Jennifer Rowe

THE MAKEOVER MURDERS

Печатается с разрешения автора при содействии литературного агентства Author Rights Agency.

© Jennifer Rowe, 1992

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Дженнифер Роу — мастер австралийского детектива, известная читателям по роману «Печальный урожай», автор необычайно популярных циклов о приключениях эксцентричного детектива-любителя Верити Бердвуд (книги этой серии легли в основу одноименного телесериала 1988 года) и полицейского детектива Тессы Вэнс.

Марго Белл посмотрела в зеркало, и увиденное ей понравилось. Она, как правило, любовалась собой именно в это время дня, когда удлинившиеся тени, мягкий, золотистый свет и приближающаяся ночь сглаживали крохотные морщинки под глазами, придавали краски побледневшим щекам и наполняли ее энергией.

Утро — совсем другое дело. Именно поэтому Марго предпочитала, чтобы гостьи (разумеется, она никогда не называла их клиентками или заказчицами) прибывали в Дипден к концу дня. Она знала, что в этом случае они увидят ее и дом с самой выгодной стороны — искусственное освещение сделает небольшие несовершенства незаметными, а блеск станет ослепительным.

А это важно. Дело не только в тщеславии. Это бизнес. Женщины платят не одну тысячу ради того, чтобы на две недели отдаться в руки Марго Белл, но за свои деньги ожидают настоящего чуда. О чудесах Дипдена уже стало широко известно, и повторяющийся узор из бабочек, так искусно нанесенный на плотную кремовую бумагу Марго, так изящно изображенный на медной табличке, что висит на больших въездных железных воротах, являл собой обещание, которому невозможно противиться, — обещание для немногих избранных, в тревоге или решительно ступавших на порог, где их огромным, безмолвным, нежным коконом окутывала атмосфера дома.

Марго улыбнулась своему отражению. Бабочка была одной из лучших идей Алистера. Гостьи ее обожают. Жаль, что он, бедняжка, до сих пор воспринимает ее буквально, тщетно суетясь над безнадежным, бесперспективным материалом в твердой решимости обнаружить внутреннюю красоту, которую он, как утверждает, видит в каждой женщине, попавшейся ему на пути, и научить, как сохранить эту красоту навсегда. Этот его индивидуальный подход не приносит прибыли. Марго объясняла ему это не раз, но все повторялось снова и снова. Они запросто могли бы вдвое сократить пребывание каждой группы — недели вполне достаточно, — а цену можно оставить прежнюю. Каждая гостья пока видит заметные изменения в своей внешности (разумеется, определенное улучшение, которое легко достигается хорошей стрижкой, толковым макияжем и приличной одеждой), пока имеет возможность тут, в Дипдене, как следует отдохнуть и почувствовать, что ее балуют, будет считать, что деньги потрачены ею не зря, и уедет счастливой. А эффект продлится несколько месяцев — в любом случае достаточно долго.

Некоторые финансовые трудности и пять лет работы не поколебали Алистера ни на йоту. Он как был, так и остался романтиком. Алистер хорош в роли стилиста, предан как друг, но деловой партнер из него никакой. А если смотреть фактам в лицо, то и упрямства в нем хватает.

Марго чуть нахмурилась и провела ладонью по блестящим каштановым волосам. И все-таки Алистер талантлив — что есть, то есть. Она бы в жизни не позволила никому другому прикоснуться к своим волосам. Алистер ухаживает за ними уже целую вечность, еще со времен ее работы моделью. А с некоторыми гостьями — нужно отдать ему должное — он и вовсе творит чудеса. Но дальше так продолжаться не может: Алистер обязан понять…

Телефон возле кровати негромко зазвонил. Марго кинула последний взгляд на свое отражение, пересекла комнату и взяла трубку. На том конце кто-то задержал дыхание, и она улыбнулась. Уильям.

— Марго, я должен с тобой поговорить.

— Все гости уже прибыли, милый? — холодно спросила Марго. Теперь лучше держать Уильяма на коротком поводке.

— Да, они здесь. Я имею в виду, настоящих. Женщины из Эй-би-си[1] еще нет, но я хотел… — Голос его дрогнул, и он замолчал.

Она слышала, как он пытается совладать с собой.

— Да, милый?

Марго намеренно говорила официальным тоном. Бедный мальчик страдает, но, право же, приходится проявлять жесткость ради его же блага. Одно дело — легкая интрижка, но, он зашел слишком далеко. Ей и в голову не приходило, что он воспримет все настолько серьезно. Бедный Уильям. Бедный сладкий малыш Уильям.

Марго, прищурившись, посмотрела в окно, отметив, что поднимается туман и бледные стволы тополей мерцают в угасающем свете дня. Это место прекрасно. Мирное и очаровательное. О, все будет хорошо. Марго об этом позаботится.

— Поразвлекай их немного, хорошо? Скажи Алистеру, пусть пока не упоминает о даме из Эй-би-си. Это нужно сообщить деликатно. Я скоро спущусь.

В трубке воцарилось молчание.

— Уильям, ты здесь? — спросила она резко.

— О… да.

— Ну так сделаешь это, милый?

— Да, но… Марго, мне нужно с тобой поговорить. Наедине. Очень нужно…

Взгляд Марго, оторвавшись от тополей, скользнул по телефону на прикроватной тумбочке.

— Слушай, Уильям, будь хорошим мальчиком: перестань меня донимать.

— Пожалуйста, Марго, это важно! Я…

Марго покачала головой и отвела трубку от уха. Взгляд снова вернулся к пейзажу за окном. Небо выглядело угрожающе хмурым. О господи, неужели опять дождь! Им уже хватило дождей на весь сезон вперед. Трава смотрелась прекрасно: невероятно зеленая и пышная, — но земля под ней пропиталась водой насквозь. К тому же река поднялась так высоко, что еще чуть-чуть — и начнется наводнение, а это станет последней каплей. Что может быть хуже, чем оказаться запертой в доме с Уильямом, когда он в таком настроении. А если придется отменить приезд гостей на следующие две недели, это и вовсе катастрофа. Они уже никогда не оправятся.

Марго снова поднесла трубку к уху и резко заговорила, оборвав заунывное бормотание Уильяма:

— Давай-ка прекращай это. Довольно. Мне жаль, что тебя это так расстроило, но ты уже большой мальчик, милый, и пора признать, что я не шучу. Как в песне, помнишь? Мы неплохо повеселились, но все кончено. Такое случается в жизни. А теперь давай займемся делом и сосредоточимся на гостях. Иди развлекай их, а я спущусь через несколько минут.

Она решительно положила трубку, не дожидаясь очередного словесного потока. О боже, боже! Эта интрижка с Уильямом и в самом деле оказалась ошибкой. Алистер был прав, когда говорил, что ни к чему хорошему это не приведет. У геев великолепная интуиция, они очень восприимчивы. Но Уильям такой лапочка: буквально боготворил ее, обожал и был так с ней нежен! А уж какой красавчик! Но если уж смотреть правде в лицо, — страшный зануда. Возможно, поэтому из него и получился такой хороший секретарь, но… Новизна через некоторое время приедается, и тогда начинаешь искать в любовнике хоть что-то привлекательное, помимо внешности. В общем, скоро он стал очень утомительным. А закончить эту интрижку оказалось гораздо сложнее, чем начать. Конечно, очень жаль, если придется с ним расстаться: Уильям лучший секретарь из всех, что у нее были.

Марго в последний раз взглянула на свое отражение, пожала плечами, улыбнулась и вышла из комнаты. Миновав дверь Алистера (он, разумеется, давно внизу), она стала спускаться по лестнице, что вела из их просторных апартаментов в мансарде на этаж с гостевыми спальнями.

Именно здесь становилось очевидным великолепие старого дома. Пять гостевых номеров выходили на галерею с балюстрадой из кедра, откуда открывался вид на холл с мраморным полом. В центре холла с высокого потолка свисала огромная сверкающая люстра, теплый, рассеянный свет которой заливал каждый уголок и освещал мягкий ковер пастельных тонов. Марго на мгновение остановилась на верхней площадке лестницы, чтобы освободить свое сознание от всего, кроме главного — предстоящего дела. Снизу доносились звуки музыки и звон хрусталя. Время выбрано точно: очень важно именно в первый вечер правильно преподнести себя. Марго самодовольно оглядела себя в восхитительно скроенном платье из тонкой шерсти. Да, она не напрасно выбрала белое. Серое, конечно, элегантнее, но, чтобы блистать в сером, нужно чувствовать себя превосходно, чего не скажешь о ней сейчас: болтовня Уильяма ее порядком утомила.

Из открытых дверей гостиной слышались приглушенные голоса, изредка чьи-то нервные смешки. Гости собрались и ждут, как и, надо полагать, приглашенный персонал. Алистер, Уильям, косметолог Анжела и… Конрад. Марго привычно провела рукой по телу, от груди до бедер: характерный для нее жест перед любым выступлением — сочетание ласки, ободрения и продуманной подготовки. Должно быть, так крестится воин перед началом битвы.

Марго спустилась по лестнице на первый этаж и с легкой заученной улыбкой направилась к гостиной, цокая высокими каблуками по мрамору.

Когда она была совсем юной девушкой и стремилась утвердиться в качестве модели, владелица агентства, где работала Марго, циничная ушлая Мэйми Спирс дала ей дельный совет: «Для эффектного выхода нужно всего лишь сказать себе: „Я красива, я успешна, у меня есть тайна!“ И тогда ты всех сделаешь».

Марго это здорово зацепило, и хотя, конечно, она сменила агентство Мэйми на более престижное сразу же, как только ее карьера пошла в гору, но этот совет не забыла. С тех пор многое произошло, жизнь у Марго наладилась, но она всегда помнила о трех условиях успеха, и они давали ей уверенность в себе.

Марго с загадочной улыбкой остановилась на пороге гостиной, проникаясь атмосферой тепла и уюта: всюду цветы, огонь в камине. Лица четырех новых гостий Дипдена выжидательно повернулись к ней, и ей доставила удовлетворение тишина, вызванная ее появлением. Где-то на заднем плане маячил Уильям с маской мрачного трагизма на лице. Марго лишь мельком на него взглянула и помахала Анжеле, как всегда улыбающейся, с неизменным стаканом яблочного сока в руке. Анжела Феллоуз, великолепная реклама собственной профессии, не позволяла себе и грамма алкоголя: он портит цвет лица. Анжела провела с ними всего две недели, но уже было очевидно, что это отличный выбор: девушка милая, общительная, здравомыслящая, надежная. Марго небрежно перевела взгляд дальше, чтобы обладатель развалившейся в кресле у камина фигуры не заметил ее заинтересованности.

Конрада Хантера ни под каким видом нельзя было назвать ни милым, ни общительным. Опять же «здравомыслящий» и «надежный» не те определения, что первыми придут на ум при попытке его описать. Его загорелая кожа прекрасно гармонировала со светло-каштановыми волосами, спадавшими на плечи. В белой рубашке с небрежно закатанными рукавами, расстегнутой чуть больше допустимого, в белых, чуть плотнее, чем следует, облегающих брюках, с белыми (опять же слишком) зубами, с золотой сережкой-гвоздиком в левом ухе, высокий, худой, с голубыми, всегда полуприкрытыми глазами, Конрад напоминал этакого ленивого, пресыщенного плейбоя. Голос его был тягуч, а на его лице не бывало других выражений, кроме угрюмости и задумчивости, если речь не шла о женщинах любого возраста — от четырнадцати до шестидесяти лет, тогда это лицо озаряла хищная улыбка.

Марго наняла Конрада в качестве нового массажиста Дипдена, невзирая на дружное негодование Алистера и Уильяма, которые до сих пор, спустя месяц совместной работы, по-прежнему относились к нему с тем же отвращением, что и при знакомстве. Что ж, пусть мальчики дуются, думала сейчас Марго, кинув короткий взгляд на длинные сильные пальцы Конрада, сомкнувшиеся на бокале с шампанским. Он превосходный массажист, она может засвидетельствовать это лично, и, если две последние группы могут служить хоть каким-то показателем, он станет гвоздем программы в Дипдене. Безупречно безвкусный, восхитительно декадентский, приятный глазу — гостьи в его руках становились податливыми во многих смыслах этого слова, как и она сама… Да что уж там: следует признать, что в противоположность мрачному, сладкому до приторности, надоедливому Уильяму Конрад оказался крепким орешком.

— А, Марго. — К ней быстро подошел Алистер, изящный, белокурый, грациозный, и протянул бокал с шампанским. — Наконец-то! Все с нетерпением ждут встречи с тобой. А сейчас… позволь представить тебя гостям. Эдвина, это Марго Белл.

Марго протянула узкую руку, и ее крепко пожали. Она плохо запоминала имена и обычно мысленно наделяла гостей прозвищами, чтобы не путать, но Эдвине прозвище не требовалось: ее она и так не забудет. Марго улыбнулась и что-то любезно пробормотала, с интересом разглядывая материал: массивное лицо, коротко подстриженные густые волосы серо-стального цвета, плохо выщипанные брови, густо наложенный макияж и кричаще-красная помада, приземистая фигура, неудачно обтянутая плотно облегающим шерстяным костюмом тускло-красного цвета, серая блузка с замысловатым бантом у шеи. Плюсами можно считать молочно-белую кожу практически без морщин, если судить по шее, превосходные зубы, умные, хотя и довольно холодные, серые глаза, уверенные манеры и довольно приятную, заученную улыбку. Могло быть и хуже. Одежда хоть и уродливая, но определенно дорогая. Изящные итальянские черные туфли на шпильках лишь подчеркивают тяжесть втиснутых в них ног. Эдвина подойдет: пусть не станет их величайшим успехом, но и провалом не будет. И хотя для сохранения конфиденциальности гостьи в Дипдене называли себя только по именам, Марго и Алистер, к счастью, знали, что во внешнем мире Эдвина Двайер была персоной достаточно влиятельной и разочаровывать ее не стоило.

— Надеюсь, пребывание здесь принесет вам не только пользу, но и удовольствие, Эдвина, — с улыбкой произнесла Марго. — Кажется, за обедом мы сидим рядом, так что сможем обо всем поболтать.

— Как это мило, — буркнула гостья.

— А сейчас я должна покинуть вас, чтобы выполнять свои обязанности!

Эдвина едва заметно усмехнулась, и это слегка обеспокоило Марго: похоже, клиентка непростая.

— Знакомься, это Белинда. — Алистер едва не искрился, положив по-дружески ладонь на рукав (в мелкий цветочек), представляя ей невысокую смуглую женщину, которую по-дружески поддерживал под локоть.

Она нервно хихикнула, и Марго с трудом подавила вздох. Значит, это Белинда, младшая сестричка дорогой Роберты, закомплексованная низкорослая толстушка. Да, такая точно никуда не годится, как и намекала по телефону Роберта. Марго еще тогда хотелось сказать, что, к сожалению, все места уже проданы и что как бы она ни хотела помочь старой приятельнице-модели, это невозможно, но тут как раз от одного места отказались. Они с Робертой когда-то были добрыми приятельницами, до того как та вышла замуж за свинью Джулиуса, а Роберта умчалась в Швейцарию с очередным, как предполагалось, графом, а оказалось — с каким-то торговцем.

Марго вздохнула. Ах, добрые старые времена! Никакой ответственности, нескончаемая энергия, все эти импозантные мужчины у твоих ног… подарки, цветы, разные пикантные истории… Это было так весело!

Однако малышка Белинда разительно отличается от уверенной в себе Роберты: слишком суетится, как провинциалка, слегка шепелявит, вырядилась в платье в цветочек — рюши и плиссировка! — лоб обеспокоенно наморщен, губы растянуты в нервной, недопустимо широкой улыбке. Роберта сказала, что ее бросил муж, — похоже на то. Брошенных жен видно невооруженным глазом — им присущ тот же размытый, дезориентированный взгляд, который отличает приютских детей, брошенных за ненадобностью. Это очень жалкое зрелище. Но, по мнению Марго, большинство из них виноваты в своем унизительном положении сами. Роберта думает точно так же.

Марго бы никогда никому не позволила так с ней обращаться. Обручального кольца у Белинды нет, и документы у нее с девичьей фамилией. Это, конечно, дело рук Роберты: попытка добавить сестре хоть чуть-чуть достоинства, заставить забыть о мерзавце, — но Белинда из тех клуш, что обречены на неудачу. Никто не в силах помочь тому, кто сам себе помогать не желает. Бессмысленно даже пытаться.

Марго высвободилась из маленьких цепких рук Белинды, рассеянно улыбнулась ей и пошла дальше, заметив краем глаза, что Алистер, на минутку задержавшись, произнес какие-то ободряющие слова и похлопал толстушку по руке. О, до чего же это предсказуемо! Теперь он сделает эту Белинду своим домашним любимцем и все чертовы две недели будет из кожи вон лезть, чтобы доказать, какая она красотка. Честное слово, Алистер просто невозможен. Вечно выбирает самую убогую из группы. Почему некоторые так глупы?

Послышался отдаленный рокот грома, и внезапно Марго почувствовала сильнейшее раздражение: на погоду, на Алистера, на Уильяма, на толстуху Белинду, на Роберту, на все на свете.

— Я Джози. Рада познакомиться. — Крупная рыжеватая бесформенная женщина протянула ей пухлую, усыпанную веснушками руку и просияла, продемонстрировав ряд ослепительно белых — наверняка с искусственным покрытием — зубов. — Мне нравится ваш дом. — Она шмыгнула носом и принялась рыться в сумочке.

— Спасибо, — любезно пробормотала Марго и мысленно закатила глаза, увидев, как гостья вытащила громадный носовой платок, воняющий эвкалиптовым маслом, и громко высморкалась.

Наверняка ее могли бы избавить от таких вот Джози хотя бы на эту неделю. И без них достаточно хлопот: Эдвина Двайер, требующая особый уход; дама из Эй-би-си. Тетки вроде Джози, крупные, аморфные, — самый отвратительный материал для создания нового образа. Никаких четких очертаний с головы до ног. Бледные водянистые глаза, короткие ресницы, нос картошкой, непримечательный рот. А чего стоят эти тонкие, как у ребенка, непослушные рыжие волосы! И почему-то такие клиентки всегда громкие и жизнерадостные. Ходит такая вот туша по имени Джози в своем лаймово-зеленом брючном костюме, и довольна. А для полного счастья еще и простуда. Нос красный и распухший. Абсолютно безнадежна! С Алистером и в самом деле необходимо поговорить. В конце концов именно он принимает заявления. Он видел фотографии. Марго неоднократно пыталась втолковать ему, что раз столько женщин чуть ли не штурмом берут Дипден, то безнадежные неудачницы им совершенно ни к чему. Это плохо влияет на имидж ее салона. Ну честное слово, одни проблемы! Иногда кажется, что во всем этом нет никакого смысла!

Марго подняла глаза и поверх широкого плеча Джози кинула еще один взгляд на Конрада — тот небрежно облокотился на каминную полку, засунув большой палец за пояс узких белых брюк. К счастью, есть хоть какая-то компенсация.

— Марго? — Алистер подхватил ее под локоть и решительно подвел к следующей гостье. — Знакомься, это Хелен.

Раздражение Марго чуть поутихло, сменившись интересом, и она приветливо улыбнулась:

— Добро пожаловать в Дипден!

— Спасибо, — ответила Хелен.

Голос ее прозвучал приглушенно, лицо тоже практически ничего не выражало. Она не сделала даже попытки протянуть руку. Марго с Алистером переглянулись. Очень странная, но какой материал: высокая, тонкокостная, едва ли не изможденная, волосы мышиного цвета сосульками свисают по обе стороны лица. А уж одета… в бесформенный горчичный костюм-двойку, словно хотела подчеркнуть серый цвет лица. Плечи поникшие, большие руки неловко болтаются вдоль тела. Марго мгновенно увидела все это, но взгляд ее приковали великолепные скулы и очертания лица, крупный рот, четкие брови, большие, блестящие, глубоко посаженные глаза. Ее профессиональные инстинкты сразу же встрепенулись. Марго удовлетворенно кивнула. Алистер легонько подтолкнул ее, и заметила, что остальные гостьи, глупые создания, бросают в сторону Хелен улыбки, полные завуалированной зависти. Должно быть, слишком явно показала свой интерес. Следует быть осторожнее, чтобы никого не обидеть на этой, ранней стадии.

— Здесь мы кое-что можем сделать, — едва слышно сказала Марго Алистеру, когда они отошли от гостей и направились к камину в противоположном конце гостиной.

Марго всегда произносила приветственную речь и представляла персонал с того места. Так получалось эффектнее. Она заметила, что Конрад все еще опирается на каминную полку, но теперь к нему присоединилась Анжела, и они оживленно о чем-то болтают. Анжела по-прежнему сжимает стакан с соком в своей сильной загорелой руке с короткими розовыми ногтями. Конрад же поверх ее плеча смотрел прямо в глаза Марго. Она ощутила легкий трепет возбуждения и с трудом подавила желание облизнуть губы.

— Мы можем сделать кое-что с каждой из них, Марго, — с упреком прошептал Алистер. Старый спор.

— О, кое-что — да. — Она одарила очаровательной улыбкой Анжелу, та кивнула и весело помахала в ответ. Марго холодно взглянула на Конрада, и он поднял палец в небрежном приветствии. А вот Уильяма не было видно ни рядом с ней, ни с гостями. Должно быть, вышел. Что-то на него не похоже — порядок для Уильяма святое.

— Готова, Марго? — прикоснулся к ее плечу Алистер.

— Минутку! Дай перевести дух, ладно? — резче, чем хотелось бы, отозвалась Марго. — Они пока все равно болтают. Через минутку-другую успокоятся, и начнем. Да и Уильяма пока нет, верно?

— Они общались с Уильямом и всеми нами добрые полчаса, пока дожидались тебя, так что вряд ли это имеет значение.

Алистер отвернулся. О боже, теперь он надуется, подумала Марго. Что ж, паршиво, ну да ладно!

К ней подошла Анжела и неуверенно пробормотала:

— Я пообещала Уильяму, что передам вам: ему необходимо с вами поговорить еще до обеда. — Всмотревшись в спокойное лицо Марго, помялась и добавила: — Мне кажется, это важно. Он очень чем-то обеспокоен.

Вскинув брови, Марго улыбнулась.

— Беспокойство — вторая натура Уильяма. Ты и сама поймешь это, когда проработаешь тут чуть дольше. Но все равно спасибо. И не волнуйся. Я обязательно с ним поговорю, после того как устрою гостей.

Анжела расслабилась и, глотнув сока, прощебетала:

— Неплохая группа, мисс Белл. У Эдвины чудесная кожа. Та невысокая смуглая леди — Белинда, верно?.. Да, бедняжке ужасно не повезло с мужем: она мне рассказала…

— Да, только, пожалуйста, не здесь и не сейчас! — Марго вздернула подбородок и улыбнулась: коротко, но предостерегающе, так что идеальный цвет лица Анжелы внезапно сменился на ярко-розовый.

— Ой, извините! — прошептала она растерянно и окинула виноватым взглядом гостей: не услышал ли ее кто-нибудь случайно.

Конрад насмешливо вскинул бровь и лениво протянул:

— Белинда поведала об этом всем, кто был готов выслушать. Такие особы выплескивают свои проблемы на любого встречного. Какая гадость! Неудивительно, что ее бросил муж.

— Конрад, ты ужасен! — прошептала Анжела, вцепившись в его рукав, и бросила на Марго восхищенно-шокированный взгляд.

Но Марго лишь улыбнулась и сделала глоток шампанского, с удовольствием ощущая, как рядом кипит от негодования Алистер. До чего же он ненавидит вульгарность!

Конрад оттолкнулся от камина и, лениво потянувшись, заметил:

— У той высокой, Хелен, есть все, что нужно. Однако очень странная леди.

Анжелу аж передернуло.

— Да уж… Это еще мягко сказано. Я попыталась с ней поговорить: ну, проявить дружелюбие, — но она мне что-то буркнула в ответ и так посмотрела… У меня от нее мурашки бегут.

Губы Конрада изогнулись в усмешке, но сказать он ничего не успел: словно тень в дверь проскользнул Уильям, пересек комнату и присоединился к ним. Марго удивленно вскинула брови. Он пробормотал извинения, и Алистер отрывисто бросил:

— Хорошо. Теперь мы все здесь, так что можно начинать. Марго, допивай шампанское — и вперед. Пора уже и пообедать.

Марго кивнула, передала ему бокал и с улыбкой повернулась к собравшимся. Уже с первых фраз своей привычной приветственной речи она почувствовала, что-то не так. Когда Марго переступила порог гостиной, атмосфера показалась ей теплой и приветливой, как обычно, но сейчас по рукам почему-то ползли мурашки. Собственный голос ей показался каким-то фальшивым и ломким на фоне ненавязчивой музыки и зловещих раскатов грома, которые становились все громче. Лица, обращенные к ней, выглядели странными, будто свет пожелтел, а тени сделались глубже, превратив их в маски. Вот настороженная сообразительность Эдвины; вымученная живость толстушки Белинды; самодовольная ординарность красноносой жизнерадостной Джози; суровая красота Хелен. Рядом с ней стоят Анжела, Конрад, Уильям и Алистер, очевидно, тоже открыли свои истинные лица, как и она сама. Марго тряхнула головой, словно хотела избавиться от наваждения. Да что это с ней такое? И почему все это так ее нервирует?

Потому что маски не разоблачают, а напротив, скрывают.

За окном тополя сгибались под усилившимися порывами ветра, гремел гром, полыхала молния, и, наконец, тучи разразились ливнем.

Верити Бердвуд еле ползла на своем видавшем виды автомобиле по раскисшей от проливного дождя дороге и молилась, чтобы не случилось никаких инцидентов. Баллончик для омывания, так выручивший ее в прошлый раз, был почти пуст, а она не имела ни малейшего желания застрять здесь, в этой чертовой глуши, среди луж, больше похожих на моря, и сгибавшихся до земли от ветра деревьев. Последний отрезок дороги до реки и автомобильного парома уже был испытанием — попробуй преодолеть на этой развалюхе ту еле заметную в кустах, крутую, узкую, извилистую тропку, да еще в такой дождь. Но на другом берегу быстро прибывавшей реки дорога оказалась еще хуже. Даже воздух был здесь другим, словно цивилизация осталась на том, дальнем берегу вместе с магазинами, телефонными будками и подпрыгивавшими на воде лодками, что выстроились в ровный ряд у причала.

Возможно, кто-то и нашел бы эту ситуацию романтической, только не Берди. Согнувшись над рулем, она упрямо подпевала участникам вечернего воскресного концерта, вглядываясь сквозь толстые стекла очков в небольшой участок блестящей мокрой дороги, что выхватывали ее фары, и в ней зарождалась паника. С точки зрения Берди, место, где нет возможности найти круглосуточно открытую кофейню в пяти минутах ходьбы, вызывает лишь уныние.

Музыка не помогала. Выключив радио, она посмотрела на часы на приборной доске: 20:45… Проклятие, так она и на ужин опоздает! Берди умирала с голоду, а из рассказов про этот Дипден ей было известно, что кухня превосходная.

— Две недели в Дипдене! — узнав о цели командировки Берди, простонала Кейт, ее подруга. — Две недели абсолютной роскоши, вокруг божественные пейзажи, да за это тебе еще и заплатят! Боже мой, и ты еще жалуешься! И тебе, наверное, еще и бесплатно поменяют имидж? Берди, как тебе повезло! Я бы многое отдала, лишь бы…

Тут, будто споткнувшись, Кейт замолчала, а потом захохотала, увидев отвращение на лице подруги — бледном, с мелкими чертами, маленькими глазками под большими очками.

— О, Берди! — отсмеявшись, продолжила Кейт. — Не сопротивляйся! Похоже, ты просто не читала материалы по Дипдену. Ты вообще понимаешь, что такой шанс: наконец-то выйти бабочкой из куколки и обрести настоящую красоту — выпадает не каждой? Да ты должна сиять от счастья!

— Кейт, я отправляюсь на эту абсурдную фабрику красоты работать. Мне предстоит накропать историю, чтобы потом из нее можно было сделать телепередачу. Кому-то показалось это интересным. Что касается меня самой, то зимняя равнина, да еще под угрозой затопления, не соответствует моему представлению о божественных пейзажах. Я тоже немало бы отдала, лишь бы не оказаться там. И, к твоему сведению, я не считаю себя гусеницей в коконе, что бы там Марго Белл себе ни думала.

Берди убежденно кивнула в такт своим мыслям. Она высказала все это Кейт. Как и то, что она уже ненавидит грядущие две недели. Она терпеть не могла, когда ее обхаживают и опекают, относятся к ней покровительственно. Она будет чувствовать себя как выброшенная на берег рыба, испытывать отвращение и раздражение, потому что эта среда ей чужда.

Машина медленно тащилась сквозь дождь, и так же неспешно текли мысли Берди. С горечью она думала, что ей будет чертовски скучно, как бы ни сложились обстоятельства.

Потом она вспомнит об этом и поймет, что все вело к одному — показать ей, что ни в чем в этой жизни нельзя быть уверенным. Шутка как раз в ее духе, но времени, прежде чем она сможет над ней посмеяться, пройдет немало.

Как же хорошо!

Ванна — горячая и ароматная; полотенца — белые и пушистые; ковер под босыми ногами — мягкий. И сама ванная комната — выше всяческих похвал: теплая, наполненная слабым запахом цветов и фруктов.

Ванная примыкала к жилой комнате с огромной удобной кроватью и низким столиком у дивана.

Берди близоруко прищурилась, посмотрев на кровать и, с трудом справившись с искушением прилечь, села на краешек дивана, закутавшись в роскошный пушистый банный халат, который оставила ей миссис Хиндер. Больше одеться ей было не во что. Саквояж, который она так по-дурацки попыталась перетащить через речку, сейчас, вероятно, плыл к морю вместе с очками и сумочкой. Наверное, и машина тоже. Так ей и надо: испугалась капли воды и заглохла, с горечью подумала Берди, но тут же испытала жалость, стоило подумать, как эта развалюха лежит колесами кверху где-нибудь на илистом дне. Хорошо, что и ее не постигла та же участь. Берди аж содрогнулась, вспомнив, как земля ушла из-под ног, как с замиранием сердца падала вниз, в темноту, как ледяная грязная вода смыкалась у нее над головой. Было несусветной глупостью пытаться срезать путь через реку в темноте в совершенно незнакомом месте. Куда до нее Шине — королеве джунглей! У нее теперь даже шкуры леопарда нет, чтобы прикрыться, а для полного счастья она еще и слепа, как летучая мышь.

В дверь тихонько постучали, и вошла миссис Хиндер с подносом, заставленным серебряными блюдами. Поставив все это на столик перед Берди, экономка сказала:

— Думаю, вам не помешает немножко перекусить. Кухня уже закрыта, так что не обессудьте: все, что смогла…

— О… спасибо вам огромное, миссис Хиндер!

— Ну как, пришли в себя? Должна сказать, выглядите вы заметно лучше.

Экономка, склонившись над подносом, принялась открывать блюда, и Берди подвинулась вперед, чуть поморщившись от боли.

— Да, спасибо.

— Мой Джордж позаботился о вашей машине: вытащил ее на обочину, чтобы не пострадала. А, — еще добавила экономка, — у меня кое-что есть… Это должно вас подбодрить! Джордж нашел на берегу вашу сумку: должно быть, вы ее уронили, когда падали. Хотя она промокла, конечно. И вот это! — С видом фокусника она вытащила, как кролика из шляпы, из кармана очки. — Смотрите, ни царапинки!

— О, слава богу! — воскликнула Берди и разве что не вырвала очки из рук экономки.

Мир сразу обрел резкость, как только она нацепила их на нос.

— Завтра утром, голубушка, мы отправим вашу одежду в прачечную, — между тем прощебетала миссис Хиндер. — А пока мисс Белл что-нибудь вам подберет. Обычно стилисты приходят консультировать дам в середине недели, но на складе всегда хранятся кое-какие вещи — образцы, которые они оставляют, и все такое. И не беспокойтесь: они подойдут вам так, словно вы их выбирали сами. Должна признать, когда речь идет об одежде, Марго упрекнуть нельзя, чего не скажешь о многом другом. Перекусите, а, чтобы вы могли спуститься к десяти выпить, если захотите, я принесу вам кое-что: ночную рубашку и всякое такое.

Миссис Хиндер по-матерински кивнула, потрепала Берди по плечу и выплыла из комнаты.

Берди повернулась наконец к подносу с ужином, и рот ее тут же наполнился слюной. Какая вкуснота: куриный суп, теплые румяные булочки, несколько маленьких кружочков масла, омлет, копченый лосось, ежевичный кекс со сливками и большой чайник чая. И никаких пророщенных зерен! Благослови вас Господь, миссис Хиндер!

Берди жадно набросилась на еду, с каждой минутой ощущая, что жизнь налаживается. Добравшись до десерта, она почувствовала, что определенно ожила. Просто поразительно, на что способны крыша над головой и тепло! И тут же в памяти всплыли слова экономки, показавшиеся ей странными: «Должна признать, когда речь идет об одежде, Марго упрекнуть нельзя, чего не скажешь о многом другом».

Сразу возникает куча вопросов, особенно если вспомнить, еще и язвительный тон, каким были произнесены эти слова. Похоже, не все так гладко в Дипдене: имеются подводные течения, а в безупречных доспехах легендарной Марго Белл есть трещинки человеческих слабостей. История может оказаться намного интереснее, чем предполагала Берди. Возможно, ей удастся вернуться в Сидней с чем-то по-настоящему увлекательным.

Берди задумчиво сунула в рот последнюю ложку десерта и налила еще чашку чая. Конечно, это будет не совсем та история, которую ждет идиот продюсер, но она пройдет по этому мостику, когда до него доберется.

Берди невесело усмехнулась пришедшей на ум метафоре и поднесла чашку к губам. Только в следующий раз она будет держаться подальше от глубоких вод. Наконец согревшись, довольная и сытая, она откинулась на спинку дивана, прислушиваясь к негромкому ровному шуму дождя за окном и отдаленному рокоту грома.

Наверху, совершенно не интересуясь никакими проблемами, кроме собственных, четыре женщины размышляли о предстоящих двух неделях.

За дверью с табличкой «Мария Антуанетта» Джози чихнула и, плюхнувшись на мягкий диван, высморкалась и принялась обмахиваться журналом. В своем костюме-джерси она чувствовала себя какой-то липкой, ей было неуютно. Может, температура? Да нет, вроде все в порядке, только брючный костюм кажется слишком тяжелым и теплым. Надо бы сразу после обеда принять душ и переодеться — кондиционер в этом доме греет, как в сауне. А теперь просто времени не хватит. Напитки в десять, и просили не опаздывать. Джози снова перечитала распечатанные листки с подробностями ее дневного графика:

Марго, словно прочитав мысли Верити, коротко вздохнула, вздернула подбородок и, сочувственно улыбнувшись, обратилась ко всем:

— Сегодня был очень непростой день.

По ее глазам было видно, что таким образом она решила оправдать свой поступок.

— А как вы себя чувствуете, милая Верити? Завтра утром мы подберем вам одежду.

Поскольку Марго уже поговорила с ней обо всем этом у нее в комнате, Берди подумала, что это всего лишь попытка сменить тон общей беседы. Если так, то на сей раз она охотно ее поддержит.

— Мне гораздо лучше, спасибо, — улыбнулась любезно Верити. — Я отделалась несколькими синяками и, вероятно, завтра еще буду чувствовать себя не вполне в норме, но мне удалось высохнуть и согреться, и это чудесно. К тому же муж миссис Хиндер нашел мой саквояж, так что я смогла воспользоваться запасными очками. Одежда и вещи особого значения не имеют, а вот без очков мне было бы совсем плохо: я почти ничего не вижу.

— Должно быть, вы очень испугались, — произнесла Эдвина, явно желая поддержать беседу. — Вы хорошо плаваете, Верити?

— Ой нет, хотя тут особенного умения и не требовалось, — ответила Берди, снова ощутив, как свело желудок при воспоминании о бурлящей воде, смыкавшейся над головой, и водорослях, опутавших руки и ноги. — Речка не такая уж и глубокая, просто течение очень сильное, да еще сучья, обломки досок и всякий мусор. Тут нужно было поскорее выбраться наружу, пока не унесло потоком.

Берди невольно передернулась, и остальные женщины вдруг оживились и посмотрели на нее так, словно только сейчас поняли, что все могло кончиться трагедией, а не легкими неприятностями.

— Вы же могли утонуть! — выдохнула Белинда. — Какой ужас!

В гостиной поднялся гул: что-то сочувственно забормотали. И Берди от их сосредоточенного внимания засмущалась, а чтобы как-то скрыть неловкость, воскликнула с беззаботностью, какой вовсе не ощущала:

— Ой да ладно! Должно быть, мой ангел-хранитель работал сверхурочно!

— Если они вообще существуют, — мрачно пробубнил со своего места у двери Уильям. — Судьба просто была на вашей стороне: вам повезло, — но так происходит не со всеми. Некоторых же выдергивают из жизни прямо в самом ее расцвете. И не важно, хорошими они были или плохими, грустными или веселыми. Во всем этом просто нет смысла. Никакого смысла…

— Уильям, ты беспросветный пессимист! — игриво возразила Марго, шевельнув в воздухе пальцами.

Он не принял ее тон и мрачно продолжил:

— Это правда и я знаю, о чем говорю, потому что уже видел это. Моя мать погибла в автокатастрофе, когда мне было десять. Она была замечательной: доброй, нежной, любящей.

Берди заметила, что его темные глаза наполнились слезами, и услышала, как рядом сочувственно охнула Белинда. Она и сама ощущала себя ужасно неловко, хотя было очевидно, что секретарь выпил по меньшей мере на одну рюмку больше, чем следовало, а может, и не на одну.

Алистер попытался как-то сгладить неловкость, но Уильям его опередил:

— Видите ли, у меня было предчувствие: вот-вот должно произойти что-то ужасное. Я умолял ее не уходить из дома в тот вечер. "Останься дома, со мной, мамочка" — вот что я говорил, и помню это так отчетливо! Но она просто засмеялась. Понимаете? Засмеялась! И ушла — и умерла. А я остался один.

Он опустил голову и прижал костяшки пальцев к глазам. Эффект получился исключительно мелодраматический, почти абсурдный, подумала Берди. Было во всем этом что-то наигранное, несмотря на трагизм ситуации и очевидную искренность Уильяма. Чего он, собственно, пытается этим добиться? Явно не трезв, язык заплетается, но…

Уильям снова поднял голову и очень медленно и отчетливо произнес:

— Моя мать погибла в результате несчастного случая. Но отнять жизнь может и нечто другое. Я… я и такое видел. И много об этом думал. Это не может быть чей-то умысел, Бог или судьба. И в этом нет никакого смысла.

Уильям замолчал и окинул комнату хмурым взглядом. Его чуть капризное, с изящными скулами лицо исказилось каким-то горячечным напряженным ожиданием.

— О боже, милый, не заставляй нас погружаться в глубокую депрессию! — защебетала Марго, вперив в него твердый жесткий взгляд.

— Нет! — упрямо возразил Уильям. — Я это знаю: столкнулся с таким в собственной жизни. Кое-кто — безумный злодей — убил того, кого я сильно любил. Как раз в это время года, десять лет назад…

Голос его дрогнул, и на миг Берди показалось, что он разрыдается. Рядом затряслась в безмолвных рыданиях Белинда. Эдвина, сидевшая в другом конце комнаты, обеспокоенно нахмурилась. Даже молчаливая Хелен смотрела на него как завороженная.

— Уильям! — повысила голос Марго, но ей не удалось пробить его броню: слишком глубоко он погрузился в себя.

Он стоял у двери: изящный, мрачный, засунув руки в карманы, слегка ссутулив плечи, — и сердито смотрел в комнату, словно ожидая, что собравшиеся начнут с ним спорить или бросят ему вызов.

— Уильям, — повторила Марго, на этот раз чуть настойчивее и мягче. — Милый, все это, конечно, ужасно. Ужасная история! Но нет никакого смысла говорить об этом снова и снова, правда? Ты только опять чувствуешь себя несчастным. Давай лучше, голубчик, Алистер нальет тебе выпить. Это случилось очень давно! Все давно прошло, а жизнь продолжается.

— Да нет, не прошло, знаешь ли. — Уильям упрямо смотрел мимо нее, и взгляд его пылал. — Все прошло для Лоис и остальных несчастных женщин, но не для меня и не для родных и близких, и не пройдет, пока мы живы.

Плечи его поникли, и наконец он повернулся к ней.

— Милый, я знаю. — На мгновение лицо Марго смягчилось, на нем появилось выражение искренней нежности.

Уильям сразу же отреагировал — нервно тряхнув головой, откинул шелковистые волосы со лба и уставился на коврик под ногами, не в силах поднять на нее глаза.

Алистер подошел к нему, взял за локоть и, что-то бормоча, повел к бару.

Марго повернулась к дамам и медленно проговорила, понизив голос и тщательно подбирая слова:

— Это ужасная тема для разговора. Но вы бы все равно узнали… Десять лет назад Уильям пережил настоящую трагедию. Была убита его близкая подруга. Об этом можно прочитать. Ее жестоко убили, как и еще нескольких женщин в Вулларе и Дабл-Бей. Ужасная серия смертей, которые…

— Это вы не про Серую Леди? — Берди подалась вперед, вцепилась руками в волосы и слегка подергала, пытаясь сосредоточиться. — Господи! Лоис. Лоис… Фриман. Лоис Фриман! Пятая жертва. Она была подругой Уильяма?

Уильям, стоявший у бара, резко повернулся, едва услышал это имя, и отбросил руку Алистера, пытавшегося его удержать.

— Она была моей невестой! Мы собирались пожениться! Слышите? — едва не прошипел он. — Хорошо хоть имя помните! Другие давно забыли, как ее звали.

— Я тоже помню, — медленно проговорила Джози. — Причем очень хорошо. Все газеты об этом буквально вопили. Шесть женщин, так? Задушены, а потом…

— Я нашел ее. Лоис, — прошептал Уильям и покачнулся, прижав руку ко лбу. — Она лежала в траве. Ее прелестное нежное лицо было искажено, одежда порвана. Пуговицы от кардигана рассыпались по траве и были похожи на красные бутоны. И шея тоже красная… красная…

— Пожалуйста, — прозвучал еле слышно голос Белинды, — прошу вас… Это ужасно! Давайте не будем больше об этом говорить…

— Согласна, — отрывисто бросила Марго. — Давайте оставим эту тему, хорошо?

— Это была женщина, да? В конце концов ее поймали и на всю оставшуюся жизнь засадили в психушку, — безжалостно продолжила Джози, будто не слышала просьбу, и взглянула на Уильяма. — Это должно было принести вам хоть какое-то удовлетворение, хотя лично я всей этой психологической ерунды не понимаю. Ей же хватало мозгов, чтобы заметать следы, так? Она убила шесть женщин, прежде чем ее поймали. Душила чулком, а потом втыкала в шею ножницы. Чокнутая или нет, но ее должны были повесить.

— Пожалуйста, прекратите! — закричала, зажав уши, Белинда.

— Не могу с вами согласиться, Джози, — спокойно заговорила со своего кресла Эдвина. — Я тоже очень хорошо помню то дело. Женщина, ее звали Лорел Мун, совершенно очевидно, не могла отвечать за свои поступки, когда убивала. Кончилось все тем, что Лорел Мун убила собственную тетку, а потом попыталась совершить самоубийство. Так ее и поймали. У нее были провалы в памяти, она слышала голоса. Целый полк психиатров пришел к выводу, что ей нужна помощь, а не наказание.

Джози прищурилась и агрессивно начала:

— Куча моих знакомых скажут…

— А куча моих знакомых докажут, что для преступника жизнь в психушке — достаточное наказание за любое, даже самое ужасное, преступление, — прошел сквозь напыщенность Джози, как нож сквозь масло, невыразительный голос Хелен.

Джози запнулась, а Берди в который раз уже подумала, какая огромная сила скрывается за потрепанным фасадом Хелен. Ее сдержанность пугала.

— Больше я ни о ком ничего не знаю, — с глубоким вздохом произнесла Марго, тонкими дрожащими пальцами переставляя на чайном подносе предметы. — Но я очень устала. Мне пора: я стараюсь ложиться до полуночи. Так что…

— Знаешь, а ведь ее выпустили.

Уильям, оторвавшись от стены, навис над Марго, сжимая в руке бокал, посмотрел в ее полные ужаса глаза и жадно выпил.

— Что? — Наконец железобетонное хладнокровие Марго дало сбой. Она уставилась на Уильяма диким взглядом и замотала головой. — Что ты сказал?

— Лорел Мун, сумасшедшую, которая убила Лоис, выпустили. Теперь она свободна как птица и вроде бы здорова. Полгода назад. Я узнал сегодня вечером и попытался рассказать тебе, но ты не захотела слушать, правда, Марго? Ты больше меня не слушаешь, не то что раньше… Тогда ты прислушивалась ко мне, а теперь вообще не хочешь ничего слышать…

Уильям протянул к ней дрожащую руку, но Марго резко вскочила, задев коленями столик, так что задребезжал чайный сервиз, и метнулась к двери, торопливо пробормотав:

— Я должна лечь в постель! Всем спокойной ночи. Увидимся утром. Завтра вас ждет великий день, а к вечеру вы сами себя не узнаете. Алистер, ты присмотришь за… всем… хорошо, милый?

Взмахнув рукой, Марго исчезла, и только ее каблучки торопливо зацокали по мраморному полу в сторону лестницы.

Уильям беспомощно смотрел ей вслед, а как только она ушла, словно сдулся.

— Простите, что… что выплеснул это все наружу, — беспомощно обвел он взглядом присутствующих. — Простите. Просто это оказалось для меня таким шоком. Мне позвонила наша с Лоис старая подруга и рассказала. И все сразу вернулось, вы понимаете? Буквально сшибло меня с ног. Я, видимо… видимо, выпил лишнего. Простите. Я… после того как Лоис убили, довольно долго не мог прийти в себя. И так до конца и не сумел смириться с этим…

Без малейшего колебания маленькая Белинда вскочила с дивана, подошла к нему, положила ладонь на руку и пробормотала:

— Конечно, не смогли. Конечно. И мы понимаем, как вы расстроены. Знаете, вы должны об этом говорить. Если с кем-то поделиться тем, что тебя беспокоит, это очень помогает. Правда, Верити?

Верити, удивившись, что обратились именно к ней, кивнула.

— А теперь пойдемте отыщем кухню, и я заварю вам чашечку крепкого чая, — спокойно предложила Белинда. — После этого вы ляжете в постель и почувствуете себя намного лучше. Ладно?

Уильям, совершенно измученный, кивнул и пошел за ней как бычок на веревочке. Это была до смешного нелепая пара: он такой высокий, худой, по-байроновски красивый и рядом с ним Белинда, коротышка в платье в цветочек. Но если взглянуть с другой стороны, подумала Верити, это единственная естественная пара во всей компании: оба одинокие, несчастные и такие отзывчивые к чужому горю.

— Что ж, — едко заметила Джози, когда дверь за ними закрылась, — похоже, наша малышка Белинда решила времени даром не терять, верно?

Остальные в недоумении молча посмотрели на нее, и, коснувшись языком гладких белых зубов, она пошла на попятный:

— Ну ладно-ладно, извините. Мне вообще не следовало открывать рот.

Эдвина встала с кресла и обратилась к Алистеру:

— Думаю, я тоже пойду спать.

Тот кивнул и рассеянно улыбнулся.

Верити решила, что и ей пора: очевидно, на сегодня драма закончена, да и усталость навалилась внезапно. Мысль о большой мягкой кровати наверху казалась теперь еще соблазнительнее. Пожелав всем спокойной ночи, вместе с Эдвиной она вышла из комнаты. Холл они пересекли тоже вместе, и Верити, чтобы нарушить неловкое молчание, когда они начали подниматься по лестнице, сказала:

— Ну что же, до завтра и хорошего начала.

Эдвина довольно скованно улыбнулась и промолчала, а наверху лестницы остановилась и показала налево:

— Мне туда.

— Ну а мне в противоположную сторону, — отозвалась Берди. — "Джульетта", насколько я помню. Ну, увидимся утром.

Эдвина мгновение поколебалась, но все же решилась и осторожно произнесла:

— Я слышала, вы журналистка, и меня это привело в замешательство. Неприкосновенность личной жизни для меня не пустые слова. Надеюсь, это понятно?

И без тени улыбки она окинула Берди холодным взглядом с головы до ног.

— Конечно, Эдвина. — Берди попыталась придать себе непринужденный вид и посмотреть ей в глаза, не запрокидывая голову, но, похоже, из-за невысокого роста оказалась в очень невыгодном положении. — Я здесь с той же целью, что и все остальные, а кроме того, у меня нет привычки сплетничать.

Значит, вот почему эта дама ведет себя с ней так высокомерно. Что же, придется обнадежить: вреда не будет. И, если уж на то пошло, нет причины упоминать ее в исследовании. Вот почему Берди, в конце концов, согласилась на требование Марго Белл никому не рассказывать об истинной цели своего приезда сюда. Проблема в том, что теперь ей придется пройти через весь этот кошмар создания нового имиджа, чтобы подтвердить свои добрые намерения. Она понимала, что для статьи это неплохо, но ужасно боялась услышать мнение о собственной внешности. Это просто ввергало ее в панику. Уже сейчас, в этой элегантной чужой одежде, Берди чувствовала себя ужасно неуютно, как будто это и не она вовсе.

— Вообще-то мне почему-то страшно, — вдруг ни с того ни с сего призналась Берди, не успев сообразить, зачем откровенничает с совершенно незнакомой женщиной.

Эдвина серьезно посмотрела на нее, и вдруг лицо ее расплылось в искренней, очаровательной улыбке.

— Вот и мне! О боже, так страшно!

Обе засмеялись, и Берди почувствовала, что настроение улучшается: по крайней мере будет с кем поговорить.

Послышались шаги и голоса: Алистер, Хелен и Джози шли через холл к лестнице. Затем из задней части дома появились Белинда и Уильям и присоединились к остальным. Берди и Эдвина, не сговариваясь, молча кивнули друг другу — "спокойной ночи" — и разошлись каждая в свою сторону. Сегодня вечером ни одной ни другой больше не хотелось участвовать ни в каких драмах.

Наконец Берди оказалась в надежном убежище "Джульетты". В коридоре слышались негромкие голоса: обитатели отеля желали друг другу доброй ночи, — хлопали двери, а затем все окутала теплая тишина, которую нарушал лишь ровный шум дождя за окном. И тут Берди вдруг почувствовала такое беспокойство, что не могла заставить себя снять чужую одежду и надеть шелковую пижаму кремового цвета, разложенную на кровати. Даже сама кровать перестала выглядеть манящей. Всепоглощающая усталость куда-то подевалась. Читать было нечего, кроме глянцевых журналов мод, предоставленных заведением, вероятно, для того, чтобы вдохновлять гостей. Писать тоже не на чем: что на толстых гладких светло-розовых листах, что лежали у кровати? Зато подумать было о чем, да и времени всего половина одиннадцатого — с ее точки зрения, раннего для сна.

Можно, конечно, посмотреть какое-нибудь старое кино. Берди некоторое время обдумывала эту мысль, глядя на телевизор, что стоял напротив кровати, затем отбросила и ее. Зачем смотреть телевизор, если ей и так есть чем заняться? В конце концов, ее отправили сюда подготовить материал, а значит, необходимо здесь осмотреться. Кто сказал, что это нужно делать днем?

Берди подошла к окну и отодвинула штору. Ее комната находилась в передней части дома, в левой части фасада, а значит, вероятно, прямо над кабинетом Марго. С минуту без толку подергав окно, Берди сообразила, что они закрыты наглухо: надо полагать ради эффективной работы кондиционера. Но невозможность высунуться в окно и подышать свежим воздухом тут же вызвала легкий приступ клаустрофобии.

Снаружи стояла темная, беззвездная ночь. Дождь чуть ослабел, но все равно продолжал тихо и ровно падать по другую сторону стекла, как тонкая вуаль. Силуэты деревьев, видимые на фоне побледневшего неба, были неподвижны, значит, ветер улегся. А слабый шелестящий звук издает, должно быть, река, бурлящая, грязная, даже сейчас наверняка выходит из берегов, чтобы впитаться в мокрую землю. Берди вздрогнула и решила — с нее довольно. Она спустится и осмотрится. Ей необходимо выбраться отсюда.

Берди бесшумно закрыла за собой дверь и окинула взглядом галерею: никого не видно, все двери плотно закрыты; потом перегнулась через балюстраду и внимательно осмотрела холл. Тоже никого. Но где-то там, внизу, горит свет, и ей показалось, что она слышит негромкие голоса. Возможно, из кабинета! Стараясь ступать как можно тише, Берди направилась по галерее в сторону лестницы.

Апартаменты по соседству с ее комнатой, прямо над холлом, носили название "Клеопатра". Заметив крохотные голубые бусинки, рассыпавшиеся по ковру перед дверью, Берди усмехнулась: "Элементарно, мой дорогой Ватсон: это комната бедняжки Белинды". Из помещения не раздавалось ни звука. Возможно, Белинда угостилась таблеткой снотворного, а может, добрый поступок по отношению к Уильяму помог успокоить нервы.

Дальше, в следующем углу, находилась "Цирцея", убежище Эдвины. Из-за тяжелой двери едва доносилась музыка, похоже Эдвина, в отличие от нее, все-таки решила посмотреть кино.

Рядом с комнатой Эдвины, за дальним поворотом галереи, располагалась "Мария Антуанетта", куда поселили Джози. Оттуда слышался шум воды: должно быть, она принимает ванну, наверняка с маслом эвкалипта. Как Джози сказала раньше, при простуде нет ничего лучше эвкалиптового масла. Им были обрызганы все ее носовые платки. Возможно, это ей и помогло, подумала Берди, только пахнет она теперь как коала.

Значит, номер, расположенный напротив комнаты Джози по другую сторону галереи, тот, что называется "Ева", принадлежит странной Хелен. Стало быть, соседки Берди — Хелен и Белинда.

Напротив лестницы размещалась небольшая зона для отдыха с громадным окном в стальной раме, которое выходило на задний двор, и в углу — дверь с почти незаметной табличкой: "Только для персонала". Берди на цыпочках подошла к ней и бесшумно отворила. За дверью находилась лестница, ведущая на верхний этаж, где располагались апартаменты Марго и Алистера, и вниз — вероятно, к жилым помещениям остального персонала и процедурным кабинетам, размещенным в дальней части здания. Берди с любопытством посмотрела наверх, но лестница изгибалась и за поворотом ничего не было видно, кроме мягкого света, льющегося сверху. Пришлось закрыть дверь: жаль, но вряд ли она сумеет объяснить, что делает тут, если кто-то ее увидит.

Уже повернувшись с намерением уйти, Берди заметила на угловом столике в зоне отдыха бледно-розовый конверт. Подойдя ближе, она рассмотрела его. Конверт явно из канцелярских принадлежностей Дипдена, такой же, как бумага в ее комнате. На нем от руки небрежно заглавными буквами было написано: "ДИПДЕН. СРОЧНО", и больше ничего.

Берди взяла конверт. Он был запечатан, но, похоже, в нем лежал единственный лист бумаги. Что за чертовщина? Кому он принадлежит? Похоже на подсказку в детской игре в шпионов. Она пожала плечами и сунула письмо в карман, рассчитывая завтра кого-нибудь расспросить.

Спускаясь по лестнице и подавляя желание идти на цыпочках (Берди все время напоминала себе, что имеет полное право делать что хочет), она услышала раскат грома.

Люстру над галереей выключили. Основной свет в холле тоже не горел, и в углах затаились тени, но две лампы отбрасывали лужицы мягкого золотистого света по обе стороны лестницы.

В кабинете Марго было темно, и Берди больше не слышала приглушенных голосов, которые доносились до нее раньше. Кто бы это ни был, все скорее всего устали и отправились спать.

Рядом с кабинетом, по направлению к задней части дома, находилась еще одна дверь, которую Берди сначала не заметила. Может, это те самые "библиотека и музыкальная комната", как указано в брошюре? Что ж, есть только один способ выяснить. Берди повернула ручку, вошла в темное помещение, включила свет и подскочила от неожиданности. Комната оказалась обитаемой. Алистер и Уильям сидели по обе стороны от камина, уже почти погасшего. Оба от удивления пооткрывали рты и уставились на нее как на привидение.

Берди ахнула, застигнутая врасплох, и пискнула:

— О… простите. Не думала, что тут кто-то есть. Я… не спалось… Хотела взять что-нибудь почитать. Все мои книги утонули… в реке.

"Только послушай себя! Оправдываешься, как школьница, — презрительно подумала Берди. — Разве тебе нужно искать причину для того, чтобы осмотреть дом?"

Алистер поднялся и обвел рукой комнату.

— Не беспокойтесь, Верити. Вы хотели книгу? Вы пришли куда надо.

Берди огляделась, и увиденное произвело на нее впечатление. Все стены от пола до потолка занимали стеллажи с книгами.

— Их продавали вместе с домом, — объяснил Алистер. — Точнее, бо́льшую их часть. До нас тут была гостиница, и за долгие годы владельцы скупили немало книжных собраний в имениях по соседству. Тут много мусора, но есть и то, что может заинтересовать: полное собрание сочинений Диккенса; несколько дюжин романов Агаты Кристи; Барбара Картленд, Реймонд Чандлер, Лоренс, вся серия "Бигглз"[2]… Из переводных: "Война и мир" Толстого; "Лолита" Набокова. Есть и поэзия, например Сильвия Плат. Ну а кому нравится погорячее — "Случай портного"[3]. Наряду с этим имеется руководство по плетению корзин и три разные версии Библии. О, мы можем угодить любым вкусам.

— Отлично! — искренне воскликнула Берди и, уже направляясь к полкам, заколебалась. — Я вам не мешаю?

— О нет! — с готовностью ответил Алистер.

У Берди сложилось впечатление, что тет-а-тет с Уильямом его слишком утомил.

Сам Уильям неподвижно сидел в кресле, не делая ни малейшей попытки принять участие в разговоре или хоть как-то скрыть свои душевные страдания. Видимо, терапевтическая чашка чая Белинды не помогла. Судя по двум бокалам, стоявшим на столике между креслами, Алистер прибег к бренди, но, по мнению Берди, спиртного, чая и сочувствия Уильяму для одного вечера было уже более чем достаточно.

Она вспомнила про найденный конверт и, вытащив его из кармана, протянула Алистеру:

— Я нашла это на полу наверху. Должно быть, кто-то уронил.

— Как странно. — Алистер покрутил конверт в бледных веснушчатых пальцах. — Похоже, почерк детский. Интересно, чье это?

— Так откройте, — посоветовала ему Берди. — Адресовано в Дипден. На вашей бумаге. И помечено как срочное.

Алистер еще несколько секунд с сомнением смотрел на конверт, затем, пожав плечами — почему бы и нет? — поддел край конверта пальцем, разорвал и вытащил свернутый лист розовой бумаги.

После того как пробежал его глазами, у него приоткрылся рот.

— Господи, что…

— Дайте взглянуть. — Берди протянула руку, и Алистер машинально отдал ей листок, лишь мгновением позже сообразив, что этого делать не стоило.

Поперек листка бежали две строчки беспорядочных заглавных букв, и Берди прочитала вслух:

— "Ты думаешь, что я тебя не знаю: думаешь, ты в безопасности, — но тебе нигде от меня не скрыться".

— Что?

Уильям с трудом поднялся на ноги, лицо его побелело. Он выхватил записку из руки Берди, прочел и резко повернулся к Алистеру. Взгляд его был безумен, лоб и верхняя губа блестели от пота.

— Я же тебе говорил! Говорил! Это она! Я знал! О боже!

Тело Уильяма сотрясала дрожь, из горла вырывался хриплый свист.

Берди оторвала от него взгляд и в полном недоумении посмотрела на Алистера:

— О чем это он?

Уильям охнул, истерически захохотал, а потом с трудом выдавил:

— Вот все так говорят: "О чем это Уильям?.. Глупец Уильям… Вы знаете, у него был нервный срыв… Он много пьет… расстроен. Не слушайте его!" Что ж, теперь вы сами видите. Теперь-то вы все узнаете. Она здесь. Лорел Мун здесь!

Алистер облизнул вмиг пересохшие губы и на мгновение прижал пальцы к глазам, а когда отнял их, лицо его было спокойно. Он взял Уильяма за руку и твердо произнес:

— Уилли, приятель, эта записка может означать все, что угодно. В ней ничего не говорится о Лорел Мун или как там ее. Ну же, подумай: это, наверное, просто шутка. Глупо так переживать!

Алистер скомкал записку и швырнул в камин. Уильям судорожно вздохнул, потом остекленевшим взглядом смотрел на записку до тех пор, пока она не превратилась в кучку пепла.

— Все. Ее больше нет, — сказал Алистер. — А теперь перестань об этом думать, Уильям. Иди в свою комнату, выпей снотворное, если хочешь, и как следует выспись. И постарайся больше не говорить об этом с Марго, иначе она совсем слетит с катушек. Предоставь это мне, хорошо?

Уильям кивнул, и выглядел он при этом совершенно потерянным.

— Вот и славно, — заключил Алистер. — Ты ничего не скажешь Марго про это письмо. Ты вообще никому ничего не скажешь. Я не хочу, чтобы кто-то из гостей испугался и в отеле началась паника. Это понятно? — Дождавшись кивка от Уильяма, он тоже удовлетворенно кивнул. — Хорошо, ступай, а мне нужно поговорить с Верити. Или ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Уильям помотал головой.

— Со мной все будет в порядке.

Когда он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, Алистер с облегчением выдохнул и, рухнув в кресло, простонал:

— О господи!

Берди опустилась в кресло, которое освободил Уильям, и принялась терпеливо ждать. Через несколько минут ресницы Алистера затрепетали, глаза открылись, и он устремил на нее унылый взгляд.

— Да уж, ничего не скажешь: Дипден оказал вам неслыханное гостеприимство, Верити.

— Да, — расхохоталась Берди. — Чуть не утонула, потеряла всю одежду, нашла анонимку с угрозами…

— Здесь не всегда так, — серьезно проговорил Алистер, но вдруг тоже захохотал, правда, несколько истерически, но очень заразительно.

Берди, проникнувшись юмором ситуации, подалась вперед:

— Попытайтесь забыть на минуту про Эй-би-си. Я не собираюсь мчаться в Сидней с блокнотами, исписанными всей этой ерундой, не бойтесь: я здесь совсем не для этого. Но тем не менее мне чертовски любопытно, что здесь происходит. Вы же можете это понять, правда? Почему Уильям утверждает, что Лорел Мун здесь? Он чокнутый?

— Нет, он хороший парень: очень искренний, пашет как вол, но всегда немного взбудораженный… нервный, даже слегка склонный к паранойе. Господи, но ведь это же и понятно! Как-то поздно вечером он возвращается с работы домой и обнаруживает труп невесты — ну, после того как та сумасшедшая ее прикончила, — задушенной, с порванной и раскиданной вокруг одеждой и с торчащими из шеи ножницами. Она пролежала там, в темноте, убитая уже несколько часов. Можете себе представить: мухи, муравьи… птицы… фффу! — Алистер содрогнулся и снова потер глаза; выглядел он совершенно вымотанным, на его приятном, с легкой щетиной лице залегли тени. — Дело в том, что он и так… гм… в последнее время переживал не лучшие времена, а сегодня, то есть вечером, как раз перед вечерними коктейлями, позвонила эта женщина, Джойс, подруга его невесты, с которой он все эти годы поддерживал связь. По словам Уильяма, она сказала, что только что случайно встретила старую знакомую, школьную приятельницу, которая работает в департаменте уголовно-исполнительных дел, и та сообщила, что Лорел Мун выпустили полгода назад.

— Прошло десять лет, — задумчиво произнесла Берди. — Полагаю, за это время…

— О да. Несчастная женщина явно была не в себе, и если сейчас ей лучше или она принимает лекарства, которые поддерживают ее в стабильном состоянии, это замечательно. Но, конечно, этой Джойс все очень не понравилось, как и Уильяму.

— Думаю, вы правы, но все равно не понимаю…

— Подождите, я еще не добрался до самого странного. Джойс позвонила Уильяму не только по этому поводу: она явно пребывала в панике. Насколько я понял, ее приятельница, зная, что у семьи Лорел Мун есть деньги, и желая помочь ей поскорее вернуться к некоему подобию нормальной жизни, решила… догадайтесь что?

— Отправить ее в Дипден. — Берди этого и ждала. Ничего удивительного, что Уильям совсем потерял голову. — Но… — Тут она нахмурилась, глядя на Алистера. — Но вы бы знали. Я имею в виду…

Алистер покачал головой и твердо ответил:

— Мы бы не знали. Самое важное здесь — конфиденциальность. Гостьи платят вперед, зачастую чеком. И могут назваться любым именем, правильно? Это не наше дело, и Уильяму это известно. К заявлению они прикладывают фотографию, но он никогда не видел Лорел Мун, даже на снимке, поэтому понятия не имеет, как та выглядит. И безусловно, я тоже.

— Значит, вы вполне могли записать ее на участие в программе, не имея об этом понятия, — медленно проговорила Берди. — Думаю, что и я никогда не видела ее фотографий. Ее же скрывали, верно? И она сейчас может находиться здесь. Быть одной из нас. Вот что думает Уильям, так? Из-за этой записки. Он думает, ее написала Лорел Мун. Но с какой стати?

Она обращалась скорее к самой себе, но Алистер энергично кивнул.

— В этом-то все и дело. Это бред. Зачем бы она стала привлекать к себе внимание? И, как я говорил Уильяму, перед тем как вы вошли, если бедняжка и приехала сюда, то за помощью. Она излечилась, как сказали специалисты. Может, Уильяму это и не нравится, но придется проявить профессионализм и просто выполнять свою работу. Тех ужасов больше не будет. Знаете, он специально поднял эту тему, чтобы она растерялась и выдала себя, а добился лишь одного — разволновался сам и расстроил остальных!

Берди вспомнила белое, покрытое потом лицо Уильяма, когда тот читал записку.

— Только вот Уильям выглядел вовсе не расстроенным, а перепуганным до смерти. Почему?

— О… — Алистер беспомощно поднял руку и снова уронил. — Ну, все эти интервью и прочее, что ему приходилось делать после убийства Лоис, не прошли бесследно. Он пытался собрать волонтеров, чтобы выследить убийцу; говорил, что того, кто это сделал, нужно убить точно так же… ну и другое, в том же духе, что обычно говорят в стрессе. А вскоре после этого у него случился нервный срыв. Его фотографию поместила каждая газета в городе, и по телевизору его показывали. Он был единственным близким Лоис человеком, и вокруг него устроили самый настоящий ажиотаж. Разве вы не помните?

Берди помнила, хотя и очень смутно, потому что обычно старалась воздерживаться от чтения и просмотра интервью с убитыми горем, потрясенными родными и близкими жертв. Толку от этого бывало мало, а выглядело все душераздирающе. Но возвращаясь мыслями к убийству Лоис Фриман, она и впрямь вспомнила худое, мрачное лицо, точнее — глаза, как две черные дыры на белом как простыня лице. Значит, это и был Уильям.

— Уильям вбил себе в голову, что Лорел Мун видела его фотографии, слышала, что он говорил, и все эти годы взаперти обдумывала это снова и снова. И он считает, что она хочет… мести. — Алистер покраснел. — Я понимаю, это звучит странно, но Уильям вообще такой, особенно если выпьет лишнего.

— Однако ее поймали буквально на месте преступления, — возразила Берди. — И Лорел Мун во всем призналась, так что вся суета вокруг Уильяма не имела никакого отношения к тому, что ее посадили под замок.

— В точности то же самое и я говорил Уильяму, — вздохнул Алистер, — причем двадцатью разными способами, но он не желает слушать. Считает, раз Лорел Мун объявилась здесь, то точно по его душу. А уж когда вы принесли эту записку… Теперь Уильям твердо убежден, что Лорел Мун не просто находится в доме, а охотится за ним!

Берди посмотрела в камин: вместо бледно-розовой записки там теперь среди угля лежала кучка серой золы, — и заметила:

— Жаль, что вы ее сожгли.

Помолчав, она попыталась припомнить текст, а когда получилось, по спине пробежал холодок. "Ты думаешь, что я тебя не знаю: думаешь, ты в безопасности, — но тебе нигде от меня не скрыться".

Берди произнесла то, что вспомнила, и добавила:

— Понятно, почему он так взвинчен.

— Это чушь! — возразил Алистер. — Уверен! Записка была адресована не Уильяму.

— Но тогда как она появилась здесь? — не согласилась с ним Берди. — Кто ее написал? И зачем? И потом, даже если ее написала не Лорел Мун… она все равно может быть здесь. А если это так, то кто она?

Берди тонула. Вода накрывала ее с головой, давила, опускала ко дну. Она изо всех сил пыталась вынырнуть на поверхность, но лишь смутно видела свет сквозь толщу воды. Очки потерялись. Давление усиливалось. Берди не могла дышать. В какой-то момент она вдруг поняла, что вода теплая и розовая. Она не должна быть теплой! И уж тем более розовой!.. Это не вода. Берди вовсе не тонет… Она задыхается! Руки ее почему-то плотно прижаты к телу. Да она запеленута! Сквозь дымку прозрачного розового шелка ей видны парящие над ней улыбающиеся лица. В ужасе Берди пытается кричать, чтобы ее услышали, но выходит лишь сипение. От усилий саднит горло. Сердце колотится. И в этот момент издалека раздается колокольный звон, негромкий и сладкозвучный. Что это, смерть? Звон приближается, становится все громче…

Берди открыла глаза, не в силах сообразить, сон это или реальность. Она лежала в постели, задыхаясь, обливаясь потом, запутавшаяся в простынях. Будильник на прикроватной тумбочке продолжал издавать тот самый колокольный звон, нежный, сладкозвучный, но очень настойчивый. Берди перекатилась на бок, схватила с тумбочки очки и принялась лупить ладонью по будильнику, пока тот не замолк. В изнеможении рухнув на спину, Берди помотала головой, пытаясь разогнать ужасные ощущения. Клаустрофобия, беспомощность… фу! Немного придя в себя, она с трудом выпуталась из спеленавших ее простыней. Казалось, болела каждая мышца. Синяки, ушибы и скованность во всем теле после "купания" в реке давали ощущение, будто ее переехал грузовик. Двигаться не хотелось. Но ведь будильник… Значит, душ, одеться и спуститься к завтраку. Завтрак накрыт с семи тридцати до девяти. Так. Берди пережила падение в реку, потеряла все свои вещи, заработала несколько ушибов и синяков. Да еще и дождь идет. Все еще дождь. Значит, что? Значит, от этого места у нее приступы раздражения. Значит — и Берди была вынуждена признать тот факт, что в этом-то вся суть, — ей вовсе не хочется, чтобы кто-то ее дергал, ею командовал, превращал в жалкую, раскрашенную копию красотки, какими их традиционно представляют. И значит, что? Нет причин разваливаться на части. Это просто рутина, такая же работа, как и любая другая. Стало быть… душ, одеться, спуститься к завтраку. Экскурсия по дому в девять. После десяти — два свободных часа! Первое занятие — с Анжелой в полдень: уход за лицом.

Берди медленно сняла чужую шелковую пижаму, швырнула на кровать и поковыляла в ванную, голая и одеревеневшая, зато снова ставшая самой собой.

"Полдень. Косметический кабинет. Снять туфли, очки и рубашку, надеть розовый халат". Берди собралась с духом, когда кресло откинулось назад. От яркого света слезились глаза, так что пришлось зажмуриться. "Что я тут делаю?"

Розовый туман. Анжела, безупречная, серьезная, в хрустящем халате, пахнущая мылом, детской присыпкой и лимоном, склонилась над ней. Ее голос журчит как ручеек.

— …мы чуть-чуть обезвожены вот тут, на скулах, да, Верити?.. Очищать, увлажнять, тонировать. Дважды в день, несмотря ни на что. Когда нам за тридцать, это очень важно…

Кремы, косметические маски, ароматизированный пар, мягкие сильные пальцы, влажные подушечки на глазах, перекрывающие весь свет, всю видимость, все мысли. Голос все журчит, такой нежный, такой сладкий, такой настойчивый, как колокольный звон будильника наверху.

— …и все мы заслуживаем времени для себя, правда, Верити? Мы должны своему телу… восемь полных стаканов воды в день… Вы успеваете заниматься спортом?.. О, я знаю, все дамы так заняты… Я считаю, медитация… Сейчас немножко приведем в порядок брови…

"Боже, как все это нелепо!"

Час дня. Столовая. Ленч. Джози, почти робкая, выглядит на пять килограммов тоньше и на десять лет моложе, несмотря на широкое платье с батиковой печатью, волосы ее мягко обрамляют розовые щеки; Белинда, сияющая и хихикающая, откровенно флиртует с Уильямом, морщины у нее на лбу волшебным образом разгладились под руками Анжелы и Конрада; Эдвина мажет хлеб маслом, привлекательное лицо замкнуто, запрещая комплименты и вопросы; Марго, безмятежная, во главе стола. Нет Алистера, нет Хелен. Он занимается ее волосами. Если отвлечется на ленч, то не успеет поработать над всеми нами. Ем суп луковый и очень смущаюсь: лицо непривычно нежное, обнаженное, пощипывает. "Скоро все это закончится".

Два часа. Массажный кабинет. Конрад, ослепительный в белом, загорелые руки, волчья усмешка; розовые полотенца, розовый стол, ароматизированное масло, тепло, музыка. "Господи!"

— …сюда, лапочка, голову на кушетку… — "Никакого выхода!" — …и расслабьтесь… забудьте все тревоги… руку вверх… руку вниз… сейчас будет теплое обертывание… здесь сильно напряжено… дышите… расслабьтесь… приятные ощущения? — "Сопротивление бесполезно". — …о да, так лучше… вот… расслабьтесь… м-м-м… — "Ни о чем не думай".

Время расплывается.

Три часа. Кабинет макияжа. Берди в руках Марго Белл, беспомощная, не протестующая, слепая без очков. Ее несовершенное лицо — холст под руками мастера. "Лежи смирно. Смотри вперед. Не думай ни о чем". Основа, пудра, румяна…

Понедельник был первым днем нового, здорового образа жизни сержанта Дэна Тоби, детектива. В выходные он принял это судьбоносное решение и по плану начал день с ранней утренней пробежки. На завтрак были мюсли, затем фрукт к утреннему чаю, сэндвич с салатом на ленч и минеральная вода с пресным цельнозерновым печеньем для улучшения пищеварения на обед. Теперь Дэн Тоби сидел, слушал голодное урчание в желудке, смотрел в дождливую темень за окном кабинета и толстым коротким пальцем раздраженно возил по столу банку тунца, купленную на ужин. Нет никакого смысла возвращаться домой: пиво пить нельзя, все сладкое он выбросил, по телевизору смотреть нечего. И вряд ли Тоби будет готовить себе салат с тунцом, как собирался. Кончится все тем, что он просто съест рыбу ложкой прямо из банки и запьет соком, а это можно сделать прямо тут.

Тоби посмотрел в другой конец комнаты, где констебль Милсон печатал один из своих кропотливых и до зубовного скрежета скучных отчетов. Даже затылок детектива раздражал Тоби. Шея у Милсона была бледная и тощая, уши торчком. От брезгливости в желудке опять забурчало. Щелканье клавиш прекратилось, и Тоби поспешил отвернуться к окну, а когда снова обернулся, Милсон уже развернулся на стуле, а потом многозначительно произнес:

— Седьмой час, сэр.

— Знаю, Милсон, спасибо, — пробурчал Тоби и принялся перебирать бумаги на столе, отодвинув банку с тунцом в сторону. — Мне еще нужно поработать, а вы, конечно же, идите.

— О нет. — Милсон вернулся к отчету. — Я должен закончить вот это.

"О да, ты, пресмыкающееся! — свирепо подумал Тоби. — Тебе нравится уходить позже меня, верно? Чтобы суперинтендант, когда явится, увидел, как ты предан работе, хотя на самом деле ты лодырь из лодырей. Я знаю твою истинную сущность, Милсон, и все твои мелочные игры. Так что сегодня я пересижу тебя, даже если придется торчать тут до полуночи. Надеюсь, твои чертовы попугайчики за это время сдохнут от голода".

Зазвонил телефон, и Тоби, схватив трубку, рявкнул, не отрывая глаз от затылка Милсона:

— Да? — Ему в ухо что-то пискнули, но он не расслышал. — Что? Вы можете сказать нормально?

— Дэн! — Теперь в трубке пронзительно и явно в панике кричали. — Дэн, мне нужна помощь! Ты меня слышишь?

— Кто это? — прорычал Тоби, и Милсон повернулся аж вместе со стулом.

— Ради бога, Дэн, не изображай из себя идиота. Это Берди!

— Берди? Где ты? — Тоби ухмыльнулся, зажал другое ухо ладонью и сосредоточенно прищурился.

Милсон поджал тонкие губы, демонстративно повернулся обратно к столу и продолжил яростно щелкать по клавишам. Он не раз высказывал свое мнение о Верити Бердвуд, которая вечно сует свой нос в расследования. Его страшно бесило, что Дэн Тоби постоянно называет эту особу нахалкой, говорит, что она притягивает неприятности, но сам же ей во всем потакает. Старик отлично знает, как Милсон к этому относится, и, похоже, поощряет Тоби только для того, чтобы позлить его.

— Милсон, прекрати стучать, я ничего не слышу! — проорал Тоби, сердито глянув на оскорбленно ссутулившуюся спину Милсона, и медленно и отчетливо проговорил в трубку: — Так. Повтори все сначала. Тут Милсон буянил. Ты где?

— Я в Дипдене, в спа-отеле Марго Белл. Это около Винздора.

— Господи, неужели ты наконец-то решила прихорошиться? Поймать мужика, пока не станет слишком поздно? Рад это слышать.

— Боже, Дэн, мне не до шуток! Здесь нужна твоя помощь. Она мертва. Марго Белл. — Голос Берди дрогнул.

— Что? — мгновенно посерьезнел Тоби. — Как это?

— Ее убили, Дэн. Мы ее только что нашли.

— А почему ты мне звонишь, Бердвуд? Рехнулась? Звони местным копам, немедленно!

— Я уже позвонила и наткнулась на автоответчик! Просто поверить не могу! Там отсылают в Винздор.

— Ну так и позвони туда!

— У них занято, вот уже пять минут! Больше никаких номеров я не знаю, поэтому звоню тебе. Дэн, ты должен нам помочь! Тут убийца, и это может быть кто угодно! Марго Белл лежит и коченеет, из ее шеи торчат ножницы и…

В трубке что-то щелкнуло и зашипело.

— Что?!

— Да! И здесь уже которую неделю льет дождь, Дэн! Мы все взаперти!

Тоби очень быстро сообразил, что Берди в панике и ситуация действительно патовая.

— Слушай, Берди, успокойся! Я все устрою. А ты собери всех в одном месте, никуда не выпускай и не позволяй никому ни до чего дотрагиваться. Поняла?

— Да, — с облегчением выдохнула Берди.

— Все, я отключаюсь, но сейчас же кого-нибудь к вам направлю, — твердо пообещал Тоби. — Примерно… — он взглянул на часы и быстро произвел некоторые подсчеты, — …примерно через час. Хорошо?

— Ладно. Скажи только, чтобы поторопились.

— Не волнуйся!

Детектив положил трубку. Мысли обгоняли друг друга. На краю сознания что-то мелькнуло, какая-то идея или воспоминание. Он поднял глаза и наткнулся на холодный любопытный взгляд Милсона.

— Найди-ка мне телефон винздорской полиции, — потребовал Тоби.

Милсон удивленно вскинул брови, но задавать вопросы не решился, рискуя нарваться на скандал. Было очевидно, что Тоби намерен ввязаться в очередную авантюру, затеянную этой несносной Бердвуд. Ничего, он и так все узнает, когда придет время. Возможно, когда все закончится обычным хаосом. Во всяком случае, если этим будет заниматься Винздор, его лично это не коснется. Огромное спасибо и за это.

— Я думаю, что кабинет мисс Белл подойдет вам лучше всего, сэр, — сказала миссис Хиндер, впуская Тоби в великолепную комнату. — Чай сейчас будет готов.

— Замечательно. Прекрасно. Благодарю вас, — пророкотал Тоби и принялся внимательно рассматривать помещение. Господи, и это называется скучным словом "кабинет"? Словно парящий в воздухе лепной потолок, резьба по дереву (похоже, кедр), витражное стекло, мягкие кресла с подушками, вазы с цветами и огромный антикварный письменный стол, сверкающий лаком под светом лампы. И, словно в завершение картины, за небольшим боковым столиком сидело хрупкое элегантное создание и просматривало бледно-розовую папку, делая пометки золотой ручкой. Когда детективы вошли, она пошевелилась и встала, зашуршав шелком, расправила плечи и шагнула вперед. Владелица кабинета и секретаршу себе подобрала соответствующую.

— Наконец-то! — с облегчением воскликнуло прекрасное создание каким-то чересчур знакомым голосом.

У Тоби от неожиданности приоткрылся рот.

— Берди?

Верити воинственно выставила челюсть вперед и ехидно поинтересовалась:

— А ты кого ожидал увидеть, Клеопатру?

— Ты выглядишь… Я тебя не узнал!

Выражение лица у нее не изменилось, но щеки порозовели, выдавая ее исключительную неловкость.

— Хватит пялиться, а то ослепнешь, — нарочито грубо сказала Берди. — А теперь слушай…

— Что ты с собой сделала? Выглядишь потрясающе! — в искреннем восторге воскликнул Тоби.

— Дэн, хватит молоть чушь! Сейчас не время! Я приехала сюда за материалом для статьи. Чтобы никто об этом не знал, мне тоже пришлось поучаствовать в этом представлении, понятно? — Берди стиснула руки. — Но ради бога, давай поговорим о деле. Я уж думала, вы вообще не приедете. Чуть с ума не сошла, пока дожидалась. Если хочешь знать, у меня от этого места мурашки бегут. И раньше-то было паршиво, а уж теперь… Марго Белл… Господи, вы ее видели?

— Приятного мало, — осторожно заметил Тоби, потому что пока не решил, сколько ей можно рассказать.

Сержант уселся за стол, пытаясь приспособиться к этой новой Берди. Она не только выглядела по-другому, но и стала какой-то другой. Обычно Берди всегда была такой хладнокровной, такой уверенной в себе, что это приводило в ярость. А уж убийство она всегда считала состязанием, головоломкой, борьбой умов. В нормальном состоянии Берди наслаждалась бы ситуацией: первоклассное убийство прямо у нее под носом, так что есть возможность его туда сунуть, — но она очень напугана. Тоби вдруг подумал, что, может, и правда новая прическа, толстый слой макияжа и непривычная одежда могут так изменить личность. Во всяком случае женские журналы утверждают, что это очень тонизирует. Но в случае с Берди результат, похоже, получился прямо противоположным.

— Неприятно? Не то слово! И это вы еще и половины не знаете!

— Ну так почему бы тебе не рассказать нам все?

Тоби поймал себя на том, что разговаривает с ней утешительным тоном, который обычно приберегал для юных барышень, детей и расстроенных пожилых дам. До чего странно говорить так с Берди!

Она окинула его удивленным взглядом: тоже заметила этот тон, — и на ее лице отразилась целая гамма эмоций. Через некоторое время Берди все же сделала попытку собраться.

— Милсон тоже здесь необходим: информации очень много, так что придется делать записи.

— Конечно, — кивнул Тоби. — Он придет через минуту.

Постучав по столу карандашом, Дэн приготовился ждать, стараясь не смотреть, как Берди пытается вернуться к своей привычной манере. За окном ровно шумел дождь. Обычно этот звук успокаивал — разумеется, если находишься в сухом теплом месте и просто слушаешь, — но что-то в беспощадности этого дождя лишало сил и спокойствия. Где-то на его фоне слышался и другой звук, похожий на рев мощного двигателя. Наконец-то, с облегчением подумал сержант, прибыли криминалисты из Винздора. Но время шло, а звук не менял своей силы. И тут он понял свою ошибку.

— Это мы что, речку слышим?

Берди кивнула, резко повернувшись в своем кресле к окну, и едва слышно произнесла:

— Выходит из берегов. — Подняв на Тоби свои большие, янтарного цвета глаза, сглотнула и добавила: — Экономка уверена, что к утру нас затопит. Мы не сможем отсюда выбраться.

Дэн хмыкнул и убежденно заявил:

— Это не происходит так быстро: потребуется как минимум несколько дней.

— Только не здесь — так, во всяком случае, говорит…

— Берди, ради бога, не позволяй этой старой зануде пудрить тебе мозг! У нас мощный автомобиль. Если потребуется, мы вывезем вас отсюда по очереди. Или позвоним в Винздор, чтобы прислали еще машины. Все сделаем как надо, так что расслабься, ладно?

Берди открыла было рот, намереваясь ответить, но тут дверь отворилась и вошел Милсон с чайным подносом. Поставив его на стол, он с удивлением и подозрением посмотрел на Берди, но она не смутилась и дерзко, с вызовом встретила его взгляд.

— Все обитатели дома в гостиной, сэр, и экономка тоже, — бесстрастно доложил Милсон, но Тоби понял по его взгляду: что-то узнал. — Им приказано держаться вместе. Думаю, пока все под контролем. Обслуга вместе с полисменом из Винздора обыскала дом, и в полной уверенности заявляет, что никого из посторонних тут нет. Во всяком случае сейчас. — Он начал разливать чай, и его длинные костлявые пальцы составляли диссонанс с цветочным рисунком фарфора Дипдена. — Некоторые дамы очень нервничают, — добавил Милсон. — И один мужчина.

— Если вы имеете в виду Уильяма, — сухо заметила Берди, — я бы употребила слово "истерит", вы согласны?

Протягивая ей чашку с чаем, Милсон кинул взгляд на девушку: мягкая шапочка каштановых кудряшек, великолепный макияж, черная с золотом туника и черные шелковые брюки — и, похоже, был приятно удивлен, судя по опущенным уголкам губ.

— Им придется подождать, — пророкотал Тоби, обратив внимание на напряженное лицо Берди, и шумно отхлебнул чаю. — О, то, что надо! Передай-ка нам печенье, Бердвуд, а то зажала все себе.

Берди неуверенно улыбнулась и подвинула в его сторону тарелку с печеньем. Внезапно повисшее в комнате напряжение исчезло, и все благодаря появлению Милсона. Несмотря на ее элегантный наряд, модную прическу и непривычную нервозность, мгновенно вернулся проверенный временем союз двоих против третьего, а вместе с ним и непринужденность. С удовлетворенным вздохом Тоби макнул печенье в чай, целиком забросил в рот и тут же взял второе, а прожевав, сказал:

— Ну все, хватит валять дурака, Бердвуд. Милсон у нас за хозяйку, а я весь обратился в слух. Рассказывай: что тут происходит?

— Господь всемогущий! Это же чертов сумасшедший дом! — Тоби вытер залитый потом лоб и взглянул на лежавшую на кровати Хелен, наконец-то успокоившуюся. — Что за чертовщина? Эпилептичка, что ли?

— Ничего такого в анкете не было, — растерянно отозвался Алистер. — Мы спрашиваем про болезни и прочее. Ну, знаете, сердце, диабет, эпилепсия и все такое, просто на всякий случай. Но она ни словечком не обмолвилась.

"Он совершенно вымотан, что, впрочем, неудивительно, — подумал Тоби. — Денек выдался еще тот, учитывая все обстоятельства. А эта Хелен весит немало, хоть и костлявая. Тащить ее вверх по лестнице, пусть и втроем, было совсем нелегко".

Милсон пригладил лоснящиеся черные волосы, и Тоби вдруг осознал: впервые в жизни видел напарника растрепанным.

— Это не похоже на эпилептический припадок, сэр. Скорее просто своего рода приступ истерики. Наверное, такого следовало ожидать.

Алистер в ужасе посмотрел на лежавшую на кровати Хелен и отступил назад.

— Вы хотите сказать… О боже! Уильям говорил… мне следовало прислушаться…

— Какой смысл вдаваться в это сейчас, мистер Свонсон? — решительно произнес Тоби. — Она сможет ответить на наши вопросы позже. Когда, Милсон, как ты думаешь?

Напарник снял пиджак и в своей накрахмаленной белой рубашке стал похож на доктора, что было недалеко от истины. Он регулярно посещал курсы переподготовки по оказанию первой помощи, чего Тоби старательно избегал. Демонстрация искусственного дыхания способом "рот в рот" его выводила из себя. Тоби преследовало убеждение, что в не столь отдаленном будущем кто-то будет показывать свои знания на нем, а не он на ком-то. В конце концов, клиенты Тоби успевали остыть еще до его появления, а сам он со своими привычками являл хрестоматийный пример человека, у которого вот-вот случится инфаркт. Тоби распустил галстук, вдруг ощутив, что в гостиной слишком жарко.

— На этой стадии сказать невозможно, — заявил Милсон, явно освоившись в роли медбрата. — Должно пройти какое-то время. Все жизненные показатели в норме. До прибытия доктора за ней присмотрю я.

— Но послушайте, разве мы не должны… — взволнованно пролепетал Алистер.

Тоби взял его под руку и решительно вывел из комнаты, бросив на ходу:

— Я в кабинет. Позвони мне, если она заговорит, Милсон! — крикнул он.

Взглянув на часы: уже десять! — Тоби подумал, что бригаде из Винздора уже пора бы прибыть. Должно быть, застряли где-то по дороге. Погода, конечно, ужасная, но они особенно и не торопились. Небось решили, что можно не лезть из кожи вон, раз сюда прислали бригаду из Сиднея. Ну ничего, он им еще скажет пару ласковых!

Тоби и Алистер дошли до лестницы и остановились, решив отсюда осмотреть холл. Дверь в гостиную, где остались в ожидании люди, была закрыта, но напряжение чувствовалось даже здесь.

— От кого еще можно ждать неприятностей? — спросил Тоби, чтобы нарушить тяжелое молчание.

— Анжела Феллоуз, наш косметолог, та, что нашла Марго… то есть тело… очень расстроена. И Уильям Дин, секретарь Марго, тоже плох, — медленно произнес Алистер. — Они были с Марго близки. Ну, вы, вероятно, знаете эту историю от Верити Бердвуд. Вы ведь знакомы, она сказала. Для Уильяма это…

— Кошмарный сон, да, — закончил за него Тоби и подумал: "Ничего удивительного, что он перетрусил".

Снова ощутив провал в животе, как тогда, когда стоял в залитой кровью комнате в задней половине этого теплого, запертого для всех дома, Тоби почувствовал нарастающую тошноту. Так же было и чуть позже, когда Берди, подавшись вперед, быстро и сбивчиво рассказывала о событиях десятилетней давности — о других смертях, которые он помнил, в точности таких же, как эта.

Тогда Тоби обругал себя за слепоту, а ее — за панику. Мог бы и сам догадаться, когда Берди описала убийство по телефону. Впрочем, и она хороша: могла бы подсказать, а не просто болтать про дождь и просить о помощи. Вот он и помчался сюда, не взяв с собой дело Лорел Мун, никак не подготовившись, рассчитывая на обычное расследование. Но ведь у него шевельнулось какое-то воспоминание: где-то на краю сознания возникло смутное ощущение чего-то знакомого… Если бы Тоби прислушался к себе, смог бы нащупать связь, как следует все обдумать и решить, верить ли в возможность совпадения или это убийца-подражатель, зачем-то возникший через десять лет. В любом случае следовало поднять то дело, хотя бы просто из интереса, и привезти с собой. Но Тоби проигнорировал это ощущение, нарушив тем самым собственное первое правило. Слишком уж его обрадовало, что наконец подвернулось нечто стоящее: можно оторваться от безотрадной рутины и доставить массу неудобств Милсону. Глупое ребячество!

Тоби кашлянул, прочищая горло, остро ощущая на себе взгляд Алистера, подтянул ремень и начал спускаться по лестнице.

— Я прямо сейчас поговорю с Анжелой Феллоуз и с Уильямом Дином, мистер Свонсон, и мы сможем отпустить их: пусть ложатся спать. А вы мне вот что скажите. По словам Верити Бердвуд, которая, как вы уже наверняка догадались, и раньше сотрудничала с полицией, большинство обитателей дома слышали вчера вечером, как Уильям говорил, что убийца, Серая Леди, вышла на свободу. То есть все, кроме той девушки, Анжелы и массажиста, верно?

— Его зовут Конрад. Да, верно, их там не было. Они живут в доме, но обычно коктейльные вечера не посещают. Еще не было Бетти Хиндер, экономки. Она к тому времени уже уехала домой.

— Вы не заметили, чтобы кто-то как-то по-особенному среагировал на его сообщение?

Алистер нахмурился.

— Вообще-то нет. Естественно, в основном все очень расстроились. Завязался спор. По мнению Джози, просто позор, что убийцу, эту Лорел Мун, выпустили. Собственно, она сказала, что ее следовало бы повесить. Эдвина, леди весьма рассудительная, ей возразила. Малышка Белинда заткнула уши, чтобы ничего не слышать. А Хелен… Хелен…

— Да-да, мистер Свонсон? Так что же Хелен?

— Она сказала, что десять лет в том месте, где находилась Лорел Мун, само по себе наказание. Или что-то в этом роде. Мы все невольно это услышали, потому что раньше она практически ничего не говорила. — Он схватил Тоби за руку и прошептал: — И прозвучало это так, словно она действительно знает, о чем говорит. Но мне и в голову не пришло… О боже мой!

— Возможно ли, что трое служащих, не присутствовавших при разговоре, узнали о произошедшем позже? К примеру, тем же вечером или сегодня?

Алистер пожал плечами.

— Вполне. Кто-то кому-то мог сказать… Впрочем Бетти Хиндер я сам сказал сегодня утром. Разумеется, о прошлом Уильяма она уже и раньше знала.

— А как насчет того, что Уильям слышал, будто Лорел Мун намерена приехать сюда?

— Нет, этого я ей не говорил.

— А косметолог? Могла она слышать о ссоре, случившейся, когда вы собрались, чтобы выпить?

— Я ничего ей не говорил. Она работает здесь не так давно, и мы толком не знакомы. Конрад мог и рассказать. Они больше общаются — кабинет массажа находится рядом с косметическим, и между ними есть дверь.

— А откуда мог узнать он?

— О, думаю, вчера ночью Марго рассказала ему, что Уильям устроил представление… — Алистер снова осекся и смутился. — Вообще-то это только мои догадки.

— Конечно-конечно.

По лестнице они спускались молча, глядя себе под ноги, потом Тоби небрежно бросил:

— Если я правильно понял, Марго Белл с этим Конрадом связывали интимные отношения.

Алистер покраснел и покусал губу.

— Почему вы так решили?

— Просто вы проговорились, что Марго могла рассказать ему ночью. Надо полагать, после того как сказала, что идет спать, и пошла к себе наверх. Поскольку комната Конрада находится в пристроенном крыле, они могли встретиться только намеренно, к примеру в ее комнате наверху. Это так, мистер Свонсон?

— Я не…

Тоби остановился и снова подтянул ремень, на этот раз воинственно, и прорычал:

— Послушайте, там, в новом крыле, лежит убитая женщина. И убийца наверняка сейчас в доме. Мы можем выдвигать версии, кто это сделал, но не имеем ни малейшего представления почему. И в любом случае наши домыслы не факты. Понятно? Просто отвечайте на мои вопросы. Нет времени ходить вокруг да около и думать об этике.

Алистер поежился и хриплым голосом произнес:

— Вы правы. Но зачем вам вот это все про Марго и Конрада?

— Чтобы понять почему. А теперь расскажите, как отреагировала Марго Белл на сообщение, что Лорел Мун может сюда приехать или уже приехала?

— Марго не знала.

— Что? Вы ей не сказали?

Алистер так закатил глаза и склонил голову набок.

— Конечно, нет, к тому же попросил молчать Уильяма и Верити Бердвуд.

— Почему, мистер Свонсон?

Алистер поколебался, наконец произнес:

— Не видел смысла говорить. С одной стороны, это не обязательно было правдой. С другой — если она и собиралась приехать сюда или уже приехала, то за помощью. Мы обещаем всем клиенткам полную конфиденциальность, и лично я считаю, что это правильно.

— Весьма похвально, но партнера все же следовало поставить в известность. Не могло так случиться, что она тоже была в курсе и просто подыгрывала вам?

— Вряд ли, — пробормотал Алистер. — Иногда наши с ней представления по тем или иным вопросам не совпадали.

Тоби задумчиво поскреб начинавший зарастать щетиной подбородок.

— Понятно. Значит, сообщать эту новость, мисс Белл вы не стали. Это объяснимо. Но потом, насколько мне известно, вы начали получать письма с угрозами. По словам Берди — Верити Бердвуд, одно вы уничтожили, а другое Марго вскрыла лично, и, если повезет, мы еще сможем его раздобыть. И что, даже после этого вы не передумали?

— Я думал сказать ей про письмо, честное слово! — Алистер удрученно покачал головой. — Но не хотел ночью… гм… а сегодня утром… ну, сегодня утром она была немного не в духе, а потом куча дел, возможности не представилось. Вот я и решил… ну, так все и оставить.

— Понятно. И что, мисс Белл не проявила никакого интереса к письму, которое распечатала сама?

— Я о нем даже не знал, до тех пор пока… пока мы не обнаружили тело. Мне сказала Верити. — Алистер так вцепился в перила, что побелели костяшки пальцев. — Видимо, Марго получила его во время ленча, но я… меня там не было. Работал. Наверняка оно ее расстроило, но у Марго не было причин связывать это письмо с Лорел Мун. Мало ли на свете психов!

— То есть кому-то еще может угрожать опасность? — Тоби произнес это медленно, наблюдая, как от щек Алистера отхлынула кровь, затем безмятежно продолжил спуск.

Внизу, дождавшись, когда Алистер его догонит, Тоби негромко произнес, бросив взгляд на дверь гостиной:

— Да, возвращаясь к делу. Если мы исключим Верити Бердвуд, то о приезде Лорел Мун в Дипден знали лишь вы и Уильям. И что она вряд ли счастлива, судя по угрожающим письмам.

— Думаю, вы правы, мистер Тоби, — произнес едва слышно Алистер. — Только кроме нас…

— Кто-то еще знал? — быстро спросил детектив.

— Ну как же, сама Лорел Мун, верно? Она одна знала точно, что и зачем собирается сделать.

Эти слова, произнесенные шепотом, повисли между ними. Они стояли в великолепном холле с мраморными полами, а за спиной у них вздымалась лестница, которая вела к погруженной в безмолвие спальне этажом выше. В голове у обоих возник образ Милсона в белоснежной рубашке, с сосредоточенным узким темным лицом, сидящего у постели в комнате под названием "Ева". Именно его глазами они увидели исхудавшую женщину, лежавшую на кровати: блестящие волосы цвета меда разметались по подушке, темные глаза милосердно закрыты. Она погружена в глубокий сон, грудь вздымается и опускается почти незаметно, большие костлявые кисти время от времени подергиваются на чистых белых простынях.

Алистер вздрогнул, а Тоби расправил плечи, словно хотел сбросить груз, который ощущал с того момента, как вошел в этот дом.

— Мне нужно позвонить в Винздор, мистер Свонсон. Пожалуйста, пойдемте со мной. Я должен задать вам еще парочку вопросов, прежде чем начну допрашивать остальных.

Детектив направился через холл к кабинету, в то время как Алистер остался на месте, тупо глядя на него, потом пробормотал с тусклым удивлением в голосе:

— Вы не сможете…

Тоби резко повернулся и нахмурился.

— Не смогу? Что? Мне казалось, я ясно дал вам понять, что…

— Нет-нет, я не об этом! — Алистер, спотыкаясь, поспешил к нему. — Я думал, вы знаете. Вы не сможете позвонить. Никто не сможет. Линия оборвалась. Часа два назад. Разве Бетти вам не сказала? Или доктор Томс?

— Нет, черт побери, не сказали! — Тоби вспомнил последний, прощальный злобный выпад маленького доктора. Значит, вот что он имел в виду! — В таком случае я кого-нибудь туда отправлю. Группа из Винздора уже должна вот-вот приехать. Возможно, Верити Бердвуд… Паршиво, конечно. Берди нужна ему здесь, чтобы делать для него записи, пока Милсон наверху.

— Вы не сможете, — тупо повторил Алистер, по-прежнему глядя на него как на умалишенного. — Разве вы не видите? Разве не знаете?.. Дождь… вчера вечером спустили плотину, так что она больше не сдерживает воду… река разливается. Полиции из Винздора сюда не добраться. Они скорее всего повернули назад. Верити тем более не сможет отправиться за помощью. Это самоубийство. Пути нет ни сюда, ни отсюда.

— Это невозможно, мистер Свонсон, — с напряжением в голосе произнес Тоби, почувствовав, как начинают потеть ладони. — Мы с констеблем приехали сюда чуть больше часа назад, и все было в порядке…

Алистер схватил его за руку и потащил к кабинету, бессвязно бормоча на ходу:

— Смотрите сами. Просто посмотрите, раз вы не верите мне.

Рывком распахнув дверь, он втащил детектива внутрь, заставив испуганно обернуться Берди, которая сидела на подоконнике и тревожно вглядывалась в темноту. Ее заостренное лицо казалось смертельно бледным даже под слоем искусного макияжа. Тоби стремительно подошел к окну и отдернул занавески. Дождь лупил по крыше веранды и по брусчатке, лившийся из окна свет позволял видеть очертания их автомобиля, припаркованного у парадной двери, и блестящие лужи на гравии вокруг. Тоби напряг зрение и уловил движение за машиной, где начинался спуск к воротам и речке, хотя никакого движения там быть не могло. Земля там, где на нее падал свет, шевелилась, подползая к тополям и завихряясь вокруг них водоворотом. Только это вовсе не земля. Это вода! Тоби, все еще не веря своим глазам, посмотрел налево, потом направо, но везде увидел то же самое. За какой-то час дом превратился в остров.

— Я тебе говорила, — с осуждением произнесла Берди и снова повернулась к окну, предоставив Дэну Тоби возможность взирать на ее аккуратно подстриженный затылок, на изящную линию шеи.

Детектив перевел взгляд на Алистера и, увидев, что его высокий лоб блестит от пота, прошептал:

— Черт побери!..

— Так что если потерпите меня еще немного, я буду в высшей степени вам благодарен. — Тоби завершил свою речь тем, что задумывалось как ободрительная улыбка, но Белинда вдруг, сжав руку Уильяма, негромко вскрикнула и ему пришлось спешно изменить выражение лица. Надо полагать, с улыбкой он переборщил. — После беседы со мной — обычной рутины, как я уже сказал, — вы сможете пойти спать. Утром к нам наверняка прибудет подкрепление из Винздора, и мы быстро разберемся с этим делом. Тем временем…

— Прошу прощения, мистер Тоби, — вежливо, но властно заговорила дама по имени, как уже знал Дэн, Эдвина, не вставая с кресла. — Вы сказали, что нам придется ночевать здесь? Вам не кажется, что вы ждете от нас слишком много, учитывая все обстоятельства?

Детектив задумчиво посмотрел на Эдвинду: эта женщина явно привыкла всегда поступать по-своему. Он отметил упрямый подбородок, уверенный, непреклонный взгляд.

— Боюсь, альтернативы нет, мадам.

— Альтернатива должна быть! — Твердый голос слегка дрогнул, и Тоби заметил, как крупные пальцы с аккуратным маникюром с чрезмерной силой сжимают подлокотники кресла.

— Нас затопило, Эдвина, — мягко вмешался Алистер. — Я вам уже говорил. Это неприятно, но…

— Неприятно! — взорвалась Джози, вскочив с места и свирепым взглядом окинув комнату. Щеки ее пылали. — Оказаться запертыми тут на всю ночь с трупом и убийцей! Да уж, неприятно! Что, если она ночью встанет и грохнет еще кого-нибудь? Ведь там с ней всего один парень, так? Высокий такой и тощий, да? Он не справится с ней в одиночку, если она чего надумает. У сумасшедших сил втрое больше, чем у обычных людей, разве вы не знаете?

— Джози… — Анжела умоляюще протянула к ней руку. — Пожалуйста, не надо…

— Это несчастная девушка на грани срыва! — проигнорировала ее Джози и ткнула пальцем в сторону Уильяма. — И он не намного лучше! И всем остальным тоже хватило сполна! Вы меня слышите? Я не собираюсь сидеть здесь до…

— Довольно! — оборвал ее Тоби ледяным тоном, шагнул вперед и прищурился.

Джози вовсе не собиралась сдаваться. Напротив, она уставилась на него, воинственно выпятив тяжело вздымавшуюся широкую грудь. Запах эвкалипта окутывал ее, как дешевые духи. В голове вдруг мелькнула странная мысль, что Джози почти такая же крупная, как он. Если она полезет в драку, он бы не стал держать пари на победителя в его-то нынешнем состоянии. Почувствовав, что Берди подошла ближе, Тоби подумал: интересно, кто, по ее мнению, нуждается в защите: он или она? Эта мысль его насмешила и успокоила.

— Мне это нравится еще меньше, чем вам, мадам, — твердо произнес детектив. — Но если мы не можем что-то изменить, то должны с этим смириться. Более того, у нас нет ни малейших доказательств, что кто-то конкретный несет ответственность за случившееся сегодня вечером, а необоснованные обвинения совершенно бессмысленны. Лучшее, что вы можете сделать для себя и остальных, — это успокоиться, вести себя как разумный человек и дать мне возможность выполнять мою работу, чтобы все наконец-то смогли немного отдохнуть. Это понятно?

Огонь в глазах Джози погас, энергия словно вытекла из нее. Она вдруг сделалась вялой и уставшей: вовсе не амазонка, а крупная женщина с сильной простудой, и красным носом. Джон отвернулась и неловко плюхнулась на диван.

— Так. Теперь вот что! — Тоби вернулся к своей решительной манере поведения, что ему сейчас по-настоящему требовалось, и слегка поклонился Эдвине. — Я понимаю, насколько все это неприятно. Но поверьте, я не задержу вас и на минуту дольше необходимого. Сначала мне хотелось бы поговорить с мисс… Феллоуз, а затем со всеми остальными по очереди.

Детектив повернулся к Алистеру и спокойно заметил:

— Вероятно, нам всем не помешает выпить по чашечке чая. Как вы думаете, миссис Хиндер нам в этом поможет?

— О да, конечно, — пробормотал Алистер. — Бетти, не могли бы вы…

— Разумеется. — Худая женщина в черном отошла от стены, бросив на Тоби недружелюбный взгляд. — Вам тоже?

— Да, будьте так добры, миссис Хиндер, если вам не трудно. В кабинет. Чай для мисс Бердвуд тоже можно принести туда.

Тоби повернулся к выходу и тут же почувствовал, как пощипывает затылок от их взглядов, понимая, что за каждым его движением следят. За окном прогремел гром. Он не собирался отступать ни на йоту, но остановился и небрежно сказал Алистеру:

— Было бы неплохо, если бы кто-нибудь помог миссис Хиндер.

Алистер уставился на него совершенно безумными глазами, даже рот его слегка приоткрылся, но потом все же взял себя в руки, затравленно огляделся по сторонам и, кашлянув, посмотрел на измученного Уильяма и остановился на Конраде.

— Ведь ты же поможешь Бетти, да?

Конрад плавно оттолкнулся от каминной полки, но миссис Хиндер, скривив губы, попыталась возразить:

— Я не нуждаюсь…

— Конрад вам поможет, — твердо отмахнулся Алистер. — Так будет гораздо быстрее. Хорошо?

Экономка с отвращением фыркнула, повернулась к нему спиной и выплыла через дверь в столовую, а Конрад, ухмыляясь, расслабленно зашагал следом. Тоби взглянул на Алистера как раз в тот момент, когда тот, пристально глядя в спину Конраду, крепко сжал губы и поморщился. Здесь явно о любви не идет речи, зато неприязнь налицо, мысленно отметил Тоби и бросил взгляд на Берди.

Та совершенно не обращала внимания на Алистера. Ее взгляд был устремлен в другой конец комнаты, где перед телевизором рядом с Анжелой сидела Джози, закрыв глаза, одной рукой прижимая к носу платок, другой мягко, размеренно поглаживая девушку по спине. Анжела остекленевшим и неподвижным взглядом уставилась в телеэкран, где Хамфри Богарт и Кэтрин Хепберн разыгрывали неправдоподобную любовную историю среди пиявок и тростников "Африканской королевы", но какие бы мысли ни бушевали за этими пустыми глазами, было очевидно, что ни любовь, ни опасности речного путешествия не имеют к ним никакого отношения.

— Своими словами, Анжела. Просто расскажите, что произошло.

Тоби изо всех сил пытался скрыть нетерпение. Если и дальше сталкивать девушку с дерева, ни к чему хорошему это не приведет.

Анжела поморгала красивыми отрешенными глазами, облизала губы и начала:

— Я плавала…

— Да, и что?

— Я пошла плавать, как делаю каждый вечер с шести до половины седьмого.

— Значит, вы не посещаете эти их вечеринки со спиртным?

Девушка помотала головой.

— Я не обязана. И слава богу. Уильям должен туда ходить, а мы с Конрадом нет.

— Значит, вы, как обычно, пошли плавать, — осторожно подтолкнул ее Тоби. — Забыли, что у вас имелась договоренность с Марго Белл…

— О нет! — Анжела снова замотала головой, на этот раз неистово, и щеки ее заалели. — О нет, я никогда не забываю подобные вещи! Святые небеса! Мисс Белл не просила меня сделать массаж. Ни слова об этом не сказала. Я ее вообще почти весь день не видела. И уж тем более не разговаривала.

Берди чуть подалась вперед и сочувственно произнесла:

— День был сложный. А вы работаете здесь не так уж и долго, да? Могло запросто выскользнуть из головы. Вы уверены…

Глаза Анжелы наполнились слезами, и в досаде она воскликнула:

— Вот и вы, как Алистер! Но, честное слово, мисс Белл мне ничего не говорила. Господи… Вам не кажется, что я бы запомнила? Да я ее до смерти боялась. Вы же видели, как она злилась сегодня утром! И вообще, по понедельникам массаж ей делал Конрад. Всегда. Здесь все работает как часы. Никаких изменений! Конечно, я бы запомнила! Я бы весь день ни о чем больше и думать не могла!

Тоби откашлялся, изучая молодое здоровое лицо, и оно казалось ему довольно искренним.

— Ну хорошо, Анжела. Вы отправились плавать, а мистер Свонсон пришел, чтобы напомнить… то есть сказать вам, что мисс Белл ждет массажа. Сколько было времени, вы не помните?

Она растерянно посмотрела на него.

— Сколько времени? Нет, не помню точно. Я не слежу за временем, когда заканчиваю работу.

— Попытайтесь все-таки вспомнить, — попросил Тоби, собрав всю свою выдержку в кулак.

Анжела напряженно наморщила гладкий лобик.

— Я, как всегда, пошла в раздевалку, как только услышала, что Уильям идет наверх, в дом. Его комната рядом с моей, а комната Конрада — с другой стороны. Прошла к бассейну через массажный кабинет — он в это время уже пустой, и мне разрешается это делать.

Она опять замолчала, и Тоби качнулся вперед, вскинув брови, побуждая ее к великим свершениям или хотя бы к продолжению.

Лицо Анжелы прояснилось и просветлело, когда она торжествующе объявила:

— Было ровно шесть, когда я закончила переодеваться и пошла плавать! Да, вспомнила, я как раз посмотрела на часы, прежде чем войти в воду. Я не ношу часы в бассейне. Знаю, некоторые носят, но мне нравится не зависеть от времени, когда я плаваю.

— Да, но мне действительно очень нужно знать, во сколько вас позвал Алистер, чтобы передать просьбу мисс Белл.

Она взглянула на него прозрачными глазами.

— О, этого я не знаю.

— И даже предположить не можете?

Она упрямо покачала головой.

— Когда плаваю, я забываю о таких вещах. Я очень, очень хорошо разминаюсь, чтобы, когда окажусь в воде, могла, знаете, жить в своем теле. Ведь так важно ощущать кровь, дыхание и воду и больше ничего. Просто…

— Когда Алистер вас позвал, сколько дорожек вы проплыли? — прервала ее Берди.

— Ну, к тому времени как его услышала — он говорил, что позвал меня несколько раз, потому что в воде я по-настоящему нахожусь в моем собственном мире, — я как раз поворачивала на двадцать первую, — тут же ответила Анжела.

— А как быстро вы проплываете дорожку?

— Обычно за сорок семь секунд. Я, конечно, могу плыть и быстрее, но…

— Понятно. — Берди сделала пометку и улыбнулась Тоби. — Значит… Сорок семь на двадцать — это девятьсот сорок, гм… разделим на шестьдесят… получим чуть больше пятнадцати… добавим еще пару минут как поправку… вы плавали примерно семнадцать с половиной минут.

Анжела восхищенно посмотрела на нее.

— Мне и в голову не пришло посчитать вот так…

Тоби провел рукой по редеющим волосам, и на какой-то безумный миг ему захотелось, чтобы Милсон оказался рядом. Нет, констебль, конечно, заноза в заднице, но случаются минуты, когда умная задница в десять раз хуже.

— Итак, мистер Свонсон позвал вас…

— Да. Он позвал меня, я его наконец-то услышала и вылезла из бассейна, и он сказал мне, что мисс Белл ждет, а я сказала, что она мне ничего не говорила, а он сказал, мне все равно лучше быстренько переодеться и пойти к ней, что я и сделала. Я так разволновалась, вы себе не представляете. Просто придумать не могла, что могло случиться и зачем я ей нужна.

— А сколько времени вам потребовалось, чтобы снова одеться, как вы думаете? Пять минут?

— Ну да, примерно пять.

— Значит, в косметический кабинет вы вошли раньше шести двадцати пяти, — пророкотал Тоби, что-то царапая огрызком карандаша на обратной стороне конверта, который раскопал в кармане, и посмотрел на Анжелу. — Но тревогу подняли только после половины шестого.

— Правда? — Теперь Анжела выглядела растерянной и испуганной. — Это важно?

— Погодите, погодите, — вмешалась Берди, не обращая внимания на сердитый взгляд Тоби. Ей казалось, она знает, в чем дело. Анжела и в самом деле воспринимала все исключительно буквально, таких людей ей еще не приходилось встречать. И соображала довольно туго. — Вам потребовалось пять минут, чтобы переодеться. Сюда входит и душ?

— Нет… о, извините, а про него тоже нужно сказать? На душ мне потребовалось минуты три-четыре. В смысле… — Анжела обратила на них озадаченный взгляд своих больших глаз. — Я же должна была смыть с себя хлорку, верно? Она очень вредная для волос и кожи… И еще минуты две на волосы… высушить их как следует невозможно, но привести хоть в какой-то порядок… а потом я побежала в косметический кабинет. Ой, я была в такой панике…

Она осеклась, и от лица вмиг отхлынули все краски. Берди, взглянув на Тоби, вскинула брови, встала, пересекла комнату и положила ладонь на руку Анжелы.

— Продолжайте. Итак, примерно в шесть двадцать девять вы вошли в косметический кабинет. Что случилось потом? Давайте уже покончим с этим.

Анжела уставилась в одну точку и проговорила онемевшими губами:

— Я открыла дверь и вошла в кабинет. Мисс Белл лежала в кресле, прямо под лампой. На веках у нее лежали ватные диски с гамамелисом: я поняла по запаху. И всюду кровь. Как в лавке мясника. Ее лицо… — Она передернулась, и Берди чуть крепче сжала ее руку. — Лицо такое ужасное. Язык высунут наружу. И кровь по всей шее и груди, даже на пол капала. Она была мертвая. Одна накидка валялась на полу, в луже крови, завязками наружу, и я решила, что она была на убийце. Подумала, он еще там поджидает в соседнем кабинете, массажном. Кто-то потом сказал, что дверь между кабинетами была заперта, но тогда я этого не знала. Я закричала. Ничего не могла сделать, даже шевельнуться. Потом все-таки заставила себя. Попятилась, вышла из кабинета и побежала в главный дом. Должно быть, я все еще кричала, потому что все выбежали в холл, а я отвела их обратно и показала… О! — Она закрыла лицо ладонями.

— Вы прикасались к чему-нибудь в кабинете, Анжела? Или видели, как кто-нибудь другой что-то трогает или берет? — спросила Берди.

Анжела замотала головой, не отрывая рук от лица.

— Может, видели в кабинете что-нибудь такое, что показалось вам странным, или не на месте, или как-то по-другому выглядело?

Анжела подняла к ней залитое слезами лицо.

— Там не было ничего другого. Вообще ничего. Все выглядело в точности так, как я оставила, готовое к завтрашней работе.

— Вы в этом уверены?

— О да! — Анжела энергично закивала. — У меня хорошая память на такие вещи. Я бы заметила.

Тоби откинулся на спинку стула и мягко произнес:

— Что ж, думаю, на этом можно закончить. Теперь идите к себе и немного поспите.

— Спать! Я в жизни больше не усну! — Губы девушки задрожали. — Стоит закрыть глаза, и я вижу… это… эту картину. Я не могу вернуться в то крыло. Не могу!

— Вам ничто не угрожает. Теперь там совершенно безопасно. — Тоби красноречиво посмотрел на дверь, и Берди, уловив намек, помогла Анжеле встать и мягко повела ее из комнаты. — А мне хотелось бы еще раз поговорить с Алистером Свонсоном.

Берди обернулась и удивленно взглянула на него. Похоже, он начал воспринимать ее помощь как нечто само собой разумеющееся. Тоби зевнул, потянулся, скрестил на груди руки и ласково посмотрел на нее в ответ.

Она довольно громко хмыкнула и вывела Анжелу в коридор, а пока они шли по мраморным плиткам холла обратно в гостиную, сказала:

— Я попрошу Уильяма и Конрада проводить вас до комнаты, после того как вы выпьете чаю. Не тревожьтесь. С вами все будет в порядке.

Анжела кивнула, глядя себе под ноги, и по-детски потерла глаза тыльной стороной ладони.

— Со мной все будет в порядке, — тихо повторила она и вдруг остановилась, мотнув головой в сторону кабинета: — Должно быть, он считает меня идиоткой. И помощи от меня никакой, да? Но я правда не обращаю внимания на время, когда не работаю. И там правда нечего было замечать, в этом… в кабинете, кроме того… о чем я вам уже рассказала.

— Вот и хорошо, — торопливо произнесла Берди. — Не беспокойтесь пока об этом, а утром, когда будете чувствовать себя лучше, подумайте еще раз. Представьте себе картинку в уме. Там могла быть какая-нибудь мелочь, которую вы заметили, но не сразу это поняли. Что-нибудь не совсем на своем месте, что-то, чего там быть не должно. Все в этом роде может нам помочь. Хорошо?

— Хорошо. — Анжела слегка наморщила гладкий лоб. — Вы знаете, вот теперь, когда вы об этом сказали… мне в самом деле кажется, что что-то такое было. Разве не странно? Как вы и говорите, какая-то мелочь. Что-то… о, я не знаю!

Она прижала пальцы ко лбу и закрыла глаза, Берди посоветовала:

— Переспите с этой мыслью.

Анжела определенно легко поддается внушению, очень перевозбуждена, и, если проявить неосторожность, придется возиться с ней еще полчаса. У Тоби случится припадок.

Берди взяла девушку за руку и легонько потянула за собой. Та нерешительно кивнула, и они вместе вошли в гостиную.

Тоби неловко заерзал на стуле.

— Ну… гм… не стоит так расстраиваться, мистер Свонсон. Вы пережили шок, огромный шок, сделали все, что могли, так что можете быть свободны: сегодня вечером вы мне не нужны. Почему бы вам не отправиться прямо сейчас отдохнуть? Я уверен, что миссис Хиндер прекрасно справится со всем одна.

Алистер покачал головой, с силой потер ладонями лицо и, с трудом поднявшись на ноги, пробормотал:

— Я должен остаться с гостями. Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке. Просто расклеился немножко. Кого к вам позвать?

— Секретаря, Уильяма.

Алистер кивнул и выскочил из кабинета, а Тоби обмяк в кресле, и оттянул галстук и спросил:

— Все записала?

Берди кивнула и поинтересовалась:

— Можно мне посмотреть папки с делами?

— Позже. Нужно отправить всех этих людей спать. Я и сам чуть живой, а они наверняка валятся ног. О, пока не забыл… — Он подтянул к себе телефон и набрал номер. — Это я. Все в порядке? Вообще ничего? Господи! Ты уверен, что она не притворяется? Хорошо. Сиди рядом. Я скоро поднимусь.

Положив трубку на рычаг, он нахмурился.

— Милсон клянется, что она все еще в отключке. Это ведь ей чертовски удобно, а?

— А какой в этом смысл?

— Время.

— Для чего?

— Господи, я не знаю, Бердвуд! Может, чтобы подумать, как отсюда выбраться? Может, она не рассчитывала на наводнение. Господь свидетель, я точно нет. А может, обдумывает защиту или решает, кто станет следующим. А может, в самом деле спит. Что ни говори, а убийство еще тот стресс. Кто знает, как работает мозг чокнутых…

— Предполагается, что она вылечилась.

Тоби фыркнул.

— Мы такие сказочки и раньше слышали. Наши замечательные психиатры не почувствуют, даже если их драгоценные задницы поджарить на костре.

У двери послышался какой-то шорох, и они резко обернулись. Уильям Дин, привалившись к дверному косяку, прижимал ко рту руку, словно хотел сдержать крик, и смотрел на них своими огромными темными глазами. Сколько времени он уже там стоит?

Тоби, явно недовольный, что их подслушали, поманил его. Уильям проскользнул в комнату и не столько сел, сколько скорчился на стуле перед письменным столом. Детектив побарабанил своими короткими толстыми пальцами по столу, взглянул на Берди и поудобнее устроил свое мощное тело. Ему вовсе не хотелось, чтобы этот парень совершил что-нибудь опрометчивое: тут требуется мягкий подход. Тоби попытался исправить положение, ободряюще кивнув Уильяму. Тот сжался еще сильнее, и Тоби с отвращением подумал: "Что за размазня! А по словам Берди, был любовником Марго Белл. Что, черт возьми, она в нем нашла?"

Может, она извращенкой была… любила… Да нет, потом она с Конрадом сошлась, а этот вовсе не похож на мазохиста, кем бы он там ни был. Да еще Берди говорила, что одна из клиенток проявляет к Уильяму откровенный интерес. Немыслимо! Должно быть, все дело в его внешности. Он, безусловно, довольно привлекателен, если кому такие нравятся. Тоби окинул Уильяма взглядом: высокий, гибкое тело, четко очерченные скулы, стройная шея, шелковистые черные волосы, густые ресницы. Встретишь такого на улице, и, без сомнения, примешь за гомика.

— Я не задержу вас надолго… э-э-э… Уильям, — начал Тоби как можно дружелюбнее. — Мне просто нужно уточнить у вас кое-какие детали. Хорошо?

Молодой человек молча кивнул, не поднимая головы. Тоби скорчил Берди гримасу, а после того как поймал ее насмешливый взгляд, продолжил:

— Вы услышали, что Лорел Мун, возможно, одна из клиенток, вчера вечером, так? Как именно это произошло?

— Это Джойс. — Уильям едва шевелил губами. — Старая подруга… моей… моей невесты. Той, что… убили. Она позвонила. Примерно без десяти шесть.

— Имя и адрес?

— Миссис Джойс Тремейн, Уинслоу-Крещент, три, Дарлинг-Пойнт.

— Как вы это восприняли?

— Очень забеспокоился, попытался сообщить Марго.

— Попытались, но?..

— Она не стала слушать. Вообще не пожелала со мной разговаривать. Мы даже немного… повздорили. Она думала, я нарочно ей надоедаю, хочу помириться, но дело было вовсе не в этом! — Уильям внезапно поднял голову, и Тоби увидел, что его длинные черные ресницы мокрые, а потом произнес с патетическим достоинством: — Я не дурак и понял, что это бессмысленно.

Тоби осторожно двинулся дальше.

— Из того, что сказала Джойс, можно было понять, когда именно Лорел Мун намерена приехать?

— Не думаю. Только Джойс была уверена, что скоро. Ее подруга услышала об этом неделю назад. Вот я и решил: или с этой группой, или со следующей. Но я бы не смог ее узнать, потому что никогда не видел. Я был болен… лежал в больнице, когда ее поймали. Мне не разрешали читать газеты. — Уильям волновался все сильнее и его изящные пальцы, лежавшие на коленях, то сплетались, то расплетались. — Сам бы я себя защитить никак не смог, поэтому должен был рассказать Марго. Она бы обо мне позаботилась, просто не впустила бы сюда эту женщину.

Его чувственные губы задрожали, и Тоби подумал: как у маленького мальчика. Но на сей раз к сочувствию примешивалось презрение. Для следующего вопроса он выбирал слова очень тщательно.

— Но ведь Марго тоже не узнала бы Лорел Мун, если никогда ее не видела, верно?

— Она бы выяснила, — с абсолютной уверенностью сказал Уильям. — Марго была знакома с очень влиятельными людьми, поэтому знала, кому позвонить…

— Когда вчера вечером вы в первый раз увидели клиенток, то подумали, что одна из них — Лорел Мун?

Уильям поколебался.

— Я толком ничего не понимал. Не мог мыслить ясно. Когда Марго сошла вниз, на коктейли, и я смог уйти, в кабинете Алистера просмотрел дела, но они мне мало что сказали. Все гостьи примерно одного возраста. Клиентки предпочитают не называть свои настоящие имена, а уж она в любом случае не назвала бы, так? Я знал, что с Белиндой все в порядке. Это сестра приятельницы Марго. И с дамой из Эй-би-си, Верити, тоже. Про Эдвину мы читали в газетах и видели ее фотографии. Она важная бизнесвумен или что-то в этом роде. И Марго знает… знала людей, которые знакомы с ней, так что это не могла быть она. Значит, оставались Джози и… Хелен.

Уильям кинул быстрый взгляд на Тоби, но тот сохранял бесстрастное выражение лица, хотя и не скрывал заинтересованности, поэтому нервно кашлянул и продолжил:

— Я смотрел на них, но не мог понять: это могла быть любая из них, а может, ни та, ни другая. Я слишком много выпил, гораздо больше своей обычной порции. Решил забыть про Марго и сделать что-нибудь самостоятельно. Начал говорить про Лоис. Ну, вроде как вплел в разговор. — Хотел посмотреть, что будет.

— И что же?

— Ничего. Никто не повел себя странно, только Марго рассердилась и ушла. А Белинда, такая милая и добрая — приготовила мне чашку чая и попыталась успокоить. Конечно, она не знала, что я напуган, просто решила, что расстроился из-за Лоис. — Уильям покачал головой. — Белинда так не уверена в себе. Думаю, в семье, в особенности сестра, ее совсем зашпыняли. Она вышла замуж совсем юной, но брак длился недолго: муж плохо с ней обращался. Как такое вообще возможно?

Тоби ничего не сказал на это, поскольку с первого взгляда определил Белинду как неудачницу. Его опыт подсказывал, что такие кроткие и покладистые, как она, то и дело получают пинка под зад. Чтобы хоть как-то оправдать молчание, Тоби расслабил узел на галстуке, который и так уже болтался на уровне второй пуговицы рубашки, но все равно каким-то образом душил, а через минуту спросил:

— Что произошло потом?

Уильям перегнулся через стол, упорно глядя себе на руки.

— Потом Белинда и остальные пошли спать, а я отправился с Алистером в библиотеку поговорить, где все ему рассказал. Он меня успокоил: мол, волноваться не нужно. Сказал, если Лорел Мун сюда и приедет, то за помощью, а не для того, чтобы устраивать неприятности. Сказал, она никак не может знать, что здесь работаю, а десять лет немалый срок. Кроме того, она была больна, а сейчас ей лучше. И велел ничего не говорить ни Марго, ни другим, даже когда Верити принесла то письмо: мол, мы не можем знать, что его написала Лорел Мун. Сказал, что я переутомился. Ну и все в этом роде. Алистер всегда такой: славный, много работает, но любит, чтобы все было тихо-мирно, чтобы все вели себя спокойно.

Как ни странно, на его губах вдруг появилась легкая улыбка.

— Значит, потом вы просто отправились в постель, так? Алистеру удалось вас убедить?

— Не совсем. У меня не выходили из головы Джози и Хелен. И еще я думал про то письмо, но понимал, что ничего не могу сделать. Так что я выпил пару таблеток и лег спать. И уснул. Не думал, что получится, но уснул. А затем, утром… все выглядело таким обыкновенным, что предыдущий вечер казался дурным сном. Все они пришли на завтрак и выглядели так, как обычно выглядят гости в первый день: немного напряженные и возбужденные. Некоторые, конечно, нервничали: Белинда например. Марго сорвалась на одну из горничных. Алистер где-то бегал. Джози звонила своим детям. Все было совсем… обычным. И так весь день. Мы всегда очень заняты в первый понедельник двухнедельного курса. — Он поднял глаза и покачал головой. — Я не то чтобы забыл о словах Джойс, просто был занят и ничего не происходило, вот и пустил все на самотек.

— Вы видели Марго Белл в течение дня?

Уильям поморщился.

— О да. Как обычно, по понедельникам она устраивала себе два административных перерыва: с десяти до одиннадцати и с двенадцати до часа. В это время мы с ней проверяли счета и всякое такое. И еще я видел ее за ленчем, правда, на другом конце стола. А после этого уже нет. Вся вторая половина дня у нее всегда занята консультациями.

— И вы ни разу не выходили в пристроенное крыло?

— Ну как же, выходил, конечно. — Уильям даже растерялся. — Я всегда время от времени заскакиваю в свою комнату, мало ли зачем. И в конце дня тоже, чтобы привести себя в порядок, то-се… Правда, Марго я не вижу: ей всегда делают… делали массаж по окончании последней консультации. Ей это необходимо, чтобы снять напряжение. А я всегда возвращаюсь в кабинет за полчаса до коктейлей, чтобы все подготовить для нее… на утро.

Его голос опять дрогнул, и Тоби поспешил вмешаться:

— Понятно. Ну а когда вы ее видели тогда, раньше? Она не упоминала о каких-то изменениях в своих обычных планах?

— Нет. Вообще ни слова об этом не сказала.

— А может, вы заметили что-нибудь необычное?

Уильям покачал головой.

— Всё, как всегда. Утром у нее было плохое настроение, но это случалось часто. — Тут он сообразил, что сказал лишнее, осекся и покраснел. — Я имею в виду, многие не любят утро, понимаете? Марго очень уставала. Ей приходилось слишком о многом думать.

— Конечно, — как можно спокойнее сказал Тоби.

Берди в этот момент перевернула страницу блокнота, и он посмотрел в ее сторону. Боже, как она изменилась! Берди, словно почувствовав его взгляд, подняла глаза и сурово прищурилась, многозначительно нацелив авторучку на бумагу. Тоби вздохнул и снова повернулся к Уильяму.

— Днем у нее настроение было гораздо лучше, — с готовностью сообщил секретарь, не дожидаясь вопроса. — Более того, она выглядела совершенно счастливой. Только что…

Он опять осекся, и Тоби переспросил:

— "Только что" что?

— Сделала макияж Хелен, — медленно проговорил Уильям. — И была просто в восторге от результата. Сказала, что это один из самых лучших наших имиджей за все время, и выразила сожаление, что не увидит ее до самого ужина. Ей просто не терпелось посмотреть на нее, после того как Алистер поработает с ее волосами.

Уильям опять словно впал в ступор: рот остался приоткрытым, в глазах начали собираться слезы. И Тоби, откашлявшись, попытался вывести его из этого состояния:

— Еще кое-что, Уильям. Это очень важно.

Уильям, к счастью, закрыл рот, торопливо смахнул слезы и внимательно посмотрел на детектива.

— Сегодняшняя коктейльная вечеринка… Когда вы пришли в гостиную?

— Ровно в шесть часов, как обычно, потому что моя обязанность — приветствовать гостей и разливать напитки.

— Значит, вы явились первым?

Уильям покачал головой и сдавленно ответил:

— Нет. Там уже был Конрад. К тому же он успел налить себе выпить. Ему наглости не занимать. Я вообще не понял, почему он там: ему полагалось в шесть часов быть с Марго.

— Вы его спросили?

Уильям горько усмехнулся:

— Ну нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Да он бы и не ответил, не счел нужным.

— Понятно. Что произошло потом?

— Ну, потом пришла Белинда, затем — Хелен и Джози, почти одновременно следом — Алистер и Верити. И Эдвина.

— В какой-то момент вы с Белиндой вышли из комнаты, я правильно понимаю? — небрежно спросил Тоби. — Куда вы направились?

Уильям вспыхнул.

— О… просто в библиотеку. Хотели отыскать книгу.

— Нашли?

Краска на лице стала еще гуще.

— Гм… нет, не нашли. Мы немного поболтали и вернулись к остальным.

— И все это время оставались вместе?

— Да… о… — Уильям замолчал и поднес пальцы к губам. Вид у него внезапно сделался затравленным.

— Поверьте, это не праздный интерес. Очень важны подробности, — заметила Берди, подняв глаза от своего блокнота.

— О, конечно, понимаю… Да. Ну… Белинда отлучалась в дамскую комнату. Понятно же, что в это время мы не держались вместе, так? Я ждал в библиотеке, когда она вернется.

— И сколько времени, приблизительно?

— Ой, я не знаю. — Уильям сунул руки в карманы и неловко улыбнулся. — Сколько времени на это может потребоваться? Полагаю, минут пять. Потом мы вместе вернулись в гостиную.

— Понятно, — пророкотал Тоби. — Что ж, благодарю вас, Уильям. Вы нам очень помогли. А теперь последнее: постарайтесь вспомнить обо всех передвижениях Марго сегодня.

Уильям удивленно моргнул:

— Нечего вспоминать. Все уже записано: где была Марго, где были все остальные. Это внесено в расписание.

Судя по тому, как он произнес это слово, речь шла по меньшей мере о Священном Писании.

— Но ведь кто-то мог опоздать, задержаться. Я имею в виду…

— О нет! — воскликнул Уильям. — Здесь никто никогда не опаздывает, мистер Тоби. А уж тем более в первый понедельник. Марго и Алистер всегда следили, чтобы каждая гостья успела получить все косметические процедуры, массаж, услуги парикмахера и визажиста до шестичасовых коктейлей. Видите ли, это основа общего курса смены имиджа. Все должны увидеть значительные перемены в своем облике в первый же день. Чтобы все это успеть со столь немногочисленным персоналом, мы должны безукоризненно придерживаться расписания. Это всегда сообщается и персоналу, и гостям. Консультации Марго, Конрада и Анжелы продолжаются час. После каждой требуется несколько минут, чтобы навести порядок перед следующей гостьей. Алистеру нужно два часа на каждую гостью: химическая завивка, окраска и всякое такое. Обычно он в это время укладывается. Ну, иногда чуть-чуть задерживается, но не больше чем на одну-две минуты.

— Ага. — Тоби выпрямился. — В таком случае нельзя ли мне получить копию расписания?

— Думаю, копии есть в столе Марго, — пожал плечами Уильям, наклоняясь вперед. — Вон там, в правом верхнем ящике.

Тоби выдвинул ящик, отметив, что получилось это совершенно бесшумно и легко. Прекрасный образец мебели, этот стол. У него в жизни не было ничего похожего. Любой ящик, всегда набитый доверху, гремел, скрипел или застревал. В этом, девственно чистом ящике лежали единственная розовая папка, тонкая золотая авторучка и два ключа на золотом кольце. Тоби взял папку и раскрыл. Внутри оказалось расписание. Просмотрев его, детектив поднял одобрительный взгляд на Уильяма.

— Это нам очень поможет.

Уильям неуверенно поднялся и ухватился за край стола, словно нуждался в опоре.

— Могу ли я уйти?

— Да. Пока это все. Спасибо.

— Можно… можно мне кое о чем спросить?

— Спросить — можете, если смогу — отвечу.

Уильям судорожно вздохнул.

— Хелен… наверху. Она и есть Лорел Мун? Это она убила Марго?

Тоби поколебался, прежде чем ответить.

— Хелен еще без сознания — или спит. У нас пока нет доказательств. Но мой помощник с ней, караулит. И мне кажется, что у вас теперь нет оснований опасаться за свою жизнь.

По искаженному лицу Уильяма разлилось невыразимое облегчение, но тут же сменилось выражением вины. Еще крепче вцепившись в стол и облизав вмиг пересохшие губы, он прошептал:

— Вы думаете, она убила Марго из-за меня? Потому что мы были близки?

— Не знаю, — пожал плечами Тоби. — Возможно. А может, дело и не в этом. Вспомните: все убийства Серой Леди казались совершенно случайными, за исключением последнего — ее тети. А может, между ними произошло что-то такое, о чем мы пока не знаем. В любом случае не следует делиться версиями с остальными.

Берди пошевелилась, словно хотела о чем-то предупредить, и Тоби, вспомнив, что находится на службе и не следовало так разговаривать со свидетелем, мягко произнес:

— Будь я на вашем месте, сынок, лег бы в постель и попытался поспать. Выбросьте все это из головы. Вам ничто не угрожает. Утром все закончится.

— Спасибо, — кивнул Уильям, неуверенно улыбнулся, еще немного потоптался на месте и быстро вышел из комнаты.

— Зато теперь быстрее уснет, — бросил Тоби, немного сердито подумав: "Вообще-то я не обязан объяснять тебе свои поступки, Берди!"

— Как скажешь, — отозвалась та, словно умела читать мысли, встала и потянулась. — Но ты ведь понимаешь, что он сейчас же кинется в гостиную и все им расскажет, да?

— Я попросил этого не делать.

— Дэн, спустись на землю! Впрочем, в любом случае расхлебывать это тебе.

— Берди, у меня нет ни малейших сомнений, что там, наверху, лежит Лорел Мун. Тем более что она чуть ли не сама в этом призналась, когда мы ее несли.

Берди пожала плечами.

— Я ведь с тобой не спорю, верно? Просто говорю, что вовсе не обязательно тот убийца и этот одно и то же лицо.

— Способ точно такой же. Ты же видела все своими глазами!

Она пожала плечами и отвернулась.

— Здесь все до единого слышали, не далее как вчера вечером, каким способом убивала Серая Леди.

Тоби сердито зыркнул на нее и заговорил очень жестко:

— Знаешь, в чем твоя беда, Бердвуд? Ты чертовски упертая. Ты никогда не станешь крутым детективом, если не научишься прислушиваться к экспертам. Мы с Милсоном видели фотографии жертв Серой Леди десять лет назад: не самое приятное зрелище. И Марго Белл, которая сейчас лежит там, убита в точности так же. Мы знаем. Ты нет. Просто поверь мне на слово, хорошо?

— Ой, заткнись! — рявкнула Берди.

Ну почему Тоби так уверен, что прав? Почему не хочет к ней прислушаться? Ведь прежде она уже столько раз оказывалась права! Половиной своей репутации он обязан ей. И только потому, что ее накрасили и причесали, как безмозглую куколку, он решил, что она в такую и превратилась?

В неподвижном теплом воздухе между ними повисло напряженное молчание. Снаружи гремел гром и лил неослабевающий дождь. Они беспомощно взглянули друг на друга, и Тоби примирительно сказал:

— Предложи лучше заткнуться чертовой погоде.

Шуточка так себе, конечно, но и этого было достаточно, чтобы Берди с грустной улыбкой ответила:

— Думаю, результат будет таким же. Ладно, старый ты ублюдок, давай посмотрим расписание. Я и сама-то очень смутно помню, где и во сколько сегодня была, что уж говорить о других.

Они вместе молча уставились в расписание. "Так-так, кое-что интересно", — подумала Берди, но не стала ничего говорить, чтобы не нарваться на еще один оскорбительный выговор. Она молча краем глаза наблюдала за Дэном, пока он изучал распорядок каждого обитателя отеля, то и дело дергая себя за губу. Собственное имя среди прочих напомнило ей об изменениях, которые Тоби в ней увидел. Берди мысленно поежилась, вспомнив свои ощущения, когда лежала там, беспомощная, замотанная в скользкую розовую накидку, а совершенно незнакомые люди трогали ее, гладили, о чем-то спрашивали.

Берди поморщилась, подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Тоби. Почему-то это выбило ее из колеи, и она спросила резче, чем хотелось бы:

— Ну, что, все? Кто следующий — Эдвина?

Тоби в недоумении поморгал, потер подбородок, взглянул на часы и предложил:

— Нет, давай-ка пригласим этого парня, массажиста. С ним мы разберемся быстро, и тогда из всего персонала останется только миссис… экономка, а она, насколько я понял, будет ходить вокруг да около, пока не помрет. Приведешь его? И заодно посмотри, как там держатся остальные.

— Ладно. — Берди встала. — Ты просто влюбишься в Конрада, Дэн.

— Он что, такой гадкий, как им кажется?

— Намного хуже, зато массажист великолепный.

Со вздохом потянувшись, она вышла из комнаты, Тоби задумчиво посмотрел ей вслед.

РАСПИСАНИЕ

(день первый)

Тоби сразу понял, что Конрад Хантер уже имел дело с полицией. И не раз. Почти наверняка на него есть досье. Он относится к тем типам, кому каким-то образом постоянно удается выйти сухим из воды: ничего не признают, ничего не скажут добровольно. Учатся этому с колыбели. Он раскинулся в кресле, выражая кичливую расслабленность, и Тоби легко увидел за этой позой и чувственным лицом с полуприкрытыми тяжелыми веками глазами безрассудного школьника, мрачного надутого подростка, безжалостного юношу, каким когда-то был этот мужчина, обменивавшийся колкостями с другими представителями власти за другими столами в других местах.

Подтолкнув в его сторону расписание, детектив спросил:

— Вы его сегодня придерживались? Или что-то меняли?

Конрад пожал плечами и лениво протянул:

— Эта штука тут вместо Библии. Никаких изменений.

— Однако кое-что сегодня было иначе, разве нет? Марго Белл отменила свою встречу с вами. Во всяком случае, вы так сказали.

Конрад медленно улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы с выдающимися клыками.

— Ну да.

— В какое время?

— Первым делом сегодня утром, еще до завтрака.

— Когда-нибудь раньше такое случалось?

Конрад с удовольствием рассматривал свои сильные золотисто-коричневые руки. Похоже, он ими восхищался.

— Нет, не припомню.

— Тогда почему на этот раз?

Он снова пожал плечами.

— Марго не объяснила.

— Сказала, что вместо вас хочет видеть Анжелу?

— Нет, просто отменила.

— И вас это не удивило? Вы ее не спросили?

— Нет. Просто решил, что у нее какое-то более важное дело.

Тоби попробовал зайти с другой стороны.

— Как давно вы работаете тут?

— Около месяца.

— А чем занимались до этого?

— Работал инструктором в фитнес-клубе "Двигайся правильно".

Тоби знал это место. Тощие девицы в трико с вырезом до подмышек, толстые богатые дяди с кризисом среднего возраста в поте лица трудятся на тренажерах, больше похожих на орудия пыток, и повсюду зеркала.

— Довольно значительные перемены для вас.

Конрад пожал плечами.

— Люблю перемены.

— Как давно вы с Марго Белл стали любовниками?

— Кто считает? Думаю, недели две назад, — протянул массажист, нагло усмехнувшись.

— Вам много времени не потребовалось.

— Я никогда не отказываю, старик. Скажем так: она знала, чего хочет, и я с радостью согласился.

— А теперь она убита! — не выдержал Тоби, разозлившись сверх всякой меры. — Что вы чувствуете по этому поводу?

"Я тебя достал", — сказали ему полуприкрытые глаза Конрада, но ответа не последовало.

Сверкнула молния, раздался раскат грома, свет замигал, из угла, где сидела Берди, послышалось короткое сдавленное восклицание, Тоби ссутулился, и только Конрад не шелохнулся. Снаружи, за уютно задернутыми шторами, барабанил дождь.

— Вы виделись с Марго вчера поздно ночью, — ровным голосом проговорил Тоби.

Конрад никак не отреагировал, и Тоби продолжил:

— Она рассказала вам о маленькой драме Уильяма за поздними вечерними коктейлями?

— Да. Уильям долбанутый. Он сводил ее с ума.

— Вы были наверху, в ее комнате?

— Конечно. Вы же не думаете, что Марго спускалась ко мне? — В первый раз на лице Конрада отразились какие-то чувства (намек на сожаление?). — В комнатушку в пристройке, рядом с нытиком Уилли и Анжелой? Это вряд ли. — В его глазах сверкнуло что-то похожее на злость. — Заметьте, от быстрого перепихона в массажном кабинете она не отказывалась. Это ее здорово заводило.

— Она что-нибудь говорила о гостях?

— Совсем немного: что сыта по горло. Сказала, ни одна из них не стоит наших усилий, кроме Хелен. И была права. Алистер идиот. Если его слушать, никогда ничего не добьешься.

— Она так говорила?

— По сути, да.

— А про кого-нибудь конкретно?

— Только что Алистер и Уильям распустили слюни над Белиндой, и она жалеет, что согласилась принять ее. Сказала, что не видела ее сестру, которая и попросила об одолжении, целых двадцать лет, потому что та жила в Италии или где-то там. И что, по правде, она ей ничем не обязана. Ну, вы же знаете, как это бывает.

Конрад зевнул и потянулся, так что пуговицы его белой рубашки натянулись на груди и Тоби заметил на золотистой шее два багровых пятна. "Она знала, чего хочет".

— Значит, ее настроение можно охарактеризовать как "раздражена и сыта по горло"?

— Ну да. Но она никогда не злилась долго, старик. Для этого я ей и требовался. — Конрад лениво подмигнул. — Всегда мог ее успокоить, а затем снова разогреть так, как ей нравилось, если ты понимаешь, о чем я.

"Подмигни, подтолкни". Тоби с трудом удерживал на лице выражение профессиональной лояльности. Он уже успел возненавидеть этого мерзавца, но с отвращением понимал, что немалое место в этом чувстве занимает зависть. И Конрад это тоже понимал, и это бесило Тоби больше всего.

— Она смеялась, когда я уходил, — продолжил Конрад с усмешкой, наблюдая за ним. — Смотрелась в зеркало. Строила планы.

— Вы не остались на ночь?

— О нет. Я всегда потом уходил к себе. Она дорожила личным пространством, как, впрочем, дорожу своим и я.

— Вы видели ее утром? Как она себя чувствовала?

— Отвратительно. Почему не знаю. Позвонила мне около семи и отменила массаж. Я не задавал вопросов. Позже увидел ее перед завтраком. Она кричала на одну из девушек. Мне было хорошо знакомо это ее настроение, поэтому я старался держаться от нее подальше. Меня это не касалось.

— А потом?

— Я ее вообще больше не видел.

Тоби посмотрел на лежавшее перед ним расписание.

— Вижу, вы закончили работу в пять.

— Около того.

— Что делали потом?

— Как обычно, навел порядок, потом минут десять посидел в джакузи, вышел, вытерся, вернулся в массажный кабинет переодеться.

— Во сколько?

— Я не смотрел.

Тоби чуть не зарычал.

— Хотя бы приблизительно!

— Может, без двадцати шесть, или без четверти, или без десяти, около того.

— Вы видели в бассейне Анжелу?

— Нет, она приходит позже: плавает…

— С шести до шести тридцати, я знаю. — Тоби с трудом держал себя в руках. — Хорошо. Чем вы занимались потом?

Конрад вскинул бровь и лениво протянул:

— Оделся и пошел в дом. Поскольку с Марго встречаться уже не требовалось, я подумал, что можно для разнообразия сходить туда, где выпивка и девочки. Собственно, почему весь рынок должен захватить Уилли…

— Надо полагать, "девочки" — это клиентки? — буркнул Тоби.

Массажист лишь безразлично пожал плечами.

— Значит, из кабинета вы направились прямо в гостиную, так? Никуда больше не заходили?

— Так ведь некуда, верно?

— Кто уже там был, когда вы пришли?

— Никого. Я оказался первым. Слушай, старик, уясни уже себе, а? Я не видел Марго после работы, видел лишь прошлой ночью, и на этом все.

— До тех пор пока не увидели ее мертвой, — не смог сдержаться Тоби.

Конрад бесстрастно посмотрел на него.

— Верно.

— Во время коктейльной вечеринки вы выходили из гостиной. Куда?

— Искал Хелен — она вышла раньше.

— И?..

— Нашел ее в зоне отдыха в пристройке. Она сидела и смотрела в окно. Мы немного поболтали, потом вместе вернулись обратно.

— Почему?

— Почему бы и нет?

Помолчав, Тоби спросил:

— Хотите мне еще что-нибудь рассказать? Или, может, узнать?

— Нет.

— Ну хорошо, можете идти, — тяжело вздохнул детектив и раздраженно мысленно добавил: "Иди в свое логово и продолжай там сидеть".

Конрад неторопливо извлек свое великолепное тело из кресла и с улыбкой покинул комнату.

Тоби откинулся на спинку стула, провел рукой по лбу, по редеющим волосам и, вдруг почувствовав себя толстым, седым, старым праведником, разозлился еще больше. На Берди он не смотрел, поэтому вопрос застал его врасплох:

— Какие планы, как по-твоему?

— Что?

— Он сказал, что, когда уходил, она строила планы. Какие интересно?

— Это что, имеет значение? Бердвуд, ты бы попросила миссис… экономку сделать еще чаю. Нет, лучше кофе. И отнести наверх Милсону. Он, правда, кофе не любит, но сейчас ему это необходимо. Нельзя допустить, чтобы он начал клевать носом. — Тоби выпрямился и медленно подтянул галстук: шоу должно продолжаться. — Сейчас мы встретимся с финансовой шишкой — Эдвиной. Готова?

— Как всегда.

Берди, не сказав больше ни слова, вышла, оставив его одного. Тоби посмотрел ей вслед, взял было телефонную трубку, чтобы проверить, как там Милсон, но передумал и положил на рычаг, задумчиво уставившись на закрывшуюся дверь.

"Что за планы?"

Их окутала, вобрала в себя густая тьма. После секунды абсолютной тишины донесся взрыв звуков из гостиной: ошарашенное бормотание, вопль и парочка зловещих ударов.

Берди инстинктивно вытянула руки и шагнула вперед, но пальцы ее запутались в тяжелых складках шторы, локоть врезался во что-то твердое, и оно охнуло и выругалось, а потом неприветливо, но радостно знакомо выкрикнуло:

— Эй, полегче!

— Простите. Что за чертовщина…

— Похоже, авария на линии электропередачи. Возможно, упало дерево. Ничего удивительного в такую-то погоду.

Берди услышала шорох: Эдвина спокойно прошла к окну и опустилась на банкетку. Вот же хладнокровие — позавидуешь!

Дверь по ту сторону холла распахнулась, и послышался голос Алистера:

— Эдвина! Верити! С вами все в порядке?

— Да! — откликнулись они хором и рассмеялись.

— Оставайтесь на месте. Сейчас я выйду наружу и запущу генератор. Это быстро.

— Погодите! — донесся до них так же хорошо гнусавый голос Бетти Хиндер. — Я с вами.

Послышался скрип, за ним удар, и снова голос Алистера:

— Бетти, останьтесь тут!

— Не стройте из себя полного идиота! Нельзя бродить в одиночку в кромешной тьме! Что, если вы упадете и сломаете ногу? Что, если генератор не запустится? Вот уж весело-то будет!

— В таком случае я схожу за Уильямом, — пошел на попятную Алистер.

Берди в полной темноте улыбнулась, а Бетти красноречиво фыркнула:

— От него столько же толку, сколько от кармана на дамской комбинашке. Лучше хватайтесь за меня: я с завязанными глазами найду в этом доме дорогу куда угодно. А что до генераторов… Ну, поскольку Джордж лучше будет сидеть в темноте и бездельничать, чем пошевелит хоть пальцем, я и с ними умею управляться. Идемте.

— Ну хорошо, — сдался Алистер. — Но всех остальных прошу оставаться на месте. Нам потребуется минут десять.

— Нет! — прорезал темноту еще один голос, высокий, дрожащий. — Я здесь не останусь! Мне нужно отсюда выбраться! Прекратите все это! Дайте…

Послышалось шарканье, затем что-то упало на пол, раздался панический визг.

— Белинда! — рявкнул Алистер. — Сядьте! Возьмите еще печенье! Джози, свечи стоят на буфете!

— Хорошо! Идите, Алистер, и не волнуйтесь. Все будет нормально! — крикнула в ответ Джози, почему-то развеселившись.

Берди нащупала где-то в районе коленок банкетку, на которой сидела Эдвина, и осторожно опустилась рядом с ней. Та торопливо подвинулась, и какое-то время они молча сидели, притиснутые друг к другу.

Темнота была кромешной, что в комнате, что за окном. Долину сплошной стеной окружали холмы: ни просвета, ни единой звездочки на небе, которые разбавили бы эту черноту. До сих пор Берди даже не замечала жужжания кондиционера, но теперь, когда он замолк, отсутствие этого звука создавало зловещее ощущение абсолютной тишины в доме. Снаружи тишину нарушал лишь шум несущейся воды в раздувшейся реке и плеск дождя по земле.

Берди вытянула руку перед собой и прищурилась, пытаясь различить хоть что-нибудь, но темнота была непроницаемой, словно она ослепла. Вздрогнув, Берди вспомнила про Дэна Тоби. Он не позвонил. Почему? А теперь и не сможет: внутренним телефонам требуется электричество. Берди невольно затаила дыхание, и Эдвина, словно видела в темноте, успокоила ее:

— Волноваться не о чем.

Берди покачала головой, сообразила, что Эдвина ее не видит, и вслух произнесла:

— Дело не в темноте, а в Тоби… и Милсоне. Думаю, мне нужно подняться, отнести им свечу.

— Через десять минут будет свет, — рассудительно произнесла Эдвина. — Они же большие мальчики, правда? Так что могут сами о себе позаботиться.

Конечно. Но почему у Берди возникло дурное предчувствие? В голове то и дело возникала картинка: Тоби на верхней ступеньке самонадеянно машет ей рукой, — а из-за кромешной тьмы она не может больше ничего увидеть.

Берди поднялась на ноги и попыталась нащупать стол. Может…

— Что это вы задумали? — усмехнулась Эдвина.

— Если тут есть сигареты, значит, должна быть и зажигалка.

— Если тут есть сигареты, — эхом откликнулась Эдвина, — то захватите, пожалуйста, и мне. И дай-то бог, чтобы нашлась и зажигалка.

Берди стала ощупывать полированную поверхность, пытаясь вспомнить, что на ней было, когда она входила сюда. Пальцы коснулись бумаги — расписание; небольшая стопка картонок — досье гостей. Она едва не опрокинула вазу с цветами… да, точно, рядом с вазой стояла пепельница, а еще эмалированная шкатулка. Рука задела угол. Да, это она! Берди схватила шкатулку и откинула крышку: сигареты… и в самом уголке маленькая тонкая зажигалка. Она щелкнула колесиком, и загорелось небольшое пламя, очень яркое в темноте.

Раздался восторженный возглас Эдвины, и, спотыкаясь, она подошла к Берди. Обе прикурили.

— А ведь я бросила, — выдохнув дым, с удовлетворением заметила Эдвина через секунду.

— И я, — сделав глубокую затяжку, вздохнула Берди и затушила сигарету. — Отрава!

Эдвина приглушенно пробормотала что-то в знак согласия и с жадностью затянулась. Берди снова щелкнула зажигалкой и, увидев в смутных очертаниях комнаты, что дверь прямо перед ней, объявила.

— Я наверх. Мне кажется, что-то случилось.

— Вы с ума сошли! Вот с этим жалким источником света? Да вы себе шею свернете.

— И все-таки я пойду, а вы оставайтесь тут.

— Черта с два! — Эдвина нащупала пепельницу и погасила в ней сигарету. — Если вы пойдете, то и я с вами. Не собираюсь сидеть тут в темноте сложа руки, всему есть предел.

Они осторожно добрались до двери, вышли в холл, куда проникали тусклые отблески пламени камина из гостиной. Теперь, когда их глаза привыкли к темноте, этого было более чем достаточно, чтобы видеть, но возвышавшаяся перед ними лестница исчезала в кромешной тьме где-то на половине пути.

По взаимному молчаливому согласию шли они бесшумно, а добравшись до лестницы, начали подниматься друг за другом. И скоро оказались в темноте. Теперь им пришлось передвигаться ступенька за ступенькой, нащупывая путь, крепко держась за перила как за спасательный трос. Тишина и темнота сгущались все плотнее.

— Это безумие, — услышала Берди шепот Эдвины и ощутила ее дыхание у себя на шее.

От ее близости она даже поежилась, щелкнула зажигалкой и вытянула руку прямо перед собой, изо всех сил напрягая взгляд. Зажигалка быстро нагрелась, так что пришлось погасить.

— Мы почти пришли. Осталось четыре-пять ступенек.

Сердце так колотилось, что Берди начала задыхаться. Что-то случилось, она это чувствовала. Чернота на верхних ступеньках казалась угрожающей, но она заставляла себя переставлять ноги по толстому ковру, радуясь теплу и звукам, исходившим сзади, от Эдвины.

Добравшись до верха, Берди споткнулась и едва не упала, хотя и ожидала мгновения, когда поднятая нога столкнется с воздухом, а через считаные секунды послышалось восклицание Эдвины: та тоже чуть не упала.

— Все в порядке. Мы наверху, — пробормотала Берди, продвигаясь вдоль балюстрады, чтобы освободить место для своей спутницы.

Они посмотрели вниз, в холл: отсюда были видны слабые отблески пламени камина из гостиной.

— Если идти по галерее лицом сюда, — прошептала Берди, — то дорога будет видна.

Эдвина вдруг схватила ее за руку.

— Я вспомнила! Мне кажется, тут была свеча: около дивана на столике в серебряном подсвечнике…

Берди щелкнула зажигалкой, и они попятились от безопасной балюстрады, держась друг за друга, вытянув свободные руки, напрягшись телами на случай неожиданных столкновений. Берди нащупала стул и, опустившись на него, потянулась к угловому столику. Вот тут она нашла розовый конверт, анонимное письмо. Казалось, это произошло так давно! Зажигалка отбрасывала крохотный круг света на полированное дерево, и в дальнем конце стола что-то блеснуло. Да, это он, серебряный подсвечник. Берди так обрадовалась, что едва не вскрикнула. Подтянув его к себе, она зажгла свечу. Фитиль вспыхнул, и высоко поднявшееся желтое пламя прогнало прочь тьму, осветило небольшую зону отдыха, витражное стекло, серые тени, дверь с надписью: "Только для персонала".

— О, так намного лучше, — с облегчением вздохнула Эдвина.

Берди посмотрела на нее и улыбнулась:

— Хорошо, что вы вспомнили. Ну что, идем дальше?

Они медленно пошли по галерее в сторону "Евы". Больше не было необходимости нащупывать дорогу или оглядываться на слабый свет в холле. Со свечой Берди немного успокоилась и теперь гадала, что скажет Тоби, увидев ее, да еще с Эдвиной. Десять к одному, что, когда они туда доберутся, свет включится. Проклятие! Следовало подождать, как и предлагала Эдвина, но Берди знала, что не смогла бы.

Было так тихо, что шум дождя по крыше над головой казался оглушительным. Они дошли до угла галереи. Впереди дверь Хелен. От тяжести подсвечника у Берди заболела рука, и она немного опустила ее, когда они оказались перед дверью с табличкой "Ева". Изнутри не доносилось ни звука. Берди взглянула на Эдвину, подняла свободную руку и постучала. От толчка дверь открылась. Внутри было темно как в яме, и в этой темноте слышалось чье-то дыхание.

— Дэн!

Берди подняла подсвечник повыше. От резкого движения пламя почти погасло, затем вспыхнуло снова. Эдвина в ужасе вцепилась в ее руку.

— Дэн! Ты здесь?

В темноте раздавалось лишь дыхание, хриплое, глубокое. Берди сильно толкнула дверь и шагнула вперед. Эдвина попыталась ее удержать, но она вырвалась, подняв свечу как можно выше.

Тоби распростерся на диване и напоминал громоздкий куль. Одна рука лежала у него на лице, словно заслоняя от яркого света. Берди решила подойти поближе, и пламя свечи выхватило что-то белое на полу у стола. Рубашка Милсона. Констебль лежал скорчившись, и его длинные ноги торчали из-под стула.

— Верити! — Голос Эдвины прорвался сквозь тишину, парализовавшую сознание, а настойчивая рука схватила за рукав.

Берди заставила себя повернуться.

Хелен сидела на краю кровати, прямая и неподвижная, сложив руки на коленях. Когда на нее направили свет, она повернула голову, глаза ее лихорадочно блестели — и негромко произнесла.

— Они спят. Просто спят.

У Берди волосы встали дыбом. Она попятилась, но уткнулась в диван, подняла подсвечник как можно выше, как оружие, и левой рукой коснулась Тоби. Слава богу, дышит, хотя и тяжело. Это его дыхание слышалось от двери. Берди ткнула его, потрясла, но он не очнулся, даже не шелохнулся.

— Похоже, их чем-то опоили, — сказала Берди, и собственный голос показался ей раскатом грома.

Тут же на глаза ей попался поднос на низком столике возле дивана и серебряный кофейник, увидела она и чашку на подносе, никем не использованную, и другую, на четверть пустую, на столике, куда поставил ее Тоби. Где же третья? Ну конечно, на письменном столе, где Милсон делал записи. Теперь она увидела и ее тоже.

Берди обогнула кофейный столик, подошла к письменному столу и, не отрывая глаз от Хелен, нагнулась и нащупала пульс у Милсона на шее. Теперь она слышала и его дыхание. Так дышит человек, погруженный в глубокий сон. Берди окликнула его по имени, подергала за рукав: все без толку — и завороженно уставилась на его профиль. Одна щека констебля погрузилась глубоко в ковер, и казалось, что перед ней рельефное изображение его лица, как на камее.

— С ними все нормально? — вновь вернул ее к реальности голос Эдвины.

Нужно что-то делать. Берди медленно выпрямилась. Подсвечник мертвым грузом оттягивал ей руку, и она поставила его на кофейный столик.

— Думаю, да. Зависит от того, что они выпили. Кожа вроде не липкая и пульс нормальный. Просто отрубились. Что бы это ни было, явно что-то сильнодействующее. — Берди заставила себя посмотреть на неподвижную фигуру на кровати. — Вы дали им какие-то таблетки, Хелен?

Хелен удивленно посмотрела на нее, но ничего не ответила.

— Сколько таблеток вы им дали? — повысила голос Берди. — Сколько?

Берди, поняв, что близка к истерике, что голос ее дрожит, крепко стиснула руки. Нужно успокоиться.

Хелен помотала головой, словно хотела избавиться от тяжелых мыслей, сосредоточенно наморщила лоб и, наконец, произнесла:

— Я не давала им никаких таблеток, вообще ничего… Они выпили кофе, предлагали и мне, но я отказалась. А через некоторое время сказали, что очень устали, и оба заснули. Вот и все. Потом погас свет.

— Хелен, вы покидали комнату? — спросила Эдвина, к которой вернулись ее решительность и властность.

— Нет.

— Но дверь была открыта.

Хелен пожала плечами.

— Может быть. Не знаю. Я никуда не выходила. По крайней мере, думаю, что не выходила, нет.

Желудок у Берди неприятно подскочил. Она подошла к Эдвине и пробормотала:

— Нам нужна помощь. Моя комната рядом. Давайте отведем ее туда и запрем дверь на замок.

Эдвина кивнула и, повернувшись к Хелен, сказала спокойно, но твердо:

— Вам нужно отдохнуть. Пойдемте в соседнюю комнату, там вы сможете прилечь. Мы не сможем унести отсюда этих мужчин, они слишком тяжелые.

Берди уверенно протянула руку, и Хелен послушно встала, пошатнулась, и Эдвина успела схватить ее за руку.

— Совсем забыла, — ахнула Хелен, опершись на ее плечо. — Моя лодыжка.

Даже при свете свечи на белой коже был заметен огромный кровоподтек. Эдвина и Берди переглянулись, лихорадочно соображая, затем Эдвина обняла Хелен за тонкую талию и буднично произнесла:

— Я помогу. Осторожно, мы не будем торопиться.

Они медленно, с огромным трудом вышли из комнаты, но когда оказались на галерее, вспыхнул свет. Берди заморгала, глаза наполнились слезами. Восхитительный свет! Пока было темно, Берди не осознавала по-настоящему, насколько подавляет тьма. Послышалось жужжание кондиционера, и зловещая тишина отступила. Слава богу! Вокруг снова разливалось тепло, а в них самих — жизнь. Берди это ощущала кожей. Бросившись вперед, она распахнула дверь в "Джульетту" и отошла в сторону, пропуская Эдвину и Хелен.

Эдвина то ли довела, то ли дотащила спутницу до кровати и мягко усадила.

— Мы скоро вернемся, Хелен, а вы пока отдохните.

Она развернулась, намереваясь уйти, но у нее за спиной стояла Берди, все еще с подсвечником в руке. Внимательно посмотрев на сидевшую на кровати Хелен, она негромко спросила:

— Ваше настоящее имя — Лорел Мун, да?

Хелен уставилась на нее, приоткрыв пересохший рот, словно испытывала жажду, и покачнулась.

— Бросьте вы, — пробормотала Эдвина, но Берди должна была знать, поэтому настойчиво повторила:

— Вы Лорел Мун. Верно?

Хелен опустила голову и вздохнула, закрыла лицо ладонями. Сильные, мучительные всхлипы сотрясли ее тело.

Берди и Эдвина попятились к двери, вышли из комнаты и заперли на замок.

— Детектив Тоби сказал, что нам ничто не угрожает! — Уильям истерически лупил кулаками по коленям, глядя в одну точку покрасневшими от слез глазами.

Берди взглянула на Алистера: тот механически подбрасывал поленья в камин, ворошил угли и с силой дул на них.

— Он так думал, Уильям. А теперь я спрошу снова: вы уверены, что ничего не слышали из комнаты Анжелы?

Секретарь помотал головой.

— Ни звука! Было абсолютно тихо, только дождь шумел. Я думал, она спит! Мы с Конрадом проводили ее до комнаты, пожелали спокойной ночи… Правда, Конрад? И еще сказали, что не о чем беспокоиться.

— Знаете, я хотел к ней зайти. — Конрад успел натянуть свитер, но волосы так и остались растрепанными, а на подбородке виднелась щетина. — Но было уже почти двенадцать: прошло добрых полчаса, с тех пор как Анжела ушла к себе. Она очень нервничала перед этим: все говорила, что должна вспомнить какие-то подробности для копов и все такое. Вот я и подумал, если она уже уснула, то лишь испугаю ее, и все начнется сначала.

Конрад внезапно опустил лицо в ладони, глубоко вздохнул и выпрямился, привычно пригладив рукой волосы.

— Мне показалось, я слышал телефонный звонок, — внезапно произнес Уильям. — Я спал, точнее почти заснул, но вдруг услышал телефон. В комнате Анжелы. Или Конрада. Или даже в одном из кабинетов. Всего пара звонков…

Конрад наморщил лоб.

— Я ничего такого не слышал. Должно быть, тебе приснилось.

Уильям помотал головой и твердо возразил:

— Нет. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что не приснилось.

— А примерно во сколько это было? — спросила Берди.

— Не знаю. Я лег около половины двенадцатого… Может, через полчаса или даже через час. Не могу сказать.

— В любом случае до того, как погас свет. По крайней мере это мы знаем точно.

Уильям в замешательстве уставился на нее.

— Я не знал, что отключили свет. Мы что, запустили генератор? О да, конечно же! Шум. Я об этом даже не подумал.

Берди покусала губу. Ей было необходимо срочно поговорить с кем-то из тех, кому можно доверять. Если она права, нельзя терять время. Поскольку Дэна и Милсона еще не разбудили, такой человек был только один — Эдвина. Она стояла у окна и смотрела в черноту. Берди подошла к ней и едва слышно спросила:

— Вы не могли бы на минуточку выйти со мной?

Эдвина без малейших признаков удивления кивнула и последовала за Берди в холл. Остальные лишь молча проводили их взглядами.

— Мне нужно с вами поговорить, чтобы никто не подслушал.

— Хорошо.

Они молча направились в заднюю часть дома. В новом крыле было темно, и Берди пощелкала выключателями на стене у двери, пока все помещения не оказались залитыми ярким светом. Они прошли в зону отдыха у входа в бассейн и уселись лицом друг к другу за низкий столик, на котором в беспорядке лежали журналы мод и домашних интерьеров.

— Ну и что на сей раз? — Эдвина спросила с некоторым недоумением.

— Тоби все еще в отключке, — начала Берди, подавшись вперед, — а если я буду заниматься этим в одиночку, слишком велик риск, что появятся еще жертвы.

Несмотря на безотлагательность дела, она чувствовала себя неловко. Эдвина смотрела на нее. "Возможно, я преувеличиваю опасность?" — пришло Берди в голову, но она прогнала эти мысли и продолжила, стараясь говорить как можно понятнее и логичнее:

— Если Анжелу убила Хелен, то это произошло тогда, когда Тоби и Милсон были без сознания. Тоби поднялся к ней в комнату в одиннадцать сорок пять, забрав с собой поднос с кофе. До этого времени она была в отключке, под охраной Милсона. Тоби и Милсону потребовалось не меньше пятнадцати минут, чтобы выпить достаточное количество кофе, в который что-то подсыпали, прежде чем уснули. Видимо, это отрезок времени до четверти первого или около того. Так?

Эдвина кивнула, вся обратившись в слух, явно заинтересованная.

— Свет погас сразу после половины первого.

— Верно, — согласилась Эдвина, ожидая, когда Берди перейдет к сути.

Берди глубоко вздохнула и стиснула руки, вдруг сделавшиеся ледяными.

— Милсон, очень дотошный полицейский, обыскал комнату Хелен, но не нашел там ни латексных перчаток, ни ножниц — только одежду, зубную щетку и немного денег. Ключ от комнаты лежал у нее в кармане. Значит, если допустить, что Хелен спустилась на первый этаж, нашла универсальный ключ, раздобыла пару перчаток и ножницы, проникла в комнату Анжелы, расправилась с девушкой, вернула ключ на место, затолкала окровавленные перчатки в резиновый сапог, стоявший на кухне, и вернулась к себе наверх, то на это ушло максимум полчаса, а более вероятно, пятнадцать — двадцать минут. Причем последние пять минут Хелен передвигалась в кромешной темноте, с вывихнутой лодыжкой, причинявшей ей такую боль, что она едва могла наступать на ногу.

— Возможно, лодыжку Хелен подвернула позже.

— Нет. Тоби говорил, что это произошло, когда они вели ее наверх.

Эдвина уставилась на нее и медленно произнесла:

— А ведь я не додумалась. Только насчет времени вы ошибаетесь. У нее был целый час или три четверти часа, как вы говорите. Но все-таки… Я не смотрела на часы, и все-таки добрались мы до той комнаты никак не раньше часа ночи.

Берди настойчиво подалась вперед.

— Вы забыли, Эдвина. Бетти Хиндер и Алистер пошли к генератору сразу же после того, как погас свет. Бетти надела резиновые сапоги, и перчатки к тому времени уже лежали в них. Анжела была мертва, а ее убийца спокойно ушел.

— Вы хотите сказать…

— Что Хелен не могла этого сделать: не могла убить Анжелу. Но кто-то хотел, чтобы мы подумали именно на нее. Кто-то добавил что-то в кофе, чтобы нейтрализовать Тоби и Милсона и лишить алиби Хелен. И этот кто-то не знал про ее лодыжку, а также не знал, что я жду звонка от Тоби и обязательно поднимусь, если он не позвонит.

— Это может быть кто угодно: обо всем этом не знал никто.

— Верно.

Берди дала ей время подумать, внимательно наблюдая за ее лицом.

— Но зачем убивать Анжелу? Если это не… не сумасшествие, у кого могла быть причина ее убить?

— У того, кто убил Марго Белл, потому что Анжела то ли что-то заметила в косметическом кабинете, то ли о чем-то догадалась, и убийца боялся, что она об этом расскажет. Анжела первой увидела место преступления, а это ее рабочий кабинет. Если кто-то и мог что-нибудь заметить, так это она. И убийца это знал.

— Убийца… — Эдвина уставилась на Берди и рассеянно провела пальцами по губам. — Но способ убийства… такой же, как у Серой Леди…

— Кто-то знал, что Хелен — Лорел Мун, и воспользовался ее способом, чтобы убить Марго Белл, когда услышал рассказ Уильяма. Это подражательное убийство, и мы за него ухватились, сыграв на руку настоящему убийце. Во всяком случае, Тоби подыграл. Я пыталась его предостеречь, но он даже слушать не стал. Не знаю, почему он вдруг так заупрямился. Мы с ним и раньше сотрудничали, и не один раз, и обычно он ко мне прислушивался, но на сей раз был убежден, что уже знает ответ, и отказывался рассматривать другие версии. Чтобы избавиться от Анжелы, представлявшей для него определенную опасность, убийца снова прибегнул к способу Серой Леди, надежному как скала. Как только личность Хелен была бы установлена, она уже не смогла бы отвертеться.

— Какая гнусность! — помрачнев, воскликнула Эдвина и хлопнула себя ладонью по колену.

— Согласна.

Они какое-то время сидели молча, затем Эдвина спросила:

— Кто?

— Это мы и должны выяснить, и как можно скорее, до того, как случится что-нибудь еще. Нужно поговорить с остальными и понаблюдать за их поведением. Убийца не будет волноваться.

— Что мы им скажем? О чем будем спрашивать?

— Начнем разговор о Марго, потом об Анжеле, о последних двух днях. Дадим им повспоминать, посплетничать, высказать свои предположения. Подкинем мысль про мотив, особенно в случае Марго. И будем действовать по обстоятельствам. Постараемся воссоздать картину, кто, что и когда делал, попытаемся выявить противоречия, а потом сверим записи. Идет?

Эдвина с сомнением покачала головой и отвернулась.

— Что-то не так?

— О нет… Наверное, это эгоистично, но ведь происходящее может быть по-настоящему опасно, особенно учитывая мой бизнес…

— Согласна, это опасно, — спокойно произнесла Берди. — Надеюсь, вы понимаете…

Эдвина махнула рукой.

— Ой нет, я не о себе лично! Речь о моей карьере. Если кто-то пронюхает, что ты замешан в деле об убийстве, в банковских кругах о тебе будут думать не лучшим образом.

— С какой стати о вашем участии кто-то должен узнать? — твердо сказала Берди. — Я поговорю с Тоби, и ваше имя нигде не будет упоминаться. Все будет хорошо, обещаю.

— Спасибо. Ловлю на слове, — улыбнулась с благодарностью Эдвина. — Ну и кто из нас что будет делать?

— Я тут подумала… в случае с Анжелой любой мог незаметно выскользнуть в новое крыло, до того как погас свет. Уильям и Конрад ушли один за другим, причем сразу за ней. Бетти и Алистер хлопотали на кухне и в столовой: готовили напитки, — причем и вместе, и по отдельности. А вы, Белинда и Джози предположительно спали в гостиной. Любой из вас мог выйти, пока мы с Тоби опрашивали в кабинете остальных, и никто бы этого даже не заметил.

Эдвина рассмеялась.

— Вот спасибо! А если это была я?

— Это риск, на который мне приходится идти. Но пока, друг, я не смогла придумать для тебя никакого мотива, поэтому надеюсь, что мне ничто не угрожает, — улыбнулась Берди.

— Хочешь сказать, что у остальных мотив есть?

Берди пожала плечами.

— Ну, понятно, что главные подозреваемые — это персонал: только у них могли быть личные счеты с Марго. Я вижу по меньшей мере три причины, насчет четвертой пока сомневаюсь. Что касается Джози и Белинды, тут нужно копать глубже: кое-какие факты никак не вяжутся между собой.

— Отлично.

— По поводу кофе. Тоби поставил кофейник на стол у лестницы и вернулся в кабинет кое-что обсудить со мной. Уильям или Конрад могли тайком вернуться в главное здание и подсыпать что-то в кофейник. То же самое можно сказать и о тех, кто оставался в гостиной. Алистер мог выйти через дверь столовой, а Бетти — подсыпать что-то прямо в кухне. В общем, тут пока особо радоваться нечему, поэтому, я думаю, убийство Анжелы подождет, а мы займемся Марго Белл.

Заметив опять легкое недоумение в глазах Эдвины, Берди спросила:

— Что?

— Ну ты даешь… Говорить про убийство "подождет"! Так часто приходилось заниматься подобными вещами?

— Часто… — пробормотала Берди и сконфуженно поправила очки. — Просто случай с Марго Белл гораздо проще. В нужный нам промежуток времени: с шести десяти до половины седьмого — из комнаты выходили Алистер, Бетти Хиндер, Хелен, Конрад и Уильям с Белиндой. Конрад был последним, и я не уверена, что ему хватило бы времени совершить убийство, но ведь никогда не угадаешь. Он действительно встретил Хелен в новом крыле, значит, находился как раз там, где нужно. Предполагается, что Уильям и Белинда все это время вместе были в библиотеке, за исключением тех нескольких минут, когда она отлучалась в туалет, но… О!

— Что такое?

— Я только что вспомнила! Белинда говорила, что должна что-то рассказать Тоби. По ее мнению, что-то важное. Давай, я побеседую с ней и с Алистером. Вроде бы мы с ним уже неплохо познакомились, а ты займись Конрадом, Уильямом и Джози.

Эдвина застонала:

— Огромное спасибо, Верити! А как насчет экономки?

— Зови меня Берди. Бетти я возьму на себя: со мной она будет разговаривать более свободно. Мне кажется, она взяла меня под свою опеку: ну, знаешь, пострадавшая в грозу и все такое. Ну все, идем.

Берди почувствовала такой прилив энергии, что все тело аж пощипывало от возбуждения.

— Погоди! — вскочила Эдвина и положила руку на плечо, возвышаясь над ней. — Ты сказала, промежуток времени от шести десяти до половины седьмого. Почему?

— Потому что это предельное время, когда могли убить Марго Белл.

— Но почему именно это?

— Потому что только в это время Марго оставалась одна. До шести десяти с ней была ты, потом пришла на коктейли, а Анжела нашла ее мертвой в половине седьмого. Понятно теперь? Мы уже можем идти?

Берди двинулась было к двери, но рука Эдвины крепче сжала ее плечо.

— Нет, погоди! Верити… Берди, я не знала, что ты так думаешь… Я ушла от Марго Белл не в шесть десять. Она закончила мое лицо без четверти шесть, и я сразу же ушла. Наш разговор мне совсем не понравился, и я не хотела его продолжать.

— Но ты же пришла в гостиную только в шесть десять! — Берди выглядела как громом пораженная.

— Ну да. — Эдвина развела руками и пожала плечами. — Я поднялась в свою комнату и провела там минут двадцать, прежде чем снова спустилась, из чистого упрямства. Мне совсем не хотелось стать девочкой на побегушках и совершенно неинтересна здешняя светская жизнь. Я приехала сюда только для процедур.

— Но почему ты не сказала раньше? — пришла в ужас Берди.

Это меняло все! Конечно, было очень глупо не подумать, что уж Эдвина-то наверняка не позволила бы Марго ее запугать.

— Меня никто не спрашивал, — ответила та рассудительно.

— О господи! — Берди запустила пальцы в волосы, забыв, что привычной копны кудряшек там больше нет, и с отвращением подергала мягкие прядки вокруг ушей. — Боже мой, никогда ничего нельзя предполагать! Когда же я наконец научусь? В общем, пойдем. Все двери открыты. Все на месте.

Берди сорвалась с места и направилась в главное здание. Эдвина тяжело пошла следом, и на губах ее играла легкая улыбка.

Берди вошла в гостиную первой, решив, что будет лучше, если остальные не станут считать, что они с Эдвиной заодно. Белинда и Уильям сидели у огня и держались за руки. Такая странно домашняя картинка. Он сидел вялый и напоминал инвалида в своем плотном халате. Белинда что-то сочувственно бормотала, кивая. Их можно было принять за супружескую пару, страдающую от бессонницы или несварения желудка. Берди с улыбкой подошла к ним и, сделав вид, что греет над огнем руки, непринужденно заметила:

— Я думаю, винздорская полиция будет здесь утром, как только рассветет, и тогда мы сможем уехать отсюда.

— Только не я, — печально отозвался Уильям. — Мой дом, моя работа здесь. Куда мне идти?

— Но ты же не захочешь тут остаться, правда? — возразила Белинда, и Берди поняла, что они уже успели об этом поговорить.

— Я не могу оставить Алистера в беде.

Уильям окончательно сник, и Белинда сжала его руку.

Тут в комнату не спеша вошла Эдвина и с усталым видом села поближе к Джози, которой недолгий сон определенно пошел на пользу: она улыбнулась, полезла в рукав за носовым платком и от души высморкалась, явно намереваясь посплетничать. Ну что ж, пока все неплохо.

Берди снова повернулась к Белинде и Уильяму и якобы неуверенно спросила:

— Белинда, помните, вы говорили, что хотели что-то рассказать Дэну Тоби? Но вам так и не удалось, да?

Белинда и Уильям переглянулись: несомненно, об этом они тоже разговаривали.

— Нет, не удалось, — тряхнула головой Белинда. — Он от меня отмахнулся. Опять. Мне кажется, он не очень хорошо справляется со своей работой.

— С тех пор как вы об этом упомянули, меня мучает любопытство. О чем вы хотели рассказать?

— О… — Белинда опять тряхнула головой, на сей раз обиженно. — Наверное, это вовсе не важно, особенно сейчас.

Она замолчала, поджав губки, словно давала понять о своем нежелании раскрывать тайну.

— Мы этого знать не можем, — чуть надавила Берди. — Иногда любая мелочь имеет значение.

"Что-то такое я сказала Анжеле, — вдруг пришло ей на ум. — О боже, она ведь говорила, что заметила что-то, а я решила, что она придумывает. Почему я отправила ее в постель? Почему не помогла вспомнить? Возможно, она бы тогда не погибла".

— Это не мелочь, — громко произнес Уильям. — Расскажи ей, Белинда.

— О… — чуть поломалась толстушка, желая полностью насладиться моментом. — Ну, я просто слышала, как Марго Белл на кого-то кричала. Я расслышала каждое слово. Вчера рано утром.

— Ну да, — изо всех сил постаралась не выдать своего разочарования Берди. — Наверное, на ту горничную, которую она уволила? И вы все это слышали, да? Неприятно, конечно.

— Нет! — раздраженно воскликнула Белинда. — Это слышали почти все! Я имею в виду раньше, примерно на полчаса. Там, наверху, в ее комнате.

— В ее комнате?

— Да. — Белинда слегка порозовела. — Я спускалась завтракать, но как-то очень рано, было всего четверть восьмого, вот и решила немного посидеть на лестнице, на верхней ступеньке. А дверь… вы же знаете, там дверь?

— На лестницу для персонала?

— Да, — зарделась Белинда, будто ее застали за чем-то неприличным. — Ну, она была немного приоткрыта, и я услышала крики… Еще подумала, что лучше бы ее закрыть: я же не хотела подслушивать частные разговоры…

Ну да, конечно, с мрачной усмешкой подумала Берди. Тоби был прав: Белинда как раз из тех, кто подслушивает у дверей. Берди энергично кивнула и поддакнула:

— О, разумеется.

— …и пока я ее закрывала, просто не могла не услышать… — продолжила Белинда, подалась вперед и понизила голос до шепота: — Выражения! Я просто не могла поверить своим ушам!

С широко распахнутыми глазами она повернулась к Уильяму, и тот покивал с печальным, понимающим видом. Берди ощутила внезапный острый укол чего-то похожего на жалость к Марго Белл. Жизнь продолжается без нее, и власть, которую она имела над столькими людьми, умерла вместе с ней. Теперь безвольные создания, которых она терроризировала, без опаски могут заползти в ее память и с покровительственным видом безнаказанно разобрать по косточкам ее недостатки, промахи и необдуманные поступки.

— И что же именно она говорила? — негромко спросила Берди.

— О, я не могу повторить все, — жеманно протянула Белинда, — но она говорила, точнее, кричала вот что: "Это… твою мать, отвратительно! Когда закончатся эти сраные две недели, можешь убираться на…!" А потом второй человек, видимо, что-то тихо ответил, потому что была небольшая пауза, и она опять заорала: "Да мне плевать! Ты от меня ничего не получишь! И никому ни слова не скажешь или пожалеешь! Доживешь эти две недели и никому ничего не скажешь! И держись от меня подальше!" — Белинда наклонилась вперед и добавила: — Я, конечно, не могу произнести все в точности: язык не поворачивается.

— Еще бы! — с чувством отозвалась Берди. — И что потом?

— А потом я услышала, как кто-то спускается по лестнице, и поскорее ушла!

— Значит, вы так и не увидели, с кем разговаривала Марго?

Белинда с сожалением покачала головой.

— Нет, не увидела. Мы с Уильямом пытались понять, кто это мог быть. Я подумала, что, может быть, Алистер. Иногда казалось, что он не очень доволен Марго Белл, но Уильям говорит, это невозможно.

— Алистер — партнер, — твердо произнес Уильям. — Марго не могла бы приказать ему убираться вон.

— Нет, — задумчиво согласилась Берди. — И, надо полагать, это были не вы, Уильям.

Он густо покраснел и негодующе выкрикнул:

— Нет! Я до завтрака даже не видел Марго!

— О, конечно. Извините. — Берди успокаивающе улыбнулась. — Так глупо с моей стороны. Но неужели она даже не намекнула, кто это мог быть, позже, когда вы встретились, чтобы обсудить счета? Вы же были так близки к ней.

— Нет. — Он все еще выглядел оскорбленным. — Ни слова не сказала. Ничего не понимаю. Обычно она рассказывала мне все. Но я тут подумал…

— И что же? — поторопила его Берди, заметив, что Белинда смотрит на него с некоторым изумлением. Похоже, это они тоже обсуждали.

— Ну, — с напускной скромностью начал Уильям, — я подумал, что если она порвала с Конрадом Хантером, то могла ни мне, ни Алистеру об этом не сказать.

— Почему?

Он пожал плечами и снисходительно ответил:

— Бедняжке Марго всегда трудно давались признания в собственных ошибках. А мы с Алистером… все время твердили ей, что этот парень — пройдоха и темная личность. Его не следовало нанимать на работу, не говоря уж о… ну, вы понимаете.

— Женщин ее возраста так легко обвести вокруг пальца, — самодовольно прошепелявила Белинда и поерзала на диване, усаживаясь поглубже. — И это очень печально!

— Да, — согласился Уильям. — Бедная Марго.

С этим Берди их и оставила.

Кабинет Алистера был маленький, уютный, но захламленный донельзя. Здесь пахло бумагой, яблоками и старой кожей от кресла у стола. Фотографии, письма, эскизы, копия расписания, наспех нацарапанные записки с напоминаниями, открытки, пучок высушенной лаванды и несколько перьев были беспорядочно прикреплены к доске, висевшей над старым дубовым письменным столом, наверняка унаследованным вместе с домом. Берди заметила несколько фотографий Дипдена и его персонала. На одной Бетти Хиндер, прищурившись от солнца, чопорно стояла на парадной веранде в компании нескольких женщин и двух мужчин, в одном из которых она узнала Уильяма, несмотря на очень серьезное лицо. Марго в дизайнерском комбинезоне, с шарфом, накрученным на голову наподобие чалмы, и новой соломенной метлой, улыбалась и махала рукой с другой фотографии. Должно быть, это самые первые дни Дипдена.

Берди поежилась, несмотря на тепло в кабинете, и выдвинула верхний ящик стола, забитый ручками, погрызенными карандашами, ластиками в чернильных пятнах и коробочками со скрепками. В глубине обнаружилась небольшая круглая жестянка, в которой когда-то хранился ячменный сахар. Берди вытащила ее и открыла. В яблочко! Связка ключей, на одном из которых приклеен потертый кусочек пластыря с полинявшей буквой М. Вот как все просто. И так же легко его мог найти любой другой.

Аккуратно вернув жестянку на место, Берди засунула ключи в карман, где лежало расписание, и крадучись вышла из комнаты, выключила свет и направилась к новому крылу. Ключи позвякивали при каждом шаге, так что пришлось сунуть руку в карман и придерживать их там.

Ощущая себя воровкой, Берди прошла в дверь, ведущую в пристройку, плотно закрыла ее за собой и хотела было зажечь свет, но рука зависла над выключателем. Берди намеревалась поначалу дойти до косметического кабинета в темноте, чтобы ее никто не заметил, но сейчас, оказавшись в полной темноте, поняла, что решимость ее ослабла. Подумав, она пошла на компромисс: щелкнула лишь одним выключателем — тем, что отвечал за освещение коридоров. Кто-нибудь, конечно, мог увидеть свет из кухонного окна, но делать нечего: пришлось пойти на этот риск — безумие пробираться туда в кромешной тьме.

Хоть Берди и шагала бесшумно, быстро поняла, что даже в освещенных коридорах этого крыла бродят привидения. В старой части дома тоже было достаточно скверно, но по крайней мере там сохранялись (благодаря старинной мебели, книгам, просторным комнатам и высоким потолкам) воспоминания о других временах, другом предназначении, других людях. Эти же водонепроницаемые, герметичные, застланные коврами переходы с низкими потолками и одинаковыми дверями, за которыми скрывались гигиенические кабинеты, не хранили эхо прошлого, которое могло бы облагородить их или ослабить все нарастающее гнетущее чувство. Дальше по коридору, за двумя из этих дверей, лежали две женщины, еще вчера жившие и дышавшие, о чем-то мечтавшие, строившие какие-то планы, а сейчас — холодные, в темноте, залитые собственной кровью.

Добравшись до косметического кабинета, Берди замедлила шаг. Ей очень не хотелось входить туда снова, но пальцы механически вытащили ключи из кармана и нащупали наклейку из пластыря, помеченную хозяйкой.

Берди вставила ключ в замок, повернула, и, ощутив сопротивление, а вместе с ним на долю секунды разочарование, вздохнула с облегчением, подумав, что ничего не получится и ей не придется туда входить. Но увы: замок щелкнул, дверь от толчка ее вспотевшей руки открылась, и она включила свет.

Все выглядело точно так же: жуткое слепое лицо, пугающее красное пятно на обнаженной белой шее, глубоко вонзившиеся блестящие ножницы, голые белые плечи и раскинутые руки, липкий кровавый след на полу, — но на сей раз Берди смогла посмотреть на труп без содрогания. Потому ли, что жизнь уже так давно покинула Марго и теперь на нее можно было смотреть словно на восковую фигуру в комнате ужасов? Или потому, что чем чаще видишь насильственную смерть, тем меньше она пугает? Не потому ли доктора, медсестры, солдаты, полицейские, гробовщики выполняют свои подчас вызывающие ужас обязанности профессионально, спокойно, без нервных срывов и ночных кошмаров? Не потому ли серийные убийцы с каждым разом наносят смертельный удар все легче, уже не нуждаясь в особых для этого оправданиях?

Берди до боли закусила губу, торопливо оглянулась и заставила себя войти в комнату, закрыв за собой дверь. Замок громко щелкнул, заперев ее внутри. Она подошла к креслу, брезгливо обогнув липкое алое месиво на полу и ногой откинув в сторону порванные завязки на измятой накидке, лежавшей в луже крови, куда убийца бросил ее. Берди уставилась на тело, гадая, осмелится ли она теперь, все же придя сюда, прикоснуться к нему. Ведь это означает создавать помехи на месте преступления. Тоби придет в ярость. Но ведь эта проблема стоит не перед Тоби, в отчаянии подумала Берди. Он лежит наверху, без сознания, а все потому, что совершил ошибку, потому что убийца в этом доме, на свободе. И у нее нет возможности ждать, пока Тоби очнется и что-нибудь предпримет. Он должен ее понять.

Берди посмотрела на лежавшее перед ней тело. Голые плечи. Ну конечно! Марго приготовилась к массажу шеи: сняла пиджак и подоткнула сверху под бюстгальтер защитную накидку. А вот и они. На открытых полках вдоль стены стопками лежали чинно сложенные розовые накидки, каждая аккуратно застегнута сзади на липучку, подол подвернут. Рядом с полками стоял шкаф. Берди натянула рукав на ладонь, решив, что из тонкого шелка получится своего рода перчатка, и осторожно открыла одну из дверок. Там на розовых пластиковых плечиках висел кремовый пиджак Марго из тонкого шерстяного крепа, изысканного покроя. От него все еще исходил очень слабый запах дивных французских духов. Берди, запустив пальцы в глубокие карманы, поймала себя на том, что бормочет под нос ругательства, словно пытаясь отвести дурной глаз.

Карманы оказались пусты: ни носового платка, ни булавки, ни старой квитанции, ни даже оторвавшейся нитки, не говоря уж о сложенном листке бумаги. Ничто не искажало безупречных складок кремовой шерсти. Берди негромко застонала, плечом закрыла дверцу шкафа и повернулась обратно, собираясь с духом для того, чего очень надеялась избежать.

Присев на корточки около кресла, она кончиками пальцев приподняла розовую ткань, прикрывавшую Марго от груди до колен. Белая шелковая короткая комбинация, скомканная и перекошенная на голой белой коже; кремовые шерстяные брюки, перекрученные на бедрах, с дырками на поясе, где раньше были пуговицы. Значит, Марго Белл все-таки боролась за свою жизнь, но битва быстро закончилась. Нападение оказалось слишком неожиданным, жестоким и стремительным.

Берди, зажмурившись, осторожно сунула руку в карман брюк. Пальцы задели шелковую подкладку, скользнули глубже, проталкиваясь вдоль холодного бедра, вдавившегося в подушку кресла, что-то нащупали — жесткий уголок чего-то. Сердце бешено заколотилось, когда, едва дыша, Берди схватила это что-то и вытащила наружу.

Это был розовый конверт, сложенный несколько раз так, что превратился в маленький квадратик. Торопливо попятившись прочь от кресла, Берди как можно осторожнее развернула конверт и поднесла поближе к лицу, с трудом сосредоточившись на уже знакомых заглавных буквах, которые видела словно сквозь туман, застилавший глаза: "ДИПДЕН. СРОЧНО". Берди поморщилась и вытащила из конверта записку:

Глаза Берди за толстыми стеклами очков широко распахнулись, и она попятилась к двери, сжимая записку в руке. Берди снова стянула рукав вниз, открыла дверь и захлопнула за собой. Звук показался ей оглушительным, несмотря на рокот генератора и стук дождя по крыше. Через двор она увидела, что на кухне горит свет. Там кто-то есть, и этот кто-то наблюдает за ней. Задыхаясь, Берди помчалась по коридору в сторону главного здания. В руке она сжимала записку, наплевав на отпечатки, точно зная только одно: когда поднесла записку к лицу, то почуяла некую странность — что-то не сходилось. А потом сообразила. От записки исходил знакомый запах, едва ощутимый, но это был не парфюм Марго. Это вам не французские духи, это эвкалипт.

Берди внезапно осознала, что опасается дышать полной грудью, и, наконец выдохнув, покосилась на Эдвину, неподвижно сидевшую за столом Марго Белл с бледным лицом и застывшим взглядом. Невозможно было понять, о чем она думает. И что теперь? Куда двигаться? Ответ пришел быстро: надо дать Джози возможность продолжить рассказ. Даст бог, Тоби скоро очнется. Или Милсон. А до тех пор пусть она лучше говорит.

— Как вы узнали, Джози?

Губы Джози скривились в горькой усмешке, и она тоскливо произнесла:

— О, прямо как в книжке: нашла в костюме Глена, который собралась отнести в химчистку, письмо. — Она открыла сумку, порылась в ней и, вытащив потрепанный конверт, вынула из него сложенный лист бумаги. — Пожалуйста. Можете прочитать. Я хотела показать это ей, но не успела, так что…

Берди взяла листок и развернула. От него тоже пахло эвкалиптом, как и от сумки Джози, но гораздо сильнее, чем от той, розовой записки. Видимо, Джози очень долго носила его в сумке. Толстый кремовый лист бумаги с бабочкой Дипдена, выдавленной в одном углу, был исписан летящим почерком Марго и датирован полугодом раньше. Берди пробежала написанное глазами:

С большим трудом сохраняя бесстрастное лицо, Берди кивнула и передала листок Эдвине, бросив на нее предостерегающий взгляд. Та прочитала, помедлила, положила письмо текстом вниз на стол и брезгливо отодвинула от себя. Губы ее с отвращением поджались.

Джози снова усмехнулась, на этот раз криво.

— Чертовски банально, да? Думаю, вы бы сразу поняли, что это значит. Любая дура поняла бы, кроме простофили вроде меня. А мне даже в голову ничего не пришло. Я спросила Глена только из любопытства. Он мог бы от меня отмахнуться — просто рассказать мне какую-нибудь сказку, и я бы поверила. Знаете, иногда я жалею, что он этого не сделал. Невежество — это блаженство. Никогда не забуду его лицо, когда я протянула ему письмо. Он был потрясен. Мы с ним были в спальне, он держал бокал с выпивкой. Увидел письмо, челюсть у него отвисла, лицо побагровело, рука разжалась, бокал упал, виски разлилось по белому ковру, а он даже не заметил. После этого даже я не могла бы не сообразить.

Она посмотрела на свои полные натруженные руки, сжимавшие дорогую дамскую сумку.

— В общем, ему пришлось все мне рассказать. Он плакал как ребенок. Я в жизни не видела, чтобы он плакал, даже когда рождались наши дети или когда в бизнесе все шло ужасно. С тех пор я много чего обдумала. Это он не только от стыда. Еще и от облегчения. От того, что может мне рассказать после стольких лет молчания. После того как он платил ей, чтобы она молчала. Платил ей годами, потому что боялся, ужасно боялся, что я брошу его, если узнаю, и детей заберу, и для него все кончится.

Джози гордо вздернула подбородок.

— Потому что он по-настоящему нас любит. Любит детей и меня. Он тогда мне так и сказал. Еще сказал, что это было наваждение. Они познакомились на каком-то приеме. Стали иногда встречаться после работы, чтобы выпить. Глен красавчик и умеет произвести впечатление. И язык у него хорошо подвешен. Видно, она решила, что у него куча денег. А он считал ее красивой. Он мне все повторял и повторял: "Она была красивая. Такая красивая!" Как-то так. И у них начался роман. Они встречались в ее квартире в Дабл-Бей, а я думала, что он работает допоздна. Все это время, пока я переживала из-за того, что ему приходится так много работать, он встречался с ней. Господи!

Он сказал, что чуть с ума не сошел от чувства вины. Сотню раз собирался порвать с ней, но она как-то всегда умудрялась его уговорить и все продолжалось. Он все так же встречался с ней и тратил на нее деньги, посылал цветы, покупал подарки, угощал дорогими обедами, потому что она этого хотела и ожидала, а он не мог заставить себя сказать ей, что не может себе этого позволить. И все это время мы перебивались кое-как, потому что все деньги были вложены в бизнес. Он потратил все, что было отложено у нас на черный день, влез в долги, и в конце концов больше не мог продолжать в том же духе, о чем ей и сказал. И она его бросила.

Джози снова вытащила свой платок и начала складывать на коленке, до тех пор, пока он не превратился в маленький влажный квадратик. Ее короткие пальцы разглаживали белый хлопок, а глаза смотрели в пространство, мимо Эдвины.

— Глен сказал, что сначала был просто убит, но через несколько дней понял, что на самом деле испытывает облегчение. Облегчение, понимаете? Как будто ему стало лучше после долгой болезни. Вот тогда он действительно взялся за работу, и бизнес начал налаживаться, и, конечно, деньги перестали утекать в трубу. Вот тогда я и восстановила зубы.

Джози помолчала.

— Примерно через год после этого бизнес действительно пошел в гору. О Глене несколько раз даже написали в газете и один раз пригласили на телевидение. Должно быть, Марго Белл все это узнала, потому что, как он сказал, как раз после этого и начали приходить письма. Сначала она попросила небольшой заем, чтобы помочь ей с Дипденом, потом еще один, чтобы помочь продержаться. Глен сказал, что она никогда не умела обращаться с деньгами. Они уплывали у нее из рук как вода. Ее модельное агентство уже дышало на ладан, к тому времени как Марго сбыла его с рук и приехала сюда. Он посылал ей деньги. Она ясно дала понять, что, если Глен перестанет, явится ко мне и расскажет про их роман. Я не стала его об этом спрашивать тогда, не хочу знать и сейчас. Мужчины такие дураки, когда дело касается секса, а Марго точно была нимфоманкой. Грязная извращенка-нимфоманка, вот кто она была. — Джози мрачно усмехнулась. — Ну и потом, конечно, она продолжала клянчить, а он — платить. Что вы, надо думать, и обнаружили в ее счетах. Это тянулось годами, до тех пор пока полгода назад я не нашла это письмо и он мне все не рассказал. Это был конец. Больше она из нас ни пенни не вытянула. Глен написал и сообщил, что все рассказал мне, и я его простила, и все кончено. Тогда она заткнулась, и писем от нее больше не приходило.

Джози посмотрела вниз, на свой носовой платок, а пальцы все гладили его и расправляли, расправляли и гладили.

Мысли Берди лихорадочно мчались, обгоняя одна другую. Это вовсе не то, чего она ожидала, и эта история переворачивает все с ног на голову. И да, учитывая характер Марго Белл, эта история куда более вероятна, чем альтернатива. Куда более вероятно, что не ее шантажировали, а она шантажировала.

— Это произошло полгода назад… — начала Берди и замолчала, увидев, что Эдвина снова взялась листать одну из бухгалтерских книг и сверять квитанции и корешки чеков, ведя карандашом по столбцу цифр. Опять взглянув на склоненную голову Джози, она продолжила, осторожно нащупывая верный путь: — Вы сказали, что простили Глена, но все-таки приехали сюда и…

Джози подняла голову и просто произнесла:

— Я вышла за Глена в восемнадцать лет, и знаю его так же хорошо, как саму себя. Внешне это большой и сильный мужчина, но на самом деле он всего лишь маленький мальчик. Он платил ей много лет, только чтобы я не узнала о его шалостях. Это доказывает, как сильно он обо мне заботился и как боялся потерять. Он зависит от меня. И любит меня. Я должна была простить его. — Тут ее голос сделался жестче: — Но не ее, верно?

— Да, вы правы.

— Да. И стоило подумать о ней, присосавшейся к нашей семье, кувыркавшейся с моим глупым мужем в роскошной квартирке, пока я выживала как могла дома с детьми: ни приличной одежды, ни денег на парфюмерию и косметику, полтора года дыра вместо зубов только потому, что она забрала те деньги, которые могли исправить ситуацию, — во мне закипала злость и не давали покоя вопросы: почему она должна оставаться безнаказанной, почему бы ей не заплатить за все. Вот я и нашла выход: оплатила две недели пребывания тут и приехала. А когда наконец-то встретилась с ней и увидела, какая она, то возненавидела еще сильнее. О, она была мерзкой штучкой. Грязной мерзкой штучкой. Я написала письма и решила разложить их повсюду, чтобы люди узнали, какая она дрянь. Я хотела, чтобы она испугалась и встревожилась.

— Первое письмо она не получила, — заметила Берди.

Джози засмеялась, но смех этот был не из приятных.

— Нет. Его нашли, да. Когда я посмотрела, на месте его уже не было, но Марго его не увидела. Утром настроение у нее было отвратительное, но не из-за письма. Кто-то его забрал, но ей не сказал. Я это поняла, потому что она удивилась, когда второе я отдала ей сама — прямо в руки. Сказала, что нашла его в дамской комнате. Она сразу его открыла, чего не сделала бы ни за что, если уже видела первое. О, оно ее потрясло, это точно. Перед ленчем я слышала, как она смеется у себя в кабинете. Там с ней был этот нытик, несчастный Уильям. Предполагалось, что они работают, но она прекрасно проводила время. "Ничего, скоро сотру эту улыбочку с твоего лица, сука", — подумала я. И стерла. Она пережила самый большой шок в своей жизни. А потом ей пришлось идти делать мне макияж. Я провела с ней почти час, и все это время наблюдала за ней. Марго была потрясена и испугана. Уж я-то видела: этого не смог скрыть даже толстый слой косметики, который она накладывала на лицо как маску. Я следила за ней, а она даже не догадывалась, от кого это письмо; не знала, кто перед ней, кто пришел по ее душу.

Джози снова рассмеялась, затем неожиданно широко зевнула и сказала, раскачиваясь на стуле:

— Я для нее еще кое-что запланировала, кое-что веселенькое, но не успела провернуть. Жаль.

— Можно сказать, вмешалась смерть. — Эдвина оторвалась от бумаг и уставилась на Джози с невозмутимым интересом, как на некую научную диковину.

Джози встретила ее взгляд безмятежно.

— Именно так. Я тут подумала — теперь Глен узнает, где я была. Вот уж будет потрясен, да?

Она затолкала сложенный носовой платок обратно в рукав и, резко поднявшись, с сумкой на руке, объявила:

— Я возвращаюсь в гостиную, мне нужно выпить. В горле пересохло. Теперь вы знаете все. Любая на моем месте сделала бы то же самое, если бы представилась возможность. Эта сука заслужила все, что получила. Я рада, что она испытывала панический страх, что хотя бы раз в жизни почувствовала то, что из-за нее ощущали другие. И если хотите знать, я рада, что ее больше нет. Хелен оказала миру большую услугу.

Джози повернулась и вышла из комнаты, оставив дверь нараспашку. Берди и Эдвина видели, как она пересекла холл и вошла в гостиную, они переглянулись. Берди неуклюже отошла от камина и плюхнулась в кресло, где до нее сидела Джози. Оно еще сохраняло ее тепло, вокруг витал запах эвкалипта, и это было так неприятно, что Берди поежилась.

— Она здесь ни при чем, — медленно, со вздохом произнесла Эдвина. — Письма — ее рук дело, но Марго Белл она не убивала.

Внезапно на Берди навалилась страшная усталость. История, рассказанная Джози, была совершенно мерзкой. Так жертвовать собой и слепо верить трусливому мужу, с головой окунувшемуся в примитивную связь, сотканную из рабского подчинения и алчности. Это было недоступно ее пониманию. Нет, видела нечто подобное Берди часто, в разных вариантах, но все это оставалось ей чуждым, непостижимым и наводило на нее такую тоску, что и описать невозможно.

Эдвина подалась вперед и повторила:

— Джози не убивала Марго. Она уверена, что убийца — Хелен. Своим рассказом она, по сути, призналась, что у нее имелся безупречный мотив, но никогда не сделала бы этого, если была бы виновна или узнала, что мы еще не вычислили убийцу.

— Мы все уже знали про письма. По крайней мере, Джози так казалось. И еще она думала, что нам также известно, за что и сколько платил ее муж Марго. Поэтому ей и пришлось все это рассказать. И, как ты верно подметила, она не сомневается, что мы по-прежнему считаем убийцей Хелен. Может, особым умом Джози и не блещет, но хитрости ей не занимать. Это мог быть двойной блеф: честно признаться в том, что и так известно, чтобы отвести от себя подозрения в том, чего мы доказать не можем.

— Я так не думаю. — Эдвина побарабанила по столу белыми пальцами.

— Джози могла зайти в кабинет для макияжа сразу же после тебя, то есть без четверти шесть. Может, даже следила за тобой. Насколько нам известно, она вполне могла признаться Марго, кем является на самом деле, во время своей консультации сразу после ленча и договориться о встрече в конце дня. Возможно, поэтому Марго и не стала просить Анжелу сделать ей массаж. Она прямо так и сказала тебе, что ждет Анжелу?

Эдвина нахмурилась.

— Нет. Мне кажется, она сказала: "Передайте Алистеру, что я жду массаж шеи, хорошо? У меня ужасно болит голова". Ну или что-то в этом роде. Весьма требовательно. Ну а после того как она целый день при каждом удобном случае припирала меня к стенке сетованиями на свою финансовую ситуацию, последнее, чего мне хотелось, — это служить у нее посыльной.

Берди слегка улыбнулась.

— Но если она действительно сказала именно так: помнишь, Анжела утверждала, что ее совершенно точно не просили отказаться от плавания, чтобы сделать массаж Марго? — то вдруг просто таким образом хотела объяснить свое отсутствие? Она могла иметь в виду "скажи Алистеру, где я", а не "скажи Алистеру, чтобы оторвал свою задницу от кресла и сделал мне массаж".

— Да, пожалуй… Это мне в голову не приходило, — задумчиво произнесла Эдвина. — Марго могла просто освободить себе час для встречи с Джози или с кем угодно другим, если уж на то пошло. И вряд ли это вызвало бы какие-нибудь сложности после, да? Если бы кто-нибудь все же заметил, что Анжела не делала ей массаж, то просто могла бы сказать, что попросила ее или велела Конраду или Уильяму передать Анжеле, и дожидалась ее. Это вполне в ее стиле.

— Но ты ее не поняла, значит, встрече можно было помешать или же поймать убийцу по горячим следам, если бы ты сразу спустилась. Но ты этого не сделала, а наоборот, пошла наверх.

Эдвина подняла на нее бесстрастный взгляд.

— Да, наверх. Вряд ли я могла знать, в чем дело, верно?

— Да не будь ты, черт возьми, идиоткой, я же совсем другое имела в виду! Но в любом случае как Джози, так и кто угодно другой вполне могли зайти к ней сразу после твоего ухода, убить и почти не опоздать на коктейли. А не передай ты ее просьбу Алистеру, тело вообще не нашли бы по меньшей мере до обеда. Хотя, конечно, особого значения это бы уже не имело, разве что больше стало бы подозреваемых.

— В этом случае потребовалось бы очень точно рассчитать время. Чертовски рискованно.

— Возможно, — подперев рукой подбородок, продолжила размышления Берди. — И мы не должны забывать, что это в любом случае всего лишь предположение. Такой сценарий имеет право на существование, если убийца — Джози. Но после того как ты вошла в гостиную и всем сообщила, где Марго, выходили многие. Невозможно сказать, что убийство не совершили в это время, как мы думали сначала. О боже!

— Кто-то идет, — внезапно предупредила Эдвина, глядя поверх ее плеча.

Берди обернулась и увидела Алистера, шагавшего через холл к кабинету. Он выглядел встревоженным, губы крепко сжаты, то и дело испуганно озирался по сторонам, хотя никто за ним не шел. Дойдя до кабинета, он неуверенно потоптался на пороге, сощурившись от яркого света и похлопав густыми светлыми ресницами, и резко спросил:

— Что происходит? О чем вы говорили с Джози, если она вернулась бледная как смерть и никому не сказала ни слова? Ведь она была тут, с вами, верно?

— А как там остальные? — проигнорировала его вопрос Берди. — Спят?

— Разумеется, нет! — с отчаянием покачал головой Алистер. — Шепчутся, высказывают предположения одно страшнее другого, чем сводят с ума и себя, и меня, — во всяком случае, Уильям и Белинда. Конрад просто сидит. Мне кажется, что все это слишком затянулось. Их всех просто необходимо отпустить.

— Ни в коем случае! — отрезала Берди. — Бетти Хиндер еще не позвонила сверху?

Бледное лицо Алистера внезапно охватила краска гнева, и он, делая шаг в комнату, прошипел:

— Вы это прекращайте! Ответьте-ка лучше мне сами на несколько вопросов, а? Что тут происходит? Почему вы сидите тут, а не со всеми? Что вы наговорили Джози?

Взгляд его упал на бухгалтерские книги и документы, лежавшие перед Эдвиной, и он с подозрением прищурился:

— И зачем вам вдруг потребовалось проверять все это прямо сейчас? Не верю, что это не могло подождать до утра… разве что у вас есть еще какая-то причина. Какая?

Эдвина неопределенно пожала плечами, и Алистер в бешенстве обрушился на Берди:

— Вы ведете себя так, как будто что-то недоговариваете! Почему я не могу отпустить всех спать? Они до смерти устали. Если нет особых причин, до сих пор заставлять их бодрствовать, так? Разве только вам известно что-то такое, чего не знаю…

— Что вы имеете в виду? — спросила Берди со скучающим видом.

Он замялся.

— Вы… вы могли… по какой-то причине подумать, что это не Хелен, а кто-то из нас, поэтому и заставляете нас бодрствовать и держаться вместе на случай…

Его голос оборвался, лицо сильно побледнело, глаза покраснели, и он опять захлопал ресницами.

Берди негромко спросила:

— Вы сказали об этом остальным?

— Конечно, нет! — Алистер покачнулся и схватился за дверную ручку, чтобы удержать равновесие. — Но мне вы обязаны рассказать, что происходит! Это мой дом — мой, понимаете? И мои люди. Мой партнер и одна из моих сотрудниц погибли. Вы не можете держать меня в неведении. Не можете!

И Берди приняла решение: подошла к Алистеру, взяла за руку и подвела к креслу.

— Похоже, копы лаяли не на то дерево. Хелен не могла убить Анжелу, потому что подвернула лодыжку и едва ковыляла. Она бы просто не успела: мы проверили это по минутам.

Алистер был буквально ошеломлен известием: растерянность на его лице стремительно сменилась паникой.

— Хелен… я забыл… она же подвернула ногу на лестнице. Все так плохо? Как же я мог забыть?

Он прижал трясущуюся руку ко лбу, и в этот момент на столе зазвонил телефон. Эдвина взяла трубку, поднесла к уху, и, выслушав, отрывисто бросила:

— Миссис Хиндер.

Берди схватила протянутую ей трубку.

— Этот ваш Тоби зашевелился, — завибрировал в ухе пронзительный голос миссис Хиндер. — Ты просила сообщить.

— Уже иду! Не давайте ему снова заснуть, Бетти! Пожалуйста, постарайтесь, это жизненно важно!

Берди швырнула трубку на рычаг и метнулась было к двери, но тут ей в голову пришла новая мысль, и она резко повернулась:

— Вы оба возвращайтесь к остальным и ждите там! Ничего не случится, пока вы все держитесь вместе. И смотрите, чтобы никто никуда не ходил в одиночку, даже в туалет.

— Берди… — начала было Эдвина, но та отмахнулась от нее и исчезла.

Перескакивая через две ступеньки, Берди думала: замечательно вот так, решительно, обращаться с остальными, но что, черт побери, она делает на самом деле? Бежит к Тоби, потому что сама справиться не может, — вот что. Во всем этом нет ни складу ни ладу — вот в чем беда. Никакой системы. Ничто не сходится.

Берди нетерпеливо похлопала себя по щекам. Господи, как же она устала! Так, что больше не в состоянии думать! И столько времени потеряно! Ну как можно было поверить, что кто-то шантажировал Марго, какие бы обрывки свидетельств ни указывали на это? Марго убита. Шантажисты не убивают своих жертв, те полезны им только живыми. А вот жертвы убивают шантажистов, чтобы прекратить мучения. Марго была шантажисткой: шантажировала мужа Джози. И Марго убита. Но в случае с Джози мучения прекратились. Необходимость в убийстве отпала. Значит, месть? Может, если… Берди заставила себя перестать думать об этом. "Держись главного. Обдумай все хорошенько", — приказала она себе и, остановившись наверху, вцепилась в перила и заставила себя сосредоточиться.

Марго потеряла доход, который привыкла получать от мужа Джози. А еще… сэр Артур Лонгли. Он писал Марго регулярно — каждый месяц неукоснительно, как гордо заявил Уильям. Весьма необычно для его возраста. Если, конечно, к каждому письмецу сэра Артур не прикладывался чек, если не был очередной жертвой — в его случае жертвой, отпущенной на свободу смертью. Он умер год назад и оставил гораздо меньше денег, чем ожидалось.

Если, сказала себе Берди, она права, то за последний год Марго Белл лишилась сразу двух источников дохода, а потребности у нее были немалые. Чтобы понять какие, достаточно было взглянуть на нее. Внешний вид, одежда — очень дорогая, отдых: всегда за океаном, в лучших отелях, роскошные машины… В общем, все удовольствия, которые можно взять от жизни. Марго не смогла бы позволить себе весь этот шик без денег, которые получала шантажом. Когда источник пересох, она начала доить Дипден, чтобы сохранить привычный образ жизни. Но в конце концов появились бы вопросы. Она не могла долго держать это в тайне. Алистер, к примеру, рано или поздно обнаружил бы, и разразился бы скандал. Значит, Марго требовалось быстро найти новую жертву: кого-нибудь с деньгами, кого-то, кому есть что терять, кого-то, кому есть что скрывать, кого-то, кто готов был заплатить, чтобы…

Сердце Берди подскочило. Она вихрем пронеслась по галерее, задыхаясь, подбежала к комнате Хелен и толкнула дверь. Бетти Хиндер усадила Тоби на диван и поднесла к его губам чашку. Черный кофе струйкой тек по его подбородку, детектив что-то нетерпеливо бормотал, но его веки дрогнули — он пришел в сознание.

— Дэн! — Берди кинулась вперед и присела рядом с ним на корточки, схватила за руку и потрясла.

Он слегка приоткрыл глаза. Рассеянный взгляд серо-голубых глаз попытался сосредоточиться на ней, на губах появилось подобие улыбки, и он опять что-то пробормотал:

— Дэн! Да очнись же ты! Это не Хелен! Хелен не убивала Марго!

Бетти Хиндер издала негромкий сдавленный звук, и Берди, коротко взглянув на нее, снова обратила все внимание на обмякшего перед ней мужчину. Он опять что-то пробормотал, и она в отчаянии приложила ухо к его губам, пытаясь разобрать что.

— Я ничего не понимаю, Дэн! Попробуй еще!

Тоби облизнул губы и, сделав явное усилие говорить разборчивее, ясно произнес:

— Прекрати, Бердвуд!

— О, Дэн! О боже, Дэн! Послушай меня. Тебя опоили. Анжела мертва. Убита, как Марго. Тебе просто необходимо поскорее прийти в себя и помочь мне. Ты слышишь? Произошло еще одно убийство!

Голова Тоби перекатилась набок, рот приоткрылся, язык опять скользнул по губам, и он попытался открыть глаза.

— Анжела? Убита? — Эти невнятно произнесенные слова прозвучали в комнате как раскат грома. — Как?

— В точности как Марго. Точно такой же способ. Там, в новом крыле. И это сделала не Хелен.

— Но должна быть… Хелен, то есть Лорел Мун. — Тоби морщил лоб, голова его перекатывалась с боку на бок.

— Нет. Хелен не смогла бы подняться по лестнице: подвернула ногу, помнишь? Она едва ходит. Дэн, Марго была шантажисткой: тянула деньги из мужа Джози, и, думаю, не только из него…

— Нет! — вырвалось из расслабленного рта Тоби, руки его сжались в слабые кулаки. — Берди… слушай. Нет… ошибаешься… нет сомнений… убийства Серой Леди.

Тяжелая голова снова беспомощно перекатилась с боку на бок по мягкой обивке дивана.

— Кто-то хочет, чтобы мы так думали, Дэн. Кто-то опоил тебя, чтобы подставить Хелен, подстроил так, будто это она убила и Марго, и Анжелу. Убийца просто скопировал способ. Это подражательное убийство. Ты меня слышишь?

Тоби все еще перекатывал голову, пытаясь заставить глаза открыться. Рука поднялась и тяжело опустилась на плечо Берди, рот, как у рыбы, открылся, закрылся, снова открылся.

— Не шантаж, — мучительно, невнятно пробормотал Тоби. — Ничего другого. Лорел Мун. — Он тяжело дышал. — Берди, спроси Милсона. Милсон знает. Надо было сказать тебе… много умничаешь… думал, это тебе урок… мог бы сообразить… вышло боком. Спроси Милсона. Они у него… покажет тебе…

Глаза его закрылись, дыхание выровнялось, и Берди в отчаянии принялась трясти его за руку:

— Милсон без сознания! Дэн, очнись! Пожалуйста, не спи! Это не Хелен. Это кто-то другой! Ты мне нужен.

Она схватила Тоби за подбородок и стала мотать из стороны в сторону его голову в надежде, что очнется, но он не шелохнулся.

— Без толку, — напрямик сказала Бетти Хиндер, взглянув на Берди маленькими черными глазками, полными страха. — Он опять отключился.

— О нет! — Берди в отчаянии сдернула очки и потерла глаза. — Что же мне делать?

— Ждать, когда он придет в себя. Думаю, через минутку опять очнется. Если хочешь его о чем-то спросить, задавай вопросы коротко, четко и ясно, поменьше болтай. — Бетти выпрямилась и, скрестив руки на узкой груди, проскрипела: — Но, похоже, он считает, что ты ошибаешься. Может, и правда?

— Он старый упрямый… — Берди нацепила очки и нервно провела рукой по шелковистым подстриженным волосам.

Нужно что-то делать, она не может просто сидеть тут. "Спроси Милсона, — сказал Дэн. — Они у него". Что он имел в виду под этим "они"? Ответы? Взгляд переместился к Милсону. Тот лежал на полу в одобренном Красным Крестом положении "на боку" в противоположном конце комнаты и, похоже, в себя приходить не собирался.

Под любопытным взглядом миссис Хиндер Берди подошла к нему и, опустившись на колени, сунула руку в карман рубашки, затем брюк: белый носовой платок, небольшая связка ключей, и больше ничего. Она встала и осмотрела его пиджак, аккуратно висевший на спинке стула. В нагрудном кармане обнаружился бумажник, а в нем — две кредитные карточки, удостоверение личности, деньги. Еще один носовой платок, чистый, накрахмаленный, ровно сложенный, и записная книжка. Берди схватила записную книжку и начала лихорадочно листать, торопливо вчитываясь в аккуратную скоропись Милсона. Запись ее собственного допроса — господи, кажется, это было так давно! — оборвавшаяся, когда все они помчались в гостиную на вопли Хелен. Записи по Хелен! Берди с жадностью впилась в них глазами. Описание внешности — старые шрамы на запястьях и животе, затем первые бессвязные фразы: "Они отправят меня обратно. Я не хочу туда возвращаться". Берди перелистнула страницу, и из записной книжки что-то выпало. Это оказался маленький пластиковый пакетик с двумя светлыми, обтянутыми тканью пуговицами. Берди сразу узнала их: это те самые пуговицы, которых не оказалось на поясе кремовых шерстяных брюк Марго, — маленькие круглые пуговицы на ножке. Они лежали в пластиковом пакете немым свидетельством насилия, ужаса, борьбы, унижения и гротескно банальной рутины, и буквально цеплялись за ниточку ассоциации с расследованием убийств. Перед ее мысленным взором предстала Марго, лежавшая на всеобщее обозрение в косметическом кабинете, и Анжела, распростершаяся на полу своей аккуратной белой спальни.

— Я иду вниз: сварю еще кофе.

Берди, вздрогнув, подняла голову, совершенно забыв про Бетти, и пробормотала, засовывая пластиковый пакетик в бумажник Милсона:

— Подождите минуточку, хорошо?

— Кофе остыл, — решительно отрезала Бетти и направилась к двери. — Сдается мне, что и тебе чашечка-другая не помешает.

Берди потерла лоб. Если бы только вернуть себе способность нормально соображать, увидеть что-нибудь еще, кроме картинок, ярких, ужасных или совершенно будничных, но искаженных усталостью, мелькавших в сознании как кинокадры: кто-то что-то говорит, чьи-то лица, никакой системы и цели. Вот Бетти Хиндер в тот, первый вечер кривит губы, говоря о Марго Белл. Белинда пытается удержать на блюдечке изящную фарфоровую чашку, горячий чай выплескивается. Уильям с трагичным лицом рассказывает о прошлом. Хелен, сияющая, держит под руку Конрада. Тут же другая картинка: Хелен хромает и опирается на Эдвину, ковыляя в "Джульетту". Поднос с кофе без присмотра стоит у лестницы, большой серебряный кофейник весело сверкает под лампой.

И дальше — как в калейдоскопе: миссис Хиндер рассматривает влажный окровавленный чулок… закрытая дверь в коридор пристроенного крыла… Анжела, распростершаяся на спине, в пижаме нежно-голубого, как у ребенка, цвета, распахнутой на груди, белый нейлон впивается в шею… неодобрительное лицо Уильяма: "Анжела всегда плавает с шести до половины седьмого"… косметический кабинет — такой, каким его увидела она и каким видела Анжела, — розовая защитная накидка, залитая кровью.

Картинки: Белинда шепчет что-то на ухо Уильяму; Эдвина зарылась в бухгалтерские книги за сверкающим столом; Марго Белл едва сдерживается за коктейлями, бушует во время завтрака, раздражена во время осмотра Дипдена, смеется в кабинете с Уильямом в полдень; пухлая рука Джози держит письмо, найденное в кармане мужа.

Опять Марго Белл… Волчья усмешка Конрада: "Она знала, чего хочет". Две пуговки в пластиковом пакете. Потрясенное лицо Алистера в кухне, когда Эдвина рассказывает о том, что он, по ее мнению, давно знает. Статья об убийствах Серой Леди, которую она читала очень давно. Подражательное убийство.

Кадры, фрагменты, обрывки — ни одной полной картины. Мастера рекламы всегда выбирают лучшие отрывки, чтобы дать публике некоторое представление о фильме, но они могут ввести в заблуждение: заставить подумать, что история развивается в одном направлении, когда на самом деле она идет совсем в другом; могут сосредоточить внимание на всего лишь одной части целого и заставить думать, что весь фильм основан на этом, хотя все значительно сложнее. Или возможен иной путь: сюжет фильма совсем простой, но кадры сбивают зрителя с толку и создают сложности там, где их вообще не существует.

Убийства Серой Леди — сенсационный лейтмотив, пронесшийся ураганом через последние несколько дней: безумие и ужас в теплом, клаустрофобном мирке Дипдена. Страх подавил факты. С почти слышимым щелчком картинки прекратили свой безудержный бег в голове Берди. Факты. Каковы факты? Не чьи-то слова или домыслы, а доказательные, достойные внимания факты. Берди чувствовала, как это слово, будто ледяная вода, течет сквозь мозг, очищая его, и благодаря этому она снова обретает твердую почву под ногами, а мир — фокус. Если убрать все лишнее: ужас, ночной кошмар, кровь, — то что останется? Отдельные картинки. Отдельные личности. Расписание. Несколько фраз, несущественных, оставленных без внимания.

Берди подняла взгляд. Бетти Хиндер неподвижно стояла возле обмякшего Тоби: в одной руке по-прежнему держала кофейник, а другая лежала на его плече, — с расширенными от страха глазами.

— Теперь я могу идти? — едва выговорила экономка пересохшими губами.

Тоби что-то пробормотал и пошевелился.

— Не волнуйтесь, Бетти, — мягко произнесла Берди. — Сейчас пойдете, но сначала я хочу вас кое о чем попросить.

Миссис Хиндер, прикусив губу, кивнула и обратилась в слух, когда Берди подошла к ней вплотную и шепотом изложила свою просьбу.

Алистер, Эдвина, Конрад, Джози и Белинда молча поднялись наверх. Позади всех, бесшумно ступая в запасных туфлях, шла Бетти Хиндер с кофейником и дополнительными чашками.

Берди ждала их в своей комнате. От того, что ей предстояло сделать, ни малейшего восторга она не испытывала — только тошнотворное напряжение. Утром прибудет полиция из Винздора: лодкой, вертолетом, но они доберутся. Такое искушение: просто их дождаться, — но Берди знала, что это невозможно. Убийца не остановится, потому что ему есть что терять. Все они подвергаются риску — и больше других она сама. Разделенное знание — их единственная защита.

Когда все столпились у двери, Берди посмотрела на Бетти Хиндер, задумавшись на мгновение, выполнила ли эта непреклонная маленькая женщина ее просьбу или, выйдя из комнаты и оказавшись в безопасности, решила пойти своим путем. Выяснить это невозможно, так что придется исходить из того, что все сделано как надо. Берди ободряюще посмотрела на изможденную фигуру, полусидевшую на ее кровати, и Хелен молча ответила на этот взгляд, ломая свои большие руки, лежавшие на коленях. Огромные серые глаза еще глубже провалились в глазницы, темные тени избороздили лицо от носа до подбородка.

Берди спокойно предложила всем войти в комнату, и никто поначалу не возражал, пока они не увидели Хелен на кровати — мало того, что без особого присмотра, так даже несвязанной.

— Черт! — пробормотал Конрад, попятившись к стене возле дивана.

Белинда и Уильям, с широко распахнутыми от страха глазами, схватились за руки, как Гензель и Гретель, когда увидели злобную ведьму, и вместе опустились на мягкие подушки.

— Где полиция? Почему вы заставили нас сюда подняться? — содрогнулась Белинда, глядя куда угодно, но только не на кровать.

— Мы собрались здесь, потому что Хелен подвернула ногу и не может спуститься, а я хочу, чтобы она присутствовала, потому что больше любого другого имеет право выслушать то, что я намерена сказать.

Избегая вопросительного взгляда Эдвины, Берди посмотрела на Конрада, прислонившегося к стене возле дивана, на Алистера, который с белым как мел лицом неудобно примостился на подлокотнике, и, указав очень недовольной Джози на кресло, села за письменный стол. Эдвина огляделась и, обнаружив, что все места заняты, хладнокровно уселась прямо на кофейный столик.

Все выжидательно уставились на Берди. Она понимала, что ей нужно время. С каждой прошедшей минутой приближался рассвет, с каждой секундой становилось все вероятнее, что Тоби или Милсон, а вместе с ними вся власть закона, войдут в эту дверь, поэтому заговорила медленно и размеренно, стараясь привлечь к себе истощившееся внимание собравшихся.

— Вечером, за поздней рюмочкой спиртного, все мы услышали историю про Лорел Мун, или Серую Леди, о которой не было ни слуху ни духу почти десять лет. Уильяму незадолго до этого кто-то сообщил, что Лорел Мун выпустили из психиатрической лечебницы, где она провела все эти годы, и от страха он едва не впал в истерику. Все дело в том, как мы узнали позднее, ему также сообщили, что она собирается приехать в Дипден. Уильям решил, что ее цель — отомстить ему за то, что говорил про нее после убийства его невесты. Когда было обнаружено анонимное письмо с угрозами, это только укрепило его уверенность. Более того, он не сомневался, что Лорел Мун уже здесь, под видом гостьи.

Краем глаза Берди заметила мелькнувшую в дверях тень: это Бетти Хиндер, никем не замеченная, выскользнула из комнаты, — но не подала виду и продолжила:

— Марго Белл, по убеждению Уильяма, должна была защитить его от Мун: выяснить, под чьим именем она скрывается, и отослать восвояси, — но та не стала даже разговаривать с ним тем вечером. В конце концов Алистер убедил его не приставать к Марго, дав понять, что попытается сам. Уильяму пришлось этим удовлетвориться. Однако, как оказалось, никто не сообщил Марго Белл, что Лорел Мун может находиться здесь, в Дипдене, и, похоже, свою смерть она встретила в полном неведении.

Уильям закрыл лицо ладонями, Алистер смотрел на Берди в упор, и только чуть дрожавшие губы выдавали его напряжение.

— Когда сюда прибыла полиция, — продолжила она невозмутимо, — детективам не потребовалось много времени, чтобы прийти к очевидному, с их точки зрения, выводу: несет ответственность за эти преступления женщина, известная нам как Хелен. Марго Белл была убита в точности так же, как все жертвы Серой Леди, а значит, Хелен и есть Лорел Мун. То, что у нее имелась возможность совершить преступление как перед вечерними коктейлями, так и во время них, когда она на некоторое время выходила из гостиной, да еще ее нервный срыв в ожидании допроса, было принято за окончательное доказательство ее вины.

Берди посмотрела на женщину, полулежавшую на ее постели.

— Должна заметить, у меня имелись некоторые сомнения. Все казалось слишком уж очевидным. Но с другой стороны, что может быть проще или понятнее? Лорел Мун приезжает сюда ради мести или даже просто за помощью и покоем, но внезапно не только встречается с истеричным бойфрендом одной из своих жертв, но и слышит красочный рассказ о своем сумасшествии и насильственной жестокости, любезно поведанный нам Джози. Потом она сталкивается с Марго Белл, так похожей на властных женщин из ее прошлого. Нетрудно догадаться, что все эти обстоятельства вновь вернули ее в прежнее состояние и вынудили прибегнуть к насилию.

У Хелен приоткрылся рот, но из него не вырвалось ни звука. Она все так же молча продолжала ломать руки.

— Затем погибла Анжела в точности так же, как Марго, и вовсе не потому, что походила на прочих жертв Серой Леди, тем более что она на них вообще не походила. Это была славная, здоровая, довольно простодушная и бесхитростная девушка, но, к несчастью, представляла опасность для убийцы.

— Какую опасность? — вырвалось у Джози, и она, покраснев, слегка стушевалась. — Какую опасность этот несчастный ребенок мог представлять хоть для кого-то?

— Думаю, Анжела что-то увидела, — ответила Берди. — В косметическом кабинете, когда обнаружила тело Марго. Она что-то подсознательно отметила, но подумала об этом не сразу, а вспомнив, была озадачена.

— Анжела действительно что-то такое говорила! — внезапно воскликнул Уильям, подавшись вперед. — Помнишь, Белинда? Когда вернулась после разговора с детективом?

— Правда? Что-то не помню, — испуганно прошептала та. — Она много чего говорила… я к ней особенно не прислушивалась. Потом вы с Конрадом повели ее спать… в ее комнату… а она все говорила и говорила.

— Да! Ты наверняка слышала, как Анжела сказала, что все думает, думает, но кое-чего не понимает. Она даже порывалась вернуться и поговорить об этом с детективом, но дверь в кабинет была закрыта. А мы решили, что она просто… ну, вы понимаете… и отвели ее в комнату…

Уильям осекся и с ужасом оглядел присутствующих.

— И правильно сделали, — вмешалась Джози. — Анжела же болтала всякую чушь без остановки как дурочка, несчастное создание. Кто бы принял ее всерьез?

— Кто-то принял, — резко бросила Берди. — Тот, кто пошел за ней следом и убил, тот, кто добавил снотворное в кофе, который предназначался констеблю, охранявшему Хелен. Кто-то очень самоуверенный и наглый.

Джози заерзала в кресле, посмотрела на Хелен и поспешно отвела взгляд.

— Только этот кто-то старался напрасно. Увидев кофейник, стоявший без присмотра около лестницы, он или она решили этим воспользоваться. Зная, что Хелен не пьет кофе, в кофейник добавили снотворное, чтобы нейтрализовать полицейских и лишить тем самым Хелен алиби на момент убийства Анжелы. Только убийца перехитрил самого себя, потому что не знал о травме Хелен, как не знал и того, что погаснет свет. И еще этот кто-то не знал, что я ждала звонка от Дэна Тоби в течение получаса и непременно пошла бы проверить, что стряслось.

Берди обвела комнату взглядом, останавливаясь на каждом из присутствующих.

— Хелен, исходя из вышеизложенных обстоятельств, физически не могла добраться до комнаты Анжелы в указанный отрезок времени, не говоря уж о том, чтобы справиться с ней. Снотворное в кофе четко указывает на то, что кто-то пытался ее подставить.

Значит, если Хелен невиновна, это сделал кто-то другой. Размышляя, я вернулась к версии, которая возникла у меня с самого начала. Это подражательное убийство. Чтобы расправиться с Марго Белл, кто-то решил прибегнуть к способу Лорел Мун, о котором узнал в первый же вечер. Возможно, чтобы сбить с толку полицию, воспользовавшись предполагаемым присутствием Лорел Мун в Дипдене, отвлечь подозрение от себя, — может для того, чтобы удовлетворить собственную патологическую потребность.

— Вы хотите сказать — Марго убил кто-то из нас? — дрожащим голосом спросил Уильям.

Конрад нетерпеливо переступил с ноги на ногу, но не произнес ни звука. Взгляд Джози метался с одного лица на другое, но и она промолчала.

— Да, это один из нас, — спокойно согласилась Берди. — Так случилось, что возможность имелась у каждого. Сначала я думала, что преступление произошло в период между шестью и половиной седьмого, во время коктейля. Это означало, что любой, кто выходил из гостиной в эти полчаса, попадал под подозрение. Но впоследствии выяснилось, что преступление могло быть совершено уже за четверть часа до шести, а значит, даже те, кто не выходил из гостиной после шести, не имели железного алиби.

— Полагаю, вы имеете в виду Эдвину и меня, — взорвалась Джози, — потому что, кроме вас, там безвылазно сидели только мы с ней, а уж себя-то вы, конечно, из числа подозреваемых исключаете!

— Успокойтесь, Джози, — устало произнесла Эдвина.

Джози с упреком посмотрела на нее, но погрузилась в неловкое молчание.

— Я всего лишь хочу объяснить, — продолжила Берди, окидывая всех взглядом и пытаясь при этом уловить движение около двери, — что у каждого из нас была возможность совершить как первое убийство, так и второе, за некоторым исключением. И тогда мне пришлось искать мотив, но и здесь вариантов оказалось множество.

Чуть раньше вечером Эдвина убедила меня, что один из самых важных мотивов для убийства, — деньги, но есть и еще один мотив — это страсть. — Она снова обвела комнату мрачным взглядом, поблескивая очками, когда на них падал свет. — А что, если деньги и страсть объединятся, как, к примеру, могло быть в случае с Алистером.

Берди повернулась к неподвижной фигуре, примостившейся на подлокотнике дивана.

— Алистер был молчаливым исполнительным партнером Марго Белл. На него практически не обращали внимания, хотя идея создания спа-отеля принадлежала ему, он страстно любил и Дипден, и все, что с ним связано. Он вложил все свои сбережения, чтобы осуществить свою давнюю мечту, и, вне всякого сомнения, выполнял основную часть работы, в том числе и организационную, чтобы тут все шло гладко. Он просто принимал это как данность, отдавая должное рекламной ценности имени Марго и ее гламурного образа. Но с чем Алистер никак не мог смириться, так это с ее убежденностью, что она имеет право принимать решения, не советуясь с ним; ее безответственного поведения и перепадов настроения, а самое главное, как я узнала всего несколько часов назад, ее плана извратить его мечту, превратив это место в доходное дело с быстрой оборачиваемостью вместо тщательно организованного, трудоемкого индивидуального обслуживания, которое он создал.

Алистер сидел с опущенной головой и стиснутыми руками и даже не пошевелился. Белинда, сидевшая рядом с ним на диване, шумно втянула воздух и снова схватила Уильяма за руку.

— Внешне Алистер кажется очень мягким и уступчивым, но, как это часто случается и как видели мы сами за прошедшие два дня, вполне способен на энергичные, решительные действия и прекрасно умеет держать себя в руках.

Сегодня вечером Эдвина обнаружила, что в течение последних девяти месяцев или около того Марго Белл со все возрастающей регулярностью выписывала чеки на получение наличных. Марго говорила Уильяму и, вероятно, Алистеру, если он ее вообще спрашивал, что это чеки для сотрудников — якобы чтобы они могли избежать уплаты налогов, — но по меньшей мере в двух случаях работу, за которую она, по ее словам, платила, на самом деле никто не выполнял. В частности, никто не обслуживал генератор, хотя Марго за это платила, — это подтвердит Бетти Хиндер. Две дюжины бутылок — виски и бренди, — доставку которых она якобы заказала, похоже, просто испарились.

Берди умолкла, чтобы перевести дыхание и дать возможность остальным переварить услышанное. Конрад покачивал головой и усмехался. Джози сидела с каменным лицом.

— Что это она такое говорит? — первым нарушил молчание Уильям, совершенно ошеломленный. — Она что… вы говорите, что Марго брала эти деньги себе? Но… это же нелепо! Алистер, скажи ей! Марго не нуждалась в деньгах, у нее было полно своих. И в любом случае она не стала бы брать деньги Дипдена. Правда, Алистер? Алистер!

Но тот лишь трясущимися руками потер лицо, так ничего и не ответив.

— На самом деле у Марго не было своих денег, — безжалостно продолжила Берди. — От модельного бизнеса у нее осталось очень немного, но и это она вложила в Дипден. Но, как мне известно, она нашла два дополнительных источника дохода, и они поначалу позволяли ей жить на широкую ногу. Затем, год спустя, один из спонсоров умер, а еще через полгода пересох и второй источник. Теперь у нее оставалось лишь жалованье, но оно никак не позволяло ей вести ту жизнь, к которой она привыкла, и Марго начала запускать руку в кассу.

— Нет! — Уильям сжал кулаки и едва ли не выкрикнул в спину Алистера: — Ведь ты не веришь в это, правда?

— Никто не говорит, что вы об этом знали, Уильям, — попыталась успокоить его Берди, понимая, что дело здесь не в исключительном доверии или привязанности к Марго Белл, и во избежание очередной истерики добавила: — У вас не было причин подозревать Марго, учитывая ее… умение обращаться с вещами.

— С людьми, вы хотели сказать, — пробормотал Алистер. — С Уильямом… со мной. О да, Марго отлично умела с нами управляться. Ей бы и убийство сошло с рук.

Слово, сорвавшееся с его губ, упало, словно камень в пруд, и от него по комнате пошли круги ужаса. Берди опустила взгляд и продолжила, уже не пытаясь тянуть время:

— Если бы Алистер обнаружил обман — что, несмотря на уверения в отсутствии деловой хватки, запросто могло бы произойти, — это вместе с угрозой Марго погубить Дипден и его мечту вполне могло подтолкнуть к убийству. Присутствие Лорел Мун (а у него имелись все основания подозревать, что она уже в отеле) могло стать провоцирующим фактором: попробуй устоять перед шансом устранить Марго и унаследовать ее долю бизнеса, не опасаясь предстать перед правосудием. В конце концов, именно Алистер запретил Уильяму говорить Марго о Лорел Мун, именно он взял с нас обещание молчать насчет первого анонимного письма. Почему? Не потому ли, что, как предполагал Уильям, Марго сразу выяснила бы, кто Мун, и настояла на том, чтобы та немедленно покинула Дипден? Ведь в таком случае он лишился бы удобного козла отпущения, на которого можно свалить убийство.

Алистер поднял голову и хрипло произнес:

— Я не убивал Марго, не убивал. Зачем? Она была мне нужна, чтобы это место продолжало существовать. Я вам об этом говорил.

— Да, — согласилась Берди, — говорили. И это весьма разумно. С одной стороны, страстная любовь к этому месту превратила вас в очевидного подозреваемого, так же как и ваша способность думать и действовать весьма прагматично, если возникает такая необходимость, но с другой стороны, та же страстная любовь и те же личные качества делают вас наименее вероятным убийцей. Так что я стала присматриваться к другим людям и другим мотивам, в частности к Уильяму, который был любовником Марго.

Она заметила, как тот едва не подскочил, бледное лицо начало заливаться краской, и спокойно продолжила:

— В воскресенье вечером всем нам стало ясно, что он по-прежнему очень привязан к ней и очень чувствителен к ее мнению. Его расстраивала связь Марго с Конрадом, а тому, похоже, доставляло наслаждение над ним издеваться. Я стала думать, уж не взяла ли ревность над ним верх? В таком взвинченном состоянии возвращение старого ужаса могло стать последней каплей. В точности как Алистер, Уильям знал об анонимном письме, а также о присутствии Лорел Мун.

— Не говорите так, — с дрожью в голосе прошептал Уильям. — Вы не можете говорить такое про меня.

— Не волнуйся, Уилли, просто крепче держись за малышку Билли — уж она о тебе позаботится, — оскорбительно-насмешливо протянул Конрад.

Белинда метнула на него сердитый взгляд и снова повернулась к Уильяму, чье лицо исказилось от страданий и тревоги.

— Но пара моментов сделали Уильяма менее подходящим кандидатом, — продолжила Берди, проигнорировав их обоих. — По той или иной причине Уильям к утру понедельника вроде бы заметно успокоился и стал меньше переживать из-за отношения к нему Марго. Возможно, из-за этого Марго снова проявила к нему благосклонность, и они неплохо провели время до самого полудня понедельника.

И еще, конечно, необходимо учитывать индивидуальные особенности личности. Из всех здесь присутствующих Уильям меньше всего способен на неожиданные поступки или спонтанные решения. Он был превосходным секретарем для Марго именно благодаря своему маниакальному уважению к установленному порядку и вниманию к деталям. Трудно даже представить, чтобы он ухватился за подвернувшуюся возможность, спланировал что-то, что выходит за пределы известного, потому что ни под каким видом это убийство нельзя назвать импульсивным. Убийца должен был прийти в косметический кабинет с ножницами, колготками и непременно латексными перчатками, потому что точно знал, как именно намеревается расправиться с жертвой.

Берди откашлялась, прочищая горло. Надо было продержаться еще немного. Наконец, подняв глаза, она с облегчением увидела, как в комнату неслышно входит Бетти Хиндер. Маленькая экономка поймала ее взгляд и медленно кивнула, а затем так же бесшумно выскользнула из комнаты.

— В свете всего этого вроде бы не было ни одного серьезного основания подозревать Конрада, — снова заговорила Берди, отметив взгляды, украдкой брошенные на прислонившегося к стене массажиста.

Конрад с усмешкой отвесил ей шутовской поклон, стараясь казаться невозмутимым, но Берди видела, как напряжены его мускулы в попытке оставаться на месте. Было ясно, что он готов действовать незамедлительно, если потребуется.

Она никак не отреагировала на его жест и продолжила:

— Но мне пришлось принять во внимание, что Конрад состоял с Марго в интимных отношениях, а значит, и его необходимо учитывать. И стоило хорошенько поразмыслить, как я сразу вспомнила некую странность… Марго в понедельник внезапно отменила ежевечерний массаж, никому, кроме самого Конрада, об этом не сообщив и не удосужившись договориться о массаже с Анжелой. И конечно, нам пришлось полагаться только на слова Конрада, что массаж действительно был отменен. А что, если это неправда? Что, если никто ничего не отменял? Мог ли массажист убить? Жертва лежит, расслабившись, и ни о чем не подозревает. Право же, запросто.

— У вас богатая фантазия, дорогуша, — лениво протянул Конрад. — Ее нашли даже не в массажном кабинете, так? И что я, по-вашему, сделал? Перетащил ее в косметический, вместе с ножницами, кровью и всем прочим?

Джози и Белинда разом ахнули от ужаса, и даже Эдвину передернуло, а вот Хелен, как заметила Берди, даже не поморщилась: просто в упор смотрела на Конрада своими серыми глазищами. Уильям и Алистер, похоже, больше не могли ни на что реагировать: ни один даже головы не поднял.

— Нет ни малейших сомнений в том, что Марго Белл погибла там, где ее нашли, — сухо произнесла Берди, — но при необходимости кресло в косметическом кабинете можно полностью разложить. Оно такое же удобное для массажа шеи, как стол в массажном кабинете. Марго вполне можно было убедить сделать массаж там. И конечно, вы бы не захотели, чтобы ее нашли на вашем рабочем месте, верно, Конрад? Это было бы слишком очевидно.

Его длинные пальцы забарабанили по стене, но лицо осталось непроницаемым.

— Впрочем, я не могла отыскать мотив для Конрада, — продолжила Берди, — до тех пор пока сегодня ночью Белинда не рассказала мне про ссору, которую подслушала рано утром в понедельник. Марго в ярости кричала на кого-то в своей комнате, и, поскольку упоминались деньги, я поначалу решила, что ее пытались шантажировать.

Алистер закрыл глаза и покачал головой, губы его искривились в печальной усмешке.

— Да, — согласилась Берди, глядя на него, — это глупо. Марго была не из тех, кого можно запугать. Совсем наоборот. И конечно, когда я начала думать о ее характере, о наклонностях Конрада и о том, что еще произошло тем утром, мне в голову пришло куда более простое решение.

— Больше ничего не произошло, — беспомощно сказал Алистер.

— А вот здесь вы ошибаетесь: уволили одну из горничных, помните? Она ушла немедленно, заливаясь слезами. Марго уволила девушку лично. "Хорошенькую куколку", как сказала о ней Бетти Хиндер.

Берди пожала плечами.

— Марго Белл, безусловно, обладала не самым лучшим характером и любила всегда настоять на своем. Я видела и слышала, какова она в гневе: не выбирая выражений, говорила холодно и жестко. Но что, думала я, могло по-настоящему привести ее в ярость? Заставить кричать и ругаться? Сильный удар по гордости и тщеславию, вот что. Быть обманутой. Спуститься в массажный кабинет рано утром, без предупреждения, после страстной ночи, в надежде еще чуть-чуть развлечься, и обнаружить, что мужчина, которому она оказала такую честь, наскоро кувыркается перед завтраком с хорошенькой куколкой в кружевном белом передничке.

Джози, словно хотела сдержать возглас удивления, зажала рот ладонью, а Эдвина крепко сжала губы.

— Ну? — Берди поверх очков взглянула на Конрада и вскинула брови.

Он ответил ей пустым равнодушным взглядом.

— Что "ну"? Подумаешь, большое дело…

— Разве нет? Я с самого начала считала, что скорее всего Марго убил кто-то из персонала, потому что вы тут всё очень хорошо знаете, вам известны привычки друг друга, известно, что и когда происходит. А вы тут очень славно устроились, правда, Конрад? И думаю, вам не хочется, чтобы вас отсюда вышвырнули без рекомендаций. В особенности если вы ушли из фитнес-клуба "Двигайся правильно" с подмоченной репутацией — что, я думаю, сразу станет известно, стоит только чуть копнуть.

Конрад пожал плечами и повторил:

— Что "ну"? Ну наткнулась Марго на нас с Рейчел и закатила истерику. Ну велела мне убираться. Ну попытался я ее переубедить, но она не пожелала слушать. Даже не согласилась заплатить мне за месяц. Сказала, не заплатит даже за две недели, если я проболтаюсь кому-нибудь о том, что случилось. О, она была упрямая, эта потаскуха Марго Белл.

Он мечтательно улыбнулся, и, к своему удивлению, Берди увидела в его глазах печальное восхищение и даже любовь.

— Ладно, согласен, я ее пробросил. Она бы, кстати, сделала бы то же самое, выпади ей возможность. И да, вы правы: это место терять я не хотел, мне тут нравится, оно мне подходит, но я ее не убивал.

— Да, я думаю, это правда.

Берди рискнула бросить еще один взгляд на дверь, затем снова кашлянула, оттягивая время, и навострила уши, пытаясь расслышать звуки из соседней комнаты. Сколько уже прошло времени? Сколько еще они будут сидеть там, а она говорить?

— Да и в любом случае: почему непременно персонал? — протянул Конрад. — Мы, знаете ли, тут не одни, и Марго играла не только нами.

— Это точно. И я как раз к этому подхожу. Я думала и о гостях, причем очень обстоятельно. — Берди поправила очки и перевела дыхание. — К примеру, Белинда…

Маленькая темная фигурка на диване аж подскочила от неожиданности.

— Белинда приехала сюда как сестра одной из старых приятельниц Марго. Вроде бы у нее нет причин сделать кому-то плохо. Она кажется робкой, легко пугается и ко всем льнет. Марго не видела свою подругу Роберту двадцать лет: та жила в Европе и даже не знала, что у нее есть сестра. Я не обнаружила никаких прошлых сведений, отношений или связей, из-за которых Белинда могла бы желать Марго смерти.

— К-конечно, нет! — выпалила Белинда и истерично захихикала, прижав ладонь ко рту.

— Но кое-что в истории Белинды мне показалось странным, — продолжила Берди. — По ее словам, она приехала сюда, потому что ее бросил муж. Она много об этом говорила и давала всем понять, что они расстались или развелись совсем недавно, но Уильяму сказала, что вышла замуж совсем юной, сразу после того как Роберта уехала за границу, и что брак ее продлился всего пару лет. Он над этим особо не думал, зато задумалась я. Роберта уехала двадцать лет назад. Значит, Белинда жила незамужней по меньшей мере пятнадцать лет, а о том, чем все это время занималась, они с Робертой явно предпочли никому не рассказывать. Белинда боялась и недолюбливала Марго Белл, потому что та, как любой прирожденный агрессор, сразу распознала в ней прирожденную жертву. И я начала размышлять…

— О! — Лицо Белинды сморщилось. — Не говорите так! Вы не можете… Что вы пытаетесь обо мне сказать? Если кто-то кого-то боится, это еще не мотив для…

Словно подавившись словами, она опять схватила руку Уильяма, и он позволил ей, хотя его гладкий лоб и прорезала морщинка.

— Да, не мотив, — спокойно согласилась Берди, не отводя глаз от двери. — И я ничего такого не говорю, а всего лишь пытаюсь добраться до истины. И еще я подчеркиваю, что здесь все не так просто. Дипден — место, которое хранит тайны, и свои, и чужие. И люди здесь тоже хранят секреты. Ни один из нас не является тем, кем хочет казаться.

— Берди, нельзя ли ближе к сути? — прорезал тишину холодный голос Эдвины, и она встала. — Эти игры начинают немного утомлять, тебе не кажется?

— Я уже подхожу к сути. — Берди оставалась за письменным столом, сознавая, что удерживает всех этих людей в подвешенном состоянии. — Я просто хочу, чтобы вам всем стало предельно понятно, как я пришла к тем или иным выводам. Не хочу, чтобы у кого-то осталась хоть тень сомнения, поэтому и рассказываю все в подробностях. Прости, если утомила, но это необходимо. Пожалуйста, сядь на место. Теперь уже недолго осталось.

— "Утомила" не совсем то слово, а? — пробормотала Джози, уткнувшись в носовой платок, и со смаком высморкалась.

Едва сдержав отвращение, Эдвина с каменным лицом снова опустилась на кофейный столик.

— Как я уже сказала, — продолжила Берди, — мне не давала покоя мысль, что Марго кто-то шантажировал. Анонимные письма только подкрепили эту мысль, а затем и крупные суммы, которые она тайком снимала со счета Дипдена. Но, повторюсь, я вскоре поняла, что Марго стала брать деньги после того, как иссякли ее источники финансирования. Стало некого шантажировать, и Марго срочно требовалась новая жертва. Хоть Марго и была упрямой потаскухой, как выразился Конрад, тщеславие сделало ее весьма неосторожной, что и продемонстрировала нам их история. Если бы она ухватилась за кого-то менее податливого, чем те несчастные, с кем она имела дело раньше, то могла бы оказаться в слишком глубоких водах, откуда уже не выплыть.

Алистер со страдальческим лицом подался вперед.

— Вы говорите, что Марго была шантажисткой? Это невозможно! Вы сами не знаете, что говорите!

— Невозможно? Да чтоб я провалилась! Это чистая правда, черт вас побери! — импульсивно выпалила Джози, и ее пухлые щеки побагровели. — Не верите ей, поверьте мне. Эта ваша льстивая сучка-снобка была грязной шантажисткой! Миру она показывала свое накрашенное лицо, такая изящная, такая вся из себя, а внутри была алчной, подлой, лживой потаскухой! И что вы на это скажете?

Она опять плюхнулась в кресло, задыхаясь, над верхней губой поблескивали бисеринки пота, волосы растрепались и грязно-рыжими прядями прилипли ко лбу.

Алистер трясущейся рукой вытер рот и промямлил:

— Я думал, у нее акции… куча денег. Все эти путешествия… дизайнерская одежда, драгоценности, машины… это все…

— Да, все на чужие деньги, — спокойно подтвердила Берди, — а в последние полгода на деньги от вашего бизнеса.

— И к кому же она собиралась присосаться на этот раз? — горько усмехнулась Джози. — Скажу сразу — не ко мне. Из моей семьи она высосала все, что могла. Кто бы это ни был, может спокойно сознаваться: грохнув ее, он оказал миру большую услугу. И мне плевать, что обо мне будут говорить люди.

— О, перестаньте! — воскликнула Белинда, спрятав лицо в ладони.

Эдвина так и сидела неподвижно, с бесстрастным видом.

Берди посмотрела на дверь и с облегчением увидела Бетти Хиндер. Лицо ее оставалось в тени, но легкий кивок уловить было можно. Сердце подскочило к горлу. Все. Пора.

— Некоторое время назад я решила поделиться своими подозрениями насчет шантажа с полицией и поднялась к ним. — Берди слышала собственный голос, эхом отдававшийся в голове, и удивлялась, что звучит он так ровно и лаконично, хотя в груди у нее все сжалось. — И там обнаружила, почему они так убеждены, что Марго Белл убила Хелен, почему другую версию не стали даже рассматривать. Детективы эти совсем не дураки и вовсе не упрямцы. Мне это хорошо известно, потому что я сотрудничала с ними и раньше. Я должна была догадаться, что у них имеются очень серьезные основания что-то говорить и делать так, а не иначе. Они не стали рассматривать альтернативные версии, потому что знали то, чего не знала я.

Я не так уж много знала про серийных убийц, но в одной статье, прочитанной много лет назад, речь шла о феномене подражательных убийств. Мне она почему-то очень запомнилась, и, очевидно, это повлияло на мои рассуждения о данном случае. А кроме того, я упустила из виду одну важную деталь. В статье говорилось, что при расследовании серийных убийств полиция, как правило, придерживает некоторую информацию: не сообщает прессе о некоторых характерных деталях так называемой визитной карточки настоящего преступника, чтобы иметь возможность идентифицировать подражательное убийство. И лишь полчаса назад я поняла, почему Тоби и Милсон так уверены, что убийца — Лорел Мун. В свое время они, конечно, имели доступ к полицейским отчетам по этому делу, и если там имелась деталь, которую скрыли от прессы, они об этом знают, а значит, и сомнений насчет личности убийцы у них не осталось. Хорошенько проанализировав то, что увидела, а также то, что услышала от Уильяма, я решила, что теперь тоже знаю, кто убийца.

В комнате воцарилась абсолютная тишина: только дождь барабанил по крыше.

— Дэн Тоби еще не до конца пришел в себя, поэтому пока его нет с нами. В первый раз, когда попыталась с ним поговорить, меня постигла неудача, но когда поняла, какой вопрос нужно задать, сумела получить прямой ответ, едва он пошевелился снова. Тоби подтвердил мою догадку. Теперь я знаю фишку Серой Леди. Прежде чем воткнуть ножницы жертве в горло, когда та уже теряла сознание, Серая Леди срезала с ее одежды все пуговицы до единой, а если пуговиц не было, срезала крючки, кнопки и даже верхнюю часть "молнии", а потом оставляла рядом с трупом.

Берди помолчала, медленно обведя взглядом янтарных глаз из-под толстых стекол очков комнату.

— Детективы нашли в косметическом кабинете две пуговицы. Я-то думала, что они оторвались с пояса брюк Марго во время борьбы, но дырки оказались слишком аккуратными, то есть их срезали, так же как пуговицы с пижамной курточки Анжелы, поэтому она и распахнулась. Мы все это видели, но не знали, что именно видим.

Уильяма сотрясала дрожь, в огромных карих глазах стояли слезы.

— Лоис… ее кардиган. Пуговицы были рассыпаны по траве и были похожи на маленькие бутоны…

— Да, вы это говорили, я помню, — мягко перебила его Берди, в то время как Белинда одной рукой сжимала его ладонь, а другой нежно гладила по лицу.

— Значит… — Лицо Алистера исказилось от мучительной тревоги. — Вы говорите… шантаж и все прочее… это ерунда? Что…

Берди вздернула подбородок.

— Убийство Марго Белл не подражательно: Серая Леди здесь, это ее рук дело, как и убийство Анжелы.

— Но… раньше вы говорили… что Хелен не могла… Вы сами сказали…

Берди посмотрела на неподвижную фигуру на кровати.

— Совершенно верно. Хелен не могла и не совершала никаких убийств.

Все присутствующие обратили взоры сначала на нее, потом друг на друга, поначалу с удивлением, затем, когда смысл сказанного начал до них доходить, с ужасом.

— Значит, она вовсе не Лорел Мун, — медленно произнесла Эдвина. — Мы думали не на того человека. Но тогда… кто?

Берди внимательно наблюдала за дверью, а женщина на кровати тем временем пошевелилась и заговорила. Ровный, мертвенно бесцветный голос Хелен приковал всеобщее внимание, но сама она смотрела в пустоту, словно говорила сама с собой.

— Кто же еще, если не я? Больше некому, правда? Кто еще выглядит не как все? Кто не вписывается в компанию? Кто такой же странный, как я? Чьи воспоминания выжгли, убили прямо в голове? Кому же еще быть Лорел Мун, если не мне? Никто не усомнился ни на минуту.

— Хелен… — Алистер потянулся было к ней, лицо его исказилось страданием.

— Нет. Не извиняйся. — Как это ни абсурдно, но Хелен улыбнулась. — Я не удивляюсь, что ты подумал на меня, Алистер. И ты, и Уильям, и полиция, и все прочие. Я не слепая: вижу себя и в зеркале, и в глазах окружающих, — да и приехала сюда как раз по этой причине. Очень хотелось, чтобы меня изменили, мечтала показать миру другое лицо, но мне это не помогло. Когда все произошло, я поняла, о чем ты подумал… о чем вы все подумали. Зачем искать другого убийцу? Вот же она, серия налицо…

— Но больше никто не может быть Лорел Мун, никто… — прошептал Уильям, совершенно ошарашенный, словно повторял вызубренный урок. — Эдвину мы все знали, по газетам; Верити из Эй-би-си; Джози в первый же вечер звонила своим детям: я сам ее соединял. Значит, остается только Белинда, а это невозможно, потому что она сестра старой подруги Марго.

Дверь резко распахнулась, и в гостиную неуверенно вошел Дэн Тоби, с осоловелым взглядом, очень бледный, но с гладко зачесанными назад волосами и в аккуратно повязанном галстуке. Рядом с ним вышагивала Бетти Хиндер с непреклонным лицом.

Хелен устало улыбнулась вошедшим и снова повернулась к Уильяму.

— Люди умеют хранить секреты, Уильям. В особенности те секреты, которых стыдятся и которые могут их ранить. Уж ты-то знаешь. И даже убийцы — люди: у них есть матери, отцы, братья… сестры.

Уильям выпучил глаза, рывком повернул голову к Белинде, и она тупо посмотрела на него, растянув губы в некотором подобии на улыбку, а когда протянула к нему руку, он пронзительно завизжал. Рука продолжала тянуться к нему, пока Алистер не схватил Белинду за предплечье, а Конрад с силой не оттащил Уильяма в сторону.

Хелен опять улыбнулась, на этот раз Уильяму.

— Но ты был прав: можешь искать в этом утешение, — никого другого не было. Лорел Мун — это я.

Дэн Тоби подошел к дивану и произнес:

— Уильям Дин, вы арестованы за убийство Марго Белл, Анжелы Феллоуз, Лоис Фриман…

Имен было много, очень много, но все их заглушили вопли Уильяма.

Дэн Тоби обернулся на дом и взмахнул рукой, словно отдавал честь. Берди, стоявшая у окна гостиной, медленно помахала в ответ и пробормотала:

— Обращайся, если что.

Эдвина улыбнулась, наблюдая за ней. Раздвинув шторы, они еще долго смотрели вслед полицейскому катеру, который уносился в дождливую серость, потом опять отгородились шторами от предрассветного сумрака и отвернулись от окна. В ярко освещенной гостиной было тепло, в камине потрескивал и плевался искрами заново разожженный огонь. Из широко распахнутых дверей в столовую и кухню тянуло ароматами горячих тостов и бекона и было слышно, как Бетти хлопочет у плиты.

Из холла в гостиную вошел Алистер, подбросил в камин полено и, потирая руки, сообщил:

— Они уехали. Вы видели?

Женщины кивнули, а Берди заметила:

— Уильям наконец-то замолчал.

— Да, слава богу. Стоило оказаться на улице, как будто кто-то закрыл кран. К тому же он едва не рухнул, так что копам пришлось практически нести его в лодку. Он все рассказал, причем все повторял и повторял про свою мать, про остальных: Лоис, Марго… Анжелу… — Алистер потер костяшками пальцев глаза и окинул всех взглядом. — Знаете, до сих пор не могу поверить. Ничему. Это как какой-то страшный сон. Марго, Уильям — как я мог так ужасно ошибаться в обоих? Они не были теми, кем казались.

— Да нет, были, — задумчиво произнесла Эдвина. — Просто не только такими.

— Может, вы правы. — Он переступил с ноги на ногу. — Пожалуй, пойду помогу Бетти. Завтрак ведь только для нас, так?

— Да. Думаю, остальные спят.

— Хорошо. Скоро вернусь. Позавтракаем перед камином.

Алистер ушел в столовую, а Эдвина и Берди уселись у огня.

— От всей этой жуткой истории по меньшей мере одному из нас стало лучше, — сказала Берди. — Хелен. Она как будто проснулась после кошмарного сна и, надеюсь, теперь сможет жить дальше. Чего, к сожалению, не скажешь о Белинде. У нее за спиной и так годы на таблетках, а впереди еще больше, судя по тому, что у нее за сестрица. А вот у Джози все будет хорошо. Хотя готова спорить на что угодно, это далеко не последняя неприятность, которую ей устроит муженек.

— Ты озвучила мои мысли, — согласилась Эдвина, не отводя глаз от пляшущего огня, и внезапно спросила: — Какое-то время ты думала, что это я, да?

— Совсем недолго, — усмехнулась Берди. — Не принимай близко к сердцу. Я подозревала всех по очереди, знаешь ли, даже Бетти. До тех пор пока она не продемонстрировала кровь на чулке. Это сразу исключило ее из подозреваемых. А ты, должна признать, как кандидат для шантажа подходишь идеально.

— Несмотря на то что, у меня есть и деньги и положение в обществе, ничего противозаконного я не совершала, — с достоинством возразила Эдвина. — Да и вообще практически не имею пороков. Не повезло, да?

— Да ладно, ты же еще не умерла! — рассмеялась Берди. — Еще есть время поставить пару клякс в тетрадку.

— Вообще-то я об этом уже думала. — Эдвина откинулась на спинку кресла, вытянула ноги и, заложив руки за голову, улыбнулась. — Не то чтобы замараться, ты же понимаешь, а просто… развернуться. Поскольку жизнь вела суперпорядочную, я и тратила на себя совсем немного: вкладывала денежки то туда, то сюда, прокручивала. Так что мне их не потратить, даже если я проживу лет до ста двадцати. А это место…

Берди была по меньшей мере изумлена:

— Ты что, решила купить Дипден?

— О нет, не весь, только партнерскую долю, и то как инвестицию. Этим местом управляет Алистер, без него оно ничто. Именно он, а не Марго Белл, привел Дипден к успеху. Она его облапошивала. А теперь у Дипдена такая репутация, что ему не требуется гламурный номинальный хозяин. Зато Алистеру необходимы деньги и советы профессионала, и вот как раз это я могу обеспечить. И знаешь, это чертовски хороший бизнес, я тут ничего не потеряю. — Она помялась. — Это, конечно, весьма необычно для людей моего круга, так что мне придется соблюдать осторожность.

— А еще лучше действовать инкогнито, — ухмыльнулась Берди.

— Думаешь, я чокнулась? Как по-твоему, Алистер заинтересуется? — обеспокоенно посмотрела на нее Эдвина.

— Ответ на первый вопрос — "нет", на второй — "да", причем с радостью.

Вошла миссис Хиндер, толкая перед собой тележку, от которой исходил восхитительный аромат.

— Бетти, вы прелесть! — воскликнула Берди, без приглашения хватая тарелку.

— Да уж конечно! Любовь по расчету — вот как это называется, — фыркнула экономка.

— Знаешь, Эдвина, — безмятежно заявила Берди, исходя слюной при виде горки хрустящего бекона, — если бы я прислушалась к Бетти, все это дело можно было раскрыть за две минуты. Она сказала, что главная проблема этого места — Марго Белл, и оказалась права, и что Уильям — психически ненормальный, и тоже оказалась права. Белинду она охарактеризовала как ни то ни се, которая всегда западает на неправильных мужиков, и это тоже оказалось правдой! Я думаю, она действительно волшебница и обладает магическими способностями.

— Если чем я и обладаю, мисс Бердвуд, — совершенно серьезно отозвалась экономка, — так это здравым смыслом. У меня его побольше, чем у некоторых… не будем указывать пальцами.

Заметив, что Берди под шумок схватила очередной тост, Бетти воскликнула:

— Эй, не забудь оставить Алистеру. Кстати о нем… — Понизив голос до шепота, она наклонилась к Эдвине. — Прежде чем он вернется, голубушка, я хочу тебе кое-что сказать. Ты можешь назвать меня нахалкой, но тебе никогда не приходило в голову заняться инвестициями… в несколько иной области?

Эдвина с полным ртом бекона ошарашенно уставилась на нее, а Бетти как ни в чем не бывало продолжила:

— Ну… сейчас нам, конечно, придется на несколько недель закрыть Дипден, так? Но потом мы снова примемся за дело и Алистеру нужен партнер, причем не только с деньгами, но и с толикой здравого смысла. Вот я и подумала…

Эдвина едва не поперхнулась, потеряв дар речи.

— Ну, я же говорила! — проворковала Берди. — Магия. Бетти, вы не нальете немного кофе? Или мне самой?

— Сиди уж! — отрезала экономка, но тут же подняла голову и к чему-то прислушалась, а потом торжествующе воскликнула: — Вот! Что я говорила?

— Что? — в замешательстве обернулись к ней обе женщины.

Бетти повернулась к тележке и ухватила кофейник своей маленькой рукой.

— Дождь. Дождь прекратился!

Они какое-то время сидели в уютном молчании, затем к ним присоединился Алистер. Огонь плясал и потрескивал, угли светились. Снаружи первые водянистые лучи утреннего солнца осветили верхушки тополей. Зачирикали удивленные птички. А внизу, с затопленной земли, медленно, почти незаметно стала уходить вода, стекать в долину, чтобы начать свой долгий, неотвратимый путь к морю.

"Острэлиан бродкастинг корпорейшн" — Австралийская радиовещательная корпорация. — Здесь и далее примеч. ред.

Приключенческие романы (16 книг) Уильяма Эрла Джонса.

Эротический роман американского писателя Филипа Рота (р. 1933).

Джон ле Карре (р. 1931) — английский писатель, автор шпионских романов.

То же, что "по закону подлости": что-то произойдет непременно в тот момент, когда этого меньше всего ждешь.