолита, но и необыкновенно гладкий «пол», на котором он был установлен. Впоследствии я обнаружил, что этот пол был сделан из известнякового раствора, получившего название «терраццо» и абсолютно не характерного для неолитических поселений этого региона. Самой странной выглядела резьба на двухметровой вертикальной колонне, у которой явно отсутствовала верхняя часть. В нижней части барельефов двух самых длинных граней колонны были изображены вытянутые руки, изогнутые таким образом, что образовывали горизонтальную V-образную фигуру. Они заканчивались на передней, самой узкой грани монолита стилизованным изображением ладоней, каждая из которых имела пять пальцев одинаковой длины — подобно ластам у таких морских млекопитающихся, как тюлень, кит или дельфин. Над «ладонями» располагались две длинные прямоугольные полосы, спускавшиеся с явно различимого разлома на верхушке камня примерно до половины его длины, создавая впечатление очень длинных волос, свисавших с плеч человеческой фигуры, голова которой была отбита.

Для нас самым важным является возраст этого удивительного каменного храма. Сопровождавший фотографию текст, взятый из вышедшей в 1996 году книги «Анатолия: котел цивилизаций», называет Невали-Чори «машиной времени», переносящей нас на 10000 лет назад! Если это действительно так, то этот храм был построен примерно в 8000 году до нашей эры, за 5000 лет до появления цивилизации в Древней Месопотамии. Возможно ли это: культура в верховьях Евфрата в Восточной Анатолии — неоспоримой колыбели цивилизации — достаточно высокого уровня, чтобы изготавливать резные каменные колонны такой красоты, что они могут соперничать с мегалитическим искусством Мальты или Западной Европы, которое моложе их на несколько тысяч лет?

Фотография культового сооружения из Невали-Чори буквально заворожила меня. Я не мог оторвать взгляда от неотразимой картины, превосходно передававшей дух этого места. На мой взгляд, искусство, проявленное при строительстве этого храма, сравнимо с искусством древней культуры Египта. Однако вскоре я убедился, что в Невали Чори меня ждет еще много сюрпризов.

Само поселение было обнаружено в 1980 году археологом Гансом Георгом Гебелем во время систематического обследования культурных курганов в долине Кантара^{612}. В тот момент он сам работал в девяти километрах от этого места и мог лишь сообщить о находке культурной террасы размером девяносто на сорок метров в трех километрах от южного берега Евфрата к востоку от деревни Кантара-Чайи (37°35′ северной широты, 38°39′ восточной долготы). Три года спустя Харальд Хауптманн из Гейдельбергского университета открыл первый из нескольких сезонов археологических раскопок в поселении Невали-Чори, получившем то же название, что и окружавшая его терраса. В 1985 году Хауптманн вернулся и проработал в этом месте еще несколько лет. Последний раз он посетил Невали-Чори в 1991 году, когда окончание строительства дамбы Ататюрка превратила раскопки в спасательные работы — требовалось сохранить максимум возможного из этого места. Вскоре после этого прибывавшие воды Евфрата уже плескались у края культурной террасы, и поселение Невали-Чори очень быстро оказалось на десятиметровой глубине на дне водохранилища Ататюрка. К счастью, упоминавшийся выше монолит был перевезен в музей соседнего города Урфа, где он в настоящее время вновь установлен и включен в состав экспозиции.

По результатам проведенных Хауптманном раскопок стало совершенно очевидно, что самые первые обитатели этого поселения — радиоуглеродный анализ показал, что оно было основано примерно в 8400 году до нашей эры^{613}, — были знакомы с основами земледелия. Они выращивали злаки и одомашнивали животных еще на самых первых этапах истории деревни. Люди селились в этом месте несколько раз вплоть до середины шестого тысячелетия до нашей эры. Однако, несмотря на такую длинную историю, наибольший интерес для археологов всего мира представляют самые первые фазы развития Невали-Чори, относящиеся к периоду докерамического неолита^{614}.

Нам неизвестно, почему поселение Невали Чори было основано именно в этом месте. Несомненно, во внимание принимались требования сельского хозяйства, хотя это явно не была примитивная земледельческая община. Из 22 обнаруженных жилищ только одно использовалось для содержания домашнего скота^{615}. Многие из прямоугольных строений правильной формы использовались только как склады. Одно из строений, по всей видимости, представляло собой мастерскую для изготовления кремневых орудий, тогда как в остальных найдены свидетельства — в виде закопанных в землю черепов^{616} — использования их в культовых целях (см. главу 17).

По всей вероятности, поселение Невали-Чори было религиозным центром — об этом свидетельствует каменное сооружение, которое Хауптманн назвал «культовым зданием». От самой древней его части сохранилась лишь часть стены около четырех метров длиной. Тем не менее несколько превосходных скульптурных изображений этой эпохи были сохранены жителями и стали составной частью построек последующих периодов^{617}. Следующее культовое сооружение, получившее название «строение II», было возведено примерно в 8100 году до нашей эры; тыльная его часть частично углублена в скалу, придавая ему сходство с пещерой^{618}. Четыре внутренние стены помещения — высотой до 2,8 метра и толщиной до полуметра — сложены из камня без применения раствора^{619}.

Хауптманн обратил внимание, что стены «строения II» когда-то были покрыты известковым раствором, на котором сохранились многочисленные следы серовато-белой штукатурки, а также черной и белой краски — свидетельство того, что в древности они были украшены фресками, предположительно религиозного или символического содержания»^{620}.

Как уже отмечалось выше, культовое здание в Невали-Чори имело пол «терраццо», и это создавало впечатление, что оно на несколько тысяч лет опередило свое время. В сами стены были встроены 13 вертикальных каменных колонн, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Каждая из них изначально была увенчана Т-образной капителью, и этот факт заставил Хауптманна прийти к выводу, что колонны использовались лишь как опоры для крыши^{621}. По бокам ступенек, образовывавших вход в юго-западную четверть здания, были установлены два огромных вертикальных камня, а в противоположной стене Хауптманн обнаружил нишу для культовой статуи. Но самыми главными находками можно считать различные каменные статуи, обнаруженные в этом культурном слое. Одна из них представляла собой вырезанное из известняка изображение птицы — статуя была разбита и «встроена» в стену «строения II», что свидетельствует о повторном ее использовании и о том, что она почти наверняка относится к периоду «строения I». У нее — на мой взгляд — явно змеиная голова, напоминающая стилизованные изображения ацтекского бога Кетцалькоатля, или Пернатого Змея. Клюв отломан, но большие глаза, выпуклая грудь и стилизованные крылья выполнены с таким мастерством, что статуя могла бы занять достойное место в современной художественной галерее^{622}.

Третья, и последняя, фаза культового здания Невали-Чори, получившая название «строение III», была сооружена, скорее всего, примерно в 8000 году до нашей эры. К трем из четырех внутренних стен (за исключением юго-восточной стены, в которой были расположены ступени входа) была добавлена похожая на скамью платформа, установленная на огромные каменные плиты, значительно уменьшившие площадь пола «терраццо»^{623}. Тринадцать вертикальных опор второй фазы сменились двенадцатью тонкими каменными колоннами, на широких гранях которых были вырезаны согнутые в локтях руки, заканчивавшиеся на узкой передней грани пятипалыми ладонями^{624}. Под стать этим «опорным» колоннам, как назвал их Хауптманн, были два (а не один, как я предполагал раньше) трехметровых вертикальных монолита, на которых тоже имелись антропоморфные барельефы^{625}. Эти монолиты образовывали огромные ворота и располагались по обе стороны центра всего здания, а их узкие грани смотрели точно на юго-восток.

Именно остатки одного из этих монолитов так поразили меня на фотографии, включенной в книгу «Анатолия: котел цивилизаций». Выветренная верхняя часть этого монолита была найдена Хауптманном лежащей лицевой поверхностью вниз в верхнем культурном слое, и это свидетельствовало, что в отличие от нижней части она на протяжении тысяч лет подвергалась воздействию природных стихий. Как это ни удивительно, но нижняя часть монолита углублялась в пол «терраццо» всего на пять сантиметров, что представлялось абсолютно бессмысленным. С учетом того, что первоначальная высота камня составляла около трех метров, несложно сделать вывод, что углубленная в пол всего на пять сантиметров колонна была чрезвычайно неустойчивой и опрокинуть ее можно было просто прислонившись к ней. Хауптманн был убежден, что колонны соединялись перемычками и представляли собой просто декоративные опоры для крыши — без какого-либо символического значения. Однако более вероятной мне кажется другая гипотеза (см. главы 18 и 19): в представлении жрецов Невали-Чори они несли очень важную религиозную функцию.

_{Изображения монолита в Невали-Чори, Восточная Турция. Рисунки любезно предоставлены Харальдом Хауптманном.}

В «строении III» также была найдена каменная голова с чисто выбритым черепом — яйцеобразной формы и высотой около 37 сантиметров. Лицо у скульптуры разбито, но сохранились искусно вырезанные уши и — самое необычное — косичка, или «хвостик» волос, начинавшийся на макушке и, возможно, изображавший извивающуюся змею. Эта удивительная скульптура не имеет аналогов среди всех находок на территории неолитических стоянок Старого Света. Голова была укреплена в северо-восточной стене и обращена лицом на юго-запад — вполне возможно, она являлась частью полной статуи, принадлежавшей к эпохе «строения I» или «строения II»^{626}. Хауптманн был убежден, что эта похожая на череп голова изображает «божественное существо»^{627}, но, на мой взгляд, это либо дух предков, либо портрет одного из членов жреческой касты. Если последнее предположение верно, то члены здешней общины могли брить головы, оставляя пучок волос только на макушке. Яйцеобразная форма черепа и свернувшаяся кольцом змея тоже могут иметь большое значение, поскольку обе эти формы являются универсальными символами плодородия, мудрости и сотворения мира.

Кроме бритой головы, в «строении III» была найдена 23-сантиметровая статуэтка из известняка, изображавшая человека-птицу с непропорционально удлиненной головой, напоминавшей по форме молоток Сложенные за спиной крылья и оставшиеся от рук обрубки подтверждают, что это наряженный птицей человек^{628}. Статуэтка лежала лицом вниз в углублении в стене и, по всей видимости, тоже относилась к более ранней фазе строительства.

Следующие культурные слои представляют меньший интерес для предмета нашего исследования. Среди них, однако, были обнаружены любопытные статуи, которые вполне могли быть позаимствованы в первых трех слоях, датируемых периодом с 8400 по 7600 год до нашей эры. Среди них можно выделить композицию, изображавшую «две женские фигуры, сидящие на корточках спиной друг к другу и увенчанные птицей»^{629}, а также загадочную женскую голову с насечкой в виде перьев^{630}. Скорее всего, голова когда-то была частью тотемного столба, состоявшего из различных резных фигур, характерного скорее для Южной Америки, чем для Восточной Анатолии.

Одно из самых удивительных открытий в Невали-Чори — это свидетельства человеческих жертвоприношений. В одном из домов, обозначенных как «строение 21», Хауптманн раскопал женское захоронение, причем в шее и верхней челюсти скелета торчали осколки кремня, как будто женщину несколько раз пронзили каменными орудиями. Хауптманн признал, что эта находка свидетельствует о преднамеренном убийстве человека; более того, этот дом вполне мог служить «жертвенным зданием», предназначенным именно для этой цели^{631}. Это довольно мрачная перспектива — особенно в свете того, что технологические и культурные достижения племен эпохи неолита мы приписывали пришельцам, носителям мудрости и знаний.

Обнаружение в Невали-Чори свидетельства жертвоприношения можно было бы отбросить как случайность. К сожалению, существуют убедительные доказательства существования в этих местах еще более жестокого культа — в расположенном всего лишь в 100 километрах к юго-востоку поселке Чайеню. Здесь найдено большое количество прямоугольных каменных зданий с решетчатым фундаментом, похожих на дома в Невали-Чори, а также другие сооружения, имевшие особое назначение. Так, например, одно из них имело пол «терраццо», а в другом — оно получило название Плиточного Дома — пол состоял из больших полированных каменных плит, в которых были укреплены мегалиты (поблизости стояли ряды других вертикальных камней), что делало его похожим на Храм долины в Гизе.

Наибольший интерес в Чайеню, однако, представляет так называемый Дом Черепов^{632}. Это каменное сооружение — размерами 7,9 на 7 метров с полукруглой апсидой в одном конце, которая делала его похожим на полуразрушенную норманнскую церковь одиннадцатого века — хранило мрачные тайны. Здесь в двух небольших прихожих археологи откопали около 70 черепов, причем все они были немного обожжены^{633}. Раскопки во всем Доме Черепов позволили обнаружить кости, принадлежавшие как минимум 295 людям^{634}. Скорее всего, это здание было как-то связано с поклонением предкам, хотя с уверенностью это утверждать нельзя.

Гораздо труднее объяснить другую неожиданную находку в Чайеню — просторную комнату, в которой находился гигантский обтесанный и отполированный каменный блок весом около тонны, служивший, по всей видимости, столом. Рядом с ним археологи обнаружили большой кремневый нож, который и помог открыть ужасную правду. Микроскопический анализ гладкой каменной поверхности алтаря позволил выявить большое количество крови, принадлежащей турам, овцам и человеку^{635}. Теперь последние сомнения развеялись. Дом Черепов использовался не только для проведения необычных обрядов, связанных с поклонением предкам, но и для человеческих жертвоприношений, что явилось новостью для археологического сообщества. По всей видимости, несмотря на то что неолитические племена Невали-Чори и Чайеню находились на очень высокой ступени развития, сравнимой с культурой долин Месопотамии несколько тысячелетий спустя, их правящая жреческая каста придерживалась жестоких традиций, которые больше подошли бы цивилизациям Месоамерики, существовавшим в 1000 году нашей эры, чем древним общинам Анатолии 8000 года до нашей эры.

Я вспоминаю свои ощущения при первом взгляде на громадный монолит в центре культового здания в Невали-Чори. Несмотря на свою простоту, это сооружение внушало ужас. Казалось, есть какая-то связь между этим памятником и искусством Южной Америки^{636}, особенно перуанской культуры Чавин и цивилизации Тиауанако из Боливийских Анд. В Тиауанако — полагают, что возраст города составляет от 10 до 15 тысяч лет^{637} — найдены мегалитические храмы, очень похожие на тот, что стоит в Невали-Чори. Как и в Чайеню, здесь можно увидеть ряды вертикальных камней, а также резные каменные колонны, выполненные с необыкновенным мастерством.

Один из украшенных резьбой монолитов, получивший название El Fraile (Монах), расположен в юго-восточном углу Храма Солнца в той части руин, которая известна как Калассасайя^{638} и стены священной ограды которой удивительным образом напоминают стены в Невали-Чори. Это высеченная из цельной глыбы красного песчаника двухметровая фигура с антропоморфной головой и едва намеченными руками, которые обхватывают боковые грани и заканчиваются на лицевой грани колонны ладонями, сжимающими странные предметы. В правой руке фигуры находится нечто похожее на нож с широким лезвием наподобие индонезийского криса, а в левой какая-то ваза (возможно, местное керу)^{639}. Самым необычным элементом этого изваяния была одежда — начиная с кистей рук El Fraile был покрыт рыбьей чешуей, причем на каждой чешуйке вырезана рыбья голова^{640}. Усиливает впечатление пояс, украшенный «стилизованными ракообразными», которых ученые идентифицировали как одну из разновидностей крабов, живущих в озере Титикака^{641}. Нет никаких сомнений, что это изображение человека-рыбы, и это подтверждается древними местными легендами — их записал археолог Артур Познански, — в которых рассказывается о богах озера с рыбьими хвостами, носившими имена Чуллуа и Умантуа^{642}.

Похоже, существует некая слабая связь между резными каменными статуями Южной Америки, такими, как El Fraile в Тиауанако, и остатками монолита в Невали-Чори. Более того, эта связь по природе своей является не только культурной, но и водной. Другие образцы скульптуры из Невали-Чори тоже имеют сходные черты с искусством доколумбовой Америки. Как это могло произойти? Поселение Невали-Чори расположено на другом континенте, за тысячи миль от Америки.

Очевидного ответа на этот вопрос не существует. На данном этапе важнее определить, кем были первые жители таких деревень, как Невали-Чори и Чайеню. Необходимо выяснить, кто построил культовый храм в Невали-Чори с его украшенными искусной резьбой монолитами. Кто проводил обряды и церемонии, по всей видимости, включавшие в себя человеческие жертвоприношения? Кто стоял за внезапным появлением совершенной технологии на древних неолитических стоянках Восточной Анатолии и как все это могло быть связано с древней культурой Египта?

Удивительные культовые здания и резные памятники древних неолитических стоянок Восточной Анатолии ассоциируются с таким же странным миром, что и каменные сооружения Египта, строительство которых теперь приписывается древним богам. Это не подлежит сомнению. Тем не менее, если мы обратим внимание на загадочные резные статуи из Невали-Чори и сравним их с обликом божественных обитателей Ветджесет-Нетджер из Текстов Строителей Эдфу, перед нами откроется еще более широкая панорама. В записях Эдфу многократно упоминаются Соколы, или Мудрецы, украшенные крыльями или перьями этой хищной птицы, что может-указывать на людей, одетых в имитирующий оперение наряд, или на шаманов, отождествлявших себя с птицами. В Невали-Чори мы сталкиваемся с загадочными статуэтками птиц и людей-птиц, обнаруженных Хауптманном и относящихся ко всем трем фазам строительства культового дома (с 8400 по 7600 год до нашей эры).

По мнению Харальда Хауптманна, мастерски изготовленная статуэтка птицы с огромными глазами и головой змеи, которую он нашел «встроенной» в стену «строения II», может быть идентифицирована как гриф^{643}. Археолог не захотел интерпретировать другие изображения птиц^{644}, хотя — на мой взгляд — 23-сантиметровая фигурка стоящего человека-птицы с большими сложенными крыльями и обрубками рук, найденная в нише стены «строения III», тоже очень похожа на грифа. Его необычно удлиненная голова очень напоминает длинношеего грифа, и если это действительно так, то некоторые другие — если не все — похожие на птиц фигуры изображают мужчин и женщин либо одетых, как грифы, либо с головными уборами из перьев грифа.

_{Могучий гриф, главный символ смерти, трансформации и переселения душ в эпоху неолита.}

Что же такого особенного видели древние люди в грифе?

Современный мир презирает грифов. Эти огромные птицы, размах крыльев которых достигает 3,5 метра, питаются падалью. Они пируют на трупах животных, птиц и даже людей, часто забираясь внутрь грудной клетки, чтобы вырвать внутренние органы. Несмотря на свои отвратительные привычки, это очень чистоплотные птицы, и в древности их почитали в качестве символов не только смерти, но также глубокого транса и измененных состояний сознания, вызванных психотропными веществами, сенсорной деривацией или предсмертным состоянием. Считалось, что шаманы и посвященные, принимая облик грифа, обретают возможность совершить астральный полет, переместиться в другие миры и разговаривать с душами предков, чтобы затем принести с собой их знания и мудрость.

Важное место в культе грифа занимала роль птицы в похоронной традиции, получившей название освобождения от плоти, или «небесных похорон», когда тела умерших помещались на высокие деревянные помосты в специальных зонах погребения, расположенных вдали от поселений. Затем питающимся падалью птицам, таким, как грифы и вороны, позволялось пировать на человеческих останках, пока от тела не оставался один скелет. Этот процесс занимал всего лишь 30 минут. Кости высушивались, собирались и погребались либо в каменных камерах, либо в земле, причем нередко под полом дома родственников усопшего.

Очень часто ритуал «освобождения от плоти» предполагал так называемые фрагментарные, или вторичные, захоронения, когда кости умершего хоронились в нескольких местах. Так, например, во многих регионах Ближнего Востока черепа отделялись, от скелетов и хоронились под полом зданий — обычно в культовых целях. Другие черепа могли храниться родственниками умершего или шаманами и использоваться в качестве оракулов — другими словами, для общения с душами их бывших владельцев, которые, как считалось, обитали в черепе даже после смерти.

Многие черепа, использовавшиеся для этих целей, покрывались известковым раствором и снабжались декоративными глазами из раковин каури или из их осколков, что должно было подчеркивать их магическую силу и присутствие земных владельцев. В эпоху неолита эта форма поклонения предкам была распространена на всей территории Ближнего Востока^{645}. В Невали-Чори черепа были захоронены парами вместе с так называемыми длинными костями (бедренными костями), причем многие из них располагались лицом друг к другу^{646}. Вторичные захоронения также свидетельствуют о ритуале освобождения от плоти. Однако обнаруженные Хауптманном и его экспедицией черепа датируются более поздним периодом, чем само культовое здание[48].

Духовный аспект культу грифа придавало убеждение, что после смерти птица является проводником умершего в следующий мир, то есть психопомпам. Обычно считалось, что этот небесный мир находится в районе Полярной звезды, то есть на севере, и там освободившаяся от плоти душа попадает на суд богов, после которого она либо обретает бессмертие, либо ожидает в чистилище следующего воплощения.

Наши знания о роли обряда освобождения от плоти в древние времена основываются в основном на погребальных церемониях и верованиях зороастризма, одной из религий Ирана, последователи которой продолжали практиковать «небесные погребения» вплоть до двадцатого века. Одна из ветвей зороастризма, индийский парсизм, продолжает соблюдать древние традиции и сегодня. И именно от этих людей мы узнаем массу информации о древних ритуалах и обрядах, ведущих свое происхождение от сообществ эпохи неолита, населявших в древности горы Курдистана. Эта суровая гористая местность когда-то была частью Индийского царства, и именно здесь в пятом веке до нашей эры греческий историк Геродот наблюдал, как члены жреческой касты, которых называли Маги (именно отсюда произошли термины «магический» и «маг»), совершали обряды освобождения от плоти^{647}.

Мандены, которые после прихода из Египта якобы поселились в районе Харрана, также сообщают, что их далекие предки практиковали «небесные погребения»^{648}.

В эпоху неолита обряд освобождения от плоти был широко распространен на всей территории Евразии. Как правило, он сопровождался культом грифов. Вопрос о происхождении подобных религиозных обрядов не имеет отношения к теме нашего исследования. Помимо свидетельств существования культа смерти в Невали-Чори в конце девятого тысячелетия до нашей эры, археологами были обнаружены и другие доказательства присутствия в регионе подобных обрядов в этот же период времени. Это находки в пещере Шанидар в иракском Курдистане. Это загадочное место расположено над рекой Большой Заб, которая считается одной из четырех рек рая. Как уже отмечалось выше, в 50-х годах двадцатого века здесь были обнаружены древнейшие свидетельства использования кованой меди — в виде овального кулона, датируемого 9500 годом до нашей эры.

В процессе этих же раскопок палеонтологи Ральф и Роуз Солецки обнаружили — помимо останков коз — большое количество птичьих останков, состоявших преимущественно из крыльев больших хищных птиц с пятнами желтой охры, которая в эпоху неолита разбрызгивалась в местах захоронений^{649}. Радиоуглеродный анализ костей позволил датировать их 8870 годом до нашей эры (±300 лет)[49]^{650} — это на 400 лет раньше общепризнанной даты основания поселения Невали-Чори.

Крылья птиц были доставлены в Америку, где их исследовали доктор Александр Ветмор из Смитсоновского института и преподаватель кафедры антропологии Колумбийского университета Томас X. Макгаверн. Выяснилось, что крылья принадлежали к семнадцати особям четырех различных видов. Среди них были четыре Gyptaeus barbatus (бородатый гриф), один Gyps fuhms (белоголовый сип), семь Haliaetus albicilla (белохвостый морской орел) и один Otis tarda (большая дрофа). Из всех этих видов в настоящее время в этом регионе встречается лишь последний. Кости остальных четырех птиц принадлежали небольшим орлам неизвестных видов^{651}. Все они, за исключением дрофы, были хищниками, тогда как грифы питаются падалью, и это обстоятельство, как впоследствии отметил Солецки, «указывало на особую связь с мертвыми и со смертью»^{652}.

Из 107 обнаруженных птичьих костей 96 (то есть 90 процентов) принадлежали крыльям, причем некоторые из них во время погребения были соединены между собой. Надрезы на концах костей также указывали на то, что крылья были намеренно отрезаны от туловища острым предметом и что с костей — по крайней мере, некоторых — пытались снять кожу с перьями^{653}.

Роуз Солецки была убеждена, что крылья птиц составляли, часть какого-то ритуального костюма, надевавшегося либо для украшения, либо для участия в церемониях^{654}. Она также понимала, что присутствие крыльев является убедительным доказательством существования религиозного культа в окрестностях Зави-Чеми. В посвященной этому вопросу статье палеонтолог приходит к следующему заключению:

Чатал-Хююк считается самой значительной неолитической стоянкой во всей Анатолии. Ее обнаружила в 1958 году британская археологическая экспедиция под руководством специалиста по древней истории Джеймса Мелларта. Двойной курган в окрестностях города Конья в Центральной Анатолии скрывал огромное по площади поселение, раскопки которого были начаты Меллартом в 1961 году. Обнаружилось, что стоянка представляет собой целую сеть связанных между собой домов и культовых сооружений, принадлежавших общине с удивительно высоким уровнем развития, обитавшей здесь 8500–7700 лет назад^{657}. До этой находки ученые даже не предполагали, что на территории Ближнего Востока могло существовать нечто подобное. Совершенные произведения искусства, орудия труда, оружие и мастерски изготовленные украшения указывали на необыкновенно высокий уровень технологии, что заставило археологов полностью пересмотреть свои взгляды на процесс развития человеческой цивилизации.

После четырех лет раскопок в Чатал-Хююк Мелларту удалось обнаружить и восстановить несколько необычных святилищ, которые составляли неотъемлемую часть всего поселения и попасть в которые можно было лишь из соседних помещений. В них находились всевозможные барельефы и фрески, в том числе бычьи головы в натуральную величину, рога которых выступали из оштукатуренных стен, горельефы с леопардами и орнаментом из трилистника, а также вылепленные из алебастра женские груди — в стенах позади них археологи нашли черепа белоголовых сипов, клювы которых выдавались вперед, образуя соски.

И самое главное — стены многих святилищ были украшены огромными, похожими на скелеты изображениями грифов. Некоторые сидели на деревянных погребальных платформах — они либо пожирали плоть умерших, либо охраняли черепа, которые считались вместилищами души^{658}. Характерные лысые головы, короткие ноги и заметные гребешки птиц не оставляли сомнений, что это белоголовые сипы^{659}. На других фресках были изображены не сами птицы, а мужчины или женщины в костюмах грифов. О том, что это шаманы, а не птицы, свидетельствуют ноги фигур — именно к такому выводу пришли все, кто тщательно исследовал эти необычные фрески^{660}.

Вне всякого сомнения, в Чатал-Хююк процветал культ грифов, и дополнительным доказательством того, что здесь практиковался обряд «освобождения от плоти», является находка вторичных захоронений^{661}. Как в Невали-Чори и других неолитических стоянках Ближнего Востока, присутствие внутри святилищ раскрашенных черепов указывает на поклонение предков и ритуалы общения с духами^{662}.

_{Волнующая реконструкция Алана Соррела — шаманы, исполняющие магические обряды в подземных святилищах Чатал-Хююк, 6500 год до нашей эры.}

Харальд Хауптманн отрицал связь между шаманским культом грифов в Чатал-Хююк и изображениями грифов и людей в одежде грифов, доминировавших в искусстве Невали-Чори^{663}. И это несмотря на то, что он открыто признавал явную связь между птицами и человеческими существами в скульптурных изображениях и статуэтках, а также то обстоятельство, что птицы и гибриды людей и птиц, «похоже, играли особую роль в культовых ритуалах» общины^{664}.

По крыльям из пещеры Шанидар мы можем сделать вывод, что в девятом тысячелетии до нашей эры в поселениях раннего неолита была распространена развитая форма шаманизма, связанная с поклонением грифам. Более того, высокоразвитая культура таких курдских стоянок, как Невали-Чори и Чайеню, присутствовала и на территории центральной Анатолии, о чем убедительно свидетельствует ожерелье из агатовых бус, найденное в Ашикли-Хююк. Это ожерелье и другие украшения, вне всякого сомнения, были изготовлены искусными мастерами из Чайеню. Таким образом, культ грифов, по всей видимости, первоначально сформировался на территории плодородных равнин и предгорий Курдистана, а затем распространился и на другие регионы, включая Центральную Анатолию, где примерно в 6500 году до нашей эры и был позаимствован более поздними сообществами, такими, как в Чатал-Хююк.

Имея эту информацию, нелогично предполагать, что в девятом тысячелетии до нашей эры в Невали-Чори не существовало культа грифов, — в особенности с учетом того, что пещера Шанидар находится всего в 465 километрах от этого места. И действительно, вполне вероятно, что этот культ получил широкое распространение среди неолитических сообществ турецкого и иракского Курдистана.

Если это действительно так, то невозможно считать случайным совпадением то, что в Текстах Строителей Эдфу древние боги, или Мудрецы, представлялись в облике птиц и носили такие титулы, как Сокол или Крылатый. Может быть, древние боги были вовсе не соколами, а шаманами, отождествлявшими себя с хищными птицами? Может быть, связанный с погребением культ грифов изначально сформировался в построившей Сфинкса египетской цивилизации эпохи палеолита и уже затем был принесен на Ближний Восток ее потомками?

Для принятия этой гипотезы необходимо объяснить, почему в египетских текстах упоминаются не грифы, а соколы. На мой взгляд, трансформация питающегося падалью стервятника в хищную птицу могла произойти через много тысячелетий после эры древних богов, предположительно в додинастический период, когда сокол превратился в важный тотем в войнах между фараонами-Горами из Гелиополя и племенами Сета из Южного Египта. Возможно, в те времена казалось более уместным представлять древних богов в виде воинственных соколов, а не презираемых грифов. Доподлинно известно, что евреи сознательно исключили упоминание о грифах из ранних религиозных источников и заменили их более благородными орлами^{665}. Возможно, то же самое произошло в Египте. В действительности гриф играл важную роль в мифологии и обрядах Древнего Египта, где он считался символом супруги Амона Мут, богини фиванского некрополя Меретсегер и одной из главной богинь Верхнего Египта Нехеб. К сожалению, культы этих богов, распространенные в основном в южной части страны, появились довольно поздно и, скорее всего, были унаследованы в додинастическую эпоху от племен, пришедших в долину Нила с востока.

Находки из Невали-Чори почти не оставляют сомнений в том, что на статуэтках и каменной резьбе изображены шаманы в одеждах и головных уборах из оперения грифа. По всей видимости, они были самыми влиятельными людьми неолитических сообществ в период с 8400 по 7600 год до нашей эры. Тем не менее, несмотря на присутствие изображений грифов во всех трех фазах строительства культового здания, многие из статуэток людей-птиц выглядят примитивными и даже грубыми рядом с упоминавшейся выше статуей грифа с головой змеи или с минималистским искусством огромного монолита.

По всей вероятности, рядом с высококвалифицированными мастерами, создавшими самые ранние скульптуры и резьбу в Невали-Чори, жили и другие группы людей, делом рук которых были более грубые произведения искусства, в том числе относящиеся к позднему периоду истории поселения статуэтки людей-птиц. Воплощая эти образы в художественных формах, они как будто пытались умилостивить старейшин, жрецов или правителей общины. Все это дает достаточно оснований предположить, что в Невали-Чори — и, возможно, в других неолитических поселениях — сосуществовали две группы людей. Одни представляли собой правящий класс и отождествлялись с людьми-птицами или шаманами в облике птиц, тогда как остальная часть сообщества состояла, по всей видимости, из строителей, земледельцев, скотоводов, а также занимавшихся более специализированным трудом художников и ремесленников.

Более подробное описание правящей элиты, которая, скорее всего, стояла за многими инновациями и технологическими достижениями таких поселений, как Невали-Чори и Чайеню, дать довольно трудно. Для получения дополнительной информации нам необходимо перенестись на 2000 лет вперед.

После докерамической фазы эпохи неолита на всем Ближнем Востоке отмечалось постепенное распространение обожженной и расписной керамики. В разных регионах она появилась в разное время, и для Восточной Анатолии этот период оценивается как 7600–5750 год до нашей эры. Последняя дата считается временем появления абсолютно новой культуры, получившей название Халафской, — в часть кургана Эль-Халаф, расположенного на берегу реки Кабур неподалеку от деревни Рас-аль-Эйн на сирийско-турецкой границе. Именно в этом месте перед началом Первой мировой войны немецкий археолог Макс фон Оппен-гейм впервые обнаружил характерную глазурованную керамику и дал ей это название^{666}.

Культура Халаф существовала на всей территории Курдистана в период с 5750 по 4500 год до нашей эры, и археологи считают, что именно представители этой культуры занимались торговлей высоко ценившимся вулканическим стеклом, или обсидианом. Обсидиан добывался из потухшего вулкана Немрут-Даг, расположенного на юго-западном берегу озера Ван^{667}.

Примерно в 4500 году до нашей эры на Ближнем Востоке на историческую арену вышла новая культура, получившая название Убейдской. Ее представители стали занимать многие поселения, принадлежавшие культуре Халаф. Отсюда культура Убейд постепенно распространялась на юг, где постепенно формировались новые общины, в том числе поселение Тель-Эль-Убейд вблизи города Ур в Южном Ираке, по имени которого она и получила свое название. Ее длительное присутствие в районе Плодородного Полумесяца, вне всякого сомнения, способствовало развитию месопотамской цивилизации в период с 4500 по 4000 год до нашей эры.

Самая примечательная особенность культуры Убейд — это антропоморфические статуэтки высотой несколько сантиметров, которые помещались в могилы умерших. Это были обнаженные мужские или женские фигурки (преимущественно женские) со стройным и пропорциональным телом, широкими плечами и необычной формы удлиненными головами с выступающей нижней частью лица — ученые обычно сравнивают такие черты с обликом ящерицы^{668}. У каждой фигурки были щелевидные глаза из двух соединенных глиняных пластинок овальной формы, что придавало им вид «кофейного зерна». На макушке многих статуэток когда-то было украшение из черного битума — вероятно, изображавшее кольцо уложенных волос. Кроме того, у каждой женской фигурки были волосы на лобке, а у мужской — гениталии.

Среди фигурок нельзя найти двух одинаковых. Некоторые женщины стоят прямо, сомкнув ступни и уперев ладони в бедра. В руке по меньшей мере одного мужчины был скипетр — вероятно, символ святости или власти. Овальные глиняные шарики, покрывавшие верхнюю часть груди, плечи и спину некоторых статуэток, вне всякого сомнения, изображали ожерелья из бус, которые тоже могли являться символом власти.

Наибольшее впечатление из всех статуэток культуры Убейд производит фигурка обнаженной женщины, прикладывающей ребенка к своей левой груди. Левая рука сосущего молоко младенца обнимает грудь матери. Любопытно, что у детей тоже удлиненные, как у рептилий, головы — этот факт свидетельствует о том, что представители Убейдской культуры по какой-то непонятной причине изображали существ, действительно обладавших, по их мнению, таким характерным обликом.

Некоторые ученые утверждают, что статуэтки культуры Убейд представляют собой изображения Богини-Матери^{669}, — абсолютно неверное предположение, поскольку некоторые из них явно мужчины. Британский археолог сэр Леонард Вули, который в 30-х годах двадцатого века во время раскопок в Тель-Эль-Убейде впервые обнаружил присутствие культуры Убейд в Месопотамии, пришел к выводу, что это изображения «хтонических божеств» — то есть обитателей подземного мира, ассоциировавшихся с обрядами погребения^{670}. Более того, они, скорее всего, символизируют не ящериц, как было принято считать прежде, а змей. Ящерицы не играли никакой роли в месопотамской мифологии, на которую, вне всякого сомнения, оказали влияния более древние религиозные верования культуры Убейд.

_{Две фигурки культуры Убейд — одна мужская и одна женская, 4500–4000 год до нашей эры.}

Несмотря на то что эти характерные змееподобные фигурки встречаются только у культуры Убейд, менее абстрактные изображения похожих на змей людей с огромными миндалевидными глазами были найдены на неолитической стоянке Джармо в иракском Курдистане^{671}. Здесь в 50-х годах двадцатого века Роберт Брейдвуд и его сотрудники во время раскопок нашли первые свидетельства выплавки свинца. Головы из слегка обожженной глины датируются 6750 годом до нашей эры, и этот факт заставляет предположить, что змееподобные изображения впервые появились в горах и предгорьях Курдистана, а затем постепенно распространились на равнины Ирака — примерно к 4500 году до нашей эры.

В мифологии Месопотамии змея играла очень важную роль. Известно, что она была символом божественной мудрости, сексуальной энергии и власти над другими мирами. Верования культуры Убейд, связанные со змееголовыми существами, означают, что либо они были убеждены в существовании таких людей, либо в образе этих существ выступали шаманы, практиковавшие культ змеи, который был распространен среди курдских племен на протяжении последних нескольких тысяч лет^{672}.

_{Примеры необычных антропоморфических голов из обожженной глины, найденных в Джармо в иракском Курдистане и датируемых периодом 6750–5750 г. до нашей эры. Обращают на себя внимание удлиненные черты лица и миндалевидные глаза.}

Сравнивать человеческое лицо с мордой змеи — это довольно странное занятие, если, конечно, на то не существует веской причины. В американских джазовых клубах 30-х годов термином «гадюка» обычно называли музыкантов, которые играли долгое время без перерыва, подпитывая свое вдохновение огромными дозами марихуаны. В клубах дыма их вытянутые костлявые лица и расширенные (не только от наркотика, но и от полутьмы) зрачки, создавали впечатление, что на сцене находятся люди с головами змей. Термин «гадюка» настолько прижился в джазовом сообществе 30—50-х годов, что им стали называть «толкачей», или торговцев наркотиками^{673}. Совершенно очевидно, что для того, чтобы человека сравнили с гадюкой, он должен был иметь удлиненное костлявое лицо и щелевидные глаза. Точно такими же чертами отличались фигурки из обожженной глины, найденные в Джармо и датируемые 6750 годом до нашей эры.

Возможно ли, что среди представителей неолитической культуры Курдистана, а затем и культур Халаф и Убейд, существовал класс людей, черты лица которых напоминали змеиные?

Если фигурки культуры Убейд действительно изображали этих людей, то кем они могли быть? Почему их сочли необходимым изобразить именно в этом виде? Можно ли сравнить эти изображения со статуэтками из Невалии Чори, где в наивных художественных образах отразилось благоговение простых людей перед правящей кастой жрецов, которым Поклонялись, как богам? Не с этой ли тенденцией мы столкнулись в случае со змеиноголовыми фигурками, найденными и в Джармо, и в более поздних захоронениях культуры Убейд? Может быть, и здесь художники пытались в абстрактной форме запечатлеть правящую элиту или память о ней?

Эти необычные идеи возникли не на пустом месте, поскольку есть твердые основания предполагать, что в сообществах Курдистана, относящихся к культуре Халаф, а позднее и к культуре Убейд, действительно существовала правящая элита крайне необычной внешности.

Тель-Арпачия — это искусственный курган, расположенный неподалеку от Мосула в предгорьях иракского Курдистана. Он датируется халафским периодом и рассматривается археологами как деревня ремесленников, которые специализировались на изготовлении расписной многоцветной керамики высочайшего качества. В деревне были обнаружены мощеные улицы, прямоугольные здания, некоторые из которых использовались в религиозных целях, как в Невали-Чори и Чайеню, а также строения круглой формы с куполообразными сводами, похожими на толосы — гробницы бронзового века в греческих Микенах. Среди археологических находок можно отметить стеатитовые кулоны и маленькие диски с нацарапанными рисунками, которые считаются предшественниками знаменитых печатей, получивших широкое распространение в таких государствах Месопотамии, как Шумер и Аккад, а после их падения — в Ассирии и Вавилоне.

Во время раскопок 1933 года, проводившихся под руководством археолога Макса Мэллоуна, были обнаружены захоронения, многие из которых располагались на обширном кладбище, датируемом поздним халафским и ранним убейдским периодом, то есть 4600–4300 годами до нашей эры^{674}. Большинство скелетов оказались разбитыми или сильно поврежденными, однако 13 черепов, которые сохранились лучше всего, были доставлены в Британию, где они и пролежали забытыми целых 30 лет. В 1969 году Мэллоун опубликовал статью, посвященную этим черепам, и эта статья побудила двух антропологов, Тейю Моллесон и Стюарта Кэмпбелла, вновь исследовать останки. Их выводы относительно внешности и генетических особенностей обладателей черепов полностью изменили наши представления о загадочном мире, в котором 6500 лет назад жили эти люди^{675}.

Моллесон и Кэмпбелл обнаружили свидетельства того, что шесть из тринадцати черепов искусственно деформировались при жизни их обладателей — с целью получить удлиненную форму головы и скошенный лоб^{676}. Такая деформация обычно достигалась наложением круговых повязок, иногда содержащих деревянные элементы, вокруг головы младенца. В прошлом подобная практика была распространена во многих регионах мира, и особенно в Южной Америке — в религиозных целях, а также чтобы выделить данного человека среди других, подчеркнув принадлежность к определенному классу или касте^{677}.

Данные о деформации черепов в Тель-Арпачия не вызвали удивления, поскольку такое предположение высказывал нашедший их Макс Мэллоун, который еще до исследования двух его младших коллег писал:

_{Удлиненный череп с контурами полос, использовавшихся для деформации в младенческом возрасте. Этот странный обычай был распространен на Ближнем Востоке среди правящей элиты культур Халаф и Убейд в эпоху позднего неолита.}

Деформация черепов в доисторическом Курдистане сама по себе представляет значительный интерес, однако Моллесон и Кэмпбелл обнаружили у них еще одну важную особенность. Часть аномалий не были сформированы искусственно при помощи повязок и деревянных дощечек, а являлись явно наследственными[50], и это привело ученых к выводу, что «некоторые из этих людей (в том числе и те, у кого отсутствовали деформации) приходились друг другу родственниками»^{679}. На их взгляд, это открытие доказывало возможную генетическую связь культур Халаф и Убейд^{680}. И что более важно, искусственная деформация черепов в Тель-Арпачия практиковалась «отдельной группой» людей, которые могли состоять «в генетическом родстве»^{681}. Аномалии, отмеченные у этой группы, указывают на кровосмешение, «сравнимое с тем, что встречается в настоящее время в сообществах, где распространены браки между двоюродными братьями и сестрами»^{682}. По имеющимся анатомическим данным Моллесон и Кэмпбелл сделали вывод, что имеют дело с семейной группой, намеренно формировавшей у себя удлиненные черепа, чтобы отличаться от остальных групп общины, — это было нечто вроде телесной униформы.

Деформация черепов у представителей халафской и убейдской культур шестого и пятого тысячелетий до нашей эры была обнаружена в нескольких поселениях в Северном Ираке^{683} и Восточной Анатолии[51]. Антропологи и археологи до сих пор спорят, какую цель при этом могли преследовать эти культуры, являвшиеся предшественниками народов Месопотамии, а в случае культуры Убейд — прямыми предками манденов. Моллесон и Кэмпбелл указывали, «что такая характерная внешность могла указывать на принадлежность человека к определенному классу или группе даже в тех случаях, когда он становился пленником и лишался других видимых признаков своего статуса»^{684}. Кроме того, исследователи отмечали, что подобная практика «имела существенный потенциал элитизма»^{685}.

Моллесон и Кэмбелл предположили, что странные змеевидные фигурки убейдского периода являются стилизованными изображениями этих длинноголовых людей, на что указывали высокие прически из битума и уплощенные лица^{686}. Они также обратили внимание, что члены тех же самых элитных групп изображены в крайне стилизованной форме на обожженной керамике, датируемой как халафским, так и убейдским периодом^{687}. У многих этих изображений — удлиненные головы и плоские, выступающие вперед лица, которые могли быть результатом только намеренной деформации черепа^{688}. Другая, не менее важная особенность — это присутствие на одном керамическом сосуде халафского периода, датируемом 4900 годом до нашей эры, изображения двух фигур с удлиненными головами, от которых вниз отходят несколько изогнутых линий, обозначающих головной убор из перьев^{689}. Довольно любопытно, что эта керамика была найдена в местечке Тель-Саби-Адейад, расположенном на границе Сирии и Турции всего в 20 километрах к юго-востоку от Харрана и в 113 километрах к югу от Невали-Чори.

Моллесон и Кэмпбелл предположили, что деформация черепа, встречающаяся в сообществах как халафской, так и убейдской культур, использовалась «для выделения элитных групп, социальных или функциональных», которые «состояли в близком генетическом родстве» и практиковали «браки между близкими родственниками»^{690}. Более того, «форма головы могла иметь особое значение»^{691}. Кем же были эти длинноголовые люди, запечатленные в глине в виде антропоморфных змей, а на керамике в образе жрецов или шаманов в головных уборах из перьев?

В поисках ответа на этот вопрос мы должны перенестись на другой конец земного шара. На мексиканском полуострове Юкатан в цивилизации майя наследственная каста жрецов, известных под именем Змеи, использовала специальные повязки для деформации черепов младенцев, чтобы придать им удлиненную форму, похожую на голову змеи. Ребенок, над которым проделывали эту процедуру, получал право на вступление в семью Змей, которые из поколения в поколение сохраняли традиции культа гремучей змеи^{692}. Жрецы поклонялись Ицамне, одному из воплощений Ахау Кан, «великого господина змей», который, как считалось, познакомил далеких предков майя с календарем^{693}. В аналогичных мифах ацтеков Ицамна превратился в Кетцалькоатля, великого «пернатого змея» и божественного носителя мудрости. Подобно наследникам даровавшего цивилизацию народам Южной Америке бога Тики Виракочи, которые носили титул Виракоча, «вожди-жрецы» Кетцалькоатля назывались в легендах «пернатыми змеями»^{694}.

_{Представление художника о деформации черепа у североамериканских индейцев племени чинук. Обратите внимание на деревянные дощечки и повязки, используемые для достижения требуемого эффекта. Подобная процедура имела место у жреческой касты Змей мексиканских майя.}

Возможно ли, что в предгорьях и плодородных долинах Курдистана когда-то существовала жреческая элита — подобная «пернатым змеям» ацтеков или Змеям майя? В таком случае не могли ли они намеренно удлинять головы, делая их похожими на змеиные, и надевать головные уборы из перьев в честь — или в память — древних носителей мудрости, которые в незапамятные времена пришли в их мир?

Если правящая элита халафской и убейдской культур считала себя наследниками этой гипотетической группы антропоморфных змей, то деформация черепов приобретает вполне определенный смысл. Возможно, они ощущали необходимость своим обликом походить на далеких предков, которых они представляли в виде змееподобных людей-птиц с лицами, похожими на морду гадюки, и удлиненными черепами, напоминавшими яйцо — главный символ Сотворения Мира? Может быть, именно поэтому в нише культового здания в Невали-Чори мы обнаружили вырезанную из камня голову яйцеобразной формы с напоминающим змею хвостиком волос? Не изображала ли эта голова одного из шаманов, потомков древних богов или самого древнего бога? Может быть, те же рассуждения применимы к искусной статуе «грифа» с головой змеи и изображению человека-птицы с похожей на молоток головой, найденным в том же здании?

_{Четыре образца изображений возможной деформации черепа среди произведений искусства культур Халаф и Убейд (по Моллесон и Кэмпбеллу): а) халафская статуэтка из Ярим-Тепе, 5750 г. до нашей эры; b) и с) удивительные убейдские фигурки из Ура в Южном Ираке, 4200 год до нашей эры. Обратите внимание на почти пугающую внешность ребенка; d) халафская керамика из Тель-Саби-Адейада, 4900 год до нашей эры. Обратите внимание на головные уборы из перьев птиц, свидетельствующие о практике связанного с птицами шаманизма.}

Существуют свидетельства того, что увеличенные черепа — или удлиненные головы — были наследственной чертой элитной группы, жившей среди племен халафской и убейдской культур, и эта черта не имела никакого отношения к деформации черепа. Эти люди лишь наследовали уже имевшиеся характеристики. Данный факт имеет огромное значение, поскольку существуют убедительные доказательства присутствия в поселениях египетских племен иена и кадан (12 500—9500 год до нашей эры) людей с непропорционально большими удлиненными черепами, которых связывают с такими представителями вида Homo sapiens, как кроманьонцы, жившими за много тысячелетий до формирования этих высокоразвитых сообществ[52]^{695}. Их вряд ли можно отнести к древним богам, но это доказывает, что удлиненные черепа были генетической характеристикой, присутствовавшей среди племен долины Нила в интересующий нас период времени. Если древние боги находились в родстве с племенами иена и кадан, то вполне возможно, что они сами являлись обладателями необычных черепов удлиненной формы. Может быть, именно из-за этих удлиненных черепов их предполагаемые потомки представлялись на Ближнем Востоке в виде людей-птиц со змееподобными лицами?

В текстах Эдфу говорится не только о птичьем облике первых божественных обитателей земли, но и об особом выражении их лиц — как у богов-царей Ирана и древних еврейских патриархов. Если их облик связан не только с плащами из птичьих перьев, но и с необычными чертами лица, то и древние боги Египта, и их предполагаемые потомки в эпоху неолита должны были иметь в высшей степени неординарную внешность, разительно отличавшую их от коренных народов Курдистана.

_{Представление Билли Уолкер-Джона о жреце-шамане эпохи неолита, входившем в состав правящей элиты неолитических стоянок Восточной Анатолии, таких, как Невали-Чори и Чайеню.}

Если первые жрецы-шаманы в Невали-Чори и Чайеню действительно были потомками египетских древних богов, то не они ли познакомили неолитические племена с обрядом человеческого жертвоприношения? Не открывает ли это темную сторону жизни древних богов — ту, которая по нынешним меркам считалась бы аморальной и даже негуманной? Не здесь ли кроется объяснение имени одного из Шебтиу, которого звали «Мощногрудый Владыка^{696}, Творящий Избиения, Дух, Живущий на Крови»^{697}? Не они ли помогли сформироваться классу элиты — при помощи веры в его божественное происхождение? Эта идея, вне всякого сомнения, лежала в основе представления о божественной царской власти в первых цивилизациях Ближнего Востока.

Мегалитические постройки Восточной Анатолии не могут состязаться с величием Храма долины в Гизе или Осириона в Абидосе, но по своей структуре они очень похожи. Если удастся доказать, что эти сооружения эпохи неолита действительно являются продуктом той же самой высокоразвитой культуры, в этом случае возникнет вопрос, что еще могли привнести древние боги в сообщества раннего неолита и какова была их роль в развитии цивилизации. Именно этот вопрос мы попытаемся осветить в двух следующих главах.

Когда я впервые увидел удивительный каменный монолит в Цевали-Чори, то сразу же почувствовал необычность этого места. Я был убежден, что это поселение было основано прямыми потомками древних богов Египта, чьи предки — в мифах творения их называли богами Огдоады, или Шебтиу — прошли путь от ливанского или сирийского побережья через весь Левант и примерно в 9500 году до нашей эры добрались до плодородных долин в верховьях Евфрата.

Проверка этого необычного предположения представляется почти невыполнимой задачей, и особенно с учетом того обстоятельства, что все поселение Невали-Чори было Затоплено водами Евфрата после завершения строительства плотины Ататюрка. Все, что я мог предпринять, — это нанять лодку и наследовать то, что осталось от неолитической стоянки, или просто посетить музей в Урфе, где было реконструировано почти все культовое здание.

Если древняя культура Египта действительно использовала астрономические данные при сооружении памятников на плато Гиза и самого плато, в чем убеждены многие исследователи, то нельзя исключить, что эти же знания были принесены из Египта на землю Курдистана и использовались при постройке необычного культового здания в Невали-Чори. Многие мегалитические храмы в разных уголках мира ориентированы по Солнцу, Луне и звездам, и поэтому нет смысла сомневаться в возможности того, что астрономия и геомифика (география в сочетании с мифологией) играли определенную роль в Невали-Чори. Если нам удастся доказать это, то мы получим более полное представление о верованиях первых жрецов-шаманов в верховьях Евфрата.

Чтобы проверить возможную ориентацию в Невали-Чори, я должен был иметь подробный топографический план культового здания. Достать его не представлялось возможным, и вместо него я воспользовался точными схемами из единственного на сегодняшний день подробного отчета о раскопках экспедиции Хауптманна, найденного среди множества ненужных документов в невразумительной монографии «Через реки и озера», выпущенной ограниченным тиражом в 1993 году^{698}.

При взгляде на план третьей и последней фазы здания, датируемой 8000 годом до нашей эры, нетрудно заметить, что оно ориентировано строго на юго-восток в полном соответствии с расположением долины Кантара, что открывает вид на полноводную реку Евфрат, которая ясно видна вдали. И действительно, компьютерный анализ внутренней структуры этой фазы здания, проведенный по схеме Хауптманна, с большой степенью достоверности подтверждает, что внутренние северо-восточная и юго-восточная стены ориентированы строго на юго-запад — то есть по азимуту 225° — с точностью 0,1°. Точно такой же азимут (224,9°) получается в том случае, если провести линию из центральной точки пола «терраццо» через входные ступени в юго-восточной стене храма.

Северо-восточная и юго-западная внутренние стены имеют почти такую же точную ориентацию. Первая расположена по азимуту 134° 1′, что лишь на 0,9° отличается от направления на юго-восток, а вторая — по азимуту 135°8′, с ошибкой всего лишь 0,8°. Эти цифры сами по себе должны были насторожить археологическое сообщество, поскольку они убедительно доказывают, что «примитивная община земледельцев» в 8000 году до нашей эры точно ориентировала здание по четырем сторонам света — искусство, требовавшее знания околополярных звезд и/или годичного движения Солнца.

_{Горизонтальная проекция альтового здания в Невали-Чори (8000 год до нашей эры), демонстрирующая точную ориентацию его внутренних стен на юго-запад, а также остатки вертикального монолита. Рисунок любезно предоставлен X. Хауптманном.}

Пристрастие жителей Невали-Чори к направлению на юго-запад этим не ограничивается. Вырезанная из камня яйцеобразная голова также смотрит из своей ниши в стене в этом направлении, а остатки каменного монолита ориентированы по азимуту 223,6° — всего на 1,4° южнее направления на юго-запад. Была ли эта небольшая ошибка просто неаккуратностью или имела определенную цель? По имеющимся в нашем распоряжении схеме и каменным осколкам, найденным на полу «терраццо», можно предположить, что по другую сторону от осевой линии стоял второй монолит — на таком же расстоянии, как и первый. Направлен он был в ту же сторону, и вместе они формировали громадный трехметровый портал, точно ориентированный в том направлении, где был виден полноводный Евфрат. Поскольку руки, ладони и волосы, вырезанные на боковых поверхностях. монолитов, а также лицевые грани тоже были направлены на юго-запад, невольно возникает вопрос о связи между ориентацией здания и небесным горизонтом в определенный день солнечного года.

_{Древнее изображение морского чудовища — кракена, или кита — рядом с его небесным аналогом. Обратите внимание на близость созвездия Эридан, или звездной реки, которая Робертом Брауном-младшим отождествлялась с рекой Евфрат.}

Мегалитические сооружения чаще всего ориентировались по точкам равноденствия и солнцестояния. Поэтому необходимо оценить положение звезд по отношению к юго-западному горизонту в эти моменты времени. После тщательного изучения многочисленных компьютерных распечаток остался лишь один подходящий момент времени — предрассветный период весеннего равноденствия.

В 8000 году до нашей эры человек, стоящий между двумя украшенными резьбой каменными монолитами и смотрящий поверх ступенек на юго-западный горизонт, видел на утреннем небе всего лишь одно созвездие. Это было созвездие Кита — легендарного морского чудовища, или кракена, которого мифический герой Персей обратил в камень, показав ему отрубленную голову горгоны Медузы. Это случилось после того, как морской бог Нептун (в греческом варианте Посейдон) послал чудовище съесть прикованную к скалам красавицу Андромеду. Споры о том, что могло представлять собой это морское чудовище, не утихают до сих пор. Некоторые считают его морским змеем, хотя, если судить по звездным картам древности, оно больше похоже на кита^{699}. Обычно его изображали вместе с небесной рекой^{700}, или Эриданом. Чудовище либо плавало в реке, либо высовывалось на берег — передняя часть огромного тела лежала на берегу, а остальная оставалась в воде^{701}.

Мифы, окружающие созвездие Кита, сами по себе очень любопытны, но они не добавляют ничего нового к предмету нашего исследования. Некоторые подозрения у меня возникли после того, как я узнал, что небесная река под названием Эридан представляет собой созвездие, которое описывается как «река» или «небесная река». Обычно считается, что она «течет» от звезды Ригель, которая образует левую «ступню» созвездия Орион, к «лапам» Кита (отсюда мифологические и художественные ассоциации). Важнее, однако, тот факт, что Эридан является небесным двойником не только Нила, с которым его часто сравнивают, но и Евфрата^{702}. Роберт Браун-младший, известный специалист девятнадцатого века в области месопотамской мифологии, много писал об этой проблеме, и его открытия были опубликованы в 1883 году в книге под названием «Эридан: река и созвездие»^{703}. В этом классическом труде он приводит аргументы в пользу того, что Эридан является небесным двойником Евфрата:

_{Морское чудовище Кит плавает в мифическом Эридане, звездной реке южного неба.}

Кроме того, название Эридан вполне может быть латинизированной формой Эриду, древнего города в устье Евфрата[53]. Известный ученый девятнадцатого века, специализировавшийся на изучении Ассирии, профессор Джордж Смит, который первый перевел месопотамские мифы о Великом потопе, был убежден, что обнаружил упоминание о небесной реке Эридан на древних табличках с клинописью, где эта река называлась Эриб-ме-гали^{705}. Роберт Браун-младший согласился с ним^{706}, хотя и добавил, что название Эридан происходит от аккадского слова «ариа», то есть река^{707}. Это был — по выражению французского исследователя Месопотамии Франсуа Ленормана — «океан небесных вод… который представлялся в виде реки»^{708}. Используя тот же корень, Браун также продемонстрировал, что Эридан по своему значению совпадает с ассирийским «нахру», что переводится как «река», и что именно от него происходит название Нахарина, которым египтяне времен Девятнадцатой Династии именовали землю Митанни, царство, расположенное между верховьями Евфрата и Тигра на севере. Сирии и востоке Анатолии^{709}.

_{Созвездие Эридан — зведная река, как представлял ее себе Птолемей; рисунок Роберта Брауна-младшего.}

В месопотамском мифе и Эридан, и Евфрат являлись синонимами Реки Подземного Мира, которая называлась Хубур^{710}. Ее в свою очередь считали Рекой Сотворения Мира, которая была еще одной формой небесного Евфрата^{711}.

Сами по себе эти рассуждения принесут мало пользы. Однако мое любопытство было разбужено замечанием Брауна, что соседние с Эриданом созвездия своим происхождением связаны с Евфратом^{712}. Вскоре я обнаружил, что к ним относится и созвездие Кита, которое, как уже отмечалось выше, на звездных картах обычно изображалось вместе с Эриданом. Вряд ли можно считать простым совпадением, что в 8000 году до нашей эры перед восходом солнца в день весеннего равноденствия на юго-западном горизонте над рекой Евфрат, несущей свои воды в долины Сирии, было видно именно созвездие Кита. Не имело ли созвездие Кита своего двойника в богатой мифологии, которая со временем сформировалась на плодородных долинах Месопотамии?

Ответ на этот вопрос, вне всякого сомнения, положителен. Созвездие Кита и Эридан неразрывно связаны с морским чудовищем Тиамат, которое в месопотамских легендах и мифах служило женской персонификацией темной водной пучины^{713}. Одна часть чудовища, Верхняя Тиамат, властвовала над водами подземного океана апсу, тогда как другая половина, или Нижняя Тиамат, господствовала над земными водами в качестве Умму-Хубур, то есть «Матери Хубур». Именно такое название носил Евфрат как Река Подземного Мира^{714}.

История о гибели Тиамат записана в месопотамском мифе творения «Энума Элиш». В нем говорится, что до сотворения современного мира во Вселенной были лишь два великих существа: Апсу, персонификация подземных вод, которыми питались все пресные источники и водоемы, и Тиамат, властвовавшая над солеными водами. В результате союза этих двух сил природы появились первые боги, в том числе Ан (Ану), или «небеса», и его сын Энки (Эа). Они установили новый мировой порядок, или «путь», ставший причиной жестокой вражды, и тогда Апсу при помощи своего посланника Мумму (что значит «хаос») решил уничтожить непокорных. Однако бог Энки быстро раскрыл их замысел и разрушил его, предупредив остальных.

_{Первобытное морское чудовище Тиамат, изображенное на вавилонской цилиндрической печати; в настоящее время собственность Британского музея.}

Энки выступил против Апсу и Мумму, убив обоих, и тогда Тиамат, желая отомстить за смерть своих бывших союзников, стала угрожать наводнением, которое затопит землю. Она также породила 11 «исполинских змеев»^{715} среди которых были скорпион в человечьем обличье, гигантский лев, свирепый пес и кулилу, или человек-рыба^{716}, — все это, вне всякого сомнения, древние названия созвездий^{717}. Это воинство демонов под предводительством спутника Тиамат Кинту вступило в битву с богом по имени Мардук (иногда его называли Ваал-Мардук или Ваал), который уничтожил их всех одного за другим, а затем и саму Тиамат. Он «на ноги ей наступил» и рассек ей череп. Мардук разрубил пополам огромное тело Тиамат, «словно ракушку», сделав из одной половины небо, а из другой землю. Ее груди превратились в горы, слюна — в облака, а слезы стали источниками рек Тигр и Евфрат^{718}. После уничтожения 11 «исполинских змеев» бог Мардук завершил акт творения тем, что позволил Энки отрубить Тиамат голову, чтобы из ее крови затем можно было сотворить первых животных и человека.

Эта основная версия мифа о сотворении мира почиталась в таких великих культурах Месопотамии, как Аккад, Шумер, Ассирия и Вавилон. Происхождение данного мифа неизвестно, но не исключено, что он зародился еще в глубокой древности. Небесные воплощения Тиамат и Реки Ночи, которые были видны на юго-западном горизонте в Невали-Чори на заре весеннего равноденствия за 8000 лет до нашей эры, дают основание предположить, что элитная каста жрецов-шаманов явно знала об этой небесной аналогии. Извивающаяся цепочка из 34 звезд, которая была определена астрономом из Александрии Птолемеем^{719} (примерно в 139 году нашей эры) как созвездие Эридан, повторяет путь текущего на юг Евфрата, огибающего города Урфа и Харран, прежде чем принести свои воды на север Сирии.

Во многих отношениях звездная река была точным отражением земного Евфрата. Эта теория получает подтверждение тем, что небесные воды Эридана, как считалось, текут вниз по направлению к южному горизонту^{720}, то есть в том же направлении, что и Евфрат, если смотреть из района Невали-Чори, находящегося неподалеку от истоков реки. Может быть, именно эту картину видели жрецы-шаманы Невали-Чори из культового здания в 8000 году до нашей эры? Не поэтому ли все строение, включая антропоморфические монолиты и статую с яйцеобразной головой, ориентировано на юго-восток в направлении реки Евфрат?

Нам неизвестен точный возраст культового здания в Невали-Чори, а также самого поселения. Радиоуглеродный анализ органических останков может дать лишь приблизительную дату строительства каменных сооружений. И действительно, если взглянуть на карту звездного неба в день весеннего равноденствия в 8500, 9000 и 9500 году до нашей эры, то легко заметить, что небесный горизонт постепенно поворачивается по часовой стрелке, в результате чего созвездие Эридан приближается к своему земному двойнику, а звезды, образующие созвездие Кита-Тиамат, нависают над юго-западным горизонтом. В более позднюю эпоху расположение звезд Эридана начинает немного отличаться от изгибов его земного двойника. На мой взгляд, это небесное отражение наиболее точно совпадало с земным горизонтом примерно в 9000 году до нашей эры. Если моя догадка верна, то культовое здание в Невали-Чори было построено как минимум на 600 лет раньше общепризнанной даты. Однако фактического подтверждения этой гипотезы нет, и поэтому в дальнейшем при анализе предполагаемой астрономической ориентации Невали-Чори я буду ориентироваться на 8000 год до нашей эры.

Если члены правящей элиты в Невали-Чори в 8000 году до нашей эры действительно знали о геомифической связи между земным горизонтом и небесами, то каким образом они могли интерпретировать эту связь? Можно ли предполагать, что они были знакомы с основными положениями месопотамского мифа творения за 5500 лет до того, как он был впервые записан на глиняных табличках на равнинах Древнего Ирака?

Один из возможных ключей содержится в фрагментах астрологического текста, который обычно рассматривается как дополнение к мифу творения и который, по всей видимости, связывает миф о Тиамат с определенной областью небесного горизонта. При описании триумфа Мардука над Тиамат в тексте говорится, что он «завоевал ее… и поместил у Врат Бездны… чтобы деяния Тиамат не были забыты»^{721}.

Что же это за Врата Бездны, рядом с которыми, по всей видимости, стоял какой-то страж или часовой? По всем признакам это определенная область ночного неба — но какая?

Выяснилось, что «Бездна» было одним из имен самой Тиамат. Зная об этом, переводчик и комментатор месопотамского мифа творения Л. У. Кинг (девятнадцатый век) предположил, что «звездный страж был поставлен Мардуком для того, чтобы сдерживать воды Бездны»^{722}, что можно считать ссылкой на потоп, при помощи которого Тиамат угрожала уничтожить землю в качестве мести за убийство Апсу и его спутника Мумму. Таким образом, поставленный Мардуком страж, вероятно, должен был следить, чтобы океан небесных вод, «который представлялся в виде реки»^{723}, не проник за Врата Бездны и не затопил земной мир. Поскольку Река Ночи была одним из названий Эридана, то Врата Бездны должны были располагаться на южном и юго-западном участке неба с созвездиями Эридан и Кита, или морского чудовища Тиамат.

Откуда могли взяться эти представления? Не сформировались ли они в среде жрецов-шаманов из первых неолитических сообществ, таких, как Невали-Чори, которое, похоже, было самым развитым и, возможно, даже главным культовым центром всей Восточной Анатолии? Его культовое здание не содержит никаких свидетельств в пользу этой гипотезы, хотя есть все основания предполагать, что в эпоху раннего неолита обитатели верховьев Евфрата имели представления о некоторых мифах, связанных с Тиамат. Доказательством может служить плоский костяной диск, найденный в Чайеню, центре производства бус, расположенном в 100 километрах к северо-востоку от Невали-Чори. На нем изображены большие, круглые, как у совы, глаза со зрачками в виде углублений. От глаз вниз отходили несколько коротких глубоких бороздок, которые, по всей видимости, изображали слезы^{724}. Другое подобное лицо, напоминавшее сову, было найдено среди рисунков на плоских камнях овальной формы (их возраст оценивается в 10 000 лет), обнаруженных на севере Сирии в верховьях Евфрата — в поселении Джерф-эль-Ахмар^{725}. Возможно, эти «совиные» лица представляли собой древние изображения Тиамат, слезы которой считались источниками рек Тигр и Евфрат, стекающих с покрытых снежными шапками гор Восточной Анатолии в окрестностях озера Ван. Если это действительно так, то что еще могли знать неолитические племена о первобытном морском чудовище и как это могло быть связано — если такая связь вообще существовала — с появлением в этом регионе древних богов Египта примерно за 9500 лет до нашей эры?^{726}

Имя Тиамат происходит от вавилонского слова тамту, или тиамтум, что означает «море» или «океан», — намек на водную бездну, темный хаос которой существовал до сотворения мира^{727}. Тот же корень имеет слово Техам, или «бездна», встречающееся в Книге Бытие, где говорится о том, что вначале лишь «Дух Божий носился над водою»^{728}. Кроме того, Тиамат можно отождествить с Левиафаном, «змеем прямо бегущим», «змеем изгибающимся», «чудовищем морским», упоминающимися в других книгах Ветхого Завета^{729}. И что более важно, Тиамат может быть отождествлена с египетской первобытной змеей Кематеф (Кнеф), которая считалась стражем «зародыша» беннт и «духом» первозданного холма, расположенного в водах Нун и до начала времен пребывавшего в извечной тьме^{730}.

Странные религиозные тексты гностиков-ператов третьего века нашей эры описывают Кематеф (Кнобиус, Кномиус или Кнеф в герметической традиции) как «подобную Тифону [то есть «чудовищной змее»] дочь», которая «охраняет все виды вод»^{731}. Кроме того, для них она также Хорзар, «сила, коей вверена Таласса»^{732}. Таласса, Талатх или Оморока, как ее еще называли, описывается в виде «женщины моря» и «Матери Бездны»^{733} и представляет собой просто греческий перевод имени Тиамат[54]. Для ператов Хорзар был небесным отпрыском Тиамат — точно так же, как Кематеф считался египтянами духом, живущим в первобытных водах Нун.

Не могли ли мифы творения Египта, которые повествуют о Кематеф, и Месопотамии, рассказывающие о Тиамат, иметь общее происхождение, связанное с эпохой первых неолитических стоянок в верховьях Евфрата в период с 9500 по 9000 год до нашей эры? Если эта гипотезе верна, тогда вполне возможно, что жрецы-шаманы Невали-Чори ориентировали свое культовое здание с его гигантскими каменными воротами в направлении созвездий Кита-Тиамат и небесного океана, или Реки Ночи, в честь рождения земного мира из первобытного водного хаоса, персонифицированного в образе морского чудовища Кематеф или Тиамат. Было ли это единственной причиной юго-западной ориентации культового здания в Невали-Чори или существовало другое, более веское и, возможно, более древнее основание ориентировать его вход в направлении Врат Бездны?

Иудаистские и исламские храмы ориентированы в направлении величайших святынь этих религий — синагоги смотрят в сторону Иерусалима, а мечети в сторону Мекки. Нужный угол выверяется со всей тщательностью, для чего необходимы теодолиты и вычисления с высокой точностью. Суть такой ориентации состоит в том, чтобы в любой точке планеты молящийся не забывал о значении святого места.

Я задался вопросом, возможно ли, чтобы проектировщики культового здания в Невали-Чори ориентировали его не только в направлении, ассоциировавшемся с их собственными легендами и мифами, но и с родиной их далеких предков. Эта гипотеза открывала волнующие перспективы. Воспользовавшись обычной картой Египта и Ближнего Востока, я быстро оценил взаимное расположение Невали-Чори и Гизы, а затем, получив обнадеживающий результат, обратился за консультацией к моему другу и коллеге Родни Хейлу. Он выполнил различные математические вычисления, используя координаты каждого места и учитывая кривизну земли. Выяснилось, что так называемый «большой круг» направления на Гизу из Невали-Чори составляет 222,08 градуса[55], что на целых 1,52 градуса отличается от 223,6-градусной ориентации вертикального монолита и на 2,82 градуса от ориентации самого культового здания.

_{Компьютерная реконструкция культового здания в Невали-Чори, демонстрирующая его намеренную юго-восточную ориентацию, связанную с рекой Евфрат, а также созвездиями Кита-Тиамат и звездной рекой Эридан, которые появлялись на предрассветном небе в день весеннего равноденствия за 8000 лет до нашей эры.}

Такая погрешность может показаться незначительной, но при перенесении на большое расстояние мы оказываемся не в Гизе, а в нескольких километрах от плато, в ливийской пустыне. С другой стороны, наша гипотеза основана на допущении, что основатели Невали-Чори могли с точностью, доступной лишь современному лазерному оборудованию, определить направление на их предполагаемую родину, расположенную на расстоянии 1080 километров. Возможно, процесс ориентации не требовал такой точности и направление на юго-запад имело лишь символическое и религиозное значение.

Если ориентация, связывающая Невали-Чори с Египтом, действительно имела место, в таком случае жрецы-шаманы рассматривали юго-восток как направление, ассоциировавшееся с сотворением их мира. Важное значение, возможно, имеет и тот факт, что воображаемая линия, соединяющая Невали-Чори и Гизу, проходит через восточную часть Средиземного моря. Если Египет был родиной их далеких предков, то морское путешествие было сравнимо с зарождением в начале времен космического порядка из хаоса вод апсу. Покорив поверхность Бездны — другими словами, Средиземного моря, — чтобы прибыть в Левант, оставшиеся в живых древние боги, которые были первыми богами Месопотамии, представлялись в виде тех, кто установил новый мировой порядок. Считалось, что в эту мифическую эпоху на земле жили как смертные люди, так и их бессмертные учителя — утопическая память, которая привела к формированию более поздних легенд о рае, который евреи называли Эдемом, а в Шумере и Аккаде — Дилмуном.

Эти неожиданные открытия в очередной раз указывали на прямую связь между высокоразвитой культурой Египта и зарождением неолитической культуры. Культ предков, свидетельства которого были обнаружены в Невали-Чори и который, вероятно, нашел отражение в ориентации культового здания, явно указывал на память о египетских корнях племени. Очевидная связь с потопом или наводнением тоже предполагает, что жрецы-шаманы эпохи неолита сохранили абстрактную память о персонифицировавшихся в мифе о Тиамат геологических и климатических катаклизмах, которые пережили их далекие предки, прежде чем добрались до новых земель. Эти представления странным образом напоминают рассказы о Всемирном потопе, встречающиеся как в Библии, так и в месопотамских мифах.

Из всего этого следует, что Тиамат вполне могла олицетворять исчезающую память о мрачном, циклопическом мире, который оставили в Египте последние древние боги. В представлении жрецов-шаманов таких сообществ, как Невали-Чори, это время виделось как эпоха господства мрака и хаоса, продолжавшаяся до тех пор, пока их божественные предки не пересекли водяную бездну и не пришли в их мир — момент, который считался началом времен. Юго-западные Врата Бездны, определяемые ориентацией культового здания и положением созвездий Кита и Эридана, на самом деле были выходом из первобытного мира, абстрактно характеризуемого катастрофическими разрушениями, которые, по всей видимости, привели к окончанию той эпохи. Согласно месопотамской мифологии у этих ворот стоял страж, чтобы хаос и беспорядок не выплеснулись в существующий мир и его опять не поглотила бы тьма. Вполне возможно, древние обитатели этих мест верили, что только постоянное укрепление этой стражи путем магических заклинаний способно предотвратить катастрофу.

Гораздо позже эта первичная память о существовании человечества в другом мире каким-то образом трансформировалась в мифы и легенды о морском чудовище Тиамат и о ее уничтожении Мардуком, носителем света и, возможно, прародителем человеческой расы. Вероятно, именно на этом этапе истинный смысл Врат Бездны был искажен до неузнаваемости. Но, несмотря на разрыв — возможно, преднамеренный — с традициями прошлого, осталась одна очевидная связь, соединяющая юго-западную ориентацию Невали-Чори с предполагаемой родиной предков.

Знаменитый греческий астроном и поэт Арат, живший примерно в 270 году до нашей эры, в работе, посвященной представлениям о звездах древних жителей долины Евфрата, называет морское чудовище Кита «темным чудовищем»^{734} — это имя должно было отражать «иссиня-черный цвет ночного неба»^{735}. Ассирийцы и вавилоняне называли созвездие Кита Кумару, «темный»^{736}, или Мул-Кумар, «темное созвездие»^{737}. На арамейском языке, относящемся к группе семитских языков, это слово превращается в акем^{738} — «черный» или «обгоревший на солнце»^{739}. В египетском языке это название превращается в кем, «черный», или Кемет (от кемт), что означает «черная земля» — именно так называли свою страну обитатели Древнего Египта. Согласно легенде это название произошло от черного ила, покрывавшего первую землю, то есть Египет, в начале времен, когда из вод Нун поднялся первозданный холм. Этот ил напоминает аллювиальные отложения, которые остаются в долине Нила после ежегодного разлива реки.

Интересно также, что слово кем в языке древних египтян имело значение «конец, окончание периода, завершение»^{740}, тогда как глагол кемет обозначал «заканчивать, завершать, подходить к концу». Все эти определения предполагают завершение определенного периода или цикла времени, что ассоциируется со змеей Кематеф^{741}, которая в фиванском мифе творения описывается как «тот, который закончил свою жизнь или считается похороненным»^{742} и «тот, который завершает свое время»^{743}. Может быть, имя Кемет было дано Египту как изначальной родине потомками древних богов, которые появились на Ближнем Востоке примерно в 9500 году до нашей эры? Может быть, это имя отражало абстрактную память об аллювиальных отложениях, покрывавших долину Нила после постоянных наводнений в одиннадцатом и десятом тысячелетии до нашей эры? Может быть, в этом названии отражена память о кульминации или завершении этого периода хаоса и разрушений, ознаменовавшего окончание Последнего ледникового периода?

Если наши предположения верны, то память об этих событиях была принесена в верховья Евфрата древними богами и сохранялась жрецами-шаманами неолитических сообществ. В результате они начали использовать различные варианты слова кем, кемет, Кематеф, а впоследствии кумар и кумару для обозначения скопления звезд, которое якобы формировало темные силы, лежащие позади Врат Бездны. В таком случае змея Кематеф, подобно Тиамат и Киту, была просто олицетворением кемет — воплощением событий, которые сопровождали уход древних богов из Египта, не только погрузившегося во тьму и хаос, но и затопленного водами Великого потопа. Именно так жители неолитических поселений — например, Невали-Чори — оживляли абстрактную память о том, что случилось на земле их предков. Они рассматривали эти события не как исторические факты, а как мифы о первобытном морском чудовище и Великом потопе, который положил конец предыдущей эпохе.

Таково было наследие звезд, сохраненное в камне внутри культового здания Невали-Чори. Но если все это действительно так, то чем объяснить присутствие на антропоморфном монолите и поддерживавших крышу колоннах изображений явно морской тематики в виде похожих на ласты ладоней? Как совместить их с выстраивающейся мифологической картиной? Для ответа на эти вопросы необходимо совершить путешествие во времени к моменту возникновения одной из величайших цивилизаций древности.

Много тысяч лет назад народы Курдистана — от гор Армении до плодородных долин Турции и Сирии — объединились под властью правящей элиты, известной под именем хурритов. В третьем тысячелетии до нашей эры эти военачальники, говорившие на языке индоевропейской группы, появились неизвестно откуда, объединили разрозненные племена, построили прекрасные города и основали царство, просуществовавшее более 1000 лет. В истории осталось очень мало свидетельств их высочайшей культуры, но нам известно, что они были предшественниками империи хеттов в Турции и царей Митанни, или Нахарины, которые были союзниками египтян в эпоху Восемнадцатой Династии.

У хурритов была своя религия, которая хотя и вышла за пределы Курдистана, оказала серьезное влияние на развитие мифологии на равнинах Древнего Ирака. Многие из мифов хурритов, по всей видимости, отражают верования людей, живших между верховьями Тигра и Евфрата, где находился их религиозный центр Харран, родина поклонявшихся звездам сабиан. Из древних текстов нам известно, что одним из главных богов хурритов был Кумарби, мрачный бог воды, которого можно сравнить с Нептуном в пантеоне римлян. Его олицетворением в животном мире была озерная черепаха, и миф творения рассказывает о том, как в начале времен она поднялась из первобытных вод.

Твердый шишковатый панцирь черепахи превратился в горы, а слезы из ее глаз стали источниками рек Тигр и Евфрат^{744}.

Имя Кумарби происходит от шумеро-аккадского корня кумар, что означает «темный». Как уже отмечалось выше, тот же корень лежит в основе названий созвездия Кита в различных месопотамских культурах. Таким образом, вполне логично было бы предположить, что Кумарби, мрачный бог воды хурритов, непосредственно связан с морским чудовищем народов Евфрата.

Созвездие Кита ассоциировалось народами, населявшими верховья Евфрата, не только с китом и морским чудовищем, но и с озерной черепахой — этот символ и сегодня играет важную роль в курдском фольклоре. Ее абстрактное изображение украшает местные ковры килим, традиционные узоры которых оставались неизменными на протяжении нескольких тысяч лет^{745}. Курды также считают озерную черепаху символом могучего духа Кидира, чья власть распространяется как на водное пространство, так и на сушу^{746}. Во многих отношениях этот дух является курдским эквивалентом Зеленого Человека, живого духа лесов, чье увитое виноградом каменное лицо и сегодня смотрит на нас со стен сотен готических соборов по всей Европе. Само имя Кидир переводится как «зеленый» или «ползучий», и согласно легендам этот дух «обитает преимущественно в глубоких спокойных прудах»^{747}. Для нас, однако, важнее то обстоятельство, что черепаха была связана с водами Евфрата, поскольку воды его текли медленно — в отличие от стремительного Тигра, быстрое течение которого сравнивалось с зайцем^{748}.

Эта древняя ассоциация черепахи с Курдистаном поможет объяснить очень необычную каменную чашу для воды, найденную Харальдом Хауптманном в Невали-Чори. На ней неизвестный художник вырезал изображение стоящей на задних лапах черепахи, а по обе стороны от нее расположил две обнаженные человеческие фигурки, мужскую и женскую. Ладони людей вскинуты вверх, как будто в экстазе — Хауптманн высказал предположение, что это танцоры^{749}. Это необычное изображение на чаше для воды дает основание предположить, что коренное население Курдистана поклонялось священной озерной черепахе еще 10 000 лет назад. Данный факт сам по себе чрезвычайно важен, однако присутствие изображения черепахи в Невали-Чори имеет гораздо более глубокие последствия для понимания ее гео-мифической связи с небесным горизонтом.

В предрассветном сумраке дня весеннего равноденствия в 8000 году до нашей эры над юго-западным горизонтом было видно скопление звезд Кита, мрачного созвездия у Врат Бездны. Между «лапами» этого морского чудовища — его отождествляли как с Тиамат, так и с Кумарби — и звездой Ригель, которая образовывала левую «ступню» Ориона, протянулась цепочка звезд Эридана, Реки Ночи и небесного двойника Евфрата. Это все, что нам известно. Но если посмотреть на восток, где вот-вот во всем своем великолепии должно появиться солнце, мы увидим над самым горизонтом созвездие Рака. Именно этот знак Зодиака определял прецессионную эру после того, как примерно в 9220 году до нашей эры созвездие Льва скрылось за равноденственным горизонтом.

С классических времен символом созвездия Рака был краб. Однако за тысячи лет до возникновения этой ассоциации народы Месопотамии видели в этой группе звезд черепаху^{750}. Авторы «Мельницы Гамлета» Джорджо Сантильяно и Герта фон Дехенд утверждали, что многие примитивные сообщества еще до возникновения цивилизации имели представление о делении небес на двенадцать домов Зодиака и о явлении прецессии. Если это действительно так, то вполне вероятно, что жрецы-шаманы с верховьев Евфрата знали об астрологических силах, под влиянием которых находится их прецессионная эпоха. Поэтому мне кажется любопытным, что — как и в мифологии, относящейся к созвездию Кита — ассоциировавшаяся с созвездием Рака черепаха была связана не только с предрассветным небом в день весеннего равноденствия, но и с Невали-Чори и протекающей неподалеку рекой Евфрат. Может быть, мифология, окружающая созвездия Кита, пустила такие глубокие корни, что тесно переплелась с представлением о созвездии, которое определяло астрологическое влияние той эпохи? Не могла ли первичная память о земле предков и первобытном водном хаосе, который существовал до начала времен, повлиять на саму природу Эры Рака?

_{Месопотамская черепаха, символ бога Энки, или Эа, а также созвездия Рака и реки Евфрат.}

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны подробнее исследовать мифы и легенды, окружающие бога Энки. В месопотамской мифологии он считался владыкой подземных вод апсу, и именно ему приписывалось рождение двух великих рек, Тигра и Евфрата, что подтверждало его тесную связь с этим регионом, который Мехрдад Изади считал землей Дилмун, или райскими владениями Энки. На изображениях Энки эти две реки показывались в виде потоков, либо стекающих с плеч бога, либо вытекающих из вазы, которую он держит в одной руке. В воде плавает рыба — подобно лососю, который пытается поймать течение, чтобы добраться до истоков реки.

Довольно странно, что на звездной карте, иллюстрирующей знаменитую работу греческого астронома третьего века до нашей эры Арата, посвященную представлениям о звездном небе у народов Евфрата, созвездие Эридан показано в виде лежащего речного бога с короткой бородой и развевающимися волосами, который в одной руке держит стебель «какого-то водяного растения», а другой рукой опирается на вазу, из которой «вправо и влево вытекают две струи воды»^{751}. Изображения Эридана в других классических источниках также являются вариациями на тему речного бога — даже в тех редких случаях, когда это лежащая речная нимфа^{752}. Нам известно, что созвездие Эридан считалось небесным воплощением реки Евфрат, и поэтому совершенно очевидно, что у Арата речной бог просто отражал память о покровительстве Энки двум великим рекам.

Что касается связи Энки с Евфратом, то я нисколько не удивился, обнаружив, что главным символом этого бога считалась черепаха^{753}. Совершенно очевидно, что эта ассоциация отражала связь Энки с подземными водами апсу, которые проникают на поверхность через бездонные источники и пруды — владения озерной черепахи. Но поскольку у апсу был небесный двойник, черепаха тоже имела свое созвездие. Это, несомненно, созвездие Рака, определявшее астрологическую эпоху, во время которой в таких неолитических поселениях, как Невали-Чори, и сформировались эти мифы.

_{Бог Энки, или Эа, с реками Тигр и Евфрат, стекающими с его плеч. Позади стоит его двуликий вестник, а на ладони бога сидит гриф — абстрактный символ неолитического культа мертвых.}

Подтверждением того, что в Эру Рака и Энки, и черепаха имели отношение к небесному горизонту в день весеннего равноденствия, может служить тот факт, что еще одним воплощением бога Энки считалась мифическая рыба-козел^{754}. И действительно, рыба-козел все время соперничала с черепахой за право считаться главным символом Энки, и иногда черепаха изображалась сидящей на спине рыбы-козла, как будто демонстрируя превосходство в этом нескончаемом соперничестве^{755}.

Черепаха может ассоциироваться с созвездием Рака, которое символизировало наступление весеннего равноденствия в период строительства всех трех фаз культового здания в Невали-Чори, но что мы можем сказать о рыбе-козле? Имело ли это существо небесного двойника? Несомненно.

Рыба-козел — это древнейшее из известных представлений созвездия Козерога^{756}, зодиакального созвездия, расположенного напротив созвездия Рака. Другими словами, когда в день весеннего равноденствия Рак появляется над горизонтом вместе с Солнцем, на западе в это же время виден Козерог. В день осеннего равноденствия они меняются ролями, и Козерог всходит одновременно с Солнцем, а Рак виден над западным горизонтом. В Эру Рака в небе над Невали-Чори это противостояние создавало визуальный эффект, напоминающий небесные качели.

_{Месопотамская рыба-козел, символ бога Энки и созвездия Козерога.}

Это была нескончаемая борьба за лидерство между двумя водными созданиями, считавшимися олицетворением бога Энки. Сам бог играл важную роль в войнах, которые велись между порожденными Тиамат демонами и аннунаками — так назывались боги неба и земли в месопотамских мифах. Таким образом, Энки был связан не только с источниками рек Тигр и Евфрат, расположенными в мифической земле Дилмун, но также с главными соперниками на звездном небе, каким оно выглядело на восходе солнца в день весеннего равноденствия в астрологическую Эру Рака, то есть в период с 9220 по 7060 год до нашей эры[56].

Древние клинописные тексты рассказывают о том, что после сотворения мира Энки покинул Дилмун и познакомил человечество с божественными искусствами и ремеслами, которые помогли людям в развитии цивилизации^{757}. Это утверждение придает смысл археологическим находкам, сделанным на равнинах Месопотамии. Древнейший из культовых центров дошумерского Ирака — это город Эриду, расположенный в устье Евфрата на берегу Персидского залива. Здесь примерно в 5500 году до нашей эры был построен первый храм, а при раскопках древнейших культурных слоев обнаружились многочисленные рыбьи кости^{758}. Эту находку можно считать свидетельством религиозного культа некой первичной формы бога Энки, который впоследствии стал покровителем Эриду. Точно неизвестно, кому именно поклонялись здесь за 2000 лет до возникновения шумерской цивилизации. Тем не менее мы знаем, что культ Энки был тесно связан с плодородием орошаемых водами Евфрата земель. Эта неразрывная связь с рекой неизбежно привела к тому, что Энки стали изображать — особенно на барельефах Эриду — в одеянии из рыбьей чешуи^{759}.

Сведения о знаниях и мудрости, переданных Энки первым обитателям Древнего Ирака примерно в 5500 году до нашей эры, были записаны Беросом, знаменитым жрецом и писцом вавилонского храма Ваал (или Ваал-Мардука), жившем в третьем веке до нашей эры. Он составил трехтомный обзор легендарной истории своего народа, начиная с его предков шумеров, и назвал его «История Вавилонского царства». К сожалению, наши знания об этой утраченной работе основаны лишь на цитатах, встречающихся в произведениях других авторов, таких, как Александр Полигистор, Аполлодор, Абиденус и Иосиф Флавий, работы которых сами сохранились лишь в трудах христианских авторов, например Евсевия Кесарийского (244–340 год нашей эры) и Георгия Синкелла (пятый век нашей эры). Эти отрывки содержат интересные рассказы о посещении Вавилона человеком-рыбой по имени Оаннес, который якобы появился «в первый год» из вод «Эритрейского моря» и обучил людей

Так описывал Берос возникновение вавилонской (то есть предшествовавшей ей шумерской) цивилизации. О самом Оаннесе говорилось, что он имел «отталкивающий вид» и что у него было «тело рыбы». Более того, под рыбьей головой у него имелась еще одна голова, человеческая, а рыбий хвост скрывал две ноги, похожие на ноги человека. У него был внятный человеческий голос, «а память о нем живет и по сей день»^{761}. Кроме того, Берос писал, что после беседы со смертными людьми Оаннес вернулся в моря, «в глубинах которого он провел ночь, потому что имел двойственную природу»^{762}.

Далее Берос утверждает, что после появления Оаннеса Вавилоном (то есть Шумером) правили 10 великих царей, последним из которых был Ксисутрус, в период правления которого и случился Великий потоп, о котором более подробно рассказывается в других моих работах^{763}. До этого времени на земле Вавилона появлялись пять (по другой версии семь)^{764} Аннедотов, первым из которых был сам Оаннес^{765}.

_{Кулулу, или человек-рыба, — одна из форм бога Энки, Эа или Оаннеса, который согласно древней хурритской и месопотамской мифологии принес людям цивилизацию.}

Теперь невозможно сказать, что именно имел в виду Берос, излагая странные легенды, окружавшие появление этого человека-рыбы, принесшего людям мудрость. Вполне очевидно, однако, что само имя Оаннес представляет собой просто греческий вариант имени Энки, корнем которого является его аккадское имя Эа. С другой стороны, пять Аннедотов как нельзя лучше соответствуют пяти «посланникам», которые согласно текстам секты ператов находились в услужении змеи Хорзар, дочери Талассы — так по-гречески называлась Тиамат^{766}.

Утверждение Бероса о появлении Оаннеса из Эритрейского моря — так в древности называлось Аравийское море^{767}, посредством пролива соединявшееся с Персидским заливом — на первый взгляд противоречит нашим знаниям о связи Энки с истоками Тигра и Евфрата. В пользу этой версии свидетельствует присутствие в устье Евфрата главного храма Энки в Эриду. Тем не менее с точки зрения связи Энки с Дилмуном и источниками великих рек здесь присутствует явное несоответствие. Не подлежит сомнению, что путаница возникла из-за убеждения шумеров, что устье, или дельта, реки является ее истоком^{768}. Общепризнанно, что этот же аргумент использовался месопотамскими учеными для доказательства прямо противоположного утверждения — что шумеры считали исток реки ее устьем — но на мой взгляд эта гипотеза в корне неверна^{769}.

В этом вопросе возникла серьезная путаница, существовавшая, очевидно, еще во времена Бероса — если судить по его утверждению, что Оаннес и другие Аннедоты вышли из Эритрейского моря. Если — что представляется наиболее вероятным — Берос пользовался оригинальными аккадскими или шумерскими источниками, которые рассказывали о появлении этих существ из «устьев» рек, то он вполне мог предположить, что имелось в виду открытое море. На мой взгляд, есть все основания предполагать, что в истории об Оаннесе Берос зафиксировал очень древние воспоминания, касающиеся прихода из земли Дилмун пяти созданий, которые были персонифицированы в образе Аннедотов и которые принесли цивилизацию народам, в те далекие времена населявшим земли Плодородного Полумесяца.

Тот факт, что предводитель этих двоякодышащих носителей мудрости был одним из воплощений бога Энки, напрямую связывает их с правящей элитой, астрономами-жрецами первых неолитических сообществ Восточной Анатолии. Их небесная мудрость, сформировавшаяся, по всей видимости, в астрологическую Эру Рака, вошла составной частью в более поздние месопотамские мифы. Эта связанная с астрономией мифология, вероятно, включала в себя водные сюжеты и символы — такие, как морское чудовище Тиамат как персонификацию Врат Бездны, звездную реку Эридан как небесный аналог Евфрата, черепаху как символ созвездия Рака, рыбу-козла как первое представление созвездия Козерога и, разумеется, самого Энки, которого называли Кулулу, или человеком-рыбой.

Кем же все-таки был Энки? Просто мифическим существом или реальной личностью — живым богом, который, как говорят легенды, когда-то жил в Дилмуне?

Как уже отмечалось выше, аккадцы с севера Ирака называли Энки именем Эа, от которого произошло имя Оаннес. Поэтому я был заинтригован, узнав, что на языке хурритов, относящемся к индоевропейской группе, этого бога звали Айа^{770}. Это странное имя состояло из двух букв «а», разделенных пропущенной согласной, которая, как правило, передавалась символом «алеф». Обычно это имя произносилось как задненебный звук «а».

Ученые, специализирующиеся на изучении Месопотамии, полагают, что хурриты позаимствовали мифы об Эа от аккадцев примерно в третьем тысячелетии до нашей эры. Однако если родиной этого бога являются верховья Евфрата, то гораздо вероятнее, что он начал свою жизнь в качестве бога хурритов. Независимо от происхождения этих мифов, в имени Айа мы имеем дело с индоевропейской формой великого носителя цивилизации Месопотамии. Это очень важно, поскольку, как мы знаем из Текстов Строителей Эдфу, предводителей Шебтиу, «уплывших» в другой первобытный мир после завершения второго периода сотворения мира в Ветджесет-Нетджер, звали Ва и Аа. Это второе имя, состоящее из двух букв «а» с префиксом «алеф», фонетически идентично хурритскому Айа. Оба слова в оригинале произносятся одинаково.

Мы уже выяснили, что Шебтиу — это одно из первоначальных имен древних богов, которые покинули Египет и направились на Ближний Восток примерно в 9500 году до нашей эры, и поэтому невозможно считать простым совпадением тот факт, что одного из их вождей звали точно так же, как великого носителя мудрости в мифологии хурритов. Вполне вероятно, что их предки эпохи неолита каким-то образом сохранили имя одного из первых древних богов, пришедших в мифическую страну Дилмун после периода мрака и хаоса, который персонифицировался чудовищем бездны Тиамат. Может быть, Айа, Эа и Энки ведут свое происхождение от одного из вождей Шебтиу? Может, память о великих деяниях этого бога пережила тысячелетия, превратившись в легенду о том, как знания и мудрость были переданы человечеству неким двоякодышащим существом, которого Берос в своих произведениях называл Оаннесом?

Этот кулулу, или человек-рыба, по всей видимости, стал символом мудрости звезд, постигаемой в астрономически ориентированных обсерваториях — таких, как культовое здание в Невали-Чори — в верховьях Евфрата, где наследники древних богов основали первые поселения в ту далекую эпоху, которую мы сегодня называем Эрой Рака. Однако Айа, Эа, Энки или Оаннес, по всей видимости, был не просто олицетворением памяти о влиянии древних богов на Ближний Восток — на мой взгляд, именно его образ в примитивной антропоморфической форме запечатлен на огромных вертикальных монолитах в Невали-Чори. Как уже отмечалось выше, руки статуи заканчивались не обычной человеческой ладонью с противостоящим большим пальцем (как на других найденных в этом поселении барельефах, например «танцорах» на каменной чаше), а пятью пальцами одинаковой длины, которые, как мне кажется, должны были изображать ласты амфибии.

Пять Аннедотов, похоже, являются аналогами пяти «вестников» космической змеи Хорзар, «коей вверена Таласса», или Тиамат, и аналогичным образом правящая элита в верховьях Евфрата превратилась в «вестников» космологической доктрины, которая возникла из темного первобытного мира, который лежал за Вратами Бездны, звездными воротами в Черную Землю Египта. Именно таким необычным образом зародилась цивилизация на плодородных равнинах Восточной Анатолии и Северной Сирии.

По мнению и археологов, и историков города-государства Шумера являются древнейшей из известных нам цивилизаций Старого Света. Основанные в шестом тысячелетии до нашей эры, они развивались на протяжении 300 лет, прежде чем превратиться в самое развитое общество на земле. Ной Крамер в своей работе «История начинается в Шумере» убедительно показал, что количество приписываемых шумерам «открытий» поистине бесконечно. Они изобрели первую расписную керамику. Они выполнили первые в истории медицины операции. Они изготовили первые музыкальные инструменты. Они впервые стали оказывать ветеринарную помощь и изобрели письменность. Они были опытными инженерами, математиками, библиотекарями, писателями, архивистами, судьями и жрецами. Тем не менее никто точно не знает, кто такие шумеры и почему они развивались быстрее любого другого народа нашей планеты.

Многочисленные факты свидетельствуют о том, что новаторские способности шумеров определялись наследием, полученным ими от своих горных предков, таких, как правящая элита халафской и убейдской культур. Именно от этих жрецов-шаманов — возможно, потомков древних богов Египта — они унаследовали зачатки цивилизации.

В довершение всего первые шумеры, как и предшественники финикийцев из ливанского Библоса, побывали в Египте додинастической эпохи и способствовали установлению власти фараонов, началом которой считается основание Первой Династии в 3100 году до нашей эры^{771}. Во многих отношениях эта миграция в Египет была похожа на возвращение к истокам — на землю своих предков. Данное событие нашло отражение в паломничестве к Великому Сфинксу поклонявшихся звездам сабиан из Харрана, а также в твердом убеждении манденов, что их далекие предки пришли из Египта.

_{Вероятный маршрут египетских древних богов, предполагаемых богов Эдема, после их рассеивания по Ближнему Востоку в период с 9500 по 9000 год до нашей эры. 1 — Черное море, 2 — Средиземное море, 3 — Армения, 4 — Турция, 5 — Сирия, 6 — Ирак, 7 — Египет, 8 — оз. Ван, 9 — оз. Урмия, 10 — р. Тигр, 11 — р. Евфрат, 12 — Харран, 13 — Чайеню, 14 — Невали-Чори, 15 — пещера Шанидар, 16 — Абу-Хурейра, 17 — Джармо, 18 — Библос, 19 — Иерихон, 20 — Гиза.}

Влияние народов Месопотамии на первые три египетские династии привело к зарождению Века Пирамид.

В этот период все идеи тех, кто сохранил семена древней культуры — это Божественные Души Гелиополя и Спутники Ра, — наконец, были заново осознаны и реализованы. Хранители наследия древних богов Египта, к которому вполне могла относиться и акустическая технология, представляли собой небольшие религиозные группы, поддерживающие древние традиции в таких культовых центрах, как Гелиополь на севере и Абидос на юге страны. Одни они могли сделать очень мало. Они не обладали реальным влиянием на племенных вождей и не могли возродить величие своих божественных предков. Но с помощью прибывших в страну архитекторов, ремесленников, строителей, религиозных лидеров, а также новой правящей элиты они получили возможность начать процесс восстановления знаменитой древней культуры, представители которой рассеялись по всему земному шару несколько тысяч лет назад.

Имхотеп был архитектором первой в истории каменной пирамиды, построенной в эпоху Третьей Династии для могущественного фараона Джосера. Ее ступенчатая форма напоминала семиярусный зиккурат Месопотамии, а священная ограда вокруг пирамиды была удивительно похожа на внешние стены культовых зданий в Древнем Ираке, ярким примером которых может служить храм Энки в Эриду.

Египтологи давно проводили параллели между Месопотамией и Египтом. Тем не менее самый главный аспект этого внешнего влияния на архитектуру Древнего Египта состоит в том, что всего лишь через 150 лет после Джосера сохранившиеся технологические возможности древней культуры соединились с искусством местных строителей, результатом чего стало величайшее достижение архитектуры — Великая пирамида. Этот монумент — построенный по проекту, основанному на древних знаниях, сохраненных астрономами-жрецами Гелиополя, — стал сияющим венцом не только Египта, но и всего того, что тайно сохранялось со времен богов нетеру, то есть эпохи Первого Времени. Точность, геометрия, ориентация, резка камня, сверление и архитектурный план Великой Пирамиды были результатом наследия, сохраненного не только мудрыми жрецами Египта, но и различными ближневосточными культурами. Их далекими предками были неолитические боги Эдема, чьи праотцы покинули Египет и поселились на плодородных долинах Восточной Анатолии во время геологических и климатических катаклизмов, сопровождавших окончание ледникового периода. Именно этим уникальным личностям, живым потомкам божественной расы с образом жизни, который нам сегодня кажется почти чужим, мы обязаны появлению цивилизации.

В семь часов утра на плато Гиза уже достаточно жарко, чтобы душа и тело согрелись после прохлады раннего утра, когда мы наблюдали, как красноватый свет восходящего солнца стирал рассыпанные над горизонтом звезды. Начали появляться первые туристы, наслаждавшиеся громадами трех великих пирамид — многие из них прочли книги, рассказывающие об эпохе Первого Времени и об эре древних богов. Наши поиски их секретов практически завершены. И прежде чем двигаться дальше, важно понять, какое влияние оказывает на входящий в следующее тысячелетие мир знание о существовании этих древних богов Египта.

Можно возразить, что еще со времен беззаботных хиппи 60-х годов альтернативное движение «Нового века» считало Великую пирамиду и мир Древнего Египта утопическим символом возрождения духовности в молодом поколении. Можно также сказать, что растущая популярность всего, что связано с Египтом, обусловлена изучением Библии в школе, где детей знакомят с такими личностями, как Авраам, Иосиф и Моисей, а также романтическими образами Клеопатры, Нефертити и Тутанхамона. Я не стану спорить с этими утверждениями, хотя, на мой взгляд, в основе увлечения Великой пирамидой лежат более глубокие причины. Никакой другой памятник и никакая другая цивилизация Древнего мира не вызывают такого эмоционального отклика. Как будто Великая пирамида и все плато Гиза инстинктивно подводят нас к какому-то грандиозному финалу величайшего шоу на земле.

Связан ли этот грандиозный финал с тем, что происходит под поверхностью плато Гиза? Как уже отмечалось в первой главе, вскоре звездное небо над нами станет точно таким же, каким его видели древние боги Египта в Эру Льва, то есть примерно в 10 500 году до нашей эры, — впервые за все время, прошедшее с той далекой эпохи. Возможно, это обстоятельство имеет огромное значение, поскольку по мере приближения ночи миллениума и Эры Водолея покровы, скрывающие наследие прошлого, поднимаются все быстрее. Позвольте привести лишь один пример. В Средние века Стоунхендж считали памятником, построенным волшебником Мерлином в память 480 вождей и «высокородных людей» бриттов, предательски убитых вторгшимися на остров саксами в 450 году нашей эры^{772}. В шестнадцатом и семнадцатом веках тот же памятник приписывался друидам, жрецы которых якобы воздвигли его во времена Римской империи примерно в 50 году нашей эры^{773}. В середине девятнадцатого столетия господствовало убеждение, что Стоунхендж был сооружен одним из потерянных племен Израиля в 1200 году до нашей эры^{774}. Сегодня нам доподлинно известно, что подобно большинству других мегалитических сооружений Западной Европы он датируется эпохой неолита, то есть периодом с 2800 по 2600 год до нашей эры^{775}. Это значит, что всего за 800 лет мы постепенно отодвинули дату строительства Стоунхенджа на 3000 лет назад. Радиоуглеродный анализ, термолюминесценция (метод датировки, при котором вещество подвергают воздействию высоких температур) и последовательная датировка керамики помогают нам точнее определить возраст археологических находок и таких доисторических памятников, как Стоунхендж. Историческая картина постепенно проясняется, хотя она еще далеко не полна, и дальнейшему прогрессу на этом пути мешает упрямство, а зачастую и высокомерие научного сообщества.

Возьмем, к примеру, Великого Сфинкса. Его сооружение принято относить к периоду правления фараона Хафры (2550–2525 год до нашей эры), однако более тщательное изучение его геологической эрозии и непредвзятый подход к астрономической и солнечной ориентации памятника, связанной с плато Гиза в целом, позволяет нам отнести дату его создания ближе к 9500, а возможно, и к 10 500 году до нашей эры.

Возражают против новой датировки Сфинкса лишь египтологи старой школы и власти Египта — они отказываются даже рассматривать эти чреватые серьезными последствиями предположения. Их официальная реакция состоит в том, что они отвергают революционные открытия последних лет как «археологию Нового века»^{776}. В этом содержится странная ирония, поскольку некоторые непредвзятые специалисты начинают признавать — по крайней мере, в частном порядке — хорошо аргументированные теории таких исследователей, как профессор Роберт Шох, Джон Энтони Уэст, Роберт Бьювэл и Грэм Хэнкок.

Еще больше усложняют проблему двойные стандарты египетских властей. Верховный Совет по Античности решительно высказался против утверждений о существовании в Египте древней культуры, а также отрицает присутствие Зала Знаний под плато Гиза. За последние пять лет эта организация приостановила геологическое исследование Сфинкса и Храма долины Робертом Шохом, сейсмолокацию окрестностей Сфинкса Томасом Добеки и Джозефом Шором, а также работу удивительных роботов Рудольфа Гантербринка внутри камеры Царицы в Великой пирамиде. Лицензии на проведение этих работ были отозваны без всякого объяснения, и исследователям заявили о нежелательности их присутствия на плато Гиза.

Ситуация представляется очень печальной. В оправдание египтян можно сказать, что они просто устали от иностранцев, которые приезжают в их страну и совершают великие открытия. Они просто не хотят, чтобы их опередили, как это случилось в 1922 году, когда Говард Картер из экспедиции лорда Карнарвона обнаружил величайшее в истории современного Египта сокровище — нетронутую гробницу Тутанхамона. Существует, однако, и еще одна причина их неприятия «археологии Нового века». Это постоянные заявления последователей Эдгара Кейси о том, что древнейшие памятники Египта были построены не коренными жителями, а пережившими катастрофу обитателями легендарной Атлантиды. Таким образом, жесткая позиция египетских властей в отношении нетрадиционных методов исследования может быть объяснена национальной гордостью. По их мнению, уступка «археологам Нового века» подорвет их собственные позиции в египтологии. Эти аргументы заслуживают понимания и уважения.

В связи с этим очень подозрительным выглядит довольно высокий уровень неофициальной активности на плато Гиза, противоречащий твердой позиции властей в отношении «археологии Нового века». Так, например, нечто странное происходит внутри Великой пирамиды. В середине 1997 года начались исследования в так называемой камере Дэвисона, небольшом помещении, расположенном над узким коридором между Большой Галереей и камерой Царя. Из ее небольшого, похожего на отверстие входа, расположенного высоко над головой, свисала веревка, а к боковой стене коридора была приставлена длинная лестница. Прямо под отверстием были сложены мешки с осколками известняка и мусором, какой мог бы остаться после сверления. В пользу этого вывода свидетельствует и большое количество каменной пыли, покрывавшей соседние стены и пол, а также присутствие толстого электрического кабеля, спускавшегося по Большой галерее и уходившего в камеру.

Высший Совет по культурным древностям называл эту тайную деятельность «восстановительными работами», хотя даже местные охранники и гиды, с которыми в октябре 1997 года разговаривали я сам и мой коллега Саймон Кокс, утверждали, что работы ведутся ранним утром и держатся в строжайшей тайне.

Что же там происходит?

Мы не знаем ответа на этот вопрос, хотя слухов ходит великое множество. Внутри пирамиды якобы обнаружены новые камеры с хорошо сохранившимися надписями, и об этом скоро будет официально объявлено египетскими властями. Говорят, что оптико-волоконная камера с дистанционным управлением была помещена в замурованную камеру, которую открыл Рудольф Гантенбринк в конце южной шахты камеры Царицы. Теперь как будто бы известно, что находится внутри, и делаются попытки проникнуть туда из камеры Дэвисона. Эти же источники утверждают, что сверление ведется вниз из подземного углубления под основанием Великой пирамиды и целью его является «гробница Имхотепа», величайшего архитектора Древнего Египта. Правда, абсолютно непонятно, почему эти люди считают, что его тело покоится именно под Великой пирамидой.

Помимо тайных работ внутри Великой пирамиды, скальное основание вокруг правой лапы Сфинкса вновь подверглось глубокому сейсмическому зондированию, которое на этот раз проводилось некими анонимными личностями. Суть единственного официального объяснения египетских властей состояла в том, что эта укомплектованная современным оборудованием группа — подобная той, что проводила исследования в 1996 году, — обследовала площадку вокруг Сфинкса из соображений безопасности. Ходило множество разнообразных слухов по поводу того, кто именно стоял за этими исследованиями.

Вряд ли можно считать совпадением тот факт, что именно правая лапа Сфинкса была указана американским медиумом Эдгаром Кейси как наиболее вероятное расположение входа в туннель, ведущего к тайному Залу Знаний. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы догадаться, что таинственные личности искали этот неуловимый вход. Одновременно они пытались подтвердить открытия Джозефа Шора и его коллег из Фонда Шора и университета Флориды, которые в 1996 году при помощи аналогичного оборудования обнаружили под площадкой вокруг Сфинкса ранее неизвестные полости.

Постепенное усиление активности на плато Гиза имеет под собой основание, поскольку тот же Эдгар Кейси предсказывал, что Зал Знаний будет обнаружен именно в 1998 году^{777}. Многие ученые-египтологи скептически относятся к его разрекламированным пророчествам, однако истинность или ложность так называемых «видений» Кейса уже не имеет значения. Тот факт, что они были подробно записаны и сохранены его последователями, превратил их в такие же убедительные пророчества, как любые предсказания, оставленные потомкам Нострадамусом, Браном или Матерью Шиптон. Именно об этом пойдет речь ниже.

10 августа 1997 года газета «Санди Таймс» опубликовала примечательную статью, посвященную исследованиям — получившим название «Операция Гермес», — которые намечала провести в Египте группа ученых. В статье самым серьезным образом утверждалось, что руководитель проекта Найджел Эплби, по профессии инженер-конструктор и издатель, вместе со своим коллегой Эдамом Чайлдом открыли точное местонахождение Зала Знаний. Этого им удалось добиться при помощи изучения древних религиозных текстов, таких, как египетская Книга Мертвых, а также определением положения звезды Сириус, или Сатис, по отношению к созвездию Ориона и ландшафту в окрестностях Гизы. Эти вычисления указали на точку «в восьми милях [тринадцати километрах] к северу от Сфинкса»^{778}. В статье утверждалось, что Эплби возглавляет группу из 18 человек, в состав ее входят и геофизики, цель которых — исследовать данное место и представить отчет египетским властям, чтобы те впоследствии разрешили полномасштабные раскопки.

Поначалу я скептически отнесся к этим удивительным заявлениям — особенно после разговора с моим коллегой Грэмом Хэнкоком, который подтвердил, что ни он, ни его соавтор Роберт Бьювэл ничего не знают ни о Найджеле Эплби, ни о его необычайных открытиях. Странным выглядел и тот факт, что Эплби использует некоторые идеи из вышедшей в 1994 году книги Бьювэла «Мистерия Ориона», в том числе и предположение, что в расположении пирамид Гизы отразилось расположение трех звезд из пояса Ориона в небе над Гизой в 10 500 году до нашей эры.

Только что завершив тщательное исследование разнообразных египетских религиозных текстов, в том числе египетской Книги Мертвых, я не нашел в них никаких указаний на то, что Преисподняя Души может располагаться в тринадцати километрах от пирамид. Наоборот, у меня были все основания полагать, что подземелье находится в конце длинного коридора, вход в который лежит через замурованную «прихожую», расположенную восточнее Сфинкса и Храма долины.

Прозаичный тон «Санди Таймс» казался почти невероятным. В статье, занимавшей половину газетного листа, рассказывалось о тайной комнате в форме пирамиды, лежавшей на глубине девяти метров под зыбучими песками пустыни. Эта комната якобы «была вырублена в граните и покрыта золотом»^{779}. Внутри нее предположительно находится ящик в форме ковчега, содержащий «документы истории человечества, которые провозгласят новую зарю цивилизации»^{780}.

Статья сопровождалась рисунком, выполненным при помощи трехмерной компьютерной графики. На нем был изображен поперечный разрез подземного комплекса, который состоял из центрального «зала», окруженного 12 внешними комнатами круглой формы. Эта схема полностью совпадала с представлением 6 Преисподней Души, которое сложилось у меня после изучения Текстов Строителей Эдфу. Поэтому я заинтересовался другими открытиями Эплби и его планами на будущее.

Мне посчастливилось иметь продолжительную беседу с Найджелом Эплби через неделю после появления статьи — как раз в тот период, когда на него обрушилась лавина звонков от читателей газеты со всех уголков земли. Мой помощник Саймон Кокс, поговоривший с Эплби раньше меня и пораженный его искренностью, посоветовал мне позвонить автору статьи. Во время беседы мы обменялись предположениями о возможной природе того, что получило известность как Зал Знаний (хотя мне это название представляется абсолютно неподходящим).

Выяснилось, что Найджел Эплби и его коллеги были респектабельными бизнесменами и работали над проектом «Операция Гермес» начиная с 1983 года. Сам Эплби заинтересовался этой темой в процессе изучения божественной геометрии — планировки и ориентации древних святилищ и храмов в соответствии с высшим космическим порядком. Он был убежден, что источником священного числового канона — который основан на прецессионном цикле и повторяющейся теме 12 кругов — был Древний Египет. Затем Эплби пришел к выводу, что где-то в окрестностях Гизы расположен подземный комплекс, отражавший эти тайные математические принципы, и решил отыскать его. Вдохновение и убежденность привели его к тому месту, которое он намеревался исследовать.

Эплби удалось добиться серьезной поддержки своих теорий потому, что он был солидным и уравновешенным человеком, твердо убежденным в своей правоте. Тщательно разработанный веб-сайт привлек не только интересных людей, но и достаточное количество денег для финансирования экспедиции в составе 18 человек. Один из влиятельных коллег Эплби помог заручиться поддержкой командования британской армии. На территории казарм его родного города Колчестера разместились четыре автомобиля экспедиции, а семь свободных от выполнения служебных обязанностей солдат армии Ее величества должны были сопровождать исследователей в Египте.

Я спросил Эплби, почему он убежден, что найдет подземные камеры не там, где их ищут все остальные, а в тринадцати километрах севернее. Он ответил, что настоящий вход в подземный комплекс расположен неподалеку от Великого Сфинкса, но сегодня он абсолютно недоступен. По его мнению, для того чтобы попасть в Зал Знаний, мы должны пройти вдоль всего длинного коридора и проникнуть в комнаты сверху; там может находиться второй вход. Эплби пришел к выводу, что этот второй вход расположен в тринадцати километрах от Сфинкса, и для своих поисков выбрал именно это место.

Логику его рассуждений мы проследим чуть позже, а в данный момент для нас важнее тот факт, что Эплби пытался исполнить пророчество Кейси. Когда американский «спящий пророк» неосторожно объявил, что в 1998 году в Зал Знаний войдут три избранных «хранителя»^{781}, он указал узловую точку, которая теперь притягивает почти все время, деньги и усилия, вкладываемые в раскопки на плато Гиза.

Несмотря ни на что, Найджелу Эплби и его «Операции Гермес» удалось убедить египетские власти, что нечто, существовавшее лишь в мифах и легендах, ждет своего открытия под песками Сахары. Он заслужил аплодисменты и пожелания успеха в его предприятии. Остается подождать, увенчаются ли его усилия обнаружением Зала Знаний. Тем не менее независимо от конечного результата проект «Операция Гермес» создал прецедент абсолютно нового направления исследований в Египте.

Найджел Эплби не просто искал египетский Зал Знаний; он был убежден, что в других частях мира нас ждут такие же открытия. Кейси считал, что, кроме Египта, будут найдены еще два подобных зала — один на территории Тибета^{782} или, возможно, в Посейдии (на Бимини, или Багамах — см. ниже)^{783}, а второй «на земле ариев или Юкатане»^{784} — намек на цивилизацию майя в Мексике. Эплби же полагал, что один из них действительно расположен в Тибете, а другой на границе Боливии и Бразилии. Здесь мы вступаем в туманную область предположений и предпочтений. Как уже отмечалось выше — в связи с пророчествами Кейси, — сила предсказаний далеко выходит за рамки того, что считается основами логики.

В настоящее время все большую популярность приобретает теория, что примерно в 9500 году до нашей эры незадолго до своей окончательной гибели остатки древней культуры Египта распространились на новые земли и установили связи с другими существовавшими в то время высокоразвитыми культурами. Мы уже обсуждали возможную миграцию этих людей на Ближний Восток, где они, по всей вероятности, способствовали наступлению эпохи неолита. Более того, современный британский медиум Бернард Д., который регулярно делает точные предсказания, касающиеся древней культуры^{785}, утверждает, что непосредственно перед климатическими изменениями, обрушившимися на Египет в конце Последнего ледникового периода, оставшиеся «Старшие» вошли в Комнаты Сотворения Мира и забрали двенадцать кристаллов (то есть реликтов ихт из текстов Эдфу). Все кристаллы за исключением одного были затем помещены в безопасные места в разных регионах планеты, где смогли пережить надвигающиеся катаклизмы. Он считает, что один из этих кристаллов находится в районе горы Атос в Греции, второй — неподалеку от Эрсияс-Даг, заснеженной вершины на востоке Турции, а третий — в затерянной пещере на притоке Амазонки в северной перуанской провинции Мараньон. В 1986 году этот же медиум предсказал, что остатки древней культуры будут обнаружены в таких разбросанных по земному шару местах, как Австралия, Китай, Чили, Мексика, Индия, Япония, Танзания, Франция и Великобритания.

На данном этапе не стоит даже комментировать заявления и пророчества отдельных личностей, но мне кажется, что необходимо сохранять непредвзятое отношение к этим проблемам. Более важным мне представляется вывод, что происходившие в десятом и одиннадцатом тысячелетии до нашей эры в Египте процессы не были изолированными и что в этот период на земле существовали другие высокоразвитые культуры. Подобно своим современникам в Египте они тоже были вынуждены покинуть родные земли и переселиться в новые места — из-за природных катастроф, сопровождавших окончание Последнего ледникового периода. Скептики могут возразить, что свидетельств существования таких цивилизаций просто не существует, но при внимательном рассмотрении мы натыкаемся на них в разных уголках планеты. Выше уже упоминался загадочный город Тиауанако в боливийских Андах. В 1911 году профессор Артур Познански из университета Ла-Паса датировал восточные ворота дворца Калассасайя 15 тысячелетием до нашей эры^{786}. Эти вычисления, основанные на небольших изменениях координат точек восхода и захода солнца вследствие раскачивания земной оси[57], были недавно подтверждены археологом Нейлом Стидом, который, правда, оценил дату сооружения тех же ворот примерно 10 000 годом до нашей эры^{787}. Несмотря на эту корректировку, обусловленную более современными методами вычислений, Тиауанако остается древнейшим городом мира.

В 1968 году специалист в области подводной археологии и зоологии из Университета Майами Дж. Мейсон Валентайн обнаружил искусственное сооружение у северо-западного побережья Бимини, крошечного острова на Багамах, расположенного в 95 километрах от Майами, штат Флорида. Это сооружение состояло из двух рядов огромных, плотно пригнанных друг к другу камней, протянувшихся на расстояние 579 метров, затем внезапно делавших разворот на 180 градусов и в конечном счете исчезавших в песке. Обнаружилось, что некоторые блоки опираются на угловые камни, или сваи (высеченные из гранита)^{788}, очень похожие на мегалитические дольмены Западной Европы и Новой Англии. В других были просверлены отверстия на всю толщину — как в египетских блоках Века Пирамид^{789}.

Эта структура J-образной формы, получившая название Дорога Бимини, была исследована в 70-х годах группой под руководством специалиста по загадкам древности Дэвида Зинка^{790}. И Валентайн, и Зинк были убеждены, что каменная дорога является рукотворным сооружением, и даже обнаружили другие подобные структуры за пределами Бимини, но специалисты в области подводной археологии и геологи продолжали настаивать, что это естественные скальные образования^{791}.

С тех пор на мелководье Большого Багамского рифа, протянувшегося между Бимини и Багамскими островами, было обнаружено множество огромных камней, похожих на стены структур и даже подводных «курганов»^{792}. Однако археологическое сообщество не проявило интереса ни к одной из этих подводных аномалий. Логика их проста: эти структуры не вписываются в хронологию древнейшей истории Америки, и поэтому не могут быть делом рук человека. Другие, более очевидные артефакты — такие как колонны или соединенные между собой камни — объясняются кораблекрушениями или тем, что их выбросили за борт или уронили суда, бороздившие эти воды на протяжении последних 500 лет.

Именно такой была ситуация 21 июня 1997 года, когда в американские информационные агентства по электронной почте поступили странные письма. В них сообщалось, что их автор, президент местного Общества египтологов Аарон Дюваль, устраивает пресс-конференцию в музее науки Майами, которая состоится 25 июля.

Последующие «пресс-релизы», разосланные в те же агентства с 6 по 15 июля, раскрывали дразнящие подробности открытий, якобы сделанных Дювалем. В них говорилось о «древних храмах Бимини», построенных из огромных каменных блоков толщиной около 1,8 метра и длиной от 2,7 до 3,6 метра^{793} — «циклопических» по любым меркам. Они были трех различных цветов: красного, белого и черного, что напоминало о разноцветных стенах погибшей Атлантиды в описании древнегреческого философа Платона, жившего в четвертом веке до нашей эры^{794}. Еще больше связывало «храмы Бимини» с Атлантидой заявление Дюваля, что обнаруженные «стены» были облицованы тремя разными металлами — латунью, медью и железом^{795}. Платон также утверждал, что стены погибшего города были покрыты тремя металлами — латунью, оловом и неизвестным веществом, которое он называл «желтой медью» и которое отсвечивало оранжевым светом^{796}.

Еще более интересным представляется тот факт, что Дюваль связывал Бимини с Древним Египтом. Так, например, он утверждал, что нашел «облицовочные плиты», похожие на те, что изначально покрывали Великую пирамиду^{797}. Более того, он говорил о «высверленных отверстиях», напоминающих отверстия в скалах рядом с некоторыми из незавершенных обелисков в знаменитых каменоломнях Асуана.

В последнюю минуту Дюваль отменил свою пресс-конференцию. Несмотря на это, мы с Саймоном Коксом приехали в Майами и смогли встретиться с ним в холле гостиницы. После обмена стандартными любезностями мы перешли к делу, но на протяжении трехчасовой беседы он — несмотря на весь наш энтузиазм — практически ничего не сказал о так называемых Камнях Скотта, получивших имя в честь их первооткрывателя.

Вместо этого Дюваль много рассуждал об Эдгаре Кейси. В 1940 году американский «спящий пророк» предсказал, что часть «Посейдии будет среди первых районов Атлантиды, которые поднимутся вновь; ожидать этого следует в 68 или в 69 году»^{798}. Это кажется невероятным, но он заявлял, что «часть храма [Атлантиды] может быть найдена под вековыми морскими отложениями поблизости от Бимини недалеко от берегов Флориды»^{799}. Дж. Мейсон Валентайн, открывший в 1969 году Дорогу Бимини, ничего не знал об этом пророчестве^{800}, и этим Кейси заслужил глубокое уважение «атлантологов» еще до того, как проявился интерес к его «египетским» пророчествам. Фонд Эдгара Кейси до настоящего дня проявляет интерес к мелководью в районе Бимини и Багамских островов^{801}.

После того как стало ясно, что Дюваль не имеет намерения делиться с нами информацией, наша беседа быстро подошла к концу. Мы показали ему фотографии и схему здания в Невали-Чори в Восточной Анатолии, но не получили ничего взамен. Впоследствии нам стало известно, что причиной отмены пресс-конференции и нежелания Дюваля делиться информацией стало предложение британского публициста и литературного агента, посулившего выражавшийся семизначной цифрой аванс за контракт с крупным международным издательством.

К сожалению, никому не дано знать, что скрывается за экстравагантными заявлениями Дюваля, — контракт на книгу предполагает эксклюзивный материал. Узнать подробности можно будет лишь после того, как информация о предполагаемом открытии Камней Скотта появится во всех крупнейших газетах мира в преддверии выхода в свет двух первых книг, которые должны быть написаны Дювалем. Трагично, что большие деньги заставили Дюваля замолчать и остановили развитие наших знаний.

Даже если выяснится, что Дюваль не может предложить археологическому сообществу ничего нового, в неглубоких водах Большого Багамского рифа нас ждут еще открытия. В 1964 году после смерти Дж. Менсона Валентайна обнаружилось, что он оставил потомкам список из шестидесяти пяти заслуживающих внимания археологов мест, расположенных в районе Бимини или чуть южнее, ближе к Багамским островам^{802}. Если их древность будет доказана, значит, высокоразвитая древняя культура Египта, существовавшая в период 10 500—9500 гг. до нашей эры была не единственной, а представляла собой лишь малую часть большой мозаики.

Циклопические сооружения сохранились в Тиауанако, Бимини и множестве других разбросанных по всей планете мест. Мне представляется, что они указывают на пробелы в наших знаниях о том, что происходило на земле в доисторическую эпоху. Заполнить эти пробелы можно лишь при условии, что точно знаешь цель поисков. Я убежден, что культовое здание и каменные изображения в Невали-Чори обнаруживают явное сходство с искусством и архитектурой Тиауанако — обе эти культуры испытали влияние одного источника явно приморского происхождения.

Может быть, Южная Америка, Бимини, Египет, Перу, Ближний Восток и, возможно, другие регионы земли одновременно соприкоснулись с великой глобальной цивилизацией и стали развиваться как ее удаленные колонии? Может быть, все они были связаны торговлей и взаимовыгодным сотрудничеством? Только сопоставив различные факты и свидетельства, мы получим возможность понять, что происходило в ту далекую эпоху. Пусть это будет краеугольным камнем в нашем стремлении к знаниям.