— …А как мне к вам обращаться?

— Говорите «доктор». Мне это будет приятно.

— Вы правда — доктор?

— Да, сейчас это нетрудно. Итак…

Кабинет был традиционно погружен в сумрак. Горела свеча в старинной стеклянной банке. В настоящей, тут даже и присматриваться не надо. У доктора все должно быть настоящим. И этот запах…

— У вас тут и свеча настоящая?

— Для вас я готов на многое, как видите. Надеюсь, это заставит вас поверить в мое отношение к вам. Мне хочется вам помочь, сделать вашу жизнь определенно лучше и легче. Но вы пришли — а это значит, что…

— Да-да, доктор! Мне плохо. Я болен, я серьезно психически и нервно болен.

Пациент лежал на кушетке, расставив в стороны носки черных ботинок, повернув чуть в сторону голову, и смотрел на огонек за синеватым старинным стеклом. Свеча горела ровно, оплывая прозрачными каплями горячего стеарина.

— Понимаете… Это так мерзко, так низко и так гадко… Я ни с кем не могу поделиться.

— Конечно, конечно, поэтому вы и здесь. Со мной, кстати, вы тоже на самом деле не делитесь. Вы просто отдаете мне все плохое, а сами остаетесь исключительно с хорошим. И когда вы встанете с этой кушетки, когда прогорит эта свеча, у вас будет хорошее настроение — и никаких симптомов!

— Да? Правда? Это хорошо. Но я все равно немного стесняюсь, что ли… Понимаете, доктор, говорить об этом просто тяжело и стыдно. Ни с кем… Никогда…

— Давайте, я вам помогу. Мы просто поиграем в вопросы и ответы, и вы сами, как бы случайно, все мне расскажете. Хорошо? Да? Просто кивните или прикройте глаза на миг… Вот и ладно. Итак, мы с вами просто играем. Скажите, вот это, о чем вы не говорите вслух, относится к вопросам пола и секса?

— Нет.

— Хм… А я был почти уверен… Тогда это, наверное, связано с какими-то извращениями?

— Да.

— Ага. Извращения, но не половые и не на сексуальной почве?

— Да.

— Таких извращений тысячи и тысячи. Например, некоторые разукрашивают свое тело рисунками или татуировками или шрамами…

— Нет.

— Другие принимают наркотики или галлюциногены, вызывающие самые фантастические видения…

— Нет. Я не наркоман!

— Хорошо, хорошо… Вот еще есть такое извращение — всегда говорят правду. Даже когда их не спрашивают. Это просто как заболевание какое-то, как шизофрения, но такая, вялотекущая…

— Нет, не то.

— Вы меня просто интригуете. Еще два-три предположения, и уже я буду просить вас самого рассказать, в чем же ваша проблема. Правда, это очень интересно! Не спорт? Командный спорт с мячом или с каким-нибудь оружием? Толпа на толпу? Это же такое популярное извращение!

— Нет.

— Может быть, самый простейший вуайеризм?

— Это как?

— Это когда подсматривают за другими.

— Нет. Не то.

— Тогда, может быть… Ну, даже не знаю… Может быть, связывание, запирание, избиение?

— Нет.

— Убийства? Хотя, это уже не извращение, а преступление…

Доктор в задумчивости постучал пальцем по кончику длинного хрящеватого носа.

— Может быть, раз так мерзко и гадко, любовь к грязи?

— Нет.

— Так расскажите же мне, расскажите о своем извращении! Я готов записать все дословно! Это как же надо так извратиться… Итак, что у вас? Ну же? Говорите, говорите, я ваш врач!

— Доктор, я ем.

— И что тут такого? Я тоже ем.

— Вы меня не поняли. Я ем натуральную пищу.

— Э-э-э… Не понял. В каком смысле — натуральную?

— В самом прямом, доктор! Я понимаю, что это звучит мерзко, противно, недостойно человека, но я ем, жру, откусываю и жую жареное мясо, слегка даже обугленное с одной стороны, а внутри сочное и капающее розовым соком. Поедаю мясо, прокрученное в фарш, смешанное со специями и пожаренное в виде котлет… Ем свинину, говядину, баранину, птицу любую… Очень люблю всякую овощную смесь с мясом. Овощи тоже натуральные. Очень люблю свежую жареную печень томленую под сметанным соусом. Колбасы и сосиски всякие люблю. Рулеты и запеканки. Я готов в одиночку съесть килограммовую рульку. Ту, правильную, как в старинных книгах, варено-печеную, с хрустящей корочкой, блестящей на свету, под которой розовое, исходящее паром и умопомрачительным запахом разваренное мясо. Я ем все это каждый день, доктор! Мне стыдно, но я это делаю! Что со мной? Это излечимо?

— Уходите отсюда. Вон! Уходите немедленно! Я психотерапевт, я консультант, а не хирург и не психиатр! Вас надо лечить в закрытом учреждении! Вас необходимо изолировать от общества! Уходите же!

…

Ночью доктору снилась рулька. С одного бока она была коричневой — там, где корочка спеклась в твердый панцирь. Тут нужен был специальный нож. И такой нож стоял, твердо воткнутый в самую середину. С другого бока рулька была светлой. И наверняка очень горячей — от нее шел пар и запах. Возле нее и вокруг стояли судочки с тертым хреном, политым лимонным соком, с желтой острой горчицей и с темно-красным кислым ткемалевым соусом… Еще ему снились колбасы и сосиски. Сардельки и шпикачки. Котлеты и шницели. Бифштексы самых разных размеров и разной степени прожарки. Подкопченные душистые свиные ребрышки. Грудинка вся в полоску — мясо-сало, мясо-сало… И тонкая черная от копчения шкурка. Мясные рулеты с белыми чесночинами, выглядывающими из розового на разрезе. Запеканки разные. Полные душистой свежей печенки и скворчащего сала огромные пышущие жаром черные чугунные сковороды…

Утром он сам пошел в больницу.

Атавизмы следовало лечить.

Человек тем и отличался от животных, что не ел, а потреблял в необходимой пропорции витамины, микроэлементы, белки, жиры и углеводы, рассчитывая необходимые организму калории.