Ребекка и Дэн, Изабелл и Алекс — две супружеские пары, великолепная неразлучная четверка. Их жизнь протекает весело и беззаботно до тех пор, пока Алекс вдруг неожиданно не признается в давней, многолетней любви Ребекке. Понятно, что все летит кувырком, но, как всегда у Дж. Фэллон, устраивается самым непредсказуемым и экстравагантным образом.
1.0 — создание файла: U-la
Непредсказуемый поворот сюжета, туго сплетенная интрига, переменчивые, алогичные душевные движения персонажей… Читать об этом так же интересно, как открывать новые миры.
Чью сторону принять во время ссоры? Как не дать втянуть себя в неприятности? Роман Фэллон обнажает все подводные рифы истинной дружбы и любви. Автору удалось по-особому увидеть острые и животрепещущие темы, которые так волнуют женщин.
В персонажах романа легко узнать себя, своих друзей и коллег. Это — вы, только в острокомических эпизодах и экстравагантных ситуациях.
Роман замечательный. Персонажи уморительные. Сюжет лихой, как американские горки.
Ничего не случилось.
— Я серьезно, — говорит Алекс, хотя после выпитого больше похоже на «серозно». Я чуть не рассмеялась, но тут же вспомнила про жуткую мелодраму, в которой мне почему-то предназначается главная роль.
— Ты пьян, — объявила я, встав с дивана и увеличив физическое расстояние между нами. — Ложись спать.
Алекс поднялся, шагнул ко мне.
— Пара стаканчиков вовсе не означает, что я сказал неправду. Просто после пары стаканчиков, наконец, осмелился сказать. Люблю тебя, Ребекка. Всегда любил.
Ох, боже. Опять. От такого заявления у меня снова перевернулся желудок, причем не в положительном смысле «о-как-я-ждала-от-тебя-этих-слов». Скорей, меня едва не стошнило от сочетания выпивки с этим признанием. С тем, что его делает
— Это не смешно. Уже поздно, ты пьян, сам не знаешь, что мелешь. Иди спать, ладно?
Алекс потянулся, схватил меня за локоть. Я вырвалась.
— Только не говори, будто не чувствуешь ко мне то же самое, — сказал он, и я на секунду задумалась, не сама ли виновата. Не дала ли какое-то основание для подобного убеждения? Не смотрела ли слишком долго в глаза как-то вечером после пары стаканчиков? И поняла: нет, решительно нет, ни единого раза, ни на одно мгновение за время двадцатилетней дружбы не видела в нем никого, кроме друга. Увлечься им — все равно что влюбиться в собственного брата. Никогда даже в голову не приходило. Надо его осторожненько охладить, успокоить. В последнее время ему многое довелось пережить — пусть даже по своей вине, — он явно потерял рассудок, только все-таки я на него сердита. Как он посмел увидеть в наших отношениях то, чего просто не было? Как посмел обмануть доверие Дэниела?
— Ничего подобного, — отрезала я, пожалуй, слишком громко. — Ты мой друг, Алекс. Я в тебя не влюблена. Не могу… Боже мой, жутко даже подумать…
Хватит, одернула я себя, теперь он уже должен понять, но не сумела остановиться. Хочется его как следует наказать.
— Тошнотворная мысль. То есть правда какое-то… извращение. Господи, я никогда не смогла бы…
Алекс разом протрезвел.
— Ладно, — коротко бросил он. — Ясно.
Развернулся кругом и ушел. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Я на минуточку забеспокоилась, куда он пойдет в час ночи, без пальто, которое так и осталось висеть на спинке стула, а потом решила, что это его дело. Взрослый человек, может сам о себе позаботиться.
Ребекка и Дэниел, Алекс и Изабелл.
На моей памяти нас всегда было четверо. По крайней мере с тех пор, как Дэниел и Алекс, дружившие с двенадцатилетнего возраста, дали объявление, приглашая к совместному проживанию двух компаньонов, которые помогли бы оплачивать съемный дом в Виндзоре на втором году учебы, и выбрали сначала Изабелл, а потом меня, придя к выводу, что нами можно попользоваться, как однажды весьма деликатно выразился Дэн. В конце концов так и вышло, хотя я держалась до Рождества. Разместившись парами в двух из четырех комнат, мы какое-то время подумывали дать еще объявления — студентам нужны деньги, — но нам нравилось жить вчетвером. Мы чувствовали себя семьей. С тех пор так и продолжалось двадцать лет. После колледжа сняли квартиры в Лондоне за несколько улиц друг от друга, поженились, родили детей одного за другим. Вместе проводили Рождество, дни рождения, встречали Новый год. Были одним целым. Больше ни в ком не нуждались. И вдруг пару месяцев назад Алекс заявил, что уходит. Невелика трагедия, у него нет никого другого, просто понял, что должен двигаться дальше. Он как бы застоялся, слишком долго жил в одном месте, надо выбраться, посмотреть, что мир еще может ему предложить. Оставил Изабелл с девочками — восьмилетними близнецами Натали и Никола, — перебрался в новую квартиру в доме, удачно стоявшем поблизости, так что мог бывать у них по-прежнему. Объяснил, что хочет, чтобы все было цивилизованно, по его выражению: выберут, дескать, с Изабелл удобное для обоих время, когда он будет забирать детей, и останутся друзьями. Хотя Алекс умолял разрешить видеться с детьми по собственному усмотрению, Изабелл вполне справедливо не захотела, чтобы все вышло по его желанию.
Конечно, в действительности получилось иначе. Изабелл буквально разваливается на части. Она всегда мечтала быть замужней женщиной. Ужас. Я хочу сказать, Иза не просто стремилась к замужеству как таковому. Она из тех женщин, которые готовятся не просто к свадьбе, но к дальнейшей счастливой жизни на сорок-пятьдесят лет. Вечно фантазировала, как будет стареть с детьми, с внуками, варить варенье в домике на юге Франции среди бегающих вокруг ребятишек, друзей и собак. Не то чтобы это имело значение — может быть, даже сама Иза не сознавала, — но с виду они с Алексом составляли идеальную пару. Светловолосые, загорелые, сияющие, как фигурки на свадебном торте. Увидишь их вместе и сразу подумаешь: «Ну конечно». Влюбившись в Алекса, она сразу вошла в его семью, как в свою собственную, и его родители точно так же ее обожали. О такой невестке любая свекровь может только мечтать.
Изабелл никогда не сомневалась, что это на всю жизнь. Алекс же — по крайней мере, как я всегда думала, — не мог поверить своему счастью. Подумать только, что его выбрала столь прекрасная, добрая, верная женщина! Может быть, она слишком его опекала, как мать, хотя он сам на это напрашивался. Ей нравилось о нем заботиться, ему нравилось, что она о нем заботится. Не было никаких признаков и намеков на что-то неладное. Она не успела свыкнуться с фактом, что их брак, возможно, не так идеален, как ей всегда казалось. Он просто распался — бум! Только что был, а теперь его нет.
Алексу тоже лучше не стало. Столкнувшись с новообретенной свободой, он не имеет понятия, что с ней делать, почти все время бродит по квартирке, жалея себя. В любой битве приходится выбирать ту или другую сторону, и поскольку он подолгу бывает у нас, то с самого начала считалось, будто мы на его стороне, хотя это меня не очень устраивает. Знаю, Алекс всегда был и навсегда останется лучшим другом Дэна, но я страшно разозлилась на него. Не только из-за Изабелл и девочек, а из-за всех нас, из-за нашей уютной маленькой компании. Он как бы отвернулся и сказал: «Извините, вы мне надоели до чертиков». Я себя чувствую преданной и обманутой.
Когда вслух задаюсь вопросом, как там Изабелл поживает, или прямо спрашиваю, что его подтолкнуло к такому крутому решению, он резко обрывает разговор. Только когда заговариваешь про близнецов, подхватывает тему. Скучает по ним, не представляет без них своей жизни, но разве из-за этого стоит сохранять неудачный брак? Я ни разу не выразила ему сочувствия. Он сам себе постель постелил.
Дэн любит близняшек не меньше, чем я. «Суррогатные» сестрички двух наших отпрысков — тринадцатилетней Зои и одиннадцатилетнего Уильяма — на протяжении всей своей жизни присутствуют в нашем повседневном существовании. Я спрашиваю, как Алекс мог с ними так поступить? Как мог так поступить не с кем-нибудь, а с Изабелл? Иногда задумываюсь, что скажет Дэн, если я настою на своем, приглашу к нам Изу, объявлю ему, что не хочу видеть Алекса, не могу простить. Согласится он или старая дружба все-таки победит? Это кажется несправедливым, но не в том дело. Дело в том, что Дэниел и Алекс вроде братьев.
И вот как Алекс ему отплатил.
Прежде чем он торжественно признался мне в любви, прежде чем произнес три слова, которые все навсегда изменили, вечер начался вполне приятно.
Я взяла его в качестве «второго лица», упомянутого в пригласительном билете, на премьеру клиентского спектакля. Я говорю «клиентского» так, будто у меня есть клиенты — актеры и драматурги, которые ловят каждое мое слово, ожидая ценного для карьеры совета. Нет. Советуют мои боссы, а я — ассистентка, ставшая полноценным сотрудником театрально-литературного агентства недавно, когда Уильям перешел в среднюю школу. Боссы — Джошуа и Мелани — значатся на дверной табличке как «Мортимер и Шиди». В целом они представляют сорок с чем-то актеров и «персон», улыбающиеся физиономии которых пялятся на меня со стен в приемной, где стоит мой стол, а также горстку авторов с разной степенью компетентности и успеха. Я люблю свою работу. В университете занималась драмой, несколько лет после выпуска называла себя актрисой, несмотря на тот факт, что получала деньги только в ресторанах, подрабатывая официанткой, и на теле-распродажах. Однажды играла Корделию в постановке «Короля Лира», которую в течение шести недель возили по Дальнему Востоку. Это был мой звездный момент. В остальном я просто сидела в ожидании телефонных звонков, которых так и не было. По правде сказать, забеременев Зоей, я поторопилась с этим покончить. Стала домашней наседкой и ни на секунду не пожалела. Потом, когда вновь набралась храбрости вернуться к работе, обнаружила, что мне гораздо приятней стоять, так сказать, по ту сторону камеры. Не то чтобы когда-нибудь я в самом деле стояла перед камерой, но вы меня понимаете. Я не несу реальной ответственности, и меня это вполне устраивает. Не хочу ее нести. В основном принимаю и передаю сообщения, назначаю время встреч и прослушиваний, делаю фотокопии рукописей и сводок с кастингов. Но до сих пор влюблена в мир зрелищ, где с каждым телефонным звонком открываются волнующие возможности. Предложения поработать на телевидении, приглашения на прослушивания для спектаклей, первые разведывательные вопросы театральных компаний по поводу прав на пьесу кого-нибудь из наших авторов… Честно сказать, большинство наших клиентов зарабатывает не слишком много. Очень немногие поют, танцуют, преуспевают в местных музыкальных кругах. Двое стали дикторами. Горстка актеров пробуется почти каждую неделю, время от времени получая роль с текстом, например «второго банковского служащего» или «ограбленной женщины» в каком-нибудь сериале. Почти все наши писатели все еще ждут находки Святого Грааля, то есть высокооплачиваемой работы на телевидении, изо всех сил трудясь над шедеврами, которые когда-нибудь, возможно, прочтут два-три человека.
Имеются у нас и «звезды». Крохотная элита, которая умудрилась сделать успешную, прибыльную, долговременную карьеру и которую еще не переманили крупные агентства. С нами часто такое случается — выкармливаешь кого-нибудь, веришь в него, когда никто больше не верит, а он при первом дуновении славы бежит в Ай-си-эм. И даже открыточку с благодарностью не пришлет.
Нынешняя премьера связана с успешной историей до сих пор верного нам Гэри Макферсона, бывшего участника мыльных опер, который стал крупной фигурой, благодаря громкому сексуальному скандалу с участием наркотиков класса А и несовершеннолетних девочек. Ярко освещенный средствами массовой информации, Гэри получил роль брата ловеласа в римейке фарса тридцатых годов, который после стремительных провинциальных гастролей довольно неожиданно попал на ограниченный срок в пять недель на сцену театра на Шафтсбери-авеню в лондонском Уэст-Энде. Фактически спектаклем заткнули дыру в репертуаре, внезапно возникшую в связи с задержкой постановки нового произведения Эндрю Ллойда Уэббера[1]. Естественно, приглашая на просмотр специалистов по кастингу и критиков, мы об этом не упоминали. Просто говорили, что Гэри долго ждал выступления в Уэст-Энде и нам очень хотелось бы видеть их в театре.
Дэниел, на протяжении многих лет слишком часто вынужденный посещать подобные мероприятия, в последнюю минуту сослался на вымышленную головную боль. Просить Изабелл найти для близнецов сиделку поздно, и Дэн предложил мне взять с собой Алекса. Я подумала: мысль хорошая, пусть слегка развлечется. Страшно видеть дорогого тебе человека в подобном упадке, даже если он сам навлек беду на свою голову, о чем напомнил критический голосок в подсознании.
Вечером меня ожидали не одни удовольствия. На банкете после премьеры в мансарде под крышей клуба «Сенчури» мне было поручено следить, чтоб Гэри подошел и представился каждому, кто может в не слишком отдаленном будущем предложить ему работу. Планом предусматривалось, что эти обязанности разделит со мной другая наша ассистентка, Лорна. Я уже упоминала о Лорне? Когда я сказала, что люблю свою работу, вы не уловили дальнейшего но? Я люблю свою работу, но… Это самое но и есть эта самая Лорна. Я люблю свою работу, но не хочу сидеть в одной комнате с Лорной. Не скажу, что она стерва, просто… надоедливая. Раздражает. С ума сводит, бесит. Без умолку болтает. Буквально ни на секунду не умолкает. Тараторит ни о чем. Мало что меня так заводит, как люди, которые не понимают, когда надо заткнуться. Которые в каждый свободный момент описывают свой путь на работу, свой вчерашний потешный облом у Моррисона, излагают свой взгляд на ограничение кредита. Если честно, то можно назвать ее стервой. Возможно, она и есть стерва. Фактически время от времени она и впрямь обращается со мной как стерва. Но об этом дальше.
Так или иначе, Лорна должна была мне помочь присматривать за Гэри, обеспечивая его дальнейшее продвижение. Нам удалось сразу распределить обязанности, за что я ей была благодарна, не желая надолго оставлять в одиночестве Алекса. Он несколько непредсказуем, не умеет общаться с людьми, кроме меня и Дэна. После нескольких взаимных реплик принимается полностью излагать свою собственную историю: «Я очень долго состоял в несчастливом браке. Изо всех сил старался. Не пойму, что такого плохого я сделал. То есть не говорите, будто она сама никогда не подумывала об уходе…» Не может остановиться, хоть нельзя не заметить выражение лиц собеседников, варьирующееся от сочувствия до скуки и до опасения, что он никогда не умолкнет. Мастер-класс в трех кратких актах. Поэтому, стараясь подходить к нему каждые пять минут, я чаще всего обнаруживала его одного у стойки бесплатного бара. В последнее время Алекс слишком много пьет.
— Ну, как ты? — спросила я в десятый раз.
— Отлично. Прекрасно провожу время. — Алекс выхлебнул остатки красного вина и потянулся за новым бокалом. Я невольно проследила глазами за его рукой, забеспокоившись, что он напьется и опозорит меня. — Всего второй, — объявил он, оправдываясь.
— Я и не возражаю… — начала я и прикусила язык, ибо было понятно, что возражаю. — Хочешь уйти? Ничего страшного, можешь идти, если хочешь.
— Нет. Правда. Только чуточку посиди, поговори со мной.
Я огляделась — Гэри, кажется, вдохновенно беседовал с известным театральным режиссером, питающим склонность к пикантному хулиганству, — и поэтому села.
— Расскажи, как прошел день, — попросил Алекс, всегда с удовольствием выслушивавший последние сплетни о наших клиентах. Чем хуже, тем лучше.
И я поведала, как Гэри бился в припадке из-за того, что продюсеры позабыли прислать ему цветы на счастье, не забыв, однако, про актрису, играющую его сестру, у которой всего три строчки текста.
— Тогда как у него сорок восемь строчек, — добавила я.
— Откуда ты знаешь? — рассмеялся Алекс.
— Гэри сам заставил меня сосчитать. Не знал, что в оригинальном варианте пьесы у его персонажа восемьдесят три строчки. Роль явно сократили, когда решили дать ее ему.
Алекс фыркнул, я дрогнула от удовольствия, видя, что удалось его развеселить.
— Ничего не заметил?
— Нет. Оригинала не читал. Фактически никогда пьес не читает. Подсчитывает строчки текста и проверяет, что персонаж не умер на пятой странице.
Алекс уже так смеялся, что я начала рассказывать, как Лорна пожаловалась Джошуа и Мелани, что ее рабочий стол меньше моего, а это несправедливо, так как она работает в агентстве «Мортимер и Шиди» дольше меня и поэтому имеет право на больший стол.
— Тогда я их измерила, — продолжала я. — Разница в дюйм. Всего в дюйм!
— Ты должна все измерить, составить перечень всего, что у нее больше, чем у тебя… — начал он, но его перебила сама Лорна, объявив, что, по мнению Мелани, Гэри должен ходить по всему залу и поэтому кто-нибудь должен вырвать его из лап коварного режиссера.
— Сама разве не можешь? — спрашиваю я. Разве не видно, что я разговариваю?
— С ног валюсь, — сообщила она, падая на диван.
Я рассерженно встала, пояснила Алексу:
— Вот, это Лорна! — и отошла в уверенности, что он постарается от нее отделаться, наслушавшись от меня жалоб и зная, что я ее на дух не выношу.
— Боже мой, умираю, ног под собой не чую, — слышен был позади меня стон, — туфли только вчера купила, и, хотя у меня шестой размер, в магазине был только пятый с половиной, ну, думаю, черт с ними, должны разноситься, сто лет будешь дожидаться шестого, а к тому времени они мне, может быть, разонравятся, не захочу их носить, в любом случае у меня нога узкая, порой шестой размер кажется великоватым…
Вы себе даже не представляете. В монологе ни одной точки. Ни на секунду не передохнула. Я оглянулась.
Алекс просто смотрел на нее, характерно задрав одну бровь и все запоминая, чтобы мы вместе потом посмеялись. Я улыбнулась и двинулась дальше.
Наконец, мы с Алексом отчалили в первом часу, завалились в такси и поехали к нам. Естественно, предполагалось, что он у нас останется. Алекс ненавидит новую квартиру, поэтому почти постоянно живет в нашей свободной комнате. Вдобавок, должно быть, он надеялся, что Дэн еще не спит, можно будет с ним выпить, заняться самобичеванием (пожалуй, тут уместно вспомнить, что он сильно тоскует по девочкам; не слишком ли я эгоистична?). Уже в такси Алекс начал вести себя странновато. Не знаю, возможно, мне просто показалось, что он слишком долго и пристально на меня смотрит, пока я равнодушно глядела в окно. А когда оглянулась, болезненно улыбнулся, что меня на мгновение встревожило.
Здесь надо повторить, что между мной и Алексом никогда, ни на долю секунды не пробегала трепетная искра. Ничего подобного. Даже когда мы с ним остались в снятом на все лето доме, а Дэн, поссорившись со мной после впервые прожитого вместе учебного года, вернулся на пару месяцев в родной город, где работал в юридической конторе своего отца, а Изабелл пришлось выполнять опрометчиво данное обещание отправиться с подружкой в тур по Европе. Два с половиной месяца мы жили одни — сексуально озабоченный двадцатилетний старичок и внезапно оставшаяся в одиночестве девятнадцатилетняя старушка с разбитым сердцем. И ничего. Насколько мне известно, ни один из нас не испытывал никаких побуждений. Ни на миг. Вообще никаких.
Алекс пользовался неизменной популярностью у девушек. Самоуверенность возрастала по мере сознания собственной привлекательности, хотя его внешность — стройный блондин, скорее хорошенький, чем красивый, — была не столько мужской, воспламененной тестостероном[2], сколько бесполой мальчишеской. Этакий безобидный ухажер девчонки-подростка, который за ней таскается как пришитый. Вдобавок он был невыносимо тщеславен, но настолько явно, что недостаток каким-то образом превращался в достоинство.
«Боже, как я великолепен», — говорил он, проходя мимо зеркала, но произносил это с такой нарочито выспренней интонацией, что любой его спутник смеялся. Все считали, что он сам глубоко в душе в это верит, только почему-то никто его не осуждал. Люди лишь закатывали глаза и вздыхали: Алекс есть Алекс. Его спасало остроумие. В присутствии Алекса творилось нечто невообразимое. С ним никогда не было скучно. Он всегда значился первым в списке приглашенных в любую компанию.
Его внешность фактически выдержала испытание временем. Он по-прежнему похож на мальчишку с огромными глазами, гладкой кожей (наверняка пользуется увлажняющими кремами, хотя почему бы и нет, на дворе, в конце концов, двадцать первый век), с густой гривой светлых волос. Просто я предпочитаю темно-землистые волосы Дэна.
Не поймите превратно, мы с Алексом обожаем друг друга. Всегда обожали. Если у нас с Дэном все общее — не только поверхностное вроде любимой музыки, занятий в выходные и в отпуске, но и чисто личное: ценности, политические пристрастия, вопросы воспитания детей, — то Алекс вечно меня смешит. Никогда никого не встречала забавнее. Он все превращает в шутку — ну, в данный момент не совсем, должно быть, уход из семьи отразился на его чувстве юмора. Помню, этим летом почти каждый день он затаскивал меня в местный магазин, где любой товар стоит фунт, набирал кучу упаковок и но одной предъявлял продавцу.
— Сколько стоит?
— Фунт.
— А это?
— Тоже фунт.
— Да? Слишком дорого. А вот это?
— Все по фунту. — Продавец поднимает глаза к потолку.
— А это?
— Я уже сказал, каждый товар в магазине стоит фунт.
Алекс то и дело обращался ко мне и взволнованно восклицал:
— Слушай, Бекс, всего фунт! Купим? — Потом вновь поворачивался к продавцу: — А если я возьму две штуки?
— Тогда будет два фунта.
— А если возьму две этих?
И так далее. В конце концов его изгоняли. Стоило посмотреть.
Мы с Дэном склонны относиться ко всему с излишней серьезностью, беспокоиться из-за того, что еще не случилось, поэтому для нас обоих присутствие поблизости Алекса было прекрасным противоядием. Он был ходячей таблеткой от стресса, глотком свежего воздуха — по крайней мере, прежде. А самое главное — он был одним из моих ближайших друзей. Входил в первую тройку — после Дэна, но наравне с Изабелл. И больше никем. Только другом.
Поэтому просто скажем: я ни сном ни духом не предвидела декларации. Вернувшись в квартиру, только подумала, что он какой-то не совсем нормальный. Какой-то несчастненький. Убедившись, что Дэн и дети спят, мы уселись в гостиной — Алекс все равно настоял на бутылке вина, — и тут он положил руку мне на колено. Конечно, я ее стряхнула, постаравшись сделать это небрежно, мимоходом. Не хотелось открыто обращать внимание, признав факт реальным. Он опять потянулся, я строго прикрикнула:
— Перестань! — и это как бы его подтолкнуло все выложить.
Потрясающе. Лучшая ночь в моей жизни.
Утром я с трудом поднялась на работу. В глазах туман, очертания по краям расплываются, я как будто не я, а истертая копия. Нельзя пить. Видно, организм старается предупредить, что я слишком старая. Голова болит. Милый Дэн встал со мной вместе, предложил сделать кофе и тосты, но желудок не принимает. Он удивился, не обнаружив Алекса в свободной комнате, я на долю секунды подумала, не объясниться ли, но отказалась от этой мысли. Ничего не было. Мимолетный сбой на пути Алекса к просветлению после Изабелл. Только Дэн все равно бы смутился, чего мне совершенно не хочется. Вдобавок я абсолютно не сомневалась, что Алекс, если даже помнит о вчерашнем, мается в тисках духовного и физического похмелья. Не каждый день объясняешься в любви жене лучшего друга. Он наверняка себя чувствует полным дерьмом, обливается холодным потом при мысли, что я сообщу о случившемся Дэну. Решено: лучше вообще об этом не упоминать. Никому. Никогда.
Приняв решение, я сообразила, что Изабелл единственная, кто понял бы весь ужас ночного происшествия, но с ней, безусловно, нельзя поделиться. Поэтому я отправилась на работу, никому ничего не сказав и надеясь, что все само собой рассосется.
Лорна, переполненная впечатлениями от премьеры и банкета, тараторила, перечисляя присутствовавших, и предсказывала, как все это замечательно обернется для Гэри, пока мы не просмотрели газеты, обнаружив фактическое упоминание о нем лишь в одной из пяти опубликованных рецензий, отмечавших, что он был ужасен. Кстати, это правда, но чего от него можно ждать? Гэри зарабатывает на жизнь, стоя на меловой отметке на полу студии и произнося свои строчки в правильном порядке. Главная его задача — не загораживать других актеров от трех одновременно снимающих камер. О настоящих эмоциях речь не идет. На переживания просто нет времени. Я его на минуточку пожалела, а потом думаю: какого черта? На сериале «Дорога на Реддингтон» он сколотил целое состояние, и, если совсем свихнулся, решив, будто может на сцене играть, рискуя своей репутацией, это его проблема. У меня свои заботы. Далеко не последняя заключается в том, чтобы заставить Лорну заткнуться. Мне нужна тишина и покой для полного осмысления ночных событий.
Болтая, Лорна щелкает семечки. Одержима очередным бзиком насчет здорового питания, приносит их с собой в жестяной банке и целый день грызет. Для меня это все равно что сидеть в одной клетке с гигантским волнистым попугайчиком — щелк-щелк-щелк, чам-чам-чам. Может, повесить над ее столом зеркало в надежде, что она начнет разговаривать с собственным отражением? Тогда можно будет отвернуться и не обращать на нее внимание.
— Правда, Мелани выглядела просто сказочно? — спрашивает Лорна достаточно громко, чтобы слышала упомянутая начальница, читающая за соседней дверью сценарий.
— Угу, — даю я стандартный ответ, среди которых «нет», «возможно», «м-м-м», иногда «в самом деле?», хоть последний опасен, так как подразумевает, что мне хочется послушать дальше. Собственно, мои реплики не имеют значения — раз на корабле подняты паруса, его уже не остановишь. Если Лорна решила что-то рассказать, то дойдет до конца, что бы ни говорила. По-моему, можно было бы у нее на глазах сунуть голову в духовку, пригрозить открыть газ, если не замолчит, а она все равно продолжала бы. Уверяю вас, я об этом подумывала, и, если б сочла, что сработает, так бы и сделала.
— До чего мне понравилось ее платье! Сказать по правде, я как-то примеривала похожее в «Хоббсе», только мне оно не так пошло, как ей. У нее такие формы! У тебя тоже пышные формы, — как бы спохватившись, добавила Лорна, умудряясь в моем случае превратить пышность форм в недостаток, — даже слишком, принимай по две таблетки аспирина и садись на диету. А ты видела, как в конце Гэри ко мне подошел, поблагодарил за организацию мероприятия? Конечно, он имел в виду нас обеих, но ты сидела в другом конце зала, разговаривала со своим другом Алексом…
Меня спас телефон. Есть у Лорны такой фокус — насколько возможно, она притворяется, будто не слышит, дожидаясь, когда я отвечу. Причем так повторяется каждый раз. Впрочем, сейчас я ответила на самый первый звонок. Все, что угодно, только б избавиться от ее болтовни. Звонит администратор клуба в южном Лондоне: срочно требуется конферансье. Я осведомилась о гонораре и соединила его с Мелани, которая предложила ведущего недавно отмененного детского телевизионного шоу. Насколько ей известно, он так нуждается в деньгах, что практически на все согласен, включая оскорбления и стаканы, брошенные в него пьяными завсегдатаями клубов, надеявшимися увидеть известную личность.
Дэн всегда говорит, что не может понять, на чем держится наше агентство. Нынешний заказ принесет нам всего сорок пять фунтов. Я объясняю: все складывается. Сорок пять фунтов за двухминутный телефонный разговор не так плохо. Кажется, его порой задевает, что наши клиенты так низко ценятся на рынке. Ему наверняка хотелось бы хвастаться перед приятелями, что я работаю в агентстве, которое представляет Ральфа Финнеса и Джуди Денч. Настоящих артистов. Сам он, в отличие от меня, занимается трезвой серьезной работой солиситора[3], специализирующегося на семейном праве. Могу поспорить, он мечтает все бросить и поступить в цирковую труппу, но если и мечтает, то про себя. В моем описании Дэн получается скучноватым, хотя это совсем не так. Он забавный и ласковый и необыкновенный отец. Иногда у него бывают романтические порывы, отчего у меня, закоренелого циника, дрожат и слабеют коленки, в чем я никогда публично не признаюсь.
Дэн любит меня удивлять. Делает хорошо продуманные сюрпризы — не просто преподносит охапку наполовину увядших цветочков, поспешно сорванных на автозаправке. Однажды купил нам билеты на «Евростар» до Парижа. В первом классе. Меня по-настоящему тронуло даже не то, что он тайком задумал поездку, а то, что все спланировал. Договорился, что дети останутся с Алексом и Изабелл; спросил, не возражает ли Мелани, если меня в понедельник не будет; заказал такси до вокзала и другое, которое будет ждать нас на Северном вокзале; снял номер с террасой, зная, что я люблю сидеть, глядя на незнакомый город; попросил подать в номер шампанское и шоколад. Обо всем позаботился. Потратил не один час. И хотя, если честно сказать, я была еле живая и больше всего хотела бы посидеть дома, не особенно занимаясь делами, его предусмотрительность меня потрясла. В конце концов, мы провели прекраснейший в нашей жизни уик-энд. Очутившись вдвоем, вспомнили, почему любим друг друга. И это не единственный случай. Подобных небольших сюрпризов на протяжении нашей совместной жизни было сотни.
Я потратила утро на составление нового бюллетеня. Мы трижды в год рассылаем их ассистентам по кастингу и продюсерам, сообщая, чем заняты наши клиенты. На сей раз основное внимание, естественно, уделяется Гэри. Надо обладать немалым умением, чтоб создать впечатление, будто все успешно трудятся, завалены работой и в то же время готовы принять любое возникшее предложение. Я с головой погрузилась в работу, прежде чем представлять вариант на утверждение Мелани и Джошуа, и, когда зазвонил телефон, снова пошла игра с Лорной на выдержку. Непонятно, то ли у нее телефонная фобия, то ли она просто лентяйка. Для меня это дело принципа. Просто хочу, черт возьми, чтобы она ответила на звонок. Хоть разок. После пятого автоматически включится автоответчик. Разумеется, Джошуа с Мелани взбесятся, если звонок останется без ответа, но мы всегда ждем до последнего, прежде чем кто-то сдастся и снимет трубку. На этот раз Лорна прикинулась, будто занята перепечаткой контракта, и после третьего с половиной звонка я ответила:
— Агентство «Мортимер и Шиди», — стараясь говорить спокойно, не показывая, что киплю гневом, ибо, могу поклясться, нынче утром ответила уже восемь раз из десяти.
— Эх, опять проиграла, — произнес знакомый голос. Алексу хорошо известно о телефонной войне, и, звоня мне на работу, он всегда с любопытством ждет, кто ответит. Слава богу, подумала я, не обиделся на поворот от ворот, и воскликнула с неподдельным энтузиазмом:
— Привет! Как дела?
— Ничего, — сказал он. — Не совсем хорошо.
— Ох… Плохой день?
После ухода из дома у него бывают плохие дни и не совсем плохие. Только я всегда думаю, что из всех нас именно Алексу надо было бы быть артистом. Он король драмы. Это неизменная доля его обаяния. Он способен превратить самое обыденное событие в эпическую трагедию или комедию. Вдобавок это единственный известный мне человек, который всех может заставить его пожалеть, явно будучи отрицательным персонажем.
— Сможешь встретиться со мной за ленчем? — спросил Алекс. И выложил главное: — Хочу поговорить о том, что сказал прошлой ночью.
Я с натугой рассмеялась:
— Пустяки. Все забыто, не переживай.
— Нет, — твердо заявил он. — Вовсе не пустяки. Мне надо тебя видеть.
Припер меня к стенке, зная, что я не могу говорить с ним в присутствии Лорны. Поэтому пришлось согласиться на ленч, хотя теперь, когда стало известно, что было у него на уме, понимаю, что соглашаться не следовало.
— Только ненадолго, — предупредила я. — У меня много дел.
Предложила встретиться в суши-баре «Но», где быстрое обслуживание. Если возникнет неловкость, в любой момент можно уйти, не оставляя гору нетронутой еды в тарелке. Я как-то генетически склонна взвинчиваться, после чего не способна вести себя нормально. Мы оба не сводили глаз с ленты раздаточного конвейера, пока я старалась решить, то ли ждать, когда он заговорит, то ли сразу его отфутболить.
— Алекс… — начала я, и в этот самый момент вступил он:
— Я говорил серьезно. Знаю, ты думаешь, будто спьяну, но нет. Давным-давно хотел сказать и молчал из-за Дэна… — Голос прервался. Разумеется, трудно смириться с мыслью о предательстве по отношению к лучшему другу.
— Алекс, не надо…
— Просто теперь, когда я все сказал и ты знаешь, должен спросить тебя о твоем отношении. Не стану притворяться, будто ничего не было.
Он через стол потянулся к моей руке, и я отдернула ее, опрокинула соевый соус и засуетилась, вытирая стол.
— Как думаешь, из-за чего у нас с Изабелл возникли проблемы? Она точно не знала, но наверняка чувствовала, что сердцем я не с ней. Бекс, ты даже не понимаешь, как тяжело мне было жить столько лет рядом с ней и с тобой, делая вид, будто все хорошо и прекрасно…
Я снова разозлилась. С этим надо покончить. Как он смеет говорить такое? Наша дружба ничего подобного не допускает. Необходимо заткнуть ему рот раз и навсегда.
— Алекс, я тоже говорила серьезно. Никогда не думала о тебе в таком плане и никогда не смогла бы подумать. Как я понимаю, тебе плохо, потому что ты перевернул вверх дном свою жизнь. Что-то переживаешь… какой-то… не знаю… — хотела сказать — кризис среднего возраста, поскольку фактически так и есть, но он наверняка обидится, — нервный срыв, что ли. Только это не выход. Я не выход. И никогда не буду, понятно? Больше того, ты поступаешь нечестно по отношению к Дэну. И про Изабелл не забудь. Собственно, знаешь, я на тебя жутко злюсь. Страшно злюсь, что поставил меня в такое положение, будучи лучшим другом.
Лента конвейера крутится, а мы так ничего и не взяли. Алекс понизил голос почти до шепота:
— Давно тебя люблю… Не мог набраться храбрости… Я…
— Хватит, — отрезала я и встала. — Прекрати немедленно. Никогда ничего между нами не будет, я больше не желаю говорить об этом. Давай забудем сказанное и постараемся, чтобы все было по-прежнему.
— Не смогу, — пробубнил он, и я ушла не оглядываясь.
Звонит Изабелл. Я сначала решила не отвечать, пусть соединяется с голосовой почтой. Не могу ей рассказывать, что происходит в моей жизни. Никогда ничего от нее не утаивала, но понимаю: сейчас это необходимо. Однако и не отвечать тоже нехорошо. Честно сказать, в последнее время мне кажется, будто я ее чуть-чуть обманываю, слишком часто общаясь с врагом и предателем. Не оказываю поддержки, какую могла бы оказать. Это Иза, а не Алекс, должна была проводить у нас каждый вечер, и мне страшно представить ее в одиночестве в большом пустом доме, бедную и несчастную, которой поговорить не с кем. Поэтому я взяла трубку.
— Привет. Как дела?
— Ох, сама знаешь, — вздохнула она.
— Если хочешь, могу прийти, — вызвалась я, хоть надеялась на отрицательный ответ, потому что готовила ужин, а потом обещала пройти с Уильямом роль, которую он должен выучить к своей сцене в школьном спектакле, но все это можно препоручить Дэну, если ответ окажется утвердительным.
— Нет, что за глупости. Все в порядке, — заверила Изабелл. — Впрочем, может быть, свидимся в выходные? В субботу я отдам девочек Алексу.
— Договорились, — согласилась я. Предупрежу Дэна, что любой план Алекса трудно будет осуществить, поскольку мы встречаемся с Изой. — Можно вместе весь день провести.
— Замечательно! — воскликнула она с такой радостью и благодарностью, что мне стало еще хуже, и в ответ на вопрос: «А как ты поживаешь?» — я сказала:
— Постой. Во-первых, должна извиниться, что оказалась негодной подругой. Не поддержала тебя так, как следовало, и не потребовала, чтобы Дэн выгнал Алекса.
Возник довольно неловкий момент: до сих пор мы с Изабелл не рассуждали с такой душевной откровенностью о нашей дружбе. Нужды не было.
— Ну что ты, — возразила она, и, кажется, серьезно. — Дэн и Алекс лучшие друзья, поэтому я предвидела временные трудности.
— А ты
— Бекс, все в полном порядке. Спасибо тем не менее.
Мы обе помолчали немного, потом она спросила:
— Как Алекс?
— По правде сказать, не имею понятия, — ответила я. — Нечасто появляется в последнее время. Ты с ним наверняка видишься чаще, чем я.
— Ну да, — подтвердила Иза. — Только всегда при детях.
Они с Алексом разработали сложную систему взаимной опеки близняшек, которую Изабелл считает логичной, ответственной, а Алекс, насколько я знаю, несовершенной и злонамеренной. Хочет видеться с девочками, когда сам пожелает.
— Его уход вовсе не означает, что я больше о нем не забочусь, — объявила она. — Хочу знать, как ему живется. В конце концов, он отец моих детей.
Я решила не сообщать, что он в полном упадке. Знаете, откуда мне это известно? Из его признания в любви ко мне.
— По-моему, у него все нормально. Ты же знаешь Алекса. Я уже сказала, что давно его не вижу.
И правда. Алекс не появлялся почти две недели. Пару раз они с Дэном куда-то ходили, я ссылалась на выдуманное нездоровье или на необходимость пораньше лечь спать. Мне просто не хочется его видеть. Дэн принял за добрый знак фактический отказ Алекса от нашего дивана в качестве гостиничного. Решил, что он вновь встает на ноги, но я-то знаю правду. К счастью, Дэн завален работой и вообще не склонен к слишком частым гулянкам, иначе обратил бы внимание на мои отговорки и на увертки Алекса от приглашений зайти. Знаю, все само собой устроится. И все-таки проклинаю Алекса за то, что поставил нас в подобное положение. Господи помилуй, ловлю себя на мысли, что, возможно, действительно его жизнь с Изабелл была так плоха, что он просто не выдержал, но тут же напоминаю себе, что это не мое дело.
Забавно: когда Алекс и Изабелл были вместе, я при всей любви к ним обоим частенько гадала, что они могли друг в друге найти. То есть кроме поверхностных качеств. Совсем разные люди — Алекс с едким остроумием, существующий в собственном эгоцентрическом мире; Иза мягкая, нежная, но непреклонная в своих взглядах и убеждениях. Они никогда ни в чем не соглашались, однако противоположность мнений неизбежно стала привычной рутиной, и, видно, поэтому их разногласия я никогда серьезно не воспринимала. Такие уж они есть, вот и все. Алекс — писатель, и, как таковой, неимущий. Насколько мне известно, Изабелл постоянно бесило, что он не может просто устроиться на работу и пописывать в свободное время. Кажется, я это поняла, когда у них родились близнецы и он принялся выполнять домашние отцовские обязанности, а Иза вернулась к работе. Фактически я всегда ей завидовала: утром прощается с девочками, уверенная, что за ними присмотрит отец, любящий дочек не меньше ее, и больше их не видит до самого вечера. Не то чтобы мне не нравилось сидеть с двоими своими дома, нет. Просто это… выматывает. Вдобавок Изабелл любит свое дело (графический дизайн), поэтому возвращение к работе ее не тяготило. Но по-моему, она все-таки внушала Алексу чувство вины. Комплекс мужской неполноценности. Наверно, ей удалось вселить в него сознание собственной неадекватности, потому что он зарабатывал гораздо меньше ее (честно сказать, почти ничего). Разумеется, она делала это не специально. Сознательно никогда бы не стала его унижать. Тем не менее так оно и было. Я всегда считала несправедливым, что Иза занимается любимым делом и заставляет Алекса терзаться из-за того же самого стремления.
Надо отдать ему должное — раньше он работал. Когда-то в туманном и далеком прошлом у него было многообещающее будущее в Сити[4]. Только Алекс не выносил суеты, напряжения, постоянных дискуссий и споров, ненавидел жесткое расписание и холодные бездушные офисы. За очень короткое время заработал жуткую кучу денег, едва не погибнув при этом. Наконец, объявил Изабелл, что хочет сделать перерыв, предаться своей страсти, и она охотно согласилась. Видно, не подозревала, что он за двенадцать лет ни на шаг не продвинется.
Собственно говоря, я побаиваюсь, что Алекс никакой не писатель. Однажды он дал мне почитать свою пьесу, должно быть, в надежде, что я со своими связями помогу ему ее поставить или, хуже того, покажу Джошуа, который оценит потенциал автора и сделает своим клиентом. Боже мой, это было ужасно. Полный набор экзистенциальных страхов перед вынужденной необходимостью остепениться, осесть и завести детей. Естественно, к облегчению персонажей, коллизия разрешается тем, что один из упомянутых детей едва не погибает, попав под автобус. Ничего такого, что уже не было бы миллион раз пережевано целой армией писателей мужского пола, переживающих кризис среднего возраста. Напыщенно, избито, сентиментально. Алекс предупреждал, что я, возможно, пущу слезу, и я действительно чуть не плакала — от огорчения, понимая, что обязана дочитать до конца, и от ужаса, что придется высказывать свое мнение. Отзыв даже невозможно придумать (дрянь, банальность, мелодрама — явно не то, что он хочет услышать). В конце концов остановилась на оценке «очень, хотя вызывающе», с примечанием, что я имею дело только с людьми, которые занимаются мюзиклами и фарсами, а не настоящим театром. Посоветовала обратиться в «Ройял корт», объяснив, что, по-моему, это их сфера, только там, к сожалению, у меня никаких знакомств нет. Алекс послал туда пьесу, откуда ее, видимо, сразу вернули после беглого просмотра: фактически на десятой странице понятно, что это дохлый номер. В любом случае больше он со мной об этом не заговаривал, а я решительно не собиралась затрагивать тему. Поэтому, может быть, Изабелл всегда была права, хотя все-таки было жестоко лишать его мечты, и вдобавок она зарабатывала достаточно, чтоб простить ему эту слабость.
Если уж признаваться от чистого сердца, то я в глубине души думала, что, возможно, с кем-нибудь другим Алекс был бы счастливее, несмотря на тот факт, что Изабелл моя ближайшая подруга. Кстати, ей тоже было бы лучше. Не скажу, будто мне когда-нибудь в самом деле этого хотелось. Люблю нашу маленькую компанию. Самый что ни на есть идеальный случай — лучший друг Дэна в конце концов женился на моей лучшей подруге. И теперь, когда они разбежались, просто хочется, чтобы снова сошлись. Чтобы все вновь вернулось в нормальное русло.
Представление под названием «прелестная крошка» сегодня особенно сводит меня с ума. Лорна ест зерна граната. Красным соком забрызганы все бумаги на ее столе, рот измазан, как у двухлетнего ребенка, пожирающего клубничное варенье. Я задерживаю дыхание, ожидая, когда за очередным хлюпаньем последует очередной хруст. Отчасти диетические закидоны Лорны так меня утомляют и раздражают из-за ее поразительной миниатюрности. На костяке в восемь с половиной стоунов[5] ни одной унции жира. Поэтому могу вас простить, если вы тут почуяли зависть, ибо я склонна как раз к полноте. Не толстая, но полноватая. Плотная. Фигура своеобразная. Большие сиськи, костлявые ноги, крупное туловище без талии, с жирным животом и полным отсутствием достойной упоминания задницы. Вроде почтового ящика с головой и двумя болтающимися веревками, как однажды мне кто-то сказал. Подобно всем женщинам, благословленным таким телом, я обречена одеваться в презираемом мною стиле: низкий вырез, чтобы привлечь взгляды к ложбинке между грудями, короткие юбки, чтобы заявить: «Смотрите, разве я толстая с такими тощими ногами?» В двадцать лет такой вариант еще как-то срабатывает, но я знаю, что в сорок один потенциально превращаюсь в Бет Линч. Если надену что-нибудь мешковатое, смахиваю на палатку. Поэтому остановилась на блузах с богатым рисунком — классическим или ретро, — тщетно надеясь, что они придают мне интересный вид. С другой стороны, Лорну можно сравнить с гладильной доской: на мой взгляд, тоже плохо. Наверняка можно играть на ребрах, как на ксилофоне (только не спрашивайте, зачем это кому-нибудь нужно). Она вся какая-то жесткая, угловатая, неженственная. Могу сознаться в случайных приступах зависти при виде редких женщин с округлой и одновременно стройной фигурой, но завидовать Лорне? Нет уж, спасибо. В любом случае предпочту жир скелету. Дело в том, что ни в каких диетах она не нуждается. И ей, безусловно, нечего толковать о том, будто она толстеет: «посмотрите на мой живот», «кажется, отрастает второй подбородок» и прочее.
Кроме телефонной войны, у нее в арсенале имеются и другие орудия. Для начала она мастерски отлынивает от работы. Когда я впервые начала работать по неполному графику и являлась по вторникам, Лорна взяла за правило поручать мне дела, которые не успела сделать в понедельник. Я усердно выполняла задания Джошуа и Мелани, а потом по возможности помогала и ей. В некоторых случаях дел было слишком много, и я в конце дня с извинениями возвращала кое-что обратно. А вскоре начала обнаруживать, что во второй присутственный день, в четверг, несделанное так и осталось несделанным, снова сваленное на мой письменный стол. До поры до времени я с этим мирилась — ну ладно, ничего страшного, — пока однажды Мелани не спросила у Лорны, почему не сделано то-то и то-то, и она пропищала: «Ох, я Ребекку просила. Разве не готово? Я же предупреждала, вопрос очень важный!» Так и не призналась, как было на самом деле, даже между нами. А я была чересчур неуверенным новичком, чтобы вступить с ней в борьбу, и поэтому надрывалась, выполняя свои и ее обязанности. Наконец, в один прекрасный день месяца через три, когда я честно не успела выполнить все ее поручения, заданные в предыдущий вторник (Джошуа или Мелани в любую минуту могли поинтересоваться), пришлось сказать со сладкой улыбкой: «Ох, Лорна, помнишь, я передала тебе то, что в прошлый раз не смогла сделать? Если сама заняться не собиралась, просто предупредила бы…» После чего она стала вести себя чуть приличней.
Теперь, работая полную неделю, я знаю все ее уловки, хотя это не означает, что она не пытается фокусничать. Возвращаясь после ленча, каждый раз нахожу на своем столе записку с сообщением: кто-то звонил и о чем-нибудь меня просил. Например: «Мелисса просит, чтоб ты раздобыла ей текст для прослушивания в пятницу». Почти каждый актер рад, если ему просто вручают роль по прибытии на студию, но Мелисса неграмотная, поэтому мы всегда просим помощников режиссера подготовить ей текст на день раньше. Обычное дело. Я охотно звоню, договариваюсь. Суть в том, что
Однажды она оставила такую записку: «Звонил Саймон Харт, просил тебя перенести примерку костюмов в „Шафтсбери“ на три часа вместо двух», причем я абсолютно точно знала, что это вранье: Саймон Харт — новый клиент и не подозревает о моем существовании. Написание записки заняло у Лорны больше времени, чем потребовалось бы на звонок насчет переноса времени. Впрочем, конечно, дело не в этом. Дело в том, чтобы чувствовать себя главной. Начальницей.
Ей сорок два года, она одинокая. Время от времени пару дней болтает даже больше обычного, уделяет чрезвычайное внимание собственной внешности — значит, как я понимаю, встречается с кем-то. Еще через пару дней глаза неизбежно заплаканны, и становится ясно — все рухнуло. Тогда Лорна подолгу сидит за компьютером, предположительно просматривая сайты знакомств. Я никогда не расспрашиваю о ее любовной жизни, и, как ни странно, это единственная сфера, в которую она не осмеливается меня посвящать, хотя я чувствую: ей страшно хочется устроиться и завести детей. Подозреваю, что она отпугивает каждого очередного мужчину, с самого начала принимаясь расспрашивать о намерениях, потом интересуясь количеством и качеством спермы, а на закуску выясняя, нет ли в семье наследственных заболеваний. В приступах великодушия я жалею ее, что бывает нечасто. Фактически она неплохая. При этом я сама понимаю, как мне посчастливилось встретиться с Дэном по милости Божьей, и прочее. Хотя в других случаях хочется дать ей по морде и указать, что сама виновата в своем одиночестве, поскольку не способна утянуть язык в задницу. (Кстати, я стараюсь воздерживаться от крепких выражений с тех пор, как услышала, как мой младшенький, Уильям, благодарит свою бабушку за «офигенный» подарок ко дню рождения. Пыталась свалить вину на компьютерные игры, но он их презирает.) Лорна за пять минут сведет с ума любого мужчину, только я, к счастью, ни разу об этом ей не сказала. Злобные мысли у меня возникают, но я ее никогда бы сознательно не оскорбила, да и никого другого, если на то пошло. Поэтому стараюсь держать язык за зубами. Язвительные и убийственно остроумные замечания остаются при мне.
Нетерпимость к себе — одно из самых неприятных моих качеств. Мне трудно выдержать с кем-то соперничество, поэтому я ненавижу себя. Физическими недостатками (вес, устрашающие груди, ноги — особенно пальцы на ногах, короткие, толстые, — шишка на носу), как и поведенческими (боязнь перемен, неспособность бороться с весом, несмотря на испытываемые страдания, привычка судить о людях до знакомства, нежелание даже прикинуться, будто я могу вынести общество дураков) проблема не исчерпывается. Я нахожу еще тысячи поводов себя проклясть. В хороший день, когда можно быть полностью откровенной с собой, признаю (про себя, разумеется), что в целом я не так уж плоха. Хорошая жена, заботливая мать, как правило, преданная подруга, готовая прийти на помощь (не считая Изабелл в последнее время). Иногда даю деньги бездомным, никогда не отказываю грабителям, собирающим на улицах благотворительную дань с подписными листами. Просто не люблю незнакомых людей. А еще идиотов. А еще свои ноги. А еще Лорну, раз уж о том зашла речь.
Вижу, сегодня она шикарно выглядит, несмотря на следы от граната, значит, у нее свидание. Сорокалетний Джим слушает с интересом, кивает, до смерти скучает. Мечтает научиться играть на ксилофоне. Ну, желаю ей удачи. Возможно, когда-нибудь, заговорив какого-то несчастного олуха до полного подчинения, немножечко успокоится, умолкнет, начнет работать как полагается.
По правде сказать, Лорна уже пару недель силится вести себя разумно. К тому же отвечает по телефону, а это всегда служит признаком, что у нее появился мужчина и дела продвигаются. Началось это после того, как однажды я взяла трубку и сообщила ее тогдашнему приятелю, что она на минуточку выскочила к врачу за результатом анализа на хламидиоз. Не помню, зачем я это сделала. Чем-то она меня разозлила. Пока Лорна сообразила, с кем я говорю, он уже разъединился. Ничего страшного. Она перезвонила, объяснилась, все кончилось хорошо. В любом случае припоминаю, что через две недели он ее бросил. Можно было догадаться, когда она явилась с красными глазами и без макияжа, возобновив телефонную войну.
Лорна, конечно, болтает без умолку, и я вдруг сообразила, что уже около часа не слушаю, поэтому, как обычно, кивнула с улыбкой, притворно соглашаясь с пропущенным. Потом вижу: она встает, надевает пальто, значит, я, сама того не зная, согласилась отпустить ее на ленч, хотя первой была моя очередь. Замечательно. В любом случае час тишины и покоя.
Воспользовавшись передышкой, позвонила Зое на мобильник. Видно, она с подружками, потому что ни словом не выдала, что говорит с родной матерью.
— Привет…
— Привет, милая. Все в порядке?
— М-м-м… м-м-м.
Не совсем ясно, поэтому я перешла к сути дела:
— Ты сегодня Уильяма видела?
Осуществился ее самый жуткий кошмар. Неуправляемый младший братец очутился в той же самой школе, и я рассчитывала, что она будет за ним присматривать на переменах.
— Не-е-а, — протянула Зоя, возвращаясь к своим тринадцати годам и добавляя к слову две лишних гласных.
— Тогда, может, в столовой посмотришь?
В обществе Уильям даже близко не чувствует себя столь уверенно, как сестра. Он… как бы это точнее сказать… странноватый, по мнению тех, кто не любит его так, как я. Увлечен наукой, историей, одевается на манер щеголя девятнадцатого века. Не выносит своего сокращенного имени и обязательно поправляет тех, кто назвал его Уиллом. Полностью выключен из современной жизни, за что я его обожаю. Разумеется, далеко не готов к социальному фашизму в школе на Барнсбери-роуд, и поэтому я за него беспокоюсь.
— Просто одним глазком загляни, — попросила я, — посмотри, как он там.
Зоя промолчала.
— Ну и сама чего-нибудь съешь, — добавила я, прежде чем она поспешно пробормотала «потом» и разъединилась.
Постоянно сидит на диете, как Лорна. Такая же тощая жердь. Я не сплю по ночам, воображая, как она тает до полного исчезновения, затем следуют годы принудительного питания, затем ранняя смерть от ослабления сердечной деятельности. Прощаю себе составление наихудших сценариев для любимых людей. По-моему, это защитный механизм. Истязая себя фантазиями, справляюсь с самыми жуткими воображаемыми ужасами, после чего думаю, что смогу справиться с любым реальным дерьмом. Заставляю себя не размышлять о Уильяме, обедающем в одиночестве или, хуже того, обижаемом бандами старших. Позвонить не могу. Мы купили ему телефон две недели назад при переходе в новую школу, и он потерял его в тот же день. Вообще все теряет.
Придя домой вечером, я увидела обоих детей: никто не дрался, руки-ноги целы. Зоя даже взялась помогать мне приготовить ужин, из чего я сразу заключила, что ей от меня что-то нужно, однако удержалась, не уточнила, что именно. Пожалуй, вопрос «Ты беременна?» — чрезмерная реакция на предложение тринадцатилетней дочки почистить картошку. Невредимый Уильям рассказывает про своего нового друга и одноклассника Сэма, у которого в спальне, как я понимаю, имеется микроскоп для исследования пыли на предмет постельных клещей. Замечательно. Это сильно поможет Уильяму войти в высшее общество. Хотя все-таки, говорю я себе, у него хотя бы появился приятель. Дэн рано выехал домой, последняя деловая встреча отпала. Все хорошо в этом мире. И тут зазвонил мой мобильник. Уильям схватил трубку.
— Дядя Алекс, — объявил он и, прежде чем я успела вымолвить слово, нажал кнопку ответа.
На секунду на меня нахлынула паника. После того самого ленча я с Алексом не разговаривала. Пожалуй, самый долгий период во всей нашей жизни, так как даже в отпусках они с Дэном постоянно перезванивались, и я обычно подскакивала к трубке, чтобы просто его поприветствовать.
— Постельные клещи, — продолжал Уильям, — питаются отмершими чешуйками кожи, которые остаются в постельном белье. Их там миллионы.
Я было решила выйти из комнаты, как бы в туалет, но он наверняка потащится следом, и невозможно будет объяснить, почему я не хочу разговаривать с его любимым дядюшкой. Все равно слишком поздно — Уильям уже протягивает мне телефон.
— Мам, — нетерпеливо говорит он, — очнись.
«Очнись» — одно из его любимых словечек. Он считает его забавным.
— Привет, Алекс, — говорю я, постаравшись взять дружелюбный, но деловитый тон. — Как поживаешь?
— Потрясающе, — отвечает он. — По правде сказать, фантастически.
Действительно? На самом деле голос нерадостный, в последнюю пару месяцев из него что-то исчезло.
— Очень хорошо, — осторожно одобрила я. Надеюсь, это правда. Надеюсь, он вышел с другой стороны из того, через что проходил, и снова стал прежним. Может быть, образумился, хочет вернуться домой, и можно будет объяснить его недавние выходки временным помешательством.
— Правда, — подтвердил он. — Собственно, Ребекка, поэтому я тебе и звоню. — Сделал паузу для драматического эффекта. — Кое с кем познакомился. С женщиной.
— Боже мой, вот это да! — охнула я, словно четырнадцатилетняя школьница тридцатых годов, не зная, что еще сказать, и не совсем понимая собственную реакцию. Надо радоваться за Алекса, но отчасти хочется воскликнуть: «Постой, зачем тогда трепался, будто меня любишь? Зачем обрушил такое признание на мою голову?» Я на мгновение задумалась, не ревную ли, не обрадовалась ли хоть немножко тому, что его ко мне тянет, и решительно ответила «нет».
— Ну, что скажешь? — спросил он.
— Прекрасно, Алекс. Я за тебя действительно рада. Честно.
— Да? — переспросил он, и, по-моему, в голосе прозвучала крошечная нотка разочарования.
— Абсолютно.
— Хорошо, — сказал он. — Я беспокоился… сама знаешь из-за чего. Кстати, хочу извиниться, что поставил тебя в щекотливое положение. Теперь понял, что заблуждался, как бы из боязни остаться в конце концов в одиночестве.
— Правильно, — согласилась я. — Ну и кто же она?
— Обалденная женщина, — сообщил он с кипучим энтузиазмом, отчего я позабыла все, что меж нами было, искренне за него радуясь. До чего же приятно слышать прежнего Алекса.
— Очень милая, умная. Понимает меня. Действительно готова помочь с моими писаниями.
В подтексте подразумевается, что я не помогала. Надо сменить тему.
— Где же ты ее встретил? А главное, когда мы с ней познакомимся?
— Ты с ней уже знакома, — объявил он с оттенком триумфа.
— Правда? Кто она? Выкладывай! — Будем надеяться, это чудесная Надя из классов для девочек. Ассистентка-преподавательница. Одинокая. По крайней мере, была одинокая, когда Уильям летом окончил начальную школу. Я думала, что он в последний день попросит ее выйти за него замуж.
— Лорна.
Сердце екнуло и оборвалось.
— Какая Лорна?..
— Та, с которой ты работаешь. — Алекс дал мне минутку на усвоение жуткой мысли.
Я онемела. Рот открывается и закрывается, не произнося ни звука.
— Так и знал, что ты удивишься, — сказал мастер недооценки. — Мы познакомились на том самом банкете после премьеры. Помнишь?
Разумеется, помню. Как можно забыть о знакомстве, которое, по моему мнению, должно было его позабавить?
— Так или иначе, — продолжал он, — она мне понравилась, я решил позвонить, пригласил ее выпить.
Понятно. Одурел до того, что решил довести меня до крайности и заставить признаться в любви к нему. Что же, отлично, сыграем вдвоем.
— Я за тебя действительно рада, — объявила я. — Знаю, ты думаешь, будто мы с ней не ладим, но если это доставляет тебе удовольствие…
— А она говорит, что старается подружиться с тобой.
Я прикусила язык. Да как она смеет? Сроду не сделала ни единой попытки наладить нормальные отношения, без конца злится, старается отравить мою жизнь. Только я не дам понять Алексу, что он меня достал.
— Радуйся. Ты заслуживаешь счастья. Скоро увидимся.
Пусть это послужит ему уроком. Интересно, долго ли он продержится, скоро ли я увижу Лорну на рабочем месте за письменным столом с красными, заплаканными глазами вместо ее блистательного альтер-эго? И тут Алекс бросил козырную карту:
— Скоро. Фактически через час. Дэн пригласил нас к ужину.
Он почти сразу же разъединился, не дав мне ответить, хотя, если честно, не знаю, что бы я сказала, если бы было время подумать.
Сразу же позвонила Дэну на мобильник.
— Какого черта, мать твою… — Эмбарго на ругательства вылетело в окошко. Дело слишком серьезное.
— Знаю, знаю, — перебил он, — но что я мог поделать? Алекс попросил разрешения привести к нам новую подругу, и я сказал «конечно», прежде чем он сообщил, кто она такая. По крайней мере, объясняется, где он пропадал последние недели. Я уже начал думать, будто чем-нибудь его обидел.
Весьма типично. Дэн вечно считает себя виноватым во всем, хоть ни разу не сделал неверного шага.
— Ох, боже, — простонала я. — Кто угодно, только не Лорна.
За прошедшие годы Дэн пару раз ее видел и поэтому знает, о чем идет речь.
— Понимаю, — рассмеялся он. — Но взгляни вот с какой стороны. Алекс только что вновь ступил в воду. Ему надо только немножко развеяться, чтобы снова войти в игру.
— Развеяться? С Лорной? — не удержалась я.
— Может быть, я неправильно выразился. Считай ее ступенькой. Переходной ступенькой к какой-нибудь фантастической женщине, с которой он в будущем встретится.
— У него уже была фантастическая женщина, — проворчала я. — Другой он не заслуживает.
— Можно быстро управиться, — продолжал Дэн, проигнорировав замечание. — Приготовь что-нибудь одно, чтобы мы мигом съели и к девяти от них отделались.
Я невольно рассмеялась:
— Суп. Тогда даже жевать не придется.
— Идеально, — хмыкнул Дэн.
Ребекка и Дэниел, Алекс и Лорна. Даже звучит плохо.
И вот они стоят на нашем пороге: Алекс и Лорна. Держатся за руки — мечта юной любви. Его самодовольная физиономия говорит: «Видишь, до чего ты меня довела?», а она победно ухмыляется.
— Привет, — поздоровалась я с максимальным, хоть и недостаточным энтузиазмом. — Заходите.
Дэн весь расплылся в улыбке.
— Здорово, дружище! — Стиснул Алекса в медвежьем объятии, не дав даже пальто снять. — Привет, Лорна.
Проявил непомерную радость при виде обоих. Знаю, у него тоже есть свои оговорки, но он решил их не высказывать. Отчаянно мечтает увидеть друга прежним, незакомплексованным и веселым, и поэтому с радостью принял бы Алекса с Бабой-ягой, лишь бы она заставляла его улыбаться. Я, слегка парализованная, торчу в дверях. Действительно собираюсь впустить Лорну в свой дом? В свою жизнь?
Слишком поздно.
— Заходите же, — говорит Дэн и ведет их в гостиную. По крайней мере, пытается. Лорна, питая другие намерения, тащится за мной на кухню.
— Сюрприз, могу поспорить! До смерти хотелось тебе рассказать, — захлебывается она, будто мы в самом деле подруги, не имеющие друг от друга секретов, — однако мы с Алексом решили пару-тройку недель обождать. Алекс опасался, что тебе это покажется несколько… ну, сама понимаешь…
— Нет, не понимаю, — воинственно заявила я.
— …несколько неудобным, потому что мы вместе работаем…
Значит, не потому, что он только что признавался мне в вечной любви? Теперь точно ясно, зачем связался с Лорной. Жалкий тип.
— Алекс хотел тебе сам рассказать, а потом говорит, обождем, что-то там произошло между вами в последнее время, и поэтому он не станет звонить.
Замечательно. Значит, он уже ей про меня рассказал, хотя, разумеется, изложил не всю правду. Нечего и надеяться. Не хочу попадаться на удочку. Пускай она заброшена не намеренно, но я взбесилась окончательно.
— Когда же вы сошлись? — спрашиваю, стараясь проявить дружелюбие.
— Ну, помнишь, встретились на банкете у Гэри. В конце концов, ты нас и познакомила!
В конце фразы подразумевается восклицательный знак, как почти во всех прочих фразах.
— На другой день Алекс позвонил мне на работу, предложил куда-нибудь пойти!
Сразу после той ночи, когда я объявила, что он меня не интересует. В тот самый день, когда снова признался мне в любви за ленчем. Редкостное совпадение. Я почти пожалела Лорну.
— Даже не верю, что ты ничего не заметила, — продолжала она. — Не задумывалась, почему я ухожу на ленч каждый день?
— Нет, — ответила я. — Не задумывалась.
Если подумать, Лорна теперь уходит действительно чаще обычного. Прежде всегда приносила с собой еду — хрустящий салат, хлопья, морковку, самые звучные диетические продукты, какие только можно придумать, — сидела за рабочим столом и грызла. Обязательно требовала, чтобы я оставалась в приемной, принимая звонки, пока она ест в обеденный перерыв. И поэтому мне приходилось сидеть, отсчитывая секунды между хрустом и чавканьем, каждый раз морщась, когда она что-нибудь отправляет в рот.
— Так или иначе, мы с Алексом все время проводим вместе; знаю, прошло лишь несколько недель, но, по-моему, это серьезно. Знаешь, думаю, мы в конце концов съедемся или что-нибудь вроде того!
Я режу салат. Держу в руке нож. Искушение.
Вместо этого говорю:
— Хочешь бокал вина? Ужин будет готов с минуты на минуту.
Надо их наскоро накормить и выставить. Пускай Алекс думает, будто добился цели. После этого, будем надеяться, все вернется в нормальное русло.
Конечно, ужин затянулся. Алекс лез вон из кожи, демонстрируя мне, что он неимоверно счастлив с новой любовью, что он жизнь и душа компании, а Дэн, чувствуя колоссальное облегчение, выпивал с ним стакан за стаканом. Они вместе покатывались со смеху, напоминая друг другу о разных случаях, пока не явились дети, которые поели раньше и ушли в комнату Зои смотреть телевизор.
— А, вы все еще тут, — констатировал Уильям.
— Лучше спросим, почему вы до сих пор не спите? — возмутился Дэн, посмотрев на часы.
— Какой смысл ложиться, когда тут такой тарарам, — проворчала Зоя.
И правда. Бог знает, что скажут соседи снизу.
Лорна слегка опьянела и оглушительно хохотала над каждым словом Алекса, действительно смешным и не очень. Он был в ударе, кормил ее байками о наших деяниях и похождениях. Кое о чем ей лучше бы не знать. Но Алекс рассказывал, как пару месяцев назад мы за ужином несколько перебрали с выпивкой, после чего я, садясь в такси, споткнулась о бровку, свалилась с тротуара и от смеха не могла подняться.
— По-моему, — продолжал он, — позвонила назавтра в контору, сказавшись больной. Пищевое отравление.
— Ой!.. — Лорна вытаращила глаза. — Помню, как ты сослалась на отравление! Ну, в другой раз буду знать, что просто чересчур много выпила!
Я постаралась посмеяться вместе с ними, хоть, по правде сказать, смутилась и встревожилась. Помню, как, подобно любому мнимому больному, старательно перечисляла, что ела, стараясь придать заявлению правдоподобие. Излишне убедительная защита, по выражению Дэна. По его мнению, следовало позвонить, предупредить, что я не приду, не совсем хорошо себя чувствую, не описывая подробностей, на которых обычно и ловят. И очевидно, был прав.
— А я тебя всегда считала хорошей-прехорошей, — захохотала Лорна. — Джошуа с Мелани вечно толкуют о твоем трудолюбии и вообще признают тебя замечательной!
— Даже не спрашивай, чем она занималась в тот вечер, после которого позвонила и сообщила, что у нее мигрень, — продолжал Алекс, и я его одернула:
— Ладно, хватит. По-моему, Лорна сполна наслушалась о моих недомоганиях, давайте сменим тему.
На какой вечер он намекал, я не поняла, но в любом случае не собиралась делиться с компанией воспоминаниями. Начала убирать со стола, собрала даже бокалы, что, на мой взгляд, недвусмысленно объявляло об окончании ужина. Никто с места не сдвинулся, поэтому я бросила на Дэна взгляд, который он не смог проигнорировать и объявил, вставая:
— Ну, завтра утром мне рано вставать, так что я вас сейчас собираюсь прогнать.
Возразить они не успели: Дэн уже подавал пальто, открывал дверь, практически выставляя их из квартиры. Лорна крепко меня обняла, отчего я занервничала, поблагодарила за угощение, напомнила, что завтра мы встретимся на работе. Алекс с ухмылкой предложил вместе пойти куда-нибудь в выходные, и мне захотелось дать ему пинка.
— Он все это затеял, только чтобы меня разозлить, — пробурчала я, когда Дэн закрыл дверь.
— Зачем ему это надо? — удивился он, и я, разумеется, не смогла объяснить, лишь пожала плечами. — Лорна ему явно нравится.
— Ненадолго. — Выпустив этот прощальный заряд, я, больше ни на что не способная, потащилась в постель.
Сегодня у наших клиентов-актеров фотосессия. Я должна всех обзвонить и согнать на портретные съемки, результаты которых ложатся в священные книги специалистов по кастингу. Потом кто-нибудь, кому потребуется молодой герой (героиня) или характерный старик (старуха), увидит наших подопечных в одном ряду с великими и знаменитыми и, возможно, действительно пожелает кого-то прослушать. Некоторых, особенно тугих на подъем, трудно вытащить на ежегодную новую сессию, и поэтому они навеки остаются двадцатисемилетними, тогда как в действительности уже приблизились к сорока. Другие предпочитают монтаж снимков в разнообразных шляпах, якобы для демонстрации своей универсальности. Кое-кто отказывается оплачивать услугу, и приходится объяснять, что это в их же собственных интересах. Как правило, в таких случаях агентство «Мортимер и Шиди» берет расходы на себя при условии, что снимавшийся вернет долг, когда у него будут деньги. Для кого-то это означает — никогда.
Дело долгое, трудоемкое, и поэтому я решила пораньше прийти, составить списки, заранее спланировать игру. Легко перепутать, с кем уже говорила, кому просто оставила на автоответчике сообщение, не говоря уже об ответной реакции. Входя в дверь с высоким стаканчиком жидкого кофе с молоком в одной руке и с плюшкой в другой, услышала из кабинета Мелани:
— …а потом она встать не могла, потому что смеялась, и, конечно, пьяна была в доску! Смешно, правда? То есть я всегда считала Ребекку очень правильной и приличной…
Звучит смех. Это Мелани. Смеясь, она похрапывает. Если бы ее смех был записан, я узнала бы его на любой звуковой дорожке, только не могу придумать подходящего сценария.
— И я тоже так думала.
— …и Алекс говорит, что в конце концов ему, Дэну и таксисту пришлось втаскивать ее в машину…
Ну, хватит. Униженная, я вернулась к входной двери, с громким стуком открыла, позвенела ключами, закашляла так, будто всю жизнь провела в шахте. Лорна вынырнула из кабинета начальницы с широченной невинной улыбкой:
— Ох, привет! А мы только что о тебе говорили…
— Хорошо, — бросила я. Не совсем искренне.
— Вчера был потрясающий вечер! Я просто потрясающе провела время!
— Хорошо.
— Правда, было забавно, когда…
— Извини, — перебила я, — мне надо работать. — Уселась за стол, внимательно перечитывая то, что первым под руку попалось. Кажется, список покупок, которые прошлым вечером надо было сделать по дороге домой. Я смотрела в него очень долго, чтобы дать ей угомониться. Лорна тоже уселась, включила компьютер. Теперь можно без опаски поднять глаза.
Впрочем, трудно преодолеть раздражение, и я по глупости снова открыла коммуникационный канал.
— Лорна, — говорю, стараясь не выдавать свою злость, — мне бы не хотелось, чтобы ты обсуждала мою частную жизнь с Мелани или с Джошуа. Им вообще не следует знать, что я напиваюсь и валяюсь на улице.
Начав, невозможно остановиться.
— К твоему сведению, это было давно, и случай в высшей степени исключительный. А теперь Мелани с Джошуа могут подумать, будто это обычное дело. Будто я напиваюсь до умопомрачения каждый вечер.
Лорна смотрит на меня, как щенок, которого упрекают за изгрызенный ковер. «Что?.. Что я такого сделала?!»
— Я сама слышала, — объяснила я, хоть и так было ясно. Иначе надо признать меня ясновидящей.
— Просто думала, смешная история… — залепетала Лорна, сделав большие глаза.
Я испугалась, что она сейчас заплачет. Есть у нее привычка ударяться в слезы, когда ей это выгодно. Постоянно проделывает этот трюк, особенно перед Джошуа. С неизменным успехом. Он при этом как бы забывает, что перед ним женщина сорока двух лет с невыплаченным ипотечным кредитом и расстроенным аппетитом. Преисполнившись отеческой заботой, напрочь забывает, за что собирался ее упрекнуть. По-моему, дело в том, что его единственная дочь в прошлом году поступила в университет и уехала из дома, после чего Джошуа чувствует себя никому не нужным. В любом случае надо повернуть поезд со слезами, пока он не прибыл на станцию, ибо я решительно не намерена садиться в вагон.
— Ладно. Просто предупреждаю на будущее.
— Хорошо, — жалобно пробормотала Лорна. — Прошу прощения.
— Говорю тебе, все нормально. Можешь не беспокоиться.
Она посидела пару минут за компьютером, шмыгая носом, потом бросилась в сторону дамского туалета и чуть не столкнулась с Джошуа, который выходил с кухни, видимо не дождавшись, пока кто-то из нас принесет ему чаю.
— Что с вами? — заботливо спросил он.
— Ничего, — ответила Лорна, как бы говоря: «Плохо мне, меня страшно обидела вот эта грязная сука».
Джошуа возмущенно взглянул на меня. Первый раунд за Лорной.
Она служит в агентстве уже десять лет, поступила туда в тридцать два года. По окончании колледжа кочевала с одной секретарской должности на другую, выполняла разные обязанности в рядах младшего менеджмента, ничем страстно не увлекаясь, пока не явилась на собеседование в маленькую мансарду компании «Мортимер и Шиди» и сразу влюбилась. Отыскав свою нишу, преисполнилась неистовых амбиций. Решила года три поработать, досконально освоить дела — составление контрактов, правила кастинга, угождение клиентам, чтобы они были счастливы и получали деньги, — а потом искать место в более крупном известном театральном агентстве. Но не успела опомниться, как контора стала ее домом, а Джошуа с Мелани родной семьей. Теперь просто не представляет себя в другом месте, даже если здесь ей не светит карьера. Все это Лорна, ни разу не переведя дух, выложила мне вместе с полной историей своей жизни за первые тридцать секунд после нашей первой встречи, когда я в ожидании собеседования нервно прикладывалась к бутылке с водой. Через семь лет после рождения Зои я возвращалась на службу. Намечала работать два дня в неделю с девяти тридцати до шести, и непременно в том месте, которое располагается на линии Пиккадилли. Это были единственные критерии. Я пошла бы даже в уличные разносчики или в курьеры, лишь бы подошло время и место. Уильям только отправился в школу, мне требовалась необременительная работа, где день прогула из-за поднявшейся у ребенка температуры не ведет к катастрофе.
Точно так же, как Лорна, я не догадывалась, что страстно полюблю свое дело. Работаю уже шесть лет. Шесть лет выслушиваю ее болтовню — иногда кажется, будто всю жизнь.
Почти целый день мы просидели в молчании, насыщенном подтекстом. Лорна, оскорбленная и раненая, и я, охваченная праведным негодованием. Как вы знаете, мне нападать на нее неприятно, но хотя бы при этом она умолкает. Благодаря чему я всех обзвонила, добилась ответов по поводу съемок, к половине шестого уговорила наших подопечных расстаться с деньгами и, наконец, направилась к двери. Лорна целый день практически не отрывала глаз от бумаг и компьютера, и я, неловко себя чувствуя, улыбнулась перед уходом, сказав:
— Прости, что я утром на тебя окрысилась. Честно, не хотела. До завтра.
Она взглянула на меня влажными глазами олененка Бэмби, усмехнулась с жалостью к себе и молвила самым искренним тоном:
— Ничего, все забыто, Ребекка. До встречи.
Мы с Дэном провели безмятежный вечер перед телевизором, Уильям слонялся вокруг, отыскивая постельных клещей со старой, где-то найденной лупой, Зоя сидела в своей комнате на кровати в наушниках, глухая к окружающему миру. Я пыталась рассказать Дэну о своих неудачах и неприятностях за день, но при этом трудно не выглядеть десятилетней дурочкой. В конце концов, о чем речь? Я набросилась на Лорну из-за того, что она наговорила про меня Мелани, из-за чего она же на меня обиделась. Невозможно описать пассивную враждебность, хотя я хорошо понимаю, что Лорна изо всех сил старается выставить себя жертвой, а меня агрессором. Такова ее цель. Действует она отлично. Это надо видеть, чтобы по-настоящему оценить детали и нюансы. Чтобы понять, что, хоть она реально ничего плохого не делает, на самом деле делает
— Знаешь, мы с ними встречаемся в выходные, — напомнил через некоторое время Дэн.
— Знаю, — кивнула я. — Постараюсь вести себя хорошо.
В самом деле, надо постараться.
Утром я пришла в контору раньше Лорны, погремела посудой, заварила кофе, занимаясь своим прямым делом, и тут Джошуа сунул голову в кухонную дверь и спросил, есть ли у меня минутка. По первому побуждению хотелось сказать «нет». Когда у тебя кто-то спрашивает насчет свободной минутки, это почти никогда не сулит ничего хорошего. Впрочем, я ничего плохого не сделала, поэтому предложила ему кофе. Он взял чашку, и я проследовала за ним в кабинет.
Джошуа изображает из себя заботливого дядюшку. Ему только пятьдесят три года, но в его присутствии я забываю, что он старше меня всего на двенадцать лет, и превращаюсь в шестилетнего ребенка. Хочется, чтоб он меня похвалил, назвал хорошей девочкой. Объясняю это его сединами, добродушной морщинистой физиономией, преждевременно постаревшей от двадцати с лишним сигарет, выкуриваемых в день в течение двадцати с лишним лет. А также своим собственным вечным благоговейным трепетом перед властью. Когда меня просто приветствует полицейский, начинаю покорно пред ним пресмыкаться, несмотря на то что, во-первых, ни в чем не виновата, во-вторых, он, возможно, в сыновья мне годится. С врачами еще хуже. Пускай докторша моя ровесница, обязательно извиняюсь, что отняла у нее время, практически снимая шляпу перед ее величием. Перед тем как войти в кабинет, энергично уговариваю себя быть уверенной, требовательной и придирчивой. Если врачиха не обратит внимания на те или иные симптомы, надо настаивать на своем праве сделать анализы. Но ведь она училась в университете на четыре года дольше меня… В результате ничего никогда не выходит. В один прекрасный день я наверняка умру от какого-то тривиального неизлеченного заболевания, потому что мне не хватило настойчивости с ней поспорить.
— Ну, как дела? — спросил Джошуа, и я сразу занервничала, как бы застигнутая на месте преступления. Какие дела?
— Отлично, — говорю. — Все в порядке.
Минутку посидели в молчании, пока он набирался храбрости высказать то, что задумал сказать. Джошуа изо всех сил старается не вникать в мелочные детали офисной политики. Я смотрю на свои руки, в окно на чердачные крыши магазинов через дорогу.
— Вы знаете, как мы с Мелани ценим вас, — начал он, и сердце у меня упало. Не похоже, что мне хотят повысить зарплату, и это уже полный постыдный облом, ибо я собиралась в ближайшие дни попросить о прибавке. После того как три дня проходила на курсы, где учат уверенности в себе.
— Спасибо, — поблагодарила я неизвестно за что.
— Вы неотъемлемый член компании. Все клиенты вас любят.
Пожалуй, звучит чуточку лучше. По крайней мере, не кажется, что он выдаст мне выходное пособие и укажет на дверь.
— Дело в том, — продолжал Джошуа, — что порой вы бываете… э-э-э… несколько… как бы сказать… резковатой.
— Резковатой?..
Не совсем понимаю, о чем идет речь. Сам только что сказал: клиенты меня любят; я точно знаю, что у меня хорошие взаимоотношения с продюсерами, режиссерами, ассистентами режиссеров по кастингу, с которыми приходится иметь дело. Кое с кем мы даже стали друзьями, конечно, не настоящими, а деловыми, с которыми можно выпить кофе или быстренько опрокинуть по рюмке. При этом я нередко получаю ценные подсказки насчет планирующихся постановок.
— Н-нет… — слегка замялся Джошуа, собрался с силами и выпалил: — Хотя и так можно сказать. Как я понял, Лорне иногда кажется, будто вы в чем-то стараетесь взять над ней верх…
Дальнейшего я уже не слышу: кровь от ушей прилила в мозг, чтобы его успокоить, пока я не взорвалась. Так вот в чем дело. Видно, Лорна вчера вечером после моего ухода плакалась ему в жилетку. «У-у-у… Ребекка меня угнетает!»
— Значит, она на меня жаловалась? — перебила я босса.
— Нет, конечно, — соврал он, поняв, что, возможно, усугубил ситуацию. — Я просто заметил, вчера она была немного расстроена…
Я поборола искушение уточнить, почему он считает, что Лорна расстроилась из-за меня, если она сама не пожаловалась. Какой смысл? Джошуа явно ей покровительствует. Победить невозможно, надо молчать и вернуться к работе.
— Даже не знаю, чем могла ее расстроить, если это действительно моя вина, — говорю я и добавляю: — То есть определенно не собиралась расстраивать.
— Разумеется, верю. Но… вы знаете… какая она…
Знаю. Коварная и ленивая интриганка, что еще добавить?
— …какая она чувствительная. Просто я решил побеседовать не с ней, а с вами, зная, что вы не обидитесь. По-моему, вы должны постараться наладить нормальные отношения.
Видимо, он заметил, что я побагровела, поэтому оговорился:
— Я имею в виду, что вы обе должны постараться. Напряженная атмосфера в офисе крайне мне неприятна. И вредит делу.
Я сделала глубокий вдох. Чудовищная несправедливость. Однако ссора с боссом ничего хорошего не принесет.
— Разумеется, — говорю. — Очень жалко, что вам померещилась серьезная проблема. Ее на самом деле не существует.
Он улыбнулся улыбочкой дядюшки Джоша и молвил:
— Я и сам подумал, что Лорна преувеличивает, — признавая тем самым, что она действительно жаловалась. — Как дела с фотосессией? — осведомился начальник, круто и полностью сменив тему.
— Все готово, — выдавила я улыбку. — Никаких проблем.
— Отлично поработали, — провозгласил он и опустил глаза на бумаги на своем столе.
На этой реплике я вышла.
Лорна в приемной снимает пальто. Как обычно, на пять минут опоздала. Улыбнулась мне широко и невинно, выдохнув:
— Доброе утро!
— Привет, — бросила я, постаравшись, чтобы тон звучал угрожающе, но не подсудно.
Вечер пятницы сказочный, замечательный — впереди два дня свободы. В пятницу вечером можно делать что хочешь. Хотя теперь я в пятницу вечером мало что делаю, только готовлю ужин, потом сижу с детьми и Дэном у телевизора. И все равно перед уходом с работы испытываю приятное волнение. Мой мир — моя раковина. Там все возможно. Все время в этом мире мое, никто мне не указывает, как его тратить. Разумеется, вы угадали, что сейчас я добавлю: кроме нынешних выходных. Вечер нынешней пятницы оккупировал враг.
Мы с Алексом и Лорной идем в ресторан. Я вступаю в персональный ад.
Столик заказан на половину восьмого, и Лорна целый день беспокойно расспрашивала, как я оденусь, во сколько прийти или, может быть, встретиться раньше, чего-нибудь выпить (последнюю мысль я отвергла). Можно подумать, будто в первый раз собирается в ресторан.
Наши дети отправляются ночевать к Изабелл. Зоя в ярости. В свои тринадцать лет она считает себя достаточно взрослой, чтобы остаться дома. Пришлось в сотый раз заверять, что так оно и есть (хотя это не так), но присматривать за братом ей еще рано. Уильям в типичной манере безумного изобретателя склонен увлекаться всякими вещами, мелкими деталями, о которых простые смертные даже не думают: пытается выяснить, почему муравей бежит по подоконнику в кухне именно таким путем, почему свет именно так отражается в оконном стекле, решает прочие интереснейшие задачи, забыв про открытые краны в ванной и пригорающие бобы в кастрюльке. Настоящая ходячая бомба.
В отличие от сестры Уильям очень рад возможности повидаться с близняшками. Он попеременно тихо и безнадежно влюбляется то в одну, то в другую. Я всегда угадываю смену объекта, когда он говорит: «Натали/Никола гораздо умнее, чем Никола/Натали» или: «У Никола/Натали волосы гораздо лучше, чем у Натали/Никола». Таскается за очередной избранницей с болезненно-влюбленным выражением лица, стараясь заинтересовать ее лягушачьей икрой, экскрементами ежа («Видишь блестящие кусочки? Это он пчел ел»), при этом девочка просто визжит: «Псих ненормальный!» — и убегает. Впрочем, сестры никогда не ссорятся, ибо Уильям не обижается, преследуя свою человеческую добычу с неторопливой преданностью зомби. А девочкам нравится, что он всегда исполняет любые их желания: добывает напитки, делает за них рутинную работу, домашние задания, нередко позволяет себя «наряжать», приходя домой с макияжем, в их платьях. Мы с Изабелл уже думали, не прекратить ли все это, не насилуют ли его девчонки, но пришли к заключению, что ничего страшного. Они мило с ним обращаются, просьбы обязательно сопровождают волшебным словом «пожалуйста». Думаю, если Уильям когда-нибудь в чем-нибудь им откажет, они не рассердятся, только он никогда не отказывает. Похоже, ему все равно. Пройдет время, и он станет прекрасным мужем для победительницы.
Около семи мы готовы отправиться. Алекс вместо нас повез детей к Изабелл, чтобы быстренько повидаться с дочками, прежде чем заехать за Лорной. Я сижу за кухонным столом, стараясь набраться сил перед выходом.
— Мило выглядишь, — сказал вошедший Дэн, но допустил промашку, сделав комплимент до того, как шагнул в дверь и взглянул на меня.
Ладно, можно его извинить.
— Спасибо.
— Готова?
— Угу, — буркнула я, не сдвинувшись с места.
— Такси пришло, — сообщил он, и я неохотно встала со стула. Дэн чмокнул меня в макушку. — Веселей! Могло быть хуже.
— Нет, — объявила я, — не могло.
Войдя в ресторан, я сразу услышала Лорну:
— …Дело в том, что непонятно, то ли ты думаешь, будто оно вкусней, потому что жутко дорогое, то ли на самом деле… я имею в виду, тебе могут всучить по-настоящему поганую дешевку, если такая бывает, не знаю, а ты все равно говоришь, потрясающе…
Видимо, речь идет о бокале с шампанским, которым она размахивает, держа в правой руке. Мы направились к ним.
— …я хочу сказать, действительно чувствуешь разницу… Ох, привет!
Они с Алексом встали, мы с ними расцеловались, хоть и не от чистого сердца. Меня обуял страх при мысли, что Лорна каждый рабочий день будет ждать от меня чмоканья в щечку.
— Как ты интересно одета! — затараторила она. — А я не знала, что надеть, поэтому просто выкопала вот это, уже год не носила, и теперь не уверена…
«Интересно»? Разве это комплимент по отношению к одежде? Я промолчала. Вмешиваться в разговор Дэна с Алексом про футбольную команду «Арсенал» невозможно и нежелательно, поэтому я решила развлечься критическим обзором Лорны. Фактически она выглядит очень мило в платье, которое ей очень идет, и поэтому непростительно: я такое надеть никогда не смогу. Вечно забываю, что Лорна в действительности довольно хорошенькая. Когда мордашка спокойная, чего вообще не бывает, обращаешь внимание на огромные темно-карие оленьи глаза, на широкие полные губы (без шуток, рот у нее большой). Не сомневайтесь, если бы я питалась одним птичьим кормом из зерен, черты лица у меня наверняка укрупнились бы, а само лицо уменьшилось. Нос с небольшой горбинкой, но это неплохо — лицо становится менее плоским и не слишком правильным. А вот волосы просто беда — тонкие, легкие, неухоженные. В целом она выглядит на тридцать процентов. Люблю оценивать людей по стобалльной шкале. Не знаю почему. Большинству знакомых даю от семидесяти до восьмидесяти, и это означает, что я еще не сталкивалась с абсолютно несимпатичными типами, которые бродят вокруг. Себе ставлю больше шестидесяти, с перспективой на повышение. Алекс получает семьдесят с лишним, а Дэн определенно за восемьдесят, под девяносто. Разумеется, мнение субъективное. Я однажды решила, что Анджелина Джоли заслуживает чуть больше пятидесяти процентов, но это случилось лишь после того, как она принялась усыновлять детей и ее благородство показалось слегка утомительным и назойливым.
Подскочивший официант повел нас за столик. Я уже решила, что нынешним вечером лучше позволить Лорне трепаться, отвечая по мере необходимости. Предупредила Дэна, что опасно рассказывать ей про меня, про мое нехорошее поведение, вести вмиг разнесутся по конторе, поэтому теперь он боится даже слово сказать. И очень хорошо, так как Лорна болтает без умолку, рассказывая о своей учебе на кулинарных курсах под руководством Альдо Зилли, который для демонстрации только ее одну выбирал. Весьма типично: Лорна всегда считает себя самой главной в любом месте. Разумеется, Альдо поручил ей резать баклажаны, потому что она неотразимая и веселая. Ей никогда не придет в голову более прозаическое объяснение, которое заключается в том, что она стояла к нему ближе прочих. Дэн, стараясь проявить любезность, только усугубил ситуацию, восклицая: «Да ну!», «Неужели?», притворяясь, будто рассказ произвел на него впечатление, а я просто оставила их в покое, занявшись едой, фантастической кстати сказать. Среди ужина он осведомился о моем самочувствии, озабоченно добавив:
— Слишком уж ты тихая…
— Все отлично. Увлеклась вкусной рыбой, — ответила я, и, к счастью, Дэн отвязался.
Дальше события приняли угрожающий оборот. Как я понимаю, Алекс еще до нашего прихода задумал что-то нехорошее, решил, что все идет слишком гладко, и не удержался, вставил в колесо палку.
— Слушай, Ребекка, — сказал он ни с того ни с сего. — Расскажи Лорне про электронную почту.
— Ох нет, — отмахнулась я, постаравшись взять по возможности легкомысленный тон. — Зачем ей докучать?
Бросила на Алекса умоляющий взгляд — «стой, не надо», — а он лишь ухмыльнулся в ответ. Зная, что последует дальше, Дэн попытался вмешаться, помочь, но сумел только пробормотать:
— Боже мой, до чего же хорош морской окунь, — что ни в малейшей степени не предотвратило приближавшейся катастрофы.
— Тогда я расскажу, — вызвался Алекс, повернулся к Лорне, глубоко и тяжело вздохнул. — Ты даже не поверишь…
История с электронной почтой далеко не из тех, которыми можно гордиться. Не поймите неправильно, в свое время дело казалось очень забавным, я не видела тут ничего нехорошего. С удовольствием хохотала до слез с Дэном, Изабелл и Алексом на веселых вечерних пирушках. Кстати, Алекс тоже рыдал от смеха. Теперь это вдруг перестало казаться потешным, скорей злобным, ребяческим безобразием, не говоря уже о легкомысленном вторжении в чужую частную жизнь и возможной противозаконности. Я колебалась, прежде чем пересказывать. Сначала смеешься вместе со всеми. Такова первая реакция. Потом все, и ты в том числе, говорят: «Не надо было это делать».
Вот что произошло.
Пару лет назад я кое-что искала в офисном компьютере Лорны. Вполне законно. Она болела или еще почему-то отсутствовала, а мне требовалась копия одного контракта. Внезапно дело превратилось в неотложное, потому что клиент должен был через два дня приступить к работе, а Джошуа контракт даже мельком не видел и тем более не утверждал. Поэтому я с его благословения вошла в электронную почту и стала просматривать сообщения, которые могли быть связаны с упомянутым документом.
Контракт я отыскала довольно легко и уже собралась щелкнуть мышкой, когда чуть выше заметила сообщение от какого-то Леса на интригующую тему «жесткая доска». Нет! — строго прикрикнула я на себя. Не открывай. Но как раз в то время я подозревала, что у Лорны роман с очередным абонентом агентства знакомств, и любопытство меня одолело. Любопытство и предвкушение смешного анекдота, которым можно позабавить нашу компанию в пабе. Признаюсь, я не слишком раздумывала, будет смешно или нет, — все равно. Короче, открыла сообщение Леса, прочитала подробное описание его довольно преувеличенных утренних ощущений после проведенной с Лорной ночи, на что и намекал заголовок. «Ходить почти не могу, — поэтически сообщал он. — Боюсь встать из-за стола, вдруг кто-нибудь заметит…»
Пока забавно. Дальше следовало бы сказать, что я распечатала требуемый контракт, выключила компьютер Лорны и больше никогда не совала нос в ее личную жизнь. К сожалению, дело было иначе. В действительности я влезла в предыдущее послание Леса, посмотреть, нет ли и там чего-то пикантного. В файле содержалась полная история их отношений почти в двухнедельной переписке. Не сумев удержаться, я нажала клавишу печати, и все это поползло из большого принтера на мой стол. Добавив к стопке контракт, я выключила машину. Когда принтер умолк, сунула компрометирующие бумаги в сумку и забыла о них, пока Джошуа с Мелани не ушли на ленч, оставив меня в одиночестве.
Начала я с самого начала. На тот момент Лорна с Лесом, очевидно, общались еще недолго, сообщения были выдержаны в смешанных тонах флирта и дружбы, характерных для зарождающихся отношений. Я просматривала только вполглаза. Соскучившись, собралась уже сунуть бумаги в машинку для резки, как вдруг заметила: с прошлого вечера переписка наполнилась сексуальными подробностями, густой эротикой — значит, наконец поладили. То и дело заливаясь краской, я читала: «Мне до ужаса нравится, когда ты…»; «А в следующий раз я хочу…» — и так далее. Взглянем правде в глаза: одновременно стыдно, восхитительно и потешно читать в холодном свете дня то, что люди бормочут в подушку. Покатываясь со смеху, я потянулась к телефонной трубке. Невозможно с кем-нибудь не поделиться потрясающими деталями. Позвонила Изабелл, та была занята, Дэн сидел на совещании, и я звякнула Алексу, предложив прямо с ходу:
— Угадай, как Лорна называет свой клитор!
— Приз выиграю?
— Фасолинкой, — с трудом выдавила я сквозь смех.
Алекс фыркнул.
— Она тебе сама сообщила?
— Нет… э-э-э… я в электронной почте увидела.
— Да ты что? Как можно! — в притворном ужасе воскликнул он.
— Знаю, — покаялась я. — Больше не буду.
И принялась цитировать избранные пассажи. Алекс хохотал до потери сознания, а потом, когда мы заказывали ужин, заставил повторить все для Изабелл и Дэна. Надо признаться, я колебалась, почувствовав себя по прошествии времени несколько виноватой. Вдобавок я хорошо знала, что Алекс при его жестокости рад позабавиться, а насчет Дэна и Изабелл вовсе не была уверена.
— Ну, давай, — настаивал он. — Нет, вы обязательно должны услышать.
И я, поведав предысторию, начала читать сообщения Лорны. Дэн вскоре охнул:
— Все, дальше не надо…
Хоть, по правде сказать, они с Изой тоже не удержались от смеха. Просто было уж очень… забавно. Алекс весь вечер повторял те или иные фразы идиотским тоном, который приберегал для любых разговоров о Лорне, а когда пришел официант с известием, что сегодня в качестве дежурного блюда подается тосканский суп из белой фасоли, мы покатились со смеху, как стайка десятилетних школьников. Жестоко, конечно, но напомню в свое оправдание: жертвы в этом преступлении не было. Я ни в коем случае никогда в жизни не намекнула бы Лорне, что познакомилась с ее интимными тайнами. И разумеется, не собиралась в дальнейшем читать ее почту. Предполагалось, что все останется забавной шуткой между четверкой друзей, которые ею ни с кем не поделятся. До сих пор так и было. Если Алекс действительно втрескался в Лорну настолько, как старался изобразить перед нами, то рискнет ли он ранить ее признанием, что мы — он в том числе — потешались над ней у нее за спиной?
— Ну? — Лорна затаила дыхание, ожидая потешной истории, которая, по убеждению Алекса, сильно ее позабавит.
Он взглянул на меня.
— Пожалуй, приберегу. Не такой уж интересный случай.
Я почти вслух облегченно вздохнула. Только Лорна не пожелала так легко сдаваться и взвизгнула:
— Нет! Сейчас же рассказывай! Нельзя же расхвалить анекдот, а потом замолчать!
— Слушай, Алекс… — вмешался, улучив момент, Дэн и сразу осекся, явно не зная, что дальше сказать. — Э-э-э… Хочу спросить… ты видел… м-м-м… статью в «Гардиан» про новый автомобиль? Спортивная модель, а питание электрическое…
Откуда что берется, неясно. Ни Дэн, ни Алекс не интересуются автомобилями. Но это отвлекло внимание от преступления с электронной почтой. Видно, Алекс тоже отказался от злодейского намерения, надолго погрузившись в рассуждения о машинах, пока Лорна не утратила интерес к предыдущей теме.
Я снова смогла дышать и, благодаря нахлынувшему чувству вины после угрозы Алекса рассказать постыдную историю, до конца ужина проявляла достаточно заметное расположение к Лорне. Улыбалась, кивала в ответ на ее болтовню. Подумывала даже вступить в разговор, хотя смысла нет — Лорна явно не нуждается в обратной связи. Дальше ужин прошел вяло, в десять, к счастью, закончился, и никто не предложил пойти куда-нибудь еще.
Дома мы с Дэном вели себя как обычно. Перемолвились словечком за рюмочкой бренди, улеглись в постель, минут пять почитали, выключили свет. Он заснул почти сразу. У нас теперь, как у большинства супружеских пар, которые прожили много лет и имеют за спиной двоих детей, постель предназначена в основном для сна. Я с любовью смотрела в полутьме на Дэна, не в силах прогнать образ Алекса с Лорной в первом самодовольном сознании своей близости. Нечего отрицать реальность физического влечения между ними, какими бы ни были подспудные мотивы Алекса. Когда она что-то рассказывала, он клал руку ей на колено, поглаживал бедро… Я немножечко заволновалась, гадая, возбудила ли Дэна столь дерзкая демонстрация химических сексуальных процессов. Почувствовала себя никуда не годной, бесстрастной и не внушающей желания. На секунду подумала, не разбудить ли его, заявив, что мне вдруг захотелось, и потребовать взять меня в тот же миг, только знала, что он растеряется, удивится и момент будет утерян. Поэтому просто прижалась к его широкой спине и постаралась заснуть.
Изабелл сидит за столиком у окна, уткнувшись носом в книжку в бумажной обложке. Выглядит точно как… точно как Иза, поэтому я чуть не ударилась в слезы, вбежав в кафе и поздоровавшись с ней. Мы почти месяц не виделись, и я, крепко стиснув ее в объятиях, поняла, как соскучилась по своей лучшей подруге. Конечно, мы переговаривались по телефону, но, пока у нас без конца торчал Алекс, отвыкли от обычая приглашать Изабелл. Судя по силе ответного объятия, которое она не ослабила, даже когда я разжала руки, подруга тоже по мне стосковалась. Наконец мы отпустили друг друга, игнорируя пристальный взгляд молодого человека в нейлоновом костюме, с мордочкой как у хорька, который, видно, надеялся увидеть живую сцену из фильма «Эммануэль».
— Ну, — начала Иза, когда я уселась, — как живешь?
— Хорошо, — отвечаю. — Работаю… — Даже не начала рассказывать про жизнь, просто что-то бессмысленно лепетала.
Со временем Изабелл задала неизменный вопрос:
— Как Алекс? У него все в порядке?
Вот что меня терзает и мучит. С одной стороны, она ужаснется и огорчится, услышав, что он уже с кем-то встречается. С другой, тот факт, что встречается не с кем-нибудь, а с Лорной, может даже ее позабавить. Знаю, кто-нибудь все равно донесет, как только распространятся сенсационные слухи, так уж лучше пусть это буду я. Разумеется, я опустила ту часть, где Алекс делал мне пассы. Хочется, чтобы Изабелл его приняла, если он вдруг образумится, чего она не сделает, узнав о предательстве.
— Явно хочет что-то доказать, — говорю я, не объясняя, что именно, не излагая собственных соображений по этому поводу. — Самому себе, я имею в виду. Будто имеет полное право уйти или что-нибудь вроде того. Одному только Богу известно.
Инстинкт, к счастью, не обманул, комичность ситуации пересилила боль, Изабелл удалось улыбнуться.
— Ну, не знаю, — пробормотала она. — Может, она ему нравится.
— Да ведь это же
— Господи боже мой, думаешь, он ее клитор уже называет фасолинкой?
— Это совсем другая история. Он чуть ей все не выложил. Я хочу сказать, мне с ней дальше работать. Вдруг расскажет, а она разболтает Мелани и Джошуа…
— Вряд ли ей захочется с кем-то поделиться, — рассмеялась Изабелл.
Разговор ненадолго прервался. Потом она на меня посмотрела и нерешительно проговорила:
— Ребекка… Как думаешь, почему он ушел? Только правду скажи.
— Не имею понятия, — отвечаю я, ни в коем случае не собираясь признаваться, что Алекс утверждает, будто по-настоящему никогда ее не любил. — Я всегда вас считала ужасно счастливыми.
Иза вздохнула:
— Мы вряд ли когда-нибудь были так счастливы, как ты думала. В любом случае, давно не ладили. Наедине постоянно ссорились. Хотя так ведь бывает со всеми супругами, правда? В основном из-за денег. Я требовала, чтоб он нашел работу…
— А… я думала… ты хорошо зарабатываешь… — пробормотала я. — Занимаешься любимым делом… наверняка и Алекс стремился к тому же. Знаешь, после рождения девочек я тебе страшно завидовала: ты вернулась к работе, зная, что он охотно останется с ними…
— Да ведь мне не хотелось работать, — раздраженно сморщилась она. — Хотелось сидеть дома, быть матерью. А он даже тогда не подумал о поисках места.
Потрясающе. Я и понятия не имела. Мне все это казалось идеальным решением двадцать первого века.
— Я целыми днями плакала в офисе, — продолжала Иза. — Но Алекс упорно твердил, что работа приведет его к катастрофе, на писание не останется времени.
— Господи… — пробормотала я. — Никогда не догадывалась.
Изабелл завелась.
— Если честно сказать, я не знаю, когда он в последний раз что-то писал.
— Мне казалось, что ты свое дело любишь, — робко вставила я.
— Люблю. Только для разнообразия хотелось бы иметь выбор. Или работать неполную неделю, чтобы какое-то время проводить с детьми, пока они были маленькие. Скажи, — обратилась она ко мне, — ты считаешь Алекса хорошим писателем? Ты ведь что-то читала, по-твоему, он когда-нибудь станет вторым Аланом Беннетом?
Я вспыхнула. Не хочется подводить Алекса, хотя Иза имеет право знать правду.
— Нет, пожалуй. Не станет.
— Двенадцать лет пытается. И ни разу за все это время даже не подумал, что мог бы работать частично, вносить в семью свою лепту и писать в свободное время. Ему это не нужно. Только для себя хотел приятной жизни, чтобы целый день расхаживать по дому да болтать на прогулках с мамашами.
Я чуть не возразила, что это как-то не похоже на Алекса, но сразу же сообразила, что очень похоже, и удержала язык за зубами.
— Вообще это дело с писанием смахивает на отвлекающую тактику. Если он заявляет, что пишет, то никто и не спрашивает, почему не работает. Причем никто не имеет понятия, пишет он в самом деле что-нибудь или нет. Можно изображать из себя художника-мученика. Но при всем при этом я никогда не думала об уходе. Мы жили вместе. Как и обещали друг другу. И я его любила.
— Почему же ты мне никогда не рассказывала? — спросила я, чувствуя необъяснимую боль и обиду из-за того, что Иза мне не доверилась.
— Потому что, — сказала она, — ты считала нашу четверку просто идеальной. Постоянно твердила, как все удачно вышло. Не знаю… Наверно, не хотела тебя разочаровывать.
Действительно. Я без конца удивлялась и радовалась, что мы четверо нашли друг друга. Были одним идеальным целым, как те две пары сиамских близнецов, которые влюбились друг в друга в России или где-то еще.
Минуту старалась усвоить услышанное. Изабелл потягивала кофе, глядя на меня и желая, чтобы я поняла.
— Ты прости меня, Иза, — попросила я. — Если б я знала… То есть на самом деле не знаю, что сделала бы, если б знала. Может быть, постаралась тебя убедить, что ты все выдумываешь, а фактически ничего плохого не происходит. Может быть, помогло бы.
Она рассмеялась:
— Возможно. Хорошо умеешь убеждать, когда сердишься. Только Алекс все равно ушел.
Кажется, тема на данный момент исчерпана. Еще о многом надо спросить, но не стоит испытывать судьбу, и поэтому я перешла к другому:
— Как девочки?
— Ох, знаешь, — вздохнула Иза, — горюют. Не поймут, почему он так поступил.
Мы договорились свести детей вместе, чтобы девочки позабавились с Уильямом, слегка развеялись. Рядом стоял большой старый слон, которого видела только я, — объяснение Алекса в любви ко мне. На секунду подумала, может быть, Изе было бы полезно об этом услышать. Поняла бы, что плакать по нему не стоит. Но нельзя рисковать. Вдобавок, если сказать ей, надо будет признаться и Дэну, а это никому ничего хорошего не принесет. Как ни противно иметь от него секреты — кроме припрятанных подарков к Рождеству и дню рождения, которые, кажется, я никогда и не прячу, — в данном случае это правильное решение. Для Дэна неведение — благо.
Когда я вошла в офис, Лорна взглянула на часы и объявила для Мелани, которая находилась в приемной:
— Я ждала тебя в половине второго!
Кстати, сейчас тридцать четыре минуты второго. Задержалась на четыре минуты. Арестуйте меня.
— Я должна была встретиться с Алексом, — продолжала она, — теперь не знаю, стоит ли идти.
— Вот что я предлагаю, — сказала я. — Возвращайся без двадцати три. Какие проблемы? Правда, Мелани?
— А? Конечно, — ответила Мелани. — Договоритесь между собой, лишь бы дела были сделаны.
— Договорились, — кивнула я мрачной Лорне. — Кризис предотвращен.
За ужином я рассказала Дэну про ленч с Изабелл, умолчав о ее откровениях насчет семейной жизни. Приберегла на потом, когда детей рядом не будет.
— Она что-нибудь говорила про Никола и Натали? — спросил Уильям, изо рта которого торчала рыбная палочка, как кокетливо отставленный пальчик герцогини с чашкой чая.
Я ему улыбнулась:
— Говорит, у них все отлично. Только они загрустили, долго тебя не видели, поэтому мы к ним пойдем в выходные.
Мордочка сына просияла, как будто он выиграл в лотерею.
— Грандиозно.
Зоя взглянула на брата.
— Боже, какой же ты жалкий, — вздохнула она, но Уильям был слишком счастлив, чтобы вступать в перепалку.
В творившемся вокруг хаосе я как-то позабыла про осенний отпуск. С незапамятных времен каждый год мы проводим его вместе: Ребекка и Дэниел, Алекс и Изабелл, четверо детей по мере появления. Летом ездим парами, как нормальные люди, в остальное время торчим на террасах на крышах друг у друга, шатаемся по местным садам и паркам. Но короткие осенние каникулы —
Придется растолкать Дэна.
— Дэн, — прошипела я театральным шепотом, — проснись!
Он застонал. Больше всего на свете не любит, когда его беспокоят во сне, однако дело срочное.
— Что?.. Что стряслось?..
— Сорренто надо отменить. По-моему, всего два дня осталось. Завтра сможешь устроить?
Дэн заказывал билеты и гостиницу по компьютеру. У него есть справочные номера, реквизиты туристической компании, прочие важные сведения. Именно он должен этим заняться. Он сел. Проснувшись, мгновенно приходит в себя.
— Ради этого ты меня разбудила?
— Побоялась забыть. Мы не можем позволить себе терять деньги.
— В чем проблема? — спросил Дэн. — По-моему, Алекс хочет поехать. По-моему, хочет взять с собой Лорну.
Я включила настольную лампу на тумбочке у кровати, чтобы он понял важность вопроса.
— Нет, — говорю таким тоном, словно обращаюсь к напроказившей собаке, командуя «Лежать!». — Нет, Дэн, и нет. Ты совсем охренел?
— Охренел?.. Я не ослышался?
— Я серьезно.
— Однако, «охренел»… — Он взглянул на меня, понял, что не шучу, и вздохнул: — Ох, господи помилуй… Лорна вполне нормальная женщина.
Ушам своим не верю.
— А дети? Они еще ни разу с ней не встречались. На всю жизнь получат душевную травму, глядя, как их папаша скачет в плавках по берегу с теткой в бикини, которая им не приходится матерью.
— Вряд ли кто-нибудь собирается в октябре скакать по берегу в купальном костюме, — заметил Дэн в свойственном ему иногда педантичном тоне.
— Не в том дело, — возразила я, начиная отчаиваться, — а в том, что поездка задумана для детей. Если кто и должен с ними ехать, то это Изабелл, а не Алекс.
— Хочешь, чтоб я сказал Алексу, что мы предпочитаем ехать с Изабелл, а не с ним?
— Почему бы и нет? Это ведь он все испортил. Слушай, просто отменим поездку, и все, хорошо? — говорю я, поворачиваясь к нему спиной. — Можно поехать в другое место — ты, я, Зоя и Уильям. Можно с собой и девочек взять. Только не Алекса. И не Лорну.
— Отлично, — проворчал Дэн, подразумевая, что все очень плохо.
— Как скажешь, — ответила я, пользуясь любимым выражением Зои.
Утром собирались в брюзгливом молчании. Как всегда, шли пешком к метро. Наполовину уйдя под землю, я дождалась, когда Дэн будет садиться в автобус, крикнула:
— Не забудь отменить! — и буквально исчезла, пока он не успел ответить.
Последние вести: Дэн позвонил Алексу, сообщив об отмене поездки. Алекс сказал: «Минуточку, я готов ехать, и, кстати, беру с собой Лорну». Будучи таким, какой есть, Дэн сказал: «Хорошо». Обратился в туристическую компанию, предупредив, что едут только двое взрослых. Супруги Моррисон и дети не едут.
— Итак, — доложил он, когда я готовила ужин, — все улажено. Куда ты вместо этого хочешь отправиться?
Подошел ко мне сзади, обхватил за талию, на свой манер стараясь покончить со спорами. Я в игру не вступила.
— Никуда мы не сможем отправиться. Я не могу уйти одновременно с Лорной. Теперь бездетная пара отправится в кратковременный осенний отпуск, а у нас не будет никакой возможности, потому что детей не заберешь из школы.
— Черт побери, — буркнул Дэн, — я даже не подумал.
— Вот именно, — подтвердила я.
По правде сказать, недельное отсутствие Лорны вполне заменило мне отпуск. Не приходится каждое утро красться от станции метро «Пиккадилли», глубоко втянув голову в плечи. Можно расслабиться, зная, что целую неделю не встанет вопрос об ужине вчетвером, о походе вчетвером в пивную, о приятном вечере вчетвером в нашем доме.
Мы с Дэном внезапно припомнили, за что так сильно любим друг друга, и с большим удовольствием, крепко обнявшись, сидим перед телевизором. Вдвоем. Ни один из нас не упоминает об Алексе с Лорной, опасаясь нарушить очарование.
На работе я веду себя без прежней воинственности, реже дуюсь и мрачнею. Безусловно, работаю продуктивней без Лорны и телефонной войны. Охотно отвечаю на каждый вызов с первого или второго звонка. Никогда еще не работала так эффективно.
Изабелл увезла девочек в Корнуолл на неделю. Известила по телефону, что отель мне понравился бы, потому что принадлежит бывшему ведущему детской телевизионной программы восьмидесятых годов, который до сих пор носит фирменные красные очки и при каждой возможности вставляет коронное словечко «сказка!». Она забавляется, притворяясь, будто не узнает его, чего он, по ее утверждению, нетерпеливо ждет. День ото дня все больше расстраивается, говоря «сказка!» чаще, чем требуется. По мнению Изы, наверняка вскоре вытащит старую потрепанную куклу кенгуру, с которой выступал, сломается, зарыдает и всхлипнет: «Неужели вы меня не помните?» Я рассмеялась и попросила сфотографировать его при этом.
А все прочее, сообщила она, печально и уныло, по правде сказать. Радостно видеть, как девочки развлекаются, только взрослое общество по вечерам никуда не годится. Как только близняшки ложатся в постель, делать нечего, остается сидеть в соседней комнате и смотреть телевизор.
— Может быть, я сопьюсь, — рассмеялась она, но слышно было, что ей плохо.
— Может быть, я с тобой тоже, — объявила я, и мы закончили разговор, договорившись встретиться сразу после ее возвращения.
— Передай от меня привет Дэну, — сказала Иза, прежде чем разъединиться.
— Непременно, — заверила я. — Ну, пока.
Мелани с Джошуа постоянно секретничают. Без конца закрываются «для беседы» в том или другом кабинете. Если б я хуже их знала, то подумала бы, что между ними что-то происходит. Фактически мысль не такая нелепая. Подозреваю, Джошуа мигом отреагировал бы на малейший намек, но у Мелани красивый, заботливый, преуспевающий муж, она в высшей степени профессионально относится к работе, значит, по-моему, никогда не станет сочетать бизнес с плотскими утехами.
С другой стороны, Джошуа своего рода старый кобель, возможно, вообще не способный ответить отказом. Хотя он мне нравится, не поймите превратно. Есть в нем что-то от старого невежественного джентльмена, и меня это просто чарует. Театральность, актерская жеманность и полная безобидность.
Что-то явно готовится, потому что в агентстве «Мортимер и Шиди» никто не запирает двери, разве что сидит с клиентом. Собственно, последний на моей памяти случай пришелся на скандал с Гэри Макферсоном, да и то это длилось недолго, через пару минут нам с Лорной пришлось отвечать на звонки из газет «Сан» и «Миррор», так что не было смысла особо таиться.
Я мысленно прокрутила в памяти список клиентов, стараясь сообразить, кто что с кем должен сделать, но тут боссы явились, расплывшись в улыбке, положение снова нормализовалось.
— Все в порядке? — спросила я позже у Мелани, не умеющей строго хранить секреты.
— Конечно, — подтвердила она. — А что может случиться?
Неделя прошла слишком быстро, я даже осознать не успела, что плетусь от станции подземки по Джермин-стрит, втянув голову в плечи, готовясь к неизбежному.
— Ох, Ребекка, мы просто потрясающе провели время! — заверещала Лорна в ту же секунду, как я вошла в дверь, и принялась подробно описывать каждую минуту потрясающе проведенного времени, начиная с первого шага на входе в аэропорт Гатуик и заканчивая… не знаю чем, потому что давно отключилась. Взглянув на часы, поняла, что прошел уже час. На основании этого факта и молчания Лорны пришла к заключению о завершении повествования возвращением домой. После чего возникла пауза.
— Вижу, — говорю я, — хорошо отдохнула. Я за тебя очень рада.
К счастью, ничего больше не требовалось, и Лорна принялась расспрашивать, что тут без нее было, что случилось, что слышно.
— Ничего, — ответила я. — Ничего не случилось, ты ничего не пропустила, никаких слухов нет. Извини.
Она на секунду заткнулась, а потом, слава богу, вошел Джошуа, и Лорна потащилась за ним в кабинет, вновь целиком и полностью повторяя рассказ.
В ее отсутствие я взяла себя в руки, собралась с силами. На третьем телефонном звонке вернувшаяся Лорна увлеченно разглядывала пылинку на своем столе. Я ответила, соединила звонившего с Мелани, сделала глубокий вдох и говорю:
— Лорна! — Она сразу вскинула на меня глаза, словно щенок на кличку. Я чуть не взорвалась и выпалила:
— Слушай, насчет телефона… — но тут сообразила, что не совсем понимаю, что хочу сказать, хотя мысленно репетировала тираду в течение недели.
— Что насчет телефона? — спросила она, как бы не совсем меня поняв.
— Н-ну, знаешь… насчет того, что ты не отвечаешь.
— Отвечаю, — возразила она. — О чем ты? Всегда на звонки отвечаю.
— Нет, — отрезала я. — Не отвечаешь. В крайнем случае отвечаешь по необходимости, когда я первой не отвечаю. — Высказанное вслух замечание прозвучало несколько параноидально.
— Меня неделю не было, я должна ознакомиться со всем, что пропустила. Просто отвлеклась, вот и все. Даже звонок не слышала. Сколько раз прозвонил?
Теперь Лорна повысила голос. Заговорила громко, чтобы Джошуа с Мелани слышали каждое слово. Я хотела ее попросить сбавить тон, но это все равно что махнуть красной тряпкой у быка перед носом. Может, не следовало и начинать.
— Речь идет не о данном сегодняшнем случае, — объяснила я, и, как по мановению волшебной палочки, телефон ожил.
Лорна схватила трубку, когда еще не отзвенел первый звонок, триумфально глядя на меня: «Видишь, как ты не права?»
Я дожидалась конца разговора. Неизвестно, как вернуться к затронутой теме, не выводя ее из себя, и, пожалуй, в конце концов, этого делать не надо. Никогда по-настоящему не понимала, что такое пассивная агрессивность, пока не познакомилась с Лорной. Она живое воплощение пассивной агрессивности: малышка с невинной детской мордочкой, которая никогда ничего не прощает и не забывает. Под трогательной наружностью скрывается бойцовая собака питбуль.
— Так в чем ты меня упрекала, прежде чем я ответила на звонок? — уточнила она, особо подчеркнув последние слова. Вижу: в уголках глаз накапливается влага. Знаю, когда влага выльется, потечет по щекам, ее уже не остановишь. По крайней мере, пока Джошуа не увидит, о чем Лорна наверняка позаботится.
Было известно заранее, что так будет. Но, начав, надо закончить, поскольку неясно, хватит ли у меня сил в следующий раз.
— Я ни в чем тебя не упрекала, — говорю я ровным тоном. Кто-то из нас должен сохранять спокойствие. — Только заметила, что у тебя вошло в привычку не брать трубку, а ждать, пока я отвечу. Буду очень признательна, если разделишь со мной обязанности, вот и все.
Первая слезинка пробивается, прокладывая путь сотням сестер и братьев.
— Ничего не понимаю, — жалобно пищит Лорна. Взяв тон повыше: — Я была в отпуске. Почему ты на меня нападаешь с той самой минуты, как я в дверь вошла?;
— Я на тебя… Ну ладно. Забудем. Бессмысленно продолжать разговор. Просто забудем, договорились?
— Нет, — уперлась она. — Ты не имеешь права меня обвинять, а потом притворяться, будто не обвиняла.
— Не стоило заговаривать, — заключила я. Тем дело всегда и кончается, если я высказываю даже совсем невинное критическое замечание в адрес Лорны. Пора уже усвоить урок.
— Нет, — повторила она. — Ты наверняка говорила серьезно. Наверняка что-то накапливала в мое отсутствие…
— Что тут происходит?
Караул — возник рыцарь Джошуа в белых одеждах.
— Ничего, — говорю. — Все в порядке.
— Ребекка считает, будто я специально не отвечаю на звонки, — доложила Лорна, и вслед за этой репликой по щекам хлынул поток слез. — Думает, будто я выжидаю, пока она ответит. Будто притворяюсь занятой или еще что-нибудь!
Она уже практически рыдает. Я опять превратилась в школьную хулиганку. Интересно, будет ли кто-нибудь вот так заливаться слезами в одиночестве, не имея аудитории? Сомневаюсь.
Джошуа положил Лорне на плечо отеческую руку и вопросительно посмотрел на меня:
— Ребекка?..
Я набрала в грудь воздуха.
— По-моему, иногда Лорна действительно медлит в надежде, что я отвечу. Даже когда я занята, а она нет, — добавила я для ровного счета.
Естественно, он должен понять. С точки зрения Джошуа и Мелани, необходимо, чтобы кто-нибудь вовремя отвечал на звонки и по голосу было понятно, как он рад служить в нашем агентстве.
Лорна страдальчески всхлипнула, удачно рассчитав момент, и Джошуа, повернувшись к ней, встретился с Ниагарой слез. Вновь взглянул на меня, как добродушный, но расстроенный дядюшка:
— Сказать по правде, с этим надо покончить.
Как только он ушел в кабинет, Лорна нервно мне улыбнулась:
— Извини. Я вовсе не хотела причинять тебе неприятности…
Я, не ответив, вернулась к работе. Через несколько минут зазвонил телефон. Она ответила после второго звонка.
Вернувшись после ленча, я увидела Лорну, Мелани и Джошуа, стоявших в пальто. Почувствовала себя отверженной и униженной, когда они вместе пошли в ресторан. Не то чтобы мне так уж хотелось обедать с начальством — собственно, меня не раз приглашали, а я всегда находила какую-нибудь отговорку. Просто когда меня оставляют, а Лорну зовут, верх берут мои худшие параноидальные инстинкты. И знаете что? На сей раз это вовсе не паранойя. На этот раз я беспокоилась обоснованно, потому что по возвращении Лорна смахивала на отпрыска Чеширского кота, наевшегося сметаны. На улыбающегося кота в квадрате.
— Ох, Ребекка, — начала она, не успев снять пальто. — Никогда не догадаешься, что случилось!
Гадать даже и не пришлось — она без передышки все выложила.
— Наверно, не следовало говорить, по-моему, Джошуа с Мелани сами хотят сказать, да только я взорвусь, если с кем-нибудь не поделюсь, а до Алекса не могу дозвониться…
Значит, дело плохо. В голову пришло самое вероятное: Лорна беременна. Носит ребенка от Алекса, и все наши жизни будут неразрывно связаны. У близняшек появится братик или сестричка, плод опрометчивой связи Алекса с дьяволом. Хоть не совсем понятно, почему эту новость хотят объявить мне Джошуа и Мелани.
— Я буду новым агентом, — выпалила Лорна, и я с трудом усвоила сказанное. В последнее время часто говорилось, что Джошуа с Мелани трудно справляться с большим количеством клиентов, и, возможно, когда-нибудь они подумают о лишней паре рук и расширят агентство. Все это было очень туманно, относилось к далекому будущему, и я всегда предполагала, что возьмут кого-нибудь со стороны. Опытного человека, который приведет с собой нескольких верных клиентов. Не похожего на Лорну.
Я не угадала.
— Начну помогать пока с нашими, может, кого-то возьму целиком, ну, конечно, не самых успешных, может, сама кого-то найду. Собственно, они хотят, чтобы я сразу начала подыскивать. Говорят, давно собирались сделать предложение, но хотели обдумать как следует, знаешь, все хорошенько устроить, потому что, естественно, я получу повышение…
Я не завистлива. Нет. Никогда не имела амбиций. Не желаю нести ответственность. Не хочу, чтобы какой-нибудь недовольный артист звонил в субботу утром, жалуясь на тяжелую работу, на то, что у него гримерка на шесть дюймов меньше, чем у другого, что в прошлом году он шесть недель был занят в пантомиме, а ему даже отпуск не дали… Нет-нет, меня гложет нечто похуже зависти. Меня убивает тот факт, что моя служебная жизнь навсегда изменилась. Лорна стала моей начальницей.
— Буду искать другую работу, — объявила я Дэну, который откупоривал на кухне бутылку вина. Второй медовый месяц решительно кончился. Один день с Лорной вернул меня в старую раздраженную полупустую стеклянную оболочку.
— Не смеши меня, — хмыкнул он. — Ты же свою контору любишь.
— Любила.
— Где еще найдешь место с таким гибким графиком? Где еще тебе дадут выходной в тот день, когда у кого-нибудь из детей спортивные соревнования, и не высчитают из отпускных? Где поднесут шампанское в день рождения, обеспечат бесплатными билетами в театр?
— Знаю, знаю! — воскликнула я.
Рассуждая трезво, понимаю, что с работой мне повезло, только ие уверена, что и дальше буду так думать.
— Я хочу сказать, дело твое, — рассудительно добавил Дэн. — Просто замечаю.
— Ты не можешь поговорить с Алексом? — спросила я, соображая, что несу чепуху, и чувствуя себя персонажем плохого фильма. За что это свалилось на мою голову?
— Что я ему скажу? «Не утопишь ли ты свою подружку, поскольку она портит Ребекке жизнь»?
Я рассмеялась, несмотря на горе:
— Для начала неплохо.
Алекс с Лорной пожелали отпраздновать ее успехи, и с кем, как вы думаете? Конечно, с лучшими друзьями. Поэтому в половине восьмого мы сидим вчетвером в баре «Йорк энд Олбани» в ожидании столика. Алекс поднял бокал, провозгласил тост, расплывшись в улыбке:
— За Лорну! Поздравляю, желаю удачи. Она тебе понадобится, раз уж ты стала боссом Ребекки.
И победно взглянул на меня. Победоносный гол. Лорна до смерти хохочет над репликой.
— Наверняка мы отлично сработаемся, — заявляет она. — В конце концов, я уже знаю все ее фокусы. Ха-ха-ха!
Действительно, смешно.
Лорна мгновенно вступил а в новую должность. Хотя мы по-прежнему сидим вместе в приемной, ожидая, пока Мелани договорится с домовладельцем насчет аренды соседней комнаты под личный кабинет для новоиспеченного агента, обе знаем: теперь нечего даже надеяться, чтобы она ответила на звонки. Никаких разговоров: воцарился Новый Мировой Порядок. Она стала слишком важной персоной. По крайней мере, в собственных глазах. Лишившись противника в телефонной войне, я затрачиваю гораздо меньше сил, попросту каждый раз беря трубку, чем затрачивала, когда старалась этого избежать.
Лорна целый день обзванивала всех мало-мальски знакомых, извещая, что стала агентом. Потом, узнав, что Джошуа уведомил четырех наиболее безнадежных и, значит, наименее склонных жаловаться клиентов, что с ними отныне работает Лорна, тоже им позвонила («Потрясающе, правда? Теперь
К обеденному перерыву я устала смотреть на энергичную деятельность, в ходе которой ничего реально не делается, и без четверти час встала, надела пальто.
— Пойду на ленч. Согласна подождать?
— Ох, нет, — спохватилась Лорна. — То есть думала, ты просто купишь сандвич и сразу вернешься на место.
Я больше не смогу согласовывать свой перерыв с тобой. Ведь теперь я агент!
— Нельзя же каждый день сандвичами питаться, — заметила я. — А если мне надо пройтись по магазинам?
— Не знаю, — высокомерно бросила Лорна. — Поговори с Джошем или с Мелани.
Я на миг обомлела. Она действительно назвала босса Джошем? Никогда раньше не слышала, чтобы даже Мелани так его называла.
С трудом опомнившись, я продолжала несколько истерическим тоном, не в силах с собой справиться:
— Кроме того, у меня наверняка есть законное право подышать свежим воздухом или еще что-нибудь…
— Я уже сказала, поговори с Мелани или с Джошем. Мне придется беседовать с людьми за ленчем в разное время и по разным поводам без согласований с тобой.
— С кем сегодня обедаешь? — довольно агрессивно спрашиваю я.
— Не имеет значения.
— Нет, имеет. Это как раз имеет значение. Если у тебя сегодня назначена встреча за ленчем, то могу понять твое требование, чтобы я осталась в офисе, если нет, то не вижу разницы, если уйду первой, а ты посидишь, ответишь на звонки и пойдешь после моего возвращения.
— Отвечать на звонки теперь не мое дело, — объявила она.
Я глубоко вдохнула.
— Знаю. Только говорю, что, раз кто-то должен сидеть постоянно и отвечать на звонки, нам с тобой надо как-нибудь договориться вместо того, чтобы ты мне приказывала отказаться от перерыва на ленч.
— Я вовсе не приказываю отказаться от ленча, просто отныне ты должна есть за рабочим столом. Это совсем другое дело. Иди купи сандвич, и сразу назад. В час мне надо уйти.
— Просто смешно, — говорю я, шагнув к двери. — Ты не имеешь права указывать, что мне делать.
— На самом деле, — говорит она, — имею, и ты скоро это поймешь.
Я вышла на улицу и, хотя в данный момент никаких дел у меня не было, потратила ровно час, сидя во дворе Сент-Джеймсского храма и стараясь сосредоточиться на чтении «Метро». Постаралась вернуться за несколько минут до окончания перерыва, не желая давать Лорне в руки оружие. Она сидела за столом, злилась, склонившись над какими-то бумагами. Я даже не потрудилась спросить насчет встречи за ленчем, зная, что никакой встречи назначено не было.
Как только Мелани вернулась, попросилась зайти к ней на пару минут. Если Лорна с успехом обводит Джошуа вокруг пальца, то я еще надеюсь воззвать к разуму рациональной начальницы.
— Не понимаю, — начала я, как только закрыла за собой дверь, хоть и не сомневалась, что Лорна подслушивает, — как будет решаться вопрос о телефонных звонках в перерывах на ленч? — Я решила не опускаться на уровень Лорны с ее жалобами и сплетнями. Никаких «а она говорит», «а она вот что делает».
— Слушайте, почему вы не можете просто нормально общаться? — спрашивает Мелани, явно не интересуясь затронутой темой.
— М-м-м… — промычала я. — Ладно, очень хорошо, если вам того хочется.
— Ну и отлично, — кивнула она, перебирая на столе бумаги.
— А вы… ну… не могли бы при случае сказать это Лорне? Просто чтобы мы знали, кто на каком месте.
— Обязательно, — пообещала она.
Я не стала давить и ушла.
Дэн встречается с Лорной и Алексом в пабе, а у меня идеальное оправдание — обещала отвезти Зою и Уильяма к Изабелл, и поэтому, разумеется, даже не может быть речи о встрече вчетвером. Изы дома не оказалось, поэтому я пошла на кухню, подала детям напитки. Дом прекрасный, викторианский, со множеством оригинальных деталей, о каких можно только мечтать, купленный, разумеется, по ипотеке на основе доходов Изабелл, которых у Алекса не имелось, хотя он наверняка внес свой вклад с депозита, оставшегося от полученных в Сити далеко не малых бонусов. В данный момент дом выглядит несколько неухоженным, не совсем домом. Удивительно, как на домах отражается чье-то отсутствие, словно частично из них уходит жизнь. Здесь всегда пахло свежеиспеченным хлебом, свечами, присутствовали и другие мелкие штрихи, внесенные Изабелл для создания домашнего уюта. Похоже, теперь это ее не заботит.
Послышалось, как она поворачивает в замке ключ. Близняшки влетели раньше ее и даже глазом не моргнули, видя нас, устроившихся на кухне, как у себя дома. Обычное дело.
— Извини за опоздание, — сказала Изабелл, когда дети ушли в комнату близнецов. — Алекс водил их на плавание.
— Не предупредив тебя? — Она кивнула. — Не имеет права.
— Боюсь шум поднимать, — .объяснила она. — Вдруг он потребует, чтобы девочки с ним жили? В конце концов, почти всю жизнь он был основным попечителем и воспитателем.
— Пока не доросли до школьного возраста, — напомнила я. — Нет, правда, он ведь не собирается их забирать? — Хорошо представляю, что сейчас собирается и чего не собирается делать Алекс. Кажется, он способен на все. — В любом случае не верю, будто суд отдаст двух девочек отцу, а не матери.
— Такое постоянно бывает, — вздохнула Иза. — Почему бы и нет? Иногда отцы лучше о детях заботятся.
— Только не в данном случае, — заметила я, хотя разговор о том, с кем останутся дети, обеспокоил меня. — Ты что, собираешься разводиться?
— Он хочет, — сообщила она. — Говорит, чистый развод будет лучше для всех.
— Ох, боже! — воскликнула я. Кажется, это стало любимым моим выражением при самостоятельно наложенном на себя запрете на ругательства: черт побери, что за хреновина, мать твою… — Видно, всему конец.
Изабелл неубедительно рассмеялась:
— По-моему, так и было задумано.
Вот так вот. Похоже, надежды на будущее рухнули. Я не настолько пессимистична, чтобы считать, будто требование развода со стороны Алекса будет означать вечное присутствие Лорны в моей жизни. Нисколько не сомневаюсь, она очень быстро ему надоест, как только он достигнет поставленной цели, но это определенно конец некой эпохи. Конец нашей знакомой и привычной жизни. Между Алексом и Изабелл все кончено, возврата нет. Глубоко в душе — ну, по правде сказать, не совсем глубоко — я питала уверенность, что Алекс образумится и вернется домой. Фактически мне и в голову не приходило, что он не вернется. По-моему, Изабелл тоже так думала.
Ребекка и Дэниел, Алекс и Изабелл, вот как было.
Вернувшись домой в подавленном настроении, я сообщила Дэну, надеясь, что он все поймет:
— Алекс просит Изабелл о разводе.
— Было у меня такое предчувствие, — сказал он. — Думаю, в этом есть смысл. Чистый разрыв.
— Иза тоже так говорит. Но ты хоть огорчен? — спросила я с упреком.
— Разумеется, — кивнул он, обняв меня за плечи. — Только все меняется.
— Не пойму почему.
— Потому что такова жизнь. Не имеет значения, нравится это тебе или нет.
— Не все. Мы с тобой не меняемся, — возразила я, вдруг почувствовав себя несчастной и жалкой.
— Конечно, глупышка, — рассмеялся Дэн, — мы с тобой не меняемся.
Ох, боже. Я уже с минуты на минуту готова спросить, любит ли он меня, обещает ли никогда не бросать. Надо быстренько взять себя в руки. Выпрашивая заверения в верности, наверняка испугаешь даже самого преданного партнера.
Он как бы угадал мои опасения и сомнения (вряд ли с помощью телепатии, ибо я буквально источала неуверенность, выливавшуюся на прекрасный мореный дубовый пол) и, будучи Дэном, добавил:
— Боюсь, ты навсегда ко мне привязана.
В результате не пришлось себя упрекать в сентиментальной слезливости.
— Знаю, — бросила я обычным, хорошо заученным тоном. — Если б только у нас детей не было, оставалась бы молодой, свободной, одинокой.
— Ну, хотя бы свободной и одинокой, — заметил он, и мы, как всегда, посмеялись, утешаясь мыслью, что в нашем маленьком мире все в полном порядке.
Дэн никогда не страдает от неуверенности. По крайней мере, этого не показывает. Знает, что я люблю его, и это хорошо. Ему не требуются подтверждения в неизменности моих чувств. Он принимает это как данное, пока не услышит от меня опровержение. Завидую его убежденности и спокойствию.
Лорна занята поисками новых клиентов. Оправдывает новую должность агента. С каждым днем приходит в контору все позже и позже, закатывает глаза, ждет от меня вопроса, чем занималась ночью, почему так поздно проснулась. Стараясь выполнить данное обещание нормально с ней общаться, я несколько дней выслушивала нескончаемые рассказы о раскопанных великолепных талантах — актерах и авторах. Толку никакого. Как правило, выясняется, что открытия Лорны давно уж открыли другие, у всех есть свои представители, хотя она все равно старается поставить всех в известность о своих стараниях и преданности делу. Проработав пару недель в новом качестве, она откопала актрису, только что вышедшую из театральной школы, которая вроде что-то обещает, и молодого будущего телевизионного сценариста, который работает над «очень милым маленьким фильмом», по выражению Лорны, и с гордостью заключила контракты, решив сделать их суперзвездами. Заказала за большие деньги визитки с текстом: «Лорна Уиттакер. Представительство актеров и писателей. Агентство „Мортимер и Шиди“», с адресом офиса, номером телефона и сует их, как милостыню в Страстной четверг, каждому, кто посмотрел в ее сторону. Меня несколько огорчает, что на карточках попросту не написано «Я — агент!», хотя, видно, печатные слова не имели бы такого эффекта, как произнесенные вслух.
Актриса Мэри (Лорна уговорила ее сменить настоящее имя Мхари под предлогом, что никто его не выговорит и не станет приглашать ее на прослушивание, побоявшись глупо выглядеть), новенькая в профессии, преисполненная благодарности за выпавший шанс иметь своим представителем великую мисс Уиттакер, охотно согласилась и без дальнейших раздумий выбросила свое культурное наследие в мусорную корзинку, а писатель Крейг так наивен и мил, что поверил, будто подписанный на всю жизнь контракт с выплатой агенту пятнадцати процентов от будущих заработков станет первым шагом в блестящей карьере. Впрочем, надо отдать справедливость: пусть «Мортимер и Шиди» маленькое агентство, у него доброе имя, и оно известно открытием новых талантов. Мелани и Джошуа уважаемые люди. В резюме клиентов название фирмы выглядит достойно.
Когда Лорна уходила на ленч, я прочитала сценарий короткометражки Крейга — в самом деле неплохо. Вдобавок Лорна, надо отдать ей должное, бегала за одним из редакторов сериала «Дорога на Реддингтон» вроде собаки с костью, стараясь внушить, что Крейг и есть тот самый новый молодой талант, который требуется для продолжения сценария в новом русле. Усилия оправдались. Ему поручено набросать пробный эпизод, отражающий главную тему, — бесплатно, но с полным вниманием и усердием, как настоящий. Если дело выйдет, вполне могут привлечь к работе над реальным сценарием, который пойдет в эфир, за который заплатят реальные деньги, хотя твердо не обещают. Приходится неохотно признать, что Лорна в данном случае преуспела. Произошел тот самый прорыв, о котором мечтает любой неопытный автор. Подозреваю, что Алекс, который прикидывается, будто воротит нос от мыльных опер и в целом от телевидения — Бог не велит брать большие деньги за то, что дойдет до пяти миллионов зрителей, — пошел бы на убийство ради такой возможности.
С Мэри дело труднее. Показывать ассистентам по кастингу нечего. Она никогда не снималась и не записывалась. Тем не менее Лорна дернула за все ниточки и добилась для нее прослушивания в роли из одной строчки в новой пьесе, которая пойдет в дневное время. Ничего из этого не вышло, только Мэрилин Карсон, ответственная за подбор актеров, сказала, что Мэри читала неплохо и в будущем она с ней обязательно встретится. Тем временем Лорна ей посоветовала взяться за любую работу в любом самом крошечном театре размерами с паб, чтобы люди пришли и увидели ее на сцене. Я решила, что посоветовала бы то же самое, и меня это немного смутило. Возможно, в конце концов Лорна нашла свое призвание. Хотя что мне известно о способах привлечь внимание к молоденьким актрисам?
Я же пока с трудом успеваю выполнять собственные обязанности и те, которые до последнего времени принадлежали Лорне. Она видит, что я перегружена. Мы по-прежнему обе сидим в приемной, пока новый кабинет перекрашивают (в нежно-голубой), поэтому никак нельзя не заметить, сколько у меня дел. Отвечаю на звонки по той или иной линии, она сидит, игнорирует, пристально смотрит, как бы говоря: «Ну, давай, пошевеливайся, это твоя работа». Отчаянно требуется замена Лорне, только никто об этом не заговаривает. В первый же подходящий момент замолвлю Мелани словечко. Страшно, конечно, вдруг явится кто-нибудь еще хуже, хотя это трудно представить, и поэтому я, как всегда, думаю, может, лучше мириться со знакомым злом, даже если знакомое зло отказалось от дел.
Целый день сидим на рабочих местах, я — обиженная, горько насупившись, Лорна — гордо выпятившись, закинув на стол ноги, читая. Ответив на два телефонных звонка, я припомнила, что Джошуа четверть часа назад просил подать ему кофе, и тут Лорна вскочила, метнулась ко мне, бросила на мой стол лист бумаги. Весь исписан каракулями, а наверху крупными буквами нагло начертано: «Внести в компьютер!» Я вопросительно на нее посмотрела — она уже в пальто идет к двери. Когда я приняла еще два звонка (из курьерской компании по поводу неоплаченного счета и от клиента-актера, который заблудился по пути на прослушивание), Лорна давно исчезла. Я взглянула на листок, перевернула — может быть, то, что она имела в виду, на другой стороне? Чисто. Принялась читать, ища подсказку. Кажется, резюме Мэри. Возраст, вес, посещение Центральной школы декламации и театрального искусства с сентября 2006-го по июнь 2009-го, две небольшие временные постановки в доходном акционерном театре после пары месяцев в школьной студии. Можно за три минуты в компьютер внести. Дело не в этом. А в том, что Лорна могла бы сама ввести данные за те же три минуты. Теперь ясно — она сделала это назло. Я подумала пойти к Мелани, но получится, что в последнее время я без конца ною и жалуюсь. И решила положить бумажку обратно. Если Лорна хочет, чтобы я вместо нее сделала какую-то работу, то пускай, черт возьми, смотрит в глаза и просит. Бросила листок на клавиатуру, где она его непременно увидит, и вернулась к делам.
— Ну, справляетесь? — спросил, проходя через приемную, Джошуа. — Не слишком перегружены?
— М-м-м… — промычала я. — Э-э-э…
Он исчез, я и слова сказать не успела, даже если б решилась. Джошуа вообще не любит выслушивать ответы на вопросы «как дела» и «какие проблемы». Предпочитает себя уверять, что в его королевстве все в полном порядке.
Через шестьдесят семь минут в офис влетела Лорна. Я уже надевала пальто, готовясь уйти. Взглянула на часы. Она прошагала на кухню заваривать себе кофе. По крайней мере, мне не поручила — уже кое-что. Я дождалась ее и объявила, что иду обедать. Почти в дверях она меня окликнула:
— Да, Ребекка…
Я заставила себя остановиться, предупредила, что задержусь, хотя не имела никаких планов, кроме сандвича на Сент-Джеймс-сквер.
— Я кое-что тут тебе оставляла, — напомнила она без малейшего зазрения совести. — Видела?
— А-а-а, — протянула я. — Видела. Положила тебе на стол. — Вовсе не собираюсь уведомлять, что просьбу не выполнила. Если хочет скандала — сама начала.
— Хорошо, — улыбнулась она.
Вот так вот, «хорошо». Можно было бы ожидать благодарности: в конце концов, ей пока неизвестно, что дело не сделано. Нет. Никакого «спасибо». Просто «хорошо». Уходя, я слышала, как Лорна шуршит бумагами на столе, и едва удержалась от смеха. Либо расхохотаться, либо убить ее.
Когда через час я вернулась (не дурочка, знаю, она следит за временем, отчаянно стараясь меня подловить), Лорна сидела в ожидании, мрачней грозовой тучи.
— Привет, — улыбнулась я.
Она сразу на меня набросилась:
— Тебе же было сказано внести резюме в компьютер!
Изображаю недоумение:
— Нет… Я только видела, как ты бросила на стол бумажку…
— Сверху ж было написано «внести в компьютер»!
Я глубоко вдохнула.
— Лорна, мне еще никто не сказал, что отныне я твоя помощница. Если ты действительно завалена делами и хочешь попросить меня что-нибудь сделать в качестве одолжения, это одно дело. Когда есть свободное время, я рада помочь. А если ты думаешь, будто я у тебя на побегушках, это совсем другое. Ничего подобного не будет. Теперь моя нагрузка удвоилась.
Она побагровела и почти прошипела:
— Разумеется, ты обязана выполнять мои поручения! Ты моя помощница.
— Я помощница Джошуа и Мелани. Ассистентка по общим вопросам. Но не твоя помощница.
— Поговорю насчет этого с Джошем, — пробурчала она.
— Правильно. Поговори. Интересно услышать, что он ответит.
У близнецов день рождения — исполняется девять лет, — и Изабелл, пытаясь обманом внушить им, что все хорошо, пригласила на праздник не только нас с Дэном и детьми, но и Лорну с Алексом. Всем было велено вести себя прилично, не высказывать никаких упреков и недовольства, оставить всякие споры до другого раза. Иза знает, как я себя чувствую, оказываясь чаще необходимого в обществе Лорны, однако, по-моему, ей самой в этот вечер будет бесконечно хуже, когда дети у нее на глазах попробуют сблизиться с новой жуткой отцовской подружкой, не говоря уже о непредсказуемом поведении Алекса. Поэтому я решила сидеть тихо, присутствуя на торжестве ради подруги.
Праздник состоится в воскресенье во второй половине дня в бывшем общем доме Алекса и Изабелл. Стараясь свести к минимуму травматические последствия знакомства с чужой женщиной, чтобы в будущем девочкам не приходилось серьезно лечиться после каждого дня рождения, Алекс в прошлые выходные повел их на ленч с Лорной. Лорна, видно способная с подозрительной легкостью переходить из крайности в крайность, превращаясь из нацистского бонзы в лучшую подругу, изо дня в день ко мне приставала, расспрашивая, что надеть и о чем говорят восьмилетние девочки, которым вот-вот будет девять. Было искушение направить ее по ложному пути (животных не выносят, ненавидят, расскажи им, как сбила щенка; обожают истории о серийных убийцах, чем ужасней детали, тем лучше…). Впрочем, это было бы несправедливо по отношению к обожаемым мной близнецам, и я честно ответила, что они любят Барби, шмотки, собак и гимнастику. Конечно, это, в конце концов, не ракеты, а всего-навсего восьмилетние девочки, но Лорна смотрела на меня с такой благодарностью, словно я только что отдала ей последние двадцать пенсов. Тот факт, что я ее до такой степени осчастливила, слегка сбил меня с толку, и, чтобы тоже ее озадачить, я предупредила, что они абсолютно одинаковые, но их ни в коем случае нельзя путать. Она снова нервно и непонятливо захлопала глазами. На самом деле на пятой минуте знакомства их никогда уже не перепутаешь. Никола живая, самоуверенная, Натали тихая, замкнутая. Вдобавок у Натали волосы едва до плеч, а у Никола каскадом падают на спину. Обе в высшей степени самостоятельные, в самом раннем возрасте заявили, что не намерены одинаково одеваться и стричься. Этой информацией я не стала делиться. Пускай Лорна денек-другой попотеет.
Изабелл, наслушавшись рассказов за долгие годы, тоже должна была встретиться с Лорной впервые — ей предстояло отвезти девочек в экспресс-пиццерию в Излингтоне.
— Только не вспоминай про фасоль, — предупредила я, когда она звякнула с дороги.
— Если честно, — сказала она, — я думала, что совершаю высокий моральный подвиг, пригласив ее на праздник, а на самом деле не уверена, что готова увидеть Алекса с другой женщиной.
Стремление принимать взвешенные решения, достойные взрослого человека, абсолютно типично для Изабелл. Знаю, она до смерти ломала голову, приглашать Лорну или не приглашать, и в конце концов победили ее всегдашние благородство и щедрость. С ее точки зрения, дурное поведение Алекса не причина для нецивилизованного отношения к Лорне. Если бы дело касалось меня, я сказала бы Алексу, что новую любовницу он может привести исключительно через мой труп или, еще лучше, через ее труп. При этом, вероятно, Иза отвела бы меня в сторонку, успокоила и напомнила, что единственное, о чем следует думать и любой ценой беречь, — чувство собственного достоинства. Поэтому я именно к ней обращаюсь, впадая в иррациональное раздражение по тому или иному поводу. Изабелл — голос моего рассудка.
Даже не знаю, что ей сказать. Даже не представляю, что чувствуешь при виде собственного мужа с другой женщиной. Знать — одно дело, а видеть — другое.
— Конечно, тяжело будет, — сказала я. — Но ты правильно сделала.
Не совсем верю собственным словам, хотя они прозвучали разумно.
— Вдобавок это Лорна, — добавила я. — По крайней мере, ты рядом с ней не почувствуешь себя ущербной.
— Ребекка!.. — упрекнула меня Изабелл, но я слышала, что она улыбнулась.
— По-моему, ей не мешает поесть, — первое, что мне сказала потом Изабелл.
— Говори, — потребовала я. — Что еще?
— Ну, вполне милая. Возможно, слишком цепляется за Алекса.
— Уверенности не чувствует, — заявила я. — И поэтому нервничает.
— Может, мы должны ее пожалеть? — спросила Изабелл.
— Никто из нас не чувствует уверенности, — фыркнула я, и она рассмеялась.
По ее словам, Лорна сильно старалась подружиться с девочками, за что Иза ей благодарна, хотя Никола впоследствии заметила, что она слишком «шумная», а Натали пожаловалась, что она говорит «слишком много».
— Думаешь, Алекс с ней счастлив? — спросила Изабелл.
Я отмахнулась.
— Они вполне достойны друг друга.
В понедельник Лорна без конца трещала «Никола такая», а «Натали этакая», будто все они втроем одноклассницы и только что объявили себя ближайшими подружками. Я предоставила ей болтать, не получая при этом приказов и распоряжений. Со временем отключилась, чувствуя себя вполне прилично, как в добрые старые времена, когда она непрерывно рассказывала о себе, а я игнорировала.
Уильям волновался перед празднеством до невозможности, к среде уже выбрал костюм пажа, приготовленный к прошлогодней свадьбе его дяди, вместе с довольно щегольской рубашкой с оборками, которую однажды выклянчил у нас к отпуску с помощью грубого шантажа. Решил надеть ее с синим галстуком.
— Ты не хочешь одеться попроще? — спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ. — Возможно, придется за девочками ухаживать. Как насчет спортивного костюма?
Да ведь праздник, — веско объяснил он, обращаясь ко мне, как к слегка слабоумной. Понятно, представляет себя с бокалом коктейля в одной руке и с сигарой в другой, утонченно обхаживая Никола или Натали, смотря кто его в данный момент привлекает.
— Ну, твое дело. Я просто заметила.
Уильям страшно нервничал из-за подарков, располагая бюджетом в два с половиной фунта для каждой именинницы, и презентом хотел показать, что понимает и ценит их индивидуальность. В конце концов остановился на заколке для волос для Никола и на каталоге жуков для Натали.
— Она жуков любит? — удивилась я. Трудно представить.
— Конечно, поэтому я и купил эту книжку, — подтвердил он, вздохнув над моей глупостью. Из такого выбора ясно, что сейчас Натали для него первый номер.
Зое позволено привести школьную подружку: девочек огорчило бы ее отсутствие, а она, насколько мне известно, считала бы унизительным слишком долгое пребывание среди восьми- и девятилетних детишек. Я ее улестила, предложив вместе с подругой Керри уйти в комнату Изабелл, поиграть в компьютерные игры, пока не разрежут торт и не запоют «С днем рожденья». Она напомнила, что я в большом долгу перед ней за само согласие явиться.
Из взрослых должны присутствовать только я и Дэниел, Алекс и Изабелл. И Лорна. Остальные родители будут заскакивать и выскакивать в течение дня, когда смогут свалить на кого-то других своих детей. Я всегда с нетерпением жду дня рождения близнецов. Люблю детские праздники. В любом случае те, на которых присутствуют знакомые дети. Однако в этот раз над собравшейся компанией нависнет мрачная туча. Костлявая, болтливая, грызущая семечки черная туча. Ладно, я и не претендую, будто удачно подыскиваю сравнения.
Неделя перед великим днем прошла, можно сказать, без событий. Я держала язык за зубами, Лорна занималась своими делами, не командуя и не донимая меня. Новый кабинет почти готов, виден свет в конце туннеля. Оставшись однажды наедине с Мелани, я набралась мужества и спросила, что ждет нас в дальнейшем. Произойдут перемены, мне надо заранее к ним приготовиться. Кто знает, вдруг на прежнее место Лорны придет другой ассистент, с которым нам удастся раз навсегда полностью распределить обязанности. Я могу работать с Джошуа и Мелани, новичок пусть работает с Лорной. Тогда мне больше не придется иметь с ней дело. Может быть, вместо нее возьмут человека, который мне понравится, и мы станем союзниками.
— Да-да-да, непременно обсудим, — пробормотала Мелани, когда я ее достала, и сразу бросилась к телефону, я подумала: «Разве сейчас нельзя?»
И поэтому разработала план. Работы у меня фактически невпроворот. Необходимо кого-нибудь взять вместо Лорны. Если ее не заменят, то я не останусь — слишком уж много дел и не хочется тратить время на поиски способов уклонения от непосредственных распоряжений Лорны в ее новом качестве. Вредно для здоровья. Если не сумею ужиться с тем, кто займет ее старое место, то тоже уйду. И посмотрим, что выйдет. Если бы я верила в исполнение новогодних желаний, во что я не верю, загадала бы в этом году решимость на перемены. Честно сказать, загадываю это желание каждый декабрь, а первого января забываю. Возможно, грядет первая перемена, на которую я решусь, не забыв о загаданном. Хотя зачем ждать января? Начнем немедленно. Раз уж ко мне никто не прислушивается, обращусь прямо к персоне, которую слушают.
— Тебе необходим ассистент, — указала я Лорне, когда та с недовольным ворчанием готовила себе кофе. — То есть я помогу по возможности (именно!), уж больно завалена собственными делами, поручениями Мелани и Джошуа. Ни секунды свободной.
Она подозрительно покосилась, не увидела в сказанном никакого подвоха, успокоилась и кивнула:
— Знаю. Мне уже обещали кого-нибудь взять, только, видно, забыли.
— Ну, еще раз напомни, — подсказала я. — В конце концов, ты агент, тебе надо заниматься клиентами, а не торчать за компьютером.
Все шесть ее клиентов сидят без оплачиваемой работы. Непонятно, зачем вообще ей компьютер. Тем не менее она клюнула, как я и думала.
— Ты права.
— Я хочу сказать, это несправедливо, — добавила я, еще чуть-чуть ее взвинчивая. — Не знаю, чего от тебя ждут без помощника.
— Да, и выглядит не совсем хорошо, — согласилась она. — Если кто-нибудь спросит про моего ассистента, придется ответить, что у меня его нет!
— Вот именно, — подтвердила я.
И вскоре увидела объявление в «Ивнинг стандарт». Театрально-литературному агентству требуется помощник по общим вопросам. По-моему, надо было бы добавить: «…способный выслушивать полный бред по восемь с половиной часов каждый день», но хочется привлечь побольше претендентов. Полагаю, при нынешней безработице нас завалят предложениями, хотя о жалованье в объявлении ничего не сказано, а ведь это как минимум важно. Мелани с Джошуа будут искать человека, который полюбит работу, как мы с Лорной. Найдет в ней призвание.
Сдвинув дело с места, я лучше себя чувствую. Так или иначе, все устроится. Мне поручат отбирать кандидатов, готовить анкеты для собеседования, поэтому наверняка можно будет избавиться от потенциальных чудовищ, предварительно задавая по телефону следующие вопросы:
— Нет ли у вас привычки постоянно болтать, даже когда сказать нечего?
— Не страдаете ли начальственным комплексом?
— Не стараетесь ли вступить в близкие отношения с каждым мужчиной, даже если он вам совсем не подходит?
— Любите ли сельдерей, листовой салат, семечки?
— Вообще что-нибудь едите?
Не могу дождаться.
В воскресенье я пришла к Изе рано. Алекс повез девочек в «Гэп Кидс» покупать наряды ко дню рождения и подарки, а мы с ней в их отсутствие готовили и украшали пиццу и пирожные. Как в старые времена, только сердце Изабелл разбито, а ее муж собирается явиться на праздник с новой подружкой.
Впервые после разрыва я видела Алекса и Изабелл вместе, хотя они, конечно, встречаются регулярно, общаясь с детьми. Она явно нервничала, стараясь продемонстрировать, что абсолютно к нему охладела, однако выходило неубедительно. Алекса ее присутствие не смущало. Выглядит хорошо. Спокоен. Я вдруг задумалась, на что он живет? Неужели Иза до сих пор выплачивает ипотеку и снабжает его карманными деньгами? Платит за квартиру? Или Алекса содержит Лорна? Может, этим его и удерживает. Сам никаких денег не зарабатывает, говорить даже нечего. Хорошо, что уехал с девчонками. В последнее время мне его общество совершенно не нравится. Накопилось слишком много поводов для скандала.
— Похоже, у вас с ним наладились отношения, — обратилась я к Изе после ухода Алекса.
— Да, — кивнула она. — Наконец прекратил препираться со мной.
— Может быть, скоро двинется дальше от промежуточной женщины? — Я с натугой усмехнулась.
— Знаешь, он выглядит счастливым. Это гораздо лучше для девочек. Лорна вовсе не обязана нравиться мне.
Верить ей или нет, непонятно.
— Лучше бы он выбрал не мою коллегу. И к тому же не полную суку.
Иза сообщила, что вскоре будет искать жилье поменьше, продав дом и поделив деньги с Алексом. Я с грустью огляделась — сколько вместе пережито в этом доме… Родовые схватки у Изабелл начались на этой самой кухне, где мы вчетвером ужинали и втроем поспешили на помощь. Я сидела возле нее на полу, засекая время между потугами, Алекс бегал вокруг, словно петух с отрубленной головой, Дэн прятался в гостиной.
— Стыд и позор, — пробормотала я, зная, что Иза меня понимает.
— Действительно, — подтвердила она, преувеличенно сосредоточившись на последних штрихах на крошечном пирожном. — Но надо быть практичными. Это всего только дом.
— А на что живет Алекс? — осторожно спросила я. — В смысле денег?
— Не спрашивай, — вздохнула она, из чего стало ясно, что Изабелл по-прежнему его обеспечивает.
Алекс слишком быстро вернулся с девочками и с Лорной на прицепе. Потом явился Дэн с двумя нашими чадами и с Керри, одноклассницей Зои, и я не успела опомниться, как восемнадцать дьяволят восьми-девяти лет превратили весь дом в настоящий вертеп. Обычно на таких вакханалиях взрослые по очереди сидят внизу в маленькой комнатке с телевизором, пьют вино с содовой, слабое пиво, а дети оккупируют гостиную, занимаются своими детскими делами под нестрогим надзором одного родителя. На сей раз поднялась такая круговерть, что мне с Изабелл пришлось постоянно присутствовать среди детей, а Алекс с Дэном то и дело заглядывали, осведомляясь, что происходит. Я со смертельным ужасом дожидалась, когда малолетние гости уйдут по домам и мы все завалимся в спальню, где обычно оттягиваемся до упада. В этом году подобная перспектива как-то не привлекает.
В какой-то момент Лорна оставила Алекса с Дэном и присоединилась к нам. Шаг такой неуместный, хоть и сделанный из лучших побуждений, что я даже не знала, как быть и что делать. Собиралась сказать ей, чтобы ушла, оставила нас в покое, однако не хотелось, чтобы дети почуяли неладное, и поэтому принесла себя в жертву, держа ее подальше от Изабелл, и около часа — истинное достижение! — выслушивала рассуждения о том, как Натали похожа на саму Лорну в детстве, а у Никола роскошные волосы, а Уильям вылитая копия Дэна.
Визгливая компания попеременно третировала Уильяма, единственного мальчишку, то как любимого щенка или котенка, то как презренного парию. Все равно что наблюдать за микрокосмом бунтующей толпы. Со стороны никогда не поймешь, из-за чего внезапно меняется настроение — будто каждый одновременно получает приказ. Приливы и отливы совсем сбили с толку бедного мальчика, но он мужественно держался, словно зная, что наступят лучшие времена. Я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься к нему на помощь. К половине восьмого, когда первые родители приехали за детьми, он побывал слугой, псом, конем, младенцем в пеленках, пажом на многочисленных игрушечных свадьбах. Зою с Керри вообще не видно — наверняка прячутся в гостевой комнате. Нечего было надеяться, что они продержатся весь праздник. Ни у кого сил не хватит.
Тишина настала внезапно. Последней ушла Керри, пообещав Зое отправить на телефон сообщение сразу, как придет домой. Непонятно, о чем они еще не договорили. Наши дети останутся здесь ночевать, как всегда в таких случаях, и, пока обессилевшие близнецы отказывались принимать ванну, Уильям с Зоей отправились в комнату с телевизором, взяв с собой коку и сандвичи, дав обещание, что он отправится спать через час, а она через два. Мы впятером ввалились в гостиную, рухнули на диван, временно прекратив вражду из-за полной усталости. Лорна, конечно, принялась поддерживать светскую беседу:
— Просто удивительно, какие Никола и Натали разные, то есть я говорю Никола, что когда она вырастет, то должна стать журналисткой, знаете, потому что прекрасно рассказывает истории, а она говорит, что за глупости, журналисткой будет Натали, а я хочу быть медсестрой, а…
Изабелл неожиданно встала:
— Может, вызвать такси?
— Нет. — Я дернула ее за руку, усадила на место. — Мы еще немного посидим. — Подразумевалось, что уйти должны Алекс и Лорна. Конечно, если хоть что-нибудь понимают. Впрочем, они ничего не поняли.
— Может, выпьем? — предложила Лорна, не ощущая возникшей напряженности. — Кому чего налить?
Мы с Изабелл на нее вытаращились с открытым ртом. Она по-хозяйски собрала бокалы.
— Не надо, — сказала Изабелл, возвращаясь к жизни. — Спасибо. Я сама, — добавила она, стараясь проявить любезность. Непонятно зачем. Даже если Лорна в самом деле хотела помочь, хоть это и неуместно, она все же на редкость бестактна. Заполучила мужа Изабелл и ведет себя так, как будто заодно завладела и домом. По крайней мере, мне так показалось.
— Я помогу, — обратилась я к Изабелл, практически вырвав бокалы у Лорны.
Дэн устроился удобно и надолго.
— Давайте напьемся до чертиков, — предложил он.
Оглядываясь назад, приходится признать, что эта мысль была не самой удачной.
Итак, вот что я помню. Утром проснулась в собственной постели, не совсем понимая, как в ней оказалась. Голова раскалывается, тошнит, вспоминается что-то плохое — туманно, неточно. Первой возникает мысль о Дэне. Ох, боже, пожалуйста, только не ссора с Дэном! Иногда в пьяном виде я злюсь без всякой разумной причины на его спокойствие и миролюбие, на непреклонное нежелание поддаваться на провокации. Оглядываюсь — никаких следов, но постель рядом смята, значит, спали вместе, это добрый знак. Перевернувшись со стоном, бросила взгляд на часы. Восемь сорок пять. Сегодня понедельник? Необходимо идти на работу? Попыталась сесть — тело не отзывается, не вступает в игру, не принимает мяч. Страшно шевельнуться, чтобы не стошнило. Взглянув вниз, увидела тазик за спинкой кровати, наполненный невесть чем, видимо выплеснувшимся из меня.
К счастью, когда из глаз брызнули слезы отчаяния, вошел Дэн, одетый, готовый к уходу, больше того, глядящий на меня не с отвращением, а с улыбкой.
— Как себя чувствуешь? — спросил он, присев на краешек кровати.
— Ох, боже… Что случилось? Чего я наделала?
— Не помнишь?
Мне стало еще хуже. Значит, есть что вспомнить.
Я качнула головой, и даже от этого легкого движения все вокруг закружилось.
— Мы с тобой поругались? Я с тобой поссорилась?
Дэн погладил меня по голове:
— Нет, конечно.
— А что же?
И тут меня переехал десятитонный грузовик.
— Ох, боже, — охнула я. — Лорна…
— Да, — подтвердил Дэн, — Лорна. Впрочем, не стоит чересчур расстраиваться. Она тоже была пьяна. Как и все. Может быть, даже не вспомнит.
Он явно не знает Лорну.
— Ты ведь помнишь, — пробормотала я.
— Я бросил пить раньше всех, зная, что кто-то должен быть в состоянии вызвать такси.
— Расскажи, что я сделала.
Он меня поцеловал.
— Надо спешить, а то опоздаю.
— Ну, в общих чертах.
— По-моему, просто выложила все, что о ней думаешь. То, что мне о ней говорила, но сознательно вряд ли осмелилась бы сказать ей в глаза…
Мне никогда еще так плохо не было.
— Что я говорила?
— Что она связалась с Алексом от отчаяния, не имея под рукой другого, что она попросту невыносима…
— Ох, боже, хватит. Больше не надо. Господи… — повторила я и зарылась в подушку лицом.
Потом вспомнила:
— А что делал Алекс?
— Скажем, я на время убрал его со сцены, — объяснил Дэн. Хорошо бы, чтобы это была шутка, но, видимо, нет. — Теперь уж ничего не поделаешь, нечего себя казнить, — сказал он и украдкой взглянул на часы.
— Ладно, — вздохнула я, — иди на работу.
— У меня встреча назначена на девять сорок пять. Иначе я бы…
— Да ничего. Со мной все в порядке.
Абсолютно понятно одно — нельзя позвонить и сказаться больной. В мое отсутствие на звонок ответит Лорна, которая, разумеется, знает, что я не больна. Ну, больна, но нетгак, чтобы иметь основание для прогула. Да и что сказать, когда она возьмет трубку?
После ухода Дэна я с трудом вылезла из постели, постояла под душем, даже не потрудившись как следует вымыться. Если выйти через десять минут, опоздаю всего на четверть часа. Толку от меня не будет, наверняка несет перегаром, из-под кожи водка сочится, но хотя бы я буду на месте. В подземке решу, как держаться в сложившейся ситуации.
Следует признать, что я действительно страшно переживаю. При всех своих выпадах против Лорны знаю, что она подобного оскорбления не заслуживает. Никто не заслуживает. Я никогда себя не причисляла к людям, которые уверены в своем праве говорить другим то, что о них думают. И даже видят в этом некое достоинство — «по крайней мере, я честен», — тогда как на самом деле это попросту хамство. Сама я ни за что не пожелала бы, чтобы кто-нибудь со мной обошелся так, почему же себе позволяю? Я не выношу грубиянов и никогда никого не хотела расстраивать и обижать. Единственное, что можно сделать в данной ситуации, — сразу же по пришествии в офис принести Лорне искренние и горячие извинения. Растолковать, что дело не в ней, а во мне — ведь у меня распалась надежная маленькая семья. Униженно пасть ниц. Пусть она мне не нравится, но я честно хочу исправить причиненное зло. Потом надо обдумать примирительный звонок Алексу. Попросить прощения у Изабелл за испорченный вечер. Поочередно, шаг за шагом.
По пути на работу мелькают обратные кадры: плачущая Лорна, перекошенная от злости физиономия Алекса, Изабелл тихонько меня успокаивает, отправляет домой, благослови ее Бог… Слышу собственный голос, оповещающий Лорну, что у нее расстроено пищеварение и аппетит, что она нуждается в помощи психиатра… Я остановила прокрутку, сосредоточилась на своем самочувствии, что оказалось не так уж и трудно, учитывая тошноту и вагонную тряску. Не сдержала отрыжку, прикрыв рот ладонью, но сидевший рядом неотесанный парень пересел на другое место и многозначительно посмотрел на женщин, сидевших напротив.
Не успев даже поставить сумку, я выпалила:
— Лорна, я страшно перед тобой виновата.
Она бросила на меня взгляд, который заморозил бы воду, и промолчала.
— Я была пьяная. Я идиотка. Сама не знала, что несу. Ничего подобного не думаю. Правда.
Она не проронила ни слова, а я не могла уже остановиться.
— Теперь понимаю. Видно, испугалась, что ты войдешь в наш маленький кружок. Побоялась, что все навсегда переменится, тогда как я страшно боюсь перемен. Смешно, конечно. Это меня не оправдывает, но, возможно, хоть чуточку объясняет.
Никакой реакции.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь. Не могу взять свои слова обратно, но поверь, я очень сожалею. Пожалуйста, скажи, что ты меня прощаешь.
Наконец, Лорна открыла рот:
— Я занята, Ребекка. Вообще не хочу тебя слушать.
— Должна выслушать, — настаивала я. — Надо разобраться немедленно. Я не смогу прожить день под тучей, которую сама подвесила над своей головой.
— Неужели я тебе что-то должна? — прищурилась она.
— Я и не говорю, что должна. Просто прошу, пожалуйста. Мне действительно плохо. Прими извинения и давай дальше жить.
— Знаешь, от тебя жутко воняет, — фыркнула Лорна, вставая и направляясь на кухню. — Ради бога, не попадайся на глаза клиентам в таком виде.
Может, поползти за ней на четвереньках, побивая себя палкой, но, как всегда, в неподходящий момент из кабинета вышмыгнул Джошуа.
— Доброе утро, — поздоровался он по пути за кофе. — Ну, как вы сегодня?
— К несчастью, с похмелья, — призналась я слабым голосом. Даже не стоит пытаться скрывать этот факт.
— «Собачий хвост»[6] поможет, — бросил он на ходу, не замедляя шага. Входя на кухню, крикнул Лорне:
— Доброе утро! — после чего она плотно захлопнула дверь, и я знала: сейчас речь пойдет обо мне.
Физическое похмелье уступало место моральному, отчего стало в десять раз тяжелее. Я дурная. Знаю, как только чуточку переберу с выпивкой, начинаю выпендриваться, действую смело и жестко, будто мне абсолютно плевать, что обо мне подумают окружающие. Знаю, что на другой день обязательно буду стыдиться и переживать всей душой. Для пьянства я уже слишком старая. И все-таки позволяю себе. Выпиваю один бокал, за ним другой, даже в компании с теми, кого втайне мечтаю поставить на место. Зная, что будет плохо, опрокидываю третий бокал. Неожиданно преисполняюсь уверенности. Перевозбудившись от собственных сказочно быстрых речей, ошеломляя присутствующих дерзкой прямотой, превращаю своих недругов в полный нуль. Обычно удается выйти сухой из воды, потому что комичность пересиливает грубость, проводит четкую границу — как я уже говорила, мне не свойственна прирожденная злобность. С другой стороны, я еще ни к кому не испытывала таких чувств, как к Лорне. Это была глупость. Ребячество. Вместо меня на минуточку вылезла та, которая, как правило, прячется в темноте.
Лорна заставила меня страдать целый день. Кто ее упрекнет? Каждый раз, встречаясь с ней взглядом, чего она старается избегать, посылаю слабую улыбку. В какой-то момент она позвонила Алексу, заговорила с ним обо мне так, будто меня здесь нет. Театральный шепот подразумевает, что я не слышу, хотя просто могла бы куда-нибудь выйти с мобильником.
— Ну, мне обидно, Алекс! То есть кому приятно слышать о себе такое?
Я склонилась над бумагами, прикидываясь глухой.
— Нет-нет-нет, — продолжала она, — со временем мне станет лучше, уверена. Знаешь, какая у меня тонкая кожа!
Не считая себя обязанной подвергаться пытке, я сама вышла и пять минут просидела в женском туалете. Там решила, что не мешает поплакать. Я несчастна, больна, ненавижу себя. Нельзя в таком состоянии возвращаться домой. Оставшись в нем, я не засну, утащу его за собой в другой день, завтра будет еще трудней помириться — неприязнь Лорны лишь укрепится. Необходимо разрешить ситуацию. Как бы ни был прекрасен мир, в котором мы с Лорной не встретились бы до конца жизни, я живу в другом. Она моя начальница, подруга лучшего друга моего мужа. Даже если б мне не было так плохо, все равно следует разобраться. Единственное, что можно придумать, — дождаться конца рабочего дня, надеясь, что Мелани с Джошуа уйдут раньше Лорны, и тогда уж молить о прощении. Загнать ее в угол, где не перед кем разыгрывать трагедию, воззвать к лучшим качествам. Если они у нее есть. Впрочем, у меня нет выбора.
День тянулся очень долго. Каждый раз, когда Лорна вставала, я пугалась, что она наденет пальто и уйдет. Сидела, склонив голову, стараясь не осложнять положение дел, прежде чем его удастся поправить. В свое время Джошуа и Мелани направились к выходу, Лорна схватила сумочку, не желая остаться наедине со мной ни на секунду, но, прежде чем закинула ремешок на плечо, я шагнула к двери на случай, если она совершит рывок, вполне решившись при этом перехватить ее приемом регбиста.
— Лорна, можно поговорить?
— Я опаздываю, — буркнула она, сунув руку в рукав пальто. — В любом случае нам, по-моему, не о чем разговаривать.
— Всего одну минуточку. Выслушай меня, пожалуйста. Я могу только просить прощения. Признаю свою вину. Честно, на сто процентов раскаиваюсь в своем поведении. Не могу даже выразить, как виновата и как не права. И нисколько не жду от тебя заверений, будто все забыто и в полном порядке. Знаю, мы никогда не станем близкими подругами. Только, может быть, попытаемся дальше жить мирно? Вернемся к прежним отношениям?
Лорна постояла, с негодованием на меня глядя.
— Что? После того как ты влезла в мою электронную почту, а потом выложила подробности своим приятелям?
Я до того опешила, что не нашла слов для ответа.
— Алекс ночью мне все рассказал, — бросила она на стол козырную карту. — Я всегда знала, что ты сука, но считала по крайней мере профессионалкой.
— Я… — Пар вышел из меня очень быстро. Фактически нечего сказать в свое оправдание. Спасибо, Алекс. По крайней мере, теперь мне известно, кому ты действительно верен. Словно кто-то еще сомневается, что не мне.
— По правде сказать, Алекс много о тебе рассказывал. Например, что ты возненавидишь любую, с кем он встречается, потому что нисколько не интересуешься его счастьем, только пытаешься сохранить милую твоему сердцу четверку. Об одной себе беспокоишься.
Я разозлилась, но виду не показала. Отчасти потому, что не видела в том никакой пользы, отчасти для того, чтобы Лорна не подумала, будто задела больной нерв. Хоть, конечно, задела. Я постаралась отнестись к декларации легкомысленно, притворно фыркнула:
— Это просто смешно.
Лорна пропустила замечание мимо ушей.
— Еще Алекс говорит, что Изабелл тебя всегда считала чересчур назойливой. Ты вечно хотела делать все вчетвером и насильно их к этому принуждала. Алекс говорит, это один из немногих вопросов, по которому он под конец с Изабелл согласился.
Она помолчала, чтобы я хорошенько почувствовала вонзившуюся стрелу, и если сочла попадание точным, то не ошиблась. Я старалась уверить себя, что она просто врет, хочет сделать мне больно, или Алекс скормил Лорне то, что ей было приятно услышать, но все это лежит в пределах вероятности. Теперь вижу: почти каждый раз, когда Алекс, Изабелл, даже Дэн предлагали пригласить такого-то и такого-то на день рождения или просто в паб вечерком, именно я говорила: «Нет, одним нам будет веселее». На глаза выступили теплые слезы, которые я безуспешно пыталась сдержать: одна вырвалась и предательски потекла по щеке. Я качнула головой, чтобы ее стряхнуть, надеясь, что Лорна не заметит, и поймала на ее губах усмешку. Значит, поняла, что достала меня. В план это не входило.
— Понимаешь, Ребекка, ничто не вечно. Отношения и симпатии меняются. Дружбу надо заслуживать. Не стоит надеяться навсегда сохранить близкие отношения, несмотря ни на что. Особенно если не уважаешь решений друзей. Ты заставила Алекса выбирать между тобой, его подругой, и мной, любимой женщиной. Знаешь, Алекс говорит, что о выборе даже вопрос не стоял.
Она снова схватила сумочку перед триумфальным уходом. Я не находила слов, пришибленная ее откровениями, на что Лорна, по-моему, и рассчитывала, расплачиваясь за мое вчерашнее хамство. Вполне понятно. Но и я, оскорбленная, не удержалась от ответного удара.
— Лорна… — говорю, толком не понимая, что скажу дальше. — Алекс… — Сделала паузу, помня, что в любом случае ситуацию надо исправить. — Просто… все не совсем так, как кажется. Не верь каждому его слову, ясно?
Лорна хмыкнула:
— Теперь мы с Алексом вместе, нравится это тебе или нет.
— Меня совсем не касается, с кем общается Алекс, — говорю я, стараясь вернуться к сути дела. — Но раз уж нам с тобой предстоит много времени проводить вместе, то, может быть, лучше поддерживать дружеские отношения.
— Ребекка, мы с тобой никогда не подружимся, — презрительно вздохнула она. — Но поскольку Дэниел останется лучшим другом Алекса, нам придется встречаться, даже если бы мы не работали вместе. Я никогда не помешаю дружбе Алекса с Дэном, — заявила Лорна, намекая, что вполне способна помешать его дружбе со мной, как будто она до сих пор продолжается.
— Ладно. — Пришлось отступиться. — Я пыталась, правда?
Правда. Старалась загладить свои прегрешения, а Лорна не позволила. Ничего больше сделать нельзя, остается только угождать, покоряться, убивая ее послушанием и добротой.
— Алекс прав, — провозгласила она, когда я надевала пальто. — У тебя проблемы с самооценкой.
Я застыла на месте.
— Прости, не поняла…
— Алекс говорит, ты никогда не чувствуешь уверенности. Алекс говорит, поэтому и набрасываешься на людей. Считаешь это смешным и забавным, только больше никто так не думает. Все просто смущены, огорошены. Алекс говорит, что буквально не может находиться рядом с тобой, когда ты напьешься.
Так. Благие намерения испарились.
— Да? А больше Алекс ничего не говорит? — От обороны перехожу к нападению, из атакуемого превращаюсь в агрессора.
Лорна нервно сморгнула, как очнувшаяся от зимней спячки медведица, но припомнила, что все карты у нее в руках, по крайней мере по ее мнению.
— Говорит. Алекс говорит, что ему жалко Дэна, запертого в маленьком мирке, потому что ты не допускаешь ничего нового, никаких новых знакомств…
Дальше уже не слышу, пораженная масштабом предательства, хлесткой пощечиной от человека, которого считала членом своей семьи. Ладно, допустим, Лорна преувеличивает, приукрашивает, чтобы больнее обидеть, но в глубине души я не сомневаюсь, что смысл действительно вложен Алексом. Неужели я его до такой степени разозлила отказом? Не придумаю другой причины, по которой ему захотелось бы так жестоко меня наказать. Очень хочется разом стереть победоносную ухмылку с физиономии Лорны. Забыв о попытках примирения, я намерилась ранить ее точно так, как она меня ранила. Если хочет играть в грязные игры, я тоже могу. И начала, не успев спохватиться, хотя тоненький голосок в подсознании советовал остановиться. Не надо. Не говори.
— Речь идет о том самом Алексе, который мне без конца в любви признавался?
Я помолчала и сделала шаг назад, с удовольствием видя, что привлекла безраздельное внимание. Лорна слегка презрительно хмыкнула, хоть без особой уверенности. Надо, чтобы она хорошо поняла.
— О том самом Алексе, который клянется мне в вечной любви? Который повторял клятвы в тот самый день, когда впервые тебя пригласил на свидание? Фактически звонил тебе приблизительно через час после того, как я снова отвергла его домогательства. После того, как я объявила, что он меня не привлекает, у него нет ни единого шанса, поэтому пусть оставит меня в покое, пожалуйста. Любопытное совпадение, правда?
Лорна смотрела на меня с разинутым ртом, стараясь разобраться, блеф это или нет. Будем надеяться, она в себе не уверена так же, как я, хотя лучше это скрывает.
— Ты вообще никогда не задумывалась, почему он тебе позвонил ни с того ни с сего? Не увидела ничего странного в том, что вы общаетесь всего два месяца, а он тебе уже в любви объяснился? Или действительно веришь в свою неотразимость?
Лорна покраснела, проскрежетала сквозь зубы:
— До чего же ты жалкая тварь!
— Правда? — переспросила я, обнадеженная победой.
— Можно подумать, Алекс когда-нибудь мог влюбиться в тебя, — добавила она, смерив меня взглядом.
— Почему бы тебе у него не спросить?
Больше сказать нечего, поэтому я схватила сумку и выскочила из приемной.
— Знаешь что? — крикнула Лорна мне вслед. — На самом деле у тебя жуткий комплекс из-за внешности! Вот в чем реальная проблема! Ты толстая и некрасивая и никак не смиришься с тем фактом, что я не такая!
Последние слова буквально провизжала, чтобы я слышала каждое слово. Конечно, я все слышала. Слышала и Мэри, стоявшая на лестнице под дверью.
— Ой, — выдохнула она. — Я…
— Агент там, — бросила я, кивая назад на приемную.
— Я просто… хотела с ней выпить, поболтать, и все.
Видно, Лорна забыла о назначенной встрече с одной из немногих клиенток, стараясь пораньше удрать от меня.
— Заходите, — предложила я. Хотела добавить что-нибудь вроде «Мы только что вместе читали новую пьесу», — хоть как-нибудь объяснив крики и оскорбления, которые только что слышала Мэри, но это прозвучало бы слабовато и лживо. Кроме того, не стоит снимать Лорну с крючка. Раз уж она агент, пусть сама растолкует собственной клиентке, почему кричала коллеге: «Ты толстая и некрасивая!» Своей подчиненной, ни много ни мало.
По пути к дому по линии Пиккадилли я понемножечку начала понимать, что наделала. Сорвала зло на Лорне — не страшно. Сама на скандал напросилась. Я изо всех сил старалась выпросить прощение, она не приняла извинений. Насмехалась надо мной, провоцировала. Честно сказать, надо быть суперменом, чтобы не попасться на удочку. Только следовало держать при себе признание Алекса в любви ко мне, никому не рассказывать, если уж я решила не посвящать в дело Дэна. В данный момент не столь опасна реакция Лорны на полученную информацию, как реакция Дэна, если информация дойдет до него. Решив от всех скрыть признания Алекса — который тем самым предал лучшего друга, — я должна была твердо придерживаться собственного решения. Одно дело — своевременно не довериться Дэну. А когда он узнает о произошедшем через несколько месяцев, после того как я кому-то проболталась, — другое. Что дальше делать? Прийти сейчас домой и сразу все выложить? «Да, кстати, совсем забыла: месяца два назад Алекс мне в любви признался. Потребовал, чтобы я тебя бросила. Не знаю, почему раньше не сообщила. Видно, из головы вылетело». Разумеется, Дэн пожелает узнать, почему я не рассказала тогда же. Подумает, будто мы с Алексом тайно шкодничаем у него за спиной. Предательство друга убьет его. Дэн связан с ним даже прочней, чем со мной. Эта связь нерушима. По крайней мере, по его убеждению. Я ее разрывать не должна.
Кроме меня, кто может донести? Естественно, Лорна пойдет прямо к Алексу, предъявит обвинение. Алекс же всеми силами постарается, чтобы Дэн ничего не узнал. Думаю, Лорна будет разрываться между стремлением причинить мне боль и опасением разгласить сведения, которые, в конечном счете, выставят ее саму в невыгодном свете.
Доехав до станции «Каледониен-роуд», я решила надеяться на удачу. Если Лорна так одержима жаждой мести, что готова нанести удар Дэну, который всегда был с ней добр и любезен, то я попросту расскажу ему правду. Сплавлю Алекса вниз по реке, потому что действительно больше не понимаю, зачем мне его выгораживать. Он подвел меня самым чудовищным и подлым образом. Если когда-нибудь мы и были столь близкими друзьями, как я думала, то теперь определенно ими не являемся.
Придя домой несколько позже обычного, я увидела Дэна, который с большим удовольствием наблюдал за детьми, делавшими уроки. Как обычно, он позволил при этом включить телевизор, даже зная, что я этого не одобряю. Впрочем, не стоит обращать внимание. На меня нахлынула такая волна любви к своей маленькой семейке, что я чуть не растрогалась. Обхватила Дэна со спины, пять-шесть раз подряд поцеловала в макушку.
— За что это? — полюбопытствовал он.
— Ни за что, — ответила я, не выпуская его из объятий.
На следующее утро в конторе царит сверхъестественная тишина. Не пойму, чего я ожидала. Что Лорна бешено кинется на меня с ножницами в руках или Джошуа вызовет в кабинет и объявит, что на сей раз я действительно переступила границу? С виду все нормально. Глаза у Лорны красноватые, будто она не выспалась, мы ходим по приемной, не заговаривая и даже не встречаясь взглядами, что меня вполне устраивает.
Настал великий день переезда в новый кабинет. Мелани, попросила меня помочь собрать вещи, я повиновалась и принялась как одержимая совать все в коробки. Чем скорей Лорна свалит, тем лучше. К ленчу она перебралась.
Сегодня отберу подходящие кандидатуры из претендентов, подавших заявки на место ассистента. Мне нужен союзник. Уже рассортировала бумаги, отбросив совсем безнадежных, но оставшаяся стопка все равно большая. Сидя в блаженном одиночестве, внимательно читаю, отыскивая знаковые подсказки. Самовлюбленные мигом отправляются в кучу отвергнутых. Слишком амбициозные тоже. Джошуа и Мелани требуется постоянный сотрудник, который охотно прослужит помощником как минимум три-четыре года, а не станет использовать нас как лестничную ступеньку на пути к крупным свершениям. Приходится постоянно напоминать себе, что кандидаты должны понравиться не только мне, но и Джошуа с Мелани. Нужен человек со светлой головой, трезво мыслящий, трудолюбивый, дружелюбный, готовый учиться, умеющий слушать, с индексом массы тела выше двадцати двух. К концу дня я выбрала пятерых и всех обзвонила, приглашая на собеседование.
По идее, сама предварительно с ними поговорю, формально объясняя принципы и детали (выполнение общих конторских обязанностей, телефонные звонки, обслуживание исключительно злой ведьмы в соседней комнате), а фактически, конечно, посмотрю, кто есть кто. Потом пошлю к Джошуа, Мелани и, естественно, к Лорне. По телефону все кандидаты говорят очень мило, и я на мгновение почувствовала себя виноватой, что кто-то будет обречен на сотрудничество с боссом из преисподней, но быстро избавилась от сожалений. Ушла вечером, полная оптимизма. Чего еще желать — мы с Лорной умудрились за весь день не обменяться ни единым словом, и агентство не развалилось, Джошуа с Мелани вообще ничего не заметили, все дела сделаны.
Отчаянно хочется знать, что было вчера вечером, поссорились ли Лорна с Алексом из-за взорванной мной бомбы, или мой выпад лишь подтвердил их право объединиться против меня, или ему удалось убедить ее, что я все выдумала, но спросить никогда не удастся.
Я совершенно забыла, что сегодня у Уильяма знаменательный день. Впервые с тех пор, как сын пошел в школу, он пригласил домой друга. Они с Сэмом занимались на кухне какими-то химическими экспериментами, а Зоя, взбешенная тем, что из школы ей пришлось идти с двумя придурками, по ее выражению, вместо одного, спряталась у себя в комнате, лихорадочно набирая тексты сообщений.
— Привет, — обратилась я к Сэму. — Я мама Уильяма.
— Приятно познакомиться, — сказал он, неловко протягивая окостеневшую руку, которую я пожала. Не зная, что еще сказать, ограничилась просьбой не устраивать слишком большой беспорядок и ушла, предоставив им портить прелестную столешницу из итальянского мрамора.
Лишенная детей и кухни, не имея возможности приготовить еду, я уселась в гостиной, поджидая Дэна. Не особо люблю оставаться одна, когда тяжело на душе. Есть у меня тенденция к мрачным мыслям, к разбору своих промахов и неудач, к размышлению о разнообразных событиях, способных подорвать мое зачарованное существование. К той минуте, как Дэн вошел в дверь, я безнадежно гадала, к какой катастрофе приведет стычка с Лорной.
— Ты сегодня с Алексом разговаривал? — спросила я максимально обыденным и беспечным тоном, заставив себя дождаться, пока Дэн переоденется и достанет из холодильника банку пива (в приоткрытую дверь кухни видны двое мальчишек, с головы до ног перепачканные чем-то вроде муки, и слышно, как что-то зловеще булькает в кастрюльке).
— Нет, — ответил он, щелчком открыл банку, закинул ноги на журнальный столик, взял газету и начал читать.
Значит, вот как. На данный момент.
Пару дней мы с Лорной провели в том же духе, отрицая не существующую между нами проблему, а само существование друг друга. Разговариваем, только когда я ее с кем-нибудь соединяю по телефону. Она говорит: «Алло», а я говорю: «Звонит такой-то». Даже не слушаю, хочет она отвечать или нет, прямо переключаю. Почти ее не вижу. Теперь, когда у нее собственный кабинет, она редко оттуда выходит, разве что к Джошуа, к Мелани или, как я полагаю, на ленч. Понятно, все вопросы о разделении между нами обязанностей в обеденный перерыв, пока нет другого ассистента, отпали: для этого необходимо общаться, о чем в ближайшее время не может быть речи. Поэтому я оставляю телефоны на голосовой почте, бегу за угол в магазин в переулке, покупаю сандвич и ем за рабочим столом. Знаю, конец близок.
Сегодня день собеседований. Пять женщин и один мужчина идут испытывать судьбу. Компания разношерстная: мать, возвращающаяся к работе; недавние выпускники — юноша и девушка; финансовая консультантка, желающая ступить на другой путь; секретарша, уволенная по сокращению штатов; женщина старшего возраста, младший сын которой отправился в университет, после чего она себя чувствует одинокой и неприкаянной в этом мире. Фактически не знаю, зачем она может понадобиться Джошуа и Мелани. По-моему, они ждут кого-нибудь помоложе, кого можно сформировать подобающим образом. Но я твердо верю, что каждому надо дать честный шанс, независимо от возраста и опыта. Никогда не знаешь, какие бесценные качества вдруг обнаружатся.
Первая, Мария, несколько разочаровала. Дочь пошла в школу, мать хочет снова пойти на работу — ситуация настолько схожа с моей, что я изо всех сил старалась почувствовать к ней симпатию, но у нее оказалось гнусавое юго-восточное произношение с добавочным псевдоавстралийским оттенком — вопросительным знаком в конце каждого предложения, и это за пару часов свело бы меня с ума. Она показалась довольно сообразительной, но слегка скучноватой. У меня возникло ощущение, что эта женщина могла бы с одинаковым успехом служить как в бухгалтерии, так и в театрально-литературном агентстве, а по-моему, важно, чтобы наш сотрудник любил зрелищный мир по-особому, как мы его любим. Отправляя Марию на встречу с триумвиратом, я мысленно вычеркнула ее имя из списка.
Потом пришла Энни, финансовый консультант, довольно высокомерная — сомнительно, снизойдет ли она до того, чтобы подать чашку чаю, — а потом секретарша Амита, недавно попавшая под сокращение (
Зазвонил телефон. Беседуя с кандидатами, мне приходится одновременно отвечать на звонки, и в каком-то смысле это хорошо: они получают более четкое представление о работе. В их присутствии я назначила прослушивание; поговорила с каким-то редактором из сериала «Дорога на Реддингтон», который сообщил, что в связи с тяжелой болезнью одного из авторов они решили поручить Крейгу написать настоящий эпизод (это значит, что они в отчаянном положении, а все прочие сценаристы заняты); решительно оборвала разговор с секретаршей из бюллетеня по кастингу, где с наших актеров дерут деньги за совершенно бесполезную информацию о проектах, которые еще даже не начали разрабатываться, не говоря уже о подборе исполнителей. Нет, говорю, ни у кого из наших авторов и режиссеров нет пока ничего интересного. Только намекни, оброни преждевременно хоть кроху информации, и обнадеженные актеры и актрисы неделями будут заваливать офис фотоснимками и резюме, стремясь получить несуществующую работу. После каждого звонка объясняю кандидатам, о чем говорила и с кем и как лучше с ним обращаться. Четвертый звонок принес облегчение: можно не слушать Амиту, которая рассуждает о том, как у нас безобразно поставлено дело.
— Послушаем, кто это, — прервала ее я, наслаждаясь ролью ментора, и самым звучным тоном пропела в трубку: — «Мортимер и Шиди»…
— Ну, довольна теперь? — рявкнул мужской голос так агрессивно, что я его не сразу узнала. Алекс. Опешив от злобного тона, ничего не ответила. Вижу: Амита за мной наблюдает.
— Не прикидывайся, будто не слушаешь, — буркнул он, помолчав.
Я сразу вернулась к жизни.
— Алекс, я занята.
— Добилась, чего хотела, да? Лорна со мной порвала.
Надо бы ликовать. Безусловно, это ответ на все мои молитвы. Только мне никогда не хотелось быть главной движущей силой. Не хочется брать на себя вину за исполнившееся желание.
— Слушай, мне очень жаль, — начала я, понизив тон, но моя роль в беседе не интересовала его.
— Ты мстительная сука, Ребекка. Надеюсь, сумеешь ужиться с собой.
Я хотела сказать: «Постой, разве не ты мне в любви объяснялся в тот день, когда Лорне впервые свидание назначил? Разве связался с ней не затем, чтобы мне насолить? Поэтому не уверяй, будто я положила конец величайшей любовной истории», — но под любопытным и выжидающим взглядом Амиты, естественно, не сказала.
Вместо этого говорю:
— Я сейчас не могу разговаривать. Обсудим, когда ты немного остынешь, — и положила трубку.
— У вас в офисе разрешаются личные телефонные разговоры? У Макриди никогда. И по-моему, вполне правильно. Это непрофессионально, — торжественно объявила Амита, и я ее возненавидела еще больше.
Попыталась вернуться к насущной задаче, но злобный выпад Алекса настолько выбил меня из колеи, что трудно было сосредоточиться. К счастью, из кабинета вышла Энни. Мелани проводила ее, я представила ей Амиту и села в ожидании следующего посетителя. Мы с Мелани разработали изощренный ритуал, поднимая и опуская большой палец за спиной каждого кандидата, и в данном случае я несколько раз ткнула им вниз на манер жестокого римского императора, сигнализируя, что кандидатура в высшей степени нежелательна.
За Амитой последовал выпускник Надым, который признался в страстном желании пробиться в нашу сферу. Любит театр, благоговейно обожает. Он мне понравился. И другая выпускница, Карла, тоже. Спокойная, сдержанная, готовая учиться. Пока не уверена в выборе жизненного пути, но заинтересована нашим делом — положительный знак, подтвержденный вибрациями ауры. У обоих выпускников опыта никакого, но оба, входя в кабинет, получили поднятый палец.
А вот к Кей я прониклась поистине теплыми чувствами. Оказала ей плохую услугу, предполагая, что она почти в пенсионном возрасте. Вошедшей в приемную женщине лет сорок пять, она просто рано родила детей. В двадцать лет, до рождения первого сына, недолго работала в театральной кассе. Призналась, что служба не очень-то нравилась, но радовала возможность пробираться на каждую новую постановку. О карьере по-настоящему никогда не задумывалась, потому что хотела детей, с радостью сидела дома, растила их и лелеяла. Теперь, кажется, потеряла цель жизни. Мать им больше не нужна, брак давно распался. Сразу решила поискать работу в излюбленной области. Плевать, что должность незначительная, просто хочется снова чем-то заняться, чувствовать себя к чему-то причастной. Она покладистая, сообразительная… Я чуть не расплакалась, безнадежно желая довериться ей и признаться, в какую мерзкую кашу вляпала себя и прочих. Кажется, можно с ней подружиться. Кажется, я с большим удовольствием разделю с ней приемную. Вздернула оба больших пальца, когда Кей еще не успела повернуться спиной.
После ее ухода Мелани и Джошуа с Лорной остались за плотно закрытой дверью, и я с трудом удерживалась, чтобы не подслушивать, приложив стакан к створке. Отчаянно хочется, чтоб они пожелали узнать мое мнение. К счастью, Мелани до сих пор меня ценит. Вышла из кабинета и говорит:
— Мы колеблемся между Кей и Амитой. Может, поможете принять решение? Наверняка об обеих составили твердое мнение.
Ох, боже, Амита прошла собеседование? Как это могло случиться? Я направилась в соседний кабинет. Лорна даже на меня не взглянула. Я, нервничая после разговора с Алексом, тоже старалась на нее не смотреть, атмосфера наэлектризовалась больше прежнего.
— Ну? — сказал Джошуа. — Что думаете?
Надо тщательно подбирать слова.
— Мне понравилась Кей. У нее светлый ум, мотивация. Думаю, мы поладим, — добавила я. Разумеется, им не захочется брать ассистентку, с которой у меня опять разгорятся феодальные войны.
— Как я понимаю, Амита не произвела на вас столь благоприятного впечатления, — вставила Мелани.
Я кивнула. Необходимо, чтобы все оценки звучали негативно, а не позитивно.
— Амита довольно… — Какая? Деловитая? Опытная? Добросовестная?.. — По-моему, она о себе довольно высокого мнения. — Лучше ничего не придумала. — Я не совсем уверена, что будет охотно со всеми сотрудничать и делать, что требуется.
Взаимному сотрудничеству в агентстве «Мортимер и Шиди» всегда придается большое значение.
— М-м-м… мы тоже засомневались, — признал Джошуа, имея в виду, как я понимаю, себя и Мелани, которая кивнула. — Хотя вам Амита пришлась по душе, правда, Лорна?
Боже мой, я нежданно-негаданно запустила очередной фейерверк. Впрочем, неудивительно, что Амита понравилась Лорне. Ей нужна могучая и властная помощница для повышения своего статуса.
— Да, — подтвердила она, и я была вынуждена на нее посмотреть, чтобы не выглядеть грубой и невоспитанной. Увиденное потрясло меня до глубины души. Я привыкла к покрасневшим глазам вновь оставшейся в одиночестве Лорны, но сейчас кажется, что она плакала не один день подряд. Под глазами темные круги то ли от слез, то ли от бессонницы. Она не накрашена и не причесана. Чувствуя себя виноватой, я отвернулась.
— Думаю, мы должны идти в ногу со временем. Необходимы определенные новшества, — продолжала Лорна. — Пока у нас не все эффективно.
Не особенно тонкий намек абсолютно понятен: я просто дерьмо, в контору надо взять ассистента, который меня превзойдет. Впрочем, она свои доводы не продумала. Нет ничего хуже, чем сказать Джошуа, что агентство «Мортимер и Шиди» должно идти в ногу с двадцать первым веком. У него нет даже собственного мобильника. Я хранила молчание, чтобы не заводить ее еще больше, и выжидала.
— А по-моему, мы неплохо справляемся, — возразил Джошуа, и мне стало ясно, что боссы примут правильное решение. Во всяком случае, правильное с моей точки зрения. На самом деле, если агентство встряхнуть, оно, может быть, заработало бы эффективнее, получало больше денег, но в нем уже не было бы так приятно служить.
— Давайте возьмем Кей на месячный испытательный срок, — предложил Джошуа. — Лорна, если не возражаете, позвоните и сообщите хорошую новость.
Я облегченно выдохнула. Иногда заботливо-отеческие манеры Джошуа приходятся как нельзя более кстати.
Можно уходить. Лорна бросила на меня такой ненавидящий взгляд, что я чуть не споткнулась в дверях.
Вернувшись в приемную, я вновь осмыслила произошедшее. По правде сказать, удивительно, что Лорна бросила Алекса. Знаю, я ее очень больно обидела, причем, пожалуй, понимала — если совсем честно, в тот момент, может быть, даже надеялась, — что после этого между ними возникнут проблемы, но уж никак не думала, что она с ним порвет. Всегда приписывала красные глаза тому, что тот или иной мужчина, с которым она встречается в то или иное время, прозрел, понял правду, слинял, пока не поздно. По-моему, она никогда не питала к Алексу таких сильных чувств, как пыталась изобразить. Если все пойдет обычным порядком, пару дней будет кукситься, потом найдет другого. Будем надеяться, Кей, приступив к работе на следующей неделе, станет живым буфером между нами, дело довольно быстро уладится, положение нормализуется.
С Алексом перспективы другие. Не знаю, есть ли способ восстановить нашу прежнюю дружбу, и даже не знаю, хочу ли я этого. За пару последних месяцев увидела его с таких сторон, которые мне не понравились. О которых я даже не подозревала. Практически ничего похожего на забавного и веселого, неотразимого шутника, с которым мы так долго были близки. Понятно, он сердится на меня, и понятно за что. Я его выдала, рассказав о любовном признании, когда он наверняка был уверен, что я навсегда сохраню это в тайне. Ничего, переживет. Другой вопрос — переживу ли я удар, который он мне первым нанес, и его обращение со мной в последнее время. Не говоря о его обращении с Изабелл. Кое-каких высказываний никогда не забуду. Он коварно планировал месть, приглашая Лорну на свидание, скармливая обо мне сплетни, реально подрывая мое служебное положение. Не знаю, может быть, мы никогда не дружили по-настоящему, если он так со мной обошелся. Теперь, когда все кончено, я слишком возбудилась. Хочется плакать. Будто все это время меня где-то насильно удерживали, а теперь выпустили на свободу. Впрочем, в отличие от некоторых, не собираюсь сидеть за рабочим столом и шмыгать носом в ожидании, когда кто-то осведомится, все ли в порядке. По крайней мере, постараюсь не следовать этому примеру. Хотя иногда легче сказать, чем сделать.
Дэн собирается провести вечер с Алексом в пабе. Объявил мне об этом, как только я вошла в дверь.
— Они с Лорной разбежались, — доложил он. — Голос у него нехороший. Не возражаешь против нашей встречи?
— Нет, конечно. — Я чмокнула его в щеку, доказывая, что совершенно не возражаю.
— Может, тоже пойдешь? — спросил Дэн. — Ты всегда умеешь развеселить Алекса. Он любит твое общество.
«Не совсем так, как ты думаешь», — подумала я, а вслух сказала:
— Как же дети? Няньку уже не успеем позвать.
Притворившись расстроенной и огорченной, я, конечно, опасалась, как бы Алекс не принялся изливать Дэну душу. Если слишком много выпьет, кто знает, какой вариант истины выложит другу. В то же время можно надеяться на решение проблемы. Он утопит в спиртном свои беды и будет жить дальше. Лорна навсегда исчезла со сцены, и теперь мы с Алексом сможем встать друг перед другом и точно выяснить, что между нами произошло.
Мы с Зоей и Уильямом просидели какое-то время перед телевизором, хотя мне трудно было сосредоточиться. К возвращению Дэна я просто расхаживала взад-вперед по гостиной, преисполненная ожидания.
— Ну, как он?
— По-моему, плохо, — ответил Дэн, подхватывая остатки моей пиццы по-арабски. — Видно, Лорна ему действительно нравится.
Я хмыкнула — к счастью, он не заметил. Перед вторым вопросом помедлила в нерешительности, но выяснить необходимо. Надо набраться мужества.
— Почему ж они… э-э-э… — Не могу посмотреть в глаза Дэну.
— Почему разбежались? Честно сказать, не знаю.
Я снова медленно вдохнула и выдохнула.
— Насколько понимаю, это ее решение. Алекс говорит, возникло серьезное недоразумение, она слишком сильно отреагировала. Я говорю, ну, тогда разберись, объясни, что она ошибается, что неправильно поняла… А он слушать не стал.
— Может, просто разыгрывает трагедию? — предположила я, радуясь, что не придется оправдываться. — Ты его знаешь.
— Не могу его видеть в таком состоянии. — Дэн налил нам обоим в бокалы мерло.
— Это было неизбежно, — заметила я. — После разрыва с Изабелл прошло слишком мало времени для новой прочной связи. Может быть, Лорна была для Алекса вроде ступеньки к чему-то другому, теперь он будет готов к встрече с какой-нибудь… более подходящей женщиной.
— Вроде тебя, имеется в виду, — рассмеялся Дэн.
Я в ответ улыбнулась. Если бы только Алекс встретил милую, славную женщину и все снова вернулось в нормальное русло!..
— Вот именно, — кивнула я.
Хотя мои секреты не особо серьезные и не слишком дурные, мне это все равно неприятно. Я стараюсь заверить себя, что храню их ради Дэна, ради их дружбы с Алексом, но все-таки чувствую себя скверно. В школе всегда первой тянула руку на вопрос учителя, кто виноват. Помню, как-то в начальных классах призналась, что толкнула Полин Купер в лужу, хотя меня вообще рядом не было. Ее толкнул Эндрю Элдон. Я просто не могла вынести неопределенного ожидания, когда наша учительница мисс Хардинг спросила, кто это сделал. Не то чтобы старалась снять с крючка Эндрю Элдона (после чего без конца подвергалась издевкам на игровой площадке: «Ты в него влюбилась, хочешь целоваться»), а стремилась разрядить напряженность. Никогда не боялась держать ответ. За свои проступки и даже за чужие. То есть до сих пор не боялась. Потому что в данном случае правда больше повредит не мне, а Дэну, чего никак нельзя допустить. Поэтому я сделала соответствующее лицо, изображая глубокое сожаление из-за разрыва Алекса с Лорной и сострадание к Алексу, но в душе нарастал оптимизм. Пусть наши отношения с Алексом не наладятся в ближайшее время, но с уходом Лорны со сцены в моем окружении останется только один ненавистник. Думаю, уже не так плохо.
Как только я пришла на работу на следующее утро, позвонила Изабелл.
— Знаешь, что Алекс с Лорной расстались? — спросила она, когда мы обменялись приветствиями и любезностями.
— Знаю, — ответила я. — А тебе кто сказал?
— Девочки. Они страшно рады.
Я рассмеялась.
— Как он это воспринял? — спросила она, не дав мне сказать даже слова. Несмотря ни на что, думает прежде всего об Алексе.
— Ну, — промямлила я, — вряд ли сильно страдает.
— Правда? — испытующе переспросила Иза. — Мне казалось, Алекс к ней привязался.
— Ничего, переживет, — отрезала я.
Видно, обстановка на работе не нормализуется так легко и гладко, как мне бы хотелось. Вошла в офис и сразу увидела Джошуа с Мелани, поджидающих меня в приемной, — оба смахивают на полицейских, явившихся с дурными вестями.
— Доброе утро, — нервно поздоровалась я и завертелась у своего стола, ожидая, что будет.
— У вас есть минуточка? — осведомился Джошуа, закрыв дверь в коридор, чтобы я не сбежала. Интересно, как они отреагируют, если ответить: «Фактически нет. Я очень занята, предварительно договаривайтесь о встрече»?
— Конечно. Что случилось? — Я села за стол.
Мелани с Джошуа переглянулись. Видно, не договорились, кто будет злым, а кто добрым копом. Джошуа уставился в пол — значит, передал Мелани бразды старшего партнера.
— Дело вот в чем, Ребекка, — начала она, получив сигнал, — Лорна нам кое-что рассказала, и хотелось бы выслушать вашу версию. Она сильно расстроена.
Я от страха в ужасе сжалась в комок. Разумеется, ясно, что за любой неприятностью будет стоять Лорна, однако заявление «Ребекка утверждает, будто мой друг не любит меня» — не пройдет ни в одном производственном суде. Не уверенная, что сумею сказать что-нибудь конструктивное, я пробормотала:
— Правда?.. — и стала ждать продолжения.
— Она принесла жалобу, можно сказать, официальную…
Я едва не вскочила от возмущения. Что значит «официальная жалоба»? Что это вообще значит? С каких пор «Мортимер и Шиди» ввели процедуру рассмотрения официальных жалоб? Кажется, я краснею. Глотнула воды из бутылочки, притворилась спокойной.
— …и, поскольку вы знаете, как мы вас любим, хочется, чтобы вы отнеслись к проблеме серьезно. Между вами сложились весьма напряженные отношения, которые портят атмосферу в офисе.
Мелани остановилась, ожидая ответа.
— На что же она жалуется? — уточнила я более агрессивно, чем хотелось бы.
Мелани заколебалась. Мне стало ее жаль. Не стоит отягощать положение. Я постаралась смягчить выражение лица. Джошуа, явно устав ждать, вступил в игру:
— Лорна убеждена, что вы в ее отсутствие просматриваете ее электронную почту и рассказываете другим людям о подробностях ее личной жизни.
Ух ты! Вот неожиданность! В самом деле, удар ниже пояса. Если уж она так повела игру, ладно, сыграем.
— Что?!.
Я блистательно изобразила оскорбление и изумление благодаря трехлетнему обучению на театральных курсах «Ройял Холлоуэй». Боссы слегка смутились, не услышав признания. Обычно я слишком охотно беру вину на себя.
Мелани нервно улыбнулась:
— По ее словам, ей рассказал об этом ваш общий друг Алекс, с которым она встречается.
— Мы с Алексом давно разошлись, — объяснила я, изо всех сил стараясь смотреть прямо на Мелани. Нельзя опускать глаза и отводить влево. Кажется, это значит, что человек лжет. Или вниз и направо? В любом случае надо смотреть по возможности твердо. — Иногда он ведет себя как последний подонок. Возможно, хотел отомстить мне таким способом. Хотя, если честно сказать, я никогда не думала, что дойдет до такого.
— Значит, это неправда? — с облегчением спросил Джошуа.
— Конечно. Я никогда бы не сделала ничего подобного.
— Ну что ж, будем надеяться, все разъяснилось. Извините, что приперли вас, так сказать, к стенке, просто Лорна очень расстроена, а наш долг — заботиться о благополучии каждого, — мило заключил Джошуа.
— Она не уточняла, какие именно личные подробности меня якобы интересовали? — не удержалась я. Вдруг Джошуа или Мелани скажет: «Да, по ее сведениям, вы рассказали друзьям, что она называет свой клитор „фасолинкой“».
Однако ответа не последовало. Мелани лишь вздохнула:
— Какой ужас! Похоже, этот Алекс нехороший тип.
— Они явно расстались, — добавила я. — Думаю, именно из-за этого Лорна сейчас так несчастна. Наши с ней отношения тут вообще ни при чем. — Подразумевается, что Лорна ведет себя не вполне разумно и способна самостоятельно выдумать дикие обвинения.
Джошуа, всегда неловко себя чувствующий, когда разговор касается личных вопросов, направился к своему кабинету. Дело закрыто. Только Мелани, полная любопытства, желала услышать жуткие детали, которыми я с ней делиться не собиралась. Она поднажала, и я повторила:
— Как я уже сказала, мы с Алексом в данный момент не общаемся, я о нем слышу только от мужа. Не имею понятия, что происходит.
— Ну, похоже, все к лучшему, — заключила Мелани и, к счастью, пошла работать.
Благодарю судьбу, что у моих боссов столь низкое октановое число. Благодарю за их доверчивость и стремление, чтобы все было в порядке в их маленьком мире. За то, что в этом мире полномочия следователей принадлежат исключительно двум театрально-литературным агентам среднего возраста, которые не желают, чтобы их беспокоили. Плохо, что я главным образом просто врала им в глаза. Не умею лгать. Никогда не умела. Честно сказать, никогда не хотела быть лгуньей. Это искусство мне не освоить. Под Новый год загадываю: научиться вязать, говорить по-итальянски, обманывать. Так теперь выживают сильнейшие.
Через несколько минут явилась Лорна, очень удачно — на десять минут позже обычного. Проходя через приемную, ухмыльнулась в мою сторону, и я, затаив дыхание, стала ждать, когда она закроется с Мелани. Несколькими секундами позже послышался громкий голос — Лорны, судя по слегка истерическому тону. Слов не разберешь, но вполне можно представить, о чем идет речь. Еще через пару минут грохнула дверь, она выскочила из кабинета. Я, трусиха, схватила телефонную трубку, притворилась, будто разговариваю, пока она не скрылась у себя. Первый раунд за мной.
По-прежнему пытаюсь решить, как быть с Алексом. Когда он звонил, обещала перезвонить попозже и, конечно, не перезвонила. Не смогла. Не знаю, что сказать. Если слишком медлить, боюсь, мы уже никогда не сумеем нормально общаться и атмосфера вечно будет тяжелой. Я взяла трубку и набрала номер, пока не передумала. Он сразу ответил, сердце у меня заколотилось. Надо что-то сказать и начать наводить мосты. Не верю, что мы снова станем друзьями, я не так наивна. Но Алекс дружит с Дэном, и поэтому необходимо найти способ взаимодействия, который позволит им оставаться друзьями.
— Алекс… — начала я и не успела продолжить.
— Мне с тобой говорить не о чем, — отрезал он.
— Знаю, у нас с тобой нелады, — говорю, — но поверь, я действительно не собиралась портить ваши отношения с Лорной. Понимаю, ты страшно расстроен…
— Слушай, она мне нравилась, — злобно объявил он. — Ясно, это тебе не по вкусу, но так оно и было. Наверняка не стала бы главной в жизни любовью, только решать это мне, не тебе. По правде сказать, наплевать, что она меня бросила, важно, что она меня бросила
— Мы должны… — заговорила я, но он бросил трубку.
Пару недель назад ликовала бы, зная, что Алекс с Лорной расстались. Понадеялась бы, что он теперь пожалеет о том, что наделал, вернется к Изабелл. Никогда не сомневалась, что она его примет. Теперь уже похоже на полный крах. Вряд ли я пожелала бы кому-нибудь нового Алекса — агрессивного, злобного и жестокого. По крайней мере тем, кого люблю.
После работы мы с Изабелл отправились выпить. Пробились сквозь толпы в «Красном льве» на Кингли-стрит, умудрились отыскать два стула у открытого камина, который показался сначала Божьей милостью, но мы быстро вспотели и сразу же поняли, почему никто их не занял. Решили, все равно лучше, чем стоять в давке, постарались как можно дальше отодвинуться от огня, не вторгаясь при этом в чужое пространство.
Изабелл хорошо выглядит. Фактически лучше, чем за долгое время, и я очень скоро выяснила почему.
— Знаешь, я кое с кем познакомилась, — выпалила она, задохнувшись. — Умирала, хотела тебе рассказать, но решила лучше обождать, пока мы с ним пару раз встретимся, понимаешь, на случай, если из этого ничего не получится.
Я на миг потеряла дар речи. Она с кем-то встречается? Как это могло случиться? По-моему, когда тебе стукнет сорок, возможности катастрофически сокращаются. Все приличные мужчины женаты или, по крайней мере, устроены. Холостыми остаются по определенной причине социопаты, психопаты, Богом обиженные и забытые, маменькины сынки или скрытые геи, опасающиеся открыто признать свои склонности. Видно, я ошибалась. Существуют еще разведенные и не успевшие прыгнуть в брачную лодку из-за того, что сосредоточились на карьере. Целая демографическая группа, о существовании которой я не подозревала.
Новый знакомый Изабелл недавно начал бракоразводный процесс, скоро вольется в массы разведенных. По ее словам, они познакомились на родительском собрании в школе. Он дожидался своей очереди на встречу с мисс Фэрли Эванс, учительницей в шестом классе, а Изабелл металась, как сбившийся с пути голубь, в поисках столика, за которым принимал мистер Лич, учитель четвертого класса. Мужчина указал ей дорогу, она поблагодарила, сверкнув своей самой лучшей благодарственной улыбкой, так как он симпатичный и очень любезный. Мужчина спросил, чья она мать, они разговорились.
А Алекс где был? — перебила я. Каким бы он ни был, но Алекс хороший отец и никогда не пропускает родительских собраний.
— У него что-то там было с Лорной, — объяснила Иза, закатывая глаза. — Позвонил в последнюю минуту, крикнул, что не придет. Собственно, это было примерно в то время, когда они расходились, поэтому у него, видно, была причина.
— М-м-м… — с сомнением промычала я. — Возможно.
— Кстати, как он, в порядке? — спросила она после минутной паузы.
— Кого это интересует? — пожала я плечами, и Изабелл опять рассмеялась.
— Ладно, — говорю. — Вернемся к новому мужчине. Как его зовут?
— Люк. Развод уже наполовину продвинулся, и поэтому он пришел в школу один. Кажется, они с женой пока не в состоянии находиться в одном помещении. У него десятилетний сын, сам он работает в финансовой сфере, занимается чем-то мне непонятным.
— Дальше что? — не отставала я. — Дай-ка я тебя исповедую вместо викария. Он указал, где найти мистера Лича, а дальше?
— Спросил, не хочу ли я выпить с ним после собрания. Я согласилась.
— Правда?
Двадцать лет я не видела Изабелл одинокой, за исключением пары последних месяцев. Невозможно представить, что она соглашается выпить с мужчиной, с которым случайно только что встретилась.
— Я подумала, что тут плохого? Школьные учителя его знают. Если это маньяк, то ему будет трудно замести следы. Поэтому мы пошли в паб у канала и замечательно провели время. Потом он предложил еще встретиться, и я сказала «очень хорошо».
— Ну? — спросила я с надеждой.
— Во второй раз пошли ужинать. В «Пти мезон».
— Всегда страшно хотела там побывать, — завистливо вставила я. — А потом?
Иза начала скрытничать, к чему я не привыкла.
— А потом… ничего…
Я вскрикнула, пара за соседним столиком неодобрительно оглянулась.
— Нет!.. Неужели ты…
— Ш-ш-ш, — прошипела она, косясь на соседей, словно они понимали, о чем идет речь. — Ничего не было. Ну, он меня поцеловал, мы какое-то время сидели в его машине… Понятно?
— Иза! — охнула я. — Во время второй встречи? Надеюсь, он первый после Алекса?
— Разумеется, — возмущенно фыркнула она.
— Ну, как было? Нет, не стану расспрашивать, ты же моя подруга. Не рассказывай.
— Я и не собираюсь. В любом случае, потом он меня домой отвез, вот и все.
— Значит, в следующий раз… Я хочу сказать, ведь следующий раз будет?
Изабелл улыбнулась:
— В понедельник мы встретимся. Завтра он должен уехать на несколько дней по делам. Ему часто приходится ездить. Главным образом в Швейцарию и в Брюссель. И в Нью-Йорк. Надеюсь, и мне пару раз выпадут увеселительные поездки.
— Значит, в понедельник?
— В понедельник опять пойдем ужинать, только где-нибудь поблизости, а потом, я надеюсь, он зайдет ко мне.
— Ох, боже! Что ж, желаю удачи, — совершенно искренне сказала я. Добрый знак. Если Изабелл встречается с другим мужчиной, значит, уже не думает о возвращении Алекса.
— Буду держать тебя в курсе, — пообещала она. — Хотя, может быть, к нашей с тобой следующей встрече все кончится. Я ему надоем, он еще с кем-нибудь познакомится…
— Будь оптимисткой, — посоветовала я. — Должны же быть вокруг достойные мужчины, может быть, Люк из их числа.
— Я и Алекса к ним причисляла, — сказала Иза, пристально глядя в стакан. — Иначе не жила бы с ним так долго. Если бы не думала, что все как-то наладится. Если бы не была уверена, что ему хочется все наладить не меньше, чем мне.
— Ну, все мы ошибаемся, — заключила я, взяла наши стаканы и пошла к стойке бара, чтобы вновь их наполнить.
Пожалуй, это слишком, думала я, петляя из подземки по Каледониен-роуд. Примерно раз в месяц мы с Изабелл оставляем детей на отцовское попечение и пару часов выпускаем пар в пабе. После третьего стакана я останавливаюсь, поскольку не уверена, что доберусь до дому в целости и сохранности, и потому что в последнее время стараюсь, хотя и не в полную силу, следовать правительственным рекомендациям насчет потребления алкоголя. А сегодня позволила себе лишнюю порцию — слишком много новостей пришлось переваривать. Не напилась в точном смысле слова, но и не совсем ясно соображаю. Дэн уже должен накормить детей и загнать их в постель, поэтому мне предстоит просидеть с ним у телевизора около часа, пока не придет пора ложиться спать. Ничего не ела и не хочу. Поворачивая за угол на нашу улицу, дерзко предположила, что вполне можно выпить еще стаканчик вина.
Вошла и направилась прямо в гостиную, шагая осторожно, чтобы не разбудить детей. Дэн всегда посмеивается надо мной, когда хлебну лишнего, поэтому я даже не пыталась скрыть этот факт. Но быстро протрезвела, видя, что он сегодня не расположен к шуткам.
Замерла на месте, уставившись на него, — выражение лица более чем серьезное.
— Что случилось?
— Лорна приходила.
— Лорна?..
— Сказала, что ей со мной надо поговорить. По-моему, была разочарована твоим отсутствием.
— О чем поговорить? — переспросила я. — Что она тебе хотела сказать? — Конечно, можно догадаться, но Лорна так ведет себя в последнее время, что разговор мог зайти о чем угодно.
Дэн скупо улыбнулся:
— Пыталась меня убедить, будто ты объявила, что Алекс тебя любит. Что он объяснялся тебе как-то вечером пару месяцев назад, прямо перед тем, как позвонить ей и назначить свидание.
Он смотрел на меня, ожидая опровержения, которого я дать не могла, а потому с трудом выдавила:
— Дэн… это правда.
Он так растерялся, что я к нему бросилась и обняла.
— Алекс?.. — переспросил Дэн и вырвался из объятий.
Я кивнула.
— Пьяный был, сам не знал, что говорит. Собиралась тебе рассказать, потом думаю, это ведь пьяный бред, когда он протрезвеет, ему будет стыдно и плохо. Не хотелось, чтобы между вами возникли проблемы. Я решила, для всех будет лучше, если сделать вид, будто ничего и не было.
— Однако сочла все это достаточно серьезным, чтобы выложить Лорне? Она говорит, ты сказала, что Алекс не может влюбиться в нее, потому что влюблен в тебя.
Правильно. Именно так и сказала. И теперь не намерена врать, хотя, может быть, можно частично уберечь Дэна от полной правды.
— К несчастью, сказала. От злости. Она чудовищно обращалась со мной на работе, должно быть, я попросту сорвалась. Просто хотела причинить ей боль. — Сама слышу, что объяснение звучит жалко и неубедительно.
— Вот как, — буркнул Дэн. — Знаешь, я себя чувствую одураченным. Как будто у всех кругом тайны. Один я не знаю, что мой лучший друг хотел переспать с моей женой.
— Прости… Я думала, что тебе лучше не знать. И никак не хотела тебя огорчать.
Дэн сделал долгий глоток из стакана.
— Теперь можешь в точности пересказать, как было на самом деле? Не щади меня. Предоставь мне судить, что я смогу стерпеть, а что нет, ладно?
— Ладно, — кивнула я и полностью описала тот вечер, ничего не утаивая, даже предложение Алекса бросить Дэна. Дойдя до этого, увидела его таким, каким никогда раньше не видела. Отчасти разъяренным, отчасти опустошенным. И умолкла, не зная, надо ли продолжать. Положила руку ему на плечо.
— Дальше, — потребовал он. — Что дальше?
К счастью, можно со стопроцентной честностью описать мою реакцию на декларацию Алекса. Я слово в слово повторила свой ответ, по крайней мере насколько запомнила. Промелькнувшее на его лице облегчение выдало, что Дэн боялся, как бы я не ответила на чувства Алекса, как бы чего-то не произошло между нами. Я даже не подумала, что подобное подозрение может прийти ему в голову. Что он сидел весь вечер, переживая не только предательство лучшего друга, но и возможность измены собственной жены. Я его снова заверила в непреклонном отказе:
— Ни секунды не сомневалась и не колебалась. Даже сотой доли секунды.
Погладила его по колену, он накрыл мою руку ладонью.
— Ну, уже кое-что. А он как на это отреагировал?
— Говорю тебе, пьяный был и, по-моему, чувствовал себя униженным. Я велела ему отправляться домой. Помнишь? Ты утром еще удивлялся, что Алекса нет.
Дэн кивнул и посмотрел мне прямо в глаза.
— И на том все действительно кончилось? Ничего больше не было?
Остальное можно было держать при себе. Сначала я так и хотела сделать, и теперь, оглядываясь назад, понимаю, что, может быть, надо было придерживаться такого решения, но Дэн заметил мои колебания и потребовал:
— Правду, Ребекка. Пожалуйста.
Меня как молнией ударило, осенило, что надо хранить верность Дэну, и только Дэну.
— Было, — нерешительно призналась я. — Еще кое-что. На другой день Алекс позвонил, попросил встретиться с ним за ленчем, поговорить…
Дэн побледнел. Я умолкла.
— Значит, на этот раз он был трезвый как стеклышко.
— Наверно, — кивнула я. — Пришлось согласиться: нельзя было разговаривать по телефону в присутствии Лорны, а я должна была добиться, чтобы Алекс все хорошо и правильно уяснил. Понимаешь?
— Да, — кивнул Дэн, стараясь меня не расстраивать. — Он поставил тебя в очень трудное положение.
— Поэтому мы с ним встретились в «Но». В суши-баре. Открытое публичное заведение, никто по углам не шепчется. Я повторила сказанное вечером: никаких шансов нет, он меня не интересует. Разозлилась за то, что он так с тобой поступает. Мы даже не ели, только ссорились. И я просто ушла.
— А он все равно объяснялся в любви? Все равно уговаривал бросить меня и уйти к нему?
— Да. Мне очень жаль, Дэн.
— Ты ни в чем не виновата, — сказал он и поцеловал меня в подтверждение. — Наверняка для тебя это было ужасно.
— Да, по правде сказать. Терпеть не могу что-то от тебя скрывать. Просто думала… ты слишком дорожишь дружбой с Алексом… Мне совсем не хотелось ее разрывать.
— Не ты ее разорвала, а он. — Лицо Дэна отвердело, и я на секунду задумалась, что он сделает дальше, что может случиться? — Поэтому ты так цинично относилась к его связи с Лорной?
Я кивнула.
— Он ей позвонил, предложил встретиться прямо после того самого ленча со мной. Просто какой-то ребяческий способ мне отомстить. Хорошо знал, что я Лорну терпеть не могу. А через пять минут нам предстояло поверить, будто у них любовь.
— Мне ее жалко, — с обычной рассудительностью сказал Дэн. — Если он ее просто использовал с такой целью… А тебе?
— Пожалуй, — неубедительно подтвердила я. — Сложный случай. Как только я подумаю, что, может быть, Лорна не так уж плоха, она обязательно делает такую пакость, что я ее опять ненавижу.
— В данном случае негодяй один Алекс.
— Черт возьми, Дэн. Я действительно себя чувствую виноватой. Надо было просто прийти к тебе и рассказать.
— Думаешь, он из-за этого ушел от Изабелл? Из-за любви к тебе?
— Возможно. По крайней мере, так он утверждает. Иза тоже ничего не знает, — поспешно добавила я, чтобы Дэн не заподозрил, будто я болтаю напропалую у него за спиной, а также чтобы сам не проговорился Изе. — По-моему, всем будет лучше, если она вообще знать не будет.
— Согласен, — кивнул он.
— Что ты собираешься сделать? — спросила я.
— Как ты думаешь? Просто убью его к чертовой матери. — Он взглянул на свои часы, и я бросила взгляд на свои. Без десяти одиннадцать.
— Прямо сейчас?
— Нет. Сейчас позвоню, поболтаю, будто все нормально, приглашу заглянуть завтра вечером. Вот тогда и убью.
— Фигурально, — подсказала я. — Словами, я имею в виду. Не буквально.
— Фигурально, — подтвердил Дэн с мрачной усмешкой. — Хотелось бы буквально.
Теперь, когда правда открылась, пусть даже запутанная и осложняющая обстоятельства, мне действительно кажется, будто с плеч сброшен тяжелый груз. Чего бы ни добивалась Лорна, передавая мои слова Дэну, удар произвел колоссальный обратный эффект. Может быть, она думала, что Дэн на меня рассердится за сокрытие тайны. Невозможно поверить, что ей хотелось его ранить, — он всегда был с ней добр и приветлив. Конечно, она злюка, но не настолько же. Возможно, вообще не подумала, просто душу хотела облегчить. Все выложить и посмотреть, что из этого выйдет. Или, скорее всего, стремилась наказать Алекса. Лишить его единственного, чем он, предположительно, больше всего дорожит, — старой дружбы, хоть это, конечно, сомнительно. Может, другие возможные варианты вообще ей в голову не приходили.
Встретившись с ней на работе на следующий день, я не проронила ни слова. Отказалась от сатисфакции. Впрочем, в какой-то момент заговорить пришлось — и это был стыд и позор, тогда как, игнорируя друг друга, мы вполне уживались. Пока Лорна разговаривала по другой линии, о чем свидетельствовал огонек на телефонной панели, позвонила литературная редакторша «Дороги на Реддингтон» и спросила, почему Крейг не явился на сценарное совещание. Не имея об этом никакого понятия, я попросила обождать у телефона и быстро звякнула ему на мобильник. К счастью, Крейг ответил, и я принялась выяснять, где он находится, когда сможет добраться до места.
— О чем вы говорите? — спрашивает он, а на фоне слышится громкая музыка и время от времени металлический грохот.
— Где вы?
— В спортзале. Что там с «Дорогой на Реддингтон»?
— Совещание сценаристов, — объясняю я. — Оттуда на прошлой неделе звонили, хотят вам поручить эпизод.
— Шутите? — переспросил Крейг. — Никто мне ничего не сказал. Теперь вы сообщаете, что я должен присутствовать на совещании? — Он немного повысил тон.
Я не знала, что делать. Если он не страдает провалами памяти, значит, Лорна оплошала, не оповестив его о судьбоносном событии в короткой карьере. Надо разворачивать спасательную операцию.
— Крейг, — говорю я, — не паникуйте. Произошла накладка. Я сейчас разберусь и вам перезвоню. Потрясающе, что вам предлагают писать «Дорогу на Реддингтон», правда?
— Только лучше бы не пропускать совещание, — проворчал он, охваченный паникой.
— Не выключайте телефон, — велела я. — Сейчас выясню, что происходит.
Лорна все еще разговаривала, поэтому я вернулась к редакторше сериала и сообщила, что Крейг сильно болен. Мол, его подружка сейчас мне сказала, что он почти в беспамятстве от гриппа, а она не знала о сегодняшнем совещании, иначе обязательно позвонила бы и предупредила.
Редакторша тем не менее проявила легкое раздражение.
— Теперь мне придется лезть из кожи, чтобы ему дали шанс, — проворчала она, но вела себя вполне разумно, приняв извинения.
Я посулила, что Лорна ей перезвонит, как только освободится, и что-нибудь придумает.
Подойдя к закрытой двери ее кабинета, я ничего не услышала и чуть погодя постучала, потом заглянула. Видно, она закончила разговор секунд за двадцать до моего появления. Открыв дверь пошире, вижу — сидит, тупо глядя в пространство, телефонная трубка лежит перед ней на столе. Заметив меня, она дернулась, схватила трубку, небрежно швырнула на место и пробурчала:
— Стучать надо.
— Я стучала. — Сейчас было не время скандалить, поэтому я добавила: — Должно быть, ты не слышала.
— Ну? — спросила она. — В чем дело?
— Звонили из «Дороги на Реддингтон». Спрашивали, почему Крейг не явился на совещание сценаристов.
Судя по выражению ее лица, Лорну на мгновение охватила паника, но она тут же умудрилась принять безмятежный вид. В этот момент мне впервые пришло в голову, что, может быть, это моя вина. Может быть, это я позабыла уведомить Лорну о предложении, сделанном Крейгу. Помню, как говорила с заказчиками, помню, как отправила ей электронное сообщение, но ведь сообщений поступало множество. К счастью, ее испуганный вид подтвердил, что я все сделала правильно. Впрочем, не в ее духе брать вину на себя.
— На какое совещание? — переспросила Лорна, демонстрируя, что злится на меня вместо того, чтобы признать свой промах.
Спокойно поясняю:
— По «Дороге на Реддингтон». Разве не помнишь? На прошлой неделе звонили, предложили Крейгу написать эпизод, я тебе сообщила по электронной почте.
— Я никаких сообщений не получала, — заявила она. — Иначе обязательно позаботилась бы самым подробным образом проинструктировать Крейга. То есть я имею в виду, мы вообще никаких предложений не обсуждали. Зачем мне было посылать его на какое-то совещание?
Настал мой черед.
— Редакторы объяснили: отпал кто-то из сценаристов, надо срочно подыскать кого-то другого. Назвали дату и время сценарного совещания, предупредили, что платят по низшей ставке для неопытных авторов. Просили, чтоб ты перезвонила, если возникнут проблемы, или просто подтвердила, что все в порядке. Я тебе все это передала.
— А я говорю, — повторила она, — никакого сообщения не получала.
— Можно заглянуть в твой компьютер? Точно знаю, там есть сообщение.
Обороняясь, Лорна вцепилась в мышку.
— Видимо, ты забыла поставить меня в известность. Сейчас позвоню Крейгу и все объясню, потом попробую уговорить «Дорогу на Реддингтон» дать ему еще один шанс.
— Я сказала, что он болен, — доложила я, — а его подружка нас не предупредила. — Дальше препираться было бессмысленно.
— Ладно, — бросила Лорна. — Посмотрю, нельзя ли спасти положение.
Я развернулась, но, не в силах стерпеть несправедливость, уже в дверях объявила в свое оправдание:
— Я послала тебе сообщение. И еще, слушай, может, не стоит сидеть перед снятой телефонной трубкой, дожидаясь конца рабочего дня? Тогда будешь реально с людьми разговаривать, не полагаясь на электронную почту.
Лорна проигнорировала мое замечание и, когда я захлопывала за собой дверь, уже тараторила в трубку:
— Ох, Крейг, привет… Я ужасно расстроена! Ребекка ничего мне не сообщила…
Точно знаю: среди отправленных мной сообщений в ее компьютере есть и то со всеми подробностями, но если при следующем удобном случае я загляну в почту Лорны, то не найду от него и следа.
Впрочем, готова признать, что подобный промах для нее нетипичен. Крейг серьезно воспримет прокол. Я ожидала от Лорны энергичных действий вкупе с самодовольством и высокомерием. Поэтому фокус с телефоном показался мне диковатым. Сколько она так сидит? За последнюю пару часов я пыталась как минимум трижды соединить ее, и все безрезультатно. Неужели просидела все утро, сняв трубку и тараща глаза в пустоту?
Остаток дня я провела в ожидании каких-нибудь подвижек. Надеюсь, даже Лорна не так глупа, чтобы жаловаться по поводу происшедшего Мелани и Джошуа. Хотя я не могу доказать, что она получила мое сообщение, могу продемонстрировать, что я его отправила. Видно, она тоже это понимает и поэтому не стала больше склочничать, одержала над собой маленькую победу, сохранив репутацию фирмы в глазах клиента. Будем надеяться, она сможет добиться возобновления предложения. Что же касается меня, то с понедельника буду передавать ей сообщения исключительно через Кей.
Чтобы заманить к нам домой Алекса, Дэн ему сообщил, что я вечером ухожу. На самом же деле, беспокоясь из-за возможного развития событий, я собралась спрятаться в спальне, держа палец на кнопке мобильника на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Дети отправлены на ночь к тетушке Изабелл, чтобы не увидели, как их отец убивает их любимого дядюшку, своего лучшего друга. Дэн взвинчен до предела от адреналина и гнева. Признался мне, что весь день еле сдерживался, порываясь позвонить Алексу, крикнуть, что ему известно о предательстве. Его ярость слегка меня пугает, но на самом деле больше всего тревожит мысль о будущем. Что произойдет, когда Дэн осознает потерю закадычного друга, с которым тридцать лет разговаривал несколько раз на дню?
— Не сходи с ума, — предупредила я, прежде чем ретироваться в спальню с бокалом вина и тарелкой пасты. — Просто выплесни накипевшее, и тебе станет лучше.
Дэн расхаживал по коридору, как тигр в цирковой клетке, который выжидает возможности вцепиться в физиономию укротителя.
— Сиди на месте, — велел он. — Не хочу, чтобы ты еще раз во все это впуталась.
— Хорошо, — пообещала я, не испытывая никакого желания видеть Алекса.
— Теперь это наше с ним дело, — добавил Дэн, отбрасывая со лба волосы. Лоб заметно вспотел. — Я его знаю с первого класса начальной школы, можешь представить? А он вот как со мной обошелся.
— Знаю, — кивнула я. — Успокойся.
— Я спокоен. — Судя по тону, все что угодно, только не спокоен. — Справлюсь.
Прозвенел дверной звонок, я быстренько чмокнула Дэна, и он пошел открывать.
— Люблю тебя, — бросила я, закрывая дверь спальни.
Раздался веселый голос Алекса: «Как жизнь, дружище?», потом звук удара и громкий стук. Полностью позабыв о намерении прятаться в спальне, я выскочила в прихожую, увидела лежавшего Алекса с хлещущей из носа кровью и Дэна, который стоял над ним с таким видом, будто не понимал, что случилось.
— Какого хрена?.. — выдохнул Алекс, вытирая с лица кровь. И заметил меня. — Ох…
Дэн любезно помог ему подняться на ноги и только потом принялся осыпать его обвинениями. Алекс, надо отдать ему должное, терпеливо слушал и, дождавшись, когда Дэн перестанет вопить, спокойно сказал:
— Ладно, я сам все полностью и бесповоротно изгадил. Знаю.
— Ты мне только вот что скажи, — продолжал Дэн. — Если бы Ребекка ответила «да», ты бы дальше пошел? Разбил мою семейную жизнь?
Алекс уставился в пол.
— Наверно. На самом деле до конца не обдумал. Никогда не собирался действовать реально, дошел до предела, бросил Изабелл, ну… а потом все вышло наружу. Когда вышло, обратно не переиграешь. Это была ошибка. — Он с полным равнодушием взглянул на меня. — Теперь понимаю. Большая ошибка.
Дэн немного помолчал и сказал:
— Значит, ты мог разбить мой брак, а потом пришел к выводу, что это большая ошибка? Кому от этого легче?
— Конечно, никому… Просто хочу сказать… э-э-э… не хочу, чтобы ты беспокоился, будто я все еще ее люблю. Это не так. Не люблю.
— Ну, тогда все в порядке, — саркастически заметил Дэн. — Все нормально. Едем вместе отдыхать.
— Мне сказать нечего, кроме того, что я виноват. Не могу ничего изменить. Говорю просто, что, если бы ты ничего не узнал, все развеялось бы само собой, вот и все. — Он бросил на меня обвиняющий взгляд.
Я промолчала.
— Ребекка мне ничего не рассказывала, — объявил Дэн. — Это Лорна.
Алекс на мгновение опешил.
— Когда ты с ней виделся?
— Она приходила сюда, чтобы мне объяснить, какой ты замечательный друг. Как я понял, по этой причине вы с ней разбежались?
Алекс покосился в мою сторону.
— Мы из-за Ребекки расстались.
— Надеешься на мое сочувствие? — хмыкнул Дэн. — Ты потерял подружку, которую знал пять минут, а я чуть не потерял жену, с которой двадцать лет прожил.
— Нет, — быстро вставила я. — Не потерял бы.
— Да ведь он на это рассчитывал. Этого он пытался добиться. Мой лучший друг.
— Дэн, — говорит Алекс. — Не знаю, что тебе сказать. Это была ошибка. Колоссальная дерьмовая ошибка, о которой я буду жалеть до скончания жизни. Просто хочу… должен знать, есть ли какой-нибудь шанс забыть? Ты мой ближайший друг… Я… — Голос его дрогнул, прервался, и, должна признаться, я на секунду его пожалела, но быстро опомнилась. — Не знаю, что без тебя буду делать…
Он ждал ответа, Дэн молчал, и поэтому Алекс продолжил:
— Прошу тебя, пожалуйста… Давай поговорим…
— Я уже сказал, мне с тобой говорить не о чем. Не хочу тебя больше слушать. И не звони мне, ладно? Теперь уходи. Проваливай в задницу. Я серьезно.
— Дэн… — Алекс не сдвинулся с места, так и стоял с потерянным видом.
Казалось, что Дэна вот-вот стошнит. Я за все время знакомства не видела его таким взбешенным.
— Все кончено, Алекс. Если ты в самом деле чувствуешь себя таким виноватым, как утверждаешь, тогда убирайся, оставь нас в покое. Вот чего я хочу.
Алекс по-прежнему не шевелился, и Дэн крикнул:
— Уходи немедленно!
Его голос прозвучал так громко, что я на миг забеспокоилась, что подумают соседи. Наконец Алекс понял, чего от него требуют, и направился к двери. Мельком посмотрел на меня, я отвела глаза, просто не зная, что делать. Все пошло вразнос, превратилось в безумие.
Обняла Дэна, которого била дрожь, начала уговаривать, что все будет хороню, сама тому не веря. Чем заменишь тридцатилетнюю дружбу? Знаю, как Дэн меня любит, но также знаю, что в жизни ему нужна не только я. Крепко его стиснула, с ужасом поняла, что он плачет, обливая меня слезами. Прижалась щекой к его щеке, вот так мы и стояли. Наконец я сказала:
— Прости. Мне очень жаль.
Он взглянул на меня и опять повторил:
— Ты ни в чем не виновата. Это только его вина.
Необходимо решить, что можно рассказать Изабелл о случившемся. Хотя мы больше не общаемся всей компанией, она непременно узнает о страшном скандале между Дэном и Алексом. У нас есть общие знакомые, которые скоро почуют неладное и разнесут весть повсюду. Алекс и Лорна непредсказуемы, неуправляемы. После происшествия с Дэном я больше не намерена хранить секреты, но и разглашать их не готова, сообщая подруге, что ее семейная жизнь была сплошным обманом. Мы с Дэном поговорили об этом, прежде чем в субботу утром я отправилась за детьми. Отныне буду просить его одобрения на каждый свой дальнейший поступок. Пока мы остановились на несколько отредактированной, удобоваримой версии правды, которую я решила максимально естественно вплести в беседу.
Изабелл многодетная мать и единственная кормилица. Она из тех женщин, у которых, кажется, всегда есть все — дом, работа, прекрасные дети, любящий муж (ох, как мы ошибались на этот счет!), — но завидовать ей невозможно, потому что она очень добрая, милая и рассудительная. Ей прощается даже завидная внешность — хорошенькая блондинка, мягкая, нежная, — от нее никогда не исходит угроза. Она обо всех придерживается наилучшего мнения, пока ей не докажут обратное, — словом, полная противоположность мне. Сколько раз она меня поддерживала и выручала, даже не сосчитаешь. Я всегда знаю, что она будет рядом, когда мне понадобится. Изабелл для любого сделает все что угодно. Она никогда не забывает про дни рождения и годовщины, она не только хорошая мать и хорошая дочь, она двадцать лет была верной женой, содержала семью… Сказать, что она заслужила выпавшую ей судьбу, — все равно что приговорить к изгнанию из дома щенка за то, что тот однажды чихнул. Мягко говоря, жестоко и несправедливо. Я все сделаю, чтобы не расстраивать ее еще больше.
Войдя, я увидела Уильяма на куче подушек на кухонном стуле, с салфеткой, повязанной на шее вроде слюнявчика. Никола и Натали по очереди «кормят малютку», засовывая ему в рот ложку овсяных хлопьев.
— Привет, девочки, — говорю я, целуя своего младшенького в макушку. — Хорошо проводите время?
— Малыш ведет себя отлично, — ответила Натали, погладила моего сынка по головке и тоже чмокнула.
— По-моему, малыш пукнул, — объявила Никола, когда я выходила с кухни на поиски Изабелл. — Теперь пусть срыгнет.
Зоя лежит на диване в гостиной, набирая, как всегда, сообщения.
— Привет, мам, — бросила она, не поднимая глаз.
— Хочу немного поболтать с тетушкой Изабелл, — говорю я. — Ты не против?
— Отлично, — кивнула дочь. — По пути забросишь меня к Керри? Она хочет пробежаться по магазинам.
— Конечно.
Я ждала, что Зоя скажет: «Вы с тетушкой Изабелл можете поговорить здесь, а я уйду в другую комнату», — но ей тринадцать, поэтому она не сказала. Я направилась к двери. Выходя, спросила:
— Кстати, где тетушка Изабелл?
Зоя пожала плечами:
— Не знаю.
Она была в спальне, застилала постели. Я взялась ей помочь. Как ненавязчиво завести разговор об Алексе?
«Да, слушай, я тебе не рассказывала, что Алекс ушел от тебя, потому что любит меня?»
«Знаешь, вчера вечером Дэн дал Алексу в морду и велел навсегда убираться из нашей жизни к чертовой матери. И все из-за меня!»
Пожалуй, не пойдет.
Иза рассказывает, что Зоя весь вечер разучивала с девочками стихи с обложки каталога Лили Аллен. С одной стороны, я рада, что моя сердитая дочка потрудилась обратить внимание на двух своих младших некровных кузин. Напомнила себе, что Лили Аллен неплохая модель для подражания: сильная, независимая, преуспевающая молодая женщина, которая известна и другими делами, кроме раздевания. С другой стороны, мысль о том, что мои обожаемые двойняшки бегают по игровой площадке и без всякой иронии декламируют: «Хочу кучу шмоток, гору бриллиантов…», показалась не слишком приятной. Хотя вроде бы Изабелл считает это забавным, что, пожалуй, самое главное.
— Они обожествляют Зою, — объяснила моя подруга, и я почувствовала себя виноватой. Изабелл наверняка не хочется, чтобы близняшки подражали надутой девчонке.
— Посмотри на этот кошмар, — хмыкнула Иза. — Что они с Уильямом вытворяют!
Я вдохнула.
— Слушай, ты знаешь, что Алекс с Лорной расстались?
Изабелл кивнула.
— Ну, есть еще кое-что, о чем я тебе раньше не говорила. — Подруга с любопытством на меня взглянула. — Ничего страшного, — заверила я. — По крайней мере, по-настоящему страшного.
И преподнесла ей полную историю, опустив заявление Алекса, что он любил меня много лет и поэтому больше не мог оставаться с женой. Постаралась, чтобы все это выглядело смешным одноразовым пьяным бредом. Возмутительным, но не убийственным безобразием.
Изабелл нервно рассмеялась:
— Боже мой! Думаешь, у него кризис среднего возраста?
— Определенно, — подтвердила я.
Кризис среднего возраста явно начался у Алекса лет в двадцать. Я дала понять, что сильно преувеличила события в разговоре с Лорной, и, к счастью, Изу это позабавило.
Радикально смягчив дурное поведение Алекса, трудно объяснить реакцию Дэна. Изабелл знает, что он по натуре не ревнив и не злобен. Никогда никого не ударил. Даже голос практически не повышает.
— По-моему, это все их мужские дела, — сказала я, хватаясь за соломинку. — Они слишком серьезно относятся к дружбе и верности. В военных фильмах видно, как пули друг в друга всаживают. Дэн наверняка успокоится.
В последнем я совсем не уверена, но в любом случае это единственная возможность отвести от него подозрения в агрессивности. Слава богу, Изабелл поверила.
— Бедняги вы с Дэном… — Она погладила меня по плечу. — Попали в такую передрягу…
— Переживем, — заверила я и через паузу спросила:
— Ты с Люком разговаривала? — решив, что теперь уже можно без опасений сменить тему.
— Да, — кивнула Изабелл, превращаясь в взволнованную девчонку. — Он вчера позвонил мне из Цюриха. Ты еще согласна взять девочек вечером в понедельник?
— Конечно. Мы с Зоей научим их крэк курить.
— Даже не шути по этому поводу.
— Ну, и что он сказал? В Швейцарии без тебя пусто?
— Что-то вроде того. Нет, просто рассказал, что делает, потом мы болтали о всяких пустяках. С ним по-настоящему легко говорить. Он был на каком-то приеме, стоял на снегу на улице, и мы все-таки почти час протрепались.
Не могу не завидовать ее волнению. Не то чтобы поменяла Дэна на кого-то другого, но вспомнилась молодость, когда бывало потрясающее ощущение, будто оживаешь при первом знакомстве, слегка теряешь контроль над собой. Изабелл даже выглядит иначе. Сбросила пару фунтов, хотя в том не нуждалась. Кожа светится. Вообще вся сияет. Люк наверняка очень мил, но, по-моему, дело в сознании, что она остается по-прежнему привлекательной женщиной, что есть мужчина, который ею интересуется. Умный, интеллигентный, симпатичный мужчина. По крайней мере, предположительно симпатичный. Хотя кому какое дело, пока он хорошо к ней относится и она довольна.
— Ну, пусть лучше поймет поскорей, как ему повезло, — сказала я и крепко обняла Изабелл.
Проснулась в понедельник утром с ощущением, что, по крайней мере, жизнь может двигаться дальше. Действительно, казалось, ничего нет хуже вовлечения Дэна в разборку, зато теперь, когда все открылось, можно собирать обломки.
Я пришла в офис на десять минут раньше, а у дверей уже стоит Кей, вышедшая в первый день на работу, чистенькая, аккуратная.
— Привет, — поздоровалась я. — А вы энтузиастка.
— В школе всегда была зубрилкой, — улыбнулась она.
Мы поднялись по лестнице, я провела ее по кабинетам, показала, где повесить пальто, заварила ей кофе на кухоньке, объяснила, как любят пить Джошуа и Мелани.
— А Лорна? — уточнила она.
Решив относиться к Лорне нейтрально, по крайней мере в присутствии Кей, я ответила:
— Черный, без сахара, — и тем ограничилась. Умудрилась даже не закатить глаза.
Показала Кей ее рабочий стол, познакомила с телефонной системой. Желая облегчить ознакомление с делами, дала папку с резюме всех наших клиентов, чтобы она поняла, кто есть кто, предупредила, что нынче утром буду сама отвечать на звонки, а она должна слушать, изучать обстановку.
Лорне пришлось зайти в приемную, чтобы поздороваться со своей ассистенткой, поэтому я всеми силами постаралась разулыбаться и продемонстрировать, как рада ее видеть. Понятно, она думает, будто после ее визита в пятницу вечером к Дэну я прожила выходные в истинном аду. В ответ на мой веселый вопрос, как она провела уик-энд, на лице ее промелькнуло смятение, и это был бесценный подарок. Впрочем, желая произвести на Кей благоприятное впечатление, она была вынуждена дать столь же дружелюбный ответ. После их разрыва с Алексом я впервые нахожусь в одном с ней помещении дольше пары минут и теперь вижу: она даже больше обычного смахивает на скелет, темные круги под глазами не исчезают. Выглядит постаревшей. Я вдруг догадалась, что Лорна по-настоящему тяжело пережила расставание. Какой бы противной она ни была, Алекс с ней обошелся нечестно. Наверняка цинично ускорил развитие отношений, заставил ее искренне верить в его влюбленность. Разумеется, это было легко отчасти потому, что она всегда жутко хотела, чтобы кто-то ее полюбил. Ей же лучше от него избавиться, понимает она сама это или нет (я бы сказала, нет, судя по кругам под глазами). Когда взглянет на их отношения с определенной временной дистанции, наверняка увидит яснее. Тогда я попробую поговорить с ней обо всем, что было. Может, удастся прояснить ситуацию.
В офисе нынче большое волнение — у нас новая клиентка. И не просто новая. Лорна — золотая чемпионка — каким-то образом уговорила Хитер Барклей, некоронованную, но всемирно признанную королеву вечерней субботней телевизионной программы, которая выходит в прайм-тайм, присоединиться к скромной маленькой конюшне агентства «Мортимер и Шиди».
Насколько я понимаю (Лорна не собиралась делиться со мной хорошими новостями, но я слышала историю из ее собственных уст, когда она принялась хвастаться перед Джошуа в присутствии Кей), она встретилась с Хитер Барклей пару недель назад на просмотре короткометражного фильма общего знакомого. Лорна сама ей представилась и умудрилась внушить, будто может ее обеспечить гораздо более высокооплачиваемой и достойной работой, чем чтение чужих текстов с телесуфлера. Хитер признала, что к ней насильно приклеили маску слегка туповатой милашки, которая известна всей стране, и что она не верит в способность своего нынешнего агента расширить ее горизонты. Она связана с одним из крупнейших агентств, но не думает, что кто-то из его сотрудников проголодался настолько, чтобы ради нее постараться. Их вполне устраивает ее нудная деятельность, пока они получают пятнадцать процентов от ее немалых доходов.
— И поэтому я говорю… — докладывала Лорна, обрадованная вниманием слушателей к каждому ее слову (под слушателями я имею в виду Кей и Джошуа, тогда как сама притворно погрузилась в работу), — и поэтому говорю, что я сама агент, причем до смерти изголодавшийся! — Посмеялась собственной шутке, хотя, конечно, ирония заключается в том, что в данный момент она действительно выглядит умирающей с голоду. Буквально.
После паузы рассказ продолжается:
— Сообщаю про «Мортимер и Шиди». Честно скажу, все забыла, пока она не позвонила мне в нынешние выходные и объявила, что сегодня откажет своему агентству «Фишер Парсонс менеджмент». Придет в три часа для детального обсуждения дальнейшей работы.
Мне показалось, что Лорна как-то слишком ровно ведет рассказ, несмотря на самодовольство и шуточки. Как будто следует затверженной схеме, красуясь лишь потому, что от нее этого ждут, а не потому, что испытывает от этого удовольствие.
— Молодец, — похвалил ее Джошуа, как похвалил бы собаку-ищейку. — Как я понимаю, сами ею займетесь? — В конце последней фразы поставлен вопросительный знак, и мне показалось, что он ждет отрицательного ответа: «Нет, вы будете ее представителем», — только Лорна, конечно, этого не сказала. По-моему, при всей радости за компанию, поймавшую крупную рыбу, Джошуа немного завидует, что не сам ее выловил. Разумеется, Лорна не собирается никому отдавать крупный приз.
— Хитер полагает, — продолжала она, — что мы договоримся.
Нечего отрицать, что перебежка этой самой Хитер действительно великая новость для агентства «Мортимер и Шиди». Чем больше компания заработает денег, тем лучше для нас. Очень немногие наши клиенты получают большие бабки. Мы главным образом существуем на медленные, но постоянные поступления. Впрочем, приход Хитер не изменит наше финансовое положение в мгновение ока. Фактически нет гарантии, что вообще когда-нибудь изменит. Положение таково, что она будет по-прежнему выплачивать комиссионные своим бывшим агентам из «Фишер Парсонс менеджмент» за всю работу, полученную до дезертирства. Поэтому, если еще пять лет будет вести убойное шоу «Любовь с первого взгляда», мы ничего не заработаем. То же самое касается ее участия в «Караоке для знаменитостей». Задача Лорны — найти для нее новые проекты, заключить новые выгодные договоры. Это не так просто, как кажется, тем более что Хитер воображает себя очень важной фигурой. Тем не менее, даже если она не принесет нам ни единого пенни, то послужит отличной рекламой компании. Поскольку знаменитости тянутся к знаменитостям, как мошки к свечке, есть шанс привлечь в ближайшие месяцы нескольких других клиентов высшей категории.
Понятно, на Кей произвели впечатление блистательные успехи ее новой начальницы.
— Ух ты! — вздохнула она после ухода Лорны и Джошуа. — Хитер Барклей…
— Угу, — промычала я, уже не совсем доверяя себе. Сказать по правде, Лорна нанесла очередной удар, и меня это несколько разозлило.
— Просто вот так вот подойти и заговорить на вечеринке… — восхищалась Кей. — Здорово!
— Угу, — буркнула я, — еще бы не здорово.
Я повела Кей на ленч в «Красный лев» и между делом спросила, возникли ли у нее вопросы на данный момент. Оказалось, возникли, причем очень разумные, с дальним прицелом. Я обрадовалась, поняв, что поставила на правильную лошадку. Обрадовалась, что смогу вылепить из нее идеальную сотрудницу, которая обязательно отвечает если не на второй, то на третий звонок телефона. (Собственно, пока осваиваешь азы, лучше принимать максимально возможное количество звонков, обучаясь понимать, кто звонит и зачем.) Кей так рада вернуться к работе, так благодарна за выпавшую возможность, что впитывает мои советы и указания, как самая современная губка. Я стараюсь быть честной. Четко объясняю, как мы будем делить обязанности. Не собираюсь сваливать на нее нелюбимые мною дела, хотя вполне могу это сделать. Кей и так уже плохо придется, работая с Лорной.
Когда мы вернулись, Лорна заглянула в приемную, и я сразу занервничала. Взглянув на часы, она обратилась к Кей:
— В дальнейшем будете ходить на ленч по очереди. Вместе не уходите, кто-то должен постоянно находиться у телефона.
— Ох, — выдохнула Кей с озабоченным видом.
— Это я виновата, — легкомысленно прощебетала я. — Спросила у Мелани, и она разрешила, сказала, что сама не собирается никуда выходить.
— Меня надо было предупредить, — недовольно проворчала Лорна.
— Наверно, — согласилась я, не проглотив наживку. — Ну, все равно, ничего страшного не случилось.
Если бы рядом не было Кей, мы с Лорной наверняка поцапались бы. Она меня обвинила бы в нарушении субординации, а я ее — в превышении полномочий. К счастью, на этот раз она лишь что-то прошипела сквозь зубы и ушла к себе готовиться к важной встрече.
Хитер вела себя мило и дружелюбно, пока не сообразила, что я просто ничтожная ассистентка, после чего осталась вежливой и любезной, но полностью потеряла ко мне интерес. Просто сидела и ждала, когда Лорна закончит телефонные разговоры. Я принесла ей чашку чаю, надеясь, что ее не разочаруют развешанные на стенах фотографии наших клиентов, которых она явно не узнаёт.
Видимо, встреча прошла по плану. Хитер подтвердила свое решение отказать своим нынешним представителям и присоединиться к нам. После ее ухода Джошуа добыл откуда-то бутылку шампанского и потребовал, чтобы мы все в его кабинете выпили по бокалу, отметив это событие.
— Не подумайте, — улыбнулась я Кей, — так бывает не каждый день.
Она рассмеялась, а Мелани спросила, как ей у нас нравится.
— Замечательно, — сказала Кей. — Думаю, мне здесь очень понравится.
Я молча понадеялась, что так оно и будет.
Вернувшись домой, я с облегчением окунулась в полный хаос, который устроили в квартире Натали с Никола, что позволило Дэну немного отвлечься от стычки с Алексом. В выходные он был тяжко подавлен, погружен в свои думы. Сегодня же не позволяет себе горевать, принимая участие в компьютерных и прочих играх.
Изабелл приходила, оставила девочек на сомнительное попечение Зои и умчалась к себе на Ливерпуль-роуд готовиться к свиданию. Люк ведет ее в «Нобу», потом — по крайней мере, как Иза надеется, — они вернутся к ней, и наступит великий момент.
Я отправила ей сообщение: «Не делай ничего такого, чего я бы не сделала», — она почти моментально перезвонила и призналась:
— Ужасно боюсь.
— Ложись на спину, думай об Англии, — порекомендовала я, и она рассмеялась.
— Не раздевалась ни перед кем, кроме Алекса… А когда это было? Двадцать лет назад…
— Я видела тебя раздетой.
— Ты же понимаешь, о чем идет речь. Я уже совсем не та. Сорокалетняя женщина, мать близнецов.
— Правильно. Ну и что тут плохого?
— Просто… не так хорошо выгляжу.
— У Люка ведь тоже ребенок есть, правда? Наверняка он после его рождения видел жену раздетой.
— Не забывай, они разводятся.
— Послушай, Изабелл, если хочешь сказать, будто Люк разводится с женой исключительно потому, что после родов она его больше не привлекает, я тебе вообще навсегда запрещу с ним встречаться.
— Нет, конечно! Сама не понимаю, что говорю, просто нервничаю… понимаешь… по этому поводу.
— Прислушивайся к себе. Ты красивая, веселая, образованная, преуспевающая женщина. Он должен только радоваться.
— Знаю. Знаю. Я жалкая тварь.
Я не собиралась так просто ее отпускать.
— Думаешь, он сам не нервничает? Вряд ли находится в той самой форме, в какой был в колледже, но разве для тебя это важно? Нет. Значит, и для него не имеет значения твоя форма. А если он такой пустоголовый, что обращает внимание на морщины и складки, то о нем даже думать не стоит, правда?
— Да. Правда.
— Постарайся получить удовольствие. Помни — все это просто для развлечения.
— Правда. Для развлечения. Постараюсь запомнить.
— Перед уходом хлебни винца. Утром мне позвони, как только он уйдет. В ту же минуту, ладно?
Позже я часто об этом раздумывала. Не о сексуальной близости Изы с Люком — это было бы дико и ненормально. Тем более что, не имея о Люке ни малейшего представления, пришлось бы самостоятельно выдумать образ, вроде аватара, чтобы вставить его в картину. Нет, я просто все время гадала, как чувствовала бы себя с другим, кроме Дэна. В свои годы мне понятны страхи Изабелл, хоть я сама подталкиваю ее к Люку. Теперь интимная близость грозит разоблачением, унижением и позором, не то что во времена самоуверенной молодости. И одновременно гораздо сильнее волнует, очаровывает и возбуждает. А уж как взлетает самооценка — под самые небеса, когда кто-то хочет тебя такой, какая ты есть, с отвисшими грудями и с морщинами вокруг глаз. Я отчасти завистлива, хоть и не люблю признаваться. Только знаю, что на месте Изабелл никогда не последовала бы своему собственному совету. Заползла бы в раковину, не рискнув получить от ворот поворот. Вдобавок не хочу никаких перемен. Очень довольна жизнью. Просто внезапно вскипающие вокруг страсти немного нервируют, вот и все. Я не привыкла к подобным выходкам моих друзей. Поэтому чувствую себя… какой? Неадекватной? Скучной? Отставшей от жизни?..
Вдруг припомнилось, какой самоуверенной я была в момент встречи с Дэном. Конечно, в то время я весила всего около восьми стоунов. Пережила жуткий момент, задумавшись, как он теперь относится к моей внешности, замечает ли, что я слегка распустилась, или просто видит перед собой любимую женщину и давно примирился с переменами. А может, желает втайне, глядя на Алекса и Изабелл, тоже удрать и заняться с другой бешеным, страстным сексом? Нет, говорю я себе. Только не Дэн. Вдобавок он наверняка понимает, как утомительно и противно, связавшись с малознакомой женщиной, постоянно помнить о необходимости втягивать живот и не дышать ртом, поев чеснока. Я думаю точно так же. Серьезно.
Отправив детей утром в школу — со строгим наказом Зое довести девочек до самых дверей и обождать, когда они войдут, прежде чем садиться с Уильямом в автобус, — сразу звякнула Изабелл. Разумеется, надо было дождаться, пока она сама позвонит, — вдруг Люк все еще у нее, но я предположила, что в таком случае она попросту не ответит. Иза сняла трубку на третий звонок — по голосу не похоже, что она находится в тисках страсти.
— Ну, — спрашиваю, услышав «алло», — как там у вас было?
Ох, — вздохнула она. По тону не скажешь, что земля недавно перевернулась. — Потрясающе. Мне так кажется. Только довольно быстро кончилось.
— Как всегда в первый раз, — говорю я, как будто точно знаю. — Через это просто надо пройти, а потом, когда перестанешь стыдиться своей наготы, во второй раз можно и не спешить, правда?
— В том-то и дело. Второго раза не было.
— Даже утром?
— Он не остался на ночь. Пришел, все было прекрасно, потом сказал, что должен вернуться домой. У него рано утром назначена встреча, надо переодеться.
— А… Хорошо. Ну, по-моему, вполне понятно. С его стороны было бы самонадеянным являться к тебе на свидание, захватив свежую рубашку.
— Знаю. Кажется, я немножечко разочарована. Мысленно разработала целый сценарий, думала приготовить завтрак, надеялась, что мы лучше узнаем друг друга…
— Ты спросила, останется ли он до утра? То есть прежде чем привести его в дом?
— Нет. Даже не подумала…
— Знаешь, может быть, это к лучшему. Даже не представляю, как предложила бы утром едва знакомому мужчине кукурузные хлопья и тосты. Особенно после…
Изабелл рассмеялась:
— Твоя правда. Наверно, реальность не так романтична. В любом случае он предложил куда-нибудь пойти с ним попозже на этой неделе, так что, думаю, было приемлемо.
— Только приемлемо?
— Нет. Больше. Следующий раз будет сказочным.
— Значит, он даже не посмотрел на тебя без одежды и просто удрал?
— Нет, — уклончиво подтвердила она, — даже не посмотрел.
— Хочешь, я снова возьму девочек? С удовольствием.
— Нет, ничего. Их Алекс возьмет.
— Ты с ним говорила?
— Конечно. Исключительно по делу. Он ни словом не упомянул о ссоре с Дэном. А я не собиралась затрагивать тему.
— Как он себя чувствует, судя по голосу? — спросила я. Несмотря на всю неприязнь к Алексу, не хочется, чтобы он окончательно слетел с катушек.
— Честно сказать, не очень. Какой-то равнодушный.
— Сам виноват, — заявила я.
— В чем-то да, — согласилась Иза. — Не во всем.
Я попрощалась с ней, огорченная до невозможности. Как мы дошли до того, что она спит с другим мужчиной, а Алекс завязал и порвал отношения с другой женщиной? Как получилось, что Дэна нисколько не интересует, хорошо Алексу или плохо? Почему все, что нас связывало в нашей общей жизни и имело такое большое значение, разом исчезло, развеялось в прах?
Невзирая на Лорну, работа сулит желанное отвлечение от сиюминутной реальности, и поэтому я с легким сердцем поднималась в мансарду в рахитичном лифте.
Кей уже на месте, чайник поставлен, мы дружески поболтали в ожидании, пока день наберет темп. Потом она приняла телефонное сообщение Крейга, который доложил, что уже отправляется на сценарное совещание, потом я переключила на нее Хитер, звонившую Лорне.
— Чего она хочет? — поинтересовалась я, когда Кей положила трубку.
— Спрашивает, связалась ли Лорна с Би-би-си насчет встречи.
— Господи помилуй, какая торопыга!
Строго говоря, Хитер должна уведомить о своем решении «Фишер Парсонс менеджмент» за три месяца, и если за это время мы ей подыщем новую работу, то должны будем делить с ними комиссионные. Фактически в этой «серой зоне» следить за соблюдением законов особенно трудно. Дело тянется утомительно долго. Даже если Хитер завтра встретится с директором развлекательных программ Би-би-си или с куратором[7] редакции развлекательных передач, как, по-моему, он теперь называется (не стоит тратить время на догадки, во что обходится смена шапок на бланках при переименовании), и ей сразу предложат делать собственное шоу, все равно пройдет не один месяц до подписания контракта и начала реальной работы. Кто к тому времени скажет, когда состоялась первая встреча? Вдобавок у Хитер заключен контракт с Ай-ти-ви на будущие полтора года, так что спешка выглядит несколько неуместной.
— Теперь перебросьте Лорне сообщение со всеми подробностями, включая время звонка, — говорю я, — но из папки отправленных не удаляйте.
Кей кивнула и приступила к делу.
— А если это важно, то и на словах передайте при первой возможности.
Может быть, моя настойчивость удивила ее, но она ничего не спросила. Мне просто хочется обезопасить Кей.
Когда пришла Лорна с привычным уже опозданием на двадцать пять минут, изголодавшаяся, расстроенная, с полными слез глазами, обвисшими волосами, я услышала, как моя протеже лично передает ей два сообщения, и обрадовалась, что урок не прошел даром.
В перерыве на ленч Кей пошла купить сандвич и пробежаться по магазинам, а я ответила на второй звонок Крейга.
— Как прошло совещание? — спрашиваю, зная, что он страшно взволнован после первой настоящей рабочей встречи.
— Превосходно, — ответил Крейг. — Только редакторша говорит, что Лорна так и не обсудила с ними мой гонорар, поэтому контракт пока нельзя подписать.
Неужели? Что с ней творится? Я постаралась не выдать отчаяния.
— Должно быть, какое-то недоразумение. Точно знаю, что Лорна дозванивалась, — соврала я. — Напомню, чтобы сегодня опять позвонила. Дело уладится, не беспокойтесь.
— Только Хетти, редакторша, говорит, что нельзя приступать к работе, пока не согласованы все детали. Вдруг Лорна потребует с них непомерную сумму или еще что-нибудь… Я ей говорю, что напишу бесплатно…
— До этого не дойдет. Лорна сейчас разговаривает по телефону, и, как только закончит, я ей сообщу. Мы вам обязательно перезвоним, хорошо?
— Хорошо, — неохотно буркнул он.
Я выжидала несколько минут — телефон Лорны по-прежнему занят, — потом отправила ей электронное сообщение с пометкой «срочно». Поглядывала, не потух ли огонек на панели, что означало бы окончание переговоров, но и через пятнадцать минут он горел. Может, прибегла к старому трюку: сидит в кабинете, сняв трубку? Хотя можно было дождаться возвращения Кей через тридцать пять минут, я решила немедленно действовать ради спасения Крейга.
Пришлось набраться мужества, чтобы подойти к двери. Я прислушалась, ничего не услышала и постучала, прося разрешения войти. Тишина. Опять постучала. Наверняка слышала бы, если б Лорна ушла, и пальто ее висит на вешалке. Еще стукнула и приоткрыла дверь. Она сидела за столом, из распухших глаз по щекам лились слезы, телефонная трубка опять на столе.
— В чем дело? — агрессивно рявкнула Лорна, явно не желая предстать передо мной в таком виде.
Поэтому я, проигнорировав ее плачевное состояние, стала говорить по делу и как можно короче доложила о проблемах Крейга.
— Я связалась с продюсером, — воинственно объявила Лорна. — Сказала, он согласен на минимальную плату.
— Ну, может быть, кто-то чего-то не понял. Может, не записали, или не передали, или чего-то перепутали… — Хочется как можно скорее убраться из этого кабинета. — Может быть, позвонишь, растолкуешь? Крейг ужасно боится, что возьмут кого-то другого.
— Обязательно, — пробурчала она.
— Ну и хорошо. — Я повернулась к двери, но порог не перешагнула — практически невозможно не обращать внимания на человека, который у тебя на глазах переживает нервный срыв, даже если ты его очень сильно не любишь. Поэтому я, не удержавшись, спросила: — Как ты себя чувствуешь?
— В другой раз, если постучишь и не услышишь ответа, не входи! — выпалила она.
— Ты начальница, — саркастически ответила я. Вот и проявляй после этого дружелюбие…
Вернувшись в приемную, вижу: огонек на панели погас и опять загорелся. Понимая, что этого делать не надо, нажала на кнопку подключения к линии, зажала рот ладонью, чтобы дыхания не было слышно. На другом конце ответили:
— «Дорога на Реддингтон»…
Лорна попросила соединить ее с конкретным продюсером.
— Кейт, — заговорила она, — я страшно виновата. Совсем забыла перезвонить насчет Крейга Конноли. Знаю, он был сегодня на совещании. Я хочу подтвердить, что он согласен на минимальную оплату. Ему просто хочется сдвинуться с места.
— Отлично, — ответила Кейт. — Меня беспокоило, что возникла проблема. Особенно после того, как он пропустил предыдущее совещание…
— Болен был, — быстро вставила Лорна, — но абсолютно уверен, что быстро войдет в курс дела, справится. Еще раз прошу прощения, — добавила она. — Это мы виноваты. По правде сказать, я вашего сообщения не получала, но все-таки…
— Да ничего, — любезно сказала Кейт. — Попрошу Эмму сегодня же послать контракт, а вы передайте Крейгу, пусть он его подпишет.
Я дождалась, пока Лорна положит трубку, и только потом отключилась, надеясь, что она опомнится, позвонит Крейгу, сообщит хорошую новость. Впрочем, я решила сама позвонить ему позже. На всякий случай.
Понятно, почему Лорна не хотела признаться мне в своем проколе, но ее поведение выходит за всякие пределы. Знаю, при всей своей лености она страстно стремится продвинуться, обрести желанный статус, и не могу поверить, что теперь этим жертвует. Неужели из-за разрыва с Алексом? Неужели она действительно верила, будто они поженятся, заведут детей, будут счастливы вместе до скончания жизни? Это невозможно. Впрочем, Алекс привлекательный и веселый мужчина. Признался ей в любви через пять минут после первого свидания. Почему не поверить? Почему бы в него не влюбиться? Я-то знаю, что он играл с ней, как с марионеткой на ниточках, но это вовсе не означает, что Лорна не приняла игру за чистую монету.
Наша с Дэном светская жизнь — в прежнем виде — разом кончилась. Пропала. Исчезла. Конечно, остается Иза, но ей не хочется чаще необходимого оставлять девочек после недавно пережитых ими перипетий, а по вечерам она видится с Люком. У нас есть другие приятели — супружеские пары, с которыми мы познакомились через детей или в местной пивной, и сотрудники Дэна, — но обычно с такими людьми обмениваешься рождественскими открытками, десять минут болтаешь на вечеринках, не испытывая желания провести вместе целый вечер.
Отчаянно стараясь вытащить Дэна из дому, отвлечь от мрачных мыслей, я принялась составлять список потенциальных новых друзей, с притворным энтузиазмом стараясь сформировать компанию.
— Анна и Кельвин?
— М-м-м… — недовольно промычал Дэн. — Ничего.
— Шерон и Патрик? Нам было очень весело с ними на школьном барбекю.
— Он всезнайка.
— Ты прав, — согласилась я, вычеркивая их из списка. — Действительно. — Смотрю дальше. — Роуз и Саймон? Забавные…
— Зачем нам это надо? — вздохнул Дэн. — Люди симпатичные, но мне не очень хочется общаться с кем-то через силу. Дружба возникает естественно и органично.
— Знаю. Только для органичного возникновения дружбы обязательно надо с кем-то общаться. Вот я и говорю, почему бы не поужинать с Роуз и Саймоном? Приятно проведем время. Если не влюбимся в них до безумия, тоже не страшно. Сходим куда-нибудь вечером, вот и все.
— Может, через неделю-другую, — буркнул Дэн. — В данный момент не хочется.
— Знаешь, того, что было раньше, больше не будет. — Я отбросила прядь волос, упавшую ему на глаза, как всегда делаю с Уильямом. — Прошлого не вернешь. Уверяю тебя, если бы был какой-нибудь способ, я его отыскала бы.
Дэн передернул плечами.
— Что у нас на обед? — спросил он, и на том дело кончилось.
В офисе тихо. Читаю сценарий, присланный для Гэри Макферсона. Двухминутная сценка — разумеется, Гэри ее назовет эпизодом, хотя на самом деле роль совсем крошечная. В гангстерском фильме с зубоскалами-кокни типа тех, что снимались в пятидесятых годах, но с добавлением ругани и стрельбы. Впрочем, мне понравилось, только фильм наверняка сразу выйдет на диске: бюджет ничтожный, актеров подбирали по справочнику «Кто есть кто» девяностых годов. Все равно, Гэри нужна работа. Джошуа наверняка уговорит его согласиться.
Кей работает за компьютером, Джошуа, Мелани, Лорна сидят по кабинетам за закрытыми дверями, занимаются своими делами. Меня одолевает дремота, как часто бывает при чтении сценариев в офисе. Понимаю я это, лишь когда в третий раз перечитываю одну и ту же страницу. За окном пасмурный день — один из тех, когда кажется, будто темнеет в половине третьего. Вдобавок я переела за ленчем: взяла в кафе за углом картошку в мундире с бобами, потом сжевала целый батончик «Кит-кат». Глаза слипаются, открываются с большим трудом.
— Ох, боже, — обратилась я к Кей. — Засыпаю на месте.
Едва выдавливая слова, услышала грохот — кто-то шарахнул со всей силы входной дверью. Мы с Кей вытаращили глаза. Я выглянула в коридор и увидела, что ко мне тащится в высшей степени неустойчивая фигура. Мы чуть не столкнулись, я уже принялась извиняться и тут узнала Алекса, пьяного в стельку.
— А-а-а, вот она! — воскликнул он с фальшивой игривостью, будто выступает в Альберт-Холле без микрофона. — Моя самая драгоценная женщина в мире. Любовь всей моей жизни.
Я на шаг отступила обратно в приемную, отметив, что Кей встала из-за стола и озабоченно смотрит в мою сторону.
— Ребекка, — окликнула она, — все в порядке?
— Абсолютно. — Я вновь взглянула на шатающуюся фигуру. — Алекс, что ты тут делаешь?
— Тебя пришел повидать. Нельзя навестить подругу на рабочем месте?
— Ты вдрызг пьян, — констатировала я очевидное.
— У-ух, верно подмечено.
Алекс орет так громко, что я прежде всего думаю не о том, зачем он пьяный явился ко мне в офис средь бела дня, а о том, что Джошуа и Мелани услышат и выйдут посмотреть, в чем дело.
— По-моему, тебе лучше уйти, — говорю я, заранее зная, что этот бой проигран. Алекс пришел устроить скандал и не уйдет, пока не устроит.
— Что делать? — спросила Кей. — Позвать Джошуа?
— Нет! — панически крикнула я.
— Друг Ребекки, — представился Алекс, протянув ей руку, которую она приняла, как гранату с выдернутой чекой. — Наверняка она вам обо мне рассказывала.
— Н-нет… я тут всего пару дней… — нервно пробормотала Кей.
— Кроме того, я лучший друг мужа Ребекки, — добавил Алекс для пущей ясности. — Был, по крайней мере. Вдобавок гулял с очаровательной Лорной. А до того между нами с Ребеккой кое-что было, правда, Бекс?
— Нет, — отрезала я, — не было.
— Из-за Ребекки я расстался с Лорной и потерял Дэна, лучшего друга. Скажешь, нет? — Он устремил на меня рассеянный взгляд. Боже мой, в самом деле свихнулся.
— Не обращайте внимания, — попросила я Кей. — Он просто пьян и несет чепуху. Потом объясню.
— Нет, давай-ка сейчас объясни. Мне бы очень хотелось услышать скорбную повесть в твоем исполнении.
Ну, с меня хватит.
— Правда? Действительно хочешь знать мою точку зрения? Ладно. Готов? — Алекс покачнулся под моим гневным взглядом. — Кей, вот история наших отношений. Мы двадцать лет дружили. Как он уже сказал, они с моим мужем были лучшими друзьями, а его жена по-прежнему моя ближайшая подруга. Недавно Алекс ни с того ни с сего ее бросил, признался мне в любви. По его словам, он любил меня всегда, а жену никогда. Даже предложил уйти к нему от мужа — не забудьте, его лучшего друга. Разумеется, я отказалась. Понятное дело. Разъяснила, что он никогда меня не интересовал и в будущем не заинтересует. После этого он пригласил на свидание Лорну и стал с ней встречаться. К счастью, ей хватило ума с ним порвать.
— После того как ты вмешалась и все испоганила, — агрессивно вставил Алекс.
— С Дэном они больше не дружат, — продолжала я, не обращая на него внимания. — Тоже понятно. В принципе Алекс везде получил по заслугам. Теперь злится — по-моему, главным образом из-за разоблачения, — хотя сам во всем виноват. Сам подготовил собственное падение, вот что его по-настоящему убивает.
Я замолчала, глядя на него, проверяя, дошла ли моя речь до цели. Трудно сказать. Он схватился за край стола Кей, стараясь устоять на ногах.
— По-моему, вполне честный отчет, правда, Алекс?
— Знаешь, зачем я пришел? — спросил он.
— Расскажи.
— Думаешь, будто можешь сгубить мою жизнь? Хорошо. Только обе погибнут.
Ничего не понятно, но я не собираюсь доставлять ему удовольствие, демонстрируя растерянность.
— Ты такая уверенная и довольная, — продолжал он. — Абсолютно уверенная в идеальности своей семейной жизни и прекрасности собственного существования.
Не знаю, что сказать. Страшно подумать, что будет дальше.
— Думаешь, Дэн точно так же уверен? Думаешь, ни разу не колебался? — На лице Алекса расплывалась ухмылка. — Думаешь, ты никогда ему не надоедала, а другие не кружили голову? Спроси его про Эдинбург. Спроси, что было, когда мы с ним туда ездили.
Сердце почти остановилось. О чем он говорит? Не может Дэн что-то от меня скрывать. Года четыре назад они с Алексом ездили на пару дней в Шотландию. Намечали для развлечения покататься на попутках, выпивать по вечерам в маленьких старых пабах, мы с Изабелл их с радостью отпустили, пусть поиграют. Я быстро прокрутила в памяти все намеки на что-то неладное — не был ли Дэн расстроен по возвращении, не изменился ли, — ничего не нашла, тряхнула головой:
— Сколько же в тебе дерьма!
Алекс опять усмехнулся той самой проклятой знающей усмешкой:
— Ладно. Не хочешь — не верь.
Кей приблизилась, встав у меня за спиной, как будто мы вдвоем выглядим вдвое грознее.
— Хорошо, — вымолвила она с дрожью в голосе. — Вам пора уходить.
— Кто это у тебя за ротвейлера? — Алекс взглянул на меня и рассмеялся над собственной шуткой.
— Подниму лай на весь дом, если сейчас же не уберетесь. И позвоню в полицию, — добавила Кей, считая, что две угрозы сильнее одной.
— Ладно. Ухожу. Сказал все, что хотел. — Алекс пошел к выходу и, как бы что-то вспомнив, повернулся к Кей: — Можете поверить, что я когда-нибудь был в нее влюблен? — Театрально смерил меня взглядом с головы до ног. — Я хочу сказать, вы только на нее посмотрите. Настоящая сука!
Он сделал еще шаг. Господи боже мой, лишь бы ушел! Лишь бы убрался отсюда. Один Бог знает, что подумает Кей. Алекс медленно двигался по коридору к входной двери. Оглядывался и опять ухмылялся. Уже почти дошел, когда открылась дверь кабинета, и Лорна чуть не столкнулась с бывшим дружком. Ох, боже. Я про нее и забыла. Увидев его, она застыла на месте.
— Алекс…
Он неуверенно посторонился.
— А, Лорна, привет.
Она смертельно побледнела. Мне даже показалось, что вот-вот в обморок упадет.
— Ты ко мне?
В голосе прозвучала надежда, скрыть которую она даже не пыталась. Алексу понадобилось время на размышление, словно он совсем позабыл, что Лорна тоже здесь работает.
— Нет. К Ребекке.
Я ее по-настоящему пожалела. Даже не потрудился соврать. Или так глубоко завяз в своей собственной драме, что не замечает ее состояния? В любом случае для него Лорна явно стоит не на первом месте в повестке дня. Впрочем, взглянув на нее после нанесенного удара, он вдруг протрезвел и впервые заметил, как плохо она выглядит.
— То есть… я хочу сказать, с гобой тоже хотел повидаться. Узнать, как поживаешь. Все в порядке?
— Есть время кофе выпить? — пролепетала она, не справляясь с отчаянием.
Алекс ткнул пальцем в ошеломленную Кей:
— Вот, старушка-гестаповка угрожает позвонить в полицию, если не уйду.
Лорна на нее оглянулась и объявила:
— Это мой друг.
— Очень хорошо, — кивнула Кей. — Ситуация просто немножечко вышла из-под контроля. Я не знала, что делать.
— Вы все правильно сделали, — вмешалась я.
Нечего без крайней надобности впутывать Кей в этот кошмар. Лорна, мягко говоря, враждебно на меня зыркнула.
— Алекс всегда здесь желанный гость, может в любую минуту зайти повидаться со мной.
— Сказать по правде, — промычал Алекс, — времени нет. В другой раз, Лорна, ладно?
У нее вытянулась физиономия.
— Всего десять минут… Надо поговорить!
Мне было понятно, что, каким бы болезненным ни был для нее такой разговор в любых других обстоятельствах, в моем присутствии он станет смертельной пыткой. Я шагнула в сторону приемной, сделав Кей знак следовать за мной.
— Черт возьми, что происходит? — шепнула она.
— Ш-ш-ш, — прошипела я, желая послушать, что будет.
— Я тебе говорю, не могу. Занят. Надо идти, — настаивал Алекс.
— Нет! — глухо крикнула Лорна. — Слушай, просто зайди, поговори со мной. Всего минутку… Наедине… Пожалуйста…
Страшно слушать жалкие мольбы. Кажется, она вовсе не думала, что между ними все кончено. Верила, что он прибежит обратно с поджатым хвостом и отношения снова наладятся. Даже станут крепче перед общим врагом в моем лице. Ей никогда не приходило в голову, что Алекс не собирается ради нее плясать до конца. Он ею воспользовался, она неожиданно ему понравилась, что облегчило дело. Но влюблен не был. Не испытывал тех чувств, в какие позволил Лорне поверить. Относился к ней совсем не так, как она к нему.
— Хватит, Лорна, — не выдержала я. — Иди к себе.
Она стряхнула с плеча мою руку и громко крикнула:
— Отойди! Оставь меня в покое! Ты во всем виновата…
Я попыталась втолкнуть ее в дверь кабинета, она вырвалась, но в любом случае было поздно — возник Джошуа с грозовым лицом.
— Что за чертовщина тут происходит? — рявкнул он. — Я своих собственных мыслей не слышу.
— Ничего, — ответила я и добавила не слишком убедительно: — Просто Лорна не совсем хорошо себя чувствует.
К счастью, Кей спасла ситуацию, высунув из приемной голову со словами:
— Джошуа, вас Майк О’Рейли просит к телефону.
— Соедините, — буркнул он. — И уладьте проблему, какой бы она ни была.
Лорна, вернувшись с появлением босса к реальной жизни, позволила мне завести ее в кабинет. Я захлопнула дверь. Не знаю, что сказать, но сказать что-то надо. Потащила ее к креслу, усадила. Слезы еще текут но щекам, она и не пытается их вытирать. Я сунула ей салфетку из коробки на книжном шкафу.
— Хочешь, принесу чего-нибудь выпить?
— Уйди, оставь меня в покое…
Искушение.
— Лорна, он того не стоит. Алекс пользователь, потребитель. Он тебя использовал.
— Откуда ты знаешь, мать твою?! — заорала она.
Возможно, не стоило мне заходить в кабинет. Кажется, мы готовы к скандалу, который назревал много месяцев. Фактически Лорна уже его затевает.
— Я знаю Алекса. Двадцать лет знаю, вспомни, — спокойно заговорила я в надежде, что она последует моему примеру. Не повезло.
— Да, по твоим словам, все это время он в тебя был безумно влюблен, а ты не замечала, значит, не так хорошо его знаешь, правда?
Удар в самую точку.
— Я его знаю гораздо лучше, чем ты. Он недостоин, чтобы ты потратила на него жизнь и, кстати сказать, подорвала свое служебное положение.
— Что ты имеешь в виду? — Лорна с негодованием на меня посмотрела. — Как смеешь…
— В последнее время ты… как бы… немножечко не в себе. Не хочу тебя обидеть. Просто говорю…
— Ох, ясно, — сердито перебила Лорна. — Завидуешь, что меня повысили, а тебя нет, и пытаешься подвести под меня мину. Думаешь, теперь меня прогонят, а тебя продвинут? Джошуа и Мелани никогда не считали тебя достойной.
Старается меня задеть, но подобное обвинение меня меньше всего волнует.
— Я на твое место не мечу. Даже если бы предложили, не согласилась бы. Не хочу нести ответственность. А для тебя работа — все. Знаю. Честно признаю, ты хорошо работаешь. Почти всегда. Честно. По-моему, если бы вела себя разумно, не стала бы выставлять на всеобщее обозрение свою личную жизнь.
— Значит, бедняжечка Лорна, у которой ничего нет, кроме работы, — ни семьи, ни любовника, — должна делать успешную карьеру, иначе вообще ничего не останется… Так?
— Я этого не говорю. Говорю, что со временем ты Алекса забудешь, сама удивишься, что в нем нашла, и если тогда, оглянувшись, увидишь, что он заодно сгубил твою карьеру, тебе это не сильно понравится. Возможно, сейчас ты на это плюешь, но в свое время очень пожалеешь.
— Если мне когда-нибудь понадобится твой совет насчет моей карьеры, то я попрошу. А пока не прошу, спокойно считай, что меня это не интересует.
— Хорошо, — кивнула я. — Все сказано. Мне надоело, понятно? Как жить — твое дело. Меня не касается.
— Я сама не смогла бы точней сформулировать, — высокомерно бросила Лорна. — Теперь прошу вернуться к работе, пока я не подала жалобу.
— Еще одну? — насмешливо уточнила я.
— Да, — кивнула она. — Еще одну.
Прежде чем вникать в откровения Алекса, необходимо объясниться с Кей, поэтому я переключила телефоны на голосовую почту и повела ее в паб. Кому не понравится, пусть идет в задницу. Мне глубоко плевать. На самом деле неправда. Перед уходом я тихонько заглянула к Мелани, которая разговаривала по телефону, объяснила мимикой и жестами — надеюсь, понятно, — что мы с Кей уходим, ладно? Она улыбнулась, кивнула, что можно принять за согласие.
Кей была потрясена. Я взяла для нее стакан красного вина и попыталась набросать общую картину наших сложных взаимоотношений, стараясь придерживаться фактов — по крайней мере в отредактированном виде — и не высказывая своего мнения об Алексе и Лорне. Дойдя до эпизода, в котором Лорна узнает от меня о признании Алекса в любви ко мне, я боялась, что Кей меня осудит, но она лишь кивала и слушала.
— Гнусный тип. Извините, знаю, он ваш друг и так далее…
— Гнусный, — подтвердила я. — Только недавно поняла. Даже не верится, что я думала, будто хорошо его знаю.
— Кроме того, — продолжала Кей, — я понимаю, это не мое дело, но как вы относитесь к его намекам про вашего мужа?
— Не знаю, — ответила я, не покривив душой. Невозможно поверить, что от меня скрыты некие детали из прошлого Дэна. — По-моему, Алекс просто хватается за соломинку. Хочет поднять много шума из ничего и причинить мне боль.
— И я тоже так думаю. Конечно, я вашего мужа не знаю, да все как-то слишком уж сходится. Вы обидели Алекса, теперь он старается вас обидеть. Не обращайте внимания. С мужем даже не заговаривайте, ведь Алекс только этого и добивается.
Знаю, это хороший совет, хотя не уверена, что смогу удержаться.
Когда мы вернулись в офис, сильно сблизившись после откровенной беседы, казалось, Лорна вообще не заметила нашего отсутствия.
— Может, зайти, посмотреть, как она? — нервно шепнула Кей.
— Загляни, предложи кофе, еще чего-нибудь.
Через пару минут она вернулась, тряся головой:
— Ничего не хочет. Выглядит ужасно.
— Ну и пусть сидит, — говорю я. — Если что-то понадобится, знает, где нас искать.
Зазвонил телефон, Кей мгновенно схватила трубку.
— Привет, Хитер, — радостно поздоровалась она, потом охнула: — Неужели? Да что вы!.. — Взглянула на меня, скорчив гримасу. — Видимо, как-то не обратила внимания… Непременно, сейчас же напомню. Да… да… да… я уверена. Конечно, извините. Сейчас же напомню, как и обещала…
Кей попрощалась, положила трубку и доложила:
— Лорна ей не перезванивала. Мягко говоря, Хитер недовольна.
— Кто ее упрекнет? Отправь Лорне электронное сообщение и, как только она оторвется от телефона, пойди и скажи еще раз. Предложи соединить ее с Хитер.
Кей так и сделала, но, снова выйдя из кабинета, сообщила:
— Говорит, через минуту сама позвонит. Чем-то занята.
— Действительно занята?
— Нет. Сидит, смотрит прямо перед собой.
— Ох, боже. Сейчас я сама ей скажу, что это надо сделать немедленно. Если Хитер решит, что ей не уделяют должного внимания, то бросит нас и уйдет к другим.
Я протянула руку к телефонной трубке, но вспыхнул красный огонек — телефон Лорны занят. Возможно, как раз звонит Хитер.
— Помолчи минутку, — шепнула я Кей и подключилась к линии, прибегнув к своему старому трюку, прикрыв ладонью микрофон.
— …Я тебе говорю, все из-за нее. Меня это расстраивает до невозможности, только я не о том, Алекс! Ты ведь знаешь, правда, что я не хотела с тобой расставаться?..
Господи помилуй. Ответа не последовало, значит, Лорна наговаривает на автоответчик. Я застыла, как парализованная. Надо разъединиться, не мое это дело, но вдруг она услышит щелчок и поймет, кто подслушивает? Вдобавок просто невозможно оторваться. Чувствую себя снегоуборочной машиной, застрявшей на оживленном шоссе. Надо двигаться дальше, а меня заклинило.
— …просто хотела тебя наказать за то, что ты сделал мне больно. Знаю, она преувеличила. Знаю, ты любил меня по-настоящему. Теперь я все испортила. Ты должен мне перезвонить. Пожалуйста, Алекс. Непонятно, почему сегодня не захотел остаться и поговорить. Непонятно, почему не отвечаешь на мои звонки. Позвони, пожалуйста. Прошу тебя. Люблю тебя. До встречи.
Она положила трубку, и я отключилась. Кей вопросительно на меня посмотрела.
— Нет, — говорю, — это не Хитер.
Больше ничего не сказала, а Кей, к счастью, не стала расспрашивать. Дело настолько личное, что не стоит делиться. Честно сказать, не знаю, что дальше делать. Постаралась сосредоточиться на насущной проблеме: Лорна обязана поговорить с Хитер. Фактически надо сначала сделать один шаг назад: связаться с куратором развлекательных передач Би-би-си и сообщить Хитер о результатах переговоров. Сегодня.
Я минутку посидела, взявшись за голову и стараясь придумать, как заставить охваченную истерикой женщину сделать деловой телефонный звонок. Даже если удастся заставить, боюсь, собеседник поймет, что она не в себе.
Возможно, исходя из здравого смысла надо обратиться к Джошуа или к Мелани, поговорить, посоветоваться, сообщить, что Лорна ведет себя странно, и попросить вмешаться. В конце концов, она
— Не забудьте про Хитер. По-моему, она озабочена. — Закончив разговор, обратилась ко мне: — Домой идет, нехорошо себя чувствует.
— А как же Хитер?
— Говорит, сегодня не сможет ни с кем разговаривать. Завтра позвонит. Голос ужасный, честное слово.
Конечно, Кей не понимает всей серьезности ситуации. Клиенты типа Хитер Барклей не сидят на месте в ожидании, пока агенты раскачаются. Особенно когда их переманивают от прежних представителей, пообещав продвижение и большие успехи.
— Сегодня должна дозвониться. Пускай даже просто соврет, мол, отлавливаю куратора развлекательных передач, а он не перезванивает. Хотя тогда получается, что он не считает Лорну достаточно важной птицей, чтобы с ней разговаривать, или Хитер его не особенно интересует, чтобы за ней гоняться. Иначе сразу же кинулся бы перезванивать и договариваться о встрече, правда?
Кей слегка растерялась, как бы не понимая, чего я от нее жду. По правде сказать, ничего. Просто вслух размышляю. Что она может сделать? Лорна ее все равно не послушает, если вообще замечает с самого первого дня.
Послышался тихий стук двери, словно кто-то тайком хочет выйти. Я догадалась: Лорна пошла за пальто. Сорвалась с кресла, как борзая, почуявшая кролика, крикнула:
— Лорна! — Она вздрогнула. — Знаю, ты себя неважно чувствуешь, извини, что отлавливаю, но действительно надо сегодня же поговорить с Хитер. Она недовольна. Боюсь, обратится к кому-то другому, если подумает, что ты не считаешь ее дела приоритетными.
— Пускай Кей позвонит и скажет, что я заболела, — отмахнулась Лорна, срывая с крючка пальто.
— А как насчет Би-би-си? Что мы ей скажем? Встреча назначена? Они в ней заинтересованы?
— Говорите что хотите. Я домой иду. — Лорна испарилась, и я не успела ей воспрепятствовать.
— Ну и как теперь быть? — спрашивает Кей. — Звонить Хитер, врать, что Лорна заболела?
— Это не объяснит, почему ей не позвонили вчера или сегодня утром. Ох, боже. Просто смешно.
Перебираю в голове варианты. Их крайне мало. Поговорить с Джошуа и Мелани. Уже отпало: слишком рискованно. Позвонить Хитер, известить, что Лорна заболела, из Би-би-си никаких новостей, но при этом останется без ответа вопрос, что Лорна для нее сделала за последние двадцать четыре часа. Существует единственный выход. Во многом абсолютно неправильный, но другого не видно.
— Ненадолго воспользуюсь кабинетом Лорны, — предупредила я Кей. — Сделаю пару звонков. Не звони пока Хитер. Потом объясню.
К счастью, Кей новичок, ей не хватило сообразительности и храбрости преградить мне дорогу. Вероятно, это было бы разумно. Она просто не поняла, что я делаю глупость или своими руками гублю собственную карьеру.
— Ладно, — кивнула она.
Сев за стол Лорны, я сделала глубокий вдох. Номер Би-би-си мне известен — постоянно звоню туда по поручению Джошуа или Мелани. Взяв трубку, сообразила, что не знаю фамилии куратора, пришлось искать в компьютере. Никакого искушения заглянуть в электронную почту Лорны не возникло. Чем меньше я осведомлена о ее жизни, тем лучше.
Вооружившись фамилией, набрала номер, попросила соединить меня с офисом Нила Джонсона, и через несколько секунд приятный женский голос подтвердил, что я попала в тот самый офис.
— Будьте добры, можно поговорить с ассистентом мистера Джонсона? Это Лорна Уиттакер из агентства «Мортимер и Шиди». — Надеюсь, Лорна с Нилом ни разу не разговаривала, став полноправным агентом всего пару недель назад. Шанс довольно высокий, можно воспользоваться. А если он ответит: «Привет, Лорна, давненько не слышал!», всегда можно сказать, что ассистент ошибся, на самом деле я звоню по ее поручению. Если сказать сразу, кто я на самом деле такая, Нил не станет со мной разговаривать.
— Позвольте спросить, по какому вопросу? — уточнила женщина, и я объяснила:
— Насчет Хитер Барклей. Теперь я ее агент. Она попросила меня позвонить, лично выяснить, нельзя ли устроить ей встречу с Нилом. Конечно, конфиденциальную, — добавила я в надежде разжечь у него аппетит.
— Обождите минуточку, — попросила женщина.
Во время ожидания мне стало плоховато. Послышался щелчок.
— Лорна, соединяю вас с Нилом.
— Алло, — сказал Нил Джонсон, к счастью, совсем не таким тоном, который свидетельствовал бы о том, что Лорна с ним раньше общалась.
Говорить надо легко и уверенно. Я агент. У меня есть клиентка, которая ему нужна. Он меня опасается больше, чем я его. Или у меня просто шарики зашли за ролики?
— Привет, Нил! Это Лорна Уиттакер из агентства «Мортимер и Шиди». Мы взяли к себе Хитер Барклей, она хочет заняться большими делами! У нее контракт с Ай-ти-ви… Надеемся с вами встретиться и поговорить о будущем! — Я довольно грубо копирую Лорну, ставя в конце каждой фразы восклицательный знак.
— Хитер уходит с Ай-ти-ви? — переспросил он. — Интересно.
Ох, боже. Действительно уходит? Понятия не имею.
— Разумеется, это пока между нами. Просто хочет разведать другие возможности. — Кажется, эту фразу я слышала в телефонных разговорах Джошуа и Мелани.
— Ладно, — согласился Нил. — Можно встретиться, скажем, за ленчем… Языки развяжутся.
— Грандиозно! — воскликнула я, подняв тон на октаву. — Назовите день и время, я узнаю, когда она сможет.
— Попрошу свою ассистентку Колетт, она вам позвонит, и вы согласуете встречу с моим расписанием. Надеюсь, составите нам компанию?
— Э-э-э… м-м-м…
— По-моему, вам надо присутствовать. На случай, если будем обсуждать стратегию. Тогда не придется играть в «глухой телефон» и двадцать раз повторять одно и то же.
Вот черт. Влипла.
— Конечно… С удовольствием! Передайте Колетт, если меня вдруг не будет, пусть поговорит с Ребеккой из офиса. Спасибо, что уделили время! Жду встречи!
— Я тоже, — усмехнулся Нил. — А пока до свидания, и передайте Хитер, что мы ее любим.
Я несколько минут просидела в кресле, трясясь как осиновый лист. Ноги стали ватными. Поворачивать поздно. Раз механизм приведен в действие, его не остановишь, даже если захочешь. Остается надеяться, что Лорна соберется с силами к ленчу с Нилом Джонсоном.
Я взяла себя в руки, нашла телефон Хитер в адресной книге Лорны.
— Наконец-то, — проворчала она. — Куда вы пропали, черт побери?
— Ох, привет. Это не Лорна, это Ребекка. Э-э-э… я с ней вместе работаю. Мы с вами встречались. Вы, конечно, не помните. Так или иначе, Лорна просила меня позвонить. Она себя совсем плохо чувствует, пару дней назад заболела… мы отправили ее домой, несмотря на протесты.
— М-м-м… — протянула Хитер, не слишком интересуясь самочувствием Лорны. — А то я все думаю, почему она мне не звонит. А что с ней? — спохватилась она, проявляя участие.
— Ничего, все будет хорошо. Просто надо немного отдохнуть. Она ведь трудоголик, — сказала я и подумала, что чуток переборщила. — В любом случае просит передать, что Нил Джонсон по-настоящему рад перспективе вашего сотрудничества. — На память пришел главный грех: никогда не внушай знаменитостям ощущение, будто они наемная рабочая сила. — Он хочет пригласить вас на ленч. Я должна уточнить, когда Нил сможет, и, как просила Лорна, согласовать время с вами.
— Я свободна по понедельникам и вторникам. В другие дни репетиции, записи. Он в самом деле обрадовался?
— По словам Лорны — да. И сказал: «Передайте Хитер, что мы ее любим».
— Чудненько. — Былое раздражение Хитер полностью испарилось.
— Значит, мы договоримся с Нилом на подходящий понедельник или вторник, и я вам перезвоню. Возможно, от Лорны вы несколько дней ничего не услышите, потому что мы попросили ее лежать в постели и выключить телефон. Если вам что-нибудь понадобится, звоните мне в любое время. Повторяю, меня зовут Ребекка. Если позволите, продиктую номер моего мобильника.
Я назвала номер, и вполне довольная Хитер распрощалась.
Вернувшись в приемную, я велела Кей переключать все звонки из офиса Нила Джонсона на меня, даже если будут спрашивать Лорну. Она кивнула, не спросив почему, и я чуть не стиснула ее в объятиях. Весь день страстно ждала звонка Колетт. Вряд ли удастся выдать себя за Лорну завтра, когда та вернется.
Около половины пятого Кей, наконец, объявила театральным шепотом, что звонят от Нила Джонсона.
— Лорне или Ребекке? — уточнила я.
— Лорне.
Впервые разговаривая с Колетт, ассистенткой Нила Джонсона, я не старалась подражать Лорне, а теперь решила повторить номер, который проделала с Нилом. На случай, если Колетт когда-нибудь встретится с Лорной. Обещаю себе: как только Лорна вернется, сразу же расскажу, что и зачем сделала. Надеюсь, поймет, будет даже благодарна, что я прикрыла ее задницу. Впрочем, слушайте, речь ведь идет о Лорне!
Ладно, вернемся к делу.
— Привет, Колетт! — воскликнула я. Не забывать восклицательных знаков. — Спасибо, что так быстро перезвонили!
Кей смотрит на меня с недоумением.
— Не за что, — сказала ассистентка Нила Джонсона. — Передо мной дневник Нила. Какой день выбираем?
Я назвала понедельник или вторник, и мне по-настоящему повезло: в ближайшую пару недель у Нила не оказалось свободных понедельников или вторников. Безусловно, к тому времени Лорна опомнится.
— Разрешите мне тоже свериться со своим расписанием. — Я громко повторила дату и время, многозначительно глядя на Кей. Она поняла намек, сразу же принялась искать в компьютере ежедневник Лорны. Постучав по клавишам, кивнула. Я приняла это за подтверждение, что намеченный день у Лорны свободен.
— Куда Хитер хочет пойти? — спросила Колетт. — Нил предоставляет ей выбор.
Откуда я знаю, черт побери?
— Н-ну… скажем, в «Плющ», — предложила я, назвав место, где всегда сама мечтала побывать. Вряд ли Лорна и Хитер будут возражать.
— Значит, в «Плющ», — заключила Колетт. — Сейчас закажу столик и за пару дней до встречи позвоню к вам в офис с подтверждением.
— Превосходно! — воскликнула я. — Передайте Нилу, что буду ждать с нетерпением.
— Ребекка, — сказала Кей, — знаю, я новичок, но, по-моему, здесь творится что-то ненормальное.
— Прости, — извинилась я. — Я тебя в самом деле поставила в жуткое положение. Просто не знала, что еще можно сделать. А теперь я должна быть уверена, что ты сохранишь все в тайне. Согласна?
— Конечно сохраню, ты же знаешь, — пообещала Кей, и я поверила. — Только, честно сказать, буду чувствовать себя неловко.
— Помни: я это сделала ради Лорны. Ради агентства «Мортимер и Шиди». Будем надеяться, через пару дней она придет в себя, и все благополучно кончится.
— Ладно, — кивнула Кей. — Господи, ну и денек!
— Действительно, — подтвердила я и припомнила предыдущую драму, с которой все началось. Из-за треволнений с Лорной, Хитер и Нилом я совсем позабыла про Алекса и его пьяную болтовню.
Дома ловлю себя на том, что пристально разглядываю Дэна, выискивая признаки… чего? Тайных грехов четырехлетней давности, отпечатавшихся на лице?
Постараюсь ни о чем не спрашивать. Именно этого хочет Алекс. Хочет, чтобы я преисполнилась подозрений и ревности. Чтобы мы с Дэном начали ссориться, допрашивать друг друга. Надеюсь не выступить в предназначенной мне роли, только есть и другая опасность. Если не спрашивать, нерешенный вопрос начнет меня глодать, и нам будет хуже. Вдобавок следует рассказать про визит Алекса в офис. Скрывать это от Дэна решительно нехорошо. Урок я усвоила. А если уж начну рассказывать, то придется выкладывать все до последней капли.
Я выиграла спор с самой собой. Нашла оправдание для передачи Дэну намеков Алекса в его адрес. Он просил меня честно рассказывать все, что касается бывшего друга, — так я и сделаю. Надеюсь, не покажется, что предъявляю ему обвинения. Просто перескажу слова Алекса и посмотрю, что ответит. Не стану ничего требовать. Не подам виду, что в душе смертельно опасаюсь, как бы в инсинуациях не обнаружилась капля истины. Просто скажу, и увидим, что будет.
За ужином стараюсь особенно мило и ласково с ним обращаться. Уильям рассказывает нескончаемую историю какого-то эксперимента, который они проводили на уроке физики, чтобы доказать, какие вещества классифицируются как твердые, какие как жидкие и какие как газообразные. Толкует о колебаниях частиц, тепловой энергии, еще бог знает о чем. Мне трудно сосредоточиться.
— Возьмем вот этот кетчуп, — предложил сын, размахивая перед нами ножом, измазанным соусом. — Каким вы его назовете?
Я не поняла вопроса, поэтому промолчала, а Дэн ответил:
— Вкусным, — хорошо понимая, что это сведет с ума Уильяма.
— Нет! — поморщился ребенок. — Жидким или твердым?
Я сделала над собой усилие.
— Конечно, жидким, всем известно. — Хотя вопрос задан исключительно потому, что очевидный ответ неверен.
— Твердым! — самодовольно провозгласил Уильям. — Из-за плотности, ясно?
— Ух ты! — воскликнул Дэн с фальшивым интересом. Я поймала его взгляд, и он улыбнулся, как бы говоря: «Забавный у нас сынишка, правда?» Я улыбнулась в ответ, и тут врезалась Зоя:
— Ради бога, Уильям! Я тебя отлуплю, если не заткнешься.
Добрый по натуре Уильям — несомненно сын своего отца — просто извинился и замолчал. Дэн рассмеялся.
— Ну, давайте послушаем, как прошел день у мамы.
Зоя застонала, и я чуть не взвыла за ней следом.
Совершенно не хочется за столом рассказывать про свой день. Принялась лихорадочно припоминать что-нибудь безобидное, о чем можно было бы доложить, но фактически, кроме Лорны и Алекса, ничего больше не было.
— Да, знаете, ничего особенного, — отмахнулась я.
— Не может быть, — не поверил Дэн. — Наверняка есть что рассказать из своей жизни среди гламурных знаменитостей.
— Ну, разговаривала по телефону с Хитер Барклей… А недавно ее саму видела.
К счастью, это произвело желанный эффект: Зоя мигом вернулась к жизни, и они с Уильямом принялись наперебой расспрашивать про Хитер.
— Да ну? Она тощая? — затараторила Зоя. — Сильно худая?
— Даже слишком, — ответила я. — Не вздумай подражать.
— Хорошенькая? — полюбопытствовал Уильям.
— Да, — кивнула я. — Только очень костлявая.
— Добрая и вежливая?
— Пожалуй. Хотя, думаю, если к ней подойти не с той стороны, превратится в кошмар.
— Ох, мам, классно! — выдохнула Зоя. — Ни у кого в школе нет мамы, которая на работе встречается со знаменитостями.
— Отец Арчи Сэмсона сам знаменитость, — вставил Уильям, упомянув мальчика из старшего класса, отец которого ведет на телевидении программу деловых новостей.
— Ну и что? — фыркнула Зоя. — Отец Арчи Сэмсона просто читает новости, а это Хитер Барклей. Возьмешь у нее для меня автограф?
— Не знаю. Может быть. Обождем, пока она подольше пробудет у нас.
По-моему, сейчас неподходящий момент, чтобы просить ее подписать фотоснимок.
— И для Керри.
— И для меня, — подхватил Уильям.
— И для меня. С поцелуем, — добавил Дэн, и я рассмеялась, несмотря на нервозность.
Когда дети, наконец, улеглись, то есть Зоя хотя бы ушла к себе в комнату, я обратилась к Дэну:
— Действительно хочешь услышать, как у меня день прошел?
Он мгновенно почуял неладное:
— Что-то случилось? Что?..
Я принялась рассказывать, и Дэн побледнел. Ничего не утаила. Мне теперь наплевать, в каком дурном свете я рисую Алекса. Не хочу, чтобы он в любом качестве снова вошел в нашу жизнь. Не преувеличивала, но хотела, чтобы Дэн точно понял, как безобразно он себя ведет.
— Потом, — продолжала я, стараясь сохранить ровный тон, — упомянул про Эдинбург. Велел спросить тебя про Эдинбург. Сказал, что я напрасно уверена в идеальности своего брака.
Я прервалась, внимательно глядя на Дэна. Надеялась, что он рассмеется или растеряется. Ни то ни другое. Фактически у него был панический вид застигнутого на месте преступника. Сердце заколотилось, выскакивая из груди. Я закусила губу, чтобы больше ничего не сказать, не завопить, потребовав ответа. Теперь дело за ним.
Он громко вздохнул и взял меня за руку — дурной признак в таких ситуациях.
— Дэн… — почти прошептала я, понимая теперь, что
— Я страшно виноват, Ребекка.
С этими четырьмя словами пол ушел у меня из-под ног, мир рухнул. Безопасный кокон, который я ткала вокруг себя много лет, начал на глазах разворачиваться. Хотела выдернуть руку, но Дэн держал крепко. Жду, что он дальше скажет.
— Когда мы с Алексом ездили в Эдинбург, там была одна женщина…
— Нет!.. — не сдержалась я.
— На самом деле ничего не было, — поспешно добавил он, сбив меня с толку.
— Что это значит?
— Она остановилась в нашем отеле, мы с ней в баре болтали. Приехала на какую-то конференцию с целой кучей коллег. Просто… откровенно дала понять, что я ей понравился. И я чуть не попался. Почему — не знаю. Раньше никогда даже мысли не было, но мы с тобой переживали довольно трудное время… Знаю, это не оправдание. Так или иначе, я обсудил вопрос с Алексом. Признался, что думаю об этом… Видно, кризис среднего возраста…
Он встал, глядя на меня словно пес, ожидающий наказания.
— Действительно думал? Правда?
Дэн кивнул.
— И… ничего не было? Вы не целовались, ничего такого?..
Он уставился в пол.
— Целовались. Пару секунд. В лифте. Она пригласила меня в свой номер… я пошел. За это мне по-настоящему стыдно. Но как только вошел, сразу понял: мне это не нужно. Я не смог через это пройти. И ушел. Даже номер ее телефона не взял. На другой день мы уехали. Прости. Надо было сразу тебе рассказать, да мне было так плохо, и я так боялся, что все погублю…
Я не смогла сдержаться. Рассмеялась. Хотя что тут смешного. В выходные я это пойму. Возможно, буду мучить себя подробностями (как она выглядела; что в ней такого особенного, внушившего Дэну подобные мысли; рассказывал ли он ей обо мне; о чем мы с ним говорили по телефону в тот вечер — нормально, будто ничего не происходит? — говорил ли он, что скучает по мне; говорил ли, что любит…). Но на самом деле я испытала такое облегчение, что чуть не расплакалась.
Дэн нрав, тогда у нас действительно был нелегкий момент. Ничего серьезного, даже реально ощутимого, просто время от времени повторяющийся период, когда не столько общаешься, сколько сталкиваешься друг с другом, когда обычные привычки друг друга внезапно начинают раздражать до чертиков, до смерти, так что еле удерживаешься от драки. У всех супружеских пар бывают такие моменты, которые длятся несколько дней или даже недель. Со временем напряженность спадает, но тот случай я, в частности, помню еще потому, что мы тогда были на отдыхе. Вдвоем, без детей, впервые за долгие годы. Проводили вместе двадцать четыре часа в сутки, но как бы не могли вспомнить, что значит жить вместе. Все шло наперекосяк. Собственно, отчасти поэтому я охотно отправила Дэна в Шотландию с Алексом. Мне казалось, нам следует ненадолго расстаться. Он прав, это действительно не оправдание, но на самом деле могло быть значительно хуже. Я решила больше никогда не трепать Дэну нервы по этому поводу. Никогда.
— И все? Правда? — переспросила я.
Он взглянул мне в глаза и сказал:
— Все, но плохо.
— Хорошо, Дэн! То есть не хорошо, но ничего. Я соврала бы, если бы сказала, будто не расстроилась из-за того… что ты пошел к ней в номер… Но в целом… в общем… ерунда. Небольшой финт в сторону. И правда, дела у нас в то время шли плоховато.
— Все равно, лучше бы мне никогда не ставить себя в подобное положение.
— Ты совершил ошибку. Однако остановился, не сделав гораздо более тяжелой ошибки. Всем позволено колебаться. Все имеют право время от времени сомневаться в своих отношениях.
— Кроме тебя. Да?
— И у меня бывают моменты, — говорю я, хоть ничего такого не помню. — Давай забудем. Пусть все это останется в прошлом, а мы будем жить дальше. Все в порядке, Дэн, правда.
— Правда? — переспросил он с огромным облегчением.
— Да.
Возможно, если бы он признался в другое время, я ему так легко не спустила бы. Точно не спустила бы. Посчитала бы чудовищным предательством. Не верится, что он вообще способен на то, чего никогда не сделает Дэн, которого, как мне казалось, я знаю. (Дэн флиртует? Невозможно представить. Остановись, не надо, говорю я себе. Не раздувай случайный эпизод в нечто большее, чем есть на самом деле.) Коэффициент моей неуверенности в себе взлетел бы до небес (она наверняка худее, моложе, красивее, забавнее меня), я наверняка пережевывала бы все это, терзая себя деталями, пока окончательно не свела с ума Дэна. Теперь ящик можно уверенно запереть и забыть. Почти забыть. Пожалев себя всего долю секунды.
— Дэн… с тех пор… я имею в виду… ведь у нас все в порядке?
— Боже мой, разумеется! — Он стиснул меня так крепко, что я едва не задохнулась. — Я хорошо понял, во что чуть не вляпался. Господи, Ребекка, как только подумаю, что мог потерять и тебя, и детей… Ты мне веришь, правда?
Отстранив меня, держа за плечи, он взглянул мне в глаза, и я сказала:
— Верю. Конечно.
Это правда.
По реакции Дэна, в которой смешалась вина со стыдом, понятно, что, в конце концов, ничего страшного не было, новой измены не стоит бояться.
— Мне просто интересно, — сказала я через пару минут. — Что говорил по этому поводу Алекс?
— Сказал: давай, вперед, — признался Дэн с еще более виноватым видом, вбивая очередной гвоздь в гроб моей дружбы с Алексом. — Собственно, — нерешительно добавил он, — сказал, если бы она к нему прицепилась, он бы не отказался, какие вопросы.
— Даже тогда? — перебила я.
Дэн кивнул.
— Сказал, чувствует себя в ловушке, поддерживая такие долгие отношения с одной женщиной. Не вредно проверить, что еще бывает.
— Ох, боже, правда?
— Ну, теперь-то я знаю, что он надеялся нас с тобой рассорить, а потом тебя преследовать. Он и до того был с другими женщинами.
Неужели? Алекс?
— И ты знал?
— Он знал, что я не одобряю.
— И ты мне ничего не говорил?
Дэн с несчастным видом передернул плечами.
— Алекс просил не рассказывать. Вдобавок, если по-честному, я боялся, что ты либо его убьешь, либо сочтешь своим долгом оповестить Изабелл.
— Обязательно. Тебе не кажется, что ей было бы лучше раньше понять, что ее брак не идеален? Когда она была моложе и ей было бы легче остаться одной? — Начинаю злиться. Фокусы из мальчишеского клуба. Мужская дружба важнее всего.
— Возможно. Я просто рассказываю, как было, — оправдывался Дэн, понимая, что я выхожу из себя, и, может быть, если сейчас потеряю контроль, то и эдинбургская история не сойдет ему с рук. Впрочем, пожалуй, отчасти поэтому я так злюсь на Алекса.
Твердо решив не нападать на Дэна, я подавила боль и отчаяние. Надо помнить главное: Алекс старается разбить мою семейную жизнь, а этого ему позволить нельзя. В любом случае не похоже, чтобы Алекс с Дэном и в будущем прикрывали друг друга.
— Знаю, — кивнула я. — Просто очень обижена за Изабелл.
— И вполне справедливо.
— Не будем ей рассказывать про… других женщин. Согласен?
Дэн кивнул.
— Ну и каша, — вздохнула я.
А Дэн снова сказал:
— Мне страшно жаль. Прости меня. За все.
На следующий день в офисе никаких признаков Лорны. Не звонила, никого не предупредила, что ее не будет. Я попросила Кей звякнуть ей под каким-то предлогом — «…только чтобы она не подумала, будто ты ее контролируешь», — что она и сделала, сполна при этом наслушавшись. Мы известили Джошуа и Мелани, что Лорна якобы звонила, больна, не придет, после чего я задумалась, как свести ущерб к разумным пределам. Слава богу, клиентов у нее мало, и все-таки я примерно о половине понятия не имею, вдруг они пропустят критически важные встречи или прослушивания. Решила связаться со всеми, сообщить, что Лорна будет отсутствовать пару дней по болезни, спросить, не надо ли что-нибудь сделать. Если сочтут меня слишком ответственной — вполне годится. Прежде чем приступить к делу, попросила Кей просмотреть адресованные Лорне телефонные сообщения, которые она принимала с момента прихода, проверив, не надо ли на какое-то срочно ответить. Вряд ли, конечно, ведь Лорна, прежде чем перевернуться вверх дном, крутилась белкой в колесе, стараясь вдохнуть жизнь даже в безнадежно коматозные карьеры.
Кроме тех, кого она сама залучила в качестве агента — Мэри, Крейга и Хитер, — под ее патронажем еще четыре клиента, с которыми Джошуа с Мелани надоело возиться и которые никак не наберутся храбрости окончательно и бесповоротно уйти. Это драматург Джой Райт Филипс, однажды получившая премию для молодых писателей (в свое время ее пьеса шла в театре «Донмар» в рамках сезона новых талантов, но с тех пор она явно выпала из обоймы); актеры Сэмюель Суини и Кэтрин Грейсон, в той или иной степени пользовавшиеся успехом в провинциальных театрах и в очень редких случаях появлявшиеся на телевидении; и еще одна «персона» — Жасмин Говард, фактически репортерша скандального журнала, которая старается отвоевать себе на телевидении нишу эксперта, излагая свои взгляды по любым вопросам, начиная с женского обрезания[8] и заканчивая причиной, по которой ей нравятся восьмидесятые годы, лишь бы за это платили хорошие деньги.
Я сначала позвонила Сэмюелю, поскольку среди сообщений, принятых Кей для Лорны, одно было от ассистентки по кастингу, которая предлагала ему малюсенькую роль в медицинском сериале «Ноттингемская больница». Он услышал об этом впервые, но не предъявил претензий. Прослушивание послезавтра, он свободен, и то, что предупреждение получено всего за два дня, не имеет для него значения.
— Я рад, — с энтузиазмом ответил Сэмюель. — У меня скоро техосмотр, и деньги очень кстати.
Потом я отловила Жасмин.
— Лорна Филу звонила? — спросила она.
— Какому Филу?
— Мастерсону. Продюсеру программы «Лондон в шесть часов», — пояснила Жасмин. Таким тоном, что было ясно: только полные идиоты не понимают, кто такой Фил.
— А… простите, не догадалась. Дело срочное?
— Она должна звонить ему еженедельно, спрашивать, какие темы они будут затрагивать. Это ее идея, но после того, как она ее высказала, я от нее ни слова не слышу. Зачем нужны хорошие идеи, если никто их не собирается осуществлять? Когда Джошуа спрашивал, не возражаю ли я перейти к Лорне, я сказала: «Нисколько», — но пускай уж она постарается…
— Позвольте мне уточнить, — перебила я. — Может, она говорила с Филом до болезни, а потом никому ничего передать не успела. Совершенно внезапно свалилась.
— Что с ней?
— М-м-м… точно пока неизвестно. В одночасье слегла. Сейчас проводится обследование.
— Может, ей надо лучше питаться, — предположила Жасмин, мгновенно покорив мое сердце. — Она слишком худая. Как думаете?
— Конечно, хотя у нее и другие симптомы — температура, насморк, головная боль, озноб… — Хватит, Ребекка, остановись, слишком уж ты за нее заступаешься. — Слушайте, — говорю я, — сейчас постараюсь все выяснить и сразу же вам перезвоню, ладно?
Поручила Кей отыскать Фила в справочной книжке Лорны за последние две недели. Лорна, Джошуа и Мелани пользуются такими книжками, занося туда исходящие звонки и темы бесед. Фактически для того, чтобы обезопаситься. Система отлично работает. Однажды Джошуа вступил в бой с телевизионным продюсером по поводу тонких деталей очень сложного контракта, который хотел заключить для одной актрисы, и при каждой беседе заставлял меня просматривать книжки. На что уходили часы. Потом я слышала, как он говорит по телефону: «Двадцать четвертого мая вы согласились, что моя клиентка должна значиться во второй группе титров и пользоваться общей кредитной карточкой не более чем с двумя прочими абонентами. Иначе зачем бы я согласился на пятипроцентную скидку с гонорара за эпизод?» В конце концов Джошуа выиграл, продюсеру пришлось подчиниться. Позже он признался, что не имел бы рычага давления без дотошной и, что еще важней, своевременной фиксации фактов. На память в таких случаях нельзя полагаться.
Криминалистическое исследование книжки Лорны без ее позволения кажется несколько неправомерным, но, по-моему, у нас нет выбора. Этим занялась Кей, которую я вновь заверила, что в случае необходимости возьму всю вину на себя, а сама позвонила тем временем Кэтрин Грейсон, которая была очень любезна и сказала: нет, ничего особенного не происходит, но, если что-нибудь потребуется, она мне позвонит. Работает по утрам у флориста три раза в неделю. По правде сказать, я не помню, когда ей в последний раз предлагали настоящую работу.
Драматург Джой Райт Филипс не отвечала целую вечность, а когда ответила, то по ее растерянному тону стало ясно, что она еще спит.
— Который час? — пробормотала она, очевидно сердясь, что ее разбудили.
Я взглянула на часы.
— Четверть двенадцатого.
— Ох, — вздохнула она. — Я поздно легла. — И неубедительно добавила: — Писала.
Я известила ее насчет Лорны, и Джой сказала, что в данный момент ничего не ожидает. И едва ли что-нибудь вообще случится, пока она чего-то там не допишет.
Мне хорошо известно, что у нее творческий кризис, хоть она и старается произвести впечатление, будто ничего подобного не происходит. Поэтому я сказала:
— Не пойму, как вам это удается. Мне, например, дисциплины всегда не хватает. Думаю, я бы на вашем месте писала с утра. Прежде чем одеться и отвлечься на что-то другое. — Понимаю я что-нибудь в этом или не понимаю, но чувствую: надо что-то сказать, помочь Джой вновь отыскать магическую формулу. — Тогда груз свалится с плеч и не будет висеть на вас целый день. А еще я работала бы на компьютере, который не подключен к Интернету, чтобы каждые пять минут не заглядывать в электронную почту и не торчать в Facebook с утра до вечера. В любом случае… — Мудрые слова кончились, пора было заткнуться.
Джой на мой монолог ничего не ответила, и поэтому я попрощалась. Дела Крейга и Хитер известны, осталась одна Мэри. Можно позволить себе быстренько выпить кофе. Похоже, я за утро уже горы наворотила, за исключением, конечно, собственной работы, громоздившейся стопками на столе. Когда отвалилась от телефона, Кей закончила просмотр книжки Лорны.
— Ну, хорошая новость: фактически тут нет ничего такого, что не было бы сделано, — сообщила она, махнув мне блокнотом. — Плохая: вообще ничего нет. Она практически не вносила заметок в последние две недели.
— Никаких упоминаний про Фила Мастерсона?
— Никаких.
Ладно, с Филом время терпит, и Жасмин обождет пару дней. Если Лорна вернется с мало-мальским намерением взяться за дело, то сама ему позвонит.
Мы с Кей молча сидели, пили кофе, глядя в пространство, как два контуженых солдата. Я очень собой гордилась. Всё под контролем, все клиенты Лорны довольны, каждый на своем месте, никто не поумнел ни на йоту. И тут позвонила Мэри, судя по всему в слезах. Я сообщила о болезни Лорны — бла-бла-бла, — и поинтересовалась, в чем дело.
— Нынче утром столкнулась нечаянно с Мэрилин Карсон — она сейчас подбирает актеров для новой постановки «Кукольного дома» с Элизабет О’Мара в главной роли, — и вдруг Мэрилин спрашивает, почему я вчера не пришла на прослушивание. Я сказала, что ничего не знала, а она говорит, безобразие, по ее мнению, для меня есть маленькая роль, и она даже думает, что меня можно было бы попробовать на дублершу в роли Норы. На дублершу Элизабет О’Мара! Представляете? Я говорю, хорошо, может, меня сегодня посмотрят или после выходных? Отменю все дела… А она говорит, роль уже отдали какой-то другой девушке, потому что репетиции начинаются на будущей неделе. Говорит, безобразие, я ей понравилась в выпускном спектакле, в роли в «Кукольном доме» всего несколько строчек, по ее мнению, режиссер хотел попробовать кого-то нового. Собственно, он так и сделал. У девушки, которую взяли, вообще никакого опыта. И они поедут в большой тур по стране и почти наверняка закончат в Уэст-Энде. И платят неплохо, Ребекка. И все знают, что звезды нарочно пропускают несколько спектаклей, чтобы дать возможность дублерам. Нора… Представляете?
Вот черт.
— Успокойтесь, Мэри. Хотите, я позвоню Мэрилин Карсон?
— Какой смысл? Я же сказала, роль уже отдали.
Ну что тут поделаешь? Я снова принялась многословно извиняться за Лорну, но Мэри была не в том настроении, чтобы выслушивать извинения. Старый закаленный профессионал вроде Сэмюеля воспринял бы это как небольшую и несущественную осечку: подумаешь, одна из тысячи ролей, по той или иной причине ускользнувших из рук за многие годы. А для Мэри это глобальная катастрофа. Мэрилин Карсон — единственная ассистентка по кастингу, с которой она встречалась за все время своей короткой карьеры. Я на собственном опыте точно знаю, как она себя сейчас чувствует. Во время недолгого перевоплощения в актрису (будучи одновременно официанткой и участницей телераспродаж) я считала каждое прослушивание переломным моментом, прорывом, который надо обязательно закрепить, чтобы, наконец, бросить два других занятия. Каждая неудача сбивала меня с ног, как скоростной поезд, и я обязательно разузнавала, кому и почему досталась не доставшаяся мне роль. Триумф любой другой молодой актрисы означал упущенную возможность. Мэри понимает, что роль в несколько строчек в «Кукольном доме», которая при невероятном везении позволила бы ей изредка выступать в главной роли перед разочарованными зрителями, увидевшими ее вместо, видимо, заболевшей известной актрисы, на которую они пришли посмотреть, не изменила бы ее жизнь. Но оправдала бы ее решение стать артисткой, а на данной стадии игры, когда она лишь становится на ноги, это чрезвычайно важно.
— Послушайте, Мэри, — говорю я, — считайте, что вам просто не повезло. Я в любом случае позвоню Мэрилин, еще раз объясню: это наша вина, а не ваша. Ждите нового прослушивания. — Я умолкла, не зная, что еще сказать.
— Нового прослушивания не будет, — заявила она. — Мэрилин единственная ассистентка по кастингу, которая вообще согласилась меня посмотреть. Кому это надо? Реальный опыт у меня нулевой.
— Вот что я вам скажу. Мы устроим прослушивание у кого-нибудь другого. Обещаю, вы его получите, даже если это будет стоить мне жизни. — Кей взглянула на меня, вздернув брови. Я пожала плечами и снова обратилась к Мэри: — Предоставьте дело мне.
— Не хватай через край, — предупредила Кей, когда я положила трубку. — Помни, ты только прикрываешь Лорну. Не стоит брать на себя ее обязанности.
— Что еще можно было сказать?..
Чертова Лорна.
Моя недавно вспыхнувшая симпатия к ней потухла. Пришлось себе напомнить: во всем виноват Алекс, а я действую по крайней необходимости.
— Ну, — обратилась я к Кей, — какие у нас там ближайшие кастинги? Надо, чтобы Мэри кто-нибудь посмотрел. Трудно будет устроить?
По крайней мере, Мэрилин я знаю. Разговаривала с ней сотни раз.
— А, привет, Ребекка, — дружелюбно поздоровалась она. — Как дела?
— Хорошо, — неуверенно ответила я. — Просто звоню извиниться за Мэри Фицморис. — Повторила привычную белиберду насчет больной бедняжечки Лорны, и Мэрилин, конечно, полностью удовлетворилась. Почему бы и нет? Это ведь не она упустила работу.
— Мэрилин, дело вот в чем. Надо устроить Мэри другое прослушивание. Неудача ее несколько подкосила. У вас что-нибудь будет в ближайшее время?
— Фактически нет. Дальше только «Конец путешествия», а там одни мужчины… Впрочем, передайте ей, чтобы не беспокоилась. Как только подвернется что-нибудь подходящее, я ее обязательно вызову. Пусть не паникует.
— Хорошо. Хотя вы же понимаете, как она себя чувствует. Впрочем, все равно спасибо.
После разговора с Мэрилин я обзвонила еще пятерых ассистентов по кастингу, которые в данный момент подыскивали исполнителей. Никто особенно не заинтересовался актрисой, не имеющей достижений, которой они в глаза не видели. Я вызвалась своевременно сообщить, когда ее можно будет где-нибудь посмотреть, и все согласились после просмотра устроить с ней краткую общую встречу, если решат, что она хоть на что-то годится. Я принялась расхваливать Мэри, хотя сама понятия не имею, какая она актриса, на том все и кончилось.
Во время беседы с очередным ассистентом, Полом Сиборном, в приемную вышел Джошуа, начал что-то отыскивать в архивных шкафах. Не обратив на него внимания, я трещала без умолку:
— …Мы считаем, у нее огромный потенциал молодой характерной актрисы, чем-то похожа на Саманту Мортон, такая же угловатая, резкая… — Заметив босса, я оборвала тираду и добавила: — В любом случае, Лорна вам наверняка позвонит, когда вернется. — Должно быть, Пол сильно удивился, потому что хорошо знает, что им с Лорной пока нечего обсуждать. — Ну хорошо, спасибо, до свиданья, — протараторила я и разъединилась, не дождавшись ответа.
Джошуа никак не отреагировал на услышанное, и я решила, что на этот раз пронесло. В следующий раз, прежде чем звонить дальше, надо спрятаться в кабинете Лорны.
— Ну, освоились? — обратился Джошуа к Кей, не сильно интересуясь ответом.
— У меня просто глаза открылись, — сказала она, улыбаясь ему. — Настоящая школа.
— Хорошо, хорошо, — буркнул босс и улетучился, не имея понятия, к счастью, на что Кей намекает.
К концу дня сил совсем никаких. Хочется, чтобы меня доставили домой на носилках, свалили в постель, но вместо этого я иду к Изабелл: мы давно наметили девичник, и у меня не хватило духу его отменить.
В отсутствие Уильяма как объекта для издевательств девочки олицетворяют любезность и благовоспитанность. Помогли с овощами к ужину, потом, когда мы расселись за круглым кухонным столом, вызвались накладывать еду в тарелки. Пока они убирали посуду и приносили винные бокалы, как две маленькие официантки, я рассказывала Изе о прошедшем дне. Гораздо интересней услышать ее новости, но придется дождаться, когда близнецы отправятся к себе наверх, прежде чем расспрашивать о Люке.
Изабелл живет в приличном доме — три этажа и подвальный. Не слишком большой, но в несколько раз превосходит нашу маленькую квартирку. Несмотря на это, девочки постоянно требовали общей комнаты. В результате Алекс снес стену между двумя крошечными спальнями в мансарде, и теперь они обитают на самом верху — пара весьма шумных мышек. Туда и ушли, пообещав не засиживаться у телевизора, спуститься ровно в половине девятого, чтобы пожелать доброй ночи. А мы перебрались в уютную гостиную, захватив с собой бутылку.
— Собственно, не понимаю, зачем ты ее выгораживаешь, — сказала Иза, когда я закончила повествование о последних событиях в офисе, включая подчищенную версию визита пьяного Алекса. — Лорна всегда безобразно с тобой обращалась.
— Знаю. Честно сказать, сама не понимаю. Но она в полном упадке, и, если потеряет работу, у нее, по-моему, вообще ничего не останется. Конечно, бывает ужасной и бешеной, но никто не заслуживает того, что с ней проделал Алекс. У нее сердце разбито. Я считаю себя виноватой. Если бы я их не познакомила…
— Надеюсь, она тебе благодарна.
Я рассмеялась:
— Едва ли.
— Не лезь в омут, ладно? — неожиданно серьезно предупредила Иза. — Конечно, очень благородно прикрывать ее задницу, но, если Лорна через пару дней не вернется, ты должна во всем чистосердечно признаться Мелани и Джошуа.
— Обязательно.
— Обещаешь?
— Обещаю. В любом случае, завтра, наверно, вернется, — добавила я, сама себе не веря. Невозможно представить, что Лорна просто соберется с силами и снова впорхнет в офис.
— Ну, — начала я, когда тема Лорны была исчерпана, — как там мечты юной любви?
Изабелл улыбнулась:
— Неплохо. Мне весело.
После нашей с ней последней встречи они с Люком опять ужинали, на этот раз в местном бистро, потом снова пошли к Изабелл, но теперь он заранее предупредил, что до утра не сможет остаться.
— Прямо с утра должен мчаться на вокзал Сент-Панкрас, чтобы успеть на «Евростар», — объяснила она. — Надо было пойти домой, вещи собрать, уложить чемодан.
— А где он живет?
— У черта на рогах. В ожидании развода снимает квартиру в Теддингтоне. После они будут решать, как быть с домом. Спрашивал, не хочу ли я к нему поехать, да ведь это глупо, когда мой дом за углом. Вдобавок мне все равно пришлось бы вернуться домой, собраться на работу.
— Тоже верно. Но вам было хорошо? Тебе понравилось?
— Безусловно. С ним я себя чувствую… ну, не знаю… желанной и все такое прочее. После Алекса мне это необходимо. Он никогда не давал мне понять, что я привлекательная.
Я кивнула. Чем больше слышу о семейной жизни Изабелл и Алекса, тем сильней удивляюсь своей слепоте.
— Впрочем, надеюсь, у Алекса все в порядке, — постаралась она уклониться от истинной темы. — Я хочу сказать, он напивается средь бела дня, затевает скандалы, это на него не похоже. Я все-таки беспокоюсь, тем более что он остался один…
Когда речь заходит об Алексе, Изабелл не может скрыть тревогу. Просто смех после того, что я о нем узнала.
— Расскажи еще про Люка, — попросила я, стараясь вернуть беседу в прежнее русло. Не совсем ясно, что происходит. Иза должна двигаться дальше, а Люк — идеальное транспортное средство.
— Его сына зовут Чарли. Ему десять лет. Я с ним еще не встречалась, видела только на фотографиях, вроде бы симпатичный мальчишка. Живет с матерью в Хайгейте. Они туда переехали в прошлом году, но Чарли остался пока в прежней школе. Кажется, сверхвозбудимый ребенок, трудно привыкает к новому, хотя все равно через год он оттуда уйдет. Люку сорок четыре. У него каштановые волосы, очень густые. Глаза карие, чарующая улыбка не сходит с лица, будто он знает что-то забавное, о чем больше никому не известно. Любит музыку, кино, шмотки, машины, но, когда я объявила, что не питаю энтузиазма ни к чему подобному, не стал говорить на эти темы. Он умный, веселый, и я от него без ума.
— Звучит идеально.
— Так и есть. В данный момент он для меня идеален. Великолепен. Помог лучше о себе думать, только я совсем не спешу перебраться к нему и устроиться.
— Ну, вы знакомы всего три недели.
— Ты меня понимаешь. Не думаю, будто Люк непременно окажется любовью на всю жизнь, но мне действительно нравится проводить с ним время, и он сильно повысил мое мнение о себе.
— Кто знает, — пробормотала я. Веселый, умный, добрый, симпатичный мужчина очень похож на человека, которого следует воспринимать серьезно. — Правда, я за тебя страшно рада.
— Да, знаешь… — Иза с триумфальной улыбкой откинулась на спинку дивана. — Он предлагает мне съездить с ним в Мюнхен на пару дней…
— Да что ты! Поедешь?
— Конечно. Днем у него будут деловые встречи, а я буду бродить по городу, развлекаться, вечерами мы будем вместе… И ночью.
— Потрясающе! Ставлю все свои деньги на то, что в конце концов он окажется любовью на всю жизнь.
— Может быть, — улыбнулась она. — Я все думаю, что сказать Алексу. Надо спросить, согласен ли он взять девочек.
— В самом деле, — кивнула я. — Хотелось бы видеть выражение его лица, когда ты сообщишь, что уезжаешь с другим мужчиной.
— М-м-м… — промычала Изабелл. — Да, пожалуй.
— Хрен с ним. Ему будет полезно увидеть, что ты продолжаешь жить, а он увяз на месте.
— Да, пожалуй.
— А если с ним возникнут проблемы, мы возьмем девочек. С удовольствием.
— Спасибо. — Она на секунду меня обняла.
— Когда ты меня с ним познакомишь? С Люком, я имею в виду.
— Когда мы вернемся из Мюнхена. Думаю, там все окончательно прояснится. Если мы будем по-прежнему друг другу нравиться после того, как ночью храпели, а утром зевали, и случайно пукали, и все такое прочее, можно будет считать нас подходящей парой.
— Причем ты говоришь исключительно о себе, — рассмеялась я. — Интересно, какие у него недостатки.
— Смешно, — согласилась она. — Ты ужасно забавная.
Я не рассказала про Дэна и женщину в Эдинбурге. Казалось, тогда это станет реальным, достойным анализа и обсуждения. Выходит, в последнее время у меня слишком много секретов от Изабелл.
Лорна четвертый день не является в офис. Ни разу не позвонила. Мы знаем, что она жива, исключительно потому, что Кей по моей просьбе звонит ей каждый день, проверяет. Лорна на ее звонки не отвечает, включает автоответчик, но она торчит на линии, повторяет: «Не разъединюсь, пока не возьмете трубку» или: «Если не ответите, вызову службу спасения, попрошу взломать дверь», после чего Лорна орет: «Уволю к чертовой матери!» Кей день ото дня становится все храбрее, сохраняет полную невозмутимость. «Надеюсь, вам лучше, — говорит она. — Если завтра не придете, перезвоню, справлюсь о самочувствии».
Джошуа с Мелани несколько забеспокоились, но мы с Кей их всячески уверяем, что ничего страшного не происходит. Якобы Лорна звонит каждый день, инструктирует, распоряжается. Все ее клиенты довольны. Неизвестно, сколько продержимся. Можно не выходить на работу неделю, убедив окружающих, будто вы подхватили какой-нибудь вирус, по словам врачей, очень заразный. Чуть дольше — и люди начнут волноваться, подозревая что-то серьезное. Пока я успокаиваю Джошуа и Мелани сообщением, что у Лорны тяжелый желудочный грипп, когда постоянно тошнит, поэтому на два шага не отойдешь от туалета. Я так красочно расписала омерзительные болезненные симптомы, что они перестали расспрашивать, видимо не желая вдаваться в подробности.
Клиенты Лорны действительно довольны; другой вопрос — надолго ли. Сэмюель получил роль в «Ноттингемской больнице» (он играет мужчину, попавшего по своей вине в автокатастрофу, в которой погибла молодая женщина, и столкнувшегося мимоходом с врачом, сестра которого скончалась в таких же обстоятельствах, — сплошное негодование, масса эмоций). Сообщая нам новость по телефону, ассистентка по кастингу изложила детали — количество съемочных дней, гонорар, оплата транспортных расходов. Я обещала обсудить условия с Лорной и Сэмюелем и перезвонить. По-моему, все справедливо, но для верности я набрала номер Лорны, надеясь получить одобрение. В конце концов, Сэмюель ее клиент. Не получив ответа, оставила сообщение, зная, что
Мелани у себя в кабинете листала какую-то рукопись, поэтому я зашла и стояла на месте, пока она на меня не взглянула. Потом рассказала о предложении для Сэмюеля.
— Не хочется беспокоить Лорну, может быть, вы посмотрите? На мой взгляд, приемлемо, но…
Она посмотрела:
— По-моему, нормально.
— Я тоже так думаю.
— Все в порядке. Только тут не сказано, будут ли ему оплачивать ночевку между последовательными съемочными днями, и, поскольку сроки твердо не обозначены, надо бы прояснить.
Видно, она заметила, что я встревожилась, и спросила:
— Хотите, чтобы я это сделала?
Хочу. Конечно. Пожалуйста. Только опасно привлекать Мелани или Джошуа к делам клиентов Лорны в ее отсутствие, иначе шарада полностью раскроется. Они должны быть уверены, что все под контролем. При мысли о необходимости обсуждения даже столь мелкого пункта мне стало плохо.
— Да нет. Ничего. Я сама, если не возражаете.
Мелани явно обрадовалась, избавившись от лишних хлопот.
— Думаю, если после решения этого вопроса Сэмюель будет доволен, то и хорошо. Впрочем, если что-то потребуется, обращайтесь, — добавила она таким тоном, который недвусмысленно предупреждал: «Я занята, больше меня, пожалуйста, не беспокойте».
Я позвонила Сэмюелю, обо всем рассказала, и он на все согласился, существенно облегчив мне жизнь. Если бы пришлось выклянчивать больше денег, впору было бы слечь в постель следом за Лорной.
Я сделала глубокий вдох и снова связалась с ассистенткой по кастингу.
— Мы не совсем поняли насчет ночевок между последовательными съемками. Ему отель оплатят?
— Дайте проверить, — сказала она, и я, страшно нервничая, принялась ждать звонка.
Если скажет «нет», что делать? Отказаться от предложения? Сдаться и согласиться? Настаивать на своем, рискуя услышать «Ладно, возьмем кого-то другого»? К счастью, перезвонив через пять минут, ассистентка заверила, что все в полном порядке, ночевка между съемочными днями при необходимости оплачивается автоматически, но если Сэмюель хочет, условие вставят в контракт.
— Замечательно, — говорю. — Давайте так и сделаем.
Вот и все. Очень просто. Я самостоятельно устроила контракт для клиента. Ну, почти самостоятельно. За шесть лет работы в компании впервые реально сделала нечто большее, чем просто передала кому-то телефонное сообщение или назначила время прослушивания. Я прямо-таки возгордилась собой, а когда Кей соединила меня с Мэрилин Карсон, стало еще лучше.
— Я только что разговаривала с Кейт из «Дороги на Реддингтон», — доложила она, — туда вводят новое семейство: мамашу и папашу лет двадцати с двоими детками. Ищут кого-нибудь новенького и неизвестного, но пока не разглашают, не желая прослушивать каждого, кто возомнил себя звездой мыльной оперы. Я рассказала про Мэри и пообещала, что вы нынче днем с ними свяжетесь.
— Замечательно, Мэрилин! — воскликнула я. — Только у нее нет ничего… Она никогда не снималась.
Мэрилин разочарованно охнула:
— Никогда? Н-ну, я им сообщу, хотя никто с ней не станет встречаться, пока не посмотрит…
Понятно, у Мэри нет ни малейшего шанса на роль, но если организовать просмотр, день не пропадет даром.
— Постойте, — говорю я. — А если мы сейчас ее позовем и отснимем, как она просто что-то читает? Годится?
— Хорошая мысль, — согласилась Мэрилин. — Только текст подыщите.
Я попросила подробнее описать роль: беззащитная мамаша из рабочего класса, которая становится жертвой насилия со стороны мужа, милая и заботливая, несмотря на жестокую жизнь, внешне мягкая, крепкая духом.
— Вылитая Мэри, — заключила я. — Не считая побоев от мужа.
— Вот именно, — подтвердила Мэрилин.
Я пообещала держать ее в курсе и звякнула Мэри. Та была на работе, исполняла обязанности официантки. К счастью, почти все служащие в том самом заведении — актеры, согласные прикрывать друг друга в чрезвычайных обстоятельствах, и поэтому Мэри пообещала прибыть через час.
Тем временем мы с Кей рылись в рукописях, валявшихся по всему офису, в поисках подходящего текста. Нашли сцену из комедийного фильма Гэри, где молодая мать скандалит со своим дружком-гангстером, и признали ее идеальной. Я позвонила Изабелл, зная, что она сегодня работает дома, попросила одолжить видеокамеру. Когда Мэри примчалась, мы уселись в кабинете Лорны и наставили на нее объектив. Кей взялась подавать мужские реплики. Абсолютно непонятно, что я делаю, а, с другой стороны, что плохого? Мэри либо назначат прослушивание, либо нет. Прошли сцену трижды, я была в восторге от Мэри, но какой из меня судья и ценитель?
Попросила Кей переписать запись на диск и немедленно отправить в студию «Дороги на Реддингтон» в Стритеме. Как только это было сделано, мне пришло в голову, что надо было бы предварительно посоветоваться с Мелани и Джошуа, но течение событий меня захватило, и было уже поздно. Кей уверяет, что нечего беспокоиться. Что ж, дальнейшее покажет.
Больше ничего не произошло. По крайней мере, на сегодняшний день. Я твердила себе: без сомнения, Кейт получает сотни дисков от других претендентов и до того себя взвинтила, что в конце рабочего дня вместо того, чтобы вернуться домой, предложила Кей заскочить в паб чего-нибудь выпить. Получив согласие, позвонила Дэну узнать, не возражает ли он напоить детей чаем. Разумеется, он не возражал. Всегда охотно выполняя подобные просьбы, сегодня он особо старается мне угодить.
Мы отправились в «Корону», я заказала Кей водку с тоником и большой бокал белого вина для себя. В первый раз мы получили возможность спокойно посидеть, поболтать, так как с самого ее прихода офис превратился в сумасшедший дом.
Кей живет одна в маленьком домике в Шепердс-Буш. Муж ушел от нее, когда их младшему сыну (которому теперь восемнадцать) было всего три года, а старшему семь. Удивительно, как она все это время самостоятельно растила мальчиков. Отец появлялся в их жизни случайно. Интересно, есть ли у нее кто-нибудь? Спрашивать неудобно. Впрочем, она откровенно призналась, что пошла работать потому, что дома нечего делать. Не знает, куда девать время, — больше не надо отмывать мальчишек после тренировок, застилается только одна постель. Ей хочется рассказывать о сыновьях, но это не раздражает, а восхищает. Она откровенно гордится ими и тем, что их вырастила. Мне показалось, что они нечасто дают о себе знать, и это разбивает ей сердце, но, по-моему, так и бывает после отъезда детей в колледж. Только что входишь в мельчайшие детали их жизни, кормишь, убираешь за ними, споришь, можно или нельзя смотреть телевизор, и вдруг все кончается. Хорошо, если раз в неделю пять минут поболтаешь по телефону.
Кей мне по-настоящему нравится. В ней есть надежность, рассудительность. Хотелось бы поделиться с ней своими проблемами, да вдруг она увидит во мне неудавшуюся трагическую актрису или специфический магнит, притягивающий эмоциональные травмы. Я пока не очень хорошо ее знаю, хотя надеюсь в будущем подружиться. Начинаю нуждаться в новых друзьях.
Мы не поддались искушению выпить еще.
— У меня завтра много важных дел, — объявила я, и Кей рассмеялась.
По дороге домой почуяла в душе крошечную надежду, что Лорна завтра опять не придет.
Войдя в дверь, увидела, что Дэн приготовил ужин и вино. Он стиснул меня в медвежьем объятии, поцеловал в макушку.
— Ну, рассказывай, как прошел день.
И действительно, было о чем рассказать.
Изабелл в панике: никак не может решить, что взять с собой в Мюнхен.
— Вдруг нам придется идти на шикарную вечеринку? Мне потребуются два совсем разных наряда, — лепетала она, позвонив в третий раз.
— Думаешь, Люка твоя одежда волнует? По-моему, он зовет тебя не для этого.
— А куртка? Брать куртку вдобавок к пальто?
Весь вечер повторяется одно и то же. Безусловно, заботами о гардеробе прикрываются гораздо более серьезные сомнения насчет самой поездки. Важный шаг для Изабелл и для Люка. Проверка, готовы ли оба изменить привычную жизнь. Конечно, Люка целыми днями не будет, им не придется общаться круглые сутки, но выпадет верный шанс убедиться, стерпят ли они взаимные привычки и странности. Представляя себе, что значит еще раз все это пережить, я чувствую мурашки, бегущие по спине, хватаю Дэна за руку и поглаживаю по плечу, извиняясь, что снова сижу на телефоне.
Впрочем, по описаниям Люк мне нравится. Заказал машину с водителем, которая доставит Изабелл в аэропорт, избавив от тяжелой поездки в подземке. Купил ей два путеводителя, отметив страницы с достопримечательностями, которые можно осматривать, пока он занят. Когда Изабелл высказалась по этому поводу, объяснил: «Я просто предлагаю. Не думай, вовсе не указываю, что тебе делать». Вдобавок он ее уведомил, что заказал отель с морским бассейном на случай, если она пожелает расслабиться. По словам Изы, жутко беспокоится, как бы ей не наскучило целый день развлекаться одной.
— Очень мило, — одобрила я. — Хороший мужчина. Держись за него.
— Знаю, — сказала она. — Он мне все больше нравится.
И сообщила, что Алекс опешил, узнав о ее планах.
— По-моему, сильно расстроился. По-настоящему.
Я презрительно фыркнула:
— Надеюсь, расстроился из-за того, что наделал.
— Возможно, — неохотно согласилась Изабелл. — Хотя мне не хочется огорчать его. То есть это плохо для девочек в первую очередь.
— Он тобой манипулирует. Ты его знаешь. Люк в твоем описании выглядит гораздо лучше. Постарайся, чтобы тревога об Алексе не омрачила вашу поездку.
— Постараюсь, — пообещала она.
Я пожелала ей хорошо отдохнуть и развлечься, отпустить вожжи и посмотреть, что из этого выйдет. Сама ни за что не последовала бы таким советам. Иза пообещала позвонить, как только Люк отправится на первую деловую встречу, а я ей напомнила, что она заслужила удачу.
Меня чуть инфаркт не хватил при звонке будильника в половине седьмого, а потом я припомнила, что решила сегодня прийти на работу пораньше, доделать дела, которые на прошлой неделе должна была сделать для Джошуа и Мелани. Не стоит пренебрегать собственными обязанностями ради спасения Лорны.
— Извини, извини, — обратилась я к Дэну, прихлопнув будильник, и явилась в офис в пять минут девятого. Поразительно, сколько можно сделать, если никто тебя не отвлекает. Когда Мелани вошла в контору в двадцать пять минут десятого, я уже справилась с основными задачами и просмотрела в электронной почте расписание кастингов, приметив роль для Кэтрин.
Мелани сняла пальто и неожиданно села в кресло Кей. Я занервничала и спрашиваю как ни в чем не бывало:
— Все в порядке?
— Ребекка, — говорит она, — что там на самом деле с Лорной?
Я смертельно боялась этого вопроса, поскольку убедительно врать не умею. Едва не выложила правду, что поистине было бы облегчением, только не знала, что после этого станет с Лорной, поэтому решила предложить полуправду, отрепетированную именно для подобного случая.
— По правде сказать, не вирусный грипп, — призналась я, стараясь смотреть в глаза Мелани. — Я вам говорила, что они с Алексом расстались? — Начальница кивнула. — Ну, она слишком переживает, и все.
— Я думала, она сама его бросила.
— Правильно, но, наверно, надеялась, что он вернется. Без конца плачет, не может на глаза никому показаться…
— Боже мой, бедная Лорна, — вздохнула в принципе добродушная Мелани. — Почему ж она мне не доверилась? Я бы поняла.
— Э-э-э… по-моему, боялась, что это будет непрофессионально. Вы ее знаете. Возможно, не надеялась на понимание Джошуа…
— Но ведь с ней все в порядке? Как вам кажется по телефонным разговорам?
Дальше пойдет вранье.
— Ничего. Она очень страдает, что вынуждена прогуливать, но думает, пока клиенты считают ее больной, будет время собраться и прийти в себя… Она полностью в курсе происходящего… просто как бы работает дома. Все дела делает через меня, а не лично.
— Я предполагала нечто подобное, — кивнула Мелани. — Позвонить ей?
— Нет! — воскликнула я слишком громко, не успев сдержаться. — Я обещала не выдавать. Если Лорна поймет, что вы с Джошуа знаете, обязательно через силу вернется, а, по-моему, ей надо еще пару дней отдохнуть. Простите меня, Мелани… ну, знаете… за то, что пришлось вам соврать во спасение…
— Ничего страшного, пока с ней все в порядке и все под контролем. Как справляется Кей?
— Превосходно, — объявила я с искренним энтузиазмом, радуясь перемене темы. — Отличная помощница.
Мэри приглашена на прослушивание. Позвонили из «Дороги на Реддингтон», чтобы назначить время, и, по-моему, были слегка ошарашены моим волнением. В конце концов, это только прослушивание. Может быть, я пятнадцатая, кому звонят по этому поводу, насчет той же роли. Меня не волнует, достанется она Мэри или нет, шанс, возможно, один из ста, главное — ее прослушают. Я пообещала и сделала. Она рада не меньше меня, и очень хорошо, ибо я неожиданно сообразила, что надо было спросить ее согласия на съемки в мыльной опере, прежде чем договариваться на утро понедельника. Прослушивание назначено на десять минут двенадцатого: видимо, претендентов приглашают каждые десять минут, пропуская по шесть за час. Мэри еще никогда не бывала на телевизионном кастинге и принялась расспрашивать, что там будет. Слава богу, я знаю: у нас есть клиенты, которые постоянно пробуются на телевидении.
— Сделают пробную запись. Когда вы придете, дадут пару сцен, поэтому постарайтесь явиться как минимум минут за двадцать, чтобы успеть просмотреть. Кто-то вам подыграет, потом с вами поговорят. Собственно, кончится все очень быстро, вы даже не заметите.
— Спасибо, Ребекка, — взволнованно вздохнула Мэри. — Поблагодарите, пожалуйста, Лорну от моего имени.
— Обязательно.
Говорю с Изабелл по телефону. Трудно сосредоточиться, когда Кей громко талдычит: «Лорна, ответьте, ответьте, ответьте. Я не разъединюсь, пока не ответите». Иза взахлеб рассказывает о первой ночи, целиком проведенной с Люком.
— …Пошли в чудный ресторан, которому почти пятьсот лет. То есть не ресторану, а зданию. Заказали шампанское, устрицы, прочую романтическую белиберду, но ведь это действительно был
— Хорошо, — перебила я, — хватит. Без подробностей. Ты же знаешь мою щепетильность.
— Ну, просто говорю, было сказочно. Потом утром вместе завтракали в номере перед тем, как он пошел по делам. Попросил положить цветы на поднос…
— Очень мило.
— Он мне определенно нравится. Милый, предусмотрительный и ответственный. В отличие от Алекса.
— Видно, взрослый мужчина, — заметила я. — Алекс еще ребенок.
— Вот именно.
— Ну а сегодня что будешь делать?
Изабелл рассказала, куда пойдет. Погода морозная, но рождественские ярмарки в полном разгаре, поэтому она, несмотря на снег, отправится за подарками для девочек. Я сообразила, что много лет не слышала, чтобы Иза была так счастлива.
— Развлекайся, желаю удачи, — сказала я, заметив краем глаза, что Кей панически машет рукой. — Прошу прощения, у меня дела.
Изабелл пообещала позвонить завтра по возвращении и дать полный отчет.
— Что? — оглянулась я, положив трубку.
— Лорна не отвечает, — доложила Кей. — Даже после угрозы вызвать пожарных, полицию и отправить к ней Джошуа.
— Ох, господи помилуй, — вздохнула я. — Просто смех. Что теперь делать?
— Ты ее знаешь лучше, чем я, но… наверняка с ней все в полном порядке. Скорей всего, мои звонки надоели.
— Я даже адреса не знаю… — Боже мой, неужели? Работаю с Лорной шесть лет, а знаю только, что живет она где-то в районе Мейда-Вейл. Улица мне неизвестна, что весьма странно, учитывая склонность Лорны без конца рассказывать о себе.
— Адрес должен быть в каком-нибудь файле, — заметила Кей. — Или у Мелани. Скажи, будто хочешь цветы послать. Собираешься съездить?
— Не знаю. Как думаешь, надо?
— Давай пару часов обождем, потом снова попробую дозвониться. Может, по магазинам пошла? В конце концов, она ведь не больна, правда?
Благодарю Бога за спокойствие и рассудительность Кей. Разумом понимаю, что с Лорной все в порядке. Должно быть, прослушивает сообщения на автоответчике и хохочет, видя, как мы обе крутимся белками в колесе. Но какая-то клеточка подсознания, которая вечно выходит из-под контроля, рисуя трагедии и несчастья, подсказывает нехорошие варианты.
— Интересно, у нее есть родственники? — спросила Кей, и я, тоже этого не зная, почему-то ответила:
— По-моему, где-то сестра есть.
Стараясь отвлечься, позвонила Филу Мастерсону, объяснила, по какому поводу, и меня соединили.
— Похоже, вы колдунья, — начал он, не дав мне даже слова сказать. — Один из приглашенных участников нашего шоу только что предупредил, что сегодня не сможет явиться, и мы как раз сейчас составляем список тех, кто мог бы его заменить. Я совсем позабыл про Жасмин. Идеальная кандидатура. Мы готовы заехать за ней в четверть пятого.
Я взглянула на часы. Полтретьего.
— Ох, боже, не знаю. Надо уточнить. Какая тема?
— Использование митохондриальной ДНК в качестве криминалистического доказательства. Думаете, у Жасмин есть мнение насчет использования митохондриальной ДНК?
— У нее есть мнение по любому вопросу. Я сейчас выясню, свободна ли она, и сразу же перезвоню.
— Фантастика, — сказала Жасмин, услышав от меня, что ее собираются пригласить.
Я объявила тему, и она спросила:
— Что это за чертовщина?
Ее проблема в том, что она хочет выглядеть интеллектуалкой, а в действительности ничего не знает. Впрочем, ей на это глубоко плевать, она счастлива, когда ее показывают по телевизору даже в виде полной идиотки.
— Кажется, эта ДНК наследуется только от матери. Или что-то вроде того. — Об этом я знаю, часто глядя кошмарные документальные фильмы по кабельному телевидению. Знаю также, что с помощью какого-то люминола можно найти мельчайшие следы крови на коврах и на мягкой обивке даже после многократной чистки. Никогда не знаешь, что пригодится. — Слушайте, если хотите, могу поискать информацию и, как только найду, переброшу по электронной почте.
— Правда? — переспросила она. — Грандиозно.
— Загляните в почту через полчасика.
— Да, Ребекка, — спохватилась Жасмин, когда я уже клала трубку. — Сколько заплатят?
— Пока не знаю. Сколько вы обычно получаете?
— Постараются отделаться, посулят триста двадцать пять, но вы не соглашайтесь. Я бы взяла четыреста. У меня имя, а кого они еще найдут за такое короткое время?
— Ладно. — Я задергалась, но постаралась этого не выдать. К чему вечные недоговоренности? Почему не сделать приемлемое предложение, сразу обговорив все детали? — Попробую.
Оставила сообщение на автоответчике Лорны. Она до сих пор так и не перезвонила насчет роли Сэмюеля в «Ноттингемской больнице», поэтому я особых надежд не питаю. Прежде чем звонить Филу, заглянула в досье Жасмин, обнаружив, что за последнее шоу — год назад — она получила три сотни фунтов.
— Можно просто попробовать, — подсказала Кей. — Если откажут, пусть сама решает, соглашаться или нет. Ее дело.
Верно, но у меня все равно пересохло во рту, когда я звонила Филу. Дело вдруг показалось необычайно важным. Страшно хочется сообщить Жасмин, что лично я, Ребекка Моррисон, выбила гонорар в четыреста фунтов за то, за что ей в ином случае заплатили бы на семьдесят пять меньше.
Фил обрадовался возможности кем-то заткнуть прореху — кем именно, ему, по-моему, все равно.
— Значит, — сказал он, — сейчас стандартная сумма триста двадцать пять. Я договорюсь…
— Фил, — перебила я, — дело в том, что Жасмин придется отказаться от другого предложения, чтобы освободиться для вашего шоу. На самом деле надо заплатить ей четыреста.
Он опешил:
— Никому не платят четыреста.
— Она лишь при этом условии сочтет дело стоящим. — Не знаю, насколько позволительно торговаться и сильно ли можно давить.
Он вздохнул:
— Высшая ставка триста семьдесят пять. Причем действительно высшая. Столько мы платим Джонатану Миллеру или Стивену Хокинсу…
— Ну, попробую уговорить, — сдалась я. — Думаю, согласится, раз это потолок.
Филу наверняка хотелось попросить меня передать Жасмин, чтобы она катилась к чертям, но он находился в отчаянном положении — в шесть программа выходит в живой эфир, а гостя нет.
— Сообщите как можно скорее, — буркнул он уже не столь приятельским тоном.
— Боже, грандиозно, — охнула Жасмин, когда я осторожно передала ей известие. — Это же высшая ставка!
Я чуть не спросила: «Тогда какого черта ты велела потребовать больше?»
— Пожалуйста, не забудьте найти материалы по этой хреновине, — продолжила она. — Надо произвести впечатление, будто я понимаю, о чем говорю.
Первоочередная задача. Я довела до конца переговоры с Филом, после чего мы с Кей двадцать минут сидели в Интернете, изучая вопрос о митохондриальной ДНК.
Перебросив главные пункты на электронную почту Жасмин, я только потом осознала, что за прошедшие полчаса ни на секунду не вспомнила о Лорне. Кей снова повисла у нее на автоответчике, уговаривая, угрожая, умоляя взять трубку. Бесполезно. Часам к четырем я решила пораньше уйти, чтобы отправиться к ней на квартиру, выяснить, что происходит, если, конечно, найдется адрес. В конце пятницы деловая активность практически глохнет, люди рано разъезжаются по загородным домам или еще куда-то. У меня с собой мобильник, ничего не пропущу. Впрочем, сначала решила привлечь на свою сторону Мелани.
— Подумываю заскочить к Лорне, — сообщила я, — кое-что передать, чтобы она не чувствовала себя выключенной из жизни.
— Хорошая мысль, — одобрила она.
— Только вспомнила, что у меня нет адреса, может, вы знаете, чтобы опять не звонить ей и не беспокоить?
Мелани адрес знала, записала, сказала, конечно, идите сейчас же, в конце концов, это тоже по делу. Возьмите такси за счет фирмы, если что-то придется везти. Я поблагодарила и снова признала себя полной дрянью за то, что столько от нее скрываю. Впрочем, и на такси согласилась. Ехать на встречу с Лорной без того противно, чтобы еще портить себе вечер пятницы.
Квартира Лорны располагается в одном из викторианских краснокирпичных домов, которые стоят в ряд по обеим сторонам улиц близ станции подземки «Вейда-Мейл». В парадном домофон, но, если позвонить и представиться, она наверняка меня просто не впустит. Я на секунду вполне серьезно замыслила звякнуть и убежать, не сказав ни единого слова, если она ответит. Цель будет достигнута. Значит, Лорна жива и ни чуточки не поумнела. Впрочем, такой трусливый выход показался сомнительным.
Я дождалась прихода каких-то жильцов, извинилась, пробормотала, будто бы позабыла ключи, и меня впустили без лишних вопросов. Поднялась на второй этаж к квартире сто тридцать два. Слышно, внутри включен телевизор. Я громко постучала и отступила в сторону, чтобы Лорна меня не увидела в дверной глазок. Даже не придумала, что сказать, если откроет. «А, хорошо, жива и здорова пока…»
Ей явно в голову не приходило, что я знаю, где она живет, и тем более что загляну навестить, поэтому она открыла мгновенно. Может, надеялась, что пришел Алекс с известием, что передумал, опомнился и по-прежнему любит ее.
С виду похожа на настоящее пугало. В халатике — дурной знак в пять часов дня, — исхудавшая, пожелтевшая, непричесанные волосы торчат во все стороны самым неподобающим образом, будто она только что вылезла из постели. Из квартиры дурно пахнет, словно там давно не открывались окна и не выносился мусор. Лорна даже не потрудилась скрыть разочарование, если не сказать презрение, при виде меня.
— Чего тебе? — бесстрастно спросила она.
— Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. На звонки Кей ты не отвечаешь…
— Ну, теперь убедилась. И что? Думала, будто бедная жалкая Лорна загнулась, потому что ей жить незачем? Извини, если разочаровала.
— Я всем говорю, что ты вирус схватила, — сообщила я. — Всё под контролем. Все твои клиенты довольны, Жасмин сегодня участвует в ток-шоу «Лондон в шесть часов», но после выходных обязательно надо вернуться, иначе трудно будет объяснить, куда ты запропастилась. Понятно? — Может, следует рассказать про Хитер и Мэри, но это потребовало бы слишком долгих объяснений, а Лорна пока еще не осыпает меня благодарностями.
Я попятилась. Она явно не хочет меня видеть, и мне оставаться не хочется, поэтому самое лучшее — удалиться.
— Если что-нибудь надо сделать, скажи мне или Кей. — Я повернула к выходу.
Неожиданно Лорна меня окликнула:
— Ребекка…
Я оглянулась.
— Как Алекс? Ты его видела?
— Нет. Не видела. Слушай, забудь ты о нем. Он не привык быстро менять решения, и вообще, как я уже говорила, не стоит внимания…
Она захлопнула дверь у меня перед носом. Ну и ладно. Отлично. Я поймала такси, по дороге позвонила Кей и доложила:
— Все в порядке. — Если так можно сказать при полнейшем физическом истощении, злости и полном безумии Лорны.
— Она все та же? — рассмеялась Кей.
— В принципе да, — подтвердила я.
— Думаешь, собирается скоро вернуться?
— Понятия не имею.
Мы с Дэном провели сказочный пятничный вечер за ужином с Роуз и Саймоном. Я в конце концов убедила его в необходимости общаться с другими людьми, если мы вообще собираемся в следующие пятьдесят лет разговаривать с кем-нибудь, кроме Изабелл и детей. Честно сказать, я сама опасалась этого мероприятия до ужаса. Во время наших немногочисленных встреч Роуз с Саймоном держались очень мило. Из всех прочих знакомых они наилучшие кандидаты в новые друзья. Просто мы совсем плохо их знаем, и поэтому вечер грозил обернуться кошмаром. Нам предстояло кружить вокруг друг друга на цыпочках, выискивая общие темы и вкусы, чтобы, возможно —
Важно, что нам одинаково нравились оба супруга. Не хочется вступать в такие отношения, когда вынужден каждый раз повторять: «Она очень славная, а он полный осел». Кроме того, члены компании должны равновелико симпатизировать друг другу. Если Роуз после нескольких рюмок примется заигрывать с Дэном или Саймон начнет слишком долго смотреть мне в глаза через стол, значит, это не те люди, которых мы пожелаем впустить в свою жизнь.
Дружба семьями — трудное дело, по крайней мере, для нас в данный момент, ибо ставка очень высокая. Возможно, для Роуз и Саймона речь идет всего-навсего о приятном вечере и вкусной еде. Они даже понятия не имеют, что их пригласили на конкурс под девизом «Лучшие друзья среди супружеских пар — 2010».
Я готовилась целую вечность. Надо выглядеть хорошо, но не так, чтобы казалось, будто я приложила для этого слишком много усилий. Дважды переоделась, в какой-то момент сняла весь макияж и накрасилась снова. Постаралась припомнить, чем Роуз и Саймон зарабатывают на жизнь. По-моему, он кадровый военный на какой-то скучной, но хорошо оплачиваемой службе. Она работает в неизвестной мне благотворительной организации, которая, кажется, занимается какими-то скрытыми заболеваниями. Наверно, считает мою работу до нелепости тривиальной. В одном классе с Уильямом учится их дочка Лили, вроде бы очень милая девочка. Пришла туда из той же начальной школы. Собственно, так мы с ними и познакомились. В начале лета одноклассников Уильяма, которым предстояло учиться на Барнсбери-роуд, пригласили знакомиться с новой школой, а родителей созвали на первое собрание. У меня сразу возник контакт с Роуз. Помню, как обе мы волновались за своих детей — сумеют ли подружиться. Лили не менее эксцентрична, чем Уильям, но это тихая нервная крошка, и Роуз сильно беспокоилась, как бы смена обстановки не слишком на нее подействовала.
— Лили Фрешни освоилась в школе? — спросила я Уильяма, зайдя к нему в комнату попрощаться и строго наказав няньке не позволять ему без присмотра включать плиту на кухне и прочую технику.
— Получила А с плюсом за контрольную по математике, — доложил он и больше ничего ценного не сообщил, хотя все пять последних лет ежедневно просиживает с ней в одном классе по шесть с половиной часов.
— Значит, умная девочка? — уточнила я, а он пожал плечами. Для него А с плюсом по математике попросту означает, что человек нормальный.
Кажется, у Роуз и Саймона есть еще двое детей поменьше. Гарри и Фабия, что-то вроде того. В любом случае мальчик и девочка.
Я поборола искушение попросить Дэна позвонить и соврать, будто кто-то из нас заболел и поэтому нам вдвоем — только вдвоем — необходимо свернуться в клубок на диване. Пришлось припомнить, для чего я все это затеяла. Дэн которую неделю мрачно бродит по квартире. Конечно, Саймон не заменит Алекса за один вечер, но можно хотя бы надеяться, что ему будет с кем быстренько выпить пива, потрепаться о футболе по телефону. У меня нет для этого подобающей квалификации, не говоря уж о том, что душа не лежит.
— Ну ладно, — сказал Дэн, когда мы вышли. — Пройдем через это, — и, к счастью, рассмеялся.
Мы встречаемся в новом марокканском заведении на Аппер-стрит: сплошной лиловый бархат, низкие подвешенные на стропах сиденья, громкая нестройная музыка, которая, видно, должна сойти за североафриканскую, что меня всегда бесит. Официанты и официантки одеты так, словно все происходит в садах «Тысячи и одной ночи».
— Господи Иисусе, — шепнула я Дэну. — Кто предложил сюда пойти?
— Ты, — услужливо подсказал он.
Роуз с Саймоном уже явились, пристроились на банкетках высотой в фут, как два гнома на мухоморах.
— Я бы встала, — сказала Роуз, когда мы подошли к столику, — да на это уйдет приблизительно полчаса, и, по-моему, если встану, то уж больше не сяду, коленки не выдержат.
Мы с Дэном попытались усесться, для чего надо было сначала ступить на какую-то вогнутую подножку вроде корыта. В процессе я чуть не свалилась на столик, но, к счастью, это лишь всех рассмешило, включая меня.
— Простите, — извинилась я. — По правде сказать, мы здесь никогда не были.
— Тут очень интересно, — заверила Роуз, явно стараясь проявить любезность в ситуации, когда ничего хорошего не скажешь. Весьма ценное качество.
— Ужас, правда? — вздохнула я. — Признаю.
Подскочила официантка, точная копия джинна из лампы Аладдина, и сказала «бонжур», но страдальчески сморщилась, как бы понимая смехотворность антуража.
— Слушайте, может, просто в пивную пойдем? Там хоть можно чего-нибудь съесть, — предложил Саймон, и мы дружно оценили идею как наилучшую.
Отправляясь ужинать с малознакомыми людьми, обязательно надо заказывать столик в дрянном ресторане: так быстрей разбивается лед. В конечном счете, неплохо провели время. Сидели до закрытия, чересчур много выпили. Вроде смеялись над одним и тем же. Выяснилось, что мы с Роуз одинаково любим театр, она забрасывала меня вопросами о работе, клиентах, самых перспективных, на мой взгляд, драматургах. Договорились вместе что-нибудь посмотреть в «Ройял корт», хотя точно не обсудили когда. Благотворительная организация, где она работает, проводит вакцинацию детей в странах третьего мира (не знаю, с чего мне взбрели в голову скрытые заболевания, хотя вполне возможно, что их прививают именно от скрытых заболеваний). По этой причине она часто разъезжает по свету, что также составило тему нашей беседы. Я постоянно косилась на Дэна и Саймона, которые непринужденно болтали и без конца посмеивались. В общем, вечер удался. Прошел не так легко и весело, как с Изабелл и Алексом до катастрофы — те были члены семьи, с которыми можно часами не разговаривать, и никто не обидится, — но вполне мило, поэтому договорились вновь встретиться. Может, я приглашу их на ужин с Изабелл и Люком. Тогда ему будет легче предстать перед близкими друзьями Изы.
— Хорошо было, — сказала я Дэну, когда мы возвращались домой в обшарпанном такси.
— Правда, — согласился он. — Они мне понравились.
— И мне тоже.
Ребекка и Дэниел, Роуз и Саймон. Возможно.
Иза заскочила по дороге из аэропорта. Алекс должен был забросить девочек в балетный класс, и ей следовало убить около часа, прежде чем их забрать. От Изабелл словно исходило сияние. Даже Дэн заметил. А он, в принципе, не отличается наблюдательностью. Никогда не смог бы выступить свидетелем. Даже если грабитель к нему подойдет, снимет маску, представится по имени и фамилии, он и назавтра едва ли отличит его на опознании в ряду других.
Иза представила отредактированное описание последних суток, включая пробежку по магазинам, посещение замка семнадцатого века и полный сюжет любовного романа Миллса и Буна. Кроме прочих достоинств, Люк действительно оказался, во-первых, романтиком, во-вторых, ненасытным. Собственно, я попросила никогда мне об этом больше не рассказывать. В такой эйфории Изабелл просто не понимает, что я не хочу знать подробностей ее сексуальной жизни. Это моя подруга. Не желаю мысленно представлять, как она… ну, вы понимаете.
Я изложила ей планы на ужин с Роуз и Саймоном, и она обрадовалась. Жаждет продемонстрировать Люка. Разумеется, она все ему рассказала про нас с Дэном, включая разрыв Дэна с Алексом. Люк сильно переживает, что развод с женой отражается на его дружеских связях, потому что в их круг входят пары, с которыми жена была знакома до свадьбы. Они всегда общались с ее друзьями, объяснил он Изе — его приятели разбросаны по стране, а ее по какой-то случайности живут в Лондоне. На мой взгляд, замечательно. Может, Люк впишется в наш новый экспериментальный кружок. Надеюсь, он мне понравится. Страшно подумать — вдруг не понравится, хотя, честно сказать, видя, какой эффект он производит на Изабелл, исключаю такую возможность.
— Спроси у него насчет будущей недели, — предложила я. — Нам так плохо, что любой вечер годится.
Позже днем она позвонила. Тон далеко не радостный. На вопрос, что случилось, ответила:
— Алекс был в классе, когда я приехала за девочками, и… какая-то дикость… попросился поехать домой вместе с нами, а там, когда близнецы поднялись к себе, начал меня умолять пустить его обратно.
— Шутишь…
— Говорит, наконец, понял, что совершил чудовищную ошибку, страшно по нам тоскует…
— Тем более что ты на несколько дней уезжала с другим. Элементарный рефлекс собственника.
— Я не знаю. Не знаю, что делать. Алекс просит хотя бы подумать… не говорить «никогда». А я и не скажу — он отец моих детей, и поэтому…
Ох, нет.
— Реши, чего действительно хочешь. Помнишь, ты мне говорила, что никогда не была с ним по-настоящему счастлива. — Конечно, Изабелл половины не знает, мы ведь договорились избавить ее от кошмарных деталей того предложения, которое сделал мне Алекс, а также не рассказывать о его отношениях с другими женщинами.
— Не беспокойся. Я не собираюсь его принимать.
Правильно, но не совсем уверенно сказано. Ну, пожалуй, уже кое-что. Я не смогу стоять в стороне и смотреть, как Алекс снова переворачивает вверх дном ее жизнь исключительно потому, что один жить не может, а лучший друг и женщина, которую он, возможно, действительно любит, отвергли его. Трудно даже представить, каким ужасом обернется для нас возвращение Алекса в нашу жизнь. Впрочем, если Иза его примет, какая альтернатива? Расстаться с ней и с близняшками?
— Он тобой манипулирует. Шантажирует девочками и своей неприкаянностью, еще бог знает чем…
— Знаю. Все понимаю. Еще раз повторю: не имею абсолютно никакого намерения пускать его обратно. Просто я за него беспокоюсь, и все. Согласна, чтобы он больше времени проводил с девочками, потому что безумно скучает по ним. Им его тоже явно не хватает. Знаешь, — сказала она, помолчав, — а я думала, ты всей душой за то, чтобы мы с Алексом снова сошлись и наша славная компания возродилась. Видно, стала совсем иначе к нему относиться после его приставаний к тебе и стычки с Дэном.
— И так можно сказать. Только не позволяй ему хитростью влезть в твою жизнь. Конечно, пусть чаще общается с Натали и Никола, раз им это на пользу. Но не допускай, чтобы под этим предлогом он чаще общался с тобой.
— Не допущу. Просто переживаю за Алекса. Не будь к нему слишком строга.
— Он взрослый человек. Справится. И посмотри, как далеко сама зашла с…
— Слушай, Ребекка. Я уже сказала, что не собираюсь к нему возвращаться. Перестань твердить одно и то же. Вообще не надо было тебе рассказывать.
Действительно. Я читаю нотации. Только хочу убедиться, что Иза не сдается, держит оборону. Алекс коварный и хитрый. Если вобьет себе в голову, что к ней надо вернуться, будет обхаживать и обхаживать, пока она не уступит.
— Прости, увлеклась. Стараюсь тебя защитить, ты же знаешь.
— Кроме всего прочего, — добавила она, — у меня теперь Люк есть.
— Вот именно, — согласилась я. — Причем он по сравнению с Алексом кажется принцем.
— Так и есть. Кстати, вторник годится для ужина? Он говорит, не может дождаться знакомства с вами, хотя, по-моему, страшно боится.
— Все будет в порядке. Я только выясню его намерения…
Изабелл рассмеялась:
— Ты должна вести себя прилично. Не пугай его.
— Я? Кого я могу напугать?
К счастью, Роуз с Саймоном тоже свободны во вторник, поэтому я почти все выходные составляла меню и, постоянно меняя планы, то и дело бегала в магазин. Всех предупредила, что кордон-блю не будет, подам обычную еду, которую можно заранее приготовить или очень быстро состряпать, вернувшись с работы. Остановилась на хвостах морского черта, замаринованных в лимонном соусе с розмарином. Дэн готовит десерт — запеченный творожный пудинг, — а Уильям предложил принести что-нибудь с занятий по пищевой технологии, которые у него как раз во вторник, хотя я вовсе не уверена, что это удачная мысль. Зоя разрывается между естественным стремлением облить вечер презрением, проведя его в собственной комнате, и непреодолимым желанием увидеть нового приятеля тетушки Изы. В конце концов избрала следующую стратегию: выйти на пару минут, посмотреть на него.
— Не гримасничай, если он вдруг тебе не понравится, — предупредила я, на что она закатила глаза.
Мне еще предстоит отработать понедельник и вторник перед великим событием, и в понедельник я несколько заволновалась, припомнив, что сегодня у Мэри прослушивание. Быстренько позвонила, удостоверилась, что она готова и знает, куда надо идти.
К десяти часам никаких признаков Лорны: видно, по-прежнему прячется дома. Я сказала, чтобы Кей не трудилась звонить.
— Все в порядке. Вернется, когда пожелает.
Разумеется, Джошуа с Мелани уже начали чуточку нервничать, и поэтому я изложила для Джошуа версию своего пятничного визита (Лорна отчаянно спешит вернуться, но врач велит выждать еще пару дней; впрочем, не прекращает работу, просто отдыхает, поэтому, возможно, получится несколько дольше). Потом скормила Мелани несколько иную, но тоже не совсем правдивую версию (до сих пор в полной депрессии, надо ждать, пока лекарства подействуют, потом все будет в полном порядке; Джошуа я якобы сказала чистую правду: Лорна работает). Сама я уже дергаюсь. Бесконечное вранье сводит меня с ума. Если в какой-то момент Джошуа прямо спросит, что происходит, я не выдержу и расколюсь. Мама всегда говорила: один раз соврешь, потом ложь начинает накапливаться. Чистая правда. Ложь начинает жить собственной жизнью, и, чтобы ее поддерживать, приходится наворачивать горы неправды. Боюсь, если покончить с враньем, каждому станет ясно, что всю последнюю неделю я сплошь обманывала и хитрила. Подрывала репутацию компании, скрывая отсутствие Лорны и пытаясь самостоятельно делать ее дело. Хотя я невероятно довольна собой, надо, чтобы она вернулась, пока обман не открылся.
День прошел без особых событий. Звонила Хитер: «Куда к чертям Лорна девалась?» Она ушла из прежнего агентства — одного из крупнейших, надо заметить, — не для того, чтобы ее игнорировали. Я ее, как могла, успокоила, напомнив о назначенном ленче с Нилом Джонсоном. Спросила, что могу для нее сделать, и она презрительно фыркнула: «Ничего». Судя по тону, столь важная персона не нуждается в помощи какой-то ассистентки, ей требуется первоклассная команда. Впрочем, от грубости она удержалась, прямо не сказала. Чем дольше я имею дело с Хитер, тем меньше она мне нравится. Сталкиваясь с таким начальственным поведением, чувствуешь себя пешкой. Она вынырнула на телеэкраны пару лет назад неизвестно откуда, попавшись на глаза некоему телевизионному боссу в некоем баре. Может быть, опасается так же легко и быстро очутиться на прежнем месте, если будет слишком фамильярничать с маленькими людьми? Как будто незначительностью можно заразиться.
При всех волнениях в пятницу я забыла посмотреть Жасмин в программе «Лондон в шесть часов». К счастью, Кей хватило присутствия духа записать передачу перед уходом, поэтому мы теперь вместе ее посмотрели. Фактически Жасмин нечего было сказать на обсуждавшуюся тему, но она выкладывала то, что удалось нам нарыть, с такой убедительностью, что опровергла в итоге левых, правых и центристов. По правде сказать, ее энтузиазм послужил желанным отдохновением от надутых значительных физиономий других гостей, и я поняла, почему удалось протолкнуть ее в передачу. Я позвонила ей, похвалила, принесла свои поздравления и пообещала поддерживать связь с Филом насчет следующих ток-шоу.
— Может, станете постоянной участницей. Они знают о вашей способности говорить обо всем.
— Блестящая мысль, — выдохнула Жасмин. — Предложите.
Я согласилась позвонить Филу, даже не потрудившись добавить преамбулу: «Надо сначала с Лорной поговорить». Вполне могу сама справиться.
В конце концов возможности поговорить с Филом не представилось из-за кучи других дел. День пролетел молниеносно. Не успев опомниться, я очутилась среди полного хаоса на месте прежней кухни, где Дэн с Уильямом использовали всю имеющуюся посуду для приготовления лимонного творожного пудинга. Предоставив им развлекаться, я позвонила в китайский ресторан поблизости и заказала еду на дом.
Вторник прошел почти так же. Я вошла в ритм, больше не задумываясь, придет Лорна или нет. Позвонила каждому клиенту, которому сочла необходимым уделить немного внимания, просмотрела бюллетени по кастингу и, вдохновленная организованным для Мэри прослушиванием, составила список крупных долгосрочных проектов: мыльных опер, полицейских и больничных сериалов. Начала обзванивать редакторов и ассистентов: не предполагаются ли у них новые персонажи, на которых еще никого не пробовали. Со всеми подружилась, все были готовы помочь, обещали перезвонить, если вдруг что возникнет.
Потом мне позвонили с известием, что Мэри не получила роль в «Дороге на Реддингтон», но она им понравилась и ее непременно будут иметь в виду на будущее. Мэри, с одной стороны, расстроена, с другой — полна надежд, получив положительный отзыв.
— Идея с диском просто потрясающая, — признала она, и я даже не позаботилась упомянуть, будто это предложение Лорны. Кое-что позволительно и на свой счет записать.
Поговорила с Филом, который, кажется, заинтересовался перспективой сделать Жасмин постоянной участницей телепроектов.
— Но только раз в неделю, — быстро добавил он, — не ежедневно.
В половине шестого я обнаружила, что почти не заметила, как день кончился, а ведь надо уйти пораньше, приготовить ужин для нашей небольшой компании. Гости должны явиться к половине седьмого, поэтому, придя домой, я немедля положила рыбу в маринад и нарезала овощи, а потом побежала принять ванну. Хочется произвести на Люка хорошее впечатление. Не такое, чтоб залюбовался, боже сохрани. Нет, просто пусть видит в друзьях Изабелл людей, с которыми приятно общаться. Я выжала лимон на копченую лососину, которую решила подать в качестве самой простой начальной закуски, не рискуя наградить гостей ботулизмом от изобретения Уильяма (видимо, яйца au gratin[9]), и тут сообразила, что не имею понятия, все ли едят рыбу. Роуз точно в тот вечер в пабе заказывала треску с чипсами, но с Саймоном и тем более с Люком абсолютно не ясно. Впрочем, поздно уже беспокоиться.
Я заставила Зою помочь Уильяму с салатом, а сама отправилась готовиться. Я действительно очень жду вечера. С оптимизмом рассматриваю наши шансы составить компанию. И особенно жду знакомства с мужчиной, который вернул Изабелл к полноценной жизни. Хорошо бы перенестись на несколько недель вперед, побыстрей оставить позади неловкие первые встречи, перейдя прямо к милым дружеским отношениям, когда всем уютно и удобно и ни у кого не возникает желания заняться чем-нибудь другим, потому что хочется просто быть вместе. Что нам принесет этот вечер?.. Ужасно волнуюсь.
Роуз с Саймоном пришли первыми, мы их усадили в гостиной, снабдив выпивкой. Дэн с ними оживленно болтал, пока я возилась на кухне. Зоя выглянула из своей комнаты, я качнула головой, сигнализируя, что Изабелл с Люком еще не явились, и она исчезла.
Они прибыли через пять минут. Иза выглядит великолепно, но мой взгляд задержался на ней лишь на долю секунды и обратился на Люка.
— Это Люк, — представила она, — а это Ребекка и, конечно, Дэн.
Люк пожал нам обоим руки. Определенно симпатичный, симпатичнее Алекса, что меня радует. Высокий, крупный, с очень густыми волосами. Но меня особенно поразило, какой он… славный, милый. Вокруг глаз глубокие морщины, значит, часто улыбается. С виду добрый малый, которому можно вполне доверять.
— Очень рад познакомиться, — вымолвил он, — хотя в то же время немножко боюсь.
— Я предупредила, что он на суде, — сказала Изабелл. — Поэтому будет вести себя наилучшим образом.
— Она не шутит, — добавил Люк, и я с ним согласилась.
Ужин прошел прекрасно. Все расслабились, разговоры не прекращались. Пару раз возникали опасные моменты, но мы сразу подхватывали беседу, пока она не успела заглохнуть. Люк весь вечер оказывал знаки внимания Изабелл, иногда даже слишком, но не переигрывал. Пытался объяснить, чем на жизнь зарабатывает, но я так и не уяснила. Не уверена, что он сам понимает. В любом случае занимается финансами, переводом виртуальных денег из одного места в другое. При первом ударе кризиса пришлось довольно туго, но ему удалось удержаться, а теперь уже все возвращается на круги своя. Он постоянно разъезжает, обсуждает с другими финансистами никому не понятные денежные вопросы. В целом до встречи с Изабелл, признался Люк, с обожанием на нее глядя, эти поездки были тягостными и неприятными. Бесконечные совещания и еда всухомятку с мужчинами в официальных костюмах, а потом осмотр городских достопримечательностей — еще хуже.
— Я уже потерял счет языкам, на которых пришлось выучить фразу: «Нет, в танцклуб не хочу», — сказал он, и мы все единодушно рассмеялись.
А теперь он надеется, что в свободное время Иза будет с ним ездить. Впрочем, поспешно оговорился:
— Если захочет, конечно.
— Только попробуй меня не взять, — фыркнула она, потянулась к нему, быстро чмокнула. До того непривычно видеть ее в такой близости с кем-то другим, кроме Алекса, что я чуть не охнула. Им действительно легко друг с другом. Без конца переглядываются и стараются прикоснуться. Я взглянула на Дэна, а он на меня, мы оба на секундочку вздернули брови. Значит, Люк нам понравился, мы рады видеть Изабелл счастливой. Удивительно, сколько можно сказать бровями, когда знаешь кого-то двадцать лет. Я попыталась вспомнить, когда Дэн в последний раз по внезапному побуждению клал руку мне на колено или брал за руку, идя рядом по улице. И не вспомнила.
— А где вы живете? — обратилась Роуз к Люку.
Он ответил, что в Теддингтоне.
— А я вас наверняка видела… лицо точно знакомое.
— Может быть, в школе, когда он забирал Чарли, — предположила Изабелл.
Я побоялась, что Люку, может быть, не захочется заводить речь о Чарли с его сверхвозбудимостью, о том, почему его оставили в прежней школе, и поспешила сменить неудобную тему.
— Роуз тоже приходится разъезжать по делам, — сказала я и попросила Роуз рассказать Люку и Изабелл про последнюю поездку в Кению.
Потом Иза осведомилась у меня:
— Как дела на работе?
Я ввела ее в курс последних событий и изложила Люку краткую версию всей истории в целом.
— Боже мой, — охнул он. — Как будете выпутываться?
— Э-э-э… — промычала я. — Лорна наверняка скоро вернется, останется только ее убедить, что все делалось для ее же пользы… — Я умолкла. Вряд ли план гарантирован от провала.
— А вдруг не вернется?
Я нервно рассмеялась:
— Вернется. Она любит свою работу.
— Надеюсь. Никогда не слышал такой дикой истории, — признался Люк. — Хорошо, что вы стараетесь ее прикрыть. Не знаю, способен ли сам на подобную щедрость.
Я начала убирать со стола грязные тарелки, когда явилась Зоя и вызвалась помогать. Поскольку ни у Роуз, ни у Изабелл нет детей подросткового возраста, они, может быть, не увидели тут ничего необычного, но мне-то абсолютно ясно, что ей нужно. Уставилась на Люка и Саймона, стараясь угадать, кто есть кто.
— Привет, тетушка Изабелл. — Она обняла Изу.
Роуз встала, представилась и мило заметила, что голубая прядь в волосах нашей дочери (временная) поистине обалденная. Люк и Саймон как-то неопределенно махнули руками. Понятно, пришла пора мне вступить в свою роль.
— А это Люк, друг тетушки Изабелл, — объявила я, и на беднягу обрушилась вся мощь любопытства тринадцатилетней девчонки.
— Рад с тобой познакомиться, — проговорил Люк самым чарующим тоном.
— Привет, — улыбнулась Зоя и, не дожидаясь, когда он отвернется, выставила Изабелл оба поднятых больших пальца. Люк, к его чести, прикинулся, будто не видит, а прочим удалось дотерпеть до отбытия Зои на кухню со стопкой тарелок и только потом расхохотаться.
— По-моему, вы прошли испытание, — сказала я Люку и вышла следом за дочкой.
— А он ничего себе, — заключила дочь, — по крайней мере, по сравнению с другим, — имея в виду Саймона с редеющими волосами и с несчастливой внешностью розоволицего блондина.
— Главное, что он дал тетушке Изабелл радость и счастье.
— И выглядит клево, — добавила Зоя, ничуть не шутя. — Дал счастье и выглядит клево. Какой был бы смысл ее осчастливливать, если бы он был уродом, правда?
Я даже не попыталась оспорить такой аргумент.
Через пять минут после того, как Зоя удалилась к себе, вошел Уильям.
— Это вы новый друг тетушки Изабелл? — осведомился он, прежде чем я успела его представить. К счастью, он обратился с вопросом к правильному адресату (видно, выслушав описание Зои), и правильный адресат ответил:
— Надеюсь. А ты, должно быть, Уильям. Приятно познакомиться. — Люк протянул Уильяму руку, что, насколько я знаю, должно было тому понравиться.
— Пора спать, — напомнила я, и сын с отвращением посмотрел на меня.
— Знаю.
Когда я на кухне нарезала творожный пудинг, явилась Изабелл якобы за вином, но, конечно, на самом деле ей хотелось перемолвиться со мной наедине.
— Ну? — спросила она, присматривая одним глазом за дверью гостиной.
— Что «ну»? — Я по-прежнему старательно нарезала десерт.
— Сама знаешь.
Я положила нож, вытерла руки посудным полотенцем, стараясь потянуть время.
— Ребекка…
— Он мне по-настоящему нравится. Могу утверждать, Дэну тоже.
— Правда?
— Правда.
— И ему здесь понравилось, знаю.
— Может, вместе проведем выходные? — предложила я. — Вчетвером.
— Возможно, — нерешительно кивнула она. — Я спрошу, но с выходными проблема: у него Чарли.
— Разве няньку нельзя пригласить?
— Думаю, это его не устроит. Знаешь, Люк только по выходным реально общается с сыном. И не хочет, чтобы жена думала, будто он пренебрегает своими обязанностями…
— А жена о тебе уже знает?
— Нет, — ответила Иза. — Он хочет дождаться окончательного оформления развода.
— Разумно, — согласилась я, вручая ей пару тарелок.
— Бекс… — окликнула она, когда я уже направлялась к гостиной. — Со мной Алекс опять разговаривал.
Конечно, звонил вовсе не для того, чтобы спросить, когда надо заехать за близнецами.
— Нет, Изабелл, — отрезала я. — Не позволяй ему тебя донимать. Смотри, как ты сейчас счастлива. Вдобавок я могу поспорить на деньги, что он это делает лишь потому, что ты нашла другого.
— Я знаю, — вздохнула она. — Но обязана разговаривать с ним из-за девочек.
— Тогда разработай основные правила. Скажи, что не будешь отвечать на звонки, пока он не пообещает прекратить бессмысленный бред. Быстро остановится.
— Скажу, — пообещала она, и я понадеялась, что действительно скажет.
— Не позволяй ему портить твои отношения с Люком.
— Не волнуйся. Это никому не удастся.
Я заснула с мыслью о счастливо удавшемся вечере. Все отлично поладили, никто не надоедал, не робел, не старался попасть в центр внимания. Роуз с Саймоном пригласили всех через неделю к себе, с Люка взяли обещание постараться прийти в выходные, хотя он сомневался, что сможет. Впрочем, предложил встретиться с нами на следующей неделе, постаравшись, чтобы это не выглядело извинением. В целом все было хорошо. Превзойдены мои самые смелые ожидания.
В среду, несмотря на легкое похмелье, удалось совершить еще парочку подвигов для небольшой компании моих приемных клиентов. Обзвонив всех по кругу, я умудрилась устроить для Кэтрин первое прослушивание бог весть за сколько месяцев. Дневной мыльной опере «Нянечки» требуется новая матрона. Про Кэтрин все совершенно забыли, сообщила перезвонившая мне ассистентка по кастингу, хорошо, что я напомнила. Я уточнила детали и отыскала Кэтрин в мастерской флориста. Она до смешного была благодарна, а потом ударилась в панику по поводу одежды и прически. Затем позвонили из сериала «Следствие ведет Мальборо» и сказали, что видели запись Мэри на диске, хотят пригласить ее почитать роль Эффи, сестры красивого, но холодного и устрашающе умного детектива Мальборо. Роль сквозная, время от времени выплывает в той или иной серии. После того как я передала новость Мэри, мы с Кей сплясали в честь события короткую джигу в приемной, и Джошуа высунул голову из кабинета, приказав не шуметь, черт возьми. Да, и Сэмюель получил предложение еще пару дней посниматься в «Ноттингемской больнице», на этот раз в роли мужчины, подозреваемого в содействии неудавшемуся самоубийству своей смертельно больной жены. Не хочется лишать человека работы, но я не удержалась, спросила, не странно ли сразу снимать его в другой роли?
— Да нет, мы постоянно так делаем, — объяснила агентша. — Фактически зрителям все равно, по-моему, даже нравится.
Начинаю думать, что у Сэмюеля все будет хорошо. Он солидный, надежный, ведущих ролей никогда не получит, но до конца жизни будет удачно выскакивать два дня там, три здесь, пока мы постоянно напоминаем о его существовании всем и каждому. И он вполне доволен. Почему бы и нет? Получает неплохо, когда есть работа, и еще остается свободное время копаться на своем земельном участке. Нам он не принесет капитала, однако забота о нем практически не отнимает ни сил, ни времени, так что все довольны.
В конце дня мы с Кей отметили успехи выпивкой в пабе через дорогу, она произнесла тост за мой «внезапно открывшийся агентский талант». Я шла домой, смехотворно гордясь собой, чувствуя себя взрослой, реализовавшейся, необходимой и справедливо заслуживающей хвалебных эпитетов.
Просыпаюсь в холодном поту. Сегодня четверг. Вдруг Люк прав и Лорна не вернется? Ленч с Нилом Джонсоном и Хитер назначен на понедельник, а ей об этом до сих пор неизвестно. Конечно, я сама скрыла реальные причины ее отсутствия. Позволила себе надеяться, что смогу прикрывать ее до возвращения, после чего все пойдет по-прежнему. В последнее время так много работы, что некогда было даже об этом подумать. Фактически не знаю, о чем я вообще думала. Видимо, ни о чем.
Ужасно не хотелось, но пришлось будить Дэна.
— Что? — пробормотал он. — В чем дело?
Выложила ему свои тревоги, а он и говорит:
— Я думал, тебе нравится выполнять ее обязанности.
— Нравится, — подтвердила я. — Нравилось.
— Тогда в чем проблема?
Нарочно, что ли, прикидывается, будто не понимает? Разве не ясно, в чем проблема?
— Лорна приглашена на ленч.
— Ну, скажи, все еще болеет. До сих пор получалось.
— Да никто никогда не поверит, будто она две с лишним недели страдает от какого-то пустякового вируса. Вдобавок Нил и Хитер хотят, чтобы Лорна присутствовала.
— Пойди вместо нее, — посоветовал Дэн и повернулся на другой бок, накрывшись с головой одеялом.
— Что за глупости, — рассердилась я. — Разумеется, мне нельзя идти вместо нее. Если сказать, что ее нет на месте, то встречу отменят, и что тогда удержит Хитер в агентстве «Мортимер и Шиди»? Она и так уже недовольна.
— Говори, что ты хочешь сказать, а потом давай спать, — буркнул Дэн.
— Забудь. Все равно не поймешь, — проворчала я и почувствовала себя совсем плохо. Он же не виноват, что я вляпалась в такую кашу. Погладила его по плечу, высунувшемуся из-под одеяла. — Прости. Не надо было тебя будить.
Он снова перевернулся, прижался ко мне.
— Ничего. Утром тебе станет легче.
Легче не стало. Я в полной панике, словно вдруг обнаружила, что сижу в кабинке на самой верхней точке американских горок перед крутым спуском вниз и не знаю, как оттуда выбраться. Невозможно дождаться, когда приду на работу и поговорю с Кей. Одна она по-настоящему понимает, в каком я положении. Поэтому я прибежала в офис в четверть десятого и села в ожидании, считая минуты. Как только Кей вошла в дверь, я затараторила:
— Ох, боже, надо вернуть Лорну на работу до понедельника, потому что на понедельник назначен ленч с Хитер, на котором она должна присутствовать, потому что я им обещала, фактически, если ты помнишь, выдавая себя за нее…
— Помедленнее, — перебила Кей. — Давай сначала. В чем дело?
Я начала сначала, стараясь на сей раз время от времени делать паузы между словами, чтобы она поняла, о чем речь.
— Да, — посочувствовала Кей, когда я остановилась перевести дух, — даже не представляю, как ты будешь выпутываться.
— Надеялась, к тому времени все образуется, — жалобно заныла я. — Откуда мне было знать, что она не вылезет из постели…
— Хорошо, — спокойно сказала Кей. — Рассмотрим варианты. — И принялась загибать пальцы. — Первый: Лорна через пару дней возвращается в полном порядке, с большим удовольствием идет на ленч, благодарит тебя за спасение, и все мы счастливо живем дальше.
— Думаю, нереально.
— Я тоже. Второй: Лорна не возвращается, ты сообщаешь Нилу и Хитер, что они будут завтракать без нее. Хитер писает кипятком от подобного непочтительного обращения и переходит в другое агентство; идут слухи, что Лорна скоро не поправится, может быть, вообще не вернется к работе, после чего разбегаются все ее остальные клиенты.
— Ох, боже, — пробормотала я.
— Третий: в понедельник мы едем к Лорне, вытаскиваем из дому, везем на ленч, где она сидит как слюнявая идиотка, но все же присутствует.
— Тоже плохо, — вздохнула я.
— Четвертый, — продолжала Кей, — рассказываем Джошуа и Мелани, что происходит на самом деле, и кто-то из них займется Хитер.
— А меня выгонят.
— Да? Несмотря на то что ты все время старалась помочь?
— Разумеется. Врала боссам, выдавала себя по телефону за Лорну, обманывала клиентов… Боже, даже подумать страшно.
— Ну, тогда, — говорит Кей, — остается пятый вариант.
— Убежать?
— Нет, — рассмеялась она. — Мы… то есть, я хочу сказать, ты… вернешь Лорну на работу, убедив ее, что все сделано для ее же собственного блага, что она никогда не должна об этом рассказывать ни Джошуа, ни Мелани, ни кому-нибудь из клиентов и к ленчу в понедельник обязана стать прежней энергичной деятельной Лорной. — Кей триумфально на меня взглянула.
— Ну и как это сделать?
— Понятия не имею.
Все правильно. Сейчас для меня единственный способ спасения — заново склеить мир, причем так, чтобы никто даже не заподозрил, что он был разбит в пух и прах. Но возможно ли это?
— Чем раньше с ней поговоришь, — заключила практичная Кей, — тем больше у нее будет времени привести себя в божеский вид к понедельнику.
— Что делать? Снова к ней ехать? Наверняка во второй раз мне дверь не откроет.
Решили, что Кей сообщит Джошуа с Мелани, будто Лорна меня попросила приехать, обсудить кое-какие дела. На что Джошуа сказал:
— А, очень хорошо, я сегодня как раз собирался звонить, выяснять, когда она рассчитывает вернуться.
На что Кей сказала:
— Ну, Ребекка вам сразу доложит, — понадеявшись, что после этого он успокоится.
Тем временем я ехала к Лорне, совершенно не представляя, что делать. Фил объявил по мобильнику, застав меня в подземке, что решил взять Жасмин в постоянные гости по четвергам и считает, что это удачная мысль. Надо было, конечно, дождаться свидания с Лорной, но я снова взяла на себя инициативу и предупредила, что Жасмин запросит существенно больше своей нынешней ставки, так как отныне будет вынуждена освобождаться по вечерам в четверги. К моему изумлению, Фил сказал: хорошо, вполне логично, постоянный участник должен получать больше, чем одноразовый. Закончив разговор, я задумалась, не следовало ли запросить максимум, но, когда доложилась Жасмин, та была очень довольна.
— Спасибо. Поблагодарите Лорну от моего имени.
— Обязательно, — пообещала я. — Увижусь с ней с минуты на минуту.
Я потопталась у парадного, надеясь на повторение прежнего трюка, но никто не входил и не выходил, поэтому в конце концов принялась наугад тыкать во все звонки. Когда, наконец, кто-то ответил, я сказала, что снимаю показания счетчиков. Даже не поинтересовавшись, о каких именно счетчиках речь, ответивший просто нажал кнопку, открывшую дверь.
Я постучала к Лорне. Изнутри слышались ее шаги. Зная, что она дома, но открывать не хочет, я громко объявила:
— Лорна, это Ребекка. Хотя ты не желаешь меня видеть, я пришла по делу. И не уйду — дело важное. Понимаю, тебе наплевать, только, если я не доложу о встрече, Джошуа сам тебе позвонит…
Открылась соседняя дверь, выглянула женщина средних лет, явно интересуясь, что происходит. Я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно, она пронзила меня взглядом и исчезла, не сказав ни слова. Как известно, Лорна изо всех сил заботится о своем имидже преуспевающей деловой женщины, значит, можно рискнуть, черт возьми. Я повысила голос:
— …ты же знаешь, он к тебе неравнодушен. Притворяется, будто питает чисто деловой интерес, но на самом деле тут нечто большее. В принципе хочет войти в твою…
Договорить я не успела — дверь, на которую я налегала, резко открылась, и я почти ввалилась в прихожую.
— Заткнись ты, ради бога! — прошипела она. — Что соседи подумают?
— С одной мы только что перемигнулись, — сообщила я, выпрямляясь и принимая достойную позу. — Она очень любезна.
Я направилась из прихожей в гостиную, Лорна провожала меня взглядом. Квартирка симпатичная, пожалуй, чересчур разукрашенная, но со вкусом — для меня неожиданность. Отделана в кремовых и коричневых тонах. Впрочем, не хотелось бы тут запереться на целых две недели.
— Ну, что теперь? — спрашивает она.
Я села на диван, а Лорна осталась стоять, как бы надеясь поскорей меня выпроводить.
— Не собираюсь скандалить и ссориться. У меня к тебе конкретное дело. — Говорить надо по существу. Главное, чтобы в понедельник она пошла на ленч. Остальное может обождать. — В понедельник Хитер встречается с Нилом Джонсоном, они хотят, чтобы ты тоже присутствовала. Я должна убедиться, что ты придешь.
По выражению лица Лорны было ясно, что она заинтересовалась, хотя и старается изобразить равнодушие. Впрочем, она не сказала ни слова.
— Ленч назначен в «Плюще». Нил очень рад возможности переманить Хитер на Би-би-си…
Наконец, она не сдержалась:
— Кто это устроил? Джошуа?
Итак, момент настал.
— Нет… я… Думала, тебя не будет всего пару дней. Хитер страшно злилась, что ты ею не занимаешься, а мы не могли связаться с тобой, помнишь, постоянно названивали…
— Стало быть, ты заработала выигрышные очки? Джошуа с Мелани наверняка в восторге.
— Они ничего не знают. Ну, про ленч знают, но думают, будто ты его организовала.
Лорна не оценила.
— Пускай перенесут на другой день. Вряд ли я смогу в понедельник вернуться.
По всему видно, что она в полном порядке. По крайней мере, физически.
— Видишь ли, это единственный день, когда Хитер с Нилом оба свободны… и, по-моему, Хитер кажется, будто ею пренебрегают. Думаю, обратится в другое агентство, если эта встреча не состоится.
— Ну, тогда передай, пусть встречаются без меня.
— Лорна, только подумай, какая возможность! Ты войдешь в офис Нила. Как по-твоему, сколько агентов мечтают посидеть рядом с куратором развлекательных передач Би-би-си? Вряд ли даже Джошуа общался с ним дольше пяти минут на какой-нибудь вечеринке с коктейлями. Может быть, Хитер получит новый крупный контракт. Для агентства это было бы замечательно, нам нужна прибыль. Кроме того, Нил действительно хочет видеть тебя на встрече…
— Время? — вздохнула она.
Я взглянула на часы:
— Двадцать минут одиннадцатого.
— Да не сейчас. Ленч на сколько назначен?
— А… На час. Значит, будешь?
— Может быть. Посмотрю, как буду себя чувствовать.
Ну, уже кое-что. Хотя если проснется утром в понедельник и решит не ходить, не выйдет ли еще хуже, чем если сейчас отменить? Впрочем, ясно, давить больше нельзя. Остается сказать лишь одно.
— Гм… — прокашлялась я. — Нил… э-э-э… считает, что разговаривал по телефону с тобой…
Лорна окаменела.
— Что?
— Ну… я позвонила и назвалась твоим именем… боялась, что иначе он не ответит…
— Ты выдала себя за меня?
— Нет… то есть… да… Всего один раз.
Лорна села на ручку кресла, словно лишилась последних сил.
— Джошуа с Мелани не возражали?
Я громко сглотнула.
— Они не знают. Думают, ты все время работаешь, а не просто… дома сидишь. Я решила, что так будет лучше… для тебя… в перспективе…
— Ты проворачивала делишки за спиной Джошуа и Мелани? Разговаривала с куратором развлекательных передач?
Я неохотно кивнула:
— Пришлось. Сильно за тебя переживала. Тебя предал и обманул мой друг — пускай бывший, — и поэтому я в самом деле старалась помочь.
Она встала, в глазах вспыхнул огонь.
— Ну, посмотрим, что скажут Джошуа с Мелани: действительно ли ты мне помогала или вела себя абсолютно непрофессионально. Хотела продвинуться, рискуя их и моей репутацией. Надеюсь, поймут, что ты действовала ради общего блага. Не сочтут за интригу с целью добиться власти.
На моих глазах возникла прежняя Лорна. Бедную раскисшую крошку сменила злобная мегера. Нет, я ей не позволю меня закопать.
— Какая же интрига в том, что я себя выдала за тебя? Ни перед кем не прикидывалась, будто
— Всем? Всем говорила? Кому именно?
Ладно, придется выкладывать то, что я рассчитывала приберечь до ее возвращения, когда ей, может быть, удалось бы внушить, что она должна была сама сделать все это, прежде чем слечь в постель.
— Жасмин будет регулярной участницей ток-шоу «Лондон в шесть часов», Сэмюель получил небольшую роль в «Ноттингемской больнице», фактически вторую, Кэтрин пробуется в «Няньках», а Мэри — в «Дороге на Реддингтон». Правда, ее не взяли, но сейчас пригласили на другое прослушивание в сериале про сыщика Мальборо, это, может быть, даже лучше. Я не могла до тебя дозвониться и поэтому все сама сделала.
Лорна недоверчиво вытаращилась на меня.
Вела переговоры? Насчет Жасмин и Сэмюеля?
— По необходимости. Если бы просила советов, Джошуа с Мелани поняли бы, что с тобой невозможно связаться. Ради бога, Лорна, по-моему, я поступила правильно.
Она поднялась.
— Ладно. Теперь уходи. Скажи Джошуа и Мелани, я сегодня приду. Надо разобраться во всей этой неразберихе.
Спорить бессмысленно. Я хотела вернуть ее на работу и преуспела. Дала в руки единственное, что заставило слезть с кровати и отправиться в офис, — орудие против меня.
— Слушай, — сказала я, идя к двери, — знаю, мы с тобой не ладим, только, пожалуйста, постарайся подумать, прежде чем что-то сказать. Увидишь, я в самом деле старалась помочь, чтобы ты не лишилась работы.
Послышался шум воды в душе. Она даже не слышала.
В офис я вернулась полностью опустошенная. Подумывала уйти домой, спрятаться, но не хочется уподобляться Лорне, поэтому решила лично выслушать музыку, какой бы она ни была. Кей сильно переживает, без конца извиняется, что предложила мне ехать к ней.
— Все когда-нибудь вышло бы наружу, — говорю я. — Почему не сейчас?
Можно опередить Лорну, пойти к Мелани, изложить свою версию, прежде чем та представит свою, но неизвестно, с чего начинать. Кей сообщила обоим начальникам добрую весть о ее возвращении, я забрала из ее кабинета свои немногочисленные бумаги, села и стала ждать, что будет.
— Лорна наверняка от души благодарна, что вы в ее отсутствие все держали в руках, — сказала Мелани, проходя через приемную, и я чуть не расхохоталась, до того это прозвучало смешно. — Я очень рада, потому что знаю, вы друг с другом не всегда ладили.
Около половины второго впорхнула Лорна. Джошуа с Мелани встретили ее как блудного сына или, точнее, дочь. Сплошная забота: «Мы так волновались, вы уверены, что полностью выздоровели?» и прочее.
— Принесите, пожалуйста, досье моих клиентов, — обратилась она к Кей, не позаботившись поздороваться. — Надо проверить, что происходило в мое отсутствие. — Бросила на меня при этом многозначительный взгляд, и я на себя разозлилась, почувствовав, что краснею. Надо помнить: я ничего плохого не сделала. Ну, конечно, формально сделала, но только ради общей пользы. Существенная разница. У меня есть смягчающие обстоятельства.
— О, Ребекка заставляла колесо крутиться, — весело объявил Джошуа. — По-моему, сама собой довольна.
— Не сомневаюсь, — ответила Лорна. — Но теперь я вернулась.
Почти до конца рабочего дня она просидела в своем кабинете за закрытой дверью. Дважды вызывала по телефону Кей, хотя лишь для того, чтобы та принесла чашку чаю. Огонек ее телефона на коммутаторе горел подолгу, и, по словам Кей, когда она заходила, Лорна, похоже, действительно разговаривала. С кем, неизвестно. Меня подташнивало в ожидании ее дальнейших действий. В какой-то момент к ней на пару минут зашел Джошуа, вышел вполне довольный: вряд ли она ему что-нибудь сообщила. Мэри попросила меня к телефону, я велела, чтобы Кей объявила ей о возвращении Лорны и предложила поговорить с ней самой. Мэри сказала, что очень рада ее возвращению, но поговорить хочет со мной. И принялась рассказывать о пробах для детективного сериала, которые, видно, действительно прошли успешно. Была страшно взволнована. Я, конечно, была за нее очень рада, хотя меня это теперь не касалось. Лорна ее настоящий агент. Закончив разговор, я попыталась взяться за свое прямое дело, за работу для Джошуа и Мелани, только трудно было сосредоточиться. Наконец, часа в четыре Лорна вызвала меня к себе по телефону. Хотелось сказать: «Нет, отстань, оставь меня в покое», но это невозможно. Поэтому я пошла, стараясь сохранять полное спокойствие и безмятежность. Что? Что плохого я сделала?
Лорна сидела за своим столом, как первоклассница, взгромоздившаяся в учительское кресло. Я остановилась в дверях, понадеявшись, что она даст мне какое-то скучное, но простое поручение, которое в действительности входит в обязанности Кей. Порядком продержав меня у двери, она в конце концов сказала:
— Проходи, пожалуйста, садись.
Я повиновалась.
— Просто хочу уточнить. Жасмин будет каждый четверг участвовать в программе «Лондон в шесть часов», а вот это… — она схватила экземпляр согласованных условий, которые телевизионщики еще не успели внести в контракт из-за страшной спешки и суматохи, — условия?
Я смиренно кивнула. Похоже на ловушку.
— Сэмюель снимается в «Ноттингемской больнице»?
— Да.
Лорна махнула другим листом:
— Все детали обговорили?
Я снова кивнула, не в силах ничего сказать с перепугу.
— Мэри была на пробах для сериала «Следствие ведет Мальборо», а Кэтрин завтра прослушивают для «Нянек»? А Джой Райт Филипс мне объявила, что снова пишет, потому что ты ей посоветовала работать по два часа каждое утро, пока не отвлеклась на другое. Кажется, помогло.
— Правда? Здорово, — не удержалась я.
Лорна проигнорировала.
— А Хитер, как известно, встречается в понедельник с Нилом Джонсоном.
Снова кивок. Жду удара в солнечное сплетение.
— Как насчет Крейга? Никакого заказа от студии «Мирамакс», никаких обещаний сезона в «Буше»?
— Пока пишет первый вариант, — доложила я, не желая проглатывать наживку. — Похоже, неплохо получается.
— И ты просто меня прикрывала во время болезни? Заставляла колесо крутиться?
— Именно.
— Не старалась отличиться? Занять теплое местечко в мое отсутствие?
Ну, начинается.
— Повторяю: нет, конечно, раз всем говорила, что обо всем тебе сообщаю, прошу указаний.
— Ну и что? Когда Джошуа с Мелани обратят внимание на успехи моих клиентов, ты вполне можешь поднять руку и заявить: «Лорна тут ни при чем, все я сделала».
— Зачем мне это надо? Говорю тебе, мне бы хотелось, чтобы они вообще ничего не узнали. Так было бы лучше для нас обеих.
— Правда. Значит, трудилась из чистого альтруизма, без всякой для себя выгоды?
— Нет, Лорна. Я это сделала из ложно понятого чувства вины. Теперь вижу, надо было просто позволить тебе утонуть. Фактически даже не так: надо было придавить ногой голову, чтобы ты наверняка утонула.
Она усмехнулась.
— Чаю не принесешь?
— Я тебя не обслуживаю. Попроси Кей.
— Страшно не хочется, чтобы Джошуа и Мелани подумали, будто ты так занеслась, что не можешь мне чаю подать.
— Слушай, знаешь, говори им что хочешь. Мне плевать. — Я повернулась и пошла из кабинета. По пути оглянулась: — И еще: иди на хрен.
Конечно, не Оскар Уайльд, но мне стало легче.
В определенном смысле правда — плевать, что она со мной сделает. Возможно, я лишусь места в агентстве, но это не конец света. Конечно, кроме того факта, что нам нужны деньги. В конце концов, могу пойти на временную работу. Могу текст набирать. Я вполне представительная. По правде сказать, работа на подхвате всегда ввергает меня в ужас — каждую неделю новое место, незнакомые лица, да как-нибудь справлюсь. Может, мне даже понравится, что не приходится проводить много времени с теми, кто меня бесит. Ясно: истина в том, что мне трудно будет вернуться к своим прежним обязанностям в офисе. Вряд ли я буду довольна, принимая телефонные сообщения и внося в архив данные после того, как с большой радостью занималась другими делами. Теперь я знаю, на что способна.
Конечно, этого делать не следовало, но я позвонила Кэтрин, обсудила детали на завтра. Едва ли она стоит на первом месте в приоритетном списке Лорны. Пока не поверю, что Лорна в самом деле вернулась и ведет огонь из всех орудий, буду присматривать за ее клиентами.
— Ты сделала все возможное, — заключил Дэн, выслушав мой отчет о событиях. — Старалась помочь Лорне по своей доброте и из чувства вины за ее разрыв с Алексом, а она практически плюнула тебе в лицо. Это ее проблема, не твоя.
— Моя, если она расскажет Джошуа и Мелани.
— Зачем ей это надо? Ты ее представила в лучшем свете. Получается, что она занималась делами на одре болезни, а ты лишь обзванивала по ее поручению клиентов и назначала им прослушивания. Теперь она может претендовать на титул «Служащий года».
Правда. Знаю. Но мне от этого не лучше.
Решила позвонить Изабелл, отвлечься от мрачных мыслей, побаловать себя подробностями чужого романа. Она начинает немножечко дергаться из-за того, что после поездки их отношения с Люком практически не развиваются. С тех пор ни одной ночи вместе не провели. Изабелл опасается, что, если так пойдет дальше, возникшая меж ними в Мюнхене близость постепенно исчезнет.
— Мы впервые поссорились. Ну, знаешь, не по-настоящему, всего несколько резких слов.
— Возможно, он побаивается новой связи после крушения брака, — предположила я. — Боже, если его единственный недостаток заключается в том, что он предпочитает спать в своей постели, то, по-моему, тебе нечего беспокоиться.
— Кстати, он в тебя просто влюбился. В вас обоих.
— Кто бы не влюбился, — хмыкнула я, и Иза рассмеялась.
Потом рассказала, что, когда они прошлым вечером ехали после свидания к ней — до возвращения Люка в Теддингтон, — возле дома топтался Алекс, делая вид, что выгуливает собаку. Забрал пса к себе под предлогом, что лишь у него есть свободное время. Детей все же оставил.
— Что ты сделала? — недоверчиво спросила я.
— Что я могла сделать? Познакомила его с Люком.
— Неудивительно, что Люк уехал домой. Видно, подумал, если останется, будет завтракать с Алексом.
— По-моему, Алекс просто хотел на него посмотреть. Для меня это лестно.
— Скорей ненормально.
— Я сама виновата во многих издержках нашего брака. И знаешь, жалею об этом. Думала, если Алекс действительно меня любит, то найдет работу, постарается нас обеспечить, только, может быть, ошибалась…
Нехорошо. Надо оторвать ее от Алекса, вернуть к милому симпатичному Люку, пока не натворила чего-то, в чем будет раскаиваться.
— Изабелл, не возвращайся к нему из жалости. Посмотри, что получится с Люком.
— Знаю. Так и сделаю. Просто тяжело, вот и все. Девочки постоянно спрашивают, когда папа вернется…
— Естественно, но это не причина возобновлять несчастливую семейную жизнь. Кстати, где они в то время были?
— Спали как убитые. В отличие от меня.
— Объяснись с Люком насчет того вечера, и все будет хорошо. Поверь мне, не складывай оружие. Ох, боже, — обратилась я к Дэну, завершив разговор. — Кажется, Иза подумывает вернуться к Алексу. Как думаешь, надо сказать ей правду?
— Нет, — решил он. — Это не наше дело. Давай держаться в сторонке. — Минуту подумал и спрашивает:
— А Люк как же?
— О чем я и говорю.
— Он мне понравился. И ей вполне подходит.
— И я говорю то же самое, ну, более или менее. Знаешь, что меня особенно беспокоит? Алекс на самом деле не хочет возвращаться. В точном смысле — нет. Просто чувствует себя одиноким, отвергнутым и думает, что ему тогда лучше станет.
— Все равно возражаю против осведомления Изы, — повторил Дэн, и я согласилась. Пожалуй, он прав.
Влачу дни до выходных, изо всех сил стараясь избегать контактов с Лорной, ожидая, когда падет меч. По крайней мере, справляется она неплохо, производит вполне благоприятное впечатление в данный момент. Слышно, как сообщает Джошуа и Мелани, что Мэри получила роль в сериале про Мальборо — «потрясающе, правда?». Джошуа поздравляет ее с успехом: первая игровая роль Мэри, и очень хорошая.
— Какая преданность делу, — заметил он, проходя на кухню через приемную. — Вы даже больная устраиваете клиентов на работу.
— Ну… вы же меня знаете. Терпеть не могу валяться без дела, — ответила Лорна.
Я взглянула на нее, проверяя, покосится ли на меня, и, надо отдать ей должное, на мгновение покосилась, даже слегка виновато. Разумеется, главным образом потому, что разговор происходил в моем присутствии, а не потому, что действительно чувствует себя виноватой. Вряд ли в ее душевном арсенале есть чувство вины.
— Как же вам удалось добиться прослушивания, когда показать нечего? — полюбопытствовал Джошуа, и я насторожилась в ожидании ответа, поскольку не имела возможности известить Лорну, что мы сделали запись на диске.
— Э-э-э… — неуверенно промычала она. — Н-ну…
Не пойму, что на меня нашло, но я попросту не смогла оставить ее в опасном положении. Возможно, надеялась пристыдить своим великодушием.
— Лорна, видно, забыла, что попросила нас с Кей записать чтение Мэри на диск. Мы только текст подобрали, и все.
Лорна посмотрела на меня с нескрываемым изумлением. Однако во взгляде промелькнула нервозность. Что это — подвох? Наверняка заподозрила каверзу, поскольку не может представить, чтобы сама когда-нибудь сделала доброе дело, не подразумевая какого-нибудь подвоха. Я повела бровями, стараясь просигнализировать, что это правда.
— М-м-м… — выдавила Лорна, на этот раз в самом деле смущаясь, что приходится принимать незаслуженную честь на глазах у меня.
— Что ж, можете гордиться собой, — провозгласил Джошуа.
Лорна промолчала.
Позже я позвонила Мэри, которая билась в истерике от волнения и благодарности.
— Знаю, это во многом ваша заслуга, — проверещала она, очень сильно меня подбодрив.
Хотя слава досталась Лорне, я за Мэри так искренне рада, что ее реакция вдохновляла меня целый день. И очень хорошо, потому что иначе остаток дня, посвященный заполнению бланков контрактов, назначению пары встреч и архивным делам, был бы невыносимо скучным. С трудом верится, что неделю-другую назад я проводила так каждый день. И была счастлива. По крайней мере, так мне казалось.
Мы снова встретились с Роуз и Саймоном субботним вечером, но сначала я вместе с Изабелл отправилась в «Уэстфилд» за рождественскими покупками. Безрезультатно прошатавшись по супермаркету около часа, мы решили посидеть в шампань-баре, хотя был еще даже не полдень, и мы обе не могли позволить себе пить шампанское.
— Утром я долго говорила с Алексом, — сообщила Иза. — Он заехал за девочками, чтобы везти их в балетную школу. Сказала, что к Люку отношусь серьезно. Это правда. Действительно. Ты права, он мне подходит, мне с ним хорошо. По-настоящему хорошо. Даже не помню, чтобы когда-нибудь так было с Алексом.
Слава богу.
— И как он это принял?
— Ну, сказал, что очень огорчен, хотя, знаешь, по-моему, вряд ли. Кажется, будто почти автоматически действует, не зная, как жить дальше, поэтому считает возможным посмотреть, что будет, если ко мне вернуться.
Совершенно верно.
— Нисколько не удивляюсь. Вряд ли он в данный момент психически стабилен настолько, чтобы понять, чего реально хочет.
— Забавно… Только когда Алекс очутился рядом, я поняла, что мне нужен Люк. И еще благодаря твоей неустанной пропагандистской кампании.
— Всегда рада служить.
— Хочу познакомить Люка с девочками. Потом, если они поладят — в чем я не сомневаюсь, — предложу Люку с Чарли провести с нами Рождество. Разумеется, если Чарли не отправится к матери.
Лучше не бывает — для Изабелл, и, по правде сказать, для меня. Я через стол дотянулась и крепко ее обняла, чуть не свалив на пол посуду.
— На этот раз будешь счастлива. Знаю.
Ребекка и Дэниел, Люк и Изабелл. Годится.
Ушам своим не верю. Наверняка какое-то недоразумение. Или есть простое невинное объяснение. Не представляю какое, но точно должно быть.
Дело в том, что Роуз поставила бокал с вином и сказала:
— Кстати, что я вам хочу рассказать. Вспомнила, где раньше видела Люка.
— Ну, очень хорошо, — ответила я, понадеявшись, что она его видела на работе, или Люк с Саймоном как-то играли в футбол, или еще что-нибудь.
— Моя сестра живет в Хайгейте на одной с ним улице. Я встретила его с женой.
— Они разводятся, — быстро вставила я.
— Кажется, помню, он говорил о разводе, и, разумеется, до безумия увлечен Изабелл, только, Ребекка, я видела его с женой недавно. Где-то на прошлой неделе.
— У них ребенок. Может быть, он его навещал.
А ведь Люк объявил Изабелл, что они с женой буквально не могут находиться рядом. Допустим, чуточку преувеличил. Не страшно.
Роуз взглянула на меня так, словно собиралась сообщить о чьей-то кончине.
— Они держались за руки.
Я посмотрела на Дэна, словно он мог помочь разобраться, о чем идет речь. Но на лице его играла растерянная улыбка.
— Может, это его… сестра… или еще кто-нибудь… я не знаю…
— Зачем ему идти по улице, держа сестру за руку? — спросил Саймон, попав точно в цель, хотя я этого и не признала.
— Не сестра, — мягко возразила Роуз, понимая, что огорошила меня сильнее, чем ожидала. — Он живет в Хайгейте. С женой и сыном.
— Ты уверена?
Невозможно поверить. Люк расхаживает по улицам, держа жену за руку. Ту самую жену, с которой, как он уверял Изабелл, не способен находиться в одном помещении. И меня осенило. Конечно, именно поэтому он и не остается на ночь. Не из-за работы, не из опасения перед новой прочной связью, а потому, что жена пожелает знать, где он был. С этой мыслью все полностью прояснилось. Понятно, почему он не может проводить с Изабелл выходные. В оправдание ссылается на сына, а на самом деле должен был бы сказать: «Жене не понравится, если я объясню, что у меня свидание с любовницей». Ох, боже. Вот именно. Иза — любовница.
— Как я понимаю, Изабелл ничего не подозревает? — спросила Роуз, и я не сразу поняла.
— Боже мой, нет, конечно!
— Она будет в отчаянии, — констатировал Дэн очевидное.
— Не волнуйтесь, — успокоила нас Роуз. — Я никому ничего не скажу. Сами решайте, что делать.
Я взглянула на Дэна. Мы… ну, если честно, я так долго старалась держать Изу в неведении о чудовищном поведении Алекса и подталкивала ее к Люку, что ни на секунду не задумывалась, правильно это или неправильно. Хотелось только оторвать ее от Алекса. Хотелось, чтобы она опять была счастлива.
— Я должна ей сказать… Если не скажу, она меня вряд ли когда-то простит. Ты точно уверена, что это был Люк? — обратилась я к Роуз, и та кивнула:
— Абсолютно.
Конечно, Изабелл со временем узнает. Люк увернется от предложения вместе провести Рождество, на ночь будет убегать домой, объяснять, что каждые выходные должен быть с сыном. Разумеется, постарается не знакомить с ним Изу. Рано или поздно она почует неладное, начнет задавать неприятные вопросы. Может быть, он надеется, что ей наскучат отношения, не имеющие развития, и она его просто бросит, или он сам ее бросит, пока дело не стало слишком серьезным. Как ни печально, для Изабелл это может быть поздно. Она с моей подачи возлагает на Люка большие светлые надежды. Наконец-то отделалась от Алекса, бросилась с головой в нечто новое, причем я сумела ее убедить, будто именно это и есть ответ на молитвы. Непонятно, как теперь вдолбить ей в голову, что новая связь — постыдный обман. И сделать это надо немедленно, пока она не увязла глубже. Даже не верится, что Люк всем нам заморочил голову. Всех очаровал, не одну Изабелл. Как же можно с ней так обойтись, с совершенно беззащитной женщиной? Может быть, он всегда так действует: очаровывает одиноких женщин, а потом в одну прекрасную ночь таинственно исчезает, пока они им не завладели. Я бы его убила. С большим удовольствием. Впрочем, с ним потом разберемся. Сначала необходимо придумать, что сказать Изабелл.
Естественно, полученное известие испортило вечер. Конечно, мы развлеклись и отдохнули в полном согласии, но, по правде сказать, на сердце у меня невесело.
— Надеюсь, она из-за этого не побежит к Алексу, — сказала я Дэну, когда мы ложились в постель.
— Побежит так побежит, — молвил он в духе мудрого китайского философа. — Пускай делает то, что считает лучшим для себя, ладно?
— Знаю, знаю.
Воскресным утром я повезла Уильяма к Изабелл, строго наказав занимать девочек, пока мы с их мамой поболтаем. По крайней мере, можно точно сказать, что Люка у нее не будет. Он лежит в постели с женой, читает газеты, улыбается ей, когда она приносит яичницу с беконом. Изабелл удивилась нам, но и обрадовалась. Я старалась не показаться гонцом, прибывшим с дурными вестями, но она чересчур хорошо меня знает и поэтому быстро учуяла неладное.
— Что с тобой, Ребекка?
— Ничего. У меня все в порядке.
Дождавшись, пока Уильям поднимется в мансарду к девочкам, а Изабелл поставит чайник, я продолжила:
— Но вообще дело плохо.
Она заботливо взглянула на меня:
— Что стряслось? Неужели с Дэном?
Я сделала глубокий вдох. Ради нас обеих надо поскорее покончить.
— Люк женат. — Ну, единственный способ объяснить помягче.
Изабелл не совсем поняла:
— Что?
— Люк по-прежнему живет с женой. Роуз видела их вместе в Хайгейте. — Я помедлила и нанесла решающий удар: — Они держались за руки.
— Когда?
— На прошлой неделе. Поэтому она его узнала. Помнишь, за ужином говорила… ну ладно. Он живет рядом с ее сестрой.
Изабелл села.
— Нет, Роуз обозналась. Наверно, это был новый приятель его жены. Люк упоминал, что у нее есть друг.
— Я так не думаю, Иза.
— Но… — пробормотала она, — как же он может до сих пор с ней жить? Мы с ним видимся три-четыре раза в неделю…
— Только не ночью и не по выходным.
Она взглянула на меня, и до нее дошло. Отрицать невозможно.
— Ох, боже… Какая же я дура!
— Он ведет себя в высшей степени убедительно, — объяснила я, усаживаясь рядом с ней. — Всех нас одурачил. Хотя, если подумать, сценарий продуман до мелочей. При своей работе Люк иногда задерживается допоздна, поэтому жена не задает вопросов, если он возвращается в половине одиннадцатого. Часто разъезжает — никому не известно, что с ним в отеле живет женщина. Впрочем, долго не скроешь.
— Но ведь он пошел к вам! Для чего рисковать столь тщательно спланированной операцией?
Я думала об этом всю ночь. Разумеется, не спала.
— По-моему, ты действительно ему нравишься. Вряд ли это вообще входило в его планы.
— Я просто идиотка, — вздохнула Изабелл. — Проклятая дура.
— Мне очень жаль.
— Ты ни в чем не виновата.
— Да, — подтвердила я, — но ведь я тебя поощряла. Подталкивала, уверяла, что он тебе подходит.
— Ох, боже… Завтра вечером мы должны встретиться. Что делать?
— Не знаю. Ни одной стоящей мысли. Если решишься на встречу, я с тобой пойду. Буду подбадривать. Хотя не могу гарантировать, что не выскажу ему все, что думаю.
— Лучше поговорить лично или по телефону? — раздумывала Изабелл. — Сегодня не могу позвонить, он предупредил, что будет сам звонить в выходные, когда Чарли нет рядом. Говорит, пока мы не познакомимся с Чарли как следует, ему не хочется, чтобы сын расспрашивал, с кем это он разговаривает. Теперь это выглядит неубедительно, но в свое время имело смысл. Я думала, какой прекрасный человек, раз так заботится о сыне.
— Ну, при личной встрече есть риск, что он тебя как-нибудь переубедит, ведь мы уже знаем, какой он обманщик. А если позвонить, бросит трубку, не дав договорить до конца.
— Надо встретиться. Хочу прямо в глаза объявить, что все знаю, видя при этом его лицо. И хочу, чтобы он объяснился.
Изабелл решила придерживаться договоренности — они встретятся в половине седьмого в маленьком бистро выше по улице. Я вновь предложила пойти вместе с ней, но она отказалась. Все будет в порядке, вдобавок не хочется настораживать Люка — он заранее заподозрит неладное.
— Я просто соглашусь ехать с ним в Теддингтон на ночь, — сказала она, — и посмотрим, что будет.
Мы еще какое-то время обсуждали изощренные способы мести, что Изабелл вроде бы развеселило, а потом она полностью осознала случившееся и совсем пала духом.
— Почему ты плачешь? — спросила вошедшая Никола.
— Потому что я сообщила, что Джастин Тамберлейк гей, — объяснила я, и Изабелл выдавила улыбку.
— Да ну? — нервно переспросила Никола. Она любит Джастина Тамберлейка, тогда как Натали предпочитает Рианну.
— Нет, — рассмеялась Иза. — Ведь это неправда, Ребекка? — И многозначительно на меня посмотрела.
— Нет, — подтвердила я. — Я просто тебя поддразнила.
— И зря, — резко бросила Никола. — Это очень жестоко.
Почти весь день я провела рядом с Изой, которая то загоралась, то гасла. В какой-то момент она вздохнула:
— Ох, я ведь объявила Алексу, что навсегда переезжаю…
Не совсем ясно, то ли она не хочет, чтобы он подумал, будто она не окончательно его отвергла, то ли сама не хочет окончательно с ним порывать. Я забеспокоилась, как бы Изабелл не решила вернуться к Алексу, испытав разочарование, но не стала ничего говорить. Я и так уж сполна высказалась насчет ее личной жизни.
Лорна при полном параде, приготовилась к важной встрече. Я по-прежнему держусь от нее подальше, хотя отчаянно интересуюсь, как идут дела. Она демонстрирует невыносимое самодовольство. Разговаривая с Мелани и Джошуа, отдавая приказы Кей, как минимум каждые десять минут по любому поводу упоминает о ленче «с Хитер и Нилом». На мой взгляд, она до сих пор не совсем успокоилась, проявляются остаточные признаки маниакального психоза. Я слышала, как она рассказывает Джошуа и Мелани про «потрясающе проведенные выходные» — клубы, завтраки, обеды, ужины, походы по магазинам с друзьями, боулинг… Точно врет. Знаю: оба дня просидела в квартире, тщетно надеясь, что Алекс прискачет на белом коне и подхватит ее на руки. Хотя масть лошади наверняка ее не волнует.
Надеюсь, Лорна помнит, что требуется Хитер: интеллектуальный проект, где она блеснула бы не одной красотой, а еще и мозгами. Конечно, не слишком интеллектуальный. Такой, где время от времени можно что-то сказать от себя, а не только читать по бумажке. Фактически единственная задача агента на ленче заключается в том, чтобы не позволять Хитер соглашаться на то, о чем она потом пожалеет, постоянно напоминать Нилу о ее потрясающей внешности, значительности и таланте, о популярности ее нынешних шоу («Караоке для знаменитостей» и «Любовь с первого взгляда» собирают каждое больше семи миллионов зрителей, то есть двадцать восемь и тридцать один процент общей аудитории соответственно; экземпляров журнала «Хит» с изображением Хитер на обложке раскупается на пять процентов больше и т. д. и т. п.). Все эти факты и цифры я держу в памяти на всякий случай, но не хочу навязываться и сносить от Лорны оскорбления, поэтому записала самое необходимое на листке бумаги и попросила Кей передать, наказав:
— Скажи, что это ты составила. Может, тогда внимание обратит.
— Все это мне известно, — фыркнула Лорна, взглянув на листок, но все равно свернула его и сунула в карман.
Добрые вести приходят все сразу, как автобусы, и минут через сорок после того, как Кэтрин отправилась на прослушивание для «Нянек», мне сообщили по телефону, что ее утвердили. Контракт на год — редкий период стабильности в нестабильном мире. Я подробно пересказала известие Кей, сожалея, что не могу сама передать Кэтрин хорошую новость.
К несчастью (или к счастью), когда я собралась пойти поесть, Лорна как раз входила в лифт. Я хотела сказать: «Ничего, спущусь по лестнице», — но это было бы столь явным и умышленным хамством, что пришлось воздержаться. Мы молча стояли в кабине, отсчитывая этажи с пятого до первого, страстно желая, чтобы лифт шел быстрее. На выходе я, решив быть на высоте, сказала:
— Надеюсь, все пройдет удачно.
Она процедила «спасибо»: по-моему, уже кое-что. Я вышла следом за ней на улицу. Естественно, куда бы она ни направилась, я бы пошла в другую сторону. Лорна свернула налево, и, едва я сделала шаг вправо, воскликнула:
— О боже!..
Я оглянулась и увидела Алекса, который стоял, прислонившись к магазинной витрине.
— А, привет, — бросил Алекс, и тут я попалась ему на глаза. Он уставился на меня, игнорируя Лорну, застывшую на месте, и пролепетал: — Ребекка…
— Чего тебе? — спрашиваю, видя уголком глаза, как у Лорны задрожала нижняя губа, а на глаза навернулись слезы. Картина не для слабонервных — все равно что смотреть на маленького ребенка, который готов впасть в истерику, уронив мороженое, а ты ничем помочь не можешь.
— Поговорить надо. Насчет Изабелл.
Лорна вросла в землю, ожидая услышать, что он скажет. А я думаю только о том, что ей надо идти, если она хочет вовремя добраться до «Плюща».
— Мне некогда. И если честно, нечего сказать. Лорна, пошли, я тебя провожу.
Она с места не сдвинулась. Алексу, видимо, тоже некуда идти. Как их оставить? Надо убедиться, что Лорна отправилась по назначению, поэтому я тоже осталась стоять, ожидая дальнейшего.
— Алекс… — пробормотала Лорна.
Он мельком на нее взглянул и вновь обратился ко мне:
— Изабелл тебе говорила, что я прошу у нее разрешения вернуться?
Я кивнула. Лорна охнула, как переигрывающая звезда мыльной оперы.
— Я серьезно, — продолжал Алекс не останавливаясь. — Понял, что несколько последних месяцев были ошибкой, пресловутым тяжелым кризисом среднего возраста, если угодно. Меня всегда тянуло к тебе… я думал, что влюблен…
Невозможно поверить. Прямо перед ним находится женщина, сердце которой он вдребезги и навечно разбил, а он ее практически не замечает.
— Не хочу даже слышать, ясно?
Я схватила Лорну за руку, она вырвалась. Мы привлекли к себе внимание немногочисленной аудитории, состоявшей из служащих магазинов вниз и вверх по улице, что наверняка не пойдет на пользу профессиональной репутации агентства «Мортимер и Шиди».
Алекс не унимается:
— …только я понимал… догадывался… что из этого никогда ничего не получится, и поэтому выбросил из головы, был счастлив с Изабелл, правда. До тех пор, пока… ну, ты знаешь… пока больше не смог выносить. Теперь знаю, надо было держаться. Все было нормально, а дальше сплошные ошибки.
— Нет… — выдавила (я бы сказала, всхлипнула) Лорна.
Алекс, наконец, посмотрел на нее:
— Брось, Лорна, ты же понимала, что это несерьезно.
Как будто она без того не раздавлена вдребезги тонной рухнувших на нее кирпичей… Надо как-то избавить ее от дальнейшего и как можно быстрей отделаться от Алекса.
— Чего ты от меня хочешь?
— Изабелл тебя слушает. В данный момент отвечает отказом, но я знаю, ты сможешь ее убедить, объяснить, что я изменился, хочу вернуться к прежней жизни с ней и с девочками. Я скучаю по детям, Ребекка. И только подумай, со временем мы вновь окажемся вчетвером. Знаю, Дэн передумает, когда мы с Изой помиримся. Снова составим компанию, одну семью. Представь, как сама будешь рада.
Фактически я была бы очень рада дать ему по морде. К сожалению, сейчас не время.
— Не представляю. Теперь уйди. Пожалуйста. Раз в жизни сделай доброе дело.
Алекс помедлил в нерешительности.
— Ладно. Только хотя бы подумай. Каждый заслуживает второго шанса.
— Подумаю, — кивнула я, готовая обещать что угодно, лишь бы он убрался.
Алекс шагнул ко мне, как бы намереваясь обнять. Я отпрянула.
— Спасибо, — сказал он. — Скоро увидимся. — И добавил, кивнув, как случайной знакомой: — Пока, Лорна.
Наконец-то он ушел, слава богу, оставив меня с киселем, прежде известным под именем Лорна Уиттакер. Я схватила ее, как малого ребенка, принялась вытирать салфеткой тушь с ресниц, текущую по щекам, приговаривая:
— Если как следует поторопиться, успеешь.
В такой ситуации можно только прикидываться, будто все нормально, иного выхода нет.
— Не могу, — простонала она. — Домой хочу…
— Нет, — рявкнула я злой собакой, — сначала на ленч! Потом можешь идти домой.
— Не могу.
— Хорошо. Суть в том, что дело надо сделать. Потом, если хочешь, сиди дома неделю, мне плевать.
— Я не могу, Ребекка. — Лорна чуть ли не впервые называет меня по имени не для того, чтобы отдать указание или сделать выговор. — Посмотри, в каком я состоянии.
Вид, конечно, ужасный. Тушь течет, волосы обвисли, напоминая помятый шлем. Понятно, она больше имеет в виду свое эмоциональное состояние, чем внешность, но я не готова сейчас заниматься ее душевными муками и поэтому вновь принялась вытирать ей лицо. Лорна вдруг схватила меня за руку, посмотрела в глаза, приведя меня в замешательство, мягко говоря.
— Не знаю, что делать. Ты должна мне помочь.
— Помогу. Только пойди на ленч.
— Ни за что не смогу.
— Я тебя доведу. Посидишь там часа полтора, улыбаясь, толкая под столом Хитер, если она начнет соглашаться на какую-то глупость.
— Не могу, — повторила она.
Я взглянула на часы. С ума можно сойти.
— Давай я попрошу Мелани или Джошуа пойти вместо тебя.
— Нет! Не хочу, чтобы они подумали, будто я не справляюсь. Ты нрава, кроме работы, у меня ничего больше нет. Нельзя рисковать.
— Что же делать? Больше ничего не придумаю.
— Сходи вместо меня. Скажи, я опять заболела…
— Опомнись! Кто это посылает на ленч ассистентку? Как-то неприлично и оскорбительно…
— Ладно. Пойдем вместе. Объясню, что не совсем готова к переговорам после долгого отсутствия. Прошу тебя, Ребекка. Все будет хорошо, если я заручусь твоей моральной поддержкой.
Просто смех. Если Лорна приведет ассистентку на официальный ленч, Нил решит, что у нее начальственный комплекс. Ему самому ничего подобного в голову не придет. Однако как еще ее туда затащить? Поэтому я говорю:
— Ну, пошли.
По дороге Лорна рассказывает мне об Алексе:
— Не понимаю, что с ним случилось. Мы были так близки…
По-моему, сейчас не время обсуждать эту тему, тем более что голос у нее дрожит и, значит, близится новый поток слез.
— Давай насчет Хитер подумаем, — предлагаю я, стараясь держаться бодро и невозмутимо, хотя не чувствую ни бодрости, ни уверенности. — Как думаешь, что ей подойдет?
— Мы же с ним даже съехаться собирались…
Решительно не поддамся.
— Может, что-нибудь вроде «Обратного счета», но только в прайм-тайм? Или «Криминальное обозрение»? Этого она хочет? То есть Нил вряд ли предложит ей вести вечерние новости, правда? — Я взглянула на Лорну: взгляд отсутствующий, идет не глядя под ноги. Я продолжаю давить свое: — Или у Хитер есть свои идеи? Только тогда будут большие деньги, правда? Авторская программа?
Лорна передернула плечами. Идти, к счастью, недалеко. У поворота на Вест-стрит с Сент-Мартин-Лейн я ее остановила, еще раз осмотрела, дотерла потеки туши.
— Просто улыбайся, и все, — приказала я. — Кивай время от времени. Приблизительно через час все будет кончено.
Хитер уже явилась, и мы уселись в баре. Я ждала, что Лорна объяснит мое присутствие, чего она не сделала, и поэтому говорю:
— Лорна меня попросила пойти вместе с ней, поскольку, как вам известно, она две недели болела и я как бы ей помогаю…
Конечно, слабоватое объяснение, но другого не имеется. Хитер не отреагировала, не интересуясь ничем, кроме самой себя и легкого волнения среди заметивших ее женщин среднего возраста за другим столиком. Собственно, даже не потрудилась осведомиться о самочувствии Лорны. Впрочем, я мысленно поблагодарила ее за невоспитанность — если бы осведомилась, Лорна вполне могла подробно ответить, что не пошло бы на пользу делу.
— Итак, — обратилась я к Хитер, — может быть, быстро обсудим до прихода Нила, что вы конкретно хотите делать…
— С Лорной уже тысячу раз обсуждали, — недовольно буркнула она.
Лорна вытаращила на меня глаза.
— Конечно, — подтвердила я. — По ее словам, вам хочется более серьезной, значительной работы. Я просто спрашиваю, есть ли у вас конкретные идеи. У нас есть, — добавила я, прыгнув выше своей головы.
— Ну, не понимаю, почему все лучшее отдают Терри Сандерсон, — насупилась Хитер, имея в виду другую молодую ведущую, программы которой, по правде сказать, на Нобелевскую премию не потянут.
— Вот именно, — кивнула я, не имея понятия, что сказать дальше.
К счастью, в этот самый момент вошел Нил, и кругом пошли поцелуи. Я, как могла, представилась, он был несколько удивлен, но любезен. В принципе они с Хитер интересовались только друг другом, что меня вполне устраивало. Я села, постаралась расслабиться, присматривая краем глаза за Лорной.
Нил и Хитер вспомнили для начала общих знакомых — кто на коне, а кто вылетел из седла. Неизвестно, когда настанет подходящий момент заговорить о деле и кто должен начать разговор. Среди беседы Нил поинтересовался самочувствием Лорны, которая, глядя в тарелку, пробормотала, что все хорошо. Когда подали главное блюдо, он, наконец, спросил:
— Значит, подумываете уйти с Ай-ти-ви?
И я велела себе сосредоточиться, чтобы вмешаться в беседу, если она примет нежелательный оборот.
Хитер взглянула на Лорну, как бы ожидая от нее вступительной речи, чего та, разумеется, делать не собиралась. Я сделала глубокий вдох. Хуже все равно не будет. И говорю:
— Действительно, Нил.
Он буквально подскочил на стуле, явно недоумевая: «Это еще кто такая, черт побери?» Тем не менее я продолжила:
— Хитер кажется, что она несколько застоялась на Ай-ти-ви. Правда, Хитер?
Та, к счастью, кивнула, и я углубилась в тему:
— Как вы знаете, она собирает огромную аудиторию, поэтому им выгодно ее держать в популярных программах, рассчитанных на массового зрителя, — «Субботний вечер», семейные шоу, — где речь идет только о рейтингах.
Отбарабанила назубок факты и цифры, приготовленные для Лорны. Нил кивнул с легким нетерпением, как бы уведомляя, что все это ему известно.
— Дело в том, — говорю я, подбираясь к сути, — что Хитер не хочет тратить время на чтение текстов с телесуфлера. Она способна на большее и желает заняться другим.
Я откинулась на спинку стула. Все. Больше мне сказать нечего.
— Чем именно? — уточнил Нил и посмотрел на Хитер.
Хитер вопросительно взглянула на меня.
— Э-э-э… скажем…
Я подняла брови, как бы спрашивая: «Чем же ты на самом деле так отчаянно хочешь заняться?» Она только пожала плечами.
— …скажем, документалистикой.
Нил чуть не расхохотался, но сумел сдержаться, прикинувшись, будто водой поперхнулся.
— Хотите вести документальные передачи?
— Нет, — осторожно ответила Хитер. — Документальные не хочу.
— Не совсем документальные, — попыталась я спасти положение. — Знаете… что-то вроде программ, которые как бы заглядывают за кулисы, где Хитер могла бы брать интервью, проявляя собственную индивидуальность… например, у участников шоу «Ярчайшие звезды Британии»… — Я буквально цеплялась за соломинку.
Нил продолжал смотреть на Хитер.
— Хотите делать закулисные интервью? Программу будет вести кто-то другой, а вы будете появляться в крошечных вставках и дублирующих шоу на третьем канале Би-би-си? По-моему, не очень большой шаг в карьере.
Хитер пронзила меня огненным взглядом. Господи помилуй. Пускай бы сама за себя говорила. Неужели не знает, чем хочет заняться?
— Нет, речь идет не о вставках. Скорей… Хитер думает… скажем… о новой программе… о поисках новых талантов, которые заменят «Ярчайших звезд Британии», ведь они же не вечны… — Пожалуй, такой отзыв о самой ударной программе Би-би-си не принесет ничего хорошего, поэтому я добавила: — Или новую программу можно пустить летом, когда «Ярчайшие звезды» все равно не выходят. Или Хитер может вести ее среди недели, рассказывая о профессиональной подготовке, обо всем, что происходило после прошлого прямого эфира. Нечто вроде «Большого брата», только у них программа о новых талантах идет по субботам. Хитер будет великолепной ведущей, которая знает реальную историю участников, кто кого не любит, она сумеет сталкивать лбами сильнейших соперников или тех, кто друг друга особенно раздражает… — Я отпустила удила, завладела вниманием и понеслась дальше: — Фактически программу можно выпускать два раза в неделю, например по вторникам и четвергам. Это будет настоящим событием. В восемь вечера, первый канал Би-би-си. Можно даже среди недели разжечь страсти так, что не каждый дойдет до субботней программы. Зрители будут голосовать, основываясь на том, что увидели на репетициях, и на том, как участники ведут себя за кулисами. Если кто-то станет гвоздем в заднице, его не допустят к конкурсу. Таким образом, Хитер будет по-прежнему делать то, за что ее любят зрители, но покажется им и с другой стороны. Правда, Хитер?
— Вот именно, — подтвердила она наконец, улыбнувшись. — О том я и говорю.
— По правде сказать, неплохая идея сочетать «Ярчайших звезд» с «Большим братом», — признал Нил, в первый раз обратившись ко мне. — Действительно неплохо. Вы придумали?
Страшно хочется сказать «да». Жутко горжусь собой, жажду купаться в славе, но надо помнить о сиюминутной задаче.
— Н-ну, — протянула я, — это как бы наша общая мысль.
— Значит, вы готовы разорвать контракт с Ай-ти-ви, если мы, скажем, приступим к работе будущим летом? — спросил Нил оживившуюся Хитер.
— Да, — кивнула она.
Я вспомнила, зачем сюда пришла, и вмешалась:
— Мы еще поговорим подробнее. Условия должны быть справедливыми. То есть контракт Хитер с Ай-ти-ви очень выгодный и…
— Конечно, — согласился Нил. — Вместе составим договор, снова встретимся через пару недель и обсудим.
Он взглянул на меня. Поэтому я с воодушевлением говорю:
— Замечательно. Лорна, ты к тому времени совсем поправишься, а я смогу служить посредником между тобой и Нилом.
Лорна не совсем уверенно кивнула.
— По-моему, вы тоже должны участвовать, — заявил Нил, глядя на меня. — Кажется, вы лучше всех представляете себе будущую программу.
— Конечно, — подтвердила Хитер, моя новая лучшая подруга. — Ребекка обязательно должна участвовать.
Я покосилась на Лорну, ожидая ответного злобного взгляда — «как ты смеешь, сука, браться за мое дело», — но она лишь слабо улыбнулась, что я приняла за согласие.
— Разумеется, — говорю. — С удовольствием.
Переполненная сознанием собственного великолепия, я совсем позабыла про Изабелл и Люка. Когда же вспомнила, было поздно звонить и желать ей удачи.
Ленч, несомненно, прошел хорошо. Нила явно вдохновила идея «Ярчайшего британского Большого брата», как я теперь про себя называю проект, и перспектива участия в нем Хитер. Хитер искрилась от возбуждения и благодарности, видимо простив Лорне бездействие, а мне ничтожество, поскольку на прощание сказала: «Давайте как-нибудь вечерком выпьем втроем и отметим». Я с улыбкой кивнула: «Отлично», хоть мне это ни к чему.
Лорна больше не ныла, что хочет домой, и мы вместе направились в сторону офиса. По дороге молчали — ну и хорошо, в голове вертелось столько мыслей, что я все равно не сумела бы поддержать разговор. Нилу Джонсону, куратору развлекательных передач Би-би-си, понравилась моя идея. Ну что тут скажешь, действительно
Не знаю, что мы будем рассказывать в офисе, ибо Джошуа с Мелани непременно захотят узнать, как прошла встреча. Надо ли сообщать им о моем участии? По-моему, не надо. Если только не возникнет еще больше вопросов, требующих ответа. Лучше предоставить дело на усмотрение Лорны.
Я села печатать письма, но никак не могла сосредоточиться. Лорна закрылась в своем кабинете, через несколько минут послышалось, как Джошуа стукнул к ней в дверь и вошел. Я, затаив дыхание, дожидалась его выхода, и тут в приемной появилась Мелани.
— Не знаете, как прошла встреча с Нилом Джонсоном? — обратилась она к Кей.
Кей знает правду. Конечно, без подробностей, но, вернувшись, я сразу шепнула, что была вынуждена присутствовать на ленче. Услышав вопрос, Кей на меня покосилась, и я затрясла головой, умоляя не упоминать обо мне. В конце концов она изобразила полное неведение:
— Нет, Лорна ничего не рассказывала.
Я сидела, склонив к столу голову, надеясь, что Мелани удалится, а она, как нарочно, расхаживала по приемной, болтая с Кей о всяких пустяках, пока не вышел Джошуа, который объявил:
— Ну, кажется, все прошло хорошо. Видимо, Джонсон предложит Хитер делать программу, основанную на подходящей для нее идее, которая ему понравилась.
Мелани охнула:
— Здорово! Конечно, надо помолчать пару месяцев…
— Разумеется, — подтвердил Джошуа. — Кроме того, Лорна рассчитывает заключить для нее другой крупный контракт на три года. Вдобавок, судя по всему, Хитер будет получать за программу авторские проценты. Это принесет ей целое состояние.
— Будем надеяться, и нам тоже, — добавила Мелани, высказав вслух то, что было на уме у Джошуа. — Поздравляю, — сказала она Лорне, которая в этот момент направлялась на кухню. — Похоже, вы отлично справились.
— Спасибо, — улыбнулась та, не взглянув на меня.
Остаток дня прошел как в тумане, и только в подземке по нуги домой я припомнила, что собиралась позвонить Изабелл и пожелать удачи. Она встречается с Люком в половине седьмого. Я отправила сообщение с соответствующим пожеланием и просьбой сразу же мне позвонить.
Дома нервно ждала известий. Дэн волновался не меньше меня, и мы, чтобы отвлечься, предложили детям помочь приготовить уроки. Ничего хорошего из этого не получилось. Зоя поняла предложение так, что можно уйти, а мы все за нее сделаем, чего я принципиально не допускаю, а Уильям равнодушно отказался, считая детей, родители которых следят за выполнением домашних заданий, «калеками».
Дэн помог мне накрыть к чаю стол, и мы поболтали о том о сем. Правда, он с подлинным интересом слушал мое описание прошедшего дня, особенно когда дело дошло до моего вынужденного присутствия на ленче. Всеми силами постарался продемонстрировать гордость за меня, которая, по его выражению, спасла ситуацию. Даже объявил, что ему очень нравится моя идея — но это уж, по-моему, из чистой любезности. Дэн терпеть не может телевизионные реалити-шоу.
С половины восьмого я по-настоящему забеспокоилась. Сколько надо времени, чтобы сказать: «Мне известно, что у тебя есть жена. Между нами все кончено»?
— Думаешь, он обведет ее вокруг пальца? — обратилась я к Дэну.
— Кто кого обведет вокруг пальца? — осведомился Уильям, шумно сгребая с блюдца остатки мороженого.
— Никто, — ответил Дэн, и Уильям закатил глаза:
— Нет, правда?
— Никто, — повторил Дэн и взглянул на меня. — Вряд ли. Может, она не стала прямо ставить вопрос. Может, решила дать ему шанс первым признаться.
— Значит, что-то происходит, — заключил Уильям. — Кто «она»?
— Ух, — поморщилась Зоя. — Болван.
— Не вмешивайтесь в разговоры взрослых, — предупредила я. — То есть это не ваше дело.
— Тогда зачем вы при нас говорите?
Уильям прав, но, к счастью, в этот момент у меня зазвонил телефон.
— Изабелл, — сказала я и ушла с трубкой на кухню.
— Ну? — спрашиваю, не дав ей даже поздороваться.
— Как ты там?
Иза сообщила, что они с Люком встретились в баре маленького ресторана, где собирались поужинать. Сначала она выпила бокал вина, чтобы набраться храбрости. Люк тем временем оживленно рассказывал, как прошел день. По ее словам, вел себя так свободно и спокойно, что она на минуту подумала, будто мы все неправильно поняли.
— Правда, я все гадаю, зачем он согласился знакомиться с моими друзьями?
— Считает себя неотразимым? — предположила я.
Меня тоже немного смущает полная готовность Люка выставиться напоказ. Единственное разумное объяснение заключается в его абсолютной самоуверенности — самомнении, если точно сказать, — благодаря чему он верит, что никогда не будет разоблачен. Семья теперь живет далеко, Чарли летом уйдет в другую школу, можно будет запросто выйти сухим из воды. Или, возможно, жена его из тех женщин, которые, обнаружив измену, просто мирятся с этим вместо того, чтобы в одиночку начинать новую жизнь. Может быть, он постоянно ей изменяет, а она сидит дома в Хайгейте в ожидании, когда муж одумается.
Так или иначе, рассказывала Изабелл, она понимала, что нельзя дать слабину, и, потягивая вино, спросила, как Люк провел выходные.
— Превосходно, — ответил он. — В субботу ездили с Чарли в Ричмонд за покупками к Рождеству, вчера ходили в кинотеатр на нашей улице. Был повторный показ Вилли Вонки. Ему нравится этот фильм.
— А потом? В понедельник утром ты отвез его в школу, а твоя жена забрала после уроков? Так вы с ней договариваетесь? — спросила Изабелл, стараясь говорить обыденным тоном, не устраивая суд инквизиции. Люк, по ее словам, чуть занервничал.
— Да, — кивнул он, выдавливая смешок, — при этом мы не видимся чаще необходимого.
Слыша столь дерзкую ложь, Изабелл чуть не сорвалась, но все-таки сумела сдержать себя, желая посмотреть, до чего он дойдет, долго ли будет врать, глядя ей прямо в глаза. Видимо, решила, что, видя его безобразное поведение, ей будет легче от него избавиться.
— Наверно, тяжело, — заметила она, — настолько не любить друг друга и все-таки общаться ради Чарли.
— Тяжело не то слово, — вздохнул Люк. — Говорю тебе, мы просто не в состоянии находиться в одном помещении, не говоря уж про более тесное общение.
— Ты мне никогда не рассказывал, почему вы рассорились…
— Отлично, Иза! — перебила я.
— Ты мне никогда не рассказывал, почему вы рассорились, — продолжала она. — Ты влюбился в другую или кто-то из вас сделал что-то плохое? Наверняка была причина до такой степени возненавидеть друг друга.
По ее мнению, у Люка явно имелся подготовленный на такой случай ответ, который, естественно, выставляет его в лучшем свете или, по крайней мере, жену в худшем. Какая ирония!
— Она с кем-то встречалась, — объявил он с видом мученика и страдальца.
— Боже мой! Как ты узнал? — заботливо осведомилась Изабелл.
— Обнаружил сообщения… от него. И потребовал объяснений. Она пыталась отрицать, но я знал, что не ошибся, и со временем она призналась. Собственно говоря, она предпочла его мне.
— Ох, бедняга. Даже не представляю, как тебе было тяжко. Только подумать: знаешь человека, любишь, а потом выясняется, что он тебя все время обманывал… — Тут она посмотрела ему прямо в глаза, но он даже не моргнул.
— Правда, — сказал Люк. — С другой стороны, если бы этого не случилось, я тебя не нашел бы…
Изабелл запнулась. Потом продолжила:
— Наверно, это разорвало тебе душу, сказала я. Это все равно что… не знаю… как если бы я вдруг узнала, что ты на самом деле не разводишься или еще что-нибудь в этом роде… что все время меня уверял, будто твоя семейная жизнь кончена, а в действительности она продолжается…
В этом месте она чуть не расхохоталась — не от радости, нет, от смехотворности ситуации в целом. Самоуверенность Люка как будто дала трещину, он явно старался сменить тему, заговорить о работе. Но Иза не пожелала снимать его с крючка.
— Я хочу сказать, ничего хуже даже не придумаешь, правда? — спросила она. — Нет ничего омерзительнее такой лжи. Подумать только, что тебя обманом вынуждают стать тем, кем ты сознательно быть не желаешь. Например, любовницей. Я, например, никогда — даже через миллион лет — не согласилась бы стать чьей-то любовницей.
Тут она замолчала, дав ему последний шанс признаться. Люк предпочел от него отказаться, предложил вместо этого выпить еще, встал из-за столика, взяв их бокалы. Тогда Изабелл разозлилась по-настоящему. Он как бы думал, что, если отвлечь ее на минуту, она забудет все, что сказала. Видно, вообще не собирался вести себя честно. Иза даже заподозрила, что он пройдет мимо стойки бара и двинется дальше. Сбежит вместо того, чтобы выслушивать ее музыку. Она была готова на убийство.
— Ведь я и есть любовница, правда? Развлечение на стороне?
Люк поспешно уселся. Сказал, что никогда не хотел, чтобы так вышло. Что чувствовал себя несчастным, что у них с женой был тяжелый период и он впервые пошел на такое (разумеется, хмыкнула Изабелл). Признался, что давно собирался оставить Изу, но неожиданно по-настоящему полюбил. Понял, что влюбился без памяти, и не смог бросить. Говорил все это как бы для того, чтобы ей стало лучше. Были слезы с обеих сторон. Потом Люк объявил, что, влюбившись, действительно хочет уйти от жены, и Изабелл решила немедленно прекратить это дело, пока он ее снова не уболтал.
— Это ужасно, — вздохнула она. — Страшно, как легко было бы ничего не менять, просить его оставить жену…
— Ты поступила правильно, — заверила я.
— Знаю. Только это вовсе не означает, что я довольна. Опять одна осталась. Попала в полную зависимость от мужчины, который мне искренне нравился. Я хочу сказать, он для меня был воротами в новую жизнь. Боже, какая я дура…
— Приходи к нам. Мы ничего делать не собираемся, только смотреть телевизор.
— Пожалуй, — согласилась она. — Не хочется сейчас сидеть в одиночестве.
До конца вечера мы с Изабелл и Дэном валялись на диванах в гостиной. Ей на глаза то и дело наворачивались слезы, мы поспешно заводили какой-то пустой разговор, приносили платки и салфетки. Я ей еще не рассказала о просьбе, с которой Алекс обратился ко мне, потому что на самом деле не знала, что делать. Возвращение Изы к Алексу — последнее, чего мне хотелось бы. Не только по собственным эгоистическим соображениям, хотя с виду, конечно, похоже на то. Просто я не верю, что он действительно хочет вернуться, и даже если хочет, вряд ли их брак станет лучше на втором круге. С другой стороны, я получила хороший урок. Не мое это дело. Пусть Изабелл сама решит, что ей нужно, а для этого она должна знать все факты. Я имею в виду, действительно
Ребекка и Дэниел. И Изабелл. Неплохо.
Лорна выглядит хорошо. Как бы преобразилась за ночь. Платье отглажено, ногти покрыты лаком, прическа еще так себе, но волосы хотя бы вымыты. Когда я в двадцать минут десятого проходила мимо ее кабинета по пути в приемную, она, кажется, наводила порядок, набросав на пол кучу старых бумаг. Не знаю, хороший ли это признак, или у нее действительно маниакальный психоз, но я почла за лучшее прошмыгнуть мимо даже не поздоровавшись.
На моем столе стоит огромный букет цветов, на карточке написано мое имя. Я взяла ее, прочла и вспыхнула от гордости. «Не могу выразить благодарности. С любовью,
Чуть позже позвонила Лорна, попросила зайти. Хотя это происходит во второй раз за последние два дня, случай необычный. Она знает, что я себя ее помощницей не считаю, и вряд ли зовет меня, чтобы обсудить девичьи дела. Я пробормотала, что занята, и пообещала явиться через минуту. Потянула время, налив себе чаю, потом предупредила Кей:
— Если через десять минут не вернусь, присылай помощь.
Она рассмеялась и пожелала удачи.
Кабинет Лорны выглядит теперь не менее аккуратно, чем она сама. Она мне махнула из-за стола, приглашая сесть напротив.
— Ребекка, я должна поблагодарить тебя за прикрытие.
Я разинула рот. Просто поблагодарить?
— Не за что, — с трудом выдавила я.
— Ты очень хорошо поработала, — заключила она.
Я поняла, что можно уходить.
— Ну, теперь ты вернулась…
— И спасибо тебе за вчерашнее, — добавила Лорна. — Без тебя этот ленч обернулся бы катастрофой. Просто хочу, чтоб ты знала, как я это ценю.
— Н-ну… спасибо.
— В любом случае, — сказала она, — теперь я действительно вернулась и чувствую себя гораздо лучше.
— Хорошо. Я рада, — сказала я.
И правда, выглядит она сегодня гораздо лучше, хотя нам обеим, конечно, известно, в каком плачевном состоянии она находилась вчера в это самое время. Впрочем, никто не собирается вспоминать. Я поднялась, собираясь уйти. Лорна кашлянула, как бы приглашая к продолжению разговора.
— Вчера вечером я говорила с Алексом, — сообщила она, и я прочно уселась, желая услышать дальнейшее.
— И что?
— Кружила возле его дома, ждала, когда вернется, чтобы поговорить. Ты была права. Он никогда меня не любил. Ты говорила правду: он любил тебя.
— Лорна, мне очень жаль, — пробормотала я, испытывая чувство неловкости.
— Собственно, знаешь, теперь, когда он, наконец, признался, все в полном порядке. Можно жить дальше. Надо только пережить стыд за собственную глупость… — Голос Лорны дрогнул, прервался. Видно, в данный момент я обречена находиться в кругу отчаявшихся, плачущих женщин. Что тут сделаешь? Утешение может быть воспринято как вмешательство в личную жизнь. — Сосредоточусь на работе, — сказала Лорна, взяв себя в руки. — Я очень тебе благодарна, что у меня есть работа, на которой можно сосредоточиться. За тем я тебя и звала. Чтобы сказать тебе это.
— Ну, если тебе будет легче, то знай, я с большим удовольствием занималась делами. Правда.
— И неплохо справилась, — улыбнулась Лорна. По крайней мере, так мне показалось. Трудно точно сказать — она улыбается очень редко. Может, у нее желчнокаменная болезнь?
На меня снизошло озарение.
Не могла заснуть ночью, думая об Изабелл и Люке, о Лорне и Алексе, о сумятице нашей жизни. Потом стала жалеть себя. Когда вернулась к рутинным обязанностям, работа стала скучной и утомительной. Не поймите превратно — я люблю агентство «Мортимер и Шиди», но кажется, будто что-то потеряла. Будто я способна на большее. Все время, пока суетилась в отсутствие Лорны, я старалась не сокрушаться, что мне не достанется славы. Знаю, сама так решила, но все-таки мне тяжело. Потом вдруг сообразила, что вовсе не обязана до конца своей жизни отвечать на звонки и рассылать письма. Меня всегда удерживало на месте собственное представление о себе. Я никогда не верила, что могу делать что-то другое. Оправдывалась стремлением к легкой жизни без всякой ответственности, тогда как в действительности просто боялась. Теперь все изменилось. Теперь я знаю, на что способна. Остается лишь найти того, кто даст мне шанс. По документам у меня нет опыта, кроме шести лет канцелярской работы.
Невозможно удержаться от разговора с Дэном. Я встряхнула его за плечо, он застонал и попробовал отвернуться.
— Дэн, — прошипела я, — ты не спишь?
Знаю, это единственное, что заставит его проснуться и поговорить со мной.
Он перевернулся на спину и осторожно признал:
— Уже нет.
— Кажется, я хочу карьеры. Не просто служить. Не просто составлять досье, набирать тексты, звонить разным людям, сообщая, что другие люди хотят с ними поговорить.
— Очень хорошо, — сказал он. — Доброй ночи.
— Что делать? Если подать заявки в другие агентства, во мне увидят вечную ассистентку. Разве доверят клиентов?
— Милая, понятия не имею. Поговори с Мелани. Наверняка что-нибудь посоветует.
— Я дурака валяю? Может, заткнуться и делать свое дело?
— Определенно нет. — Дэн уже совсем проснулся. — Ты великолепно справишься. Если хочешь, действуй. Надо только обсудить практические аспекты. Может, есть какие-то подготовительные курсы для агентов?
Я рассмеялась:
— Где учат снижать рейтинг по формулам и сплетничать?
— По-моему, это твое врожденное призвание, — объявил мой муж. — В тебе сильна начальственная жилка, ты любишь указывать людям, что им надо делать. Я даю тебе зеленый свет.
Мы еще немного поговорили, пока я не спохватилась, что ему действительно надо поспать. Сама вряд ли скоро засну. Воспарила духом. Одновременно нервничаю и волнуюсь. Непонятно, правильно ли сделаю, если оставлю уютное местечко, но определенно надо что-то сделать.
Утром я тянула время, набираясь сил для разговора с Мелани. Вдруг она подумает, что я хочу уйти, а я еще не совсем решилась. Надо сначала попробовать воду. Не стоит нырять, не попробовав. Отвага уже есть, только одной ее недостаточно.
Я доверилась Кей. Она обняла меня, признала идею прекрасной и выразила уверенность, что из меня выйдет блестящий агент. Об этом пока никому не известно, но она видела меня в деле.
— Наверняка очень многие уйдут к тебе от Лорны, когда узнают правду.
— Вот этого мне как раз не хотелось бы, — ответила я.
Лорна безвылазно сидит в кабинете, окончательно приняв прежний деловитый вид. Каждую минуту звонит, отдает указания и, судя по донесениям Кей, изо всех сил старается доказать, что вошла в колею. Я рада за нее. Только порой думаю, что мне было бы гораздо легче жить, если бы она вновь сошлась с Алексом, держа его подальше от Изабелл. Впрочем, самой Лорне я этого не желаю. Несколько тревожно, что она вроде бы проверяет то, что я сделала в ее отсутствие, велев Кей сначала соединить ее с Филом Мастерсоном, потом с Мэрилин Карсон, потом с Жасмин, Мэри, Сэмюелем, Крейгом, Джой и Кэтрин. Может, все-таки подготавливает мое падение, внешне проявляя любезность? Я ей этого не позволю. Хочется подслушать разговоры, но мой новый профессиональный облик не позволяет пасть так низко. Ладно, пусть попробует. Я все равно ухожу. Беспокойство насчет замыслов Лорны помогло собраться с мыслями, сосредоточиться, и в конце концов расхрабрившись, я постучала в дверь кабинета Мелани.
— У вас есть минуточка? — спрашиваю, зная, что она, как всегда, ответит утвердительно, даже если по уши завалена работой.
— Конечно. Входите.
Я вошла, закрыв за собой дверь, что в агентстве «Мортимер и Шиди» означает нечто серьезное.
— В чем дело?
Я села.
— Я… вы же знаете, как мне с вами приятно работать…
— Звучит не совсем хорошо, — заметила Мелани и положила ручку, как бы дав понять, что внимательно слушает, ни на что больше не отвлекается.
— Никогда не хотела служить в другом месте. Вы и Джошуа для меня как семья.
— Хотите сказать, что собираетесь уходить? — озабоченно уточнила она.
— Нет… ну… может, со временем… — Давай, Ребекка, выкладывай. — Дело в том, что я сама хочу стать агентом. Иметь своих клиентов и вспомогательный персонал. — Я взглянула на нее: не расхохочется ли над смехотворным заявлением. Нет, не хохочет. — Разумеется, у меня нет реального опыта, надеюсь, вы мне дадите совет, то есть что делать дальше. — Вдруг показалось не слишком удачным просить нынешнюю работодательницу помочь найти местечко получше.
— А я думала, вы не хотите обременять себя ответственностью. Сами всегда говорили…
— Знаю. А теперь хочу. Может, всегда хотела. Просто сама себе не признавалась.
— Вы ведь понимаете, что здесь не получится, спохватилась Мелани. — Мы только что продвинули Лорну, а у нас небольшая компания.
— Конечно.
Как только она сказала, что в агентстве «Мортимер и Шиди» у меня нет шансов на повышение, я осознала, что втайне именно на это надеялась. Мысль о переходе в другое место, где надо начинать все сначала, перепугала меня до чертиков. Я вдруг совсем выдохлась, и, видно, Мелани поняла это по моему лицу.
— Если бы мы раньше знали о ваших намерениях…
— Я и сама не знала… Простите.
— Поверьте, нам даже думать о вашем уходе не хочется, хотя я помогу, чем смогу. Всегда была уверена, что вы способны на большее.
Мелани обещала подумать, куда лучше мне подать заявление. Есть люди, к которым можно обратиться, они с Джошуа дадут фантастическую рекомендацию, говорить даже нечего. Я поблагодарила и повторила, что затеяла это не потому, что хочу уйти из агентства или чувствую себя неудовлетворенной. Просто ради себя должна постараться. Собственно, если ничего не выйдет, с радостью останусь, буду делать то, что делаю, до конца своих дней. Мелани рассмеялась, заверила, что хорошо меня понимает.
— Уведомлю Джошуа. Подготовлю к худшему.
Мне стало совсем плохо, будто я запустила что-то в движение и не смогу теперь остановить, даже если бы захотела.
Через несколько дней агентство закроется на рождественские каникулы. Целых две недели без работы и завышенных ожиданий. Обычно мы с Дэном по традиции приглашали Алекса и Изабелл с девочками на большой праздничный обед двадцать первого вместе с несколькими избранными друзьями, к которым на тот момент испытывали особенное расположение, а в сочельник собирались уже вчетвером с детьми. В этом году ничего не планировали, но с приближением праздников Уильям стал спрашивать, кто придет, когда будем дом украшать, и я отчетливо поняла, что детям особенно необходима стабильность. Поговорила об этом с Дэном, который сказал: конечно, надо пошевеливаться, не позволим безобразным выходкам Алекса портить нам настроение. Похоже, сам не верил своим словам, но я решила, что это пойдет нам на пользу, и пригласила Изабелл. Как обычно. Решено также позвать Роуз с Саймоном, а еще я сообщила Дэну, что хочу позвать Кей. Мне кажется, она ждет Рождество со страхом и тоской, хотя никогда не признается в этом. Ее старший сын решил провести праздники у родителей своей подружки, младший приедет только двадцать пятого, они будут вдвоем. По установившемуся обычаю подам гостям сосиски с картофельным пюре, а на десерт бисквит с вином и взбитыми сливками. Не помню, когда и почему это стало официальным меню на двадцать первое декабря, но теперь уже не хочется вносить изменения. Надо еще испечь домашнее печенье с сюрпризом, о чем я среди развернувшихся событий пока даже и не подумала. Наметила завтра в обеденный перерыв сходить за мелкими сувенирами, чтобы запечь их в печенье, предупредила Зою и Уильяма, что вечером во вторник и среду им придется работать на производственной линии. Мы с Дэном втайне приготовим для них два подарка, когда они лягут в постель. Я составила список ингредиентов, которые Дэн должен купить завтра после работы. Мы с Уильямом полезли в крошечный чулан (который называем чердаком, хотя живем на третьем этаже шестиэтажного дома. Это на самом деле прямоугольная выемка в подвесном потолке в холле) и вытащили украшения. Весело провели часок, наряжая елку, пока Уильям доказывал, что покупка на Рождество химического набора будет настоящим капиталовложением в его будущее безумного ученого, а вовсе не безответственной и, возможно, смертельной ошибкой.
Роуз обрадовалась моему звонку. По-моему, она немножко нервничает после того, как рассказала о Люке, возможно, сунув нос не в свое дело.
Изабелл ответила, что, конечно, придет, ничего другого и не ожидала. Двадцать первое декабря — это традиция, что с ней может случиться?
— Ты уже решила насчет Рождества? — спрашиваю я, причем не в первый раз.
Честно говоря, беспокоюсь, что Алекс под предлогом праздников попытается снова вползти в ее жизнь. С другой стороны, девочки захотят его видеть — разумеется, он по-прежнему остается отцом. Подумывала посоветовать Изе позвать его в праздничный день до или после ленча, но только не к столу. Лучше пораньше, пока не успел накачаться вином. Всегда есть опасность, что он явится и не захочет уйти, а она не станет скандалить в присутствии близнецов. В любом случае ничего советовать не стала, стараясь жить по новому правилу, держась подальше от того, что меня не касается.
— Нет, — ответила она, — сейчас с Алексом разговаривать трудно. Решу на месте, в зависимости от обстоятельств.
В моей кулинарной книге это рецепт несчастья, но я этого не сказала, сказала только:
— Ты же знаешь, как мы обрадуемся, если ты с девочками проведешь этот день с нами.
— Спасибо. Может быть, так и сделаем. Пока не знаю…
— Хорошо, — сказала я, прикидывая, что заказанной индейки на семерых не хватит.
Добавила в список для Дэна замороженную индейку, хотя их уже наверняка раскупили.
Дыхание перехватило: Джошуа стиснул меня в медвежьих объятиях. Сказать, что я в шоке, — значит ничего не сказать. Кей хохочет, у Лорны, которая что-то ищет в стопке сценариев, перепуганный вид.
— Не могу поверить, что вы нас покидаете! — воскликнул Джошуа в притворном отчаянии. — Что мы без вас будем делать?
— Ты уходишь? — искренне удивилась Лорна.
— Возможно, — ответила я откуда-то из-под мышки босса. Он отпустил меня в самое время, пока не задохнулась.
— Ребекка неожиданно осознала свои тайные устремления, — объяснил он Лорне. — Сыта по горло перепечаткой моих писем и приготовлением для меня кофе.
— Нет, — возразила я, — ничего подобного…
— Да и время проклятое, — громко рассмеялся Джошуа, показывая, что шутит.
— Ты бы видела ее физиономию, — шепнула Кей, когда они разошлись по своим кабинетам. — Бесценное зрелище.
Ну, теперь, после огласки заявления, надо что-то делать. Начала составлять список агентств. Не представляю себя в крупной преуспевающей компании. Все они слишком закрытые, исключительные. Зачем им вообще брать меня на работу, когда их собственные молодые настырные ассистенты только и ждут продвижения? Остаются агентства поменьше, то есть не такие успешные. Вроде «Мортимер и Шиди». Не знаю, с чего начинать, — их так много. Каков шанс обратиться в нужное место в нужный момент, когда намечается расширение? Не говоря уж о том, как уговорить меня взять. Наплывает легкое отчаяние. Почему не держала язык за зубами, не оставила при себе дурацкие амбиции? Теперь в довершение ко всему придется пережить постыдный провал, а то и вообще признать, что у меня никогда не хватит духу попробовать.
Список составлен — хоть что-то сделано. Мысли переключились на печенье. Что в него запекать? Подарки всегда маленькие, но индивидуальные и обычно обдумываются заранее. С Кей легко. Она вечно роняет ключи в офисе: каждый раз, когда вытаскивает из кармана, брелок расстегивается. Я записала для нее кольцо для ключей, посидела, глядя в бумажку. Кстати, Кей безмерно рада и взволнована приглашением на наш маленький праздник. Столько слышала про Дэна и Изабелл, что не может дождаться, когда увидит их собственными глазами. Кроме того, если честно сказать, думаю, она просто рада возможности уйти вечером из дому. Я уделила ей пять минут, расспрашивая о мальчиках. Она подтвердила, что вряд ли увидится с ними на праздниках, и у меня защемило сердце.
Я ее предупредила, что пораньше уйду на ленч, и уже надевала пальто, собираясь за подарками, когда Мелани высунула в дверь голову.
— Ребекка, я кое с кем поговорила, — сказала она. — Кэролайн Эдвардс из агентства «Марчмонт, Эдвардс и Райт» сообщила, что они подумывают расширяться где-нибудь через год. Ищут нового ассистента. Если вам интересно, можете к ним пойти повидаться. Когда начнется расширение, получите хорошее место… знаете, это трудно… мы-то знаем о ваших блестящих способностях, но другие вообще вас не знают…
Выпустив пар, она виновато на меня посмотрела. Замечательно. Видно, единственный вариант — уйти на сторону, делая то же, что здесь, а потом карабкаться наверх. Готова дать себе пинка за напрасно потраченные годы. Теперь я слишком стара, чтобы начать делать карьеру, в надежде, что кто-то со временем оценит мой потенциал и наделит настоящей ответственностью.
— Ох, спасибо, — улыбнулась я, постаравшись, чтобы тон действительно был благодарным.
— Ну, как карьерные успехи? — спросил Дэн, когда я вернулась домой с работы, нагруженная пакетами.
— Да, знаешь… — промямлила я и сменила тему.
Мелани и Лорна заперлись вместе с Джошуа в его уютном кабинете почти час назад. В какой-то момент Мелани попросила свежего кофе, и Кей сообщила, что все трое молчали, пока она наливала чашки и собирала грязные. Мне как-то удалось заразить Кей своей паранойей, поэтому она прониклась уверенностью, что боссы обсуждают ее профессиональную непригодность, подыскивая наилучший способ от нее избавиться.
— Вряд ли им для этого понадобился бы час, — рассмеялась я. — Лорна просто заявила бы: «Я хочу ее выставить», и они бы ответили: «Ну и отлично».
— Ты меня сильно утешила.
— Наверняка разрабатывают стратегию. Обдумывают, как привлечь больше клиентов и завоевать мир зрелищ.
Тем не менее я с волнением гадала, о чем можно говорить так долго. Возможно, узнав о моих намерениях, они решают сократить расходы и сразу взять кого-нибудь на мое место. В конце концов, теперь они не обязаны поддерживать неблагодарную тварь, швырнувшую им в лицо их многолетнюю помощь и щедрость. Тут из кабинета выглянула Мелани.
— Ребекка, у вас есть минутка? Хотим с вами поговорить.
Меня чуть инфаркт не хватил.
— Входите, входите, — весело пригласил Джошуа, когда я нерешительно протиснулась в дверь. — Садитесь.
Он улыбался, и я улыбнулась в ответ, хотя, боюсь, вышел какой-то малоприличный оскал. Не могу даже взглянуть на Лорну, которая наверняка ликует в предвкушении моего смертного приговора. Не будь факт свершившимся, бросилась бы к Джошуа с воплем: «Не хочу уходить, не гоните меня! „Мортимер и Шиди“ мой второй дом. Где еще запомнят, когда день рождения Уильяма, или пораньше отпустят домой, потому что Зоя участвует в школьном спектакле?»
— Мы говорили о вас, — объявил Джошуа на случай, если я еще не догадалась. — Лорна поведала интереснейшую историю.
Он ждал, что я что-то скажу, а я онемела. Всегда неловко себя чувствую в начальственных кабинетах. Хочется только, чтобы поскорей все кончилось.
— Значит, как я понял, идея новой программы Хитер принадлежит вам? — спросил Джошуа.
Я кивнула, чего от меня, видно, и ждали.
— Кстати, Лорна, они решительно согласились ее делать?
— Будущим летом, — пропищала она. — Как только мы освободим Хитер от обязательств перед Ай-ти-ви.
Я вытаращила на нее глаза, не совсем понимая, что тут делаю. Неужели они просто хотят продемонстрировать, какой к ним придет успех после осуществления в будущем году нового крупного контракта Хитер?
— Лорна также сообщила, что вы присутствовали на ленче с Нилом Джонсоном, — подхватила Мелани.
Я взглянула на Лорну. Она снова странно мне улыбнулась. Я отвела глаза. Никогда не улыбайся крокодилу.
— И в основном вели беседу, потому что она… не совсем хорошо себя чувствовала.
Я что-то буркнула, глядя себе под ноги, как четырнадцатилетняя девочка, которую уличили в курении в чулане.
— Вдобавок мы услышали обо всем, что вы сделали для ее клиентов, пока она болела. Все они в полном восторге от вас.
Мне, наконец, удалось поднять глаза и посмотреть на начальство: вся троица сияла улыбками гордых родителей.
— Итак, — продолжал Джошуа чуть серьезнее. — Мы, конечно, не можем смириться с тем, что вы нас держали в неведении, заверяя, будто действуете по инструкциям Лорны. Теперь мы знаем, что это действительности не соответствует, хотя и понимаем, что вы старались из самых лучших побуждений не только для агентства «Мортимер и Шиди», но и ради Лорны…
— …и это хорошо, потому что мы с Джошуа, как вам известно, постоянно беспокоились из-за ваших не совсем дружеских отношений, — вставила Мелани.
— И поэтому мы — то есть, собственно, Лорна, хотя нам с Мелани эта мысль тоже нравится, — хотим сделать вам предложение, которое вас, надеюсь, обрадует.
Последовала долгая и тяжелая пауза, но я уже догадалась, что дальше последует что-то приятное, поэтому позволила себе робко улыбнуться и уточнить:
— Какое?
Джошуа глубоко вдохнул, как будто готовился обратиться к многолюдному собранию, и сказал:
— Ну, Лорне придется теперь уделять много времени Хитер. Она намерена заработать для нас много денег. Разумеется, есть еще Мэри и Крейг, которых она страстно любит. Как вы знаете, Мэри сделала крупный шаг…
— …благодаря тебе, — вставила Лорна, и я, не удержавшись, все-таки ей улыбнулась. Непривычное ощущение.
— …и нам надо ее продвигать. Крейгу необходимо оказывать пристальное внимание, чтобы он попал в обойму. Лорна хочет немного расширить свой список, заключая новые контракты и так далее, понимаете?
Я нетерпеливо кивнула, не осмеливаясь заговорить, не желая уводить его в сторону. Пусть договаривает до конца. Какое предложение?
— И конечно, мы с Мелани думаем, что успех с Хитер дает ей право на полную свободу. Итак, это значит, что Лорна не успеет присматривать за чтецами закадрового текста и в полную силу работать с Жасмин и Сэмюелем или с Кэтрин и Джой. Нам, конечно, не хочется передавать их из рук в руки, но Лорна со всеми четырьмя поговорила, и, поскольку теперь им известно о том, что происходило в последние недели, все охотно согласились — Кэтрин даже сказала, что она «в экстазе», — чтобы их самостоятельно представляла Ребекка Моррисон.
Он откинулся на спинку кресла в ожидании моей реакции. Рот у меня открылся.
— Понятно, — добавил Джошуа, — четыре клиента и несколько чтецов не делают вас агентом. Надеемся, вы не будете возражать против нынешней платы, пока мы вам не поможем найти еще кого-то. Или пока для ваших клиентов не удастся заключить крупный высокооплачиваемый контракт, в чем мы не сомневаемся, учитывая ваши достижения всего за пару недель.
Он тепло улыбнулся мне, и я чуть не бросилась к нему на шею, но, к счастью, удержалась.
— Да, — вымолвила я. — То есть нет. Разумеется, не возражаю. Это правда?
— Правда, — подтвердила Мелани. — Конечно, мы сейчас же начнем искать замену на ваше нынешнее место. Думаем, вы с Лорной согласитесь пока вместе пользоваться помощью Кей.
Не верю в реальность происходящего.
— Безусловно. То есть если Лорна согласна…
— Она сама и предложила, — объяснил Джошуа. — Остается только надеяться, что контракт Хитер действительно такой крупный, как хотелось бы, иначе все пойдем по миру, — рассмеялся он.
Меня даже подташнивало от волнения. Вдруг стало ясно, что чувствовала Лорна, почему была так довольна собой. Хотелось крикнуть в окно: «Смотрите на меня, я агент!»
— Я… не знаю, что сказать. Спасибо. Большое спасибо. Даже если я вечно буду получать те же деньги. Мне просто хочется работать, успешно работать и…
— Потише, — посоветовала Мелани. — А то Джошуа так вас и будет действительно вечно держать на той же зарплате.
Джошуа принялся перебирать на столе бумаги, давая понять, что пора расходиться.
— В конце дня отметим, выпьем по бокалу шампанского, — сказал он нам вслед.
Лорна направилась к себе в кабинет. Я ее окликнула, она остановилась.
— Потрясающе. Никогда не смогу тебя отблагодарить.
— Не за что. Вряд ли я удержалась бы на работе, если бы не ты…
— Нет. Есть за что. Ты не обязана была делать то, что сейчас сделала, и поэтому я тебе благодарна, невероятно, немыслимо и навечно.
Она снова робко улыбнулась, и я подумала: «Какого черта?», а потом, сама не понимая, что делаю, крепко ее обняла. Ощущение тяжелое — все равно что скелет тискать. Я на миг даже испугалась, что она пополам переломится, но довела дело до конца. Когда я выпустила ее из объятий, она была вся красная, но, скорее, от радости. Стала как бы другим человеком. И сказала:
— Спасибо.
— Собственно, — говорю я, — мы с Дэном устраиваем завтра вечером небольшой рождественский ужин. Будут немногочисленные друзья, дети… Может, и ты придешь? Кей тоже приглашена…
Что я, с ума сошла? Пять минут назад мы друг друга ненавидели, зачем ей являться ко мне домой?
— Ты серьезно? — спросила Лорна.
— Ну конечно, — кивнула я.
— Тогда с удовольствием.
Следующие полтора дня пролетели в шампанском тумане — сперва Джошуа, потом Дэн, а потом Изабелл провозглашали тосты за мои успехи — и в лихорадочной разработке планов. Мечтаю о высотах, на которые возведу свою разношерстную кучку клиентов. Кипя энергией, утром в полседьмого вскочила с постели, к восьми была на работе. Не чувствовала себя так много лет, с тех пор как… фактически неизвестно с каких, поскольку никогда себя так не чувствовала. Лорна держится дружелюбно, но сдержанно. Как всегда, если люди делают тебе добро, невозможно с ними снова не подружиться.
Кажется, я немного встревожила Дэна, Изабелл и Кей приглашением Лорны на вечеринку, но они понимают: мне хочется сделать ей что-то приятное, продемонстрировать искреннюю благодарность.
Кей принялась искать мне замену. К счастью, Амита приняла другое предложение, но она дозвонилась до выпускников, Надыма и Карлы, пригласила на собеседование насчет другой, на удивление простой работы, из-за чего они чуть руку ей не откусили.
В четверг во второй половине дня Кей практически выставила меня за офисную дверь, заявив, что люди не станут есть в половине десятого из-за того, что я не успела сготовить. Дети завершили украшение квартиры и радостно накрывали на стол, оставив в предрождественской лихорадке все попытки казаться крутыми и хладнокровными тинейджерами.
— Почему Лорна жуткая? — поинтересовался Уильям, расставляя перед каждым столовым прибором традиционных ангелочков.
— Она вовсе не жуткая, — возразила я, понадеявшись, что он сразу же это усвоит.
— Ты всегда говорила, что она ужасная. Говорила папе: полная и кошмарная сука.
Зоя фыркнула.
— Не следует тебе прислушиваться к нашим беседам. К тому же речь шла не об этой, а о другой Лорне, — строго сказала я и тут же поняла, что совершила ошибку. Уильям наверняка ей скажет: «Мама знает другую Лорну и говорит, что она полная и кошмарная сука».
— Собственно, я так действительно думала, но ошибалась, понятно? Лорна очень расстроится, если узнает, что ты слышал от меня такие слова, поэтому, пожалуйста, не говори ей, ладно?
Лорна настолько сбила меня с толку, что я даже не знаю, что на самом деле о ней думаю в данный момент, только не хочется признаваться в этом Уильяму.
— Я не дурак, — обиженно проворчал он, на что Зоя заметила:
— Ну еще бы, конечно, — явно имея в виду прямо противоположное.
— Ма-ам… — жалобно заныл Уильям.
Я оставила их разбираться друг с другом, зная, что нынче вечером они никак не смогут затеять полноценной склоки. Тем более после высказанной угрозы Дэна запереть их на весь вечер в комнатах при любом неприглядном поступке. Он сдержал слово, отлучив детей в самом начале, в результате чего они все пропустили, только разламывали свое печенье и сравнивали подарки.
Семь часов. Еда готовится, квартира выглядит и пахнет чудесно. Вспоминается праздничная ярмарка в красных декорациях, с гирляндами и сверкающей мишурой. В каждой комнате зажжены ароматические свечи. Глинтвейн подогревается, или что там с ним делают, камамбер можно в любую минуту подать к аперитиву, бисквит печется, в кухонной печи тихо тлеет большое полено[10], изготовленное Уильямом на занятиях но пищевой технологии. Я суечусь в спальне, переодеваясь в рекордное время, Дэн откупорил бутылку вина, налил нам большие бокалы. В двадцать минут восьмого первой явилась Кей.
— Быстро включай рождественские гимны, — приказала я Зое, и она бросилась к музыкальному центру.
Двадцать первого, когда приходят гости, мы всегда ставим запись гимнов. Я открыла дверь.
— Злыдня уже тут? — громко шепнула Кей по пути в гостиную, где я ее представила Дэну и детям.
— Еще нет.
Кей почему-то — возможно, это объясняется наличием двоих сыновей — оказалась такой же чокнутой фанаткой науки, как Уильям, и они сразу же с головой погрузились в беседу об открытии новой звезды. Потом прибыла Изабелл с девочками, за ней следом Роуз и Саймон, которые захватили с собой шестилетнюю дочку Фабию. Двух других ребятишек отправили ночевать к друзьям. Мы пили терпкий глинтвейн и клевали закуски, болтая ни о чем. Роуз в первые минуты слегка нервничала в присутствии Изабелл, но, к счастью, Иза с ее интуицией постаралась красноречиво выразить ей признательность за то, что она не позволила ей выставиться полной идиоткой. Воцарилась спокойная, приятная рождественская атмосфера. Вновь прозвенел дверной звонок, пришла Лорна с бутылкой вина, вручила ее мне.
— Ну, легко нас нашла? — спросила я ее, словно старую тетушку, которая требует особой заботы. Дело в том, что я не знаю, как с ней обращаться. То есть не защищаясь, и не нападая, и не испытывая подозрений.
— Квартира выглядит просто очаровательно, — сказала она, озираясь вокруг, пока я помогала ей снять пальто.
— Спасибо. Проходи. Прошу всех познакомиться: это Лорна.
Едва ли часто бывает столько заинтригованных людей в одной комнате. Лорна в нашем доме легенда. Даже Роуз с Саймоном уже осведомлены о ее выходках. Я представила ее всем, кого она еще не знала, она согласилась выпить глинтвейна, поэтому я оставила гостей и пошла налить ей вина и взглянуть на сосиски. Изабелл последовала за мной.
— С последнего раза, как я ее видела, совсем исхудала, — заметила она театральным шепотом.
— Знаю. Господи, это ужасно, что я ее пригласила?
— Нет, конечно. Это твое доброе дело за прошлый год. Только не подавай к сосискам фасоль, иначе я не выдержу.
— Ш-ш-ш, — фыркнула я. — Постараемся быть с ней любезными.
И действительно, ужин прошел очень славно. Все ворковали над маленькими сувенирами в печенье. Я отчаянно ломала голову, что положить Лорне, и в конце концов остановилась на сверкающей розовой шариковой ручке, потому что она на работе вечно таскает чужие.
— Какая прелесть, — улыбнулась она. На этот раз по-настоящему улыбнулась. Я начинаю уже к этому привыкать.
— Можете одолжить ее Хитер Барклей, чтобы она дала мне автограф? — спросила Зоя. — Мама боится.
— Конечно…
— И мне, — вставил Уильям, а следом за ним Натали и Никола. Фабия тоже в очередь записалась, может быть, даже не зная, кто такая Хитер Барклей.
Лорна явно не возражала против такого внимания, дети вели себя мило и, главное, вежливо, что помогло разбить лед.
Я очень долго решала, с кем рядом ее посадить. Сама, боже сохрани, не собиралась весь вечер выслушивать ее рассказы, наслушавшись их на работе по гроб жизни. Кей тоже это испытание ни к чему. Изабелл исключается из-за Алекса. В конце концов я пожертвовала собственным любимым мужем, зная, что он будет любезен и сделает все, чтобы вовлечь Лорну в беседу. А с другой стороны я поместила Роуз, симпатичную и дружелюбную, способную поговорить с кем угодно. Все равно заметно, что Лорна чувствует себя неловко. Склонилась над тарелкой с едой, выбирает кусочки и отвечает, только когда к ней обращаются. Похожа на надутого тинейджера. Ладно, будем отдыхать и веселиться. Я сделала все, что могла, пригласила ее, не мое теперь дело стараться, чтобы ей было легко и приятно.
После еды дети отправились в комнату Зои, а взрослые принялись пить вино. Близнецы обычно со временем засыпают на полу, видимо, на этот раз их примеру последует Фабия. Я там приготовила спальные мешки и постельное белье. Мы им всегда позволяем играть до полнейшего изнеможения, если только не слишком шумят. Сами развлекаемся, почему детям не повеселиться? Дэн подливал в бокалы, говорили о чем-то банальном, не помню, и вдруг Лорна громко кашлянула. Так громко, что я вздрогнула. Все оглянулись.
— Хочу сказать кое-что, — объявила она.
Не швырнуть ли ее на пол регбистским броском? Может, выпила лишнего, сейчас снова начнутся жалобы и обвинения. Я взглянула на Дэна, но и он ни о чем не догадывался. А ведь все было так хорошо…
— Для Роуз и Саймона это не будет иметь особого смысла, поэтому заранее прошу меня извинить. Впрочем, может быть, вы обо мне уже слышали. Ребекка наверняка рассказывала, как я себя вела в последнее время. Ну, не только в последнее, а вообще…
К счастью, Роуз и Саймону удалось изобразить полное непонимание: «Нет, никогда ничего не слышали…» Я совершенно не соображала, что происходит, и не имела понятия, как ее остановить.
— Дело в том, что мы с Ребеккой никогда не ладили. Правда?
Лорна мастер недооценки. Что я должна сказать? «Э-э-э, по-моему, нет»?
— А в последнее время я поняла, что в основном сама виновата.
Ладно, кажется, можно дух перевести. Может, в конце концов выйдет не так уж и плохо.
— Знаю, вместе работать трудно. Для меня всегда было важно, что я служу в агентстве дольше тебя, и, знаешь, Ребекка, ты была права, действительно старалась не отвечать на звонки, ожидая, что ты это сделаешь. Зациклилась на стремлении стать старшим ассистентом, важной персоной. Дело в том, что я тебе фактически завидовала… Ну, вот, слово сказано… — Она взглянула на меня, ожидая реакции, а я лишь слабо улыбнулась, не зная, что сказать. — У тебя есть все, чего мне хотелось. Любящий муж, дети, ты умная, веселая, симпатичная, уверенная в себе, нравишься людям. Наверно, из-за этого мне казалось, будто от тебя исходит угроза…
Тут мне стало очень неловко. Отчасти хочется спросить, с чего ей взбрело в голову, что я в себе уверена, отчасти хочется просто приказать заткнуться. Намечался веселый праздничный вечер.
— Не надо, Лорна…
— Нет, надо. Я скоро закончу, не стану портить вам праздник, — сказала она, как бы прочтя мои мысли. — Мне просто душу надо облегчить, пока хватает храбрости, иначе я никогда не сделаю этого. Хочу сказать, что теперь понимаю: я сама дала тебе все основания ненавидеть меня. А в ответ ты прикрыла меня, спасла мою работу, исправила ошибки… На сто процентов могу утверждать, я для тебя никогда бы такого не сделала. И еще ты меня пригласила в свой дом. Вот тогда я задумалась по-настоящему. И сейчас, стоя здесь как идиотка и портя вам вечер, хочу сказать, что я переменилась. По крайней мере, намерена перемениться. Ребекка, мне очень хочется, чтобы ты мне поверила, очень хочется, чтобы мы подружились. Надеюсь, ты примешь мои извинения за прежнее поведение.
Она резко села. В комнате воцарилась ошеломляющая тишина. Роуз и Саймон с интересом рассматривали свои бокалы, Кей сидела с раскрытым ртом. Я понимала, надо что-то сказать, только не находила слов. Лорне безусловно понадобилось колоссальное мужество, чтобы сказать все это, но я правда не знала, как реагировать. К счастью, Дэн спас положение, поднял бокал с вином и произнес:
— Хорошо сказано, Лорна. Никто спорить не будет.
— Согласна, — подхватила Изабелл. — А ты, Ребекка? — Она взглянула на меня, требуя ответа.
Я сама осознавала, что надо ответить.
— Ох, Лорна, даже не знаю, что сказать. Конечно. Разумеется, принимаю твои извинения, только и ты меня тоже прости. Если ты не всегда была добра и любезна, то и я виновата не меньше. Помнишь историю с электронной почтой и прочее?.. — Я сделала паузу. Может, об этом не следовало упоминать. — Знаешь, пусть я тебя прикрывала в твое отсутствие, ты мне уже отплатила, помогла получить желанную работу. Поэтому мне действительно хочется просто забыть все старое и начать сначала. Посмотрим, как мы поладим. Договорились?
Она улыбнулась невиданно искренней улыбкой:
— Договорились.
— Слава богу, — вздохнула я. — Давайте теперь еще выпьем.
Лорна рассмеялась вместе с остальными.
Дэн налил всем вина, мы старательно подыскивали темы для разговоров. Лорна вдруг стала заметно свободнее и оживленнее. Явно пришла сюда с миссией и теперь ее выполнила. Неизменная ухмылка сошла с ее лица. Ну и хорошо. Я далеко не уверена, что смогла бы сделать то же самое. Неизвестно, что будет дальше, удастся ли нам покончить с шестилетней враждой, но определенно хочется попытаться.
Наконец напряженность совсем исчезла и мы начали по-настоящему веселиться. Все расслабились, никто не уходил. Лорна рассказала несколько забавных историй, не из тех, которые закручены вокруг ее блестящих достоинств. Саймон оказался великолепным пародистом — этот талант он еще нам не демонстрировал, — и очень смешно, но любовно изображал всех нас. Мой образ мне польстил: «Все в порядке? Все довольны? Никому ничего не нужно? Ох, ну и дерьмо, правда?» Лорна попросила, чтобы я выдала себя за нее, как сделала это для Нила Джонсона, и я рискнула: вытаращила глаза, с энтузиазмом залепетала, еле переводя дух. Она хохотала до слез.
В какой-то момент я вдруг вспомнила наше с ней житье-бытье и спросила, воспользовавшись возможностью:
— Слушай, Лорна, когда мы вместе сидели в приемной, ты хрустела едой исключительно потому, что знала, как это меня раздражает?
— Нет! — возмутилась она, а потом рассмеялась: — Ну, по крайней мере, на первых порах не поэтому.
Осмелюсь сказать, вечер удался на славу.
В дверь позвонили.
Мы с Дэном одновременно взглянули на настенные часы. Минуло десять, для розничных торговцев поздновато.
— Кто это? — довольно бессмысленно спросила я.
Дэн не мог с ходу сообразить и поднялся.
— Пойду посмотрю, — сказал он.
— Должно быть, соседка сверху, просит не шуметь, — предположила я, обращаясь к гостям. — Ей завтра рано вставать.
Все навострили уши, прислушиваясь к голосам. Хотя квартира небольшая, трудно разобрать слова, ясно только, что Дэн разговаривает не с женщиной сверху, если только она не сменила пол.
Голоса обменялись краткими репликами, в коридоре послышались приближающиеся шаги. Первым возник Дэн с виноватым видом.
— Прошу прощения… — начал он, и за ним вошел…
Алекс.
Взмахнул бутылкой шампанского.
— Не могу пропустить традиционный рождественский ужин двадцать первого декабря у Моррисонов, — объявил он. По всему судя, пьяный. Не шатается, но голос хриплый, как тогда в офисе. — Знаю, все тут.
Оглядел сидевших за столом. Улыбнулся Изабелл. При виде Кей пробормотал:
— А-а, ротвейлер!.. — Представился Роуз и Саймону:
— Алекс… — Протянул им руку, как участникам совместного бизнес-ланча. Они обменялись с ним рукопожатиями. Конечно, слышали, знают, кто такой Алекс, но, разумеется, не представляют всех связанных с ним осложнений.
Потом он заметил Лорну, сидевшую рядом с Роуз. Она побелела. Прежняя раскованность разом улетучилась.
— Та-ак, — протянул Алекс, оглядываясь на меня. — Теперь в самом деле ничего не понимаю. Знаю, тебе необходимы новые друзья, но это смешно. Ты же ненавидишь Лорну. Сто раз мне говорила.
— Ох, Алекс, хватит, — вмешался Дэн. — Тебя не приглашали. Нечего тебе тут делать…
— Конечно, приглашали. Мы встречаемся каждый год двадцать первого декабря. Потом двадцать четвертого вы приходите к нам. В Новый год пораньше идем в ресторан, а к полуночи возвращаемся либо к вам, либо к нам, по очереди. По четвергам проводим вечера здесь, понедельники наши, но пятницам отправляемся в паб, по субботам раз в две недели обедаем. Никого больше не приглашают на ритуальные встречи. Сегодня, как вижу, наступили перемены. Ребекка для нас расписала всю жизнь, для нас четверых и наших четверых детей. Так обстоят дела, да, Ребекка?
Ненавижу его.
— По-моему, ты сейчас должен уйти.
— Я же только пришел, — возразил Алекс и сел на место Дэна, рядом с Лорной.
Похоже, ей вот-вот станет плохо.
— Едите сосиски с картофельным пюре, потом бисквит с вином и взбитыми сливками. Каждого гостя встречают рождественским гимном, каждый получает специально приготовленное печенье с подарком. Ребекка перемен не любит.
Мы сидели как парализованные из свойственной среднему классу боязни скандала. Наконец я поняла, что обязана что-то сказать.
— Алекс, знаю, ты до сих пор на меня злишься до чертиков…
Он рассмеялся:
— Не льсти себе. Я не к тебе пришел. Я пришел повидать Изабелл.
Все глаза обратились на Изу: широко открытые, полные любопытства глаза Роуз и Саймона, глаза бледной, трясущейся Лорны, бешеные, но растерянные глаза Дэна. Изабелл смотрит на Алекса, ожидая услышать дальнейшее. Лично меня нисколько не интересует, что он скажет. Просто пусть оставит нас в покое.
Алекс наклонился к Изе:
— Изабелл, я хочу вернуться. Совершил ошибку. Глупую и ужасную. Так сожалею, что не поверишь. Знаю, не должен был бросать тебя и девочек. Знаю, что после этого непростительно обошелся с Ребеккой.
Роуз и Саймон переводят взгляд с них на меня и обратно, как будто наблюдают за теннисным матчем. Я уставилась в стол.
— Только насчет Ребекки я заблуждался. Боже, как заблуждался! А Лорну, как ты знаешь, вообще никогда не любил…
Бац! Две головы повернулись в сторону Лорны. Я тоже на нее посмотрела. Вид ужасающий, но для нее это уже не новость, поэтому она держится.
— …и понял, что фактически по-настоящему люблю только тебя. Не переставал любить. Просто немножко свихнулся, и все. Назови это кризисом среднего возраста. Чем угодно. С этим покончено. Если позволишь, я вернусь. Мы сможем это пережить, Изабелл, прошу тебя, пожалуйста…
Наконец фонтан его красноречия иссяк. Все смотрели на Изу. Не скажу, что она была тронута, но задумалась. После попытки с Люком чувствует себя беспомощной и уязвимой, в данный момент даже чертовски ненадежная надежность ее семейной жизни выглядит для нее гораздо привлекательнее.
— Алекс, — тихо сказала она, — я не знаю, что думать.
Понятно, не мое это дело. Знаю, надо держаться в сторонке. Но что ж я за подруга, если позволю ей снова броситься в его объятия, не представляя полной картины? Если она, узнав в полном масштабе о предательстве Алекса, все же примет его обратно, пусть сама себя похоронит. Взрослая женщина, может сама решить. Только в данный момент он ведет нечестную игру.
Прежде чем я успела слово сказать, дверь открылась, вошла Натали, прехорошенькая в своей махровой пижаме, протирая заспанные глаза. Мы все сидели молча, кое-кто — в том числе я — с застывшими улыбками, которые как бы говорили: «Посмотри, Натали, как мы тут веселимся!» Она спросонья, не совсем понимая, где находится, влезла к Изабелл на колени, свернулась клубочком, как кошка, сказала:
— Проснулась и не могу больше заснуть.
— Хочешь, я тебя уложу? — вызвался Алекс, и девочка мигом встрепенулась, завертела головой, отыскивая, откуда прозвучал голос.
— Папа! — Метнулась к нему, словно он пять лет пробыл в море. — А ты не говорила, что папа придет, — упрекнула она Изабелл.
Та постаралась небрежно ответить:
— Просто знала, что он будет поздно. Не хотела, чтобы ты отказалась ложиться, дожидаясь встречи.
— Пойду за Никола, — спохватилась Натали, всем всегда инстинктивно делясь с сестрой.
— Нет. — Иза легонько придержала ее за руку, не позволяя выбежать из комнаты. — Папа через минуту уходит, но вы обе с ним скоро увидитесь.
Натали театрально вздохнула:
— Когда ты домой придешь?
— Возможно, скорей, чем ты думаешь, — ответил он.
— Алекс… — предупредила его Изабелл.
— Правда? — просияла Натали.
— Мама будет решать, — пояснил он, и присутствующие вновь разинули рот.
Просто невероятно, что он вселяет в ребенка надежду и выставляет Изу на линию огня, если надежда не оправдается.
Изабелл сняла Натали с его коленей.
— Мы с папой оба будем решать. Нам еще надо о многом поговорить, но в любом случае вы с ним скоро увидитесь. Что бы ни случилось, он будет приходить. И кто знает, возможно, однажды… — Она не договорила и выпроводила Натали, пока Алекс не успел еще что-то сказать.
Минуту мы сидели в каменном молчании.
— Черт возьми, Алекс, это уж слишком! — выпалил очнувшийся Дэн.
Тот проигнорировал, налил себе вина в чей-то пустой бокал, улыбнулся застывшим лицам за столом. Конечно, хочется, чтобы он ушел, но не знаю, как этого добиться. Просить фактически бесполезно. Не стоит поднимать шум, беспокоить соседей и, что еще важнее, детей. Кроме того, где-то в глубине таится желание досмотреть спектакль до конца. А Изабелл полезно напомнить, какой Алекс талантливый манипулятор, коварный, порочный и нечестный.
Она вернулась и укоризненно на него посмотрела:
— Никогда так больше не делай, не впутывай девочек, не внушай им напрасной надежды.
— Разве она напрасная? Ты ведь окончательно не решила, правда? Еще подумаешь, Иза?
Она нас оглядела.
— Здесь не место для подобного разговора. Это… неудобно.
— Пожалуй, нам уже надо идти, — пробормотала Роуз, сигналя Саймону бровями.
— Нет, — возразила я, не желая, чтобы вечер закончился выпроваживанием гостей из дома.
— По-моему, уйти надо Алексу, — заключил Дэн.
Алекс не обратил на него внимания. Он пожирал Изабелл взглядом. Роуз нерешительно села на место.
— Ты со мной не разговариваешь, когда я захожу за девочками, по телефону тоже не разговариваешь. Может быть, здесь не место, но где еще можно заверить тебя в моей искренности? Я хочу вернуться домой!
— Алекс, я до сих пор стараюсь понять, когда наша семейная жизнь дала сбой. Ты ушел в тот момент, когда я и представить не могла, что ты несчастен. Что это о нас говорит? Ты пристал к Ребекке, господи помилуй, к моей лучшей подруге!
— Я уже сказал, это была ошибка. Мимолетное ослепление. Я был пьян. Сам не знал, что делаю. Совсем сбился с толку. И сразу пожалел об этом.
Так. Мой выход. Невозможно сидеть и смотреть, как он гнет свою линию. Я глубоко вдохнула и кашлянула: сейчас все решится. Приготовилась заговорить, но меня опередил Дэн:
— Мимолетное ослепление? Когда ты уверял, будто любишь ее много лет? И назавтра повторил то же самое, причем уже трезвый. Уговаривал ее уйти от меня… — Он виновато оглянулся на Изабелл. — Вот почему мы рассорились.
Иза растерялась.
— Я не хотела, чтобы ты вообще об этом узнала, — объяснила я. — Никогда. Хотя Дэн прав, если ты собираешься вновь с ним связаться, то должна точно знать, кто он такой и на что способен.
— Ладно, — буркнул Алекс. — Говорю вам, я был в полном смятении. Чего только не говорил.
— Мне, например, говорил, что твоя семейная жизнь кончилась много лет назад, — пропела Лорна с другой стороны стола. — Говорил, что в любом случае никогда не хранил жене верность. Простите, Изабелл…
— Придержи язык, — оборвал ее Алекс. — Не лезь не в свое дело. Не забудь, половина присутствующих ненавидят тебя. Сколько лет за глаза над тобой потешались.
— Алекс, ты пользователь, потребитель, — заявила она. — Я разглядела не сразу, но так оно и есть.
— Изабелл, — взмолился он, — не слушай никого…
Иза взглянула на него, слегка хмурясь.
— Лорна правду сказала?
— Нет, конечно. Они либо ревнуют, либо настроены против меня. Скорей сами меня заберут, чем согласятся смотреть на твое счастье.
— Значит, это неправда?
— Алекс, — вмешался Дэн, — если ты действительно хочешь вернуть Изабелл, то сейчас самое время признаться начистоту…
Алекс промолчал.
— Значит, правда, — заключила Иза.
Дэн молча уставился в стол.
— Простите, Изабелл, — повторила Лорна.
— Не за что вам извиняться, — сказала она. — Фактически я должна вас поблагодари ть, всех вас, что не позволили мне во второй раз совершить ту же ошибку. Тебе кажется, будто ты хочешь вернуться ко мне, Алекс. Может быть. А может быть, тебе просто было бы удобно вернуться в уютное гнездышко в надежде, что жизнь постепенно наладится, пойдет по-прежнему. Но разве я смогу тебе когда-нибудь верить? У тебя была возможность сказать: «Действительно, все правда, но теперь я другой». А ты ею не воспользовался. Обманывал меня все время нашей совместной жизни, и опять врешь.
— Хватит, — промычал Алекс. — Не надо.
— Прости, — продолжала Иза. — Алекс. Я колебалась, скучала по тебе, боялась одиночества. Теперь ты сам за меня все решил. Можешь по-прежнему видеться с девочками, я не стану препятствовать. Но вернемся к достигнутой договоренности без неожиданных появлений и якобы случайных встреч. Вместе мы больше никогда не будем. Никогда.
Я потянулась к ней, обняла. Она дрожала.
— И еще, — добавила она. — Возьмись за работу.
— В самом деле, приятель, пора, — подтвердил Дэн.
Алекс поднялся.
— Знаете, вы все поистине достойны друг друга. Черт с вами! — брызнул он слюной и ушел.
Минуту мы сидели в полном молчании.
— Чтоб мне провалиться, — сказал Саймон. — Это гораздо интереснее, чем просидеть вечер у телевизора!
И все нервно расхохотались.
— Как ты? — спросила я Изабелл.
— Знаешь, превосходно. Больше нечего по нему тосковать. Я поняла, что фактически никогда его не знала.
— А ты? — обратилась я к Лорне.
Она улыбнулась:
— В полном порядке.
Кей сходила на кухню за новой бутылкой вина, и мы принялись пить и, может быть, слишком громко смеяться, как бы подтверждая, что всем хорошо, а потом пели гимны под слишком громкую музыку, так что на этот раз действительно заглянула соседка.
На следующее утро я проснулась одетая, поперек кровати. Смутно помнится, как часа в четыре утра вызывала по телефону такси и клялась гостям в вечной любви, когда празднество, наконец, завершилось. На часах половина десятого, стало быть, на работу уже опоздала. Попробовала кликнуть Дэна, но шершавый язык липнет к нёбу, поэтому выползла из постели и поплелась к двери. Вдруг молнией ударила мысль: в доме полным-полно чужих детей, которых надо вовремя доставить в школу (слишком поздно), предварительно хорошо накормив. В квартире полная тишина. Я добралась до кухни в целости и сохранности. На удивление чисто, учитывая вчерашнюю кровавую бойню. На столе записка. Оказывается, Дэн встал вовремя, с помощью Зои сумел всех детей умыть, одеть, снабдить завтраком и без опоздания доставить на место. Вдобавок звякнул Мелани на мобильник, предупредил, что, возможно, я, Кей и Лорна явимся сегодня попозже, поскольку до утра выпивали, и она, как сказано в записке, посмеялась, заверив, что они с Джошуа и без нас справятся.
«Не забудь перед уходом заглянуть в гостиную», — загадочно предупреждает последняя строчка. Даже не представляя, когда удастся выйти из дому, я не устояла перед тайной, дотащилась до двери гостиной, открыла. Первым делом в нос ударил запах спиртного, как в пустой пивной. Темно, но на двух диванах вырисовываются две безжизненные фигуры. Конечно — Кей и Лорна предпочли заснуть, не сходя с места и не раздеваясь.
Теперь припоминаю. Изабелл легла на свободную койку в комнате Уильяма, а девочки, естественно, остались у Зои. («Ночевать в мальчишечьей комнате? Ни за что! Это уж чересчур!») Фактически в дверь вышли только Роуз и Саймон. Я подкралась на цыпочках к комнате Уильяма. Постели убраны, никаких следов Изабелл. Она всегда легко встает наутро после вечеринки, тогда как я подолгу валяюсь со стонами. Поэтому я поставила кофе, раздвинула шторы в гостиной, потом открыла окна, хоть на улице четыре градуса. Из-под лоскутных одеял донеслось бормотание.
Первой на свет вылезла Кей и панически застонала, взглянув на часы.
— Все в порядке, — рассмеялась я. — Боссы знают, что мы опоздаем.
Она выпуталась из одеяла с размазанным по лицу макияжем, торчащими волосами.
— О боже, боже… Что я делала? Нет, не рассказывай…
Когда видишь кого-то страдающего с похмелья сильнее тебя, в этом есть что-то жизнеутверждающее. Возможно, даже рассеивается психологическая черная туча, нависшая над твоей головой: «Не я одна» или даже «Я была не самой пьяной». Так или иначе, видя Кей в столь плачевном состоянии, я взбодрилась.
— Вела себя отлично, — заверила я, будто что-нибудь помнила. — Все дурачились.
Лорна по-прежнему спит, запрокинув голову, приоткрыв рот, похрапывая.
— Лорна, — окликнула я.
Никакого ответа.
— Лорна!
— Лорна…
Кей захихикала.
— Лорна…
Я немного повысила голос:
— Лорна!
— Лорна!.. — воскликнула Кей.
Я захохотала, не в силах остановиться. Через минуту мы обе рыдали от смеха. Цеплялись друг за друга, как тринадцатилетние гогочущие девчонки. Понятно, так не может весь день продолжаться, нас ждет работа, поэтому я осторожненько подошла, встряхнула ее за плечо.
— Лорна!..
Она открыла глаза:
— Что?
Мы с Кей снова расхохотались. Лорна растерянно огляделась, соображая, где находится, хрипло спросила:
— Что смешного?
Я запустила производственную мини-линию: душ, кофе, тосты, макияж. Мы двигались как вареные мухи. Минут десять топтались на месте, пытаясь сообразить что-нибудь насчет одежды. Вид Лорны, которая носит восьмой размер, в моей кофте восемнадцатого размера чуть нас не прикончил. Впрочем, где-то без двадцати одиннадцать мы были готовы к выходу. По пути к станции подземки я звякнула Изабелл, проверить, как она. Оказалось, подружка уже на работе. Единственный урон — разные носки. Один, по всей видимости, принадлежит Уильяму.
— Постаралась выдать за причуду, — сказала она, — никто не поверил. — И добавила: — Было мило и весело, правда? Кроме Алекса.
— Да, — подтвердила я. — Правда.
Я серьезно. Даже не помню, когда еще так смеялась.
— Спроси Кей и Лорну, не придут ли они к нам в рождественский сочельник, — торопливо продолжила она. — И Роуз с Саймоном. Сделаешь?
— С удовольствием, — сказала я. Тоже серьезно.
В последний день перед рождественскими каникулами ближе к вечеру в офисе намечается традиционная легкая выпивка. Мысль об этом никогда еще в жизни не была мне так противна. Приглашаются все клиенты, и обычно они являются — на бесплатное угощение.
Мелани с Джошуа несколько удивились, видя, как мы вползаем втроем. Наша вражда с Лорной никогда не была для них тайной, и улыбки боссов при нашем появлении с опозданием почти на два часа в совершенно растрепанном виде свидетельствовали, как они рады, что детки от всей души повеселились.
В любом случае перед Рождеством мало что происходит. Телефон почти не звонил. Остаток утра я проспала в своем кресле, потом Джошуа с Мелани повели нас на традиционный в агентстве «Мортимер и Шиди» рождественский ленч к «Роули» через дорогу.
Наша троица выглядела, должно быть, ужасно: односложные ответы, минералка без счета. Джошуа все-таки настоял на бокале шампанского. Желудок перевернулся, однако после пары глотков я взбодрилась. Прекрасно: становлюсь алкоголиком. Выпили за мое продвижение, за успех Лорны с Хитер и, наконец, за Кей, удачно вписавшуюся в коллектив. Мы втроем провозгласили тост за двух лучших боссов на свете. Может, чуточку преувеличили, но кого это волнует? Джошуа выступил с маленьким спичем, который всегда произносит на рождественском ленче. Суть его — что все мы просто чудо, и в будущем году агентство «Мортимер и Шиди» завоюет мир. Потом вернулись в контору в облаке взаимной привязанности и уважения.
Выпивка назначена с половины пятого до половины седьмого. Мероприятие в высшей степени неформальное: дешевое шампанское и пиво на моем столе, чипсы в мисках, расставленных в приемной. Наряды не обязательны. Клиенты и избранные друзья компании вроде Мэрилин Карсон заскакивают по пути с работы или в театр, или из магазинов, где делают рождественские покупки, быстренько опрокидывают с нами по рюмке, желают счастливого отдыха и бегут дальше. Всегда находится один — как правило, давно не работающий клиент, — который является ровно в полпятого, а в полседьмого его приходится заволакивать в такси. Это самое худшее. В нынешнем году первой пришла Кэтрин, и я даже забеспокоилась, не стряслось ли чего. Она меня так крепко стиснула в объятиях, что я закашлялась. Кей протянула ей бокал шампанского, и она принялась нам рассказывать, как интересно сниматься в «Няньках», хотя пока идет лишь примерка костюмов, но все равно это самое лучшее время во всей ее жизни. Без конца повторяла:
— И все благодаря Ребекке…
Я украдкой взглянула на Лорну — не сердится ли она на подобное восхваление моей персоны, но Лорна радовалась вместе со всеми, поэтому я успокоилась и приняла комплименты. Кэтрин выглядит фантастически: сияющая, оживленная, никогда ее такой не видела, так что я позволила себе чуточку погордиться.
В четверть шестого приемная гудела. Заходил Гэри Макферсон с одной из участниц прошлогодних серий «Икс-фактор», повисшей у него на плече, объявил, что они намерены пожениться. Прозвучали громкие поздравления. Кей, читающая скандальные журналы, шепнула мне, что никогда не думала, будто Гэри встречается с Анастасией, а я объяснила, что, может быть, они только что познакомились, но оба понимают, что их звезда гаснет, и хотят получить наличные, заключив контракт на фотосъемку с каким-нибудь толстым журналом, пока предлагают. Гэри обязательно пригласит на свадьбу всех своих бывших партнеров по «Дороге на Реддингтон», даже самых ненавистных, а Анастасия быстренько возобновит контакты с конкурентками по сериалу «Икс-фактор», которых объявит никуда не годными, как только съемки закончатся. Им выплатят крупные премии за каждую известную физиономию, замеченную на церемонии, которая согласится на снимок. Если удастся залучить победителя, может, выведут его фото на обложку. Гэри сообщил, что и мы все, конечно, приглашены, но я посоветовала Кей особенно не волноваться. Он больше об этом не вспомнит, разве что кто-то из нас попадет тем временем в газеты и принесет им еще несколько фунтов.
— Боже, — вздохнула она. — Настоящая школа жизни.
Пожелать нам счастливого Рождества пришли и другие мои новоиспеченные подопечные — Жасмин с новым дружком на прицепе и Сэмюель, который завершил второй небольшой эпизод в «Ноттингемской больнице» и опять нуждается в работе.
— Вы знакомы с Мэрилин Карсон? — осведомилась я, получила отрицательный ответ, подвела его к ней и представила. В голове водоворотом крутятся идеи, как обеспечить Сэмюеля постоянной работой.
Зашли Мэри и Крейг. Она в какой-то момент мне тихонько шепнула, что лучше бы Лорна ее отдала: ей известно, что меня надо благодарить за сериал «Следствие ведет Мальборо». Я говорю: подождем, посмотрим, Лорна вошла в форму и будет работать без устали, но комплимент наполнил меня гордостью. Крейг важно дулся, получив первый в жизни заказ. Съемки начнутся через две недели после рождественских каникул — в мире мыльных опер время не тянут, — и ему уже указали, что писать дальше. Я предоставила ему возможность покрасоваться. Остальные тоже.
Пришел еще кто-то — женщина, которую я не узнала.
— Боже, да это Джой Райт Филипс! — приветственно воскликнула Лорна, направляясь к ней.
Джой никогда не бывала на наших рождественских вечеринках. Ни разу. Ну, в любом случае пока я здесь работаю. Фактически я ее видела только однажды, и очень давно, помню только, что она была довольно сурова. Лорна повела ее знакомить со всеми, и Джой мне широко улыбнулась, пожала руку, сообщила, что пишет. Каждое утро пишет в постели, позволяя себе лишь налить чашку чаю, работает по два часа без заминок, ни на что больше не отвлекаясь. Уже сильно продвинулась. Есть идея, которая должна пройти. Может быть, в «Буше», «Нью-Энде», в каком-то маленьком театре. Хочет зайти в конце января и обсудить со мной. Я говорю, страшно рада, что ей удалось выбраться из тупика. По правде сказать, не имею понятия, умеет ли она вообще писать, но действительно рада, что к ней пришло вдохновение, она вновь поднесла перо к бумаге или палец к клавиатуре, к чему я отчасти причастна.
— Покажу, что написано, — продолжала она, — и не бойтесь сказать, если это покажется вам полным бредом.
Мы выбрали новым ассистентом Надыма в помощь Кей. Он влюблен в наш мир, готов учиться, постарается работать хорошо, скорей всего, вполне впишется в коллектив. Вдобавок приятно иметь в офисе парня, который уравновесит наши гормоны. Он явился на вечеринку с широкой ухмылкой на физиономии, желая со всеми познакомиться, и Кей сразу взяла его под крыло. Надым ровесник ее старшего сына.
Хитер, разумеется, не пришла. Слишком важная персона, чтобы пить слабое теплое шампанское на чердаке близ Пиккадилли. Но прислала Лорне огромный букет, очевидно простив ей неудачный старт, и мне букетик поменьше — очень мило с ее стороны. С нетерпением жду момента, когда объявлю детям, что Хитер Барклей прислала мне цветы. Не забыть принести домой для Зои карточку.
Прием промелькнул молниеносно. Спиртное иссякло. Мы закрыли контору, оставив за собой хаос, зная, что завтра придет уборщица. На улице все обнялись, пожелали друг другу всякого добра. Кей и Лорна прокричали мне: «До воскресенья!» — и ушли. Вот она, подлинная любовь.
По дороге домой я накупила лакомств для Дэна: стейки, лимонный пирог, шоколадные трюфели. Правда, я привыкла принимать его как данное. Сколько б ни выпила накануне вечером, утром не проспала бы, если бы не хранила глубоко в подсознании, что он встанет рано, даже если самому очень плохо, и позаботится о детях. Дэн всегда был центральным столпом нашей компании. В нем сочетаются наши лучшие качества — стойкость и надежность Изабелл, веселость Алекса, моя верность и преданность, — и ни одного худшего. Его легко не заметить, выискивая на горизонте кого-нибудь или что-нибудь более увлекательное, но как только заметишь, уже невозможно представить, что когда-нибудь можно было желать чего-то другого. Пусть нас больше не разрывают страсти, сложились рутинные привычки, возникли милые ритуалы — по-моему, это не так уж и плохо. Не считая момента безумия четыре года назад, Дэн меня никогда не предаст. Возможно, звучит не слишком вдохновляюще, но фактически это самое главное. Он знает о моей неуверенности и никогда меня не подведет. Это твердь посреди моего мира, и мне она необходима. Пускай все остальное шатается и колеблется, но, пока у меня есть Дэн — великолепный, надежный, добрый, внимательный, веселый Дэн, — я справлюсь. Даже полюбуюсь изменившимся пейзажем.
Когда он вышел с кухни поздороваться, я чуть не удушила его в объятиях.
— С чего это?
— Просто от избытка чувств. Люблю тебя.
— Надеюсь. Все-таки я твой муж, — рассмеялся он.
Я его поцеловала. По-настоящему, не так, как мамочка чмокает папочку, желая спокойной ночи, а крепко и страстно, как раньше. Он отреагировал не сразу, потом понял, ответил на поцелуй так, как при нашей первой встрече. По правде сказать, даже лучше. Через какое-то время смутно услышала стук открывшейся двери и презрительный тринадцатилетний голосок:
— Ну, теперь мне точно придется лечиться.
Рождественский сочельник. Традиционная встреча у Изабелл и Алекса, только, конечно, в этом году без Алекса. Иза ему сказала, что он может зайти к девочкам утром, но только вместе со своими родителями, которые на Рождество обязательно навещают внучек, и с ними же вместе уйдет. Алекс, потерпев поражение, согласился без споров. Известно, что при отце с матерью он не станет затевать скандал. Видно, даже его безобразиям есть какой-то предел.
Знаю, нынче вечером Изе будет тяжело, как бы она ни храбрилась, поэтому вызвалась днем ей помочь, и мы вместе смеялись, сердились и плакали время от времени, вспоминая события последних месяцев. Похоже на мастер-класс Станиславского. В какой-то момент она мне сказала:
— Не знаю, как бы я все это пережила без тебя, — и мы с моей лучшей подругой сентиментально расквасились, пока, к счастью, не ворвались близнецы с сообщением, что Уильям отказывается наряжаться рождественской феей, что делать? Чудеса никогда не кончаются.
И вот мы сидим за столом. Изабелл и Дэн, Кей и Лорна, четверо детей. Я оглядываю всех. Настоящая «Семейка Уолтон», хотя менее взрывоопасная. Лорна с Кей как бы страхуют друг друга. Кей шепчет: «Заткнись ради бога», если Лорна трещит слишком долго, никому не давая слова вставить, или: «Съешь чего-нибудь ради бога», если она слишком долго гоняет вилкой еду по тарелке. Лорна только смеется, извиняется: «Ох, простите» — и либо умолкает, либо набивает едой полный рот, а я понимаю, что, видимо, так и надо с ней обращаться. Она в свою очередь перебивает: «А я и не знала, что у тебя есть дети», когда Кей принимается излагать в который раз долгую и довольно бессмысленную историю о своих сыновьях.
Станет Лорна когда-нибудь моей лучшей подругой? Нет, конечно. Никто даже близко не заменит Изу. Мы с Лорной наверняка будем время от времени действовать друг другу на нервы. Но теперь я знаю, как с ней держаться, и, что самое удивительное, она мне действительно нравится. Правда.
В предвкушении блестящей карьеры не могу дождаться возвращения в январе на работу. Встречая Рождество в кругу маленькой семьи, не могу дождаться завтрашнего дня, который проведу с любимым мужем, не идеальными, но обожаемыми детьми. Радуясь и ненавидя этот безумный праздник, не могу дождаться кануна Нового года, бессовестно перехваленной ночи, когда мы, пятеро взрослых, договорились вновь встретиться вместе. Можно позвать Роуз и Саймона. Можно не звать. Очень просто.
Ребекка и Дэниел и Изабелл. Иногда Кей и Лорна. Иногда Роуз и Саймон. Возможно, что-нибудь получится.
На Би-би-си куратор активно участвует в телевизионном производстве, распоряжается техническими и кадровыми ресурсами и пр.
Запеченные в сухарях с сыром
Специальное большое полено традиционно сжигается в рождественский сочельник.