<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>prose_su_classics</genre>
   <genre>child_prose</genre>
   <author>
    <first-name>Валентин</first-name>
    <middle-name>Григорьевич</middle-name>
    <last-name>Распутин</last-name>
   </author>
   <book-title>Уроки французского</book-title>
   <annotation>
    <p>Валентин Григорьевич Распутин (род. в 1937 г.) признан классиком при жизни, его имя известно всему миру, его книги переведены на десятки иностранных языков. Трагизм и горькая правда его произведений поразили читателей — недаром его повести и рассказы экранизированы и поставлены на многих театральных сценах. В наши дни, когда литература напряженно ищет “героя нашего времени”, русские люди распутинской прозы с их необыкновенным мужеством и терпением стали еще более важны и необходимы для всех нас.</p>
   </annotation>
   <date></date>
   <coverpage>
    <image l:href="#Uroki.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name></first-name>
    <last-name>brabus29</last-name>
   </author>
   <program-used>calibre 3.6.0, FictionBook Editor Release 2.6.7</program-used>
   <date value="2018-01-22">22.1.2018</date>
   <id>cadf8b89-e2fb-46c8-b7bb-6b584193034d</id>
   <version>1.0</version>
   <history>
    <p>v. 1.0 — создание fb2 (brabus29)</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Уроки французского</book-name>
   <publisher>Искатель</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2016</year>
   <isbn>5-9228-0280-1</isbn>
   <sequence name="Школьная классика"/>
  </publish-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Валентин Распутин</p>
   <p>Уроки французского</p>
  </title>
  <section>
   <epigraph>
    <p><emphasis>Анастасии Прокопъевне Копыловой</emphasis></p>
   </epigraph>
   <p><emphasis>Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, — нет, а за то, что сталось с нами после.</emphasis></p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Я пошел в пятый класс в сорок восьмом году. Правильней сказать, поехал: у нас в деревне была только начальная школа, поэтому, чтобы учиться дальше, мне пришлось снаряжаться из дому за пятьдесят километров в райцентр. За неделю раньше туда съездила мать, уговорилась со своей знакомой, что я буду квартировать у нее, а в последний день августа дядя Ваня, шофер единственной в колхозе полуторки, выгрузил меня на улице Подкаменной, где мне предстояло жить, помог занести в дом узел с постелью, ободряюще похлопал на прощанье по плечу и укатил. Так, в одиннадцать лет, началась моя самостоятельная жизнь.</p>
   <p>Голод в тот год еще не отпустил, а нас у матери было трое, я самый старший. Весной, когда пришлось особенно туго, я глотал сам и заставлял глотать сестренку глазки проросшей картошки и зерна овса и ржи, чтобы развести посадки в животе, — тогда не придется все время думать о еде. Все лето мы старательно поливали свои семена чистой ангарской водичкой, но урожая почему-то не дождались или он был настолько мал, что мы его не почувствовали. Впрочем, я думаю, что затея эта не совсем бесполезная и человеку когда-нибудь еще пригодится, а мы по неопытности что-то там делали неверно.</p>
   <p>Трудно сказать, как решилась мать отпустить меня в район (райцентр у нас называли районом). Жили мы без отца, жили совсем плохо, и она, видно, рассудила, что хуже уже не будет — некуда. Учился я хорошо, в школу ходил с удовольствием и в деревне признавался за грамотея: писал за старух и читал письма, перебрал все книжки, которые оказались в нашей неказистой библиотеке, и по вечерам рассказывал из них ребятам всякие истории, больше того добавляя от себя. Но особенно в меня верили, когда дело касалось облигаций. Их за войну у людей скопилось много, таблицы выигрышей приходили часто, и тогда облигации несли ко мне. Считалось, что у меня счастливый глаз. Выигрыши и правда случались, чаще всего мелкие, но колхозник в те годы рад был любой копейке, а тут из моих рук сваливалась и совсем нечаянная удача. Радость от нее невольно перепадала и мне. Меня выделяли из деревенской ребятни, даже подкармливали; однажды дядя Илья, в общем-то скупой, прижимистый старик, выиграв четыреста рублей, сгоряча нагреб мне ведро картошки — под весну это было немалое богатство.</p>
   <p>И все потому же, что я разбирался в номерах облигаций, матери говорили:</p>
   <p>— Башковитый у тебя парень растет. Ты это… давай учи его. Грамота зря не пропадет.</p>
   <p>И мать, наперекор всем несчастьям, собрала меня, хотя до того никто из нашей деревни в районе не учился. Я был первый. Да я и не понимал, как следует, что мне предстоит, какие испытания ждут меня, голубчика, на новом месте.</p>
   <p>Учился я и тут хорошо. Что мне оставалось? — затем я сюда и приехал, другого дела у меня здесь не было, а относиться спустя рукава к тому, что на меня возлагалось, я тогда еще не умел. Едва ли осмелился бы я пойти в школу, останься у меня невыученным хоть один урок, поэтому по всем предметам, кроме французского, у меня держались пятерки.</p>
   <p>С французским у меня не ладилось из-за произношения. Я легко запоминал слова и обороты, быстро переводил, прекрасно справлялся с трудностями правописания, но произношение с головой выдавало все мое ангарское происхождение вплоть до последнего колена, где никто сроду не выговаривал иностранных слов, если вообще подозревал об их существовании. Я шпарил по-французски на манер наших деревенских скороговорок, половину звуков за ненадобностью проглатывая, а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями. Лидия Михайловна, учительница французского, слушая меня, бессильно морщилась и закрывала глаза. Ничего подобного опа, конечно, не слыхивала. Снова и снова она показывала, как произносятся носовые, сочетания гласных, просила повторить — я терялся, язык у меня во рту деревенел и не двигался. Все было впустую. Но самое страшное начиналось, когда я приходил из школы. Там я невольно отвлекался, все время вынужден был что-то делать, там меня тормошили ребята, вместе с ними — хочешь не хочешь приходилось двигаться, играть, а на уроках — paботать. Но едва я оставался один, сразу наваливалась тоска — тоска по дому, по деревне. Никогда раньше даже на день я не отлучался из семьи и, конечно, не был готов к тому, чтобы жить среди чужих людей. Так мне было плохо, так горько и постыло! — хуже всякой болезни. Хотелось только одного, мечталось об одном — домой и домой. Я сильно похудел; мать, приехавшая в конце сентября, испугалась за меня. При ней я крепился, не жаловался и не плакал, но, когда она стала уезжать, не выдержал и с ревом погнался за машиной. Мать махала мне рукой из кузова, чтобы я отстал, не позорил себя и ее, я ничего не понимал. Тогда она решилась и остановила машину.</p>
   <p>— Собирайся, — потребовала она, когда я подошел. Хватит, отучился, поедем домой.</p>
   <p>Я опомнился и убежал.</p>
   <p>Но похудел я не только из-за тоски по дому. К тому же еще я постоянно недоедал. Осенью, пока дядя Ваня возил на своей полуторке хлеб в Заготзерно, стоявшее неподалеку от райцентра, еду мне присылали довольно часто, примерно раз в неделю. Но вся беда в том, что мне ее не хватало. Ничего там не было, кроме хлеба и картошки, изредка мать набивала в баночку творогу, который у кого-то под что-то брала: корову она не держала. Привезут кажется много, хватишься через два дня — пусто. Я очень скоро стал замечать, что добрая половина моего хлеба куда-то самым таинственным образом исчезает. Проверил — так и есть: был нету. То же самое творилось с картошкой. Кто потаскивал — тетя Надя ли, крикливая, замотанная женщина, которая одна мыкалась с тремя ребятишками, кто-то из ее старших девчонок или младший, Федька, — я не знал, я боялся даже думать об этом, не то что следить. Обидно было только, что мать ради меня отрывает последнее от своих, от сестренки с братишкой, а оно все равно идет мимо. Но я заставил себя смириться и с этим. Легче матери не станет, если она услышит правду.</p>
   <p>Голод здесь совсем не походил на голод в деревне. Там всегда, и особенно осенью, можно было что-то перехватить, сорвать, выкопать, поднять, в Ангаре ходила рыба, в лесу летала птица. Тут для меня все вокруг было пусто: чужие люди, чужие огороды, чужая земля. Небольшую речушку на десять рядов процеживали бреднями. Я как-то в воскресенье просидел с удочкой весь день и поймал трех маленьких, с чайную ложку, пескариков — от такой рыбалки тоже не раздобреешь. Больше не ходил — что зря время переводить! По вечерам околачивался у чайной, на базаре, запоминая, что почем продают, давился слюной и шел ни с чем обратно. На плите у тети Нади стоял горячий чайник; пошвыркав гольного кипяточку и согрев желудок, ложился спать. Утром опять в школу. Так и дотягивал до того счастливого часа, когда к воротам подъезжала полуторка и в дверь стучал дядя Ваня. Наголодавшись и зная, что харч мой все равно долго не продержится, как бы я его ни экономил, я наедался до отвала, до рези и животе, а затем, через день или два, снова подсаживал зубы на полку.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Однажды, еще в сентябре, Федька спросил у меня:</p>
   <p>— Ты в “чику” играть не боишься?</p>
   <p>— В какую “чику”? — не понял я.</p>
   <p>— Игра такая. На деньги. Если деньги есть, пойдем сыграем.</p>
   <p>— Нету.</p>
   <p>— И у меня нету. Пойдем так, хоть посмотрим. Увидишь, как здорово.</p>
   <p>Федька повел меня за огороды. Мы прошли по краю продолговатого, грядой, холма, сплошь заросшего крапивой, уже черной, спутанной, с отвисшими ядовитыми гроздьями семян, перебрались, прыгая по кучам, через старую свалку и в низинке, на чистой и ровной небольшой поляне, увидели ребят. Мы подошли. Ребята насторожились. Все они были примерно тех же лет, что и я, кроме одного — рослого и крепкого, заметного своей силой и властью, пария с длинной рыжей челкой. Я вспомнил: он ходил в седьмой класс.</p>
   <p>— Этого еще зачем привел? — недовольно сказал он Федьке.</p>
   <p>— Он свой, Вадик, свой, — стал оправдываться Федька. — Он у нас живет.</p>
   <p>— Играть будешь? — спросил меня Вадик.</p>
   <p>— Денег нету.</p>
   <p>— Гляди не вякни кому, что мы здесь.</p>
   <p>— Вот еще! — обиделся я.</p>
   <p>Больше на меня не обращали внимания, я отошел в сторонку и стал наблюдать. Играли не все — то шестеро, то семеро, остальные только глазели, болея в основном за Вадика. Хозяйничал здесь он, это я понял сразу.</p>
   <p>Разобраться в игре ничего не стоило. Каждый выкладывал на кон по десять копеек, стопку монет решками вверх опускали на площадку, ограниченную жирной чертой метрах в двух от кассы, а с другой стороны, от валуна, вросшего в землю и служившего упором для передней ноги, бросали круглую каменную шайбу. Бросать ее надо было с тем расчетом, чтобы она как можно ближе подкатилась к черте, но не вышла за нее, — тогда ты получал право первым разбивать кассу. Били всё той же шайбой, стараясь перевернуть. монеты на орла. Перевернул — твоя, бей дальше, нет — отдай это право следующему. Но важней всего считалось еще при броске накрыть шайбой монеты, и если хоть одна из них оказывалась на орле, вся касса без разговоров переходила в твой карман, и игра начиналась снова.</p>
   <p>Вадик хитрил. Он шел к валуну после всех, когда полная картина очередности была у него перед глазами и он видел, куда бросать, чтобы выйти вперед. Деньги доставались первым, до последних они доходили редко. Наверное, все понимали, что Вадик хитрит, но сказать ему об этом никто не смел. Правда, и играл он хорошо. Подходя к камню, чуть приседал, прищурившись, наводил шайбу на цель и неторопливо, плавно выпрямлялся — шайба выскальзывала из его руки и летела туда, куда он метил. Быстрым движением головы он забрасывал съехавшую челку наверх, небрежно сплевывал в сторону, показывая, что дело сделано, и ленивым, нарочито замедленным шагом ступал к деньгам. Если они были в куче, бил резко, со звоном, одиночные же монетки трогал шайбой осторожно, с накатиком, чтобы монетка не билась и не крутилась в воздухе, а, не поднимаясь высоко, всего лишь переваливалась на другую сторону. Никто больше так не умел. Ребята лупили наобум и доставали новые монеты, а кому нечего было доставать, переходили в зрители.</p>
   <p>Мне казалось, что, будь у меня деньги, я бы смог играть. В деревне мы возились с бабками, но и там нужен точный глаз. А я, кроме того, любил придумывать для себя забавы на меткость: наберу горсть камней, отыщу цель потруднее и бросаю в нее до тех пор, пока не добьюсь полного результата — десять из десяти. Бросал и сверху, из-за плеча, и снизу, навешивая камень над целью. Так что кой-какая сноровка у меня была. Не было денег.</p>
   <p>Мать потому и отправляла мне хлеб, что денег у нас не водилось, иначе я покупал бы его и здесь. Откуда им в колхозе взяться? Все же раза два она подкладывала мне в письмо по пятерке — на молоко. На теперешние это пятьдесят копеек, не разживешься, но все равно деньги, на них на базаре можно было купить пять поллитровых баночек молока, по рублю за баночку. Молоко мне наказано пить от малокровия, у меня часто ни с того ни с сего принималась вдруг кружиться голова.</p>
   <p>Но, получив пятерку в третий раз, я не пошел за молоком, а разменял ее на мелочь и отправился за свалку. Место здесь было выбрано с толком, ничего не скажешь: полянка, замкнутая холмами, ниоткуда не просматривалась. В селе, на виду у взрослых, за такие игры гоняли, грозили директором и милицией. Тут нам никто не мешал. И недалеко, за десять минут добежишь.</p>
   <p>В первый раз я спустил девяносто копеек, во второй шестьдесят. Денег было, конечно, жалко, но я чувствовал, что приноравливаюсь к игре, рука постепенно привыкала к шайбе, училась отпускать для броска ровно столько силы, сколько требовалось, чтобы шайба пошла верно, глаза тоже учились заранее знать, куда она упадет и сколько еще прокатится по земле. По вечерам, когда все расходились, я снова возвращался сюда, доставал из-под камня спрятанную Вадиком шайбу, выгребал из кармана свою мелочь и бросал, пока не темнело. Я добился того, что из десяти бросков три или четыре угадывали точно на деньги.</p>
   <p>И наконец наступил день, когда я остался в выигрыше.</p>
   <p>Осень стояла теплая и сухая. Еще и в октябре пригревало так, что можно было ходить в рубашке, дожди выпадали редко и казались случайными, ненароком занесенными откуда-то из непогодья слабым попутным ветерком. Небо синело совсем по-летнему, но стало словно бы уже, и солнце заходило рано. Над холмами в чистые часы курился воздух, разнося горьковатый, дурманящий запах сухой полыни, ясно звучали дальние голоса, кричали отлетающие птицы. Трава на нашей поляне, пожелтевшая и сморенная, все же осталась живой и мягкой, на ней возились свободные от игры, а лучше сказать, проигравшиеся ребята.</p>
   <p>Теперь каждый день после школы я прибегал сюда. Ребята менялись, появлялись новички, и только Вадик не пропускал ни одной игры. Она без него и не начиналась. За Вадиком, как тень, следовал большеголовый, стриженный под машинку, коренастый парень, по прозвищу Птаха. В школе я Птаху до этого не встречал, но, забегая вперед, скажу, что в третьей четверти он вдруг, как снег на голову, свалился на наш класс. Оказывается, остался в пятом на второй год и под каким-то предлогом устроил себе до января каникулы. Птаха тоже обычно выигрывал, хоть и не так, как Вадик, поменьше, но в убытке не оставался. Да потому, наверно, и не оставался, что был заодно с Вадиком и тот ему потихоньку помогал.</p>
   <p>Из нашего класса на полянку иногда набегал Тишкин, суетливый, с моргающими глазенками мальчишка, любивший на уроках поднимать руку. Знает, не знает — все равно тянет. Вызовут — молчит.</p>
   <p>— Что ж ты руку поднимал? — спрашивают Тишкина.</p>
   <p>Он шлепал своими глазенками:</p>
   <p>— Я помнил, а пока вставал, забыл.</p>
   <p>Я с ним не дружил. От робости, молчаливости, излишней деревенской замкнутости, а главное — от дикой тоски по дому, не оставлявшей во мне никаких желаний, ни с кем из ребят я тогда еще не сошелся. Их ко мне тоже не тянуло, я оставался один, не понимая и не выделяя из горького своего положения одиночества: один — потому что здесь, а не дома, не в деревне, там у меня товарищей много.</p>
   <p>Тишкин, казалось, и не замечал меня на полянке. Быстро проигравшись, он исчезал и появлялся снова не скоро.</p>
   <p>А я выигрывал. Я стал выигрывать постоянно, каждый день. У меня был свой расчет: не надо катать шайбу по площадке, добиваясь права на первый удар; когда много играющих, это не просто: чем ближе тянешься к черте, тем больше опасности перевалить за нее и остаться последним. Надо накрывать кассу при броске. Так я и делал. Конечно, я рисковал, но при моей сноровке это был оправданный риск. Я мог проиграть три, четыре раза подряд, зато на пятый, забрав кассу, возвращал свой проигрыш втройне. Снова проигрывал и снова возвращал. Мне редко приходилось стучать шайбой по монетам, но и тут я пользовался своим приемом: если Вадик бил с накатом на себя, я, наоборот, тюкал от себя — так было непривычно, но так шайба придерживала монету, не давала ей вертеться и, отходя, переворачивала вслед за собой.</p>
   <p>Теперь у меня появились деньги. Я не позволял себе чересчур увлекаться игрой и торчать на полянке до вечера, мне нужен был только рубль, каждый день по рублю. Получив его, я убегал, покупал на базаре баночку молока (тетки ворчали, глядя на мои погнутые, побитые, истерзанные монеты, но молоко наливали), обедал и садился за уроки. Досыта все равно я не наедался, но уже одна мысль, что я пью молоко, прибавляла мне силы и смиряла голод. Мне стало казаться, что и голова теперь у меня кружится гораздо меньше.</p>
   <p>Поначалу Вадик спокойно относился к моим выигрышам. Он и сам не оставался внакладе, а из его карманов вряд ли мне что-нибудь перепадало. Иногда он даже похваливал меня: вот, мол, как надо бросать, учитесь, мазилы. Однако вскоре Вадик заметил, что я слишком быстро выхожу из игры, и однажды остановил меня:</p>
   <p>— Ты что это — загреб кассу и драть? Ишь шустрый какой! Играй.</p>
   <p>— Мне уроки надо, Вадик, делать, — стал отговариваться я.</p>
   <p>— Кому надо делать уроки, тот сюда не ходит.</p>
   <p>А Птаха подпел:</p>
   <p>— Кто тебе сказал, что так играют на деньги? За это, хочешь знать, бьют маленько. Понял?</p>
   <p>Больше Вадик не давал мне шайбу раньше себя и подпускал к камню только последним. Он хорошо бросал, и нередко я лез в карман за новой монетой, не прикоснувшись к шайбе. Но я бросал лучше, и если уж мне доставалась возможность бросать, шайба, как намагниченная, летела точно на деньги. Я и сам удивлялся своей меткости, мне надо бы догадаться придержать ее, играть незаметней, а я бесхитростно и безжалостно продолжал бомбить кассу. Откуда мне было знать, что никогда и никому еще не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит его тот, кто идет за ним следом. Эту науку мне пришлось в ту осень постигнуть на собственной шкуре.</p>
   <p>Я только что опять угодил в деньги и шел собирать их, когда заметил, что Вадик наступил ногой на одну из рассыпавшихся по сторонам монет. Все остальные лежали вверх решками. В таких случаях при броске обычно кричат “в склад!”, чтобы — если не окажется орла — собрать для удара деньги в одну кучу, но я, как всегда, понадеялся на удачу и не крикнул.</p>
   <p>— Не в склад! — объявил Вадик.</p>
   <p>Я подошел к нему и попытался сдвинуть его ногу с монеты, но он оттолкнул меня, быстро схватил ее с земли и показал мне решку. Я успел заметить, что монета была на орле, — иначе он не стал бы ее закрывать.</p>
   <p>— Ты перевернул ее, — сказал я. — Она была на орле, я видел.</p>
   <p>Он сунул мне под нос кулак.</p>
   <p>— А этого ты не видел? Понюхай, чем пахнет.</p>
   <p>Мне пришлось смириться. Настаивать на своем было бессмысленно; если начнется драка, никто, ни одна душа за меня не заступится, даже Тишкин, который вертелся тут же.</p>
   <p>Злые, прищуренные глаза Вадика смотрели на меня в упор. Я нагнулся, тихонько ударил по ближней монете, перевернул ее и подвинул вторую. “Хлюзда на правду наведет, — решил я. — Все равно я их сейчас все заберу”. Снова наставил шайбу для удара, но опустить уже не успел: кто-то вдруг сильно поддал мне сзади коленом, и я неловко, склоненной вниз головой, ткнулся в землю. Вокруг засмеялись.</p>
   <p>За мной, ожидающе улыбаясь, стоял Птаха. Я опешил:</p>
   <p>— Чего-о ты?!</p>
   <p>— Кто тебе сказал, что это я? — отперся он. — Приснилось, что ли?</p>
   <p>— Давай сюда! — Вадик протянул руку за шайбой, но я не отдал ее. Обида перехлестнула во мне страх ничего на свете я больше не боялся. За что? За что они так со мной? Что я им сделал?</p>
   <p>— Давай сюда! — потребовал Вадик.</p>
   <p>— Ты перевернул ту монетку! — крикнул я ему. — Я видел, что перевернул. Видел.</p>
   <p>— Ну-ка, повтори, — надвигаясь на меня, попросил он.</p>
   <p>— Ты перевернул ее, — уже тише сказал я, хорошо зная, что за этим последует.</p>
   <p>Первым, опять сзади, меня ударил Птаха. Я полетел на Вадика, он быстро и ловко, не примериваясь, поддел меня головой в лицо, и я упал, из носу у меня брызнула кровь. Едва я вскочил, на меня снова набросился Птаха. Можно было еще вырваться и убежать, но я почему-то не подумал об этом. Я вертелся меж Вадиком и Птахой, почти не защищаясь, зажимая ладонью нос, из которого хлестала кровь, и в отчаянии, добавляя им ярости, упрямо выкрикивая одно и то же:</p>
   <p>— Перевернул! Перевернул! Перевернул!</p>
   <p>Они били меня по очереди, один и второй, один и второй. Кто-то третий, маленький и злобный, пинал меня по ногам, потом они почти сплошь покрылись синяками. Я старался только не упасть, ни за что больше не упасть, даже в те минуты мне казалось это позором. Но в конце концов они повалили меня на землю и остановились.</p>
   <p>— Иди отсюда, пока живой! — скомандовал Вадик. — Быстро!</p>
   <p>Я поднялся и, всхлипывая, швыркая омертвевшим носом, поплелся в гору.</p>
   <p>— Только вякни кому — убьем! — пообещал мне вслед Вадик.</p>
   <p>Я не ответил. Все во мне как-то затвердело и сомкнулось в обиде, у меня не было сил достать из себя слово. И, только поднявшись на гору, я не утерпел и, словно сдурев, закричал что было мочи — так что слышал, наверное, весь поселок:</p>
   <p>— Переверну-у-ул!</p>
   <p>За мной кинулся было Птаха, но сразу вернулся — видно, Вадик рассудил, что с меня хватит, и остановил его. Минут пять я стоял и, всхлипывая, смотрел на полянку, где снова началась игра, затем спустился по другой стороне холма к ложбинке, затянутой вокруг черной крапивой, упал на жесткую сухую траву и, не сдерживаясь больше, горько, навзрыд заплакал.</p>
   <p>Не было в тот день и не могло быть во всем белом свете человека несчастнее меня.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Утром я со страхом смотрел на себя в зеркало: нос вспух и раздулся, под левым глазом синяк, а ниже его, на щеке, изгибается жирная кровавая ссадина. Как идти в школу в таком виде, я не представлял, но как-то идти надо было, пропускать по какой бы то ни было причине уроки я не решался. Допустим, носы у людей и от природы случаются почище моего, и если бы не привычное место, ни за что не догадаешься, что это нос, но ссадину и синяк ничем оправдать нельзя: сразу видно, что они красуются тут не по моей доброй воле.</p>
   <p>Прикрывая глаз рукой, я юркнул в класс, сел за свою парту и опустил голову. Первым уроком, как назло, был французский. Лидия Михайловна, по праву классного руководителя, интересовалась нами больше других учителей, и скрыть от нее что-либо было трудно. Она входила, здоровалась, но до того, как посадить класс, имела привычку внимательным образом осматривать почти каждого из нас, делая будто бы и шутливые, но обязательные для исполнения замечания. И знаки на моем лице она, конечно, увидела сразу, хоть я, как мог, и прятал их; я понял это потому, что на меня стали оборачиваться ребята.</p>
   <p>— Ну вот, — сказала Лидия Михайловна, открывая журнал. Сегодня среди нас есть раненые.</p>
   <p>Класс засмеялся, а Лидия Михайловна снова подняла на меня глаза. Они у нее косили и смотрели словно бы мимо, но мы к тому времени уже научились распознавать, куда они смотрят.</p>
   <p>— И что случилось? — спросила она.</p>
   <p>— Упал, — брякнул я, почему-то не догадавшись заранее придумать хоть мало-мальски приличное объяснение.</p>
   <p>— Ой, как неудачно. Вчера упал или сегодня?</p>
   <p>— Сегодня. Нет, вчера вечером, когда темно было.</p>
   <p>— Хи, упал! — выкрикнул Тишкин, захлебываясь от радости. — Это ему Вадик из седьмого класса поднес. Они на деньги играли, а он стал спорить и заработал. Я же видел. А говорит, упал.</p>
   <p>Я остолбенел от такого предательства. Он что — совсем ничего не понимает или это он нарочно? За игру на деньги нас в два счета могли выгнать из школы. Доигрался. В голове у меня от страха все всполошилось и загудело: пропал, теперь пропал. Ну, Тишкин. Вот Тишкин так Тишкин. Обрадовал. Внес ясность — нечего сказать.</p>
   <p>— Тебя, Тишкин, я хотела спросить совсем другое, — не удивляясь и не меняя спокойного, чуть безразличного тона, остановила его Лидия Михайловна. — Иди к доске, раз уж ты разговорился, и приготовься отвечать. Она подождала, пока растерявшийся, ставший сразу несчастным Тишкин выйдет к доске, и коротко сказала мне: — После уроков останешься.</p>
   <p>Больше всего я боялся, что Лидия Михайловна потащит меня к директору. Это значит, что, кроме сегодняшней беседы, завтра меня выведут перед школьной линейкой и заставят рассказывать, что меня побудило заниматься этим грязным делом. Директор, Василий Андреевич, так и спрашивал провинившегося, что бы он ни творил, разбил окно, подрался или курил в уборной: “Что тебя побудило заниматься этим грязным делом?” Он расхаживал перед линейкой, закинув руки за спину, вынося вперед в такт широким шагам плечи, так что казалось, будто наглухо застегнутый, оттопыривающийся темный френч двигается самостоятельно чуть поперед директора, и подгонял: “Отвечай, отвечай. Мы ждем. смотри, вся школа ждет, что ты нам скажешь”. Ученик начинал в свое оправдание что-нибудь бормотать, но директор обрывал его: “Ты мне на вопрос отвечай, на вопрос. Как был задан вопрос?” — “Что меня побудило?” — Вот именно: что побудило? Слушаем тебя”. Дело обычно заканчивалось слезами, лишь после этого директор успокаивался, и мы расходились на занятия. Труднее было со старшеклассниками, которые не хотели плакать, но и не могли ответить на вопрос Василия Андреевича.</p>
   <p>Однажды первый урок у нас начался с опозданием на десять минут, и все это время директор допрашивал одного девятиклассника, но, так и не добившись от него ничего вразумительного, увел к себе в кабинет.</p>
   <p>А что, интересно, скажу я? Лучше бы сразу выгоняли. Я мельком, чуть коснувшись этой мысли, подумал, что тогда я смогу вернуться домой, и тут же, словно обжегшись, испугался: нет, с таким позором и домой нельзя. Другое дело — если бы я сам бросил школу… Но и тогда про меня можно сказать, что я человек ненадежный, раз не выдержал того, что хотел, а тут и вовсе меня станет чураться каждый. Нет, только не так. Я бы еще потерпел здесь, я бы привык, но так домой ехать нельзя.</p>
   <p>После уроков, замирая от страха, я ждал Лидию Михайловну в коридоре. Она вышла из учительской и, кивнув, завела меня в класс. Как всегда, она села за стол, я хотел устроиться за третьей партой, подальше от нее, но Лидия Михайловна показала мне на первую, прямо перед собой.</p>
   <p>— Это правда, что ты играешь на деньги? — сразу начала она. Она спросила слишком громко, мне казалось, что в школе об этом нужно говорить только шепотом, и я испугался еще больше. Но запираться никакого смысла не было, Тишкин успел продать меня с потрохами. Я промямлил:</p>
   <p>— Правда.</p>
   <p>— Ну и как — выигрываешь или проигрываешь? Я замялся, не зная, что лучше.</p>
   <p>— Давай рассказывай, как есть. Проигрываешь, наверное?</p>
   <p>— Вы… выигрываю.</p>
   <p>— Хорошо, хоть так. Выигрываешь, значит. И что ты делаешь с деньгами?</p>
   <p>В первое время в школе я долго не мог привыкнуть к голосу Лидии Михайловны, он сбивал меня с толку. У нас в деревне говорили, запахивая голос глубоко в нутро, и потому звучал он в волюшку, a у Лидии Михайловны он был каким-то мелким и легким, так что в него приходилось вслушиваться, и не от бессилия вовсе — она иногда могла сказать и всласть, а словно бы от притаенности и ненужной экономии. Я готов был свалить все на французский язык: конечно, пока училась, пока приноравливалась к чужой речи, голос без свободы сел, ослаб, как у птички в клетке, жди теперь, когда он опять разойдется и окрепнет. Вот и сейчас Лидия Михайловна спрашивала так, будто была в это время занята чем-то другим, более важным, но от вопросов ее все равно было не уйти.</p>
   <p>— Ну, так что ты делаешь с деньгами, которые выигрываешь? Покупаешь конфеты? Или книги? Или копишь на что-нибудь? Ведь у тебя их, наверное, теперь много?</p>
   <p>— Нет, не много. Я только рубль выигрываю.</p>
   <p>— И больше не играешь?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— А рубль? Почему рубль? Что ты с ним делаешь?</p>
   <p>— Покупаю молоко.</p>
   <p>— Молоко?</p>
   <p>Она сидела передо мной аккуратная, вся умная и красивая, красивая и в одежде, и в своей женской молодой поре, которую я смутно чувствовал, до меня доходил запах духов от нее, который я принимал за самое дыхание; к тому же она была учительницей не арифметики какой-нибудь, не истории, а загадочного французского языка, от которого тоже исходило что-то особое, сказочное, неподвластное любому-каждому, как, например, мне. Не смея поднять глаза на нее, я не посмел и обмануть ее. Да и зачем, в конце концов, мне было обманывать?</p>
   <p>Она помолчала, рассматривая меня, и я кожей почувствовал, как при взгляде ее косящих внимательных глаз все мои беды и несуразности прямо-таки взбухают и наливаются своей дурной силой. Посмотреть, конечно, было на что: перед ней крючился на парте тощий диковатый мальчишка с разбитым лицом, неопрятный без матери и одинокий, в старом, застиранном пиджачишке на обвислых плечах, который впору был на груди, но из которого далеко вылезали руки; в перешитых из отцовских галифе и заправленных в чирки марких светло-зеленых штанах со следами вчерашней драки. Я еще раньше заметил, с каким любопытством поглядывает Лидия Михайловна на мою обувку. Из всего класса в чирках ходил только я. Лишь на следующую осень, когда я наотрез отказался ехать в них в школу, мать продала швейную машину, единственную нашу ценность, и купила мне кирзовые сапоги.</p>
   <p>— И все-таки на деньги играть не надо, — задумчиво сказала Лидия Михайловна. — Обошелся бы ты как-нибудь без этого. Можно обойтись?</p>
   <p>Не смея поверить в свое спасение, я легко пообещал:</p>
   <p>— Можно.</p>
   <p>Я говорил искренне, но что поделаешь, если искренность нашу нельзя привязать веревками.</p>
   <p>Справедливости ради надо сказать, что в те дни мне пришлось совсем плохо. Колхоз наш по сухой осени рано рассчитался с хлебосдачей, и дядя Ваня больше не приезжал. Я знал, что дома мать места себе не находит, переживая за меня, но мне от этого было не легче. Мешок картошки, привезенный в последний раз дядей Ваней, испарился так быстро, будто ею кормили, по крайней мере, скот. Хорошо еще, что, спохватившись, я догадался немножко припрятать в стоящей во дворе заброшенной сараюшке, и вот теперь только этой притайкой и жил. После школы, крадучись, как вор, я шмыгал в сараюшку, совал несколько картофелин в карман и убегал за улицу, в холмы, чтобы где-нибудь в удобной и скрытой низинке развести огонь. Мне все время хотелось есть, даже во сне я чувствовал, как по моему желудку прокатываются судорожные волны.</p>
   <p>В надежде наткнуться на новую компанию игроков, я стал потихоньку обследовать соседние улицы, бродил по пустырям, следил за ребятами, которых заносило в холмы. Все было напрасно, сезон кончился, подули холодные октябрьские ветры. И только по нашей полянке по-прежнему продолжали собираться ребята. Я кружил неподалеку, видел, как взблескивает на солнце шайба, как, размахивая руками, командует Вадик и склоняются над кассой знакомые фигуры.</p>
   <p>В конце концов я не выдержал и спустился к ним. Я знал, что иду на унижение, но не меньшим унижением было раз и навсегда смириться с тем, что меня избили и выгнали. Меня зудило посмотреть, как отнесутся к моему появлению Вадик и Птаха и как смогу держать себя я. Но больше всего подгонял голод. Мне нужен был рубль — уже не на молоко, а на хлеб. Других путей раздобыть его я не знал.</p>
   <p>Я подошел, и игра сама собой приостановилась, все уставились на меня. Птаха был в шапке с подвернутыми ушами, сидящей, как и все на нем, беззаботно и смело, в клетчатой, навыпуск рубахе с короткими рукавами; Вадик форсил в красивой толстой куртке с замком. Рядом, сваленные в одну кучу, лежали фуфайки и пальтишки, на них, сжавшись под ветром, сидел маленький, лет пяти-шести, мальчишка.</p>
   <p>Первым встретил меня Птаха:</p>
   <p>— Чего пришел? Давно не били?</p>
   <p>— Играть пришел, — как можно спокойней ответил я, глядя на Вадика.</p>
   <p>— Кто тебе сказал, что с тобой, — Птаха выругался, — будут тут играть?</p>
   <p>— Никто.</p>
   <p>— Что, Вадик, сразу будем бить или подождем немножко?</p>
   <p>— Чего ты пристал к человеку, Птаха? — щурясь на меня, сказал Вадик. — Понял, человек играть пришел. Может, он у нас с тобой по десять рублей хочет выиграть?</p>
   <p>— У вас нет по десять рублей, — только чтобы не казаться себе трусом, сказал я.</p>
   <p>— У нас есть больше, чем тебе снилось. Ставь, не разговаривай, пока Птаха не рассердился. А то он человек горячий.</p>
   <p>— Дать ему, Вадик?</p>
   <p>— Не надо, пусть играет. — Вадик подмигнул ребятам. — Он здорово играет, мы ему в подметки не годимся.</p>
   <p>Теперь я был ученый и понимал, что это такое — доброта Вадика. Ему, видно, надоела скучная, неинтересная игра, поэтому, чтобы пощекотать себе нервы и почувствовать вкус настоящей игры, он и решил допустить в нее меня. Но как только я затрону его самолюбие, мне опять не поздоровится. Он найдет, к чему придраться, рядом с ним Птаха.</p>
   <p>Я решил играть осторожно и не зариться на кассу. Как и все, чтобы не выделяться, я катал шайбу, боясь ненароком угодить в деньги, потом тихонько тюкал по монетам и оглядывался, не зашел ли сзади Птаха. В первые дни я не позволял себе мечтать о рубле; копеек двадцать-тридцать, на кусок хлеба, и то хорошо, и то давай сюда.</p>
   <p>Но то, что должно было рано или поздно случиться, разумеется, случилось. На четвертый день, когда, выиграв рубль, я собрался уйти, меня снова избили. Правда, на этот раз обошлось легче, но один след остался: у меня сильно вздулась губа. В школе приходилось ее постоянно прикусывать. Но, как ни прятал я ее, как ни прикусывал, а Лидия Михайловна разглядела. Она нарочно вызвала меня к доске и заставила читать французский текст. Я его с десятью здоровыми губами не смог бы правильно произнести, а об одной и говорить нечего.</p>
   <p>— Хватит, ой, хватит! — испугалась Лидия Михайловна и замахала на меня, как на нечистую силу, руками. — Да что же это такое?! Нет, придется с тобой заниматься отдельно. Другого выхода нет.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Так начались для меня мучительные и неловкие дни. С самого утра я со страхом ждал того часа, когда мне придется остаться наедине с Лидией Михайловной, и, ломая язык, повторять вслед за ней неудобные для произношения, придуманные только для наказания слова. Ну, зачем еще, как не для издевательства, три гласные сливать в один толстый тягучий звук, то же “о”, например, в слове “beaucoup” (много), которым можно подавиться? Зачем с каким-то пристоном пускать звуки через нос, когда испокон веков он служил человеку совсем для другой надобности? Зачем? Должны же существовать границы разумного. Я покрывался потом, краснел и задыхался, а Лидия Михайловна без передышки и без жалости заставляла меня мозолить бедный мой язык. И почему меня одного? В школе сколько угодно было ребят, которые говорили по-французски ничуть не лучше, чем я, однако они гуляли на свободе, делали что хотели, а я, как проклятый, отдувался один за всех.</p>
   <p>Оказалось, что и это еще не самое страшное. Лидия Михайловна вдруг решила, что времени в школе у нас до второй смены остается в обрез, и сказала, чтобы я по вечерам приходил к ней на квартиру. Жила она рядом со школой, в учительских домах. На другой, большей половине дома Лидии Михайловны жил сам директор. Я шел туда как на пытку. И без того от природы робкий и стеснительный, теряющийся от любого пустяка, в этой чистенькой, аккуратной квартире учительницы я в первое время буквально каменел и боялся дышать. Мне надо было говорить, чтобы я раздевался, проходил в комнату, садился — меня приходилось передвигать, словно вещь, и чуть ли не силой добывать из меня слова. Моим успехам во французском это никак не способствовало. Но, странное дело, мы и занимались здесь меньше, чем в школе, где нам будто бы мешала вторая смена. Больше того, Лидия Михайловна, хлопоча что-нибудь по квартире, расспрашивала меня или рассказывала о себе. Подозреваю, это она нарочно для меня придумала, будто пошла на французский факультет потому лишь, что в школе этот язык ей тоже не давался и она решила доказать себе, что может овладеть им не хуже других.</p>
   <p>Забившись в угол, я слушал, не чая дождаться, когда меня отпустят домой. В комнате было много книг, на тумбочке у окна стоял большой красивый радиоприемник; с проигрывателем — редкое по тем временам, а для меня и вовсе невиданное чудо. Лидия Михайловна ставила пластинки, и ловкий мужской голос опять-таки учил французскому языку. Так или иначе от него никуда было не деться. Лидия Михайловна в простом домашнем платье, в мягких войлочных туфлях ходила по комнате, заставляя меня вздрагивать и замирать, когда она приближалась ко мне. Я никак не мог поверить, что сижу у нее в доме, все здесь было для меня слишком неожиданным и необыкновенным, даже воздух, пропитанный легкими и незнакомыми запахами иной, чем я знал, жизни. Невольно создавалось ощущение, словно я подглядываю эту жизнь со стороны, и от стыда и неловкости за себя я еще глубже запахивался в свой кургузый пиджачишко.</p>
   <p>Лидии Михайловне тогда было, наверное, лет двадцать пять или около того; я хорошо помню ее правильное и потому не слишком живое лицо с прищуренными, чтобы скрыть в них косинку, глазами; тугую, редко раскрывающуюся до конца улыбку и совсем черные, коротко остриженные волосы. Но при всем этом не было видно в ее лице жесткости, которая, как я позже заметил, становится с годами чуть ли не профессиональным признаком учителей, даже самых добрых и мягких по натуре, а было какое-то осторожное, с хитринкой, недоумение, относящееся к ней самой и словно говорившее: интересно, как я здесь очутилась и что я здесь делаю? Теперь я думаю, что она к тому времени успела побывать замужем; по голосу, по походке — мягкой, но уверенной, свободной, по всему ее поведению в ней чувствовались смелость и опытность. А кроме того, я всегда придерживался мнения, что девушки, изучающие французский или испанский язык, становятся женщинами раньше своих сверстниц, которые занимаются, скажем, русским или немецким.</p>
   <p>Стыдно сейчас вспомнить, как я пугался и терялся, когда Лидия Михайловна, закончив наш урок, звала меня ужинать. Будь я тысячу раз голоден, из меня пулей тут же выскакивал всякий аппетит. Садиться за один стол с Лидией Михайловной! Нет, нет! Лучше я к завтрашнему дню наизусть выучу весь французский язык, чтобы никогда больше сюда не приходить. Кусок хлеба, наверное, и вправду застрял бы у меня в горле. Кажется, до того я не подозревал, что и Лидия Михайловна тоже, как все мы, питается самой обыкновенной едой, а не какой-нибудь манной небесной, настолько она представлялась мне человеком необыкновенным, непохожим на всех остальных.</p>
   <p>Я вскакивал и, бормоча, что сыт, что не хочу, пятился вдоль стенки к выходу. Лидия Михайловна смотрела на меня с удивлением и обидой, но остановить меня никакими силами было невозможно. Я убегал. Так повторялось несколько раз, затем Лидия Михайловна, отчаявшись, перестала приглашать меня за стол. Я вздохнул свободней.</p>
   <p>Однажды мне сказали, что внизу, в раздевалке, для меня лежит посылка, которую занес в школу какой-то мужик. Дядя Ваня, конечно, наш шофер, — какой еще мужик! Наверное, дом у нас был закрыт, а ждать меня с уроков дядя Ваня не мог — вот и оставил в раздевалке.</p>
   <p>Я с трудом дотерпел до конца занятий и кинулся вниз. Тетя Вера, школьная уборщица, показала мне на стоящий в углу белый фанерный ящичек, в каких снаряжают посылки по почте. Я удивился: почему в ящичке? — мать обычно отправляла еду в обыкновенном мешке. Может быть, это и не мне вовсе? Нет, на крышке были выведены мой класс и моя фамилия. Видно, надписал уже здесь дядя Ваня — чтобы не перепутали, для кого. Что это мать выдумала заколачивать продукты в ящик?! Глядите, какой интеллигентной стала!</p>
   <p>Нести посылку домой, не узнав, что в ней, я не мог: не то терпение. Ясно, что там не картошка. Для хлеба тара тоже, пожалуй, маловата, да и неудобна. К тому же хлеб мне отправляли недавно, он у меня еще был. Тогда что там? Тут же, в школе, я забрался под лестницу, где, помнил, лежит топор, и, отыскав его, оторвал крышку. Под лестницей было темно, я вылез обратно и, воровато озираясь, поставил ящик на ближний подоконник.</p>
   <p>Заглянув в посылку, я обомлел: сверху, прикрытые аккуратно большим белым листом бумаги, лежали макароны. Вот это да! Длинные желтые трубочки, уложенные одна к другой ровными рядами, вспыхнули на свету таким богатством, дороже которого для меня ничего не существовало. Теперь понятно, почему мать собрала ящик: чтобы макароны не поломались, не покрошились, прибыли ко мне в целости и сохранности. Я осторожно вынул одну трубочку, глянул, дунул в нее, и, не в состоянии больше сдерживаться, стал жадно хрумкать. Потом таким же образом взялся за вторую, за третью, размышляя, куда бы мне спрятать ящик, чтобы макароны не достались чересчур прожорливым мышам в кладовке моей хозяйки. Не для того мать их покупала, тратила последние деньги. Нет, макаронами я так просто не попущусь. Это вам не какая-нибудь картошка.</p>
   <p>И вдруг я поперхнулся. Макароны… Действительно, где мать взяла макароны? Сроду их у нас в деревне не бывало, ни за какие шиши их там купить нельзя. Это что же тогда получается? Торопливо, в отчаянии и надежде, я разгреб макароны и нашел на дне ящичка несколько больших кусков сахару и две плитки гематогена. Гематоген подтвердил: посылку отправляла не мать. Кто же в таком случае, кто? Я еще раз взглянул на крышку: мой класс, моя фамилия — мне. Интересно, очень интересно.</p>
   <p>Я втиснул гвозди крышки на место и, оставив ящик на подоконнике, поднялся на второй этаж и постучал в учительскую. Лидия Михайловна уже ушла. Ничего, найдем, знаем, где живет, бывали. Значит, вот как: не хочешь садиться за стол — получай продукты на дом. Значит, так. Не выйдет. Больше некому. Это не мать: она бы и записку не забыла вложить, рассказала бы, откуда, с каких приисков взялось такое богатство.</p>
   <p>Когда я бочком влез с посылкой в дверь, Лидия Михайловна приняла вид, что ничего не понимает. Она смотрела на ящик, который я поставил перед ней на пол, и удивленно спрашивала:</p>
   <p>— Что это? Что такое ты принес? Зачем?</p>
   <p>— Это вы сделали, — сказал я дрожащим, срывающимся голосом.</p>
   <p>— Что я сделала? О чем ты?</p>
   <p>— Вы отправили в школу эту посылку. Я знаю, вы.</p>
   <p>Я заметил, что Лидия Михайловна покраснела и смутилась. Это был тот единственный, очевидно, случай, когда я не боялся смотреть ей прямо в глаза. Мне было наплевать, учительница она или моя троюродная тетка. Тут спрашивал я, а не она, и спрашивал не на французском, а на русском языке, без всяких артиклей. Пусть отвечает.</p>
   <p>— Почему ты решил, что это я?</p>
   <p>— Потому что у нас там не бывает никаких макарон. И гематогену не бывает.</p>
   <p>— Как! Совсем не бывает?! — Она изумилась так искренне, что выдала себя с головой.</p>
   <p>— Совсем не бывает. Знать надо было.</p>
   <p>Лидия Михайловна вдруг засмеялась и попыталась меня обнять, но я отстранился. от нее.</p>
   <p>— Действительно, надо было знать. Как же это я так?! — Она на минутку задумалась. — Но тут и догадаться трудно было — честное слово! Я же городской человек. Совсем, говоришь, не бывает? Что же у вас тогда бывает?</p>
   <p>— Горох бывает. Редька бывает.</p>
   <p>— Горох… редька… А у нас на Кубани яблоки бывают. Ох, сколько сейчас там яблок. Я нынче хотела поехать на Кубань, а приехала почему-то сюда. — Лидия Михайловна вздохнула и покосилась на меня. — Не злись. Я же хотела как лучше. Кто знал, что можно попасться на макаронах? Ничего, теперь буду умнее. А макароны эти ты возьми…</p>
   <p>— Не возьму, — перебил я ее.</p>
   <p>— Ну, зачем ты так? Я знаю, что ты голодаешь. А я живу одна, денег у меня много. Я могу покупать что захочу, но ведь мне одной… Я и ем-то помаленьку, боюсь потолстеть.</p>
   <p>— Я совсем не голодаю.</p>
   <p>— Не спорь, пожалуйста, со мной, я знаю. Я говорила с твоей хозяйкой. Что плохого, если ты возьмешь сейчас эти макароны и сваришь себе сегодня хороший обед. Почему я не могу тебе помочь единственный раз в жизни? Обещаю больше никаких посылок не подсовывать. Но эту, пожалуйста, возьми. Тебе надо обязательно есть досыта, чтобы учиться. Сколько у нас в школе сытых лоботрясов, которые ни в чем ничего не соображают и никогда, наверное, не будут соображать, а ты способный мальчишка, школу тебе бросать нельзя.</p>
   <p>Ее голос начинал на меня действовать усыпляюще; я боялся, что она меня уговорит, и, сердясь на себя за то, что понимаю правоту Лидии Михайловны, и за то, что собираюсь ее все-таки не понять, я, мотая головой и бормоча что-то, выскочил за дверь.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Уроки наши на этом не прекратились, я продолжал ходить к Лидии Михайловне. Но теперь она взялась за меня по-настоящему. Она, видимо, решила: ну что ж, французский так французский. Правда, толк от этого выходил, постепенно я стал довольно сносно выговаривать французские слова, они уже не обрывались у моих ног тяжелыми булыжниками, а, позванивая, пытались куда-то лететь.</p>
   <p>— Хорошо, — подбадривала меня Лидия Михайловна. — В этой четверти пятерка еще не получится, а в следующей — обязательно.</p>
   <p>О посылке мы не вспоминали, но я на всякий случай держался настороже. Мало ли что Лидия Михайловна возьмется еще придумать? Я по себе знал: когда что-то не выходит, все сделаешь для того, чтобы вышло, так просто не отступишься. Мне казалось, что Лидия Михайловна все время ожидающе присматривается ко мне, а присматриваясь, посмеивается над моей диковатостью, — я злился, но злость эта, как ни странно, помогала мне держаться уверенней. Я уже был не тот безответный и беспомощный мальчишка, который боялся ступить здесь шагу, помаленьку я привыкал к Лидии Михайловне и к ее квартире. Все еще, конечно, стеснялся, забивался в угол, пряча свои чирки под стул, но прежние скованность и угнетенность отступали, теперь я сам осмеливался задавать Лидии Михайловне вопросы и даже вступать с ней в споры.</p>
   <p>Она сделала еще попытку посадить меня за стол — напрасно. Тут я был непреклонен, упрямства во мне хватало на десятерых.</p>
   <p>Наверное, уже можно было прекратить эти занятия на дому, самое главное я усвоил, язык мой отмяк и за шевелился, остальное со временем добавилось бы на школьных уроках. Впереди годы да годы. Что я потом стану делать, если от начала до конца выучу все одним разом? Но я не решался сказать об этом Лидии Михайловне, а она, видимо, вовсе не считала нашу программу выполненной, и я продолжал тянуть свою французскую лямку. Впрочем, лямку ли? Как-то невольно и незаметно, сам того не ожидая, я почувствовал вкус к языку и в свободные минуты без всякого понукания лез в словарик, заглядывал в дальние в учебнике тексты. Наказание превращалось в удовольствие. Меня еще подстегивало самолюбие: не получалось — получится, и получится — не хуже, чем у самых лучших. Из другого я теста, что ли? Если бы еще не надо было ходить к Лидии Михайловне… Я бы сам, сам…</p>
   <p>Однажды, недели через две после истории с посылкой, Лидия Михайловна, улыбаясь, спросила:</p>
   <p>— Ну а на деньги ты больше не играешь? Или где-нибудь собираетесь в сторонке да поигрываете?</p>
   <p>— Как же сейчас играть?! — удивился я, показывая взглядом за окно, где лежал снег.</p>
   <p>— А что это была за игра? В чем она заключается?</p>
   <p>— Зачем вам? — насторожился я.</p>
   <p>— Интересно. Мы в детстве когда-то тоже играли, Вот и хочу знать, та это игра или нет. Расскажи, расскажи, не бойся.</p>
   <p>Я рассказал, умолчав, конечно, про Вадика, про Птаху и о своих маленьких хитростях, которыми я пользовался в игре.</p>
   <p>— Нет, — Лидия Михайловна покачала головой. — Мы играли в “пристенок”. Знаешь, что это такое?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Вот смотри. — Она легко выскочила из-за стола, за которым сидела, отыскала в сумочке монетки и отодвинула от стены стул. Иди сюда, смотри. Я бью монетой о стену. — Лидия Михайловна легонько ударила, и монета, зазвенев, дугой отлетела на пол. Теперь, — Лидия Михайловна сунула мне вторую монету в руку, бьешь ты. Но имей в виду: бить надо так, чтобы твоя монета оказалась как можно ближе к моей. Чтобы их можно было замерить, достать пальцами одной руки. По-другому игра называется: замеряшки. Достанешь, — значит, выиграл. Бей.</p>
   <p>Я ударил — моя монета, попав на ребро, покатилась в угол.</p>
   <p>— О-о, — махнула рукой Лидия Михайловна. — Далеко. Сейчас ты начинаешь. Учти: если моя монета заденет твою, хоть чуточку, краешком, — я выигрываю вдвойне. Понимаешь?</p>
   <p>— Чего тут непонятного?</p>
   <p>— Сыграем?</p>
   <p>Я не поверил своим ушам:</p>
   <p>— Как же я с вами буду играть?</p>
   <p>— А что такое?</p>
   <p>— Вы же учительница!</p>
   <p>— Ну и что? Учительница — так другой человек, что ли? Иногда надоедает быть только учительницей, учить и учить без конца. Постоянно одергивать себя: то нельзя, это нельзя, — Лидия Михайловна больше обычного прищурила глаза и задумчиво, отстранение смотрела в окно. — Иной pas полезно забыть, что ты учительница, — не то такой сделаешься бякой и букой, что живым людям скучно с тобой станет. Для учителя, может быть, самое важное — не принимать себя всерьез, понимать, что он может научить совсем немногому. — Она встряхнулась и сразу повеселела. — А я в детстве была отчаянной девчонкой, родители со мной натерпелись. Мне и теперь еще часто хочется прыгать, скакать, куда-нибудь мчаться, что-нибудь делать не по программе, не по расписанию, а по желанию. Я тут, бывает, прыгаю, скачу. Человек стареет не тогда, когда он доживает до старости, а когда перестает быть ребенком. Я бы с удовольствием каждый день прыгала, да за стенкой живет Василий Андреевич. Он очень серьезный человек. Ни в коем случае нельзя, чтобы он узнал, что мы играем в “замеряшки”.</p>
   <p>— Но мы не играем ни в какие “замеряшки”. Вы только мне показали.</p>
   <p>— Мы можем сыграть так просто, как говорят, понарошке. Но ты все равно не выдавай меня Василию Андреевичу.</p>
   <p>Господи, что творится на белом свете! Давно ли я до смерти боялся, что Лидия Михайловна за игру на деньги потащит меня к директору, а теперь она просит, чтобы я не выдавал ее. Светопреставление — не иначе. Я озирался, неизвестно чего пугаясь, и растерянно хлопал глазами.</p>
   <p>— Ну что — попробуем? Не понравится — бросим.</p>
   <p>— Давайте, — нерешительно согласился я.</p>
   <p>— Начинай.</p>
   <p>Мы взялись за монеты. Видно было, что Лидия Михайловна когда-то действительно играла, а я только-только примеривался к игре, я еще не выяснил для себя, как бить монетой о стену ребром ли, или плашмя, на какой высоте и с какой силой когда лучше бросать. Мои удары шли вслепую; если бы вели счет, я бы на первых же минутах проиграл довольно много, хотя ничего хитрого в этих “замеряшках” не было. Больше всего меня, разумеется, стесняло и угнетало, не давало мне освоиться то, что я играю с Лидией Михайловной. Ни в одном сне не могло такое присниться, ни в одной дурной мысли подуматься. Я опомнился не сразу и не легко, а когда опомнился и стал понемножку присматриваться к игре, Лидия Михайловна взяла и остановила ее.</p>
   <p>— Нет, так неинтересно, — сказала она, выпрямляясь и убирая съехавшие на глаза волосы. — Играть — так по-настоящему, а то что мы с тобой как трехлетние малыши.</p>
   <p>— Но тогда это будет игра на деньги, — несмело напомнил я.</p>
   <p>— Конечно. А что мы с тобой в руках держим? Игру на деньги ничем другим подменить нельзя. Этим она хороша и плоха одновременно. Мы можем договориться о совсем маленькой ставке, а все равно появится интерес.</p>
   <p>Я молчал, не зная, что делать и как быть.</p>
   <p>— Неужели боишься? — подзадорила меня Лидия Михайловна.</p>
   <p>— Вот еще! Ничего я не боюсь.</p>
   <p>У меня была с собой кой-какая мелочишка. Я отдал монету Лидии Михайловне и достал из кармана свою. Что ж, давайте играть по-настоящему, Лидия Михайловна, если хотите. Мне-то что — не я первый начал. Вадик попервости на меня тоже ноль внимания, а потом опомнился, полез с кулаками. Научился там, научусь и здесь. Это не французский язык, а я и французский скоро к зубам приберу.</p>
   <p>Мне пришлось принять одно условие: поскольку рука у Лидии Михайловны больше и пальцы длиннее, она станет замерять большим и средним пальцами, а я, как и положено, большим и мизинцем. Это было справедливо, и я согласился.</p>
   <p>Игра началась заново. Мы перебрались из комнаты в прихожую, где было свободнее, и били о ровную дощатую заборку. Били, опускались на колени, ползали но полу, задевая друг друга, растягивали пальцы, замеряя монеты, затем опять поднимаясь на ноги, и Лидия Михайловна объявляла счет. Играла она шумно: вскрикивала, хлопала в ладоши, поддразнивала меня — одним словом, вела себя как обыкновенная девчонка, а не учительница, мне даже хотелось порой прикрикнуть. Но выигрывала тем не менее она, а я проигрывал. Я не успел опомниться, как на меня набежало восемьдесят копеек, с большим трудом мне удалось скостить этот долг до тридцати, но Лидия Михайловна издали попала своей монетой на мою, и счет сразу подскочил до пятидесяти. Я начал волноваться. Мы договорились расплачиваться по окончании игры, но, если дело и дальше так пойдет, моих денег уже очень скоро не хватит, их у меня чуть больше рубля. Значит, за рубль переваливать нельзя — не то позор, позор и стыд на всю жизнь.</p>
   <p>И тут я неожиданно заметил, что Лидия Михайловна и не старается вовсе у меня выигрывать. При замерах ее пальцы горбились, не выстилались во всю длину, — там, где она якобы не могла дотянуться до монеты, я дотягивался без всякой натуги. Это меня обидело, и я поднялся.</p>
   <p>— Нет, — заявил я, — так я не играю. Зачем вы мне подыгрываете? Это нечестно.</p>
   <p>— Но я действительно не могу их достать, — стала отказываться она. — У меня пальцы какие-то деревянные.</p>
   <p>— Можете.</p>
   <p>— Хорошо, хорошо, я буду стараться.</p>
   <p>Не знаю, как в математике, а в жизни самое лучшее доказательство — от противного. Когда на следующий день я увидел, что Лидия Михайловна, чтобы коснутся монеты, исподтишка подталкивает ее к пальцу, я обомлел. Взглядывая на меня и почему-то не замечая, что я прекрасно вижу ее чистой воды мошенничество, она как ни в чем не бывало продолжала двигать монету.</p>
   <p>— Что вы делаете? — возмутился я.</p>
   <p>— Я? А что я делаю?</p>
   <p>— Зачем вы ее подвинули?</p>
   <p>— Да нет же, она тут и лежала, — самым бессовестным образом, с какой-то даже радостью отперлась Лидия Михайловна ничуть не хуже Вадика или Птахи.</p>
   <p>Вот это да! Учительница, называется! Я своими собственными глазами на расстоянии двадцати сантиметров видел, что она трогала монету, а она уверяет меня, что не трогала, да еще и смеется надо мной. За слепого, что ли, она меня принимает? За маленького? Французский язык преподает, называется. Я тут же напрочь забыл, что всего вчера Лидия Михайловна пыталась подыграть мне, и следил только за тем, чтобы она меня не обманула. Ну и ну! Лидия Михайловна, называется.</p>
   <p>В этот день мы занимались французским минут пятнадцать-двадцать, а затем и того меньше. У нас появился другой интерес. Лидия Михайловна заставляла меня прочесть отрывок, делала замечания, на замечания выслушивала еще раз, и мы не мешкая переходили к игре. После двух небольших проигрышей я стал выигрывать. Я быстро приловчился к “замеряшкам”, разобрался во всех секретах, знал, как и куда бить, что делать в роли разыгрывающего, чтобы не подставить свою монету под замер.</p>
   <p>И опять у меня появились деньги. Опять я бегал на базар и покупал молоко — теперь уже в мороженых кружках. Я осторожно срезал с кружка наплыв сливок, совал рассыпающиеся ледяные ломтики в рот и, ощущая во всем теле их сытую сладость, закрывал от удовольствия глаза. Затем переворачивал кружок вверх дном и долбил ножом сладковатый молочный отстой. Остаткам позволял растаять и выпивал их, заедая куском черного хлеба.</p>
   <p>Ничего, жить можно было, а в скором будущем, как залечим раны войны, для всех обещали и счастливое время.</p>
   <p>Конечно, принимая деньги от Лидии Михайловны, я чувствовал себя неловко, но всякий раз успокаивался тем, что это честный выигрыш. Я никогда не напрашивался на игру, Лидия Михайловна предлагала ее сама. Отказываться я не смел. Мне казалось, что игра доставляет ей удовольствие, она веселела, смеялась, тормошила меня.</p>
   <p>Знать бы нам, чем это все кончится…</p>
   <p>…Стоя друг против друга на коленях, мы заспорили о счете. Перед тем тоже, кажется, о чем-то спорили.</p>
   <p>— Пойми ты, голова садовая, — наползая на меня и размахивая руками, доказывала Лидия Михайловна, — зачем мне тебя обманывать? Я веду счет, а не ты, я лучше знаю. Я трижды подряд проиграла, а перед тем была “чика”.</p>
   <p>- “Чика” не считово.</p>
   <p>— Почему это не считово?</p>
   <p>Мы кричали, перебивая друг друга, когда до нас донесся удивленный, если не сказать, пораженный, но твердый, звенящий голос:</p>
   <p>— Лидия Михайловна!</p>
   <p>Мы замерли. В дверях стоял Василий Андреевич.</p>
   <p>— Лидия Михайловна, что с вами? Что здесь происходит?</p>
   <p>Лидия Михайловна медленно, очень медленно поднялась с колен, раскрасневшаяся и взлохмаченная, и, пригладив волосы, сказала:</p>
   <p>— Я, Василий Андреевич, надеялась, что вы постучите, прежде чем входить сюда.</p>
   <p>— Я стучал. Мне никто не ответил. Что здесь происходит? Объясните, пожалуйста. Я имею право знать как директор.</p>
   <p>— Играем в “пристенок”, - спокойно ответила Лидия Михайловна.</p>
   <p>— Вы играете на деньги с этим?.. — Василий Андреевич ткнул в меня пальцем, и я со страху пополз за перегородку, чтобы укрыться в комнате. — Играете с учеником?! Я правильно вас понял?</p>
   <p>— Правильно.</p>
   <p>— Ну, знаете… — Директор задыхался, ему не хватало воздуха. — Я теряюсь сразу назвать ваш поступок. Это преступление. Растление. Совращение. И еще, еще… Я двадцать лет работаю в школе, видывал всякое, но такое…</p>
   <p>И он воздел над головой руки.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Через три дня Лидия Михайловна уехала. Накануне она встретила меня после школы и проводила до дому.</p>
   <p>— Поеду к себе на Кубань, — сказала она, прощаясь. — А ты учись спокойно, никто тебя за этот дурацкий случай не тронет. Тут виновата я. Учись, — она потрепала меня по голове и ушла.</p>
   <p>И больше я ее никогда не видел.</p>
   <p>Среди зимы, уже после январских каникул, мне пришла на школу по почте посылка. Когда я открыл ее, достав опять топор из-под лестницы, — аккуратными, плотными рядами в ней лежали трубочки макарон. А внизу в толстой ватной обертке я нашел три красных яблока.</p>
   <p>Раньше я видел яблоки только на картинках, но догадался, что это они.</p>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>1973 г.</emphasis></p>
  </section>
 </body>
 <binary id="Uroki.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJ
SkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODAK/9sAQwAGBAUGBQQGBgUGBwcGCAoQCgoJCQoU
Dg8MEBcUGBgXFBYWGh0lHxobIxwWFiAsICMmJykqKRkfLTAtKDAlKCko/9sAQwEHBwcKCAoT
CgoTKBoWGigoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgo
KCgo/8AAEQgBXQDcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkK
C//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHw
JDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3
eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY
2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkK
C//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1Lw
FWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2
d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW
19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A8uooor78+INPRtD1DWjL/Z1u
ZFiA8xywRVz0yTxmtP8A4QfXf+faD/wJj/8Aiqu+Flt38JXS3rBbZtVtBKScYQh88+lbUuj+
FbZrYzXlk6NNEr+Vc7iFLuXJx227K4p4iUZNfodkKMZRTf5nIX/hLWbGzkup7RfIiALtHKr7
B0yQD05rBr0C0jsIdZ8QJo7I+nnSJTEVcsSMD72ejZz7Zrz/ABW1Go5bmNWCjsFHNerWvgPS
JPFmkacxuPs91pH21/n58zaTx7VX8I+CNK1bSvDlxcmfzNQ1GW1m2vj5FUkY/EDmsnjaaV/6
6/5GiwlRu39f1qeYjrzR3r1DWPAOn6bqWl6E8kzazqdySj7v3cEG7Az2ZsCrDeFPCuq3uuaJ
oyahDqmmRPItxLIGSYx8MCvYZpfXqe9h/VJ7Hk/PSjoea9V8JeE/DVzofhubV4b+S81i5ktw
0MoVUKnqRjpim3Hw1F9oV9PoStJfQarLaKssyqpjXgderdKPr1NSsw+qVGro8sor0fRvhxd3
vh3XBLbSR69Y3McSRPIqKFYZOSeOnNXrv4dWcPjbRdJdpY7ZtPF7fuX3bMA78H0yMd6bxtJN
q4vqtS17HlXPWj2r1my+HWlyeO72waW4m0tbL7dZpGw825UjhQTx1rM+I3hPTdE8NaTqVjY6
hYT3czxvBevllC+3b1ojjac5KC6hLCTjFyfQ85or1e2+H+lReFdO8SX73I04WJnukjbLySE4
VVHYe9ZfhPQ/Dtz4Vvda1m2vnRb9bWKKCYDaGAxnI569aPrkLNrpoH1Wd0meeY5xRXrFr4A0
c/ELWrG7lni0DTYleSQv82WC7Ru+pNU7DwNYade+KbjxCbh9P0VgFjhba028/Jz9MfnR9dp/
P/MPqlQ8zor03Q/DHhXxJrEMulT3sGnw2kl1fWz8yR7MYCtjBzn9Kj0jSPBviTWdIttLF/aS
z3RhmtZX3bk2k7g+MA5A496HjI9noCwsn1R5tRXrEvw3srPwlrmpX8sq3sMha0g38iLzNoZh
3zg+lP8AHPgHRvCVne6hdG6lt5AkVhCr5JkK5Znbsvt3pLHUm+VDeDqJXZ5JRXpb+AbUfDga
mJZP7e8gXxt88fZy2M4+nOa8071vSrxq35ehjUpSp25uoUUUVsZBRRRQB3/gG0ttQ8M6paz2
tzelLuCb7LbsodwA47/w5PJFdUXJmtpR8OCptMiFARtYEY+cY5PcHnmvPfCfhS88QW9xcWdw
kPksEIO7J/Kuji+GGtSfd1GPjn+OvDxOKwtOrKNSpZ/P9D1qFGtOmnCGnyNO9s7aG11rVDoV
1oTvYSxMjsphZmxjaOoJPbGK8jNekv8ACzWWwr38JHuHNRn4U6kpAa+tR/wFqdHNMFTWtRfi
TVwWIqO/IWbH4qR20tlcP4dtJb21tRaLcGZgSgGCP5/nVZfiWludHXTdCtrO3065a6WJJWYM
zKVPXp1zSN8LL4DI1G1PsEcn+VIfhXqQ/wCXyHkZH7t6z+u5Zvz/AJl+wx38v5FGX4gXk1jB
HNbRvd2l2bqzuix3wZbOz3XqMVevPiQhTUJ9O0G0stV1FDHdXiyMxYH72FPQmqF34BuLW6+z
zX8Cy7QceW/emjwHcscC+gz2+Rqv65lz2l+Yvq+N/l/IfP49la/8Py2unW1rZ6M3mQ20bEh2
J5JPWrtp8R41s7i2v9Dtr2OS+e/UPKw2Oxz29Kq/8K51DbuFzCQPRGNNPw7v1OGuoR/wB/8A
Cm8Xlz05vzEsPjE9I/kGvfEO91qw1q3ubaFG1KaOUujEeWIwAAPXpV1PijewxtJa2MEV79gj
sFuCd+1EJOcEYOc9OnFU2+Hd6ud15AD/ALjf4UH4eXPQaja5x3Vh/Sh4vLrWbX4h9Xxt72LS
fEy5lvtIv9Q06C61DTUdI5t2zdu6ZUccelY3iTxle+INBs9O1BfMkt55J/PLEsxck4x2AzVh
/Ad4gLfbLYgDPRqiXwTdMu43luPrmiONy+L5lJfiEsNjJKzRf074jXllDpcAs4pbO0tGs5oH
bK3CMSeR2NUtV8YrcaHaaRp2lwWFjDcC5cIxdpXHQkmkPgqdfvX9r0z0amf8IfMePt9r+OR/
Smsbl6d1L8xfVcY1blNu7+Keokam+n2cFpc38yyyy8SfKqhQmCMds5pzfFG4ubyeTUNKtrqC
8tUtr2FmKicrnD8Dg8/5xWEvg6Zjj7faAe7GpB4JnPP9o2PXH3zU/W8u/mX4l+wxvY0ofiRL
Y6rZy6VpFnaafbQtbmzGSJEfG7c3U9BRH8QoLG6046LoFpY21pcfamjDl2kfBGCxHA5rJ/4Q
25DhTeWfXGd1WP8AhBJ8A/2jZ/maHjMu/m/MX1fG/wAv5E178RL++bxA13AjnVgi/eOIVQ5A
HrVrUPiXPqc+prqOnQ3Gn30aK1qznEboMB1bGQeKzB4IlJOdTswPqakPgSXcB/aljz3yaf1z
Lukl+P8AXQPq+N7Gt/wtrVDqLP8AZLb+yzb/AGb7FtGNm3GN+N34ZrziQqzMVXapJwPTmu2P
w51H+G5tmHUEZ5rjbyBrW6lt5MFonKH3IOK68FWwtRtYd6nNiaWIgk6yIaKKK9A4gooooA9o
+BLlNE1jAYnzkwF+hr0QyTg4QsueTyOleT/B/UksdL1JWYBnlXAwT2NdRrHiiSzA8oDzmGRu
XG0ep9vavzXOouWOml/Wh9rlrSwsTsjM1v8APcTrGncucfrVK417TYyQ13Dxz9/vXjWt+J57
mQ5kaV+7vz+nQfSqFvrmpOVSOQbSQOUBArkWDdtWdXtEe9Wl4kqJKjxuj9GU8fStN5y0akgY
AwBnFeGW+tanp8iNKuxTyJYRjA6/MOhHtXo2i+IItStVWQrvKg8Hhh7envWNSi4GkZJmvp1q
brxbdTSIuVtU298HJramaxsIYm1G8CSSDcFVRk/h6VneGZkfXpI1JP7gH8j/APXqj4/b7O1t
KAMpbMw+vNdVJLkRjN6nRQaxomwBdQI+sfT9Kl/tHSycrqa4PQeWK8KHjS/zwkIGf7tP/wCE
yvw2NkSkD+761tZEXZ7fJf6YWGNQhyO7RVXlk0yZstfWWMcfuxXjh8WagFVm8v5hx8uabH4t
vWOSYffKVLt1Grs9h8vRXUkXFmRn0xz9KrltEjnSMPaMxOOP8a8r/wCErvAOltuJ5+QVo2Ou
Xkk8azQ25SQYBVeQTnnrU+6P3kekXGk23l+fJFaIgyc7SePU+1ZjR6UxLGayK9D8hqzrDM3g
iRDw4hAIHqO1eZnxBcWskkUFtbOqbeXGScjP5U4pMG2j0GWy0Iwl2ay+u00yHTtCXktYc8/x
Vwg8W3MYAktbX5hnpj2pR4suncAWlsoIODg/zqnFC5md9Ja6Ao4hsXPXoRTFstAlADWlqjnG
fnxXDDxNeOBiG2wenFTjXLlgGaGAEjJ4PFSooLs7iLTdCeUQQWthk8csefxxTdS8O6Wmj6lc
SabFFLBGQCpz2zn9RWLoOof2lZ3QmiQTQkY2j17j0Ndp4hyPCepkj70J598LQooaZwugSPLp
Vsxbc3Tn2968O8Rf8h3UP+vh/wD0KvVND1K3i0+GJi6MOrDNeUa0wfV7x1JIaZzn15r3uG1+
9qHk558EClRRRX2B8yFFFFAHsnwPaOHQdanlCkRyq3IHGFJ4rmfGGpSzytMxIadix9lHQfTF
Wfh7qttp/g7XIZy3mzyKkYUf7PJPtWbrFoLsRTPOsabAArccivgMyiljqjf9aH2GAf8As0Uc
9AvnOd3AFbVlNZW7oJZAGDDoM1DaWCiRYzPFsc4JDc/QCt22tbG3uXhmWMPtA5xkk9MDvXJO
ojrSNGEx3SAxuJIgMj6VSmtTbXSi3LIjZYKpxyP/AK2apRTTadcPAnkRoTu2MxG3/wCt7VqQ
zvdsGBjcoDkhgcZGOn41Ds0UnZnpngDRLiy1gXUsimKa3KqMknse9O+J6kQR45H2ZxxWz4Rm
JXTUcjLW2c+2AKxfiL/q4YgTkwyj8qmm/dCe54a2FUkjntV/TbC41FtkCjy85ZyOn/16bp+n
NqWp/Z4ydi4LnHr2+teoW+jR2dvHBbBVGBuPoMdB7+9c2IxPJ7sdzalSuryOOi8NQRgvcSOV
HIA4z+VI9jGFPlxfKeOBnite6Z3juJEBCxnYAe5B61J4etJLizkeViXd8KOOg7n+VcPtZvVs
6lCK2RzV7b20ajzLcE4/u1UjuPssqyWk5TaciM4P8+a6XULX9+yx4dT0/Ose+sYHE1vtxcKC
UI9ucVtSnfcUlZG3b+PvtGnS2GoxlCykCROQDjoR1/GuXuXIneZclG4B9eKyr23MaRSxHdEw
5z1BHapdPv2t2EL4e3l4XJ+43r9a9CL00OOcb6l6SOSfYgA45yeOtSQ2z7WJfmPqnPp1qURO
zFArksDge3+NaWg23ms0Ltg8jBGMjp+daR1MWylKv+j5XKvgH0/KtTRkadX8xs8Y9R2pl5ZT
RRFHjbcBgE/0rR0iARw8A7iuT7YoegmzV8JQ7H1QD/YFdt4pBHhDUsdkP5YFcd4cyZNSAOMh
Tx2rrvGEhTwjqWT/AAf0FLqVHY8m02wiazhkkkPTJAxXlusADVbsL081sfnXq2kFl0+2aQqc
j09/WvKtax/a95jp5zfzr3eG1+9qHk547wgUqKKK+wPmgooooA9O+Felw6jpF6ZULlLgBfxU
/wCFVL+3eRp7SeICe2fpjqPXFbPwWnS30vUGZwGFymAfdSK6Hxhp8V9dLe2TxrdoBkZxvHoa
/Pc1qcuNnf8ArQ+xy6N8NE8vWKONzuUhj029jW3ZS3LwIHtba4mxmOdjgqB61PdadHdHMebe
47xvxn6HvTLewuoJgp3cDHAznpXI3GerOtaaC21mFmMs+2S4YZY9voParcFkZdQiWFF3ykRj
A9eO350+OMwHY4O89BjLE+wHNdj4W0VrfGo3qiNlB8mNjyue596znNRV0VFXZ0+mSR2viTT7
JR920Yflgf0rH+JMixXUfmd4nx+ParOl3CyeM7bEis6wsOPc1e8cXkEeh3zSNAZfKcoGHzcn
GRn3pU5e6hSWp5N4MUKkkg/1krk59hXqWnWclzZSMASvGMjH+TXmHhZWWS3RAMEYPuc17doc
AjSOM/x9vpXCoc9VnVKVopHnWowKNMWyjTEwlYuT7c/zNXYYFstJt/LYBxESwHUnrj9RXTvo
4HiCUvGDG4bBx3Jzx74rjJra9gur6No2PkISue4DZ6fSohScW+ZF899jJilMcKzOpKiYRkj1
J5IrK1VPO1+0+zkZLlH7YI7/AJGpbm/NrogTYWMjl89cENnFcnLqspuJruRtpEhI+pGP6Ctq
NG7uiJTexqTw71kEe3yxIWx3BI5/WuWnYPCwXgqcj1BBrR0zUkaKcyHgrz7YrIiZlCsc/Nkj
3ya7IQs2mZykek6Lm8sLa5KsWKAkqD6dK0hpFyLpLiNJM5yeDWb8Pb2SLTowfMKqx4B7dq9E
t/EEaHaYJmP5VabvYwaRzM1lK9w0lwJNrAKBg8YqeKARpsVXwP8AYNdO3iOJs/6LLn0yRmnx
eIrYctDcg9/lp2u7k2Of0G1nSa9kEMhVgqg7SNxzj+tb3j4keEtSCYOBz+Aq1F4ntnYIY5kT
glynH51X8ZBZfDmpgk7W7j0wKdhryPJNM3Np9v8AvSoC9M/0rzTVs/2ndZOT5rfjzXrFjaBr
SIqeCvHGOPpXk+rjGqXY9JW/nXucNu9WoePnfwRKlFFFfYHzgUUUdqAPRPhlpl/faZfSWEhR
Y5kBGQMkiu5/sXV1lCt5XmAADcw5rE+Cshi8NawwzxcxE/lWv4livx4kYqszF2HlMp+6fX8q
/O85SeMn/XQ+yyx/7NEq+JY9Q02KP7WkEqnAAC9CTjvWUbS+3AtZOmD0DkZNdZ4+BOhgyEtJ
Gikt7gjmm6bZS3UEEoeeRWUlvmx26cV5r5kvdO9LmOSWS5s5UVh9mLkKJCucE+/Wukl0PxDI
oVr1XUgH5Wput+Hdmu6fG0jvC8gfbIxOMY4P413UitFMAJhgAkAKOgole1xLQ5LwXpl9Y+No
/wC0n8xzblg2c9DjFbHj60juEOVO6S3denoTWlE7f8JTZt8rZt3BOMYwc1mfECVhBYiJiryq
VYjsOSSPTgVpDVaky3PNvCNwMoCfnDc/Ucf0r260uJBHp8i4O5WB57Adf0rxD+znt9RjS0he
CZvmaN3yCCM7h7eor17R3EmhwyO7kxIY3ZOcfQVzWUZtnQ4txNXVfFmm6e/zEyyoMEjtxXPW
Hji11O/ZUtVLP8rBo+cf4V5x43udXjmuIktlht7dd+GGDgnGT6n0HWr3w0ttTTUbO6BPkyOA
ykDoQeQT9DW/vy1ZK5Fserjw/o93p8sYtwiSMSV7jJ6ewrgPFeg+FViazZGSZVH3DtJwep7C
vR/EV39i0qa5BO5UPb9a+a9XuL3UNQnuCrmPft4yc5/rVSevLHQiPdm1feFtGmkzZXvkRcDy
mbOT9a5LxIq2t+1vFjZEAo/Ada0bO6tyV3wujAlGGTyR7dQe9ZOrI8monIZucflVU3LntMcm
uXQ6Tw/C8djETLKm4A4Q9M/StqVp1KJHPMpbHJkIyPasPSJPOKpGmCByhOePqK3Vuvs0qLPE
PJA+fnJUeoP8xVLV6swkWAkzWtwTNcCRRkHf/nNZmm3t3cXBhmupkXoMNnmth5VhtpkW4SWJ
lOPpj/A1h6cqG+3k4RMn8TxVuyEjs/DPm/Zb+CWYy7CME9wcV13jQ7fCuoAYyIh+PAFcp4aU
bNQKdytdL40YjwzftxzGP5Vk3qUjyqzj1COGMJMcFcgHkYPavNdWDDVLoPjf5rZx65r1axO6
1i3NltgGBXletf8AIXvMn/ls386+j4cX7yfoeNnbvCJSooor60+cCg0UUAeyfBCHz/Dmtxhg
GMqY+u2u+iuvt93boYXQxHMpYAfNjGB+przn4K6paafpWqpdsF8yVduT7GutvPGOnxzhLOKW
5mUfNs4A/GvzvOH/ALbP+uh9llqvholv4hJt8P3BRC/BDH+7zWDpOu6dHbwpFtmIRVO8kZIH
TFa6+IIrkMmo2skMLDqfmXB9azNT1jS9N1COC3soXi2GQuMDAH0rzVK6seglY0r/AFO0vL7T
WgYsULblHbkHvWveMjXYVUJBB6Hqa5seINL85ZVt4lJHDKcf0qxb67ZXFyBHIpdhkDf6f/Wq
ZuT6AlqdBZsP7btQg2nymHr6VD4rDeTZzRrvkgJJHTIBII/I1X0e9iufEFoIc4MTfj0q/wCJ
8LEcckq9a09tTOWjOC8TXbXeqpqOkAOs0OySJwfl4HTt6V1Pwm1pbq0lt5f9cj9D/OvJLbWb
/Tp5YLQh0djiNucE9x6GvQPhNZ/a45ZUfy7lHO719f8AGs6sGnc6Kc042PUtb0lL4tMtukkm
zYS3G4A9xjB56GqPh7w9cW1yLi6KJFHny4Y+mfU+9dTY7zCobGQec85rM1rUV0+4gRmVA5JZ
m6BRk5ro5VbnkYpvZFLxgok0e7jIALRdz0PoK8o0HSLyOzac25ubV2JKDGVIPDDjrXqOsX+m
ano1xIt3E0ZTIcMB/npXJfDXXkkWXTWIYRglX65Ga56ms7pm0V7mqOJuNIkN4Et9OaFMnLON
uATyfrjjNcVqZUXkys3z+ZtGK9w8c3qW9uxQksoYhsfzrxXTEa+vWWNAZtxYu3RRnqaulOUr
tinFRSOh0GIRytKoGFRQf5/yroWtYrqMuDwwOD3Gf51CtnHaRRRwOpUgbiRnJ606Cb7FK0Uj
boJDww/hzVw3uznm7mFeW72c+HYFQpU47jsajsIzJMQTgGtDxE0fmxRRuMAY65z9fSnaZYfv
Y3XOBz9apsm9tDq/DeFt70LnChc59RW/41bPhe7Yf3B/IVjaNCY7DUvXANavi8n/AIRKYHvE
D+grN6jR5xZyn7JDtOMjB5ry7VznVbsnkmVv516HbzR/Z4CrjOOeeled6oQdSuSOhkb+dfTc
O/xJniZ18ESrRRRX1p88FGaBRmgD0b4eJbx+ENcu5YledZESIsM4JBqGztzeXq6dHMII0TfP
ITjLHnB9sYpPBiM3gTWnAOEuoieegwakgS70/WZ7wKr2sp2soIJYfTrX5/myX1up/XRH2WW/
7tEfdeZoeoQot19ohlB3KSTx6YrodYsoLi0tZ4o1QtBIhKjGc4IJH0NchrUj3V1HMpHkryGx
tzk+lek+GtPi1DTIftDSDyz8pRsHBGK8yXuq56CdzmbhSmhWOnLFF56OS75HzdT17HFalpYW
9z4rt0sl2RRwHdn+9tPf9K65dBsUcsiyEg/xOTVu2021j+eNCjDPI9veoVRW1FZlPw/psFjq
9kY1G54juNT+L7iO2CtOxChXxgZySRgAdzU15NFY3MV1IwCxoRiuY1yeXUWinlBDSMFiQj7o
J5P1wKcJKxMotnniWYstUs57oHfNIxKH+FSQMfXmuq8IX58P+NvIl+WG4AI5xzWZ40tguoWR
Ylc/KvPcc0nji3kl0iw1OEt5kZwzDjaOnX6iqk+doqK5UfR9pMrorKQQ3PWq2qWdpqCmO5AO
OnPIzXmfwt8cQahbpYahJsulG1STwcV1uu2BQSXslzcKpH/LI5x71tz+7ZkJO5xfirwpDJeX
H2BxFaRgfdfgk/161oeEdDsdHhkktmDTOMMxPvXN+JdTtpIhDBfzkqMMWXlvx9aq6Pq39m2E
kk1xI0JGVDgDb3/GuCpfeJ1pe7qXfihqiRacY0wHb5a8r0C+/s/VIpmyYzlXHqD6/wA6s+I9
Xl1i+aV2Pl5+Ws61QGchhnAJrtoQ5Ye91OarK7sj1RbcXnkmxB28MzZyOavzWFuyGObJbbgs
PUV55oOt3WnwGIOxgbj/AHT7V02m386qVkYTIeQ3fntWseWKtIxknuVXs/LvJVJ3AnAJ9K6K
yhBAGegzWLCpaRCck5Oa2438qBnUE4A4HesJ7aCT1NvR1ddP1AN90gbfyq74sP8AxSkmT/yx
H4HGK4u28bWsdjNBbwXElzKPu7cBcdck8VYtvEUmseDLo3JX7QCwCjjCjpRyO12WmcLZ6fIw
V9/Dc4ri9QBW+uATyJGFd3b3Di2TbjkVwmoHN9OT3kavpeHv4kzxc6fuRK9FFFfWHzoUUUUA
eu/By0XUPC+v2T42zOozjkHacfrTkUxiW2kgT7VGux89RjjI9eKT4JPKmnan5XTzVz/3ya7D
VdMttSnDybUnGBuXhiPXivzjOJf7bUT/AK0PtcsX+ywODisZLmCK2ljVY4zuZz1ODnAr0rQD
b2NgLeR1WdBudf7ueQPbiotN0e2swHbMkoOQZDnH4dKzr2we51e5ZDhn43AdsCvNc0d6Vzpb
WVLjLRuHG7BwelZd7rpS8az06FriZM7mGcKfQ+tZGlW9zYxXtrEWM80ihT6ZUjP867LRNFSx
tlAXBAGW7sT3NFuwtjEstLurxkn1Rxy2UhA4X3PvR4m0157RYYdyXLENG44244/rXXmMGViq
hRng1S1ZFWeJsDJJA59TVKPULnh/i6HU4Lm3i1CVZmhHmhlHb8K2rOSO/wBJlsJXxFLhk988
1peNYPJ8SRllBjuLcxqTzyM/41haOrDbbxkmSMbQjH+LPQfhVuV0FtLHGQCXS9XeJ2McsT4z
9K9i8L/EZLayFvrSNJGPuzKC34H0ri/Gmlrf2S6naR/vovkmC89O/wDntXP6Rf7cRyRMxHHC
+taP3vfREf5WeteIfGHhS4tZDGqyykHaFixye+a8k1fUG1CQqAwtoyTg1sR6fc3URlMYt7cZ
JYjk/Sua1GeMN5UWCqZBYD71EFGTuNtpWRWCmSTCjGScfSprTIunVYjIx4wKamLe189zlj2q
/oVm1xaPcF2WTcSPpWspWVyEjUstNk+zhJQED5YAnOB6VWt0v4b9oLNtwUbtrHpj610GmLI1
mgmI3gcE1b0TTfN1C4nJy2Rt98c1x+1s2a8lw0m6juAFZSsy8Oh7GtEeahxHgZB/Ks/VbdbT
Ura6iBAd/Lf8eQf51oXUiRQNIzhEUEkntir5uZaGEo8rMaz0+7t9QVJ1j+w3MrRxXCgblduc
H29qyBb3WiPqVlc5BXI9A4Pce1U/+Eue48QWPmsRpltcCTYO+ONx9fpXdfExrWbSbK6gZXkk
JAYfxIR39a6W2rJkI4Wz4ijYk46D0rjL7/j9nx/fNdjYnMCDA4z+FcfqIxf3A/6aNX0HD/8A
EmePnPwRK9FFFfVnzwUUCigD1X4NMEtb9/OKESqCM8HIr0cuhfcswJzyM9BXkPw40kajYXzt
cPCqyKML9Cc13EWli3TYbydl6HnrmvzXPP8AfZ/10PuMrX+ywOqEqnJLLs/rWrpsMU07upBw
BnH0rjrawhWH93K4Cn+Js5rt/CMI8qbYBgsMd+1eXTjzSsd0ny6jrPS1/tS4lOOI1wD2Jzz+
la0afIQRxirHlbJHyPvoB/P/ABpqqVVwOwxXZy8uhhzXKU3MyhSMnkfQdqxvEQZYxLGD5iNv
/LtWlqrNE1syjncR+BFQXiGa2G4DOCD7isnuUnocH8Rk3WNldqSY94ycfd7/AMsisK5i8uOL
U7UYDMGfn1zgiuoneO5W+0G9AJaNntie+AeAfXoa4LRdYODpF0FSaNigYnAIHY+tVyt6ody9
NdS6HKJ5Uaazn+WQepIz/Ws2/wBO02ZzdaXeMqsSSm3O0jsa6QMJ4G0+/K+TGhcFx1JPc/jx
XMah4Vu4po47GQ/v1LGPONo659MVcXHuFnuUtUvL1bOO1urpxHkEp7HtWPa2fmBWkBVC3X15
rprHwsXZJL+43r/dDZyQareJ54LPbFAP3vTaAMdxVKSvyxDltqznNZkE9zHbQ4KJheB/Ouot
YDaadAhwBJhV685OP5Vg+G7E3Wrbpukfztn+VdlaMNY1tJBhbS1BC46Fh6UVWorl7Cjq7mmL
ErEglJUDkZHUVe8PRMyeZHgbpCAPbOKj8QXSW+lh8gnGAPc8f1qXw1KyWtuFGS1cltLmt+he
8XW8MWk+YVGUkXnP615z8QNZjW1GnW7HzGIaUg9BjpXoPjGQS6FIrNkAqTgdMGvCb4NJfTNI
x3Fyc+2a6cJFSV30OetoyFOmPWuq/tKTUbWztgzGGzh29erHj+XFYWmW8M13Ek7ARMwUnPr3
rpjpJ0m2uMAsv3cgjv0NdstjHrYksUVbeFgO4/8Ar1xOqnOp3RHeVv5108MzpAi7jjPHt9a5
W9JN5MT13nNe1w8v3kzyM6+CJBRRRX1Z88FFFFAHqHwkdV0rUQzBcyrj8jXUzyL5qj7SfXsK
434XSBNO1AHPzSDtx0PWuzMSkhm2Y78fyr81ztf7bU/rofcZX/usSysqJFkncvU8/rXoHw3U
zaQ875+ZyF+grymxV9W1aGwtSRHJzI/ooOT7V7l4ZtUs9HhjjACclR6A1yYWl712dVWXulq5
jG9CRx0qrqWILcsoJY1oXY+VSexqpqil7MkdRhhXVNW5jGLvYw9SH2j7M3QY3euOKVEPkjIO
CKls4xLaIT2JB9uelTyxlWUAHGOKxjG+pTdtDzbx3p0sNl/aNsCLq1YOOO3TFeKXMj3GsvLj
DFi30r3TxRqbLqVzaSKPKI8vy2OC+e4Hp6GvGGtjFrU+4fLFIVP545/Kqh7t0N6m2uveVbR2
mowYG4OXIPzjH51Zi8UW0E0rxSlNylFD/NsB44+lN1m1mv1Rp4UGyIHKNkhRwOPxrmNP0Wa9
1eSzUhSFzlsgDof61KhB6styaNW/8SKY41sFdmjBCnAGSe596boWmm9lN9qjB5GPCFgP50aV
obRa5LaXBH7oZLKMg55rt7TT2JU2UURccnjgY7j3qZzUPdiNJy1Z55qMptNWvIbUbFlwvBzx
6V1vhm3MCRxn5FPLn+lc9q0B/wCEplaRRlWyV966lHcQxbUG8nJHpilVd7JBBWHeLdiaSFLY
G/OT35rX8IBZ44EiPzMQo+nXNcP40vGlS3TlQzD5fTFaPhe8dfJIdkVGHOegHahw9wV9T1DX
YbaKyuIpAvkCMl/pjrXkvh608LXFvPJrUxWbzWCqCRx61315eNe3Dh9zW0keznj+X415lr+j
Lp2sSxIrG3k+dN2QRSoe6mhVFcb45sdBgS0k8NSyO7kiROTwK2vBWqaWbQW2tCDhch3HOR2P
rWXpUMMNzDM8aPGjAsvcj2zUGtWlumrSPaL+5kYsoI+7kd66eZONjJKzKzxRtdTeS2Y952eh
HP8ASuTvBi8mB7Of512UEIwWjByOoz1rjr//AI/px/00P86+h4ef7yZ4udL3IkFFFFfVnzoU
UUUAeg/DiURaVfE5yJlI5A42mt+81IcQoj+YxwOCf0FcL4UleO3uNrAKGB/GvV/g4n2rWLya
9hMgVBskdeBj0P41+c51G2MnL+uh9rlsv9liXPh1oVwklxfXSyRSOPJjRl2/e4z+HWvaoIlh
gjjXooCj8q51We91mJYuILUlnx3Y9vyrpAD145rOhCy5jacrkN+u61kx1wSPwqhHcrLbKDj5
l/LNazjKY45GK5iErBezWRyCTviPsecfnmismnzIIa6FhbaO4t57cO0YdSAy8EZGM59a5Gxv
77wxdrpmvytcWBOILw5yAf7x/rXW6YrLPlj1Y/lVXxk2nmwaLVIw8L/KMDOCe496ijL3dSpL
Uy9ehtZALtkjd403LJjPbsa8q0rS4ptNvbq6UPLcSb8e27/9dXdW1K88PQy2MkrXGm3SH7PN
3Rc9vb19O1FtKJY0NrOrRIvCY+904BrKq30NIIxNc0xrXURtZvIaNmA3Z4HOD+lW/BFm51K5
vJAWCxBOOucfzwK3EhgvkdvMQEIUbfwRmr+mwJYxuI4TlxtyMYbHGR+FYc7tqXZGNq6xWesm
6kjLwyxoG5we4B+tWtL8pJMbygKbx82d2cH8MVQ8QvK97EhBBZM4GPlIz+fSrGkNcrGGnWIZ
XC5j25x396fLzJMalbQ5DVmjm8QXqljywG4HGenetfTYxH8quzqOfmOeKwrxVHiCbawOfmbG
cZ5rRS5McLkHAVT+PtWklqkTFqxz3ieZnvlB/h6D8f8A61b/AIUiLKolAYkYA6YrmB/petfP
yB+tejaLax21l85XLkD/AHh/gKus+WNiYb3NnTnWNVSQZ8shlPYAGuP+Il9DPeQtCrbkbDNj
r9Pbmuwa4hS2SRiirEcE4659PU1heKrrTZrNxhZCOOmMcdqxpytIcnc5GG8BiAZDjse9JLKH
IbYTgY+tP0C3F3Hs89EIJADAHiuhHh59pJmQgAYwvWtpTjF2IUWznIGyAyAgg1xmok/b7gnO
fMP8676+szpc0byENG7FAcYwa4HUsfb7jHTzG/nX0vDrvObXY8PO9IxK1H40UV9YfOBRRRQB
3nwm0ddb1n7LLu8lT5j47gV9J2lrb2Fk4giSKGNDjA64ryL9nKFDaatMEXzjKkYbHOCCfwr2
fWLcy6ZOkZABQge9fnedJfXJt/1ofY5a74aCF8OqqWiN3k+Yn1J6mtK6vI7YAOw3HoK57wlq
UV1pMLHh1BUjpgg4wRWPrniKS11owfZ0kjHGXOK8qvj/AGdFey3PRhQc5tM7W0uxIhbkrnGf
WsLxQCk1lewnDRzKje6scf4U3QL43cBZXjG0H5FPYVW8R3an7LZojPNLIrALzwpzn9KUMVKr
TipbilT5Z2N+2OFBGORmud8eadJqUA8q5SNdhBDLnb3yD2NF/qy2ZzcEgAAbeRXI+IvG1otj
cSMrqACACOtdEZtqyJ5dTzbXbjOrR6e0jS29qmzk59Tz75NQ6fey6dMDb7nj6lM9vUehrFgu
DdXM9zISJXfcAOc5PSu30jwF4g1O2FyLZEiYbkDtyR1z9a1cb6ME7FyOaO5hF3aFpEbPmpjk
dOoratryC6sgqF9ydEDYxx/Oudn0TXNFiMxsJ/tAO1vKUOkq/wC0ByD71mSam0NwrhWRz9+J
1IKH05rnlSfQpSTNW9u1bWC6KwEUJXLdiQabBrjwGYMC6kkLk9ARVy1kttQt2YKrStwTjB6f
pVW60YTAjcY2UDHQg44pRktmNq+pzMsw+0NcN1wQQO/Of60s04+ybifvAj6VSSRlu5YpAOM/
mP8A9VS3zKtqwDDgZHPrW/LqiU9DKs5Y11FTI+xd3J9K619dglYWlpuMSD7/AE3GuAc7pCfU
1qaKsauZJ2/dJ2zjJHr61rUppq5EZWO40yzl1QjzZ3MOTgr3I7VpXehWlvEPPYnKn7zAf5Nc
/Zavf6h/oukgQRL/ABBcn8PQU3WNIuY4917qJkkIyUMnJrl5XfVltmLqSx2WpK1rKNpbGAa7
O11V3t4UkjO9V67utef3dttGULe5JqCG7uVkULK6HIA5rWVJTQozcWdb43v4p7CAbGWZJAee
M5Fec3JzPIfVjXReIYLm3uYIp7hpVdRIMmucm/1zj3NfScOR5XI8PO3dRGUUUZr6s+cCiiig
D3n9mzJs9WAH/LVefwNe3yqCgyRtFeCfs7anbWUOpw3EqxvJIpXceuBXsWp3iSKogmBc8/Ke
1fnGdVFHGVP66H2WWxbw8DhPG11d+DL19VsYnm06ZwZ41GfLY9x6D+tU9W1/SrXTYNRvVkdb
tg6cZI3eo+gpfFetw3dxqugapPHDFJbcOR0z39+e1eNa9qF8gg0w3CXMFowMUkYyGA6H179O
1edDBwqJOx3e1kmexSeItM0fVRNAhjkS1M7so4KHswPfoAPWtzw5rEVvpD+KdXc7rhf3CsMe
WnoB6/zrxLTl1fxdqEseF3OipO20KFjVs5A79Pxrv/E2pxahqMFhGpl0rTosso4DOF4OfSqd
KFDSIOTm9St4ovPEHimQCJ2jaVy0Fog+Yx/3mx7VxtzoHiO9uotPksrkyjqHTGM8Zz6V7J8J
poXF/qdwUV7lgqqTyqqOn05r0AyWbSGdSruzbeOvHat6bsrktHm3hD4dReH7M3VwqXmpBcrk
ZWM+gHc/WvSLSNZtAhEUjQsUBDFdpUj2pb5h5EhgRnYA8DjJqk9+H0ZGukeIsvzDGcEemKPa
WbuCi2YerP4ksVY28VlqS8kbSY3/AMK8b8a6rc3d+X1bTJLKYD7zLgk/7w7V317qdpC8i2vi
K7hmLE7JlB2+2DzXmHijXr29LJdSQ3KISA2cbs+39KmnLmkU42RRjvpYQzQzj5SCAB1ya3oN
TuN6hpcqRkjPeuIs45ftfmRRH5jjAPA/+tW9bWGo3TTm1tmm8ltsmxs4NazpJ6kqVircPv1G
TPBJIP1qC8YeSQG/+tWhpuhanqF1PIsOwQnD+YcYJ9atN4R1iYMIoPMIPRcnNOyTFc43BB+v
FWrZdxXzCdgPStW88Kaxa7mn0+4CjuEJFanhHwdc6wtxPdP5EFuwQhuNzf3a1lJJXZKu9htp
q12YRbaTajYvG5R0P1rv/DPgCyvNNN3r9zI11MMr8+0Jn+Zqlop04arDoltC1qqyB5TIRnAH
r3rpdXvI7/xTBZ25DWlkgcgcAseMHH0rilPlfMjZQvocj4q8Af2NpM97FetME+4mzrz0+ted
W8scd2hkQkE8gjke9e/rqo1i8vreZYhpdrwS3dh3PtXmvxC0mBkXWbJo/KUhGUDGTyMiinWT
fKwlCxzHi07r21PP+pGPpXJT/wCtf6n+ddLr16t89tJGMFY8N9RXNTf658+tfU8PK0peh4Gd
v3YjKKM0V9UfOhRRRQB7H8C7GG+0nVVnhSVVmXG4A4O09CelenHTYoVCqgRFz0X+teefs+zW
8Wm6r9odVPnLjP0rrPiTrq2vhe8FjMnnNtTgjIBOCRX5dnVJ1MymvT8kfcZXPlwkTIuRpUni
G4ntbdtSuHhEUndEA9zxn1ryzU7DV7TV7iePT5vLZjs2xkjB+ntXReFfEn9lwvGqKwYc9Du7
9a7TRPF9hcyia9wjsQpCnbg/yxXNCVSk2rXR1SjF63POfCdtqdvqTXhs50jVCHGNpORVyz0v
UtQvriKC5iR5SS0M+VY5HUDof1rvtY1q1DM1pCS7cAEqc+5rhNf1yaO6S4ZFSeNwybRyuD3P
04ohWqVX8IOKitzV8M+Dtchuyl7dm2tgOPLfJJz0/nXSXGmXmlSRsus3DIeMsvCsfUenvXWa
ZeWd5aRTC4h3MillBwckA0XFnaTJsuHiIYHPz/rUWk53khq1tyjbSeLPsJB+yXETjhlfaTms
d4fGlqnyrDJGTkK0oOPxroPB929rNPpV04YRsfJfOcqa6m4hJGY3Kng12unFq9jHnadjxnV9
H8Ra2GSbQo/OJ5m3gcexrItPhfrVzcqbiOKCINk/NkkZr3xVbJLS8emRx7Ci4ureAHzJoUX1
atIJLYmU2zg9I+HWn2cUYkVjIOp3dTV0eB7fTr43ujStC8x23MJPySJ7DsfSuifU9OuCqpqE
O4EfdccEe1WY445VDxTlyTyQQc5rRXRNzHvPD+n2UH2qKQRFepPRx1wfWq7atMVP2S2ht4QP
vvxn8B0p2ovHNq4hc/u4FBVOxc9zUuvW9m2kSSq67h1x0J/rXz+Ox1RzlTou3Lv/AMA9DD0I
NJzW5zFrrGoXGsyRm7hmt5IyUTblcr1A/Oob557W4Z9PZIGlkEpt5h8jv04bt9MVkWnh6LTN
QS8tb+RRnf5RHTNP8R6lDezSCQ/OQQT/AHsd6yhj5OScZcy9Dsp4DnurWOcvdG8TnUptQg0x
8MNpyQ2OSe3WqlhrGpaMLlHtJRdSfeLxnj/61eh+B/FcTaS9rqc8SywPsEkjYyPX3NbbXuhX
kgL3do7njhiMive5YzjseVPmpTcZdDy8+KYV0mKxXCPO4M8noOuazvEWrvq5i03TEP2SLGMD
O4jjJ9q9Wl0Lw1d7gLWyctnJVwSDWFc6Pb6DOWiTNnJ9yRR90n+Fj6ehrP2Sh7yRSqc3unC6
f4Y8zIu0kXGMY4/PNcHqkQg1K5iXO1JWUZ9Aa9yS5tvNG6VPfLivEteIOt3xUggzvjnPG6vo
eGpylVqc3Y8XPopU4WKFKKSjFfZHy4UUUUAevfBg3cfh3WprKNHdZV6jJ6HpWP4oubi+nkg1
CZrfcPkYr8pbPQ46fWuw/Z0Yf2TrKshZWmTkfQ16fe6Lpl9C0d1YROrf3ox/Mc1+bZvU9njq
n9dEfa5bG+FgfK5sb+2PAWROzRuDn8qjH2tdzmN+OTxmvoK9+GWiTOzwRtFk5ABIrMk+GMSF
xaXMkan/AKaenPeuaOKi9zqdN9Dx5H1WbDLDMR0HH+NPTSNQuB5924iiByWkb3r1qT4dTyYB
1CYsO/mg4H41Gvwzgd/9LvGfBzhnzQ60b6MfI+px3hXxFd29wsSsMB8A4zkA4r27QJ01G2Lm
IJMuN20cH6VzGmeB9NsXBV0Yjkd8GuvtRBaoAsxUgY4AHHpisKs4z2ZcYtIoeItLuZUjutM+
S8hYEHH3gfX+YrKuf7dV0BulgRu7/OfyHT6V1bzZ5Er88dM1QmWKec77i4BA2lc4B/KiFZxV
gcEzl9R0rXYkE39rrIrEH5xgDNctql1c2+utaz3tvc4tslZOFO4+xyDx17V6LqNjb3Nr5U00
7IOg8zk+3NcNrvwy/tmdbvTr/wCyThdpWU7wQPfgjrW1KtreUiJw00R51JqMWm6g8kMd3tDY
G253AkHsfT+ldd4X1ptfaaG81CbT5Fbcqxngg8Y+tU2+FuvxPhp7LGT8wc9PyqzZfDa5t5N9
xqVuh6naD+ldUq0baMyUHfU6zSEfTrqa2kumuSR5iyN1OR0P5Vq3kqG0WMkhcj5cZxgVzdzY
T2qRiG48xogNrY64Hf2qG38QwXAeO5LQXKfwPxn3HqMV8hmWCqOq6sdme3gqsLKEug7UZ5Fk
d4xuHJ+vHSuUv7kqzk9TkAn0NaOr6mnlbQ42jgc4zn1rj9QvwxKIdzdBiujA4aTtoe1Ur0qc
Lt6nQ+FNItdYmujdXT26IVChCBuODxzXT/8ACH2irmG7uWI6ZbPHpXmmnTSwONrsMnmu30PU
ZF5a5kweDzXtzcqcbI+WqTVWo5l8eGWjbdFqE0fPHANTHQb5oin9ryujdUZePyrVsxFcIS1w
6nPRj19/pVqO3jxtNwfbBzXF7epfcpU4b2INP0TT47QRywpK4BG9kySa8A19RHrl+gAAWdwB
6c9K+kLazjUrmZ3UHn5sV85eJcf8JDqW3JX7RJjP+8a+r4UlJ1KnN2Pn+IElCFjNooor7c+W
CiiigDrvBXjm/wDCVrdQWMMUi3Dh2LkgggH/ABrpT8Z9aPW0g+m9q8so6V59bK8LXnz1IXZ2
0sfXpR5IS0PVP+Fz6t3sbf8AGRv8aYfjJqh66daH15b/ABry6isv7FwX/Pv8y/7TxX8x6l/w
uTU85/suy3dM7mpD8YtTPP8AZll+Zry6ip/sPA/8+/zH/amK/nPU0+M+rL006y/Wkb4y6sW3
HT7In8a8top/2Jgf+ff5i/tTFfznqEnxj1dyCLG1XHoW5pP+FxatkH7Daf8Aj1eYUU1kuC/5
9h/aeK/mPTZPi/qsi7WsbTAOeCacnxh1ZANtja8f7RrzCin/AGLgv+fYf2niv5z06b4w6tKu
17K229xubmq3/C07/J/4l9t/30wrzqjihZNgv+fYv7TxP8x6P/wtfUdwIsLXI9zVO9+Icl8W
Nzo1g5Y55BrhKKf9j4P+T8wWZYlbSOjl8R20hbOkW3zHP+tfj9arnW4sYXToE57Mf61iUU1l
GEX2PzG8zxL3mdBH4kEeNthBke5Oa1LTx09qpCaXaEnuSTXF0VLybBy3h+YlmeJX2jvF+JF0
ucabac9OTxUq/E68UcadadfVq8+opLJMCv8Al2P+1MV/OejD4qX4Bxp1oDjqC3FcDfXLXl7P
cuAGldnIHYnn+tV6K6cNgKGFbdGNrmFfF1a6tUlcKM0UZrsOYKKKKAFHB6V6n4may0Xwt4Ye
LQNNk1XUITPMDESNuflAAPXBrzvQtMudY1S2s7SJ5XlkVDsXO0E9Tjt716v8QNU8T2vjdLDw
5DdC1so4reFUgDKSAO5HTn9K4MTK9SMV5s7cPG0JSZy3xU0bTNLXRJrGBLO8vLUS3dmjZETc
du3euBr1P4k+HhrPjexsNAjil1i5thJeRJINqygZbnoDjtXmV1bTW15JazIRPE5jZOvzA4x+
daYSadNXepniY2m2lod/8MrWwbw94m1DVtOtLq3sLcSRtKvPmt0H04/Wmf2ZY618NdT16Wxh
sL6yuFjjeAFUmDY+Xb6jPWtm1W98KfB1JBYh7jU73dIk8G8LGg4LKfpxn1rh7nxBqPiCWw06
/uEi08TKqwxIsUaZPXA47mueHPUlKcXon+Ru+WnFQlvb8yvpvhfV9Stop7S1LRysVh3OqmUj
rtBOT+FUrrSb611V9MmtpBfqwQwAbm3HtxXuMOh3d38YLXFu8GiaHCggOCFYKmcL2JJPPsKw
fDYni1nxrqzosuvi2M9tCvzPH5hOeOoYDGR15oWNk9fL8weFjt5/kecap4Y1bS7RLq9tSkLS
eVuDK21+u1sHg1bg8EeIZmtgmmvi5BaJy6hWGcdc470XsniEaRZaNfGZLO4nMsUEigMzk43c
/NjJPtmvTJw178SfD/hiKRv7M0KBHkjXozom5jjuc4/WrqYipBLbr9yIhRhJvfoeRx6Bqcmt
SaSlqx1CNijQ5Gc+g5wabHoOpyXd9apaO09krPcqCP3YU8kmvQ/CVncXfxcl1DUQrXEazaiY
AcspAJVCP73KnHWo1gvNF+HviTWNTQxX+t3C2yI/DhCxZsjtkdvSm8VJNR9PxBYdWb9fwOHs
PC+s39gt5Z2Mk1szBA6EY3HoOvH+FXh4D8RnUvsH9nN9o8sSD5l2lTnGG6EnB4zXU/6Tpvw9
8O6DYuY7rX7lp5tvDbCQqj6Hr9K6OK8fUviq8EDNJp3hq0byYU/jeNAvTudxx+FZyxVRNtWt
r+BccPTaV99PxPH9L0LUtUvpLGxtWlukJDRAgMCDz/I1HbaPf3MV9JDbM6WIzcNkYjGcc/jX
oXw8068tvEviLUpVE+pWVjJMsUR3MJZM8Y7kZORU48P3ukfCq5STal5q10GuWY8QxR5bDnsc
9uuTjrWksU1Ll9P6+4iOHvG/qecwaFqU+kTanDas9hBjzJQRhM8cjrUV1pN7a6daX88DJaXW
7yZDj59pwcDrXeWEltonwrgS7tDcvrd6T5YlMZKR4AORz17VJ8Y7KS0bSrKGIW+nabaxwojP
9+Rxubb3bHGTTjiZOpyW0u/w/wCCKVCKhzJ9P6/A8xoooruOMKKKKAAdaKKKADtRRRigAooo
oAs2d7dWLs9ncTQORgmNypI/CrL67qzqQ+pXrA+s7VqeBvC8fivUjYLqkFldt/qkmRj5nBJw
R39qsar4PTTPGKeH7nU0ExIQyiB8B2xgY6nqOelc8qtLn5Xubxp1HHmWxzNteXNpci5tbiWG
4BJEiOQwz71EZZPNMu9vM3bt+TnOc5z1zXWp4Otn8YL4fj1y3ecsIhKsLlPMzjZ/9fpWtJ8M
X/4SSfQINcs31iNN4gaN0D8Z4b1wal4mlHd/8MNUKstjip9a1OeFopdQvJI2GGRpmIP4Vnd8
iuq0PwPq+qeI7rR1jWCezybmST7kIHcnv7VdsPBNvrn22Lw1qy399aIZGgeExeao4JQ9/wBK
r29KGzD2VSWrOa/t3Vg8LjUrzfEu2M+c3yA9h+FVbe9ure6+029xNHcZJ81HIbn36103gTwY
3i7UJtPi1CO0vowW8qWJj8q4BOR3ycYq7oPgKPVvEN1pyavEsVvIIDceUfmlOfkAJ/2SfpUu
tRi2n0GqVWSTRxk17dT3f2me4lkuM7hIzktke/Wnxajew3pvIrqdLok5mVzvPY89a6bQ/BR1
bxddeHv7TghvIpWjjYozLIVzkgjp0qxB4CSfxm3hqPWYTfKxTcIH27hklfyHWm8RSWj7fgJU
ar1X9MzfCGoaXbHUpdWmvYtQkjH2S7gZiY3OckgEE5/xpvizxF/atvZ2Fp5wsLMEhpmzJNIx
+aR/c/jgVD4z8Pr4Z1mXTTfR3dxCcS7IyoQ8HGT161gUQp05v2qFKc4r2bLJvroyQSG5m3wA
LE285QDsvpS2+oXltcSXFvdzxTyZDyI5DMD1yRVWit+WNrWMuZlqy1C8sZmms7qaCVhhnjcq
SPc0SaheyWn2WS7na33l/KLnbuPU49aq0UOMd7BzPYmkuZ5I4o5JpHjhGI1LZCfT0p17e3V/
KJb25muHA2hpHLEAdqr0UKKQczCiiiqJCiiigAooNBoAKMUUZoAKKKKAOj8B6NrWsa9GfDqb
r21xOGLBQm0jrXrXxEv9Lk0rTfGvyR62iPaC34OJxkZP+4dxz9K8d8KeI7zw1fS3NiQRNG0M
sZJAdT7jBB6c9qj17XJtX8iPyYra1gB8qCIkqpbksSeSx7k1wVcPOrWUui/po7adaNOk49TR
+G7l/iHoTOSzNeISSepJ5r07xlr+heFvi5e6vcxX9zqUSLshQKsQJjAznOehryDwxrknh7U0
v7e1tri4jwYzOpbYw7jBHNWfGHii48VXwvb+1tIro/flgUguAMDOSfSirhnVrXa921gp11Tp
NLe9z2D4ba3/AMJFpHj+/ZUTUrpGk2LyQnlkKB3rjP2eRJ/wsWMrnattJv8Apx/XFcR4a8Qa
h4b1IX2lzeXLjaykZWRfQj0raTxzcWcV4NE02y0u4vBtmng3FyD1C5OFGfSspYSUeeENpfgX
HExfJKW8T0L4YPbSfHXXXssfZ2FwVx0PzDp+NZepaVD4g8O+JX0ESWdzpd9Jc3URfcZ+T8wY
cjADcVxPgzxleeEriS4061s5LpwVM8yszBTjjIOKu6L8Q9Q0jW7/AFG0srELfJsuLfa3luck
5xnPc98cmpnhaqm5Q7L8Co4im4qMvP8AEu/BeCeD4o6SlyjpIQ7YcYJBjJBrvbSa30j42NbW
5SXUNQvWedxz5MW04Qf7RIyfbA9a8t0nxzf6d4juNcS1sptQlbKvIhxFwRhACMDHFTR+PryP
xM2vLpmmDUT8xk8tvvHOW+91wcU62GqVJuVvs2+YUq8KcFG/W4vxjOfiVrv/AF2H/oK1xZrb
8WeIp/E2pG/u7W1huX5keBSPMOByck84FYld9CLjTjGW6OOtJSm5LqFFFFbGIUUUUAFFFFAB
RRRQAUUUUAFFFFABRxRmigAooooA1fD2gal4hvfsmkWr3EwG5scBR6k9AK9O0z4Y6NP4UutU
ur91ntTslWO6jMYcYzl8YA579KpfAzxHpekjWtP1O4S0lv4gsNxJwoIBGCe3XP4V1HhvQrq3
+C/iXTzJaySyTsUkS4QoRlMHdnA/HFeRi8RVjPlTsrr53PUw1CDjzWvueR614YvfDt1bSa1a
SDTpzuSWCRXEi9flbkZxiu08VeCfDHhy30Ke5uNVeLVVDAqU/dZCnkY5+9Vn4ga1ptr8LdE8
MJeQX2qQlGkMDB1ixk43DjPOK3virqFlpnh3wXPe6Wl+y24ZBJIyKpCIeQOvb8ql16s3Dpe/
zBUacVLyt8jzT4meCX8F6rbwi5+02tzGZIZCNpwD0I/L8609A+Hb6r8NtS8QAv8AbImL28QP
DRr9449+fyrJ8Qa/q/xF8S2SXCIJXIgghiB2xqTz/jXqfgPXdJsPG76bFrEcthNAmnxWfkuM
MnAJJGMk7vrmtK1WtTpJP4lqyaVKlUqNr4dkeFaMlpJqUMeoiY2zsFPkkBhn3PFdx8SfCWh+
DtZsLFZNQuPOQTSMWUfISRgcdcj6VleN/Dknhrx9NYBGFubhZIDjqjNkfl0/Cu/+PWrz6f4p
02KK1spQ1mjZntlkP3j0JGRV1KzlUg4PRpkQpKMJqa1TRzPxJ8H6F4PGliOTUJ3vEE2SyAKm
RkdOvNL408IaDoHhPSNXgl1GWTU1DRo7JhOAecD3xW3+0Zl5/DTYHNmScDoSRxTfi2p/4Vh4
F4P+pGfb5FrGlVnKNJuW7dzWpTgpVEltYyNZ8HeH7H4d2XieOTUm+2NsjhLJ8rcjnA6ZX9at
aH4F8O634Gvdd06fU5rm0Q+baBkDBhye3THI9q0PFQP/AAzz4c4ORcDPHu9WPhbp9x4Mj0jV
ru+glsdeIgeyXJcBs7X98d/Y1Mq01ScubXmf4dClSh7RR5dLI4DRtK0GTwle6rqh1CKeCQQx
iMrtmdskKMjPAAzSyaf4d0nTdIn1D7be3N7D50kEUixiJdxAOcEk8dOKT4k39i2tyaXoY26T
YyOI8HO+Rm+ZvzwB7AVq3djL4D0/RNRWbTNTm1BFn+zzwCQxrjIwSeBzjtzXU5S5U27OXQ51
FXaS26jvF/w7Fl4g0Oy0Kd5o9YQPCk2A8Q4J3Y7YPX60zxPoXhXw1ra6FevqFxdIFFxeROoW
NmA6IRyACCeQa9O1OGx0rxv4O8T3dxNFJqKmKSCeQsIS0fGM/dALAHtXlXxnsLiH4k6mGjdv
tDrJDgZ3gqOn45/KufD1p1pRhKWlvxv+hvWpRpxckupp6H4E0W9+IVz4Zmu7xwEEkNzEVwV2
BjkEe9V7Lwr4e/4SrUre+uLuHSbCZbV5JHUFpGYjOcYC4BPrxWl8HtPutO+LVrbX8okuVtW8
zDFinyD5SexH/wBatmXT4PGk/jXRmhS2vbC4kurdrddpnbLD5x/EeOvvSqVpQqOLlpZf8OFO
lGUObl1u/wDhjjdC8BweIPGeqWOl34fRLEl5L3APyDsOxPXnpxmpPDfhvw74v1O60jRjfWd8
iM9tLcSB0m2+q4yPzrr/AIJxPptr4k0G9URand2izxITglShwPYjI47ZrlfgRazL8SYXdWVL
WOVpieNo2lefxIqpVp/vPe+FKxMacfcvH4nqJ8OPA2n+Ita1HRtXa9tdQswzOYyu3CtgjkZz
z9KoWmieG9QsddW2l1GHUNPieSOOVkKyhTjsOvTivRvhhfwap8ZPFd5ZkG3kikKMOhAZRn9K
8RuZfs2vTyHOFuWLDOMgNn+lXSnUqVJJu2iZNSMKcIu19Wdjq/hLTPCOhaZc+JRdXOoagpkW
1t5BGIkAHLHByeRVPxr4Nj0rRNM1/SJpJ9Gv1G3zfvxMf4W7Hofyrrv2hpE1IeGtVs28yxnt
WCSL0B4OM+vP6VL4ruY9N+AWhabdnF7dMJI4zwwXcWzj6Y/Oop16jjTnfWT1X9dip0oXnFLR
I8WNFGKK9c8wKKKKACujtPG3iGz09bK21OSO0VQoiCrtwBjB4rnKKiUIz+JFxnKGzsT293Nb
XiXULbZ1beGwOv06Vs6t4x1/V7I2mpalJcWxwNjqOMenHHSsDtSUOnFtNrXoCnJJpM0dE1vU
NDumuNIuWtp2XaXQAnHsTViPxLq8WrNqkd4y37DaZgi5x+WM1jDrQetJwg3drcanJaJnSXfj
fxFeTwT3epyzSwEmN3VSVJH0pmoeMtf1GW3kv9RknkgffEzqp2kDHp7mueoxSWHgtooftZ9z
otR8aeINTSNdQ1OSdY2DpvVTgjn09qmm8e+Jp4kim1SSSNPuoyKQvGOBiuXoo+r07L3VoHtZ
9z0Dw/8AEfU0juLHXrgXemTQSRiOSJT5TbTtK4Hr/OuasvFOsWenpZQXjLAgZYyUBaMN1Cse
VH0rEHWjOTSWHpxbaQ3Xm1a4EknJ69z61t6f4n1ayt4YIp0khhOYlmiWXyzn+HcDisTvRWjp
qejREZOOqNLW9b1LXLz7Tq15LczAYBc8KPYdhWrF468RxWkduNSd1iG2N5EVnQezkFhXMUVL
pQtZrRD9pNNu5taR4o1nR5ppdNv5YZZm3ySDBZieuSRmp4PGevwaz/a0WoyLflDGZcD5lJ6E
Ywa57vR3pOlTeriCqTXU0ZNa1GTWG1Vr2b+0Wbf54bDZ/wA9q0bzxnrt3bzwyXuxJ+JjFGsb
S/7zKMmudopulDqg9pNdTb0LxVrWgwtFpF/JaoxydgHP44z2FZ+qahc6nePdX0pluH4Z9oGc
fTFVetJmnGEU+ZLUTnJrlubel+KNW0yy+x211m03bhDKiyop9QGBAqnrGrX2sXZudTupLibG
AXPCgdgOgH0qhS0lTinzJag5yatfQT6UYoHWitCD/9k=</binary>
</FictionBook>
