Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления и не несет никакой материальной выгоды! Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами. Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Майя Кросс
Уязвимая
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Об авторе
Глава 1
Наутро после бегства из отеля я проснулась с затуманенным взглядом и изможденная от звуков дребезжащего в сумочке телефона. Когда я наконец добралась до дома, было далеко за полночь, и, несмотря на все, что случилось, я вырубилась почти мгновенно. Беглый взгляд на часы сообщил о том, что я проспала.
Я вытащила телефон из сумки только тогда, когда он перестал трезвонить.
Двенадцать пропущенных вызовов.
Мне даже не пришлось смотреть на определитель номера. Только у одного человека была причина названивать такое количество раз. Меня поражало, что Себастьян был таким настойчивым. Я-то решила, что поскольку игра закончена, он признает поражение и воспользуется возможностью исчезнуть по-тихому, но по какой-то причине он упорно продолжал бороться.
Ночного сна было недостаточно, чтобы умерить мой гнев. Я ненавижу, когда мне врут. Крошечная часть меня думала, что, пожалуй, я погорячилась и должна была дать ему шанс объясниться, но в моей голове постоянно маячили ошибки прошлого. Раньше я тоже встречала предупредительные знаки, но закрывала на них глаза. Больше я не попаду в эту ловушку.
Я даже не успела добраться до душа, как телефон снова начал трезвонить. Переведя в беззвучный режим, запихнула его в свою сумочку. Я посчитала, раз уж так долго его игнорировала, то Себастьян, в конце концов, поймет намек. Но я ошиблась. Пока выбегала из дома, чувствовала, как телефон вибрировал у меня под боком. И завибрировал еще раз, три минуты спустя, в такси. Двенадцать звонков превратились в двадцать.
Это стало пределом того, что я могла вынести.
— Что? — грубо ответила я.
— София, слава богу. Я звоню все утро.
— Правда? Я и не заметила.
— Я не знал, что еще делать. Какого черта с тобой произошло? Почему ты сбежала? — он казался запыхавшимся, и в голосе улавливался чуть заметный надлом, который я никогда прежде не слышала.
— Какая тебе разница? Ты получил, что хотел. И судя по эсэмэс, ты больше во мне не нуждаешься.
— Эсэмэс... О господи. Почему ты копалась в моем телефоне?
— Я не копалась. Я встала попить, и он заверещал у меня за спиной. К несчастью для тебя, да? Тебе практически удалось выйти сухим из воды.
— Послушай, это не то, что ты думаешь...
— Брось. Слушай, Себастьян, все это было ошибкой. Я с самого начала должна была довериться своей интуиции. Прекрати мне названивать. Это мой рабочий номер, и я не могу позволить тебе занимать линию весь день. — Это была ложь, но правдоподобная.
— Пожалуйста, если ты просто разрешишь мне прийти к тебе и дашь пять минут, я смогу все объяснить. — Если бы меня можно было провести, я бы сказала, что он казался отчаявшимся. Этого было практически достаточно. Даже через трубку я чувствовала, что меня тянет к нему подобно силе притяжения. Желание увидеть его снова было почти подавляющим. Но я закрыла глаза и собралась с духом.
— Ты снова будешь кормить меня льстивыми речами? Нет, спасибо. Я больше не собираюсь слушать твою ложь. Передавай ей привет от меня.
— Но, София...
— Прощай, — я нажала на кнопку сброса вызова намного сильнее, чем это было необходимо. В какой-то степени я надеялась, что он перезвонит, но телефон молчал.
Мне нужно было радоваться или, по крайней мере, чувствовать облегчение, но вместо этого я обнаружила, что сомневаюсь в правильности своего решения. Это не имело никакого смысла. Я едва знала Себастьяна. Я должна была отпустить его на все четыре стороны. Но как бы ни старалась, я не могла игнорировать странное чувство потери, которое осело в моем желудке, словно талая лужица.
Когда такси подъехало к офису, я постаралась успокоиться. Сегодня я не могла допустить сбить себя с толку. Я знала, что после выходного дня мой почтовый ящик будет переполнен, и мне понадобится как минимум час, чтобы все рассортировать.
Остальная часть утра прошла в тумане встреч, телефонных звонков и писем. Погрузившись в работу, я постепенно отодвинула Себастьяна на задворки сознания. Он все еще был там, как крошечная заноза, но мне удалось абстрагироваться от него и сосредоточиться на текущих задачах.
Это был один из тех дней, которому, кажется, никогда не будет конца. Звонки сменялись один за другим, как и партнеры, стремящиеся разыскать информацию, или клиенты, нуждающиеся в подготовленных документах. Мой обычный трудовой день вышел из-под контроля, поскольку я как безумная пыталась жонглировать новыми исковыми заявлениями, которые пребывали ко мне быстрее, чем я могла с ними управиться.
Было суматошно, но должна признать, есть определенный кайф, когда ты находишься под таким обстрелом. Чем сильнее давление, тем больше я наслаждаюсь своей работой. Обдумывать столько задач сразу — это искусство, и я в этом искусстве преуспеваю.
К тому времени как суматоха улеглась, пробило десять часов. Так или иначе, я закончила все, что необходимо было сделать. Мой желудок заурчал, как только я вышла на улицу, напомнив, сколько времени прошло с последнего приема пищи. На такие тривиальные вещи как ужин просто не было времени.
После с жадностью проглоченной тайской лапши из соседнего ресторана я уселась в такси и направилась домой. Поскольку дневной адреналин начал сходить на нет, я поняла, насколько была измотана. Мой беспокойный ночной сон и двенадцатичасовой рабочий день определенно сказались, и у меня до сих пор побаливало в некоторых местах от игр Себастьяна.
Себастьян.
Он больше не позвонил. Не знаю, была ли я рада или расстроена этим фактом. Осознавая, какое влияние он на меня оказывал, наверное, это было к лучшему. Кто знал, какую еще ложь он мог сочинить, если бы ему предоставили шанс. Так что я могла выбросить его из головы и сосредоточиться на важных вещах.
Однако когда машина остановилась возле моего дома, этот план отправился к чертям собачьим. У подъезда стоял мужчина, как всегда выглядящий так, что захватывало дух.
Я выругалась себе под нос. Он не мог выбрать худшее время. При разговоре с ним мои гормоны ставят меня в довольно затруднительное положение, если не добавлять к данному уравнению усталость. Но теперь уже не было возможности отделаться от него.
— София, — произнес он, когда я ступила на тротуар. Его привычный облик безмятежной уверенности исчез, уступив место чему-то темному и более напряженному.
— Что ты здесь делаешь, Себастьян? В половину одиннадцатого вечера.
— Ты попросила не звонить, и я не хотел расстраивать тебя еще больше.
— Поэтому ты просто ждал, когда я вернусь домой?
Он кивнул.
— Как долго ты здесь стоишь?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Несколько часов. Не важно. Я хотел поговорить с тобой.
Это был необычайно трогательный жест. Но моя решимость была непоколебима.
— Ну а я не хочу говорить с тобой.
Я сделала шаг в сторону своей двери, но он проскользнул передо мной, преграждая путь.
— Пять минут, София. Это все, о чем я прошу. Выслушай меня, и если ты мне не поверишь, я оставлю тебя в покое навсегда.
Я по прошлому опыту знала, каким настойчивым он был. Он не сдавался до тех пор, пока я не делала так, как он хотел.
Я вздохнула:
— Отлично. Выкладывай.
Себастьян кивнул:
— Спасибо. Послушай, мне жаль, что ты это увидела, и я прекрасно понимаю, почему ты так отреагировала. Но клянусь, что не врал.
Я вздернула брови и махнула рукой, призывая его продолжать.
— Эта фотография, она была от Ханны. — Я начала возражать, но он меня перебил: — Я порвал с ней, как я тебе и говорил. Клянусь. Я передал ее кое-кому другому в компании, чтобы избежать любого профессионального конфликта. Я даже заблокировал ее старый номер телефона. Я сделал все, что в моих силах, чтобы порвать с ней.
Я фыркнула.
— И поэтому она отомстила тебе, прислав свои эротические фотографии?
Он облизал губы, прежде чем ответить:
— Она не очень обрадовалась новостям. Честно говоря, мне пришло не одно такое сообщение за последние несколько недель. Судя по тому, что она в них писала, она думает, что сможет вернуть меня, но, клянусь тебе, этого не произойдет.
Я уставилась на него, не зная, что и думать. Чушь какая-то. Я видела, как она смотрела на него. И на меня, если на то пошло. Но лучшая ложь всегда основана на правде.
— А что насчет девушки на заставке твоего телефона? — спросила я.
Он замер. На мгновение его лицо исказилось от боли, но она исчезла почти сразу же, как появилась. Я, несомненно, задела его за живое.
— Я не понял, что ты видела это, — он слегка покачал головой. — Она моя бывшая девушка. Я бы предпочел не вдаваться в подробности, но клянусь, она в прошлом. Фото – это просто кое-что на память о ней.
Значит, он не всегда был бескомпромиссным игроком, как сейчас. Кто-то однажды сумел пройти через эти стены. Интересно.
Я тщательно взвесила его оправдание. Оно казалось честным, но это не служило гарантией. Меня обманывали в прошлом, мне лгали мужчины с искренними глазами и сладкоголосыми речами.
— Не думаю, что верю тебе.
Он начал нервно ходить взад и вперед.
— Зачем мне врать? Думаешь, мне так отчаянно необходимо обманывать девушек, чтобы затащить их в постель? Ты думаешь, я стою на крыльце несколько часов подряд на всякий случай, вдруг мне что-нибудь обломится?
Себастьян был прав. Если он пытался меня обмануть, то прилагал к этому чрезмерно много усилий.
— Я не знаю, что еще думать, — я закрыла глаза и покачала головой. — Почему я? То есть, к чему все эти усилия? Ты же сам признался, что не обделен женским вниманием. Черт, если то, что ты говоришь – правда, Ханна выполнила бы любую твою прихоть.
Он тяжело выдохнул.
— Я не знаю. В тебе что-то есть, София. Не могу это объяснить, но в тот момент, когда я увидел тебя на нашей вечеринке, то знал, что ты должна стать моей. И после прошлой ночи… — он замолк, как будто собираясь с мыслями. — Твой вкус, твой запах, ощущение твоего тела подо мной; я не готов от этого отказаться.
Внезапно стало трудно глотать. Несмотря на весь мой эмоциональный сумбур, ему в очередной раз удалось что-то во мне переключить. Клянусь, я чувствовала, как атмосфера между нами трещала от накала страстей.
— Я просто не зна… — начала я, но слова замерли на кончике языка, когда он парой больших шагов сократил расстояние между нами и схватил меня за руки. Когда его и моя грудь оказались в нескольких дюймах друг от друга, эта близость в очередной раз напомнила мне о том, каким он был большим. Его крупное тело затмевало мое миниатюрное тельце своим мощным магнетизмом, который овевал меня словно теплый ветерок.
— София, послушай меня. Прошлой ночью то, что мы делали – веревки, повязка на глазах – это огромный уровень доверия. Ты полностью вверила себя в мои руки. Почему ты сейчас не можешь оказать то же самое доверие?
И хоть я в то время даже не задумывалась об этом, я поняла, что он был прав. Я не смогла бы так поступить, если бы не доверяла ему. Конечно, я боялась, но это был страх перед болью, страх перед неизвестностью, и, несмотря на этот страх, я все равно отдала ему себя, веря, что он позаботится обо мне.
Затем я поняла, что в придачу ко всему боялась и кое-чего другого. Я боялась, что Себастьян сядет в машину, уедет, и я больше никогда его не увижу. Не знаю почему, но этот страх был хуже всего того, что я чувствовала прошлым вечером.
— Хорошо, — тихо произнесла я.
— Ты веришь мне? — облегчение, отразившееся на его лице, было почти ощутимо.
Я медленно кивнула. Я чувствовала себя идиоткой.
— Мне жаль. Нужно было дать тебе шанс объясниться. Я полный профан, когда нужно составить мнение о мужчинах. В такие дни я склонна к излишней осмотрительности… или, возможно, паранойе.
Он выглядел так, словно хотел знать больше деталей, но, к счастью, не задал никаких вопросов. Я не хотела сейчас говорить об этом. Может быть позже, но не сейчас. За одну неделю я продемонстрировала ему уже достаточное количество своих безумств.
— В паранойе нет ничего плохого, — промолвил он в ответ, поразив меня своей улыбкой. — Это поможет мне держать ухо востро.
— Спасибо, но я все равно чувствую себя глупо.
Он взял меня за руку:
— Не надо. Понимаю, я не самый легкий человек в плане доверия. Я не могу многого тебе обещать, София, но обещаю, что никогда тебе не солгу.
— Это все о чем я прошу.
Несколько секунд я просто стояла, пристально глядя ему в глаза. Я еще не до конца осознала, что произошло между нами. Для того, кто так решительно настроен соблюдать дистанцию, расстояние которое он выбрал, казалось чрезмерным. Он был загадкой, и, несмотря на все мои усилия, похоже, мне потребуется чуть больше времени, чтобы в конечном итоге его разгадать.
— Не хочешь зайти выпить? — спросила я, сверкнув своей лучшей соблазнительной улыбкой. Я чувствовала, как во мне начинает зарождаться сногсшибательное желание сгладить все примирительным сексом. — Может, я найду способ поднять тебе настроение.
Он скривился:
— Я бы с радостью, но на самом деле мне нужно ехать. Что-то произошло с одним из наших проектов, меня посылают в Мельбурн, чтобы разобраться с ним.
— Ты не можешь уделить мне даже двадцати минут? — спросила я, медленно проводя рукой по его груди.
Он закрыл глаза и судорожно вздохнул. Я практически чувствовала, как он спорил сам с собой.
— Извини, но самолет прямо сейчас ждет меня на взлетно-посадочной полосе.
— Ты задержал самолет, чтобы прийти и поговорить со мной? — я отпрянула назад в изумлении.
Он пожал плечами:
— Это самолет нашей компании, его задержали всего на пару часов. Мне не хотелось уезжать, зная, что ты была расстроена из-за меня.
— Ты определенно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной, — произнесла я, смеясь. — Когда ты вернешься?
— Не знаю точно. Может через несколько дней, может через пару недель.
Я старалась изо всех сил скрыть свое разочарование.
— Ладно. Береги себя.
— Я постараюсь, — Себастьян развернулся и направился к ожидающему его автомобилю. — София, не волнуйся. У меня есть несколько идей, как ты можешь поднять мне настроение. Я буду на связи.
В его улыбке было что-то порочное, из-за чего мышцы между моих ног крепко сжались. У меня почему-то возникло смутное подозрение, что сексуальные игры продолжатся даже с другого конца страны.
Глава 2
Остальная часть недели прошла в привычном ритме. Оказалось, что шквал работы в понедельник был только началом. Телефон трезвонил не переставая. Я изо всех сил старалась справиться со своей работой как можно быстрее, надеясь, что мне перепадет что-нибудь по делу Райтов, но поток рутинных дел не иссякал. Это подавляло. Другие сотрудники сновали по коридору, занимаясь чем-то действительно значимым, а я увязла, составляя договора об урегулировании спорных вопросов по мелким страховым случаям и освобождая коллег от других исков.
Несмотря на мою занятость, Себастьян всегда был в моих мыслях. Это было странно. Казалось, мы знали друг друга намного дольше нескольких недель. Мне не хотелось это признавать, но я поняла, что скучаю по нему.
Его текстовые сообщения нисколечко не помогали. Начиналось все довольно невинно.
Мне нравилось, что он думал обо мне даже тогда, когда был занят. По-моему наш спор в моем кабинете принес свои плоды.
Но, как обычно с Себастьяном, все быстро накалялось. Однажды утром мой день начался с переписки.
Н-да. И как, черт возьми, девушке спокойно работать с такими сообщениями в ее почтовом ящике?
Они приходили не слишком часто, но достаточно, чтобы позволить моему либидо томиться на медленном огне. И чтобы усугубить положение – насколько бы возбужденной я не была – мне не разрешалось прибегать к самоудовлетворению. Он предельно ясно дал понять, что это было против правил. Несколько ночей, будучи практически на пределе, я, наплевав на все, намеревалась это сделать, но что-то меня остановило.
Из-за огромного объема работы я все выходные провела в офисе. Там в это время слонялось меньше людей, и поэтому кое-какие трудные дела стекались ко мне, но к понедельнику они снова иссякли. Наконец я решила, что хватит уже мне отсиживаться на скамейке запасных.
— Эрнест, у тебя есть минутка? — спросила я, постучав в дверь моего босса.
— Конечно, София. Заходи.
Я закрыла за собой дверь и заняла место перед столом. Я понятия не имела, что и думать о своем боссе. Худой, лысеющий мужчина лет пятидесяти. У него постоянно был изможденный вид, как будто его с минуты на минуту раздавит весь этот груз обязанностей. В юридической фирме он относился к юристам среднего звена управления; достаточно компетентный, но совершенно не амбициозный. Он был сотрудником этой фирмы на протяжении последних двадцати лет, но похоже не заботился о том, чтобы занять должность выше той, что была у него сейчас.
Мне всегда казалось, что я ему нравлюсь, поэтому направляясь к нему, я чувствовала себя уверенно. Его сравнительно скромная должность означала, что он не мог открыто вмешаться, чтобы изменить распоряжения Алана, но у него по-прежнему было больше влияния, чем у меня. Если он посильнее надавит на нужные рычаги, ему, возможно, удастся что-то изменить. Кроме того, я была в отчаянии.
— Я просто хотела поговорить с тобой о деле Райтов.
Его глаза заблестели.
— Оно увлекательно, не правда ли? Настоящая удача для нас.
— Не знаю. По правде говоря, на прошлой неделе я ничего не делала, кроме того, что исправляла недочеты.
Он выглядел немного сконфуженным.
— Ох, да ладно, я уверен, что это не так.
— Это правда. Ты знаешь, чем я занималась этим утром? Составлением перекрестных ссылок для Ника и Уилла по тому делу о мошенничестве.
Он облизал губы.
— Ну, такое тоже нужно делать. Ты знаешь, как это бывает, не всегда выпадает шанс выбрать то, чем ты хочешь заниматься. Работа достается людям, которые больше всего подходят для решения той или иной задачи.
— Извини, но это чушь собачья, Эрнест. Я одна из лучших сотрудников на этом этаже, и ты прекрасно это знаешь. Так почему же я не могу помочь?
Он сочувственно улыбнулся.
— Я не веду это дело, София. Но поверь, если бы вел, то ты была бы в верхней части списка.
Я сильнее вжалась в свое кресло. Это тот самый ответ, который я рассчитывала услышать.
— Хорошо, тогда позволь мне задать другой вопрос. Ты хоть знаешь, почему я так не нравлюсь Алану?
— Ты нравишься Алану. Просто он очень… щепетилен в том, что касается работы.
Это был весьма тактичный намек на то, что он выбирал любимчиков.
— Мне бы хотелось, чтобы его щепетильность иногда была направлена и в мою сторону. Серьезно, Эрнест, я вкалываю на эту компанию, но в последнее время ничего не получаю взамен.
Он пристально смотрел на меня несколько секунд.
— Слушай, как насчет этого. Я сделаю несколько звонков и посмотрю, смогу ли рассчитывать на пару одолжений. Но пока мне нужно, чтобы ты умерила пыл. Если поднимешь слишком много шума, можешь взбесить не тех людей. Ты знаешь, что это за место.
Я почувствовала проблеск надежды.
— Было бы здорово, Эрнест. Спасибо. — Скорее всего, это не принесет существенной пользы, но это лучше, чем ничего. — Теперь, если ты меня извинишь, я лучше вернусь к работе. Думаю, в моем кабинете сидит ребенок, которому нужно набросать лекцию пропущенного урока.
Он усмехнулся.
— Удачи в этом.
Ну, я сделала ход. Все, что мне теперь оставалось, так это ждать.
— Хоть что-то, — сказала Рут, когда я позвонила ей несколько часов спустя.
— Ага. Вот только не думаю, что это даст результат, — тяжело вздохнула я. — Может быть, это просто женский фактор. Может, мне нужно смириться с этим и найти хорошую небольшую фирму, где член не считают обязательным атрибутом для достижения успеха.
— Эй, для тебя всегда найдется работа здесь. Помогать несчастным парам рвать друг друга на части в финансовом плане – это работа, которая стоит любого вознаграждения.
— Буду иметь в виду, — сказала я, смеясь, хотя знала, что на самом деле это не мое. Я никогда не смогу заниматься тем, чем занимается Рут. Для меня это хуже дневных ток-шоу.
— А как дела у твоего таинственного мужчины? — спросила она. Клянусь, я услышала в трубке ее усмешку.
— Ладно. Вообще-то, если честно, я слишком остро отреагировала, но как оказалось, я просто сглупила. Мы все обсудили, и теперь все хорошо… кажется.
— Кажется?
— В тот день, когда мы помирились, ему нужно было лететь в Мельбурн по работе. Мы немного переписывались, но с тех пор я ни разу его не видела.
— Эх, облом. Ну да ладно, разлука заставит сердце изнемогать от любви или что-то в этом роде.
— Меня не интересует его сердце.
Она засмеялась.
— Ну что ж, это тоже может послужить своеобразным стимулом. Поверь мне.
Я плохо спала той ночью и следующим утром пришла на работу в скверном настроении. Впрочем, это длилось недолго. Когда я зашла в свой кабинет, на столе стояла аккуратно упакованная коробка. Ни почтовой марки, ни адреса отправителя. Вместо этого, сверху – изящным, плавным почерком – было выведено единственное слово.
Я подошла и подняла ее, взвешивая в руках. Она была не особо тяжелой, но внутри находилось что-то массивное. Захлопнув дверь, чтобы оградить себя от любопытных глаз, я села за стол и медленно сняла ленту с коробки.
Вместо самого предмета, внутри коробки была еще одна коробка. Сверху лежала записка. Я поняла, что усмехаюсь. Игры в играх. Это было так на него похоже.
Пока я читала, по моему телу прокатился трепет возбуждения. Это указание было одновременно захватывающим и рискованным. Кроме поцелуя Себастьяна на одной из прошлых недель, я никогда прежде не шалила в офисе. Моя работа была слишком важна для меня, и я не хотела делать то, что могло обернуться неприятностями. Но факт оставался фактом, Себастьян велел мне сделать кое-что необычайно заманчивое. Когда я читала записку, я будто слышала в голове его голос, этот сильный, неумолимый тон перед которым, казалось, невозможно устоять. Такое чувство, что он стоял прямо позади меня, склонившись над плечом, сильными руками непринужденно лаская мое тело, и шептал мне все это на ухо. И я почувствовала, что обязана сделать так, как мне сказали.
Выглянув в коридор, я поняла, что здание все еще пустует. Почти всегда я старалась прийти пораньше, нежели большинство моих коллег; я убедилась, что первый час тишины перед началом ежедневного офисного гула был для меня самым плодотворным. И в этот момент мне было обеспечено отличное прикрытие. Забрав коробку поменьше, я непринужденно вышла из кабинета и направилась в дамскую комнату.
По пути я встретила несколько ранних пташек, кивнула им в знак приветствия, стараясь выглядеть невозмутимо. Их улыбки и в самом деле были дружелюбными или за ними скрывалось что-то самодовольное? Это казалось невозможным, но я не могла избавиться от чувства, что они знали о том, что я собираюсь сделать. Все снова было как в магазине тканей. Я знала, что все это было частью игры Себастьяна, но легче от этого не становилось. Я прижала коробку к груди и пошла быстрее, мои щеки пылали от смущения или от возбуждения, или от обескураживающего сочетания обоих вариантов. Я никогда раньше не задумывалась, что угроза разоблачения настолько привлекательна, но быстро поняла, что в этом страхе присутствовало что-то непривычно волнующее.
Я добралась до уборной без каких-либо эксцессов и с облегченным вздохом проскользнула в кабинку. Дав своему сердцу успокоиться, я присела на сиденье унитаза и осмотрела маленькую коробочку. Она была сделана из того же темного картона, как и большая, а когда я вертела ее из стороны в сторону, то чувствовала, как внутри перекатывается предмет, задевая тонкие стенки коробочки. Как ребенок в Рождество, я начала гадать, что лежит внутри. Судя по указанию Себастьяна, скорее всего, это было что-то сексуальное, может быть вибратор? Или что-то, что я, возможно, должна надеть? Мне было безумно интересно. Потребовалось немало выдержки, чтобы не сорвать крышку здесь и сейчас. Но он попросил меня подождать, и я не стала торопить события. Вместо этого я нагнулась и задрала юбку вверх, выставив напоказ мои замысловатые, черные, кружевные трусики. Как и у большинства девушек, коллекция моего нижнего белья варьировалась от вещичек, которые я не надеваю, выходя из дома, до нескольких штучек от «Виктория Сикрет», которые хранились для особых случаев. Обычно на работу я надевала что-то среднее, но после знакомства с Себастьяном самые сексуальные вещички завладели всем моим вниманием. Как бы мне ни была ненавистна мысль прихорашиваться для парня, но из-за его спонтанных появлений и нестандартного подхода я не знала, когда мне необходимо будет выглядеть безупречно.
Прислушавшись еще раз и убедившись, что в другой кабинке никто не спрятался, я протянула руку и нерешительно провела ей по моей прикрытой тканью киске. Даже через нижнее белье я почувствовала, насколько была возбуждена. Мои соки уже начали просачиваться через прозрачную ткань. Я понятия не имела, как ему удавалось простым письмом так влиять на меня, но я не собиралась тратить время и ломать над этим голову.
Я стала гладить себя в медленном, устойчивом ритме. Я не была новичком по части самоудовлетворения. Когда вы работаете часами напролет как я, у вас просто нет времени, чтобы искать реальные возможности так часто, как вам бы того хотелось. Но это был совершенно новый опыт. То, что я находилась в общественном месте, придавало всему происходящему особую остроту, которая, казалось, усиливала каждое ощущение. В любой момент кто-нибудь из моих коллег мог вломиться в уборную и поймать меня с поличным. Буквально минуту спустя мое сердце гулко билось в грудной клетке, и я чувствовала что-то резкое на своем языке.
Все это немного смахивало на устраиваемое мной представление. Конечно, Себастьян этого не видел, но, тем не менее, он знал, что я делала. Он знал, что однажды утром я окажусь в уборной офиса, всего в тридцати футах от моих коллег, ублажая себя по его просьбе. Я мысленно вызвала в своем воображении картинку, как он делает то же самое, поглаживая свой внушительный член и представляя меня. Эта мысль свела меня с ума.
С моих губ сорвался стон, когда движения стали порывистыми, а пальчики запорхали по клитору с удвоенной настойчивостью. Кружево трусиков приятно натирало кожу, и чем быстрее я терла, тем больше это меня заводило. Возможно, Себастьян предусмотрел и это, возможно, он знал, какое на мне будет нижнее белье. Меня бы не удивило такое тщательное планирование – он давно доказал, как легко ему удавалось меня читать – кроме того, ощущения, которые я получала, не причиняли дискомфорта. Это было не что иное, как щекотка по сравнению с тем наслаждением, которое он уже успел мне продемонстрировать.
Мое дыхание перешло в короткие, резкие вдохи, а на лбу выступили капельки пота. Я чувствовала, как внутри меня зарождается оргазм, маня меня безудержным обещанием.
Слова эхом пронеслись в моей голове. Я хотела ему подчиниться. Я знала, что за всем тем, что он просил, скрывалась цель, и позже эта цель, несомненно, принесет куда больше удовольствия, но я была уже так близка к разрядке. Каждая клеточка моего тела горела желанием. Неделя ожидания, а также мое необузданное воображение, по-видимому, повысили градус напряжения, и теперь оно прорывалось наружу. Еще несколько секунд, и я знала, что миную точку невозврата.
Крошечная, рассудительная часть моего сознания, которая не была связана с гормонами, начала примиряться с тем фактом, что я не оправдаю его ожиданий. Ему, скорее всего, придется подготовить для меня наказание, и что-то мне подсказывает, Себастьян не будет таким нежным как в прошлый раз. Возможно, мне даже предстоит встреча с паддлом. Но я ничего не могла поделать, давление было слишком велико.
Затем, за мгновение до того, как меня должен был охватить оргазм, я услышала, как дверь в уборную открылась.
Как будто кто-то выдернул из меня штепсельную вилку. Вся страсть и возбуждение мгновенно схлынули, стоило мне испустить разочарованный вздох. Как много они успели услышать? Я понятия не имела насколько была громкой. Но даже несмотря на мое волнение, меня бы не удивило, если бы весь этаж знал, чем я здесь занималась. Одно дело – наслаждаться угрозой того, что тебя поймают с поличным, и совсем другое – испытать это на собственной шкуре.
Возникла пауза, как будто вошедший человек решал, стоит ли что-то сказать.
— Ты там в порядке? — спросила она в итоге. Певуче-мелодичный голос мгновенно послал по моему позвоночнику колкие ощущения, словно по мне пронеслась стая суетливых насекомых. Дженнифер. Я прокляла все на свете. Из всех коллег, с которыми мне бы хотелось столкнуться, если бы они ко мне вломились, она была в самом низу списка. Черт возьми, даже если отбросить мою мать, бабушку и всех моих бывших парней, Дженнифер все равно оставалась в самом низу.
— Эй? — продолжила она. — Тебе нужна помощь?
Я поморщилась.
— Я в норме. Думаю, просто съела вчера несвежие креветки.
Представляю, как ее лицо исказилось от этой надменной улыбочки, когда она узнала меня по голосу.
— Ой, София, я не знала, что это ты. Надеюсь, ничего серьезного.
Ее голос источал такое самодовольство, потому что она знала, что у меня здесь свиданьице на одного для удовлетворения особых нужд? Или она просто наслаждалась моим дискомфортом? Определить это было невозможно. Дженнифер всегда казалась чертовски высокомерной.
— Все хорошо. Я буду в порядке через пару минут.
— Ладно, ладно. Дело Райтов набирает обороты, и нам нужно столько людей под рукой, сколько удастся получить. Мне бы не хотелось, чтобы ты упустила такую возможность из-за слабого желудка.
Тон этой женщины был приторно сладким. Я тихо зарычала себе под нос. Почему бы ей просто не свалить?
— Знаю. Я бы ни за что не упустила такую возможность.
— Знаю, что не упустила бы. — Я услышала шум воды, а вслед за тем шорох бумажного полотенца. — Я просто зашла сюда освежиться. Этим утром состоится важная встреча. Там будет сам мистер Белл. В любом случае мне надо бежать. Надеюсь, тебе станет лучше. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни. Бай-бай.
Дверь открылась, и затем комната снова погрузилась в тишину.
Я сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. Похоже, мне удалось выйти сухой из воды, хотя разговаривать с ней было трудно. Я больше чем уверена, что она будет несколько месяцев держать это при себе, а потом выложит в самый подходящий момент, чтобы ткнуть мне этим в лицо.
Плюс в том, что технически я не ослушалась Себастьяна, хотя моя сила воли меня подвела. Я задавалась вопросом, учитывалось ли это.
Не принимая это во внимание, я еще не закончила. Мои глаза устремились вниз, где на полу стояла коробка.
Я была все еще потрясена своим инцидентом с Дженнифер, но так или иначе я выкрутилась. Когда я бросила взгляд на коробку, отголоски ранее полыхавшего огня вспыхнули у меня между ног с новой силой. Себастьян был крайне изобретателен, и я быстро обнаружила, что мне безумно нравились его игры. Загадочный пакет, который по-тихому оставили у меня на столе, был простым жестом, классическим если на то пошло, но он всегда умел придать вещам особый смысл, отчего моя кровь бешено пульсировала в венах. Сексуальные приказы, коробки в коробках; все это походило на какую-то причудливую русскую матрешку.
Не в силах больше терпеть, я аккуратно потянула за ленту, и коробка открылась.
— О боже, он не мог, — произнесла я, ни к кому в частности не обращаясь.
Прошло несколько лет с тех пор, как я видела анальную пробку. Один из бывших парней был чересчур зациклен на моей заднице, так что я согласилась на небольшую анальную игру. Фактически мы не завершили начатое – оказалось, что мой зад был не единственным, на котором он был зациклен – и мы разорвали отношения лишь после маленькой забавы с игрушкой. У меня были не самые теплые воспоминания о тех временах.
Я резко выдохнула. Находясь во власти своей последней страстной встречи с Себастьяном, я бы с готовностью рассмотрела предложение к анальной игре, но при холодном, суровом дневном свете реальности идея теряла значительную часть своего очарования.
Я медленно подняла пробку вверх, покрутив ее в руке. Она была не очень большая – три дюйма в длину и примерно толщиной с большой указательный палец, один конец которой сужался к круглой точке – но с учетом того, куда ее нужно было определить, она выглядела довольно устрашающе.
В этой коробке была очередная записка, лежащая рядом с небольшим белым тюбиком, который, как я предположила, был лубрикантом. Я робко взяла записку.
У меня челюсть отвисла, пока я читала. Пробка была не просто подарком. Он ожидал, что я вставлю ее прямо сейчас.
Мои глаза метнулись к лубриканту, затем обратно к игрушке, и я громко сглотнула. Теоретически, никто не заметит – она была маленькой, а я уж точно не имела привычку непристойно обнажаться перед своими сослуживцами – но все равно, сама идея отдавала сумасшествием. Ходить весь день по офису с секс-игрушкой в причинном месте, было самой неприемлемой вещью, о которой я только могла подумать. За исключением, возможно, сексуальных, мокрых трусиков, оставленных на моем столе. Такое чувство, что я больше переживала о риске в целом, чем о самих трусиках, потому что пока они спрятаны, вряд ли кто-то начал бы задавать вопросы.
Но пока моя рациональная часть изо всех сил пыталась отговорить меня, новая София, та, что только недавно пробудилась, вибрировала от возбуждения. Команды, которым я подчинялась, выполняя такие рискованные вещи, необычайно заводили. От этого я чувствовала себя непослушной, маленькой озорницей, не подозревая о том, что хотела ею быть. Кроме того, все это сделает Себастьяна счастливым, что было само по себе наградой. Его удовольствие станет моим удовольствием; он ясно дал это понять.
Я начала подготовку. Сорвав колпачок с лубриканта, я выдавила огромную порцию на ладонь и размазала ее по всей длине пробки.
Поэтому я вновь сжала тюбик, а потом сделала это еще раз. Вскоре я едва могла удержать в руках эту скользкую штуковину.
Не дав себе шанса передумать, снова задрала юбку вверх, стянула с себя нижнее белье, нагнулась и приставила небольшой резиновый наконечник к моему чувствительному колечку. Смазка холодила кожу, но легкое давление было приятным. Я вспомнила нашу последнюю проведенную вместе ночь и нежное проникновение пальца Себастьяна. В разгар страсти я наслаждалась этим. Возможно, такой опыт был бы не плох.
Глубоко вздохнув, я стала надавливать. Первый дюйм дался на удивление легко, проскользнув с небольшим сопротивлением, но так как наконечник постепенно расширялся к основанию, это стало причинять боль. Сфинктер начал сокращаться и сжиматься, восстав против инородного ощущения. Я стиснула зубы и попыталась расслабиться, но это было невозможно. Мое тело словно обзавелось собственным разумом. Я зарычала от досады.
На мгновение закрыв глаза, я попыталась перенастроиться.
Так или иначе, это сработало. Медленно, но верно, мои мышцы расслабились, и пробка начала проскальзывать глубже. Это был долгий процесс, я дважды останавливалась, чтобы применить больше смазки, но в конечном итоге полностью погрузила ее в себя до самого основания.
Я испустила глубокий вздох, затем вздрогнула. Игрушка доставляла именно ту боль, которой я и опасалась. Мой зад горел от такой чрезмерной наполненности. Я попробовала покачать бедрами туда-сюда и осторожно надавить на пробку рукой. При каждом движении меня пронзала мучительная боль, поскольку мышцы были растянуты гораздо сильнее, нежели то, чему они подвергались прежде. Это было ощущение агрессивного вторжения, далеко не комфортное, но поздно уже идти на попятную. Упрямство поможет мне продержаться, по крайней мере, какое-то время.
Убедившись, что в помещении никого нет, я выскользнула из кабинки и осмотрела себя в зеркале. Выглядела я слегка возбужденной, и каким-то образом мне удалось создать на голове идеальную, сексуально-взъерошенную прическу, несмотря на то, что я играла соло.
Я потратила минуту, сгоняя румянец со своих щек и собираясь с духом, затем сделала еще один глубокий вдох и вышла за дверь. Я уж подумала, что Дженнифер собрала все здание, чтобы засвидетельствовать мой помятый после самоудовлетворения вид, поэтому я была приятно удивлена, обнаружив коридор пустым. Возможно, мне действительно удалось выйти сухой из воды.
Поход до моего стола, казалось, длился целую вечность. Я заметила за собой, что через каждые несколько шагов тяну руку назад, чтобы пригладить юбку, под материалом которой определенно была видна шарообразная выпуклость. Неожиданно один из моих коллег решил высунуться из своего кабинета и побеседовать со мной. Это был один из самых мучительных разговоров в моей жизни. Я едва могла связать пару слов и с каждой новой запинкой уже не сомневалась, что пора сматываться. Через минуту или около того я промямлила что-то о необходимости идти и сорвалась с места прежде, чем он успел меня остановить.
Я никогда не была счастливее, чем в тот момент, когда добралась до своего кабинета. Проскользнув внутрь и закрыв за собой дверь, я прижалась к ней и закрыла глаза. Я в безопасности.
С моих губ сорвался нервный смех, когда я задумалась над безумием, которое я только что совершила. «Колокольчик» была одна из старейших и наиболее авторитетных юридических фирм в Австралии. Это была компания с богатыми традициями, а я шла по коридорам с мокрыми трусиками в коробке, которую держала в руках, и секс-игрушкой между ягодиц. Это было сумасшествием. В сотый раз я спрашивала себя, почему я отдала Себастьяну столько контроля, но, конечно же, знала ответ. Потому что я наслаждалась этим также сильно, как и он.
Следующие несколько минут были чрезвычайно некомфортными. Предмет, вставленный в мою задницу, доставлял такое необычное ощущение, что я едва могла сосредоточиться. Несколько раз я была готова сдаться. Но постепенно, когда мышцы начали приспосабливаться, чувство дискомфорта отступило. Непоколебимое давление по-прежнему присутствовало, но чем дольше я работала, тем меньше меня это беспокоило.
В какой-то момент я поняла, что действительно начала этим наслаждаться. Это был не самый приятный способ получить удовольствие, но чувство наполненности было очень насыщенным. И, кроме того, здесь преобладал психологический эффект. Себастьян был прав, пробка служила постоянным напоминанием о его присутствии. Пока я разбиралась с кучей дел, а мой разум был полностью сосредоточен на задаче, лежащей передо мной, внезапное изменение положения тела накрывало меня волной ощущений. Это отвлекало, но и безмерно возбуждало; как будто Себастьян стимулировал меня с другого конца страны. Сообщение было предельно четким: даже когда мы порознь, я по-прежнему принадлежала ему.
Было сложно работать в своем обычном темпе. Я изо всех сил старалась сосредоточиться, но не могла войти в свой размеренный ритм. После утренней активности я гудела от переполнявшей меня энергии. Мой нераскрывшийся оргазм где-то внутри меня все еще кипел на медленном огне, и каждый раз, когда я отрывалась от своей работы, подмечала, что мои глаза устремляются к коробке, находящейся всего в паре дюймах от моей клавиатуры. Конечно, она была закрыта и выглядела довольно безобидно, но, тем не менее, меня нервировала сама мысль, что такая вещь была на виду, просто дожидаясь, когда ее обнаружат. Казалось, она прямо-таки бросалась в глаза. Клянусь, я чувствовала, как в воздухе повис легкий аромат моего возбуждения.
Какое-то время казалось, что я смогу провести день без посетителей, но с наступлением обеда я услышала страшный стук в дверь.
Это была Эль.
— Не хочешь сходить перекусить, Соф?
Мои щеки мгновенно покраснели. «Просто остынь. Она наверняка даже ничего не заметит».
— Пожалуй, я воздержусь, — ответила я. — У меня здесь тонна документов, которые нужно перелопатить.
Она поморщилась.
— Тьфу ты. Значит снова только я и парни. Должна признаться, я немного устала притворяться, будто мне есть дело до футбола.
— В следующий раз, — произнесла я, сочувственно улыбаясь.
Эль кивнула.
— Заметано.
Я думала, мне удалось выкрутиться, но когда она уже начала отворачиваться, ее глаза неожиданно вспыхнули.
— Что тут у нас? — произнесла она, ухмыляясь. — Тайный поклонник, да?
Хоть Эль и не пошевелилась, я обнаружила, что моя рука метнулась к коробке и вцепилась в нее мертвой хваткой. «Молодец, София. Не могла бы ты быть более очевидной?»
Я старалась оставаться невозмутимой.
— Хотелось бы. Просто моя сестра пытается загладить вину, забыв о моем дне рождения.
Она нахмурилась.
— Он у тебя был два месяца назад.
— Что я могу сказать? Она – паршивая сестра.
Она изучала меня несколько секунд, но, в конце концов, коротко кивнула.
— Согласна. Получила что-нибудь полезное?
Я тихо, облегченно вздохнула.
— Подарочные сертификаты в кино и на шоколад. Оригинально?
Эль рассмеялась.
— Не совсем, но я бы не жаловалась. В любом случае остальное подождет, так что я лучше не буду мешаться под ногами. Перехвачу тебя позже.
— Конечно. Увидимся.
Даже после того как она ушла, потребовалось несколько минут, чтобы мои мышцы разжались. Я была намного ближе к освобождению, чем ожидала. Мне вновь пришлось признать, что часть меня наслаждалась острыми ощущениями, вызванными столь близким разоблачением. Это было так явно, но в то же время в этом присутствовала такая греховная порочность. Я понятия не имела, откуда разум Себастьяна черпал такие идеи.
День тянулся медленно. Когда мое возбуждение поутихло, я снова вошла в свой ритм. Примерно в два часа зазвонил рабочий телефон. Определитель показал, что звонили с неизвестного номера.
— Слушаю, — неуверенно произнесла я.
— Здравствуй, София. Надеюсь, тебе понравился подарок.
Я тихо выдохнула. Приятно было вновь услышать его голос.
— Понравился. На самом деле он сейчас во мне.
— Как размер? — спросил он игривым тоном.
Я засмеялась.
— Поначалу было немного трудно, но думаю, ты попал в точку.
— Отлично. Как насчет других моих пожеланий?
— Все сделано.
— Впечатлен. Были какие-нибудь сложности?
— Одна, но я с ней справилась.
— Рад это слышать, — он усмехнулся.
Я замялась, тщательно подбирая слова, не желая демонстрировать, как сильно я в нем нуждалась.
— Как поездка? Ты там скоро закончишь?
— Наверное, еще несколько дней. Остается разобраться с парочкой вещей.
— Хорошо, потому что после такого утра я определенно нуждаюсь в особом внимании.
Он рассмеялся.
— Мне знакомо это чувство. Господи, мне так тяжело просто думать о том, как ты сидишь там без трусиков. Но в любом случае примерное поведение заслуживает вознаграждения. Поскольку ты сегодня утром проделала такую замечательную работу, я собираюсь изменить правила. Ты вольна кончить столько раз, сколько захочешь, пока я не вернусь.
Я медленно перевела дыхание. Часть меня в тот же момент собралась побежать обратно в уборную и закончить то, что я начала. Но я сдержалась.
— Ты уверен?
— Да. Ты это заслужила. Но оставь что-нибудь для меня. У меня есть на тебя планы, когда вернусь.
— Сделаю все возможное. Ты должен знать, что я буду думать о тебе все время.
— Я и не ожидал ничего другого, — сказал он. — Кстати, вчера в новостях я видел, что ваша фирма отхватила этот крупный фармацевтический коллективный иск. Держу пари, это довольно захватывающе.
Я вздохнула. Прекрасный способ убить настроение.
— Да, для людей, работающих над ним.
— Судя по твоему тону, ты не одна из них?
— Не в данный момент.
— Мне жаль, София.
— Все нормально, я уже привыкла, — ответила я. — Ладно, мне надо идти. Может, я и не работаю над делом Райтов, но у меня полным-полно других дел.
— Нет проблем. Я свяжусь с тобой, когда вернусь. Приятного вечера.
— Безусловно, он таким и будет. Пока.
Зная, что у меня было благословение Себастьяна, чтобы ослабить давление, остальная часть дня прошла чуть легче. К шести часам я разобралась со всем, что должна была сделать.
Думаю, я начала ценить новую, открывшуюся во мне сторону, которую Себастьян мало-помалу выдвигал на первый план, потому что я обнаружила, что ходить без нижнего белья было очень приятно. Это был мой маленький секрет, о котором больше никто не знал, и он превратил даже такой простой акт прощания с коллегами в нечто сексуальное. Плюс ко всему я знала, что где-то на расстоянии в тысячу километров это сводило с ума Себастьяна, и ситуация от этого становилась еще горячее.
Несколько человек пытались остановить меня перед выходом с работы, чтобы поговорить, но я вежливо извинялась. На повестке дня у меня имелись куда более важные вещи. Например, давно назревшее свидание с дружком на батарейке.
Глава 3
Следующим вечером я позволила себе уйти с работы пораньше и отправилась домой ровно в пять часов. Если они не собирались поручать работу, которую мне хотелось, то я ни за что не стану ради них перенапрягаться. Я решила, что могу выделить немного времени на себя.
После продолжительного принятия роскошной ванны я уселась на диван с миской болоньезе и бокалом вина и включила телевизор. Я не могла вспомнить, когда в последний раз проводила вечер, валяясь на диване. Даже в те редкие моменты, когда я находила немного свободного времени, у меня обычно возникало такое чувство, что я не должна тратить его на коммерческое телевидение, но иногда в том, чтобы просто сесть и расслабиться, была своя прелесть.
Какое-то время я переключала каналы, перепрыгивая с одного ужасного реалити-шоу на другое. Даже по моим неприхотливым стандартам, большая часть передач была поистине ужасающей.
В какой-то момент в своих блужданиях я переключилась на новости «БиБиСи».
— …прошла почти неделя, а полиции до сих пор не ясен мотив убийства, но источник из Британского парламента сообщил, что преступление могло носить политический подтекст.
Я застыла. На экране появилось изображение полуобнаженного мужчины. Ему было за шестьдесят, но внешне он по-прежнему казался довольно крепким, с широкой грудью и мощными руками, которые сводили на нет морщины на лице. Я никогда не видела его раньше, но, тем не менее, меня в нем заинтересовала одна очень знакомая деталь. Татуировка на правом бицепсе представляла собой стилизованную букву «А». Изображение было зернистым и нечетким – это выглядело как поспешная съемка на камеру телефона – но тату была практически идентична той, что у Себастьяна.
В следующем кадре появился полицейский.
— Наши первоначальные результаты указывают на то, что мистера Рейнольдса пытали, возможно, в течение нескольких дней, после чего он скончался от полученных травм. В нашем расследовании мы работаем в тесном сотрудничестве с правительством.
Программа перешла к другому сюжету, но я уже не обращала на это внимания. Я никогда не видела этот символ до встречи с Себастьяном. Если бы у них двоих имелись другие похожие татуировки – дракон или череп, скрещенные кости или какое-то универсальное тату – я бы не задумывалась об этом, но это был весьма специфический символ с весьма специфическим оформлением. Тату на его теле было другого размера и в другом месте, но все равно было немного жутковато.
Включив свой ноутбук, я стала искать дополнительную информацию. Мужчина, которого звали Кристиан Рейнольдс, числился государственным секретарем Британского Правительства. Он был гражданином Великобритании всю свою жизнь и государственным служащим на протяжении тридцати лет. Никто не знал, почему он был убит, но основываясь на обилии пыток, которым он подвергся, причина, как подозревали, заключалась в получении определенной информации. Я не могла найти более четкой фотографии с ним, но поближе взглянув на единственный распространенный в СМИ кадр, я была убеждена, что татуировки идентичны.
Это должно было оказаться совпадением. Его и Себастьяна разделяли километры. Разные страны, разные профессии, разные поколения. Возможно, это просто был более распространенный символ, чем я предполагала.
Я знала, что разумнее было просто забыть об этом. Я уже создала достаточно проблем, позволив своей паранойе одержать над собой верх. Что мне делать? Отправиться к Себастьяну и спросить: «Извини, ты случайно не знаешь этого странного мертвого парня с другой части света?» Это звучало абсурдно.
Но когда я переключила телевизор на другой канал и попыталась сосредоточиться на программе «Правила моей кухни», мой разум продолжал бурлить. Что-то в этом небольшом витиеватом символе меня беспокоило. Я просто не могла понять что именно.
Глава 4
Несколько дней спустя я в очередной раз выбралась с девчонками в бар. После звонка Себастьяна моя неделя устойчиво катилась по наклонной, и когда Лу предложила нам выбраться в город, я ухватилась за такую возможность.
— Ничто так не красит вечер пятницы как поднос с «Мохито», — провозгласила я, ставя наши напитки на стол.
— Верно сказано, — ответила Рут, подняв свой бокал. Она сделала большой глоток и благодарно вздохнула.
— Итак, когда прошло уже несколько недель для того, чтобы осмыслить происходящее, каково это чувствовать себя будущей миссис Стивен Пэйдж, Лу? — спросила я.
— Никаких жалоб. Честно говоря, разница почти не ощутима, кроме того, Стив заметно расслабился. Мы хотим в ближайшее время начать стругать детишек, но если мы сначала не поженимся, его родители могут это просто не пережить.
— Ба, дети, свадьбы, мне не нравится все это взросление, — сказала Рут. — Такими темпами я пятничными вечерами буду в одиночестве поглощать дешевую водку в «Джексоне», пока вы обе будете устраивать званые ужины и играть в шарады, или чем там, черт подери, занимаются порядочные люди в свободное время. Это эгоизм, вот что это такое.
— Эй, не смешивай меня со всеми, — возмутилась я. — В моем будущем не предвидится никаких подгузников и белых платьев.
Лу улыбнулась мне.
— До меня дошла другая информация. Я слышала, ты обзавелась своим собственным таинственным мужчиной.
Я бросила на Рут грозный взгляд.
— Она вытянула это из меня!
Я буравила ее взглядом несколько секунд, но в конечном итоге разразилась смехом. Не знаю, на что я вообще рассчитывала. Как только ты что-нибудь рассказывала Рут, это непременно становилось новостью дня.
— Все совсем не так. Это сугубо случайная связь, — объяснила я Лу.
— Вот как? Такие вещи всегда начинаются случайно. Первые несколько свиданий тому подтверждение. Но это не значит, что они со временем не смогут перерасти в нечто большее.
— Думаю, с этим парнем такое не сработает. Он точно не из тех мужчин, которые обзаводятся семьей и остепеняются. Я изо всех сил стараюсь представить себе женщину, которая смогла бы его надолго удержать. Помимо этого, он предельно четко озвучил свои намерения, и они мне подходят.
В этот момент в моей сумочке завибрировал телефон с именем Себастьяна на экране.
— Легок на помине, — произнесла я.
— Он вернулся в город? — спросила Рут.
Я пожала плечами.
— Давай узнаем, — я ответила на звонок. — Привет.
— София. — Имя, сошедшее с его языка, звучало до невозможности сладко. Он утверждал, что обучал девушек кончать от простой команды, и чем больше я его узнавала, тем больше верила в то, что это могло быть правдой.
— Вернулся в солнечный Сидней? — спросила я.
— Да, я прилетел сегодня днем.
— Удачный полет?
Он рассмеялся.
— Полеты не бывают удачными. Давай, остановимся на слове терпимый.
— Согласна.
— Я бы хотел увидеть тебя, София. Сегодня вечером, если возможно.
— Ты скучал по мне?
— Ты не знаешь и половины. Я не могу выкинуть из головы образ того, как ты мастурбируешь. Я несколько дней не мог сконцентрироваться. Я намерен заставить тебя сделать это снова, и на этот раз я вылижу твою киску дочиста.
Я покраснела. Было что-то невероятно сексуальное в том, чтобы обсуждать такие интимные вещи рядом с подругами, сидящими всего в паре футов от меня.
— Думаю, что смогу это устроить, — сказала я застенчиво.
— Отлично. Мне сейчас нужно посетить небольшую корпоративную вечеринку. Ничего похожего на то, что было несколько недель назад, немногочисленный состав, но там будут личности, с которыми мне надо переговорить. Почему бы тебе не пойти со мной? Мы можем выпить, а затем насладиться тем представлением, о котором только что говорили.
— Я сейчас с девчонками, — сказала я, хотя обе махали мне руками соглашаться на любое его предложение. — К тому же я не одета для шикарной вечеринки.
— Сколько раз я должен повторять, что мне плевать, во что ты одета? Ты потрясающе выглядишь в чем угодно. Помимо этого, если мне повезет, на тебе вообще ничего не будет надето очень долгое время. Твои подруги не будут против, если я тебя украду?
Я покосилась на их нетерпеливые лица.
— Думаю, они переживут, — сказала я.
— Замечательно. Где ты?
— Бар «Зета», в отеле «Хилтон».
— Я знаю его. Буду там через полчаса.
— Тогда увидимся.
Рут фыркнула, когда я спрятала телефон обратно в сумочку.
— Ну да, действительно случайная связь.
— Что? — ответила я.
— Посмотри на себя, ты не можешь стереть со своего лица одурманенную улыбку.
— Еще как могу! — заявила я, прилагая сознательное усилие, чтобы придать своим губам сердитый оскал. Это оказалось на удивление сложно.
— Лу? — произнесла Рут, обращаясь к другой женщине.
Она ухмыльнулась мне.
— Если бы у тебя был еще более сентиментальный взгляд, Соф, ты бы растеклась по столу.
Я неловко поерзала на своем месте. Конечно, я была возбуждена от того, что увижу Себастьяна, но это было исключительно результатом беседы, всколыхнувшей мое либидо.
— Вы не могли бы заткнуться, обе. Это просто развлечение, потому что оно для меня в новинку, понимаете? Вот и все.
— Если ты так настаиваешь, — сказала Лу, хотя выражение ее лица говорило о том, что она не купилась.
— Как бы там ни было, он скоро будет здесь, поэтому я была бы очень благодарна, если бы вы обе сделали все возможное и не смущали меня.
Глубоко в душе я с нетерпением ждала, когда они познакомятся с Себастьяном. Мне не стыдно признаться, что я в какой-то степени хотела похвастаться им. В прошлом я встречалась с привлекательными парнями, но ни один из них не обладал таким же магнетическим шармом, каким обладал он. Его исключительная внешность и откровенная сексуальность были созданы для созерцания. Мне хотелось увидеть тот эффект, который он окажет на девушек.
Себастьян не разочаровал. Чуть погодя, я увидела, как он неторопливо продвигается сквозь толпу.
— Она почему-то уверена, что это я виновата из-за того, что… — Лу разговаривала с Рут, однако замолчала, когда за моей спиной появился Себастьян.
— София, — произнес он, нежно кладя руку на мое плечо.
— Как раз вовремя, — ответила я. — Себастьян, это мои подруги, Рут и Луиза.
— Рад познакомиться с вами, — сказал он, пожимая каждой из них руку. Они, ни слова не проронив, ответили на рукопожатие, открыв рты, словно забыли, как говорить. Было чертовски приятно наблюдать за их безмолвием, хотя я не могла сказать, что виню их в этом. Себастьян выглядел довольно аппетитно. Каким-то образом ему удавалось поддерживать идеальную жесткую щетину, которая была у него в первый вечер нашей встречи. Это, в сочетании с его взъерошенными черными волосами и лукавой улыбкой, придавало ему своеобразный, беззаботный вид, который практически кричал об «умопомрачительных оргазмах»! Не думаю, что в комнате нашлась бы женщина, которая смогла бы этому противостоять.
— Взаимно, — в конце концов выдавила Рут. — Может, присядете? Мы могли бы заказать еще выпивки?
— Как бы мне не хотелось разбивать компанию трех очаровательных дам, мы должны идти. Вечеринка уже началась. Не возражаете, если я ее украду? Я буду у вас в долгу.
Они обе медленно покачали головами.
— Замечательно. Я только возьму стакан воды, а потом мы пойдем, хорошо?
— Конечно, — ответила я.
Я могла только ухмыляться, когда их взгляды устремились вслед за ним через всю комнату.
— Господи, София, — произнесла Лу, как только Себастьян оказался за пределами зоны слышимости. — Я беру свои слова назад. Думаю, тебе было бы тяжело избежать этой приторности в разговоре, услышав его на другом конце телефонной линии.
Рут медленно выдохнула.
— Н-да, я понимаю тебя, милая, это лучший представитель мужского пола. Интересно, найдутся ли у него друзья, которые будут обладать необходимым набором качеств?
Я рассмеялась:
— Я дам тебе знать после того, как встречусь с некоторыми из них этим вечером.
Она повернулась к Лу:
— Как думаешь, ты сможешь найти обратную дорогу в тот бар? Возможно, существует иной способ, который позволит нам туда проскользнуть. Надеюсь, что помогут пожарные.
— Дай мне выпить еще несколько напитков, и я в деле, — ответила Лу. Она ухмыльнулась над удивленным выражением Рут. — Что? Я помолвлена, а не мертва. Я имею право посмотреть!
В этот момент вернулся Себастьян.
— Готова?
Я кивнула:
— Да.
— Приятного вечера, девушки, — произнес он.
— Вам тоже, — ответила Лу.
Джо ждал снаружи.
— Привет, Джо.
— Добрый вечер, София.
— Чем же вы занимались, пока Себастьян отсутствовал? Гуляли и кутили?
— Ох, боюсь ничего интересного. Довольно часто смотрел на телефон и ждал его звонка, с тоской вспоминая те места, по которым я его возил, и тому подобное.
Себастьян ухмыльнулся.
— Что мне нравится в тебе, Джо, так это неизменное уважение.
— Я стараюсь, сэр.
Джо открыл дверь, и Себастьян помог мне забраться в салон автомобиля, последовав вслед за мной. Через несколько мгновений взревел двигатель, и мы поехали, влившись в сиднейскую пробку. Был час пик, и улицы были запружены автомобилями. Я никогда не устану от этих заторов на дорогах. При первой возможности я переехала из пригорода в город и ни разу не пожалела о своем решении. Живая энергетика и чувство безостановочного движения города стали неотъемлемой частью чего-то будоражащего.
Задние сиденья лимузина были просторными, с местами на пятерых или шестерых, чтобы разместиться с комфортом, но, тем не менее, Себастьян усадил меня в самый уголок, а затем скользнул на сиденье рядом со мной, пока наши бедра не соприкоснулись. Я бы не смогла передвинуться, даже если бы захотела. Не то чтобы я этого хотела. Всю неделю я фантазировала о том, чтобы оказаться как можно ближе к нему, и вот этот момент настал, мое тело залихорадило от перевозбуждения. Меня опаляла его непосредственная близость. От Себастьяна исходило удивительное чувство безграничного могущества. Даже просто сидя в машине, ему удавалось выглядеть неприрученным зверем, вроде льва, отдыхающего между приемами пищи.
Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло что-то плотское.
— София, — произнес он, после чего, положив одну руку на мою голову, а другую на плечо, притянул к себе, впившись своими губами в мои. В мгновение ока жар, бурливший в моем животе, начал переливаться через край. Это именно то, чего я ждала.
Его поцелуй был голодным и свирепым, актом неукротимого желания. Он провел руками по моим волосам, отчаянно притягивая меня ближе, как будто старался соединить нас в одно целое. Мне нравилось это, я упивалась его страстью. В одном простом жесте я могла ощутить на себе всю тяжесть недели, которую мы провели в разлуке. Он не лгал. Он скучал по мне так же сильно, как и я по нему.
Наши языки метались из стороны в сторону, исследуя рты друг друга. Я не знаю почему, но на вкус он был сладкий, как клубника и древесный дым. Я задрожала и резко втянула в себя воздух, когда его пальцы начали прокладывать себе путь наверх, двигаясь по нежной плоти моих бедер, постепенно задирая юбку выше. Меж тем другая его рука соскользнула с моей шеи и забралась под бретельку платья.
— Боже мой, ты представить себе не можешь, как часто я думал о тебе, — сказал он, прерывая поцелуй. — Не думаю, что смогу дождаться окончания вечеринки. Ты мне нужна прямо сейчас.
Я прочистила горло.
— Здесь? — спросила я, тут же покосившись на окно. Стекло было затемненным, но я все еще отдавала себе отчет в том, что нас окружали снующие толпы прохожих и другие автомобили, которых нельзя было не заметить. Не говоря уже о Джо. Нас разделяла перегородка, но все же он был бы дураком, если бы не догадался, что происходит.
— Здесь, — сказал Себастьян, его голос не оставлял места для аргументов. И прежде чем я успела возразить, он обхватил руками бедра и развернул меня, усадив на себя сверху.
Когда мои ноги расположились по обе стороны от его бедер, промежность оказалась прямо на выпуклости в его штанах, и вся та неловкость, которую я чувствовала, мгновенно испарилась. Он был твердый как камень и прижимался ко мне с настойчивостью, которую невозможно было игнорировать. Я чувствовала, как его жар проходит через нашу одежду, заставляя меня остро осознавать, как мало материала отделяло его от того, чтобы проникнуть в меня. В тот момент меня больше не волновал Джо или толпы уставших жителей города, находящиеся всего-навсего на расстоянии вытянутой руки. Я хотела, чтобы он взял меня. Я нуждалась в нем.
И Себастьян не заставил себя ждать. Он грубо схватил меня, толкаясь в меня своим членом и притягивая к себе для очередного поцелуя. Давление было настолько сильным, а стимуляция настолько подавляющей, что мне казалось, я кончу с минуты на минуту. Из меня вырвался тихий стон, и окно рядом со мной запотело от тепла моего дыхания.
— Знаешь, с твоей стороны было очень щедро изменить ради меня правила несколько дней назад, — произнесла я, — но я хочу поделиться с тобой секретом, — я провела по нему руками, игриво лаская его грудь, после чего потянулась к нему, чтобы прошептать на ухо: — Я так и не завершила начатое.
— Не завершила?
Я отрицательно покачала головой.
— Я была близка. Мой вибратор был наготове. Но в последнюю секунду я поняла, что это будет совсем не то. Я решила остаться неудовлетворенной. Я хотела, чтобы меня удовлетворил ты.
Он закрыл глаза, из его горла вырвался низкий рокот.
— Это безумно горячо. Как ты можешь быть такой идеальной сабой, практически не пройдя никаких тренировок?
— Думаю, я просто талантлива, — заявила я, ухмыляясь.
Себастьян рассмеялся.
— Ну, тогда я, пожалуй, не буду заставлять тебя ждать еще дольше.
Спуская платье с моих плеч, он потянул его вниз, позволив моей груди вырваться на свободу.
— Бог мой, ты прекрасна.
И затем он набросился на меня. Внезапно возникло такое чувство, что его рот был повсюду. Я вскрикнула от изумления, когда его язык начал выводить затейливые нежные узоры на моей груди. Он целовал и облизывал ее, медленно кружа языком, жадно всасывая соски и дразня их, чуть задевая зубами. Его щетина грубо терлась о мою кожу, создавая восхитительных контраст с мягкостью его губ.
Пока он вводил меня в экстаз, его руки начали продвигаться дальше, забираясь мне под юбку и сдвигая ее вверх. Он не тратил времени впустую. С моих губ сорвался стон предвкушения, когда он дернул в сторону трусики.
— Ты уже намокла для меня? — спросил он тем низким вкрадчивым голосом, который усиливал мое возбуждение еще больше.
— Я была мокрой для тебя на протяжении многих недель, — я неистово закивала головой.
Он протяжно выдохнул:
— Мне нравится, когда ты так говоришь.
Он с мучительной медлительностью просунул под меня руку и провел одним пальцем вдоль моего истекающего влагой входа. Я вздрогнула от удовольствия.
Он поднес палец к лицу, кончик которого блестел от моих соков.
— Ты не шутила, — он облизывал его долго, медленно, провокационно. — Ты такая же сладкая, как я помню. Позже я как следует распробую тебя на вкус, но я не могу больше ждать. Мне нужно тебя трахнуть.
Я пробормотала что-то в знак согласия, ни на секунду не желая его задерживать. Я чувствовала, как внутри меня все дико пылало от возбуждения, тлевшего во мне целую неделю.
Еще раз ухватив за бедра, он приподнял меня, поставив на колени рядом с ним так, что моя задница зависла в воздухе. С изяществом пантеры он привстал и расстегнул ремень, позволив своим брюкам упасть на пол. От вида его члена меня накрыло волной желания. Я никогда прежде не хотела ощутить в себе что-то так сильно.
Сжав в своих сильных тисках, он притянул меня к себе и загнал свой ствол в мою киску до самого основания одним мощным толчком. Из него вырвался животный крик.
Сила этого порыва причинила острую боль, словно моему телу необходимо время, чтобы приспособиться к его толщине, но мне было все равно. Страстное желание в его движениях затмило все остальное. Осознание того, что я пробудила в нем такую похоть, вознесло меня до небес.
— Боже, София, ты такая узкая. Так приятно находиться в тебе.
— Я узкая, потому что ты большой, — произнесла я срывающимся и дрожащим голосом. Его член растягивал меня так, что это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала прежде. Я застонала от чувства наполненности, каждая мышца крепко сжимала его, наслаждаясь этим запредельным давлением. Он отплатил мне той же монетой, обхватив мои плечи своими мощными руками и резко дернув к себе, используя все возможные средства, чтобы вбиваться в мое тело. Он трахал меня с отчаянием и ожесточением человека, которому осталось жить всего один день.
С другими мужчинами, которых я встречала в своей жизни, секс всегда был актом дарения: дарить вашему партнеру наслаждение и получать его в ответ. Себастьян не дарил, только брал. Он не дарил мне оргазм, он брал его у меня, требовал его для себя и делал это с каким-то пугающим рвением. Эта интенсивность что-то зажгла внутри меня, какую-то скрытую страсть, о наличии которой я даже не подозревала.
Мне было долго не продержаться. Мой оргазм уже опалял меня изнутри и прорывался наружу. Мои мышцы сжались еще крепче, когда тело натянулось как струна и задрожало в предвкушении.
— Нет, еще рано, — промолвил он охрипшим голосом. Даже будучи возбужденным, Себастьян знал, что я была близка. Его познания в том, чего жаждало мое тело, были практически нечеловеческими. — Ты осталась неудовлетворенной из-за меня, поэтому я хочу наблюдать за тем, как ты получишь свое удовольствие.
Он вышел из меня со стоном, оставив ноющую пустоту между моих ног. Схватив меня за бедра, он с легкостью перевернул меня на спину.
Я смотрела на него снизу вверх, затаив дыхание и дрожа. Он скинул свой пиджак и видимо между делом успел расстегнуть несколько пуговиц на рубашке. Низко склонившийся, полуголый и покрытый потом, он выглядел диким и нереально красивым. Его член гордо выступал вперед, гладкий и блестящий от моих соков. Он пульсировал и подрагивал в воздухе, который был пропитан сексуальным напряжением.
Он придвинулся, нежно прижимая набухшую головку ко входу.
— Пожалуйста, — застонала я. — Пожалуйста.
Склонившись ближе, он смотрел на меня этими захватывающими дух глазами.
— Ты заслужила это, — он снова толкнулся в меня и начал раскачиваться вперед и назад, вытянув одну руку, чтобы гладить мой клитор. — Это то, чего ты так долго ждала.
— Себастьян! — закричала я, мое тело изогнулось, когда я достигла высшей точки наслаждения. Я думала, что фраза «увидеть звезды» была просто выражением, но когда внутри меня взорвалось сдерживаемое на протяжении недели желание, именно это и произошло. Весь мир на моих глазах, казалось, разбился вдребезги. Мощность освобождения была настолько подавляющей, что я не сомневалась в том, что сейчас потеряю сознание.
Когда мое удовольствие начало угасать, его движения стали быстрее. Та небольшая часть самообладания, которая была заметна на его лице, исчезла, когда он, наконец, поддался своим желаниям. Звуки, вырывающиеся из его горла, стали более гортанными, а его толчки более мощными и упорными.
Я была по-прежнему чувствительна от интенсивности произошедшего, но предвкушение его разрядки внутри меня было настолько соблазнительным, что даже голова шла кругом. Мое тело хотело получить от него столько, сколько он мог дать.
Через несколько секунд он вздрогнул и замер. Наблюдать за тем, как он кончает в таком интимном положении, было самой эротичной вещью, которую я когда-либо видела. Дикий экстаз на его лице, положение его гибкого и мускулистого тела, этого было практически достаточно, чтобы вновь оказаться на вершине блаженства.
— Боже, София, — произнес он, когда все закончилось. — Я не знаю, как тебе удается это делать?
— Что делать?
— Лишать меня самообладания. Я планировал подождать, растянуть удовольствие, но как только увидел тебя, у меня тут же встал.
— У тебя и сейчас по-прежнему стоит, — сказала я со смешком.
— А ты по-прежнему мокрая. Поверь, требуется почти все мое самообладание, чтобы прямо сейчас не трахнуть тебя снова.
Я протянула руку и мягко провела рукой по всей длине его эрекции.
— Почему же не трахнешь?
Себастьян закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Я хочу, чтобы у тебя осталась энергия для последующих забав. У меня на тебя планы, планы от которых не будет толку, если я тебя уже измотал.
— Не уверена, что меня когда-нибудь сможет измотать необходимость почувствовать тебя в себе.
— Если ты не прекратишь меня дразнить, я буду вынужден уложить тебя поперек своего колена, — сказал он, нежно поглаживая мою задницу.
Я затрепетала, вспоминая прошлый раз, когда он отшлепал меня.
— Это обещание? — спросила я.
Он изумленно таращился на меня целую секунду, затем покачал головой и усмехнулся.
В течение нескольких минут мы оставались в объятиях друг друга – растрепанные и полуголые – пока мимо нас проносились расплывчатые очертания улиц. Мне нравилось ощущать на себе его руки. Я чувствовала защиту, комфорт, безопасность.
Глава 5
Через несколько минут машина остановилась перед новым многоэтажным жилым зданием, с плавными изгибами и в холодных тонах.
— Сними их, — Себастьян кивнул на мои трусики, когда мы приводили себя в презентабельный вид. — Мне доставляла удовольствие мысль о том, что на днях ты ради меня ходила без нижнего белья под юбкой. Я хочу провести сегодняшний вечер, зная, что между мной и этой красивой киской нет никаких преград.
Мне очень нравился ход его мыслей. С ним каждая деталь превращалась в пикантное приключение.
Обольстительно улыбаясь, я спустила трусики по ногам, позволив им болтаться на кончиках туфлей.
— Почему бы тебе не придержать их для меня?
— По-моему, ты мне и так уже задолжала кое-что из своего нижнего белья, — ответил он.
— Думаю, это станет авансом для последующего платежа.
— Как я могу с этим поспорить? — рассмеялся Себастьян. Трусики исчезли в его кармане. Он пробежался глазами по моей теперь уже обнаженной киске.
— Боже, это сведет меня с ума.
Мне знакомо это чувство. Сейчас я в полной мере прочувствовала на себе, что буду обнаженной для него весь вечер.
Когда он начал застегивать пуговицы на рубашке, мой взгляд снова упал на его татуировку. Несмотря на все мои усилия, я не могла перестать думать о мужчине в новостях. Я знала, что это глупо, но не могла избавиться от ощущения, что там было скрыто нечто большее. Конечно же, я не могла спросить об этом Себастьяна напрямую. Это бы стало очередным проявлением абсолютного безумия. Но это не означало, что я не могла выудить из него кое-какую информацию.
— Знаешь, я тут недавно думала о том, чтобы сделать татуировку, — заявила я.
— Правда?
— Да. Я планировала это в течение нескольких лет. В смысле, мне нравится идея, но я все время откладываю, потому что не могу выбрать дизайн. Тату ведь останется на моем теле навсегда, поэтому хочу, чтобы это было что-то, что мне нравится.
— Логично.
Я ненароком бросила взгляд на его грудь.
— А как ты выбрал свою?
Он рассмеялся, выглядя немного сконфуженным.
— Честно? Это был один из готовых вариантов, который имелся в наличии.
— Серьезно? Это на тебя не похоже.
— Что я могу сказать? Я не всегда был таким здравомыслящим как сейчас. Оглядываясь назад, я жалею, что не обладал твоей предусмотрительностью, но в то время сделать татуировку было чем-то забавным.
Его сожаление казалось неподдельным.
Мы выбрались из машины.
— Сходи поужинай, Джо, — сказал Себастьян. — Я позвоню тебе, когда мы закончим.
— Конечно, сэр, — он не выказал ни малейшего намека на смущение из-за того, что произошло, хотя возможно, он просто привык к такому поведению. Обычное дело. Эта мысль вмиг вернула меня с небес на землю.
Так же нежно подталкивая, как и прежде, Себастьян ввел меня в вестибюль. Девушка что-то прощебетала нам, и мы поднялись на лифте наверх.
Как и у Себастьяна, эта квартира была просторной, со вкусом обставленной и мужской. Вся дальняя стена была сплошным стеклом от пола до потолка с потрясающим видом на Гайд-парк. Открывалась она благодаря петлям с одной стороны и вела на мягко освещенный балкон, укомплектованный собственным баром на открытом воздухе. Там всюду сновали люди, разодетые так, словно они только что всем скопом ограбили секцию дизайнерской одежды в «Хэрродс»1.
— Скромная вечеринка, да? — спросила я.
Он улыбнулся:
— Помнишь прошлую нашу вечеринку, которую ты посетила? Эта разительно отличается от нее.
— Верно подмечено.
Эта вечеринка, конечно же, не так сильно поражала как первая. Скорее показное богатство, чем необузданная роскошь.
Когда мы вошли, в нашу сторону устремилось несколько пар глаз.
— Вот и он, — произнес энергичный на вид мужчина, отделившись от группы возле двери. Как и большинство мужчин в комнате, он был красивым и ухоженным, с коротко подстриженными золотистыми волосами и волевым подбородком. При других обстоятельствах я бы, наверное, нашла его привлекательным, но наблюдая за тем, как он и Себастьян пожимали друг другу руки, я лишний раз убеждалась в том, насколько великолепен был мой ухажер. Достаточно одного его присутствия в комнате, и другие мужчины отходили на второй план.
— Томас, извини, что мы опоздали. У нас была небольшая проблема с машиной.
Я покраснела, внезапно осознав, что меньше десяти минут назад у меня был дикий секс посреди забитой транспортом дороги. Я провела рукой по своим волосам, убеждаясь, что они не растрепаны. Мог ли Томас догадаться? Себастьян трахал меня с таким усердием, что мне казалось, это должно быть очевидным.
— Это моя подруга, София, — объявил Себастьян.
— Рад познакомиться с вами, — сказал Томас, протягивая руку.
— Взаимно, — ответила я.
Он хлопнул в ладоши:
— Итак, что вы будете пить?
— Я отойду на минутку, — произнес Себастьян, сканируя помещение. — Хочу поговорить с Габриелем. Ты не возражаешь? — он одарил меня извиняющейся улыбкой.
— Все нормально, иди, поиграй в бизнесмена.
Себастьян благодарно кивнул, развернулся и скрылся в толпе.
— Ну а что насчет вас, София? — спросил Томас. — Выпьете?
— Я бы не отказалась от бокала красного.
— У меня есть то, что нужно. Пойдемте со мной.
Я привлекла несколько оценивающих взглядов, когда мы направились на балкон. Хотя все, по-видимому, неплохо проводили время, в воздухе витала ярко выраженная агрессивность, на которую мужчины, казалось, почти не обращали внимания. Я видела это в позах и улыбках девушек, в том, как они оценивали друг друга, когда думали, что на них никто не смотрел. Здесь преобладала та же атмосфера, которую я почувствовала в тот первый вечер в баре, все это было конкуренцией, и они дрались зубами и ногтями за лучшее место. Любая новенькая была угрозой. От всего этого я почувствовала себя неуютно.
— Так вы с Себастьяном вместе работаете? — спросила я, изо всех сил стараясь отвлечься.
Он кивнул:
— Мы с Локки начали работать на «Фрейзер» примерно в одно и тоже время.
— Локки? — фыркнула я.
Я не могла представить, чтобы кто-нибудь обращался к Себастьяну именно так. Он не похож на тех мужчин, которым люди дают прозвища.
— Да, старая шутка с давних времен. Он ненавидит ее, так что я приберегаю ее для особых случаев. Используйте ее с умом, — усмехнулся Томас.
Я засмеялась:
— Так и сделаю.
Я подошла к краю балкона, пока он наливал вино.
— У вас прекрасная квартира. Вид просто изумительный.
Он присоединился ко мне с двумя бокалами в руке.
— Спасибо. Мне повезло. «Фрейзер Кэпитал» был добр ко мне.
— Кажется, он был добр ко всем своим сотрудникам, — ответила я, оглядываясь вокруг. — Не обижайтесь, просто все это немного сюрреалистично.
Томас рассмеялся:
— Поверьте, я знаю, что вы имеете в виду. Через некоторое время вы вроде как привыкаете к этому. Честно говоря, я редко здесь появляюсь. Знаю, что, скорее всего, покажусь придурком, но в какой-то момент вы просто начинаете принимать все это как должное.
Я решила, что он мне нравится. Его самоуничижительный юмор был глотком свежего воздуха и отличался от того скучного, пафосного разговора, который я ожидала услышать. Он походил на парня, уютнее чувствовавшего себя в местном баре, чем в роскошном пентхаусе.
— Я не думаю, что вы придурок, — возразила я. — Просто все это довольно трудно уложить в голове, понимаете?
Он кивнул:
— Понимаю. Когда я впервые начал зарабатывать нормальные деньги, мне потребовался целый год, чтобы приспособиться. Первые шесть месяцев я провел, поглощая спагетти и тосты, как и привык всегда делать. Я не мог поверить, что люди могут жить иначе. Иногда я на самом деле задавался вопросом, а не перебор ли все это. Но с другой стороны, — он поднял свой бокал, — в этом есть свои преимущества.
Я сделала глоток вина и слегка прополоскала им рот. Оно было восхитительным, букет ароматов, описать которые у меня бы не хватило словарного запаса, как и определить сам вкус. Мне пришлось согласиться, что я бы не жаловалась на такую жизнь.
— Так значит, вы не родились во всем этом великолепии? — спросила я.
Он рассмеялся:
— Черт возьми, нет. Я вырос в небольшом занюханном двуспальном асбестовом доме на окраине Мельбурна. У меня никогда не было на счету больше нескольких сотен баксов, пока я не начал работать на «Фрейзер».
— Извините. Я просто предположила, что это вам досталось по наследству.
— О да, многим из нас. Но некоторые пробивали себе дорогу с самых низов. Вообще-то, Себастьян один из них.
Мои глаза распахнулись.
— Не может быть. Правда? — (Томас кивнул.) — Но кажется, что ему здесь так… комфортно. Что здесь все под его контролем.
— Он всегда был таким. Но да, он родом из какого-то маленького городка в Европе.
— Так как же он сюда попал?
Томас пожал плечами:
— Я не уверен на сто процентов. «Фрейзер Кэпитал» – транснациональная корпорация. У нас филиалы по всему миру, так что, полагаю, он был принят на работу в одном из них, но я не знаю наверняка. Он не особо распространяется о своем прошлом, довольно скрытный парень.
Я засмеялась:
— Я заметила. В нем определенно есть что-то темное и таинственное.
Томас изучал меня несколько секунд, его выражение лица становилось все более и более сдержанным.
— Вы не так долго с Себастьяном, верно?
Я отрицательно покачала головой:
— Мы познакомились чуть больше месяца назад.
— Ясно. Могу я дать вам совет?
— Конечно, можете.
— Постарайтесь слишком сильно не увлекаться.
Я замялась в нерешительности.
— Что вы имеете в виду?
Он вздохнул:
— Слушайте, я не знаю, какие у вас с ним отношения, и не хочу знать. Это не мое дело. Я просто говорю, будьте осторожны. Он отличный парень, но не из тех, кто долго стоит на одном месте, если вы понимаете, о чем я. Вы симпатичная девушка, и мне не хотелось бы видеть, как вы страдаете.
Сегодня он был третьим человеком, которому казалось, что мои чувства к Себастьяну слишком сильны для обычной интрижки. Мне стало не по себе. Я думала, что прекрасно понимаю, что представляли собой наши отношения, но сейчас начала в этом сомневаться.
— Я могу о себе позаботиться, — ответила я чуть более решительно, чем рассчитывала.
Он поднял руки, как бы обороняясь.
— Эй, я не сомневаюсь в этом.
В этот момент к нам подошел еще один человек.
— Снова прячешь всех красивых женщин снаружи, Томас? — произнес он, дружелюбно улыбаясь. Он невероятно молодо выглядел, с гладким круглым лицом, что казалось, он едва окончил среднюю школу.
— А как еще я должен их защищать от таких, как ты? — ответил Томас.
Незнакомец усмехнулся.
— Привет, я – Трей, — сказал он, протягивая мне руку.
— София, — представилась я.
— Приятно познакомиться. Пожалуйста, не говорите мне, что вы здесь с этим увальнем.
— Вообще-то, — ответил Томас, — она пришла с Себастьяном.
— А, — произнес другой мужчина. — Ну, в этом куда больше смысла.
— Трей – еще один наш выдающийся сотрудник, — продолжил Томас. — Он, что называется, дитя компании.
Трей добродушно вздохнул и закатил глаза.
— Мне двадцать шесть, — обратился он ко мне. — Томас просто опасается моего юношеского запала. Он знает, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем он за все передо мной ответит.
— Да, это уж точно, — сказал Томас.
— Значит, ты его босс? — спросила я, воспользовавшись шансом узнать чуть больше о компании.
Двое мужчин обменялись взглядами.
— Образно говоря, — сказал Томас. — У «Фрейзер» довольно свободная иерархия. Большую часть времени все работают над собственными проектами и в основном могут заниматься тем, чем хотят, но в критический момент существует определенный порядок, которому мы следуем. Это помогает держать курс в верном направлении.
— Логично, — кивнула я. — Забавно, но я не могу представить Себастьяна, выполняющего чьи-то приказы.
Томас криво усмехнулся.
— Большую часть времени он занят тем, что отдает приказы, даже если не должен.
— Теперь все ясно.
Я почувствовала прикосновение руки, скользящей по моей талии.
— У меня горели уши, — сказал Себастьян. — И это приятно. Я оставил тебя на десять минут, и тут же начали кружить стервятники.
И вновь в его жесте было что-то чересчур интимное, собственническое. Неудивительно, что люди заподозрили, что между нами нечто более серьезное. Было легко забыть характер наших отношений, когда он так себя вел.
Чуть повернув мою голову, он потянулся ко мне за поцелуем, который длился не одно мгновение. Я практически чувствовала исходящий от него тестостерон. Сообщение было предельно четким:
Трей откашлялся:
— Я тоже рад тебя видеть, Себастьян.
— Они оба вели себя как истинные джентльмены, — заверила я его. — Ты уже закончил?
— Не совсем. Есть еще один человек, с которым мне нужно переговорить, но он пока не подошел, поэтому я пришел узнать, как ты.
— Я в порядке. Просто узнала о тебе чуть больше, Локки, — сказала я, не в силах сдержать ухмылку.
Себастьян плотно сжал губы, после чего чуть заметно скривил их.
— Мне следовало сто раз подумать, прежде чем оставлять ее с тобой, Томас.
Он поднял руки, защищаясь.
— Эй, у меня просто вырвалось, хорошо?
Из комнаты на балкон вышел мужчина и подошел к нам.
— Господа. Не хотел бы кто-нибудь из вас расстаться с небольшой суммой денег? В игре освободилось место.
Я бросила на Себастьяна вопросительный взгляд.
— Большинство пятниц мы проводим за небольшой игрой в покер, — пояснил он.
— Я немного разбираюсь в покере, — ответила я. — Могу я посмотреть, как ты играешь?
Ребенком я провела не один пятничный вечер, наблюдая за тем, как мой отец и его приятели играют в карты. Игры всегда меня привлекали. Мне нравился сам вызов, при котором обыгрываешь соперника в рамках определенного набора правил. Думаю, именно поэтому я стала юристом. Когда мой отец понял, насколько я была всем этим увлечена, он отвел меня в сторонку и научил играть. В основном мы играли друг с другом, но иногда он позволял мне участвовать в игре с его друзьями. «Большой куш» – так он это называл. Со временем я научилась не уступать, хотя и не играла уже много лет.
Себастьян призадумался на секунду.
— Безусловно, почему нет. Извините нас.
— Конечно. Удачи, — ответил Томас.
Когда мы зашли внутрь, я наклонилась к Себастьяну и зашептала ему на ухо.
— Твои друзья, оказывается, занятные личности. Возможно, мне удастся заполучить для Рут сексуального венчурного капиталиста.
Он прыснул от смеха.
— Ты можешь ошибиться в выборе кандидата. Томас работает еще усерднее меня. Он целиком и полностью предан делу. По его словам, отношения только мешают. А Трея лучше вообще не брать в расчет.
— Жаль. Ну да ладно, еще не вечер. У меня достаточно времени, чтобы сыграть роль купидона.
Он только улыбнулся и покачал головой.
Мы последовали за мужчиной, пересекли зал и подошли к смежной с ним комнате. Внутри находилась группа мужчин, беседующих и громко смеющихся за большим карточным столом. Поверхность была завалена стопками фишек различного размера и цвета.
— Наверное, я должен сбросить карты, но… хрен с ним, отвечаю, — заявил один из игроков, когда мы вошли. Он был пожилым человеком, его волевые черты лица и ярко выраженный шотландский акцент напомнили мне Шона Коннери. — Что там у тебя?
Мужчин, с которым он говорил, несколько секунд молча разглядывал карты, после чего грустно улыбнулся.
— Ты меня сделал, — он отбросил свои карты к центру стола.
— Я так и знал! — взревел шотландец. — Не пытайся обмануть шулера, Джек, тебе не сойдет это с рук!
Некоторые игроки заметили наше присутствие.
— А, Себастьян, — сказал тот, кто сидел ближе всех, — пришел, чтобы испытать свою удачу? Кто-то должен прервать полосу везения Эвана, или мы никогда не положим этому конец, — он кивнул на пожилого мужчину, который в данный момент ухмылялся и сгребал стопки фишек с центра стола.
— Чем больше, тем лучше, — ответил Эван. — Его деньги не хуже, чем у других, — и тут он заметил меня. — Это твое секретное оружие, Себастьян? Твоя личная команда поддержки?
Я открыла рот, чтобы защититься, но Себастьян меня опередил.
— Успокойся, Эван. Она просто хочет посмотреть, — он повернулся ко мне. — Извини, просто попробуй его игнорировать. Он всегда такой, когда немного переберет.
Я по-прежнему чувствовала, что должна что-нибудь сказать, но не хотела устраивать сцен, поэтому бросила эту затею. Взяв за руку, Себастьян, огибая стол, повел меня к свободному месту. Я пододвинула барный стул и села позади него, слегка опираясь руками на его плечо.
— Так сколько ты ставишь, Себастьян? — спросил мужчина, который поприветствовал нас несколько минут назад.
Себастьян оглядел стол, оценивая стопки фишек других игроков.
— Думаю, пятьсот.
Несколько башенок из фишек были отделены и выставлены перед ним. Я совсем не это рассчитывала увидеть. Я представляла себе толстые пачки стодолларовых купюр, разбросанных по столу, как однодолларовые монеты, но все, похоже, было гораздо прозаичнее. Даже обладая необузданным воображением, эту игру нельзя было назвать незначительной – по моим подсчетам, у некоторых игроков перед носом стояли фишки в несколько тысяч долларов – но по сравнению с тем богатством, которым, как я знала, они обладали, на кон они ставили сущие копейки.
— Пятьсот, — сказал крупье. — Играем?
Игра возобновилась. Мне понадобилось всего две раунда, чтобы определить, что это была не обычная игра в покер. События развивались быстро и безрассудно; именно то, что я ожидала от мужчин, ставки которых были ниже того уровня, который они могли себе позволить. Почти каждый раунд заканчивался крупным банком. Зачастую, это считалось признаком слабого игрока, но по ходу развития событий я стала замечать, что в целом они играли не так уж плохо. В стиле их игры присутствовала неприкрытая хитрость, которая объясняла их расточительность.
Даже в перерывах мне нравилось следить за всеми и подслушивать разговоры. Наблюдать за Себастьяном и его коллегами было увлекательно. Видя, как он смеется и шутит вместе с остальными парнями, я не могла не заметить, что он стал больше походить на обычного человека. В нем по-прежнему преобладала незыблемая сила, но в кругу товарищей она проявлялась не так ощутимо. В нем было то, что я раньше не замечала.
Время от времени он оглядывался на меня и улыбался, удостоверяясь, что мне не скучно. Это было приятно только потому, что он, находясь с друзьями, не забывал обо мне.
Эван продолжал пить и вести себя еще более развязно, привлекая к себе все больше неодобрительных взглядов от других игроков.
— Почему бы вам просто не выгнать его? — поинтересовалась я у Себастьяна.
Он вздохнул.
— У тебя есть докучливый дядюшка, который тебе не особо нравится, то ты обязана его приглашать?
— Моя мама выгнала моего дядю на Рождество в прошлом году за устроенную им сцену.
Он рассмеялся.
— Почему-то меня это не удивляет. Но как бы то ни было, мы здесь так не поступаем. Наша компания – это как большая семья, и люди в ней не исключение.
Спустя несколько партий, Себастьян схлестнулся за деньги, стоявшие на кону, с тихим темнокожим мужчиной, которого все звали Джев.
— Две по пятьдесят, — заявил Джев, бросая фишки на середину стола. Это была большая ставка. Довольно большая, чтобы напугать.
Себастьян вздохнул и еще раз посмотрел на свои карты. Его карты были слабыми. Он рассчитывал на «флеш», но просчитался, так что, по сути, у него вообще ничего не было.
Я была уверена, что он скинет свои карты, но я потянулась к нему и накрыла его руку.
— Он блефует, — прошептала я. Пока остальные беседовали между собой, я пристально следила за игрой и довольно неплохо читала каждого игрока.
— Что? — произнес Себастьян.
Я замялась. Я понимала, что Себастьяну может не понравиться, что я даю ему советы. Также была вероятность, что я ошиблась, и это будет стоить ему кучу денег. Но моя интуиция подсказывала мне, что он совершает ошибку, поэтому я решила действовать настойчиво.
— Джев. Он блефует. Помнишь, несколько партий назад, когда у него на руках был «стрит», он в самом конце на кон поставил небольшую сумму? Ему нравится обманным путем провоцировать тебя на повышение ставки, когда у него сильная карта. Он бы не поставил сейчас такую большую ставку, если бы она у него была. У него слабые карты. Ты должен поднять. Он сбросит, и ты выиграешь.
Себастьян изучал меня несколько секунд, на его губах играла странная улыбка.
— Ты уверена?
Я медленно кивнула.
— Ладно, — он потянулся к стопке фишек. — Поднимаю до пяти сотен, — объявил он.
Джев тотчас же скинул свои карты.
— Твоя взяла, — сказал он.
— Говоришь «немного разбираюсь в покере», да? — сказал мне Себастьян, когда загребал свой выигрыш.
Я ухмыльнулась.
— Немного.
Меня тешила мысль, что по части игры я не уступала этим неподражаемым мужчинам.
— Буду иметь это в виду.
Игра продолжилась, и Себастьян постепенно увеличил количество своих фишек. Вскоре их было почти также много, как у Эвана, две башни из зеленых фишек, которые по моим подсчетам были номиналом в пятьдесят баксов. Это была пугающая сумма денег, чтобы ей рисковать. Несколько раз во время больших партий Себастьян поворачивался ко мне, обращаясь за советом в том или ином решении. Я не знаю, была ли это простая снисходительность, или ему действительно нужна была моя помощь, но было приятно чувствовать себя вовлеченной в процесс.
Через несколько минут один из игроков ушел, и его заменил Трей.
— Джентльмены, — поприветствовал он.
— Так, так, так, а вот и мой любимый банкомат, — заявил один из мужчин. — Пришло время для еженедельного пожертвования, а?
— Не сегодня, мой друг, — ответил Трей. — Сегодня будет моя ночь. Я чувствую это.
Ухмыляющиеся физиономии сидящих за столом игроков говорили о том, что на самом деле никто в это не верил.
— Что это с ними? — прошептала я, обращаясь к Себастьяну.
Он слегка покачал головой.
— Трей просто ужасен в покере, вот и все. Каждый это знает, кроме него. На данный момент, думаю, это стало больше предметом гордости, нежели логики.
Мне потребовалось всего несколько раундов, чтобы увидеть своими глазами, что Себастьян оказался прав. Трей был действительно ужасен, блефуя, когда не надо, и отвечая на ставку, когда светит четкий проигрыш. В основном благодаря удаче ему удалось немного выиграть, но, в конце концов, удача неминуемо сходит на нет.
Когда одна из партий завершилась, мужчина, задержавшийся у двери, подошел к столу.
— Себастьян, слышал, ты искал меня.
Себастьян кивнул ему в знак приветствия.
— Да, искал. Ты вовремя. Мы можем отойти и поговорить пару минут?
— Конечно.
Себастьян повернулся ко мне.
— Хочешь заменить меня, пока я отлучусь? — спросил он, указывая на стол.
Громадные стопки фишек внезапно предстали передо мной во всем своем грозном великолепии.
— Я не могу играть с такими деньгами.
— Уверен, что можешь. Некоторое время назад ты прекрасно справлялась. Почему бы тебе не занять это жаркое местечко?
Я отклонила его предложение.
— Правда, я не хотела бы загубить весь твой тяжкий труд.
— Если бы я думал, что тебе это по силам, я бы не спрашивал. Слушай, либо ты играешь, либо мы теряем наше место. Это займет всего несколько минут, обещаю.
Я обвела взглядом мужчин за столом. Какой бы устрашающей не была перспектива играть с ними, она была также и довольно захватывающей. Ты не юрист, если в тебе нет жилки, которая отвечала бы за здоровую конкуренцию.
— Хорошо, только если несколько партий.
— Отлично, — он поднялся. — Внимание, София займет мое место, пока я не вернусь. Ведите себя с ней хорошо, — он подмигнул мне. — Скоро буду.
Я села на его место.
— Не припомню, чтобы у нас за этим столом когда-либо сидела девушка, — сказал Эван, явно недовольный открывшимся фактом.
— Это так мило, — добавил один из мужчин. — Это даст нам насладиться чем-то более прекрасным, чем твоя уродливая физиономия. — По комнате прокатился смех, и Эван хмуро уставился на меня, но не сказал ни слова.
Игра возобновилась, и вскоре Трей оказался в трудном положении. Все карты были розданы, и окончательная ставка, с которой он столкнулся, была слишком высока. Я сразу поняла, что у его соперника была какая-то сильная карта. Он не проявлял склонности к блефу в таких раскладах. Но Трей, казалось, не обращал на это внимания. Вместо того чтобы скинуть карты, как должен был, он, похоже, намеревался пойти на риск и ответить на вызов. Уверена, это будет потрясающее зрелище, если он все правильно рассчитал, но шансы, похоже, неимоверно низки.
Само собой, примерно через тридцать секунд он подвинул свои фишки к центру стола.
— Отвечаю.
У него был торжествующий вид, но он быстро испарился, когда его оппонент перевернул свои карты.
— Фул-хаус, — сказал он, ухмыляясь.
Несколько секунд Трей изумленно таращился, затем ударил кулаком по столу и отбросил свои карты.
— Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы заняться вязанием, Трей? — спросил его Джев. — Или, может быть, коллекционированием марок? Правда, это не принесет существенной прибыли, но, по крайней мере, ты не будешь так быстро терять деньги.
Трей просто опустил взгляд на те немногие фишки, что у него остались, и покачал головой. Мне было жаль его, но я ничего не могла сделать.
Игра продолжилась. Я до сих пор не разыграла свои карты. Часть меня хотела прыгнуть в омут с головой и разбрасываться фишками также беспечно, как и все остальные, но я боялась подвергать фишки Себастьяна риску.
— Значит, в этом заключается твой план? — спросил Эван спустя несколько минут. — Бояться сделать ход и сбрасывать карты, пока не вернется Себастьян?
Несмотря на то, что он был прав, к данному моменту я была сыта по горло его подколами.
— Я не боюсь. Просто жду подходящие карты, чтобы забрать ваши денежки, вот и все, — ответила я как можно добродушнее.
Раздалось несколько смешков.
— Как по мне, так это походит на вызов, Эван, — сказал Джев.
— Это он и есть, — ответил ему Эван, глядя мне прямо в глаза. Я знала, что с этого момента это была игра только между нами. Как только я начну разыгрывать свои карты, он меня раздавит.
И спустя несколько минут мне сдали те карты, которые я не могла проигнорировать. Пара дам. Одна из лучших стартовых комбинаций. Мой пульс участился. Вот оно.
Я подняла ставку, и несколько человек ответили на нее, в том числе и мой новый знакомый. Первые три карты открытые в центре выглядели безобидно, поэтому я снова увеличила ставку. Все спасовали, пока не дошла очередь до Эвана.
— Наконец-то нашла пару косточек, а? — спросил он. — Ну ладно, давай поиграем, — он добавил немалое количество фишек, чтобы соответствовать моей ставке. Все остальные вышли из игры.
Следующая карта не сильно изменила ситуацию, но, тем не менее, я начала нервничать. Первые несколько ставок в любой партии относительно невелики, но к середине игры количество денег возрастает так же, как и размер ставки. В центре стола уже набралась приличная сумма. У этой партии были все шансы в скором времени выйти из-под контроля.
Я подумывала просто минимизировать свои потери и сдаться, но не могла вынести мысль о том, что это доставит удовольствие Эвану. Я заняла место Себастьяна, чтобы участвовать в игре, так что буду состязаться. Трясущимися руками я вновь сделала ставку.
Он размышлял секунд тридцать, глядя мне прямо в глаза.
— Ладно, — промолвил он, потом ответил еще раз.
Последней картой был туз. Маловероятно, что туз как-то помог Эвану, но все равно это была жуткая карта. Единственная стоявшая выше, чем моя пара. Не думаю, что смогу снова поднять ставку.
— Пас, — произнесла я, передавая право хода ему.
Он мгновенно пододвинул высокую стопку зеленых фишек в центр стола.
— Девятьсот.
Я медленно выдохнула. Это была огромная ставка; все оставшиеся у меня фишки. Моим первым побуждением было сдаться. Я не могла представить, что отвечу на такую ставку и ошибусь, ведь Эван привык ставить по-крупному, когда у него был достойный расклад. Невзирая на всю его беспечность, он не проявлял особой склонности к блефу.
Но пока я все обдумывала, я не могла избавиться от ощущения, что меня просто запугивают. Мое присутствие явно его оскорбляло, и ему выпала прекрасная возможность показать мне, кто здесь хозяин.
Как по команде он открыл рот.
— Просто сдайся, девочка, — сказал он. — У тебя еще осталась большая часть денег твоего парня. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать свое поражение.
Не знаю, что стало причиной, то ли его тон, то ли самодовольное выражение на его лице, но я вдруг поняла, что не смогу выйти из игры. Если я была неправа, так тому и быть, но я не позволю ему меня запугивать.
Под оглушительный грохот пульса в ушах я молча толкнула деньги вперед и открыла карты.
Он прожигал меня взглядом, казалось, целую вечность, затем медленно поджал губы, молча вскочил на ноги и вылетел из комнаты. Стол разразился аплодисментами.
— По-моему, он сдается, — произнес Себастьян позади меня. Я даже не поняла, что он стоял за моей спиной. — Боже, это было самым приятным, что я когда-либо видел.
— Мне тоже это доставило несравненное удовольствие, — усмехнулась я.
— Ты должен приводить ее с собой чаще, Себастьян, — сказал Джев. — Не могу вспомнить, когда последний раз я наслаждался таким зрелищем.
Себастьян ухмыльнулся.
— Я же говорил, что ты справишься, — сказал он мне.
— Я знала, что справлюсь, просто не хотела смущать твоих друзей.
Он рассмеялся.
— Это очень любезно с твоей стороны.
Я улыбнулась.
— Думаю, после такой партии пора закругляться. Не уверена, что мое сердце выдержит что-то еще, — я начала собирать фишки. — И все же, пара часов работы принесли больше тысячи баксов. Неплохая ночь.
— Здесь немного больше, чем тысяча.
Я замерла и произвела быстрый подсчет в уме.
— Да, думаю это ближе к сумме в полторы тысячи, если сложить всю мелочь.
Он изумленно таращился на меня несколько секунд.
— София, та партия, которую ты только что выиграла, стоила чуть больше двух миллионов долларов.
Я внимательно осмотрела выигрыш.
— Прости?
— Ты не знала?
Меня бросило в жар.
— Знала? Как я могла знать? — заявила я, подняв голос на несколько октав. — Ты сказал, что прикупаешь на пятьсот.
— Да, пятьсот тысяч.
Я еще раз посмотрела на стопки фишек, мои глаза широко распахнулись. Передо мной было больше денег, чем мои родители заработали за всю свою жизнь. Я не понаслышке знала о расточительности – партнеры на работе славились своим отвратительным пренебрежением к деньгам – но та расточительность, с которой я столкнулась сегодня, представляла собой совершенно новый уровень. Это было практически невозможно осмыслить.
— Черт подери. Как ты мог позволить мне играть с такими деньгами? Я могла все это потерять!
— Но не потеряла.
Я медленно покачала головой.
— Знаю, но все равно... черт.
— Расслабься. Ты доказала, что знаешь, как играть. Я верил, что все получится. А если нет, то «се ля ви»2. Это всего лишь деньги.
Нескольких наблюдавших за нами игроков явно забавлял этот спор.
— Раньше он терял больше, чем выиграл сейчас, София, — сказал Трей, который, казалось, оправился от своей потери. — И осмелюсь заметить, я забрал бы тебя у него, если бы это были мои деньги, — сказал он, подмигнув.
Себастьян попытался выглядеть обиженным, но ему не удалось скрыть улыбку. В данной ситуации он действительно казался абсолютно непринужденным. Возможно, ему на самом деле было наплевать, если бы я проиграла.
— И все-таки, — обратилась я к нему, — в следующий раз, когда ты доверишь мне миллион долларов, сделай одолжение, предупреди меня, ладно?
— Конечно. Извини, я действительно думал, что ты была в курсе. В любом случае посмотри на это с позитивной стороны. Поскольку благодаря тебе заработана большая часть выигрыша, ты претендуешь на часть прибыли. Как насчет пятьдесят на пятьдесят?
Я уставилась на него в изумлении.
— Я не могу их взять.
— Конечно, можешь. Ты заслужила их.
— Нет. Я выиграла их случайно, используя твои деньги, не подозревая о реальной ставке на кону.
— Но ты заслужила вознаграждение. Я хочу, чтобы ты их взяла.
— Ну, а я не хочу. Это слишком сильно смахивает на милостыню.
— София…
— …Я не возьму их, Себастьян! Конец дискуссии.
Что-то в моем тоне, по-видимому, заставило его отступить, потому что выражение его лица смягчилось.
— Ладно. Прости. Я не хотел давить на тебя.
Я сделала глубокий вдох.
— Все в порядке. Просто мне не нужна благотворительность, понятно? Я предпочитаю сама зарабатывать себе на жизнь.
Он медленно кивнул, и на его лице появилась сдержанная улыбка.
— Я целиком и полностью уважаю твой выбор. Как я уже сказал, мне жаль. Мы же не позволим этому испортить наш вечер? — он наклонился ко мне, чтобы только я могла услышать его слова. — У меня еще есть на тебя планы, и мне бы не хотелось их разрушать, — пока он говорил, его рука провокационно прошлась по моему бедру.
Я уже чувствовала, как мое напряжение угасает. Трудно сердиться на человека, чье единственное преступление – предложить тебе полмиллиона долларов. Особенно если этот человек был одурманивающим, горячим секс-богом, который хотел отвезти тебя домой и вытворять с тобой невообразимые вещи.
Я резко втянула в себя воздух.
— Отлично. Знаешь, тебе повезло, что ты так чертовски сексуален.
— Я? — произнес он, посмеиваясь.
Я поцокала языком и качнула головой.
— Напускная скромность тебе не к лицу. Может, пойдем?
— Конечно, — он оповестил кого-то, чтобы подсчитали фишки, объяснив мне, что деньги будут переведены ему позже. Мы попрощались и направились к машине.
Должно быть, он успел позвонить Джо, потому что пожилой мужчина ждал нас, когда мы спустились вниз.
— Хорошо провели вечер, сэр? — спросил Джо, когда открывал дверь.
— Да, хотя, полагаю, он станет еще лучше, — кивнул Себастьян.
Я покраснела, сама не знаю почему. Учитывая, что менее двух часов назад, не более чем в пяти футах от Джо, мы – не особо скрывая это – занялись сексом, время смущаться прошло. Мы проскользнули на заднее сиденье, и машина сорвалась с места.
Наша несдержанность во время недавней поездки утолила мою жажду, но растаяла почти сразу после того, как за нами закрылась дверь. Оказавшись в плену у Себастьяна и его машины, мне показалось, что температура в салоне моментально поднялась на несколько градусов. По-видимому, мы не могли остаться наедине, не испытывая при этом сексуального возбуждения.
Он, должно быть, тоже это почувствовал. Придвинувшись ближе, он наклонился и нежно поцеловал меня в шею.
— Не могу дождаться, когда привезу тебя домой, — прошептал он мне на ухо. — По-моему, мне было обещано представление.
— И я намерена устроить его для тебя, — ответила я.
Я потянулась к нему, пытаясь вовлечь в поцелуй, но он схватил меня за руки.
— Этим вечером я уже потерял один раз контроль над собой. Больше такого не повторится. Я хочу дождаться того момента, когда возьму тебя именно так, как хочу.
От его слов мое лоно сжалось в предвкушении.
В течение минуты мы сидели молча, Себастьян задумчиво глядел в окно.
— Большинство девушек взяли бы деньги, — сказал он в конце концов.
— Что?
— Там, у покерного стола, большинство девушек, с которыми я встречался, взяли бы деньги.
— Я не такая, как большинство девушек.
Я думала, мы собирались вновь поднять тему моего отказа, но вместо этого он только чуть заметно улыбнулся.
— Да, не такая. — Прошло несколько секунд. — Знаешь, думаю, ты произвела сильное впечатление на моих друзей.
— Правда?
— Эван был прав, не думаю, что за тем столом сидело много женщин. Не потому что они не хотели, просто случай не подворачивался. Но все равно, ты держалась великолепно. Ты не дала им себя запугать.
Я смутилась.
— Изменится ли твое мнение обо мне, если я признаюсь, что на самом деле была напугана?
Он рассмеялся.
— Нет. Возможно, ты и была напугана, но так или иначе ты проявила мужество, а это самое главное. Бесстрашная. Теперь я вижу, что ты станешь великим юристом.
Я покраснела и отвела взгляд. Не знаю, почему его похвала так много для меня значила, но так оно и было.
— Спасибо. Но все же, давление в сфере юриспруденции немного иное. В основном это давление заключается в том, чтобы не уснуть, изучая бумаги, — я откашлялась, надеясь сменить тему. — Кстати о работе, расскажи мне о своей поездке.
Он замялся. Я практически чувствовала, как он начинает воздвигать внутри себя защитную стену.
— В общем-то, нечего рассказывать. Большую часть поездки я провел на встречах.
— Ну, давай же, ты можешь лучше, — ответила я. Чуть ранее я решила, что попытаюсь хоть что-нибудь из него вытянуть. Я все еще ощущала легкий дискомфорт, ведь мало что знала о его повседневной жизни. Все это походило на свидание с тайным агентом. — Расскажи хотя бы в общих словах. Ты знаешь кое-что о том, что происходит у меня на работе, я бы хотела узнать что-нибудь о твоей.
Он обдумывал это, а затем кивнул.
— Полагаю, я смогу передать тебе общий смысл. Короче говоря, я работаю над проектом. Это будет очень крупная сделка, если она успешно стартует. Настоящая революция. Но, как и с любым другим прогрессом, есть люди, которые предпочитают, чтобы этого не произошло.
— Что, вроде конкурентов? — спросила я.
— Именно. Как бы то ни было, из-за этого страдают наши клиенты.
— Но ведь это их проблема? Ты же просто инвестируешь их деньги?
— И да, и нет. За эти годы мы приобрели довольно много связей, поэтому если мы можем помочь нашим клиентам в других вопросах, мы сделаем все возможное. Их успех является залогом нашего успеха.
— Ясно. Я представляю себе огромное количество тайных встреч за обедом и невзрачные портфели, переходящие из рук в руки.
Он рассмеялся:
— К сожалению, это далеко не так круто выглядит. В основном это документы и залы заседаний.
— Ну, теперь это больше напоминает мою работу.
Хотя он был довольно немногословен, мне понравилось, что он дал мне хоть что-то. Я не тешила себя иллюзиями, что это многое значило, но было приятно чувствовать, как он мне доверяет, даже если это доверие было каплей в море.
Глава 6
Вскоре мы подъехали к его дому и, попрощавшись с Джо, направились внутрь. Пока лифт поднимал нас в его квартиру, Себастьян подошел ко мне со спины, заключая в свои объятия. Его губы нежно прикусили мое ухо.
— Черт, ты понятия не имеешь, как трудно мне было участвовать во всех обсуждениях на вечере.
— Правда? — изумилась я, стараясь придать голосу невинность.
— Я мог думать только о твоих трусиках в своем кармане. — Его рука скользнула к моему животу, остановившись вызывающе близко к промежности. — И сейчас под юбкой ты голая.
— Голая и влажная, — ответила я.
Он тихо зарычал.
— Нам придется позаботиться об этом, не так ли?
Створки лифта открылись в его квартире. Без лишних слов взяв меня за руку, он пошел в спальню, излучая настойчивую решимость.
И как только мы вошли, он опрокинул меня на спину и забрался сверху. Его губы сомкнулись на моих губах так сладостно и так властно, что мое тело просто растаяло под ним. Я никогда не встречала мужчину, чей поцелуй мог так меня сокрушить. Каждое движение его языка, казалось, прокатывалось обжигающей волной по всему моему телу до самых кончиков пальцев.
Его руки плавно скользили по коже, и я ответила тем же, наслаждаясь легкими стонами и резкими вздохами, пока исследовала его самые интимные места. Грудь под рубашкой была теплой и твердой, и от него по-прежнему чуть уловимо исходил запах пота после наших недавних усилий. Не знаю почему, но мне нравился этот запах. Он идеально подходил ему.
Какое-то время мы продолжали все также извиваться, его пальцы блуждали по мне, но не предпринимали никаких попыток снять с меня одежду. В конце концов, отыскав путь к моим бедрам, он задрал юбку вверх, и мои ноги раздвинулись без малейшего сопротивления. Каждый нерв в моем теле, казалось, был натянут как струна. И это было только начало.
— Я не знаю, почему ты беспокоилась о своем наряде, — он замолчал, чтобы пройтись по мне взглядом. — Ты выглядишь чертовски сексуально, одновременно строго и возбуждающе.
— Рада, что тебе нравится, — ответила я.
— Нравится. На самом деле, я не хочу, чтобы ты снимала его. Сейчас мне хочется насладиться тем, как ты себя удовлетворяешь.
Я обольстительно улыбнулась.
— Думаю, что справлюсь с этим.
Он слез с кровати и сел на соседнее кресло, не отводя взгляда от моего тела.
— Поласкай себя, София.
И я сделала, как меня попросили. Я уже была до неприличия возбуждена. Мой палец с легкой непринужденностью переместился к изнывающему клитору. Поначалу я стеснялась. Даже учитывая все то, что мы с ним разделили, присутствие еще одного человека в комнате, пока я себя ублажала, было непривычным актом вторжения. Но тем временем как страсть росла в геометрической прогрессии, мои сомнения постепенно сходили на нет. Я обнаружила, что проявление эксгибиционизма в моем исполнении носило весьма возбуждающий характер. Это был другой вид интимной близости. Я показывала ему то, чего никогда прежде никому не показывала, то, что обычно приберегала только для себя.
— Не торопись, — произнес он, не в силах оторвать взгляд от моих порхающих пальчиков. — Этим вечером я хочу продержаться подольше.
Я сбавила темп, поглаживая себя нежными круговыми движениями и наслаждаясь тем желанием, которое пылало на его лице. При виде того, что делало с ним мое маленькое представление, меня переполняло удивительное чувство власти. Выпуклость на его штанах увеличивалась с каждой секундой.
Из меня вырвался тихий стон, когда я переместила вторую руку вниз, чтобы она тоже поучаствовала в игре. Я протолкнула в себя пальчики, другой рукой по-прежнему лаская клитор.
— Боже, ты выглядишь чертовски сексуально в этой позе, — произнес Себастьян.
— Разве я не обещала тебе представление?
— Конечно, обещала. Но у меня есть одно предложение.
— Правда?
Он протянул руку и открыл ближайший комод, достав длинный бледно-голубой вибратор. Он был толстым, с гладкой головкой и насадкой для стимуляции клитора.
— Я купил его специально для тебя.
Взяв у него вибратор, я постаралась определить его вес в своей руке. Он был крупнее, чем тот, что у меня дома, почти такой же огромный, как член Себастьяна. Несколько недель назад я бы сказала, что он слишком большой, но недавний опыт убедил меня в том, что я не знала свой предел так хорошо, как думала.
— Он милый, — произнесла я.
— В тебе он будет смотреться еще милее.
Поняв намек, я щелкнула по переключателю скоростей, выбрав самый низкий режим, и игрушка завибрировала, придя в движение. Моя киска уже практически истекала соками, поэтому резиновый фаллос с легкостью проскользнул в нее.
— О боже, — застонала я, когда головка вибратора нашла точку G, посылая по моему телу непрерывные потоки удовольствия.
— Вот оно, — сказал он. — Приятно, правда ведь?
— Боже, да, — выдохнула я.
Немного поэкспериментировав, я нашла правильный угол проникновения, вместе с тем, размещая маленькую насадку на клиторе. Одновременная стимуляция придавала дополнительную остроту ощущений.
— А теперь представь, как будет приятно, когда вместо него внутри тебя окажется мой член.
— Так иди сюда и трахни меня!
— Терпение. Как я уже сказал, я хочу растянуть удовольствие. Впрочем, я готов наградить тебя предварительным просмотром.
Опустив руку вниз, он расстегнул ширинку и вытащил свой член. Это зрелище вызвало неистовый трепет во всех частях моего тела. Хотя я и пальцем его не тронула, он был тверд как сталь.
С дразнящей медлительностью Себастьян начал поглаживать себя, крепко сжимая основание пениса в кулаке, а затем двигая рукой вверх и вниз. Я никогда прежде не наблюдала за тем, как мастурбирует мужчина. Это никогда не казалось мне особо привлекательным, ведь мы могли заняться куда более интересными вещами, но хватило всего нескольких мгновений, чтобы Себастьян показал мне, как я была не права. Это было невероятно горячо, и стало еще жарче от осознания того, что он так возбудился, глядя на мое тело. С каждым резким движением его член, казалось, увеличивался все больше и больше.
— Не останавливайся, — проговорил он, и я поняла, что он имел в виду. Зрелище было настолько увлекательным, что я забыла о своем собственном удовольствии. — Но помни, ты должна сдерживаться. Если ты кончишь раньше, чем я разрешу, будут последствия.
Я возобновила свои ласки, только сейчас остро осознав, насколько я была близка к разрядке. Изо всех сил я старалась сдерживаться, но этот опыт был настолько чувственным, что я не знала, насколько меня хватит. Наши охваченные страстью тела, казалось, подпитывали друг друга, и чем больше усиливалось его наслаждение, тем сильнее возрастало мое собственное. Мне нравилось смотреть в его глаза, наблюдая за реакцией на мое представление, и понимать, что он производит на меня тот же эффект. Мы не касались друг друга, но, тем не менее, между нами была связь, и она затмевала все остальные моменты нашей предыдущей близости.
Ритм наших движений стал синхронным. Пока он мастурбировал, я вставляла в себя вибратор. С каждым мгновением мое неистовое желание ощутить внутри себя его член, а не этот искусственный заменитель, возрастало. Я жаждала этого. Несмотря на расстояние между нами, в моих мыслях он уже погрузился в меня на восемь дюймов, подводя к кульминации своей нежной свирепостью так, как это удавалось только ему.
Я уже не могла терпеть. Возбуждение, пульсирующее между ног, собиралось сокрушить меня.
— Я уже близко.
Его глаза сузились.
— Разве я разрешал тебе кончать?
— Пожалуйста, — простонала я, нетерпеливо перемещая вибратор. Я попыталась выбрать другой угол проникновения, но к настоящему моменту каждая частичка моего тела гудела, умоляя об освобождении. — Пожалуйста.
— Вытащи вибратор, София. — Внезапная резкость в его голосе вынудила меня сбавить темп. Это был тот самый низкий тембр голоса, который он использовал наедине с Ханной в первый вечер нашей встречи, тот самый требовательный приказ, прокатившейся по мне словно эхо. Устоять было невозможно.
Собрав почти все свое самообладание, я вытащила из себя игрушку, отчего моя киска тут же сжалась в знак протеста.
— Так-то лучше, — Себастьян переместился на кровать и сцепил мои руки за головой, подминая под себя. Склонившись, он оставил несколько нежных поцелуев на моей шее. — Спасибо за представление, — пробормотал он мне в ухо. — Оно было незабываемым, но пора мне взять инициативу в свои руки.
— Я бы не возражала.
Продолжая одной рукой сжимать мои запястья, другой он обхватил свой член и направил его к моей промежности, остановившись всего в дюйме от нее.
— Это то, чего ты хочешь?
— Да. — Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не подтолкнуть себя навстречу ему.
— Тебе придется придумать что-нибудь получше, — он неторопливо придвигался все ближе, пока головка не прильнула к моим складочкам. — Попроси об этом.
— Пожалуйста, я хочу твой член. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Слова сорвались с моих губ без малейших колебаний. С ним я теряла всякий стыд, сгорая от желания.
Он стал медленно погружать в меня головку члена, а затем снова поднялся выше, чтобы подразнить набухший клитор. Ощущение было восхитительным, почти на грани боли; идеально продуманное для того, чтобы дразнить, не вызывая у меня освобождения. Я издала приглушенный всхлип, своего рода отчаянную мольбу, которая вырвалась из самых глубин, где были не нужны слова.
— Я дам тебе то, чего ты хочешь, София. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя, — он ласково провел рукой по щеке, глядя мне прямо в глаза. — Но только не сейчас.
И прежде чем я поняла, что происходит, его руки скользнули под подушку, и что-то холодное и металлическое защелкнулось на моих запястьях. Из меня вырвался удивленный писк. Я знала, что в какой-то момент наручники станут частью нашего соглашения, но это все равно немного пугало. Они не походили на стереотипное представление о пушистых, розовых, «я вся такая сексуально-озабоченная домохозяйка» наручниках. Они были настоящими. Никаких послаблений, никакой нежности или чувственности, только неумолимая сила стали.
Вместо того чтобы просто сцепить мне руки вместе, Себастьян приковал их к кровати. Я не только не могла прибегнуть к их помощи, я не могла убежать, даже если бы представилась такая возможность. Я оказалась в его власти настолько, насколько бы он пожелал.
На мое счастье, я сумела держать рот на замке. Я понимала, что с Себастьяном сюрпризы были неотъемлемой частью опыта. Мне просто нужно довериться ему и поверить, что он никогда не возьмет меня слишком быстро и грубо.
— Отлично, — Себастьян отстранился, чтобы полюбоваться своим творением. — Теперь ты полностью моя, — он начал расстегивать мои пуговицы, облизывая и дразня открывающиеся участки кожи. Шок временно заставил мое возбуждение отступить на задворки сознания, но едва губы Себастьяна коснулись меня, возбуждение снова начало пробивать себе дорогу вперед.
— Это мое, — сказал он, оставив нежный поцелуй в центре моего живота. — И это, — он ласково провел губами по изгибам моих бедер.
Блузка распахнулась, и он остановился, наслаждаясь видом белья. Благодаря моей вновь обретенной одержимости сексуальным нижним бельем этот бюстгальтер имел довольно глубокий вырез. И хотя наручники не позволяли ему снять его полностью, потребовался всего лишь легкий рывок, чтобы сдвинуть чашечки вниз, обнажив затвердевшие соски.
— И они определенно мои, — он взял одну вершинку в рот и поддразнил кончик соска языком.
Мне отчаянно хотелось протянуть руку и прижать его голову к промежности, но у меня не было такой возможности. Он мог тянуть время столько, сколько хотел. И он в полной мере пользовался данным преимуществом.
Мучительно медленно он продолжал прокладывать себе путь по моему телу, по-видимому, с намерением коснуться каждого участка кожи. Себастьян был мастером своего дела, постоянно разжигая внутри меня огонь, но не позволяя ему разгореться слишком сильно. Я извивалась под ним, умоляя об оргазме, который находился за пределами моей досягаемости, но он просто улыбался.
— Вот что представляет собой подчинение, София, — сказал он. — Ты вверяешь свое удовольствие в руки других людей и уповаешь на то, что они позаботятся о тебе.
У меня не нашлось ответа. Каким бы безумием это не казалось, я знала, что он прав.
Бесподобная прелюдия продолжилась. Я уже потеряла счет времени. Каждый дюйм моей кожи пылал и покалывал. Ему явно нравилось наблюдать, как я теряю самообладание. Я уже начала думать, что он вообще не позволит мне кончить, что оставит меня прикованной на всю ночь. Извивающейся и перевозбужденной. Но, наконец, его поцелуи обрушились на нежную плоть внутренней стороны моих бедер.
— Пожалуйста, — вскрикнула я, чувствуя, что сейчас самое время.
— Пожалуйста, что? — спросил он.
— Пожалуйста, оближи мою киску. Пожалуйста, дай мне кончить.
— Думаешь, ты это заслужила?
Я энергично закивала.
— Да.
Он замер, и на несколько ужасных секунд мне показалось, что я допустила ошибку.
— Я тоже так думаю, — произнес он в конечном итоге и, тихо зарычав, оставил долгий поцелуй на моем лоне. Я ахнула. Его язык раздвинул изнывающие от желания складки, наконец-то лаская меня. Каждый толчок был резким и требовательным, но в то же время легким как облако. Я подавалась навстречу его губам, металлический обод наручников врезался в мою кожу, но боль оставалась практически незаметной.
— Да, да, — стонала я. — Не останавливайся.
Значительная часть работы уже была проделана. Мое тело готово было взорваться. Мои бедра начали подергиваться, пока наслаждение каскадом низвергалось по мне, достигая своего апогея.
— Себастьян, я кончаю!
С ловкостью профессионала он довел меня до грани, пока я не рухнула на постель, жадно хватая ртом воздух.
Себастьян пристально наблюдал за мной несколько секунд, сияя от удовлетворения.
— Сегодня это первый оргазм из многих. Я с тобой еще не закончил.
— Я подозревала о подобном развитии событий, — обессилено призналась я.
Его член призывно изогнулся, и пока я пялилась на него, поняла, что хотела бы сделать с ним дальше. Мне нужно попробовать его на вкус так же, как он пробовал меня.
— Но сначала я хочу кое-что с тобой сделать, — продолжила я, медленно облизывая свои губы.
Из него вырвался смешок.
— И что бы это могло быть?
— Раздевайся, и я покажу тебе.
Улыбаясь над сменой ролей, он сделал, как ему было сказано ‒ стянул с себя костюм, пока не предстал передо мной абсолютно голым. От вида этой стройной фигуры мое тело снова возбудилось.
— Так намного лучше. А теперь иди сюда и освободи меня. Я хочу отсосать у тебя. — Два месяца назад я бы рассмеялась, если бы кто-нибудь сказал мне, что я настолько смело буду говорить что-то своему партнеру, но благодаря Себастьяну прежняя София бесследно исчезла.
В мгновение ока он оказался всего в нескольких дюймах от моего лица, но не потянулся к моим оковам.
— В этот раз я позволю тебе отдавать приказы, — сказал он, — но мы все еще играем по моим правилам. Наручники останутся.
Ну что же, это станет для меня новым опытом. Кроме того, я никогда не относилась к тем, кто избегает сложных задач. Изменив положение своего тела, я потянулась вперед и обхватила губами головку члена.
Он медленно выдохнул.
— Боже мой, это потрясающе.
На вкус он был изумительным: теплым, мускусным, солоноватым. Его толщина заполнила мой рот. Я медленно двигала губами, уделяя особое внимание мягкой дорожке кожи чуть ниже головки и выводя замысловатый узор своим языком по всей нижней части члена. Я находилась в чересчур покорной позиции, распростертая под ним, взирающая снизу вверх на его тело, пока доставляла ему удовольствие. Он провел слишком много времени, сосредоточившись на мне, поэтому я находила удовольствие в том, что могла отплатить ему той же монетой.
— Оближи его, — приказал Себастьян, и я сделала, как мне сказали. Медленно прошлась по всей длине, а затем снова взяла его в рот. Наручники внесли существенные изменения в данный опыт. Мне хотелось протянуть руку и зажать член в кулаке у самого основания, чтобы двигать рукой как поршнем, и в то же время отсасывать у него, но у меня не было такой возможности. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы заглатывать его настолько глубоко, насколько могла.
— Да, вот так, возьми глубже, — сказал он, ухватившись руками за мою голову и толкаясь глубже. Я резко вдохнула через нос, убежденная в том, что вот-вот подавлюсь, но он снова доказал, что в ладу с моим телом, не требуя от меня невозможного. Постепенно Себастьян взял все в свои руки. Мне нравилось контролировать его удовольствие, но с другой стороны, в том, как он трахал меня в рот, тоже было нечто эротичное. Все равно, что наблюдать за чем-то непристойным, собственническим и чертовски сексуальным, наблюдать за тем, как он на моих глазах теряет всю свою выдержку.
Его пальцы крепко вцепились в мои волосы, толчки стали более дикими. Наша взаимная мастурбация безусловно сделала свое дело. Он был близок к разрядке. Я чувствовала на своем языке пульсацию каждой вены.
— Ох, черт, я сейчас кончу, — простонал он, и спустя парочку особо мощных движений его тело напряглось, и мне в горло хлынули теплые струи. Его сперма была сладкой и соленой, настолько приятной на вкус, что я проглотила каждую каплю.
Когда он вытащил член, я подняла на него взгляд, еще раз облизав свои губы для пущего эффекта.
Он покачал головой и улыбнулся.
— Боже, ты так сексуальна, — склонившись, Себастьян поцеловал меня. — И необычайно талантлива, если не возражаешь.
Я усмехнулась.
— Нисколечко.
— Сейчас я тебя освобожу, — сказал он, ухватившись за удерживающие меня кандалы. — Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки для того, что последует дальше.
— Дальше? — изумилась я.
Он посмотрел на меня так, будто я забыла что-то очевидное.
— Я все еще хочу тебя трахнуть, София.
— Разве ты не хочешь передохнуть или что-то типа того?
— Похоже, что мне нужен отдых? — он кивнул на свой член, который был по-прежнему тверд как камень и блестел от моей слюны.
— Этого достаточно, чтобы обидеть девушку.
Он рассмеялся.
— Нет. Это комплимент. Ты сводишь меня с ума. Мне кажется, у меня не переставая стоит с тех пор, как я встретил тебя.
Его слова снова разожгли мое возбуждение.
— Было бы обидно не воспользоваться этим.
— Ты читаешь мои мысли.
Не скрывая своего нетерпения, он быстро поставил меня на колени и резко вошел. Я застонала и подалась навстречу его движениям, упиваясь ощущением того, что он наконец-то во мне.
— Черт, мне нравится, что ты готова для меня, — произнес он.
Я не могла сформулировать ответ. Его тело вибрировало, а его размеренные и целенаправленные толчки прокатывались по моему телу бурными волнами. Обхватив руками бедра, он дернул меня на себя, вонзившись настолько глубоко, насколько мог. Вскоре комнату наполнили наши всхлипы и стоны.
Я полагала, что мое удовольствие будет расти постепенно, но внезапно почувствовала, что меня снова возносит на вершину блаженства. Я была не в силах устоять против этого бесподобного ритма.
— Ты носила анальную пробку, как я просил? — произнес Себастьян; его пальцы крепко сжали мою попку.
— Да, — прошептала я, хотя не уловила суть вопроса. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, так это на усилившемся внутри меня чувстве необычайной наполненности. Еще несколько мгновений, и я миную точку невозврата.
Он просунул одну руку под меня и погладил мои влажные складочки большим пальцем, покрывая его моими соками.
— Тогда тебе может потребоваться большее.
Это привлекло мое внимание. Но прежде чем я успела задать вопрос, почувствовала жесткое давление на своем анусе, когда он проталкивался в него, а затем все навыки устной речи моментально испарились.
Я понятия не имела, что палец мог доставить такие приятные ощущения, которые затмили все остальное, что он проделывал со мной сотни раз. Внутри меня что-то сломалось, и мои пальцы впились в белые простыни. Я никогда так раньше не кончала. Даже с ним. Такое чувство, что каждую отдельно взятую клеточку в моем теле внезапно разорвало на части.
Это был такой оргазм, который должен был оставить от меня одни бесформенные останки, но Себастьян даже не сбавил темп, продолжая вколачиваться, пока мое тело содрогалось и извивалось под ним.
— Больше, София. Мне нужно больше. Если бы я мог, то заставил бы тебя кончать всю ночь напролет.
И каким-то образом мое тело ответило. С ним я чувствовала себя так, словно и в самом деле могу продолжать всю ночь напролет. Необузданная физическая связь между нами заглушала все остальное.
Ухватившись за бедра, он перевернул меня на спину и забросил мои ноги себе на плечи, от чего моя киска еще сильнее сомкнулась вокруг его члена. Увеличив напор, он вновь начал меня трахать. Новый угол проникновения задевал какую-то давно позабытую точку глубоко внутри меня. Я чувствовала каждый его дюйм, горячий и твердый, пока он подгонял мое тело к очередной кульминации.
Этот оргазм был другим, менее интенсивным, но более продолжительным, и я пронзительно закричала, когда он, не проронив ни единого слова, довел меня до пика наслаждения.
— Еще один раз, — сказал он, опуская мои ноги на кровать. Огонь, пылающий в его глазах, придавал ему вид одержимого.
Я поморщилась.
— Себастьян, я не могу. Не могу.
— Еще один раз, — повторил он.
Поскольку мои ноги были свободны, он опять изменил положение тела, наклонившись и подложив одну руку под мою шею, заключая нас в любовные объятия. Он мягко прикоснулся к моим губам, после чего спустился к шее, а затем не спеша переместился на мои соски. Его толчки стали мягкими, практически ласковыми, постепенно он возвращал мое обессиленное тело к жизни.
Интимность этого момента угрожала подорвать меня. Мы перешли от извращенного доминирования к нежному занятию любовью всего за несколько минут. Я не понимала. Это был тот секс, который я ожидала от любовника, с которым проживешь как минимум несколько лет, а не от доморощенного, отвергающего романтику плейбоя, как Себастьян.
Но как только мы кончили вместе, отчаянно вцепившись в тела друг друга и выдохнув наши имена, я почувствовала небывалую волну удовлетворения в отличие от всего того, что испытывала прежде.
Глава 7
Весь следующий день я прокручивала в голове свой разговор с Томасом. В свете того, что я почувствовала прошлой ночью, становилось все сложнее убеждать себя, что с Себастьяном у нас был просто секс. Наши предыдущие встречи наедине были не просто поучительны, они были чем-то большим, чем-то интимным. Они заполнили пустоту внутри меня, о существовании которой я даже не подозревала.
Но у всего этого не было будущего. Томас предупреждал меня, что представлял собой Себастьян. Какие бы чувства я к нему не испытывала, все это лишь результат моей буйной фантазии. Позволить себе думать иначе — верный способ разбить свое сердце вдребезги, поэтому я смирилась с неизбежным и попыталась сосредоточиться на работе.
Несколько дней спустя я получила благую весть. Среди обычной нудной корреспонденции в моем электронном ящике была просьба от Эрнеста выполнить кое-какую работу по делу Райтов.
На моем лице появилась широкая улыбка. Он все-таки справился! Еще одно важное задание: досконально изучить свидетельские показания и попытаться выделить основные пункты. Именно на такого рода материале строилось наше дело. «Дай пять, София!»
Работая так быстро, как только могла, я с трудом осилила другие возложенные на меня задачи. Я полагала, что если разберусь с ними к полудню, то смогу потратить остальную часть дня на что-то более значимое. Я должна была догадаться, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
В одиннадцать тридцать я получила электронное письмо от Дженнифер.
К письму прилагался ряд материалов по какой-то незначительной корпоративной тяжбе, которую мы взяли на себя, с пометкой, сообщающей о том, что мне нужно тщательно все изучить и проверить на наличие ошибок. Это был долгий, кропотливый труд, тот, что приводил большинство юристов в ужас. Но еще хуже, что мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что это дело даже не доберется до суда. В нем едва хватало доказательств, чтобы выстроить обвинение, не говоря уже о том, чтобы добиться положительного приговора. Джен не смогла бы организовать еще более бессмысленную трату моего времени, даже если бы постаралась.
Хотя технически Эрнест занимал более высокое положение, чем она, Дженнифер аппелировала именами мистера Белла и Алана, которые должны были пропихнуть ее задание на первое место в моем огромном списке текущих дел. Я сомневалась, что кто-либо из них ознакомился с делом, но доказать это будет нелегко, затратно по времени и, скорее всего, бесполезно.
Я закрыла глаза и попыталась унять бурлившую во мне ярость. Маловероятно, что это оказалось простым совпадением. Когда я наконец-то получила стоящую работу, Дженнифер неожиданно достает для меня какое-то бессмысленное задание. Не говоря уже о ее отвратительном, наигранно-дружелюбном тоне. С таким же успехом она могла написать в конце письма «ха-ха-ха».
Прежде чем я осознала, что делаю, я покинула свой кабинет и стремительно пронеслась по этажу, направляясь к Джен. Получить выговор от начальства — не самый разумный ход в карьере, но в тот момент мне было глубоко наплевать на это.
— Ты издеваешься? — бросила я, ворвавшись в ее офис без предупреждения.
— София, — ответила она, улыбаясь мне так, словно это была самая обычная встреча в мире. — Рада тебя видеть. Все в порядке?
— А как, по-твоему? Мне только что поручили самое бессмысленное дело в истории нашей практики.
Каким-то образом ей удалось придать своему лицу совершенно неприкаянный вид.
— Правда?
Я впилась в нее взглядом.
— Документы по Файдену?
— Ах, это. Да ладно, ты немного драматизируешь, тебе не кажется? Считай, что это комплимент. Мы нужен тот, кто внимателен к деталям, поэтому я и выбрала тебя.
Я почувствовала, как мои руки невольно сжались в кулаки. Я была на волосок от того, чтобы перемахнуть через стол и подправить ей личико.
— Это херня, вот что это такое. Дело, которое ты мне дала, никогда не дойдет до суда, и ты это прекрасно знаешь.
— Оу, я не знала об этом. В любом случае, я просто делаю то, что мне говорят.
— Да ну?! Ну, а вот я так не делаю. Я не трачу понапрасну свой день на такое дерьмо, когда есть куда более важные дела, которые необходимо сделать.
В течение нескольких секунд она глядела на меня с расчетливым блеском в глазах и в конечном итоге пожала плечами.
— Поступай, как знаешь. Судя по всему, я не могу тебя заставить. — Ее голос стал приторно-сладким. — Надеюсь, никто наверху не услышит, как ты отвергаешь порученную тебе работу. Ты ведь знаешь, где работаешь. Твое отношение – это скользкая дорожка на самое дно.
В тот момент я поняла, что сыграла ей на руку. Это была как раз та реакция, на которую она и рассчитывала. Вероятно, ей было недостаточно просто доставить мне серьезные проблемы, а вот потрепать мне нервы, по-видимому, было своего рода победой в ее практике. Ей нравилось смотреть на мои мучения.
— Почему, Дженнифер? — спросила я, ненавидя себя за то, как повержено звучал мой голос.
На мгновение на ее лице промелькнула безудержная радость, но она исчезла также быстро, как появилась. Джен была слишком умна, чтобы так легко раскрыть свои карты.
— Почему что, София? — ответила она абсолютно нейтральным тоном.
Не в состоянии находиться в ее присутствии ни секундой дольше, я развернулась и помчалась обратно в свой кабинет. Хлопнув дверью, я села и протяжно выдохнула. «Спокойствие, София, только спокойствие».
Как бы сильно меня не возмущали выходки Дженнифер, я не знала, как им противостоять. Иерархия в нашем офисе была основой всему; несмотря на то, что она не заслуживала той должности, которую занимала, она стояла выше меня. В сущности, эта власть наделяла ее неприкосновенностью. Конечно, я могла попробовать обратиться к высшему руководству, но прятаться за спиной начальника, когда проблема не стоила и выеденного яйца, все равно, что совершать карьерное самоубийство. Как только ты замараешь свою репутацию доносами, никто не захочет с тобой работать. Поэтому все, что оставалось мне делать, это уйти в глухую оборону и постараться отражать удары.
Я решила просто признать поражение и сделать работу, которую она мне поручила. Но как бы ни пыталась, я не могла заставить себя начать. Дженнифер в любом случае победит. По крайней мере, заартачившись, я сохранила малую толику достоинства. Я сомневалась, что она реально опустится до того, чтобы пойти с этим к начальству, а если все же пошла, что ж, скорее всего, я отделаюсь всего-навсего предупреждением.
Поэтому, стиснув зубы, я открыла документы по Райтам и начала работать.
Глава 8
Несмотря на все усилия сохранить позитивный настрой, вмешательство Дженнифер резко подпортило мне настроение. Даже притом, что она, в общем-то, не заставляла меня бросать работу по Райтам, она испортила все впечатление, связанное с участием в этом деле. Ее поступок очень смахивал на подлость, и за это я ее ненавидела.
Что еще хуже, мы стали чаще сталкиваться с ней в офисе. Сначала я думала, что это просто случайность, но вскоре поняла, что она делала это нарочно. Ничего не упоминая о нашей стычке, она посылала мне слащавые улыбочки, которые говорили обо всем, что мне нужно было знать. Она безмерно наслаждалась своей маленькой шалостью.
Спустя два дня, чувствуя себя дерьмовее некуда, я обнаружила, что тянусь к телефону. Я не была уверена, попадала ли эмоциональная поддержка под условия моих отношений с Себастьяном, но он был первым человеком, которому мне захотелось позвонить. Его присутствие несло в себе что-то такое, от чего я чувствовала комфорт и защиту, а сейчас это было именно тем, в чем я нуждалась.
Он ответил после пяти или шести гудков.
— София.
— Привет, — я изо всех сил старалась, чтобы мой голос казался менее унылым, нежели мое внутреннее состояние. Не вышло.
— Все в порядке? — спросил он.
Я вздохнула:
— Не совсем. У меня выдались довольно утомительные деньки.
— Мне очень жаль. Завал на работе?
— Ага. Есть шанс, что ты этим вечером свободен? Мне бы не помешало немного взбодриться.
Себастьян замялся:
— Не знаю, мне нужно еще много чего сделать.
— Хотя бы на некоторое время? Мне бы очень хотелось тебя увидеть. Я сама к тебе приеду.
Очередная пауза.
— Думаю, я смогу освободить час или два. В десять тебя устроит?
— Более чем. Тогда до скорого.
От осознания, что позже я его увижу, мой день стал более-менее приемлемым.
Когда я приехала, Себастьян встретил меня у двери, выглядя таким бодрым, будто только что проснулся. Несмотря на поздний час, он все еще был одет в костюм, хотя галстук отсутствовал. Возможно, для него это была одежда на все случаи жизни.
— Привет, — нежно произнес он, притянув меня в свои объятия.
Я стояла так в течение нескольких минут, наслаждаясь прикосновением его рук.
— Привет, — в конце концов ответила я. Себастьян провел меня внутрь.
— Спасибо, что уделил мне время, — произнесла я, когда мы сели в гостиной. — Знаю, что ты занят. Просто мне действительно необходима дружеская поддержка.
Он пренебрежительно отмахнулся.
— Не беспокойся об этом. Мне не понравилось, как звучал твой голос по телефону. Итак, что случилось?
Я вздохнула. Сейчас, когда мне представилась возможность обрисовать ситуацию, она показалась мне не столь значимой, но отступать было поздно. И я рассказала ему о том, что случилось.
Он терпеливо слушал, на его лице явственно угадывалось сочувствие. Казалось, он искренне обеспокоен тем, что я была расстроена.
— Думаешь, Дженнифер – причина, по которой у тебя столько неприятностей в последнее время?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Сомневаюсь в этом, ведь она всего-навсего старший юрист, а не партнер. У нее нет такой власти. Пойми меня правильно, она использует любую возможность, чтобы разговаривать со мной свысока, когда может, – естественно в самой любезной манере – но на данный момент вместо этого, кажется, что она просто изводит меня.
— А ты не можешь пожаловаться на нее руководству? Наверняка это расценивается как травля сотрудника.
— Из этого ничего хорошего не выйдет. Она расцеловала задницы каждой шишке в компании. Что бы я ни сделала, я лишь навлеку на себя кучу проблем.
— И что же ты собираешься предпринять? — он нахмурился.
Я резко выдохнула:
— Не знаю. Я в любом случае в проигрыше. Мне предстоит сделать выбор: работа, которую я хочу сделать, или работа, которую я обязана сделать. Это так несправедливо, — последние слова вырвались из меня чуть ли не с пронзительным воплем, и я вдруг осознала, какое впечатление произвожу на Себастьяна. — Боже, я превратилась в плаксивую школьницу. Извини.
Он улыбнулся и погладил меня по колену.
— Все нормально. Мне кажется, такая реакция вполне оправдана. Почему ты так не нравишься этой женщине?
— Понятия не имею. По-моему, ей не нравится большая часть женского коллектива. Можно подумать, она хочет подружиться, но у меня такое чувство, что она была бы счастлива, если бы была единственной женщиной в офисе. Плюс ко всему, я думаю, что ее вывело из себя то, как были распределены дела, когда мы обе только устроились на работу. Несмотря на ее положение, она действительно просто ужасно выполняла свои обязанности, и это было видно по ее работе. Она застряла на том, что я делаю сейчас, в то время как я работала на отлично. Как только она запустила свои коготки в высшее руководство, ей удалось протащить себя вверх по карьерной лестнице.
— Ну, похоже, она еще та пакостная сука.
Эти слова вызвали на моем лице улыбку. Я не ожидала услышать от Себастьяна нечто столь язвительное.
— Это довольно точная оценка, — я покачала головой. — Не знаю, возможно, я слишком заморачиваюсь на этом. Просто иногда возникает такое чувство, будто весь мир сговорился против меня, понимаешь? Не представляю, как часто Эрнест будет подкидывать мне работу по делу Райтов. Подозреваю, что ему пришлось приложить немало сил, чтобы выбить ее для меня.
— Ну, по крайней мере, хоть кто-то на твоей стороне.
— И то верно.
— Ты заслуживаешь лучшего, София.
— Спасибо.
Он придвинулся ближе и приобнял меня.
— Мне бы хотелось чем-нибудь тебе помочь.
— Ты очень помог, просто выслушав меня. Я не рассчитывала на какое-то решение проблемы, только хотела кому-нибудь выговориться.
Себастьян лишь кивнул, ничего не сказав.
В течение последующих минут мы все также сидели на диване. Мне было приятно просто прижиматься к нему. Понятия не имею, чего я ожидала от этой встречи, но он был необычайно добрым и чутким. Он даже присоединился ко мне в небольшой целительной злорадности.
Наклонившись, я поцеловала его. Это должен был быть лишь быстрый и нежный жест, благодарность за то, что он был рядом со мной, но как бы там ни было, взрывная химия наших тел, похоже, не обращала внимания на какие-то условности. За считанные секунды наш поцелуй стал глубже, языки переплелись, а его руки легли на мою шею. Я почувствовала легкий трепет в животе – первое приятное ощущение после стычки с Дженнифер.
Я отстранилась.
— Знаешь, кажется, меня обещали взбодрить. Я, конечно, чувствую себя немного лучше, но пока я бы не назвала себя бодрой.
На его лице появилось озорное выражение.
— Правда? Ну, значит, мне по-прежнему есть над чем работать, — обхватив руками мои бедра, он усадил меня к себе на колени.
В то время как его губы начали прокладывать путь к моему плечу, я откинула голову назад, закрыла глаза и отдала ему полный контроль. Мое тело изогнулось и задрожало, когда он разжег во мне искру, превратив ее в бушующее пламя всего одним бесподобным поцелуем. Его пальцы расстегивали пуговицы и опускались все ниже и ниже, раздевая меня с мучительной медлительностью.
Интимность положения наших тел наполняла меня теплом и комфортом. Доверие, которое я испытывала в такие моменты, дарило мне как чувство безопасности, так и чувство защиты. В его руках я в мгновение ока могла растерять все свое самообладание, нисколечко не сомневаясь в том, что он позаботится обо мне, что бы мы ни делали.
Сдвинув мою блузку в одну сторону и расстегнув лифчик одним ловким движением руки, он освободил грудь. Отстранившись, он разглядывал мое тело с таким пылом, что меня удивило, как я вообще не загорелась.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски идеальна?
Я не могла не улыбнуться.
— Точно не такими словами.
— Тогда все мужчины, с которыми ты встречалась – идиоты.
Он возобновил свой приводящий в исступление осмотр. Мои соски превратились в твердые пики, умоляя о его губах, и он ответил на мольбу, так нежно коснувшись их своим языком, что по всему моему телу прошла судорога. Я запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь их шелковистостью, пока он блуждал по моей груди.
— Встань, София.
Я сделала, как мне сказали. Его взгляд отягощало определенное намерение, когда он расстегивал молнию на моей юбке. Неспешно и благоговейно он потянул ее вниз, и когда в поле зрения предстали ноги, у него перехватило дыхание. Никто и никогда прежде не пробуждал во мне таких чувств; не проявлял ко мне такого неописуемого обожания.
Мои трусики опустились вслед за юбкой, после чего настала очередь его штанов, а затем я вновь его оседлала. Я почувствовала жар, исходящий от его промежности, даже прежде, чем он вошел в меня. Его глаза расширились, когда он постепенно пробился внутрь, миновав мои складочки. Мое тело приветствовало это сладостное вторжение с необузданной жаждой.
Потянувшись ко мне, он одной рукой обнял меня за талию, а другой обхватил плечо и начал направлять вверх и вниз. У него была крепкая хватка, но его движения оставались неторопливыми и размеренными. Я понятия не имела, как мужчина может быть настолько сильным, настолько мощным и в то же время таким нежным. Я знала, что где-то внутри него по-прежнему было заперто животное, но сейчас я хотела заниматься любовью, а не трахаться, и в результате он дал мне желаемое.
В прежние наши встречи я никогда не была сверху. Мне понравилось его объезжать, поскольку я могла незаметно повести своими бедрами, чтобы изменить угол проникновения. Но даже при том, что я находилась в такой сильной позиции, руководил процессом по-прежнему он. С неослабевающим напором он раскачивал мое тело напротив своего, вонзаясь в меня до упора и надавливая своей лобковой костью на мой клитор в ритме, который подводил мое тело к вершине наслаждения.
— О боже, не останавливайся, — простонала я.
Он поднял одну руку, чтобы приласкать мою грудь, наклонился вперед и проложил дорожку ненасытных поцелуев по ключице.
— Не остановлюсь. Ты моя, София.
Когда я зарылась лицом в его волосы, меня захлестнул его аромат, эта идеальная мужская крепость. Ничто и никогда не пахло так приятно.
— Ты готова кончить для меня? — спросил он, его голос источал тепло.
— Да, — выдохнула я.
После его команды давление внутри меня усилилось и послало легкую дрожь по всему телу. Поддерживая тот же самый дразнящий темп, он довел меня до края, притянув к себе и вовлекая в поцелуй, когда освобождение взяло надо мной верх. Это был не самый мощный оргазм, который дарил мне Себастьян, но он был самым нежным и в данный момент казался необычайно идеальным.
Примерно через двадцать секунд он кончил, не проронив ни слова, его тело содрогалось подо мной. Все это время он ни разу не разорвал наш поцелуй.
— Ладно, считай, что я взбодрилась, — произнесла я после того, как мы легли.
Он притянул меня ближе.
— Всегда пожалуйста.
Заключив меня в свои объятия, он пробудил во мне поразительное чувство защищенности. Мои проблемы все еще скрывались где-то на задворках разума, но я убавила их громкость настолько, насколько могла. Я пришла к Себастьяну, чтобы почувствовать себя лучше, и он проделал удивительную работу. Теперь я хотела просто наслаждаться этим ощущением так долго, как только возможно.
Глава 9
На следующее утро я проснулась в пустой кровати, но не в своей. Мы впервые с Себастьяном провели ночь вместе. Раньше Джо всегда отвозил меня домой. Я не знаю, было ли мое пребывание преднамеренным, но решила в это поверить.
Когда мне, наконец, удалось оторвать свое тело от невероятно мягких простыней Себастьяна, я обнаружила, что на комоде меня ждет сложенный белый халат, к которому прилагается записка.
Я приложила халат к своему телу и встала перед зеркалом. Прозрачный и короткий, с подолом, который едва доходил до середины бедер, он вряд ли вообще заслуживал называться «халатом». Я понятия не имела, откуда он его взял.
Возможно, моя одежда за день слегка помялась, но выражение «слишком грязная», несомненно, было притянуто за уши. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, это была его очередная маленькая игра. И как бы я ни наслаждалась этими играми, меня охватило внезапное желание отплатить ему той же монетой.
Через несколько минут, изучив его обширный гардероб, я облачилась в безразмерную цветастую футболку, которая полностью прикрыла мои колени. Она не относилась к тем вещам, которые можно было увидеть на Себастьяне, но она просто отлично соответствовала моим потребностям.
Я нашла его на кухне.
— Привет, — беззаботно бросила я, когда вошла в комнату.
— Доброе утро, — он изумленно уставился на меня. — Где, черт побери, ты это нашла?
Я пожала плечами.
— Где-то в твоем шкафу.
— Халат тебе пришелся не по вкусу?
— Ох, он прекрасен. Просто я подумала, раз ты собираешься удерживать мою одежду в заложниках, я то же самое сделаю с твоей одеждой.
Он громко рассмеялся:
— Справедливо. Хотя, должен сказать, если присвоение твоей одежды заставит тебя одеваться так каждый день, я сомневаюсь что верну ее обратно в ближайшее время. Ты голая под ней?
Я прикусила нижнюю губу и постаралась придать себе невинный вид.
— Возможно.
Он издал одобрительный стон.
— Что ж, признаться, ты смотришься чертовски сексуально в моей одежде.
— Так она твоя? — спросила я, широко улыбаясь.
Он вздохнул:
— К сожалению, да. Давай просто скажем, что я прошел эту фазу.
Я засмеялась. Невозможно было представить, чтобы Себастьян выглядел иначе, кроме как в деловых костюмах, – даже сейчас, обнаженный, за исключением свободно сидящих брюк, он смотрелся потрясающе – но все же приятно узнать, что он тоже был человеком.
Мой желудок заурчал, стоило только мозгу уловить запах масла и яиц. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что завтрак был уже на подходе. Кофе варился в навороченной кофе-машине, на плите шипело несколько сковородок. Себастьян был занят, переходя от одной сковороды к другой с лопаточкой в руке. Что-то в этой картине вызвало у меня смешок.
— Что тут смешного? — спросил он.
— Ничего, я просто не представляла, что ты умеешь готовить.
Черты его лица исказила притворная обида.
— И откуда такие мысли?
— Не знаю. Я просто предположила, что у тебя есть кому готовить.
— Раз у человека много денег, ему не приходится для себя ничего делать?
— Я этого не говорила! Просто забавная картинка. Миллионер-доминант, которому нравится готовить. Больше походит на ужасное название эротической книги.
Он усмехнулся.
— Даже мы, суровые садисты, должны питаться.
— Что ж, пахнет божественно, — я подошла ближе, чтобы ознакомиться с тем, что предлагалось. — Ммм, чоризо3 на завтрак? Твоя жизнь сопряжена с опасностью.
— Все, что я делаю, сопряжено с опасностью, София, — невозмутимо произнес он.
Мы оба рассмеялись.
— Знаешь, я, честно говоря, не припомню, когда в последний раз парень готовил мне завтрак, — сказала я, присаживаясь на стул, когда он поставил передо мной тарелку. — Оказывается, отчасти мне это нравится.
Он присоединился ко мне, сев за барную стойку.
— Звучит так, будто ты встречалась не с теми парнями.
— Ты можешь это повторить. — Как бы я ни хотела ворошить прошлое, улыбка с моего лица спала. Я ненавидела, что даже два года спустя Коннор все еще мог причинять мне боль, но он это делал. Всего одна мысль о нем, и мой желудок завязывало в узел от стыда.
Себастьян пристально смотрел на меня в течение нескольких секунд, выражение его лица зеркально отражало мое собственное.
— Он наверно тот еще гребаный ублюдок.
Я кивнула:
— Он точно не был бойфрендом года.
— Прости, я не хотел поднимать о нем тему.
Я вздохнула. Как бы ни было больно это обсуждать, я все еще чувствовала себя так, словно должна объяснить Себастьяну мое прошлое поведение.
— Все хорошо. Сейчас я уже в состоянии говорить об этом.
Он замялся в нерешительности, но понял намек.
— Что именно между вами произошло?
— Ничего, что стоило бы обсуждать. Он был богат и очарователен, я была молода и наивна. Это был союз, созданный на небесах… для него, по крайней мере.
— Вы долго были вместе?
— Несколько лет. Довольно долгий срок, чтобы заставить чувствовать себя вечно доверяющей ему идиоткой. — Признание вышло более горьким, чем я рассчитывала.
— Эй, — произнес он, потянувшись ко мне и погладив по руке, — все имеют право на ошибку в настоящем или прошлом. Бог свидетель, у меня этих ошибок было немало.
— Есть разница между ошибкой и откровенной глупостью. Все знаки были налицо – необъяснимые ночные отсутствия, загадочные сообщения – но у него всегда находились готовые оправдания, и я проглатывала их. Сейчас, оглядываясь назад, все кажется чертовски очевидным.
— Люди ведут себя иррационально, когда влюблены. Ты не можешь обвинять себя в этом. Кроме того, с моей точки зрения, это не ты облажалась.
— Правда?
Он улыбнулся:
— Ты сильная, красивая, удивительная женщина, София. Возможно, ты принадлежала ему год или два, но он тебя потерял. Однажды кто-то свяжет с тобой свою жизнь навсегда, и тогда этот кто-то выставит его дураком.
Я смотрела на него несколько секунд, стремительный поток необъяснимых эмоций разлился жаром в моем животе. Разговор о Конноре всегда приводил к гневу и смущению, но Себастьян каким-то образом смыл все это всего несколькими чудесными словами.
— Ну, с этим трудно поспорить, — произнесла я.
— Тогда не спорь.
Мы перешли на более легкие темы. Себастьян поведал несколько не слишком лестных историй о Томасе. Думаю, он просто пытался отомстить за «Локки». В целом такой опыт был чем-то вроде откровения. Каждый раз, находясь с ним, он открывал новую сторону себя, и должна признать, что Себастьян в лениво протекающее утро вторника быстро стал моим любимчиком. Насколько бы ни были изумительны наши занятия сексом, было приятно просто посидеть с ним и пообщаться. Вдали от любопытных глаз он казался более расслабленным; публичный образ Супермена был припрятан в гардеробе рядом с его дизайнерскими костюмами. Дома он был просто Себастьяном, человеком, который носит видавшую виды одежду, готовит яичницу-болтунью и произносит сладкие речи за чашечкой кофе. Более того, казалось, он непринужденно разделял эти вещи со мной.
Несмотря на сказанное Томасом и предыдущие дискуссии между мной и Себастьяном, было трудно не почувствовать как что-то изменилось. Последние две ночи, которые мы провели вместе, ничего общего со случайными связями не имели, и казалось невообразимым, что он не почувствовал это изменение так же, как и я. Слово «навсегда» прочно обосновалось в моем сознании. Я не знала, как мне воспринимать этот комментарий. Не притаилось ли в нем нечто большее, чем просто утешение? Часть меня хотела так думать.
После завтрака мы вернулись в спальню. Он велел мне не снимать его футболку и трахнул меня, зажав мои руки за спиной и нашептывая пошлые словечки о том, как сексуально я смотрюсь в его одежде. Не было ни наручников, ни паддлов, ни длинных веревок, только нерушимая сила его рук и бесподобное давление его члена. Этого было более чем достаточно.
Позже мы лежали в постели, прижавшись друг к другу, раскрасневшиеся, разгоряченные и блаженно удовлетворенные. Я отчаянно не хотела, чтобы это утро заканчивалось, хотя знала, что не могла задержаться надолго.
— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты склонен выходить за рамки возложенных на тебя обязательств? — спросила я, подремывая на его груди.
Он начал гладить меня по плечу.
— В каком смысле?
— Ну, я поручила тебе взбодрить меня, но, видимо, тебя не удовлетворял такой расклад. Поэтому сейчас я за гранью бодрости. Серьезно, тебе не удастся это переплюнуть. Я бы сказала, что я на седьмом небе от счастья. Вы заслуживаете благодарность, сэр.
Его рука замерла.
— Рад, что ты чувствуешь себя лучше.
— В следующий раз я позвоню на работу и отпрошусь, прикинувшись больной, и посмотрю, как далеко мы сможем зайти.
Возникла пауза.
— В следующий раз?
— В следующий раз мы сделаем это. Девушка может привыкнуть к ночевкам и домашним завтракам.
Последовавшая за этим тишина, наверно, должна была поднять тревожный звон в моей голове, но я была слишком довольна, чтобы заметить неладное. Все, о чем я могла думать, так это о том, что у меня впервые возникло такое чувство, словно для нас каждая мелочь встала на свое место.
Как же я ошибалась.
Глава 10
Оказывается, мне не стоило волноваться, что меня снова отправят на скамейку запасных. Дело Райтов в очередной раз огорошило сенсацией, после того как объявилась новая партия жертв, так что нам пришлось наращивать свои усилия. В настоящее время на работе был полный аврал.
Участие в таком деле сулило захватывающие и немного пугающие перспективы. Прекрасная иллюстрация силы, которую могут пустить в ход крупные корпорации и которая может оказать давление, когда прибыль находится под угрозой. Я не понаслышке знала об алчности крупного бизнеса, но в их подходе присутствовала бездушность, которая даже меня делала помехой. Они были похожи на грузовик, спокойно двигающийся по заданному маршруту и игнорирующий все сигналы светофора. Большинству людей удавалось сойти с их пути, но кто не успевал, даже не удостаивались того, чтобы на них оглянулись. Их просто давили как клопов. Невзирая на боль и трудности, которые повлечет за собой данный судебный процесс, часть меня надеялась, что они откажутся пойти на мировую. Чем больше я читала, тем больше мне хотелось, чтобы «Колокольчик» раздавил их в зале суда.
Ситуация с Дженнифер не нашла своего продолжения, поэтому я решила, что она пакостила мне ради забавы. Я чувствовала себя немного глупо из-за того, что слишком остро отреагировала. Эта стычка была незначительным фактором в грандиозном ходе событий.
Я должна была радоваться, что, наконец-то, работала над проектом своей мечты, но я не могла насладиться им в полной мере. Что-то изменилось в отношениях с Себастьяном. У меня больше не возникало сомнений в том, что мои чувства к нему стали сильнее, но с тех пор как мы провели вместе утро, казалось, что он двигался в противоположном направлении.
Не то чтобы он игнорировал меня. Он по-прежнему каждый день или два слал сообщения, но они были короткие и односложные, не хватало какого-то тепла, которое я ожидала в них увидеть. При встрече он вел себя не лучше. Отчужденно, почти на грани равнодушия. Мы редко заводили беседу, которая продолжалась бы дольше нескольких минут. Тот удивительный мужчина, представший передо мной всего несколько дней назад, бесследно исчез.
Я цеплялась за надежду, что это был просто стресс. В последующие две недели наши встречи вошли в довольно предсказуемый ритм. Спонтанные текстовые сообщения, неистовые сексуальные свидания, а затем поспешный отъезд. На первый взгляд – было здорово. Я работала сверхурочно, даже по моим меркам, и этот в какой-то степени удобный вид соглашения идеально мне подходил. Проблема в том, что больше не было того комфорта, который я искала. Я часто замечала, что мои мысли возвращались к тому утреннему разговору за чашечкой кофе и той ночи перед ним, к неоспоримой правильности, которую я почувствовала, когда уснула в его объятиях. И чем больше я думала, тем больше я снова жаждала этой близости.
— Знаешь, ты мог бы остаться, — сказала я ему однажды ночью, когда он встал и начал собирать свои вещи.
— Я должен вернуться домой, — он даже выглядел теперь по-другому. В выражении его глаз постоянно проскальзывала обеспокоенность, которую я никогда прежде не видела.
— Все в порядке? — я несколько раз старалась что-нибудь выпытать у него, мельчайший намек на то, что пошло не так, но это было бесполезно.
Он кивнул.
— Да. Просто у меня много работы, вот и все, — он попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка совсем не смягчила резкие черты его лица.
Я не понимала. Для меня наша связь казалась настолько настоящей и настолько мощной, что я была уверена, он тоже это чувствовал. Но теперь я начала сомневаться в себе.
Возможно, я действительно все это себе вообразила. Возможно, я вообще не разбиралась в мужчинах. Мои прошлые отношения были явным тому подтверждением. Но если все обстояло именно так, продолжала бы я двигаться тем же путем, зная, что в наших отношениях не было чего-то большего? Неправильно отказываться от того, что, в сущности, было таким идеальным, но каждую ночь, прощаясь друг с другом, я чувствовала, как мое сердце разрывается все больше и больше.
Однако пока я была не готова сдаться. Люди всегда говорили, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, и это был один из вариантов, который я решила опробовать. Поэтому, когда наступили выходные, я послала ему сообщение.
Он ответил несколько минут спустя.
Я ожидала такой ответ, но все равно почувствовала острую боль разочарования.
Но по мере того как день клонился к вечеру, мое расстройство возрастало. Я стала прокручивать в уме его сообщение, формулировка которого беспокоила меня. В эсэмэс снова присутствовало слово «получится». «Не уверен, что получится». Оно не схоже с выражением «Не уверен, что смогу». Оно может означать, что он слишком занят, или что-то еще, но также может означать, что он просто не хочет приезжать. Если это так, то я трачу время впустую. Я пыталась убедить себя не накручивать лишнего, но когда наступил вечер, мне все еще было не по себе.
По большей части из-за упрямства я все же приготовила порцию карбонара и съела тарелочку, сидя на диване и читая. Не оставалось ничего, кроме как ждать. Он не сообщил точное время.
Около одиннадцати часов раздался стук в дверь.
— София, — произнес он вместо приветствия.
— Привет.
Даже испытывая смятение, я обнаружила, что улыбаюсь. Было приятно его увидеть. Когда мы были вместе, в том, как я чувствовала себя, было что-то привычное, потрясающее сочетание гормонов и эмоций, от чего все казалось чуть ярче, чуть более реалистичным. Я отчаянно хотела чувствовать это как можно чаще.
Даже не дождавшись, когда мы окажемся внутри квартиры, он приблизился, чтобы поцеловать меня, и спустя несколько секунд мое тело ему уступило. Но когда он прижал меня к стене прихожей, а его рука уже скользила по изгибу моего бедра, я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось.
— Себастьян… подожди… — произнесла я, заставляя себя отстраниться.
— Что? Что-то не так?
Я на секунду закрыла глаза и прикрыла лицо ладонями.
— Хотя бы один раз мы можем подождать больше нескольких минут, прежде чем ты начнешь распускать руки?
Его улыбка поникла.
— Извини. Я просто соскучился по тебе, вот и все. Ты же знаешь, что делает со мной твое тело.
— Звучит так, словно ты скучал по моему телу намного больше, чем по остальной части меня, — ответила я чуть резче, чем намеревалась.
Похоже, он не знал, что на это ответить.
Внезапно почувствовав себя неуютно в таком интимном положении, я нырнула под его руку и направилась в гостиную. Он молча последовал за мной.
— Не уверен, что понимаю, — сказал он через полминуты.
— Что ж, в этом ты не одинок. — Сегодня я не планировала идти в наступление, но не могла больше игнорировать неприятное чувство в животе.
— Я сделал что-то не так? – спросил он.
Я с горечью рассмеялась и покачала головой.
— Нет. В общем-то, ты сделал все именно так, как обещал.
— Так в чем проблема?
Я не ответила.
— Это из-за ужина?
Я вскинула руки:
— Да... нет... не знаю. Я думала, это хорошая идея, вот и все. Провести какое-то время вместе. В последнее время ты отдалился.
— Мы виделись три раза на этой неделе.
Я бросила на него красноречивый взгляд.
— Отстраненность и физическое присутствие не являются взаимоисключающими.
Он провел рукой по волосам и начал мерить комнату шагами. По-видимому, он всегда так делал, когда что-то шло не по плану, как будто определенное количество шагов вот так просто избавит его от всех проблем.
— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, София.
— Я хочу немного гребаной логичности в поступках. Почему для тебя в порядке вещей готовить мне завтрак, но я не могу приготовить тебе ужин? Почему для меня нормально остаться в твоей квартире, но ты никогда не остаешься в моей?
Возникла пауза.
— Не знаю. Я ничего из этого не планировал. Просто так получилось.
— Ну и что? Такие ситуации неизбежны и они время от времени будут происходить. Я хотела бы знать, почему ты с таким упорством стараешься заверить, что твое «просто так получилось» не повторится?
Он неловко переместился и отвел взгляд.
— Как я уже говорил, я был очень занят в последние дни. Просто у меня не так много времени…
— Дело не только во времени. Дело во всем остальном. Как ты ведешь себя, как ты разговариваешь со мной. Словно два разных Себастьяна. Бывают дни, когда мне достается добрый, милый, безумно влюбленный мужчина, который пробуждает во мне удивительные чувства, и бывают другие дни, когда появляется его злой брат-близнец, которому едва что-либо нужно кроме траха, да к тому же он игнорирует меня несколько недель подряд. Как, черт возьми, я должна реагировать на это?
Он скривил губы.
— Я – тот же самый человек, которым был всегда.
— Именно это меня и беспокоит.
Теперь его лицо стало напряженной маской.
— Что ты имеешь в виду, София?
Я медленно покачала головой. Теперь нет пути назад.
— Ты хочешь, чтобы я объяснила? Ладно. Хорошо. Твои опасения в начале наших отношений были справедливы, но видимо ты обладаешь слишком сильным «обаянием». Мне больше не кажется уместным относить нашу ситуацию к разряду случайных связей. Не пойми меня неправильно, секс великолепен, но сейчас для меня это больше чем секс. Мне нравится быть с тобой, Себастьян, обнаженной или нет, но я, черт возьми, не могу больше делать все то, что мы делаем, не признавая очевидное. Я думала, ты чувствовал то же самое, но, судя по всему, я ошибалась.
Наверное, я посмотрела слишком много романтических комедий, потому что была разочарована, когда мое откровенное признание не заставило его расплыться в блаженной улыбке и подхватить меня на руки. Вместо этого он смотрел на меня с непроницаемым выражением на лице, молча сжимая и разжимая челюсть.
Возникшая тишина была практически невыносима. Где-то на улице просигналил автомобиль, акцентируя внимание на отсутствие ответа с его стороны.
— Ради бога, скажи что-нибудь, — произнесла я несколько секунд спустя.
— Я думаю, — ответил он.
Меня охватил неистовый гнев.
— Думаешь? Сейчас не время думать, Себастьян. Это уже не игра. Здесь не проведешь ровных линий, не найдешь обходных путей. Если тебе нужно подумать, значит, все это безнадежное дело!
Он оставался в том же положении, совершенно неподвижном, с каменным выражением на лице.
Это было уже за гранью. Я вскочила на ноги, внезапно отчаянно пожелав оказаться где угодно, но не с ним наедине. Я даже не могла больше пересечься с ним взглядом. Я должна была сразу все понять, а не ожидать от него чего-то большего.
— Мне нужно, чтобы ты ушел, — произнесла я. — Считай, что наше соглашение расторгнуто. Уверена, это даст тебе больше пищи для размышлений.
Я направилась к лестнице, но когда проходила мимо него, он протянул руку и схватил меня за запястье.
— София, подожди. Посмотри на меня. — Его голос походил на сухой скрежет. Едва ли свойственный человеку.
Я неохотно повернулась. Выражение его лица было таким испуганным, что я замерла на месте. Такое чувство, словно до этих пор выражение его лица было всего лишь маской, а теперь это совершенное произведение искусства раскололось пополам. Его щеки впали и покраснели, его губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах появилось что-то новое, что-то такое, что я могла описать только как страх. И этот страх был настолько сильным, что я практически чувствовала как он пульсирует в окружающем меня пространстве. Несомненно, я все правильно истолковала. Разрыв отношений пугал его также сильно, как и меня.
— Дело не только во мне, да? — спросила я на удивление тихим голосом.
Он чуть заметно кивнул:
— Разумеется, дело не только в тебе.
Я тяжело опустилась обратно в кресло. Его признание не вызвало у меня того облегчения, на которое я рассчитывала. Оно сняло один камень с души и заменило его другим.
— Так в чем дело, Себастьян? — спросила я. — Если мы оба хотим одного и того же, почему бежим?
Он глубоко вздохнул.
— Это сложно. Я сложный.
— Отношения – сложная штука, — ответила я. — Это неизбежно. Мы прилагали немалые усилия по минимизации всех этих сложностей и просто приятно проводили время, но, что касается меня, я не могу больше идти этим путем. Как бы трудно это ни было для нас двоих, теперь эти отношения что-то значат для меня, и я хочу все, что идет с ними в комплекте, в том числе твои сложности.
Его губ коснулась чуть заметная улыбка, пока он пристально смотрел мне в глаза.
— Эти отношения и для меня кое-что значат.
— Тогда перестань отталкивать меня!
Он опустил голову.
— Я не хочу отталкивать. На самом деле не хочу. Но ты не знаешь, о чем меня просишь. Ты пугаешь меня, София. Я никогда прежде не был настолько поглощен другим человеком. И каждый раз, при каждой нашей встрече, я словно теряю в тебе еще одну частичку себя. Ты критикуешь меня за то, что я слишком много думаю, но правда в том, что рядом с тобой я не думаю, а просто делаю. Я себя не контролирую. Извини за мое неадекватное поведение, но я не знаю, как с этим справиться.
Это были самые горьковато-сладостные слова, которые я когда-либо слышала. Его чувства были так же сильны, как и мои, но, по всей видимости, это был лишь залог грядущего успеха.
— Почему ты так боишься, Себастьян?
Он изучал меня, казалось, целую вечность. Я знала, что это был тот самый момент, который станет для нас судьбоносным. Он снова мог надеть свою броню, нацепить маску и выйти за дверь, но я бы ничего не смогла предпринять, чтобы остановить его.
— Ты когда-нибудь теряла кого-нибудь? — спросил он, в конце концов. — Кого-то важного?
Я почувствовала внезапную тяжесть в желудке.
— Двух бабушек и дедушек, хотя я была слишком молода, чтобы как следует запечатлеть их в своей памяти.
Он кивнул.
— Я потерял больше, чем причиталось на мою долю, но одна потеря стала для меня болезненней, чем остальные.
Я сразу поняла о ком идет речь.
— Девушка на твоей телефонной заставке?
Он громко сглотнул, а затем кивнул.
Время от времени я думала о ней. Та ночь возле моего дома стала тем редким моментом, когда я увидела трещины в безупречном фасаде Себастьяна. Это были те самые трещины, которые я видела сейчас, только на сей раз они были во сто крат хуже. Зачем, черт возьми, я это начала?
— Что произошло? — спросила я так мягко, как только могла.
Он сжал губы и опустил взгляд на стол.
— Какие-то люди ворвались в ее дом, — начал он совершенно загробным голосом. — Полиция сказала, что они, скорее всего, были под кайфом, в поисках денег или чего-нибудь на продажу. — Из него вырвался печальный смешок. — Она всегда была борцом. Никогда не отступала. Одна из тех черт характера, которую я в ней любил, — он снова сделал паузу. — Завязалась борьба. Они избили ее до потери сознания. Она умерла до того, как приехала машина скорой помощи.
Моя рука взлетела ко рту.
— О боже, — я протянула руку, чтобы сплести наши пальцы. — Мне так жаль, Себастьян. Я не хотела заставлять тебя ворошить прошлое.
— Все нормально, — ответил он, хотя выражение его лица говорило об обратном. В его глазах стояли слезы. Было невыносимо видеть его в таком состоянии. Он всегда был таким сильным, таким уверенным в себе.
— У вас было все серьезно? — осторожно поинтересовалась я.
Он улыбнулся самой душераздирающей улыбкой, которую я когда-либо видела.
— Можно и так сказать. Мы были помолвлены.
— О боже, — снова произнесла я.
Я понятия не имела, что сказать. Я знала, что для такого горя нет слов утешения. Даже учитывая, что я хотела знать правду, часть меня испытывала отвращение к себе за то, что заставила его пройти через это. Отчасти я взглянула на свою боязнь серьезных отношений под другим углом. Все, что я делала раньше, было следствием чересчур наивных решений, он же потерял человека, которого любил больше всего на свете. Я понятия не имела, как бы я оправилась после чего-то подобного. Я подозревала, что мне бы это не удалось.
Он закрыл глаза и несколько раз протяжно вздохнул.
— Знаешь, я чуть не рассказал тебе об этом той ночью возле твоего дома. Никто, кроме моих самых близких друзей, не знает о Лив, но даже тогда часть меня стремилась все тебе объяснить, — он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом, схватив мою свободную руку в свою. — Есть много вещей, которыми я хочу поделиться с тобой, но мне не так просто даются признания. Ты заслуживаешь того, кто сможет дать тебе все, и боюсь, если мы двинемся дальше, я разочарую тебя.
За короткий период моего знакомства с Себастьяном он всегда был для меня загадкой. Все равно, что наблюдать за представлением фокусника. Я знала, что где-то в магическом представлении скрыта уловка, но была слишком ослеплена, чтобы обнаружить ее. Кроме того в тот момент я чувствовала, что наконец-то немного его поняла. За всеми этими стенами, за всем этим ослепительным обаянием и всеми этими прекрасными чертами лица скрывался испуганный и одинокий человек. Мне было невыносимо видеть его таким, но в то же время его откровенность наполнила меня надеждой. Я поняла, насколько ценный подарок он мне преподнес.
— По одному шагу за раз, ладно? — произнесла я. — Мне не обязательно вот так сразу знать обо всех твоих самых сокровенных, мрачных тайнах. Все, что мне нужно знать, что это реально, потому что, если мы двинемся дальше, и я посчитаю, что это не так, думаю, меня это сломает.
Он изучал меня несколько секунд, легкой улыбке удалось пробиться через мрачное выражение на его лице.
— Это та реальность, которую я знаю, София.
А затем, прежде чем я успела обдумать сказанные им слова, он меня поцеловал. На этот раз я не пыталась его остановить. Не могла. Я была уверена, если что-то разрушит этот момент, то планета сойдет со своей оси. В этом поцелуе я увидела картину всего того, о чем когда-либо мечтала. И это было чудесно.
Глава 11
Удивительно, какую перемену может принести один вечер. Неделями накапливающаяся напряженность и неопределенность развеялись благодаря одному единственному разговору. Я проснулась, прижимаясь к Себастьяну всем телом, чувствуя себя удовлетворенной, чего не чувствовала уже долгое время. Улыбка на его лице, когда он открыл глаза, сказала мне, что он чувствовал то же самое.
После неторопливого занятия любовью, которое включало в себя несколько креативных способов использования пояса от халата, мы направились на кухню, чтобы быстро позавтракать перед работой. Теперь, когда мы признались в своих чувствах, прощаться было труднее, чем когда-либо. Я просто хотела провести весь день вместе, но в этом-то и заключался главный риск отношений построенных между двумя преданными делу профессионалами. Время было ограниченным товаром.
К счастью, у нас были телефоны. Раньше я насмехалась над теми парами, которые, казалось, испытывали постоянную потребность находиться на связи. У меня была подруга в университете, которая проводила каждый день, прильнув к экрану своего телефона, с нетерпением ожидая очередного неизбежного сообщения от бойфренда. Не то чтобы их разделяли километры или что-то другое. Она виделась с ним каждый вечер после занятий. Я никогда не понимала, почему она не могла подождать пару часов, чтобы сказать то, что ей хотелось. Но теперь я, наконец, прозрела. Было что-то успокаивающее в этих коротеньких сообщениях. Не столько сами слова, как то, что они символизировали; то, что кто-то на другом конце трубки думал о тебе. И мы с Себастьяном прикладывали максимум усилий, чтобы напоминать друг другу об этом как можно чаще.
Через два дня я проснулась и обнаружила сообщение от него.
Я не могла не улыбнуться. Никакой просьбы. Просто констатация факта.
Конечно. Зачем сообщать мне, чем мы займемся, когда вместо этого он мог просто хранить тайну за семью печатями. Я должна была довериться ему, и он знал, как заставить девушку мучиться в догадках. Меня заинтриговали его слова про удобную обувь. Похоже, подразумевалось, что мы отправимся куда-то на прогулку, но я давно уяснила, что его намеки не стоило принимать за чистую монету.
Как обычно из-за моего взбудораженного состояния день полз со скоростью улитки. Это будет наш первый полноценный вечер наедине со всем, что к нему прилагалось. Впервые я могла абсолютно не стыдиться тех чувств, которые он во мне пробуждал. Это была поистине удивительная перспектива.
Когда время подошло половине шестого, у меня по-прежнему оставалась куча работы, которую предстояло выполнить. Дело Райтов вынуждало всех работать не покладая рук. В прежние времена при таких обстоятельствах я бы отменила свидание, но сегодня вечером мне даже в голову не могла прийти такая мысль. Я привела в порядок все, что смогла, отправила несколько наспех состряпанных примирительных электронных писем и отправилась домой. «Колокольчик» был моим главным приоритетом на протяжении шести долгих лет и вполне мог предоставить мне несколько вечеров.
Себастьян как обычно прибыл вовремя. Когда я вышла из дома, он окинул меня взглядом и издал еле уловимый гортанный звук.
— Ты – само очарование.
Я широко улыбнулась.
— Мы видели друг друга два дня назад.
— И каждая минута разлуки была мучительна, — драматично приукрасив, ответил он. Он изумленно уставился на меня, когда увидел мои туфли, — я смотрю принцесса снова надела свои туфельки.
Я призадумалась, заметил ли он, что они были той самой парой, что была на мне в первую нашу встречу. По моему опыту, мужчины не обращали особого внимания на обувь, но Себастьян похоже ничего не упускал из виду.
— Ну, после того, как принц так любезно вернул их ей, она решила, что должна найти им достойное применение. Кроме того, это самые удобные туфли, которые у нее есть.
— Ясно.
Я запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе для поцелуя. Боже, как я соскучилась по нему. В тот момент я не сомневалась, что была бы безмерно счастлива оставшуюся часть вечера просто стоять на своем крыльце, не размыкая наших губ.
Словно прочитав мои мысли, он отстранился.
— Полегче. Давай не будем забегать вперед. На это у нас будет много времени.
Я демонстративно надула губы, но все же позволила ему отвести меня к машине.
Поездка длилась дольше, чем я ожидала. Вместо того чтобы высадить нас где-нибудь в городе, Джо продолжал гнать по Харбор-Бридж.
— Куда ты меня везешь? — спросила я, к настоящему времени изнемогая от любопытства.
Но он только улыбнулся.
— Если скажу, это не будет сюрпризом.
Как только мы минули Спит-Бридж, меня посетила идея, и мои подозрения оказались верны, когда мы остановились у пляжа Мэнли. Мэнли – один из пригородов, который растянулся вдоль северной части гавани Сиднея. Это прекрасный район; динамичная смесь пляжной культуры и ночной жизни. В юности я провела здесь несколько буйных ночек, впрочем, я давно не посещала это место. С возрастом я стала циничной и отдающей предпочтение своей местности, поэтому теперь держалась ближе к дому.
— А, так это еще один прибрежный ресторан? — спросила я, изображая безразличие.
Он бросил на меня удивленный взгляд.
— А что есть какие-то возражения?
— Ох, полагаю, что нет, — заявила я, пытаясь скрыть улыбку. — Ты мог бы придумать что-нибудь новенькое, вот и все.
— Ты недооцениваешь меня, София. У меня припрятана еще пара тузов в рукаве.
Взяв под руку, он повел меня вдоль пирса. Я думала, он пригласит меня в один из мягко освещенных, отделанных стеклянными панелями ресторанов, которые выходили окнами на залив, но вместо этого он повел меня в закоулки. После нескольких минут ходьбы мы по существу оказались в пригороде. Я продолжала держать свой рот на замке, намереваясь просто подождать и посмотреть, к чему все приведет.
В конце концов, мы нырнули в переулок, который, как оказалось, был напичкан домами. Себастьян остановился и обменялся парой слов с человеком, стоящим перед довольно неприметным дверным проемом. Спустя несколько мгновений мы вошли внутрь и спустились по узкой лестнице. Вся эта ситуация пробуждала странное чувство, во многом такое же, как и в первый вечер нашей встречи, такое же, как в тот вечер, когда я была не разочарована тем, что в итоге обнаружила.
— Ничего себе, — произнесла я, когда мы спустились на нижний этаж. — Здесь потрясающе.
В некотором смысле я оказалась права. Это был ресторан, правда, это был один из самых оживленных ресторанов, которые я когда-либо видела. Комната была битком забита людьми, все сидели за длинными столами, смеялись, болтали и передавали по кругу красочные тарелки, наполненные едой. Воздух был насыщен несметным количеством ароматов, запахом чеснока, паприки и сладкими нотками свежего чили. В этом месте царила удивительная атмосфера, словно каждый дал молчаливое согласие на одну ночь забыть о своих проблемах и просто наслаждаться жизнью. Я бы удивилась, если бы обнаружила хоть одну хмурую физиономию.
— Добро пожаловать в «Mi Casa», — объявил Себастьян.
— «Мой дом»? — спросила я, смутно припоминая перевод кое-каких давно забытых фраз, изучаемых в начальной школе на уроках испанского.
Он кивнул.
— Немного странное название для ресторана.
Его улыбка стала еще шире.
— Это не просто ресторан. Пойдем, они придержали для нас столик.
Взяв меня за руку, он повел меня к стойке администратора. Мужчина мгновенно признал Себастьяна, а после нескольких особых выражений на испанском сопроводил нас в дальнюю часть комнаты.
— Это мое самое любимое место во всем Сиднее, если удается освободить вечер, — сказал Себастьян, когда нас посадили за столик. — С некоторых пор я не так часто здесь бываю, но каждый раз, когда удается выбраться, получаю неимоверное наслаждение.
— Понимаю почему, — произнесла я.
Мы даже не успели ничего заказать, а у нашего стола появился официант, удерживая два бокала и высокий кувшин сангрии.
— Стандартный выбор, — сказал Себастьян, подмигнув. Я не жаловалась. Напиток был вкусным, сладким и насыщенным, но с легким намеком на специи.
Изучив довольно устрашающее по своей грандиозности меню, я позволила Себастьяну сделать заказ за нас двоих. В меню было так много блюд, что я понятия не имела с чего начать.
Безусловно, это место колоссально отличалось от последнего ресторана, в который он меня водил. «Причал» был тихим и изысканным рестораном; воплощением высокой кухни. Этот же ресторан больше походил на ухоженное тайное семейное гнездышко. От клеенчатых скатертей и общительных посетителей до гигантских дымящихся тарелок с едой. Это было то самое место, которое мгновенно заставляло вас почувствовать себя как дома. В какой-то момент, когда Себастьян делал заказ, ему даже пришлось перейти на крик, потому что группа позади нас неожиданно запела.
— Извини, — сказал он мне, когда официант ушел. — Здесь бывает немного шумно.
— Не извиняйся. Мне здесь нравится. Кому не хочется небольшого представления за ужином?
— Ну, ужин будет еще лучше, чем представление. Еда здесь внеземная. Одно из немногих мест, в котором паэлью готовят так же хорошо, как на родине.
— С нетерпением жду, — я пригубила вино. — Так значит ты родом из Испании? Должна признаться, твой акцент всегда приводил меня в замешательство.
Он кивнул:
— Понимаю. Я там родился. Мой отец был испанцем, а мать — австралийкой. В детстве я не смотрел телевизор или что-то в этом роде, так что меня учили говорить родители, и в итоге я вобрал в себя смесь двух акцентов.
— Испанский и австралийский, да? Должна сказать, это одна из чертовски горячих комбинаций.
Я вспомнила свой разговор с Томасом. Я стремилась узнать больше о прошлом Себастьяна, но мне не хотелось на него давить. Он уже открыл мне правду о Лив, я полагала, что остальным он поделится, когда будет готов.
Меж тем мы стали наверстывать упущенное. Наконец открывшись, чтобы получше узнать друг друга, мы затронули темы, как правило, обсуждаемые на первом и втором свиданиях, — фильмы, книги, музыка, телепередачи. Ни у одного из нас больше не хватало времени на все эти вещи, но мы, тем не менее, озвучили свои предпочтения. Оказалось, что он был большим фанатом фильмов ужасов и любил книги о Джеке Ричере так же сильно, как и я.
— Он тот самый настоящий герой, которым я восторгаюсь, — сказал он.
Все это были лишь крошечные составляющие, почти несущественные, когда брались по отдельности, но каждая из них добавляла чуть больше деталей к картине его личности, которую я медленно собирала в своей голове.
Еда была очень вкусной, как Себастьян и обещал. Он заказал слишком много – хватило бы на семью из пяти или шести человек – но он отмахнулся от моих сетований, настаивая, чтобы я попробовала все.
— Ты хорошо проводишь время? — спросил он, когда мы наелись досыта.
— Да, прекрасно. Хотя я все еще в замешательстве от того, что мне была нужна удобная обувь. Мы позже будем скидывать набранные калории?
Он улыбнулся, как человек, у которого была тайна, и которую он с трудом в себе сдерживал, чтобы не разболтать.
— Ты скоро узнаешь.
Минут через десять в центре комнаты началась какая-то суета. Посмотрев по сторонам, я нахмурилась, когда заметила, что большая часть персонала начинает сдвигать столы и стулья и отставлять их в сторону. Казалось, немного рано делать уборку, впрочем, никто, судя по всему, не возражал. Большинство посетителей освободили свои места и отошли в сторону наблюдать за процессом.
— Нас уже выгоняют, — спросила я.
Себастьян рассмеялся.
— Не совсем. Смотри.
Официанты работали с хорошо выверенной четкостью, и за несколько минут вся комната, кроме нашего уголка, была освобождена от мебели. Я к тому моменту осилила несколько напитков, так что до сих пор плохо соображала, но спустя несколько мгновений музыка, которая звучала на заднем фоне неожиданно стала громче и мелодия сменилась со сдержанной на громкую.
— Ох, не может быть, — сказала я, с удивлением наблюдая за тем, как толпа снова начала перемещаться к центру комнаты, их тела в настоящее время извивались в такт с ритмом. Комнату наполнила такая энергетика, что чуть не сорвало крышу.
— Как я уже говорил, это не просто ресторан, — ответил он.
— По всей видимости, нет. — В тот момент последний кусочек головоломки встал на свое место. — Вот дерьмо. Ты рассчитывал, что мы будем танцевать? — Если бы я встречалась с кем-то другим, эта мысль, возможно, пришла бы мне в голову раньше, но Себастьян был не из тех парней, которые по моему представлению ходили на танцы. Казалось, раскрепощенность, свойственная танцорам, расходится с его непоколебимым чувством самоконтроля. Я считала, что танцы вызовут у него чувство неловкости.
— Ты выглядишь удивленной, — сказал он, быстро встав на ноги.
— Просто я думала, что ты больше из тех парней, которые предпочитают виски и покер.
— Разве я не могу быть и тем и другим?
Я медленно в недоумении покачала головой.
— Просто, когда я думаю, что начинаю понемногу тебя узнавать...
Он засмеялся.
— Ты многого обо мне не знаешь, София.
— Означает ли это, что найдется способ смутить меня еще больше?
— Ой, да ладно, не говори, что ты никогда не выбиралась с подругами на танцы после нескольких бокальчиков.
— Конечно, выбиралась, — ответила я, — только замени «несколько» на «огромное количество». Я определенно еще не настолько пьяна. Кроме того, это всегда происходило в клубе. Если ты можешь с заплетающимися ногами кружиться, подняв руки над головой, ты идеально вписываешься в такие места. Здесь же все по-другому. Здесь все выглядит как на прослушивании «So You Think You Can Dance»4.
Я не преувеличивала. Мне не хватало знаний или словарного запаса, чтобы описать все то, что происходило передо мной, но было такое чувство, что каждый находящийся в комнате человек, по крайней мере, обучался танцам. Пары извивались вместе в унисон, их дикие движения также несли в себе грациозность и уверенность. Не существовало двух одинаково танцующих пар. Некоторые пары льнули друг к другу, как любовники на кровати, извиваясь и раскачиваясь, не размыкая объятий. Другие двигались с большей развязностью, неустанно вращая голыми ногами и мускулистыми руками. Во всем этом было что-то невероятно чувственное. Оставаясь сторонним наблюдателем, я чувствовала себя практически вуайеристкой.
— Ты слишком заморачиваешься, София. Помнишь, что ты мне сказала той ночью? Если тебе нужно подумать, то все это безнадежно, — он заставил меня встать. — Ты, наверное, не обращаешь внимания на то, как двигаешься, но я определенно обращаю, и это тело создано для танцев.
Я беспомощно наблюдала за тем, как официанты подхватили наш столик и тоже убрали его в сторону.
— Я думала, танцовщицы должны быть высокими и худыми.
Он порочно улыбнулся и нежно провел рукой по моему бедру.
— Балерины возможно, но я совсем не это имел в виду, — он еще раз кивнул в сторону толпы. — Давай же, все, что тебе нужно делать, – это повторять за мной.
Возможно, свою роль сыграло притяжение музыки, или соблазнительная энергия танцующих, понятия не имею, но я обнаружила, что киваю. Он повел меня в гущу событий.
Я мгновенно почувствовала, как адреналин толпы накрыл меня с головой. Он был ощутим, наполнял воздух, просачиваясь через мою кожу и заставляя мое тело петь. Из динамиков вырывалась динамичная мелодия, что-то современное, но с отчетливо латинской тематикой, и Себастьян быстро вошел в ритм. Не знаю, как я вообще могла подумать, что он будет выглядеть неуклюже. Достаточно одного взгляда на это гибкое тело и любой мог заметить, как комфортно он чувствовал себя на танцполе. Его врожденная сексуальность объясняла дикость такой экспрессии. Каждый жест, каждое смещение его бедер придавало ему еще больше очарования.
Прижав одну руку к моей пояснице и зажав мои пальцы другой рукой, он начал вести меня через всю комнату, его ноги четко следовали ритму, его тело извивалось, как флаг на ветру. Я не хотела выставлять его дураком, так что старалась изо всех сил соответствовать ему, но мои мышцы под его руками словно одеревенели. Картина происходящего, окружавшая нас, была замысловатая, хаотичная и изумительная, но я понятия не имела, как мне удастся подстроиться под общий лад. В глубине души я чувствовала, что это невозможно.
— Ты все еще думаешь, — сказал Себастьян, ощутив мой дискомфорт. — Прекращай так усердно стараться. Все это подразумевает под собой веселье, а не соревнование. Комнаты не существует. Их не существует. Есть только ты, я и музыка.
Мне понравилась эта идея. Закрыв глаза, я прильнула к нему и попыталась расслабиться. Когда я перестала видеть окружающую обстановку, стало легче. Все, что я должна была ощущать, это несмолкающий грохот колонок и прикосновение рук Себастьяна. Постепенно я позволила мышцам расслабиться, доверив ему вести меня. Пульсирующий бас походил на путеводную звезду, и я позволила моему телу следовать за ней, как оно того желало.
— Намного лучше, — сказал Себастьян.
Я не знала, как назвать то, что мы делали. Может, я по-прежнему выглядела глупо, не знаю, но так или иначе меня это больше не волновало. Я просто отдалась чувствам. Мне нравились ощущения, которые возникали, когда я прижималась к нему, позволяя ему удерживать мои части тела, словно они были продолжением его собственных конечностей. В тот момент мы были одним целым, двигаясь в полной гармонии. Это больше походило на наши занятия любовью – его руки умело мной управляли, пока мое тело льнуло к нему, уступая его контролю – и даже будучи полностью одетыми, для нас это было не менее возбуждающее действо.
Но помимо физической составляющей, здесь присутствовало что-то глубоко-эмоциональное. Я знала, что это была та сторона его личности, которую он редко показывал, поэтому открывшись мне, он придал этому моменту особое значение. Одна за другой его стены рушились.
Когда закончилась первая песня, музыка изменилась. Новая композиция была более медленной и знойной, но Себастьян быстро подстроился под нее. Легкий поворот его запястья, и меня крутануло в сторону от него, а затем резко развернуло обратно, и я снова прижалась к нему, на этот раз спиной к его груди. С мучительной нежностью его руки начали свое путешествие по моим бокам и опустились на бедра, поигрывая с кромкой платья. Такая близость в общественном месте должна была вынудить меня отстраниться, но чувственность, витавшая в воздухе, была заразительна. Я полностью растворилась в моменте. Я чувствовала его горячее дыхание на коже, когда его губы дразнили местечко чуть выше шеи, искушая, но не соприкасаясь. С каждым вращением наших бедер моя попа терлась о его штаны, сообщая, что я была не единственной, кто находил этот опыт безумно эротичным.
Другие пары тоже пустили правила приличия по ветру. Несколько мужчин пронеслись мимо нас в распахнутых рубашках, с грудью блестевшей от пота и партнершами размахивающими своими юбками как веером. Одна женщина скинула свой топик и вертелась из стороны в сторону в одном лифчике, как исполнительница танца живота. Все находящиеся в комнате смеялись, кричали и аплодировали в такт звучащим басам. Я никогда раньше не была частью такого безудержного проявления радости.
— Ты сногсшибательно выглядишь, — прошептал мне на ухо Себастьян.
— Ты так считаешь? — ответила я.
— Определенно. Хотя это может иметь некоторое отношение к тому факту, что все, что ты делаешь сейчас, в моем воображении ты делаешь обнаженной.
Я рассмеялась.
— Правда? Тогда я, наверное, не должна делать вот так, — выскользнув из его хватки, я снова повернулась и начала медленно наворачивать вокруг него круги, вызывающе покачивая бедрами и медленно проводя руками вверх и вниз по своему телу.
Из его горла вырвался низкий, чисто мужской звук.
— Боже, у меня нет столько выдержки, София.
Я ухмыльнулась, но не остановилась. Было волнующе устраивать для него подобного рода представление посреди переполненной комнаты. Я видела очертания его возбуждения, заметно выпирающие в области ширинки. По правде говоря, со всей этой наэлектризованностью, пробегающей по моим венам, я не была уверена, что хотела, чтобы он сдерживался. У меня была тщательно продуманная прелюдия, теперь я хотела получить то, что она обещала.
Он не разочаровал. По окончании моего повторного вращения вокруг него, он снова меня схватил и притянул к себе для поцелуя. Интенсивность этого жеста была почти подавляющей, и на несколько минут я потеряла всякое чувство реальности. Все, что существовало – только мы и наши языки, сплетающиеся в танце, как и наши тела.
Когда он, наконец, отстранился, схватил меня за руку и начал уводить с танцпола, я не произнесла ни слова. Было абсурдно заниматься чем-то в комнате заполненной окружающими нас людьми, но страстное желание, которое я ощущала, затмевало чувство логики.
Так или иначе, он нашел уединенное местечко; небольшой банкетный зал, скрытый за занавесом в задней части комнаты. Здесь не гарантировалась какая-то особая приватность – не было ни замков, ни даже дверей – но я не думаю, что в мире существовало препятствие, которое бы остановило нас в тот момент. У него ушла секунда на то, чтобы расстегнуть ширинку и вытащить свой член, после чего он подхватил меня под бедра и поднял, прижав к стене. Я обернула вокруг него свои ноги, а затем одним движением запястья он сдвинул мои трусики в сторону и вошел в меня на всю длину.
Меня мгновенно пронзило жаром.
— Видишь, как ты лишаешь меня контроля, София? — прохрипел он, его лицо исказилось от удовольствия. — Я пристрастился к тебе, но этого мало. Этого всегда будет мало. — Каждое заявление было отмечено мощными толчками его бедер.
Я застонала и уткнулась лицом в его плечо, намереваясь позволить ему взять от меня столько, сколько он хотел. Каждый нерв в моем теле уже начинал понемногу вибрировать, и с каждым мощным ударом Себастьян чуть больше усиливал мое возбуждение. Мои ноги сжимали его бедра, словно тиски, подначивая проникать еще глубже.
— Сильнее. — Мой голос казался неестественным.
— Попроси, как следует, — мурлыкнул он, покусывая мочку моего уха.
— Трахни меня сильнее, Себастьян. Пожалуйста.
На мгновение он замедлился. Затем слегка изменив положение ног, он снова в меня вонзился. Я закричала, практически прокусив зубами его кожу в процессе. Его погружения стали наказанием, почти на грани боли, но мое тело поглощало каждое проникновение с той же жадностью, что и глоток воздуха. Мне нравилась эта страсть, эта пронизывающая, безудержная потребность. Каждый толчок был повторением обещания.
Моя спина изогнулась дугой, бедра пытались добавить собственную лепту в уравнение, но мне не хватало места для маневра, мне негде было развернуться. Я была беспомощно прижата к стене, меня трахали менее чем в двадцати футах от бурно хлопающей в ладоши, беснующейся толпы. И все это дарило удивительное ощущение.
Я по-прежнему слышала ритмичные звуки музыки, доносящиеся из соседней комнаты. Басы композиции эхом отдавались в груди. Казалось, будто наше занятие любовью – просто продолжение танца, наш ритм ускорялся и замедлялся в такт музыке. Это было потрясающе – идеальное завершение идеальной ночи.
Отведя мою голову назад, Себастьян накрыл мой рот своими губами, мягкость его языка контрастировала с восхитительной твердостью его члена. Мои руки хаотично перемещались по твердой поверхности его спины, упиваясь вибрацией мускулов, пока он неистово вбивался в меня.
Я чувствовала, как в глубине моего лона возрастало давление, сигнализируя о том, что мое тело не сможет продержаться дольше.
— Я близко, — выдохнула я.
— Тогда смотри на меня.
Я потянулась к нему, прижавшись своим лбом к его лбу, пока наши глаза не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Не закрывай глаза. Даже не моргай. Я хочу, чтобы ты наблюдала за тем, как я заставлю тебя кончить, София, за каждым мгновением этого.
И мощным движением бедер он подтолкнул меня к краю. Необузданность, влечение, риск быть пойманными – составили чертовски сильную комбинацию. Я вцепилась в его кожу, все мое тело сотрясала дрожь от экстаза освобождения. Я абсолютно уверена, что закричала, но из-за шума в соседней комнате никто, похоже, этого не заметил.
Вскоре настал и его черед. После нескольких финальных грубых толчков его пальцы впились в мои бедра, а его тело стало крепче стали, пока он изливался внутри меня.
Когда его удовольствие схлынуло, он медленно покачал головой.
— Знаешь, когда-нибудь ты навлечешь на нас неприятности, София.
— Я? — спросила я, пытаясь придать своему лицу невинное выражение. Это оказалось нелегким делом. Он по-прежнему удерживал меня на весу, а его полуэрегированный пенис все еще оставался во мне. — Я считаю, что именно ты притащил меня сюда и изнасиловал без лишних слов.
Он вздернул бровь.
— Помнится, я предупреждал тебя о последствиях, которые повлекут за собой твои действия. И если ты собираешься притворяться, что не наслаждалась моментом, я буду вынужден доказать, как ты не права. — Его губы опустились на мою шею. — Спорим, я снова смогу заставить тебя кончить, прямо здесь, у этой стены. Спорим, я заставлю тебя кричать так громко, что услышат в соседней комнате.
Я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь мягким поддразниванием его губ.
— Как бы заманчиво это ни звучало, я не уверена, что готова к живой аудитории.
— Вот и хорошо, я тоже. Теперь, когда у меня есть ты, все это, — он кивнул в сторону моего тела, — мое, и только мое. Я ни с кем не хочу делиться этим видом.
— Ну, если этот вечер твой своеобразный способ заявить права на свои владения, то я считаю, наше соглашение прекрасно себя зарекомендует.
Приведя себя в порядок и сделав все возможное, чтобы придать себе презентабельный вид, мы незаметно проскользнули обратно в толпу. Никто не обратил на нас ни малейшего внимания. В комнате по-прежнему витала безудержная энергия и часть меня хотела вновь присоединиться к вечеринке, но из-за столь яркого оргазма я чувствовала легкую слабость в коленях, так что мы направились к выходу.
Я ожидала, что как всегда волшебным образом появится Джо, но улица снаружи заведения была пуста.
— Думаю, нас бросили, — сообщила я.
Он рассмеялся:
— Я бы не сказал этого о Джо, но сейчас другой случай. Я подумал, что мы могли бы прогуляться перед отъездом.
Моя рука покрылась мурашками, когда по переулку прокатился порыв морского ветра. Несмотря на время года, ночь была не по сезону холодной.
— Не знаю, я, похоже, замерзаю. Может в другой раз?
— Давай же, я хочу показать тебе кое-что. Это не далеко, — сняв пиджак, он накинул его мне на плечи. — Лучше? — спросил он.
Я улыбнулась.
— Как по-джентльменски. — Конечно, так было теплее, хотя я не знаю, как он сам не замерзал. Плюс я оставила его в одной рубашке, которая выгодно подчеркивала твердые изгибы его грудной клетки. — Хорошо, пошли. — (Он обнял меня за плечи и повел к главной улице.) — Но должна признаться, — продолжила я, — мне немного не по себе от всей этой романтики. Поздняя вечерняя прогулка вдоль берега может быть неправильно истолкована. У нас есть границы, ты не забыл?
Он громко рассмеялся:
— От зрелища, как ты там отплясываешь, границы перестали существовать, София. Ты официально разрушила меня для других, — он игриво шлепнул меня по заднице, наглядно продемонстрировав свою точку зрения.
— А-а, так вот значит, что я должна была сделать, чтобы заслужить эту порку? — спросила я, слегка качнув бедрами.
— Оу, ты чувствуешь себя обделенной?
Я усмехнулась:
— Просто любопытно. Прошло некоторое время с тех пор, как ты применял в спальне тяжелую артиллерию. Этого достаточно, чтобы заставить девушку думать, что ты стал мягче.
Он вернул мне улыбку, улыбнувшись в ответ.
— По-моему, я всего несколько минут назад привел яркий пример того, насколько жестким могу быть.
Меня рассмешили его слова.
— Не спорю.
— А если серьезно, — продолжил он, — доминант доминанту рознь. Мне нужен контроль в спальне, это никогда не изменится, но не все мы ходим в коже без остановки, орудуя паддлом. Не пойми меня превратно, мне нравятся легкие извращения, когда настроение соответствующее, но, по правде говоря, думаю, я часто использовал эту жесткую сторону своей личности, как своеобразную маску. Так было всегда намного проще держать дистанцию между мной и партнершами, когда я входил в роль. Но с тобой я хочу максимально сократить это расстояние.
Для меня по-прежнему было непривычно, когда он столь открыто выражал свои чувства. Его признание вызвало у меня приятную дрожь от макушки до кончиков пальцев на ногах.
— Так значит, больше никакого связывания? — нахально поинтересовалась я.
Внезапно он оказался у меня за спиной и прижал мои руки к бокам, вынудив замереть на месте.
— О, я бы так не сказал. — Я закрыла глаза, когда почувствовала, как он нежно коснулся губами моего уха, после чего мягко прикусил за шею. — Есть масса вещей, которые я хочу сделать с твоим телом. Я просто жду подходящего момента.
— Тогда, думаю, мне стоит набраться терпения, — ответила я, мой голос внезапно охрип.
— Точно.
Некоторое время мы шли в тишине. Я ожидала, что он поведет меня к пляжу, но вместо этого он свернул в другую сторону. Моя замешательство возросло, когда он снова повернул, на этот раз вообще сойдя с дороги и ступив на узкую затемненную и лишенную уличных фонарей грунтовую дорожку, которая пролегала между двумя домами. Я едва могла видеть дальше, чем на три фута вперед.
Я замерла, когда на меня нашло озарение.
— Ты говорил, что тебе нравятся фильмы ужасов, а ведь большинство из них именно так и начинаются.
— Доверься мне, — он улыбнулся.
Мы прошли около ста футов, с каждым шагом склон становился все круче, пока, в конце концов, не достигли вершины.
— Ничего себе, — произнесла я во второй раз за ночь. Вид передо мной был более чем захватывающий. Тайное место открывало обзор на широкий необъятных размеров мыс, который выходил на бухту Мэнли. Мы видели все – береговую линию, залитую лунным светом, огромное количество пришвартованных яхт в заливе, даже отсвет городских огней в отдалении.
— Как ты нашел это место? — спросила я.
— По счастливой случайности, — он выглядел смущенным. — Или, возможно, по глупости. Я проводил ночь в «Mi casa» с друзьями, и мы перебрали с выпивкой. Я пошел прогуляться, свернул, отыскивая обратный путь, и каким-то образом попал сюда, — он глядел вдаль на вспенивающиеся волны. — Впрочем, отчасти я рад, что так произошло. Мне нравится этот вид.
— Красивый вид, — согласилась я.
Он подвел меня к открытому участку в нескольких футах от края обрыва, и мы сели. Склонившись, я положила голову на его плечо и прильнула к нему поближе. Хотя ветер был здесь еще более промозглым, прижимаясь к Себастьяну всем телом, я больше не ощущала холода.
Он кивнул головой в сторону доков, где несколько элегантных белых кораблей неспешно высаживали и забирали пассажиров.
— Что мне нравится больше всего – так это паромы. Я всегда любил корабли, даже когда был ребенком. Есть что-то в самих путешествиях, что наполняет меня надеждой.
Я ничего не могла с собой поделать:
— Ты ведь знаешь, что они просто плывут в город, так? Половина из них, вероятно, через несколько часов пришвартуется в гавани.
Он рассмеялся.
— Да ладно, где твоя вера в чудо? — Выражение его лица перешло от беспечного к более задумчивому. — Правда заключается в том, что на самом деле я уплыл на корабле.
Я замялась, но могла сказать наверняка, что мы осмелились зайти на более темную территорию. Эта ночь была удивительной, и часть меня не хотела разрушать этот идеальный момент, но он привел меня сюда не просто так. Я говорила, что хочу больше откровенности. Поэтому сейчас я не могла пойти на попятную.
— Уплыл?
Он облизал губы.
— Как я уже говорил ранее, у меня было не простое детство. Место, где я жил... ну, оно точно не годилось для детей. Ни для кого, если на то пошло. Там не было ни поездов, ни автобусов, ни даже дорог. Но было море. Я часто сидел на месте вроде этого и смотрел на суда, заходящие и выходящие из доков по другую сторону залива. Мне всегда нравилась мысль, что они уплывали. Меня даже не волновало куда. Просто далеко. В конце концов, когда я достаточно повзрослел и окреп, я тайком пробрался на одно судно и поплыл, ни разу не оглянувшись назад.
У меня ушло несколько секунд, чтобы обдумать сказанное им. Нужно было во много разобраться.
— С твоих слов я поняла, что ты родом из Испании.
Он печально усмехнулся.
— Большинство людей не понимают, какая бедность царит в крупных европейских странах. Я со своими родителями жил в небольших трущобах примерно в часе езды от Барселоны. Там их больше, чем ты думаешь. Во Франции сотни. В Португалии не меньше. Целые группы людей, которые проходят через любую доступную систему поддержки социального обеспечения, пока не осядут в единственном месте, которое их примет.
— Трущобы? — неуверенно спросила я.
Он кивнул, затем скривился.
— Наш дом был сделан в основном из старых фанерных дверей, скрепленных гвоздями. Крыша состояла из одного листа рифленого железа. Я помню, что когда шел дождь, стоял такой невыносимый шум, будто раскаты грома, которые продолжались всю ночь напролет.
— Черт, — произнесла я в ошеломлении, качая головой. — Я даже не могу представить себе такую жизнь. Почему твои родители ничего не предприняли? Я знаю, если бы у меня был ребенок, я бы сделала все, что в моих силах, лишь бы оградить его от подобного места.
Он кивнул.
— Раньше я ненавидел их за это, но больше нет. Они были хорошими людьми, сейчас я это понимаю. Такая жизнь способна подорвать твою силу воли. Все, проживающие там, так много раз терпели поражение, что почти сдались. Кроме того, когда ты приспосабливаешься к жизни с такими людьми, даже если ты хочешь уйти, не так просто собраться и отправиться в путь.
Я поняла, что он имел в виду, но напряжение в его голосе предупредило меня не копать глубже. Независимо от того, что сделали или не сделали его родители, это не отменяло того факта, каким человеком стал Себастьян.
— И все же ты ушел, — произнесла я, улыбнувшись и сжав его руку. Меня приводило в ужас осознание того, что ему через столько всего пришлось пройти, и все-таки он сумел стать великолепным, уверенным мужчиной, который сидел теперь рядом со мной.
— Да, именно так.
— И ты с тех пор во многом преуспел. Как мог сорванец из трущоб превратиться в богатого и успешного миллионера?
Он улыбнулся.
— Думаю, эта история для другого раза. Может, будем просто наслаждаться видом?
— Да, конечно. — Прошло несколько минут. — И Себастьян. Спасибо.
Он ответил, притянув меня ближе и нежно поцеловав в волосы.
Понятия не имею, как долго мы здесь сидели. Мы задержались еще на какое-то время после отплытия от причала последнего парома. Честно говоря, я была бы не прочь провести здесь всю ночь в колыбели его рук, пока его пальцы нежно поглаживали мою щеку. Я никогда не чувствовала себя счастливее.
Глава 12
Себастьян остался ночевать в моей квартире, и на следующее утро мы завтракали вместе. Немного не профессионально снова опаздывать в офис, особенно после раннего побега с работы прошлым вечером, но, если честно, мне было наплевать. Прошлая ночь показала, насколько совершенными могут быть наши отношения, и все, чего я хотела, это продолжать ощущать эту эйфорию как можно дольше.
— Какой у тебя график на следующие несколько дней? — спросила я его, когда мы заканчивали пить кофе.
Он поморщился:
— Занят, к сожалению. Подозреваю, что в обозримом будущем я буду есть за рабочим столом. Возможно, в течение нескольких дней придется самому себя развлекать.
Я почувствовала укол разочарования, но отмахнулась от него.
— Ясно. В любом случае мы сейчас серьезно взялись за дело Райтов, поэтому мне точно не придется скучать, — я подняла свою чайную ложечку, положила ее в рот и вытащила, медленно проводя языком по нижней ее части. — Разумеется, я бы могла еще раз потребовать развлечь меня, прежде чем ты исчезнешь.
Он усмехнулся:
— Знаешь, так уж вышло, что у меня есть в запасе свободное время, которое начинается прямо... сейчас.
Достаточно сказать, что на работу я пришла еще позже, чем планировала изначально.
На самом деле, я не очень-то расстроилась занятостью Себастьяна, как должна была, потому что он подал мне идею. Его сюрпризы становились регулярной составляющей наших отношений, и я хотела сравнять счет. Поэтому я решила, что если он так занят, чтобы выйти, я сама доставлю себя к нему.
На следующий день, когда подошло время обеда, я захватила пару сэндвичей из соседнего магазина и направилась к его зданию. Ненавязчивые расспросы за завтраком подсказали мне, что его офис действительно был спрятан за баром и использовался только во время торжественных приемов. Фактически же, большую часть своего времени он проводил в главном здании «Фрейзер Кэпитал», которое находилось всего в десяти минутах ходьбы от моей работы.
Как я и предполагала, здание оказалось впечатляющим. Сверкающий цилиндр из темного стекла, который взмывал в небо, словно поднятая вверх рука. Было несколько страшновато направляться в офис Себастьяна. В этом не было чего-то необычного, но из-за секретности, с которой его компания подходила к своей работе, я чувствовала себя в какой-то степени как солдат рискнувший проникнуть в тыл противника.
Я подошла к стойке ресепшн, изо всех сил стараясь выглядеть подобающе этому месту.
— Чем я могу вам помочь? — спросила администратор, слишком широко улыбаясь. Она была довольно молодой девушкой, хотя и чрезмерно накрашенной, словно сошедшей с обложки журнала.
— Да, я здесь, чтобы увидеться с Себастьяном Локком.
Она взглянула на установленный перед ней экран.
— У вас назначена встреча?
— Не совсем. Я надеялась сделать ему сюрприз, — я подняла бумажный пакет, в котором находился наш обед.
— Ох, сожалею, но никто не может подняться наверх без предварительно назначенной встречи. Политика компании.
— Я понимаю, но я не посторонний человек. Я – его девушка, — было немного странно произносить это вслух. Мы никогда прежде не использовали такие термины. Но все же, это ведь правда, так?
Женщина за стойкой улыбнулась с тем легким снисхождением, которое люди, как правило, приберегали для маленьких детей.
— Сожалею, но я не могу делать исключения. Я могу позвонить ему, если хотите, возможно, он спустится вниз?
Я резко выдохнула. Я надеялась удивить его, заявившись без предупреждения в его офис, но если это был мой единственный вариант, полагаю, у меня не было выбора.
— Хорошо. Спасибо.
Она нажала несколько кнопок на телефоне и терпеливо ждала соединения, но ничего не произошло.
— Я сожалею, но его, кажется, нет на месте. Я могу принять у вас сообщение, если хотите.
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Возможно, это была глупая затея. Он был занятым человеком. Чтобы увидеть его, я должна была просто договориться по телефону, как нормальный человек.
— София? — раздался позади меня голос.
Я повернулась и столкнулась лицом к лицу с Томасом, другом Себастьяна.
— Это ты. Я так и подумал, — сказал он. Ему удалось растянуть губы в улыбке, хотя не похоже, что он был так же рад меня видеть, как и в тот вечер. Видимо Себастьян не единственный, кто находился под огромным влиянием стресса.
Я кивнула:
— Привет, Томас.
— Ты здесь, чтобы увидеться с Себастьяном?
Я ощутила проблеск надежды.
— Ну, я надеялась, но они не пропускают меня.
Он поморщился:
— Да, нам действительно не разрешают принимать гостей наверху. Это немного драконовские меры, знаю, но таковы правила.
— Но если я поднимусь с тобой, все будет в порядке, не так ли? — сказала я, сверкнув улыбкой.
— Технически ты должна быть клиентом... — он закусил губу.
— Пожалуйста! Я так надеялась его увидеть. Мне нужно всего несколько минут.
Я думала, что мое женское очарование достигло цели, но в результате он только покачал головой.
— Извини. Если кто-то узнает, мне обеспечено безумное количество неприятностей. Черт, сам Себастьян устроит мне разнос. Но поскольку ты проделала сюда такой путь, я могу пойти и найти его, если хочешь. Он на встрече, но она не должна была затянуться.
Я немного приуныла, хотя не знаю, чему я удивлялась. Себастьян описал Томаса как «человека компании до мозга костей». Надеяться, что он нарушит правила, судя по всему, бесполезно.
Однако, его предложение – лучше, чем ничего.
— Хорошо, конечно. Это было бы здорово.
Он жестом указал мне следовать за ним. Когда мы шли по направлению к лифту, он бросил взгляд на пакет, который я держала в руке.
— Обед с доставкой? Себастьян – везунчик.
— Боюсь, это больше из-за необходимости, нежели романтического порыва. Мы оба так заняты, что едва успеваем увидеться друг с другом. Я полагала, что пятнадцать минут за поглощением сэндвича – лучше, чем ничего.
— Несомненно, — он молчал в течение нескольких секунд. — Итак, отношения между вами двумя развиваются довольно неплохо.
Моя сильная, независимая сторона возненавидела глупую улыбку, которая расцвела на моем лице.
— Да, думаю, что так.
— Это хорошо. Очень хорошо. — Но что-то в его тоне подсказывало мне, что он не особенно в это верил. Я не знала, что с этим делать. Он все еще беспокоился о способности Себастьяна связать себя обязательствами? Я вынуждена была признать, что меня по-прежнему терзали те же сомнения, но наша ночь в «Mi casa» сыграла важную роль на пути к их устранению.
Несколько секунд спустя прибыл лифт.
— Мы, вероятно, будем через пару минут, — сказал он, войдя в кабину. — Не стесняйся, устраивайся поудобней, — он указал на длинный диван, который стоял у дальней стены.
— Не беспокойся. Спасибо, Томас.
— Рад помочь.
Иногда я задаюсь вопросом, что случилось бы, сделай я так, как он попросил. Это было одно из тех, казалось бы, несущественных решений, которое, так уж вышло, привело к серьезным последствиям.
Вместо того чтобы сидеть и ждать, я не устояла перед желанием немного побродить. Стало ясно, что мне не выпадет шанс увидеть офис Себастьяна, но это не значит, что я не могла осмотреть здание. Мне по-прежнему было безумно любопытно узнать о том, чем они здесь занимались.
Нижний этаж, похоже, отводился административному персоналу; молодые женщины в блузках и темных юбках-карандашах суетливо сновали туда-сюда по длинным коридорам. Некоторые из них метали в меня странные взгляды, но никто не остановил, поэтому я решила, что не нарушила каких-то серьезных правил.
Я не собиралась заходить чересчур далеко, мне достаточно было просто получить представление о том, что здесь происходило, но место было настоящим лабиринтом, и в какой-то момент я умудрилась заблудиться. Не успев осознать, я обнаружила, что стою в узком коридоре, который лишен дверей и людей. Было такое чувство, словно я двигалась по замкнутому кругу, так что я прошла до конца коридора и повернула за угол, ожидая, что вернусь к исходной точке.
Но вместо этого я нашла то, от чего у меня отвисла челюсть.
Этот коридор был короче предыдущего, и в нем была дверь. Единственная дверь. Клавиатура доступа с одной стороны говорила о том, что в этом направлении мне дальше не пройти. В принципе мне это было и не нужно. Сама дверь поведала мне обо всем, что я хотела узнать. Никакой вывески, ни слова указывающего на то, что находится за ее пределами. За исключением маленькой золотой буквы «А», которая была вытеснена на ее поверхности.
В моей голове что-то щелкнуло, ощущение, будто куча шестеренок внезапно встала на свои места. Теперь я поняла, почему этот символ казался мне таким знакомым. Это была не первая дверь, на которой я видела такой символ. Я вспомнила ночь нашей встречи с Себастьяном, кабинеты, на которые я нечаянно наткнулась. Именные таблички были сброшены мной со счетов, но теперь я вспомнила, что все они были оформлены в едином стиле.
Что-то тяжелое и темное стало скрести меня изнутри. Я спрашивала Себастьяна о татуировке напрямик, и он солгал. Она явно значила нечто большее, чем универсальный дизайн, выбранный по пьяни. У меня в голове тут же пронеслись все необычные события и странности связанные с ним. Скрытые от посторонних глаз офисы, тайные вечеринки, странные документы. Должны были быть связаны. Каждый отдельно взятый компонент был довольно безобиден, но добавьте покойника из новостей, и эта крошечная деталь внезапно объединяла все в нечто гораздо более зловещее.
Кем, черт подери, были эти люди?
Так или иначе, я отыскала обратную дорогу к лифтам и тяжело опустилась на диван. Я понятия не имела, что мне делать. Это было несправедливо. Отношения между мной и Себастьяном наконец-то обрели особый смысл. Я была счастлива, черт возьми. Но теперь такое ощущение, что из меня медленно выкачали кровь, заменив ее подавляющим чувством страха.
Я знала, что в его работе присутствовали вещи, о которых ему приходилось умалчивать. Я мирилась с этим, но предполагала, что это относилось к именам клиентов, деталям проекта и другим мелочам. Сейчас же был совершенно другой случай. Часть меня хотела просто проигнорировать это, засунуть под коврик в глубине души и позволить событиям идти своим чередом, но я понимала, что этому не бывать. Я должна была знать, с чем же я, в конце концов, имела дело.
Через несколько мгновений створки лифта разошлись и из кабины вышли Томас и Себастьян.
— Ну, разве это не приятный сюрприз, — произнес Себастьян, улыбаясь мне, хотя улыбка быстро сошла, когда он увидел мое лицо. — София, что случилось?
Томас, казалось, почувствовал, что мое настроение изменилось.
— Мне нужно кое о чем позаботиться, — сказал он, бросив на меня любопытный взгляд, после чего направился в главное фойе.
Я была благодарна за уединение. Я смотрела на Себастьяна несколько мгновений, даже не зная с чего начать.
— Почему я не могу подняться наверх? — наконец спросила я.
Казалось, это застало его врасплох.
— Извини. Я понимаю, что это немного странно. Просто такова политика компании.
— Выходит, ты там ничего не скрываешь?
На краткое мгновение что-то промелькнуло на его лице.
— Что бы я стал скрывать?
— Именно это я и пытаюсь выяснить.
Он выглядел озадаченным. Сев рядом со мной, он нежно положил одну руку мне на колено.
— Я не понимаю. О чем ты?
Я ответила не сразу.
— Помнишь, что ты мне сказал той ночью возле моего дома, — не дожидаясь его ответа, я продолжила: — перед тем как уехал? «Я обещаю, что никогда не буду тебе лгать».
Он медленно кивнул:
— Я помню.
— Так почему же солгал?
Возникла пауза.
— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.
Я вздохнула. В действительности я не рассчитывала, что он возьмет и выложит все по собственному желанию, но стоило попробовать.
— Тогда позволь мне сказать прямо. Почему там есть дверь, — я кивнула в сторону центральной части здания, — на которой тот же символ, что и на твоей груди?
Его глаза округлились. Несколько секунд стояла ошеломительная тишина.
— Думаю, ты ошибаешься, — сказал он дрогнувшим голосом, но он не смог убедить даже себя.
Я почувствовала небольшую вспышку гнева, но подавила ее. Однажды я уже отреагировала слишком остро. Я хотела дать ему шанс объясниться.
— Пожалуйста, сделай одолжение, перестань увиливать. Я не дура, Себастьян. Я знаю, что видела. Я видела этот символ в ночь нашей первой встречи, просто забыла до сегодняшнего дня.
Теперь в его глазах отражалась паника, его зрачки как безумные метались из стороны в сторону.
— Прости, — произнес он.
— Я не хочу извинений, Себастьян. Я хочу объяснений!
— Ты не понимаешь, о чем просишь, — он провел рукой по волосам и уставился в пол.
— Я прошу тебя быть честным со мной. Вот и все. Ясно, что ты не тот, за кого себя выдаешь, но все эти тайные офисы, странные символы и мертвые высокопоставленные иностранцы сбивают меня с толку и, честно говоря, немного пугают.
Он резко вскинул голову, встретившись со мной взглядом, и все сомнения относительно того, что между всем этим существовала некая связь, исчезли.
— Мертвые высокопоставленные иностранцы?
Я кивнула:
— Несколько недель назад я видела труп мужчины в новостях. Британский политик. У него была такая же татуировка, как и у тебя, только на руке. В тот момент я подумала, что это просто совпадение, но твоя реакция подтверждает обратное.
Он пристально смотрел на меня с полным смятением на лице. У него был взгляд человека, которому не оставили выбора, и меня накрыло новой волной страха. В конце концов, с той ночи в моем доме, которую мы провели вместе, я искренне надеялась, что мы минули эту стадию. Казалось, он, наконец, доверился мне и вопрос лишь в том, когда рухнут остальные его стены. Но теперь я не была так уверена. Что бы он ни скрывал, оно, по-видимому, значило для него гораздо больше, чем все остальное. Значило ли оно больше, чем то, что он испытывал ко мне?
— Это несправедливо, София, — ответил он в конечном итоге. — Ты знала, что у нас есть секреты. Я никогда не скрывал этого.
На этот раз волна гнева была больше.
— Несправедливо? Ты шутишь? Послушай, я понимаю, некоторые рабочие моменты запрещено разглашать, и я отношусь к этому со всем уважением. Я в том же положении и вынуждена скрывать детали судебных дел. Но это совсем другое. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? У вас есть чертова татуировка в виде фирменного знака какой-то секретной компании на груди! Я даже не могу себе представить, что это значит.
Он быстро сжимал и разжимал пальцы, качая головой назад и вперед в устойчивом ритме, как будто он одной силой мысли мог перемотать все назад.
— Пожалуйста, не заставляя меня делать это, — взмолился он.
— А какой у меня выбор? — спросила я. — Как я могу быть с человеком, который скрывает от меня подобные вещи? Как я могу доверять твоим словам? Я думала, что начинаю узнавать человека за маской, но теперь мне кажется, что я смотрю на незнакомца, — произнеся это вслух, я лишь усилила боль в разы. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но быстро их сморгнула. Я не буду плакать посреди его офиса.
Он тяжело вздохнул:
— Все, что ты видела, было реальным, София. У меня есть недостатки, которые нелегко принять, но я все тот же человек, что был несколько дней назад. Человек, который танцевал с тобой, держал тебя и чувствовал себя невероятно счастливым, когда просыпался рядом с тобой. Человек, который думает, что влюбился в тебя.
Я отшатнулась, как от удара. Из всего того, что он мог сказать, чтобы шокировать меня, это признание стояло в верхней части списка. Как я должна воспринимать его слова?
— Влюбился? — произнесла я, с трудом выговорив это слово. — Серьезно? Вот как ты собираешься увильнуть от этого разговора? — я думала, что и так уже была поражена, но хватило одного слова, и внутри меня взорвалась бомба. Мои эмоции теперь валялись разбитыми на тысячи мелких осколков.
Он выглядел почти таким же удивленным, как и я.
— Я ни от чего не увиливаю. Послушай, я скрывал кое-что от тебя, это правда, и мне жаль, что умолчал об этом, но у меня не было выбора, кроме как утаивать эту информацию. Я никогда не лгал тебе о том, что я чувствую. Никогда, — он произнес это с таким пылом в голосе, такой серьезностью, что проигнорировать его слова было практически невозможно.
Я покачала головой. Неважно, что я скажу или сделаю, такое чувство, что это будет неправильным решением. Я не понимаю этого мужчину. Мужчину, который в одну минуту мог заставить меня чувствовать себя такой бесценной, а в следующую – такой одинокой.
— Даже если это правда, этого недостаточно, — медленно ответила я.
— Я понимаю, — подавлено произнес он.
— Так ты можешь пообещать положить всему этому конец?
Повисла затянувшаяся пауза, возможно, самая длинная в моей жизни. Все это напоминало тот момент в моем доме, то мучительное ожидание, когда отношения зависят от следующих сказанных им слов. Только в этот раз я не получила ответа, на который надеялась.
— Я не знаю, — в конце концов, он закрыл глаза.
Каждая мышца в моем теле застыла от напряжения.
Я протяжно выдохнула:
— Тогда больше не о чем говорить.
Я была поражена тем, насколько спокойно я поднялась на ноги. Я надеялась, что он возразит. Он неоднократно демонстрировал свое непоколебимое упорство. Но он этого не сделал. Он просто повержено уставился в пол и дал мне уйти.
Направляясь к выходу, я заметила Томаса. Он сидел в кресле неподалеку, прямо за углом, перебирая какие-то бумаги, впрочем, он сочувственно мне кивнул, когда я проходила мимо. По всей видимости, он не слишком далеко ушел. Никакой уединенности.
Я устроилась на заднем сиденье такси, после чего заплакала. Водитель бросил на меня несколько тревожных взглядов, но сейчас в моем разуме не хватало свободного места, чтобы сосредоточиться на нем. Слишком много боли. Слишком много растерянности. Я понятия не имела, как мне реагировать на то, что произошло. Масштаб лжи Себастьяна до сих пор не укладывался в моей голове. Я не знала, что все это могло означать.
А затем в памяти всплыло то слово.
Если он и правда подразумевал то, что сказал, то как он мог позволить мне уйти? Любовь считалась связью, которая одерживала победу над всем остальным. Я пыталась убедить себя, что это была всего лишь уловка, отчаянная, последняя попытка сохранить то, что у нас было. Но боль в его глазах была настолько реальной, а признание вины в его голосе было настолько явным, что все это не имело смысла.
Ничего из этого не имело смысла.
Глава 13
Следующие несколько дней были не простыми. Я бродила по офису как зомби. Думаю, мое тело пыталось загрузить себя работой только чтобы отвлечься. Похоже, цель была достигнута. Я бы не назвала себя образцовым сотрудником, но я стала им благодаря тому, что большинство выполненных мною задач, по крайней мере, отвечали некоторому уровню компетентности.
Но ночью я снова и снова прокручивала в своей голове сложившуюся ситуацию, которая совершенно выбила меня из колеи. Наши отношения скатились от совершенства к полной катастрофе в мгновение ока. Какого хрена творилось за дверьми «Фрейзер Кэпитал»? Я тысячи раз перебирала в уме кучу всевозможных вариантов. Себастьян был тайным агентом? Членом банды? Частью некого странного корпоративного братства? Каждое предположение было нелепее последующего, но ни одного убедительного варианта, казалось, не существовало.
Мне хотелось рвать и метать, большую часть времени так и было, но как бы я ни старалась, я не могла выкинуть из своих мыслей сказанные им слова. Я ненавидела его за то, что все так усложнил. Если бы он просто держал рот на замке, думаю, было бы легче забыть, что нас связывала далеко зашедшая страсть. Но все изменило одно единственное слово. Оно заставило меня противостоять моим чувствам, лишь бы его удержать.
Моя история любви в лучшем случае была неоднозначна. Я думала, что любила Коннора, но, разумеется, все закончилось хреново. И я снова пошла по тому же пути с Себастьяном – слепое обожествление мужчины, который не был со мной честен. С другой стороны, Коннор никогда не дарил мне изумительное чувство счастья, которое я испытывала, когда мы с Себастьяном были вместе. Даже сейчас, учитывая все случившееся, я часто ловила себя на мысли, что хочу просто раствориться в его объятиях. Это ведь что-то значило, не так ли?
Я чувствовала себя круглой дурой, какой не сыскать на всем белом свете, но часть меня надеялась, что он позвонит и объяснится. Не знаю, смогла бы я принять истину или поверить всему тому, что он должен был сказать, но мне было ненавистно, что он даже не попытался. Это был трусливый поступок – признаться в любви, а потом отступить.
Выходные прошли спокойно. Я чувствовала себя значительно лучше. Первоначальное чувство паники сменилось своего рода мрачным принятием. Он не собирался звонить, и я с этим смирилась. Сейчас, казалось, весь мир лежал в руинах, но земля продолжит свое вращение. Всему свое время, убеждала я себя. Все образуется.
Я ошибалась.
В понедельник утром мне позвонил Эрнест.
— София, не могла бы ты на минуточку зайти в мой кабинет?
Эрнест – руководитель, который не особо любил встречаться лицом к лицу. Он предпочитал общение посредством телефонов и электронной почты. То, что он вызвал меня к себе – было либо очень хорошо, либо очень плохо, но дурное предчувствие подсказывало мне, что, скорее всего, последний вариант.
— Хорошо, сейчас буду, — произнесла я с едва уловимым волнением в голосе.
Как только я открыла дверь и увидела Алана, преспокойно восседавшего за столом, и фальшивую улыбку, расплывшуюся на его лице как кусок масла, мои опасения подтвердились.
— София, — сказал он, — пожалуйста, присаживайся.
Эрнест выглядел каким-то сконфуженным, словно чувствовал свою вину за то, что привел меня в засаду. Я пыталась призвать на помощь всю свою злость, но, по правде говоря, в этом не было смысла. Если бы позвонил сам Алан, мне бы в любом случае пришлось идти.
Я сделала, как мне сказали, заняв один из стульев для посетителей, который стоял перед теми двумя, что занимали они. Внезапно я почувствовала холодок, вернее тот самый озноб, который, казалось, пробирал до самых костей. Я знала к чему все шло.
— Я перейду сразу к делу, София, — сказал Алан. Он будет вести большую часть разговора. Эрнест, скорее всего, присутствовал здесь только из вежливости. — Мы должны поговорить о твоем недавнем поведении.
Я молчала, подозревая, что с легкостью могу максимально усложнить для них этот разговор.
— Откровенно говоря, оно было ненадлежащим, — продолжил он.
— В каком смысле? — спросила я. Мой голос был поразительно тихим, почти зловещим. Казалось, это застало его врасплох.
— Послушай, ты должна понять, мы со всем уважением относимся к поддержанию баланса между работой и личной жизнью – это важный…
— Я не в настроении для твоего гребаного сленга, Алан, — перебила я. – Так что выкладывай суть.
Он чуть покачнулся на стуле, рефлекторно одернув пиджак. По крайне мере, я вывела его из равновесия.
— Ну, ты опаздывала, рано уходила, долго обедала и так далее. Как я уже говорил, нашей целью не является измотать тебя до предела, но фирма рассчитывает на определенный уровень обязательств, которые на данный момент ты не выполняешь.
В некотором смысле он был прав. В последнее время я расслабилась, но, тем не менее, несправедливость данного обвинения прокатилась, как огонь по моим венам.
— Держу пари, если ты напряжешь память и прокрутишь в голове последние несколько лет, — заявила я, — ты обнаружишь, что в целом я проводила за работой больше часов, чем любой другой сотрудник на этом этаже. Возможно даже больше, чем ты сам.
Он рассердился:
— Мне ничего об этом неизвестно. В любом случае, мы все ценим твою преданность компании, но в этом бизнесе ты не можешь просто почивать на лаврах. И факт остается фактом, твоя недавняя работа не дотягивала до высшего уровня.
Меня раздражало, что он продолжал использовать слово «мы», словно они с Эрнестом были пособниками в этой маленькой игре. Эрнест не мог выглядеть еще более сконфуженным, даже если бы постарался.
— Так что же? Я уволена?
Из Алана вырвался смешок, который оказался таким же фальшивым, как его улыбка.
— Ну-ну, давай не будем спешить. Мы прекрасно понимаем, что время от времени эта работа выматывает. Нет, нам просто кажется, что твоя низкая посещаемость наряду с недавними событиями вызвана тем…
— Недавними событиями? — произнесла я, мой тон моментально стал ледяным.
Он в очередной раз замялся, но мне не нужны были его разъяснения. Я поняла все в тот момент как переступила порог кабинета.
— Ты имеешь в виду Дженнифер? — закончила я.
Резкая перемена в выражении его лица подтвердила это. Я недооценила ее. Эта маленькая подхалимка действительно хотела, чтобы меня уволили, а в сочетании с моими недавними промахами в исполнении служебных обязанностей и моей реакцией на ее выходки, я преподнесла ей все необходимые средства для того, чтобы это произошло.
— Да, она упомянула, что ты проигнорировала кое-какие ее распоряжения.
— Ты вообще ознакомился с этими распоряжениями? — прошипела я.
Что-то в моем голосе должно быть задело его за живое, потому что он неожиданно выпрямился, словно вдруг понял, кто кого превосходил.
— Это не важно, — произнес он суровым голосом. — Я верю, что Дженнифер поступила правильно. Все сводится к отношению, София. Речь идет о том, командный ли ты игрок. На то, как распределяется работа, есть своя причина. Когда люди начинают разводить самодеятельность, все разрушается. Работа летит ко всем чертям. Именно поэтому каждый играет свою роль. Если ты не можешь понять этого, возможно, ты не подходишь «Белл и Литтл».
Эрнест по-прежнему не произнес ни слова.
— А что ты думаешь обо всем этом, Эрнест? — сказала я. На самом деле я не рассчитывала, что он тут же ринется меня защищать, но стоило попытаться.
Он заерзал на своем кресле.
— Я думаю, что это на тебя не похоже, София, — он выглядел огорченным, когда говорил это.
Алан откашлялся:
— Именно это я и пытался сказать. Мы считаем, что вероятно тебе стоит немного отдохнуть. У тебя еще есть достаточное количество нерастраченных отпускных дней. Почему бы не воспользоваться ими, чтобы разобраться в своих мыслях? Нет ничего постыдного, что тебе нужно немного отдохнуть и набраться сил.
Его слова звучали как заботливое предложение, но это была всего лишь иллюзия. Я была сослана. Возможно, в этом не было ничего особенного – небольшие каникулы, а затем возвращение к рутине – но я все прекрасно поняла. На самом деле это было завуалированное увольнение. Алану нравилось поступать таким образом: тихо выманить кого-то из офиса, а затем внезапно уволить. Так гораздо меньше мороки. Я видела это по глазам Эрнеста. Он знал, что я не вернусь.
Странно, но я не была расстроена. Я полагала, что возможно расстроюсь чуть позже. Вместо этого онемение, сковавшее мои внутренности, лишь усилилось. По правде говоря, я ожидала такой исход – или нечто подобное – как только вошла в кабинет Эрнеста.
Я встала. Здесь не о чем было спорить.
— Хорошо.
— Хорошо? – спросил Алан.
— Хорошо, я возьму отпуск, — и без лишних слов я повернулась и ушла.
Я схватила сумочку из своего кабинета, а затем направилась прямо к лифту. Я отчаянно хотела избежать разговора с кем бы то ни было. Тончайшая преграда, сдерживающая мои эмоции, собиралась лопнуть в любой момент.
Но, конечно же, она не могла устоять перед возможностью попрощаться.
Прислонившись к дверному проему кабинета, около лифтов стояла Дженнифер. Она праздно болтала с сотрудником, но не возникало никаких сомнений в ее истинном намерении. Она заметила мое приближение с другого конца помещения. Никаких слов, никаких насмешек или издевательств, только легкая ухмылка и победоносный блеск в глазах. Она выиграла, и она это знала.
Я пустилась наутек. Я даже не стала дожидаться лифта, я просто спустилась по пожарной лестнице так быстро, как только могла. Разгадка была прямо перед моими глазами.
Я должна была уйти из этого места.
Глава 14
Я плохо помню, как вернулась домой. По-моему, я взяла такси, хотя не могу сказать наверняка. Все, что я помню, – как старалась побороть навалившуюся на меня усталость. Стоило мне переступить порог дома, я тут же бросилась на кровать, натянула одеяло на голову и заснула.
Когда я проснулась, было темно. Света не было. Я не слышала, чтобы снаружи бушевал шторм, только ужасающий ветер, который со свистом проносился вверх и вниз по узким улочкам, окружающим мой дом.
Взглянув на свой телефон, я обнаружила, что сейчас десять часов. Также я заметила, что у меня было несколько пропущенных звонков от Эль. Несомненно, до нее дошли новости. В нашем офисе сплетни распространялись быстрее чумы. Скорее всего, она волновалась, но я пока не могла найти в себе силы и поговорить с ней.
Я жалела, что не могла просто вернуться ко сну. Чудовищность всего произошедшего была по-настоящему ошеломляющей. Я не знала, как справиться со всем этим. Перспектива простого забытья казалась невероятно привлекательной. Но я была уверена, что снова сомкнуть глаза не получится.
Не зная, что делать, я зажгла несколько свечей и пошла на кухню, чтобы насыпать себе миску хлопьев. Я была не очень голодна, но посчитала, что подкрепиться не помешает. Еда на вкус походила на измельченный картон, но я едва это замечала.
После того как я съела половину хлопьев, на меня все же обрушилась реальность произошедшего. Минуту назад я тупо смотрела на еду, а в следующее мгновение из моих глаз хлынули слезы. Я никогда прежде не чувствовала себя такой потерянной. Моя жизнь всегда шла как по рельсам, и лишь на небольших возвышенностях в этом пути вставала очередная остановка. Школа, степень по юриспруденции, стажировки, работа. Все сложилось, как планировалось изначально. Но сейчас, внезапно, земля подо мной обрушилась, и я зависла на краю пропасти. Я понятия не имела, в каком направлении двигаться дальше.
У меня душа разрывалась на части при виде того, как на моих глазах шесть лет напряженной работы превращаются в пыль. Перспектива начать все с нуля была невероятно пугающей. Я поставила руки на стол и зажала между ними голову, рыдая, пока не почувствовала, что выплакала все слезы.
Хуже всего, что у меня не было возможности отвлечься. Я собиралась завтра встать и ничего не делать. И послезавтра. И послепослезавтра. Это была ужасающая перспектива. Я расцветала от тяжелой работы, от выполнения поставленных задач в срок и от разрешения проблемных ситуаций. Это было мое лекарство. Без работы у меня ничего не осталось. Только безграничное количество времени на то, чтобы понять, где я допустила ошибку.
Желание позвонить Себастьяну было невероятно сильным. Правда я не знала, ответит ли он, а если ответит, что он скажет. Между нами ничего не изменилось. Но я отчаянно хотела услышать этот успокаивающий голос, обвить его своими руками и держаться за него изо всех сил, прежде чем меня раздавит весь этот груз.
Но я сдержалась. В данный момент я не могла справиться с еще большей болью. Поэтому просто проглотила пару таблеток валиума, оставшихся у меня от последней поездки за границу, и свернулась калачиком на диване.
Теперь забвение сделает свое дело.
~ ~ ~ ~ ~
Через два дня пришло письмо.
Какое-то время я просто тупо смотрела на него, не зная, стоит ли мне вообще его открывать. Раньше при виде изящного почерка Себастьяна меня переполнял волнительный трепет, но теперь осталось только волнение. Я не была уверена, что готова столкнуться с тем, что он хотел сказать, не в добавление ко всему уже сказанному. Письмо не было примирением. Наши проблемы не исправить почтовым отправлением.
В конечном итоге я поняла, что не смогу проигнорировать его послание. Слишком многое произошло между нами. Дрожащими руками я вскрыла конверт.
Комната исчезла в небытие. Единственное, что я видела, это его слова, мигающие как неоновая вывеска. Такое чувство, что все мои внутренности скрутились в тысячу беспорядочных узелков.
Я больше не сомневалась в том, что он говорил правду о своих чувствах. Я ощущала его пылкую страсть вплоть до мозга костей. Но это уже не имело значения. Какие бы секреты он ни хранил, по-видимому, они значили для него больше, чем мы, и не оставляли в его жизни места ни на что другое.
Несмотря на то, что я ожидала нечто подобное, окончательное решение в последней строчке уничтожило меня. Даже после нашего разговора в его офисе и обрушившегося на нас веса в тысячу утаиваний и недомолвок, какая-то часть меня до сих пор надеялась, что мы справимся с этим. Шанс был, но призрачный. Теперь же с этим шансом было покончено.
С нами было покончено.
Глава 15
Прошло время. Я спала, ела и делала все возможное, чтобы занять себя, но это было сделано из чистой необходимости, которая не оставляла после себя никаких эмоций. Я чувствовала себя настолько отрешенной, словно смотрела фильм о чем-то, что происходило с кем-то другим.
Я ненавидела себя за такую слабость. Я никогда прежде не упивалась жалостью к себе. Проблемы еще не означали конец света, они были препятствиями, которые необходимо преодолеть на пути к лучшему. Но в этой ситуации я даже не знала с чего начать.
В последующие несколько дней я прочитала письмо Себастьяна, наверное, раз сто. Оно уничтожило меня. Я понятия не имела, как один единственный лист бумаги мог заставить мое сердце воспарить так высоко и, тем не менее, разбить его на миллион кусочков. Мне хотелось ненавидеть Себастьяна за то, что не выбрал меня, но формулировка его письма заставила меня задаться вопросом, а был ли у него вообще выбор. Это меня немного испугало. То, на что он ссылался, был столь же невероятно, как и то, что рисовало мое воображение. Возможно, он действительно сделал мне одолжение.
После нескольких дней игнорирования телефона, как-то в полдень я проснулась и обнаружила, что в мою дверь барабанит Рут.
— Матерь божья, — вырвалось у нее, когда я наконец ответила на ее стук. — Ты выглядишь так, словно только что вернулась из недельного запоя.
— Неплохо, да? — ответила я, выдавив из себя улыбку. Я думала, что не смогу вынести чью-нибудь компанию, но теперь, когда Рут стояла прямо передо мной, я поняла, насколько признательна за возможность видеть знакомое лицо.
Она смотрела на меня, обеспокоенно нахмурив брови.
— Я так понимаю до тебя дошли новости? — спросила я.
Она кивнула.
— Эль позвонила мне и сказала, что ты не отвечаешь на звонки. Объяснила, что случилось. Я приехала, как только смогла, — она подошла ко мне и притянула в свои объятия. — Мне жаль, Соф.
Я не знала, что сказать, поэтому просто обняла ее в ответ.
— Могу я войти? — спросила она. Я кивнула и провела ее в гостиную. — Теперь расскажи мне обо всем, — попросила она.
Я так и сделала, стараясь избегать упоминаний о Себастьяне. Очевидно, она понятия об этом не имела, к тому же разговор о нем до сих пор был для меня слишком болезненным.
Когда я закончила, она протяжно выдохнула и медленно покачала головой.
— Мне не дано понять, как люди в том месте могут быть настолько слепы. Все это смахивает на состязание в рейтинге популярности. Если я когда-нибудь встречу эту суку Дженнифер, ей понадобится нечто большее, чем какой-то скользкий партнеришка, прикрывающий ей спину.
Я обнаружила, что ухмыляюсь. Вот для чего нужны лучшие друзья. Дать почувствовать, что ты не одна.
— Так значит, нет никаких шансов, что все утрясется? — спросила она.
Я медленно покачала головой:
— Это «увольнение людей априори». Тихо выдворить их из здания, а затем закончить работу. И даже если это не так, ты не сможешь работать в таком месте, когда кто-то выше тебя по должности копает под тебя. Если только ты не захочешь есть дерьмо остальную часть своей жизни.
Рут понимающе кивнула, поджав губы.
— Хорошо, итак, мы начинаем подыскивать тебе что-то новое. Похоже, Эрнест был не в восторге от всего этого, так? Значит, он напишет тебе прекрасную рекомендацию. Плюс, такое резюме как у тебя, и держу пари, ты сможешь устроиться в любую другую крупную юридическую фирму города, — она призадумалась на мгновение. — Может быть, твой таинственный мужчина сможет помочь, а? Если он знаком с одним из акционеров «Колокольчика», у него, вероятно, найдутся и другие связи.
Я уставилась на нее, отчаянно желая, чтобы мое лицо оставалось бесстрастным, но мне не удалось сдержать эмоции.
— Вот дерьмо, и он тоже? — спросила она.
Я кивнула.
Она протянула руку и сжала мое плечо.
— Проклятье. Вселенная знает, как дать девчонке пинок под зад, когда ей и так досталось. Мне жаль, дорогая. Так что в итоге, он оказался мудаком?
Я несколько раз моргнула:
— Не знаю. Я так не думаю. До сих пор не поняла, что произошло, — я резко всхлипнула, осознав, что несколько обжигающих слезинок уже катились по моему лицу. — Мы бы могли не говорить о нем? Это не имеет никакого значения. Все кончено. Возможно, через несколько месяцев я буду готова смеяться и обсуждать это с тобой и Лу под мохито или что-то другое, но сейчас думаю мне просто нужно разобраться с этим по-своему, хорошо?
Она замялась.
— Хорошо, конечно. Но только помни, что я рядом, если ты передумаешь.
— Я знаю. Спасибо.
Она изучала меня еще несколько секунд, а затем хлопнула в ладоши.
— Как бы там ни было, ты подала мне идею. Если и был когда-нибудь лучший предлог для полуденного мохито, я о нем не слышала.
Я застонала.
— Не думаю, что идти куда-то и напиваться в три часа в среду – лучший способ, чтобы начать восстанавливать мою жизнь.
— Кто говорит о пьянке? Я просто пытаюсь вытащить тебя из дома. Ты хоть раз выходила наружу, с тех пор как это произошло?
Я вздохнула, затем покачала головой.
— Вот именно. Так что пойдем за выпивкой и какой-нибудь едой, которую не вынимают из пластиковой упаковки. Ты не добьешься никакого прогресса, если просто спрячешься здесь на веки вечные.
— Я не знаю, Рут, я...
— Я не принимаю «нет» за ответ, — оборвала она меня. Я знала, что не было смысла спорить. Она была также упряма, как я, когда хотела чего-то добиться.
— Хорошо. Один напиток.
— Умничка.
Потратив несколько минут, чтобы принять душ и переодеться во что-то более-менее сносное, мы взяли курс на Кинг-стрит. Выбравшись из дома, я почувствовала себя на удивление хорошо. Мы нашли небольшую закусочную и остановились в ней пообедать.
Чем дольше мы говорили, тем лучше я себя чувствовала. Это был пустой треп, в основном о Лу, превращающейся в безвкусно одетую домохозяйку, – то, что доктор приписал. Я даже несколько раз смеялась, хоть и не думала, что когда-нибудь буду на такое способна. Это было не больше, чем отвлечение, но это было только начало.
~ ~ ~ ~ ~
Преисполнившись решимости возвратить какое-то подобие контроля над своей жизнью, на следующее утро я заставила себя подняться в девять часов. Это был крошечный подвиг, но в тот момент каждое сознательное действие казалось достижением. Яичница с беконом, душ, а позже продолжительный сеанс наведения марафета, и я почувствовала себя похожей на человека.
Я обещала Рут, что не останусь взаперти на весь день, а так как в моем графике на утро ничего не значилось, я решила прогуляться. Снаружи стоял прекрасный весенний день, и я посчитала, что солнце пойдет мне на пользу.
Я бродила по Ньютауну в течение часа или около того, в процессе перехватив кофе и пирожное из слоеного теста. Было приятно просто прогуляться по улицам среди шума и суеты. Это служило напоминанием о том, что, несмотря на мое ужасное самочувствие, мир не перестал вращаться. Многое переменилось, но эти перемены несли в себе и новые возможности. Я просто обязана была их отыскать.
В конце концов, я направилась домой. Чем раньше я начну поиски, тем быстрее смогу восстановить свою жизнь. Забрав корреспонденцию из почтового ящика, я зашла через переднюю дверь, бросила почту на буфет и направилась к своему ноутбуку. Только когда я включила его и села, я заметила что что-то не так. Через заднюю дверь в комнату проникал ветер, а сама дверь сейчас лежала на полу кухни, расколотая в щепки.
Эта была одна из тех заторможенных реакций, которая доходит до сознания слишком поздно. Неожиданная картина происходящего, ошеломленный взгляд и в мгновение ока все кончено. Я почувствовала слева от себя движение, но прежде чем успела обернуться, мне на голову накинули что-то темное и непроницаемое, и я почувствовала болезненный укол в шею. Я пыталась позвать на помощь, но безрезультатно, поскольку препарат, который они мне ввели, работал быстро. Единственное, на что меня хватило, это приглушенный вскрик, который резко оборвался, когда все стало меркнуть.
Продолжение следует. История Софии и Себастьяна завершится в книге «Влюбленная», читайте в переводе группы BOOK IN STYLE | BIS | КНИГИ И ПЕРЕВОДЫ
Об авторе
Майя Кросс – писатель, который любит заставлять людей краснеть. Ее мать работала в книжном магазине, поэтому Майя много читала с самого раннего возраста, и вскоре сама взяла в руки ручку. Она пробовала себя во всем разнообразии жанров, включая ужасы, научную фантастику и фэнтези. Она начала писать под этим псевдонимом, чтобы дать выход пикантным мыслям, которые стали ее переполнять. Ей нравятся сильные, таинственные герои, неожиданные встречи, полные страсти, и реалистичные персонажи.
Она считает, что популярными рассказы становятся благодаря особой изюминке, поэтому большинство ее историй дарят чувство удовлетворения, и, безусловно, какой-то уникальности. Независимо от жанра, в котором она пишет, первый и самый важный шаг – найти захватывающий сюжет.
«Альфа Групп» – ее первая попытка в написании эротического романа.
Когда она не пишет, то играет в теннис, ловит рыбу в своем родном городе Сиднее в ожидании очередного вдохновения и пьет слишком много кофе.
Заметки
[
←1
]
[
←2
]
[
←3
]
[
←4
]