Десять лет назад…

Если бы только мой рюкзак был больше, было бы легче спрятать подарки, которые я сегодня получила. Так мило, что мальчики подумали обо мне. Особенно мне нравится розовый мишка Тедди с красным сердцем «Будь моей» в лапах. Его мех такой мягкий и красивый. Мне никогда не дарили ничего подобного. Шоколадные конфеты и ожерелье в форме сердца тоже красивые, но мишка — мой фаворит.

Прижать их всех близко к себе по дороге домой в автобусе, чтобы спрятать, было сложно. Мне пришлось это сделать, потому что я боялась, что кто-нибудь отнимет их. Я уже подготовилась отдать ожерелье и шоколадки первыми, если Хэрриет Бойд придёт за моими вещами. Она на шесть дюймов выше[1] меня и сильная как мальчик. Уверена, водитель автобуса мистер Ви тоже её боится.

Добраться домой с розовым мишкой Тедди, которого мне подарил Дэви Итон, является моей целью. С другими подарками я могу расстаться.

Дэви милый. Он также богатый и популярный. Предполагаю, мишка дорогой. Он не выглядит как те, которые я вижу из месяца в месяц в аптеке или в продуктовом магазине. Он особенный, такой особенный, что я никогда ещё не получала подобного ему и вряд ли получу снова, поэтому я хочу сберечь его.

Из трёх мальчиков, которые подарили мне подарки на День святого Валентина, мне ни один не нравился больше, чем другие. Все они мило ведут себя со мной, и, кажется, я им нравлюсь. Я знала это ещё до того, как они отдали мне подарки.

Мама сказала не переживать насчёт парней в третьем классе, но после подарков, думаю, мне, возможно, придётся сделать выбор. Может быть, это помешает им драться из-за того, кто будет сидеть около меня за ланчем.

Я быстро огляделась вокруг. Я никогда не встречаюсь глазами с Хэрриет, если это вообще возможно. У неё громкий голос, и я знаю, что она всего на несколько рядов позади меня, потому что в данный момент она смеётся над кем-то.

Моя остановка следующая. Мне нужно продержаться до моей остановки, и тогда я буду свободна. В безопасности от её издевок и возможного воровства моих подарков.

В этом году Хэрриет не очень задирает меня. В автобусе, на три ряда дальше, есть девочка с рыжими волосами и с зубами, которые немного выпирают вперёд. Хэрриет жестоко относится к ней. Вот бы я была больше и старше, и тогда бы я могла вступиться за эту девочку, но я меньше Хэрриет и младше. Ничего из того, что я скажу, не повлияет на неё. А сегодня у меня есть мишка Тедди, которого нужно довезти домой в целости.

Автобус начал тормозить, чтобы остановиться у моего трейлерного парка.

Я сделаю это.

Я взглянула назад на девочку, над которой смеялась Хэрриет. Я хочу сказать что-нибудь, что помогло бы ей, но мишка в моих руках не даёт мне сделать что-либо. Не то чтобы что-нибудь, сделанное мной, в любом случае может помочь ей.

Я быстро вышла из автобуса и поспешила по гравийной дороге, усеянной дубовыми деревьями и беспорядочными пустыми банками из-под пива. Трава не подстрижена, а по обе стороны от дороги высокие муравейники. Я не рассматривала всё это, потому что спешила.

Голубой трейлер, который я называю домом, выцветший из-за солнца. Я представляю, что однажды он был красивым, но это, должно быть, было годы назад. Теперь он старый, и почти вся облицовка обшарпана. Мама говорит, что трейлер — это всё, что она может позволить себе арендовать. У нас оконные блоки, которые охлаждают нас летом, и слабый обогреватель, который согревает зимой. Крыша справляется со своим делом, и я понимаю, что это хорошо.

Когда я ступила на выросшую траву перед нашим трейлером, дверь распахнулась.

— Бьюла! — высокий голос моей сестры разнёсся во дворе, когда она прокричала моё имя.

Хейди ещё не ходит в школу, хотя разница между нами составляет всего три минуты. Мама сказала, что она будет готова к школе через пару лет. Я очень переживаю, что Хейди так и не пойдёт в школу, но мама сказала, что для неё есть специальные занятия. Я не видела эти специальные занятия, но надеюсь, мама права.

— У меня для тебя сюрприз, — сказала я Хейди, как только она встретила меня на полпути, выбежав на встречу, чтобы обнять, как она делает каждый день. Я люблю Хейди больше всех, даже больше мамы. Она счастлива, несмотря ни на что. Она любит тебя, даже когда у тебя плохой день и ты ведёшь себя некрасиво. Она идеальный человек, вот бы все были как Хейди. Интересно, почему мама сказала, что она медлительная и не вписывается.

Она захлопала в ладоши и завизжала от восторга.

— Что это? — спросила она.

Мне нравится делать её счастливой. Я знаю, что в момент, когда я подарю ей этого мишку, она влюбится в него. Я скользнула рукой в портфель и вытащила медведя.

Как я и представляла, её глаза загорелись и она схватила мишку, крепко обнимая его. Из-за этого выражения на её лице завтра я скажу Дэви, что я буду его девушкой: он заставил мою сестру улыбаться.

— Для меня? — спросила она с широко открытыми глазами. Я кивнула.

— Да, для тебя. С Днём святого Валентина, — сказала я ей. Хотя знаю, что она не понимает и её не заботит, как я получила мишку Тедди. Она обняла его и поместила под подбородок. — Я люблю тебя, Хейди, — сказала я ей.

Её улыбка настолько большая, что я тоже улыбнулась. Это та улыбка, которую вам может подарить только Хейди. И тогда, несмотря на то, что у вас какие-то неурядицы, вы знаете, что всё будет в порядке. У меня нет ни единого воспоминания, не связанного с Хейди. Она моя двойняшка. Моя сестра. Вторая половинка. Но она другая. Она не может проживать жизнь, как я. Она должна сделать это по-другому. Всё потому, что она ангел, посланный Богом на землю. Я знаю, что это правда. И ещё я знаю, что всегда буду делать всё возможное, чтобы заботиться о ней.

Наши дни…

Сегодняшний день должен был быть особенным, но он такой же, как и все остальные. Просто ещё один день моего существования похожий на все остальные за последние шесть месяцев. Держать голову опущенной и делать всё, о чём меня просят, не в новинку для меня. Так я могу быть уверена, что всё дорогое мне в безопасности. Защищено.

Каждый день я просыпалась с целью и надеждой, что моя жизнь в конце концов станет лучше. Что моё нынешнее положение временно.

— Бьюла, ради бога, могла бы ты поторопиться с моим кофе и начать убирать в комнате Джаспера до того, как он доедет до дома? Я не видела его больше восьми месяцев. Его комната должна быть идеальна. Не то чтобы он задержится надолго, — Порция Ван Аллен позвала меня из гостиной.

Порция не ест. По крайней мере, не делает этого часто. Она пьёт кофе и вино, поэтому мне не приходится готовить для неё. Список заданий, которые она мне даёт на день, достаточно большой, чтобы я была занята с восхода до заката.

— Да, мадам, — ответила я, когда закончила готовить её кофе, используя френч-пресс[2], как она предпочитает. Варить кофе не в обычной кофе-машине занимает время. Эта стеклянная штуковина ещё и заваривает только одну чашку за раз. Одна из тех вещей, о которых я никогда не слышала, пока меня не заставили быть служанкой в этом доме. Когда за день до своей кончины мама дала мне имя и адрес Порции на клочке бумаги, я не спросила, кто такая Порция. Я была так напугана и в то же время отрицала болезнь мамы, что тогда это было неважно.

На следующий день после похорон моей матери арендодатель пришёл сказать нам, что мы задолжали за два месяца проживания в трейлере и хотя он очень сожалеет о нашей утрате, мы должны заплатить или съехать. Я взяла Хейди с собой по адресу Порции Ван Аллен в тот день, не зная, чего ожидать.

— Я знаю, он не останется в доме надолго, но пока он здесь, ты будешь делать ему завтрак. Я попрошу его оставить тебе список того, что он ест. Я не могу это помнить, потому что никогда не готовила для него. У нас всегда был кто-то для этого. Его отец любил французские тосты, это я помню, — слова Порции затихли. Она посмотрела вниз, тщательно проверяя кофе, когда я поставила чашку перед ней. — Он кажется темнее, чем обычно. — Она нахмурилась, хотя у неё не появилось морщин. Уверена, ботокс тому причина. Я не знаю, сколько ей лет, но её сын учится в колледже.

— Я приготовила его точно так же, как я делаю это каждое утро. — Спорить с Порцией — никогда не являлось мудрым решением, но иногда я не могу сдержаться. Как, например, сейчас.

Она начала говорить, когда шум у входной двери остановил её. Громкие голоса и смех раздались в вестибюле, сопровождаясь звонкими шагами.

В замешательстве я оглянулась на Порцию.

Она сидела с выпрямленной спиной, прислушиваясь.

— Он уже здесь! Дерьмо!

Думаю, «он» — это её сын, так как никто не может войти в этот дом без ключа. Никто не может даже пройти через частные ворота без кода.

Она лихорадочно спрыгнула с дивана.

— Он не один. Мне нужно одеться. — Она поспешила к лестнице, которая ведёт в хозяйскую спальню. — Накорми и позаботься о них, — были её последние слова перед тем, как она скрылась за углом. Её черный кофе из френч-пресса был позабыт на столике.

Я не готова встретиться с незнакомым Ван Алленом. Единственная из них, кого я знаю, не особенно приятный человек. Надеюсь, мне не придётся часто видеться с её сыном, пока он дома. Может быть, только когда я буду накрывать завтрак. Но это… это не то, что я планировала.

Я прошла по небольшому коридору, который отделял кухню от столовой, и нырнула в кухню, чтобы спрятаться, пока её сын или кто угодно с ним не поднимутся наверх. Может, он будет искать Порцию. Бог знает, он не будет искать её на кухне.

Как только я вошла на кухню с входа из столовой, противоположная входная дверь распахнулась.

— Моя мать не ест, но она знает, что я приезжаю, так что здесь должно быть что-нибудь. Располагайтесь, но если есть немного пирога с арахисовой пастой миз Шарлотты, он мой, — он обращался к группе, входящей за ним на кухню.

Я видела семейные фото в доме. И знаю, что Джаспер Ван Аллен красив. Однако увидеть его вживую — его светлые волосы растрёпаны так, как будто он только что провёл по ним рукой, а его одежда прекрасно сидящая на его высоком стройном, но мускулистом теле, — это стоящее зрелище.

Он отвернулся от людей, которые его сопровождали, увидел меня и замер. Он медленно прошёлся по мне взглядом, и я занервничала. Мне не нравится, когда меня изучают. И я понятия не имею, что ему сказать. Я ещё не встретилась с Джаспером взглядом, но за ним стоят ещё трое парней. Я могу видеть их тела, но не смотрю на них.

— Ты не миз Шарлотта, — были слова, сказанные им, которые нарушили внезапную неловкую тишину. Нет, я не она. Я её замена. Она ушла на пенсию и переехала во Флориду с внучкой. Я собиралась сказать это ему, когда он выдал короткий безрадостный смешок. — Думаю, мне не достанется пирога с арахисовой пастой.

— Если вы хотите позавтракать, я могу приготовить вам что-нибудь, — сказала я, надеясь, что он поймёт намёк, что я не хочу готовить для них, и уйдёт.

— Да кто, чёрт побери, ты такая? — спросил он с отвращением. — Порция не та, кто нанимает молодых горячих девчонок, которые не знают своё дело.

Я думала он привлекателен. На одну минуту. Та минута прошла.

— Бьюла Эдвардс. Я заняла место миз Шарлотты, когда она вышла на пенсию, — я хотела сказать больше, проинформировать его элитарную самоуверенную задницу о том, что я так же хороша, как и миз Шарлотта. Но не уверена, что это правдивое утверждение, поэтому прикусила язык.

— Серьёзно? Господи, моя мама опять ударилась в чёртов бурбон?

Парни позади него рассмеялись, как будто он сказал что-то уморительное. Я всё ещё не смотрела на других. Выпрямив спину и отведя плечи назад, я повернулась теперь с разъярённым взглядом, чтобы посмотреть на остальных. Они все одинаковые. Высокие, атлетически сложены, богатые, а их высокомерие висит на них как позолоченная цепь. Они ничего не знают о работе или голоде. Они не знают страха. Они не знают ничего, кроме простой жизни. Обычно я не ненавижу людей по этим причинам, но эта компания заставляет меня думать, что быть элитой — это заболевание.

Я заметила, что один из них не засмеялся. Он выглядит как они и одет как они, но другой. Вместо того чтобы носить выражение веселья, он кажется скучающим. Будто чтить всех своим присутствием трата его времени. Вообще-то, его выражение лица ещё более оскорбительное, чем их смех.

— Только Мерло. На ночь. От трёх до четырёх бокалов в зависимости от её настроения. — Я хочу казаться такой же скучающей, как и тёмноволосый парень. Не впечатлённой, будто этот разговор трата моего времени. Потому что так и есть.

Джаспер Ван Аллен усмехнулся.

— Тогда, Бьюла, не могла бы ты сделать омлет? Бекон? Есть ли вообще что-нибудь из этого в доме?

Вчера Порция отправила меня в продуктовый магазин с огромным списком покупок для кухни.

— Да, и то, и другое. И да, есть.

— Тогда Порции, должно быть, доставили еду, — сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть назад на парней, которые пришли с ним. — Мы отнесём наши вещи в домик у бассейна.

Домик у бассейна не то место, где Порция рассчитывала, останется Джаспер. Точно так же, как и не рассчитывала, что он приедет с гостями. А я не жду, что что-либо из этого обрадует её. Она заглотнёт одну или, возможно, больше тех белых таблеток, которые она ест как конфетки, когда узнает о планах Джаспера.

— Домик у бассейна не подготовлен. Ваша мать ожидала, что вы остановитесь в вашей комнате.

Не то чтобы его комната подготовлена, так как он приехал раньше.

Джаспер остановился перед выходом и повернулся посмотреть на меня. Мне не понравилась ухмылка на его лице или отблеск веселья с толикой жалости в его глазах.

— Порция не владеет этим домом, так что я бы сказал, что меня не волнуют её ожидания.

Он больше ничего не добавил. Просто развернулся и вышел из комнаты. Другие последовали за ним. Я стояла на том же месте, гадая, что именно он имел в виду, потому что обеспечение безопасности Хейди лежит на плечах Порции.

Делая омлет с беконом, я пыталась понять, что он имел в виду, когда сказал, что Порция не владеет этим домом. Кому ещё он может принадлежать? У неё финансовые проблемы? Меня беспокоит этот вопрос, потому что я нуждаюсь в ней. Мы с Хейди нуждаемся в ней.

— Сколько их здесь? — спросила Порция, как только проскользнула на кухню одетая так, будто собирается участвовать в фотосессии для модного журнала.

— Трое плюс Джаспер, — сказала я ей и оторвала взгляд от омлета на сковородке.

— Маленький говнюк. Мог бы и сказать, что привезёт друзей домой. Я не готова развлекать кого-либо. — Она вышагивала вперёд-назад несколько минут, а затем сделала глоток из стакана в её руке. Этот стакан — стакан для виски с янтарной жидкостью в нём — из бара. Не понимаю, в чём проблема, но я уяснила, что Порция очень драматична. — Они все в домике у бассейна? — спросила она, уставившись на дверь, которая ведёт к бассейну.

— Да.

Она вздохнула.

— Ну, так тому и быть. Они могут пить и устраивать свои вечеринки там. Я думала, что дни, когда он приводит своих друзей из братства, позади и что он наконец приступил к исполнению своих обязанностей. Но нет. Он приводит домой, — она указала напитком в направлении домика у бассейна, — их.

В моей голове сразу промелькнуло несколько вопросов таких, как почему так плохо, что Джаспер привёз друзей домой? Ожидала ли она, что Джаспер ненадолго задержится и практически сразу уедет? Какие обязательства Джаспер должен исполнять?

Я сдержалась и не задала никаких вопросов. Их проблемы не моё дело, и она даст мне это знать, если я спрошу.

У меня один выходной в неделю, чтобы навестить Хейди. В том месте, которое оплачивает Порция, по воскресениям семейный день, и я навещаю её, будь то дождь или солнце. Мы устраиваем пикники, едим то, что я приготовила под дубом во дворе, играем в кикбол, и я раскачиваю Хейди на одних из многих качелей в большом внутреннем дворе.

В здании много семей и посетителей. Но у Хейди есть одна подруга, которую никто не навещает. Её зовут Мэй, и у неё тоже синдром Дауна.

Хейди волновалась, когда Мэй оставалась одна, так что мы сделали её членом нашей семьи. Я приношу ей те же угощения, что и Хейди, и она играет с нами каждое воскресение. Я с нетерпением жду этого каждую неделю. Это всё, что я жду.

Но сегодня я не смогу увидеться с сестрой. Сегодня я пропущу нашу встречу. Когда я позвонила Хейди, чтобы всё объяснить, она погрустнела. Она ничего не сказала по этому поводу, но её голос стал тише. Это разбивает мне сердце. Ненавижу это. Я также ненавижу людей снаружи, которые не дают мне встретиться с сестрой. Они все избалованные, богатые, грубые и заносчивые. Каждый из них.

Чтобы хаоса стало больше, четверо парней пригласили компанию. Музыка стала громче, а в зоне у бассейна, как и у домика рядом с ним, стало оживлённее. Задняя часть дома шумное место и переполнена гостями Джаспера.

Я постоянно бегаю в главный дом, наполняя ведёрки свежим льдом, убеждаясь, что пива достаточно и что бар полон ингредиентов для коктейлей. Когда какая-то блондинка, которая выглядит так, будто ей не помешает съесть чизбургер, попросила меня принести ей газированную воду и убедиться, что пузырьки маленькие, я почти столкнула её в бассейн.

Как я должна сделать пузырьки маленькими? Мне что каким-то особым способом подуть на них? Или может плюнуть? Потому что мне нравится идея плюнуть в её стакан.

Спеша обратно в дом, я чуть не столкнулась с Порцией, которая опять держит стакан виски в руке. Сейчас только два часа дня. Я не осуждаю её, но, кажется, что этот приезд доведёт её до алкоголизма.

— Ты можешь поехать завтра. Не на весь день, конечно, но на несколько часов, — сказала Порция извиняющимся голосом.

Я остановилась. Потом посмотрела на неё и кивнула в понимании.

— Спасибо. — Она знает, что я расстроена, и знает почему. Ещё одна причина, почему я не считаю Порцию плохим человеком.

Она состроила гримасу.

— Не надо. Я просто сказала, что ты можешь уйти на несколько часов. Они позвонят, если ты не придёшь. Не хочу разбираться с драмой. — Юбка взметнулась при развороте, и она ушла. То, как её светлые волосы развиваются, когда она движется, напоминает мне о маме. Я скучаю по ней. Она была совершенно не похожа на Порцию, но это единственное движение заставило меня вспомнить счастливые времена. Даже если о них мне напомнила Порция.

Боль в моей груди ослабла от понимания того, что завтра я увижу Хейди. Я могу взять блинчики: она обожает их. Они не заменят сегодняшний день, но, по крайней мере, она развеселится и почувствует себя особенной и любимой. Я не хочу, чтобы она когда-либо чувствовала себя забытой. Мама никогда не позволяла ей чувствовать себя не такой, как другие дети. Я знаю, что то место, где она сейчас живёт, делает её другой. Но у нас нет иного выбора. Порция не хочет, чтобы она жила в её доме.

— Ты знаешь разницу между газированной водой? — спросил меня низкий голос. В изумлении я повернулась и увидела Уинстоуна без рубашки. На нём шорты, свисающие с бёдер и демонстрирующие мускулистое телосложение, на которое трудно не пялиться. Но он достаточно мне не нравится, чтобы игнорировать это.

— А, что? — спросила я, начиная уходить.

Он не ответил, и я продолжила идти. Он не мой босс. Он просто его грубый друг. Не вижу причин слушать, как он смеётся над моим недостатком знаний о газированной воде.

Я могу чувствовать, как он идёт позади меня. Лучше бы он не делал этого, но, если я не собираюсь развернуться и сказать ему, чтобы он отправлялся к чёрту, я застряла с ним. Джасперу наплевать на меня, в то время как Уинстоун его гость. Джаспер хочет миз Шарлотту, а я не она. Если я буду злить его друзей, это не поможет мне сохранить работу. Мне нужно понравиться этому парню, ну или хотя бы заставить его одобрить меня.

Открыв холодильник, в котором до смешного огромное количество разной воды: с газом, минеральная, родниковая — я потянулась за Perrier, потому что разграничение на размер пузырьков не имеет для меня никакого смысла.

— La Croix, не Perrier, — сказал Уинстоун с того места позади меня, где наблюдал. — Пузырьки меньше. Освежающий вкус. Не то чтобы Айла знает разницу.

Я хочу проигнорировать его, но не хочу разбираться с Айлой, если принесу ей не ту воду, так что я проставила на место Perrier и схватила La Croix.

— Спасибо, — неохотно сказала я и, развернувшись, направилась обратно во двор.

— Тебе понадобится стакан со льдом, чтобы отдать ей это.

Он прав. Я должна была подумать об этом, но его присутствие раздражает меня, так что мысль вылетела у меня из головы. Не смотря на него, я вернулась на кухню и взяла стакан и лёд, пока он стоял на месте. Он ждёт, чтобы посмотреть есть ли что-то ещё, в чём он может меня поправить?

Прежде чем я успела выйти из кухни, он снова заговорил:

— Он начнёт флиртовать с тобой. Не специально. Просто это Джаспер. Но как только ты станешь флиртовать в ответ, с тобой будет покончено. Ты прислуга.

Я многое хотела сказать в этот момент. Хотела запустить стакан со льдом, который держала в руках, в его лицо. Хотела сказать ему, чтобы он поцеловал мою задницу. Сказать, что не флиртую с такими парнями, как они, но прикусила язык, потому что на завтра у меня есть планы. В моей жизни кое-кто есть, и этот человек намного важнее всех грубых слов, которое я могу сказать.

Я снова начала уходить, надеясь скрыться до того, как услышу его низкий голос с южным растягивающим слова акцентом и оскорбительные слова, которые идут в комплекте с этим привлекательным звуками.

— Я не хотел тебя обижать. Но у девушек, как ты, есть это в глазах. Ты видишь сказку. Ту, что жизнь для тебя не приготовила. Я подумал, что надо остановить это прежде, чем ты совершишь ошибку.

Кажется, что каждый раз, когда он открывает рот, слова становятся ещё более оскорбительными. При этом он заявляет, что не хочет меня обидеть? Серьёзно?

Мне следовала бы просто уйти. Но это не то, что я сделала.

— Ты меня не знаешь. — Я остановила себя и не сказала большего. Он не знает меня и не заслуживает знать. Я сдержала остальные слова, которые всё же грозились вылезти наружу, чтобы я сказала ему именно то, что о нём думаю.

Он не остановил меня, пока я уходила, выплеснув остальной грубый, оскорбительный, бессмысленный мусор из своего слишком привлекательного рта.

Снаружи музыка была почти оглушающей, и я понятия не имею, как кто-либо может расслышать, что говорит человек рядом. Две девушки решили снять топы и сидели на углу бассейна, брызгая водой на одного и прибывших парней — Тейта. Я просканировала толпу, чтобы найти Айлу, которая переместилась со своего прошлого места и теперь обёрнута вокруг Джаспера. Она всё ещё в крошечном бикини, но что-то подсказывает мне, что скоро она избавится от его верхней части. Особенно если внимание Джаспера будет приковано к блондинке без топа, флиртующей с Тейтом.

— Ваша вода с газом, — сказала я, не желая, чтобы Джаспер увидел меня и подумал, что я здесь, чтобы предложить ему что-нибудь.

— О, — сказала она, поворачиваясь, чтобы забрать у меня воду. Она не кажется радостной по поводу того, что придётся перестать трогать Джаспера. Я чувствую его взгляд на себе, но не встречаюсь с ним глазами.

— Спасибо, Бьюла, — сказал он, удивляя меня.

Мне пришлось взглянуть на него, и тогда я слегка кивнула, прежде чем удалиться. Он флиртовал, а я просто была вежливой. Но унизительные слова Уинстоуна мелькают в моей голове. Я буду осторожной, на случай если в них есть хоть доля правды. Не хочу, чтобы меня обвинили во флирте. Это последняя вещь, в которой я нуждаюсь или хочу.

— Нам нужно больше льда для пива, — мужской голос позвал меня, и я поспешила исполнить его поручение. Потом я направилась делать какому-то парню сэндвич с сыром на гриле и чипсы. Когда я принесла еду, ещё больше парней начали делать похожие заказы. А день всё продолжался. Человек из фирмы, обслуживающей банкеты, подошёл ко мне около четырёх, чтобы поинтересоваться насчёт ужина. Я помогла ему накрыть стол, надеясь, что вечеринка скоро закончится.

Только несколько девушек всё ещё оставались в верхней части бикини. А у некоторых отсутствовала даже нижняя часть купальника.

Несколько парней тоже разделись. Я в жизни не видела столько голых тел.

— Я хочу увидеть её топлес, — проорал пьяный парень, когда я подавала очередной поднос с креветками на крекерах недалеко от домика. Я повернулась и увидела, что он указывает на меня.

— Она прислуга, придурок, — сказала ему девушка.

— Я хочу знать, почему Джаспер нанял прислугу, которая выглядит как она. Я найму пять или десять.

— С тебя достаточно, Оден, — голос Джаспера донёсся слева. Намного ближе, чем я ожидала. Он полулежал с прижимающейся к нему Айлой, и, как я и предполагала, она топлес. У обоих в руках напитки, а его другая рука в её трусиках и сжимает ягодицы.

— Только не говори, что не хочешь увидеть её голой, — сказал он, смеясь.

— На сегодня всё, Бьюла. Ты можешь идти в свою комнату. — У Джаспера был такой тон, будто он говорил с ребёнком. Однако я кивнула и собрала всё своё самоуважение, и направилась обратно в дом с прямой спиной и высоко поднятой головой.

Я буду плакать позже, но буду делать это в душе, когда смою весь этот день и смогу побыть одна.

Шум вечеринки проникает в дом. Но чем дальше я иду и приближаюсь к лестнице, тем тиши становится этот хаос.

Моя комната около прачечной, винного погреба и кладовой. Кровать, на которой я сплю, находится в той же комнате, что и стиральная машина с сушилкой. Их расположение очень удобно для ночной стирки. До того как Джаспер и его друзья приехали, стирки было очень мало. Но теперь горы будут бесконечны, подозреваю, что в основном они будут состоять из полотенец.

Я открыла дверь, которая ведёт в мою комнату, но стук каблуков не позволил мне двинуться дальше. Порция появилась из-за угла. Ещё один стакан с янтарной жидкостью, которую она пьёт весь день, был в руке. Она выглядит раздражённой и в то же время обеспокоенной.

— Я видела, как Джаспер говорил с тобой несколько раз. И он наблюдал за тобой. Будь менее заметной. Или он избавится от тебя, и я не смогу что-либо с этим поделать. Если хочешь работать здесь и заботиться о сестре не привлекай его внимание. — Последнее слово она злобно прошипела, потом развернулась и быстро ушла. Стук её каблуков по мраморному полу медленно терялся в шуме вечеринки.

Не торопясь, я спустилась по лестнице. Частично потому что устала, частично потому что расстроена, частично потому что напугана. С тех пор как я здесь, я волновалась, что моё пребывание в этом месте может закончиться. Порция может разозлиться на меня и всё прекратить. И в тот момент, когда я подумала, что в безопасности, появляется Джаспер и два человека говорят, что он избавится от меня.

Почему Джаспер может принять такое решение? Кто он такой, чтобы указывать собственной матери? И как, по её мнению, я должна стать менее заметной?

Здесь у меня есть зеркало, и, посмотрев вниз, я увидела шорты до колен цвета хаки и белую футболку-поло, которую мне дала Порция для работы. Ничего из этого наряда не является привлекательным. Я подняла руки, касаясь своих волос, которые собраны в конский хвост. Некоторые девушки у бассейна выглядели так, будто стилисты укладывали их волосы. Сейчас девушки уже не одеты, но когда были, их бикини были сексуальными и дорогими. Я никак не могу выделяться в этой толпе. Они видели меня и знают, что я прислуга. Невозможно быть ещё менее привлекательной.

Вздыхая, я опустилась на край кровати и скинула свои теннисные туфли. Каждую ночь у меня болят ноги, потому что обувь, которую мне дала Порция, шестого размера, а у меня восьмой. После целого дня беготни без перерыва на обед мои пальцы ног настолько сжались, что перехватывает дыхание из-за боли от их расправления.

Мой живот заурчал, и я посмотрела в сторону лестницы, зная, что у меня нет ни единого шанса достать немного еды и остаться незамеченной. Мои ноги болят больше, чем мой желудок. Нужно съесть завтрак до того, как я начну свой день завтра.

Уже почти полночь, а завтра мне нужно встать в шесть. Душ находится рядом со стиральной машиной. Он установлен над ванной на ножках с занавеской. Вставая, я поморщилась и, прихрамывая на больных ногах, открыла тёплую воду. Слёзы помогут мне почувствовать себя лучше, а горячая вода — прекрасный выбор для моих ног.

Когда я наконец легла в кровать, то быстро заснула. Быстрее обычного.

К счастью, я была не настолько измотана, чтобы проснуться позже шести. Мой желудок рычал, когда я открыла глаза, то поняла, что это он разбудил меня. Потягиваясь, я пошевелила ногами. Они всё ещё болят, но после отдыха не так сильно. Одна лишь мысль, что опять придётся надевать слишком маленькие туфли, заставила моё лицо исказиться. Сейчас рано и никто не встанет раньше девяти. Я могу подняться наверх в носках. Я могу наслаждаться завтраком, только если мои ноги не будут сжаты.

Я быстро оделась, убрала волосы в хвост, почистила зубы и направилась к лестнице. Это моё любимое время дня. Единственное время, когда я одна и могу наслаждаться этим. Теперь, когда Джаспер и его друзья остаются здесь на лето, я жду этого раннего утра даже больше. Особенно если вчерашний день хоть каплю похож на то, как он планирует провести это лето.

Порция хвасталась приездом Джаспера своим друзьям и вела себя так, будто то, что он дома, просто замечательно. Но когда он приехал, всё изменилось. Она абсолютно изменилась. Женщина, которая была бесчувственной и отстранённой, кажется напуганной собственным сыном. Это не имеет для меня никакого смысла. Я что-то упускаю и хочу знать что.

Прежде чем я вошла на кухню, я услышала, как закрывается шкафчик. Кто может быть здесь в такую рань? В большинство дней Порция не встаёт раньше десяти. Сомневаюсь, что она видела этот мир в шесть утра. Вообще. За всю жизнь.

Я выглянула из-за угла и обнаружила девушку со спутанными тёмно-коричневыми волосами. Единственная вещь, прикрывающая её тело, широкая мужская футболка. Она на цыпочках заглядывает в шкафчики. Предполагаю, она одна из гостей Джаспера с прошлой ночи. Что означает, что я должна помочь ей. Она разрушала моё тихое утро.

— Могу ли я чем-нибудь вам помочь? — спросила я, входя на кухню.

Она опустилась на свои ступни и развернулась, чтобы посмотреть на меня.

— О, это ты. Да, мне бы кофе и немного еды. Мне нужно на работу через час. Ты знаешь, как отсюда вызвать такси?

На работу? Она работает?

— Я не знаю насчёт такси, но вы можете погуглить в своём телефоне. Уверена, вы сможете воспользоваться приложение по вызову такси. Они приезжают сюда.

Она вздохнула.

— Да, было бы отлично, если бы у меня был телефон с этим приложением, и те сервисы требуют номер банковской карточки, но у меня её тоже нет. У меня только десять баксов. И эти десять баксов должны довезти меня до квартиры, чтобы я переоделась.

Эта девушка не похожа на одну из подруг Джаспера. По крайней мере, она не из лиги Айви, из лиги девушек с трастовым фондом, которых я до сих пор встречала.

Не в силах сдержаться, я спросила:

— Где ты работаешь?

Она подошла к холодильнику.

— Я няня младших брата и сестры Одена Элсвуда. Второй жене его отца двадцать семь, и у них двухлетние двойняшки-террористы. Мальчик и девочка. Вот почему я знаю эту толпу, ты видимо пытаешься понять именно это. А сейчас не могла бы ты показать мне, где еда?

— О, да. Я собиралась приготовить себе яйца с беконом. Хочешь?

Она покачала головой.

— Нет времени. Может, маффин? И чашку кофе с собой?

Я подошла к кладовой и нашла испечённый маффин, один из которых Порция откусывает по утрам с её кофе. Выходя, я протянула его девушке и направилась варить кофе.

— Спасибо. Я так чертовски голодна.

— Пожалуйста, — ответила я.

— Кстати, я Шей. Видела, как ты работала прошлой ночью. Подумала, что это выглядит так же хреново, как и моя работа. Но ты можешь видеть Джаспера каждый день, так что есть привилегии. Я слышала, что он офигенно трахается.

Открывая шкафчик, где находятся менее дорогие кофейные чашки, я достала одну. Здесь вообще нет одноразовых чашек, но по этой никто скучать не будет. Я не очень-то хочу обсуждать Джаспера или его сексуальную жизнь. Я предпочла проигнорировать этот комментарий.

— У тебя есть имя?

Я повела себя грубо, а она самый дружелюбный человек из всех, которых я пока здесь встречала.

— Бьюла.

Шей сморщила нос.

— Странное имя.

Я кивнула. Потому что согласна. Мне никогда не нравилось моё имя. Но теперь моей мамы нет, и я больше никому не жалуюсь. Оно является чем-то, что никто не может у меня забрать.

— Это было грубо. Прости. Я просто сболтнула. У меня нет фильтра, — тихо сказала Шей.

— Нет, всё в порядке. Это, и правда, необычное имя. Моя мама дала его мне, и теперь, когда её не стало, я ценю его.

Шей поморщилась.

— Чёрт, мне правда жаль. Мне нужно поработать над этим. Я не знала свою маму. Или папу. Меня вырастила Джи-мау, так мы называли пожилую леди в детском доме, в котором я жила двенадцать лет. Она скончалась прямо перед моим восемнадцатилетием. У неё был рак. Она курила каждый день.

— Мне так жаль это слышать.

Шей усмехнулась.

— О моей хреновой жизни или о том, что Джи-мау умерла?

— И то, и другое, — честно ответила я.

— Мне тоже. Но не особо-то похоже, что у тебя сладкая жизнь. Но мы достаточно хорошо справляемся. Могло быть хуже. Всегда может быть хуже. Короче, мне пора идти. Я буду идти, пока не поймаю какое-нибудь такси, или кто-то не подбросит меня. Приятно было поболтать и спасибо за кофе и маффин.

Затем она направилась к двери. В футболке. В одной только в футболке.

Гости Джаспера не зашли в дом, чтобы позавтракать.

Одни начали просыпаться снаружи, в шезлонгах, другие медленно выползали из домика у бассейна. Ещё до обеда территория дома опустела. Порция пила вторую чашку кофе и хмуро наблюдала за этим бегством.

Она съела миску фруктов и наконец позволила мне уйти. У меня всего три часа, чтобы повидаться с Хейди.

Она не хочет объяснять Джасперу, куда я ушла, если он захочет есть или ему потребуется постирать одежду, или же решит устроить ещё одну вечеринку. «Хонда Цивик» 1998 года моей мамы всё ещё ездит, хотя её прокат составляет почти двести тысяч миль[3]. Я паркую её на месте, куда миз Шарлотта ставила свою машину. Если бы мне не нужно было то небольшое количество бензина, которое осталось в баке, чтобы увидеться с Хейди, я бы предложила Шей подвезти её. Но для меня бензин слишком ценен. В месяц Порция платит мне ровно столько, чтобы хватало на поездку в «Among the Spanish Moss» — специализированное учреждение, где живёт Хейди.

Сегодня у меня мало времени, поэтому я не стала здороваться с остальными ребятами, которых знаю. Я остановилась у ресепшна, чтобы оставить медсёстрам кексы. Я приготовила их до того, как приехал Джаспер, и спрятала. Обычно каждую неделю я пеку печенье и несу им. Немного, но мне хочется приносить им что-нибудь в качестве благодарности за доброту к Хейди. Кажется, им нравится их работа и они хорошо относятся к здешним обитателям.

— Бьюла, я так рада тебя видеть. Тут есть одна девочка, которая проснулась очень рано и по несколько раз рассказывала всем, что ты придёшь. Она взбудоражена.

Хейди очень общительная. Ей нравится навещать своих друзей и разговаривать с медсёстрами. Ей недостаточно просто заниматься и играть в своей комнате. Она не часто сидит и смотрит телевизор. Хотя она любит занятия ремесленничеством, которые им устраивают каждый день. Ей нравится всё блестящее. Чем ярче она может что-нибудь сделать, тем лучше. Для неё нет ничего слишком блестящего.

— Где она сейчас? — спросила я, желая поскорее увидеть её.

— В своей комнате. На ней её фиолетовое платье с блёстками, которое она так любит. Она не надела его вчера, сказала, что ты не придёшь, и была очень расстроена. В конце концов она вышла на улицу поиграть, но всё ещё дулась.

Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы компенсировать вчерашний день. У меня осталось три кекса для Хейди, Мэй и меня. Мы будем гулять по газону и наблюдать за утками в пруду, пока будем есть наши кексы, а девочки будут рассказывать об их неделе.

Прежде чем я подошла к двери Хейди, она широко открылась и появилась сама Хейди.

— А Бьюла… — она начала громко спрашивать кого угодно, кто сможет услышать её в коридоре, но остановилась, когда увидела меня. Улыбка, которую я так люблю, озарила её лицо. — Бьюла! — она радостно закричала и побежала ко мне.

Я поставила сумку с кексами на пол рядом с собой как раз во время, чтобы поймать её, когда она обернула свои руки вокруг меня. За всю мою жизнь никто и никогда не был так рад меня видеть, как Хейди. Она всегда рада меня видеть.

— Привет, красотка! Я скучала по тебе вчера, — сказала я, снова крепко прижимая её к себе.

— И я скучала по тебе, — сказала она, всё ещё прижимаясь ко мне. — Мы играли в мяч, и я ела печенье с шоколадной крошкой.

— Твои любимые! Это замечательно. Мэй тоже попробовала? — спросила я.

— Да, она съела три штуки, но никому не говори. Она не должна была, — громко прошептала Хейди.

Я знаю, что медсёстры не будут переживать из-за трёх штучек, но я подыграла её серьёзному выражению лица:

— Хорошо. Я не скажу ни слова. Это наш секрет.

Хейди кивнула.

— Закрой на замок и выброси ключ, — сказала она, показывая жестами, как закрывает свои губы.

— Сделано, — заверила я её. — У меня есть угощения. Где Мэй? Я и для неё принесла.

На слове «угощения» лицо Хейди снова засияло. Вся серьёзность ушла.

— Угощение! Какое?

— Самое лучшее.

— Ура! — она захлопала в ладоши. Потом закричала в сторону медсёстер. — Бьюла принесла мне угощение!

Они все заулыбались и кивнули.

Она схватила меня за руки и потащила в направлении игровой комнаты.

— Мэй делает бумажные куклы. А я ждала тебя, — коротко пояснила Хейди, когда мы зашли в большую комнату с круглыми столами, заставленными всякой всячиной для рукоделия.

Работники оставят всё это ещё на час, а затем заменят на настольные игры на следующие два часа, потом на рисование и ещё к концу дня у ребят будут игрушки. Успокаивающая классическая музыка наполняет комнату, а ребята разговаривают или работают над своими проектами. Мэй сидит за круглым красным столом, пристально изучая бумажную куклу в своих руках.

— Вижу её, — вскрикнула Хейди, будто это лучшая новость за весь день, и поспешила к Мэй, окликая её.

Мэй подняла голову и увидела меня. У неё такая же яркая улыбка, как и у моей сестры. Хейди подошла к ней и стала что-то шептать на ухо. Она знает, что не нужно кричать на всю комнату, что у меня для них сладости. Все тоже захотят их. Если бы я только могла позволить себе принести для всех угощения. Однажды я получу степень, у меня будет карьера, а Хейди переедет ко мне. И мы продолжим навещать их и приносить для всех сладости.

Мэй оставила свою бумажную куклу, и они обе побежали ко мне.

— Я сказала ей, — сказала Хейди. — Пойдёмте смотреть на уток.

Я позволила им увести меня, а Мэй застенчиво улыбнулась мне и обняла. Она спокойнее Хейди. Я знаю, что её жизнь отличалась от нашей с сестрой. Она не привыкла получать любовь так, как Хейди. Она нервничает. С каждым моим приходом сюда я пытаюсь показать ей, что она может доверять мне, но Мэй всё ещё привыкает к тому, что может обнять меня и я обниму её в ответ.

Сегодня замечательная и тёплая погода. Мы нашли хорошее место в тени, девочки устроились, и тогда я протянула каждой по кексу, прежде чем достать свой и присоединиться к ним. Обе радостно захихикали при виде сладостей.

Я использовала ингредиенты из кладовки Порции, чтобы приготовить их. Миз Шарлотта оставила после себя большой запас продуктов для выпечки. Порция никогда не просила что-нибудь испечь, так что я использовала их для Хейди, Мэй и медсестёр. Надеюсь, что, когда запас закончится, у меня будут деньги пополнить его.

Они любят печенья и кексы. Как-то я приготовила сладкие рисовые хлопья. Однажды принесла брауни, но у нас больше нет шоколада. Так что обычно я готовлю сахарные печенья с присыпкой.

— Это самые вкусные кексы в мире, — сказала Мэй, облизывая свои губы.

— Бьюла готовит лучше всех, — похвасталась Хейди. — Мама учила нас готовить. Я тоже умею.

Глаза Мэй увеличились от изумления, несмотря на то, что Хейди не раз говорила об этом. И это правда. Мама всегда позволяла нам помогать ей с ужином. Когда у нас были на это деньги, она готовила нам сладости. Я научилась у неё намного большему, чем просто готовить. Я научилась любить. Мама была лучшим учителем.

— Когда ты сказал, что берёшь бразды правления над корпорацией, я подумала, что ты поедешь в Бостон, Чикаго или даже Нью-Йорк на лето. Я не ожидала, что ты приедешь сюда и привезёшь всех этих людей. Не надейся, что тебя будут серьёзно воспринимать в «Ван Аллен Индастриз», раз ты устраиваешь топлесс-вечеринки каждый день. Тебя не будут уважать только потому, что твой отец назвал тебя генеральным директором перед смертью.

Я остановилась. Это Порция, и хотя я ещё не вышла на задний двор, я знаю, что она говорит с Джаспером. Я не знала, что «Ван Аллен Индастриз» теперь принадлежит ему. Он… не готов к этому. То немногое, что я видела до сих пор, не позволяет мне представить испорченного тусующегося двадцатиоднолетнего парня ответственным за высокое стеклянное здание «Ван Аллен Индастриз» на Манхэттене.

— Не припоминаю, чтобы я спрашивал твоё мнение, мама. Как и мой отец. Но ведь ты была так занята, трахаясь с инструктором по теннису в клубе, что не обратила внимания на завещание отца, которое он изменил в последнюю минуту. Так что не трать силы, рассказывая, что я могу и не могу делать, просто помни — это моё. Всё это. Отца перед смертью не заботило, что будет с его неверной женой. У него было время поменять своё решение, но он не сделал этого.

Я попятилась из комнаты. Это не моё дело. Вау! Их разговор шокирующий. Совсем не то, что я ожидала услышать. Джаспер такой холодный. Злой и холодный по отношению к своей матери. Если у неё была интрижка, я понимаю, что ему больно. Особенно потому что его отец умер от сердечного приступа. Но абсолютная эмоциональная отстранённость в его голосе необъяснима. Он кажется таким спокойным и беспечным. Внешность обманчива. Мама всегда это говорила.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Я сожалею о том, что сделала, но в нашем браке были вещи, о которых ты понятия не имеешь. Ты мой сын. Я хочу, чтобы ты преуспел. Вот, о чём я. Это всё, что я пытаюсь сказать.

Он рассмеялся, но смех не весёлый. Не настоящий. И хотя я не вижу его, но этот звук заставил меня задрожать.

— Ты беспокоишься только о своих чаепитиях, матчах по теннису и поездках за покупками. Я справляюсь со всем остальным. Мне не нужны твои советы. Ты больше не та, от кого я хочу их получать.

Наступила тишина, а затем послышались шаги.

— Джаспер, пожалуйста, — позвала Порция, но дверь уже захлопнулась, и я знаю, что он направился в домик у бассейна.

Я стою там, где меня не видно, и не двигаюсь, пока не слышу, как Порция уходит в дом. Я жду пять минут, прежде чем зайти через заднюю дверь около кухни, которой всегда пользуюсь. Я не знаю, какой эта семья была до того, как у Альфреда Ван Аллена случился обширный инфаркт и он умер два дня спустя, но я знаю, что они совершенно недееспособны теперь. Мне жаль Порцию, хотя не кажется, что она принимала мудрые решения. Мне также жаль Джаспера, потому что, очевидно, его растили так, чтобы он был тем человеком, каким сейчас является. Они создали его.

Меня растила женщина, которая, к счастью, ставила своих детей превыше всего остального. Даже превыше собственной общественной жизни. Я ни разу не видела её на свидании.

— На твоём месте я бы забыл всё, что ты слышала. Это не твоё дело, — позади меня раздался глубокий голос с манерой растягивать слова, которая теперь у меня ассоциируется с Уинстоуном. Я начинаю думать, что он следит за мной, чтобы поймать врасплох и поставить на место. В его заносчивом, самовлюблённом мире я миньон, на которого он может смотреть свысока.

— Знаю. Я не специально. Я только зашла, — огрызнулась я.

Он пожал левым плечом, опустился на шезлонг, откинулся и убрал руки за голову.

— Но ты слушала. Могла просто уйти.

Он прав. Могла. Я начала спорить, что они заблокировали мне вход, но это даже для меня звучит неубедительно.

Вместо этого я покинула Уинстоуна. Я не должна оправдываться перед ним. И не собираюсь пытаться.

— Он не оставит тебя в покое. Она наняла тебя, и это заставляет его ненавидеть тебя. Не имеет значения, как хорошо ты выполняешь свои обязанности.

Я попыталась не концентрироваться на страхе, но после того что я услышала — как отметил Уинстоун, подслушала — он может быть прав. Если Джаспер уволит меня, мы с Хейди останемся на улице. Как я буду её кормить? Я не могу позволить себе дом, где она будет жить, или же оставлять её одну на время работы. Только не одну. Её нельзя оставлять, особенно на улице.

В голове начало стучать. Я поспешила внутрь, чтобы сбежать от Уинстоуна и его угроз. Я не могу потерять работу. Эта работа всё, что у меня сейчас есть. Работая здесь, я могу обеспечить Хейди безопасность. Даже если мама была подругой Порции, или Порция обязана ей чем-то, — понятия не имею какая между ними связь — но я знаю, что Джасперу будет наплевать. Очевидно, что он сильно ненавидит свою мать. Его не будет заботить Хейди или я.

— Ты опоздала, — сказала Порция, как только я вошла в дом. На самом деле я пришла раньше, но их разговор снаружи задержал меня. Но я не могу сказать ей, что подслушивала.

— Извините. Были пробки.

Она взглянула на меня.

— Я сделала тебе одолжение, отпустив сегодня. Могла хотя бы вернуться вовремя. Ещё этого не хватало от тебя. Ты прислуга. Прислуга. Так выполняй свою чёртову работу и перестань себя так вести. — Она со стуком поставила свой бокал на стол так, что жидкость всплеснулась и попала на пол. — Убери здесь. Потом приступай к своим обязанностям.

Я кивнула.

— Да, мадам.

Она медленно вышла из комнаты, и я поспешила убрать беспорядок. Я поняла, что ей больно из-за того, что сказал ей сын. Горечь и злость, которые вырвались из неё, исходят от боли. У неё несчастная жизнь. Она спала с другим мужчиной, а после смерти мужа осталась на милости своего сына. Я понимаю, что для такой женщины, как Порция, которая привыкла жить в роскоши, угроза отнять её привычный стиль жизни жестока. Это не делает её отношение ко мне нормальным, но я понимаю это.

— Она сучка, правда? — это голос Джаспера. — Не нужно отвечать. Я знаю, о чём ты думаешь. Не понимаю, почему ты работаешь здесь на неё, когда можешь работать где угодно. Это лицо может открыть тебе многие двери.

Я закончила вытирать её пролитый напиток и встала, чтобы встретиться с ним.

— Надеюсь, мне никогда не придётся использовать своё лицо, чтобы получить работу. И эта работа отличная. Она покрывает мои расходы, а мои чувства не так легко задеть. — Надеюсь, я сказала правильные вещи.

Он начал изучать меня. Это заставляет меня нервничать, потому что я жду, что он ответит. Кажется, что это заняло больше, чем несколько секунд.

— Значит ты хочешь эту работу?

— Да.

Он пожал плечами и вздохнул.

— Отлично. С ней сложно ужиться. Если сможешь вынести её — работа твоя. Вчера ты справилась на все сто. Я был впечатлён.

Порция никогда не хвалит меня. Я не знаю уместно ли здесь «спасибо».

— Я делала свою работу.

Джаспер усмехнулся.

— Да, полагаю, так и есть, — был его ответ, потом он вышел через дверь, направляясь к домику у бассейна. Я наблюдала, как он что-то говорит Уинстоуну и тот усмехается, тогда я отвернулась. Уинстоун засмеялся. Я видела только его серьёзное выражение лица и незаинтересованность, с которой он смотрит на всё, что его окружает. Я не видела его улыбку. Его красивое хмурое лицо стало почти ангельским с улыбкой.

Качая головой, я перестала любоваться им, и пошла на кухню. У меня есть список дел на сегодня. Пялиться на Уинстоуна не одно из них.

К следующему утру в домике у бассейна не осталось никого, кроме Джаспера. Остальные уехали прошлой ночью. Я видела их дорогие машины на подъездной дорожке. Понятия не имею, вернутся ли они и переедет ли Джаспер в свою комнату. Я не знаю этого, но мне нужно убраться в домике у бассейна. Вчера он сказал мне не волноваться об этом, а вернуться после девяти утра и сделать генеральную уборку. Он также сказал, что оставит для меня список продуктов.

Я наблюдала, как в восемь тридцать утра он вышел из домика одетый в костюм, уложив свои обычно спутанные волосы. Он не выглядит как генеральный директор. Он выглядит как модель с обложки GQ[4]. Но он, очевидно, собирается на работу. Не знаю, есть ли у них офисы в Саванне. Видимо, у «Ван Аллен Индастриз» здесь что-то есть.

Я услышала стук каблуков по мраморному полу и поняла, что Порция идёт в моём направлении. Я закончила вытирать стеклянные двери в тот момент, когда Порция вошла в комнату.

— Они все ушли. Сейчас же иди туда и вычисти то место. Пусть всё сверкает. Не дай ему повода жаловаться. Он придерётся к чему-нибудь. Не дай ему повода. Иди, — сказала она со взмахом руки. Такое чувство, что я собака, которую она прогоняет.

Я направилась в домик у бассейна, как мне и велели, несмотря на то, что Джаспер сказал подождать до девяти. Он только что ушёл, так что думаю, я в безопасности. Кроме того, если Порция продолжит относиться ко мне как к нежеланному питомцу, я начну защищаться и разозлю её. Это очевидно. И снова это заставило меня задуматься, откуда она знала мою маму и почему она теперь помогает мне. За девятнадцать лет моей жизни я ни разу не встречала её и даже не слышала о Порции Ван Аллен.

Когда я представилась Порции, я не была достаточно смелой, чтобы расспросить её. В то время я была благодарна, что у меня есть возможность позаботиться о Хейди. Почему, чем больше она делает для Хейди и меня, тем больше волнуется, что Джаспер уволит меня, остаётся загадкой. Из-за этого я гадаю, что такого сделала моя мама для Порции, чтобы заслужить такую плату.

Вода в бассейне кажется спокойной в лучах утреннего солнца, освещающих синие глубины. Без людей, заполняющих всё пространство вокруг бассейна, здесь очень красиво. Жить и работать в этом доме не так уж и плохо. Это, конечно, не дом. Я не очень-то чувствую себя здесь желанной, но всё могло быть хуже.

Мама всегда говорила: «Кому-нибудь намного хуже, чем тебе. Никогда не жалей себя. Ты жива. Этого достаточно, чтобы быть благодарной». Я жила по этому правилу. И всё ещё живу. Это то, что держит меня в здравом уме. В этом правиле я нахожу радость, когда кажется, что нет причин для счастья. Является ли моя жизнь идеальной? Нет. Является ли чья-либо жизнь идеальной? Нет. У всех бывают плохие моменты. Утрата — часть нашего пути в этом мире.

Я проигнорировала желание наклониться и провести пальцами по гладкой поверхности воды. Без сомнений, Порция наблюдает, чтобы убедиться, что я пошла работать, как она приказала. Я поспешила к домику у бассейна, готовая встретиться с беспорядком, который они для меня оставили. Могу вообразить все виды грязи после той вечеринки…

Когда я открыла дверь и увидела идеально опрятную гостиную, я остановилась. Здесь совсем не грязно. Конечно, в этом месте нужно подмести и протереть пыль, но оно не завалено пустыми банками из-под пива, едой или презервативами — к чему я приготовилась. Я даже ожидала увидеть оставшуюся голую девушку.

Я не ожидала увидеть убранный домик у бассейна. Даже близко нет.

Это место ни как не могло остаться чистым после вечеринки. Кто-то убрался, вынес мусор, собрал грязные полотенца и, похоже, запустил посудомоечную машину: она заполнена, но посуда чистая.

На баре записка, написанная аккуратным почерком. Список продуктов, как и сказал Джаспер. Я считала, что он последний, кто убирает за собой. Этот опрятное чудачество не вписывается в мою характеристику о нём. Думаю, я была немного осуждающей. Джаспер Ван Аллен — незнакомец для меня. Я не должна ожидать от него худшего, когда совсем его не знаю.

Я взяла список и запихнула его в карман, чтобы позже сходить в магазин. Далее я начала вытаскивать средства для уборки, которые, как предупредил Джаспер, я найду под раковиной на кухне. Швабра и щётка были в кладовой около ванной. К моему удивлению, средства были очень упорядочены.

— Джаспер сказал, что тебя здесь не будет до девяти, — напугал меня голос Уинстоуна и заставил вскрикнуть, когда я развернулась, держа спрей чистящего средства.

— О! — всё, что мне удалось сказать. Это один из тех моментов, когда голос знаком, но ты не знала, что его обладатель поблизости, поэтому не смогла сдержать изумления.

Уинстоун выгнул бровь так, будто изучает идиотку. Хотелось бы мне выгнуть так бровь на него.

— Я думала, здесь никого нет, — защищаясь, сказала я. Не то чтобы я должна оправдываться, но всё рано сделала это. — Порция видела, как Джаспер ушёл, и оправила меня сюда раньше, чем планировалось. Она хотела, чтобы у меня было достаточно времени прибраться. — Я огляделась — Очевидно, она ожидала, что место будет в куда худшем состоянии.

Он не ответил. Вместо этого он вышел за дверь, прихватив связку ключей со стола. Без единого слова он ушёл. Не то чтобы он должен прощаться со мной или вообще разговаривать, но это было грубо. Даже холодно. Будто я не достаточно важна, чтобы разбрасываться словами. Придурок.

Джаспер — полная противоположность, он приятный. Не грубый. По крайне мере, не до такой степени. Иногда он жёсткий, но я понимаю, что он зол на свою мать. Для остальных он весёлый, вежливый и добрый. Понятия не имею, почему он дружит с Уинстоуном. Ничего в Уинстоуне как-там-его-фамилия не похоже на Джаспера. За исключением, конечно, банковского счёта.

Я встряхнулась и выкинула его из головы. Вместо этого я сосредоточилась на моей мечте пойти учиться на медсестру, пока убиралась. Я сосредоточилась на том, как я получу работу и смогу сама обеспечивать заботу о Хейди. Как я заставлю маму гордиться, когда она будет смотреть на нас с облаков. Всё это придаёт мне сил и позволяет наслаждаться покоем, пока работаю.

Знаю, что эти мечты не скоро сбудутся. Мне потребуется время, чтобы разобраться с деталями, потому что всё, что я получаю от Порции это крыша над головой, еда и пятьдесят долларов в неделю. Ими я должна расплачиваться за бензин, чтобы навещать Хейди. Порция позаботилась о доме для Хейди. Этот дом самая важная вещь и всё, что меня волнует, но мне удаётся откладывать только сто шестьдесят долларов в месяц. Уйдут годы, прежде чем мне хватит денег на оплату обучения, квартиру и заботу о Хейди.

Я рассматриваю работу по ночам. Если Порция будет не против, что я буду уходить после ужина, я могу найти работу где-нибудь на несколько ночей в неделю. Если я смогу спать по меньшей мере три ночи в неделю, думаю, что смогу справиться. Для ночной работы не так-то много вариантов, но я присматриваюсь к тому, что доступно. Портье в отеле, заправщик, официантка в ресторане или хостес в ночном клубе. Форма в ночном клубе это минус, но там платят больше всего. Я могу обслуживать столики в нескольких местах в студенческом городке неподалёку. Но в отеле будет намного легче.

Когда я отправилась в продуктовый, был почти полдень. Уборка домика у бассейна даже близко не заняла столько времени, сколько я рассчитывала, спасибо Джасперу.

За последнюю неделю я видела Джаспера только мельком, когда он приходил и уходил из дома. Каждый раз он был одет для работы. Порция не много говорила, но наблюдала за ним и регулярно стала выпивать.

Однажды вечером, когда я занималась стиркой, я их подслушала. Джаспер на повышенных тонах обвинял её в растрате его денег. Он собирался перевести её на пособие, и она была совсем не рада этому.

Следующим утром Порция появилась на кухне и попросила добавить виски в её кофе.

Когда настало утро воскресенья и не было никаких признаков гостей или ещё одной вечеринки, я почувствовала облегчение. Я смогу присутствовать на семейном дне и провести время с Хейди. Всю неделю я волновалась, что опять разочарую её.

Я сварила кофе для Порции, добавляя виски, потом приготовила ей фруктовый салат из того, что купила вчера в продуктовом магазине. Она больше не просила готовить для неё, но я всё равно решила накормить её.

Она нахмурилась из-за салата, но ничего не сказала, когда я поставила миску перед ней. Она также не упомянула о виски в её кофе. После ссоры с Джаспером по поводу денег она вообще не много говорила, хотя я могу чувствовать гнев, кипящий внутри неё. С каждым днём становится только хуже. Я переживаю, что когда этот гнев выйдет наружу, Джаспер может выкинуть нас обеих.

Однако сегодня я не собираюсь ни о чём волноваться. Я взяла тарелку с печеньем, которое испекла прошлой ночью, и направилась к чёрному входу. Когда я вышла, Джаспер шёл из домика у бассейна к главному дому. Он нахмурился, увидев тарелку с печеньем у меня в руках и то, как я одета. Только в этот день я ношу мою повседневную одежду.

— Куда-то направляешься? — спросил он.

— Да, — ответила я, надеясь, что он не станет допрашивать меня.

— Куда?

— Это мой выходной. Воскресенье, вообще-то. Я ухожу на всё утро и часть дня.

Он ждёт, так как хочет более подробных объяснений. Я не уверена, стоит ли говорить что-то ещё. Порция не рассказала ему о Хейди. Должно быть, есть причина, почему она не сделала этого. Я знаю, что Порция платит за содержание Хейди. Теперь же, когда она на пособии и Джаспер контролирует её деньги, я не знаю, как это отразится на нас. В какой-то момент он узнает о Хейди и о расходах на неё. И о моей работе, чтобы обеспечить её. Это часть моей зарплаты.

— Моя мама, как правило, живёт, не заботясь о своих расходах. Она не видит границ в своих тратах. Мой отец никогда не пытался обуздать её, а ей нужно притормозить. В конце концов, это не её деньги. Та сумма, которую она тебе платит, просто смешна. Ты, конечно, это знаешь. Шесть тысяч долларов в месяц не совсем нормальная зарплата за твою работу, но Порция непреклонна в том, что тебе нужно именно столько. Не думаю, что брать полный выходной в воскресенье честно, если тебе платят так же, как и некоторым управляющим, которых я знаю. Думаешь, я не прав? Если тебе нужен выходной в воскресенье, всё в порядке. Но тогда нам нужно будет обсудить твою новую зарплату. Ту, которая будет разумна. Я не знаю никого, кто бы платил столько домработнице, живущей в доме.

Шесть тысяч долларов? Порция не сообщала мне, сколько стоит содержание Хейди. Я и представить не могла, что это так дорого. Мне очень нравится место, где живёт Хейди, потому что оно и ей очень нравится, но шесть тысяч долларов это безумие. Я предполагала, что плата не больше двух с половиной тысяч. Но никак не шесть тысяч. Я хочу, чтобы Хейди жила там и чтобы о ней так же хорошо заботились, но как я могу просить Ван Алленов оплачивать это? Конечно, он прав. Моя работа и зарплата не соответствуют даже половине этой суммы.

— Я… — Понятия не имею, что сказать. Слова не приходят на ум. Если я оставлю воскресенье как выходной, он понизит мою зарплату, а это означает, что Хейди придётся покинуть её дом. Она уже устроила свою жизнь и счастлива там. Как я могу вырвать её оттуда и перевести куда-то ещё?

Мне придётся работать по ночам, чтобы это сработало. Не для того, чтобы накопить на колледж, а для того, чтобы оплатить её пребывание в том доме. Я не могу рассчитывать, что Джаспер будет продолжать платить мою баснословную зарплату из-за того, что Хейди нужен особый уход.

Джаспер прав. Это совершенно нечестно.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Что тогда честно? — Я должна детально обсудить этот момент с ним, но не знаю, что ещё спросить.

— Я поспрашивал на этой неделе, после того как увидел, сколько тебе платят в месяц. Средняя зарплата за твою работу составляет две тысячи восемьсот долларов с комнатой и питанием. Миз Шарлотта получала три тысячи, когда ушла на пенсию, но она работала здесь шестнадцать лет. Принимая во внимание то, что ты последние шесть месяцев получала по шесть тысяч, я могу предположить, что ты отложила некоторую сумму. Думаю, что в данной ситуации будет честным в следующие шесть месяцев платить тебе две тысячи долларов, чтобы выровнять заоблачные суммы, которые ты получала. Работы может быть больше время от времени. У меня будет больше вечеринок. Будет больше развлечений, за которые ты будешь ответственна. Но тебе хорошо платят, думаю, ты это понимаешь. Порция платила тебе эту зарплату, и как любой человек ты брала её. Не могу тебя винить, но эта сумма слишком высока. Необъяснимо высока.

Две тысячи. Мне нужно каким-то образом зарабатывать ещё четыре тысячи каждый месяц, чтобы Хейди оставалась в её доме. Как я собираюсь это сделать? Это просто невозможно. Всё, что я смогла сделать, это кивнуть. Я не могу с ним поспорить. Он не должен заботиться о моей сестре. Он не обязан предоставлять мне эту работу. Он ничего мне не должен. Порция относилась к этому, как к чему-то вроде платы перед моей матерью, хотя я не имею понятия почему. Но Джаспер знает ровно столько, сколько и я.

— Тогда договорились. Можешь брать отгулы по воскресеньям. С первого числа твоя зарплата две тысячи долларов.

Я снова кивнула. Это всё, что я смогла сделать.

Он натянуто улыбнулся.

— Рад, что мы смогли прийти к соглашению. Ты можешь ужиться с Порцией. Она хочет оставить тебя. С ней нелегко, потому что ей сложно угодить. У меня нет проблем с твоей работой. Ты отлично её выполняешь. Нет претензий, но я хочу кое-что ещё добавить к твоим обязанностям. Начнём с того, что каждое утро завтрак для меня должен быть на столе в восемь. Я оставлю список того, что предпочитаю, а кофе пью чёрный и крепкий. Также я хочу, чтобы ты меняла простыни каждые три дня, и они должны быть поглажены. Ты должна заполнять мой холодильник продуктами, список которых я также оставлю. Проверяй холодильник каждый день, чтобы убедиться, что у меня ничего не заканчивается. Уверен, у меня ещё появится пара пунктов, но мы можем обсудить их позже. А пока езжай и наслаждайся своим выходным, — сказал он, заканчивая наш разговор на это раз с дружелюбной улыбкой.

Он залез рукой под обёртку тарелки, которую я держала, и взял печенье.

— Мне тоже нравятся печенье. Я оценю, если ты оставишь мне немного, — с этими словами он направился в главный дом.

Я не могла двигаться какое-то время. В животе образовались узлы, а мысли о том, как заработать столько денег, проносились в голове. Как теперь я буду заботиться о Хейди? Смогу ли я оставить её в месте, которое она называет домом?

Я развернулась и увидела, что Порция стоит снаружи и наблюдает за мной. Её лицо пустое, без каких-либо эмоций. Она просто пристально смотрит в моём направлении.

Расскажет ли она Джасперу о Хейди? Она хотя бы рассматривает это? У него нет причин заботиться о моей сестре. Он предоставил мне место для работы и проживания. Хейди живёт всего в десяти милях[5] отсюда. Нет ни одного варианта, чтобы это сработало. Единственный для меня способ — найти вторую работу. Ту, на которой я смогу заработать ещё больше.

Сегодня мне придётся уйти от Хейди пораньше, чтобы выяснить нанимают ли какие-нибудь клубы девятнадцатилетних. В клубе будут платить лучше всего, даже если я буду всего лишь хостесом. Клубы в студенческих городках впускают девятнадцатилетних с браслетами на запястьях, отмечая их как несовершеннолетних для выпивки. Я почти уверена, что смогу найти работу в клубе или, может, место официантки где-нибудь.

А пока что мне нужно навестить сестру и улыбаться. И притвориться, что всё нормально. Что наши жизни не висят снова на волоске.

Яркие огни снаружи «Rocks on The Riverfront», девятнадцатилетнего клуба, расположенного на крыше известного отеля, кажется, выделяют его своим сиянием как самое популярное месте для студентов в этом районе.

Сегодня я покинула Хейди в четыре и потратила час на поиск мест, в которых есть вакантные места и которые открыты до поздней ночи или даже всю ночь. В «Rocks on The Riverfront» не многолюдно до девяти вечера, и клуб открыт до трёх утра. Это идеальные часы для меня.

Сейчас нет даже семи часов. Я позвонила и спросила, нанимают ли они персонал, девушка перевела меня на мистера Кэри Джонса — менеджера. Он сказал, что в семь проведёт со мной собеседование в клубе. Мистер Джонс также добавил, что количество мест для моих ровесников ограничено, но возможно одно свободное место хостеса. Я и без его слов поняла, что он хочет увидеть меня. В месте, как это, моя внешность имеет значение. Я ненавижу это, но я в отчаяние.

Как я и ожидала, когда я вошла, девушки носили чёрные мини-юбки и обтягивающие чёрные топы без бретелек, но вид этой униформы заставил меня нервничать ещё больше. Я никогда так не одеваюсь. Самая открытая вещь в моём гардеробе — голубые джинсовые шорты. К этому будет сложно привыкнуть, но если они будут платить достаточно для содержания Хейди, я смогу это пережить.

— Мы будем закрыты ещё тридцать минут, — сказала рыжеволосая девушка с длинными до невозможности ресницами, когда остановилась напротив меня. Кажется, что никто, кроме неё, не заметил меня.

— Я здесь, чтобы встретиться с Кэри Джонсом, — объяснила я ей.

Она быстро осмотрела меня и кивнула.

— Конечно. Сюда.

Её бедра раскачиваются при ходьбе, а короткая юбка, которая на ней, еле прикрывает её ягодицы. Могу предположить, что она получает хорошие чаевые. Скорее всего, она сама оплачивает колледж. А, может, ей тоже нужно о ком-то заботиться.

— Он здесь. Постучи и жди. Он откроет, когда закончит.

— Спасибо, — сказала я благодарная, что она остановилась и помогла мне.

— Ага, — всё, что она ответила, прежде чем оставить меня около кабинета мистера Джонса.

Я постучала в дверь и стала ждать. Я слышала голоса внутри и не хочу быть грубой и стучать снова, но всё же переживаю, что они могли не услышать меня. Один из голосов принадлежит женщине, а издаваемые прерывистые звуки кажутся немного… неуместными, доносясь из офиса.

Прежде чем я постучала снова, кто-то подошёл и остановился рядом со мной.

— Ты ищешь Кэри? — спросил высокий парень с тёмными волосами, собранными в хвост, и ярко-зелёными глазами.

— Да.

Он кивнул, потом громко постучал в дверь.

— У вас компания! — он прокричал и снова посмотрел на меня. — Дай им минуту, чтобы одеться, — сказал он, развернулся и направился дальше по коридору.

Если раньше я не нервничала, то теперь точно нервничаю. Они одеваются. Что означает: они не были одеты. Что означает, что тот пронзительный крик, который я слышала, был пронзительным криком, издаваемым во время секса. Может, его девушка здесь работает. Я не против секса на рабочем месте. Я просто считаю это странным, так как мистер Джонс знал, что у меня собеседование в это время.

Дверь наконец открылась, и высокая длинноногая платиновая блондинка вышла из кабинета. Она провела рукой по взъерошенным волосам и прошла мимо меня, даже не взглянув.

— Заходи, — сказал мужчина из своего кабинета. Я глубоко вдохнула и вошла внутрь.

У меня был секс только один раз в жизни. Это было неприятно, и с тех пор я не пробовала снова. Но я не невинна. Я ходила на вечеринки в старшей школе. Меня окружал секс. Я знаю его запах, и этот офис насквозь пропах им.

Кэри Джонс же, кажется, не замечает этого или же ему всё равно.

Он провёл рукой по редеющим волосам и посмотрел на меня точно так же, как и рыжеволосая девушка.

— Ты, э-э… — Он взглянул на лист бумаги на его столе, который выглядит так, будто на нём сидели. — Бьюла? — сказал он и снова поднял глаза на меня.

— Да, сэр.

Тогда он усмехнулся.

— Хорошо. Ты умеешь читать, писать и ходить на каблуках, верно?

Он задаёт очень необычные вопросы.

— Да.

— Когда можешь начать?

— Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо. Сегодня не лучшая ночь для тренировки. Ночи понедельника обычно спокойнее, чтобы подучиться. Будь здесь завтра в восемь вечера. Я приготовлю для тебя форму. Четвёртый размер?

Я кивнула, не уверенная, пошутил ли он или всё на самом деле так просто.

— Мне нужно уладить проблему с заказами в баре. Так что если у тебя нет вопросов, возьми с собой заявление и подпиши согласие. Принеси его завтра, и мне нужна копия твоих водительских прав.

— Хорошо, — сказала я, забирая у него бумаги. Тогда я осознала, что понятия не имею о сумме моей зарплаты. Достаточно ли её будет. — Не могли бы вы сказать, сколько часов в неделю я буду работать и сколько буду получать в час?

— Можешь работать от двадцати пяти до сорока часов в неделю. На твой выбор. Хостес получает двенадцать долларов в час. Ты не получаешь чаевых как официантки, поэтому зарплата больше. Однако часто хостес получает чаевые от посетителей за лучшие места. Так что можешь заработать больше.

Этого будет недостаточно, но где ещё я могу получать двенадцать долларов в час?

— Хорошо. Спасибо, — ответила я. Он одарил меня пугающей широкой ухмылкой, прежде чем оставил в своём же офисе.

Я вышла из кабинета с бумагами в руках. Если учесть налоги, я буду получать тысячу пятьсот долларов в месяц. Работая сорок часов в неделю. Мне нужно больше денег. Или же я смогу договориться с кем-нибудь из «Among the Spanish Moss» об отсрочке оплаты до тех пор, пока не придумаю, как заработать больше денег. Может, я смогу перевести Хейди в комнату поменьше, если такое возможно. Я понятия не имею. Порция договаривалась обо всём, что касается этого учреждения.

Я чувствовала такое облегчение, что у Хейди есть место, не предполагающее картонную коробку на улице и сворачивание калачиком около меня, что я ни о чём не спрашивала. Но сейчас мне нужно знать. Нужно всё уладить. Мне нужно было всё выяснить в самом начале. А не полагаться, что Порция всегда будет заботиться об этом. У меня больше нет оправдания в виде потери матери. Я оплакала её. В течение многих ночей я плакала, пока не засыпала. Сейчас мне нужно повзрослеть. Она ожидает, что я это сделаю.

Эта работа будет изнурять меня. У меня не будет времени на третью работу. Эти две отнимут у меня всё моё время. Завтра я позвоню и поговорю с людьми из «Among the Spanish Moss» и посмотрю, что можно сделать. Если придётся, я найду другой дом для Хейди. Это расстроит её, а мне разобьёт сердце. Но если оставить её там невозможно, я не знаю, что ещё сделать. Её нельзя оставлять одну, пока я работаю, и я больше нигде не смогу зарабатывать столько, сколько получаю у Ван Алленов.

Кому-то где-то сложнее, чем мне. Я могу преодолеть это. Я смогу всё уладить. Я не буду себя жалеть. Сегодня ночью я могу немного поплакать. А после я буду сильной.

Порция сидела в главной комнате, когда я пришла домой после восьми часов. Она смотрела на меня всё с тем же выражением на лице, которое я видела ранее. Она не ожидала ничего из этого, когда ждала приезда Джаспера. Мне интересно, жалеет ли она, что он вообще приехал. Могу представить, что это то, о чём она думает большую часть времени.

— Что будешь делать? — спросила она меня, когда я вошла в комнату. Она не смотрела на меня, когда задавала вопрос. Её взгляд прикован к маникюру на её ногтях.

— Я собираюсь работать по ночам. Я получила работу в клубе. Это всё ещё не покроет расходы на то место, где живёт Хейди, но я собираюсь поговорить с ними о более дешёвой комнате или возможных вариантах оплаты.

— Она может делить комнату с другими за четыре тысячи в месяц, — сказала Порция, поднимая голову. — Но это всё ещё дорого. Больше, чем ты можешь заработать. Как долго ты, думаешь, сможешь работать на двух работах? Что будет, когда он будет устраивать ночные вечеринки, и тебе придётся остаться?

Я не подумала об этом. Это будет проблемой. Не знаю, как смогу с этим справиться.

— Вы специально скрываете Хейди от него? — спросила я. — Не то чтобы он должен чувствовать себя обязанным оплачивать её содержание, но, может, он поймёт мою нужду во второй работе.

Она пожала плечами.

— Я ничего не берусь предполагать, когда дело касается его. Отец Джаспера был холодным человеком. У него не было сердца так же, как и эмоций. Он часто был жестоким. Я вышла за него замуж совсем молодой, прямо с фермы. Уверенная, что буду частью этой сказочной жизни, как всегда хотела. Той жизни, которой, думала, принадлежу с рождения. Я видела блеск, роскошь и хотела их. Но за всё нужно платить. Он изменил меня. Я изменилась. — Она отвела от меня взгляд. Сейчас её взгляд сосредоточен на портрете, который висит над камином. Это был Джаспер. Очень молодой Джаспер. — Он очень похож на своего отца. Он может быть очаровательным, но он холодный. Я не могу предсказать его реакцию. Я помогала тебе всем, чем смогла, и думаю, что мой долг выполнен. Ты не моя подопечная. Твоя мать знала это и всё равно послала сюда. Теперь всё зависит от тебя, придумай что-нибудь. Это твоя жизнь, а у меня есть своя.

Я стояла на месте, не зная, что сказать. Да и нечего было говорить после этого.

Есть только один вопрос, на который у меня нет ответа.

— Тогда почему вы помогали нам вначале?

Она встала. Брюки в полоску, которые сейчас на ней, теперь помяты из-за того, что она долго сидела. И ей всё ещё удаётся выглядеть элегантной.

— Потому что я задолжала твоей матери за то, что произошло много лет назад. Я отдала долг. Если Бог существует и ему и вправду не плевать на наши души, я думаю, он согласится, что я сделала всё, что от меня ждали.

Не могу сказать, что из того, что она сказала, имеет смысл. Я хочу объяснений.

— Но что вы должны моей матери?

Порция вздохнула, будто моё присутствие утомило её.

— Ничего. Ничего особенного. Она приняла решение, которое привело к тому, где ты сейчас. Не мне решать эту проблему, но теперь её нет. Я хорошо поступила по отношению к мёртвой. Ничего больше.

Она покинула комнату, прежде чем я смогла сказать что-то ещё. Хорошо поступила по отношению к мёртвой? Что это вообще было? Были моменты, когда казалось, что Порции не всё равно. Что она волнуется о Хейди и обо мне. Но сейчас у меня ощущение, будто я вообразила эти моменты. Что я выдумала их в своей голове. Приняла желаемое за действительное.

Я вышла из комнаты так же, как и зашла в неё. Это не мой дом. Никогда им не был. Порция не моя семья. Сейчас моя сестра — это единственная моя семья. Позволять себе думать, что Порция заботится о нас, было ошибкой. Это сделало меня уязвимой. Мне нельзя быть уязвимой. Я должна быть сильной. Жёсткой. Разобраться со всем. Потому что Порция права в одном — это моя проблема. Не её, и особенно не Джаспера. Рассказать ему о моей ситуации означает просить о помощи, а я не буду этого делать.

Дверь, ведущая на веранду, открылась. Я застыла, когда увидела, как Джаспер и Уинстоун заходят внутрь. Джаспер говорил, но остановился, когда увидел меня.

— Привет. Надеюсь, ты насладилась своим выходным, — он прозвучал искренне.

— Да. Спасибо.

— Мы здесь, чтобы поесть. Я готовить не умею, а от лёгких перекусов ради избегания встречи с матерью устал. Не могла бы ты нам что-нибудь приготовить. Стоун собирался, но раз ты здесь, я надеюсь, ты сделаешь что-нибудь повкуснее его стряпни.

Стоун? Кто такой Стоун?

— Э-э, конечно. Есть пожелание? Или неважно что?

Джаспер посмотрел на Уинстоуна.

— Ты собирался сделать фетучини с соусом Альфредо, так? Ты хочешь это или что-то другое?

Уинстоун это Стоун? И как я не догадалась?

— Мне всё подойдёт. Было обещано, что она умеет готовить, — сказал он, не смотря на меня и не обращая внимания на моё присутствие. И снова мне кажется, что я переместилась в Викторианскую эпоху и являюсь их слугой.

Джаспер усмехнулся.

— Игнорируй его. Он немного придурок. Просто сделай что угодно. Я так голоден, что мне всё равно. Но не сыр на гриле, меня от него уже тошнит.

Я кивнула.

— Я сейчас же начну.

— Не знаешь, мама поднялась в свою комнату? — спросил Джаспер, когда я уходила.

— Да. Я так думаю.

Из него вырвался облегчённый вздох.

— Хорошо. Я не в настроении выслушивать её стервозные речи.

Я не ответила. Просто вышла. Я поговорю с Джаспером о второй работе позже. Я собираюсь использовать накопление сбережений на колледж как оправдание. А пока Хейди останется секретом. Не хочу, чтобы он подумал, что я прошу о помощи. Это не так. Мне просто нужно понимание. Деньги на колледж звучит достаточно правдоподобно. К тому же ещё на прошлой неделе это и было моим планом. Так что это не ложь. Не совсем.

Я стояла на кухне и смотрела на кладовку. Хочу приготовить что-нибудь впечатляющее после комментария мистера Высокомерные Штаны по поводу моих кулинарных способностей. Я остановилась на том блюде, которое знаю с детства, — моё любимое блюдо мамы. Домашние печенья, бекон, сосиски с подливой и натёртым сыром. Вообще-то, это завтрак, но по особым случаям мама готовила его и вечером. Мы обожали, когда она так делала. Домашние печенья всегда были очень вкусными. Улыбаясь, я достала нужные для работы ингредиенты.

Запах печенья из духовки и бекона очень быстро наполнил всю кухню. Я мысленно улыбнулась. Уверена, не существует парня с юга, которому бы не понравилось это блюдо. Уверена, они оба оценят его, и Уинстоуну или Стоуну, или как там его придётся выкусить. Придурок.

К тому времени как я натёрла сыр и заканчивала подливу, дверь широко открылась, и Джаспер вошёл на кухню.

— Пахнет чертовски невероятно. Ты готовишь завтрак. Я знаю запах бекона.

Я не позволила ему увидеть усмешку, которая грозится растянуться во всё моё лицо.

— Да.

— Обожаю бекон, — сказал он мне.

— Как и большинство людей, — согласилась я.

Он стоял и смотрел на меня, а я заканчивала, не заполняя тишину разговором. Он мой босс. Не думаю, что он ожидает чего-то подобного от меня.

— Слушай. О том, что я сказал ранее, я не хотел быть грубым, если так показалось. Я просто пытаюсь привести в порядок то, с чем моя мать едва ли справляется.

Я кивнула. Мне не нужно больше объяснений. Он имеет полное право сомневаться в такой высокой оплате.

— Я знаю, что сегодня твой выходной, так что спасибо за это. Я не должен был просить. Уверен, есть другие вещи, которыми ты хотела бы заняться.

Я достала две тарелки из шкафчика.

— Я собиралась заняться стиркой и почитать. Всё ещё планирую это сделать. Ещё рано. Хотите, чтобы я накрыла для вас стол или вы просто поедите здесь? Не уверена нормально ли это для вас.

Он взял тарелки у меня из рук.

— Мы сами наложим себе и поедим здесь. Нет необходимости в огромном столе для ужина. Мы даже можем использовать бумажные полотенца вместо тех салфеток с гравировкой, которыми Порция заставляет нас пользоваться.

Стоун вошёл.

— Это что, бекон?

Я улыбнулась. Не смогла сдержаться. Я выполнила свою миссию.

— Она приготовила нам завтрак, — ответил Джаспер.

Стоун не выглядит радостным или разочарованным. Он выглядит так же, как и всегда. Безэмоциональным. Тёмный и закрытый. Хотя я знаю, что он умеет улыбаться. Я видела это только однажды. Просто когда я рядом, он не может улыбаться. Я не понимаю, почему я ему так не нравлюсь, если только ему просто не нравятся все наёмные работники.

— Если это всё, то я оставлю вас, — сказала я Джасперу.

— Да. Всё отлично. Наслаждайся вечером. И своей книгой.

Я слегка улыбнулась ему, потом ушла. Я не посмотрела на Уинстоуна. Нет смысла. Он всё равно притворяется, что я не существую.

Сегодня я планировала поговорить с Джаспером по поводу моей второй работы, но он ушёл прежде, чем мне удалось это сделать. Когда ужин начался и закончился без каких-либо признаков Джаспера, у меня уже не оставалось времени. Одевшись в шорты и футболку, я направилась наверх сказать Порции, что буду работать сегодня ночью, но вернусь вовремя, чтобы приготовить завтрак.

Большую часть дня она провела со своими друзьями на теннисном матче. Фарро и капустный салат должны были порадовать её, но она едва ли что-то сказала. Раньше ей нравилось командовать мной и жаловаться. Но сейчас ей уже ничего не нравится.

Наконец я нашла её внизу около бара, наливающую себе напиток.

— Ты уходишь. Он знает? — спросила она, не поворачиваясь ко мне.

— Нет. У меня не было шанса поговорить с ним.

Она вздохнула, взяла напиток и повернулась ко мне лицом.

— Если он придёт домой и ты понадобишься ему, что ты хочешь, чтобы я сказала?

Понятия не имею, что она должна сказать. Я не ожидала, что она будет что-либо говорить.

— Не знаю. Я всё объясню завтра.

— Если завтра у тебя всё ещё будет работа, — дерзко сказала она, проходя мимо меня в направлении выхода из комнаты.

Я не могу волноваться об этом сейчас. Да — на этой работе платят больше, но этого недостаточно. Мне нужна другая работа. Дом убран так же, как и домик у бассейна, продуктов достаточно в обоих. Я даже оставила ему тёплый ужин в домике у бассейна, на тот случай если он будет голоден, когда вернётся домой. Это всё, что я могу сделать.

Я поправила ремешок сумочки на плече и направилась через чёрный вход к парковочному месту, где мне позволено держать машину.

— Уходишь? У тебя больше свободного времени, чем я ожидал, исходя из твоей зарплаты.

Я остановилась и зажмурилась. Я не могу отшить Стоуна. Он друг Джаспера. Мне нужно перетерпеть его. К тому же он скажет Джасперу, что я ушла, так что мне нужно объясниться с ним так, чтобы Джаспера устроило моё объяснение.

— Я только что получила вторую работу. Я выполнила свои обязанности на сегодня. Я планировала поговорить с Джаспером о моей второй работе, но утром он ушёл прежде, чем у меня появилась возможность.

Стоун посмотрел на меня. Это редкость.

— Вторая работа? Они что недостаточно тебе платят? У тебя есть бесплатное место проживания, еда и до смешного большая сумма денег, и ты думаешь, что тебе нужна вторая работа? В это довольно сложно поверить. Враньё Джасперу не принесёт тебе пользы.

Я правда ненавижу его. Он тёмный красивый жестокий человек. Почему он всё время здесь? У него нет работы или он просто просиживает деньги своего папочки?

— Это не враньё. Я могу это ему доказать, если понадобится. А сейчас, если ты меня извинишь, я не думаю, что обязана обсуждать мой доход с тобой. — Я прошла мимо него к своей машине.

Я не ожидала с нетерпением сегодняшнего вечера. Я нервничаю и надеюсь, что справлюсь с этой работой. Я даже не уверена, что от меня ожидается. Мне не дали какого-либо описания моей работы.

Как только я оказалась в машине и начала выезжать, я выдохнула с заметным облегчением. Я почти забеспокоилась, что он последует за мной до машины, продолжая задавать свои вопросы. Если Джаспер захочет деталей и доказательств, я дам ему их. Но Стоун не мой босс. Он мне никто.

Поездка до клуба без пробок занимает только тринадцать минут. Если бы я выехала два часа назад, то дорога заняла бы целый час. Но у того, что ты выезжаешь на работу в восемь вечера есть свои преимущества. Я убиралась и покупала продукты весь день, так что мои ноги болят, и всё, что я хочу, — принять душ и сесть. Или лечь. Но этого не произойдёт в ближайшее время. Мне нужно работать следующие семь часов. Сама мысль об этом истощает. Мне нужно представить улыбку Хейди, чтобы собраться с силами, припарковаться и войти в моё новое место работы.

Первым человеком, которого я увидела, когда вошла через главный вход, оказалась рыжеволосая девушка, которая отвела меня к офису Кэри. Она подозвала меня к себе.

— Я должна достать тебе форму. Потом Нейл покажет тебе, что делать. Ты можешь ходить за ним и записывать.

— Хорошо, — сказала я, спеша за ней по тому же коридору, что и прошлой ночью, который ведёт к офису Кэри.

Мы прошли мимо его двери и дошли до самого конца. Голубая дверь с надписью «Только для персонала» была справа от нас. Рыжеволосая девушка открыла её, и мы вошли внутрь. У дальней стены находятся раздевалки, а комплекты одежды висят на вешалках. Также здесь есть зеркала, туалеты и одна душевая.

— Здесь мы одеваемся, занимаемся своими делами и проводим перерывы, — заговорила она, когда подошла к формам и взяла одну со стеллажа. — Четвёртый, правильно?

Я кивнула.

— Надень это. — Она нагнулась и достала пару красных туфель на высоких каблуках с блестящим носиком. — Носи их.

— Мне нужен восьмой, — сказала я, не желая сжимать пальцы в ещё одних туфлях.

Она поставила их обратно и взяла другую пару.

— Вот. Они маломерки. Это девятка.

Теперь, когда я знаю, что мои пальцы не будут стиснуты всю ночь, мысль о том, что нужно ходить на каблуках, кажется не такой уж и плохой.

— Спасибо.

— Без проблем. Одевайся и выходи. Нейл будет ждать тебя.

— Кто такой Нейл?

Она остановилась у двери.

— Высокий парень. Русые волосы. Он найдёт тебя. Просто выходи из комнаты.

— Хорошо, — ответила я, когда она выходила. Я до сих пор не знаю её имени. Она не особо дружелюбна.

Я занялась переодеванием в униформу, а потом встала перед зеркалом и поморщилась, увидев себя в полный рост. Юбка настолько короткая, что я боюсь наклоняться. Мне нужно следить за этим. Надев каблуки, я чувствую себя более уязвимой, чем когда-либо, как будто меня выставили напоказ. Мне не нравится внимание. А этот наряд привлечёт много внимания.

Я всё ещё могу заниматься поисками другой хорошо оплачиваемой вечерней работы. Это не навсегда. И я не одна здесь одета таким образом. Остальной обслуживающий персонал будет одет также скудно, и, что ещё более вероятно, гости не будут отличаться. Это клуб. Мне нужно переступить через себя.

После того как я приободрила себя, я добралась до коридора и прошла к передней части клуба, где меня ждёт Нейл. Первым человеком, которого я увидела, оказался парень, который встретил меня около офиса Кэри прошлой ночью и постучал в дверь. Он высокий и с русыми волосами. Когда он увидел меня, он помахал мне рукой. Это тот парень, за которым мне нужно таскаться, Нейл. Или, по крайней мере, я так думаю.

— Бьюла, правильно? — спросил он, протягивая мне руку. — Я Нейл.

— Да, приятно с тобой официально познакомиться, — сказала я ему.

Он усмехнулся.

— Да, я спешил прошлой ночью, а то был бы дружелюбнее.

— Всё в порядке. Ты показался мне достаточно дружелюбным.

Он провёл рукой по волосам и обвёл глазами помещение. Люди понемногу собираются, но место ещё не оживлённое.

— Это ранний народ. Они здесь, чтобы поесть еду из бара и немного пообщаться, прежде чем толпа нагрянет. По вечерам понедельника всё не так плохо. Это самая спокойная ночь на неделе для нас. Поэтому Кэри попросил тебя прийти раньше, чтобы начать. По вечерам понедельников он любит тренировать новеньких.

Нейл указал на рыжеволосую.

— Это Шона. Она управляющая среди официанток и хостесов. Она здесь уже пять лет. Она не самый приятный человек, но усердно работает и следит за тем, чтобы всё было гладко.

Он начал идти, и я последовала за ним.

— Если тебе что-то понадобится, сначала приходи ко мне. Шоне не нравится заниматься мелочами. Она решает глобальные вопросы. Я второй после неё, я по мелким вопросам. Если у меня не получается всё сгладить, я прошу её вмешаться. Она главная в нашей цепи, поэтому не иди сразу к ней, пока я тебе не скажу. Она выглядит хорошей, но может стать монстром за секунду.

Мы подошли к рабочему месту хостеса, и он похлопал по столешнице, которая будет находиться между мной и посетителями, когда они будут прибывать.

— Если гости подошли к тебе, значит они уже прошли через охрану. На них будут синие браслеты с нашим логотипом, если им меньше двадцати одного года. Ты поприветствуешь их, возьмёшь их сумки, накидки или куртки, чего не должно быть много в это время года, и зарегистрируешь их. Пометь их вещи номером, используй эти номерки и отдай им вторую половину. Оставь их вещи в этой комнате. Зимой это более загруженная работа. Больше недовольных клиентов, и поэтому у нас работают три человека на входе. Прямо сейчас сложно не будет. Ты ещё со мной? Есть вопросы?

Пока что всё кажется довольно простым. Мои нервы немного успокоились и я кивнула.

— Да, всё в порядке. Что ещё?

— Быстро учишься. Мне нравится это. Хорошо, ты посмотришь на эту диаграмму и решишь за какой столик и в какой секции посадить их. Если они заплатили за VIP, ты попросишь их пройти вне очереди и свяжешься со мной или кем угодно, кто отвечает за VIP. Мы рассадим их. Ты не занимаешься ими — ты занимаешься остальными.

Следующие несколько часов прошли так же. Я следовала за Нейлом, а он не переставал говорить. Он обучал меня без перерыва. Я даже приняла несколько сумок и одну шёлковую накидку и пометила их номерками для одежды. Когда наступил второй час, место почти опустело и мне сказали, что я могу идти.

Откинувшись на переднее сидение машины, я выскользнула из своих каблуков и потянулась. Я могу с этим справиться.

Я прикоснулась к скрытому карману на моей юбке. Там пятьдесят долларов чаевых от посетителей. Леди с шёлковой накидкой дала мне чек на двадцать долларов, когда я возвращала ей её. Остальные тридцать я получила от группы парней, которых рассаживала. Нейл сказал, что если мне будут давать чаевые, быть благодарной и принять их. Так я и сделала.

Те три с половиной часа, что мне удалось поспать, ощущались, будто я и вовсе не сомкнула глаз. Когда звук будильника достиг моих ушей, мне всего на секунду показалось, что я дома в нашем крохотном трейлере. Школьное утро, я всё ещё в кровати и собираюсь отключить будильник, но, когда я открыла глаза, чтобы найти надоедливый источник шума, я увидела стиральную машину и вспомнила, что это не мой дом. И я больше не в школе.

Зевая, я потянулась и почувствовала жжение в икрах. Мои ноги болят, а глаза кажутся сухими, будто я плакала всю ночь. Но я не плакала. Я лежала здесь и пялилась в потолок. Это слишком вычурный потолок для подвала. Он белый и украшен лепниной в форме короны. В принципе, как и во всём доме.

Интересно, сколько раз по утрам миз Шарлотта лежала здесь и смотрела на потолок. Хотела ли она когда-нибудь уволиться? Или она любила работать здесь? Не могу представить, как можно любить работать на Ван Алленов. Они не особо весёлая компания.

Пока разминала пальцы ног и боялась надевать свою обувь, я также задумалась, подходили ли ей её туфли. Если буду лежать здесь, ни завтрак сам себя не приготовит, ни времени не будет, чтобы поймать Джаспера перед тем, как он уйдёт. Мне нужно поговорить с ним. Есть большая вероятность, что Стоун уже сделал это за меня. Когда я добралась сюда вчера вечером, и мой код для двери сработал, я приняла это как хороший знак. По крайней мере, меня не вышвырнули.

С большой неохотой я выползла из кровати и начала одеваться. Я решила надеть свою обувь в самую последнюю минуту, прямо перед тем, как подняться по лестнице. Хорошая новость — этим утром мне не пришлось выслеживать Джаспера. Он уже проснулся и был на кухне. А плохая новость заключается в том, что он, кажется, ждёт, когда я появлюсь, и не улыбается. Кофе в его руках говорит о том, что он пришёл не только что. Сейчас только шесть тридцать, и я никогда не видела его так рано. Ещё один минус.

— Доброе утро, — сказала я, останавливаясь, когда зашла в комнату. Не знаю, чего ожидать, но я готова. Я была бы ещё более готова, если бы выпила кофе, но и так сойдёт. Этот разговор я продумывала несколько раз в своей голове за последние двадцать четыре часа.

— Долгая ночь? — спросил он и сделал глоток кофе.

— Да. Полагаю, Уинстоун рассказал вам о моей второй работе.

Он нахмурился.

— О второй работе?

О. Так Стоун ничего ему не сказал. Упс. Не так я хотела подвести к этому.

— Тебе нужна вторая работа? Я думал, мы платим тебе очень хорошо. Уверен, что в твоей жизни нет ничего, что стоило бы так много, чтобы тебе нужны были ещё деньги.

На этом моменте я думала рассказать ему о Хейди. Так будет легче. И появится смысл. Но я боюсь. Я множество раз в прошлом видела, как люди плохо относятся к ней. Они не хотят хлопот или же просто не понимают. Могу ли я доверить Джасперу что-то настолько важное?

— Я откладываю на колледж. — Вот. Когда-то это было правдой. Это не совсем правда сейчас, но я не знаю Джаспера достаточно, чтобы доверять ему.

— Правда? На кого хочешь учиться?

— На медсестру. Хочу пойти в школу медсестёр.

Он посмотрел в свою чашку с кофе и потом поставил её на столешницу.

— Поэтому тебе нужна вторая работа? Ты всё ещё получаешь две штуки в месяц. Ты заработала тридцать шесть тысяч за последние шесть месяцев. Не представляю школу медсестёр, в которой первый взнос стоил бы так много.

— Я хочу быть уверенной, что смогу её закончить. Заплатить за всё обучение.

Он не показался мне удовлетворённым.

— В какую именно школу ты хочешь поступить? Мне кажется, что через пару месяцев у тебя будет вся стоимость, только работая здесь. Ты не платишь за аренду, счета, еду. Полагаю, что ты владелица той машины, и она совсем не выглядит новой. На что ты тратила деньги? У тебя есть зависимости, о которых мне нужно знать? По тебе не скажешь, но тёмные круги под глазами и то, как ты была вчера одета, когда приехала домой ночью, заставляет задуматься.

Он видел, как я пришла домой? Я не заметила его. Поэтому он так рано встал и ждал меня. Стоун ему ничего не сказал. Что странно. Я ожидала этого от него.

— Это моя униформа. Я не могу выбирать, что надеть. А что касается тёмных кругов — я устала, но я приведу себя в порядок. У меня нет и никогда не было никакого рода зависимостей.

Может быть, из-за истощения. Может, из-за страха, что он мне не поверит, но по какой-то причине я решила рассказать ему правду. Всё, на что я могу надеяться, что он поймёт и не станет выкидывать меня, обвиняя в паразитизме его матери. Если я расскажу ему о Хейди и он не поймёт, что ей необходим уход, который она сейчас получает, я просто уйду. Я буду работать на трёх работах, если понадобится.

— У меня есть сестра, — сказала я, зная, что уже не смогу повернуть назад. Мне нужно рассказать ему всё. Я приму это и буду разбираться с последствиями. Я не прошу у него помощи. Я не надеюсь получить больше денег от Порции. Я пришла сюда только потому, что моя мама сказала мне. У меня не было другого выбора.

— Хорошо, полагаю, у тебя есть семья. Как это связано с данной ситуацией?

— Она моя единственная семья. Всё, что у меня осталось. Наша мать умерла от пневмонии шесть месяцев назад, — я сделала паузу.

— Слушаю, — сказал он в ожидании продолжения.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Я нервничаю. Это может быть ошибкой. Но я устала хранить это в секрете, когда это не является чем-то, что нужно скрывать. Это не что-то плохое. Не противозаконное. Это моя жизнь. Вот и всё.

— Хейди. Так её зовут. Она получила имя получше. Она родилась второй. Я старше на три минуты.

— У тебя есть близнец? — спросил он, поднимая свою бровь в удивлении. — Я ожидал, что ты скажешь, что у тебя младшая сестра, которую тебе нужно содержать. Не ожидал близнеца.

Я закусила нижнюю губу и посмотрела в сторону. Следующая часть моего рассказа самая важная. Это то, что делает меня сильной и в то же время уязвимой. Хейди — моя сила, но забота о ней порождает все мои страхи. Что, если у меня не получится? Что, если я провалюсь?

— Она… особенная. Она самый особенный человек из всех, кого я встречала. Она единственный человек в моей жизни, кто заставляет меня улыбаться. Напоминает мне, что всегда есть что-то, из-за чего можно быть счастливой. Эта радость может появиться благодаря лишь одному объятию. Мы с Хейди не идентичные. Дело не только в этом. Я родилась обычной. А она нет. У Хейди синдром Дауна.

Он ничего не сказал. Мы стояли на кухне в тишине, и, кажется, словно на моей груди лежит массивный вес, пока я жду, когда он скажет хоть слово. Или, может, мне нужно что-то сказать. Продолжить объяснение.

— Где она сейчас?

— В доме, в который ваша мама определила её, когда я пришла сюда после смерти мамы. Он называется «Among the Spanish Moss». Я никуда не хотела оправлять Хейди, но я не могу работать и заботиться о ней. Над ней нужен постоянный надзор, моя мама занималась этим каждый день, пока я не приходила со школы. Тогда она работала по вечерам, пока я заботилась о Хейди. Когда я пришла сюда, твоя мама дала мне работу и отправила Хейди в то замечательное место. Там к ней хорошо относятся и у неё есть друзья. Но оно не дешёвое.

На лбу Джаспера появились глубокие морщины.

— Порция платила за заботу о Хейди? Это то, куда шли все деньги?

Я кивнула.

Его хмурость осталась. Я почувствовала узел в животе.

— Воскресенья… ты уходишь, чтобы увидеть её, не так ли?

Я снова кивнула.

— Печенья. — У него вырвался смешок, в котором не было и доли радости. — А я думал, ты сделала их для какого-то парня.

— Ей нравятся печенья. И работникам тоже. Мне нравится приносить им угощения.

Он вздохнул и откинулся на столешницу позади и скрестил руки на груди.

— Сколько стоит то место в месяц?

— Было шесть тысяч. Но я перевожу её в комнату на несколько человек, что уменьшит стоимость до четырёх. Ей нравится компания. Если бы я знала, что есть такая возможность, я бы попросила об этом раньше. Но Порция всё организовала, и я не имела понятия. Я была так благодарна, что не задавала вопросов. До прошлой недели я также не имела понятия о том, сколько она платит. У нас была сделка: я работаю, а она даёт мне пятьдесят долларов в неделю на бензин и другие нужды. Остальная моя зарплата уходила на заботу о Хейди. Были и другие места, куда она могла определить Хейди. Знаю, что я могла бы найти более доступное место, но она любит людей там. Она привыкла. Потеря мамы оказалась для неё сложнее, так как она не понимает. Переезд из единственного дома, который она знала, чтобы жить с незнакомцами, требовал от неё сил. Одна мысль о том, чтобы сделать это снова, разбивает мне сердце. Я, конечно же, не ожидаю, что вы будете платить за это. Я согласна с вами, что это слишком много. Особенно сейчас, когда я знаю, как это дорого. Но если бы мне разрешили работать на второй работе, это бы помогло.

Сначала он ничего не сказал. А я сказала, всё, что могла.

— Последний вопрос. Почему ты пришла сюда? К Порции?

Не уверена, хочет ли Порция, чтобы он знал эту часть или нет. Но я уже зашла слишком далеко. Мне нужно признаться во всём.

— Моя мать дала мне кусок бумаги с именем Порции и адресом за день до смерти. Она была очень больна. У неё был жар и она была в бреду. Она говорила, что счета за больницу уничтожат нас и отказалась идти. Я думала, что она поправится дома, думала, что это просто простуда. Потом кашель ухудшился. Когда она дала мне имя и номер и сказала, что, если с ней что-то случится, позвонить той женщине, я испугалась. Когда она пошла спать той ночью, я позвонила в 911. Они пришли забрать её в больницу, но было слишком поздно. Её уже не было с нами. На следующий день после похорон наш домовладелец сказал, что мы задолжали за два месяца аренды. Он ненавидел делать это, но, если бы мы не заплатили, ему пришлось бы нас выселить. Я собрала наши вещи, и мы приехали сюда, не зная, чего ожидать. Порция посмотрела на записку и попросила нас войти. На следующий день Хейди переехала в её новый дом. А я начала работать.

Я видела, что Джаспер пытается понять, кем была моя мать и почему Порция помогла ей. Я делаю то же самое. Может, он узнает, потому что мне не удалось. Хотя он не кажется разозлённым. Просто задумавшимся. Порция была здесь, когда я нуждалась в этом. Я чувствовала себя виноватой за то, что рассказала ему, что случилось. У меня такое чувство, будто я отвернулась от неё. Не спрашивала её разрешения. Нужно было предупредить её. Я обязана ей.

— Знаю, у вас с матерью напряжённые отношения. Но она была рядом, когда никого не было. Я должна была поговорить с ней, прежде чем рассказывать вам всё. То, что я сделала нечестно.

Его губы растянулись в полуулыбке.

— Ты беспокоишься обо всех, Бьюла Эдвардс?

— Нет. Не больше, чем все остальные.

Он мягко рассмеялся и покачал головой.

— Сомневаюсь в этом, разве я не слышал рассказ о твоей жизни? Ты невероятно наивна. Ты можешь оставить вторую работу. Порция — не проблема.

Я выдохнула с облегчением от того, что он понял.

— Спасибо. Теперь могу я приготовить вам завтрак?

Полуулыбка осталась на месте, и он взял чашку с его кофе и протянул её мне.

— Я делаю дерьмовый кофе. Можешь заварить для меня? Твой лучше. И я хотел бы что-нибудь поесть. Я рано встал, так что пойду, оденусь и вернусь.

Я взяла его чашку и стала наблюдать, как он уходит. Впервые с тех пор как я приехала сюда, я не чувствую страх ползущий по шее.

Джаспер уже доедал свой завтрак, когда Стоун зашёл в дом, одетый в потёртые джинсы и чёрную футболку. Я никогда не видела, чтобы он одевался как Джаспер. Стоун уходит каждый день, но я не думаю, что он отправляется на работу.

— Она готовит чертовски вкусные вафли. Она добавляет фруктовый йогурт сверху, а внутри есть клубника, — сказал Джаспер Стоуну, когда я забирала его тарелку.

— Звучит вкусно, — сказал он без всякого энтузиазма.

— Не могла бы ты принести парочку вафель для моего очаровательного друга? — попросил Джаспер, закатывая глаза.

— Конечно, — ответила я и повернулась к Стоуну. — Налить кофе?

Он не посмотрел на меня, но кивнул.

— И сок. Апельсиновый. Свежевыжатый.

Я вышла с тарелкой Джаспера, прежде чем они начали говорить. Интересно, скажет ли он Джасперу о моей второй работе этим утром. Может, он выждал, чтобы мне было более неловко. Похоже на него. Быть жестоким.

Я приготовила несколько вафель, неуверенная, скольких людей буду кормить. Так что единственное, что требует время на приготовление, — это апельсиновый сок Уинстоуна. Как только я выжала сок, я понесла его завтрак к столу.

— Тебе придётся обсудить это с ним рано или поздно, — говорил Джаспер, когда я снова вошла.

— Я тебя не спрашивал, — ответил Стоун.

Джаспер усмехнулся и повернулся ко мне.

— Он одна сплошная радость. Ты ещё не заметила этого?

Я ничего не сказала. Даже не улыбнулась. Я поставила перед ним его еду и выпрямилась, чтобы увидеть, нужно ли ему ещё что-нибудь.

— Я планирую остаться здесь на всё утро и поговорить с Порцией. Если хочешь присутствовать, я не против.

Тогда я остановилась. Он собирается поговорить с ней о нас с Хейди? Почему она помогла нам? Это означает, что он, возможно, получит ответы, которые меня саму интересуют. Не потому что я не благодарна за всё, что она сделала, а потому что она была знакома с мамой. Порция когда-то знала её, и я хочу узнать подробности. Я скучаю по маме, и у меня нет никого, с кем я могу поговорить о ней. У мамы не осталось друзей. Вспоминать о ней с Хейди — не лучшая идея: это пугает мою сестру. Я пыталась однажды, и это не закончилось ничем хорошим.

Если Порция знала маму и может поговорить о ней со мной, я хочу этого. Я хочу всё, что она может предложить. Любую связь с ней.

— Я бы с удовольствием, — сказала я ему.

Стоун замер с вилкой у его рта.

— Что я пропустил?

Джаспер посмотрел на меня, и это словно немой разговор между нами. По одному взглядом я поняла его вопрос, а он — мой ответ. У меня раньше никогда не было такого.

— Просто Порция — это Порция. Мне нужно уладить с ней некоторые моменты, касающиеся Бьюлы: она также работает на меня. Моя мать совсем не помнит об этом. — Стоун обратил свой взгляд на меня, и я увидела обвинение в его глазах. Он подумал, что я соврала насчёт моей работы. Что я скрываю это. Я хотела защитить себя, но сдержалась. Его мнение обо мне не имеет значения. — Встретимся в гостиной в десять. Уверен, к тому времени она уже будет в компании виски, — сказал он.

Я кивнула один раз и покинула комнату.

— У тебя есть и собственное дерьмо, которое нужно уладить. Боже, сплошная драма. Держись подальше от моей, — услышала я, как Стоун отвечает ему.

Джаспер хохотнут.

— Но твою обсуждать намного веселее.

— Потому что тебе нравится притворяться, что твоя жизнь идеальна.

— Моя жизнь никогда не была идеальной так же, как и твоя. А сейчас расскажи мне. Твоя мать выбрала кольцо, которое она хочет, чтобы ты подарил Марго на помолвку?

Кем бы ни была Марго, мне её жаль. Никакое количество красоты и денег не сделает жизнь со Стоуном чем-то приятным. Но он не упомянул мою работу. Это удивило меня. Я ожидала, что он захочет доставить мне неприятности. Кажется, что у него это в порядке вещей.

Думать о бедной Марго бесполезно. Я отодвинула эти мысли в сторону и подумала о других вещах. Например, как много ночей я смогу провести только с тремя часами сна, прежде чем развалюсь. Я налила себе кофе в термос и взяла его с собой на второй этаж, чтобы протереть пыль и поменять постельное бельё, на котором и так никто не спит.

Единственное, что и правда нужно сделать на этом этаже, это протереть пыль и подмести пол. Всё остальное идеально, потому что никто и никогда сюда не поднимается. Хозяйская спальня Порции располагается на третьем этаже. Туда я поднимаюсь только тогда, когда она уходит на весь день. Ей нравится её личное пространство.

Следующие три часа прошли быстро, но я проверяла время каждые десять минут в ожидании десяти. Мысль о том, что Порция может рассказать что-нибудь о моей матери, может показаться не таким уж и большим делом, но для меня это значит многое. Что угодно, чтобы понять, почему она отправила нас сюда. Маленький кусочек её прошлого. Услышать о ней снова.

В десять я всё убрала и прошла в гостиную. Мои глаза наткнулись на Джаспера, как только я зашла, и он немного улыбнулся мне. Совсем немного, но подбадривая. Будто я не одна и он мой друг. Знаю, что дело не в этом, но так кажется.

— Почему она здесь? Полагаю, речь пойдёт о её другой работе. Да, я знаю, и, если у вас с этим проблемы, решайте их сами. — Порция даже не посмотрела в мою сторону. — Мне нужен кофе, Бьюла. Где ты была?

Джаспер прочистил горло и привлёк моё внимание и тогда попросил меня присесть.

— Пожалуйста, Бьюла, проигнорируй её и сядь.

Лицо Порции оторвалось от iPad[6] на её коленях, который она изучала.

— Что?

— Я хочу поговорить с тобой. У меня есть вопросы. Мне кажется, что Бьюле стоит быть здесь. Теперь давай начнём с того, откуда ты знала мать Бьюлы. Мы с тобой оба знаем, что ты не из милосердных. Так почему ты так охотно помогаешь этим двум девушкам?

Взгляд Порции переместился на меня.

— Ты рассказала ему?

— Мне пришлось. Ему нужно было понять, почему я работаю на двух работах.

Она драматично вздохнула и швырнула свой iPad на диван с очевидным отвращением.

— Я помогаю тебе и вот какую благодарность получила. Ты понимаешь, что я могу забрать всё назад? Потребовать возмещение? Девчонка, ты настолько глупа?

Не знаю, как на это ответить. Я застыла и ждала, опустив взгляд с неё на свои руки.

— Отец оставил мне этот дом, деньги, инвестиции и корпорацию. По его завещанию я вправе делать с тобой всё, что мне угодно. Если я предпочту заботиться о тебе — прекрасно. Если нет, ты найдёшь другого мужчину для твоего содержания. Так что, мама, я был бы осторожнее с тем, как ты разговариваешь с Бьюлой. Всё, что она сделала, это рассказала то, что ты давно должна была разъяснить. Так как деньги, на которые ты содержала Хейди, принадлежат мне, я хочу узнать, почему ты это делала. Чем ты была обязана матери Бьюлы и Хейди? Потому что ты ничего не делаешь по доброте душевной. Здесь должно быть что-то, что ты скрываешь. Мне нужно знать что.

Порция взглянула на меня. Я могу почувствовать, как она прожигает меня взглядом. Но я не подняла головы. Я чувствую вину. Она помогала мне, а сейчас я сижу здесь с Джаспером, который разговаривает с ней в совершенно непочтительном тоне и требует ответов. Меня здесь не было, когда он рос. Я не знаю, какой матерью была Порция, но по гневу и горечи в голосе её сына могу представить, что этот дом не был счастливым местом.

— Я знала Помелу много лет назад. Она совершила несколько неправильных поступков и пошла по другому пути в жизни. Я не должна ей ничего. Никто не должен. Она скончалась, и я почувствовала жалость и связь с тем, как она жила. В ней было столько потенциала, когда я её знала. Но она, — Порция сделала паузу, и я наконец подняла глаза, чтобы посмотреть на неё, — она была глупой. Наивной. Это никуда её не привело. Я была добра к женщине, которую когда-то знала. Это всё. Уверена, что выполнила долг и теперь согласна со всем, что ты решишь по поводу найма Бьюлы. У неё было предостаточно времени, чтобы придумать, как позаботиться о Хейди и о себе самой. Ей почти двадцать. Она уже выросла.

Не больше того, что она уже говорила мне. Никаких объяснений. Ни реальной связи с моей мамой, но мама знала, что если мы придём сюда, нам помогут. Поскольку я знаю маму, я не верю Порции. Она что-то скрывает, но почему?

— Зачем мне увольнять Бьюлу? Она прекрасный повар, содержит дом в порядке и справляется с твоим дерьмом. Я бы сказал, что единственным разумным поступком в твоей жизни было нанять её. На секунду я подумал, что у тебя есть доля сочувствия, о которой я не подозревал, когда она рассказала мне, как ты помогла им с Хейди, но вижу, что ошибался. Это разочаровывает. — Джаспер уронил свои руки, которые были скрещены у него на груди. — У меня есть дела. Ты можешь продолжить своё бессмысленное рутинное существование, — сказал он Порции. Потом повернулся ко мне. — Мне нужно с тобой поговорить о работе. Пожалуйста, встреть меня в домике у бассейна через тридцать минут.

После этого он развернулся и вышел из комнаты.

Я медленно встала. Я хочу извиниться перед Порцией, но не уверена, должна ли я ей это извинение. Её сложно понять. Чем дольше Джаспер поблизости, тем холоднее она становится. Вместо попытки всё наладить, я сказала:

— Я принесу вам кофе.

Она не ответила.

Порция полностью проигнорировала меня, когда я принесла её кофе и миску со свежей клубникой. Не уверена, злится ли она на меня или на Джаспера. Скорее всего, на обоих.

У меня нет времени волноваться об этом. Джаспер хочет встретиться и обсудить дело, которое я не совсем понимаю. Если только он не имел в виду, что у него для меня больше домашней работы, или же он хочет, чтобы я купила больше продуктов. Хотя не могу представить, что дело в этом. Я уже пополнила запасы на кухне и в домике у бассейна.

Когда пришло время для встречи с Джаспером, он был уже в домике у бассейна, так что я постучала вместо того, чтобы просто войти.

— Заходи, — позвал он.

Я открыла дверь и увидела его на большом угловом кожаном диване с компьютером на коленях, его правая лодыжка покоится на правом колене и поддерживает компьютер, а в руке он держит чашку с кофе.

Он улыбнулся.

— Пунктуальна. Хорошо. Пожалуйста, присаживайся.

Я вошла и села в кресло лицом к дивану. Между нами стоит деревянный бочонок, который когда-то был наполнен виски «Makers Mark» согласно чёрной этикетке сбоку. Теперь это кофейный столик.

— Этим утром всё прошло так же гладко, как я и предполагал. Знаю, ты надеялась на более конкретный ответ. Но если такой вообще имеется, думаю, мы никогда его не получим. Однако я не поэтому позвал тебя сюда. После завтрака я был здесь, просматривал почту и бесконечные счета, инвестиции и корреспонденцию «Ван Аллен Индастриз» за последнюю неделю. Это много бумаг, на которые у меня нет времени. Джед Бенкхэд справлялся со всем со смерти моего отца. Личная секретарша отца стала секретарём Джеда. Она должна была помогать мне, когда я буду готов полностью управлять компанией в следующем году, но два дня назад жена Джеда вошла в кабинет и застала его с Бетани, секретаршей, голой на письменном столе в чикагском офисе, — он замолчал и сделал глоток кофе. — Полюбишь тут брак и «долго и счастливо», да? В любом случае я не могу управлять «Ван Аллен Индастриз» пока. Я всё ещё учусь, работаю в офисе Саванны, самом маленьком из трёх и новом, чтобы научиться. Когда Джед порвёт с Бетани, уверен, появится дело по сексуальному домогательству. Ещё больше дерьма для него. Но здесь в Саванне мне нужна помощь. Главное здание служило местом проведения совещаний, когда работники из других филиалов приезжали в город для встречи с отцом, после того как он расположился здесь. После смерти отца его не часто используют. Вот что делаю я. Направляю людей сюда, чтобы этот офис стал главным, чтобы компания «Ван Аллен Индастриз» могла расширяться на юг и иметь центральное местоположение. Мне нужна помощь в организации всех гор бумаг, которые я игнорирую в этом офисе. Конечно, я ищу квалифицированного административного ассистента, но прямо сейчас мне просто нужна пара лишних рук. Знаю, тебе нужна другая работа. Ночной работы для тебя недостаточно, если ты собираешься оставить Хейди в доме, в котором она живёт. Я бы хотел, чтобы ты работала в офисе три часа каждый день с понедельника по пятницу. Ты, конечно, продолжишь выполнять свои обязанности здесь. Я буду платить пятьдесят долларов в час, что в общем составляет семьсот пятьдесят в неделю. Это поможет мне решить мои проблемы так же, как тебе — твои.

Семьсот пятьдесят долларов в неделю это много. Это даже больше, чем мне нужно на заботу о Хейди, если прибавить мой доход за уборку. Если сохраню свою ночную работу смогу отложить на колледж.

— Ты предлагаешь это, рассчитывая, что я уволюсь со второй работы? — спросила я.

Он нахмурился.

— Я надеюсь на это. Утром ты выглядела измотанной. Но я не требую от тебя ничего. Как пожелаешь.

— Я могу сократить мои часы там, если менеджер согласится. Если я буду работать там пару ночей в неделю, я смогу отложить деньги на колледж.

Он кивнул.

— Довольно честно.

Так просто. Он позволит мне зарабатывать больше денег. И ничего не требует. Я глубоко вдохнула. Первый полный вдох, который я сделала за последние три дня. С Хейди всё будет хорошо. А сейчас у меня есть шанс получить образование.

— Спасибо, Джаспер. Большое спасибо.

Он улыбнулся. Той улыбкой, от которой, уверена, большинство женщин сходит с ума. У меня же немного закружилась голова. Это плохо. Я не могу смотреть так на Джаспера. Он мой начальник. У него есть сила сломать меня. Его улыбка, то, как он носит свои джинсы, и его скульптурная грудь, которую я до сих пор могу нарисовать в своём воображении после его бесконечной вечеринки у бассейна, не сулят мне ничего хорошего.

— Ты можешь начать завтра. Однако после того как закончишь дома, можешь приехать в офис, и я покажу тебе всё. Представлю работникам.

— Хорошо, — сказала я, когда вставала. — Я буду готова ехать через два часа.

— Отлично. Тогда увидимся.

Когда я поспешила покинуть домик у бассейна, я не смогла избавиться от глупой улыбки на своём лице. Со мной всё будет хорошо. С нами обеими. Я сделаю блинчики на этой неделе. Хейди не поймёт, что у нас есть причина отпраздновать, но это даже лучше, чем просто хорошо.

Этот Джаспер настолько сильно отличается от того, кем я думала, он является, когда он приехал. Сейчас он был таким деловым и взрослым. Но на своей вечеринке он был совершенно другим Джаспером. На вечеринке он был избалованным ребёнком с трастовым фондом, который ни о чём не волнуется в жизни. Нынешний Джаспер нравится мне намного больше. Я только не могу понять его выбор друзей.

Следующие два часа пролетели быстро, потому что я спешила всё сделать и потом переодеться в своё красивое платье. Моя мама сшила бледно-голубое платье солнце-клёш для меня за три месяца до того, как заболела. Она сделала это, чтобы я надела его на собеседование в банке. Работу я не получила, потому что мне нужен был выходной по субботам, чтобы присматривать за Хейди.

Мама была бы так счастлива по поводу моей новой работы. Ей бы понравилось, что я надела её платье. Серебристые балетки моего размера, которые я получила по особому случаю, тоже купила она. Я надела их, и мои пальчики возблагодарили меня.

Я быстро добралась до двери, ведущей к домику у бассейна, чтобы встретить Джаспера, и встретилась с Порцией, когда она спускалась по лестнице в её белом наряде для тенниса. Её волосы аккуратно собраны в конский хвост. Но она нахмурилась, увидев меня.

— Почему ты так одета? — выплюнула она.

— Я собираюсь в офис с Джаспером. Ему нужно, чтобы я помогла ему организовать бумаги.

Она закатила глаза.

— Ну конечно. Он прям как его отец. — Она прошла мимо меня, и её дорогой парфюм наполнил воздух.

Я хотела защитить себя и сказать, что Джасперу и правда нужна моя помощь. Но она ушла. Может, тогда мне следовало извиниться.

Когда Джаспер сказал, что офис новый и маленький, я уж точно не представляла двадцатиэтажное стеклянное здание, в которое мы вошли. На знаке снаружи и на входной двери написано «Ван Аллен Индастриз». Здесь есть консьерж и ресепшн, у которого ты можешь зарегистрироваться по прибытию.

Молодая привлекательная брюнетка, чьи глаза остановились на Джаспере в тот момент, когда он вошёл в здание, ярко улыбнулась.

— Добрый день, мистер Ван Аллен.

Он остановился у ресепшена.

— Бренди Джо, познакомься с Бьюлой Эдвардс. Она будет приходить на несколько часов каждый день, чтобы выполнять кое-какую работу для меня.

Бренди Джо натянуто улыбнулась мне.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ответила я с искренней улыбкой, надеясь растопить её лёд.

Её взгляд тут же переместился на Джаспера. И яркая улыбка вернулась.

— Могу ли я принести вам кофе?

— Было бы замечательно, Бренди Джо. Спасибо. Я буду в своём офисе. Пришли кого-нибудь с кофе через примерно двадцать минут.

Бренди Джо покраснела. Я не могу не задаваться вопросом, что ещё Бренди Джо делает для Джаспера. Он не показался сильно расстроенным из-за интрижки Джеда с секретаршей. Может, все Ван Аллены развлекаются на рабочем месте.

Нахмурившись из-за своих мыслей, я поняла, что не честно предполагать такое. Кроме того, Джаспер не женат и может спать, с кем хочет.

Когда двери лифта закрылись за нами, Джаспер повернулся ко мне.

— Я переспал с ней на прошлой неделе. Было поздно, мы работали весь день и выпили вина. Она разделась, забралась на мой письменный стол и раздвинула ноги. Это было на один раз.

— О, — сказала я, думая, вдруг я озвучила свои мысли.

Он криво усмехнулся.

— Ты очень выразительная, Бьюла. Я могу видеть, где витают твои мысли. Подумал, что нужно объясниться с тобой.

Из-за того, что мой рот живёт собственной жизнью, я выпалила:

— Твои подчинённые часто раздеваются и залезают на стол?

Он громко рассмеялся.

— Нет, но я был управляющим только две недели. Я дам тебе знать через пару месяцев. — Я кивнула, будто это разумный ответ. Он рассмеялся ещё громче. — Боже, ты забавная.

Двери открылись на двадцатом этаже. Этаж Джаспера шикарный и впечатляющий. Тут есть большой участок с диванами, столиками и журналами. С потолка свисает люстра. Впереди нас две широкие деревянные двери, которые, кажется, скрывают за собой весь остальной этаж этого здания. Джаспер вынул карту из кармана и приложил её к металлической коробке на двери. Загорелся зелёный свет, и дверь открылась.

— Я сделаю тебе ключ, прежде чем ты уйдёшь, — сказал он, поднимая свой.

Мы вошли в огромную комнату. Полки тянутся по стенам справа и слева, пока мы идём. Они заполнены книгами. Потом мы подошли к бару, который слева, а справа открытая дверь, через которую я вижу изысканную ванную комнату. Он направил меня вперёд.

— Давай, заходи. Я покажу мой кабинет, а потом можем пройти в отдел архива.

Мы прошли через следующую дверь. Его кабинет наполняет большая, мужская мебель, и в нём пахнет дубом и сигарами. Вся задняя стена является окнами с видом на бизнес-район Саванны. Это совершенно не похоже на стиль Джаспера.

Мой взгляд упал на письменный стол, я не смогла удержаться и представила Бренди Джо и его, делающих это прямо здесь с видом на ночной город позади них.

— Как видишь, стол широкий. Много места для дикого траха, — сказал он сзади меня, и я подпрыгнула, стремительно переводя взгляд со стола, пока мои щёки краснели. Джаспер пытался добиться от меня реакции, и у него это получилось, потому что он поймал меня за обдумыванием его непристойных слов.

— Я, ах… — Мне нечего на это сказать.

— Расслабься, Бьюла. Это был просто секс. Нет причин нервничать. А сейчас: куча дерьма, которую ты видишь на столе, — всего лишь вчерашняя почта и чепуха, которую нужно открыть и распределить. Остальное за дверью в глубине кабинета. У меня пятнадцать шкафов для файлов и ещё десять пачек полного беспорядка, которому нужно внимание. Когда я предлагал такую щедрую почасовую оплату, это было из-за того, что здесь тебя ждёт настоящая головная боль. Тебе она совсем не понравится.

Мне нравится наводить порядок. Я могу разбираться с бумагами одна и сосредоточиться только на работе.

— Я могу начать прямо сейчас, если хочешь, — сказала я ему.

Он подошёл к столу, взял пачку бумаг и с облегчением на лице подал её мне.

— По мне так — прекрасно. Давай, проведу тебя в комнату с файлами, и если есть вопросы, постарайся решить сама, если не получится, тогда спрашивай. Но, если честно, мне просто нужен порядок. Делай, как, по-твоему, будет лучше.

Он прошёл через узкий вход в квадратную комнату со шкафами для бумаг. Здесь нет окон, и вообще помещение похоже на большой гардероб. Куча из бумаг в центре комнаты больше, чем я могла представить. Он не шутил по поводу беспорядка.

— Видишь, всё не так просто, — сказал он, когда я посмотрела на работу передо мной.

— Я примусь за работу прямо сейчас.

— Хорошо. Когда ты сегодня закончишь, я могу позвонить водителю, чтобы отвёз тебя домой.

— Спасибо.

Он начал было уходить, но остановился.

— Я могу заплатить тебе за этот месяц вперёд, если нужно.

Беспокойство в его глазах приятно. Ему не всё равно.

— Я не должна ничего оплачивать ещё две недели, — ответила я.

— Я распоряжусь, чтобы ты получила свою зарплату за месяц к тому времени.

— Было бы прекрасно. Спасибо.

Он больше ничего не сказал, прежде чем развернулся и ушёл.

Я стояла и смотрела на самый невообразимый беспорядок на полу и улыбалась. Это займёт время, и у меня много работы, но это поможет Джасперу. Это не благотворительность, потому что ему жаль меня. Это работа. То, что ему отчаянно нужно уладить. Этот факт заставил меня почувствовать себя намного лучше по поводу этой ситуации.

На следующее пару часов я потерялась в своей задаче. Когда я посмотрела на часы, то поняла, что мне нужно вернуться в дом, чтобы сделать несколько вещей, прежде чем я отправлюсь на вечернюю работу в клуб. Я наслаждаюсь тем, что заперта здесь одна с этими бумагами. Сегодня ночью я страшусь работать в клубе. Но, если я хочу пойти учиться на медсестру, мне нужно начать откладывать деньги.

Остановившись перед столом, я стала изучать пачку бумаг с удовлетворённой улыбкой. Я снова надела туфли и вошла в кабинет Джаспера. Он стоял, держа руки в карманах, и говорил по телефону. Я остановилась, надеясь, что он увидит меня. По той части разговора, что я услышала, кажется, что это деловой звонок от кого-то из его офиса в Чикаго.

Он повернулся до того, как я услышала слишком много, и кивнул мне.

— У меня встреча, Джон. Поговорим позже. Просто используй Саманту для решения этого вопроса, — сказал он, потом подошёл и закончил разговор.

— Готова идти?

— Да, спасибо. Мне нужно закончить все дела в доме, прежде чем я уйду на работу вечером.

Джаспер нахмурился.

— Это будет длинный день для тебя.

— Или продуктивный, — ответила я.

Тогда он усмехнулся.

— Это придаёт вещам позитивный окрас.

Дверь его кабинета открылась, привлекая наше внимание. Стоун не одет так, будто принадлежит этому месту. Его одежда не удивила меня, потому что сочетание джинсов и футболок — всё, что я видела на нём.

Глаза Стоуна переместились с Джаспера на меня и обратно к Джасперу.

— Готов к ланчу?

Сейчас почти три часа.

— Я забыл. Мне нужно сначала отправить Бьюлу домой. Давай подкинем её по пути.

— Почему она здесь? — спросил Стоун, и его голос прозвучал ещё более раздражённо, чем обычно.

— Она приводит в порядок кое-какое дерьмо для меня, — сказал Джаспер. — Перестань вести себя как задница.

Стоун больше не взглянул на меня.

— Тогда пошли. Я умираю с голоду.

— Как всегда, очарователен. — Джаспера совершенно точно забавляет хмурый вид друга.

Интересно, Джаспер его единственный друг и поэтому ли он всегда рядом. С таким характером я не могу представить, кому он может нравиться.

— Сколько работ ей надо? — наконец спросил Стоун, устремляя свой взгляд на меня всего на секунду.

— Не твоё дело, — сказал ему Джаспер и подмигнул мне.

— Не моё, но это твой чёртов бизнес, так что я надеюсь, ты мыслишь ясно. — То, как он это сказал, заставило подумать, будто я использую Джаспера. Это оскорбительно.

— Я могу справиться с некоторыми вещами сам, Стоун. — В этот раз он не кажется позабавленным.

Однако меня заинтересовал его выбор слов. «Некоторые вещи» — странный способ описать нашу ситуацию. С чем он не может справиться один?

— Конечно, давай пойдём, чтобы я смог поесть.

Я хотела указать ему на то, что он ничего не делал весь день и мог поесть когда ему угодно, но удержала рот на замке.

Джаспер начал говорить о вечеринке, которую хочет устроить на следующих выходных по случаю дня рождения Тейта. По крайней мере, это отвлекло их внимание от меня, пока меня не оставили дома.

Я должна убедиться, что меня не поставят работать в клубе субботним вечером. Оказывается, мне нужно организовать вечеринку.

Первым, что я увидела, когда зашла в комнату для персонала, — затылок Шоны с её рыжими волосами и то, как она стоит на коленях перед Нейлом, который удерживает её сзади и стонет от удовольствия. Моё сердце замерло. Кажется, они меня не заметили. Глаза Нейла закрыты, а его вторая рука на стене для поддержки, как я полагаю.

— Блядь, Шона, блядь, так хорошо, детка, — он проговорил, открыв глаза, чтобы посмотреть на неё, но уловил моё присутствие и вместо неё обратил на меня свой голодный в сексуальном плане взгляд. Я ожидала, что он остановит её или… что угодно. Я не ожидала ленивой улыбки на его лице и того, что он позволит ей продолжать.

— Я собираюсь кончить, — сказал он, продолжая смотреть на меня.

Моё лицо горит. Я хочу выбежать из комнаты, но мои ноги будто приросли к полу. Я в ступоре.

— Ах, — сказал он, прикрывая глаза. — О да! Ох, блядь. Я кончаю, — сказал он, тяжело опираясь на стену, когда издавал протяжный низкий стон удовлетворения.

Я развернулась и выбежала из комнаты.

Я не готова была быть свидетелем такого. Хотелось бы, чтобы я смогла двигаться раньше. Убежать быстрее. Господи! Они даже не заперли дверь.

— Идёшь в неправильно сторону, разве нет? — сказал Кэри, выходя из офиса. — Тебе нужно сначала переодеться.

Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, когда заговорила Шона:

— Шоу закончилось. Можешь теперь использовать комнату, чтобы одеться.

Я не могу посмотреть на неё.

Кэри хохотнул, будто он точно знает, что только что произошло.

— Рановато просветили новенькую, как я понимаю.

Мне нужно поговорить с Кэри о часах работы, но на данный момент я всего лишь хочу найти чулан или тихое место, чтобы прийти в себя. Мои красные щёки делают меня невинной школьницей, теперь все работники будут надо мной смеяться.

Я не собираюсь стоять и ждать следующих смешков и комментариев. Я поспешила обратно в комнату, забыв, что Нейл ещё не вышел оттуда. Но вспомнила, когда столкнулась с ним лицом к лицу, открыв дверь. Чёрт возьми.

Уголки губ Нейла приподнялись.

— Сожалею об этом.

Он совсем не выглядит виноватым.

— Здесь есть замок на двери, — указала я.

— Ага, — согласился он. — Но что забавного в запертых дверях? Они лишают волнения, что кто-то может войти и увидеть.

Я ничего не ответила на этот грубый комментарий. Я начала обходить его, когда он коснулся моей руки.

— Прости. Я бы сказал, что это был момент похоти, и мне нужно было освобождение, но, если честно, тебе нужно привыкнуть видеть здесь подобные вещи. Это что-то типа быть открытым со всеми. — Он остановился, будто продумывая свои следующие слова. — И Шона делает чертовски хороший минет.

— Буду знать, — сказала я, вырвав свою руку, и поспешила пройти мимо него в комнату.

— Ты потеплеешь к этому. Не могу дождаться, — сказал он и вышел из комнаты.

Я облегчённо выдохнула, когда он закрыл дверь, и дала себе секунду, чтобы собраться. Переодеваться здесь теперь — кажется быть более уязвимой. Я не хочу, чтобы кто-то вошёл, когда я одна, думая, что я заинтересована в… чём-то ещё. С этого момента я буду приезжать на работу уже одетая. Если работники и управляющие хотят распространять ЗППП[7], которое они, скорее всего, получат, трахаясь, я не обязана быть частью этого.

Всё, на чём я должна сосредоточиться, это с тем, чтобы справиться с первой официальной ночью и найти время поговорить с Кэри о часах работы. К сожалению, сегодня место стало многолюдным очень рано и мне так и не удалось поговорить с ним.

К концу моей смены я посчитала свои деньги, набралось больше сотни долларов чаевых. Должно быть, понедельник — это хорошая ночь в клубе, и недостаток сна, который я буду чувствовать завтра, стоит этого.

Нейл и белокурая официантка флиртовали большую часть вечера. Он даже несколько раз слал мне двусмысленные ухмылки. У этого парня серьёзные проблемы. Я думала, что он мужчина-шлюха, пока его жена не пришла выпить после смены на работе. Тогда я осознала, что он — изменяющий мужчина-шлюха. Отвратительно.

Когда я наконец вошла в дом в три утра, я обнаружила Стоуна, сидящего в гостиной с разожжённым камином, хотя на улице всего шестьдесят градусов[8]. Он поднял свой взгляд от книги на его коленях и не улыбнулся. Не то чтобы я ожидала, что он это сделает. Он никогда не улыбается.

— Почему ты работаешь на трёх работах? — спросил он.

Я слишком устала для этого. Для него.

— Почему ты сидишь в доме Джаспера в три утра и пьёшь его виски?

Единственным изменением на его лице стало едва заметное движение его брови, и он сказал:

— Потому что у него в доме у бассейна стриптизёрша, которую он привёл домой из клуба. В данный момент она называет его «богом» и умоляет трахать жёстче её задницу. Теперь ответь на мой вопрос.

Я хочу спать. Нет, я хотела спать, но его слова разбудили меня. Джаспер привёл домой стриптизёршу?

— Хм, — начала объяснять я, но через секунду забыла, что хотела сказать. Я взглянула вверх и обнаружила, что причудливое выражение лица изменилось, и появился холодный взгляд, и это вытолкнуло меня из моих мыслей. — Мне нужны деньги. Я откладываю на школу медсестёр. Ещё вопросы? Я устала.

Он изучал меня несколько секунд, затем вернул своё внимание книге.

— Нет.

Я всё ещё была в комнате, когда его голос остановил меня прямо перед выходом.

— Я не ожидал, что у тебя есть амбиции или цели.

Может, это недосып или, может, моя терпимость к дерьму Стоуна дошла до грани, что послужило причиной моих следующих не отфильтрованных слов:

— Конечно, ты не ожидал. Ты слишком занят тем, что смотришь на меня с высоты своего длинного носа.

Потом я сбежала, потому что была груба, а сказанные мною слова отчасти не правда. Во-первых, у Стоуна очень красивый нос. Совсем не длинный. А во-вторых, я только что оскорбила друга моего босса. И вдобавок к моему унижению, у меня огромные подозрения, что Стоун — лучший друг Джаспера, поскольку он никогда не покидает дом.

Я не останавливалась, пока не добралась до своей комнаты в подвале.

Я быстро разделась и после скорого душа рухнула в постель. Я решила, что буду волноваться об извинениях перед Стоуном завтра.

К сожалению, когда я закрыла глаза, мои мысли вернулись к словам Стоуна. Я увидела Джаспера и неизвестную мне стриптизёршу, делающих вещи, которые я никогда не делала. И в глубине души мне пришлось признать: мне не нравится, что Джаспер с кем-то ещё. Это нехорошо. Мне необходимо подавить нежелательную ревность, потому что хотеть собственного босса — ненормально. Я отчаянно нуждаюсь в работе здесь и в офисе. Джаспер будет спать с множеством женщин, и мне нужно привыкнуть наблюдать за тем, как они приходят и уходят. И я всё ещё должна признать, что немного разочарована в нём. Парень, которого я только начала узнавать, был довольно приятным.

Я изо всех сил попыталась вытолкнуть его лицо из головы и мыслей. Но это оказалось невозможным.

Когда я наконец уснула, мне приснился он.

И это только начало.

Прошлой ночью мои сны были очень яркими. Настолько, что я покраснела, когда вошла на кухню с блинчиками и сосисками для Джаспера. Я думала о том, приведёт ли он девушку с собой на завтрак, но он не сделал этого. Он пришёл один.

— Пахнет восхитительно, — сказал он мне, когда я поставила тарелку перед ним. У него в руке телефон, и он печатал сообщение, но остановился, чтобы посмотреть на меня.

— Спасибо, — сказала я. Мои щёки всё ещё раскрасневшиеся. Я быстро отвернулась, надеясь, что он не заметил.

— Ты сегодня в порядке? — спросил он, прежде чем мне удалось покинуть комнату.

— Да.

— Работала допоздна?

— Да.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Ну, я тебя не задерживаю.

Я кивнула и поспешила уйти, чувствуя себя глупо. Я выглядела глупо. Когда я добралась до кухни, я разочарованно выдохнула, облокачиваясь на барную стойку. Так не пойдёт. Мне нужно забыть вчерашний сон и побороть своё влечение к Джасперу. Он помогает мне. Я не от многих людей получала помощь, особенно не от кого-то, кто выглядит как он. Мне нужно держать свои чувства под контролем. Я благодарна ему за работу здесь и за подработку в офисе, которую он предложил. Это не значит, что он привлекает меня.

Я закатила глаза на саму себя. Это звучит просто смешно. Один день с очарованием Джаспера и потом мой эротический сон, возможно, вдохновлённый тем, чему я стала свидетельницей на работе, сделали из меня сплошной бардак.

Джаспер прочистил горло позади меня, чем заставил меня подпрыгнуть, прежде чем я развернулась.

— Хотел узнать, не хочешь ли ты позавтракать со мной. Там одиноко. В одной руке он нёс свою тарелку, в другой — чашку кофе. Он поставил и то, и другое на бар.

Плохая идея.

— Где Стоун? — спросила я.

— Уже ушёл. Он отправился на пробежку, прежде чем поедет в офис.

Офис?

— Стоун работает?

Джаспер кивнул.

— Да, работает. Теперь почему бы тебе не съесть то, что ты приготовила для него и позволить мне наслаждаться твоей компанией. Пожалуйста, — добавил он.

Из-за того, что он наклонил голову так, что в его глазах отразилось утреннее солнце, светящее за окном, сложно сказать «нет».

Я кивнула и присоединилась к нему. Даже несмотря на то, что он провёл прошлую ночь со стриптизёршей, он мне нравится. Между нами не может быть чего-то большего. То, что он мне нравится плохо.

Мне нужно над этим поработать.

— Хорошо. Могу ли я налить тебе ещё кофе?

— Нет. Я только прошу тебя о компании.

Он только просит меня о компании. Ага. Дурацкий сон.

Я подошла к шкафчику, взяла тарелку и положила себе половину порции, которую приготовила для Стоуна. Джаспер наблюдает за мной, а ощущение его взгляда заставляет меня нервничать.

— Во сколько ты пришла прошлой ночью? — спросил он.

— В три, — сказала я ему, ставя тарелку на стол около него и садясь на табуретку.

— Надеюсь, у тебя сегодня выходной. Уже было две ночи подряд. Тебе нужно отдохнуть.

Вчера я так и не поговорила с Кэри.

— Мне не удалось поговорить с менеджером прошлой ночью.

— Позвони ему, Бьюла.

Я могу позвонить ему. Это имеет смысл.

— Хорошо. Мне, скорее всего, придётся, потому что, когда я прихожу ночью, там уже многолюдно, и найти время, чтобы поговорить с ним, сложно.

Следующие несколько минут, пока он ел и пил свой кофе, он практически не говорил. Я использовала это время, чтобы продумать, что скажу Кэри по телефону.

— Порция уехала вчера ночью. Сказала, что остановится у друга в Хэмптонсе до конца лета. Теперь у тебя не будет так много работы по дому, как раньше. Если ты сможешь работать больше часов в офисе, я буду рад.

Я замерла, держа вилку на полпути к своему рту. Порция уехала?

— Уехала?

— Мы не особо ладим, — сказал он.

— Поэтому она уехала?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Меня это не волнует. Меньше дерьма для меня, которое нужно улаживать.

Он тоже уедет? Как долго у меня будет работа с бумагами, а что потом? Что, если моё пребывание здесь больше не будет нужным?

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Чёрт, ты нужна мне здесь. У меня нет времени искать кого-то надёжного и заслуживающего доверия, чтобы жить в этом доме и заботить о нём.

Он снова читает мои мысли.

Я кивнула.

— Ты хорош в этом, — наконец сказала я.

— Я хорош во многих вещах. Тебе нужно быть конкретнее. — Его тон был игривым, но я не смогла понять, на что он намекает.

— Знаешь, о чём я думаю.

— У тебя выразительные глаза.

Мне никогда такого не говорили. Парни делали мне комплименты, говоря, что у меня красивые глаза, но никогда, что они выразительные. Может, он просто обратил больше внимания.

Он снова добр. Из-за этого мне сложнее помнить, что я не должна наклоняться, чтобы понюхать его одеколон или изучать, насколько разные у него улыбки, или восхищаться тем, как на нём сидит его одежда. Если он поймает меня за этими вещами, уверена, он вышвырнет меня после того, как уволит с обеих работ.

Я положила в рот последний кусочек и встала. Чтобы убедиться, что у меня надолго есть работа, нужно сделать себя незаменимой. А не влюбляться в Джаспера.

— Я примусь за работу наверху, а потом приеду в офис к одиннадцати, если ты не против.

— Да. Отлично.

— Ещё я сделаю генеральную уборку в домике у бассейна.

Он не сразу ответил.

Наконец он сказал:

— Да, хорошо. Сегодня я перееду в мою комнату наверху. Пока Стоун здесь работает для меня, он останется в домике у бассейна. Хотя тебе не придётся заполнять кухню для него.

— Хорошо, тогда я подготовлю твою комнату и ванную.

Он самодовольно улыбнулся.

— Почему ты сегодня такая нервная, Бьюла?

Это вопрос на миллион долларов, не так ли? Тот, на который он никогда не получит ответ.

Я пожала плечами, чтобы потянуть время.

— Я не нервная. Мне просто нужно больше кофе, чтобы до конца проснуться.

Он не выглядит так, словно поверил мне. Джаспер продолжает самодовольно улыбаться.

— Мне нравится. Думаю, это мило.

Почему, ну почему он это делает? Я и так достаточно смущена. Я стараюсь не встречаться с его взглядом, чтобы он не смог магическим образом прочитать мои мысли и увидеть в них вчерашний сон.

Я услышала, как табуретка передвинулась по кафельному полу, когда он встал, и я знаю, что он собирается уходить. Слава богу.

— Увидимся на работе, — сказал он.

— Да, увидимся, — ответила я, но не повернулась. Я подняла руку помахать ему, что было глупо. Кажется, всё, на что я сегодня способна, это совершать глупости.

Решить, что надеть в офис во второй день, оказалось нелегко. Я остановилась на белых шортах, которые симпатичнее остальных, и чёрном топе. Балетки и ожерелье помогли сделать мой образ нарядней. Не знаю, имеет ли значение то, что я ношу. Я нахожусь в задней комнате одна с бумажной работой. Но я всё равно приложила усилие к тому, чтобы хорошо выглядеть.

Бренди Джо не расплылась в улыбке, когда я вошла, точнее, не такой, какую использовала на Джаспере, но я всё равно поприветствовала её дружелюбной улыбкой. Ответом мне послужил холодный взгляд. Я не её соперница, в отличие от всего мира. Ей нужно понять, как устроен Джаспер. Мне почти жаль её.

Карта, которую Джаспер дал мне для входа в защищённую часть здания, лежит у меня в сумочке. Я нашла и достала её, пока лифт поднимал меня на его этаж. Моя работа в «Ван Аллен Индастриз» заключается только в подшивке бумаг, но это кажется важным. Будто на мне лежит воображаемая ответственность на должности, которую можно получить только с высшим образованием. Я не хочу работать в таком офисе всю жизнь. Я мечтаю быть медсестрой с тех пор, как была маленькой девочкой. Но на данный момент я наслаждаюсь этим опытом и благодарна Джасперу за то, что предоставил мне его.

Когда лифт открылся, я прошла в приёмную, которая прекрасна и так же пуста, как и вчера. Сомневаюсь, что многие люди и правда здесь бывают. Очень жаль. Это такое красивое место для ожидания.

Дверь щёлкнула, легко открываясь с взмахом моей ключ-карты. Я слегка постучала, прежде чем открыть её, на случай если Джаспер занят. Ответа не последовало, и я вошла. Его кабинет оказался пуст, когда я проходила в подсобку, где работаю.

В течение следующего часа я открывала письма и раскладывала их вокруг себя по пачкам согласно теме.

Запах еды привлёк моё внимание, и я подняла голову прямо в тот момент, когда Джаспер вошёл комнату с двумя бумажными пакетами.

Его брови приподнялись, когда он увидел меня среди пачек бумаг и тогда сказал:

— Я принёс обед. Иди сюда и помоги мне съесть его.

Я почувствовала великолепный запах, и мой желудок заурчал, напоминая, что я не ела с утра.

Встав, я поправила свои шорты и проскользнула обратно в свою обувь.

— Спасибо. Я проголодалась. Не подумала взять обед с собой.

— Мне повезло. Мне нужна спутница на ланч, и я принёс всю эту еду.

Я могла бы подумать, что он принёс её, чтобы я поела с ним, но я умнее. Скорее всего, он принёс её для других «планов», но они рухнули.

— Как идут дела в преисподней? — спросил он меня, когда мы входили в кабинет, где он положил пакеты на письменный стол.

— Всё не так плохо, — я сказала ему. — Мне нравится всё упорядочивать. Чувствую, будто могу с чем-то справиться.

Он подарил мне кривую улыбку, на которую я стараюсь не пялиться.

— Не уверен, что именно это о тебе говорит, Бьюла. — Он меня поддразнил. Я поняла это, поэтому в ответ только улыбнулась.

Дверь его кабинета открылась, прежде чем мы разгрузили пакеты. Это оказался Стоун. Отлично. Идеальный способ испортить ланч.

— Ты ешь здесь? — спросил он. И снова он одет так, будто отправлялся на студенческую вечеринку, а не работать с Джаспером.

— Да, и здесь не хватит на троих. Я думал у тебя деловой обед.

Он пожал плечами.

— Он закончился. Я не голоден, — он сделал паузу и бросил на меня взгляд. — Просто не ожидал, что ты будешь есть здесь. — Он не сказал «с ней» вслух, но слова очевидны по тону его голоса.

— Здесь компания получше, — сказал Джаспер ему, и в тот момент я захотела расцеловать лицо Джаспера. У него нет со мной проблем. Он не считает, что я хуже него. Я работаю на него, но он воспринимает меня как человека. В отличие от Стоуна.

— Я принёс контракт, который получил сегодня за обедом, если хочешь пройтись по нему, пока ешь.

Я не смотрела ни на одного из них. Я удерживала взгляд на еде, которую Джаспер поставил передо мной. Я чувствую то же, что и почти всегда, когда Стоун рядом. Ему удаётся заставлять меня чувствовать себя неловкой и нежеланной.

— Я собираюсь наслаждаться компанией моей спутницы. Я потом взгляну на него. Оставь на столе.

Снова возникло сильное желание расцеловать Джаспера.

— Спутницы? — спросил Стоун, в его голосе было слышно недовольство, будто само слово «спутница» вызывает тошноту.

— Да, Стоун. Спутницы.

— Она твой подчинённый, — сказал ему Стоун, как будто тот каким-то образом забыл.

— Иисус, ты можешь быть задницей, — сказал Джаспер со смешком. — Можешь просто оставить нас, чтобы мы пообедали, если ты так и собираешься быть засранцем.

Мой телефон, который никогда не издавал ни звука, начал звонить. У меня нет тарифа на безлимитные звонки. Этот телефон только для экстренных случаев, или если я понадоблюсь Хейди. Моё сердце уже бешено колотилось, когда я вынула его из кармана и сказала:

— Алло.

— Здравствуйте, могу я поговорить с Бьюлой, — спросила дама на другом конце линии.

— Да, это Бьюла.

— Это Стейси МакДевид из «Among the Spanish Moss», и я звоню, потому что Хейди нездоровится. Доктор только что пришёл проведать её: она подхватила грипп. Она отказалась есть и плачет, и просит вас.

Заболевшая Хейди это всегда плохо. Некоторые мелочи она переносит хуже, чем другие люди.

— Ей делали прививку. Как она могла заболеть? — спросила я, уже направляясь к комнате, где оставила свою сумочку. Мне нужно увидеть её.

— Такое всё ещё случается. Существует множество вариаций гриппа. Доктор наблюдает за ней, и, если ему покажется, что её нужно госпитализировать, он это сделает.

Больница? О боже. Мне нужно добраться туда. Внезапно меня затошнило.

— Я уже в пути. Скажите ей, что я в пути.

— Хорошо.

Я закончила разговор и схватила сумочку, потом выбежала из подсобки в кабинет.

— Хейди заболела. Мне нужно уходить.

Джаспер тут же оказался на ногах, забыв про еду. Он схватил связку ключей со своего стола.

— Я тебя отвезу.

Он меня отвезёт?

— Почему?

Он обошёл стол и, вытянув руку, прикоснулся к моему локтю.

— Поехали. Ты не должна садиться за руль расстроенной, и сейчас тебе нужен друг. Думай обо мне как о поддержке.

— Что насчёт встречи через час? — спросил Стоун.

— Отмени её, — таков был ответ Джаспера, когда он выводил меня из кабинета.

— Ты не обязан этого делать. Это очень мило с твоей стороны, но я могу туда добраться. Я справлюсь.

Он покачал головой.

— Нет. Ты не в порядке. Я могу ощущать, как ты дрожишь. Я еду с тобой. Кроме того, сейчас самое время встретиться с Хейди.

Джаспер прекрасен. Он добр. Он помог мне, когда мне нужен был кто-то. Все это напоминает мне о сне, в котором я видела его. Я знаю… Но это… этот жест… Моё сердце растаяло, и я поняла, что в беде. Как бы сильно я ни боролась с этим, я знаю, что влюблялась в него, и это самая большая ошибка, которую я могу совершить. Но я не имею понятия, как это остановить. Джаспер не из того типа парней, которых ты можешь любить.

Однако моему сердцу, кажется, наплевать на это. Я всё равно влюбляюсь в него.

Когда мы вошли в двери дома Хейди, я не остановилась у стойки регистрации, как обычно, а поспешила в отделение справа от холла со следующим за мной Джаспером.

Хейди всё ещё занимает отдельную комнату на первом этаже в правом крыле. Одна из причин, почему я рада, что у неё эта комната, — она располагается ближе к разным развлечениям. Хейди общительная, и мне становится грустно от одной мысли, что она может застрять на другом этаже вдалеке от всего.

Её дверь украшает ярко-жёлтый подсолнух, который она сделала в игровой комнате из лент и ткани. Когда она показала мне его на прошлой неделе, она очень сильно гордилась им. Каждый месяц они по-новому декорируют двери, и она всегда с нетерпением ждёт, что они будут делать в следующий раз. Я задумалась, придётся ли ей делить дверь с соседкой, когда её переселят в другую комнату. Сейчас глупо об этом волноваться, но я всё равно беспокоюсь.

Остановившись у её двери, я посмотрела на Джаспера. Он приехал сюда, припарковался, помог мне успокоиться, выслушал, что с ней случилось, и стал убеждать, что грипп — обычное заболевание. Он уверен, что с ней всё будет в порядке. Здесь хорошие условия, и они позаботятся о ней. Всё это — правда, но я нуждаюсь в напоминании.

Хейди не болела с тех пор, как скончалась мама. Я впервые столкнусь с болезнью Хейди без мамы. Мне было страшно и одиноко, когда они позвонили, но потом вмешался Джаспер.

— Спасибо, — сказала я. Этих слов недостаточно, учитывая всё, что он для меня сделал. Он и сам понятия не имеет, насколько помог мне.

— Пожалуйста, — сказал он, и небольшая улыбка коснулась его неописуемо красивого лица.

— Тебе не следует входить туда. Ты можешь подхватить грипп, — отметила я.

Его улыбка превратилась в усмешку.

— Мне нравится жить на грани. Пойдём.

Я не стала спорить. С кивком я открыла дверь и вошла внутрь.

От вида бледного спящего на двух подушках лица Хейди моё сердце сжалось. Сейчас она выглядит такой маленькой. Я поспешила приблизиться к ней и взяла её руку в свои. Она тёплая, но у неё лихорадка из-за болезни.

Я подумала обо всех вещах, что мама делала для нас, когда мы болели. Что больше всего нравится Хейди?

— Она будет задавать кучу вопросов, когда проснётся и увидит тебя. Будь готов ко всему.

— Жду с нетерпением. Почему бы тебе не присесть и не отдохнуть? Ты была комочком нервов, с тех пор как тебе позвонили. Я пойду найду тебе кофе и что-нибудь поесть. Ты, наверное, с голоду умираешь.

Мы так и не пообедали.

— Не волнуйся обо мне. Возьми себе что-нибудь. Здесь неподалёку есть хорошие кафе.

Он нахмурился.

— Я не оставлю тебя, чтобы найти себе еды. Я принесу нам обоим ужасный кофе и сладких батончиков, если это всё, что я смогу найти в этом месте.

— Хорошо… но ты попал в яблочко. В комнате направо по коридору есть торговый автомат. У них отвратительный кофе и батончики. Думаю, у них также есть крекеры, если ты хочешь что-то такое.

— Я могу пуститься во все тяжкие и взять и то, и другое, — сказал он, дразня, прежде чем выйти из комнаты и оставить меня здесь.

Он может уйти отсюда. Наслаждаться ланчем. Любой другой так бы и поступил. Но он остаётся ради перекусов и плохого кофе со мной. Моё сердце снова сжалось, а глаза увлажнились. У меня никогда такого не было. Конечно, мама всегда была рядом. Но когда дело доходило до понимания и заботы о Хейди, больше никого не было.

Парни в старшей школе приглашали меня на свидания. Я встречалась с несколькими месяцами, но они никогда не хотели заходить в мой дом. Они избегали знакомства с моей семьёй. Как будто хотели притвориться, что моей семьи и вовсе не существует. Будто я не живу в трейлере в плохом районе города и у моей сестры нет синдрома Дауна.

Когда Хейди стала посещать школу вместе со мной, я заходила к ней и её одноклассникам, когда была поблизости. Она всегда была так рада меня видеть и представляла меня снова каждый раз. Ни один из парней, с которыми я встречалась, ни разу не заходил со мной в её кабинет. Они всегда тут же сбегали. Быть здесь с Джаспером приятно. Возможность поделиться самой важной частью моей жизни с ним что-то да значит. Но не должна. Я знаю, что мне будет больно, а он ведь даже не хочет навредить мне.

Веки Хейди, задрожав, медленно открылись, и она улыбнулась, сосредоточившись на мне. Я сжала её руку в своей.

— Привет, спящая красавица.

— Бьюла, — сказала она слабым голосом. — Ты пришла, потому что я заболела.

Я не хочу её пугать.

— Да. Но скоро тебе станет лучше. У доктора есть для тебя лекарство.

— Я хочу к маме, — сказала она, и её улыбка увяла.

Я тоже хочу к маме. Каждый прожитый день я скучаю по ней. Это первый раз за несколько месяцев, когда Хейди спросила о ней.

— Я знаю. Если бы она была здесь, она бы сидела рядом с тобой. Пела твои любимые песни своим красивым голосом.

— Почему она на небесах?

Я множество раз отвечала на этот вопрос. Я хотела сказать, что не знаю, но это было бы нечестно. Сказать, что Бог знал, как мы нуждаемся в ней, и не должен был забирать её — не то, что Хейди нужно услышать. По этой причине могу злиться только я.

— Потому что Бог подумал, что из неё получится прекрасный ангел. — В конце концов, я придумала эту историю. Ту, которая, знаю, понравится Хейди. Ту, которая будет вызывать у неё улыбку. И, как всегда, она улыбнулась.

— Теперь она самый красивый ангел на небесах.

— Да, это правда, — согласилась я. — А прямо сейчас она наблюдает за тобой и следит, чтобы доктор заботился о тебе. Держу пари, если ты закроешь глаза и прислушаешься, то услышишь, как она поёт.

У Хейди загорелись глаза, и она осмотрела комнату, будто мама могла неожиданно появиться. Как бы я хотела, чтобы это было возможно.

— Правда? — спросила она. Её голос полон интереса.

— О, да. Ночью я закрываю глаза и слушаю её, пока не засну. Иногда прямо перед тем, как задремлю, я слышу её красивый голос.

Хейди так внимательно слушала, что не заметила, как открылась дверь, но услышала я. Знаю, что Джаспер вернулся, и теперь начнутся её вопросы. Я обернулась: он несёт два кофе из аппарата, а его карманы полны вредной еды.

— Я привела друга, — сказала я Хейди. — Он хотел познакомиться с тобой, так что пришёл со мной. Джаспер, это мой самый любимый человек в мире, который также приходится мне сестрой, — Хейди. Хейди, это мой друг Джаспер. — Я не стала объяснять ей, что он мой босс. Это больше того, с чем она сможет справиться за один раз. Слово «друг» будет ей более понятным.

— Привет, Хейди. Приятно с тобой наконец познакомиться. Твоя сестра говорит о тебе постоянно, — сказал Джаспер, протягивая мне чашку кофе.

— Ты красив как кинозвёзды, — сказала Хейди и покраснела. Её и так розовые щёчки превратились в ещё более красные.

— Спасибо. Ты красавица прямо как твоя сестра.

— Ты собираешься на ней жениться? — спросила Хейди, и её глаза расширились от заинтересованности.

Этого я и ожидала. Хейди уверена, что все пары женятся. Дружба ей не совсем понятна. На прошлой неделе она сказала мне, что собирается замуж за Джимми, парня, который ей здесь нравится. А за две недели до этого она хотела выйти за Брента.

— Джаспер — друг. Помнишь, что мы говорили о друзьях? — спросила я, пытаясь напомнить ей. Она помешана на бойфрендах.

— Он выглядит как кинозвезда. Тебе надо выйти за него замуж, — заспорила она.

Тогда я рассмеялась.

— Да, согласна, но это не значит, что я должна выходить за него.

Она нахмурилась.

— Не понимаю, почему нет.

Я откинулась на спинку стула и сделала глоток кофе. Посмотрев на Джаспера, я увидела, как он ухмыляется, и почувствовала облегчение от того, что он не запаниковал.

— Если бы я захотел жениться, чего никогда не случится, но если бы я всё же захотел — я абсолютно точно был бы заинтересован в твоей сестре, — сказал ей Джаспер.

— Ты не хочешь жениться? Почему? Ты мог бы иметь детишек и играть в игры, и есть мороженое.

Мне следует отдать ему должное, он не рассмеялся на её высказывание.

— Это очень важные пункты, но я слишком занят на работе. У меня нет времени на всё веселье, что приходит со свадьбой.

— Ты снимаешься в фильмах?

На этот раз мне пришлось подавить смешок. Хейди пялится на него, полностью сосредоточившись, её грипп забыт.

— Боюсь, что нет. Большую часть дня у меня очень скучная работа в офисе.

Кажется, ей не понравилось услышанное.

— Тебе надо пойти работать в «Дни нашей жизни». Это любимый сериал мой и медсестёр. Мы смотрим его каждый день за обедом. Ты будешь самым красивым мужчиной в фильме.

Джаспер усмехнулся.

— Я запомню это. Если с работой в офисе не получится, у меня есть запасной план.

Кажется, такой ответ успокоил её, и она начала пересказывать ему весь вчерашний эпизод. Он сел около меня и протянул пачку крекеров с арахисовым маслом, шоколадный пончик и хрустящий вафельный батончик. Я взяла крекеры, открыла упаковку и начала есть.

Хейди говорила с Джаспером, а тот поддерживал разговор. Они перешли от сериалов к её любви к Джимми, потом к её подруге Мэй и наконец к тому, что день пиццы — её любимый день. Ему даже удалось съесть маленькие пончики и вафельный батончик, пока он отвечал на её вопросы и задавал свои.

С каждой прошедшей минутой мои чувства к этому мужчине становятся всё сильнее, хоть я и знаю, что это ни к чему не приведёт. Он совершенно не такой, как я изначально предполагала. Он будет хорошим другом. Это я точно знаю. После сегодняшнего дня я готова сделать что угодно для него.

Он провёл время со мной и моей сестрой, а потом сидел рядом, пока медсестра проверяла её показатели.

Когда часы для посещения вышли, я поцеловала лоб Хейди и сказала, что люблю её. Она сказала, что тоже меня любит и что сегодня ночью будет слушать пение мамы. Потом она сказала Джасперу приходить к ней ещё.

Не знаю, придёт ли он, но уверена, она запомнит его после этого дня. Так же, как и медсёстры. По дороге к выходу каждая пара глаз была прикована к нему, и я вернулась к реальности того, что он никогда не будет моим. Он был идеальным с Хейди. И я полюбила его, теперь я это знаю. Его невозможно не полюбить.

Но он мой босс и будет им оставаться, пока я не закончу с этой работой. Потом я буду двигаться дальше по своей жизни. Я расстроилась из-за этой мысли.

Тихое раннее утро было мирным. Я стоял с чашкой кофе, который заварил себе, и смотрел на воду в бассейне, покрывавшуюся от ветра рябью. Сейчас она гладкая и чистая. Скоро это изменится. Вечеринка начнётся днём и будет продолжаться большую часть ночи. Девчонки будут топлес, выпивки будет предостаточно, а я буду окружён людьми, которых называю друзьями.

Вечеринки помогают мне справляться. Забыть всё плохое дерьмо. Вспомнить, что такая моя жизнь. Та, в которой я родился. Ту, которую отец оставил мне. Но он облажался со своими планами. Я никогда не хотел брать руководство над «Ван Аллен Индастриз» так скоро. Я планировал путешествовать и наслаждаться жизнью после выпуска, а не иметь дело со своими подчинёнными и матерью. Последнее, что я хотел сделать, — это вернуться сюда.

Теперь я здесь и делаю именно то, что и планировал, когда меня поставили перед фактом, что нужно вернуться. Если бы я этого не сделал, моя мать разорила бы меня. Всё оказалось не таким, каким я себе представлял. Стоун согласился остаться со мной в качестве поддержки. У него есть собственное дерьмо в жизни, но он знал, что мне нужна поддержка, чтобы столкнуться с Порцией и компанией. Он хладнокровен в тех случаях, когда я нет. Я мечтатель. Тот, который забывает предыдущую цель, чтобы последовать за новой.

Оборачиваясь к дому, я задумался, проснулась ли Бьюла. Одна мысль о ней заставляет меня улыбнуться. Это не нормально, и я это знаю. Она умная и, как я заметил, довольно сообразительная. У неё больше дерьма, с которым нужно справляться, чем у меня. Я всё ещё не могу выяснить, почему моя мать помогла им с Хейди, но я рад, что она это сделала. Бьюла стала причиной моей улыбки, когда я просыпаюсь по утрам. Это хреново, я знаю.

Она делает каждое моё утро намного лучше. Последние пару дней она завтракала со мной. Мы разговаривали. То, что я увиделся с Хейди, позволило ей открыться так, что мне удалось рассмотреть настоящую Бьюлу. Она громко смеётся над моими шутками. Краснеет, если я говорю ей комплименты, и она наконец расслабилась в моём присутствии.

Проблема со всем этим в том, что я хочу схватить её и поцеловать. Прикоснуться к ней. Понять, такая ли она сладкая на вкус, как кажется. Чёрт, маленькое сладкое создание путает мои мысли. Я ни при каких обстоятельствах не встречаюсь с девушками. Никогда. А Бьюла не занимается быстрым, ни чем не обязывающим сексом. Я знаю это, не спрашивая. Она тот тип девушек, с которыми я никогда не связываюсь. И всё равно она пробралась в мои мысли. Стала причиной моих улыбок. И я сопротивляюсь этому на каждом шаге.

Эта вечеринка в основном обязана своим существованием тому, что мне необходимо бороться с этим влечением. Держать её на расстоянии вытянутой руки. Потому что каждый день она приближается всё ближе, а я позволяю это. Я приношу ей кофе на работу, чтобы просто посидеть и поговорить с ней. Я отменяю встречи, чтобы пообедать с ней. И я взял все те бумаги и свалил их в огромную кучу на полу только для того, чтобы у меня появилась причина дать ей деньги, которые нужны для того, чтобы заботиться о Хейди. Я знал, что из-за своей гордости она не позволит мне платить ей столько, сколько платила Порция до того, как я слишком бурно отреагировал и повёл себя как хрен.

Я провёл рукой по волосам и вздохнул. Я тону, и мне нужно выкарабкаться. Сегодня вечером я буду наслаждаться обнажёнными женщинами, которые приклеят себя ко мне. Возможно, я пересплю с парочкой из них за раз. Я сделаю что угодно, лишь бы выкинуть это чертовски милое личико из своей головы. Боже, а её запах. Я должен забыть, как хорошо она пахнет. Будто грёбаный солнечный свет и мёд. Иисус, это тоже добивает меня.

— Доброе утро, — её голос прозвучал мягко и почти музыкально, когда проплыл сквозь утренний бриз. Я повернулся и увидел, что она стоит у входа в дом. В её руках чашка кофе. Для меня. — Мне жаль, что тебе пришлось самому делать кофе.

— Я встал раньше, чем обычно. Я могу справиться. Выпей эту чашку.

Она сделала глоток, и подарила мне улыбку, которая отдалась импульсом в моей груди и в чёртовом члене. Когда она отступила назад, чтобы зайти внутрь, правильным решением было бы отпустить её. Но я не сделал этого.

— Иди сюда, выпей кофе со мной. Ещё рано. Порции нет. Не обязательно начинать работу прямо сейчас.

Лучезарная улыбка стала ещё ярче. Если бы Стоун сейчас вышел, он был бы придурком по отношению к нам обоим. И правильно бы сделал. Я попросил его приглядывать за мной из-за неё. У него нет проблем с игнорированием женщин. Когда он хочет какую-то — он получает её. Когда он заканчивает — он уходит. Этот чувак — чёрствый и жестокий. Моя слабость к Бьюле вызывает у него отвращение. Он почувствовал эту слабость ещё в первый же день. Он хочет, чтобы я держался на расстоянии. Я пытался, но чем больше я пытаюсь, тем больше хочу узнать её.

— Наслаждаешься видом, прежде чем твои друзья придут? — спросила она меня.

Я кивнул.

— Это именно то, что я делаю.

— Тогда зачем устраивать вечеринку? Потому что Стоун хочет этого?

Стоун ненавидит эти вечеринки. Он не из тех, кто любит быть среди толпы. Он также знает, почему я нуждаюсь в них. Он стоит за всем, что будет держать меня подальше от Бьюлы.

— Мне они нравятся. Я выпиваю, расслабляюсь и наслаждаюсь компанией.

Они ничего не ответила на это. Сейчас подходящее время, чтобы поговорить о том, что она должна будет делать сегодня. Чего я жду от неё. К чему ей следует быть готовой. Это оттолкнёт её за границы, которые я из-за неё ослабил. Прямо сейчас невидимая черта удерживает её от моих объятий. Черта, напоминающая мне, что она девушка, работающая, чтобы заботиться о сестре и выучиться на медсестру. А не та, которая может оказаться голой в моей постели, а потом чувствовать неловкость в моём присутствии, пока мне не придётся уволить её.

Я встряхнул головой, чтобы прочистить мысли. Она нуждается во мне. Я не позволю моему желанию всё испортить. Ей нужны деньги, и после того, как я увидел её с сестрой, я знаю, что сделаю всё необходимое для её защиты. Что означает, что я не прикоснусь к ней.

— Фирма для обслуживания вечеринки будет той же? — спросила она, и я увидел серьёзное выражение её лица. Она уже работает. Разбирается насчёт сегодняшнего вечера, даже прежде чем я начал говорить, что ей делать. Она самый лучший работник.

— Да. Они тебе нравятся? — Не знаю, зачем спросил это. Это имеет значение?

Она кивнула.

— О, да. Они замечательные. Я просто хотела узнать, чего ожидать.

— Ожидай того, что было в прошлый раз. Почти тот же народ. Ты тогда и одна хорошо справилась. Просто делай всё то же самое.

Она расправила плечи и стала выглядеть решительно. Расслабленная Бьюла, которая вышла сюда насладиться чашкой кофе со мной, исчезла. И это, конечно, моя вина. Я повёл нас в этом направлении.

— Мне нужно проверить бар, убедиться, что закажу достаточное количество алкоголя. Я приготовлю завтрак через час. Хорошо? Или ты хочешь пораньше?

Вся в работе. Как и должна быть. Это и спасёт нас обоих.

— Всё прекрасно. Стоун придёт со мной.

Я не уверен, придёт ли он, но я в любом случае сказал так, для создания ещё одного барьера, чтобы оттолкнуть её обратно за очерченную мной границу.

На её лице появилась натянутая улыбка, которая не затронула глаз, и она зашла внутрь. У неё ровная спина и уверенная походка, но мне показалось, что она слегка прихрамывает. Я спрошу её об этом позже. Сейчас неподходящее время. Ей нужно пространство, как и мне, потому что всё, что я хочу сделать, это пойти за ней и рассмешить её, вдохнуть запах её волос и почувствовать, как её тело прижимается к моему.

Блядь. Мне немедленно нужен алкоголь.

Ещё и пяти вечера не было, когда люди стали заполнять задний двор. Я с двух тридцати работала с ребятами из фирмы по обслуживанию вечеринок, подготавливая зону бассейна и заполняя бар. В прошлый раз работники не были готовы к такой толпе. Моника, владелица, сказала, что теперь всё под контролем. Уверена, Джаспер заплатил сверху.

Джерри, бармен, учится в колледже здесь в Саванне. Он на третьем курсе, и это его подработка. Он также работает на стройке нового многоквартирного дома в городе. Он уехал из дома, который находится в пятистах милях[9] на юге Алабамы, чтобы посещать здесь колледж с хорошей стипендией. Ему нужны наличные, чтобы платить за учебники, проживание и еду, но его учёба оплачена.

Он учится на факультете бизнеса, хочет открыть собственный ресторан и в конце концов иметь целую сеть ресторанов по всему югу. Я знаю всё это благодаря разговорчивости Джерри. И не возражаю. Нам пришлось сделать много подготовительной работы снаружи в баре. Было приятно поболтать, пока мы работаем. Также у Джерри атлетическое телосложение и рост шесть футов три дюйма[10]. Можно предположить, что он получил стипендию за бег. Его почти чёрные волосы и оливковая кожа контрастируют с кристально голубыми глазами.

Джерри также проинформировал меня, что он свободен. Я же сказала, что ему понравится сегодняшний вечер, так как большинство женщин будет топлес к девяти часам, и они все выглядят как модели.

У Джаспера очень элитарная группа друзей. Многие из них выглядят так, будто сошли с обложки журнала. Это пугает и подавляет.

— Отнеси это монстрам, — сказала Моника, протягивая мне поднос с едой, которую я не узнала. — Ты не должна ходить с ним. Джаспер сказал, что это необязательно. Просто поставь еду около бара на стол, который я накрыла. Будем следить, чтобы еда была свежей в том месте всю ночь.

Я кивнула, уже зная это. Она говорит мне об этом уже не первый раз. Я позволяю ей продолжать сообщать это, потому что либо она переживает за мою память, либо сама забывает. Я не пыталась найти Джаспера и не встречалась глазами ни с кем из людей, когда подходила к месту с едой. Джаспер с какой-либо женщиной — не самое приятное зрелище. Не хочу быть свидетелем этого, что делает меня жалкой. Но, по крайней мере, никто не знает о моих чувствах к нему. Я могу страдать и спасать свою гордость одновременно.

— Бьюла, — окликнул меня Джерри после того, как я поставила еду на стол. Я подошла к нему, потому что музыка слишком громкая, чтобы услышать что-то с такого расстояния.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я его.

— Можешь сказать Монике, что лёд уже тает? Нам сюда нужен холодильник.

— Я принесу его.

— Спасибо.

С Джерри приятно работать. Если Джаспер будет устраивать такие вечеринки часто, надеюсь, он будет пользоваться услугами Моники. Три женщины, которые готовят на кухне в доме, плохо говорят по-английски, но они милые. Когда я спросила их, натёрт сыр Фета или голубой сыр поверх овощей на поджаренном хлебе, потому что девушка снаружи спросила это у меня, все трое просто кивнули и улыбнулись. Тогда я поняла, что только Моника может отвечать на мои вопросы по поводу еды.

— Почему ты хромаешь? — спросила Моника, когда я зашла обратно на кухню. — Ты ударилась или это недуг, который я не заметила в прошлый раз?

Моя обувь просто убивает меня. Пальцы в синяках, и всё сложнее ходить, не хромая. Мне нужно купить подходящие туфли на деньги со следующего чека. Я откладывала это, думая, что смогу справиться, но как только заплачу за месяц проживания Хейди, куплю новую обувь.

— Из-за моих туфлей. Скоро куплю новые. Я постараюсь не хромать.

Моника нахмурилась и посмотрела вниз на теннисные туфли, которые я ношу.

— Ты не на каблуках, дорогая. Почему теннисные туфли заставляют тебя хромать? Они не выглядят достаточно новыми, чтобы натирать.

Мне нужно отнести Джерри холодильник, и я не хочу говорить об этом.

— Просто неудобные, — я ответила. — Джерри нужен холодильник для льда. У тебя есть такой в грузовике?

Она всё ещё хмурится на меня. Мой ответ не устроил её.

— Да. Я собиралась достать его. Отнеси следующий поднос с едой наружу, а я принесу холодильник, — сказала она, взглянув ещё раз на мои ноги, прежде чем уйти.

Я взяла поднос с, как поняла, кальмарами и направилась к двери. Одна из женщин прокричала мне что-то на испанском, и я остановилась узнать, что она хочет. Она бежала ко мне с дольками лимона, она начала раскладывать их вокруг кальмаров на подносе, продолжая говорить на языке, который я, к сожалению, не понимаю. Потом она улыбнулась мне, кивнула и взмахнула рукой, давая понять, что теперь я могу идти.

Когда на этот раз я вышла на улицу, я следила за тем, чтобы не хромать и не вздрагивать. Хотя хочу делать и то, и другое. Я подумала о том, чтобы надеть подходящие мне тапочки, но в них мне не удастся входить и выходить из дома с едой. Я могу поскользнуться и упасть. У них плохая подошва, а пол вокруг бассейна мокрый от брызг.

Я оставила поднос, потом остановилась, чтобы дать знать Джерри, что холодильник уже в пути.

— Моника принесёт холодильник, — сказала я ему, пока он смешивал коктейль.

— Отлично. Спасибо, — сказал он, протягивая мне банку с вишнями. — Можешь открыть её и насыпать их в вон ту миску, в которой осталась только одна.

— Конечно. — Я сделала, что он попросил, и как раз, когда я собиралась выбросить пустую банку, я услышала, как женщина выкрикивает имя Джаспера. Я подняла голову, хотя и не хотела. Просто импульс.

Джаспер несёт великолепную блондинку, которую перекинул через плечо, к бассейну. Его рука лежит на её ягодицах, которые едва ли прикрыты благодаря стрингам, которые она надела. И блондинка наслаждается этим, пока играючи бьёт его по спине. Моя грудь заболела. Если бы я могла отключить свои чувства, жизнь была бы намного проще.

— Ты намного привлекательнее её, — сказал Джерри, вырывая меня из моих мыслей. Меня поймали за подглядыванием.

— Тебе нужно что-нибудь ещё? — спросила я, не желая фокусироваться на том, что он только что увидел.

Тогда Джерри улыбнулся. У него ямочка на левой щеке.

— Такие парни недостаточно хороши для кого-то, как ты. Он никогда не будет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь. Я пробыл здесь с тобой пару часов, и девяносто процентов времени я провёл, думая, как пригласить тебя на свидание или же есть ли у тебя парень. Тот парень постоянно тебя видит и не замечает. И это потому, что он видит только себя. Вот какие они.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь. Хотя не уверена что именно.

— Это прелестно. А теперь, Ромео, было бы замечательно, если бы ты налил мне «Maker’s Mark», — скучающий голос Стоуна остановил меня от хоть какого-либо ответа.

— Конечно, — сказал Джерри со своей лёгкой улыбкой. Он только что оскорбил Джаспера и всех остальных, но теперь улыбается Стоуну, будто не сказал ничего плохого.

— А у тебя что, нет работы? — спросил меня Стоун своим вечно снисходительным тоном.

Хотела бы я указать ему, что он не мой начальник. Что он работает на Джаспера точно так же, как и я. Но придержала язык и только слабо кивнула. С высоко поднятой головой я ушла.

Я не посмотрела на Джаспера. Я ни на кого не смотрела. Я сосредоточилась на своей работе.

Я поставил Шону на землю и увидел, как Стоун что-то говорит бармену и Бьюле. Она выглядит расстроенной. Не уверен, что именно он сказал, но он нагрубил ей. Могу поспорить.

Я почти не смотрел в её сторону весь вечер. У него нет причин быть засранцем. Раздражённый, я подошёл к Стоуну, когда он получил свой виски.

— Что ты ей сказал? — спросил я его, оборачиваясь, чтобы посмотреть на дом, в который зашла Бьюла.

— Я ничего ей не говорил, боже. Я заказывал сраный виски. Бог знает, мне нужно больше, чтобы справиться с этим. Куча элитного дерьма.

Он всегда ведёт себя так, будто сам не принадлежит этой же толпе. Не имеет такого же дома. Он такой же, как и мы, только он ненавидит это.

— Я видел тебя. Она уходила с видом, будто её ударили. Отвали, ладно? Она не делает ничего, чтобы заслужить такое.

Тогда Стоун усмехнулся и перевёл свой взгляд в сторону бармена, который, как я понял, слушал нас, делая мартини.

— Она, может, и работает, но для флирта тоже время находит. Я только что слышал, как этот парень пригласил её на свидание.

Что? Теперь я заметил парня. Он полностью завладел моим вниманием.

— Ты пригласил её на свидание? Она работает на трёх работах. Она не может ходить на свидания. — Как только я сказал это, я почувствовал себя придурком.

Его брови взмыли вверх.

— Правда? Я сказал ей, что у меня две работы. Она не упомянула, что работает на трёх. Чёрт, она и правда нечто.

Он впечатлён. В его глазах читается явное восхищение. Так и должно быть. Он умён. Любой умный мужчина пригласил бы Бьюлу на свидание. Скорее всего, её часто приглашают.

— Она согласилась? — спросил я.

— Ты нахрен издеваешься надо мной? — прорычал Стоун возле меня. — Что с тобой не так? Иисус, она же прислуга.

— Тебе нужны друзья получше, — сказал бармен, но Стоун проигнорировал его. Он не из тех, кто будет обращать внимание на чужое мнение.

— Я собираюсь найти её. — Мне не нужно оправдываться. Стоун будет ворчать по этому поводу, напоминая, что мне не следует бежать за ней, и будет прав. Но я всё равно последовал за ней. Она расстроена из-за того, что сказал Стоун. Я знаю.

— Да пофиг, — ответил Стоун.

Я был уже почти у двери, когда одна из работниц вышла с едой вместо Бьюлы. Она остановилась при виде меня.

— Что-то не так, мистер Ван Аллен?

— Где Бьюла?

Женщина нахмурилась.

— Я отправила её сменить обувь.

Сменить обувь?

— Зачем?

Она не выглядит довольной, разговаривая со мной, но пытается скрыть это.

— Потому что туфли, предоставленные ей вместе с униформой, на два размера меньше её собственного. Ей больно ходить.

Вот чёрт! Поэтому она хромает. Твою мать! Почему она ничего не сказала?

— Где она? — спросил я, заходя в дом, не дожидаясь ответа.

— Думаю, в своей комнате, сэр. — Услышал я её слова, пробираясь к лестнице, ведущей в комнату, в которой она спит.

Мне нужно было спросить её об этом утром, когда я увидел, как она хромает. Я был так повёрнут на том, чтобы держать дистанцию, что проигнорировал это. Она ничего не сказала. Как долго она носит туфли, которые ей малы? Это сделала Порция? У меня больше обуви, чем нужно любому мужчине, а она ходит здесь в дешёвых теннисных туфлях, которые ей даже не подходят по размеру. Именно поэтому я ей и не подхожу. Я эгоистичный и занят лишь самим собой. А ей нужна защита и кто-то, кто будет заботиться о ней.

Однако бармен недостаточно хорош. Он не может позаботиться о ней так, как она в этом нуждается. Он грёбаный бармен. Разочарованный собственными мыслями я рывком открыл дверь и стал спускаться вниз.

— Кто там? — голос Бьюлы прозвучал взволновано. Полагаю, никто раньше не спускался сюда.

— Это я, — сказал я ей, достигая нижней ступеньки и попадая прямо в комнату, где её кровать стоит рядом со стиральной машинкой и сушилкой.

Она стоит с одной туфлёй в руке, а второй на ноге. Её глаза широко открыты, кажется, она взволнована.

— Я собиралась сразу подняться. Мне просто нужно переобуться.

Увидев меня, она первым делом подумала, что ей нужно объясниться. Будто она сделала что-то неправильное. Каким же монстром она меня считает? Вёл ли я себя так, что она ожидает моего крика из-за смены обуви?

— Как долго ты носишь обувь, которая тебе мала? — спросил я, возвращая своё внимание к её ногам.

Она поджала пальцы на её босой ноге, но я смог увидеть волдыри, которые выглядят как синяки. Меня затошнило. Я позволял ей ходить весь день, работая и готовясь к сегодняшнему вечеру, чтобы я смог развлечь кучу своих друзей, пока её ноги выглядели вот так.

— Некоторое время, — сказала она голосом, который чуть громче шёпота.

— Как долго? — повторил я.

Она вздохнула.

— С тех пор как начала работать здесь.

Почти семь месяцев. Она работает в этих туфлях почти семь месяцев.

— Почему? Порция не спросила твой размер? — У Порции множество недостатков, но жестокость к работникам — не один из них. Она безразличная — да, но не жестокая.

— Они были новыми. Она только купила их для миз Шарлотты, прежде чем та уволилась. Они часть униформы. Она спросила, подойдут ли они, и я ответила «да». Она сказала, что я могу купить другие, если нет, но у меня не было на это денег. Я должна была убедиться, что о Хейди позаботятся, так что продолжала откладывать покупку новых. Думая, что растяну эти.

Ярость, разочарование и что-то ещё застучали в моей голове. Она самый самоотверженный человек из всех, кого я знаю. Она не заслуживает этого, этой дерьмовой жизни, которую ей предоставили, но она улыбается и живёт счастливо. Я слышал людей, которые жалуются по поводу их инвестиций, давления, которое на них оказывают родители, того, что они не могут поехать путешествовать, куда хотят. А здесь Бьюла делает всё возможное, чтобы заботиться о другом человеке, никогда не жалуясь.

Я указал на ванну.

— Залезай туда. Отмокай. Пусть ноги отдохнут. Я принесу тебе мазь, пластыри и мягкие носки. А сейчас отдыхай. Напусти чёртовой пены. Не спеши.

— Твоя вечеринка. Я нужна Монике наверху. Она дала мне подходящую обувь…

— Бьюла. Перестань. Мне нужно, чтобы ты перенесла свою сладкую маленькую задницу в ванну и лежала в ней с — мать их — пузырями. Долго лежала. Мне нужно, чтобы ты освободила свои ноги от работы и побаловала их. Или я, нахрен, с ума сойду.

Она стоит, застыв на месте. Мы смотрим друг на друга, а её глаза наполнены слезами. Не думаю, что смогу справиться с её слезами. Я и так на волоске. Я сам хочу раздеть её и уложить в ванну. Хочу купать её, прикасаться к ней, чувствовать её запах, потому что позволяю себе тонуть. Её невозможно не любить. Как я собирался с этим бороться?

— Я пойду и принесу тебе что-нибудь. А ты принимай ванну, пока меня нет. Я снова спущусь через час с тем, что уже называл. Ты просто… пожалуйста, полежи в ванне. У тебя есть гель для душа? Пена для ванны?

Она медленно покачала головой.

— У меня есть кусочек мыла.

— Позволь мне принести всё. Не залезай пока. Если, конечно, не хочешь, чтобы я пришёл и увидел тебя голой. Если так, я не буду возражать.

Её щёки покраснели, и она опустила голову.

— Я подожду.

Тогда я рассмеялся. Не глубоким смехом, потому что моё сердце всё ещё чертовски болит, из-за чего смех кажется ненастоящим. Но я рассмеялся.

— Я скоро вернусь. Сними вторую туфлю.

Я не стал ждать, пока она снова запротестует, а поднялся взять некоторые вещи, которые ослабят её боль и помогут ей почувствовать себя уютно. Я возьму то дорогое дерьмо, что доставляют Порции из Франции. Бьюла может принимать ванну столько раз, сколько захочет.

Всю комнату наполнил просто райский аромат. Я знаю, что эти продукты для ванны принадлежат Порции так же, как и большое белое шикарное полотенце является одним из тех, которые обычно лежат в её ванной комнате. Я сидела на кровати с босыми ногами, когда Джаспер вернулся, неся в руках корзинку, в которой лежало всё необходимое для ванны, пара мягких флисовых носков, лейкопластыри и мазь. Он протянул её мне и сказал:

— Пожалуйста, воспользуйся всем этим. — Вот и всё. Больше ничего не сказав, он ушёл.

Я переживаю о том, как Моника и Джерри справляются с толпой наверху, но Джаспер ясно дал понять, что не хочет, чтобы я возвращалась туда. Точно не знаю, как он узнал о моей обуви, но полагаю, что рассказала Моника. Она была очень недовольна моей ситуацией, когда я рассказала Монике о ней. Это не вина Джаспера. Ведь это я не купила новые подходящие туфли.

Медленно я опустилась в воду, вздрогнув, когда тёплая вода накрыла мои ноги. Я погрузилась в пену и облокотилась на фарфор. Я всегда принимаю душ. Я никогда не лежала здесь в ванне. Дома я делала это. У мамы была ванна, и иногда я приходила, наливала шампунь в воду, чтобы сделать пузырьки, и наслаждалась. Это напоминает мне о тех временах.

Ничего в той ванне не сравнится с этой. Тогда я ещё не встретила Джаспера. Моя мама была ещё жива, а я была в безопасности и не была одинока. Хотя сегодня был момент, когда я не чувствовала себя одинокой. Джасперу, оказалось, не всё равно. Он расстроился, но не остался безразличен. Не хочу видеть его боль. Я закрыла глаза, чтобы прислушаться к музыке и шагам наверху. Чувствую себя виноватой, поскольку не помогаю Монике. Надеюсь, Джаспер найдёт ей помощника.

Однако я не услышала музыку. Наверху тихо. Шаги замедлялись и практически исчезли. Я задумалась, не вынесли ли они еду на улицу в последний раз и не начали ли собираться. Ещё не так поздно. Не думаю, что еду перестанут подавать так рано.

Из-за моего упрямства по поводу обуви, сегодня я подвела Джаспера. Он так мне помогает, а мне приходится сидеть здесь из-за дурацких туфель. Завтра я куплю новые. Я отправила те, которые мне дала Моника, наверх с Джаспером. Он не захотел, чтобы я покидала комнату сегодня или расхаживала по дому.

В течение того часа, что я лежу в ванне, наверху образовалась полная тишина. Вода остыла, так что я вышла из ванны и обернула полотенце, которое он мне принёс, вокруг себя. Каждый раз, когда я стирала и складывала эти полотенца, я думала, как они, должно быть, хорошо ощущаются после ванны. Это самые мягкие, пушистые полотенца, которые я когда-либо видела. Теперь я знаю, насколько они шикарны. Они очень близки к тому, чтобы быть волшебными. Я провела кончиком носа по нежному хлопку и вдохнула.

Полотенце и правда замечательное. Мне не стоит к такому привыкать, но прямо сейчас я буду наслаждаться им. Надевать свою пижаму не так же заманчиво, как обычно. Так что я села на кровать всё ещё в полотенце и разрешила себе ещё несколько минут удовольствия, потому что как только я сниму полотенце, я постираю его и больше никогда не воспользуюсь им. Это не моя жизнь. Я та девушка, которая пользуется дешёвым тонким полотенцем. Полотенца нужны только, чтобы высушить тело, ничего больше. Хотеть и мечтать о том, чтобы баловать себя таким образом — потеря времени. Но всего на несколько секунд я притворюсь, будто это нормально.

Минуты шли, и я наконец встала и сняла с себя полотенце. Я подошла к чемодану, хранящему все мои вещи, у ножки кровати, и вытащила чистые трусики и выцветшую розовую пижаму, которую ношу, с тех пор как мне исполнилось шестнадцать и мама подарила мне её на Рождество. У Хейди такая же. У меня есть фотография нас в этих пижамах на фоне ёлки. Хейди обожала, когда мама дарила нам одинаковые пижамы на Рождество. Она поступала так раз в несколько лет, когда могла позволить себе это. Я берегу эту пижаму, потому что данный комплект последний, который мы получили. Спя в ней, я чувствую себя ближе к маме.

Я убрала все продукты для ванны обратно в корзинку и положила полотенце в стиральную машину. Потом села на кровать и перевязала ноги. Мазь их увлажнила, и ванна очень помогла.

После того как я обо всём позаботилась, я посмотрела на ступеньки и подумала, может, мне подняться, проверить всё наверху. Я посмотрела на свои ноги и натянула носки. Джаспер попросил меня не ходить в них. Я этого и не делаю.

Звук шагов на лестнице удивил меня, и я опять села после того, как только что прилегла.

— Ты одета? — спросил Джаспер.

Я не ожидала, что он снова придёт.

— Да, — ответила я, отказываясь смущаться из-за своей пижамы. Я люблю её. Меня не волнует, что она выцвела и растянулась. Меня не волнует, что подумает Джаспер. По крайней мере, я не хочу, чтобы меня это волновало. Это кое-что значит.

Он вышел из-за угла с чашкой чая и тарелкой еды в руках.

— Я подумал, что ты можешь быть голодна.

— Спасибо, но у тебя гости. Много гостей. Ты не обязан оставлять их, чтобы проверить меня.

— Все ушли. Я закончил вечеринку пораньше и очистил дом. У нас осталось много еды, так что тебе не придётся готовить следующие пару дней. Работницы на кухне оставили инструкции, как всё подогревать.

Теперь мне ещё хуже.

— Мне так жаль, Джаспер. Мне нужно было купить обувь раньше. Я разрушила твою вечеринку.

Он поставил тарелку на столик около моей кровати.

— Я не хотел устраивать вечеринку. Это бессмысленно и раздражающе. Я заставил себя устроить её. Хотел убедить себя, что это то, чего я хочу. Раньше это было тем, чего я хотел. Но всё изменилось.

Он не выглядит радостным из-за перемен.

— Работа? Это больше, чем ты хотел? — спросила я.

Уголок его губ немного приподнялся, когда он посмотрел на меня.

— Ага. Точно.

Я понимающе кивнула.

— Что тогда сделает тебя счастливым, если не вечеринки? — Хочу, чтобы он был счастлив. Странно, каким важным это стало для меня. Я просто не знаю, что сделать, чтобы он был счастлив.

— Что-то, что я не заслуживаю.

Не совсем понятный ответ. Я думала, он скажет что-то ещё, но он не стал.

— Съешь это. Наешься. Отдохни и не вставай слишком рано. Отоспись. У тебя будут новые теннисные туфли, когда проснёшься. Я пошлю за ними утром. И за несколькими парами носков. Хороших плотных носков. Такими, которые ощущаются так хорошо, что не хочешь их снимать.

Я рассмеялась.

— Хорошо. Но у меня есть носки. Ты не обязан покупать их.

— У тебя нет таких носков. Они тебе нужны. — Я начала что-то говорить о том, что мне не нужны носки, но он перебил меня: — Бьюла, если ты собираешься со мной спорить, даже не заморачивайся. Позволь купить тебе носки. Возможно, мне понадобится скупить целый чёртов магазин. Мне нужно что-то, что заставит боль в моей груди от вида твоих ног уйти.

Моё сердце сжалось, а потом затрепетало. Он делает только хуже. Мои чувства к нему растут. Хочу сказать, что ему нужно прекратить это. Перестать быть таким добрым. Но не могу.

— Хорошо. Спасибо.

Он облегчённо улыбнулся мне.

— Спокойной ночи, Бьюла.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Потом я смотрела, как он уходит. Спустя продолжительное время с того момента, как он ушёл, а с едой было покончено, я откинулась на постель с улыбкой. Потому что быть влюблённой не так уж и плохо. Иногда это ощущается как тёплый солнечный свет.

— Ты совершаешь ошибку.

Скорее всего, Стоун прав. Но мне насрать. Я боролся с этими чувствами изо всех сил. Прошлой ночью, услышав, что бармен пригласил её на свидание, я тут же заревновал. Потом я увидел её ноги, и это было больно. Вид её ран причиняет физическую боль.

— Я купил ей туфли. Они нужны ей, — сказал я ему, доставая из холодильника немного сыра со вчерашнего вечера.

— Она спит. Потому что ты сказал ей отоспаться. Она твой работник, а ты не относишься к ней должным образом. Ты размываешь границы. Это приведёт к грёбаному кошмару.

Я не сделаю ничего, что ранит её.

— Я помогаю ей. Ей больно, и я проявляю сострадание. Тебе тоже нужно. Хорошо повлияет на твоё холодное сердце.

— Речь идёт не о чёртовом сострадании. А о том, что она тебя привлекает. Я понимаю это. Она потрясающе красива и у неё есть эта сладкая история девицы в беде. Тебе нравится спасать людей. Это всё твоё слишком большое сердце. Но на этот раз ты подобрался слишком близко к огню, тебе нужно отступить за черту.

Я уже прошёл черту «слишком близко к огню». Огонь поглотил меня. Прошлой ночью он накрыл меня с головой. Хотя Стоуну не обязательно об этом знать. Это только разозлит его ещё больше.

— Ты голоден? У нас здесь есть что-то вкусное, — сказал я, меняя тему.

— Да похрен, — сказал он разочарованно. — Я не могу спасти тебя от самого себя. У меня нет на это времени. Мне нужно разобраться с некоторым дерьмом, а потом мне нужно пространство. Ты можешь бросаться с обрыва, если хочешь, но пока ты совершаешь ошибки, постарайся не разрушить её. Она не такая, как все, и поэтому она так чертовски сильно привлекает тебя.

Я закончил доставать еду из холодильника и не ответил. Когда он развернулся, чтобы уйти, я заговорил:

— Я не наврежу ей.

Он остановился, но не оглянулся.

— Ты сделаешь это не нарочно.

И тогда он ушёл.

Я смотрел на дверь, ведущую к её комнате. Пошлой ночью я проверил жёлтую гостевую спальню и подумал о том, чтобы переселить её наверх. Ближе ко мне. В настоящую комнату с настоящей ванной. Прежде чем я наконец уснул, я решил, что это хорошая идея.

При свете дня я не так уверен. Если я собираюсь размывать границы, лучше просто стереть их. Но могу ли я это сделать? Она нуждается в спасении. Она нуждается в ком-то, на кого можно положиться.

Я хочу быть этим кем-то. Уже давно. Мейзи является каждым кошмаром… который только может быть в отношениях. Она точная копия моей матери. Эгоистичная, тщеславная, требовательная и изменщица. Ей необходимо, чтобы мужчины хотели её. Она абсолютно ебанутая на всю голову. Когда она порвала со мной, она хотела, чтобы я умолял её не делать этого. Она хотела, чтобы я унижался.

А у меня в душе была долбанная вечеринка. Освобождение от неё и жизни с ней, которой я не хотел, стало лучшим, что случалось со мной в течение некоторого времени. Возвращение сюда не было таким уж плохим, пока я не увидел свою мать.

— Я не завела будильник и проспала больше, чем думала. — Голос Бьюлы был тихим и слегка хриплым ото сна. Я так погрузился в свои мысли, что не услышал, как она поднялась по ступенькам.

— Тебе нужно было отдохнуть. — Я опустил глаза и увидел, что на ней всё ещё носки, купленные мною прошлой ночью. — Я достал тебе новые туфли и носки, как и обещал. Но пока можешь ходить здесь просто в носках. Они хорошо смотрятся на тебе.

Она посмотрела на свои ноги и рассмеялась.

— Спасибо. Наверное.

— Садись. Я соображу тебе что-нибудь поесть. В холодильнике тонна еды, которую оставили работники.

Она откинула голову назад и посмотрела на меня расширившимися глазами.

— Ты не можешь готовить мне. Это моя работа.

— Я босс. Я могу делать всё, что захочу. А я хочу подать тебе завтрак.

Мягкая улыбка на её лице должна была напугать меня. Она должна была стать предупреждением. Но я хочу видеть её. Я хочу Бьюлу. Мне насрать на невозможность нашей ситуации.

— Тогда ладно. Я умираю с голоду, — сказала она, подходя и садясь на одну из табуреток около бара.

— Ты хорошо спала? — спросил я.

Я не знаю, что ей нравится есть. Так что положил на тарелку всё, что клал на свою.

— Да. Спасибо. За обувь и носки. Я должна была купить их раньше.

Униформой занимается Порция, и она должна была подобрать обувь правильного размера. Но я не стал подчёркивать это. Не хочу говорить о Порции. Её здесь нет, и первый раз в жизни мне спокойно дома.

— Как Хейди? — вместо этого спросил я.

— Лучше! Я говорила с ней вчера. Она хорошо себя чувствует, и уже может посещать игровую комнату. Она только об этом и могла говорить. Ну, об этом, и ещё она спросила, могу ли я принести кексы сегодня. Я припрятала их в холодильнике.

— Ты должна отнести ей немного сладостей, которые остались после вечеринки.

— Спасибо. Они ей понравятся.

Любовь в её голосе настоящая. Именно такой я представляю семью. Я единственный ребёнок, и моих родителей никогда не было поблизости, когда я рос. У всех моих друзей похожие жизни. Но у Бьюлы есть то, что я хотел, будучи ребёнком. Я хотел эту безграничную любовь. Готов поспорить, её мама была всем для неё. Знаю, что такая же ситуация и с Хейди. Она получает безграничную любовь от Хейди и отдаёт её в ответ.

— Какой была твоя мама? — спросил я, прежде чем успел обдумать свой вопрос. Она может не быть готовой к разговорам о своей матери. Я не поднял глаз, когда начал давать задний ход. — Прости, я не подумал, прежде чем сказать. Ты… я просто подумал… мне интересно, была ли она похожа на тебя. — Я почти сказал, что Бьюла самая уникальная женщина, которую я встречал. Должно быть что-то, что подарила ей мать.

Бьюла улыбнулась. Это грустная улыбка. В её глазах хранятся воспоминания, которые мне никогда не постигнуть. Это хорошие воспоминания, и я завидую этому. Даже если она вынуждена мучиться болью потери, у неё есть воспоминания, которых у меня никогда не будет.

— Она была потрясающей. Я говорю это, не потому что её нет с нами. Если бы она была всё ещё здесь, я бы сказала то же самое. Она так много работала каждый день всю нашу жизнь, но каким-то образом ей удавалось готовить семейные ужины, которые мы вместе съедали. Когда мы стали достаточно большими, чтобы вставать на стулья, она разрешала нам готовить вместе с ней. Хейди тоже помогала. Она мыла овощи или клала лапшу в кипящую воду. Мама никогда не вела себя так, будто моя сестра другая. Не думаю, что Хейди понимала это, пока не пошла в школу. Несмотря на то, что ей приходилось заботиться о Хейди, она всегда заставляла меня чувствовать себя такой же особенной. Я не знаю, как ей это удавалось. Делая всё это, она подарила нам воспоминания о мороженом со вкусом лимонада в жаркие летние дни с беганием по разбрызгивателю. Не думаю, что она вообще спала, но у неё всегда было время. И вечная улыбка на лице. Я никогда не видела её грустной. Она плакала во время моего выпускного в школе, но то были слёзы счастья, как она сказала. Думаю, она была самым идеальным человеком на Земле.

Глаза Бьюлы светились любовью, когда она говорила. Я почти завидую её жизни и такой маме. Но это Бьюла. Мне нравится знать, что они с Хейди росли вот так. Это многое в ней объясняет. Я никогда не встречал девушку, как она, потому что не знал никого с жизнью похожей на её.

— Звучит, будто так и есть.

— Так и есть… и спасибо, что спросил. Я скучаю по разговорам о ней. Я думаю о ней всё время. Но у меня никогда нет шанса поговорить о ней. Я боюсь, это расстроит Хейди. Она не полностью понимает смерть и тоже по ней скучает. Так что это… приятно. Замечательно, вообще-то. Это кажется правильным. Её нужно помнить.

Непролитые слёзы собрались в её глазах, и она неуверенно улыбнулась. И снова я не подумал. Когда я с ней, я вообще часто не думаю, просто действую. Вытянув руки, я притянул её в свои объятия. Она охотно поддалась. Её руки обернулись вокруг моей шеи, и она положила голову мне на плечо. Ничего в жизни не ощущалось таким правильным. Потерянный кусочек, который я всегда искал, встал на место. Я в ужасе.

Что-то произошло. Всё изменилось. Джаспер отпустил меня, отклонился, сказал, что ему нужно быть в другом месте, и ушёл. Я не должна была обнимать его в ответ? Не уверена. Но разговор с ним о моей маме сделал меня уязвимой. Открытой. Я поделилась с ним не только Хейди, но и историей о маме. Так хорошо было чувствовать себя в объятиях другого человека и не быть одинокой.

Но всё же он убежал от меня.

Я стояла, неуверенная, что и думать или делать, в течение нескольких минут, потом я принялась за работу, очищая тарелки после нашего завтрака.

Надев свои новые туфли, я вздохнула от того, насколько хорошо они ощущаются. Пришло время уходить, чтобы увидеться с Хейди. Эту встречу я и буду с нетерпением дожидаться. Думать о Джаспере бесполезно.

Когда я открывала дверь машины, чтобы забраться внутрь, Стоун заехал на подъездную дорожку. Его чёрный «ренджровер» восхитителен и такой же дорогой, прямо как он сам, полагаю. Я не жду разговора с ним, так как он не тот, кто рад разговору со мной. Если только ему не нужно, чтобы я что-то сделала. Или же он не предупреждает меня оставаться на своём месте.

Я быстро положила кексы и другие угощения, которые выбрала для Хейди и Мэй, на заднее сидение. Прежде чем мне удалось забраться в машину, он уже вышел из своей и остановил меня:

— Сегодня не работаешь?

Я вздохнула. Будто это его дело.

— Сегодня воскресенье. Мой выходной.

— Ты взяла выходной вчера.

Моя рука напряглась на двери машины. Он так любит унижать меня. А также он, должно быть, самый злой и несчастный человек, которого я знаю.

— Я не просила о нём. Но мне нужно воскресенье. Я навещаю сестру.

Кажется, Стоуну плевать и он даже не пытается понять. Интересно, он такой же холодный по отношению к миру. Или он только меня ненавидит?

— Я не твой начальник.

— Хоть в чём-то мы согласны, — ответила я, прежде чем смогла остановить себя.

Я поморщилась, и подёргивание уголка его губ заставило меня замереть. Шок. Он что, чуть не улыбнулся? Хмурое выражение лица вернулось, и я решила, что мне показалось. Я больше не собираюсь задерживаться из-за болтовни. Я забралась в машину и закрыла дверь. Он стоял там в своих джинсах, чёрной футболке и солнцезащитных очках со скрещенными на груди руками, выглядя как некий тёмный сексуальный бог. Это раздражает.

Дорога в «Among the Spanish Moss» была лёгкой. По утрам воскресенья никогда не бывает пробок. Входя в здание, я взяла с собой тарелку, которую приготовила для сотрудников, и оставила её на ресепшене.

— Доброе утро, Бьюла. Я ждала, когда же ты придёшь сегодня. Мы обожаем твои сладости. — Тэмми около пятидесяти, и она переехала сюда из Небраски десять лет назад, чтобы быть ближе к младшей дочери. Она также одна из любимиц Хейди.

— Я добавила к кексам кое-что ещё. Наслаждайтесь, — сказала я ей. — Лучше пойду и найду свою девочку. Предполагаю, что она уже тоже готова к кексам.

Тэмми рассмеялась.

— О да. Она уже приходила три раза за это утро, чтобы сказать, что ты придёшь с кексами.

— Бьюла! — голос Хейди прозвенел в холле.

— Полагаю, она решила нанести четвёртый визит, — сказала я, а затем помахала на прощание Тэмми и направилась навстречу сестре. Её улыбка всегда подбадривает меня.

— Мэй в комнате для игр. Я позову её, — сказала мне Хейди, когда я подошла к ней. Она стала хлопать в ладоши, когда увидела угощения в моих руках. — Ура! Мэй будет счастлива.

— Тогда пойдём заберём её и найдём место для пикника. Мы съедим десерт в первую очередь.

Хейди захихикала от восторга.

— Я люблю тебя, Бьюла.

— Я люблю тебя больше.

Она не стала спорить. Слишком взволнована по поводу пикника и десерта. Мы забрали Мэй из комнаты для игр и вышли во двор. Хейди рассказывала о вчерашней игре в футбол и как Мэй забила решающий мяч. Мэй сильно покраснела и неловко меня обняла, когда я положила сладости на место на траве под деревом, которое они выбрали.

— Я скучала по тебе, — сладко сказала Мэй.

— Я тоже по тебе скучала, — заверила я её.

Мэй и Хейди обе взяли по кексу. Сегодня кексы розовые, украшенные Skittles. Хейди любит Skittles, и она завизжала, когда увидела их.

— Как будто сегодня мой день рождения. Но, вообще-то, сегодня день рождения Верна. Я должна оставить ему кекс.

Я не знаю Верна, но кивнула, соглашаясь.

— У тебя новые туфли, — заметила Мэй. — Они красивые.

— Да. Мои прежние были слишком малы мне.

Мэй нахмурилась.

— Мои ноги перестали расти.

— Они и должны. Мои тоже. Те туфли были маленькими с самого начала.

Она кивнула, но не кажется убеждённой.

— Мы можем поиграть в футбол сегодня? — спросила Хейди.

— Конечно. Я хочу посмотреть, как Мэй покажет свои великолепные манёвры.

Мэй оживилась. Она горда собой.

— Да! — весело согласилась Хейди, чтобы поддержать подругу. — Где твой парень?

Вопрос поразил меня.

— Мой кто?

— Твой парень, который приходил на этой неделе, когда я болела.

Джаспер.

— О, он мой босс. Помнишь? Он не мой парень. У меня нет парня.

Хейди усмехнулась.

— Да, это тоже. Он красивый и часто тебе улыбается, и ему нравится смотреть на тебя.

Не знаю, как на это ответить.

— Правда? — спросила я.

Хейди кивнула, а потом они с Мэй захихикали.

— У Бьюлы есть парень, — начали они напевать снова и снова.

Я больше никогда не смогу привести Джаспера. Хейди обязательно упомянет об этом при нём. Я просто рассмеялась над их глупостью и съела другой кекс. Тёплый солнечный свет и прохладный бриз делают этот день идеальным, чтобы наслаждаться свежим воздухом.

Маме бы понравился этот день. Она всегда выводила нас на улицу провести воскресенье. Пикники и угощения. Она была бы счастлива, что Хейди живёт здесь и что у неё есть место, куда она вписывается. Где у неё есть друзья. Я благодарна, что могу содержать её здесь. Это жизнь для Хейди. Та, в которую она вписывается и где находится под защитой.

— Как бы я хотела, чтобы ты была здесь, — прошептала я, прежде чем встала и последовала за девочками на открытое поле, где находятся ворота для игры в футбол. Они приглашали остальных поиграть, и волнение от игры очевидно.

Вскоре мои странные отношения с Джаспером были позабыты.

Бутылка виски передо мной была открыта, чтобы помочь мне выбросить Бьюлу из головы, и с каждым стаканом всё становится только яснее. Сейчас, после почти пяти стаканов, я знаю, что пьян. Мне следовало пойти в свою комнату и отоспаться, но я не сделал этого. Я жду её. Мне нужно увидеть её и объяснить, что произошло утром. Каким напуганным я был.

Стоун ушёл после того, как мы снова поругались. Он сказал, что вернётся через неделю и что у него есть собственное дерьмо, с которым нужно разобраться. Что я понимаю. Он бегает от своего отца, супермаркетов и торговых центров «Ричмонд», расположенных по всей стране, которые однажды будут принадлежать ему. Не знаю почему, но Стоун ненавидит мужчину, который однажды подарит ему состояние. Только в прошлом месяце он говорил о том, чтобы сбежать и присоединиться к разъезжающему родео, что является полной чушью. Смешной чушью. Он рос практически так же, как и я, и никто из нас не собирается забираться на психованного быка.

Я либо ещё более пьян, чем полагал, или же так потерялся в мыслях, что Бьюла вошла в комнату и я даже не понял этого.

— Джаспер? — У неё был неуверенный голос. Сладкий и добрый.

— Ты вернулась. Хорошо съездила?

Она колеблется. Полагаю, она увидела бутылку виски. Я сел с полным стаканом.

— Да. Было отлично. Им понравились остальные сладости, которые ты сказал мне взять.

Как мне это сделать? Как любить её? Как сделать это, не причиняя ей боли? Смогу ли я? Она такая чертовски сладкая. Боюсь, что облажаюсь. К чёрту. Что, если она увидит меня таким, какой я есть, и оставит меня? Как я переживу это?

— Дерьмо, — пробормотал я.

— Что?

Я поставил свой стакан и откинул голову, закрывая глаза. Если не смотреть на неё, проще. Я не смогу столкнуться лицом к лицу с тем, что собираюсь сказать, пока не признаю это. Поэтому я и не сплю. Нужно сказать ей, прежде чем потеряю её.

— Ты знаешь, почему я выбежал сегодня утром? — спросил я её. Чёрт, она сама могла разобраться к этому времени.

— Нет, — её ответ был встревоженным. Это заставляет её нервничать. Я не хочу этого.

— Я ушёл, потому что был чертовски напуган, — признался я. Она ничего не сказала. Я услышал, как она шаркает ногами, и продолжил: — Ты напугала меня. Никогда раньше я не был напуган. Не женщиной. Но ты, Бьюла Эдвардс, нахрен, напугала меня.

— О, — её голос был мягким и прозвучал озадачено. Мне не нужно видеть её лицо, чтобы знать это. Она до сих пор не имеет понятия.

— Я не влюбляюсь. Это не для меня. У меня были родители, которые ненавидели друг друга. Я понимаю, что когда-то они были влюблены. И увидел, что с ними сделала любовь. Чёрт, я мог бы быть точно таким же, как отец, и влюбиться в кого-то столь жёсткого и холодного, как моя мать. Я оставался равнодушен к девушкам, и это было легко. Так было… до тебя. И ты даже не пыталась. Ты просто была собой, и я влюбился так сильно, что сам не могу в это поверить. Ты другая, — сказал я, открывая глаза и поворачивая голову, чтобы посмотреть прямо на неё. — Ты — то другое, особенное, что способно разрушить мужчину. Заставить его хотеть большего. Заставляет его хотеть жизни, которой он думал, у него никогда не будет. До тебя я никогда не хотел любить кого-то, Бьюла. Но тебя… Я хочу любить тебя. Думаю, я ждал всю жизнь, чтобы полюбить тебя.

Её глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся в удивлении или шоке. Она застыла на месте. Не двигалась. Она выглядит так, будто едва дышит. Если Бьюла убежит или не захочет этого, я буду страдать. Я напоил свою тупую задницу и раскрыл свои чувства, чтобы меня растоптали.

— Меня? — наконец сказала она чуть громче шёпота.

Вот опять. То, что делает её другой. Если бы я сказал это любой другой, с которой когда-либо встречался, она бы тут же приняла мои слова и убежала, получив от меня всё, что могла. Но Бьюла стоит здесь. Неспособная пошевелиться. Спрашивает, предназначаются ли мои слова ей.

— Да. Тебя. Не думаю, что кто-либо другой может быть на твоём месте.

Она моргнула и прикоснулась к своему виску, потирая лоб рукой, а потом встряхнула головой.

— Ты пьян?

Тогда я рассмеялся. Она часто заставляет меня смеяться. То, что мне нужно. Я хочу быть ближе к ней по многим причинам, но её позитивное отношение к жизни — одна из них. Она делает меня счастливым. Я притворялся так долго, что забыл, как ощущается настоящее счастье. Но она это знает. Она находит его, даже когда жизнь отстой.

— Да, я пьян. Но я пьян именно из-за того, что сейчас сказал. Я не могу перестать думать о тебе. Я не могу перестать хотеть быть ближе к тебе. Я дал тебе работу в офисе, чтобы ты была рядом со мной в течение дня. Даже когда я вёл себя как придурок, я делал это, потому что ты меня привлекала, а я не хотел этого. Потом я провёл время с тобой, узнал тебя и увидел больше чем прекрасное лицо. Твою прекрасную душу. — Я задался вопросом, смог бы я найти такие замечательные слова, будучи трезвым. Сомневаюсь. Я бы так нервничал, что не сказал бы и половины этого дерьма. Я именно это и имею в виду. Каждое слово. Слова льются легко, если замешан алкоголь.

Она всё ещё не двигается. Поэтому я поднялся и подошёл, чтобы встать перед ней. Достаточно близко, чтобы чувствовать её тепло, но не касаться её. Она запрокинула голову, чтобы посмотреть вверх на меня.

— Я… я тоже люблю тебя. Но… мы не можем этого сделать. Любить друг друга. Когда ты протрезвеешь, ты это поймёшь. Дело в том… — она посмотрела по сторонам, — мы живём двумя разными жизнями в двух разных мирах. Они не пересекаются.

Я пытался сказать это себе. Стоун пытался вбить это в мою голову. Но если жизнь лишь однажды преподносит тебе Бьюлу… как ты можешь уйти? Я не хочу быть своим отцом. Не хочу его несчастной жизни. Хочу жизнь, наполненную солнечным светом. Жизнь с Бьюлой.

— Позволь мне показать, что это сработает. Пожалуйста. Я не могу позволить тебе ускользнуть у меня из-под пальцев. Я достаточно удачлив, раз нашёл тебя. Я не найду другой, как ты. И ты нужна мне в этой жизни. Я сделаю всё возможное, чтобы я был нужен тебе.

Она снова моргнула и вздохнула. В её глазах стоят слёзы.

— Я не верю, что это происходит. Я боюсь в это поверить. Когда ты проснёшься завтра, ты пожалеешь, что сказал всё это. Всё станет неловким, и… мне понадобится новая работа. Обе работы.

Я положил руку ей на талию, нежно притягивая к себе.

— Я не передумаю. И я чертовски уверен, что не пожалею об этом. Позволь держать тебя в своих руках сегодня. Когда ты проснёшься в моих объятиях, ты поймёшь, что всё будет хорошо. Мы нашли друг друга не случайно. Это судьба. Так и должно быть. Мы должны быть вместе.

Она была напряжена, но от моих слов медленно расслабилась. Её тело прислонилось к моему.

— Думаю, иногда судьба может быть жестокой, — прошептала она напротив моей груди.

— Я не позволю судьбе причинить тебе вред. Обещаю.

Я бывала в этой комнате множество раз, чтобы убраться здесь. Теперь я стою в большой ванной комнате Джаспера, обёрнутая в полотенце, после того как приняла ванну, и смотрю на себя в зеркало. Совершаю ли я ошибку? Он пьян. Я могу почувствовать запах виски в его дыхании. Но он также совершенно серьёзен. Он ничего не пытался сделать. Он только говорил слова, такие красивые слова. Слова, которые не мог придумать пьяный разум, правда?

— Ты там в порядке? — раздался его голос из спальни. Он не отключился. Он ждёт меня.

— Да.

Он больше ничего не сказал. Я проскользнула в свою розовую пижаму и в последний раз посмотрела в зеркало. Моя жалкая пижама не то, что женщины надевают, чтобы привлечь мужчин. Но мы будем просто спать… в его постели… вместе. Я должна была сказать «нет». Я должна была уйти в свою комнату.

Но я хочу это. Джаспера. Нас.

Это как азартная игра. Возможно, самая большая в моей жизни. Но я не могу позволить этому повлиять на Хейди. Если он поменяет своё мнение, потеряю ли я работу? Могу ли я позволить своему сердцу направлять меня, когда у меня есть сестра, о которой нужно заботиться?

Я открыла дверь. Готовая рассказать ему о моём беспокойстве. Моих тревогах. Потому что ему нужно понять, что это является для меня больше, чем просто риском. На кону стоит намного больше, чем моё сердце. Я едва ли шагнула за дверь, как он уже оказался рядом. Передо мной. Его тело тёплое, и он взял моё лицо в свои руки. Его глаза, которые поразили меня при первой встречи, изучают меня. Они открыты. Чисты. Я могу в них видеть голые эмоции. Для него это тоже является риском. Тем, что, очевидно, пугает его.

Я задалась вопросом почему, когда его рот накрыл мой и он подтолкнул моё тело к стене, из двери которой я только что вышла. Меня никогда не целовали вот так. Поцелуй был опьяняющим и восхитительным на вкус. Вкус виски, который он пил, порочен. Я закрыла глаза и обернула свои руки вокруг его шеи. Я забыла всё, о чём волновалась, и растворилась в его запахе. Я наслаждаюсь тем, как его тело вызывает в моём дрожь волнения.

Наши языки танцуют друг с другом, а дыхание перемешалось в тёмной комнате, освещающейся только лунным светом через окно. Здесь мы спрятаны. Мы одни, и моё тело изнывает от нужды. Нужды, которая требует большего. Я прижалась ближе к нему. Мои пальцы зарылись в его волосы, и он издал низкий звук, отдавшийся вибрацией в его груди.

Его рот оставил мой и проложил цепочку поцелуев вниз по моей шее, и тут мои ноги были оторваны от земли. Я была у него на руках, пока он не прошёл расстояние до его кровати и нежно не положил меня на неё. В секунду его футболки не стало, и всё, что на нём осталось, — низко висящие на его бёдрах шорты. Он прекрасен. Я подняла свои глаза к его, когда он переместился сверху и заключил меня в клетку. Подо мной мягкость кровати, а его твёрдое, точёное тело сверху.

Моя спина выгнулась, когда он проследил языком очертания моей ключицы. Джаспер расстегнул верхнюю часть моей одежды, чтобы иметь возможность целовать верх моей груди. Он посмотрел в мои глаза. Его взгляд горит так же ярко, как и моё тело.

— Я не сделаю ничего большего. Буду двигаться медленно. Я буду трезв, когда окажусь внутри тебя. Но я только хочу попробовать тебя, почувствовать немного.

Мысль о нём внутри меня вызвала во мне дрожь. Моё тело почувствовало напряжённость ожидания. Но я тоже хочу, чтобы он был трезв.

— Хорошо, — сказала я со сбившимся дыханием.

Он положил голову на моё плечо и стал опускать своё тело, пока я не смогла ощутить твёрдость его эрекции между ног. Нас разделяет одежда, но давление заставило меня извиваться.

— Хорошо ощущается? — спросил он томным шёпотом окала уха.

— Да, — призналась я. Невозможно отрицать, что я хочу этого.

Он стал двигаться взад и вперёд напротив меня, и с очередным толчком я схватилась за его руки и стала двигаться вместе с ним. Трение его тела чувствуется лучше, чем единственный опыт в сексе, который у меня есть. Тогда я нервничала и была напугана. Была неуверенной. А теперь я жажду настоящего удовольствия. Это Джаспер. Я люблю его. Может быть, в этом разница.

Его горячее дыхание было на моей шее, когда его рука скользнула вниз по моему телу на бедро и ниже к колену, чтобы поднять мою ногу выше на его бедро. Он продолжал работать своим телом напротив моего, и глубокий звук его стона почти довёл меня до кульминации.

— Я так сильно хочу быть внутри тебя, — сказала он. Его лицо зарылось в мои волосы. Его дыхание стало таким же прерывистым, как и моё. — Мне нужно остановиться. Но я хочу, чтобы ты кончила для меня. Могу я заставить тебя кончить для меня?

Если я не кончу, то могу взорваться. Я кивнула, потому что не могу сказать и слова. Не в этот момент.

Он отодвинулся от меня, и я начала цепляться за него, чтобы притянуть обратно. Но его рука проскользнула под пуговицы моей пижамы, и он поднял голову, его глаза встретились с моими. Моё тело замерло, и я едва могу дышать. Я начала задыхаться, когда он запустил руку под шёлк моих трусиков и его пальцы проскользнули во влажность моих складок. Тогда моё тело откликнулось, и я вздрогнула в ответ.

— Блядь, ты мокрая, — сказал он, пока его тёмные глаза наблюдали за мной. Тогда он вошёл в меня. Сначала одним пальцем, потом двумя. Медленно, оттягивая неизбежное. Я не смогла держать глаза открытыми. Моя голова откинулась назад, тело вышло из-под контроля, взбираясь на вершину того удовольствия, которое, я знаю, приближается. Его рот всосал кожу на моей шее, а язык щёлкнул по раскалённой коже.

— Пожалуйста, — умоляла я, потому что мне нужно получить освобождение. Мне нужно, чтобы он двигался быстрее. Жёстче.

— Наслаждайся этим, — сказал он, усиливая давление. Я начала дрожать, когда он не стал толкать меня к краю. Моя голова метается в разные стороны по подушке, и я выкрикнула, когда потребность внутри меня увеличилась.

В тот момент, когда я была готова снова его умолять, его палец надавил на мой клитор с идеальной силой и его пальцы резко вошли в меня одним движением.

— О боже! — выкрикнула я, и мир вокруг меня взорвался. Меня пробило током оргазма, подаренного мне мужчиной, которого я люблю. Не оргазм, который я сама себе доставляла. От силы этого моё тело трясётся так сильно, что дыхание сбилось. Мне понравилось. Потерянная в этом мире я стала спускаться с великолепного пика. А он использовал только руку.

Он притянул меня в свои объятия и перекатился на другую сторону, забирая меня с собой. Я очнулась от своей эйфории, обёрнутая его руками. Его дыхание на моей шее, его запах вокруг меня.

Изнеможение от этого дня взяло вверх, и я позволила себе расслабиться и довериться ему. Позволила себе доверять ему. Я не рассказала ему о своих переживаниях. Не уверена, что нужно, потому что всё ощущается правильным. Безопасным… я чувствую себя в безопасности. Когда он держит меня, прижатой к своему телу, я не чувствую одиночества. Никто из нас не промолвил и слова, но слова нам и не нужны. В жизни бывают моменты, когда ты не задаёшь вопросы. У меня не было много таких моментов, но это один из них.

Это ужасная идея, но в той же мере и прекрасная. Любить Джаспера — самое простое, что мне довелось делать в жизни. Справедливо ли было не рискнуть? Я видела его сердце. Оно хорошее. Ему можно доверять. Он не собирается уничтожить меня и оставить не в состоянии заботиться о Хейди. Его сердце слишком велико для этого. Это не ошибка. Такого просто быть не может.

Мои глаза, затрепетав, медленно открылись, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза закрыты. Его длинные ресницы достигают скул. Идеальных скул. У него нет изъянов. Это мужчина, которого я люблю и который внутри себя преодолевает боль. Он намного больше, чем испорченный ребёнок. Он боец, и я уважаю это. Если бы не уважала, то не смогла бы влюбиться в него.

Я перешёл черту. Нет, я полностью стёр эту черту. Теперь нет никаких границ. Я пил виски, чтобы подтолкнуть себя, но я и так в конце концов поступил бы так же.

Бьюлу невозможно держать на расстоянии вытянутой руки. Я не хочу держать её на расстоянии вытянутой руки. Я хочу Бьюлу прямо там, где она сейчас находится. В моих объятиях. Спящей она выглядит так красиво, что мне больно.

Теперь нам надо всё прояснить. Выяснить, как нам пройти через всё это. Потому что я хочу этого. Я, может, и был пьян прошлой ночью, но я был честен. То, что я с ней, делает меня счастливым. Счастливее, чем я могу себя вспомнить. Я готов сделать всё что угодно, чтобы быть с ней.

Но мне нужно подготовиться к спорам с ней. Она легко не согласится переехать из подвала. Я знаю, что это будет первый вопрос. Но не собираюсь спать здесь, наверху в кровати, зная, что она внизу со стиральной машиной. Я буду спать с ней, если она откажется. Это должно помочь.

Стоун будет проблемой, когда вернётся. Мне нужно будет поговорить с ним. Убедиться, что он изменит своё отношение к ней. Я больше не позволю ему говорить с ней свысока. Я ненавидел, что он делал это, и раньше, но позволял по эгоистичным причинам. В основном, потому что знаю, какой эффект Стоун производит на женщин. Он всю свою жизнь умел очаровывать женщин. Я боялся, что, если он будет хорошо относиться к Бьюле, она попадёт под его чары, которые он так легко пускает в ход, когда хочет.

Мы с Мэйзи расстались после того, как я застал её, липнущей к Стоуну в лифчике и трусиках. Он, разумеется, отшивал её, но она преследовала его. Это стало последней каплей для нас обоих. Она не первая девушка в моём прошлом, которая хочет Стоуна.

Он мой лучший друг, и он ни разу не отвечал на флирт и предложения моих девушек. Он игнорировал всё заманчивое в них и был жесток, пока они не исчезали из моей жизни. Как только он узнавал, что они способны на измену, он превращал их жизнь в ад. Я никогда не осознавал, что он делает, пока не становилось поздно.

Но Бьюла другая. Она ни капли не похожа на остальных. Ему не нужно плохо с ней обращаться. Она никогда не стала бы к нему приставать. Она здесь. Лежит около меня, доверяя мне. У меня есть сила навредить ей, не только её сердцу, но и её достатку. Она любит Хейди больше кого-либо. И она доверила мне даже это. Это усмиряет.

Когда я начал пить прошлой ночью, я подумал, что из-за её страха за безопасность Хейди она никогда не будет моей. Что она не позволит нам быть чем-то большим. Что всё, что у меня когда-либо будет, это хороший работник и, возможно, друг.

Она удивила меня. Из-за того доверия, которое она мне предоставила, я позабочусь о Хейди. Она никогда не останется без своего дома. И Бьюла должна быть уверена в этом. Я займусь этим сегодня. Я могу заплатить вперёд на следующие десять лет. Это облегчит тревоги и страхи, которые испытывает Бьюла.

Мы будем свободно наслаждаться друг другом. Я нашёл её и хочу всего с ней.

Бьюла пошевелилась в моих руках, и я увидел, как её глаза медленно открылись. Сонная улыбка расплылась на её лице, когда она потянулась и взглянула на меня.

— Так это был не сон, — сказала она хриплым ото сна голосом.

— Всё было очень даже реальным, — заверил я её, наклоняясь, чтобы поцеловать в носик.

Она придвинулась ближе и зарылась головой мне в грудь.

— Как всё может сработать?

— Когда ты влюблён, ты находишь путь. Мы справимся с этим вместе. Начиная с твоих переживаний по поводу Хейди. Сегодня я собираюсь заплатить за уход за ней вперёд на десять лет. — Прежде чем я смог сказать ещё хоть слово, голова Бьюлы резко поднялась, и она посмотрела на меня, будто я сошёл с ума.

— Что? Ты не можешь этого сделать… это целое состояние!

— Уверен, они сделают мне скидку. Хотя мне всё равно. Я хочу, чтобы о Хейди заботились, несмотря на то, что будет с нами. Я не намерен тебя отпускать, но, если ты когда-нибудь захочешь уйти, я хочу, чтобы у тебя была свобода. Не хочу, чтобы ты оставалась со мной, потому что боишься потерять свой заработок. Хочу, чтобы ты желала меня. Потому что, бог знает, я не хочу думать о жизни без тебя.

Бьюла села и откинула волосы со своего лица обеими руками, потом притянула колени к груди и обернула руки вокруг них.

— Джаспер, это не нормально. Я имею в виду, сама мысль о том, что Хейди обеспечена домом и заботой… просто великолепна. Но это же сказка. Я не живу в таком мире. И только потому, что мы, — она остановилась и посмотрела на меня, — вместе, это и мой риск. Ты не должен платить, чтобы я была в твоей жизни. Это… ну, это неправильно. Нечестно.

Каждая девушка до неё начинала ожидать подарки. Дорогие подарки, путешествия, роскошь с момента, как мы начинали встречаться. Я не предлагаю Бьюле ничего из этого. Только безопасность для её сестры. И это её ответ. Так будет всегда? Будет ли она заставлять меня любить её с каждым днём всё больше. Я буду так привязан к ней, что мне нужно будет быть уверенным, что она никогда не оставит меня. Я попробовал её и хочу держаться за неё крепче.

— Бьюла, ты любишь меня? — спросил я её, хотя она уже говорила, что любит.

— Да.

— Тогда позволь сделать это. Позволь обеспечить Хейди безопасность. Чтобы у нас всё получилось, нужны перемены. Ты не будешь убивать себя на трёх работах, и это одна из перемен. Я позабочусь о Хейди. Ты можешь работать со мной в офисе, а я найму другую домработницу. И прежде чем ты что-то скажешь, позволь закончить. Теперь ты со мной. Мы пара. Я не хочу видеть, как ты убираешь в моём доме. Я хочу сидеть с тобой по ночам и смотреть фильмы, разговаривать, заниматься любовью. Я хочу смотреть, как ты ешь завтрак, и наслаждаться тобой. Если ты будешь прислуживать мне, это убьёт меня. Я люблю тебя. Пожалуйста, дай нам шанс.

Она положила свой лоб на колени, которые были плотно прижаты к её челюсти, и закрыла глаза. Я видел, как она вздохнула, и ждал. Ей нужно время подумать. Я дам его ей.

Моё сердце быстро бьётся в груди, пока идут секунды. Бьюла независима. Она горда и не хочет принимать от меня никакую помощь. Она хочет зарабатывать то, что получает. У неё прекрасное сердце, но если мы собираемся быть вместе, нам нужны перемены.

— Моей работы в офисе недостаточно. Мне нужно больше, — сказала она, не смотря на меня.

— У меня есть другая свободная должность. Я хочу личного секретаря. Тот, который есть у нас сейчас, не только мой. Я не решался нанять кого-то, потому что мне нужен человек, с которым я могу ладить долгое время и с которым возможно работать один на один. Ты идеальная кандидатура для этого. Должность идёт с привилегиями и хорошей зарплатой.

Я уже думал об этом. Просто не планировал выложить всё это так рано. Но данный момент кажется правильным.

Наконец она подняла голову и снова вздохнула. Её плечи поднимаются и опадают от тяжёлого дыхания.

— Хорошо. Если это поможет тебе. Тогда хорошо. Я тоже хочу, чтобы у нас всё получилось. Я просто не хочу сидеть у тебя на шее. Мне нужно зарабатывать собственные деньги. Помогать оплачивать счета и покупать еду.

Нет ни единого шанса, что я позволю ей платить по счетам или покупать еду, но с этим мы разберёмся позже.

— Хорошо.

— Большинство людей не начинают отношения с того, что живут вместе, — нахмурившись, сказала она.

— Да, но мы жили в одном доме и до того, как начали встречаться. Другие правила. — Я не собираюсь позволить Бьюле вбить в её голову идею о том, что ей нужно переехать.

Она откинулась на меня и положила свою голову мне на плечо. Ничего не было сказано. Я держал её, и мы смотрели на раннее утреннее солнце.

Это то, чего я хотел, и теперь у меня это есть.

Самым лёгким делом, которое я сегодня выполнила, стало моё увольнение из клуба. Я едва ли была там работником. Чувствую себя виноватой из-за этого. Однако мне кажется, их не особо волнует, что я больше не вернусь.

Самое сложное на сегодня дело — перенести мои вещи наверх. Джаспер отдал мне жёлтую гостевую комнату напротив его спальни. Он сказал, что я не буду там спать, но он хочет, чтобы у меня было личное пространство. Он пытается облегчить для меня наши отношения.

Каждый раз, когда я думаю о Хейди и о том, что о ней будут заботиться следующие десять лет, облегчение почти доводит меня до слёз. Не нужно волноваться, что ей придётся покинуть её безопасный дом. Место, которое она полюбила. Я бы любила Джаспера, даже если бы всё ещё спала внизу и ходила на три работы, чтобы оплатить уход за Хейди, но его желание позаботиться о ней заставляет меня любить его ещё больше.

Я буду лучшим ассистентом в мире. Я отдам ему долг, если это вообще возможно. Если с нами что-то произойдёт, я найду способ вернуть ему деньги. Я не собираюсь говорить ему об этом сейчас, но поступлю так, когда придёт время.

Верить в сказки не умно. Я никогда не жила в одной из них, и доверять кому-либо тяжело. Это не умно, но он заставил меня хотеть верить.

Я стою в жёлтой спальне, глядя на небольшое количество одежды, которая не заняла и десятой части гардероба. Я могу поставить кровать в этот гардероб, и всё ещё останется место. Хейди посчитала бы, что это самая крутая вещь, которую она только видела.

Теперь я могу навещать её чаще. И по субботам, и по воскресеньям. Ещё одна причина, по которой я люблю Джаспера. Он ушёл в офис и сказал мне остаться дома и перенести вещи, куда захочу. Завтра я примусь за новую работу. Я пыталась спорить с ним, пока он не сказал «пожалуйста». Так что я согласилась и осталась дома. Сейчас, когда я всё перенесла, я чувствую себя потерянной без дела.

Нам нужны продукты. Я займусь этим и вытру пыль. Потом могу приготовить ужин. Это должно занять меня. Направляясь вниз, я услышала голоса и остановилась. Я должна быть единственным человеком здесь. Порция вернулась? Я прислушалась, спускаясь вниз по лестнице. Это парень и девушка. Нет, два парня.

— Я позвоню Джасперу и узнаю код от домика у бассейна, — сказал один из парней. Я немного расслабилась, понимая, что это друзья Джаспера.

Я последовала за голосами и нашла их на террасе. Я узнала Стёрлинга и Тейта. Но девушку я никогда не видела. Она высокая, стройная и очень красивая. Длинные тёмные, почти чёрные, волосы ниспадают волнами по её спине. Её высокие скулы и идеальный нос придавают ей богатый вид.

— А вот и она, — сказал Стёрлинг, улыбаясь мне. — Я собирался звонить Джасперу. Домик у бассейна закрыт, а мы умираем с голоду. Можешь сказать код и приготовить нам что-нибудь? — У него приветливая улыбка.

— Да, конечно. Код 49287, — сказала я ему.

— Я хочу позагорать. Накрой ланч на улице, пожалуйста. И мне мартини, — сказала девушка, смотря на меня так, как Стоун. Но она, кажется, ещё более раздражена моим присутствием, чем он.

— Хорошо, — сказала я. — Могу я и вам принести напитки? — спросила я.

— Бурбон, — сказал Тейт и подмигнул.

— Любое хорошее пиво, которое есть у Джаспера.

— Я быстро всё принесу, — сказала я им и ушла делать напитки. Сегодня я не пойду за продуктами. Судя по виду этой женщины, у меня будут дела. Она напоминает мне Порцию. Её будет сложно удовлетворить, и она заставит меня попрыгать.

Я приготовила напитки, и доставила их. Как раз перед тем, как войти в дом, я услышала, что Тейт назвала имя женщины. Мэйзи.

Я остановилась, и мой желудок сжался. Это та девушка, с которой Джаспер расстался, прежде чем вернуться сюда. Почему она здесь сейчас? Он знал, что она приедет? Если знал, почему не сказал?

Этого я и боялась. Его мир и мой. Мы не совместимы. Я совершенно не похожа на неё и никогда не буду. Я пыталась не думать о наших огромных различиях, готовя салат из клубники и авокадо, чтобы подать им, пока буду делать пасту в качестве основного блюда. Не важно, как сильно я стараюсь оттолкнуть свои тревоги, они всё больше заполняют мои мысли.

Каждый раз, когда я выносила им что-нибудь, она находила для меня ещё одно задание. Ей понадобилось полотенце, которое мягче тех, что в домике у бассейна. Она захотела мартини покрепче. Ей нужен крем для загара. Потом я принесла ей не тот, ей нужен другой, в котором меньше SPF[11]. Она захотела воду с газом. Она ненавидит авокадо. Она хочет салат из шпината с кедровыми орехами и клубникой. Она сводила меня с ума.

Чем больше она просила, а точнее требовала, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы думать, почему она здесь. День быстро прошёл. Когда я направлялась во двор с третьим заказом мартини, я увидела Джаспера, прежде чем услышала его. Глубоко вздохнув и напомнив себе об улыбке, я вышла.

— Твоя игра в недотрогу не очаровательна, Джаспер. Ты хотел пространства. У нас было пространство. Не будь смешным, — Мэйзи звучала позабавленной им.

— Вот и Бьюла, — сказал Стёрлинг с яркой усмешкой. — Принеси Джасперу выпить. Ему это нужно.

Джаспер развернулся и увидел меня с мартини Мэйзи на подносе в руках. Он посмотрел на напиток, потом на меня.

— Ты делала это весь день?

Я посмотрела по сторонам и увидела, что все глаза на мне.

— Да. — Я захотела уползти в свою комнату в подвале. Об этом я не подумала. Рассказать его друзьям о нас.

— Блядь, — сказал он, подходя ко мне и забирая поднос. — Она не ваша долбанная служанка. — Он бросил поднос, и напитки разбились, а стекло везде разлетелось.

— Боже, Джаспер! В чём проблема? — спросил Тейт, вылезая из бассейна с широко открытыми глазами.

— Моя проблема в том, что вы пришли в мой дом. Привели её, — сказал он, указывая на Мэйзи, — и не подумали, чёрт возьми, спросить меня. Вот в чём проблема. И вы помыкаете моей девушкой, будто она ваша рабыня. И потому что Бьюла прекрасный человек, я знаю, что она терпит это. — Он оглянулся на меня. — Ты накормила их?

Я кивнула почти нервозно и сказала «да». Он вздрогнул.

— Боже. Мне так жаль, — сказал он мне, прежде чем повернуться обратно к ним.

— Ты назвал прислугу своей девушкой? — спросила Мэйзи, её тон изменился с весёлого на взбешённый. Теперь она сидит ровно, а не расслабленно лежит. Её глаза пылают.

— Святое дерьмо, — сказал Тейт шёпотом довольно громким, чтобы мы все услышали.

— Вау. Не ожидал такого, — добавил Стёрлинг.

— Тебе нужно уйти. Собирай своё дерьмо и выметайся отсюда. Мы расстались, Мэйзи. Ты забыла? Я думал, всё было предельно ясно. Ты приходишь в мой дом без приглашения и ведёшь себя так, будто владеешь этим местом, так типично для тебя. Это одна из многих причин, почему я никогда не вернусь к тебе. Уходи.

Он развернулся и направился ко мне. Его рука обвилась вокруг моих плеч.

— Мне так чертовски жаль, — сказал он и повёл нас обратно в дом.

— Ты бросил напитки, — всё, что я смогла сказать.

Он хохотнул.

— Да. Возможно, я потерял контроль на минутку.

— Я не возражала подавать им.

Он покачал головой.

— Ты, может, и нет, а я возражал. Ты не должна была. Ты живёшь здесь, а не работаешь. Хотел бы я, чтобы ты позвонила мне.

— Я думала, ты знал.

— Если кто-либо приходит в дом, а я не говорил тебе об этом, тогда я не знаю. У меня не было времени поговорить с кем-либо. Никто ещё не знает о нас. Но они узнают. Что и хорошо. Им всем нужно знать.

— Она красивая, но неприятная, — сказала я ему.

— Она была в самом начале. Я искал, надеялся, что она другая. Но это не так. Она фантастическая актриса.

Я могу это понять.

— Я разберусь с ними. Тебе не обязательно видеть их снова. Если хочешь, просто поднимайся наверх. Прими ванну, расслабься.

Они его друзья, за исключением Мэйзи. Если у меня есть хоть какая-то надежда вписаться в его мир, мне нужно поладить с его друзьями. Убегать от них — не значит ладить.

— Я бы хотела остаться. Они твои друзья. Мне нужно узнать их получше.

Он изучал меня несколько секунд. Он выглядит неуверенным. Взволнованным. Он не будет всё время рядом, чтобы защищать меня. Он устанет от этого. Наконец он сказал:

— Хорошо. Позволь мне убедиться, что Мэйзи ушла. Потом ты можешь выйти и присоединиться к нам. Я не прогоню их. Только её.

— Спасибо.

Его хмурость уменьшилась.

— За что ты благодаришь меня?

— За то, что позволяешь найти своё место в твоём мире.

Тогда он усмехнулся. Мягко, и его глаза сказали так много.

— Ты мой мир, Бьюла.

У меня нет слов, которые будут подходящими для ответа. Мне удалось кивнуть и улыбнуться. Улыбкой, которая идёт из глубины меня.

— Я пойду туда и разберусь с Мэйзи. Потом приду за тобой. Стёрлинг и Тейт узнают тебя, как мою девушку. Не как прислугу.

— Хорошо, — согласилась я. Я начала прибираться в кухне после приготовленного ужин.

— Не делай этого, — сказал Джаспер, подходя и оборачивая свои руки вокруг меня.

— Почему?

— Потому что ты не прислуга.

Я откинулась на него.

— Если бы мы были обычными. Если бы ты был обычным парнем и это была бы твоя квартира, ты бы спорил со мной по поводу уборки после развлечения твоих друзей?

Он молчал, пока обнимал меня. Я дала ему время подумать. Он никогда не был обычным парнем. Не уверена, поймёт ли он. Он вообще знает, как живут обычные люди? Был ли он когда-нибудь среди них?

— Думаю, я понимаю, о чём ты говоришь. Если тебе это нравится, делай. Я не буду указывать тебе, что делать. Просто не хочу, чтобы ты делала то, что не хочешь, потому что думаешь, что должна.

Я кивнула. Потому что понимаю. Даже если в глубине души, он не понимает.

Тейта и Мэйзи не было, когда я снова вышел во двор. Стёрлинг остался. Он сидел на лежаке с пивом в руках и поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом, когда я вернулся.

— Тейт помогает ей отнести вещи в машину. Она была за рулём. Нас нужно будет подвести, когда будем уходить. — Мне плевать, что нужно, если это означает, что её не будет. Мне просто необходимо, чтобы она ушла. — Мы думали, ты обрадуешься, что она хочет снова сойтись. Мы не знали. Прости.

Я кивнул. Я не сказал им или кому-либо ещё, что поймал её, клеящейся к Стоуну. Я позволил им поверить, что это она порвала со мной. Мой страх связан с её возвращением сюда. Встретиться лицом к лицу с жизнью, в которой у меня нет выбора. Жизнью, которая всегда пуста, пробелы в которой я пытался заполнять бесчисленными вечеринками. Они все уверены, что я по уши влюблён в Мэйзи. Теперь они знают.

— Так, прислуга, — сказал Стёрлинг, поднимая брови.

— Не называй её так. У неё есть имя. Бьюла. И она больше не прислуга. Хотя сегодня вы все относились к ней как к служанке.

— Прости за это тоже. В нашу защиту, в прошлый раз, когда мы здесь были, она являлась прислугой. Почему она не поправила нас? Она просто позволила нам раздавать ей указания.

Потому что она Бьюла. Она добрая. В ней нет самолюбия.

— Она самый искренний человек из всех, кого я знаю. Она не прислуживала вашим задницам, потому что думала, ей нужно это делать. Она делала это, потому что вы мои друзья, а это мой дом. Она хотела удостовериться, что вы будете чувствовать себя желанными гостями.

Стёрлинг нахмурился.

— Правда? Это… по-другому.

— Это Бьюла, — ответил я.

— Чёрт, мужик. Когда ты перевернул всё верх дном, почему не дал нам знать? Это было совершенно неожиданно, — сказал Тейт, входя через парадные ворота.

— Я не подозревал, что вы придёте без предупреждения.

— Мы всегда приходим без предупреждения, — напомнил мне Тейт. Он прав. Меня это никогда не волновало в прошлом. Я хотел их здесь. Любого, кто помог бы мне справиться с этим местом. С моей матерью.

— Я знаю. И с ней всё в порядке. Я должен был сказать вам, но всё изменилось так быстро. Не было времени рассказать кому-либо.

— Не могу сказать, что виню тебя. Я думал, что она очень привлекательная с первого дня, как увидел её. Не могу понять, как ей удалось убедить Порцию нанять её, — Стёрлинг усмехнулся, сделав глоток пива.

Они не понимают. Я могу попытаться объяснить, что она больше, чем потрясающе красива. Но я хорошо их знаю. Они не поймут. У них нет Бьюлы, вошедшей в их жизни. Их жизни схожи с моей, и для них это чуждо.

— Я собираюсь привести Бьюлу. Ты можешь начать извиняться за то, что помыкал ею весь день. Не ради неё, потому что она этого не ждёт. Но я буду чувствовать себя лучше. Не намного. Но лучше.

Тейт оглянулся на домик у бассейна.

— Так нам самим брать себе напитки, да?

Я даже не собираюсь на это отвечать.

— Иисус, идиот. Да, — ответил Стёрлинг, качая головой.

— Просто проверяю. Тот бар наполнен?

Я развернулся, чтобы пойти за Бьюлой. Тейт может сам о себе позаботиться. Я понятия не имею, наполнен ли бар в домике у бассейна или нет. Но у него есть две грёбаные ноги. Он может сам посмотреть.

Бьюла вытирала бар на кухне, когда я вошёл, чтобы найти её.

— Не можешь перестать убираться, не правда ли? — весело спросил я.

Она пожала плечами.

— Я убираюсь, когда нервничаю. Не могу сидеть на месте.

Я подошёл и взял тряпку из её рук, потом притянул её в свои объятия.

— У тебя нет причин нервничать. Я избавился от Мэйзи. Эти два идиота теперь всё знают. Пойдём наружу и попытаемся насладиться их компанией. Я бы хотел, чтобы ты узнала моих друзей.

Она кивнула и поцеловала меня в челюсть — туда, куда смогла достать.

— Спасибо тебе.

Почему она благодарит меня, после того как обслуживала тех троих весь день, я понятия не имею.

— У тебя нет никаких причин благодарить меня. Теперь пойдём, пока я не решил, что целовать тебя намного лучше, и мы не провели оставшийся вечер в моей комнате.

Бьюла рассмеялась и кивнула. Счастье вернулось в её глаза, а нервы, с которыми она боролась, исчезли.

Я держал её руку и провёл её обратно через дом во двор к остальным. Стёрлинг тут же посмотрел на нас, но Тейт был в своём телефоне с пивом в руках.

Стёрлинг улыбнулся ей.

— Прости за сегодня. Я понятия не имел. И насчёт Мэйзи мы были неправы. Нужно было позвонить.

— Вы раньше звонили, прежде чем приходить? — спросила их Бьюла.

— Ну, нет.

— Тогда зачем начинать сейчас? Я не возражаю.

Взгляд Стёрлинга смягчился, и могу сказать, что он тонет. Она производит такое впечатление на людей, хотя сама даже не осознает этого. Мне нужно привыкнуть видеть, что мужчины так на неё смотрят. Всю жизнь. Я могу с этим справиться. Я знаю, что счастливчик. Я также знаю, что никогда не отпущу её.

— Как именно Джаспер убедил тебя дать ему шанс? Как это удалось уродливому сукиному сыну? — поддразнивал Стёрлинг.

Она пожала плечами.

— Ох, знаешь, пообещал мне миллионы, новую машину. Я предпочитаю «мерседес». Может, маленький красный кабриолет. А потом он сказал, что купит мне личный самолёт, чтобы я могла летать за покупками в Париж, когда мой гардероб нужно будет привести в порядок.

Стёрлинг выглядит поставленным в тупик, но только секунду, а потом разражается смехом. Я и сам хохочу как идиот.

— Чёрт, она офигенная!

Я кивнул, соглашаясь, и поцеловал её висок.

— Я говорил тебе, что личный самолёт будет на полугодовую годовщину.

Она драматично вздохнула.

— Чёрт. Я надеялась, что пораньше.

— Что я пропустил? — спросил Тейт, подходя к нам.

— Насколько остроумна Бьюла. Будь поблизости и начнёшь, как и я, придумывать способы, как украсть её у Джаспера.

— Всегда можно использовать личный самолёт, — сказал Бьюла и заставила его снова рассмеяться.

У нас с Бьюлой всё будет хорошо. Она очаровательна. Не зависимо от людей, она может очаровать любого, просто будучи собой.

— Мы достанем тебе чёртов самолёт завтра, — сказал я.

Бьюла лучезарно улыбнулась мне.

— Или, может, ты мог бы заказать действительно хорошую пиццу. Или такос. Я люблю такос.

— Пожалуйста, скажи, что мы её оставляем, — пропищал Стёрлинг.

— Ох, я оставляю её, — заверил я его, но не отвёл от неё взгляда. Это всё, что я хочу в жизни.

Я закажу пиццу и такос. Блядь, я, может, даже достану самолёт.

Я пошевелилась от нежного прикосновения к моей голове. Я открыла глаза, почувствовав, как рука играет с моими волосами. Моя голова лежит на коленях Джаспера. Единственный свет исходит от свеч, которые мы зажгли после того, как поели пиццу и такос со Стёрлингом и Тейтом. Потом Тейт нашёл фильм, который хотел посмотреть, и мы уселись за просмотр, но, видимо, я прислонилась к плечу Джаспера и уснула. В какой-то момент он переместил меня на свои колени. Или, может, я сама опустилась.

Я поворачивалась, пока не оказалась на спине, глядя снизу на него.

— Привет, — сказала я.

Он улыбнулся мне.

— Привет.

Фильм закончился, и остальные ушли. Не уверена, сколько сейчас времени или как долго он позволял мне спать на нём.

— Прости, я уснула, — сказала я и прикрыла рот, зевая.

Он усмехнулся.

— Да, было так сложно позволять кому-то вроде тебя лежать на мне часами. Настоящий труд.

— Это было грубо с моей стороны.

— Это точно, — согласился он, и провёл кончиком пальца по моей щеке. — Не могу поверить, что ты могла такое совершить. — Искра веселья в его глазах заставила меня улыбнуться. Ему нравится дразнить меня, и я наслаждаюсь этим.

Тишина в доме и свечи делают всё идеальным. Мы здесь одни, смотрим друг на друга, это безопасно. Ощущается правильным. Что-нибудь вообще ощущалось правильным в моей жизни? Не уверена. Даже если и было, я не могу вспомнить.

— Чувствовать твой запах и чувствовать тебя такую мягкую около меня, было не легко. А восхитительно. Я никогда раньше так не наслаждался просмотром фильма. Я хотел, чтобы они ушли, так я смог бы притянуть тебя на свои колени и разбудить своим ртом.

Я проснулась. Меня пробила дрожь волнения при мыслях об этом.

— Их сейчас нет… и я уже проснулась.

Его выражение лица стало серьёзным. Глаза, в которые я люблю смотреть, потемнели. Моё тело затрепетало от предвкушения.

— Ты так чертовски красива, — сказал он. Его голос был низким, слова были грубым шёпотом. — Сегодня вечером они хотели быть на моём месте. А кто не хотел бы? Я видел, как они наблюдали за нами. Смотрели на тебя. Желали. Они хотели то, что есть у меня. Мне не нравится, что они даже смотрели на тебя. Это безумие. Но я ревновал к тому, что они просто увидели тебя такой. Ты сводишь меня с ума, Бьюла. Я никогда не был безумен.

Я села, он схватил меня за талию и усадил к себе на колени.

— Оседлай меня. — Его слова являлись нежным приказом.

Я перекинула ногу через его колени, но не села. Когда я это сделала, я почувствовала его твёрдость там, где у меня уже началась пульсация.

— Я не хочу тебя ни с кем делить. Это невозможно, я знаю, но у меня внутри сидит это тёмная нужда держать тебя при себе всё время. Вид того, как они смотрят на тебя, раздражает меня.

Я провела рукой по его волосам.

— Они просто никогда раньше не видели, как девушка ест пиццу и такос, — пошутила я.

Он рассмеялся.

— Веское объяснение.

Тогда он положил руки мне на бёдра и опустил меня ниже. В тот момент, когда я прижалась к его эрекции, по мне разлилось удовольствие. Я простонала, и вся моя сила воли ушла на то, чтобы не начать раскачиваться на нём.

Я наклонялась к нему, пока наши губы не встретились, и в ту же секунду его руки оказались в моих волосах, пока он целовал меня. Наши рты сомкнулись, и его вкус заставил меня быть ещё ближе к нему. Темнота, мерцающий свет и то, что мы одни, придаёт ощущение, будто в мире нет никого, кроме нас. Только мы. Только это место, где мы можем остаться в объятиях друг друга.

Моё сердце так быстро билось в груди, что уверена, он мог услышать его. Его руки скользнули под мою футболку, сжали её в кулаке, и он стянул её с меня через голову. Он разорвал наш поцелуй, только чтоб избавиться от неё. Он не терял времени, чтобы снова захватить мой рот. Я держалась за его плечи, когда он быстро расстегнул мой лифчик и снял его с моего тела. Когда он прервал поцелуй на этот раз, он отклонился назад и посмотрел на меня. Его руки были у меня на рёбрах. Его большие пальцы нежно ласкали обнажённый для него живот.

Я дышала так тяжело, что моя грудь вздымалась перед ним, его глаза пылали, пока он смотрел. Оба соска болели, желая, чтобы он что-то сделал. Я была готова умолять его, когда он приблизил свой рот к первому соску и втянул его, немного царапая своими зубами нежную область.

— Ах! — выдохнула я, и мои руки потянулись к его голове. Я хотела удержать его на этом месте. Чтобы он продолжал то, что делает своим ртом. Я могу почувствовать каждое его движение в том месте, которым теперь прижимаюсь к нему ещё сильнее.

Его рот двинулся от одной груди, оставляя на ней поцелуй, к другой. Я зачарованно наблюдала. Я не могла не издавать звуков. Особенно когда он немного прикусил мой сосок. Как раз достаточно, чтобы усилить чувствительность.

Когда он наконец снова на меня посмотрел, я едва ли могла усидеть на месте. Моё тело жаждало большего.

— Ложись, — он сказал мне.

Я отдала себя ему на милость. Я сделаю всё, что он скажет, если он не остановится.

Я откинулась на диване, и, как только моя спина коснулась подушки, он оказался надо мной, снимая свою футболку. Его шорты последовали за ней. Всё, что осталось на его идеальном теле, это чёрные боксеры. Я часто задумывалась, как он в них выглядит, когда стирала. Теперь знаю, что моё воображение не оказало ему должного. Даже близко.

Он наклонился и снял мои шорты. Потом остановился, и его глаза встретились с моими. Он удерживал мой взгляд, когда его пальцы подцепили мои трусики и он медленно потянул их вниз, полностью обнажая меня.

Я никогда раньше не была настолько голой перед парнем. Когда я лишилась девственности, я всё ещё была одета в платье. Всё было быстро. Я думала, что испугаюсь быть настолько уязвимой. Но нет. Я хотела этого. Его.

Его глаза скользили вниз по моему телу. Жар от его глаз заставляет меня вспыхивать. Потом он встал на колени между моих ног, раздвигая их. Я не понимала, что происходит, пока он не положил одну мою ногу себе на плечо.

Я начала протестовать, но поцелуй на внутренней поверхности моего бедра ощущался так прекрасно, что я не смогла ничего сказать. Он щёлкнул языком по моей коже, и тут его язык оказался там. Где меня прежде никогда не целовали. Первое движение его языка заставило меня вскрикнуть, и тогда моя голова откинулась и прижалась к подушке дивана.

— Боже, твой вкус так же хорош, как и запах, — сказал он, немного поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. Когда его язык показался и снова прикоснулся ко мне, он наблюдал за мной. Это кажется таким запретным, и хотя я знаю, что люди делают это, я никогда не представляла такое с собой. Это невероятно и разрушает все барьеры, которые у меня есть. Все, которые были, исчезли, потому что я позволила близость со мной в настолько эротичном плане.

Мои мысли рассеялись, когда он втянул мой клитор в свой рот и пососал его. Я вцепилась в его плечи. Выкрикивая его имя. Я умоляла его. Меня больше не волнует, как это выглядит. Мне просто нужно больше.

Он вдохнул мой запах, будто я являюсь чем-то невероятно вкусным, что сделало меня ещё более сумасшедшей.

Когда волна накрыла меня, подводя к освобождению, меня начало трясти, и мои бёдра прижались к его голове. Не хочу спускаться с этой вершины. Не уверена, что смогу смотреть на него после того, как полностью потеряла контроль.

Ничего из этого не стало проблемой, потому что к тому времени как я смогла дышать, его тело накрыло моё, и я почувствовала, как он вжимается в меня.

— Я не могу притормозить. Не после такого. Никогда в жизни я не был так возбуждён, — его голос был напряжён.

Я всё ещё не могу говорить. Но я подняла свои бёдра и раздвинула колени ещё шире, чтобы он мог проскользнуть в меня. Он был больше, чем то, к чему я была готова, и болезненность растяжения при его вхождении, пока я всё ещё отходила от оргазма, практически сразу снова привела меня к кульминации, будто она до сих пор продолжается.

— Блядь, — сказал он напротив моей шеи. — Блядь, это чувствуется так хорошо. — Теперь он тяжело дышал. Его тело отстранилось от моего, когда он начал двигаться сильнее, быстрее. Я взорвалась, снова теряясь в собственном мире экстаза.

Когда он дёрнул свои бёдра назад, я начала тянуться к нему. Хочу большего. Хочу всего снова и снова. Но его собственное освобождение выстрелило на мой живот, когда он издал громкий стон похожий на рык.

— Ааах! — Его рука двигалась по члену, пока он выплёскивал свою сперму на меня, задыхаясь при виде того, как она покрывает мою кожу. — Дерьмо, это было… я никогда не был настолько заведён, — сказал он, поднимая свой взгляд с моего живота к глазам.

У меня не осталось энергии. Я ослабла. Но улыбнулась.

— Я навёл беспорядок, — сказал он, когда смог отдышаться.

— Мне понравилось наводить беспорядок, — удалось мне сказать.

Он мягко рассмеялся, потом наклонился и подобрал свою отброшенную футболку, чтобы очистить меня.

Когда он закончил, он притянул меня в свои объятия. Я прижалась к нему. Его кожа тёплая и великолепно ощущается.

— Я буду любить тебя вечно, — сказал он.

И я поверила ему.

Я отправил Бьюлу провести немного времени с Хейди перед работой. Хочу убедиться, что они будут видеться несколько раз в неделю. Не только по воскресеньям. Единственное, что я могу заставить Бьюлу делать для себя, это встречаться с сестрой. Когда я сказал ей, навестить Хейди, она не спорила. А ушла с улыбкой на лице, которая делает весь мир ярче.

В жизни меня не учили доверять. Всё началось с моих родителей. Они потеряли моё доверие много лет назад. Потом друзья и, в конечном счёте, девушки.

Единственный друг, которому я доверяю без сомнений, это Стоун. Только потому что он всегда честен, даже если это ранит. Он не сдерживает удары. Как и его отец. В прямом и переносном смыслах. Это одна из причин, почему Стоун такой тёмный и закрытый.

Бьюла — первая женщина, которой я доверяю. Ей так легко доверять. Глядя на то, как она уходит, я никогда не задумывался, идёт ли она к сестре или нет. Я знаю без доли сомнения, где она будет. Это облегчение, знать, что я могу кому-то доверять. Будто груз с плеч. Просто ещё одна причина любить её больше.

Возвращение домой казалось адом наяву. Но я сделал это, чтобы увидеть, смогу ли занять место, которое отец оставил мне. Настало время попытаться. Он оставил мне намного больше работы, чем предполагалось. Я вернулся ради него, ради компании, которую он передал мне, и нашёл Бьюлу. Я буду вечно благодарен, что сделал это.

Дверь моего кабинета открылась без стука. Я знал, прежде чем Стоун вошёл внутрь, кто это. Он единственный, кто так делает — входит без предупреждения. Даже женщина, которую я люблю больше жизни, постучала бы. Я не могу заставить её не делать этого. Она настаивает, что это проявление вежливости. Что заставляет меня улыбаться ещё больше.

Стоун никогда не был тем, кто ей нравится или кого она понимает. Я не против.

Сегодня на нём белая рубашка, что является редкостью. Хотя он всё равно в джинсах. Он ненавидит одеваться как его отец, тот, чьё место он однажды займёт. Если бы мой отец бил меня, до тех пор пока я не стал достаточно взрослым, чтобы остановить его, я бы чувствовал то же самое.

— Значит, всё официально. Ты с ней в отношениях.

Я кивнул.

— Да. Ты знал, что всё к этому идёт.

Он выглядит раздражённым.

— Думал, ты будешь умнее. Но это твоя жизнь. Я не могу её прожить.

— Нет, не можешь.

Он подошёл и сел в кожаное кресло перед моим столом.

— У тебя есть кофе?

— Могу попросить, чтобы принесли.

— Где твой секретарь?

— Она навещает свою сестру, я подумал, это пойдёт ей на пользу.

Кажется, Стоун вздрогнул.

— Я мог и это предвидеть.

Я подошёл к телефону и позвонил Бренди Джо, чтобы она прислала нам двоим кофе. Потом перевёл своё внимание обратно на Стоуна.

— Как дела на Манхеттене? Так же волнующе, как и всегда? — Это сарказм. Он ненавидит бывать там.

Он вздохнул.

— Да. Нам удалось не поубивать друг друга. Это всегда хорошо.

Он, конечно, говорит о своём отце. Они оба высокие, хорошо сложенные мужчины. Его отец регулярно занимается спортом, а его последняя жена на три года старше Стоуна. Жене до неё было тридцать. С каждым разом он выбирает всё моложе и моложе.

— Полагаю, ты узнал обо мне с Бьюлой от Стёрлинга и Тейта, и, наверное, ты также знаешь, что Мэйзи заявилась в дом.

Он презрительно усмехнулся, будто её имя вызывает у него отвращение.

— Да, знаю. И это Стёрлинг позвонил мне. Он приезжает в город на следующей неделе и хотел как-нибудь вечером выпить в «Ролс».

Стук в дверь прервал наш разговор.

— Входи, — откликнулся я.

Бренди Джо вошла с двумя чашками кофе в руках и улыбкой, которая никогда не сходит с её лица. Мне не следовало с ней спать. Она всё время смотрит на меня, будто готова ко второму раунду. Даже после того как я ясно дал понять, что у нас всё было на одну ночь.

— Ваш кофе, джентльмены. Могу я принести вам что-нибудь ещё? — От тона её голоса Стоун закатил глаза.

— Нет, это всё. Спасибо.

Она провела пальцами по моей руке, когда я брал чашку. Я быстро отдёрнул руку и вернул своё внимание Стоуну.

— Ты собираешься в Испанию в следующем месяце? — спросил я его.

Он посмотрел на неё с привычной хмуростью, она поняла, что флирт не будет оценен и ушла.

— Нет. Не думаю. Слишком много дерьма, с которым нужно справиться. Переезд в квартиру на Манхеттене из нашего дома в Новой Англии займёт какое-то время. Когда ты собираешься упаковать дерьмо и перевезти его домой?

Мы делили трёхэтажный дом в трёх милях[12] от кампуса с первого года учебы в Катдарт. Никто из нас ничего не перевёз. Тейт всё ещё живёт там, когда не путешествует. У него ещё остался год, так как он ездил по Европе в течение нашего первого года обучения.

— Когда придёт время мне отсюда уехать. Я собирался нанять кого-нибудь собрать там всё. Я не хочу оставлять…

— Её, — закончил он.

— Да, я не хочу быть вдали от Бьюлы.

Он пил свой кофе и больше не говорил об этом. Что я могу расценивать как шаг в правильном направлении. Он примет наши отношения в конце концов. Я знаю, он это сделает. Просто он упрям как чёрт.

— Она другая. Если ты дашь ей шанс, она тебе понравится. Ты увидишь, почему я люблю её. Она не ошибка. Она идеальна. Я могу доверять ей. Это редкость, и ты это знаешь.

Я ожидал язвительной реплики. Чего-то в стиле Стоуна. Вместо этого он смотрел в окно за моим столом несколько секунд. Задумчиво. Я позволил ему обдумать мои слова. По крайней мере, он не спорит со мной. Он отпустил это.

— Я не сомневаюсь в том, о чём ты говоришь. Я просто не думаю, что твой мир и её когда-нибудь соединятся. Это всё. Вы сейчас в стадии медового месяца, но когда дерьмо станет само появляться из багажа, который есть у вас обоих, всё не будет таким красивым и простым, — он сделал паузу и посмотрел на меня. — И ты уверен, что не будешь тем, кто обидит её?

Стоун редко выводит меня из себя. Обычно я принимаю его манеру я-всё-знаю с юмором. Но это… Он зашёл слишком далеко. Я не собираюсь давать ему поблажку, потому что он мой лучший друг.

— Ты ставишь под вопрос мою любовь к ней?

Он не отступил:

— Да.

Мы сидели в тишине, никто из нас не говорил. Я в ярости, но у меня в голове слишком много слов, чтобы объяснить, насколько он неправ, и я успокаиваю себя, прежде чем начну кричать.

Стук в дверь остановил меня, и, когда она открылась, Бьюла вошла в кабинет.

Стоун вернулся. Мой взгляд переместился с Джаспера на Стоуна и обратно к Джасперу. Может, мне стоило подождать, пока он не скажет «входи». Я не стала заходить дальше.

— Прости. Я могу поработать в другом месте. Не хотела прерывать вас.

Джаспер встал с края своего стола, где сидел, глядя на Стоуна. Они оба выглядят серьёзными, но его лицо сразу смягчилось, как только он пошёл в моём направлении.

— Ты можешь входить, когда захочешь. Я уже говорил тебе это, — сказал он.

Да, говорил, но я также знаю, что не нравлюсь Стоуну.

— Хорошо, — всё, что я смогла сказать в ответ. Стоун заставляет меня нервничать. Его присутствие приводит меня в напряжении. Не могу понять, почему Джасперу он так нравится. Со Стёрлингом и Тейтом намного проще и приятнее проводить время.

— Мы говорили о делах, но уже закончили. Стоун уходит.

Стоун не шевельнулся в своём кресле. Не думаю, что он планирует уходить. Я не упомянула это и не посмотрела прямо на него.

— Мне нужно пройти в заднюю комнату. Я не буду мешать. Вы можете продолжать говорить о делах.

— Как прошёл твой визит? — спросил Джаспер.

— Отлично. Хейди была так взволнована, увидев меня. Она не ожидала, так что это стало сюрпризом.

Он взял в руки мою голову и поцеловал меня. Глубже, чем удобно со Стоуном в комнате, но я ответила на поцелуй.

— Не благодари за это, — прошептал он напротив моих губ и, оставив ещё один поцелуй у меня на губах, отпустил.

— Пожалуйста, продолжай сосаться с ней в моём присутствии. Я совсем не против, — сказал Стоун глубоким голосом, прозвучав насмешливо.

Джаспер закатил глаза и подарил мне кривую ухмылку.

— Игнорируй его.

Это сложно делать.

— Я примусь за работу, — снова сказала я и поспешила из комнаты в кладовую для бумаг.

— Ты собираешься всегда быть задницей рядом с ней? — услышала я, как Джаспер спрашивает его.

— Скорее всего, да, — ответил он.

Я закрыла дверь между нами и выпустила выдох облегчения из-за того, что отгородилась от него. Надеюсь, Стоун не вернётся жить в домик у бассейна. Не думаю, что мы когда-нибудь поладим. Он не одобряет нас. Не так, как другие.

У меня было прекрасное утро с моей сестрой, и я не собираюсь позволять Стоуну испортить мне настроение. Я села и начала работать над кучей бумаг, которую едва успела копнуть. Время шло, и уже было время ланча, когда Джаспер вошёл в комнату.

— Я умираю с голоду. Пойдём поешь со мной.

Я встала и расправила свою юбку.

— Звучит хорошо. Я тоже проголодалась.

Он протянул свои руки, и я направилась прямо в них. Мне нравится это. Чувствовать, что у меня кто-то есть.

— Стоун растает в конце концов, — сказал он мне в волосы, удерживая меня напротив себя. — Однажды вы двое будите отлично ладить.

Сомневаюсь, но надеюсь, что это правда.

— Ну раз ты так говоришь.

Джаспер рассмеялся и отодвинулся достаточно, чтобы поцеловать меня. Этого достаточно. Иметь его. Его друзья не должны любить меня. Он должен.

Он держал мою руку, пока мы шли к лифту. Он не скрывал этого. Кем бы мы сейчас ни были друг другу, он хочет, чтобы все это знали. Бренди Джо вытолкнет меня из окна, если ей представится возможность. По крайней мере, чистая ненависть в её глазах, когда мы проходили мимо неё в лобби, сказала многое. Мне нужно быть настороже в её присутствии

— Куда мы идём? — спросила я, и Джаспер замер. Его взгляд остановился на чём-то впереди нас. Я проследила за его глазами и увидела Порцию возле входа, выходящую из чёрного лимузина. Это всё запутает. Она будет ещё менее рада, чем Стоун.

Я ожидала, что Джаспер выпустит мою руку, но он только крепче сжал её. Я думала, мы будем стоять здесь, как стена, чтобы удержать зло подольше, но он начал двигаться вперёд. Она не видела нас, пока консьерж не открыл нам дверь и мы не вышли на улицу.

Её шаги замедлились. Её глаза переместились с наших лиц к соединённым рукам. Я ожидала ярость. Оскорбления. Или хотя бы приступ драматизма. Но вместо этого был страх. Этого я не понимаю.

— Я не подумала об этом. Должна была. Она красива. У неё великолепные гены. Ты мужчина, а я оставила тебя одного с ней. Я просто… Я ожидала большего от неё. Больше чести.

Джаспер и раньше был напряжён, но сейчас хватка на моей руке стала такой сильной, что было почти больно.

— Я не позволю тебе навредить ей или говорить что-нибудь, что её расстроит. Ты останешься без цента. Ты поняла меня? — его тон был таким холодным, что меня пробила дрожь.

Порция не выглядит напуганной. Её осанка осталось прямой. Голову она держит так же величественно, как я и привыкла видеть.

— Ты совершил огромную ошибку, сын. Ту, в которой ты обязательно обвинишь меня, но ты и так когда-нибудь узнаешь. Секреты невозможно хранить вечно. Я уяснила это нелёгким путём. Но этот секрет? Эта ложь? Их надо раскрыть сейчас. Это не просто навредит ей, это сделает больно вам обоим.

Моё сердце стало биться в неровном ритме. Есть что-то, что она нам не рассказывала. Я знала, что есть секрет, который она скрывает. Это единственное, что придавало смысл тому, что она позаботилась о нас с Хейди. Я просто не могла понять, что это.

— О чём, нахрен, ты говоришь? Я не собираюсь терять время, выслушивая твоё дерьмо. — Джаспер выглядит недовольным Порцией.

Её челюсть поднялась, и она устало вздохнула.

— Я встречу вас обоих дома через час. У меня есть то, что вам нужно увидеть, — она сделала паузу и перевела взгляд с меня к своему сыну. — Чтобы ты мог понять, что я не разбрасываюсь дерьмом. — Даже когда она сквернословит, это звучит изыскано.

Она развернулась на своих каблуках, шофёр открыл ей дверь лимузина и она села внутрь. Мы не двигались, пока она не уехала.

Тело Джаспера так напряжено, что он напоминает мне бомбу, которая вот-вот взорвётся.

— Мы не обязаны её слушать. Пойдём поедим, — его тон был жёстким, а гнев ярко выражен.

— Я хочу услышать, что она собирается сказать. Это о моей матери. Я знаю это. Я всегда знала, что Порция чего-то не договаривает. Причину, по которой она помогала нам. После услышанного сегодня, я думаю мне нужно узнать, что она скажет. Я думаю нам нужно, Джаспер. Ты ненавидишь её, но это не означает, что игнорировать её нормально.

Он взял мою руку и притянул меня к себе. Потом он обнимал меня так крепко, будто я собираюсь испариться. Будто покину его навсегда.

— Я не доверяю ей. Она попытается разлучить нас.

Не думаю, что это то, чего она добивается.

— Давай получим доказательства. Это всё, о чём я прошу. Выслушать её.

Он вздохнул и продолжил обнимать меня. Мы оставались в таком положении несколько минут. Когда он наконец отпустил меня, то один раз кивнул.

— Хорошо.

Ничто никогда так меня не пугало, как эта… эта неизвестность. Даже сердечный приступ отца. Никогда я не был так сломлен отчаянием в связи с надвигающимся. Я борюсь с желанием развернуть машину на юг и ехать, пока мы не окажемся где-нибудь во Флориде. Или на запад до Калифорнии. Или даже дальше. Дальше отсюда. От моей матери.

Меня пугает не её ложь. Как я сказал Бьюле. Я боюсь столкнуться с её секретами. Она не была в ярости. Она не вела себя так, будто то, что мы держимся за руки, отвратительно. Она была… другой.

Я не отпускал руку Бьюлы, пока мы ехали домой. Мне нужно чувствовать её, что она пока ещё здесь. Что я не потерял её. Что у нас всё не кончено. Мы даже не успели начать наши отношения. Мы не проводили вмести праздники. Не танцевали. Не ходили на свидания.

Я хотел отвезти её в Париж, Италию, Испанию. Показать ей мои любимые места. Узнать жизнь с ней. Может, нам стоит поехать в аэропорт и улететь. Исчезнуть. Защитить то, что у нас есть. То, что мы нашли. Ничего из того, что моя мать может сказать, не изменит мою любовь к Бьюле. Мою потребность в ней.

— Я люблю тебя, — нежно произнесла она.

— Я люблю тебя, — повторил я.

— Всё будет хорошо, — сказала она.

Я тоже хочу так думать. Но у меня в глубине души ужас. Я никогда не был счастлив. Она была мои первым проблеском счастья, и я был глуп, думая, что смогу сохранить его. Мне не начертано иметь счастье в моей жизни.

После того как я заехал на подъездную дорожку, я припарковал машину и посмотрел прямо перед собой. Вот и всё. Мне придётся поверить в то, что мы узнаем. Доверять тому, что Бьюла любит меня достаточно сильно, чтобы мы смогли выстоять против любых ужасов, которые раскроет моя мать.

— Пойдём, — сказал я, глядя на неё.

Она кивнула.

Мы вошли в дом. Наши руки больше не соединены. Тяжесть и боль утраты уже проявились. Я не могу принять тьму, которая вот-вот захлестнёт меня. Это кое-что, что сделала моя мать. Кое-что, чего, боюсь, Бьюла не сможет простить. Причина, по которой она сбежит отсюда.

Я остановился и схватил её за руку.

— Не ненавидь меня из-за неё. Что бы она ни сделала, пожалуйста, люби меня. Мы уедем далеко от этого места. Мы не обязаны видеть её снова. Просто… не позволяй её грехам стать моими.

Бьюла улыбнулась мне. Не яркой улыбкой. А утешительной, и приложила руку к моему лицу.

— Она не может заставить меня перестать любить тебя.

Боже, надеюсь на это.

Мы вошли внутрь и обнаружили Порцию в гостиной. На столе перед ней лежит коробка из-под обуви, а в стакане, по меньшей мере, двойная порция бурбона.

Она повернулась к нам и сделала глоток.

— Вам обоим нужно присесть. Выпивка тоже поможет.

Мы не взяли напитки и не сели.

— Просто расскажи нам. Покончи с этим дерьмом, — сказал я, моя тревога всё ещё раздирает меня.

Она подняла свои брови, так как не оценила моё обращение к ней в таком тоне, потом потянулась к коробке и достала сложенный кусок бумаги. Я наблюдал, как она подошла и протянула его мне. Я смотрел на него, когда она держала его, чтобы я взял.

— Взгляни на это. Потом я объясню.

Неохотно я взял бумагу и раскрыл свидетельство о рождении.

Читая, первой моей мыслью стало: почему у моей матери есть свидетельство о рождении Хейди? Но тошнота, подступившая ко мне, когда я прочитал имя Порции Эдвардс в графе матери, практически сбила меня с ног.

Я потряс головой и отшатнулся от неё.

— Нет. Это нереально. — Мои слова путались. Так много вопросов, которые я не хочу задавать. Это хуже. Хуже, чем мои прежние страхи.

— Я была молода и помолвлена с твоим отцом. Я жила в маленьком двухкомнатном доме, в котором не было центрального отопления или вентиляции. Мои родители были строгими, религиозными людьми, и я ненавидела мир, в котором выросла. К счастью, я была красива. Я использовала свою красоту, чтобы выбраться из всего этого. У меня должна была быть собственная сказка. Жизнь, которую я хотела. Но мужчина, которого я считала дядей, священник в церкви, изнасиловал меня. Меня отослали принести ему еду от моей матери. Она сказала, что ему нездоровится и она хочет поступить по-христиански, и послала меня с едой. Я хотела, чтобы моя сестра занялась этим, но она тоже плохо себя чувствовала. Её рвало всю неделю. Никто не знал почему. Тогда ещё нет.

Я взяла еду, он не был болен. Он был пьян и являлся крупным мужчиной. Ему было за шестьдесят, но он был высок и держал себя в форме. Он говорил мне разные вещи. Пытался убедить меня заняться с ним сексом по собственному желанию. Я пыталась бороться с ним, уйти, но в конце концом он победил. Я никому не рассказала.

Через два дня моя сестра узнала, что её тошнота была ранним токсикозом. Она была беременна от самого красивого парня в городе. Он водил мотоцикл, жил моментом, но никуда не шёл по жизни. Моя сестра влюбилась в него. Он уехал из города в тот же момент, как она рассказала ему. Мои родители собирались отослать её, чтобы она родила ребёнка, а затем отдала его на усыновление. Спустя два дня она уехала, оставив только записку с извинениями. Был скандал, за который я её возненавидела. — Порция остановилась на несколько секунд, задумавшись.

— Наша семья стала темой для разговоров, и я была уверена, что потеряла свою сказку. Но не потеряла. Он всё ещё хотел меня. Его не заботила моя сестра или мои религиозные, сумасшедшие родители. Мы были помолвлены, и пока я не начала набирать вес, я не осознавала, что беременна. Я думала, ребёнок наш. Мы занимались сексом некоторое время. Мы поспешили со свадьбой и никому не рассказали о беременности. Вместо этого поехали в Париж. Я родила там. Далеко от его друзей и нашего мира. Мы вернулись домой после того, как прошло какое-то время, и взяли нашего ребёнка с собой. Но она… с ней было не всё в порядке. У неё была Трисомия 21, также известная как синдром Дауна.

— Нет! — громкий крик Бьюлы прошёл ударом сквозь меня. Она отступала, качая головой. — Это… Нет! — Она указала на свидетельство о рождении в моей руке. — Это не Хейди. Нет. Это не Хейди.

Тогда моя мать посмотрела на неё. В её глазах была жалость. Она разрушала Бьюлу, и это всё, что она чувствовала. Жалость.

— Мы не могли оставить такого ребёнка. Я была молода. У нас было окружение и эта жизнь. Путешествия и… с ней было бы невозможно справиться. Мы обсуждали помещение её в специализированное учреждение. Но я не смогла. Ей нужна была мать. Так что я нашла мать, которая, я знала, будет любить её. Беречь. Заботиться о ней. Относиться к ней как к родной. Я нашла свою сестру.

Медленно одно слово захватило моё сердце и разорвало его на куски, пока неверие и отчаяние поглощали меня.

Сестра.

— Памела была моей сестрой. Она была младше меня. Красивее меня, но она положила глаз на худшего парня в городе. Она думала, что может спасти его. Она спасала животных и ухаживала за ними всю жизнь. Такой она была. Я нашла её и её маленькую дочку в трейлерном парке, живущих в бедности в Алабаме. Я отдала ей свою дочь и две тысячи долларов, потом ушла и никогда больше не связывалась с ней. Это было девятнадцать лет назад.

Всё, о чём я мог думать, что это безумие было ночным кошмаром и что я проснусь в любой момент.

— Ты оставила её. Как ты могла оставить её? — шёпотом сказала Бьюла.

Порция достала оставшиеся в коробке вещи. Браслет из больницы, фотографии, несколько писем.

— Памела присылала мне письма с фотографиями в течение нескольких лет. Я никогда не отвечала. Но я сохранила их. Ты можешь прочесть их.

Бьюла посмотрела на предметы в её руке, и я захотел схватить её и убежать. Мы должны были уехать в Калифорнию. Мы должны были уехать.

Бьюла встряхнула головой и отступила, будто Порция опасна.

— Я не могу. Я не могу быть здесь. — Она снова потрясла головой и начала уходить.

— Он твой двоюродный брат. Я не хотела говорить тебе, но вы принудили меня тем, чем бы вы ни занимались. Я не жалею о том, что сделала. Я никогда не была такой матерью, как Пэм. Никогда. У Хейди была лучшая жизнь с ней.

Бьюла остановилась и, не оглядываясь, ответила:

— Согласна. Она избежала жизни с монстром и вместо этого получила жизнь с ангелом. Ты ужасная, ужасная женщина.

Потом Бьюла ушла.

Я смотрел ей вслед.

— Ты не можешь любить её таким образом. Это инцест. Мерзость.

Я был слишком сломлен, чтобы ответить.

Я последовал за ней, всё моё тело и разум онемели, узнав, что толика радости, которая была у меня, ушла.

— Бьюла, — позвал я, и она остановилась. — Мы можем сбежать.

Тогда она повернулась ко мне лицом. Слёзы текли по её лицу.

— Ты не можешь сбежать от этого. Нам с этим жить. — У неё вырвался короткий всхлип. — Прощай, Джаспер.

Моя душа отправилась с ней, когда она развернулась и ушла.

Примерно 15 сантиметров. — Здесь и далее прим. ред.

Устройство для заваривания напитков: чая, кофе и др.

Примерно 322 000 километров.

Мужской журнал о стиле, девушках, развлечениях и культуре.

16 километров.

Интернет-планшет, выпускаемый корпорацией Apple.

Заболевания, передающиеся половым путём.

+15 °C.

Более 800 километров.

190 сантиметров.

Солнцезащитный фактор — вещество, которое может поглощать ультрафиолетовые лучи, оберегая кожу от пагубного влияния.

Почти 5 километров.