Рассказ является небольшим дополнением к роману Пенелопы Уорд и Ви Киланд «Чертов нахал». Действие происходит спустя несколько лет после событий, описанных в книге.
ВНИМАНИЕ!
Автор перевода:
Редактор:
Вычитка:
Перевод группы
— Ну что, готов, засранец?
Прикрепив тент к крыше пикапа, я подошел к Пикси, который наматывал круги по тротуару. Он всегда так делал, когда знал, что мы отправляемся в поездку. И сегодня волнение оказалось заразительным. Вместо того чтобы немедленно усадить животное, я решил к нему присоединиться — узнать, почему ему так нравится крутиться вокруг своей оси. Но минута этого эксперимента наградила меня лишь головокружением и вниманием любопытного соседа. Я взял Пикси, засунул его в кабину и, пристегивая, заговорил:
— Почему я не получаю удовольствие? Может, ты думаешь, если раскрутишься достаточно сильно, то вырубишься? Ведь это, кажется, твое любимое занятие, не так ли?
В ответ засранец облизал мое лицо. А изо рта у него запашек был еще тот. Все двадцать минут поездки до приюта животных Сауф-Бэй я горланил рождественские песни — хотел поднять себе настроение. Только мне нравилось импровизировать и сочинять собственный текст. Так «Звените, бубенцы!» превратилась в «Позвени моими бубенцами!», Санта-Клаус кончал в город, а не спеши туда, и предпочитал непослушных женщин послушным детям. Я усмехнулся при мысли о том, что буду напивать после того, как удивлю Обри. «Я видел, как мама ублажает Санту».
Приехав в приют, я припарковался у черного хода, чтобы Обри не увидела мой пикап, и проскользнул внутрь с двумя огромными мешками и верным спутником под боком. Помощник менеджера, Эмма, с которой я заранее договорился, встретила меня в своем кабинете.
— Она ничего не подозревает.
— Отлично. Можно пока оставить Пикси в служебке? Я принес ему костюм, но если она увидит нашего мальчика, то поймет, что я где-то рядом.
— Костюм?
— Сам сделал, — кивнул я с усмешкой.
Она хихикнула.
— А мы-то думали, Обри преувеличивает свои рассказы о сумасшедшем муже.
Последние два года этот приют был для моей жены вторым домом. Спустя несколько месяцев после переезда в Хермоса-Бич она стала волонтером в совете директоров приюта. С ее страстью к животным и оказанию юридических услуг приюту, а также другим людям в сообществе любителей домашних животных она быстро сделала себе имя. И в конце концов открыла небольшую юридическую фирму по правам животных, расположенную по соседству с приютом.
Сегодня планировался ежегодный рождественский вечер для сбора средств в фонд приюта, и Обри работала день и ночь, чтобы все прошло хорошо. Ожидался приход потенциальных спонсоров, местных политиков и половины детей с округи на зажжение елки. Ей не хватало только Санта-Клауса и его северного оленя.
— Ну и где твой отец? — спросила я сына, меняя ему подгузник в туалете приюта.
Из кабинки вышла сестра Чэнса, Адель.
— Надеюсь, он не отправился покупать елку.
— Боже. Я точно его убью, если он снова так сделает.
В прошлом году по пути с работы домой Чэнс решил купить елку. В принципе-то идея хорошая, если бы только эта самая елка поместилась в нашем доме и… была бы одна. Но, разумеется, все оказалось не так. В нашем доме потолки были в длину три с половиной метра, и в итоге этому безумцу потребовалось три часа, чтобы распилить приобретенную елку в четыре с половиной метра и затащить ее внутрь. Чертова громадная штуковина заняла чуть ли не половину нашей гостиной. Но даже это можно было пережить… не купи он
До церемонии зажжения елки оставалось пять минут, а Чэнс так и не появился. Он не ответил на сообщение, и это начало меня беспокоить. Воображение рисовало страшную картину, как он едет на своем мотоцикле с тремя деревьями за спиной и разбивается.
К счастью, на вечеринку пришли Адель и ее жених Ричард, так что хотя бы за нашим Си Джеем было кому присмотреть, пока я заканчивала подготовку. Чэнсу-младшему уже стукнуло два, и он унаследовал неисчерпаемую энергию своего отца.
Вскоре мы таки зажгли елку, я произнесла речь, местный хор исполнил прекрасную песню «Все, что я хочу на Рождество — это ты», и вечеринка официально началась. После того как я закончила разговаривать с поставщиком корма для домашних животных, который взял на себя обязательство спонсировать приют в следующем году, я заметила, что меня ждет Эмма.
— Что там происходит? — я указала на северную часть здания, где перед небольшим загончиком со щенками, которые нуждались в теплом доме, собралась огромная толпа.
— О. Там Санта.
— Санта?
— Забыла тебе сказать. В последнюю минуту нашелся волонтер на роль Санты. Детей это должно повеселить. К тому же мы посадили его рядом с очаровательными щенками, чтобы малышня не забыла добавить собачку в свой список желаний, — она подмигнула.
— Оу. Хорошо. Звучит отлично. Сейчас найду Си Джея и отведу его к Санте.
Когда я пробралась к Санте, к нему уже выстроилась очередь в три ряда. Дети и правда выглядели довольными, спрыгивая с его коленей. Я увлечено болтала с Адель, но, когда перед нами осталось всего три человека, вдруг резко замолчала, услышав голос этого самого Санты.
— С Рождеством, детка!
Я вскинула голову.
— Это… — она указала на мужчину в красном костюме.
— Псих.
Когда очередь дошла до нас, Чэнс-младший даже не удивился. Спокойно дал пять Санте и стал крутиться с Пикси на полу, как будто все было в порядке вещей.
— Присаживайтесь на колени, мисс, — протянул Санта с явным австралийским акцентом.
Этот чертов акцент все так же меня заводил, и мой муж это прекрасно знал.
Я присела на одно колено и потешно похлопала по выпирающему животу его костюма.
— Похоже, вы себе ни в чем не отказываете.
Он сжал мое колено.
— Чуть позже я себе ни в чем не откажу вместе с тобой.
Я засмеялась. Как всегда, думает только об одном.
— Что ж, скажи мне, юная леди, ты хорошо себя вела в этом году?
— Не особо, Санта. Значит ли это, что не я получу свой подарок?
Глаза Чэнса расширились.
— Это значит, что Санта перегнет тебя через колено и накажет хорошенькой поркой.
— Тогда я каждый год буду вести себя плохо.
Тут нас прервала Эмма — вероятно, к лучшему. У Санты не должно быть эрекции, пока дети сидят у него на коленях.
— Тебе нравится наш Санта?
— Ты об этом знала?
— Ага, — улыбнулась она. — Санта уже вручил тебе подарок?
Мои щеки заалели. Чэнс хохотнул и наклонился ко мне.
— Не этот подарок, испорченная девчонка. — Затем он обратился к Эмме: — Подашь мой мешок, Эм?
Красный мешок был практически пуст. Чэнс добрался до дна, вытащил пригоршню пикси-палочек и маленькую коробочку, завернутую в блестящую серебристую фольгу и перевязанную большим красным бантом, и протянул ее мне.
— Ты принес мне подарок? Обычно мы обмениваемся ими в рождественское утро.
— Не в этом году. Открывай, принцесса.
Эмма наблюдала за нами с широченной улыбкой на лице. Оглядевшись, я поймала на нас взгляды Адель и Ричарда, а также кучи сотрудников и волонтеров из приюта.
Я боязливо развернула коробочку. Внутри на тонком слое ваты лежал брелок. Я взяла его — крошечный квадрат с изображением. Прищурившись, я поняла, что это фотография Чэнса — та, которую я впервые увидела, загуглив его. На ней он без рубашки и с футбольным мячом смотрел через плечо с самой сексуальной ухмылкой, а верхняя часть его аппетитных ягодиц была выставлена напоказ. Такие полноразмерные постеры разлетелись в Австралии как горячие пирожки.
— Брелок?
— Теперь дома ее продают в таком виде. Я знаю, как тебе нравится моя задница, поэтому подумал, что ты захочешь себе такую безделушку.
Я засмеялась. Иногда мой муж вел себя очень странно.
— Спасибо. Нет ничего лучше, чем целый день носить в руках твою задницу.
Я начала закрывать коробочку.
— Это еще не все.
— Не все?
— Там есть кое-что еще.
Я сморщила нос.
— Что?
Он кивнул.
— Посмотри под ватой.
И вытащив слой ваты, я нашла ключ.
— Что это?
— Твой рождественский подарок.
— И он открывает…
— Дверь в твой новый дом.
Мои глаза округлились.
— О чем ты говоришь?
— Дом на Морган-стрит. Он твой. С Рождеством, принцесса.
— Я думала, мы не можем себе его позволить.
— Мы и не могли. Но нового аванса за брелоки хватило для первоначального взноса. Я хотел сделать сюрприз.
— Боже мой! Ты серьезно?
— Да.
Я едва не задушила мужа в объятиях, настолько была взволнована. Для меня это был дом мечты. Большой огороженный задний двор, где Чэнс мог разбить огромный сад, а Си Джей бегать повсюду. Четыре спальни, чтобы принимать гостей или завести еще детей. И достаточно большая кухня, чтобы собирать всю семью на праздники.
— Не могу поверить, что ты это сделал! Мне так нравится этот дом, но я сомневалась, что он нам подходит, ведь тебе, казалось, там совсем не понравилось.
— Лишь потому, что я хотел сделать тебе сюрприз.
— Боже, Чэнс. Мы можем встретить Рождество там!
— Я уже выбрал идеальные елки.
— Пошли осмотрим наш новый дом. — Чэнс встал со мной на руках, а затем поставил меня на ноги.
— Спасибо, Чэнс. Это самое лучшее Рождество!
— И это еще не все. Подожди, пока я покажу тебе маленького помощника Санты в нашей новой спальне. — Он поиграл бровями. — Я позволю тебе позвенеть моими бубенцами и покажу истинное значение белоснежного Рождества.
— Извращенец, — засмеялась я.
— За это ты меня и любишь, испорченная девчонка.
Так оно и было. Я любила в Чэнсе Найтмене все. Его грязный рот, его страсть, его преданность и то, как он каждый день смотрел на своего сына — будто слепой, впервые увидевший краски мира. Он часто ругался, шел напролом и порой вел себя как козел. Но больше всего я любила в своем муже то, как он смотрел на меня. Всегда и везде я была единственной женщиной, которую он замечал. В детстве я мечтала об истории со счастливым концом. Но наши отношения с Чэнсом были лучше, ведь настоящая любовь не заканчивается на «И жили они долго и счастливо». Настоящая любовь не заканчивается никогда.