одной деревне жили отец и его сын А-ту. Они обрабатывали своё маленькое поле, тем и кормились.

Ещё только светать начнёт, а они уж в поле работают, головы не поднимают, спины не разгибают. И всё ж не было у них достатка.

Отец был стар, А-ту — слишком мал. Мотыга, которой он работал, была, пожалуй, в три раза больше его самого.

Вот как-то поспели у них на поле бобы. А-ту нарвал к обеду стручков и, усевшись на пороге дома, стал их чистить.

Чистил и напевал:

— Синие, зелёные, красные бобы. Ай-я, ай-я, красные бобы!

Вдруг чей-то голос сказал:

— Не бывает красных бобов. A-ту поднял голову — никого.

По сторонам посмотрел — тоже никого. Обернулся, в дом заглянул— и там никого.

«Хэ, это мне послышалось», — подумал он и снова принялся за стручки.

— Ай-я, ай-я, синие бобы! Ай-я, ай-я, красные бобы! — запел он.

— Не бывает красных бобов, — ещё яснее, чем в первый раз, прозвучал тот же голос.

Страшно удивился А-ту. Опять посмотрел по сторонам, опять заглянул в дверь, не спрятался ли там кто-нибудь, но никого не было.

— Странно, кто же это говорит?

— Это Доу-эр-боб, — услышал А-ту.

— Где же ты? — спросил А-ту.

— Здесь, в самом большом стручке.

А-ту поспешно отыскал самый большой стручок и только хотел его расщепить, как он сам треснул и раскрылся, и оттуда выпрыгнул маленький человечек. От макушки до подошв в нём было не больше одного цуня. А цунь, вы знаете, не больше маленького мизинчика. Кожица его была белой как снег, а всё остальное было зелёным: зелёные волосики на голове, зелёные брови и ресницы и даже бусинки глаз — зелёные. На нём была зелёная одежда и такие же зелёные туфельки.

A-ту даже подпрыгнул от испуга: в первый раз увидел он чудо! Но потом завёл разговор:

— Ты так и живёшь в стручке?

— Да, — ответил боб. — Я всегда живу в самом большом стручке.

— А что ты там делаешь?

— Пою песни.

A-ту очень обрадовался и сказал:

— Как хорошо! Я очень люблю, когда поют. Вот я буду чистить стручки, а ты мне пой.

И он начал отбирать стручки, а боб запел:

Очистишь стручки, поджаришь бобы. Кушай на здоровье сладкие бобы!

Как только боб запел, A-ту почувствовал в себе необыкновенную силу, пальцы его весело затанцевали, и корзинка вмиг наполнилась очищенными бобами.

— Чудесно! — прошептал изумлённый А-ту. — Прошу тебя, боб, давай жить вместе.

— Давай, — ответил боб. — Только не забывай обо мне, как бы ты ни был занят. А я буду петь тебе песни.

На следующий день A-ту положил стручок в карман и отправился вместе с отцом убирать пшеницу.

Как только его руки дотронулись до стеблей пшеницы, боб тихонько запел:

Мы пшеницу уберём и на мельницу снесём, Мы пшеницу уберём и лепёшек напечём.

И снова, услышав песенку боба, A-ту почувствовал в себе необыкновенную силу. Движения его стали стремительными, как порывы горного ветра, и работа пошла вдвое быстрее. Отец, всегда обгонявший А-ту, теперь отставал от него и жаловался на свою старость.

Через два дня A-ту отправился с отцом мотыжить землю. Стручок он снова положил в карман, и, как только поднял мотыгу, боб запел:

Мы работаем опять, раз, два, три, четыре, пять. Разрыхлим мотыгой землю, чтобы мягко было спать!

Как и в прошлый раз, услышав песенку, A-ту стал работать вдвое быстрее, и отец никак не мог угнаться за ним.

За что бы ни брался А-ту в этот год, он всё делал вдвое быстрее, и, конечно, урожай они собрали вдвое богаче. Амбар доверху был засыпан зерном, баклажаны выросли величиной с кабачки, кабачки — величиной с тыкву, а тыква — величиной с бочку.

Отец хвалил доброе небо — ведь он думал, что просто погода выдалась удачная.

На следующий год, когда снова поспели бобы и А-ту снова чистил их на пороге дома, к нему вдруг подошёл один бездельник. Он очень удивился, увидев, какие у А-ту необыкновенно большие бобы, и спросил, как он сумел вырастить их.

— Мы хорошо взрыхлили землю, — ответил А-ту, — и посеяли бобы, а проросли они сами, зацвели сами и выросли сами такими.

— Так просто быть не может, — сказал бездельник. — Это дело рук какого-нибудь волшебника.

— Какого волшебника? У меня есть лишь боб, который умеет петь песни, — сказал А-ту.

— Умеет петь песни? Обыкновенный боб? — удивился бездельник.

— Нет, не обыкновенный! Это боб, который живёт в самом большом стручке.

— Бестолковый! Это и есть волшебник! И ты ещё чистишь стручки! Ведь ты можешь получить от него всё, что только пожелаешь!

И, улучив минуту, бездельник украл у A-ту стручок, в котором жил поющий боб. Ведь воровать он умел — тем и живут бездельники: воровством да чужим трудом.

Прибежав домой, бездельник положил стручок на стол и громко позвал:

— Эй, боб, выходи!

Стручок раскрылся, и маленький человечек выпрыгнул на стол. Его кожица была нежной и белой как снег.

— Скорей построй для меня огромный дом! — закричал бездельник.

— Чего ещё ты хочешь? — спросил удивлённый боб, и кожица его пожелтела.

— Ещё я хочу удобную бронзовую кровать, много красивой одежды, ещё хочу… — изо всех сил старался придумать бездельник. — Хочу вкусной рыбы, мяса, засахаренных фруктов, печенья.

— Ещё что? — Теперь кожица у боба позеленела.

— Хочу полный мешок золота! — наконец сообразил бездельник.

— Зачем тебе всё это?

— Зачем? Я оденусь в красивые одежды, наемся вкусных кушаний, лягу на бронзовую кровать и прикажу другим работать на меня.

— А что же будут тогда делать твои руки и ноги? — спросил боб, и лицо его стало пепельного цвета — цвета печали.

— На меня будут работать другие, у меня будет всё, так зачем же я ещё буду что-нибудь делать своими руками или ногами?

Боб подумал и сказал:

— Хорошо, бери мотыгу и иди за мной. Ты найдёшь там, в земле, всё, о чём ты мечтаешь.

Бездельник схватил свою мотыгу, покрытую густой паутиной, спрятал стручок в карман и поспешил на поле.

— Теперь подними мотыгу.

Бездельник поднял мотыгу, уверенный, что вот сейчас он откопает глиняный чан, полный золота, а боб запел:

Эй, мотыга, поднимайся, за работу принимайся. Я привёл лентяя в гости, разомни лентяю кости!

В первый раз за всю свою жизнь бездельник заработал во всю силу. Его руки сами поднимали и опускали мотыгу и никак не могли остановиться. Мотыжил, мотыжил, а золота всё не видно было.

— Где же золото? — спросил он.

— Потерпи ещё, — ответил боб, продолжая петь.

У бездельника уже руки онемели, а, кроме разрыхлённой земли и дождевых червей, ничего, никакого золота не видно было.

Взмолился бездельник, запросил пощады:

— Сжалься, боб, не пой больше!

— Привыкай работать, никчёмный человек, — пел боб и умолк лишь тогда, когда бездельник упал и шевельнуться уже не мог.

Тогда боб исчез, как будто его никогда и не было.

Не день и не два болели кости у бездельника, но он опять пошёл в поле. И сам пел песню боба и целую весну мотыжил поле: уж очень ему хотелось найти золото. Правда, он так и не нашёл ни глиняного чана с золотом, ни бронзовой кровати, но зато осенью собрал урожай, и у него стало много вкусных кушаний и красивой одежды.

Говорят, что с тех пор он всё время поёт песни, а ведь раньше он рот открывал только для того, чтобы поесть или зевнуть.

Ну, а что стало с A-ту и его старым отцом?

Оставшись без своего маленького друга, A-ту долго горевал. Тяжело им стало работать без его весёлых песен. Но вот однажды, с трудом поднимая тяжёлую мотыгу, A-ту вдруг тихонько запел песенку боба:

Мы работаем опять, раз, два, три, четыре, пять!

И как будто мотыга стала легче. Всё быстрее и быстрее стал A-ту поднимать и опускать её: ведь песенка боба была волшебной. Снова их маленькое поле дало богатый урожай.

Теперь A-ту, когда работал, всегда напевал песенку боба. Ему так хотелось вырастить самые большие стручки, чтобы опять найти в них маленького Доу-эр и спросить, не знает ли он песен, которые помогали бы его старому отцу собирать в горах хворост.

Ну, а вырастил ли он их? Почему же нет! Ведь с песней, да ещё с волшебной, всё можно сделать.

Вы спросите, где же теперь весёлый Доу-эр? Да он по-прежнему живёт в самых больших стручках, потому что большие стручки вырастают на полях у тех, кто любит работать.

ила-была в Чехии в старые времена бедная женщина со своим сыном Гонзой. И в такой нужде они жили, что после долгих раздумий и слёз решилась наконец мать отправить своего единственного сына в чужие места на заработки. Очень не хотелось Гонзе расставаться со своей матушкой, но ничего нельзя было поделать. Приходилось идти. Обняла его мать на прощанье, дала ему три гроша, ломоть хлеба, и отправился Гонза в путь-дорогу.

Прошёл Гонза ни много ни мало, а ровно полпути до ближайшего города, когда на опушке леса повстречался ему нищий старик и попросил дать что-нибудь на пропитание. Гонза протянул нищему грош и при этом сказал:

— Возьми, пожалуйста, у меня ещё осталось два гроша…

Пошёл Гонза дальше и у самого поворота дороги встретил ещё одного нищего старика. Этот был по виду ещё несчастнее первого и тоже просил хоть что-нибудь на пропитание. Гонза дал ему второй грош, и не успел сделать несколько шагов, как из-за кустов появился ещё один нищий.

Можно было подумать, что они как грибы вырастают в этом лесу!

Гонза уже не стал дожидаться, пока этот нищий попросит у него милостыню, и отдал ему свой третий грош. И, отдавая, подумал: «В конце концов, мне не так плохо, как ему, у меня ведь остался ещё ломоть хлеба».

Нищий посмотрел на Гонзу и сказал:

— А ты, паренёк, меня не узнал? Это ведь я все три раза просил у тебя милостыню. И ты мне отдал всё до последнего гроша. В награду за это я исполню три любых твои желания.

— Вот я слыхал, — после некоторого раздумья нерешительно промолвил Гонза, — что есть на свете такой чудесный кошелёк, в котором никогда не переводятся монеты… Нам бы с матушкой очень пригодился такой кошелёк…

— Раз, — произнёс нищий, и в этот самый миг в руке у Гонзы появился кошелёк, в котором позвякивали монетки. — Ну, говори своё второе желание.

Гонза сперва положил в карман кошелёк и только потом сказал:

— Говорят, что есть такое ружьё, которое всегда попадает в цель и никогда не промахнётся. Вот если б можно было…

— Два, — произнёс старик, и на правом плече Гонзы появилось ружьё. — Говори, какое у тебя третье желание.

— Хотелось бы мне ещё скрипку, — сказал Гонза, — но не простую, а такую, что, если на ней заиграть, все бы пустились в пляс…

— Три, — произнёс старик, а на левом плече Гонзы уже висела скрипка на алом шнуре.

И прежде чем Гонза поблагодарил старика, тот исчез, словно его никогда и не было.

Гонза поскорее открыл кошелёк, вытащил из него два гроша, а в кошельке зазвенели новые. Вытащил Гонза и эти гроши. В кошельке появились ещё две монеты. Убедился Гонза, что кошелёк волшебный, и захотелось ему поскорее испытать ружьё.

Побежал Гонза к пруду и вскоре увидел дикую утку, которая плавала очень далеко от берега. Из простого ружья в неё, конечно, никогда бы не попасть. Снял Гонза ружьё, взвёл курок и уже собирался выстрелить, как вдруг услышал чей-то голос:

— Эй, простофиля, неужели ты собираешься попасть в утку на таком расстоянии?

Гонза оглянулся и увидел мельника, который подходил к нему. Это был жадный и злой человек.

— Ты же, чудак, стрелять не умеешь, — продолжал издеваться мельник.

Ничего не ответил Гонза и нажал курок.

Бах! — раздался громкий выстрел, и подстреленная утка забила крыльями по воде.

— Моя, моя! — закричал жадный мельник, быстро скинул кафтан и побежал вприпрыжку к воде. Но вдруг остановился: по самому берегу, вокруг пруда, росли густые кусты колючего репейника. А Гонза взял скрипку и заиграл плясовую.

И мельник стал плясать. Он скакал в зарослях репейника, весь исцарапался, но никак не мог остановиться.

— Ой, ой, довольно! — взмолился мельник, — Я тебе дам сто золотых, только перестань играть…

Гонза перестал играть. А скупому мельнику пришлось дать ему сто золотых.

Мельник оделся и побежал в город к самому главному судье и начал кричать, что какой-то бродяга украл у него сто золотых. Судья послал двух стражников к пруду. Они обыскали Гонзу, нашли у него сто золотых и отвели в тюрьму.

В этом городе в те старые времена существовал очень жестокий обычай — вешать вора без всякого суда. Отобрали у Гонзы кошелёк, ружьё и скрипку и повели на большую площадь.

Гонза стал просить, чтобы ему разрешили в последний раз перед смертью поиграть на скрипке.

Услыхав про скрипку, мельник закричал:

— Нет, нет! Не давайте ему скрипку!

А Гонза продолжал просить:

— Дайте скрипку, хотя бы на минуточку!

В народе закричали:

— Дайте ему скрипку! Пусть поиграет в последний раз!

Дали Гонзе скрипку. Начал он играть, и тут все, кто был на площади, пустились в пляс.

Начал он играть, и тут все пустились в пляс.

Плясали все — и сам главный судья, и стражники, и мельник. У них уже подкашивались ноги, но остановиться они никак не. могли. Тогда стали просить Гонзу перестать играть, а Гонза всё играл. Судья обещал немедленно освободить его, если он перестанет играть.

— Пусть мельник расскажет всю правду, — сказал Гонза, — тогда перестану.

Жадному мельнику пришлось рассказать всё как было и возвратить Гонзе сто золотых. Гонза в тот же день вернулся домой. И с тех пор зажили они с матушкой очень хорошо. В кошельке у них никогда не переводились гроши, ружьё без промаха стреляло на охоте, и на обед всегда бывала утка или заяц… А на скрипке Гонза и теперь играет, когда людям хочется повеселиться и поплясать.

ила-была одна бедная женщина. Вот отправилась она в лес за хворостом. Собрала большую вязанку, взвалила на спину и пошла домой. Вдруг видит — лежит под кустом кошечка, больная-пребольная, и жалобно мяукает. Пожалела её женщина, положила в передник и принесла домой.

Дома встретили её дети и спрашивают:

— Мама, что это у тебя в переднике?

— Кошечка.

— Дай нам!

Но мать нс отдала её. Ведь кошечка была больная-пребольная. Напоила она кошечку молочком, постелила старые мягонькие тряпки и уложила её спать.

Отлежалась кошечка, поправилась, стала здоровой.

Прошло немного времени, и вдруг кошечка исчезла из дому. Нет кошечки! Пожалела её женщина, погоревала, да что поделаешь — ушла кошечка, и нет её.

Отправилась женщина как-то снова в лес. Насобирала хворосту и решила возвращаться. Подошла она к тому самому месту, где когда-то подобрала больную кошечку, смотрит, а на этом месте стоит седая старушка. Поманила она женщину, и, когда та подошла, старушка бросила ей в передник пять вязальных спиц.

Пять вязальных спиц! Что за подарок? И зачем они ей, когда дома свои спицы есть!

Принесла женщина эти пять вязальных спиц домой и положила на стол.

Утром встала, смотрит — а на столе лежит пара новёхоньких, только что связанных чулок.

Удивилась женщина.

Вечером она снова положила спицы на стол, а наутро там опять новые чулки лежали.

С тех пор каждую ночь вязали спицы, хоть и немного, а всё ж по одной паре чулок. Много не много, а со временем и женщине и её детям чулок стало вдосталь.

А спицы и сейчас всё вяжут и вяжут, каждую ночь по новой паре чулок, если ещё не перестали.

ла как-то лисица по лесу. Навстречу ей медведь, а в зубах у него — живой тетерев. Медведь идёт, важничает: вот, мол, не только ты ловкая — я вот тоже сумел живого тетерева поймать.

Лиса посмотрела на него лукавым глазом:

— А что, куманёк, откуда сейчас ветер, знаешь ли?

Медведь покосился на небо, на деревья и прогудел:

— Ду-ух, ду-ух, ду-ух…

Ведь у него в зубах был живой тетерев и он не мог открыть рот, чтоб ответить!

А лиса, будто не расслышав, спрашивает снова:

— Откуда же сейчас ветер дует? Скажи, куманёк!

Медведь опять прогудел что-то. Но лиса никак не хотела отстать от него:

— Что? Откуда ветер?

Рассердился медведь.

— С запада! — рявкнул он.

Рявкнул медведь, да и выпустил тетерева. Взвился тетерев и улетел.

Стал медведь упрекать лисицу:

— Ах ты, негодница, из-за тебя выпустил я тетерева! Ведь я его уже в зубах держал!

— Сам виноват, — сказала лиса. — Была бы я на твоём месте, не выпустила бы его. С севера, ответила бы я, с севера, и рта не раскрыла бы. Надо знать, как отвечать, когда у тебя живой тетерев в зубах.

есной паслись на пастбище козёл и маленький козлёнок. Они всюду ходили вместе, и старый козёл заботливо выбирал для козлёнка места с нежной, весенней травкой баранье ушко, которая белела первыми цветами и казалась пятнами снега на жёлтой ещё степи.

Когда они выщипали всю травку, старый козёл сказал козлёнку:

— Ты побудь здесь, а я пойду поищу хороших пастбищ. Вот тебе бубенчик. Если с тобой приключится беда, звони в него.

С этими словами козёл повесил ему на шею бубенчик, медный, круглый, с прорезью и узором, попрощался с козлёнком и ушёл.

Не успел он отойти далеко, как услышал звон бубенчика. Козёл испугался, что на козлёнка напали волки, и быстро побежал на выручку. Прибежал и видит: никаких волков нет.

— Что с тобой? — испуганно спросил козёл. — Почему ты звал на помощь?

— Муха села на ногу, сгони её, — отвечал козлёнок.

Побранил его козёл и ушёл.

— Не звони без нужды! — сказал он ему на прощанье.

Но не успел он скрыться, как опять раздался звон бубенчика, и козёл побежал обратно. Прибежал, а козлёнок стоит и глаз зажмурил.

— Что с тобой? — спрашивает его козёл.

— Соринка в глаз попала, — отвечает козлёнок, — вынь её!

Вынул козёл соринку и говорит:

— Ну, я ухожу, а ты не звони по пустякам.

Однако едва он скрылся за ближним холмом, как опять услышал звон бубенчика.

«Идти или не идти?»— подумал козёл, но всё-таки не выдержал и побежал. Прибегает, а козлёнок преспокойно стоит, прошлогоднюю травку пощипывает.

— В чём дело? — спросил козёл. — Неужели ты опять по пустякам звонил?

— Сухая трава пристала к боку, стряхни её, — отвечает козлёнок.

Рассердился козёл.

— И сам стряхнёшь! — говорит. — Не смей меня больше разными глупостями тревожить!

И ушёл.

Долго, долго бродил он за горой, выбирая пастбище. Устал и прилёг отдохнуть. Только стал глаза закрывать, бубенчик опять зазвонил. «Наверно, по пустякам звонит», — подумал козёл и закрыл глаза.

Но бубенчик звонил всё тревожнее, а вскоре и собаки залаяли.

«Что бы это могло быть?» — подумал козёл и кинулся бежать.

Прибегает и видит — собаки гонят волка, а козлёнок стоит и дрожит от страха: чуть не съел его волк.

Поглядел на него козёл и говорит:

— Счастье твоё, что собаки вовремя подбежали, а то пообедал бы тобою волк!

ил на свете бедняк. Был у него сын — Янош. Да такой лентяй был этот Янош, такой лежебока, что и рассказать невозможно. День-деньской лежит, с боку на бок переваливается. Велишь ему сделать что-нибудь — пальцем не шевельнёт, бровью не поведёт. Вот какой он был бездельник.

Как-то раз сказал отец сыну:

— Пойдём-ка, сынок, поглядим, что на белом свете делается.

И пустились они в путь-дорогу.

Шли, шли, и вдруг видит Янош — подкова лежит, целёхонькая.

Ох, и полезная в хозяйстве вещь подкова! Поднял бы её Янош, да вот беда — нагнуться лень.

А отец его не поленился — нагнулся, поднял подкову и сунул её за пазуху.

Вскоре пришли они в деревню. Зашёл отец в лавку к купцу и продал подкову. Дал купец бедняку за подкову целый грош.

Вот теперь у них уже и деньги есть!

Пошли они дальше.

А солнце высоко в небе. Янош то на небо посмотрит, то вокруг оглядится: нет ли где поблизости деревни, нет ли трактира — ведь полдень-то прошел и обедать давно пора. Ох, до чего Яношу есть хочется, просто невмоготу!

Вошли они в деревню. Идут улицей. По сторонам дома, на крышах трубы торчат. То-то Янош обрадовался! Да больно рано обрадовался: трубы торчат, а дыма над ними не видать. Все уже отобедали, и посуду вымыли, и даже угли водой залили.

Понял бедняжка Янош, что уйдёт он отсюда несолоно хлебавши.

Печальный шёл Янош по деревне, даже на прохожих не глядел.

Вдруг на базарной площади увидал Янош воз с вишнями.

— Отец! Отец! — закричал Янош. — Смотри, вишни! Грошик-то у тебя цел?

— Цел, — ответил отец и подошёл к возу.

Обрадовался Янош, когда за грошик им насыпали полный платок вишен. Да только рано обрадовался Янош: отец завязал платок узелком и пошёл дальше.

Поплёлся за отцом Янош. Ждёт не дождётся, когда они присядут под деревцем, в тени, да вишенок поедят!

Но отец молчит и вперёд идёт.

Вот сошли они с дороги. Пошли чистым полем. Кругом земля в траве, в цветах.

Шёл, шёл Янош за отцом, вдруг видит — упала вишенка в траву: лежит в зелёной траве, рдеет, дразнится.

Янош нагнулся, схватил вишенку — и в рот.

Ах, до чего же хороша! Сочная, мясистая, душистая, прохладная!

Глядь — вторая вишенка в траве!

Опять нагнулся Янош, опять поднял вишенку, съел её.

А старик идёт молча и нет-нет, да и обронит из платка вишенку в траву. Одну обронит, другую, третью…

Янош все ягоды съел, малость голод утолил. Тогда отец обернулся и сказал Яношу:

— Видишь, сынок, тебе один раз лень было за подковой нагнуться — и пришлось девяносто девять раз нагибаться, каждой вишенке кланяться.

Так-то оно всегда бывает с лентяями.

ила-была женщина, и было у неё семеро детей, мал мала меньше. Вот как-то раз решила она побаловать их: взяла пригоршню муки, свежего молока, масла, яиц и замесила тесто. Положила тесто на сковороду. Сковороду поставила на огонь. Стал пирог поджариваться, и так вкусно запахло, что все семеро ребят прибежали и ну просить.

— Матушка, дай пирожка! — говорит один.

— Матушка, дорогая, дай пирожка! — пристаёт другой.

— Матушка, дорогая, милая, дай пирожка! — хнычет третий.

— Матушка, дорогая, милая, родненькая, дай пирожка! — просит четвёртый.

— Матушка, дорогая, милая, родненькая, расхорошая, дай пирожка! — ноет пятый.

— Матушка, дорогая, милая, родненькая, расхорошая, распрекрасная, дай пирожка! — умоляет шестой.

— Матушка, дорогая, милая, родненькая, расхорошая, распрекрасная, золотая, дай пирожка! — вопит седьмой.

— Подождите, детки, — говорит мать. — Вот испечётся пирог, станет пышным да румяным — разрежу его на части, всем вам дам по куску и дедушку не забуду.

Как услышал это пирог, испугался.

«Ну, — думает, — конец мне пришёл, надо бежать отсюда, покуда цел».

Подскочил он на сковороде, да только на другой бок упал, пропёкся ещё немного, собрался с силами, скок на пол — да и к двери. День был жаркий, дверь стояла открытой — он на крылечко, оттуда вниз по ступенькам да покатился, как колесо, прямо по дороге.

Бросилась женщина за ним следом, со сковородой в одной руке и с поварёшкой в другой, дети — за ней, а сзади дедушка заковылял.

— Эй! Обожди-ка! Стой! Лови его! Держи! — кричали все наперебой.

Но пирог всё катился и катился и вскоре был уже так далеко, что и видно его не стало.

Так катился он, пока не повстречал человека.

— Добрый день, пирог, — сказал человек.

— Добрый день, человек-дровосек, — ответил пирог.

— Милый пирог, не катись так быстро, обожди немножко, дай я тебя съем, — говорит человек.

А пирог ему в ответ:

— Убежал я от старухи-стряпухи, от деда-непоседы, от семерых крикунов, а от тебя, человек-дровосек, и подавно убегу, — и покатился дальше.

Навстречу ему курица.

— Добрый день, пирог, — сказала курица.

— Добрый день, курица-умница, — ответил пирог.

— Милый пирог, не катись так быстро, обожди немножко, дай я тебя съем, — говорит курица.

А пирог ей в ответ:

— Убежал я от старухи-стряпухи, от деда-непоседы, от семерых крикунов, от человека-дровосека, а от тебя, курица-умница, и подавно убегу, — и снова покатился, как колесо, вдоль по дороге.

Тут повстречал он петуха.

— Добрый день, пирог, — сказал петух.

— Добрый день, петух-лопух, — ответил пирог.

— Милый пирог, не катись так быстро, обожди немножко, пока я тебя съем, — говорит петух.

— Убежал я от старухи-стряпухи, от деда-непоседы, от семерых крикунов, от человека-дровосека, от курицы-умницы, а от тебя, петух-лопух, и подавно убегу, — сказал пирог и покатился ещё быстрее.

Так катился он долго-долго, пока не повстречал утку.

— Добрый день, пирог, — сказала утка.

— Добрый день, утка-малютка, — ответил пирог.

— Милый пирог, не катись так быстро, обожди немножко, дай я тебя съем, — говорит утка.

— Убежал я от старухи-стряпухи, от деда-непоседы, от семерых крикунов, от человека-дровосека, от курицы-умницы, от петуха-лопуха, а от тебя, утка-малютка, и подавно убегу, — сказал пирог и покатился дальше изо всех своих сил.

Долго-долго катился он, а навстречу ему гусыня.

— Добрый день, пирог, — сказала гусыня.

— Добрый день, гусыня-разиня, — ответил пирог.

— Милый пирог, не катись так быстро, обожди немного, дай я тебя съем, — говорит гусыня.

— Убежал я от старухи-стряпухи, от деда-непоседы, от семерых крикунов, от человека-дровосека, от курицы-умницы, от петуха-лопуха, от утки-малютки, а от тебя, гусыня-разиня, и подавно убегу, — сказал пирог и покатился прочь.

Так снова катился он долго-долго, пока не повстречал гусака.

— Добрый день, пирог, — сказал гусак.

— Добрый день, гусак-простак, — ответил пирог.

— Милый пирог, не катись так быстро, обожди немножко, дай я тебя съем, — говорит гусак.

А пирог опять в ответ:

— Убежал я от старухи-стряпухи, от деда-непоседы, от семерых крикунов, от человека-дровосека, от курицы-умницы, от петуха-лопуха, от утки-малютки, от гусыни-разини, а от тебя, гусак-простак, и подавно убегу, — и покатился ещё быстрее.

Снова долго-долго катился он, а навстречу ему свинья.

— Добрый день, пирог, — сказала свинья.

— Добрый день, свинюха-грязнуха, — ответил пирог и собирался было покатиться дальше.

Но тут свинья говорит ему:

— Не спеши так, обожди немножко, дай полюбоваться на тебя. Не торопись, скоро лес. Пойдём через лес вдвоём, не так страшно будет.

Вот пошли они дальше вдвоём. Шли, шли и дошли до ручья. Свинье ничего не стоило переплыть через ручей, а пирог не мог сам перебраться на другой берег.

— Садись ко мне на пятачок, — говорит свинья, — я тебя перенесу, а то промокнешь, всю красоту свою потеряешь.

Послушался пирог — и скок свинье на пятачок, а та — ам-ам! — и проглотила его.

Пирога не стало, и сказке тут конец.

одном лесу жила обезьяна макака. Слышала она, что хорошо быть богатой, и решила разбогатеть. Села у края дороги, а хвост на дороге оставила. Едет в это самое время по дороге крестьянин на волах в город. Увидел макаку и крикнул:

— Макака! Убери свой хвост!

— Не уберу!

Не стал крестьянин долго спорить с макакой и переехал ей хвост.

— Отдай мой хвост, отдай мой хвост! — завопила макака.

— Не могу я отдать тебе хвост! — говорит крестьянин.

— Тогда отдавай вместо хвоста нож!

— Зачем тебе нож?

— Отдай нож, отдай нож! — не унималась макака.

Рассердился крестьянин, плюнул, да и бросил ей нож.

А макака запрыгала на одной ноге и запела:

— Потеряла хвост — получила нож! Тин-лин, тин-лин, тин-тин-тин…

Поскакала макака дальше и увидела старого индейца. Он сидел на корточках и плёл из лиан корзины, а лианы откусывал зубами.

— Ах, мой почтенный друг, — сказала макака, — вы откусываете лианы зубами… Вот, возьмите мой нож!

Старик поблагодарил, взял нож и срезал лиану. Но лиана была очень крепкой, и нож сломался.

— Отдай мой нож, отдай мой нож! — завопила макака. — Или отдай мне корзину!

Пришлось крестьянину отдать макаке одну корзину. Схватила макака корзину и, очень довольная, поскакала дальше.

— Потеряла хвост — получила нож, потеряла нож — получила корзину! Тин-лин, тин-лин, тин-тин-тин… — распевала она.

Тут навстречу ей женщина. В подоле юбки она несла лепёшки.

— Синьора, вы несёте хлеб в подоле! Это же совершенно невозможно! — сказала макака. — Вот вам прекрасная корзина!

Женщина взяла корзину, сложила в неё лепёшки и пошла дальше.

— Отдай корзину! Отдай корзину! — завизжала вдруг обезьяна. — А не отдашь корзину, давай тогда лепёшку!

Женщина засмеялась и бросила макаке маленькую лепёшку. Макака схватила лепёшку и весело заскакала дальше.

— Потеряла хвост — получила нож, потеряла нож — получила корзину, потеряла корзину — получила лепёшку! Тин-лин, тин-лин, тин-тин-тин… — пела она.

Потом макака уселась на землю, разломила лепёшку пополам, взяла в каждую руку по куску и давай кусать то от одного, то от другого. Ела и приговаривала:

— Какая я богатая! Какая я богатая!

авным-давно жили старик со старухой. Каждый день старик ходил в горы за хворостом. И вот однажды, когда старик возвращался с хворостом домой, он услыхал в кустах возле дороги писк.

«Что такое?» — подумал старик и быстро побежал к тому месту, откуда слышался писк. Он пригляделся и увидел маленького воробья. У воробья была ушиблена ножка, и поэтому он не мог летать.

Старик был очень добрым, он пожалел воробышка и отнёс его к себе домой. Он напоил воробышка водой, накормил вкусным просом и стал ухаживать за ним. Старик очень полюбил воробышка.

Воробышек быстро поправился и каждый день весело напевал песенку:

Поиграть с воробышком приходили дети, которые жили по соседству. Только старуха невзлюбила воробышка.

Как-то утром, когда старик собирался идти в горы за хворостом, воробышек грустно зачирикал.

— Что ты, что ты! — сказал старик. — Я скоро вернусь… — Потом попросил старуху: — Смотри не обижай без меня воробья. Накорми, напои его.

И ушёл.

Когда пришло время обеда, воробышек подлетел к старухе, которая стирала бельё у колодца, и зачирикал:

— Тю-тю-тю-тю!.. Бабушка, покорми меня. Тю-тю-тю!..

Но старуха сделала вид, что не поняла. Тут воробышек увидел на земле миску с крахмалом. «Это, должно быть, вкусно», — подумал он, подлетел к миске и склевал весь крахмал.

Старуха увидела это. Она быстро подбежала к воробью и закричала:

— Негодный ты воробей! Я приготовила этот крахмал для белья, а ты всё склевал! Вот тебе! — Она больно ударила воробышка, — Лети куда хочешь!

И воробышек с плачем улетел.

Вечером старик вернулся домой. Он подошёл к клетке, но она была пуста.

— Старуха, куда делся воробей? — спросил старик.

— Он гадкий. Он склевал мой крахмал, и за это я его побила и прогнала.

— Что? — испугался старик. — Бедный воробышек! Куда же он улетел?

В этот вечер старик думал только о воробышке и никак не мог уснуть. Как только настало утро, он вышел из дому. Но на этот раз он не пошёл за хворостом, а весь день ходил по полям и горам — искал воробышка.

— Воробышек, где ты? Где твой дом? — звал старик.

Но сколько старик ни ходил, он нигде не мог его найти.

Вскоре старик подошёл к бамбуковым зарослям.

— Воробышек, где ты? Где твой дом? — всё повторял он.

И вдруг из бамбуковых зарослей послышалось:

— Здесь, здесь его дом! — И к старику подлетели два воробья.

Они пели любимую песенку воробышка:

Два воробья повели старика к воробьиному дому. У ворот старика встречала целая стая воробьёв. Все они приветливо чирикали и приглашали:

— Пожалуйста, заходите, заходите!..

Когда старик вошёл в дом, к нему с криком: «Дедушка!» — подлетел маленький воробей.

Это был воробышек, которого спас старик. Воробышек и старик были очень рады снова увидеть друг друга.

Старика провели в большую комнату. Отец и мать воробышка благодарили старика и угощали его сладостями.

Потом воробьи развесили в саду множество бумажных фонариков и начали танцевать. Они танцевали и пели:

Когда ветер дует, Листья бамбука танцуют, А вместе с ними Танцуют и воробьи.

Наконец старик сказал: — Мне пора. Я пойду.

— Ну что же, — сказал воробышек, — если дедушке нужно возвращаться домой, пусть он идёт. Но мы обязательно сделаем ему подарок.

Воробьи принесли две корзины: большую и маленькую.

— Дедушка, — сказал воробышек, — эта корзина большая, эта — маленькая. Бери какую хочешь.

— Я старый, — ответил старик, — сил у меня мало. Возьму маленькую. Да и зачем мне большая?

Он взял корзину и стал прощаться:

— Большое тебе спасибо, воробышек! Будь здоров.

— Будь здоров, дедушка, приходи ещё, — сказал воробышек.

И старик пошёл домой по тропинке, усыпанной цветами сакуры.

Старуха очень сердилась, что старик поздно вернулся домой. Когда же он рассказал ей, что принёс подарок, старуха обрадовалась и быстро открыла крышку корзины. Корзина была доверху наполнена кораллами, золотом, красивыми тканями и разными сокровищами. И старик и старуха были очень рады. Однако, когда старик рассказал, что из двух корзин он взял меньшую, старуха опять рассердилась:

— Какой же ты глупый, что же ты не взял большую! Ничего ты не умеешь делать как следует! Придётся мне самой сходить к воробьям и принести большую корзину.

И хотя старик не отпускал старуху, она не послушалась и ушла.

Старуха бежала и громко кричала:

— Воробышек, где твой дом?

Вскоре она подошла к бамбуковым зарослям. Навстречу ей вылетели воробьи. Так же, как и старика, они провели её к своему дому. Войдя в дом, старуха заговорила ласковым голосом:

— А, воробышек, ты поправился! Ну, очень рада. Не угощай меня, я спешу. Танцы я тоже смотреть не буду. Скорее давай мне подарки!

Воробьи подивились жадности старухи. Но всё же они принесли две корзины: одну маленькую, другую большую.

— Бери любую, — сказали они.

— Эту, эту! — закричала старуха.

Она схватила большую корзину, взвалила её на спину и быстро пошла домой.

Корзина была тяжёлая, и старуха очень устала. К тому же ей хотелось поскорее узнать, что лежит в корзине.

Она остановилась, поставила корзину на землю и потихоньку открыла крышку.

И тут один за другим стали выскакивать из корзины страшные чудовища. Старуха бросилась бежать, чудовища за ней.

— Злая! Жадная! Погоди же! — кричали они ей вслед.

Старухе было очень страшно, и она бежала изо всех сил. Но когда она выбежала из леса, чудовища вдруг исчезли.

С трудом добралась старуха до дому. Рассказала она обо всём старику и пообещала стать доброй и никогда больше не жадничать. Старик очень обрадовался этому.

Долго сидели они в саду и слушали знакомую песенку:

Когда ветер дует, Листья бамбука танцуют, А вместе с ними Танцуют и воробьи.

ила одна бедная женщина, и было у неё тринадцать детей. Самого младшего звали Тредичино. Это потому, что он был тринадцатый из братьев, а в Италии таких мальчиков всегда зовут Тредичино. Бедной женщине было очень тяжело прокормить своих детей.

Когда дети подросли, она как-то позвала их к себе и сказала:

— Стара я стала, не могу больше вас кормить — придётся вам самим о себе позаботиться.

Отправились братья удачи искать. Шли они, шли, видят — на опушке леса дом стоит. А в этом доме летом жил король. Постучал Тредичино в дверь и попросил у короля кусок хлеба для своих голодных братьев. Надулся король, как индюк, и говорит:

— Не могу я давать хлеб всем голодным оборванцам! Вот если найдётся из вас храбрец, который отнимет у волка моё одеяло, тогда я дам ему хлеба и даже денег.

Растерялись братья, не знают, что и ответить королю. Один Тредичино не испугался. Подошёл он к королю и говорит:

— Дайте мне большую иголку, и я принесу вам одеяло.

Дали Тредичино иголку, и пошёл он прямо к дому, где жил волк. Спрятался Тредичино за деревом и стал ждать. Только вышел волк из дома на охоту, Тредичино тихонько влез на крышу, спустился по печной трубе и спрятался у волка под кроватью. Вернулся волк с охоты уставший, вытащил из сундука одеяло, лёг на кровать и сразу же захрапел. Тогда Тредичино подкрался к волку и давай его колоть иглой то в бок, то в спину… Завертелся волк, — одеяло и сползло с него. Тут Тредичино его подхватил, вылез через печную трубу и побежал прямо к королю.

А надо вам сказать, что был у волка учёный попугай. Что ни спросишь у попугая, он на всё мог ответить и время умел узнавать. Проснулся волк утром и спрашивает у попугая, который час.

— Ещё только пять часов утра, а хитрый мальчишка Тредичино уже унёс у тебя одеяло! — отвечает попугай.

— Пусть только этот разбойник попадётся мне в лапы, я ему покажу! — зарычал волк, да так громко, что все зайцы в лесу перепугались.

А тем временем Тредичино был уже в королевском доме и ждал обещанной награды. Но король и не думал выполнять своё обещание.

— Это не моё одеяло, — сказал он Тредичино. — Унеси у волка моё одеяло, с колокольчиками. Тогда уж я обязательно тебя награжу!

— Хорошо, — ответил Тредичино. — Дайте мне вату и нитки, и я принесу вам ваше одеяло с колокольчиками.

Ночью пробрался Тредичино в дом волка, а, чтобы колокольчики не звенели, хитрый мальчишка закутал их в вату и обвязал нитками.

Потом он схватил одеяло, вылез по печной трубе на крышу, спустился на землю — и бегом в дом к королю.

Проснулся волк утром и спрашивает попугая, который час.

— Всего только четыре часа утра, а Тредичино успел уже унести у тебя одеяло с колокольчиками!

Ещё больше рассердился волк, зубами заскрипел, зарычал:

— Поймаю Тредичино — разорву его на куски!

А Тредичино в это время уже прибежал в королевский дом, отдал слугам одеяло и стал ждать награды.

Вы думаете, король наградил мальчика?

Вот и нет!

Захотелось теперь королю учёного попугая заполучить — пусть время ему говорит, когда он проснётся.

Опечалился Тредичино. «Как попугая унести? Только к нему подойдёшь, он так затрещит, что волк сразу услышит».

Да только недаром Тредичино был самым умным из братьев. Он всё-таки придумал, как перехитрить попугая.

Попросил Тредичино у королевских слуг разных сладостей, уложил их в корзину и опять пошёл в лес. Дождался он, когда волк ушёл за водой, пробрался к нему в дом, поставил открытую корзину на стол, а сам под стол спрятался. Видит попугай — корзина со сладостями и никого нет. Ну разве мог попугай устоять перед сладостями, если он их любил больше всего на свете! Залез он в корзину, набил полный рот, жуёт да от удовольствия языком прищёлкивает. Тут подкрался Тредичино, захлопнул крышку, схватил корзину и пустился со всех ног к королю.

Бедный Тредичино решил, что уж теперь-то все его испытания кончились и скоро он с братьями сможет вернуться домой. Да не тут-то было. Взял король у Тредичино попугая и сказал ему:

— Послушай, Тредичино, даю тебе моё королевское слово, что награжу тебя, как обещал. Но сначала ты должен исполнить моё последнее желание: хочу, чтобы ты поймал самого волка. А если ты его не поймаешь, не миновать тебе смерти. Понял?

Всю ночь думал бедный Тредичино, как ему поймать волка… и придумал.

Наутро сколотил он большой ящик, поставил его на тележку и отправился в лес.

Подошёл он к дому волка и давай кричать что есть силы:

— Король велел изловить непослушного Тредичино! Кто поможет мне поймать Тредичино?

А волк тут как тут:

— Это ты, мальчик, хочешь поймать Тредичино? Я помогу тебе. Теперь дрянной мальчишка не уйдёт от нас!

— Я уже и ящик приготовил, — говорит волку Тредичино. — Вот только боюсь, не мал ли будет. Говорят, Тредичино одного роста с тобой. Ляг, пожалуйста, в ящик, я проверю.

Глупый волк покорно влез в ящик. Не успел он хорошенько улечься, как Тредичино схватил молоток и живо начал забивать крышку ящика гвоздями.

— Что ты делаешь, добрый мальчик, ведь я так могу задохнуться! — закричал волк.

— Ничего, ничего, кум волк, дорога тут недальняя. Можно и потерпеть, — ответил ему Тредичино.

Так вот поймал Тредичино самого злого волка.

Пришлось на этот раз королю дать Тредичино и его братьям обещанную награду.

Довольные вернулись братья к матери. Построили они себе новый дом и зажили в нём дружно и весело.

А в деревне, где жили братья, крестьяне и сейчас ещё говорят:

— Хитёр был король, да наш Тредичино посмышлёнее его.

авным-давно, когда свиньи говорили стихами,

Жила на свете старая свинья, у которой было трое поросят. И так как она уже не могла сама прокормить их, то послала поросят искать по свету счастья.

Первый поросёнок пошёл и встретил на дороге человека с охапкой соломы. Он сказал ему:

— Человек, дай мне, пожалуйста, соломы — я построю себе дом.

Человек ему дал соломы, и поросёнок построил себе дом.

Пришёл к дому волк, постучал в дверь и говорит:

— Поросёнок, поросёнок, впусти меня!

Поросёнок ему отвечает:

— Нет, нет, клянусь моей бородой-бородищей!

Тогда волк сказал:

— Вот я как дуну, как налечу — сразу снесу твой дом! И он как дунул, как налетел— сразу снёс весь дом и проглотил маленького поросёнка.

Второй поросёнок встретил человека с вязанкой хвороста и попросил его:

— Человек, дай мне, пожалуйста, хворосту — я построю себе дом.

Человек ему дал хворосту, и поросёнок построил себе дом.

Пришёл к дому волк и говорит:

— Поросёнок, поросёнок, впусти меня!

— Нет, нет, клянусь моей бородой-бородищей!

— Вот я как дуну, как налечу — сразу снесу твой дом! И волк как дунул, как налетел, как налетел да как дунул — снёс дом и проглотил маленького поросёнка.

Третий поросёнок встретил человека с возом кирпичей и попросил его:

— Человек, дай мне, пожалуйста, эти кирпичи — я построю себе дом.

Человек ему дал кирпичей, и поросёнок построил себе дом.

И к нему тоже пришёл волк и сказал:

— Поросёнок, поросёнок, впусти меня!

— Нет, нет, клянусь моей бородой-бородищей!

— Вот я как дуну, как налечу — сразу снесу твой дом!

И волк как дунул, как налетел, как налетел да как дунул, как дунул да как налетел, а всё равно дом не снёс. Когда он увидел, что, как нм дуй, как ни налетай, всё равно дома не снесёшь, он сказал:

— Послушай, поросёнок, а я знаю, где есть славное поле репы!

— Где? — спросил поросёнок.

— В огороде мистера Смита. Будь готов завтра утром, я зайду за тобой, и мы вместе пойдём и раздобудем немного репы на обед.

— Очень хорошо, — сказал поросёнок. — Я буду готов. Когда ты собираешься пойти?

— Ну, в шесть.

Договорились. А поросёнок встал в пять и нарвал репы до прихода волка. Около шести пришёл волк и говорит:

— Поросёнок, ты готов?

Поросёнок ответил:

— Готов! Я уже был на поле и успел вернуться. У меня теперь есть полный горшок репы на обед.

Волк очень рассердился, но не показал виду. Он всё старался придумать, как бы выманить поросёнка из дому, и сказал:

— Поросёнок, а я знаю, где растёт славная яблоня!

— Где? — спросил поросёнок.

— Там, внизу, в Весёлом саду, — ответил волк. — И если ты меня больше не станешь обманывать, завтра в пять утра я за тобой зайду, и мы уж добудем яблок!

Так-то вот, а на другое утро поросёнок вскочил в четыре часа и отправился поскорее за яблоками, надеясь вернуться до прихода волка. Но ему пришлось идти дальше, чем он думал, да ещё надо было влезать на дерево. И вот только он нарвал яблок и начал было спускаться на землю, как вдруг в саду показался волк. Вы можете себе представить, как бедный поросёнок испугался!

— Ах, это ты, поросёнок! — сказал волк. — Значит, ты без меня пришёл! Ну как, вкусные яблоки?

— Да, очень, — ответил поросёнок. — Хочешь, я тебе дам одно попробовать?

И он бросил волку яблоко, но так далеко закинул, что, пока волк бегал за ним, поросёнок спрыгнул на землю и убежал домой.

На следующий день волк как ни в чём не бывало снова пришёл к поросёнку.

— Слушай, поросёнок, — сказал он, — сегодня днём в Шэнклине ярмарка. Ты пойдёшь?

— О да, конечно! — ответил поросёнок. — В котором часу ты собираешься идти?

— В три, — сказал волк.

А поросёнок, как обычно, пошёл пораньше. Пришёл на ярмарку, купил бочонок масла и отправился уж домой, как вдруг увидел волка.

Поросёнок купил на ярмарке бочонок масла.

Что тут делать? Со страху он залез в бочонок. Но, влезая, подтолкнул его, и бочонок покатился вниз с холма прямо на волка. Волк очень испугался и бросился бежать, забыв о ярмарке.

Когда волк пришёл в себя, он скорее побежал к поросёнку и рассказал ему, что с ним случилось на ярмарке. Поросёнок не мог удержаться от смеха:

— Ха-ха-ха! Да это же я тебя напугал! Я был на ярмарке и купил там бочонок масла. А когда увидел тебя, залез в него и скатился вниз с холма.

Тут уж волк по-настоящему рассердился и сказал, что теперь он съест-таки поросёнка. И он стал взбираться на крышу, чтоб спуститься по трубе в дом поросёнка. Когда поросёнок увидел это, он приготовил котёл с водой и тут же развёл под ним огонь.

Как только волк показался в трубе, поросёнок быстро снял крышку с котла, и волк упал прямо в воду.

Волк барахтался в котле, а вода нагревалась, становилась всё горячее и горячее. Наконец волк собрал последние силы и выпрыгнул из котла, но от натуги лопнул! А из живота у него выскочили — вы уж можете поверить мне — два братца поросёнка!

Поросята очень обрадовались, увидев снова друг друга. Они принялись танцевать и танцевали так до утра.

ешил месяц сшить себе платье.

Снял с него портной мерку и сел за работу. В назначенный срок пришел месяц за платьем.

А платье-то и узко и коротко.

— Видно, я ошибся, — говорит портной.

И снова сел за работу.

В назначенный срок пришёл месяц за платьем.

Опять платье мало.

— Видно, и теперь я ошибся, — сказал портной.

И снова стал кроить и шить.

В третий раз месяц пришёл к портному.

Увидел портной — идёт по небу круглый месяц, — не месяц, а луна целая, да вдвое шире, чем платье, которое он только что сшил. Что было делать портному? Бросился он бежать. Искал его месяц, искал, да не нашёл.

Так и остался месяц без платья.

ил-был один бедный крестьянин.

Однажды повёл он на базар корову продавать. По дороге встретил человека с овцой. Предложил ему человек обменять корову на овцу. Крестьянин согласился, отдал корову и взял себе овцу.

Пошёл он дальше и встретил человека с гусем. Посоветовал ему человек обменять овцу на гуся, и пошёл крестьянин дальше с гусем.

Недолго он шёл, вдруг видит — стоит на дороге пустой горшок. Захотелось крестьянину взять горшок. Оставил он на дороге гуся и пошёл дальше с горшком.

Вернулся крестьянин домой.

— Ну, много ты получил за корову? — спрашивает его жена.

— Да, — ответил муж, — я получил за неё горшок.

— Горшок? — рассердилась жена. — Дурак ты и больше ничего! За корову горшок — это же очень мало!

— Но, видишь ли, мы поменялись, и вернуть корову уже нельзя.

Делать нечего, поставила жена горшок на полку.

Постоял горшок немного и вдруг говорит:

— Ну, мне пора типтопать.

— Куда же ты хочешь типтопать? — спросила жена.

— В богатый дом, — ответил горшок и потиптопал на улицу.

Дошёл он до богатого дома — и прямо на кухню. Понравился горшок поварихе, и она наложила в него каши.

Тут горшок говорит:

— Ну, мне пора типтопать.

— Куда ты хочешь типтопать? — спросила его повариха.

— Откуда пришёл, — ответил горшок и потиптопал из кухни.

Съели бедняк и его жена кашу, вымыли горшок и поставили обратно на полку.

Постоял немного горшок и опять говорит:

— Ну, мне пора типтопать.

— Куда же ты теперь хочешь типтопать? — спросила его жена бедняка.

— В другой богатый дом! — ответил горшок и потиптопал.

В богатом доме ом пришёл в кладовую. Увидела его девушка-служанка и ахнула.

— Какой красивый горшок! — И наложила в него масла.

Тогда горшок сказал:

— Ну, мне пора типтопать!

— Куда ты хочешь типтопать? — спросила девушка.

— Откуда пришёл! — ответил горшок и затиптопал из кладовой.

Обрадовались крестьянин и его жена. Вынули масло, растопили его, вымыли горшок и поставили на полку.

— Вот, — говорит жена, — продал бы ты корову, купил бы семян, засеяли бы мы поле, собрали бы пшеницу. Напекла бы я тебе тогда лепёшек с маслом.

Слышат — слезает с полки горшок.

— Пора, — говорит, — мне типтопать.

— Куда же ты собрался типтопать? — спрашивают они его.

— К помещику, — ответил горшок.

Пришёл горшок в дом к помещику. Увидел его сам хозяин.

— Вот, — говорит, — хороший горшок для зерна.

Стал он в него сыпать зерно, а горшок становится все больше и больше. Сто мер в него вошло. Наконец говорит горшок:

— Ну, мне пора типтопать.

— Куда? — спрашивает помещик.

— Откуда пришёл, — отвечает горшок.

И пошёл к воротам.

Жалко стало помещику зерна. Бросился он за горшком. По горсти стал зерно обратно из горшка выгребать, нагнулся— да и упал в горшок.

— Вот теперь я потиптопаю с тобой, — сказал горшок. Дошёл горшок до мужикова поля и как сквозь землю провалился вместе с помещиком.

Весной взошла на поле пшеница. А осенью мужик собрал урожай, и жена испекла ему лепёшек на масле.

ак случилось это? Жил-был маленький леопард. Пошёл он на реку погулять по песочку, напился воды и увидел маленькую антилопу. Они пили воду вместе и вместе вышли на берег и стали играть на песке. Наигрались досыта и расстались.

Малыш леопард сказал малышу антилопе:

— Мне пора домой, а завтра я приду снова, будем опять играть. И ты приходи.

— Я приду, — сказала антилопа.

И пошли по домам. На другой день они снова встретились у реки и играли на песке и совсем подружились. Каждый день они так играли, десять дней подряд.

Как-то говорит малышу леопарду его мать:

— Чем это ты пахнешь, сынок? Никак, ты пахнешь антилопой?

А сын отвечает:

— Ну да, мы вместе с ней играем у реки, на песочке.

Мать ему:

— Что ты, сынок! Ведь антилопа — это еда! Это самое вкусное мясо! Вот пойдёшь завтра на реку играть вместе с ней — укуси её зубами вот здесь, за горло, и тащи сюда. Это кушанье, это мясо, мы ведь каждый день его едим!

— Хорошо, — сказал малыш леопард, — я сделаю так, как ты велишь.

Малыш антилопа пришёл к себе домой. Мать и говорит:

— Чем это ты пахнешь, сынок? Никак, ты пахнешь леопардом?

Малыш отвечает:

— Ну да, мы вместе с ним играем у реки, на песочке. Это мой друг.

Тогда мать сказала:

— Ох, сынок, разве ты не знаешь, что сталось с твоими братьями? Ведь их всех убил леопард. Помнишь своего отца? И его убил леопард. Помнишь младшего брата отца? И его убил леопард. Помнишь старших братьев отца? Их убил леопард. Мы забрались в самую густую чащу и тут живём, потому что боимся леопарда. Мы не смеем жить там, где чаща пореже. Когда завтра пойдёшь есть траву, ешь потихоньку. Если леопард увидит тебя, то убьёт. И как будешь пить воду, пей потихоньку, а увидишь леопарда — беги со всех ног! Поверь своей матери — беги со всех ног! Они убивают нас всюду, где только увидят!

Малыш антилопа сказал:

— Хорошо. Я сделаю, как ты велишь.

На другое утро пошёл малыш антилопа к водопою. Малыш леопард увидел его издали и кричит ему:

— Это ты, антилопа?

— Это я.

— Беги же сюда, поиграем!

— Нет, не хочу, — отвечал малыш антилопа.

Тогда кинулся маленький леопард, чтобы схватить маленькую антилопу. А малыш антилопа крикнул ему:

— Видно, у тебя родители такие же, как у меня!

И пустился бежать и удрал прочь.

А малыш леопард?

Малыш леопард пошёл домой. Вот как это случилось. И сказка вся.

а лесами, за горами жил-был Грамотей со своей сестрой Ганечкой.

Однажды Ганечка плела венок на зелёном лугу. Вдруг, откуда ни возьмись, налетел Вихрь, подхватил девушку и унёс неизвестно куда.

Налетел Вихрь, подхватил девушку и унёс неизвестно куда.

Оседлал брат вороного коня, поехал разыскивать милую сестру. Многих людей он о Ганечке расспрашивал, но никто её не видал.

Долго ли ехал Грамотей, неизвестно, только приехал он наконец в Страну птиц. Хотел он подстрелить одну птицу, тут подлетела к нему седая утка, королева уток, и сказала:

— Не стреляй птиц, добрый юноша. Лучше помоги мне их пересчитать. А я тебе за это добром отплачу.

Согласился Грамотей и принялся уток пересчитывать. Когда сосчитал всех, королева уток дала ему в награду пёрышко и сказала:

— Только бросишь пёрышко на землю — я мигом прилечу к тебе на помощь.

Грамотей спрятал пёрышко и поехал дальше. Скоро очутился Грамотей в дремучем лесу. Расседлал он коня и хотел лечь спать. Но только прилёг, стали его муравьи кусать. Решил тогда Грамотей костёр разложить, чтобы муравьёв отогнать. Испугался муравьиный король и стал просить:

— Не поджигай наш муравьиный дом, добрый юноша!

Пожалел Грамотей муравьёв и перешёл на другое место.

А муравьиный король подарил ему щепочку и сказал:

— Только бросишь её на землю — тут мои муравьи приползут к тебе на помощь.

Спрятал щепочку Грамотей, а сам улыбнулся: чем, дескать, могут ему муравьи помочь. Муравьиный король увидел, как Грамотей улыбается, и прибавил:

— А ещё, Грамотей, поутру муравьи впереди тебя по тропинке цепочкой поползут — прямо в замок короля Ветров. Тебе дорогу укажут. Ведь твоя сестра Ганечка там живёт.

Обрадовался тут Грамотей, еле утра дождался и поехал скорей в замок короля Ветров.

Поклонился Грамотей королю Ветров и попросил отпустить его сестру Ганечку обратно домой.

Вздохнул король Ветров и сказал:

— Жалко мне Ганечку отпускать — она мне книжки читает, скучать не даёт. Ну да ладно. Отдам я тебе сестру. Только и ты меня уважь. Давно хранятся у меня мак и просо, да перемешал их шутник какой-то. Вот если ты до вечерней зари мак от проса отделишь да сочтёшь все зёрна, так и быть — отдам я тебе сестру.

Отвёл король Грамотея в комнату, где мак и просо хранились, и запер его там.

Затужил Грамотей, понял, что до вечерней зари не успеет он зёрен разобрать, да вспомнил о муравьином подарке. Бросил оземь малую щепочку, и сейчас же изо всех углов поползли муравьи. Принялись они за работу и мигом отделили зёрна проса от маковых зёрнышек… Вот Грамотей все зёрнышки сосчитал и зовёт скорее короля Ветров.

Удивился король, что Грамотей задачу его выполнил, и говорит:

— Рад я всей душой твою сестру отпустить, да не могу. Запер я Ганечку в светлицу, а ключи в синее море уронил. Достанешь ключи — отпущу девушку.

Пошёл Грамотей к синему морю, бросил оземь белое пёрышко, и тотчас появилась перед ним седокрылая королева — утиная хозяйка. Узнала, в чём дело, закрякала. Прилетели дикие утки. Стали они нырять возле берега и нашли золотые ключи.

Проснулся утром король Ветров, а золотые ключи перед ним лежат. Позвал он Грамотея и говорит:

— Так и быть — идём в светлицу.

Отомкнул король Ветров дверь, и увидел Грамотей двенадцать девушек — каждая точь-в-точь на сестру его Ганечку похожа. Вот и догадайся, какая из них настоящая Ганечка.

Ходит Грамотей вокруг девушек и никак не может сестру узнать. Вдруг крайняя девушка руку подняла — и сразу все одиннадцать руки подняли. А крайняя девушка над своей головой написала пальцем в воздухе: «Это я!»

Следом и другие одиннадцать стали пальцами по воздуху водить. Водить-то водят, а написать ничего не могут.

Взял тогда Грамотей сестру за руку, подвёл к королю и говорит:

— Я узнал Ганечку, вот она!

Пришлось королю Ветров отдать Ганечку брату. Посадил её Грамотей на коня, и поехали они скорее домой.

родил однажды по лесу голодный волк и увидел осла. Обрадовался волк, облизнулся.

«Вот, — думает, — и пожива!»

Подбежал он к ослу и спрашивает:

— Эй, осёл, откуда ты забрёл сюда?

— Из деревни, — отвечает осёл.

Вот и хорошо, — говорит волк. — В самый раз ты сюда забрёл: я уже два дня ничего не ел, съем тебя сейчас!

Затряс осёл ушами, замотал головою, назад попятился:

— Не ешь меня, волк!

— Ничего не могу поделать, — говорит волк: — есть хочу!

— Эх, волк, недолго ты будешь сыт, если съешь меня! — говорит осёл. — Не трогай меня, я помогу тебе добыть мяса на целый год.

— Как так?

— А вот как. Садись на меня, господин волк, и я отвезу тебя на луг, где пасётся стадо овец. Если бы ты знал, какие они жирные! А ягнят у них даже и не сочтёшь! Молоденькие ягнята, вкусные! Вот ты и будешь их есть сколько хочешь!

Понравились волку речи осла.

Ведь никогда ещё не называли его господином, никогда ему не предлагали проехаться верхом и никогда не обещали целое стадо жирных овец с ягнятками!

Волк и вправду почувствовал себя господином.

Посмотрел он на осла и важно-преважно сказал:

— Ну что ж, так и быть, я согласен съездить на тебе верхом. Только смотри не скачи по горам, иди спокойно, по ровной дороге: я не люблю, когда меня трясёт.

— Не беспокойся, господин волк, так повезу тебя, что ты даже и не почувствуешь!

Взобрался волк на спину ослу, ухватился лапами за длинные ослиные уши и поехал.

Идёт осёл по лесной тропинке ровным шажком, коряги да камни сторонкой обходит, а сам всё спрашивает:

— Удобно ли тебе, господин волк? Не трясёт ли тебя?

— Ничего, — говорит волк, — не трясёт. Смотри и дальше так же меня вези! Не то уж так рассержусь!..

Едет волк верхом на осле, сам по сторонам посматривает, важным господином себя чувствует.

А осёл свернул с тропинки и побежал к деревне.

— Эй, осёл, — спрашивает волк, — где же стадо овец? Что-то я его не вижу!

— Скоро увидишь, господин волк!

Проехали ещё немного, волк опять спрашивает:

— Где же овцы с ягнятками?

— Не беспокойся, господин волк, всё твоё будет — и овцы и ягнятки!

Тут осёл поскакал изо всей мочи и прискакал в деревню.

Бежит он по деревенской улице, несёт на себе волка, а сам ревёт громким голосом.

Выскочили из домов люди, увидели волка, принялись кричать:

— Волк! Волк! Волк!

Набросились все разом на волка — кто с палками, кто с вилами, кто с лопатами.

— Вот он, злодей! — кричат. — Много он у нас овец перетаскал, а теперь хочет осла погубить! Бейте его! Не жалейте!

Тут из каждого двора выскочили собаки, залаяли и тоже кинулись на волка.

Видит волк, что дело плохо, соскочил с осла да во весь дух пустился вон из деревни. Бежит, а сам думает:

«Дед у меня был скромный, и отец у меня был скромный, Никогда они верхом не ездили, всегда пешком ходили. А вот я захотел поважничать, захотел верхом на осле покататься да чуть не погиб из-за этого. Никогда больше не буду верхом ездить!..»

ил однажды скворец. Нашёл скворец горошину, пошёл к мельничке, чтобы разломить горошину на две половинки. Разломить-то разломил, да застряла горошина в мельничке. Никак не может скворец достать горошину. Он тогда к плотнику:

— Плотник, плотник! Сломай мельничку, достань мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

А плотник ему отвечает:

— Большое дело — какая-то горошина! Буду я из-за горошины ломать мельничку! Убирайся отсюда!

Полетел скворец к радже во дворец жаловаться:

— Раджа, раджа! Накажи плотника: не хочет он ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

— Глупый скворец! — говорит раджа. — Убирайся прочь! Буду я из-за горошины наказывать плотника!

Скворец отправился к рани — жене раджи и говорит ей:

— Рани, рани! Попроси раджу наказать плотника: не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Говорит рани:

— Велика беда — горошина! Буду я из-за горошины беспокоить раджу!

Полетел скворец к змее и просит её:

— Змея, змея! Ужаль рани: не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказывать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Отвечает змея скворцу:

— О чём ты меня просишь?

Велика беда — горошина! Буду я из-за горошины жалить рани! Уходи отсюда!

Полетел скворец к дубинке:

— Дубинка, дубинка! Поколоти змею: не хочет змея жалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказывать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

— Подумаешь, горошина! Буду я из-за горошины колотить змею! Убирайся прочь!

Полетел скворец к огню:

— Огонь, огонь! Сожги дубинку: не хочет дубинка поколотить змею, не хочет змея жалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказывать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

— Нет, не буду сжигать дубинку. Велика беда — горошина!

Полетел скворец к морю:

— Море, море! Погаси огонь: не хочет огонь сжечь дубинку, не хочет дубинка поколотить змею, не хочет змея ужалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Говорит море скворцу:

— Ах, скворец, скворец! Разве это дело? Велика беда — горошина! Буду я из-за горошины гасить огонь! Уходи от меня!

Полетел скворец от моря к слону:

— Слон, слон! Выпей всю воду из моря: не гасит море огонь, не хочет огонь сжечь дубинку, не хочет дубинка поколотить змею, не хочет змея жалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Затрубил слон в ответ:

— Прочь с моих глаз! Буду я из-за какой-то горошины выпивать всё море!

Пошёл скворец к лиане и просит её:

— Лиана, лиана! Ты такая сильная, ты можешь задушить самое могучее дерево. Обвей слону ноги и хобот: не хочет слон выпить всю воду из моря, не хочет море погасить огонь, не хочет огонь сжечь дубинку, не хочет дубинка поколотить змею, не хочет змея жалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Отвечает лиана:

— Уважаемый скворец, не могу я выполнить твою просьбу. Да и велика ль беда — горошина!

Полетел скворец к мышке.

— Мышка, мышка! Перегрызи лиану: не хочет лиана задушить слона, не хочет слон выпить всю воду из моря, не хочет море погасить огонь, не хочет огонь сжечь дубинку, не хочет дубинка поколотить змею, не хочет змея жалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Отвечает мышка:

— Нет, не буду я из-за какой-то горошины перегрызать лиану. Уходи прочь!

— Хорошо же! Но ты об этом пожалеешь! — сказал скворец и полетел к кошке.

— Кошка, кошка! — упрашивает скворец. — Съешь мышку: не хочет мышка перегрызать лиану, не хочет лиана задушить слона, не хочет слон выпить всю воду из моря, не хочет море погасить огонь, не хочет огонь сжечь дубинку, не хочет дубинка поколотить змею, не хочет змея ужалить рани, не хочет рани беспокоить раджу, не хочет раджа наказать плотника, не хочет плотник ломать мельничку, не хочет доставать мою горошину. Что я буду есть? Как я буду жить? Как я полечу в далёкие страны?

Кошка была очень голодная, услышала она о мышке и тут же сказала:

— Веди меня к ней!

Увидела мышка кошку, задрожала от страха и пропищала:

— О кошка, кошка, не ешь меня — я перегрызу лиану!

Увидела лиана мышь и сказала:

— О мышка, не перегрызай меня — я обовью ноги и хобот слона!

Как только увидел слон лиану, закричал ей:

— О лиана, не обвивай мои ноги! Я выпью всё море!

Море увидело слона и стало просить:

— Не осушай меня, слон, я погашу огонь!

— Не гаси меня, не гаси! — закричал огонь. — Я сожгу дубинку!

— Не сжигай меня, огонь, я поколочу змею! — попросила дубинка.

— Не бейте, не бейте меня, я ужалю рани! — прошипела змея.

А рани, как только увидела страшную змею, тотчас воскликнула:

— Не жаль меня, не жаль! Я попрошу раджу!

И рани попросила раджу наказать плотника.

Раджа позвал плотника и приказал ему тотчас сломать мельничку и достать горошину.

— А если ты этого не сделаешь, — сказал раджа, — то я тебя строго накажу.

— О раджа, не наказывай меня — я всё исполню! — сказал плотник, тотчас же пошёл, сломал мельничку и достал горошину.

Скворец схватил горошину, взмахнул крыльями и улетел за море, в дальние страны, выводить птенцов.

одного дровосека было два сына. Каждый день дровосек ходил в лес рубить дрова и брал с собой сыновей. Он рубил, а они ему помогали. Но вот сыновья подросли. Отец и говорит им:

— Теперь, сыны мои, уж сами идите в лес, без меня. Сыновья ему отвечают:

— Батька, а если телега у нас сломается, кто же нам её починит?

— А вы, сынки, коли уж сломаете телегу или ещё что у вас случится, кликайте Нужду. Она вас научит!

Отправились братья в лес. Молодые руки быстрые. Накололи они дров, сложили их на телегу и поехали домой. А телега по дороге-то и сломалась. Слезли они на землю и принялись кричать, сколько голоса хватило:

— Нужда, иди чинить телегу!

Кричали, кричали. Начало уж смеркаться, а Нужда всё не идёт. Говорит тогда младший брат:

— Не идёт эта проклятая Нужда! Не взяться ли нам самим чинить телегу?

А старший отвечает:

— Может, Нужда далеко ушла да не слышит нас? Давай-ка ещё вместе её покличем, сколько сил хватит!

Кричали, кричали, пока не охрипли, а Нужда всё не идёт! Младший брат опять говорит старшему:

— Видишь, темнеет уже. Может, напрасно мы кричим? Неизвестно, умеет ли ещё эта Нужда телегу чинить.

Взялись братья один за топор, другой за тёсло — раз-раз, туда-сюда! — и починили сами телегу.

Когда вернулись домой, отец их спрашивает:

— Как доехали, сынки?

А те ну жаловаться:

— Ах, батя, сломалась у нас телега среди дороги. Звали мы, звали эту проклятую Нужду, пока не охрипли, но она так и не пришла. Взяли мы тогда топор да тёсло и сами починили как смогли.

— Эх, сынки! — говорит отец. — Так ведь это и была Нужда! Вы её звали, а она при вас была. Некому было помочь вам, вот вы сами и справились. Не зря говорят: «Нужда научит».

или однажды два брата. Когда отец их умер, младший брат пошёл его хоронить, а старший остался дома. Он собрал всё, что было в доме, и спрятал. Вернулся младший брат домой, стал собираться на работу в поле. Оглянулся кругом и спрашивает:

— Скажи, мой старший брат, где же всё наше добро, почему я ничего не вижу?

Но старший брат ответил:

— Я и сам не знаю, где всё наше добро.

И младший брат ничего ему на это не сказал.

Тогда старший брат осмелел и говорит:

— Теперь у нас нет ни отца, ни матери. Они нам оставили свой дом. Но я человек женатый, а ты ещё молод, жены у тебя нет, поэтому ты должен уйти из дома.

Вот что сказал старший брат младшему. Он забрал себе дом, всё добро, все рисовые поля и всех буйволов, а младшему брату оставил только маленькое маисовое поле далеко от деревни, у подножия большой горы. И ещё он ему оставил старую собаку и старую кошку.

И опять младший брат ничего на это не сказал, потому что младший должен чтить старшего.

Отправился младший брат к подножию большой горы, на своё маисовое поле. Была пора сева, и младший брат стал думать: «Как же я вспашу моё поле?» Он долго думал и решил: «Кроме старой собаки и старой кошки, нет у меня никакой скотины. Придётся мне на них и пахать. Пусть хоть они мне помогут».

Он запряг собаку и кошку в плуг и начал пахать своё поле. Он погонял собаку, и собака громко лаяла; он погонял кошку, и кошка громко мяукала. А плуг — ни с места.

Увидела большая гора, как младший брат пашет на собаке и кошке, и стало ей так смешно, что она расхохоталась.

Большая гора расхохоталась.

Широко раскрылся каменный рот горы! И тогда младший брат разглядел в глубине тёмной пещеры клад — груды золота и серебра.

Бросился младший брат в пещеру, взял горсточку золота и вышел наружу.

Тут большая гора перестала смеяться и закрыла свой каменный рот. А младший брат отвязал от плуга собаку и кошку и пошёл вместе с ними в деревню.

В деревне младший брат созвал искусных мастеров и построил крепкий, просторный дом, купил двух сильных буйволов и большое рисовое поле. Теперь младший брат ни в чём не нуждался и был счастлив.

Но когда старший брат узнал, что младший зажил хорошо, сердце его наполнилось злобой и завистью. Он пришёл к младшему брату и спросил:

— Откуда у тебя столько добра: и дом, и буйволы, и рисовое поле?

Младший брат открыл ему всё без утайки. Он сказал:

— Я хотел вспахать своё маисовое поле у подножия большой горы, но буйволов у меня не было. Тогда я запряг собаку и кошку и начал пахать на них. Большая гора увидела это и громко расхохоталась. Она широко разинула свой каменный рот и показала мне в глубине пещеры клад. Там я и взял горсточку золота, на которое и дом построил, и всё остальное купил.

— Почему же ты не позвал меня, когда нашёл клад? — спросил старший брат.

— Ты живёшь слишком далеко, — ответил младший. — Я бы всё равно не успел до тебя добежать.

Тогда старший брат в сердцах ударил младшего. Он отнял у него старую собаку и старую кошку и ушёл.

И опять младший брат ничего ему на это не сказал. Но про себя подумал:

«Младший должен чтить старшего — это истина. Но и старший должен быть справедлив к младшему — это тоже истина. Горе тому, кто её забывает!»

Тем временем старший брат позвал свою жену и вместе с нею отправился на маисовое поле, к подножию большой горы. За собою они привели две повозки, запряжённые буйволами, чтобы грузить на них золото и серебро. Эти повозки они поставили на поле рядом с горою.

Потом старший брат запряг в плуг собаку и кошку и начал их погонять. Он бил собаку, и собака жалобно визжала; он бил кошку, и кошка жалобно мяукала. А плуг — ни с места.

Увидела гора, как старший брат пашет на собаке и кошке, когда рядом стоят две пары буйволов, и сердито засмеялась над глупостью этого человека. Широко раскрылся её каменный рот, и золото засверкало в глубине пещеры. Забыв обо всём, старший брат и его жена бросились в пещеру, чтобы набрать золота. Насыпают мешок за мешком, и всё им мало!

Тут совсем рассердилась большая гора, увидев такую жадность. Гневно нахмурила она брови, сверкнула глазами и плотно сжала каменные губы. Захлопнулась пещера! А жадный брат и его жена так и остались внутри горы.

На другое утро пришёл к большой горе младший брат. У её подножия он нашёл свою собаку и кошку, нашёл две повозки, запряжённые буйволами, а больше ничего.

И опять младший брат ничего не сказал. Да и что ему было говорить!

то, может, и вправду было, а может, и нет. Жили муж и жена. Детей у них не было. А им очень хотелось мальчика или девочку.

Однажды зашёл к ним в дом путник. Узнал он про их беду и посоветовал:

— Возьмите горсть гороха, насыпьте в горшок и поставьте в тонур, и через три дня из каждой горошины выйдет мальчик или девочка.

Женщина так и поступила. На третий день она вынула горшок из тонура — круглой такой печки, — поставила посреди комнаты, а из него так и попрыгали горошины. Женщина обрадовалась, а муж перепугался.

— Ну скажи, что мы с такой оравой делать будем? Начнут завтра просить кто шапку, кто башмаки, кто платье. Где мне столько денег взять?

Схватил веник, вымел горох за порог, и весь он тут же куда-то и пропал. Только одна горошина застряла у тонура. Женщина увидела, что муж вымел весь горох, и заплакала, запричитала:

— Что ты наделал! Хоть бы одну горошину оставил нам!

— А верно говоришь, совсем позабыл! — спохватился муж.

И вдруг он услышал тоненький голосок:

— Я тут, пап, я тут!

Наклонились они к тонуру, видят — горошина. Обрадовались, схватили её и только положили на ладонь, как из горошины выпрыгнул мальчик. Он с головы до ног был как все дети — и руки, и ноги, и глаза, и уши, — только очень-очень маленький, с горошину. Отец с матерью так и назвали его — Нохудик, что означает — горошинка.

Прошло много времени. Нохудик чуть-чуть подрос, но всё же остался очень маленьким — в пол-ладони.

Как-то раз Нохудик говорит матери:

— Мам, давай я буду отцу в поле обед носить, хорошо?

— Нет, ты не сумеешь, — ответила мать.

— Сумею, вот посмотришь!

Мать согласилась, положила хурджин с едой на ослика, а Нохудика усадила ему на шею. Когда ослик шёл слишком медленно, Нохудик дёргал его за ухо, и тот шёл быстрее.

Приехал Нохудик на поле, где пахал отец, и закричал:

— Пап, я тебе поесть принёс, иди сними меня с осла!

Подошёл отец, подхватил Нохудика, спустил его на землю и стал доставать еду. А Нохудик ему говорит:

— Поесть я тебе принёс, а теперь буду за тебя пахать.

— Не сумеешь ты.

— Сумею!

Начал Нохудик пахать — быки его слушаются. И вдруг у одного быка нога провалилась куда-то.

Сполз Нохудик на землю и видит: нога у быка застряла в кувшине. Он откопал кувшин, а в нём полно золотых монет.

— Пап, иди-ка сюда, посмотри, что я нашёл! — закричал Нохудик.

Подошёл отец и глазам своим не поверил: в кувшине золото.

Принесли деньги домой. Пляшет Нохудик, поёт от радости:

— Мы теперь богатые, мы теперь богатые!

Только мать с отцом не радуются: всё равно шах узнает, что они нашли золото, и отнимет его.

Жалко им было всё золото терять, и решили они сами отдать ему, по только половину.

— Мам, пап, давайте я пойду к шаху! Я ему всё отнесу, что велите! — стал просить Нохудик: очень хотелось ему на шаха поглядеть.

Согласились родители. Сшила мать мешочек и насыпала в него две пригоршни золотых монет. Взвалил Нохудик мешочек с золотом себе на плечо и отправился к шаху. Дала ему мать в дорогу лепёшку и простоквашу.

Шёл он, шёл, долго шёл, пока не пришёл туда, где жил шах. Увидел Нохудик высокий дворец шаха и подумал:

«Ого, какой шах богатый! И зачем ему наше золото? Не дам ему золота!»

Решил Нохудик домой возвращаться. Только очень уж хотелось ему на шаха поглядеть. Вырыл он у дороги ямку, спрятал туда мешочек с золотом, а сам пошёл ко дворцу шаха.

— Эй, шах, эй, падишах! — закричал Нохудик.

Подбежали к нему слуги шаха:

— Что ты кричишь? Чего тебе надо?

— А вы все шахи? Столько вас шахов! — удивился Нохудик.

— Что ты, что ты! — перепугались слуги. — Шах один, а мы все его слуги. Шах во дворце на золотом троне сидит.

Нохудик говорит им:

— Я хочу видеть шаха!

Пошли доложили шаху. Шах велел привести к себе Нохудика.

Ввели Нохудика во дворец. И правда, шах сидел на золотом троне. А вокруг стража.

— Подойди, малыш. Посмотрим, что у тебя за дело, — сказал шах.

— А у меня нет дела, шах! — ответил Нохудик. — Я пришёл на тебя посмотреть. Знаешь что? Давай есть со мной лепёшку и простоквашу!

Зашумели, закричали все кругом:

— Ах ты, наглый мальчишка!

— Вот глупый, шаха лепёшкой угощает!

— Разве шах ест простоквашу!

— А что же ест шах? — удивился Нохудик.

— Яйца, мёд, плов, жареных цыплят…

Разгневался шах на дерзость мальчика и велел заточить его в темницу.

Не понравилось Нохудику в темнице, начал он думать, как шаха провести, как домой сбежать. Думал, думал и придумал. Стал он громко повторять:

— Я шаху про золото ведь забыл сказать, про золото ничего и не сказал, так и не сказал про золото…

Услышала это стража и доложила шаху. Шах велел снова привести к себе Нохудика.

— Говори скорее, что ты забыл мне сказать!

Нохудик вскарабкался шаху на плечо, всунул голову ему в ухо и говорит:

— Один раз ты меня запер в темницу, а в другой раз этого не делай!

Не успел шах опомниться от такой дерзости, как Нохудик прыгнул к нему на колени, оттуда на пол и убежал из дворца.

Нашёл у дороги он свой мешочек с золотом и вернулся домой. Рассказал всё отцу с матерью, а потом и говорит:

— Ничего больше не давайте шаху, он и так богатый!

ак-то в дождливым вечер сидели под деревом обезьяна Кра и жаба Раонг и жаловались друг другу на холод.

— Кр-рх, кр-рх! — кашляла Кра.

— Кут-кут-кут! — квакала жаба.

Мокнуть под дождём и дрожать от холода было очень неприятно. И они уговорились на следующий день срубить дерево и из его коры сделать себе тёплый шалаш.

Но наутро солнце светило так жарко и ласково, что Кра наслаждалась теплом, сидя на вершине дерева, а Раонг расположилась у его корней и купалась в солнечном свете.

Вдруг Кра, что-то вспомнив, спустилась с верхушки дерева и воскликнула:

— Ну что, дружище, как ты себя чувствуешь?

— О, прекрасно! — отвечала Раонг.

— Скажи-ка, не займёмся ли мы сейчас постройкой шалаша? — спросила Кра.

— Что ты! — отвечала Раонг. — Этим мы можем заняться и завтра. Сейчас мне так тепло и хорошо!

— Конечно, шалаш мы успеем построить и завтра! — согласилась беспечная Кра.

И целый день они радовались солнечному свету.

К вечеру пошёл дождь.

На другой день снова сидели они обе под деревом и жаловались на холод и сырость.

— Кр-рх! — кашляла обезьяна.

— Кут-кут-кут! — квакала жаба.

И они снова сговорились на следующий день срубить дерево и сделать из его коры себе тёплый шалаш.

Но наутро солнце опять сияло так ярко, что Кра наслаждалась его теплом на вершине дерева, а Раонг, сидя внизу, купалась в солнечном свете.

И когда Кра вспомнила об их вчерашнем уговоре, она увидела, что Раонг совсем забыла о нём.

— К чему портить себе настроение в такой прекрасный день! — решила она. — Завтра построим шалаш.

Каждый день повторялось то же самое.

Так остаётся это и до сегодняшнего дня.

Когда идёт дождь, Кра и Раонг сидят под деревом и жалуются на холод:

— Кр-рх, кр-рх!

— Кут-кут-кут!

ил когда-то в Корее мальчик, по имени Ирл Лам. Родители у него умерли, и он пошёл служить к помещику Ли. Ирл Лам пас коров, носил воду, колол дрова и толок рис. За это помещик Ли только кормил его.

Однажды весною поднялся сильный ветер. Хозяин велел Ирл Ламу поскорее свить верёвку из рисовой соломы, чтобы опутать крышу: ветер мог унести её. Но Ирл Лам не умел вить верёвки. Как он ни старался, ничего у него не получалось. И когда хозяин снова пришёл к нему, Ирл Лам протянул ему верёвку длиною всего с аршин. Разгневанный хозяин закричал:

— Если ты не умеешь вить верёвки, уходи вон из моего дома!

Ирл Лам просил извинения, говорил, что ему никогда не приходилось вить верёвки и что действительно он не умеет, но непременно научится. Хозяин ничего слушать не хотел. Тогда Ирл Лам сказал:

— Добрый хозяин, я у вас работал без малого три года и пять месяцев. Заплатите мне хоть сколько-нибудь.

Хозяин рассмеялся и бросил ему верёвку, которую он сам свил:

— Вот тебе плата за работу!

Ирл Лам не стал спорить, взял верёвку и ушёл.

Шёл Ирл Лам дорогой и увидел женщину. Перед ней стоял большой горшок с рисом. Горшок треснул, и женщина не знала, что и придумать. Поднять горшок было нельзя — он мог совсем расколоться, и тогда рис высыпался бы на землю.

Увидела женщина у Ирл Лама верёвку и попросила:

— Мальчик, дай мне верёвку, а я дам тебе хоб риса.

— Эта верёвка мне дорого стоила, — ответил Ирл Лам: — за неё я работал три года и пять месяцев.

Женщина, выслушав мальчика, покачала головой и сказала:

— Действительно, она тебе дорого досталась, но верёвка остаётся верёвкой. Один хоб риса куда лучше. Когда ты захочешь есть, ты сваришь его себе.

Ирл Лам отдал ей верёвку и получил за неё в крошечном мешочке один хоб риса.

Вечером он попросился в трактире на ночлег. А в каждом трактире был такой обычай: все деньги и вещи отдавать хозяину на хранение. Подошёл Ирл Лам к хозяину трактира и протянул ему свой мешочек с рисом.

— Что у тебя в этом мешочке? — спросил трактирщик.

— Там рис, хозяин, — ответил Ирл Лам, — целый хоб.

— И ничего больше?

— Да, только рис.

— Так ты можешь оставить его у себя. Никто у тебя его не возьмёт.

— Нет, хозяин, это не простой рис. Он очень дорого стоит: я за него работал целых три года и пять месяцев, — сказал Ирл Лам.

Тогда хозяин развязал мешочек, посмотрел на рис, понюхал его, убедился, что рис ничем не отличается от обыкновенного риса, завязал мешочек и бросил в угол.

Рано утром Ирл Лам встал и пошёл к хозяину за своим мешочком. Хозяин достал мешочек и протянул мальчику. Посмотрел Ирл Лам — а там ни одной рисинки. Ирл Лам чуть не заплакал. Тогда хозяин говорит ему:

— Я дам тебе свой рис и мешочек поновее. Рис у меня хороший, отборный.

Но Ирл Лам покачал головой:

— Нет, хозяин, ваш рис я не возьму. Дайте мне мой рис. Ведь я за него работал три года и пять месяцев. Если его съел мышонок, тогда отдайте мне этого мышонка.

Пришлось хозяину ловить для мальчика мышонка. Положил Ирл Лам мышонка в новый мешочек, так как старый-то был весь в дырах, и пошёл дальше.

К ночи Ирл Лам опять пришёл в трактир, поздоровался с хозяином и положил ему на стол свой мешочек.

— Что у тебя в мешочке, мальчик? — спрашивает хозяин.

— Серенький мышонок.

— Как — мышонок?

Хозяин развязал слегка мешочек, заглянул туда и увидел маленького серенького мышонка.

— Оставь его у себя. Кому он нужен? Разве только кошке.

— Нет, хозяин, спрячьте его. Он у меня не простой: я за него работал три года и пять месяцев.

Пришлось хозяину дать Ирл Ламу за мешок расписку.

Утром Ирл Лам проснулся и пошёл к хозяину. Достал хозяин мешочек и протянул Ирл Ламу. Развязал Ирл Лам мешочек и увидел, что мышонок-то мёртвый: ночью его укусила кошка.

— Ай-яй-яй, твой мышонок-то мёртвый! Что теперь будем делать? — сказал хозяин. — На, бери десять тен за мышонка.

— Нет, хозяин, не могу. Мне ваши деньги не нужны. Лучше дайте кошку, которая убила моего мышонка.

Хозяин обрадовался, что так легко может отделаться от мальчика, и отдал ему кошку.

Шёл Ирл Лам по дороге, целый день шёл, а к ночи опять пришёл в трактир.

— Видите, хозяин, — сказал он трактирщику, — я шёл весь день и очень устал. Возьмите мою кошку и заприте куда-нибудь, а я немного отдохну.

Хозяин взял кошку, вышел с ней во двор, открыл собачью конуру, выпустил собаку, а кошку запер там. Ночью собаке захотелось в свою конуру, открыла она дверку, кошка выскочила из конуры и убежала. Залаяла собака ей вслед. На лай собаки вышел во двор хозяин. Увидел, что кошки нет, побежал скорее в дом, разбудил Ирл Лама и рассказал ему всё.

— Ой, что мне теперь делать? — заплакал Ирл Лам.

— Не плачь, я дам тебе другую кошку.

— Нет, хозяин, в целом мире нет такой кошки. Моя кошка очень дорого стоит: я за неё работал три года и пять месяцев. Найдите мне мою кошку! А не найдёте, так дайте за неё ту собаку, которая выпустила её.

Хозяину было очень жалко отдавать свою собаку, но обидеть бедного мальчика он не хотел и отдал ему собаку.

Утром Ирл Лам покинул трактир и пошёл дальше. Шёл он дорогой и весь день думал, как бы вернуть доброму трактирщику его собаку.

К вечеру добрался до другого трактира. Во дворе под соломенным укрытием стоял на привязи жеребёнок. А хозяин — толстый, сердитый — стоял во дворе, должно быть, ждал гостей.

Ирл Лам подошёл к нему и сказал:

— Я шёл весь день и очень устал, хочу остановиться у вас. Пожалуйста, куда можно привязать мою собаку?

Хозяин показал на столб около жеребёнка и сказал:

— Вон к тому столбу привяжи.

— Нет, хозяин, это неподходящее место для моей собаки: жеребёнок-то у вас очень озорной.

— Привязывай! Если случится что-нибудь с твоей собакой, взамен получишь жеребёнка.

Привязал Ирл Лам свою собаку и пошёл в дом. Сел он отдохнуть у окна. А в это время во двор вошёл человек. Вёл он навьюченного осла. Заупрямился осёл, человек ударил его, осёл закричал: «Ио! Ио!» Жеребёнок встал на дыбы, а собака испугалась, рванулась и убежала. Верёвка-то слабо была завязана!

Выбежал Ирл Лам во двор и закричал:

— Ой, где же моя собака? Я вас предупреждал, хозяин, что здесь не место моей собаке. Найдите мне мою собаку или давайте жеребёнка, как обещали.

— Ты, мальчик, с ума сошёл! Где это слыхано, чтобы жеребёнка за собаку отдавали? Собака стоит десять вон, и то самая хорошая, а мой жеребёнок стоит без малого сто пятьдесят вон. На, получай десять вон и убирайся!

— Нет, хозяин, дайте хоть тысячу вон, я не возьму. Собака моя дороже вашего жеребёнка стоит: я за неё работал три года и пять месяцев у помещика Ли.

Тут за мальчика вступились другие люди. Испугался хозяин, что слава плохая пойдёт о нём, и отдал жеребёнка.

Сел Ирл Лам верхом на жеребёнка и поехал дальше. По дороге встретился с сыном бывшего своего хозяина — Ли Уном.

Ирл Лам встретился с сыном бывшего своего хозяина.

— Это ты, Ирл Лам? — удивился Ли Ун. — Кто тебе дал такого красивого жеребёнка?

— Как — кто? Кто же, кроме твоего отца, может мне что-нибудь дать! — ответил Ирл Лам.

— Врёшь, отец мой никому не даст такого жеребёнка.

— Но я больше ни у кого не работал, кроме вас. Разве я не заработал такого жеребёнка за три года и пять месяцев?

Но Ли Ун не поверил.

— Давай поспорим, — предложил он. — Если действительно ты получил жеребёнка от моего отца, то заберёшь всё, что я везу, даже с ослом и повозкой. А если обманул, то отдашь мне жеребёнка.

— Ну что же, — согласился Ирл Лам, — давай поспорим. Поедем до трактира. Там всегда народу много. Лучше, когда много свидетелей.

— Поедем!

Уже совсем было темно, когда они добрались до трактира, где Ирл Лам получил собаку.

В трактире было много людей. Хозяин, добрый человек, был в хорошем настроении. Он был рад, что вернулась его любимая собака.

Когда все кончили ужинать, Ирл Лам встал посреди комнаты и сказал:

— Послушайте нас и разрешите наш спор.

Все закричали:

— Говори, говори!

Тут Ирл Лам рассказал о том, как он работал днём и ночью у помещика Ли три года и пять месяцев, как получил за свою работу верёвку и как из верёвки получился жеребёнок. Когда его рассказ дошёл до случая с собакой, хозяин трактира встал и сказал, что это чистая правда.

Но Ли Уну очень не хотелось упускать жеребёнка, поэтому он закричал:

— И всё-таки отец тебе не дал жеребёнка!

— Но он дал мне верёвку, из которой получился жеребёнок, — ответил Ирл Лам. — Это значит — он мне дал жеребёнка!

Все в комнате закричали:

— Правильно! Ли Ун проиграл!

Пришлось Ли Уну отдать Ирл Ламу весь товар, осла и тележку.

Так Ирл Лам получил плату за работу у помещика Ли.

наешь ли ты, кто сильнее — мороз, солнце или ветер?

Как-то раз солнце и ветер поспорили, кто из них сильнее. Долго пререкались они, наконец решили: тот сильнее, кто снимет плащ с проходящего по дороге путника.

Ветер тотчас принялся дуть. Но путник крепко придерживал свой плащ. Ветер дул всё сильнее и сильнее, а путник всё плотнее запахивал плащ да ещё ремнём подпоясался. Понял ветер, что не может он сорвать плащ с путника, и сказал солнцу:

— Теперь ты попробуй.

Принялось солнце сиять. Путник снял ремень и распахнул плащ. А солнце жгло всё сильнее и сильнее. Наконец путнику стало так жарко, что он поспешил снять с себя плащ.

Так победило солнце.

Но вот повстречались солнце, ветер и мороз. А навстречу им шла маленькая девочка. Они и спросили девочку:

— Кто из нас сильнее?

Девочка подумала и ответила — ветер.

Рассердился мороз и сказал девочке:

— Заморожу я тебя за это!

Но ветер успокоил её:

— Не бойся, девочка, меня при этом не будет.

— А я сожгу тебя! — пригрозило солнце.

— Не бойся, девочка, — сказал ветер, — я буду при этом.

И правда: без ветра мороз не заморозит, а когда дует ветер, солнце не сожжёт.

сейчас расскажу я вам сказку о Пяти Добрых Друзьях.

Жили однажды пять братьев. Старший брат был сильнее и опытнее других. Звали этого старшего брата Крепыш. Он был невысокий, коренастый и крепкий и за это получил такое имя.

Второго из братьев звали Забияка, потому что он всегда вызывал всех на борьбу.

Третьего брата звали Выше-Всех, потому что он был выше всех братьев.

Четвёртого брата звали Казначей, потому что он был заботливый, осторожный и бережливый.

Пятого брата звали Малыш, потому что ростом он был меньше всех.

Крепко дружили между собой братья. И за это прозвали их Пять Добрых Друзей.

Долго странствовали по свету Пять Добрых Друзей и совершали всевозможные подвиги. Так однажды дошли они до большого города, которым правил жестокий и жадный король.

И сказал тогда Крепыш:

— Если мы будем вечно бродить по свету, от этого не будет нам ни славы, ни чести. Давайте лучше совершим доброе дело — освободим город от жестокого короля, и тогда люди будут вечно прославлять наши имена.

Братья согласились, и Пять Добрых Друзей подошли к золотым стенам города.

Тут выступил вперёд Забияка и вызвал короля на борьбу.

И вот началась жестокая битва. Пять Добрых Друзей сражались против короля и его войска. В этой битве особенно отличился Выше-Всех. Но одолеть врага было трудно. Тогда Малыш незаметно пробрался в город и открыл братьям ворота. Жестокий король был разбит, а город освобождён.

И стали Пять Добрых Друзей думать, кому из них управлять этим городом.

Младшие братья сказали, что городом должен править Крепыш, потому что он их вожак, он всех старше и опытнее. Но Крепыш отказался. Он сказал, что городом должен править Забияка: ведь это он вызвал короля на бой и начал сражение!

Но Забияка отказался. Он сказал, что городом должен править Выше-Всех, потому что он сражался смелее всех и принёс им победу.

Но и Выше-Всех отказался. Он сказал, что в городе так много всяких богатств и сокровищ — ему их не сосчитать! Пусть уж лучше правит Казначей!

Но тут и Казначей отказался. Он сказал, что городом должен править Малыш, потому что он хоть и самый маленький, но зато ловкий — ведь это он открыл братьям ворота города!

Однако Малыш сказал, что он слишком молод и слаб, а потому не сможет быть хорошим правителем.

Так Пять Добрых Друзей спорили очень долго, а под конец решили:

— Будем править городом сообща. В одиночку никто из нас не освободил бы город от жестокого короля. В одиночку любому из нас и управлять будет трудно. Зато когда мы вместе, мы с любым делом справимся!

Как решили, так и сделали. И не было в мире лучших правителей, чем Пять Добрых Друзей.

А теперь посмотри-ка, маленький друг, на свою руку!

У тебя ведь тоже есть пять добрых друзей, готовых тебе служить! Вот смотри: твой большой палец— это Крепыш, сильный и крепкий. Твой указательный палец — это Забияка. Твой средний палец — это Выше-Всех — он ведь и впрямь длиннее всех других пальцев. Безымянный палец — это Казначей, потому что на нём взрослые носят кольца. А твой мизинец — это, конечно, Малыш — он ведь самый маленький и такой смешной!

Вот видишь, значит, и у тебя есть пять добрых друзей, которые всегда готовы служить тебе, мой маленький друг. И они помогут тебе завоевать счастье, когда ты вырастешь.

имним вечером у костра вигвама рассказал эту сказку старый Ягу. Он узнал её от своего отца, а тот — от своего деда, а тот — от своего прадеда, при жизни которого всё это случилось.

В те далёкие дни в цветущей долине жили маленькие мальчик и девочка из племени индейцев-охотников. Мальчика звали Осео, а его сестрёнку — Овини.

Целыми днями играли Осео и Овини среди цветов долины: гонялись за бабочками, слушали пение птиц, купались в озере и бегали наперегонки. Все звери долины знали и любили Осео и Овини. Добродушный, ленивый медведь учил их отыскивать в лесу ягоды и мёд диких пчёл. Мудрый бобёр в густой шубе и с голым, похожим на весло хвостом учил их нырять и плавать. Но самыми лучшими друзьями детей были всё-таки кролик и олень. Никто не умел так смешно прыгать и шевелить ушами, как длинноухий кролик. И никто не мог бегать так быстро, как олень. Когда он хотел, он мчался быстрее ветра!

И вот однажды Осео и Овини играли с кроликом и оленем. Они прыгали через ручьи и бегали друг за другом, пока не устали. Тогда они пошли к озеру, где жил бобёр, чтобы выкупаться и освежиться. А потом простились с бобром и побежали домой.

По дороге к дому попалась им небольшая горка, покрытая мягким мхом. Осео с разбегу прыгнул на неё и закричал своей сестре:

— Прыгай, Овини! Здесь хорошо! Мы на этой горке ещё никогда не бывали. Ты допрыгнешь?

Овини даже рассердилась на брата.

— Конечно, допрыгну! — крикнула она. — Какая это горка-простой холмик!

Девочка прыгнула и очутилась рядом с братом на вершине горки. Здесь она села на мягкий мох и сказала:

— Знаешь, Осео, давай отдохнём! На этом холмике такой мягкий мох, что не хочется уходить!

Брат согласился. Осео и Овини улеглись рядышком на густой мох и скоро заснули.

А маленькая горка, на которой спали дети, слышала всё, что говорила про неё Овини. Обиделась маленькая горка: «Какой же я холмик! Я хоть и маленькая, да гора! Вот я вам сейчас покажу!»

И маленькая горка начала расти. Незаметно, потихоньку она становилась всё выше и выше. Скоро она поднялась над долиной, стала выше деревьев и всё продолжала тянуться вверх.

А мальчик и девочка на вершине спали крепким сном. Кончился жаркий день, наступила ночь, за ночью пришло росистое утро, а они всё слали и никак не могли проснуться. За ночь горка выросла ещё выше и превратилась в большой утёс. Вершина утёса достигла облаков. Теперь никто не мог бы сказать, что это какой-то холмик! Но Осео и Овини ничего не видели и не слышали. Крепкий сон не давал им открыть глаза.

Тем временем родители Осео и Овини забеспокоились. Куда пропали дети? Где они провели ночь? Что с ними случилось? Они ждали детей до полудня, а потом отправились на поиски.

Отец и мать детей обошли всю долину, но никого не нашли. Тогда они начали расспрашивать всех зверей:

— Эй, длинноухий кролик, ты не видел Осео и Овини?

— Нет, — отвечал кролик. — Я не видел их со вчерашнего дня.

— Эй, быстроногий олень, ты не встречал нашего маленького сына и дочку?

— Нет, не встречал, — говорил олень, — Может быть, бобёр их видел?

Но никто из зверей — ни бобёр, ни медведь — не знали, что стало с Осео и Овини.

Наконец отец и мать детей повстречали койота, степного волка. Койот, самый умный из всех зверей, тихонько бежал по долине, держа нос против ветра.

— Послушай, койот, ты не видел моих детей? — спросил его отец.

— Нет, не видел, — хитро улыбаясь, ответил койот. — Я их не видел, но мой нос их учуял. Я, пожалуй, смогу вам помочь. Идите за мной.

И койот потрусил рысцой впереди отца и матери. Он долго бежал вдоль ручья, пока не добрался до озера, в котором купались вчера Осео и Овини.

Здесь койот начал кружиться и нюхать воздух. Он кружился и кружился, пока не учуял запах, и тогда он побежал прямо к большому утёсу. Он поднялся на задние лапы, так высоко, как мог, и всё продолжал нюхать.

— Х-х-ха! — сказал наконец койот. — Я не могу летать, как орёл, а отсюда я не вижу вершины утёса. Но мой нос меня ещё никогда не обманывал. Ваши дети там, наверху! А если это не так, можете считать, что я глупее длинноухого кролика.

— Но как же они туда забрались? — удивились родители. — Смотри, койот, ведь утёс выше облаков!

— Об этом нечего спрашивать! — сердито ответил койот. Он не любил, когда ему задавали вопросы, на которые он не мог ответить. — Подумайте лучше о том, — сказал койот, — как заставить их спуститься вниз.

Отец детей попробовал подняться на утёс, но не смог— утёс был слишком крут. Тогда он начал кричать и звать детей, но ему никто не ответил: Осео и Овини всё ещё спали крепким сном. Тут даже умный койот не мог ничего придумать.

Тогда родители созвали к утёсу всех лесных зверей и стали просить их о помощи.

Медведь сказал:

— Если бы утёс был потоньше, я мог бы обхватить его лапами и свалить. А этот утёс слишком большой!

Лисица сказала:

— Если бы вместо высокого утёса была глубокая нора, я бы вам помогла. А здесь я ничего не могу сделать.

Бобёр сказал:

— Если бы они были не на утёсе, а под водой, тогда бы я спас Осео и Овини.

Но все эти разговоры делу не помогли.

И вот звери решили прыгать — может быть, кто-нибудь из них сумеет вспрыгнуть на утес и разбудить детей.

Первой прыгнула мышь.

Она подпрыгнула совсем низко, шлёпнулась на спину и от стыда юркнула в траву.

За ней прыгнул длинноухий кролик. Он сделал самый высокий прыжок в своей жизни, но тоже упал на землю и больше уже прыгать не пытался.

За кроликом вышел олень. Он разбежался и стрелою взвился в воздух.

Но и олень сумел допрыгнуть лишь до половины большого утёса.

И тогда вышел вперёд ягуар. Он отошёл подальше, разбежался, оттолкнулся изо всех сил и… тоже скатился вниз. Ягуар прыгнул выше всех, но и ему было далеко до вершины утёса, где спали крепким сном Осео и Овини.

Ягуар прыгнул выше всех, но… тоже скатился вниз.

Никто не знал, что теперь делать. Неужели дети так будут вечно спать в облаках на вершине утёса! Неужели никто их не разбудит!

И тут вдруг послышался тоненький, слабый голосок:

— Разрешите мне попробовать! Может быть, я смогу добраться до вершины.

Все оглянулись в удивлении, но никого не заметили. Медведь уже решил, что это койот над ними насмехается, но и койот растерянно оглядывался по сторонам.

— Подождите немного! Я сейчас подойду! — снова раздался тоненький голосок, и из травы выполз Ту-Ток-э-Нула, маленький червяк-землемер.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся пятнистый ягуар. — Вы только посмотрите на этого маленького червяка! Он хочет совершить то, что не задалось мне, ягуару!

— Нет, вы только подумайте, как он осмелился? — горячился длинноухий кролик. — Вот я его хлопну сейчас лапой, чтоб не хвастался! Мокрое место останется!

Долго звери спорили и смеялись над Ту-Ток-э-Нулой, бедным маленьким червяком-землемером. Но под конец родители детей позволили Ту-Ток-э-Нуле попробовать.

Ту-Ток-э-Нула подполз к утёсу и тихонько начал карабкаться вверх.

Он цеплялся за утёс передними лапками, складывался пополам, подтягивал хвост к голове, потом снова раскладывался и снова складывался. Так он полз да полз. Скоро он уже поднялся над тем местом, до которого допрыгнул кролик. Потом он поднялся выше того места, до которого допрыгнул олень. Потом пополз ещё выше и наконец скрылся из виду.

Долго ждали родители детей и все звери. Маленький Ту-Ток-э-Нула полз до вершины большого утёса целый день. Только к вечеру он дополз до Осео и Овини и разбудил их.

Очень удивились брат и сестра, когда увидели, что сидят в облаках на вершине утёса. Ведь они уснули на маленькой горке!

Помогая друг другу, Осео и Овини с трудом спустились по крутому склону и рассказали родителям обо всём, что с ними случилось. А маленького червяка-землемера Осео захватил с собой вниз и пустил в траву:

— Спасибо тебе, Ту-Ток-э-Нула! Ты, маленький червяк, сделал то, что не мог сделать даже ягуар!

С тех пор прошло много зим, много-много! Но до сих пор посреди долины стоит, упираясь вершиной в облака, высокий утёс. И до сих пор в память о подвиге маленького червяка-землемера его так и называют: «Большой утёс Ту-Ток-э-Нулы».

ткуда были у зайца две золотые монетки, я и сам не знаю, но только в сказке говорится о том, что однажды осенью отправился заяц на ярмарку. Уже давно подумывал он, что хорошо бы ему завести себе белую шляпу с павлиньим пером да зелёную курточку… Но об этом рано было даже мечтать: ведь ещё и на ногах-то у него ничего не было.

А шёл осенний дождь, и за ноги начал хватать холод. Поэтому заяц надвинул свою старую шляпу на самый лоб, покрепче запахнул зипунишко и пошёл быстрее, чтобы скорее добраться до ярмарки и купить там себе обувку.

Так шёл он да шёл, посматривая то направо, то налево и поднимая уши при каждом шорохе. И вот совсем уже к вечеру повстречался на тропинке с борзой собакой.

Была эта собака толстая, крепкая. Одета она была в тёплую шубу, а на ногах у неё были сапожки — новы-новёшеньки. Поздоровался заяц с борзой собакой, и пошли они вместе через лесную чащу.

Идут, а заяц так глаз и не спускает с собачьих сапожек: уж очень они были красивые, да к тому же ногам зайца становилось всё холодней и холодней.

— Скажи, пожалуйста, сколько ты заплатила за сапожки? — спросил робко заяц.

— Два золотых, — ответила с гордостью борзая собака.

— Вот и я иду на ярмарку купить себе сапожки.

— Да и я иду туда же. Сапожек найдёшь там сколько хочешь. Были бы деньги.

— У меня есть два золотых, — прошептал зайчик.

Борзая собака ничего не сказала, а стала закручивать кончики усов с таким независимым видом, как будто её совсем не интересовало, есть ли у зайчика деньги или нет.

Так шли они до тех пор, пока совсем не стемнело. Даже и дороги не стало видно, а тут ещё сверху полил на них холодный дождь, да такой, что у бедного зайчика зубы от холода застучали.

— Послушай-ка, кум, что я тебе скажу, — проговорила собака. — Я вижу, ты разут… а ведь ночь и холодно… да к тому же у тебя с собой деньги. У меня тоже. Кто знает, с кем нам придётся встретиться, а уж, верно, в лесу полно разбойников.

Заяц крепче запахнул на себе куртку, чтобы лучше чувствовать деньги, лежащие у него в кармане.

— Что же делать? — спросил он.

— А для чего на свете существует корчма? Чтобы укрыться в случае нужды. Здесь рядом есть медвежья корчма. Зайдём к деду Мартыну, выспимся, а завтра утром отправимся дальше. Может, и дождик к тому времени перестанет.

Согласился зайчик, и поспешили они с борзой к корчме. Дед Мартын принял их очень радушно.

— Ну и погода! — пробурчал он, стряхивая пепел со своей трубки. — Собаку на улицу не выгонишь… Да ты ещё и разут… Поди-ка к огню, погрей ноги.

Подошёл заяц к очагу, а сам весь дрожит.

— Спроси-ка чего-нибудь поесть-попить, — тихонько сказала борзая.

— Спрашивай ты, кума. Я не голоден. Да к тому же у меня нет мелочи. А если разменяю золотой, то на всю зиму останусь разутым.

— Ну и чудак ты, кум! Да кто просит тебя менять золотой? Хватит у меня денег, чтобы заплатить, — уж не польщусь я на такого бедняка, как ты.

И, поворотившись к деду Мартыну, борзая сказала:

— Эй, дед Мартын, что ты нам дашь поесть?

— Вот пирожки.

— Я бы их отведала! — облизнулась борзая.

— Есть жаркое, медовые соты, виноградное вино.

— Подавай-ка нам, кум, всё подряд: мы так проголодались, что даже темно в глазах, — сказала борзая.

Тогда дед Мартын подвязал передник, совсем как настоящий корчмарь, и принялся носить кушанья.

Борзая так и глотала кусок за куском. А зайчик стеснялся и едва отведал пирога с капустой. Может, он и совсем бы ничего не отведал, если бы борзая собака не приказала ему:

— Ешь, кум, это для тебя!

Можно было подумать, что борзая целый месяц не ела: так быстро работала она челюстями и двигала языком. Пока дед Мартын курил трубку, вся еда была съедена. Напоследок борзая спросила кружку виноградного вина, которую и выпила залпом. То-то зайчик удивился! Удивился и дед Мартын.

— Да-а, не видал я путника голоднее тебя. Пусть это пойдёт тебе на пользу. А теперь вот что: дружба дружбой, а табачок врозь, как говорится. Поели и попили как раз на два золотых.

Принялась тут борзая искать по карманам. Искала она и в шубе, искала и в брюках — нет денег. Вот она, смеясь, и говорит зайцу:

— Плати, кум!

— Как — плати? Разве мы так договаривались?

— Плати! Я кошелёк дома забыла. Отдам тебе на ярмарке. Возьму в долг у знакомого торговца.

— Не заплачу… Ведь тогда я останусь разутым.

Тут борзая принялась хохотать что есть силы. Вышел и дед Мартын из себя.

— Нет, со мной дело так не пойдёт! — закричал он. — Платите, не то найду я на вас управу!

— Он позвал меня в корчму, он пригласил меня к столу, — сказала борзая, покатываясь со смеху, — пусть он и платит!

— Неправда всё это, дед Мартын! Зима у ворот, и если я заплачу, то останусь босой.

— Уж не пригревать ли мне всех босяков на свете? Теперь-то я понял, что вы за народ! Договорились между собой, как провести меня! — И дед Мартын схватил палку, которую он прятал за дверью для таких вот гостей.

Тут борзая и показывает ему на зайца.

Задрожал заяц от страха. Волей-неволей вынул он из кармана платочек, в котором были завёрнуты два золотых, и отдал их медведю.

Борзая как прыснет со смеху! А потом улеглась спать и захрапела.

Дед Мартын тоже ушёл к себе в комнату. Одному только зайчику не спалось.

Слышно было, как за окном свирепо свистел ветер, а в стёкла стучал дождь. Заплакал тихонько зайчик. И как это позволил он борзой сыграть с ним такую шутку? Подумать только, что вот-вот придёт зима, начнутся снежные метели да заносы, станет ещё холодней, а он будет ходить босой. Так и не спал зайчик до самой полуночи. Всё думал, что ему делать. И вот пришло ему в голову разбудить борзую собаку и потребовать расчёта.

Вошёл он в комнату, где она спала, и первое, что он увидел, были сапожки борзой собаки, которые стояли у печки. Не стал зайчик больше размышлять; надел он сапожки борзой собаки, вышел тихонько из корчмы, а уж как вышел, так и бросился бежать без оглядки.

«Я поступил только справедливо,» — думал зайчик, удирая в лес.

Утром проснулась борзая собака и хотела обуться. Туда-сюда, а сапожек-то и не видно. Дед Мартын только плечами пожал. Борзая же собака больше не задерживалась в корчме, а побежала искать свои сапожки. На грязи остались следы от сапожек. Вот и побежала борзая собака по этим следам. Сначала-то очень трудно ей было бежать, так как она была толстая и едва двигалась, но мало-помалу от этой беготни стала она худеть.

Не могу сказать, поймала она зайчика или нет, но знаю, что с тех пор, как увидит борзая какого-либо зайчика, так и бросится вслед за ним что есть мочи!

королевстве Пемперлен, что означает Королевство Виноградных Косточек, жил однажды король, глупее которого свет не видал.

И был у этого короля садовник, по имени Корнакю, весёлый и хитрый малый.

Всё бы ничего, да одно вот плохо: женился глупый король на умной красавице из соседнего королевства. А у глупого короля — как на подбор! — и слуги глупые, и кони глупые, и собаки глупые. И вот от всей этой глупости молодая красавица королева заскучала, потом захворала, а потом и совсем стала плоха: не ест, не пьёт, не смеётся; того и гляди, умрёт от скуки.

Всполошился глупый король. Что делать? Как жену вылечить? Созвал учёных докторов на совет. Но у него и доктора были глупые — никто ничего придумать не мог. Но счастью, нашёлся один лекарь, забредший из соседнего королевства. Осмотрел он королеву и сказал:

— Она умирает от скуки, ваше величество. Надо её рассмешить, а больше ей ничто не поможет.

И вот стал глупый король со своими глупыми советниками думать, как им королеву рассмешить. Думали, думали и ничего, кроме глупостей, придумать не могли. Но глупость только тогда смешна, когда её умный придумает, а у глупца все глупости скучные. Чего только король со своими советниками ни придумывали, а красавица королева даже не улыбнулась.

От огорчения пошёл король по саду прогуляться и встретил там садовника Корнакю. Ходит Корнакю весёлый, розы поливает, песенку поёт. А жена его, хохотушка Жоржетта, смотрит на него из окошка своего маленького домика и хохочет, заливается.

Рассердился глупый король:

— Как ты смеешь веселиться, когда у меня в королевстве такая печаль и скука! Не смей песни петь! И жене запрети смеяться! Я к тебе вечером сам приду — посмотрю, как ты мой приказ исполнил. Я вас отучу хохотать!

«Ладно же! — подумал весёлый Корнакю. — Посмотрим ещё, кто над кем посмеётся!»

Но вслух сказал:

— Слушаюсь, ваше величество! — и почтительно поклонился.

Вечером собрался Корнакю со своей женой ужинать. Поставила Жоржетта горшок с супом на огонёк, но не успел суп закипеть, видит Корнакю — идёт к их домику сам король.

— Спрячься куда-нибудь и молчи! — крикнул Корнакю жене.

А сам быстро залил огонь в очаге, поставил горшок с супом посреди комнаты, схватил кнут и принялся нахлёстывать горшок изо всех сил.

Вошёл король в домик Корнакю и остановился. Что такое? Стоит посреди комнаты горшок, а садовник Корнакю хлещет его кнутом и приговаривает:

Спрашивает его король:

— Ты что это делаешь?

А Корнакю поклонился королю и отвечает:

— Извините, ваше величество, хотел я вас угостить, да жена куда-то ушла. Вот и приходится варить суп самому.

— Да как же ты его варишь без огня? — удивился король.

— А очень просто. Этот горшок достался мне от моей бабушки, а этот кнут оставил мне мой дедушка. Если в мой горшок положить овощи, мясо, коренья, налить воды и насыпать соли, он сам сварит суп без огня. Только нужно его постегать хорошенько вот этим кнутом, чтобы не ленился!

Подбежал король к горшку, приподнял крышку — и в самом деле: в горшке дымится добрый, наваристый суп!

Тут король и подумал: «Надо это чудо показать королеве. Она ещё такого не видела. Это её позабавит!»

И принялся король упрашивать Корнакю:

— Отдай мне этот горшок и кнут!

Корнакю сначала отнекивался, а потом и говорит:

— Хорошо, ваше величество, забирайте мой кнут и горшок. Только дайте мне за кнут такого коня, который и без кнута быстрей всех коней бежит. И ещё дайте мне серебра мешок!

Король тотчас приказал дать Корнакю самого лучшего коня и мешок серебра. А сам схватил кнут, горшок, вылил из него суп и побежал во дворец к королеве.

Вот собрал глупый король всех своих глупых придворных и слуг и отправился с ними к королеве. Поставил король горшок посреди комнаты и сказал:

— Сейчас я вас всех угощу супом из-под кнута. Такого чуда никто ещё не видал!

Улыбнулась красавица королева. Кто же это суп без огня варит!

А король сам налил в горшок воды, бросил туда кусок мяса, овощей, соли, прикрыл горшок крышкой и говорит:

— А теперь смотрите!

И принялся глупый король хлестать горшок кнутом.

И принялся глупый король хлестать горшок.

Хлестал-хлестал, хлестал-хлестал — устал. А горшок как был холодный, так и остался.

Смотрит королева на короля, усмехается.

Снова принялся король нахлёстывать горшок. Хлестал-хлестал, хлестал-хлестал, хлестал-хлестал — устал, весь взмок. А горшок как был, так и остался холодным.

Глядя на короля, засмеялась королева:

— Да откуда вы взяли этот горшок и кнут, ваше величество?

— У садовника Корнакю выменял! Я за этот кнут дал самого быстрого коня, а за горшок — серебра мешок!

Расхохоталась королева от души. Вот молодец Корнакю! А потом и спрашивает:

— Может быть, Корнакю какие-нибудь слова приговаривал и суп у него от этих слов варился? Вспомните, ваше величество!

— Правда, — говорит король. — Он горшок хлестал и приговаривал:

Только тот, кто неглуп, Без огня сварит суп!

Тут уж королева принялась так хохотать, как с детства не смеялась. Вот так Корнакю! Посмеялась и говорит:

— Этот Корнакю вас обманул! Скорей прикажите дать мне коня, я поеду за ним в погоню!

— В погоню, в погоню! — закричал глупый король. — Скорей коня королеве!

Выбежала королева из дворца, села на коня и помчалась по той же дороге, по которой давно уже ускакал Корнакю со своей женой, хохотушкой Жоржеттой.

Только красавица королева за ними не гналась. Просто надоело ей жить среди глупцов, и она вернулась к своему отцу.

А глупый король постоял, постоял перед холодным горшком и решил: «Если в песенке поётся: «Только тот, кто неглуп, без огня сварит суп!», — значит, я должен его сварить. Иначе все подумают, что я глупец!»

И он снова принялся нахлёстывать горшок кнутом. Хлестал-хлестал, хлестал-хлестал, хлестал-хлестал, хлестал… А когда устал, то передал кнут своему сыну. А тот — своему сыну. И так до сих пор все короли королевства Пемперлен варят суп из-под кнута.

А горшок всё холодный!

ил бедный крестьянин со своей женой. У них было трое сыновей: Мадс, Петер и Свен.

Однажды случилась засуха, и семье пришлось туго.

— У нас больше ртов, чем кусков хлеба, — сказал отец. — Придётся вам, сыночки, идти на заработки.

Мать заплакала.

— Мадс и Петер уже взрослые — они справятся с работой, — говорила она, — а вот Свен, бедняга, пропадёт — ему ведь всего одиннадцать лет. Смотри, какой он худеньким. Что он может заработать?

— Пусть идёт в пастухи, если ничего другого не найдёт! — сказал отец.

Но Свен сказал:

— Не беспокойся, мама, я постараюсь найти себе работу. Отпусти меня!

Наконец мать согласилась отпустить его. Стали братья собираться в путь.

Старший сын, Мадс, сказал:

— Возьму-ка я себе парую отцовскую куртку. Он ведь сидит дома, и она ему не нужна.

— А я возьму кастрюлю, — сказал средний сын, Петер. — Матушке всё равно нечего в ней варить. Я её продам и до тех пор, пока не найду работы, буду жить на вырученные деньги.

Он достал с полки блестящую кастрюлю и надел её на голову, как шапку.

— А вот Свену ничего и не осталось! — вздохнула мать.

Она очень любила младшего сына: он был всегда приветлив и ласков и всегда чем мог помогал матери.

— А я, мама, возьму на память о доме гвоздь — тот самый, на который я вешаю мою куртку, когда ложусь спать.

Свен выдернул гвоздь из стены, завернул его в тряпочку и положил в карман.

— Вот дурачок! — захохотали оба брата. — Тоже надумал — таскать с собой ржавый гвоздь! Что ты будешь с ним делать?

— Может быть, он и пригодится, почём знать? — ответил мальчик.

На душе у него было весело, словно он взял с собой не гвоздь, а кучу золота.

Мать со слезами смотрела сыновьям вслед, а Свен долго ещё махал ей шапкой.

На перекрёстке старшие братья остановились:

— Мы с Петером пойдём вместе, а ты, Свен, со своим гвоздём не ходи за нами!

— Ну, так прощайте, милые братья! Счастливого вам пути! Надеюсь, скоро увидимся! — воскликнул Свен и свернул на просёлочную дорогу.

Долго шёл он и вдруг увидел, что впереди на дороге кто-то копошится.

Свен в страхе подумал: «Неужели медведь? Как спастись?»

Но это был человек, который возился у своей телеги.

— Слушай-ка, мальчуган, — окликнул он Свена, — поди помоги мне. У телеги свалилось колесо, и я не могу добраться до кузницы.

— У меня есть гвоздь, его можно заткнуть вместо чеки. Только я даю вам его взаймы, он мне дорог: ведь гвоздь-то из моего родного дома.

Крестьянин расхохотался:

— Ну и забавный ты, карапуз! Получишь обратно свой дорогой гвоздь, как только доедем до кузницы.

Крестьянин со Свеном приладили колесо, вскочили на телегу и быстро поехали по дороге в кузницу.

Свен первый раз в жизни попал в кузницу, и ему всё там понравилось:

— Весело у вас тут! Мехи гудят, молот бьёт, прямо музыка какая-то! Хотел бы я быть кузнецом!

— Не смеши меня, малыш, — сказал кузнец. — Где тебе справиться с таким тяжёлым молотом! Это тебе не игрушка. А вот, если хочешь, можешь раздувать мехи, пока мой мальчишка не выздоровеет. Буду тебя кормить досыта да еще дам несколько грошей за работу.

Так Свен остался у кузнеца. Гвоздь свой он получил от крестьянина обратно, выпрямил его и спрятал в карман.

Кузнец скоро увидел, что Свен — смышлёный мальчик, и стал учить его кое-чему из своего ремесла. Прошло немного времени, и Свен мог уже ковать некоторые вещи своими руками.

Но через месяц сын кузнеца выздоровел, и кузнец не мог уже держать у себя Свена. Заплатил он ему за работу, и пошёл Свен дальше.

Шёл он по дороге, напевал весёлую песню и скоро поравнялся с одиноким домиком у дороги. На пороге стоял маленький человек в очках. Это был портной. На шее у него висели на длинной тесёмке ножницы. В руке портной держал куртку и чистил её. Вдруг куртка выскользнула у него из рук и упала на мокрую от росы траву.

— Вы бы повесили куртку, хозяин! — посоветовал Свен.

— Не учи меня, молокосос! — сказал портной. — Знаю без тебя, что мне делать!

Но Свен не обиделся на эти слова портного, а предложил:

— Я могу вам помочь, хозяин!

Он быстро достал из кармана гвоздь и вбил его в дверной косяк.

Портной улыбнулся, повесил куртку и быстро вычистил её. Потом позвал Свена в дом и велел жене дать мальчику молока с хлебом. Свен с удовольствием поел — ведь он был голоден, — затем вежливо поблагодарил старушку. Хозяйке это очень понравилось.

— Возьми парнишку в ученье! — сказала она.

— Я с удовольствием останусь у вас, — отозвался Свен, — хотя по ремеслу я кузнец.

Портной оглядел с ног до головы тощую фигурку Свена и громко расхохотался:

— Ну и славный кузнец! Не тебе, брат, поднимать тяжёлый молот. А вот сумеешь ли ты шить?

— Я попробую, — ответил Свен и уселся рядом с портным.

Так стал Свен работать у портного и научился шить.

Но вскоре портной простудился и умер. Свен вытащил из двери свой заветный гвоздь, ласково попрощался с хозяйкой и снова отправился в путь.

Скоро дошёл он до небольшого селения. В это время начиналась гроза: задул сильный ветер, ударила молния и загрохотал гром. Возле одного дома старушка спешила снять с верёвки выстиранное бельё. Вдруг верёвка сорвалась с гвоздя, старушка едва успела подхватить её.

— Проклятый гвоздь! — ворчала старушка. — И куда он подевался? Как бы не уронить бельё в грязь.

— Я помогу вам, бабушка, — предложил Свен, достал свой гвоздь и мигом вбил его в стену. — Давайте я привяжу верёвку. Только вы потом отдайте мне мой гвоздь: ведь это кусочек моего родного дома!

И Свен помог старушке быстро снять всё бельё и отнести в дом. В доме он увидел сапожника, подбивавшего подошву к башмаку. Свен остановился в дверях, любуясь ловкой работой сапожника.

— Я и кузнец и портной, а вот шить башмаки не умею! — сказал Свен.

— Не болтай ерунды! Какой ты кузнец или портной?

Ты просто забавник! Но если хочешь, я могу обучить тебя сапожному мастерству.

Так Свен остался у сапожника. Правда, спать ему пришлось на чердаке, но стояло жаркое лето, и там было не холодно.

Сапожник не знал, как нахвалиться ловким и трудолюбивым мальчиком. Скоро Свен мог не только чинить старые, но и шить новые башмаки. Тогда он взял заработанные у кузнеца и портного деньги, купил кожи и сшил для матери новые башмаки.

Осенью Свен простился с хозяевами, получил от сапожника деньги за работу и отправился домой.

Путь Свена лежал через город. Когда он проходил мимо базара, то увидел у одного старика торговца куртку— это была куртка отца Свена, которую взял с собой старший брат, Мадс. Значит, Мадсу было плохо, и он продал куртку, чтобы не голодать. Свен купил отцовскую куртку и пошёл дальше.

Вдруг в одной лавке Свен увидел кастрюлю, ярко блестевшую на солнце. Он подошёл ближе и разглядел на ней круглую царапину. Эту царапину сделал когда-то сам Свен. Конечно, то была кастрюля матери. Свен очень обрадовался и купил её.

Скоро Свен уже подходил к родной деревне.

В печи их дома горел огонь — другого света не было. Отец с матерью сидели за столом. А рядом сидели два оборванных паренька. Это были Мадс и Петер.

— Бедные мои! — говорила мать. — Настрадались вы, терпели и голод и нужду, а ничего не заработали!

— Ничего, мама, — утешали её сыновья, — весной пойдём на полевые работы…

Вдруг дверь распахнулась — на пороге стоял их братишка Свен.

— Добрый вечер! Вот и я пришёл! — весело взглянув на них, воскликнул Свен. — Вот тебе, папа, твоя куртка, а тебе, мама, твоя любимая кастрюля да ещё новые башмаки, которые я сам сшил! А вот и заработанные деньги! Теперь я и кузнец, и портной, и сапожник и заработаю вам кучу денег! А вот и наш гвоздь! Это он помогал мне всегда.

И Свен вбил гвоздь на его прежнее место.