Хорошо известно, что на американских долларовых банкнотах напечатана фраза «Мы верим в Бога!». Северная Корея вплоть до 1990-х годов на своих деньгах тоже печатала лозунг, вот только не такой пафосный, можно даже сказать, несколько неожиданный. Это не «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и даже не цитата из какого-нибудь труда вождя Ким Ир Сена, а слова «В мире не завидуем никому!». Фраза эта очень характерна для жителей КНДР. Во многом она отражает тот настрой, с которым чаще всего приходится сталкиваться иностранцу в общении с северокорейцами. По крайней мере, на первых порах.

Вспоминается в этой связи следующий эпизод. На семидесятилетний юбилей Трудовой партии Кореи в октябре 2015 года власти КНДР устроили грандиозное празднество: военный парад, факельное шествие, пригласили большое количество иностранных журналистов. Естественно, СМИ, пользуясь удачно подвернувшимся случаем, постарались снять как можно больше репортажей и написать как можно больше статей про жизнь Страны чучхе. Да и власти КНДР пошли навстречу, организовав журналистам поездки в детские сады, школы, на различные образцово-показательные объекты. По одному из российских каналов потом показали интервью, которое корреспондент брал у корейских школьников. Поговорив о том о сем, репортер спросил у одного из ребят: «А в каких странах ты бы хотел побывать, где тебе было бы интересно?» Понятно, что северокореец перед камерой вряд ли стал бы признаваться в желании съездить в США или к другим «идеологическим супостатам». Но на свете врагов у Северной Кореи на самом деле не так уж и много. Можно было предположить, что он скажет: «В Бразилию, чтобы увидеть много диких обезьян», «В Антарктиду, чтобы увидеть ледники и пингвинов», «В Австралию, чтобы посмотреть, какие сумки у кенгуру», ну или, на худой конец, «В Китай, чтобы побывать в Храме неба» или «В Санкт-Петербург, чтобы полюбоваться белыми ночами». Однако ответ последовал для нас с вами весьма необычный: «Я никуда не хочу уезжать, потому что знаю, моя страна — самая красивая!»

Из личного опыта могу привести другой схожий пример. Однажды я напросился в гости на факультет русского языка Пхеньянского университета иностранных языков. Северные корейцы, надо отдать им должное, имея весьма ограниченные возможности по части выезда за границу и языковой практики с носителями языка, тем не менее умудряются овладеть иностранными языками на весьма высоком уровне (речь конечно же идет о выпускниках языковых вузов). Естественно, мне было любопытно посмотреть на университет изнутри, узнать о методах, с помощью которых ребят натаскивают так, что они становятся потом блестящими лингвистами. Для начала меня отвели на факультет, который можно назвать подготовительным. Его посещают не студенты, а учащиеся старших классов, в будущем рассчитывающие поступить в университет. В конце урока преподаватель предложил мне самому пообщаться с ребятами. Обратившись к одному из них, я задал банальный для таких случаев вопрос: «Почему вы решили изучать русский язык?» Ответ был: «Потому что я хочу прославлять мою великую страну!»

Понятно, что патриотизм, любовь к родине, понятие «родной дом, который краше всех» существуют не только в культуре Северной Кореи, однако именно корейцы стремятся при любом удобном случае подчеркнуть свое особое отношение к собственной стране: «У нас все хорошо, просто замечательно. У нас лучше всех!» А если даже и есть какие-то проблемы, то их они вроде как не волнуют, потому что «у нас все равно лучше всех!».

Кстати, «В мире не завидуем никому!» присутствует сейчас в обязательном порядке во всех школах, детских садах и даже яслях. В КНДР иностранцев часто водят по образцово-показательным детским садам и школам, а порой даже приглашают в интернаты для детей сирот. И у вас есть все шансы увидеть фразу «В мире не завидуем никому» сразу же над главным входом в центральное здание. А уж внутри этот лозунг вы гарантированно увидите несколько раз.

Часто корейцы крайне болезненно воспринимают даже самую мягкую критику иностранцами особенностей Страны чучхе. Они тут же бросаются объяснять, почему то, что вам не нравится, на самом деле совершенно нормально. В крайнем случае, они постараются перевести разговор, заведя пластинку «А у вас самих…». Вот, допустим, побывали вы в каком-то ресторане. Корейцы вас потом обязательно спросят: «Ну как ресторан? Понравилась еда?» Если вы скажете: «Да не особенно что-то», то в ответ тут же услышите, что «Вы просто пока не привыкли к корейской еде». Впрочем, особо обидчивые собеседники просто надуются. Помните: «У нас все самое лучшее!» И так было, есть и будет.

Хотя, конечно, нельзя сказать, что корейцы бросаются своей широкой грудью на амбразуру, прикрывая родную страну от ядер иностранной критики. Когда я один раз не вытерпел, наевшись досыта «ненавязчивым» сервисом в одной из столичных гостиниц и высказал все, что думаю, своим сопровождающим, то тут же получил в ответ: «А вы напишите в книгу жалоб и предложений! А то, может быть, другие просто молчат, вот руководство ни о чем и не догадывается». При этом меня заверили, что конструктивная критика никогда не останется без внимания.

Но, повторимся, в целом корейцы несколько болезненно реагируют на любые критические замечания, часто ввязываются в споры и даже грешат тем, что отрицают очевидное. Потому что «наша страна — самая лучшая!».

Про эту особенность северных корейцев я расскажу чуть позже. Сразу же хочу отметить лишь одну важную вещь: категорически нельзя критиковать политический строй и тем более вождей — реакция может быть очень бурной. Если на любые другие темы корейцы в принципе способны дискутировать и порой даже могут признать ваши претензии обоснованными, то, столкнувшись с «оскорблением» своих святынь, они впадают буквально в первобытную ярость. Критика социального строя или режима — верный способ раз и навсегда испортить отношения с собеседником.

Многие страны в той или иной степени подвержены гигантомании. То одна, то другая страна время от времени стремится забабахать что-то этакое, что-то невероятное, что-то самое большое и самое значимое в мире. И где бы вы ни оказались, местные жители с неизменной гордостью расскажут вам о том, что у них есть самое-самое. Следует признать, что страсть к гигантомании, желание догнать и перегнать были особенно присущи странам социалистического лагеря. Не сказать, что капстраны чужды такой тщеславной гонки, однако в странах соцблока она проходила с особенным размахом. В эпоху СССР бытовало такое ироничное высказывание: «Советские микросхемы — самые большие микросхемы в мире!»

Так вот, у Северной Кореи подобные проявления возведены в энную степень. Количество различных памятников, строений, конструкций, которые самые большие — крупные — высокие — длинные — глубокие и проч. существенно превышает разумное количество для такой сравнительно небольшой страны с населением всего в двадцать пять миллионов человек. Даже если корейцы что-то копируют, то часто делают так, чтобы копия была хоть чуть-чуть, но побольше оригинала.

Примеров тому можно привести множество. Так, в одном из центральных районов Пхеньяна, у холма Моранбон, стоит Триумфальная арка, возведенная в честь бойцов корейского Сопротивления против японской оккупации. Это строение — почти точная копия известной парижской Триумфальной арки, но пхеньянская, как можно догадаться, немного больше, на десять с половиной метров выше и на шесть с хвостиком метров шире. Это вообще самая большая Триумфальная арка в мире, о чем вам обязательно с гордостью сообщат местные гиды.

Один из символов Пхеньяна — знаменитый Монумент идей чучхе. Его хорошо видно из разных точек города, в том числе и ночью. Это самая высокая каменная башня в мире: общая высота — 170 метров, при этом высота основы — 150 метров, а остальные 20 метров — это стеклянный факел, который горит электрическим светом и хорошо заметен в темное время суток. Внутри башни есть специальный лифт. Вот уж построили, так построили!

В другом районе Пхеньяна стоит еще один подобный образец — 105-этажная гостиница «Рюген» общей высотой 330 метров. Это самая высокая в мире гостинице и единственная в мире, этажность которой превышает 100 этажей. Ну а для КНДР это самое высокое строение вообще. Правда, с возведением гостиницы у Страны чучхе получилась накладка: строительство, остановившееся в 1992 году, завершить не смогли и по сей день. Кроме того, со временем были обнаружены ошибки в проектировке. В итоге этот гигант не работает до сих пор. Долгое время гостиница стояла вообще без облицовки, за что в 2008 году в результате опросов, проводившихся на Западе, получила звание «самого уродливого здания в мире», а в 2012 году заняла вторую строчку в этом же антирейтинге. Правда, несколько лет назад ее все-таки облицевали зеркальными стеклопакетами и теперь, если говорить по справедливости, здание выглядит весьма привлекательно. Итальянский архитектор Стефано Боэри даже назвал гостиницу Рюген «единственным осколком научной фантастики в современном мире». В любом случае, она по-прежнему самая высокая.

Идем дальше. Где самый большой стадион в мире? Правильно, в Северной Корее. «Стадион первого мая» вмещает сто пятьдесят тысяч зрителей. Это рекорд, который пока никто не может побить. На этом стадионе часто проходят многочисленные массовые мероприятия и торжества. Таким образом со стадионом связан еще один рекорд Страны чучхе: именно здесь проходило знаменитое музыкально-гимнастическое шоу «Ариран». Это шоу внесено в Книгу рекордов Гиннесса как самое массовое, ведь количество участников (не считая зрителей!) превышает сто тысяч человек. Те, кто побывал на шоу, говорят, что это действительно фантастическое, невероятно масштабное зрелище.

Вообще, насколько можно судить, Страна чучхе очень преуспела по части организаций всевозможных парадов, митингов, демонстраций и шоу. Одни знаменитые факельные марши чего стоят. Все массово, с размахом, слаженно, как будто не люди в нем участвуют, а части хорошо работающего гигантского механизма. Автору удалось лично полюбоваться таким шествием, проводимым в честь празднования семидесятилетия основания Трудовой партии Кореи. Парад, демонстрации и факельное шествие были именно такими, какими их ждешь, — все четко, слаженно и одновременно с размахом. Интересно было бы посмотреть, какое шоу поставили бы в Стране чучхе на церемонии открытия и закрытия Олимпийских игр, если бы они там, конечно, проводились. Наверняка это было бы что-то невероятно, и люди, рассказывая об этом шоу, наверняка бы использовали приставку «супер».

Пхеньянское метро тоже является одним из самых глубоких в мире. Глубина заложения станции «Пухын» составляет сто метров, уступая лишь несколько метров «Адмиралтейской» в Санкт-Петербурге и «Арсенальной» в Киеве. Правда, такая глубина обусловлена не только гигантоманией, но и чисто практическими причинами. Станции метром могут при необходимости выполнять еще и функции бомбоубежищ, причем сконструированы и выстроены они так, что могут выдержать даже очень серьезную бомбежку. Если, спускаясь вниз, вы будете внимательно смотреть по сторонам, то легко заметите пазы для гигантских ворот, которые в случае опасности перекрывают доступ наверх, таким образом облегчая силу ударной волны.

Кстати, метро здесь не только функционально, но еще и красиво. Уверен, окажись вы на северокорейских станциях, непременном воскликнули бы «Вах!». Ясно видно, что архитекторов во многом вдохновлял московский метрополитен с его станциями-дворцами, однако по старой доброй традиции корейские станции еще более помпезны. Понятно, что про красоту своего метро корейцы могут говорить не переставая и при каждом удобном случае водят туда на экскурсию иностранных туристов.

«Международная выставка дружбы», больше известная под неофициальным названием «Музей подарков вождю Северной Кореи» (в первую очередь имеется в виду Ким Ир Сен), поистине поражает воображение. Этот гигантский комплекс вырублен прямо в скале. Он, безусловно, единственный в своем роде на всей нашей планете. Количество хранящихся в нем подарков превышает несколько сот тысяч. Тут можно найти все: от наручных часов до броневагонов и самых настоящих самолетов. Конечно, такие крупногабаритные подарки поместить в скальном музее было непросто, но корейцев никогда не смущали трудности. Нужно было поставить — поставили!

Конечно, стремление сделать что-то самое-самое у КНДР во многом объясняется конкуренцией с Южной Кореей. Состязание между Югом и Севером было особенно интенсивно в 1970-х — начале 1980-х годов. Тогда обе Кореи показали себя во всей красе. У демилитаризованной зоны (де-факто межкорейская граница) устроили соревнование в стиле «Чей флаг будет больше и выше развеваться». В итоге в этом сомнительном состязании победили северяне. Их гигантский флаг сейчас размещен на флагштоке высотой 160 метров, само же полотнище весит несколько сотен килограммов. Южане в конце концов отказались продолжать, как ее иронически окрестили некоторые СМИ, «битву флагштоков», водрузив свой флаг на высоте «всего лишь» 98 метров. Этой победой северяне гордятся до сих пор.

Список всего самого-самого в Северной Корее можно продолжать еще очень долго. Как только ты оказываешься в КНДР, сразу же ощущаешь стремление к масштабности, любовь к размаху и простору. Особенно показателен в этом отношении Пхеньян, который может похвастаться широченными даже по современным понятиям проспектами и улицами, на которых теряются автомобили. Здесь буквально на каждом шагу чувствуется размах. Все здесь «самое большое и высокое».

Корейцы постоянно с кем-то воюют. К счастью, в подавляющем большинстве случаев это бои виртуальные, ведущиеся в сознании людей, но тем не менее апелляция к образу войны, боя, поля битвы — один из важнейших приемов идеологической обработки населения со стороны пропагандистской машины. И именно эти образы оказывают заметное влияние на общую атмосферу, царящую в стране, а также на восприятие сложившейся в стране и мире ситуации самими корейцами.

Так, в КНДР активно продвигается идея, в соответствии с которой страна является своего рода осажденной крепостью, вокруг которой враги все теснее сжимают кольцо, потому что окружение страны за крайне редким исключением недружественное. А потому надо постоянно биться, сражаться, чтобы «отстоять, защитить, сохранить, победить».

Милитаристская символика встречается даже в самых мирных областях человеческой деятельности: крестьяне не просто собирают урожай, а бьются за него, строители не просто возводят здания, а бросаются в «скоростной бой по строительству» и т. д. В КНДР регулярно объявляются периоды «битв», которые приурочены к тем или иным крупным мероприятиям или празднествам. Предполагается, что на время очередной «битвы» все корейцы, как один, приложат невероятные усилия к достижению новых «невиданных успехов», дабы таким образом отметить либо день рождения вождя, либо день создания КНДР, либо съезд партии. По итогам «битвы» неизменно объявляется об «эпохальных успехах», и все остаются чрезвычайно довольны.

Продолжительность «битв» может быть разной. Например, накануне VII съезда Трудовой партии Кореи в конце февраля была объявлена «Семидесятидневная битва». В это время все мои знакомые корейцы, стоило лишь упомянуть о грядущем съезде, дружно рассказывали, какие титанические усилия они приложили, какие скрытые резервы мобилизовали, дабы «посражаться от души». Доходило до того, что директора производств сетовали на излишне ретивых рабочих: мол, домой их отправить после смены не представляется возможным, так и рвутся к станкам. Теле- и радиорепортажи, посвященные самым банальным, самым мирным на свете темам, типа уборки урожая или строительства очередного объекта, чаще всего велись такими голосами и с такими интонациями, с которыми политрук Клочков, должно быть, обращался к героям-панфиловцам: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!» В общем, все как на войне. Кстати, после небольшого перерыва после «Семидесятидневной битвы» в КНДР объявили сразу «Двухсотдневную битву»…

Представители КНДР в своих официальных заявлениях, предназначающихся для зарубежной аудитории, часто в той или иной форме упоминают войну. В общем, вся жизнь северных корейцев пропитана битвой, все существование их — это постоянный бой либо за что-то либо против кого-то.

Роль военных в жизни КНДР гораздо более велика, чем во многих других государствах. Армия, наряду с партией и правительством, это один из трех главных столпов опоры власти. А до недавнего времени армия и вовсе была самой влиятельной организацией в государстве. С приходом к власти Ким Чен Ына военных стали постепенно задвигать на второй план, выводя вперед партию, но роль военных в делах общества по-прежнему невероятно велика. Апогеем военной доктрины был не отмененный до сих пор период «сонгун» — «приоритета армии», который был провозглашен Ким Чен Иром в качестве главной стратегии развития. В связи с этим военным положены многочисленные привилегии. Даже в общественном транспорте для военных отведены отдельные места, чтобы они могли гарантированно отдохнуть после трудового дня. Связано это с тем, что Ким Чен Ир, столкнувшийся с жесточайшим кризисом в середине 1990-х годов, выбрал в качестве главной своей опоры именно военных. Понятно, что им потребовались «особые права», и последствия решения вождя ощущаются до сих пор.

С другой стороны, военные раньше сильно влияли на жизнь Северной Кореи. Страну постоянно готовили к «окончательной освободительной войне», в результате которой к КНДР был бы присоединен Юг. В результате такого подхода существующая в стране социальная система имеет сильный милитаризированный уклон. Достаточно сказать, что и по сей день все мужчины КНДР должны служить в армии, причем служат долго. Максимальный срок службы — десять лет. Однако чаще всего «ограничиваются» пятью — восемью годами, что тоже, согласитесь, немало. Для женщин воинская повинность вводится регулярно. Так, с 2014 года служба в армии для женщин опять стала обязательной. Многие современные кореянки служили в армии, держали в руках автомат.

Сейчас в армии КНДР большое количество женских подразделений. Да и сама армия считается одной из самых больших в мире — если быть точным, то пятой по численности, уступая лишь Китаю, России, США и Индии. Хотя некоторые специалисты оспаривают это утверждение, я же считаю, что более-менее верная цифра — что-то около 1 миллиона 100 тысяч человек. И это при двадцатипятимиллионом населении! Только представьте: четыре процента от общего числа населения так или иначе служит в армии. А потому нет ничего удивительно в том, что военная культура, быт, реалии так тесно переплетены с повседневной жизнью простых корейцев. Тем более, что многие лично служили в армии. Это-то и накладывает отпечаток на жизнь всего общества.

Мы немного поговорили о милитаризацию сознания, теперь же пришла пора, пусть и коротко, рассказать о том, насколько глубоко идеологическая пропаганда вошла в повседневную жизнь корейцев, схематично упомянув ее основные методы и приемы.

Если говорить в двух словах и в некоторой степени упрощать многие вещи, то с легкостью можно заявить: официальной пропагандой пронизана вся жизнь корейского общества. Ясно, что на самом деле ни одно государство в мире полностью не свободно от идеологической пропаганды, но именно КНДР превратила ее чуть ли не в искусство. В Северной Корее нет альтернативных СМИ — только государственные. И СМИ эти традиционны — газеты, телевидение, радио. Львиная доля материалов и сюжетов посвящены деятельности лидеров страны. Это называется воспитанием любви к вождю. Официальные версии биографий трех Кимов рассматриваются во всех, даже самых незначительных подробностях. То же самое можно сказать про практику руководства на местах, когда вождь приезжает на завод или фабрику, в детский сад или научный институт, в теплицу или центр по испытанию баллистических ракет — да куда угодно! — и наставляет специалистов, рассказывая им, как надо работать. Естественно, что каждый их шаг прославляется, о деяниях повествуется с применением лишь превосходных эпитетов. Таким материалам отводятся первые полосы газет, выделяется самое лучшее время на телевидении и радио.

Большое внимание все северокорейские СМИ уделяют критике США и Южной Кореи. Новостные сюжеты обычно повествуют о каких-либо проблемах в этих странах, постоянно рассказывается о каких-то демонстрациях, конфликтах, стычках тех или иных общественных групп с властями, исподволь подчеркиваются нестабильность политического строя этих двух стран и нарастающее недовольство простого народа.

Другая особенность корейской пропаганды — широкое распространение радио. Репродукторы, динамики есть везде и работают они всегда на большую громкость. По улицам городов все время ездят агитмашины, «выкрикивающие» различные лозунги либо «разъясняющие» политику партии и правительства.

По свидетельствам многих специалистов и студентов, живших, учившихся и работавших в КНДР, в Северной Корее активно применяется и агитация в транспорте, которая на непривыкшего к подобному стилю обработки человека производит сильное впечатление. Сами же корейцы привыкли к неиссякаемому потоку пропаганды и относятся к происходящему спокойно, порой даже флегматично. О пропаганде в транспорте рассказывал в свое время замечательный кореевед Андрей Ланьков. По его словам, заключается она вот в чем: едете вы в автобусе или троллейбусе, вдруг кондуктор неожиданно встает и начинает громким, хорошо поставленным голосом, подражая дикторам северокорейского телевидения и радио, выкрикивать различные лозунги, типа «Выполним решения VII съезда партии!», «Воплотим в жизнь слова вождя о приоритете развития легкой промышленности!», «Да здравствуют наши талантливые инженеры и специалисты, осуществившие под руководством великого вождя успешное испытание термоядерной бомбы!» и т. п. Конкретный текст лозунгов, возможно, несколько отличается от приведенных примеров, но в любом случае суть их будет такая. Некоторые из российских студентов, подпадавшие под подобную обработку, отмечали, что иногда кондукторы при виде иностранца начинали колебаться, но потом быстро брали себя в руки. Очевидно, им надо было выполнить план по лозунгам.

Еще одна интересная особенность идеологической обработки населения КНДР — практика регулярных собраний. Как отмечали российские инженеры, которые работали с корейцами, если те говорили «Нам надо на собрание», то это означало, что им действительно надо на собрание. И вне зависимости от ситуации и этапа работы корейцы все бросали и шли туда, где партсекретари рассказывали, как надо жить. Для любого корейца собрание — это святое. Конечно, можно предположить, что многие из рядовых граждан предпочли бы провести время, потраченное на партсобрания, как-то иначе, однако вслух об этом предпочитают не говорить. В последнее время, правда, ситуация стала несколько меняться, однако среднестатистический кореец, как правило, тратит около четырех часов в неделю на собрания (если кореец не член партии, то немного поменьше). А ведь еще каких-то пятнадцать лет назад на собраниях проводили по два часа в день! Вторая половина каждого субботнего дня неизменно отдается собраниям. Исключения возможны лишь для людей, занятых на особо важных работах. А вот отдыхающие от субботних собраний не освобождаются. Вообще с собрания часто начинается рабочий день корейца, им же он и заканчивается.

Каких только способов проведения собраний не придумали северокорейцы. Это может быть и политинформация в виде пересказа основного содержания нового выпуска газеты (как правило, такие собрания происходят утром), это и собрания под лозунгом «Учимся у вождей», во время которых рассказывают о том или ином эпизоде из жизни всеми любимого лидера, о его многочисленных подвигах и заслугах, это и собрания, на которых разбираются лозунги (оратор поясняет, что именно тот или иной новый, а порой и давно уже знакомый всем лозунг означает), это и так называемые собрания мести, на которых участникам рассказывают о новых злодеяниях главных врагов Страны чучхе, американских империалистов, японских колонизаторов или южнокорейских марионеток и т. д. Есть и весьма колоритные «собрания идеологической борьбы» и «собрания подведения итогов»: в ходе таких заседаний присутствующие разбирают проступки какого-то конкретного человека либо рассказывают о том, что они сделали за прошедшее время, винятся в совершенных ошибках и хвастаются достижениями. О своих оплошностях нужно рассказывать обязательно, после чего товарищи должны покритиковать провинившегося, а потом коллективно его простить. Чем-то напоминает покаяние в грехах с их последующим непременным отпущением.

Вся эта слаженная пропагандистская система, постоянно сопровождающая корейца на протяжении всей жизни, зачастую отнимающая значительную часть времени, основана на почти полном отсутствии альтернативных источников информации. Естественно, далеко не все, о чем пишут в газетах, рядовые корейцы воспринимают всерьез. Надо сказать, что доверие к власти было сильно подорвано еще во времена «Трудного похода» середины — конца 1990-х годов. Однако иной информацией разжиться все равно невозможно. С самых юных лет и до конца жизни северокорейцы слышат одни и те же лозунги. А потому стоит ли удивляться, что многие из таких лозунгов, знакомых нам еще со времен СССР, над которым теперь принято иронизировать, корейцы произносят искренне и к шуткам на эту тему относятся крайне болезненно. Идеологическая обработка делает свое дело, хотя, конечно, и жизнь вносит коррективы. Но в любом случае, как отмечают практически все прибывшие из КНДР перебежчики, как правило крайне негативно настроенные к Северной Корее, система Страны чучхе весьма крепка, а все разговоры про «подпольную оппозицию» и прочие «организованные силы Сопротивления» — это скорее попытка оппонентов КНДР выдать желаемое за действительное. Пропаганда в КНДР очень активна и весьма эффективна, хотя северокорейцы — самые обычные люди, которые не чужды сомнениям, однако вряд ли они будут делиться ими с иностранцами.

«Расшифровывать официальные заявления различных государств достаточно просто. Если говорят, что выражают „глубокую озабоченность“, это означает, что у простых людей уже шел бы мат-перемат, вспоминали бы маму в разных ипостасях и грозились бы совершить различные извращенные действия сексуального характера в адрес обидчика; если в заявлении говорят, что „оставляют за собой право на ответные действия“, это значит „предупреждаем, скоро будем бить по морде“; если же говорят „о нарушении норм международного права“, то, значит, назвали кого-то „беспредельщиком эпохи 1990-х“; если вызвали какого-то посла в МИД принимающей страны, то, считай, схватили за грудки…» — примерно так со смехом разъяснил мне положение дел один знакомый российский дипломат, когда я пожаловался, что официальные заявления МИД, как России, так и большинства других стран, скучны, стандартны и вызывают лишь зевоту. Так мой друг попытался помочь творчески интерпретировать реальный смысл официальных заявлений.

Действительно, создается впечатление, что дипломаты многих государств пишут свои заявления под копирку, заменяя лишь дату подписания и название конкретного повода, в связи с которым издается документ. Что поделать, язык международного дипломатического общения предполагает (по крайней мере, в идеале) сдержанность, корректность, минимум эмоций. А потому и появляются эти вездесущие «выражаем озабоченность», «считаем неприемлемым», «вынуждены констатировать» и прочее.

Но вот Северная Корея в этом плане является интересным исключением. Ее политиков ни в коем случае нельзя обвинить в занудстве и склонности к однообразию. Если вы ценитель красивых, цветастых оборотов, яростных эмоциональных выпадов, витиеватых фраз, зачастую остроумных шуток, то тогда обратите внимание на официальные заявления Страны чучхе. Особенно это касается тех ситуаций, когда КНДР считает себя обиженной или отвечает на чьи-либо обвинения и критику. Сразу предупредим: зачастую официальный Пхеньян использует откровенную ругань. Дело до нецензурных выражений все же не доходит, но вот ругательства, которые абсолютно недопустимы в документах других государств, вы вполне можете встретить. В целом почти всегда понятно, какой именно смысл искажает официальный Пхеньян, между тем постоянно присутствует интрига, которая многих держит в напряжении: какую именно форму приобретет недовольство Страны чучхе? будет ли это гнев, ирония или, напротив, гордость и самодовольство?

У одного высокопоставленного дипломата, известного и очень авторитетного корееведа, есть отдельная тетрадь, которую он стал вести со времен начала работы в МИДе на корейском направлении. В нее он вносил самые яркие фразы из заявлений Пхеньяна. Читать эти цитаты спокойно нельзя. Хочется лишь надеяться, что этот уважаемый человек рано или поздно издаст сборник этих удивительных по силе экспрессии высказываний. Поверьте, содержание его тетради достойно того, чтобы стать хитом продаж. Ну а пока этого не произошло, приведу несколько свежих примеров, которые сразу же приходят на ум.

Вот, например, как ответил МИД КНДР 7 июля 2016 года на введение США против Северной Кореи дополнительных санкций за нарушение прав человека: «США совершили самый зловещий и невиданный враждебный акт против КНДР. 6 июля с. г. США, опубликовав полный лжи и сфабрикованных фактов доклад Госдепартамента по „проблеме прав человека в КНДР“ и список специальных санкций Министерства финансов, посмели посягнуть на наше высшее достоинство». Отметим, что под «высшим достоинством» КНДР имеется в виду лидер страны Ким Чен Ын, а потому и реакция весьма эмоциональна. Далее Пхеньян подчеркивает, что США, «терпя поражение за поражением в военно-политическом противоборстве с КНДР, пошли на совершенно отвратительный шаг — под предлогом „проблемы по правам человека“ посягнули на наше высшее достоинство». По мнению КНДР, это все является «объявлением войны» со стороны Вашингтона, а потому «с этого момента все вопросы, возникающие в отношениях в США, будут решаться по закону военного времени». Само поведение США неоднократно охарактеризовано как «преступление» и «хулиганство».

А вот не менее цветистый ответ КНДР Вашингтону, который до этого раскритиковал Пхеньян за ядерный взрыв, произведенный 9 сентября 2016 года. «Клика Обамы, застигнутая врасплох от успешно проведенного ядерного испытания для проверки мощности ядерной боеголовки нашими учеными и техническим персоналом ядерной отрасли, ведет себя глупо, пытаясь наложить на нас ярлык „виновника в нарушении мира“, усилить санкции и давление и скрыть провал своей политики в отношении КНДР», — говорится в первом же абзаце заявления, подготовленного для печати представителями МИД Северной Кореи. Сам ядерный взрыв Пхеньян называет «демонстрацией нашей непреклонной воли к постоянной готовности нанести ответный удар по врагам… во главе с США».

Далее идут уже метафоры. «То, что Обама всячески пытается отрицать стратегический статус КНДР в качестве достойной страны — обладательницы ядерного оружия, схоже с глупой попыткой закрыть солнце ладонью», — отмечено в заявлении МИД КНДР от 11 сентября 2016 года.

Как уже отмечалось, бывает дело доходит и до более серьезных, порой личных оскорблений. В первые пару лет правления президента Южной Кореи Пак Кын Хё Пхеньян воздерживался от критики лидера Юга, памятуя, что в 2002 году она лично встречалась с Ким Чен Иром, но затем, похоже, в КНДР поняли, что от Пак никаких уступок ждать не приходится, а потому официальной пропаганде дали волю.

Так, мировые СМИ долго смаковали заявление северокорейского Комитета по мирному объединению Родины (КМОК), который следующим образом прокомментировал визит президента США в Сеул 25–26 апреля 2014 года: «Пак Кын Хё обнажила свое презренное истинное лицо — лицо обозленной подхалимки и предательницы, грязной „женщины для утех“ США и презренной проститутки, распродающей свою страну. Пак вела себя на этот раз перед Обамой, как нескромная девушка, которая страстно умоляет гангстера избить кого-то, или же как капризная шлюха, требующая от своего сутенера во время секса с ним нанести вред другому человеку». И это официальное заявление КМОК, организации, которая по статусу соответствует министерству.

Далее идет такой пассаж: «Направленный против КНДР фарс в исполнении Обамы и его прислужницы стал посмешищем для людей всего мира, напоминая некий странный бурлеск, который вряд ли можно найти еще где-то в сегодняшнем мире». Как констатирует Пхеньян, «такие, как Пак, неизлечимы, и не стоит ждать ничего от межкорейских отношений, пока она остается на своем посту. Она погружена в низкопоклонство и предательство и нацелена на конфронтацию с соотечественниками на Севере».

Большой резонанс вызвало сделанное в конце декабря 2014 года Государственным комитетом обороны КНДР заявление, в котором Пхеньян сравнил Обаму с обезьяной. Про лидера США было сказано, что он «никогда не следит за своими словами и ведет себя как обезьяна, живущая в тропическом лесу».

Вообще Сеул и Вашингтон, а также их лидеры — одни из главных объектов критики КНДР. Так, южнокорейцев официальный КНДР практически во всех заявлениях называет «предателями», «трусливыми марионетками» и «прислужниками империалистов», и это еще достаточно мягкие эпитеты. Американцы же, как правило, «империалисты», «гнусные агрессоры», «отвратительные варвары» и прочее.

Большую изобретательность Северная Корея проявляет, рисуя перспективы возможного будущего военного столкновения. Своя армия у КНДР всегда «всепобеждающая», «уничтожающая всех врагов единым прицельным ударом». Сеулу и Вашингтону обычно обещают «море огня», «ядерное пепелище», «ужасы ядерной войны».

Например, в июле 2016 года в ответ на решение Южной Кореи и США разместить на Корейском полуострове американские противоракетные комплексы THAAD Север пообещал превратить Юг «в море огня и кучу пепла в тот момент, когда последует приказ».

Можно сказать, что «море огня» стало одной из излюбленных фраз в заявлениях КНДР. Ее регулярно употребляют, когда дело доходит до обмена угрозами. Например, в марте 2011 года в ответ на начало регулярных американо-южнокорейских крупномасштабных военных маневров Минобороны КНДР заявило, что в случае провокаций «мир сможет увидеть беспощадные ответные действия нашей армии и народа, которые оригинальной стратегией и тактикой вдребезги разбивают всякие конфронтационные происки врагов». Конечно же упомянули и о «море огня», в который превратится Сеул.

Таких примеров можно приводить много. Заявления КНДР действительно интересны, а подчас их и просто забавно читать, особенно если сравнить с сухим, казенным слогом официальных представителей других стран.

Время от времени добавляют пикантности и те варианты перевода фраз на русский язык, который предоставляет посольство КНДР в России. В работе они задействуют первоклассных переводчиков, которые замечательно владеют русским языком, однако русский для них в любом случае неродной. Время от времени попадаются ляпы, которые расходятся на афоризмы среди корееведов. Ранее такими ляпами славился журнал «Корея», но в последнее время качество переводов в нем существенно возросло. Однако всегда заметно, что над текстом работали не носители языка. Предложения в духе «дайте вычитывать тексты тем, для кого русский родной, а лишь потом их печатайте» обычно не встречают возражений… Но на этом все. А потому нет-нет да и классические «моря огня», «жалкая клика марионеток» и прочие, ставшие уже крылатыми среди корееведов фразы пополняют коллекции своеобразного «северокорейского официального фольклора».

В общем, заявления официального Пхеньяна непосвященных могут попросту шокировать — когда своей жесткостью, когда яростью, когда грубостью, а когда и витиеватостью. Впрочем, могут они и повеселить остроумными метафорами. В любом случае к ним надо относиться спокойно. У представителей Северной Кореи просто такой стиль общения. Если они обещают завтра «мобилизовать всю армию для решительного удара» или устроить «ядерное пепелище» на месте мегаполисов США, Японии или Южной Кореи, то это не значит, что они действительно что-то сделают. На самом деле эти резкие заявления по своей сути ничем не отличаются от привычных нам заявлений внешнеполитических ведомств других государств, в которых можно встретить «выражаем глубокое разочарование», «оставляет сожаление», «вынуждены констатировать свое несогласие» и прочие клише.

Как отметил один из знатоков КНДР: «Если Пхеньян предупреждает, что будет бить и воевать, это точно означает, что войны не будет. Если КНДР наносит удары, то делает это внезапно и без предупреждений». Так что относитесь ко всем громким фразам официальных представителей Северной Кореи спокойно. Кстати, у жителей Южной Кореи, которые, казалось бы, в первую очередь должны бросаться в бомбоубежища после подобных громких заявлений Пхеньяна, уже давно сформировался иммунитет на подобные угрозы «собратьев по крови». Они понимают, что просто такой северокорейский стиль общения и ничего более.

Северокорейцы очень любят советские и многие российские кинофильмы. Значительное количество этих фильмов пересмотрены чуть ли не каждым корейцем десятки раз, но все равно их готовы смотреть снова и снова. Один российский дипломат, долгое время проработавший в КНДР, рассказал о разговоре с одним из своих корейских знакомых. Его друг взахлеб вспоминал и постоянно заходился смехом, комментируя знаменитую комедию режиссера Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!». В итоге он выдал следующее: «Все там классно показано! Действительно, в жизни и у нас бывали такие истории, когда изрядно „веселые“ друзья попадали в приключения. Но вот одно место есть неправдоподобное: ну как может человек вот так вот взять и случайно уехать в другой город?! Это просто нереально! У него же пропуска не было, чтобы лететь туда!!! Но это единственная деталь, а в остальном все замечательно, смотрел, смотрю и буду смотреть снова и снова…»

В этом разговоре есть одна очень важная для понимания устройства жизни в Северной Кореи фраза: «Как он мог поехать в другой город без пропуска?!» Знаменитая комедия Эльдара Рязанова была снята в те времена, когда контроль в аэропортах еще не был таким строгим, как сейчас. В наши дни посадить кого-то в другой самолет практически невозможно. Но главное не в этом. Кореец вообще не мог осознать тот факт, что по стране можно передвигаться свободно, без специальных пропусков.

Тут мы подходим к одной важной особенности северокорейского общества, которая сразу же обращает на себя внимание, стоит только вам пересечь границу КНДР, — это жесточайший, просто-таки тотальный контроль госсистемы над населением, над всеми сферами жизни общества.

Раз уж мы вспомнили о пропуске, то я хотел бы сразу рассказать о системе, которая является важной составляющей всего механизма государственного контроля. Дело в том, что жители КНДР могут свободно путешествовать только в пределах своего уезда и не более того. Иногда разрешаются поездки в соседний уезд, но без ночевки. Для того чтобы поехать в другой район, несмотря на не такие уж и большие по меркам России размеры страны, необходимо обзавестись специальным пропуском. Его получают заранее в соответствующих государственных заведениях — в полиции или офисах госбезопасности.

В некоторые места пропуск получить чрезвычайно тяжело, это, как правило, Пхеньян (столица), приграничные районы, а также те уезды, в которых высока концентрация военных или прочих секретных объектов. По словам корееведа Андрея Ланькова, для таких поездок надо было получить не простое «разрешение на поездку», а «разрешение с подтвержденным номером». Его выдает не местный аппарат МВД, а центральное управление. По этой причине получение такого разрешения занимает намного больше времени (до нескольких недель), чем оформление обычного пропуска. Отказы при оформлении такого сложного разрешения случаются весьма часто. «Разрешения с подтвержденным номером» выглядят по-особенному. Если обычные разрешения — это просто кусок бумаги с печатью, то для въезда в Пхеньян разрешение украшено диагональной полосой красного цвета, а для проезда в приграничные районы — синего.

При получении разрешения вы должны четко обосновать причину поездки, подтвердив свои слова документами (например, командировочным удостоверением или справкой о наличии родственников там, куда вы направляетесь, и т. п.), сказать, где точно и у кого будете ночевать, а также указать точную дату возвращения. Во время следования по маршруту пропуск у вас будут спрашивать неоднократно: при покупке билета в кассе, при выходе на платформу вокзала, при прибытии, при заселении в гостиницу и т. д. Теперь понятно, почему кореец до конца не поверил в рассказанную в «Иронии судьбы…» забавную историю? В Северной Корее она проста немыслима. Без именного пропуска вам даже билет на поезд не продадут. Что уж говорить о посадке в самолет.

По слухам, коммерциализация и общее распространение рыночных отношений в КНДР несколько упростили получение разрешений на поездки по стране. Многие документы теперь могут быть (конечно, неофициально!) заменены определенной суммой денег, которую можно дать знакомому офицеру полиции. Однако в некоторые районы по-прежнему затруднительно попасть даже за большие деньги. В общем, система пропусков действует и по сей день.

Иностранцы также сталкиваются с системой тотального контроля. Например, вам не дадут выйти из гостиницы без сопровождения. Приставленные к вам «гиды», как правило, будут ходить за вами по пятам. Да, случаются определенные послабления, когда вам позволяют погулять по городу самостоятельно, но злоупотреблять этим не следует — и вам «пальчиком погрозят», и вашему «гиду» влетит по первое число.

Даже долгое время находившиеся в КНДР дипломаты не советовали в одиночку бродить по Пхеньяну. Если по центральной улице идут два или более иностранцев, то, как правило, корейцы лишь слегка удивляются такому факту. Они вряд ли кинутся звонить в полицию. В этом случае они решат, что перед ними работающие в КНДР дипломаты, которым разрешено свободно передвигаться по столице. А вот если вдруг вы окажетесь один, без «гида», да еще и в каком-нибудь отдаленном спальном районе, а не на протоптанной туристами тропе, то у вас есть все шансы встретиться с полицейскими, вызванными бдительными гражданами, и провести несколько часов в участке. Правда, обычно такие приключения заканчиваются благополучно и вас в конце концов доставят в гостиницу. Конечно, бывало, что даже одиночные прогулки по спальным районам Пхеньяна сходили любителям приключений с рук, однако следует помнить, что такие случаи единичны, а ограничения на передвижение по стране действуют для всех, как для иностранцев, так и для корейцев. Постоянно находящимся в КНДР дипломатам разрешено свободное перемещаться только по Пхеньяну и его окрестностям, а для выезда в другие районы (даже в знаменитые туристические места, типа пляжей западного или восточного побережий) требуется заранее уведомлять МИД КНДР о том, что «группа сотрудников посольства страны N такого-то числа в следующем составе (с перечислением имен) проследует для отдыха на пляж города Вонсан».

Пару раз корейцы предлагали мне стать корреспондентом и на постоянной основе обосноваться в Северной Корее. С одной стороны, это знак особого доверия, за что я не преминул поблагодарить своих собеседников. Однако меня сразу предупредили: выбить разрешение на свободное передвижение по стране попросту невозможно. «Только Пхеньян и ближайшие окрестности, если же захотите поехать в другой город — уведомите об этом заранее, желательно за пару недель, и не факт, что вам разрешат», — честно предупредили меня. Эти правила едины и незыблемы для всех. Мне доводилось встречаться с китайцами, вхожими в кабинеты высшего руководства КНДР, которые утверждали, что в Пхеньяне их вообще никто не контролирует. Возможно, это и так, но вот по стране свободно передвигаться они все равно не могут. Если же у вас не азиатская, а «импортная» внешность, то вам следует оставить мечты и о свободном перемещении в столице. Часто те же этнические корейцы, живущие в Китае, рассказывали, как выскальзывали и отправлялись в самостоятельные прогулки по столице КНДР, нарядившись как местные жители. Братьям по крови такие выходки сходили с рук, ведь они ничем не выделяются в толпе корейцев, а вот иностранец, все равно что бродящий по Москве слон, сразу привлекает внимание.

Однако вернемся к самим корейцам. На въезде в тот же Пхеньян в самых разных местах часто можно заметить вереницы машин, которые стоят у обочины перед сооружением, напоминающим блок-пост. Все они ждут проверки разрешения, после которой их пустят в столицу. А вот при выезде из города разрешения уже не требуют. К тому же столица имеет особый статус, попасть сюда не так-то просто, а потому контроль за приезжими ведется самый тщательный. Аналогичный контроль, пожалуй, можно встретить при въезде в приграничные районы КНДР. Впрочем, при поездке по шоссе Северной Кореи частенько можно увидеть стоящих на обочине солдат, которые отточенными движениями при помощи красных флажков тормозят автомобили для проверки пропусков.

Но все эти пропуска, без которых вы (если вы гражданин КНДР) не попадете даже в соседний уезд, являются лишь одной деталью огромного механизма государственного контроля. Работу этой системы определяет сразу несколько ведомств, включая министерство государственной безопасности (аналог ФСБ), министерство общественной безопасности (полиция), военных, а также различные партийные структуры. Описать все проявления системы контроля в КНДР — задача для отдельной диссертации, здесь же мы упомянем лишь о нескольких самых ярких примерах.

Во многом система ограничений и контроля основывается на проведенном еще в 1950-х годах разделении всего населения на три основные группы: «дружественные», «нейтральные» и «враждебные» силы. В основе этого разделения лежат в первую очередь биографии предков и родственников. Постепенно количество групп и подгрупп разрослось (об этом я расскажу подробнее немного позже), но общий принцип деления на три основных класса остался. Принадлежность к той или иной группе во многом и определяет вашу жизнь в КНДР. Например, тем же «враждебным силам» нельзя проживать в Пхеньяне, поступать во многие вузы и т. д. Как можно догадаться, ответственные посты, а также выезд за границу будут доступны в первую очередь представителям «дружественных» и иногда «нейтральных» групп.

Не будет преувеличением сказать, что первичным и самым главным механизмом, обеспечивающим функционирование действительно эффективной системы контроля за населением, являются так называемые инминбаны. «Инминбан» можно перевести как «народная группа». Это некие группы людей, к одной из которых и принадлежит человек. Такие группы создаются по месту жительства, и состоят каждая, как правило, из 20–50 семей. Чаще всего в одну и ту же группу входят жители одного подъезда многоквартирного дома, какого-то района, деревни и проч.

Руководит группой начальник — «инминбанчжан». Его должность можно перевести как «староста» или «глава народной группы». Эти старосты наделены большими полномочиями, фактически именно они являются вездесущим оком властей, которое следит за населением. Староста может входить без спроса в любую квартиру на вверенному ему участке, он дает разрешение на поездку к родственникам, он же регистрирует гостей, приехавших к кому-либо из его подопечных. В общем, он с полным правом может интересоваться совершенно всеми деталями жизни «своих» людей. В результате староста оказывается в курсе даже самых незначительных дел членов своей группы, и именно он, заметив что-то подозрительное, первым сообщит в полицию. При такой системе никто не может проникнуть в дом, а уж тем более прожить там незамеченным, также никто не может покинуть дом без спроса. Получается, что власти в курсе всех или почти всех дел простых людей. Как отмечает профессор Андрей Ланьков, такая система во многом и объясняет причину, по которой побеги из северокорейских тюрем, как правило, заканчиваются провалом, а какая-либо организованная оппозиция внутри КНДР попросту не может существовать. Любой незнакомец сразу окажется на виду, а о любом нарушении или подозрительном действии власти узнают моментально. Если говорить о положительных сторонах подобной системы, то такая система, без сомнения, снижает уровень бытовой преступности до чрезвычайно низких показателей.

Система инминбан, как и многие другие традиции КНДР, кажущиеся европейцам в лучшем случае весьма необычными, уходят корнями в социальное устройство Древнего Китая, чей уклад жизни, зародившийся в III в. до н. э., во многом сохранился в Северной Корее и по сей день.

Другой очень эффективный и действенный способ контролировать население — это ограничение поступающей извне информации. В КНДР, конечно, тоже люди живут, а потому все человеческое им не чуждо: ходят разные слухи, происходят неприятные разговоры и прочее, но при этом поводов к тому дается намного меньше, чем во многих других странах. А все потому, что страна фактически изолирована от общемирового информационного поля, не имеет или почти не имеет альтернативных источников информации, вещать здесь имеют право только официальные СМИ. Информация, поступающая из других стран, подвергается жесткой цензуре и подается дозированно. Вы узнаете только те новости, которые вписываются в официальный политический курс. Понятно, что иногда жизненные реалии нет-нет да и вступают в конфликт с пропагандистскими статьями государственных газет, но в целом люди в Северной Корее чаще всего видят мир таким, каким его рисуют официальные (а иных и нет!) средства массовой информации.

Обычный кореец не имеет выхода в Интернет. В стране существует своя внутренняя система (интранет) — «Кванмен» — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Правда, иностранцы к ней доступ не имеют, а потому никто точно не знает, о чем именно там пишут. Выход в обычный Интернет имеет лишь ограниченное число пользователей. Это, как вы понимаете, представители элит, а обычным людям приходится довольствоваться государственными газетами, журналами и телевидением.

В КНДР запрещено иметь радиоприемники со свободной настройкой, чтобы человек не наслушался какой-либо крамолы от «вражеских радиостанций». Свои радиоприемники Северная Корея производит с уже фиксированной настройкой на официальное радио. Если же к вам попал привезенный из-за рубежа аппарат, то вам в самые сжатые сроки необходимо отнести его в местный отдел полиции, чтобы там ему «обрубили» все лишние каналы, оставив единственный «правильный». В рамках борьбы с крамолой власти время от времени проводят цензурные рейды, которые призваны выявить наличие неучтенных радиоприемников. Рейды эти, как вы понимаете, происходят внезапно, так что подготовиться к ним заранее и спрятать неучтенный приемник невозможно.

Схожий по жесткости контроль осуществляется и за получившими в последнее время распространение видеоплеерами. По словам некоторых перебежчиков, время от времени в тех или иных домах выключают электричество, после чего начинаются проверки. Электричество вырубается не просто так. Оказывается, если к работающему плееру перестанет поступать электричество, то диск останется внутри проигрывателя. А это верный способ узнать, что именно смотрел человек. По некоторым сообщениям, среди северокорейцев особую популярность приобретают южнокорейские сериалы, «дорамы», а власти пытаются пресечь их распространение. Если во время рейда у вас обнаружат диск с южнокорейским фильмом или приемник со свободной настройкой, то вас ждут серьезные неприятности, хотя, конечно, несмотря на страшилки некоторых зарубежных СМИ, до расстрела дело дойдет.

В последние годы в КНДР получили распространение как мобильные телефоны, так и модные смартфоны. Прошиты эти аппараты таким хитрым образом, что просматривать вы можете только закачанные со своей внутренней сети файлы, а вот посторонний съемный носитель система попросту не увидит, так что бессмысленно закачивать неугодный властям контент на флешки и съемные диски.

Жесткой цензуре подвергаются даже официальные заявления, которые были сделаны несколько лет назад. Именно поэтому в северокорейских библиотеках есть отделы специального хранения, куда попадают все издания, вышедшие десять, пятнадцать и более лет тому назад. Исключение может быть сделано лишь для научно-технической литературы.

В принципе такие же схемы контроля за информацией работают и в отношении сведений о КНДР, выходящие за пределы страны. И в этом власти Страны чучхе преуспели. Так, примерно с середины или максимум с конца 1960-х годов Северная Корея перестала в принципе публиковать собственную экономическую статистику. Вы можете увидеть только весьма приблизительные цифры о перевыполнении планов по производству электричества, выплавке стали и т. п. на энное количество процентов, но сколько именно это в тоннах, киловатт-часах и т. п., вы не узнаете никогда. Потому все оценки ВВП, темпов экономического роста, производства электроэнергии в отношении КНДР очень приблизительны. К тому же делаются они чаще всего иностранными специалистами, которые находятся очень далеко от Северной Кореи. Часто эти данные ошибочны, что вполне объяснимо, ведь толковой исходной базы для расчетов попросту нет. То, что в других странах считается обычной информацией, в КНДР частенько попадает в разряд страшных секретов.

Так что иностранным журналистам, находящимся в КНДР, приходится крайне непросто. Вся их работа вынужденно сводится к неизбежному переводу официальных заявлений. Изредка можно выпустить несколько репортажей развлекательного или образовательного характера о «горах — морях — пляжах», но в остальном вы находитесь в информационном вакууме. Каждый раз, путешествуя по Северной Корее, я ловил себя на мысли, что слышу о стране намного меньше, чем тогда, когда находился в Южной Корее или Японии. Понятно, что иностранные СМИ тоже зачастую тенденциозны и предвзяты, но во многом это объясняется подходом к проблеме руководства самого КНДР. Они даже самую безобидную информацию пытаются засекретить. Пхеньян объясняет это «враждебным окружением», «необходимостью быть наготове дать отпор США, что не позволяет раскрыться» и т. д., но в целом это, безусловно, сознательный выбор.

В общем, любая информация в Стране чучхе очень сильно контролируется и дозируется. Это касается как тех сведений, которые попадают в страну извне, так и тех, которые выходят за ее пределы. Конечно, находясь в стране, вы можете что-то увидеть своими глазами, сделать какие-то собственные выводы, но в целом поток информации, доходящей до вас, очень сильно ограничен. В этом также одна из причин постоянного появления различных нелепых слухов и «новостей о расстрелах из минометов»: если информации нет, то одни СМИ ее придумывают сами, а другие берут на веру нелепые слухи и откровенные сказки, так как иных источников у них все равно нет.

Поговорить один на один с местными корейцами также проблематично. Каждый побывавший в КНДР человек жаловался на весьма ограниченный круг общения. Обычно это лишь несколько человек из местных. К тому же, если какому-то корейцу позволяют общаться с иностранцем, это значит, что власти считают его человеком проверенным, достойным высокого доверия. Такой точно не скажет ничего лишнего. Подойти на улице и заговорить с незнакомым корейцем (даже если вы великолепно владеете языком) почти невозможно. Человек просто убежит от вас от греха подальше. Было забавно наблюдать за тем, как группа иностранных репортеров, которым нужно было услышать мнение народа, вышла на улицу и начала буквально кидаться на прохожих, а те в прямом смысле слова давали стрекача. В общем, пообщаться с местными вы можете только в присутствии «гида». Да и беседовать вы будете с проверенным человеком, которого вам вряд ли удастся вызвать на откровенность. Так что вот мой совет: даже не пытайтесь приставать к прохожим с расспросами, все равно не выйдет ничего толкового. Хотите поговорить с корейцем, выскажите свое пожелание «гиду», который подберет вам собеседника. Правда, в этом случае разговор вряд ли будет искренним.

Итак, давайте подведем итоги. Госсистема КНДР весьма жестко контролирует все аспекты жизни населения, постоянно держит людей в поле зрения. Различные способы контроля, фильтрация любой поступающей извне информации позволяют властям не только знать все мельчайшие аспекты жизни граждан, но и направлять эту жизнь в нужное им русло. Конечно, в последние годы под влиянием глобальных изменений, слишком мощных, чтобы их можно было игнорировать, власти Северной Кореи вынуждены в некоторой степени ослабить контроль и сделать уступки в некоторых сферах. Несмотря на все усилия в страну, хотя и с колоссальным трудом, но все же поступает альтернативная информация, к которой многие корейцы, уставшие от предсказуемости официальных СМИ, тянутся изо всех сил. Однако в большинстве случае граждане Страны чучхе по-прежнему живут в том информационном пространстве, которое создало для них их правительство, сделав его максимально комфортным в первую очередь для себя.

Естественно, во всех странах мира официальные СМИ пытаются представить информацию в выгодном для себя свете и имеют собственные ограничения. В той же Южной Корее до сих пор действует Закон о национальной безопасности, который сильно критикуют правозащитники. Он запрещает южанам читать СМИ КНДР, под его влиянием блокируются выходы на северокорейские сайты в Интернет. Однако в КНДР все намного жестче. Люди здесь, как правило, вообще лишены какой-либо альтернативы в плане получения информации. Правда, те, кому следует, прекрасно осведомлены о ситуации в мире. Один из таких избранных как-то признался мне в откровенной беседе: «Думаешь, следует вот так сразу взять и обрушить на людей весь поток той информации, которая циркулирует вокруг? Думаешь хорошо, если мы разобьем в одночасье мировоззрение человека? Мы понимаем, что происходит, но считаем, что открываться надо постепенно. Мы не хотим, чтобы в нашей стране случилось то же, что произошло в странах бывшего СССР и Восточной Европы после того, как рухнул коммунистический строй. Да, мы осторожничаем, но мы не стоим на месте»… Кто прав, покажет время. Северная Корея меняется, постепенно становится более открытой, но делает это очень медленно, продвигается вперед крошечными шажками, а население до сих пор находится под строжайшим контролем со стороны властей.

В Северной Корее существует достаточно специфическая социальная система, которая в некоторой степени напоминает сословную. Правда, граждане Страны чучхе не любят говорить на эту тему, а потому иностранцы зачастую имеют дело с непроверенной, не самой объективной информации. Официально власти КНДР не признают сословного деления, но свидетельств, подтверждающих данную «стратификацию», хватает.

Согласно существующей социальной системе все без исключения жители КНДР делятся на три, а по другим данным, на четыре группы. Принадлежность к той или иной группе определяет всю жизнь человека. От нее зависят место проживания, работа, карьера и даже выбор супруга или супруги. Правда, перемены, произошедшие за последние годы в Северной Корее, привели к тому, что многие из строгих ограничений, характерных для такой сословной системы, перестали работать или серьезно ослабели.

Для обозначения системы используется слово «чхульсин сонбун» или просто «сонбун». С некоторой долей допущения перевести это слово можно как «происхождение».

Данная система уходит корнями в первые годы правления Ким Ир Сена, во вторую половину 1950-х годов. Тогда власти КНДР решили всех граждан классифицировать по уровню благонадежности. В основе классификации лежали происхождение человека, а также социальный статус и занятия его родственников. Схожая социальная система, при которой люди делили на благонадежных и неблагонадежных, существовала в свое время в СССР и Китае. Так что КНДР многому научилась у «старших братьев по социализму», но, по старой доброй традиции, значительно преувеличила все аспекты.

На протяжении нескольких лет специальные комиссии занимались «сортировкой» людей, и в результате все население было разделено на три большие группы — «основная», «колеблющаяся» и «враждебная». Сразу отметим, чтобы потом не возвращаться к данной теме: по слухам, есть и четвертая группа — «особая», но она немногочисленна и представляет собой, по сути, элитарную верхушку. В нее входят прямые потомки тех, кто сыграл заметную роль в установлении власти Ким Ир Сена. Например, дети и внуки партизан, которые воевали вместе с Кимом против японцев. Таковых наберется едва ли один-два процента от общего числа населения.

Но в целом подавляющее большинство населения принадлежит к трем главным группам. В «основную» входят потомки и родственники тех, кто имел особые заслуги перед властями КНДР. К ней относятся видные политические деятели, борцы за независимость и проч. На представителей этой группы не накладываются многие ограничения, они имеют право поступать в лучшие вузы, имеют все шансы сделать блестящую карьеру и достичь почти любых высот, о которых среднестатистический кореец может только мечтать. В общем, это самое достойное доверия сословие.

К «колеблющимся» относятся люд, к чьим предкам у властей есть определенные вопросы, однако претензии эти недостаточно серьезны для того, чтобы посчитать их «враждебными элементами». Людям, принадлежащим к этой группе, сложно поступить в лучшие вузы страны, особенно на гуманитарные факультеты, но их принимают (при наличии объективных способностей и знаний) в хорошие технические институты. У них может возникнуть проблема с пропиской в столице, однако, если человек выказывает свою преданность и оказывается нужным кому-то из «основных», он имеет все шансы стать столичным жителем.

Как можно догадаться уже по названию, к «враждебным» относятся те люди, чьи предки выступали непосредственно против существующего строя и так или иначе боролись с властями КНДР. Это потомки помощников японской колониальной администрации, сотрудничавшие с южнокорейцами в годы Корейской войны, священники, дети и внуки бывших «буржуев», а также «врагов народа» и проч. Им запрещено жить в крупных городах, они никогда не поступят в престижный вуз и не получат хорошего образования, не смогут продвинуться по службе и проч.

Принадлежность к «сонбуну» определяет очень много. Изменить свою «сословную» принадлежность, которая передавалась по наследству от отца к детям, до недавнего времени было практически невозможно. Кореевед Андрей Ланьков приводит в пример своих знакомых корейцев: мужчина был из касты «враждебных» (внук мелкого помещика), женщина входила в касту «основных» (внучка участницы антияпонского движения). Хотя такие случаи являются редкостью, однако их любовь сломала «сонбуновскую» стену, и молодые поженились. В обычной жизни особых проблем у них не возникало, а вот их дети унаследовали «сонбун» отца. В результате они не смогли поступить в хорошие вузы и их возможности при трудоустройстве были сильно ограничены.

Естественно, возникает вопрос о соотношении численности основных групп. Если учесть реальное отсутствие официальных данных, нежелание властей КНДР общаться на данную тему, а также проблемы с получением и последующей проверкой информации, то мы получим большой разброс в цифрах. Как уже было сказано, к «особой» группе относится не более 1–2 % от общего числа населения. По данным одного из министерств Южной Кореи, в 1986 году соотношение было таким: 28 % «основных», 45 % «колеблющихся» и 27 % «враждебных». Но тут же приводились и другие, совершенно иные данные: 25 % «основных», 24 % «колеблющихся» и 51 % «враждебных». Так что тут нам остается только гадать.

Теперь необходимо сделать одну важную оговорку. Столь жесткое сословное деление существовало до середины 1990-х годов. Тяжелая ситуация в стране, многочисленные потрясения, экономический кризис, проникновение и широкое распространение рыночных отношений привели к тому, что в Северной Корее к «сонбуну» стали относиться с меньшим вниманием, хотя, конечно, до полного отказа от системы еще очень и очень далеко. Сейчас гораздо чаще можно столкнуться с ситуацией, когда деньги помогают решить определенные проблемы и обойти многие ограничения, налагаемые на принадлежащих к не самому «удачному» сонбуну людей: например, при поступлении в вуз, получении прописки и проч. Кроме того, в Корее стали больше цениться профессиональные навыки и умения, что позволяет истинным профессионалам своего дела устраиваться на работу, которая раньше для них была недоступна. Так что теперь с грехом пополам в Северной Корее карьеру могут построить даже те, чей дедушка был кулаком или священником.

Значок с изображением вождя — это, пожалуй, самый простой и безошибочный способ вычислить северокорейца. Посмотрите на одежду вашего собеседника. Видите значок? Если да, то перед вами с большой долей вероятности именно северокореец. Впрочем, и здесь есть свои нюансы.

Значки эти корейцы носят добровольно-принудительно, причем не только дома. Счастливчики, оказывающиеся за границей, также будут каждый день украшать свою одежду значком с портретом вождя. Сами корейцы на прямой вопрос: «Вы обязаны носить значки или нет?» — уклончиво отвечают: «Нас не заставляют, но все мы носим их добровольно, в знак уважения к нашим вождям!» — «А если я уважаю вождя, но не ношу значки?» — «Если люди уважают, то обычно носят…» В общем, значки они носить должны, и точка.

Касательно правил ношения и значения того или иного значка точной информации нет. К тому же, как и из любого правила, из этого тоже есть свои исключения. Значки намеренно не надевают, когда есть высокая вероятность того, что одежда испачкается. Не носят их и на верхней одежде (куртках, пальто и проч.). Не принято носить значки на откровенно прогулочной одежде. Не носят их на рабочей форме, футболках, спортивной одежде. Но тут скорее людьми руководят не строгие правила, а здравый смысл. Корейские спортсмены не станут надевать значки на состязания, но вот на церемонию награждения обязательно их прицепят к спортивному костюму. К рабочей форме такой же подход: если вы сталевар или шахтер, то значок, скорее всего, на работу, в цех или шахту, не наденете, а вот если вы работаете официанткой в ресторане, то на чистую и аккуратную форму не грех и значок надеть. Военные носят значки всегда.

На момент написания книги (2016 год) в КНДР существовали следующие типы значков: с изображением только Ким Ир Сена, только Ким Чен Ира или обоих вождей. По форме исполнения их существует два вида: портреты вождей заключены в прямоугольник, фон — красное знамя, либо портреты заключены в овал, а фон — красный или светлый. В любом случае пока на значках изображают только двух людей — Ким Ир Сена и Ким Чен Ира.

В 2010–2013 годах южнокорейские СМИ стали сообщать со ссылкой на «анонимные, но очень осведомленные источники», что в Северной Корее начали раздавать значки с изображением молодого вождя — Ким Чен Ына. Говорили, что появились значки с портретами трех вождей сразу или только с портретом Ким Чен Ына. Ряд изданий отметили, что новые значки будут раздавать на семидесятилетний юбилей Трудовой партии Кореи (ТПК), который отметили 10 октября 2015 г. До сих пор эти сообщения не подтвердились. И после юбилея ТПК новых значков не видели. В личных беседах северокорейцы тоже все отрицают, заявляя: «Про значки с уважаемым товарищем Ким Чен Ыном слышим впервые». Если рассуждать логически, то появление значков с третьим вождем — вопрос времени, но пока слухи не подтвердились.

Если углубиться в историю, то стоит отметить, что значки с портретами вождей появились в КНДР не сразу. Впервые они были изготовлены в 1972 году и изображали Ким Ир Сена. Этот год, когда отмечалось шестидесятилетний юбилей вождя, многие эксперты считают годом окончательного закрепления культа личности. В 1992 году появились значки с портретом второго вождя — Ким Чен Ира. Их выпуск был приурочен к полувековому юбилею второго лидера КНДР.

Ситуация в этой достаточно деликатной для северокорейцев сфере, конечно, со временем менялась. Когда в 1994 году на посту руководителя государства оказался Ким Чен Ир, то практически тут же поползли слухи: новый лидер из скромности, желая подчеркнуть величие своего отца, не рекомендует носить значки со своим изображением. Вскоре корейцы стали носить значки преимущественно с портретом Ким Ир Сена. Впрочем, при нынешнем лидере страны, Ким Чен Ыне, все значки равны, а потому можно встретить значок как с изображением Ким Ир Сена, так и с портретом Ким Чен Ира, а то и с двумя вождями сразу.

Касательно видов значков, их значения и т. д. существуют разные мнения. Сами корейцы на прямой вопрос, скорее всего, ответят кратко: «Носить можно любой значок, какой захочешь, строгих правил нет. Никакой иерархии значков нет».

Ряд зарубежных экспертов полагают, что есть все же значки, которые выдаются далеко не всем. Например, мне встречались утверждения, что есть отдельные значки для высшего руководства, ЦК партии, правительства, высшего генералитета и проч. Подчеркнем, что сами корейцы такое разделение яростно отрицают. Не исключено, правда, что ситуация со временем просто изменилась. Я на протяжении длительного времени изучал официальную хронику, пытался выяснить, какие именно значки предпочитает руководство Страны чучхе. И надо сказать, что каких-то особых отличий и закономерностей мне выявить не удалось. Что касается самого Ким Чен Ына, то у него чаще всего можно увидеть значок в виде красного знамени с изображением обоих вождей. Создалось впечатление, что это стало своего рода «модой», которой склонны подражать в КНДР.

Как-то мне рассказали, что высшему военному руководству могут дать значки с портретами обоих вождей в военной форме (как правило, их изображают в простых френчах). Правда, обычные корейцы признавались, что таких значков никогда не видели. В общем, найти объективных подтверждений тому, что по значкам можно «прочитать» статус северокорейца, мне пока не удалось.

Номеров на значках я тоже не обнаружил. Однако значки, как правило, в КНДР не продают, а выдают, приурочивая к разным торжественным датам и праздникам. Часто это считается наградой за хорошую работу. В итоге у северокорейца накапливается, как минимум, несколько значков. Гид, с которой мне доводилось общаться, сказала, что у нее их больше десяти. Выбирает она их просто: какой подходит к одежде — тот и надевает. В общем, корейцы часто меняют значки.

Со временем форма и дизайн значков несколько раз менялись. Как утверждают активисты одной из российских просеверокорейских групп, в Музее корейской революции на холме Мансудэ в зале 56 собраны все виды (около ста) значков. В настоящий момент активно используется около сорока видов. У одного из российских дипломатов есть коллекция корейских значков, которая насчитывает двадцать три экземпляра. Так что вполне можно предположить, что на свете могут существовать и какие-нибудь ведомственные значки, но подтверждение этой теории мне пока найти не удалось. Те же военные носят такие же значки, какими украшают свою одежду рядовые граждане.

В последние годы экспертов стала ставить в тупик молодая супруга Ким Чен Ына, первая леди КНДР Ли Соль Чжу. Время от времени она появляется даже на официальных мероприятиях без значка. Ее поведение конечно же спровоцировало яростные дискуссии, но однозначного вывода сделано пока не было. Понятно, что поступает она так, заручившись согласием супруга. Но что это означает, сказать пока трудно. Один из южнокорейских журналистов, основываясь на данных своего вроде бы проверенного источника, процитировал северокорейского чиновника, приближенного к правящей семье. Мол, такой поступок объясняется желанием Ли Соль Чжу выразить супружескую преданность своему мужу, Ким Чен Ыну. «Ли решила не носить значки, так как поклялась, что не будет смотреть на других людей, только на своего мужа, Ким Чен Ына. Ким же воспринял это как знак особой преданности», — пояснил собеседник. Тут трудно что-либо возразить. Можно принять слова чиновника на веру, ведь проверить их все равно невозможно, но ведь время от времени первая леди Северной Кореи значки все-таки надевает. Так что ее поведение вряд ли объясняется странной клятвой. Может быть, когда появится значок с портретом Ким Чен Ына, Ли Соль Чжу станет его носить постоянно, но пока что она достаточно свободно подходит к данной обязанности. Например, во время второй годовщины смерти Ким Чен Ира (траурные мероприятия проводились в декабря 2013 года) супруга вождя была без значка, чем несказанно удивила зарубежных экспертов.

А вот еще один интересный вопрос. Можно ли получить значок иностранцу? Если поставить это себе целью, то можно, хотя и сложно. В китайских приграничных городах такие значки не редкость. Чаще всего это подделки, но неспециалист вряд ли сумеет найти отличия. Цена таких значков — 10 юаней. По словам китайских экспертов по КНДР, можно найти и настоящие значки, которые продают уже значительно дороже, по 60–100 юаней за штуку.

Если учесть, что за жизнь у обычного северокорейца скапливается приличная коллекция значков, то нет ничего удивительного в том, что кое-кому из иностранцев удавалось их выменять. Однако сделать это крайне непросто. Кореец, решаясь на такую сделку, сильно рискует: если власти страны выяснят, что он подарил — продал — обменял свой значок, у незадачливого бизнесмена будут серьезные проблемы. Но человек слаб, и подобные случаи все же время от времени происходят. Наши дипломаты, долгое время проработавшие в КНДР, ухитрялись добывать вожделенные значки.

Есть еще один способ получить корейский значок, правда, излишне трудозатратный. В исключительных случаях власти КНДР выдают особо отличившимся «иностранным друзьям Северной Кореи» заветные значки. Такой иностранец может смело разгуливать по улицам северокорейских городов, украсив свою одежду значком. Если же вы купили значок в Китае или получили его любым неофициальным путем, то лучше в Северной Корее его не надевать. И бесполезно уверять полицию и возмущенных граждан, что вы бесконечно уважаете вождей и поддерживаете существующий политический строй. Значок вас в любом случае заставят снять.

Завершая разговор на тему значков, можно провести неожиданное сравнение Севера с Югом. Правительственные чиновники Южной Кореи часто носят значки с символами правительства (у них есть единый знак) или государственного ведомства, сотрудники крупных фирм часто надевают значки с логотипом фирмы. Практически повсеместно южнокорейские чиновники, отправляясь на официальные переговоры с северянами, надевают значки. В этом случае, как правило, южане дружно вкручивают в лацканы пиджаков значки с изображением флага Республики Корея. Возможно, таким образом они хотят подчеркнуть, что принадлежат «другой Корее».

Еще совсем недавно время в Северной и Южной Корее совпадало. В принципе, это логично. Пхеньян и Сеул находятся примерно на одной долготе, а потому у них один и тот же часовой пояс. Но 15 августа 2015 года власти КНДР перевели стрелки часов на полчаса назад, что, кстати, спровоцировало определенное недовольство среди руководства Южной Кореи. Время, по которому живут в Сеуле, а вместе с ним и во всей Южной Кореи, опережает московское на шесть часов, а вот Пхеньян теперь впереди «всего лишь» на пять с половиной часов. Если в Москве час дня, то в Пхеньяне половина седьмого вечера, а в Сеуле — ровно семь. Надо сказать, что перевод стрелок в КНДР не был вызван сезонными факторами, это не была попытка догнать настоящее природное время.

Россиян кручением стрелок в разные стороны не удивишь, но все равно решение властей Северной Кореи вызывает сразу ряд вопросов. Почему только на тридцать минут? Ведь теперь КНДР сильно выбивается из давным-давно установленного миропорядка, согласно которому временные пояса сдвинуты на «целые» часы, а не на половины. Да и вообще, зачем нужно было это делать, ведь время во всей Корее всегда было единым?

Если говорить про «тридцать минут», то действительно, страны, где существуют отклонения от стандартного Гринвича на нецелые часы, можно пересчитать по пальцам. Это Венесуэла, Мьянма, Иран, Шри-Ланка, Индия и некоторые части Австралии и Французской Полинезии. Правда, есть страны, в которых разница во времени еще более «дробная», доходящая до пятнадцати или сорока пяти минут (смотря с какой стороны считать). Это, например, Непал и некоторые районы Новой Зеландии. Эти страны можно понять, там такое исчисление времени сложилось исторически, но почему вдруг КНДР решила выделиться таким необычным образом?

Официальная причина — борьба с колониальным наследием. Чтобы понять подоплеку событий, необходимо обратиться к истории. Время, которым еще до недавнего времени пользовались обе Кореи и от которого вдруг отказался Пхеньян, было введено в январе 1912 года. Тогда вся, тогда еще единая, Корея была аннексирована и официально присоединена к Японской империи. Японское правительство ввело на новых территориях то время, по которому жили в метрополии. Это именно то время, по которому сейчас живут в Южной Корее. И вот КНДР теперь решила избавиться от наследия кровавого режима. Впрочем, в постановлении Верховного Народного собрания КНДР все предельно четко объясняется: «…японские империалисты украли даже наше время, совершив таким образом преступление, которому не будет прощения в веках». В этой связи с 15 августа 2015 года, в день празднования семидесятилетия освобождения Корейского полуострова, в КНДР введено «правильное», «исконное» корейское время. Разумное объяснение поступку как бы есть, правда, остается один вопрос: если это было такое тяжкое колониальное бремя, то почему надо было ждать целых семьдесят лет? Но этот вопрос остается без ответа. В крайнем случае вы услышите: «Лучше поздно, чем никогда».

Однако капризная дама история, услышав рассказ про борьбу с «японскими колониалистами», непременно иронично улыбнется. Дело в том, что «правильное», «исконно корейское» время, которое ввел Пхеньян, появилось только в 1908 году. А до этого Корея вообще жила без единого стандарта. А в 1908 году в Корее уже вовсю хозяйничали те же японцы, которые хотя и сделали много нехорошего для корейцев, но все же способствовали модернизации страны и внедрили многие современные (для того времени) системы. Среди прочего было и единое для Кореи время. Так что «исконное» время в Корее ввели те же колонизаторы, а затем, спустя четыре года, подогнали его под свое родное, токийское. Но если первое время северокорейцы воспринимают как исконно свое, то второе — это «наследие колониализма».

Тут следует отметить, что в свое время и южнокорейцы пытались также бороться с японским наследием. В 1954 году первый президент Южной Кореи Ли Сын Ман, искренне не любивший японцев, ввел то самое «исконное корейское» время, которое в августе 2015 года приняла КНДР. Объяснения поступку давались, по сути, те же, что много позже появились в заявлении Верховного Народного собрания КНДР. Ли Сын Ман, кстати, попытался ввести и националистический календарь, в котором годы отсчитывались от рождения мифического правителя Кореи Тангуна, то есть от 2333 года до н. э. Но на Юге эта практика не прижилась. После свержения Ли Сын Мана в 1961 году в Южной Корее опять ввели «время колонизаторов» образца 1912 года. Та же участь постигла и «календарь Тангуна».

Тогда эти изменения объяснялись необходимостью, как сказали бы сейчас, быть в тренде, то есть следовать принятой в мире практике. Руководство Южной Кореи посчитало, что разница во времени с большинством стран мира на некруглое количество часов и необычный календарь помешает развитию международных связей. Объяснение тоже, откровенно говоря, спорное: вот разница в тринадцать часов с тем же Вашингтоном или в семь с Парижем глобализации не вредит, а на двенадцать с половиной или шесть с половиной прямо-таки остановит экспорт-импорт и заставит всех иностранных инвесторов бросить бизнес и покинуть Южную Корею?! В общем, как сделали — так сделали.

Кстати, решение Пхеньяна вернуть «исконное время» вызвало недовольство Сеула. Президент Юга Пак Кын Хё заявила, что разница в полчаса может создать проблемы для организации межкорейского экономического сотрудничества. Пак опять же не стала вспоминать про тринадцать часов разницы со столицей США или с часом разницы с Пекином, которые почему-то южанам не особо мешают. Но ответ КНДР не заставил себя ждать и ожидаемо был ярким и эмоциональным: «Пак Кын Хё, извергнув злобную клевету на наши меры по пересмотру стандартного времени, совершила предательский антинациональный акт, который ничем невозможно смыть, который превосходит пределы зла и который не может быть прощен нашей нацией». С одной стороны, южане вполне могли бы не обратить внимание на то, что соседи перевели стрелки своих часов на каких-то жалких полчаса; с другой стороны, северяне могли бы ответить на критику мягче и конструктивнее. Хотя, впрочем, на этом обмене мнениями перепалка и закончилась, а время в Сеуле теперь на полчаса отстает от пхеньянского.

Завершая разговор о времени, можно отметить, что в КНДР и Республике Корея живут по одному (теперь уже немного отличному) часовому поясу круглый год. Перевода на летнее и зимнее время ни там, ни там не существует.

Интересно, что Север и Юг, находящиеся в принципиально разных экономических, политических и социальных условиях, порой совершают на удивление одинаковые по своей сути действия. Взять, например, календарь. Как в Южной Корее пытались ввести «летоисчисление по Тангуну», так и в Северной Корее ввели свой собственный календарь. Правда, после введения календаря начинаются уже существенные отличия: если южане после ухода Ли Сын Мана отказались от экспериментов со временем и календарем, то у северян все изменения прекрасно прижились. Сейчас Северная Корея живет по своему календарю, «календарю чучхе». Введен он был относительно недавно, в июле 1997 года, когда закончился трехлетний траур по умершему в 1994 году первому лидеру КНДР Ким Ир Сену. Вот тогда и ввели «календарь чучхе», который начинает отсчет от 1912 года, года рождения Кима. При этом отсчет начинается сразу с первого года, нулевого же года попросту нет. Таким образом, 2015 год в Северной Корее это 104 год чучхе. Напоминает немного «календарь Тангуна», не так ли?. Впрочем, зачастую в КНДР при написании тех или иных новых дат рядом в скобках указывают и стандартный, общемировой год. То есть, если нужно упомянуть 2015 год, северокореец напишет: «104 год чучхе (2015 год)». Календарь чучхе для КНДР основной, так что если хотите узнать «местный год», то отнимите от текущего года цифру 1911. Правда рядовые корейцы в повседневной жизни по старинке используют «обычный» календарь, тогда как исчисление «по чучхе» оставлено для официальных документов.

Есть в Северной Корее ряд имен и понятий, которые принято упоминать с особым пиететом. Такое подчеркнуто уважительное отношение сильно напоминает отношение верующих к своим божествам. Такую национальную особенность следует учитывать при общении с корейцами, так как любую, даже самую незначительную критику в адрес своих святынь они воспринимают крайне болезненно и отреагировать на нее могут весьма резко.

Не будет ошибкой поставить первыми в этом почетном списке лидеров КНДР. В первую очередь это будут Ким Ир Сен и Ким Чен Ир, которые уже носят официальные титулы вождей, за ними же были закреплены должности «вечный президент КНДР» (Ким Ир Сен) и «вечный генеральный секретарь Трудовой партии Кореи» (Ким Чен Ир). Хотя нынешний лидер КНДР Ким Чен Ын пока не получил официального статуса вождя, однако относятся к нему с неменьшим почтением.

Здесь трудно обойти тему культа личности в КНДР, который оказывает колоссальное влияние как на официальную, так и на повседневную жизнь северных корейцев. Если попытаться описать отношение северокорейцев к своем лидерам (Ким Ир Сен, Ким Чен Ир и Ким Чен Ын) в двух словах, то можно сказать, что это отношение последователей религиозного культа к своим божествам. По сути, для жителей КНДР вожди — это люди, ставшие в результате исключительно праведной жизни божествами. Им приписывают различные чудесные деяния, их рождение, согласно официальной историографии, сопровождалось всевозможными уникальными природными явлениями, типа появления на небосклоне новой яркой звезды. Когда же первым вождям пришла пора отправиться к праотцам, то кончину их также сопровождали разного рода удивительные события, показывавшие, что «вся природа скорбит от утраты такого великого человека».

Иногда можно услышать, что культ личности в КНДР схож с культом личности Сталина в 1930-х годах или Мао Цзедуна в 1960-х годах. Это не так. Точнее, так можно было говорить примерно до начала 1970-х годов, но затем Северная Корея далеко оставила позади своих «старших братьев по социализму», создав такой по масштабу культ личности вождей, который и не снился Советскому Союзу и Китаю, вместе взятым.

Начнем хотя бы с того, что в КНДР на официальном уровне существует наследственная система правления. Такое даже в страшном сне не могло присниться ни одной стране победившего социализма. Напротив, судьбы потомков былых вождей оказывались не очень завидны. А вот в Северной Корее власть от деда (Ким Ир Сена) перешла к сыну (Ким Чен Иру), а с 2011 года — к внуку (Ким Чен Ыну). Подобная передача власти была идеологически верно объяснена — мол, народные массы этого страстно желают. В любом случае факт остается фактом — Северная Корея создала новую правящую династию.

Про культ личности в КНДР говорить можно очень долго. Этой теме посвящены обширные и обстоятельные труды зарубежных специалистов. Напомним, что переломным стал 1972 год, когда в КНДР с большой помпой отметили шестьдесят лет со дня рождения Ким Ир Сена. Вот тогда и начали появляться те элементы культа личности, которые удивили бы даже закоренелых сталинистов и маоистов. С 1972 года в КНДР ввели систему обязательного ношения значков с изображение вождей, сначала с портретом Ким Ир Сена, а позже — Ким Чен Ира.

Обязательным стало проведение всевозможных ритуалов перед статуями вождей. Если вы приедете в Пхеньян, то вас рано или поздно поведут на холм Мансудэ, где вы должны будете возложить цветы и поклониться статуям двух вождей. Мимо мемориала, расположенного в одном из центральных кварталов столицы, идет шоссе, и машины должны сбрасывать на этом участке скорость, таким образом люди выражают свое уважение к усопшим лидерам. Что же касается непосредственно погребения, то забальзамированные тела вождей покоятся в шикарном Кымсусанском мемориальном комплексе на окраине Пхеньяна. Его посещение представляет собой торжественный и в то же время печальный ритуал, кульминацией которого являются созерцание забальзамированных тел и поясные поклоны.

Когда вождь (в настоящий момент Ким Чен Ын) появляется на людях, то его встречают таким бурным ликованием, что становится немного не по себе: люди вокруг радостно кричат, прыгают, размахивают руками, неистово аплодируют. Аплодисментами встречают также и видеоролики с лидерами страны, такие видео часто крутят на концертах, проводимых по случаю всевозможных праздников, или в ходе всевозможных официальных мероприятий. Корейцы при этом всегда подчеркивают: «Нас никто не заставляет хлопать, не хочешь — не хлопай, но мы любим своего вождя, а потому у нас добровольно хлопают все».

Отношение к портретам вождей в чем-то напоминает отношение глубоко верующих людей к иконам. В каждой квартире, в каждом нежилом помещении в обязательном порядке на самом почетном месте должны висеть портреты вождей. На стену, где висит портрет, больше ничего не вешают — ни одно другое изображение не должно отвлекать внимание от главной «святыни». Сложно представить, но такие портреты украшают даже вагоны метро (однако а трамваях и автобусах их почему-то нет).

Если фотография любого из трех Кимов появится в газете, то такую газету нельзя складывать на месте снимка, фигура вождя ни в коем случае не должна переламываться. К тому же такие газеты нельзя просто так выбрасывать. Даже статуи вождей надо фотографировать так, чтобы они выглядели достойно: их снимают обязательно в полный рост, руки и ноги не обрезают. Эти правила должны соблюдать и иностранцы. Со мной однажды произошел весьма показательный случай. Во время парада в честь семидесятилетия создания Трудовой партии Кореи, отмечавшегося 10 октября 2015 года, на трибуну вышел Ким Чен Ын, которого журналисты тут же кинулись снимать со всех ракурсов. Я тоже навел объектив. Я решил сделать кадр, на котором были бы запечатлены сам товарищ Ким и его отражение в экране телекамеры одного из японских телеканалов. Однако вскоре я почувствовал, как мою руку мягко, но настойчиво стали отводить в сторону — один из сотрудников охраны посчитал, что такой кадр будет не самым достойным. Меня попросили снимать правильно, как все, напомнив, что фотографировать нужно непременно в полный рост.

Завершая разговор про портреты вождей, можно еще сказать, что СМИ КНДР очень любят рассказывать о том, как во время тех или иных стихийных бедствий или техногенных катастроф корейцы, рискуя жизнью, спасали портреты вождей. Надо сказать, что, по негласным правилам, портреты эти нужно спасать в первую очередь и лишь затем помогать людям.

Повреждение портрета, даже неумышленное, может привести к весьма серьезным последствиям. Как рассказывает в одой из своих статей кореевед Андрей Ланьков, один из наиболее известных северокорейских перебежчиков 70-х годов, бывший начальник 9-го отдела Управления политической охраны государства по городу Кэсону (северокорейская служба безопасности), Кон Тхак Хо, бежал в Южную Корею после того, как случайно испортил портрет Ким Ир Сена и был застигнут коллегами на месте преступления. Сотрудник службы безопасности очень хорошо знал, чем ему грозит такой поступок.

Вообще, северокорейцы сильно напрягаются, когда иностранцы начинают говорить про их вождей. Даже если вы выказываете уважение, напряжение все равно ощущается. Ваши собеседники постоянно ждут от вас какой-то ошибки, которую нужно будет немедленно исправить.

В любой литературе КНДР имена трех вождей обязательно выделяются полужирным шрифтом. Это правило также распространяется еще на одного человека — жену Ким Ир Сена, мать Ким Чен Ира, Ким Чжон Сук. В Северной Корее вы никогда не встретите среди обычных людей тезок вождей. Как только были утверждены кандидатуры наследников, в 1980 году Ким Чен Ир, а в 2010 году Ким Чен Ын, в КНДР прокатилась волна смены имен. Полные тезки наследников спешили выбрать себе новые имена. Правда, быть тезкой Ким Чжон Сук не возбраняется. Впрочем, подобная традиция со сменой имен имеет глубокие исторические корни. Как только в Китае на трон всходил новый император, люди, в именах которых иероглифы совпадали с иероглифами в имени нового правителя, должны были поменять совпадающие части на другие.

Чрезвычайное уважение выказывается не только самим вождям, но и местам, в которых они побывали. В КНДР такие места превращаются в самые настоящие объекты поклонения. В таких местах вы непременно найдете мемориальную табличку, повествующую о том, когда именно вождь тут побывал, что делал и что произошло потом. В мемориал могут превратить что угодно, начиная от скамейки, на которую когда-то присел вождь, и заканчивая заводом или воинской частью, в которых он в свое время побывал. Посещение любого объекта — будь то вуз или завод — начинается с самого настоящего музея, в котором вы узнаете о роли, сыгранной вождем в развитии той или иной отрасли экономики или общественной жизни. Если же вождь посещал данный объект, то экскурсовод непременно во всех подробностях расскажет вам об этом замечательном событии. Кстати, такой музей есть и при посольстве КНДР в России.

В таких мини-музеях почетное место будет отведено, например, ручке, которой писал сам вождь, или стулу, на котором он сидел, или автомату, из которого он соизволил произвести несколько выстрелов и проч. Хотелось бы еще раз повторить: корейцы к вещам, которые когда-либо брали в руки вожди, относятся с тем же благоговением, с каким верующие относятся к предметам своего культа.

Нет ничего удивительного в том, что два главных праздника в КНДР — это дни рождения вождей. 15 апреля отмечается «День солнца» — такое поэтическое название получил день рождения Ким Ир Сена, а 16 февраля — «День яркой звезды», день рождения Ким Чен Ира. В СМИ уже несколько раз проходили сообщения, согласно которым в скором времени и день рождения Ким Чен Ына, 8 января, станет государственным праздником под названием «День галактики». Но пока «молодой полководец» выказывает несвойственную былым лидерам КНДР скромность и не торопится становиться вровень с великими дедом и отцом. Значков с портретом Ким Чен Ына не выпускают, официальный статус вождя он пока не получил, его портреты в массовом порядке не украшают стены квартир и госучреждений… Хотя, полагаю, последнее — лишь вопрос времени, ведь во всем остальном молодой Ким уже приравнен к своим знаменитым предкам.

Как можно догадаться, смерть вождей стала настоящей трагедией для жителей КНДР. Кадры рыдающих перед камерами северокорейцев облетели весь мир. Хотя тут надо сказать: рыдать в голос на похоронах — эта старая добрая корейская традиция, причем соблюдают ее как на Севере, так и на Юге. Правда, в КНДР эмоции, как всегда, зашкаливают, так что масштабы траурных мероприятий впечатляли. Тот же Ким Чен Ир, например, после смерти Ким Ир Сена три года официально не занимал пост главы государства — соблюдал траур. Тем не менее трудно сказать, соответствуют ли действительности многочисленные сообщения СМИ о северянах, которых отправили в тюрьму лишь за то, что они скорбели недостаточно сильно по поводу смерти Ким Чен Ира в 2011 году.

Помимо обязательных для каждого населенного пункта КНДР статуй вождей, вы теперь можете полюбоваться и так называемыми стелами вечной жизни — устремленными к небу многометровыми бетонными обелисками. На них красной краской написана одна и та же фраза: «Великие руководители и дорогие товарищи Ким Ир Сен и Ким Чен Ир вечно живы и всегда находятся с нами!» Не правда ли, вспоминается Ленин, который живее всех живых?

В целом воспитание любви к вождю в КНДР является одной из главнейших задач государства, а потому на это дело не жалеют ни сил, ни времени, ни денег. Отсюда и гигантские монументы в честь Кимов, и многочисленные музеи, и знаменитые значки. Давайте возьмем, например, искусство. Конечно, северокорейцы поют песни о любви, однако большинство таких песен в той или иной форме воспевают не отношения мужчины и женщины, а любовь к вождю и партии.

У каждого из вождей есть закрепленные за ним титулы. Например, Ким Ир Сена именуют: Великий Вождь нашей партии и народа, Маршал могучей республики, Солнце нации, Железный всепобеждающий полководец, Выдающийся руководитель международного коммунистического и революционного движения, Впервые появившийся в пятитысячелетней истории нашей страны легендарный герой. С 1970-х годов к большинству этих титулов часто добавляется еще и слово «отец».

Ким Чен Иру в самом начале его блистательной карьеры присвоили странноватый, на наш взгляд, титул «Центр Партии», и лишь затем за ним закрепилось звание «Любимый руководитель». Так что, даже если в статье или радиопередаче напрямую не упоминаются имена вождей, каждый кореец по титулам безошибочно сможет определить, о ком идет речь, и никогда не спутает «Великого Вождя» (Ким Ир Сена) с «Любимым Руководителем» (Ким Чен Иром).

Правильному построению фраз с упоминанием титулов великих вождей северокорейцев начинают учить еще в начальной школе. Так называемая придворная грамматика предписывает следить за тем, чтобы священные имена обязательно стояли в начале фразы и ни в коем случае не оказались в ее середине или конце.

Многочисленные труды вождей северокорейцы заучивают буквально наизусть, уделяя этому занятию действительно много времени. В КНДР существует даже специальная область науки, название которой можно перевести как «изучение революционных вождей» или «вождеведение». В ее рамках во всех подробностях изучают биографию вождей, их великие заслуги, а также ту роль, которую они играют во всемирно-историческом процессе. Вот как формулируется идея в одном из университетских учебников КНДР: «Народные массы, не имеющие вождя и лишенные его руководства, не в состоянии стать истинным субъектом исторического процесса и играть творческую роль в истории… Присущие коммунистам партийность, классовость, народность получают свое наивысшее выражение именно в любви и верности вождю. Быть верным вождю означает проникнуться пониманием того, что именно вождю принадлежит абсолютно решающая роль, укреплять значение вождя, в любых испытаниях верить только вождю и без колебаний следовать за вождем».

Причем сейчас уже какие-либо упоминания о зарубежной помощи или «советских или китайских советниках» исчезли. На фотографиях из окружения вождей постепенно исчезли представители СССР, которые на первых порах становления КНДР играли серьезную роль в молодом правительстве и оказывали значительное влияние на Ким Ир Сена. Почти со всех фотографий великого вождя исчезли и советские награды, таким образом руководство Северной Кореи пыталось подчеркнуть, что старший Ким «всего достиг сам»[1].

Под пресс официальной пропаганды любой житель КНДР попадает прямо с рождения. Уже в детских садах вводятся специальные занятия, во время которых детям рассказывают о жизни вождей, учат их всем сердцем любить «всепобеждающих полководцев». Мне довелось побывать в нескольких образцово-показательных детских садах КНДР. В них неизменно присутствовали два крошечных музея: один был посвящен Ким Ир Сену, а другой — Ким Чен Иру. В таких мини-музеях, как правило, можно найти макеты мест, где, согласно официальной версии, родились вожди (Мангендэ и склон горы Пэктусан). В общем, каждый северокореец прекрасно знает все мельчайшие детали официальной биографии вождей, а также имеет очень хорошее представление о месте их рождения и связанных с этим местом событиях.

В КНДР есть слово «суренбок», которое можно перевести как «счастье, когда есть свой вождь». В этой связи мне вспоминается разговор с одним северокорейским чиновником о ситуации в России при Ельцине и Путине. Когда речь зашла об улучшении жизни, произошедшем в начале 2000-х годов, тот сразу дал свое объяснение произошедшему: «В 1990-х годах у России не было „суренбок“, а с приходом президента Путина у вас появился настоящий лидер, вы обрели счастье, получив вождя. А потому смогли решить многие проблемы».

По размаху культ личности нынешний руководитель, Ким Чен Ын, пока отстает от своих предшественников, но постепенно набирает силу. Впрочем, «молодой генерал» наверняка прекрасно понимает особенности национального характера корейцев, а потому специально подчеркивает, что пока немного уступает предкам — такое почтительное принижение собственных заслуг свойственно в первую очередь для конфуцианства.

На протяжении всей своей жизни корейцы изучают биографию вождей. Впервые они узнают о своих лидерах в детских садах, затем идут школы, вузы, потом, повзрослев и выйдя во взрослую жизнь, северокорейцы участвуют в многочисленных партсобраниях, митингах и проч.

С вождями КНДР связано множество символов, значение которых прекрасно известно корейцам. Так, в КНДР на улицах часто можно увидеть плакаты с изображением двух цветов — красным цветком из семейства бегониевых и цветком фиолетовым, из семейства орхидных. Это особые цветы. Они были выведены зарубежными поклонниками КНДР и преподнесены в дар вождям. Первый цветок является символом Ким Чен Ира, а второй — Ким Ир Сена.

Различные изречения, призывы вождей отражаются в многочисленных лозунгах, напечатаны на всевозможных плакатах и даже многометровыми надписями перенесены на живописные скалы, которыми так гордится КНДР (надписи эти, кстати, видно издалека).

Для северокорейской идеологии характерен традиционный подход, согласно которому вождь является отцом нации, заботится о каждом из своих детей (то есть о согражданах). Все эти положения на самом деле не являются для страны новыми: своими корнями они уходят в глубокое прошлое и связаны все с тем же конфуцианством.

Своеобразной особенностью Кореи является традиция «подарков Великого Вождя». Как отмечает Андрей Ланьков, время от времени передовым рабочим и инженерам, а порой и всему трудовому коллективу какого-нибудь предприятия вручаются ценные, дефицитные вещи. Это великий вождь лично заботится о каждом из своих верных последователей. Подарки могут быть разные, но чаще всего это вещи и продукты, которые просто так в магазинах даже по карточкам не купишь: сахар, мясо, фрукты, дорогие и дефицитные вещи, такие как часы, телевизоры, проигрыватели. Думаю, вам не нужно рассказывать о том, что чувствует среднестатистический северокореец, получивший к празднику, совершенно бесплатно, такой шикарный подарок, да еще и от имени вождя. Как уже было сказано выше, подарки от Великого Вождя могут получать не только отдельные лица, но и целые организации, учебные заведения. В этом случае дарят мебель, наглядные пособия, аппаратуру (в особенности медицинскую) и проч. Затем над такими вещами крепятся небольшие красные таблички, которые сообщают всем любопытным о том, что это подарок вождя.

Северокорейские вожди — люди всеведущие и всезнающие. Они лично ездят по самым разным объектам — воинским частям, заводам, фабрикам, детским садам, магазинам, научным учреждениям и проч. — и раздают ценные распоряжения, указания, которые, как особо подчеркивает пропаганда, обязательно отличаются гениальностью и приводят к прорывам в производительности труда, науке и проч. Во время своих путешествий по Северной Корее я не раз бывал на фабриках, заводах, в музеях, детских садах (побывал даже в теплицах), и везде гиды подробно рассказывали мне о посещении этих мест вождями, пересказывали мне их советы, каждый раз подчеркивая, насколько они помогли в работе. В общем, вождь разбирается лучше всех абсолютно во всем — от воспитания грудных младенцев и выращивания помидоров до создания новейших боеголовок и строительства подводных лодок.

В общем, северокорейцы относятся к своим вождям как к божествам, сошедшим на землю. Ни больше ни меньше…

У меня один раз состоялся спор с одним северокорейцем, с которым у меня сложились приятельские отношения (правда, и спорили мы с ним немало). Я был тогда разозлен неповоротливостью бюрократического аппарата КНДР и постоянными задержками и ожиданиям на различных официальных мероприятиях. В какой-то момент я стал ворчать, жалуясь на «вечную тягомотину». На что мой знакомый кореец тут же возразил: «Ваш президент Путин, насколько я знаю, тоже очень часто опаздывает и заставляет ждать журналистов и даже других мировых лидеров». Я на это ответил с сарказмом: «Если уж разговор зашел о лидерах, то не вам обсуждать нашего. Ваш уважаемый товарищ Ким Чен Ын вообще ни разу с иностранными СМИ и лидерами других стран не встречался!» Реакция корейца была незамедлительной. «А вот давайте только нашего лидера не трогать!» — резко ответил он. Я тут же парировал: «Вы сами подняли тему, вспомнив Путина. А почему мне нельзя тогда о вашем лидере и слова сказать, если вы о нашем говорите?!» После этого мы оба надолго замолчали, а потом и вовсе предпочли сменить тему.

Спор, как можно уже понять, между нами вышел бессмысленный. Мы просто спустили тогда накопившееся раздражение, и все. Однако реакция корейца была очень показательна — личность вождя неприкосновенна, особенно для иностранцев.

Напрямую с вождями в КНДР связана и созданная ими идеология чучхе (о ней я расскажу чуть позже). Чучхе часто переводят как «опора на собственные силы». Здесь я не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что всё, связанное с чучхе, требует уважительного отношения. По своей сути «чучхе» во многом играет роль религии для Северной Кореи. Неверно считать чучхе одним из вариантов марксизма-ленинизма, хотя, бесспорно, чучхе вышло из этой идеологии. Однако идеология эта очень быстро отошла от своего первоисточника, развилась, трансформировалась, впитала в себя огромное количество чуждых коммунистическим идей, включая в какой-то степени идеи конфуцианские, традиционные, националистические. На данный момент чучхе в корне отличается от марксизма-ленинизма. В любом случае для этой части нашего повествования важно то, что чучхе — это определяющее всю жизнь Северной Кореи понятие, к которому стоит относиться крайне уважительно. Никогда, ни при каких обстоятельствах не критикуйте чучхе — себе же хуже сделаете! А вот попросить объяснить, что представляет собой это учение, вы можете. Мне доводилось слышать интересные варианты ответов. Так истово верующие рассказывают о своей религии: у кого-то в голове стройная, логичная картина, у кого-то — набор разрозненных постулатов, в которые надо просто верить, кто-то понимает основные идеи лишь приблизительно, но готов отстаивать их до последнего. Учение чучхе не стоит на месте и развивается пхеньянскими идеологами под влиянием постоянно меняющегося современного мира.

Роль вооруженных сил для Северной Кореи трудно переоценить. Достаточно отметить, что, согласно преобладающим оценкам, в КНДР из двадцати пяти миллионов человек населения в вооруженных силах служит более миллиона человек. Получается, что у совсем небольшой КНДР одна из крупнейших армий в мире.

Служить в армии обязаны все мужчины, при этом срок службы может доходить до десяти лет. Конечно, в реальности служат меньше, лет пять, максимум — восемь, с 2014 года военная служба вновь стала обязательной и для женщин.

Впрочем, некоторые считают эту цифру завышенной, другие говорят о том, что девяносто процентов солдат КНДР — это не бойцы, а бесплатная рабочая сила, которая трудится на многочисленных стройках страны. Но в любом случае вооруженные силы играют в КНДР очень серьезную роль. Особенно большое влияние военные имели во времена правления Ким Чен Ира, который ради поддержания стабильности в условиях жесточайшего кризиса сделал ставку именно на армию. Тогда был введен в оборот и действует до сих пор постулат «сонгун», провозглашающий приоритет военных во всех областях жизни. Так, например, в общественном транспорте Северной Кореи есть отдельные места специально для военнослужащих, если солдат голосует на дороге, то его обязан подвезти первый же попавшийся водитель и проч. Генералитет наряду с партией и правительством является одним из трех главных столпов власти.

Правда, при Ким Чен Ыне военных стали постепенно задвигать, на первый же план выходят партийные функционеры. Если Ким Чен Ир сделал ставку на генералов, то его сын решил, что военным дали как-то слишком много воли, и теперь он постепенно ослабляет влияние генералов на страну. Тем не менее «сонгун» никто не отменял, а про свои вооруженные силы простые северокорейцы неизменно отзываются с большим уважением, всегда используя эпитеты «доблестная», «всепобеждающая», «несокрушимая» и т. д. и т. п. Иностранцам стоит об этом помнить. Кореец вряд ли (по крайней мере, представителю другой страны) будет жаловаться на военных, сетовать на проблемы в вооруженных силах страны. Наоборот, он примется расхваливать армию и убеждать, что все идут туда служить с радостью.

Вне зависимости от декларируемой на официальном уровне многопартийности, в реальности в КНДР есть только одна партия — Трудовая партия Кореи (ТПК). Вообще с политическими партиями в Северной Корее не все так просто, но об этом я расскажу чуть позже. Здесь важно другое: в разговоре с северокорейцем всегда отзывайтесь о партии уважительно. В Стране чучхе широко используется тезис о «руководящей и направляющей роли партии», часто можно услышать и лозунг «Партия — мать», который, впрочем, позаимствован у Компартии СССР.

Далеко не все корейцы — члены ТПК, но для продвижения по общественной лестнице или на руководящие посты членство в партии обязательно. Иностранцу корейцы вряд ли расскажут о проблемах в партийных рядах. Впрочем, в бытовых разговорах они вообще не часто упоминают партию и правительство.

Пришло время подводить итоги. Итак, вам следует помнить, что для северокорейца существует ряд священных понятий — это вожди, партия, армия и идеология чучхе. Хотите выстроить с корейцами нормальные отношения — относитесь к этим понятиям со всем возможным уважением. Возможно, в глубине души граждане КНДР по-разному оценивают истинную роль, какую играют партия, армия и правительство в обществе, однако с иностранцами они своими соображениями делиться точно не будут. Особенно трепетно они относятся к вождям. Если какую-то критику или двусмысленные замечания в адрес партии, армии и даже идей чучхе кореец еще может со скрипом принять, не желая обострять отношения с бестолковым иностранцем, то критиковать вождей — Ким Ир Сена, Ким Чен Ира и Ким Чен Ына — он точно не позволит. Поэтому если вы вдруг решите поговорить о вождях, то отзывайтесь о них со всем возможным уважением. Если же совесть вам не позволяет идти против собственных убеждений, то просто промолчите, ведь тем для разговоров на свете очень много. Я знаю, что многие думают, будто такое отношение к правительству противоестественно и присутствует лишь в Северной Корее. На самом же деле обожествление лидеров свойственно всем странам Востока. Попробуйте тем же тайцам сказать что-то плохое про их уважаемого короля (умер 13 октября 2016 года) — дело легко может закончиться тюремным заключением. А ведь Таиланд считается страной свободы, где многое дозволено. Однако и в Таиланде госслужащие «исключительно по собственной инициативе» все в едином порыве в определенные дни недели одеваются в желтые одежды — цвет дня рождения короля. Хотя, конечно, КНДР сильно отличается от той же Южной Кореей, где критика президента и жалобы на коррупцию чиновников и проблемы в армии — одно из любимых занятий граждан, слегка разомлевших от очередной стопки рисовой водки…

Историю и все особенности, которые ассоциируются с КНДР, трудно отделить от ее идеологической доктрины чучхе. Эта идеология настолько прочно слилась с Северной Кореей, что саму страну часто неофициально называют Страной чучхе. Насколько можно судить, это заслуженно и оправданно. Хотя формально в КНДР многопартийная система, разрешены (по крайней мере, на уровне законов) различные религии, но на деле идеологическое учение в стране одно — это чучхе. Можно даже сказать, что это не просто идеология, а в значительной мере религия, стиль жизни, сама суть строя КНДР, ее основа.

Несмотря на достаточное количество литературы по идеологии чучхе, на обывательском уровне многими иностранцами она воспринимается чем-то вроде одного из вариантов коммунистической или социалистической идеологии, но просто с другим названием. На самом деле такой подход является понятным, так как КНДР относится к странам соцлагеря, а сама чучхе действительно стала развиваться из марксизма-ленинизма, но сейчас это уже совершенно отдельная идеологическая доктрина, в которой идеи Маркса, Ленина, коммунистического учения уже сильно заглушены, а вместо них на первый план вышли совершенно иные постулаты. Если упрощенно, то чучхе — это своего рода синтез самого разного набора идей, среди которых присутствуют традиционные конфуцианские взгляды, патриархально-традиционная основа, воззрения с сильной националистической подоплекой, какие-то придуманные вождями КНДР постулаты и еще многое другое.

Учитывая важность идей чучхе для понимания Северной Кореи, а также ту решающую роль, которую доктрина оказывает на самые разные сферы жизни страны, кратко опишем ее основные постулаты, а также подробнее остановимся на истории ее появления. Даже на основе этого многие особенности КНДР станут более понятными.

Наиболее распространенный перевод слова «чучхе» — это «опора на собственные силы». По сути же такой перевод отражает лишь один, хотя и крайне важный, постулат данной доктрины. Вообще одним словом понятие «чучхе» перевести все равно не удастся. Так что необходимо понять, какая совокупность идей и смыслов за ним кроется и пользоваться исключительно этим термином, а не его аналогами.

Само по себе слово «чучхе» относится к категории так называемых «ханмунных» слов. То есть слов, заимствованных из «кореизированного» письменного древнекитайского языка (ханмун), который широко использовался в Корее (в первую очередь богатыми, хорошо образованными людьми) вплоть до конца XIX века. Как уже было сказано выше, адекватный, точно отражающий всю палитру и гамму значений перевод слова «чучхе» подобрать достаточно трудно. Иероглиф, лежащий в основе первого слога «чу», означает «хозяин», а «чхе» — это «тело, сущность, субстанция, природа». То есть понятие «чучхе» описывает ситуацию, при которой человек становится хозяином всего — как самого себя, так и окружающего его мира[2]. Не случайно, именно постулат «человек — хозяин мира и всех вещей» является основным для определения идейно-философской основы учения.

Другая, часто встречающаяся среди специалистов интерпретация слова «чучхе» выражается в идее «опоры исключительно на собственные силы». На последнем, текущем этапе развития доктрины ее суть занимавший тогда пост Генерального секретаря Трудовой партии Ким Чен Ир выразил следующим образом: «Философия чучхе — это самобытная философия, это комплекс развернутых и систематизированных собственных, свойственных только ей положений. Ее исторический вклад в развитие философской мысли заключается не в развитии ею марксистского диалектического материализма, а в утверждении новых философских принципов, в фокусе внимания которых находится человек»[3].

Базовые тезисы чучхе, опирающегося все же на идеи марксизма-ленинизма, можно свести к следующим постулатам:

— человек — властелин мира и хозяин своей судьбы;

— сознание — высшая функция человеческого мозга;

— природа — объект труда человека и материальный источник человеческой жизни;

— субъектом и основной движущей силой прогресса и общественного движения являются народные массы;

— нация, обладающая высоким чувством национальной гордости и революционного достоинства, непобедима;

— главной целью социалистической экономики, основанной на идеях чучхе, является удовлетворение потребностей страны и населения, тогда как капиталистическая экономика стремится в первую очередь к материальной выгоде, денежной прибыли;

— народ каждой страны обязан отстаивать свой суверенитет, самостоятельность, бороться против империализма, а также всех иных форм доминирования внешних сил, которые пытаются навязать свою волю другим народам;

— для обеспечения общенародной системы обороны следует вооружить весь народ, а всю страну следует превратить в неприступную крепость;

— революция является выражением борьбы масс за реализацию потребности в самостоятельности;

— для выработки правильного взгляда на революцию следует в основу своего мировоззрения обязательно положить чувство беззаветной преданности вождю[4].

Как минимум значительную часть вышеперечисленных идей можно назвать логичными и здравыми. Например, «человек — властелин мира и хозяин своей судьбы». Из основных постулатов становится ясно, что чучхе всячески подчеркивает самостоятельность каждого отдельно взятого индивида, заставляет государство бороться за самобытность и предотвращать любые попытки навязать чью-то волю извне. Данные положения по мере сил реализуются в Северной Кореей и по сей день абсолютно во всех сферах частной и общественной жизни — политике, экономике, идеологии, международных отношениях. Естественно, далеко не всегда — в той же экономике — Северной Корее удавалось в реальности сохранять самодостаточность и независимость от внешней помощи. Однако руководство КНДР, как правило, либо замалчивало противоречащие идеям чучхе факты, либо преподносило любое сотрудничество с зарубежными странами или даже помощь с их стороны как искреннее желание самих иностранцев помочь Северной Корее. Как отмечает кореевед С. О. Курбанов, «…теория чучхе должна была убедить граждан КНДР в том, что человек сильнее машин и может выжать из них даже ту производительность, которая в них изначально не закладывалась»[5].

Интересно, что вначале акцент делается на роли каждого отдельно взятого человека, на его способности в одиночку изменить мир, однако затем все выливается в безоговорочное подчинение государственной машине и беззаветную преданность вождю. Правда, сначала человека называют центром Вселенной, хозяином мира, подчеркивается, что «человек не только хозяин всего, но и решает все… Человек играет решающую роль в преобразовании и развитии мира». А будучи хозяином мира, человек провозглашается и полным хозяином собственной судьбы.

В то же время это не означает, что все последователи чучхе во главу угла ставят индивидуализм. Поэтому человек может полностью реализовать себя только с помощью коллектива. При этом не просто с помощью коллектива, а с помощью коллектива, единолично возглавляемого вождем, которому следует безоговорочно подчиняться. В результате в основу чучхе заложена идея культа личности, который и по сей день в КНДР успешно реализуется.

Как уже отмечалось, на формирование идейно-философской концепции чучхе большое влияние оказали идеи марксизма-ленинизма. Широко распространенное среди экспертов по КНДР мнение о том, что чучхе — это «адаптированный для нужд и особых условий Северной Кореи марксизм-ленинизм»[6] в значительной степени отражает реальное положение дел, хотя и не дает возможности уловить всех нюансов и особенностей идеологии Северной Кореи, в значительной степени игнорируя ее самобытность.

Следует отметить, что влияние марксизма-ленинизма на чучхе заметно в плане фундаментальных установок. Так, чучхе восприняла и переработала идеи материалистической диалектики марксизма. Даже в 1996 году, когда КНДР стала полным ходом вводить в чучхе принципиально новые элементы, не существовавшие в марксизме, и подчеркивать ее превосходство над марксизмом-ленинизмом, Ким Чен Ир признавал, что «философия чучхе исходит из признания диалектического материализма». Отрицая идеализм, лидер КНДР подчеркнул, что «взгляд на мир с позиций чучхе, согласно которому он управляется и преобразуется человеком, немыслим вне диалектико-материалистического понимания сущности объективного материального мира и общих закономерностей его движения»[7]. Он особо подчеркнул, что «хотя марксистская материалистическая диалектика страдает определенной ограниченностью и незрелостью, ее основополагающие принципы научны и правдивы».

Чучхе не чужда идея о важности народных масс в революционном движении, а также о том, что революция помогает обществу перейти на более высокую ступень развития.

На ранних стадиях становления чучхе власти КНДР нарочито подчеркивали ее общность с марксизмом-ленинизмом. Даже во время серьезного идеологического конфликта между СССР и КНДР Северная Корея решила избрать свой «средний путь», подчеркивая самостоятельность чучхе, которая, по утверждению Пхеньяна, тогда была «самым правильным направлением марксизма-ленинизма». Кроме того, в 1970 году чучхе еще ставили вровень с марксизмом-ленинизмом[8].

Однако затем стало заметно, что собственная идеология КНДР начала постепенно возвышаться над «недостаточно зрелым» марксизмом-ленинизмом. Власти решили отмежеваться от союзников исключительно в первую очередь по политическим соображениям. Они стремились во что бы то ни стало защитить страну от вмешательства во внутренние дела со стороны «старших братьев» в лице Советского Союза и Китая. Умело используя конфликт между двумя мощными странами в своих целях, КНДР сумела гарантировать себе широкую автономию во внутренних делах и полное превосходство чучхе над марксизмом-ленинизмом. Так, в 1974 году постепенно набирающий политический вес Ким Чен Ир провозгласил линию «чучхе в виде кимирсенизма»[9].

Со временем роль и значение марксизма-ленинизма только ослабевали. В 1996 году Ким Чен Ир уже прямо говорил о том, что «основным содержанием философии чучхе является отнюдь не определенное развитие материализма и диалектики». А вклад чучхе в развитие философской мысли был «не в развитии марксистского диалектического материализма, а в утверждении новых философских принципов, в фокусе внимания которых находится человек». Ким Чен Ир называл марксистскую материалистическую диалектику «ограниченной и незрелой», хотя и признавал «научность и правдивость» ее принципов[10].

Очевидно, что данные заявления власти КНДР делали в первую очередь из внутриполитических соображений. Хотя движение в сторону самостоятельности, попыток создания новых философских идей, привнесение других, характерных именно для КНДР элементов было заметно в чучхе, однако в основе этой доктрины и по сей день лежат многие положения марксизма-ленинизма. Правда, со временем эта общность становится не такой очевидной.

Несмотря на огромное влияние советской идеологии на КНДР (особенно на первых этапах формирования молодого государства), Северная Корея, имевшая мощную философскую и идеологическую традицию, не стала полностью отказываться от национальных идей и полностью опираться на марксизм-ленинизм. Чучхе по своей сути очень схоже с конфуцианской доктриной, которая, не являясь религией в полном смысле этого слова, выполняет схожие функции, проникая во все сферы жизни народов Китая, Японии, Кореи и некоторых других стран. Марксизм-ленинизм в процессе формирования и развития чучхе как полноправной идеологии подвергся весьма серьезной переработке, и в первую очередь на него повлияло конфуцианство. Анализ данной особенности требует отдельного большого исследования, поэтому, чтобы не утомлять вас, дорогие читатели, я ограничусь кратким обзором и демонстрацией нескольких, особенно ярких примеров.

Например, как для конфуцианства, так и для чучхе отправной точкой является человек. В X главе конфуцианского трактата «Сяо-цзин», или «Канон сыновней почтительности», говорится: «В природе Неба и Земли человек является ценнейшим». По сути, то же самое утверждает и чучхе, помещая человека в центр мироздания, делая его хозяином, как Вселенной, так и своей собственной судьбы.

Далее СМИ КНДР вдохновителя чучхе, Ким Ир Сена, часто называют «обои», что в переводе означает «отец и мать». В главе «Сяо-цзина» «расширение наивысшей добродетели» есть такое недвусмысленное высказывание о лидере: «Великодушный и уважающий старших правитель — это отец и мать народа».

Чучхе практически полностью переняла базовые для конфуцианства постулаты о необходимости поддержания гармоничных отношений между старшими и младшими. Как и в конфуцианстве, в чучхе определяется круг обязанностей: младший должен уважать и слушать старшего, а старший — заботиться о младшем. Установки, скопированные чучхе, содержатся, например, в классических конфуцианских трактатах «Беседы и суждения» («Лунь юй») или же «Мэнцзы».

Любопытно, что много параллелей можно провести между чучхе и появившемся уже в XIX веке в Корее новым религиозным «учением Небесного пути» чхондогё. Данное учение существует и по сей день в Южной Корее. Ряд исследователей провели сравнение между чучхе и чхондогё и отметили целый ряд схожих постулатов[11].

Интересно, что слово «чучхе» использовалось даже злейшим врагом КНДР — генералом Пак Чон Хи, который руководил Южной Кореей с 1961 по 1979 год. Так, в 1972 году генерал, желая расширить свои властные полномочия, создал «Объединенное самостоятельное гражданское собрание», где слово «самостоятельное» было переведено как «чучхе»[12]. Так что само понятие «чучхе» является общим для всей корейской культуры, а не применяется исключительно на Севере, выбравшем социалистический путь развития.

Как отмечается в доктрине чучхе, общество и государство в КНДР должны построить социализм. Но нередко то самое идеальное общество будущего в СМИ КНДР называют «рай» или «рай на земле». Так же счастливое будущее именуется и в чхондогё.

Вот еще один пример: существует единый для обоих учений постулат о необходимости распространения корейского национального учения по всему свету как единственно правильного и указывающего путь к счастью для всего человечества.

Последователи чхондогё и чучхе ввели собственное летоисчисление. В КНДР рядом с общемировым годом всегда указывают год по эре чучхе, которая отсчитывается с 1912 года, года рождения Ким Ир Сена. Таким образом в КНДР в 2013 году 15 апреля отметили 101-й год эры чучхе. В чхондогё счет годам идет с 1980 года, когда основатель религиозного учения «Тонхак» Чхве Чжу «обрел истину»[13].

Как уже неоднократно говорилось, со временем учение чучхе менялось. Как правило, изменения были обусловлены внутренними или внешними политическими причинами, требовавшими серьезных корректировок курса развития страны. Такие метания из стороны в сторону нужно было как-то объяснить простым людям, подвести под чисто прагматичные решения руководства идеологическую базу.

В первую очередь Северная Корея стала постепенно отходить от марксизма-ленинизма, начала подчеркивать собственную самобытность, претендовать на постижение окончательной философской истины. Тенденция эта особенно усилилась с 1970-х годов, когда были заложены основные принципы современного чучхе.

В 1990-х годах после крушения международного социалистического лагеря в учение были привнесены уже радикально новые постулаты. Более подробно об особенностях развития чучхе в то непростое для Северной Кореи время мы поговорим позже, сейчас же просто вкратце перечислим, какие новые идеи появились в северокорейской идейно-философской доктрине. Были провозглашены: «превосходство нашей нации» (Ури минчжок чеилчжуы»), «создание мощной и процветающей державы» (Кансон-дэгук), «идеология красного знамени» (Пульгынги сасан), «политика приоритета армии» (Сонгун-чончхи). Также особое развитие получил существовавший и ранее тезис о «построении социализма с северокорейской спецификой»[14].

Что касается постулата о «превосходстве северокорейской нации», то он стал своего рода ответом на начавшиеся в Советском Союзе перестройку и реформы, проводить которые у себя КНДР категорически не желала. Новый тезис подчеркивал выдающиеся достижения народа Северной Кореи, а также утверждал, что КНДР идет правильным путем, в отличие от СССР и стран Восточной Европы, где правительства стали уходить в отставку одно за другим.

Примерно в том же контексте следует интерпретировать и тезис о «построении социализма с северокорейской спецификой». Впрочем, для КНДР вообще и чучхе в частности этот тезис был не нов, и стал лишь отчетливее звучать после начала реформ в Восточной Европе.

Об «идеологии красного знамени» (Пульгынги сасан) в КНДР заговорили в 1995 году после появления в ведущей партийной газете «Нодон Синмун» публикации, озаглавленной как «Давайте высоко поднимем красное знамя!». Данный лозунг призывал народ сплотиться вокруг переживавшего кризис руководства КНДР. В июле 1994 года умер бессменный лидер Северной Кореи Ким Ир Сен, власть перешла к его сыну Ким Чен Иру. Хотя младшего Кима давно готовили к руководству страной, многие правительственные чиновники по-прежнему сомневались, сможет ли новый лидер управлять государством так же, как это делал его отец. Кроме того, в 1994 году КНДР столкнулась с тяжелейшим продовольственным кризисом — массовым голодом, который, по разным подсчетам, унес жизни от шестисот тысяч до миллиона человек. В такой крайне непростой обстановке руководству КНДР было необходимо заручиться преданностью народа, и желание это выразилось в том числе идеями «красного знамени» и «революционного лидерства»[15].

С 1998 года в обиход был введен тезис-обещание о «создании мощной и процветающей державы» (Кансон-дэгук)[16]. Также как и о «идеологии красного знамени», простые граждане КНДР впервые узнали о новом лозунге из газеты «Нодон Синмун». Основной смысл — обещание превратить КНДР в мощную и процветающую державу. Данный лозунг стал, пожалуй, одним из самых главных в идеологии КНДР после 1998 года и является таковым в настоящее время.

21 марта 2003 года «Нодон Синмун» озвучила новый постулат — «сонгун», или «приоритет армии»[17]. С его помощью власти стремились подчеркнуть важность и решающую роль в революции вооруженных сил. Отмечалось, в частности, что в Северной Корее армия превратилась в «основную силу революции». С политической точки зрения это означало ставку Ким Чен Ира на военных, которые делались главной опорой существующего режима. Не удивительно, что влияние генералов на жизнь страны резко возросло.

В настоящий момент статья 3 Конституции, утверждающая идеи чучхе в качестве государственной идеологии, отредактирована: теперь в ней нет упоминаний о связи чучхе с марксизмом-ленинизмом. Весной 2009 года в ходе очередных изменений из Конституции КНДР удалили все упоминания о коммунизме: в статье 59, где раньше речь шла о «формировании нового коммунистического человека», теперь говорится о «формировании нового чучхейского человека».

Таким образом можно отметить, что со временем идеология чучхе претерпевала достаточно серьезные изменения. Активное подчеркивание превосходства чучхе над марксизмом-ленинизмом стало заметно еще в середине 1970-х г, а в 1990-х гг. в чучхе один за другим были введены ряд новых постулатов. В итоге чучхе превратилось в новое учение, глубоко национальное по своей сущности, хотя и сохранившее многое от марксизма-ленинизма.

Чучхе является молодой доктриной. По поводу же точных сроков появления на свет корейского учения, стремительно приобретшего в КНДР характер официальной идеологии после завершения кровопролитной Корейской войны, существуют две основные версии.

Официальная историография КНДР утверждает, что чучхе была создана самим Ким Ир Сеном, когда тот, будучи еще молодым человеком, находился в Китае, где вел партизанскую борьбу против оккупировавших Корейский полуостров японцев. Кстати, как отмечает кореевед Андрей Ланьков, сотрудники советского посольства, внимательно следившие за ситуацией, сообщали, что термин «чучхе» в широкий оборот решил ввести не сам Ким Ир Сен, а его советник, Ким Чхан-ман, который «очень этим гордится» (цитата из официального документа, представленного советским посольством руководству страны). Однако в дальнейшем официальный КНДР стал приписывать создание новой идеологии исключительно Ким Ир Сену.

Любопытно, что сначала власти КНДР утверждали, будто идеи чучхе зародились намного раньше. Согласно первоначальной версии Пхеньяна, Ким Ир Сен провозгласил чучхе аж в июне 1930 года в китайском селе Калунь, где выступал с речью перед представителями Антиимпериалистического союза молодежи. Однако современная корейская историография называет уже другую дату. Якобы Ким Ир Сен впервые озвучил идеи чучхе 17 октября 1926 года[18].

Скажем прямо, такая точка зрения является крайне спорной, ведь в 1926 году Ким Ир Сену было всего четырнадцать лет. Кроме того, по отзывам людей, лично знавших вождя после вытеснения японцами партизанского отряда Ким Ир Сена на Дальний Восток СССР, товарищ Ким вступил в ряды Красной Армии и планировал продолжить свою военную карьеру именно в Советском Союзе[19]. Речи ни о какой идеологии для нового северокорейского государства в авторстве Ким Ир Сена тогда ни шло. Впрочем, ряд южнокорейских специалистов гипотетически допускает, что Ким «мог иметь и в 1930 году какие-то мысли о чучхе», но признают, что «даже в этом случае речи о полноценной идеологии идти не могло»[20].

Подавляющее большинство зарубежных специалистов считают, что реально идеология чучхе появилась намного позже — примерно в середине 1950-х годов. Чаще в качестве точной даты фигурирует 28 декабря 1955 года, когда Ким Ир Сен выступил с речью «Об искоренении догматизма и формализма в идеологической работе и об установлении чучхе». Тогда старший Ким заявил следующее: «Что является главным для нашей партии? Что мы делаем? Мы не делаем революцию какой-либо другой страны, а осуществляем именно корейскую революцию. Эта корейская революция и является основой нашей идеологии, учения чучхе. А потому всю идеологическую работу необходимо подчинять интересам корейской революции»[21].

Таким образом, большинство специалистов считают, что чучхе как полноценная идеология была сформирована в 1955 году, а не 1926 году, как утверждают официальные историки КНДР.

Некоторый зарубежные эксперты выделяют три основных этапа развития идеологии чучхе: период становления (1955–1972), систематизации (1972–1990) и корректировки (1990 год — настоящее время). В первый период шло формирование основных постулатов, которые в основном продолжали или просто копировали некоторых идеи марксизма-ленинизма, но постепенно, по мере усиления противоречий между КНДР и СССР, стали набирать силу идеи о самобытности чучхе, необходимости опоры на собственные силы.

С 1970-х годов в идеологии чучхе все более заметны стали национальные черты. На этот же период приходится окончательное формирование чучхе в качестве завершенной идейно-философской системы. За период с 1972 по конец 1980-х годов идеология чучхе превратилась из северокорейского варианта марксизма-ленинизма в учение Ким Ир Сена, «кимирсенизм», в котором однозначно насаждался культ личности вождя. По сути, основным действующим лицом учения становился именно вождь, так как человек и народные массы, которые формально были центром доктрины, согласно новым постулатам, могли реализовать свой потенциал и выполнить свою, безусловно, важную, но не определяющую роль, только следуя указаниям вождя и партии.

Третий, длящийся до сих пор период оказался наиболее сложным как для развития самого учения, так и для Северной Кореи в целом. Стартовал он с распадом мирового социалистического лагеря. В 1990-х в чучхе были добавлены новые и усилены уже существующие тезисы о «превосходство нашей нации» (Ури минчжок чеилчжуы»), «создании мощной и процветающей державы» (Кансон-дэгук), «идеологии красного знамени» (Пульгынги сасан), «приоритета армии» (Сонгун-чончхи), а также о «построении социализма с северокорейской спецификой»[22].

Эти тезисы указывали направление идеологического развития страны, именно на них делало ставку руководство КНДР, которое желало во что бы то ни стало оградить страну от влияния событий, расколовших Восточную Европу (тезисы о «построении социализма с северокорейской спецификой» и «превосходства нашей нации»). Было объявлено о необходимости сплотиться вокруг нового лидера страны, Ким Чен Ира, и мобилизовать все имеющиеся ресурсов и силы для преодоления кризиса («идеологии красного знамени» и «создание мощной и процветающей державы»). Также правящая верхушка КНДР заявила, что главной своей опорой считает армию (тезис о «приоритете армии» — «сонгун-чончхи»).

Параллельно из чучхе было изъято большое количество тезисов марксизма-ленинизма, из Конституции исчезло упоминание о построении коммунизма. Вместо этого провозглашался «собственный путь», а умерший в 1994 году Ким Ир Сен был провозглашен «вечным президентом КНДР». Аналогичное произошло и с Ким Чен Иром, который остался «вечным Генеральным секретарем Трудовой партии Кореи» и «вечным председателем Государственного комитета обороны». В результате же чучхе стала еще больше напоминать религиозное учение.

Несмотря на информационную изоляцию КНДР новости о жизни других стран постепенно — а в последнее время все быстрее и активнее — проникают и в Страну чучхе. Мало-помалу северокорейцы начинают понимать, что лозунги зачастую расходятся с настоящими делами. Современные корейцы уже не верят в идеологические постулаты с такой же силой, с какой в них верили их родители, а потому руководство КНДР сталкивается с кризисом доверия. Кризисы в экономике, зависимость от внешней помощи, распространение рыночных отношений и многое другое неизбежно вступают в конфликт с прежней картиной мира, с целями и задачами, которые провозглашает чучхе. Но оставим разрешение этих противоречий народу Северной Кореи, тем более что чучхе по-прежнему остается единственной ведущей официальной идеологией КНДР.

Как мы уже неоднократно говорили, чучхе, во многом выросшая из советской идеологии, по сути своей давно превратилось в самую настоящую религию, где роль богов играют вожди. Северокорейцы считают своих вождей высшими, идеальными существами. Они знают их биографии в мельчайших деталях. Регулярно отправляются в «паломнические» поездки, посещая места, так или иначе связанные с вождями. Народная молва, активно подпитываемая официальными заявлениями, приписывает семейству Кимов чуть ли не сверхъестественные способности. Во всяком случае, корейцы непременно расскажут вам о чудесах, творимых вождями. Правда, критического подхода такие рассказы не выдерживают, но до недавнего времени местные жители даже не брали себе за труд задавать хоть какие-то вопросы. В общем, отношение северокорейцев к своим лидерам — это отношение верующих к божествам. Так что если воспринимать чучхе как религию, то многое в поведении корейцев становится более-менее понятным. И вас уже не будет удивлять то, что любые попытки, пусть даже и справедливые, раскритиковать вождей, поставить под сомнение те или иные идеологические лозунги непременно встретят отчаянное сопротивление со стороны жителей Страны чучхе. Ведь глубоко религиозный человека, столкнувшись с негативными высказываниями в адрес его веры или его богов, будет вести себя точно так же.

Не будет преувеличением сказать, что чучхе управляет всей жизнью Северной Кореи. Насколько современные корейцы действительно верят в догматы официальной идеологии — другой вопрос. Сейчас уже все не так однозначно, как было раньше, однако внешне они все равно будут стараться всячески подчеркивать свою преданность идеям чучхе и вождям.

В какой-то мере чучхе — это еще и стиль жизнь, способ самоидентификации северных корейцев, основа их мировоззрения. В этой связи мне вспоминается один характерный случай. Как-то, находясь за границей, я в сопровождении хорошо знакомых мне корейцев зашел в северокорейский ресторан. Официантки, все как одна выходцы из КНДР, вели себя со мной очень приветливо. Конечно же такому отношению способствовало то, что я пришел в ресторан в сопровождении «своих» людей. После ритуального обмена любезностями и недолгой шутливой пикировки мы принялись угадывать, какая у собеседника группа крови (это развлечение популярно как на Юге, так и на Севере Кореи). Все дело в том, что корейцы верят: каждой группе крови соответствуют определенные черты характера. Я в этой игре был новичок, а потому, пытаясь угадать группу крови одной из официанток, попросил помощи у своих северокорейских друзей. Ответ был таким: «Ты сначала скажи, как тебе кажется, какая у нее группа крови. Если не угадаешь, то тебе дадут вторую попытку. Тогда говори, что у нее у нее „кровь чучхе“. Тут уж ты точно не ошибешься». Так все и произошло. Первая моя попытка оказалась неудачной, когда же я, решив выиграть во что бы то ни стало, сказал про «кровь чучхе», официантка рассмеялась и сказала: «А как вы угадали?!» Так что у северян в эту игру выиграть намного проще, чем у южан. На этом примере, думаю, вы поняли, что чучхе — это суть нынешнего государства КНДР, его идеология, религия, стиль жизни, мировоззрение (как минимум официальное). Так что значение чучхе для Северной Кореи трудно переоценить.

Как вы уже знаете, к некоторым государственным деятелям в Северной Корее относятся с большим пиететом. Иногда такое отношение напоминает самое настоящее религиозное поклонение. Но среди этих героев есть один, самый сильный и самый главный. Если вы спросите у северокорейца: «Кого из вождей вы уважаете больше всего?», то, скорее всего, получите ответ: «Всех в равной степени». Однако по риторике СМИ, по количеству и даже размеру памятников, да и по отношению, которое демонстрируют обычные люди, можно судить, что «самый главный» вождь для КНДР — это Ким Ир Сен.

Впрочем, это совсем не новость. Еще лет десять назад опросы, проводимые среди иностранцев, выявили, что слово «Корея», без уточнения Южная она или Северная, первым делом ассоциируется с именем Ким Ир Сен. Постепенно вождя и основателя КНДР оттеснили разные Самсунги, высокие технологии и проч., да и в целом сейчас на первый план выходят образы, связанные с Югом, однако великий вождь по-прежнему занимает лидирующее положение в опросе.

Влияние этого человека на жизнь Северной Кореи трудно переоценить. Наверное, можно даже утверждать: Северная Корея стала той страной, какую мы видим сейчас, в первую очередь из-за или благодаря (смотря, какой подход вам ближе) Ким Ир Сену. Понятно, что последние двадцать лет, прошедшие без «Солнца нации» (один из официальных титулов старшего товарища Кима), внесли свои коррективы и облик Северной Кореи действительно изменился. Однако сама политическая система, идеология, общественные отношения продолжают оставаться такими, какими их задумывал великий вождь. Ким Ир Сен руководил страной почти полвека — с 1945 по 1994 год, и у него было время на то, чтобы все сделать по собственному усмотрению. Хорошо или плохо получилось — это, как уже неоднократно подчеркивалось, не нам судить. Так что Северную Корею в нынешнем ее виде можно назвать «проект Ким Ир Сена», вождя, который и по сей день является для всех без исключения северокорейцев непререкаемым авторитетом.

Если вам доведется очень подружиться северокорейцами, то, может быть (хотя тоже в крайне завуалированной форме), в неофициальных разговорах кто-то из них в крайне завуалированной форме намекнет на то, что не во всем согласен с Ким Чен Иром или Ким Чен Ыном. Однако никто не позволит себе даже полунамека на Ким Ир Сена. Для многих северян времена «первого Кима» ассоциируются с процветанием, благосостоянием. Такое подобострастное отношение, кстати, сейчас постепенно переносится и на Ким Чен Ына, который явно во многом пытается копировать деда. В общем, Ким Ир Сен и по сей день остается главным человеком для всей Северной Кореи.

Итак, хочу повторить еще раз. Вступая в разговоры с северокорейцами, ни в коем случае не критикуйте вождей или государственную систему — это ни к чему хорошему не приведет. Напротив, вы рискуете серьезно и надолго испортить отношения. И упаси вам бог неуважительно высказаться о Ким Ир Сене. С тем же успехом вы можете оскорбить Аллаха в разговоре с правоверным мусульманином или Христа в разговоре с ярым сторонником православия. Северяне никогда не назовут своего первого вождя просто по имени. Они обязательно прибавят «Великий Вождь», «дорогой товарищ», «Великий генерал». Конечно, если иностранец просто назовет «Великого Вождя» только по имени, корейцы, скорее всего, замечание не сделают. Ну что взять с иностранцев, которые ничего не понимают?! Но вы уже, как люди знающие, обязательно должны в разговоре добавить «уважаемый товарищ», «Вождь» и т. д.

В КНДР полно больших памятников, на которых написано, что «Великие Вожди Ким Ир Сен и Ким Чен Ын живут вечно и всегда находятся с нами». И к этому утверждению, во всяком случае при общении с иностранцами, относятся очень серьезно. Понятно, что помнящим годы СССР россиянам сразу же приходят на ум фразы «Ленин живее всех живых» и «Ленин всегда с нами». Порой при разговоре с северокорейцами возникает практически непреодолимое желание поиронизировать на эту тему, однако следует держать себя в руках. Шуткам в разговоре о вождях не место.

Но давайте отвлечемся от современности и обратимся к истории. Настала пора поговорить о биографии первого вождя. Его жизненный путь тесно связан с КНДР, и его личную историю невозможно обсуждать в отрыве от истории развития Страны чучхе.

Жизнь Ким Ир Сена была действительно удивительной, динамичной, яркой. Можно как угодно относиться к первому корейскому вождю, но биографию его, которая по праву может входить в сборники типа «Жизнь замечательных людей», я уверен, вы прочитаете на одном дыхании.

Сразу оговоримся, между официальной биографией великого вождя и его реальной жизнью есть значительные отличия. Для северян жизнь товарища Кима — это судьба великого гения, почти небожителя, наполненная подвигами и чудесами, которые он стал творить еще в раннем возрасте. За рубежом же (сюда относится и Россия) о Ким Ир Сене говорят как о влиятельном политике, человеке с яркой, необычной судьбой. Однако в каждом из таких рассказов перед нами предстает все же человек, у которого были взлеты и падения, достижения и ошибки, а не идеальное божество. Для того чтобы не вступать в пустые споры, я сообщу две версии биографии вождя, и пусть каждый читатель сам решит, где больше правды.

Прежде всего давайте поговорим об имени. На самом деле при рождении будущий великий вождь получил имя Ким Сон Чжу. Родился он 15 апреля 1912 года недалеко от Пхеньяна, в селе Намни волости Копхен уезда Тэдон. Ныне это место известно как Мангендэ и является, пожалуй, одним из самых почитаемых, даже священных мест в Северной Корее. Дата — 15 апреля — является теперь главным государственным праздником КНДР, который называется «День Солнца». Под солнцем, естественно, подразумевается сам товарищ Ким.

Первые годы жизни не предвещали маленькому Киму такой необычной судьбы. В семье было еще двое сыновей. Отец, Ким Хен Чжик, был сельским интеллигентом. О роде его занятий и по сей день ведутся споры. Скорее всего, он преподавал в сельской школе, время от времени занимался врачеванием, используя в работе рецепты традиционной восточной медицины. Семья маленького Кима была протестантской. Этот факт может показаться нам необычным, однако в этом нет ничего удивительного. В те годы христианство воспринималось корейцами как идеология протеста и модернизации общества. Многие северокорейские коммунисты были в начальный период своей деятельности связаны с христианством. Так, например, мать Ким Ир Сена, Ким Сан Бок, была дочерью протестантского священника. Однако семья жила небогато, временами даже бедствовала.

Официальная историография КНДР, как правило, нарочито не обращает внимания на христианскую составляющую детства будущего вождя. Напротив, отца Ким Ир Сена представляют как заметного руководителя национально-освободительного движения. Действительно, отношение в семье к японцам, оккупировавшим в то время Корейский полуостров, было враждебным. Ким Хен Чжик был связан с небольшой нелегальной националистической группировкой, но вряд ли его только за это можно причислять к руководителям подпольного движения.

В любом случае нужда и желание уехать из оккупированной захватчиками страны заставило семью в 1919 году (по другим данным, в 1920 году) перебраться в Маньчжурию, где Ким Ир Сен продолжил учебу уже в китайской школе. Там он овладел китайским. Затем Ким Ир Сен на короткое время приехал в Корею, но в уже 1925 году покинул родные места. Вернулся обратно он два десятка лет спустя, но уже в совершенно ином качестве.

Жизнь в Маньчжурии не была сладкой. В 1926 году, когда Ким Сон Чжу/Ким Ир Сену исполнилось четырнадцать лет, умер его отец. Свою революционную карьеру молодой Ким Сон Чжу начинает в старших классах школы в Гирине, вступив в подпольный марксистский кружок, созданный китайскими комсомольцами. Власти быстро узнали о существовании нелегального политического кружка, и Ким Сон Чжу в возрасте семнадцати лет попадал в тюрьму, где провел несколько месяцев. Историки КНДР очень любят эту историю, однако называют товарища Ким руководителем кружка, а не рядовым его участником. У западных и российских историков, которые ссылаются на архивные документы, иное мнение. Ким был самым молодым из членов организации, обычным активистом, который никак не мог руководить, а уж тем более создать кружок.

Относительно непродолжительный тюремный срок, тем не менее, серьезно изменил Кима. Выйдя на волю, будущий революционер сразу же подался в один из многочисленных партизанских отрядов. Ким пошел по пути многих молодых людей того времени, отчаянно желавших бороться против японских оккупантов. Он совершенно искренне собирался создать «добрый и справедливый мир без угнетения и эксплуатации». В итоге Ким Сон Чжу оказался в одном из созданных Компартией Китая партизанских отрядов.

Официальная северокорейская историография утверждает, что товарищ Ким сразу же возглавил им же созданную Корейскую Народно-Революционную Армию (КНРА), которая, хотя и контактировала с китайскими силами Сопротивления, все же была полностью самостоятельной. У российских историков иное мнение. Упомянутой КНРА тогда не существовало вовсе, а Ким Сон Чжу просто воевал в одном из партизанских отрядов китайских коммунистов. В целом же официальные биографы Ким Ир Сена не любят признавать тот факт, что будущий великий вождь воевал под руководством китайских коммунистов, вступил в Компартию Китая, а затем даже отправился в СССР. Эти «зарубежные связи» товарища Кима, как минимум, не освещаются.

Впрочем, даже если Ким Сон Чжу не сразу сформировал Корейскую Народно-Революционную Армию, он все равно быстро показал себя талантливым военным, был выдвинут на руководящие посты и в двадцать четыре года стал командиром одной из партизанских дивизий. Где-то в начале — середине 30-х годов Ким Сон Чжу принимает имя, под которым о нем впоследствии узнает весь мир, Ким Ир Сен.

В июне 1937 года отряд, возглавляемый Ким Ир Сеном, смог одержать важную победу, разгромив японский гарнизон небольшого городка Почхонбо. Партизанам удалось пересечь границу Кореи с Маньчжурией, которая тщательно охранялась японцами. Официальная историография КНДР считает «битву при Почхонбо» важнейшим событием японо-корейского конфликта, продемонстрировавшим силу КНРА и военный гений Ким Ир Сена. Это сражение в официальных учебниках истории описывают, наверное, так же, как в России разгром двадцати немецких дивизий под Сталинградом. В любом случае эта победа оказала значительное влияние на развитие конфликта, а имя Ким Ир Сена стало широко известно. Японцы занесли его в число «особо опасных бандитов-коммунистов». То есть можно признать, что Ким Ир Сен действительно воевал против японцев, в результате был выдвинут на руководящие посты и смог добиться успехов.

В конце 30-х годов он встретил свою первую жену, Ким Чжон Сук, которую теперь почитают в КНДР так же, как ее великого супруга. По воспоминаниям современников, девушка, происходившая из простой крестьянской семьи, была скромной, тихой и в то же время приветливой и жизнерадостной. Несмотря на последующий повторный брак, именно свою первую жены Ким Ир Сен любил больше всего и, похоже, так и не сумел ее забыть (Ким Чжон Сук умерла рано).

В это же время японцам надоели вылазки партизан, и они развернули военно-полицейскую кампанию, направленную на уничтожение противника. Силы были неравны, японцы постепенно выдавливали партизан с территории Маньчжурии. К концу 1940 года из шести главных партизанских командиров в живых оставался один — Ким Ир Сен. Японские войска в итоге загнали партизанские отряды в угол, вынуждая их уйти за границу. Партизаны несли колоссальные потери. Ким Ир Сен с группой бойцов из тринадцати человек перешел Амур и оказался на территории Советского Союза. Таких маньчжурских партизан, спасавшихся от японских карательных войск и вынужденных бежать в СССР, было в те годы очень много.

Военная разведка советской России Ким Ир Сена знала и была осведомлена о его деятельности. Ким продолжил военную карьеру, но уже в качестве слушателя курсов при Хабаровском пехотном училище, где учился до весны 1942 года, получив в итоге погоны офицера Красной Армии. В феврале 1941 года (по другим данным, февраль 1942 года) у Ким Ир Сена и Ким Чжон Сук родился первенец — Ким Юрий Ирсенович. Мир затем узнал его под именем Ким Чен Ир, но в те годы мальчика звали Юрой, хотя об этом официальная северокорейская историография никогда не упоминает.

Летом 1942 года капитан Красной Армии Ким Ир Сен был назначен командиром 1-го батальона 88-й отдельной стрелковой бригады, которая разместилась в поселке Вятск (Вятское) близ Хабаровска. Бригада эта была необычной. Ее основу (три из четырех батальонов) составили бывшие китайские партизаны, а один батальон был корейский. Именно его и возглавил Ким Ир Сен, которого тогда чаще называли на китайский манер — Цзинь Жичэн. Комбригом был китаец, подполковник Красной Армии Чжоу Баочжун, который ранее успел прославиться в боях с японцами.

Несмотря на войну, жизнь Кима была достаточно спокойной. 88-я бригада в боях не участвовала. Правда, северокорейская официальная историография утверждает, что «армия Ким Ир Сена» не только воевала, но и освободила «при некоторой поддержке Красной Армии» Корейский полуостров. Советские архивы, однако, свидетельствуют о противоположном: 88-я бригада не воевала вообще, а после окончания войны была расформирована.

В эти годы у Кима родились еще двое детей, сын Шура и дочь Таня (Кен Хи). Как вспоминают люди, знавшие Ким Ир Сена, будущий вождь намеревался связать свою судьбу с Советской Армией: продолжить карьеру советского офицера, осесть в СССР. Не случайно все дети его получали русские имена. Как отмечает известный кореевед Андрей Ланьков: «… как знать, повернись история иначе, очень может быть, что где-нибудь в Москве жил бы сейчас пожилой отставной полковник или даже генерал-майор Советской Армии Ким Ир Сен, а его сын Юрий (Ким Чен Ир) работал бы в каком-нибудь московском НИИ и в конце восьмидесятых, подобно большинству столичных интеллигентов, скорее всего, с энтузиазмом участвовал бы в многолюдных шествиях „Демократической России“… Можно еще добавить, что, возможно, тогда бы Ким Ир Сен ворчал про „предателей, которые Союз развалили“, а Ким Чен Ир спорил бы с ним по поводу этого, убеждая, что „система безнадежно прогнила и серьезные перемены в СССР неизбежны“».

Впрочем, история распорядилась иначе, судя по всему удивив и самого Ким Ир Сена. Офицеров расформированного 1-го батальона 88-й бригады назначили помощниками военных комендантов. Северная часть Корейского полуострова была уже освобождена Советской Армией, которой пришлось некоторое время повоевать, выбивая японские части из городов Кореи. Так как Ким Ир Сен был командиром батальона, то есть самым высокопоставленным офицером-корейцем, то его и назначили помощником военного коменданта в главный город — Пхеньян. Прибыл он в Корею в своем новом качестве в сентябре 1945 года на пароходе, добравшись из Владивостока до Вонсана. Таким образом, покинув родину два десятка лет назад, товарищ Ким вернулся уже совсем другим человеком, помощником военного коменданта столицы, капитаном Советской Армии, известным своими победами над японцами.

Советская администрация в Корее не смогла договориться с местными политическими деятелями и подпольщиками, а потому появление Ким Ир Сена, корейца по происхождению, боровшегося против японцев и служившего в армии СССР, пришлось очень кстати. Так что Ким Ир Сен совершенно случайно подвернулся под руку партийным бонзам СССР, которые, желая сделать из Кореи дружественную советскому режиму страну, сделали ставку на мало кому известного военного. Некоторые люди, знавшие в то время Кима, утверждают, что он при каждом удобно случае давал понять, что «в гробу видел всю эту политику и хочет вернуться к понятному делу — продолжить службу офицером». В очередной раз сошлемся на исследования Ланькова, который цитирует начальника 7-го отдела политотдела 25-й армии В. В. Кавыженко, тесно общавшегося с будущим великим вождем: «Я хорошо помню, как я зашел к Ким Ир Сену как раз после того, как ему предложили стать во главе народных комитетов. Он был очень расстроен и сказал: „Я хочу полк, потом — дивизию, а это-то зачем? Ничего я не понимаю и заниматься этим не хочу!“».

В итоге капитана Ким Ир Сена «убедили» принять новое задание. Хотя, возможно, ему, как офицеру, попросту приказали это сделать. Политическая звезда лидера нового корейского государства стала стремительно восходить, хотя в самом начале многие полагали, что в правительстве единого корейского государства он будет «всего лишь» министром обороны. Но попытки СССР и США договориться о создании единой Кореи провалились, и обе сверхдержавы взяли активный курс на создание подконтрольных себе правительств в той части Корейского полуострова, за которую отвечали. На рубеже 1945–1946 годов Ким Ир Сен стал главой Северной Кореи, возглавив своего рода временное правительство — Временный народный комитет. Правда, власть Кима была чисто формальной и после официального провозглашения КНДР в сентябре 1948 года, когда Ким Ир Сен стал первым главой молодого государства. Тогда советники из СССР контролировали абсолютно все стороны жизни. Впрочем, похожая ситуация сложилась и в Южной Корее, которая находилась под таким же тотальным контролем США.

В любом случае Ким Ир Сен, прибыв в Северную Корею, быстро превратился в яркого лидера нового государства. Впрочем, эти годы оказались для него нелегкими в личном плане. Летом 1947 года, купаясь в пруду у дома, утонул второй его сын Шура, а в сентябре 1949 года при родах умерла жена Ким Чжон Сук. Ким Ир Сен, сильно любивший и сына и жену, тяжело переживал такие страшные потери, но все же смог выстоять под ударами судьбы.

Тем временем на Корейском полуострове, как на Севере, так и на Юге, основные политические силы не хотели мириться с разделом страны и готовили планы по силовому объединению. Ким Ир Сен сумел убедить лидеров СССР и Китая в том, что война будет быстрой, победоносной, а население Юга встретит северян с распростертыми объятиями. По версии КНДР, 26 июля 1950 года «марионеточные южнокорейские войска вторглись на территорию КНДР, но армия Северной Кореи отбила атаку и перешла в контрнаступление». Однако, по версии историков остальных стран, армия Севера сама начала внезапное наступление. Как хорошо известно, разразившаяся в результате кровопролитная война стоила жизни нескольким миллионам корейцев. По понесенным потерям Корейская война для корейцев сопоставима с Великой Отечественной войной для советских граждан. В конце концов в конфликт вмешались крупные державы: на стороне Юга — США под эгидой ООН, на стороне Севера — войска Китая при поддержке СССР. По большому счету, где война началась, примерно там же она и закончилась, хотя в КНДР ее официально называют «победной». Раздел Кореи на Север и Юг окончательно закрепился.

Ким Ир Сен к этому времени освоился с ролью лидера и дал понять своим «наставникам», что «ученик» стал самостоятельным и не намерен больше жить по указке. Десять лет, которые прошли после окончания Корейской войны, Ким Ир Сен использовал для ликвидации всех возможных противоборствующих группировок и конкурентов. Так, были устранены от власти, а иногда и физически ликвидированы представители «прокитайской», «просоветской» фракции, а также «местные» подпольщики. Ким, искусно сталкивавший группировки друг с другом, оказался безусловным лидером.

Несмотря на свои ранние заявления, Ким оказался талантливым политиком и ловко вел дела не только дома, но и на международной арене. Он в полной мере использовал начавшийся идеологический конфликт между Советским Союзом и Китаем. Ким Ир Сен, искусно лавируя между двумя державами, сумел добиться того, что Москва и Пекин оказывали помощь Пхеньяну, но при этом товарищ Ким сумел сохранить независимость внутренней политики. Ничьей марионеткой он не был.

Примерно с рубежа 1950–1960-х годов в государственном устройстве КНДР появляются самобытные черты, страна перестает копировать советский и китайский строй. Ким Ир Сен смог утвердиться как полноправный правитель, который получает помощь от двух более мощных союзников, но при этом имеет возможность не оглядываться на них. В этом, безусловно, проявился особенный талант Ким Ир Сена, наверняка удивившего своих прежних сослуживцев и тех, кто в середине 1940-х годов уговаривал его стать во главе нового государства. Так, с 1955 года Ким Ир Сен заявляет о создании новой идеологии чучхе, которая в итоге превращается в главную доктрину КНДР. Попутно он заявляет, что чучхе превосходит социализм и избавляется от тех недостатков, которые присущи социализму и ленинизму.

В экономике и политике внедряются методы, которые разработал и одобрил сам Ким Ир Сен: жесточайшее центральное планирование, ликвидация каких-либо намеков на материальное стимулирование труда и проч. Ким Ир Сен также вводит «руководство на местах» как один из главных способов управления экономикой. Заключается он в том, что вождь лично ездит в колхозы, военные части, детские сады, на предприятия, металлургические комбинаты и проч. и объясняет, «как правильно надо работать».

С этим связана одна интересная особенность вождя: Ким Ир Сен вплоть до самой своей смерти не запирался в роскошных личных резиденциях, а очень много ездил по стране. При этом он пользовался исключительно наземным транспортом — либо автомобилем, либо личным поездом. Великий вождь никогда не летал на самолете, и все свои зарубежные поездки совершал только на поезде, вследствие чего география его зарубежных визитов была весьма ограниченна. Интересно, что эту особенность перенял его сын, Ким Чен Иру. А вот внук, Ким Чен Ын, самолетов не боится.

Постепенно развивался и усиливался культ личности. Знаменательным стал 1972 год, когда с большой помпой отметили шестидесятилетие со дня рождения Ким Ир Сена. В этом же году был упразднен пост Председателя Кабинета министров и введен пост Президента КНДР, коим и стал Ким Ир Сен. Впрочем, как окажется позже, Северная Корея получит только одного президента, больше у нее президентов не будет.

Если до этого масштабы культа личности были сравнимы с ситуацией в СССР при Сталине или в Китае при Мао Цзедуне, то после 1972 года Северная Корея оставила своих «наставников» далеко позади. Про различные проявления и особенности культа личности я уже рассказывал, отмечу лишь, что товарищу Киму присваивают титулы Великого Вождя, Солнца Нации, Железного Всепобеждающего Полководца, Маршала Могучей Республики и т. п.

С 1970-х годов Ким Ир Сен начинает активно заниматься проблемой наследования «престола», постепенно вводя во власть сына, Ким Чен Ира, которому он решил в итоге передать бразды правления. Однако про второго вождя и его не менее яркую судьбу мы расскажем отдельно.

Параллельно вся власть оказывается монополизирована представителями нескольких десятков семей. Практически все они так или иначе связаны с соратниками Ким Ир Сена по партизанской борьбе.

Про личную жизнь Ким Ир Сена становится известно все меньше и меньше. Эта сфера превращается постепенно в табу. А нехватка информации зачастую провоцирует самые невероятные слухи о том, как на самом деле Ким Ир Сен живет, коими изобиловала зарубежная пресса. Впрочем, почти то же самое можно сказать и о личной жизни Ким Чен Ира. Однако известно, что в начале 1950-х годов Ким Ир Сен женится во второй раз на Ким Сон Э, которая, по слухам, была секретаршей начальника личной охраны вождя. Точная дата и подробности брака не разглашаются и поныне. У супругов родились два сын — Ким Пхен Ир и Ким Ен Ир. Но вторая первая леди Страны чучхе практически не появлялась на публике и никак не влияла на политическую жизнь страны. Исключением стал короткий период в конце 1960-х годов, когда Ким Сон Э, возможно вдохновившись примером очень активной тогда жены Мао Цзэдуна, попыталась заниматься политикой. Но с начала 1970-х она снова исчезла с политической арены и с тех пор появлялась только на протокольных мероприятиях в качестве супруги главы государства. Боевой подругой вождя навсегда осталась Ким Чжон Сук, которую со временем официальная пропаганда продолжает прославлять все больше и больше. Вполне возможно, что первую жену Ким Ир Сена почитают еще и потому, что она является матерью второго вождя Северной Кореи, Ким Чен Ира.

Ким Ир Сен, несмотря на непростые отношения с СССР, всегда старался показать, что помнит добро. Это, в частности, проявилось в его личных отношениях с советским лейтенантом Яковом Тихоновичем Новиченко, который в 1946 году спас Кима, прикрыв своим телом гранату, брошенную в будущего вождя. Тогда Ким Ир Сен наградил чудом выжившего советского офицера, а спустя тридцать лет во время своей поездки в СССР разыскал спасителя и регулярно приглашал его и всех его родственников в гости, даря многочисленные подарки. Эта традиция продолжилась и после смерти как Ким Ир Сена, так и Якова Новиченко. Ким Чен Ир тоже помнил и заботился о семье спасителя отца.

Сильнейшим ударом для КНДР стал распад СССР и прекращение поддержки со стороны Москвы, а также резкое сокращение помощи от Пекина. Но Ким Ир Сен снова показал себя талантливым политиком, разыграв карту ядерной программы. В конце концов была достигнута договоренность о проведении в 1994 года первой встречи лидеров двух Кореи, Северной и Южной. Но 8 июля 1994 года, находясь в одной из своих резиденций, великий вождь Ким Ир Сен скончался. Его смерть без преувеличения повергла в шок всех северокорейцев. Правда, к вакууму власти это не привело — к тому времени старший сын Великого Вождя, Ким Чен Ир, уже был официально назван «продолжателем чучхейского дела» и получил различные высшие должности.

После смерти Ким Ир Сена его резиденция — Дворец солнца Кымсусан — была превращена в мавзолей, где сейчас покоится забальзамированное тело вождя. Сам Ким Чен Ир нашел последнее пристанище рядом со своим великим отцом.

В 1998 году в Конституцию КНДР были внесены поправки. Пост президента страны был упразднен, вместо него ввели пост Вечного Президента КНДР, который отныне и навсегда закреплялся за Ким Ир Сеном. Сменивший на посту лидера страны Ким Чен Ир носил траур три года. Президентом он себя никогда не называл. Так что у Страны чучхе был и есть только один Вечный Президент.

Так завершил свой жизненный путь первый вождь северокорейского народа. Можно по-разному относиться к Ким Ир Сену, но в незаурядности и выдающихся талантах ему нельзя отказать. А для КНДР он был и остается самым-самым уважаемым и почитаемым человеком.

Ким Чен Ир, как и его отец Ким Ир Сен, является еще одной священной для северных корейцев фигурой. Хотя на официальном уровне различие между отцом и сыном не проводится, все же корейцы Ким Ир Сена почитают несколько больше, чем Ким Чен Ира.

Впрочем, Ким Чен Иру грех жаловаться. Как и отец, второй Ким сыграл огромную роль в становлении политического и социального уклада жизни Северной Кореи.

Как и в случае с Ким Ир Сеном, существует два варианта биографии Ким Чен Ира: расхожая, принятая в России, на Западе и большинстве других стран, и официальная, рекомендованная Пхеньяном. И в этом случае я расскажу и о том и о другом варианте, акцентируя ваше внимание на расхождениях.

Сразу скажу, что принятая в Россия транслитерация имени вождя существенно искажает его реальное звучание. Правильным было бы писать Ким Чжон Иль, но, как и с Ким Ир Сеном (более верно было бы Ким Иль Сона), у нас в стране придерживаются исторически сложившегося варианта — Ким Чен Ир.

По версии зарубежных специалистов, Ким Чен Ын родился 16 февраля 1941 года в СССР в селе Вятское Хабаровского края, где тогда располагалась 88-я отдельная бригада Красной Армии, одним из батальонов которой командовал его отец, Ким Ир Сен. Мать будущего вождя звали Ким Чен Сук. При рождении мальчик получил вполне традиционное для многих русских корейцев имя, в котором смешаны корейский и русский варианты. Его звали Юрий Ирсенович Ким.

Официальная версия начисто отрицает «зарубежный период» жизни вождя. Утверждается, что Ким Чен Ир родился на год позже, 16 февраля 1942 года, и не в СССР, а на территории современной Северной Кореи, в бревенчатой хижине на склонах священной для всех корейцев горы Пэктусан в уезде Самчжиен. Говорят, что в момент рождения Ким Чен Ира на небе появились двойная радуга и яркая звезда. Впрочем, «природное ликование» часто сопровождали события жизни вождей КНДР, во всяком случае, если верить официальной северокорейской версии. Как считают зарубежные эксперты, день рождения вождя сместили на год позже для того, чтобы можно было отмечать в один и тот же год юбилей Ким Ир Сена и Ким Чен Ина. Раз первый родился в 1912 году, то годом рождения второго сделали не 1941-й, а 1942 год. Впрочем, советские источники неумолимы — будущий вождь родился 16 февраля 1941 года.

В Северную Корею маленький Ким Чен Ир попал в ноябре 1945 года, куда приехал вслед за отцом. В самом начале Корейской войны (1950–1953 годы) маленький Ким Чен Ир покинул КНДР и выехал в Китай. Считается, что там он и получил образование. Однако официальная биография утверждает иное: Ким Чен Ир учился в Пхеньяне в школе для детей партработников, а затем закончил факультет политэкономии Университета имени Ким Ир Сена. Говорят, что Ким еще в школе заинтересовался политикой, в юношеские годы увлекался музыкой. В 1959 году вместе с отцом побывал в Москве на XXI съезде КПСС.

Обязательную в вузе трудовую практику будущий вождь проходил на Пхеньянском заводе по производству ткацкого оборудования, какое-то время ему пришлось побывать даже дорожным рабочим. Выпускной диплом был написан по теме «Роль и защита оружия в защите социализма». Некоторые источники утверждают, что Ким успел также поучиться и в ГДР.

Вскоре стало понятно, что Ким Ир Сен решил передать власть по наследству — деяние абсолютно невозможное для социалистической страны. Так что Ким Чен Ир пришел в политику достаточно быстро. В 1961 году он вступил в Трудовую партию Кореи и стал сопровождать отца в поездках по стране. После окончания вуза был отправлен на работу в Центральный Комитет партии. Начал стремительно подниматься по партийной лестнице, став заведующим отделом ЦК. В сентябре 1973 года Ким Чен Ир был избран секретарем ЦК ТПК, в 1974 году — членом Политбюро ЦК ТПК.

Считается, что с начала 1970-х годов молодого Кима стали серьезно готовить к наследованию «престола». В 1980 году он был избран членом президиума Политбюро ЦК, секретарем ЦК, членом Центрального военного комитета ТПК.

С 1980-х гг. биография Ким Чен Ира становится официальным предметом для изучения в школах, его работы широко цитируют, в газетах и журналах его имя набирается специальным жирным шрифтом, как и имя его отца и матери.

В 1982 году Ким Чен Ир стал депутатом парламента КНДР — Верховного народного собрания. Про конкретную деятельность Кима Второго в эти годы почти ничего не известно. Понятно, что он самым был вовлечен в процесс управления государством, принимал в этом самое активное участие и постепенно готовился занять место отца. Некоторые эксперты считают, что Ким-младший руководил работой спецслужб КНДР, а также контролировал внешнюю политику, но это лишь предположения.

Постепенно отец стал передавать сыну реальные полномочия и утверждать его на ключевых постах. В 1991 году Ким Чен Ир становится верховным главнокомандующим Корейской Народной Армии. В апреле 1992 года он получает звание маршала, еще год спустя становится во главе Государственного комитета обороны КНДР, где сосредоточены основные рычаги управления государством.

Хотя Ким Чен Ира более двадцати лет готовили к руководству государством, но смерть отца в июле 1994 года стала для него неожиданностью. Однако сомнений в том, кто станет управлять Страной чучхе ни у кого не было. Официально пост главы государства три года оставался вакантным. Считается, что Ким Чен Ир соблюдал траур, а на должность Генерального секретаря ЦК ТПК его официально избрали лишь в 1997 году. Правда, говорят, что закрытый пленум ЦК ТПК сразу после смерти великого вождя утвердил Кима Второго на место покойного отца. В конце концов, Ким Ир Сен был объявлен Вечным Президентом, а младший Ким занял его место, однако звание «президент» уже не получил.

Ким Чен Ир стал полноправно править страной с 1994 года. Надо сказать, что в это время Страна чучхе переживала нелегкие времена. Вдаваться в подробности не стоит, однако следует отметить, что КНДР столкнулась с беспрецедентным кризисом, почти полностью лишившись помощи со стороны Китая и распавшегося на части СССР. За этим последовал страшнейший голод, жертвами которого стали сотни тысяч людей. В то время эксперты наперегонки строили прогнозы о «скором крахе режиме Ким Чен Ира», но в итоге Ким сумел провести государство (хотя и с очень большими потерями) через трудные времена.

Сам Ким Чен Ир нечасто появлялся на публике, за все время своего правления ни разу не выступил с публичной речью. Его голос по телевидению был слышен только один раз. Во время военного парада вождь подошел к микрофону и сказал: «Слава солдатам — героям Народной армии!»

В иностранных СМИ Ким Чен Ир прославился своей экстравагантностью. В зарубежные поездки он ездил только на личном бронированном поезде. Впрочем, посетил он только две страны — Китай и Россию. В РФ он побывал трижды в 2001, 2002 и 2011 годах.

Конечно, Ким Чен Ир был личностью неординарной и неоднозначной. Однако все, кто знал вождя лично, отмечали, что он был интересным собеседником, часто шутил, любил посмеяться в кругу соратников, внимательно следил за происходящими в мире событиями. Говорят также, что, пока позволяло здоровье, он любил пропустить стаканчик-другой красного французского вина или коньяка, много курил.

Сам же Ким Чен Ир прекрасно помнил, что он является Юрием Ирсеновичем и что родился в СССР. Когда, начиная с 2000-х годов, отношения Северной Кореи с Россией улучшились, то, по словам очевидцев, вождь частенько приходил в гости в посольство России в Пхеньяне, некоторые сотрудники которого были его личными друзьями. Говорят, что Ким Чен Ир любил полакомиться шашлыком, который делал посольский повар.

Ким помнил некоторые фразы на русском языке, с большим уважением относился ко многим артистам советской и российской эстрады. В частности, был большим поклонником творчества Людмилы Зыкиной. Когда у певицы были серьезные проблемы со здоровьем в 2008 году, то по личному указанию товарища Кима ее пригласили в Страну чучхе, где она проходила лечение в лучшей клинике страны. Но, по словам все тех же соратников, вождь четко разграничивал политику и личные отношение. Дружеские отношения с сотрудниками российского посольства никак не влияли на государственные отношения РФ и КНДР.

Про личную жизнь Ким Чен Ира до сих пор ходит много слухов. Скорее всего, он был женат четыре раза: на Сон Хе Рим, Ким Ен Сук, Ко Ен Хи и И Ким Ок. Первая жена подарила вождю первенца, Ким Чен Нама (1970 года рождения, сейчас живет в Макао). Вторая супруга стала матерью Ким Соль Сон (1975). Она работала в отделе пропаганды и была личным секретарем отца. От третьей жены у вождя было два сына, Ким Чен Чхоль (1981) и нынешний лидер КНДР Ким Чен Ын (1983 или 1984), и дочь, Ким Е Чжон. Неофициальные источники говорят о семнадцати детях Ким Чен Ира, однако проверить это не представляется возможным.

Умер Ким Чен Ир внезапно 17 декабря 2011 года, хотя слухи о том, что у вождя серьезные проблемах со здоровьем, ходили уже давно. Официальные власти КНДР сообщили о смерти лидера лишь через два дня после случившегося. Было заявлено, что вождь «скончался от переутомления, вызванного непрерывными инспекционными поездками в интересах строительства процветающего государства». Тело Ким Чен Ира было забальзамировано и выставлено в Кымсусанском мемориальном комплексе в Пхеньяне, там же, где покоится тело его отца, Ким Ир Сена. В том же комплексе сейчас стоит и бронированный вагон, в котором умер Ким Чен Ир. Вся его обстановка подчеркивает то, что вождь неустанно работал до самых последних секунд своей жизни: на столе разложены принесенные на подпись документы, стоит компьютер, кресло отодвинуто немного сторону — как будто Ким Чен Ир просто отлучился ненадолго и скоро вернется в свой кабинет.

Южнокорейская разведка утверждает, что Ким Чен Ир умер в одной из своих резиденций в Пхеньяне, хотя это расхождение в версиях, наверное, не является принципиальным.

Посмертно Ким Чен Иру было присвоено звание героя КНДР, генералиссимуса и Вечного Генерального секретаря ТПК. Его сын и следующий глава государства стал уже первым генсеком ТПК. Очевидна перекличка с Ким Ир Сеном, который, напомним, стал после смерти Вечным Президентом.

Если при рождении Ким Чен Ира, как утверждает официальная версия, на небе появилась двойная радуга и взошла яркая звезда, то смерть его также сопровождалась необычными явлениями. СМИ КНДР сообщили, что «около половины шестого вечера 19 декабря 2011 года сотни сорок прилетели из ниоткуда и зависли над статуей президента Ким Ир Сена у кампуса школы Чандок в районе Мангендэ, стуча так, как будто они хотели рассказать ему грустные вести». Было также сообщено, что от скорби треснул лед на священном озере Чхончжи на горе Пэктусан, где родился Ким Чен Ир (по официальной версии), а семейство медведей проснулось от спячки, чтобы выразить свою скорбь.

Пост главы государства вновь был передан по наследству, теперь уже младшему сыну Ким Чен Ира, Ким Чен Ыну, внуку основателя КНДР Ким Ир Сена.

Ким Чен Ын (более верное произношение Ким Чжон Ын), третий из вождей КНДР, руководит Страной чучхе начиная с конца 2011 года. Как и его отец, молодой вождь принял бразды правления по наследству. Ким Третий приходится внуком Ким Ир Сену и сыном Ким Чен Иру.

Как и его предшественники, молодой вождь — личность во многом незаурядная. В чем-то он старается походить на отца, в чем-то копировать деда, однако с его приходом к власти в стране начались кое-какие преобразования.

Ким Чен Ын, пожалуй, самый таинственный из северокорейских вождей. Точно мы знаем лишь то, что его отец — Ким Чен Ир, а мать звали Ко Ен Хи. Он самый младший из сыновей Кима Второго. Но на этом все. Разногласия существуют даже по поводу даты его рождения. Официальная биография, принятая в КНДР, гласит, что нынешний вождь родился 8 января 1982 года, что делает его, кстати, самым молодым руководителем государства в мире. Однако южнокорейские эксперты утверждают, что Ким Чен Юн на самом деле на год, а то и два моложе. А год рождения был изменен для того, чтобы в одни год можно было праздновать день рождения Ким Ир Сена и его внука. Некоторые считают, что молодой глава государства хочет таким образом казаться старше, что весьма важно для страны, где конфуцианские традиции пронизывают общество, даже несмотря на идеологию чучхе.

С местом рождения тоже ничего не ясно. По одной версии, он родился в доме матери в местечке Чхансон провинции Северная Пхенан. По другой — в столице, Пхеньяне. Правда, официальная пропаганда ничего не сообщает о «чудесных знаках природы», сопровождавших день рождения Ким Чен Ына. Хотя, возможно, все еще впереди.

Долгое время общественность ничего не знала не только о времени и месте рождения будущего вождя, но и его имени. Конечно же никто не видел его ребенком. Долгое время зарубежные эксперты были уверены, что самого младшего из трех сыновей вождя зовут Ким Чен Ун, а не Ын.

Правительство Южной Кореи официально начало называть молодого вождя Ким Чен Ыном лишь с октября 2009 года. Кстати, в российский источниках наследника корейского «престола» тоже долго время звали Ун, а не Ын. По одной из версий, такая путаница возникла из-за ошибки личного повара Ким Чен Ира, который называл самого младшего сына вождя как Ким Чен Ун. Однако некоторые специалисты утверждают, что и в Северной Корее последний слог имени молодого вождя произносили как Ун. Так или иначе, сейчас новый лидер КНДР носит имя Ким Чен Ын (произносится по-корейски как Ким Чжон Ын).

В мире долго не знали, как выглядит молодой наследник. Единственной доступной фотографией, которая имелась у мировых СМИ, была фотография еще совсем юного Ким Чен Ына.

Никто не знает, ходил ли молодой вождь в школу, и если да, где эта школа находилась. Возможно, учителя приходили к нему домой. Больше всего в СМИ обсуждается период зарубежного обучения Ким Чен Ына. Как и старший брат, Ким Чен Чхоль, он учился в частной привилегированной швейцарской школе в Берне, которую посещали дети дипломатов. Записан наследник корейского «престола» был под вымышленным именем, то ли Пак Ун, то ли Пак Ын. Правда, проучился он в Швейцарии относительно недолго, всего два года, с сентября 1998-го по осень 2000 года. Потом он, судя по всему, отправился домой — призвали государственные дела. Многие однокашники запомнили Пака, причем и по сей день они считают его хорошим парнем. Сейчас их воспоминания любят цитировать всевозможные издания.

Сам же Ким Чен Ын во время учебы Швейцарии почти все время проводил либо в школе, либо дома. Повсюду его сопровождал шофер посла КНДР в Берне, реже сам посол. Известен бернский адрес будущего вождя: дом 10, Kirchstrasse, Liebefeld. Именно в этот дом молодой Ким иногда приглашал друзей.

Одноклассники по бернской школе вспоминают, что будущий лидер КНДР был общительным пареньком, дружил с некоторыми ребятами, а вот с девушками вел себя стеснительно. Он любил рисовать и смотреть фильмы, любимый актер — Жан Клод Ванн Дам. Все в один голос утверждают, что Ким был большим фанатом баскетбола и мог часами смотреть матчи американской баскетбольной ассоциации NBA. На спортивной площадке, говорят, он буквально преображался: играл неплохо, напористо, был лидером команды, умел вырывать победу. Один из близких приятелей Кима вспоминает, что комната будущего вождя была увешана плакатами знаменитых спортсменов NBA, а сам он с гордостью показывал фотографии, на которых он был запечатлен со звездами американского баскетбола, такими как Тони Кукоч из команды «Чикаго Буллз» и Коби Брайант из «Лос Анджелес Лэйкерс». Однажды Ким Чен Ын специально ездил в Париж, чтобы посмотреть показательную игру звезд американского баскетбола. Однокашники также отмечают, что часто его игру в баскетбол записывали на видеокамеру две корейские женщины.

Однако в рассказе о студенческих годах молодого вождя следует учитывать, что как учителя, так и студенты часто путали его со старшим братом Ким Чен Чхолем, учившимся в той же школе и также увлекавшимся баскетболом.

Говоря о Ким Чен Ыне, многие отмечают его лидерские качества, которые он проявлял именно в баскетболе. Он боролся до последнего, воспринимал игры очень серьезно, умело руководил партнерами, как правило, всегда становился капитаном команды.

Бывший личный повар Ким Чен Ира (японец по национальности) также вспоминает, что Ким Чен Ын всегда был способен на добрые поступки. Он живо интересовался тем, как живут обычные люди, сравнивал жизнь в КНДР с Западной Европой.

Многие утверждают, что Ким Чен Ир любил Ким Чен Ына больше других детей. Он отмечал его сильный характер, лидерские качества и именно поэтому выбрал своим наследником его, а не одного из старших сыновей. Ким Чен Ир, по словам того же японского повара, отмечал схожесть своего характера с характером младшего сына.

При жизни матери Ким Чен Ына (умерла в 2004 году) Ким Чен Ир часто брал младшего сына на инспекции военных частей. Говорят, что Ким Чен Ын очень любил ходить в военной форме и с пистолетом.

По возвращении в КНДР молодой Ким продолжил учебу в военной академии в Пхеньяне (учился с 2002 по 2007 год). Правда, насколько известно, сам он не бегал с другими курсантами по аудиториям, а профессора приходили к нему домой. Так или иначе, военную академию будущий вождь закончил. Говорят, что учителя отмечали его склонность к планированию военных операций, некоторые называли его даже «гением военной мысли». Официально заявляется, что в Академии Ким получал лишь отличные оценки и продемонстрировал выдающиеся способности в стрельбе из артиллерийских орудий.

Выбор Ким Чен Ира для многих экспертов стал неожиданностью. Все считали, что наследником будет один из старших сыновей, а некоторые даже полагали, что вождь установит «коллегиальное правление». Кто-то и вовсе говорил о прекращении династии. Но в итоге преемником вождя стал его младший сын, Ким Чен Ын. Официально об этом было объявлено в 2009 году, хотя многие эксперты сходятся во мнении, что назначение состоялось еще в 2007 году. Тогда ходили слухи, что, несмотря на молодой возраст, младший сын вождя начал курировать спецслужбы.

В 2010 году молодого Кима официально назначили его на высокие посты: он получил звание генерала, занял место в ЦК Трудовой партии Кореи. Общественность постепенно стали готовить к принятию нового вождя. Появилась песня, восхваляющая поступь «молодого генерала». По слухам, представители партийной элиты стали получать значки с портретом Ким Чен Ына. Титул «молодой генерал» Ким Чен Ын носил до тех пор, пока не занял место отца и не получил звание маршала.

Ким Чен Ира скоропостижно скончался в декабре 2011 г. Многие зарубежные эксперты тогда посчитали, что молодой Ким превратится в марионетку в руках опытных соратников отца. Но все произошло с точностью до наоборот. Вечным Генеральным секретарем ТПК он оставил отца, а сам стал «первым» — первым секретарем ТПК, первым председателем Государственного комитета обороны и верховным главнокомандующим.

Ким Чен Ын показал себя умелым политиком, быстро устранив возможных конкурентов: кого-то с почетом отправил на пенсию, кого-то отстранил «по состоянию здоровья». Меньше всего повезло дяде молодого вождя, Чан Сон Тхэку, — он был казнен в 2013 году по обвинению в государственное измене. Впрочем, чаще всего потенциальные конкуренты и прочие неугодные молодому вождю люди просто исчезали из официальной хроники и с протокольных мероприятий, освобождая высокие должности для ставленников Ким Чен Ына. Вряд ли тут стоит говорить о «тайных расстрелах», о которых так любят судачить зарубежные СМИ. Чиновников, скорее всего, просто по-тихому спроваживали на почетную пенсию. Так или иначе, все знают, кто сейчас является человеком номер один в Северной Корее — конечно же это Ким Чен Ын.

Очевидно, что Ким Чен Ын пытается подчеркивать свое сходство с дедом, к которому в Северной Корее по-прежнему относятся как к божеству. Ким Третий копирует манеру Ким Ир Сена одеваться, вести себя… Да и внешне он действительно сильно похож на великого деда. Это сходство, кстати, спровоцировало слухи о пластических операциях, перенесенных Кимом-младшим, однако тем, кто знаком с северокорейским менталитетом и хоть немного знает правящую семью, в это трудно поверить.

Став во главе государства, Ким Чен Ын повел себя иначе, чем отец. Если Ким Чен Ир за все свое семнадцатилетнее правление не произнес ни одной публичной речи, то нынешний лидер не чурается выступлений перед большими аудиториями. Он также демонстрирует свою близость к народу. Его постоянно фотографируют в толпе военных или рабочих, в окружении женщин, которые — невероятная смелость и раскованность! — даже берут его под руку. Благодаря младшему Киму у КНДР наконец-то появилась полноценная первая леди, Ли Соль Чжу, которая регулярно сопровождает мужа. И при этом выглядит всегда очень женственно и изящно.

Личная жизнь Ким Чен Ына до последнего времени скрывалась невероятно тщательно. Имя его супруги (про нее я расскажу чуть позже) и вообще факт самого ее существования официальные СМИ КНДР признали лишь в 2012 году. Нет ясности и по поводу детей. У молодого вождя то ли одна, то ли уже две дочери. Имя одной из дочерей назвал известный в прошлом американский баскетболист Денис Родман, которого Ким Третий лично приглашал в гости. Девочку зовут Ким Чжу Э. Может быть, пока она единственный ребенок первой пары Страны чучхе.

Южнокорейские эксперты считают, что рост Ким Чен Ына составляет примерно сто шестьдесят восемь сантиметров, а вес — около девяносто — девяносто пяти килограммов. Однако официальных данных нет и на этот счет. На фотографиях видно, что, несмотря на молодой возраст, Ким Чен Ын явно склонен к полноте. Кое-кто даже говорит, что весить он может до ста двадцати — ста тридцати килограммов. Некоторые утверждают, что лишний вес — следствие нехватки двигательной активности, другие полагают, что у молодого вождя есть предрасположенность к диабету, которым страдал его отец, а также имеются определенные проблемы с сердцем. В прошлом году мировые СМИ сообщили, что вождь Страны чучхе попал в автомобильную аварию, однако отделался легким испугом. Однако хочу еще раз подчеркнуть, что все это слухи, не более. Официальной информации как не было, так и нет.

Ким Чен Ын продолжает править Страной чучхе до сих пор. Насколько можно судить, именно с молодым вождем многие северокорейцы связывают надежды на улучшение экономической ситуации. Сам вождь ведет себя весьма активно. Он не унаследовал аэрофобии, которыми страдали его отец и дед, а потому активно путешествует. Правда, несмотря на свою общительность и активность, Ким Чен Ын до сих по не встретился ни с одним лидером другой страны и не посетил (несмотря на полученные приглашения от России и Китая) ни одного иностранного государства (сведения на конец 2016 года). В мае 2016 года после тридцатишестилетнего перерыва в КНДР прошел VII съезд Трудовой партии Кореи. Это, безусловно, означает возвращение к практике «нормального правления», традиционной для социалистических стран. При этом сам Ким Чен Ын регулярно выступает с речами. И этим он сильно отличается от отца, который на подобные формальности обращал мало внимания. Возможно, Ким Чен Ын пытается показать народу, что после сложного периода 1990-х — начала 2000-х годов жизнь в стране наладилась и вернулась в нормальное русло.

В 2016 году по итогам VII съезда партии ТПК были внесены существенные изменения в структуру власти. В частности, был упразднен Государственный комитет обороны (ГКО), вместо которого создали Государственный совет. Тогда же Ким Чен Ын получил новые должности — председатель Трудовой партии Кореи и председатель Госсовета КНДР. Прежние должности первого секретаря ТПК и первого председателя ГКО ушли в прошлое. По сути, последние изменения и новые звания Ким Чен Ына напоминают о временах правления Ким Ир Сен, что лишний раз подтверждает: «молодой генерал» во многом копирует своего великого предшественника.

Казалось бы, где-где, а вот уж в КНДР вопрос «Кто в государстве самый главный?» даже не должен возникать. Ответ напрашивается сам собой: конечно, нынешний вождь Ким Чен Ын! 24 декабря 2011 года в главной партийной газете «Родон Синмун» на этот вопрос ответили предельно ясно: «Мы клянемся кровавыми слезами называть Ким Чен Ына нашим верховным главнокомандующим, нашим лидером».

Если не вдаваться в подробности, то это действительно так, и можно дальше не читать этот раздел. Но, как это ни удивительно, здесь тоже есть свои нюансы. И если у вас все же есть желание вдаваться в подробности, то читайте дальше.

На самом деле разобраться, кто «самый-самый» хотя бы с формальной точки зрения, не так-то просто. В Северной Корее есть покойные, но «вечные» правители. Как уже говорилось, в КНДР подобные звания приняты на официальном уровне и ныне покойных лидеров часто упоминают в официальных документах. Так, по Конституции в КНДР есть бессменный президент — основатель государства, ныне покойный вождь Ким Ир Сен. Он является Вечным Президентом, этот пост никто другой больше занимать не может. Вот один глава государства.

Нечто похожее произошло и с его сыном, вторым по счету вождем, Ким Чен Иром, который правил с 1994 по 2011 год. После смерти он получил свои титулы, став Вечным Генеральным секретарем Трудовой партии Кореи (ТПК), Вечным Генеральным председателем Государственного комитета обороны (ГКО), он же получил посмертно высшее воинское звание — генералиссимус.

Как уже было сказано, человек номер один в КНДР сейчас Ким Чен Ын. Если первый вождь занял пост президента, второй — генерального председателя, то нынешнему руководителю не оставалось ничего другого, как ввести для себя новые должности. Так с 2016 года он стал председателем Трудовой партии Кореи и председателем Госсовета КНДР. Он же теперь и верховный главнокомандующий. Правда, в то время, как его великие предшественники стали генералиссимусами, нынешний вождь носит пока скромное звание маршала.

Однако и это еще не все. Согласно все той же Конституции, высший законодательный орган страны (парламент) — это Верховное народное собрание (ВНС) КНДР. В период между сессиями его работой руководит председатель Президиума ВНС Ким Ен Нам, который является вообще-то «высшим должностным лицом государства». И вот вам пожалуйста, еще один лидер. Если сам Ким Чен Ын до сих пор (информация на конец 2016 года), будучи официальным главой государства, пока никуда с зарубежными визитами не выезжал, то Ким Ен Нам делает это часто. Именно он представляет главу КНДР в мире. В таком качестве председатель Президиума регулярно появляется на международных форумах, посещает в качестве иностранного гостя государственные праздники, наносит официальные визиты. Например, на празднования 70-летия Дня Победы в Москве в 2015 году именно он среди прочих глав государств представлял КНДР.

Можно подытожить: совершенно ясно, кто является реальным лидером КНДР, однако сама структура управления намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд. С 2016 года Государственный комитет обороны КНДР, который был до этого момента главной руководящей структурой, заменил Государственный совет КНДР, к которому перешла вся полнота власти. ГКО же ликвидировали. Понятно, что роль партии и его председателя крайне велика. Кстати, уже упомянутое выше Верховное собрание тоже достаточно влиятельная структура. В общем, руководителей много, однако основные должности (за исключением церемониального главы государства, которым является Председатель Президиума ВНС) занимает сейчас лишь один человек — Ким Чен Ын.

Ну и напоследок еще один интересный факт. Интересно, что самый молодой лидер государства на планете и почти самый пожилой глава государства работают именно в Северной Корее. Самый молодой лидер в мире — Ким Чен Ын, который, согласно последним заявлениям КНДР, родился 8 января 1982 года. То есть в 2016 году ему исполнилось всего тридцать четыре года, а бразды правления после смерти отца он принял 17 декабря 2011 года в возрасти двадцати девяти лет.

Лидер еще одного рейтинга: самый пожилой руководитель в мире — это председатель Президиума ВНС Ким Ен Нам. Хотя, если быть предельно точно, он все же не самый пожилой, а один из самых пожилых. Ему восемьдесят восемь лет, он родился 4 февраля 1928 года. Ким Ен Нам свою должность занимал (и занимает до сих пор) при трех Кимах — Ким Ир Сене, Ким Чен Ире и Ким Чен Ыне. Всего лишь на четыре года старше корейского председателя абсолютный лидер в данной возрастной категории — президент Зимбабве Роберт Мугабе. Только на год старше Ким Ен Нама президент Туниса Беджи Каид Эс-Себси и королева Великобритании Елизавета II. Ровесниками Ким Ен Нама являются король Таиланда Пхумипон Адульядет и выборный король Малайзии Абдул Халим Муадзам Шах. Правда, король Таиланда недавно скончался (13 октября 2016 года). Таким образом, Ким Ен Нам занимает пятое место в мире среди возрастных глав государств и правительств. Так что в КНДР сейчас у власти одновременно находятся и самый молодой в мире глава государства и один из самых пожилых лидеров на планете.

Как Лондон нельзя представить себе без красных телефонных будок и такси в стиле ретро, так нельзя Пхеньян вообразить без молодых и очаровательных, но зачастую крайне строгих девушек-регулировщиц. Они, пожалуй, являются одной из самых главных визитных карточек северокорейской столицы и запоминаются практически всем побывавшим в городе иностранцам. Понятно, что эти красавицы рождают большое количество слухов, которые, как это часто бывает, крайне трудно подтвердить или опровергнуть.

Женщины-регулировщицы встречаются и в других городах мира, например в Риме, Даляне, Нью-Дели, но, пожалуй, именно северокорейские красавицы самые эффектные и запоминающиеся.

Это северокорейское «ноу-хау» можно увидеть только в Пхеньяне. В других городах КНДР и на соединяющих населенные пункты шоссе дежурят только мужчины. Регулировщицы являются сотрудницами Министерства общественной безопасности, аналога нашей полиции. Они трудятся в службе безопасности транспортного движения, то есть, если сравнивать с нашими, российскими реалиями, являются сотрудницами ГИБДД (или ГАИ, кому как удобнее). Вместо привычных нам значков, красавицы на левой руке носят красные повязки, на которых написано: «Сотрудник безопасности движения».

Одеты регулировщицы в характерную форму, по которой их легко отличить от прочих представителей правопорядка. Конечно, комплект одежды зависит от времени года, однако цветовая гамма — белое и синее — сохраняется в любом случае. Летом — это белый пиджак и синяя юбка с черными туфлями и белыми носками. На голове — фуражка с белым или синим верхом. Некоторые при ярком солнце надевают крупные полупрозрачные солнцезащитные очки. Как станет попрохладнее, надевают пиджак или бушлат, которые будут уже синим, вместо туфель — сапоги. Когда становится совсем холодно, вводится зимняя форма одежды — сапоги, синие брюки и бушлат с большим отложным меховым воротником, на голове — меховая шапка. Талия всегда перехвачена широким ремнем. Два обязательных атрибута — красный жезл в правой руке и свисток, зачастую заложенный за пряжку ремня. При их помощи регулировщицы управляют дорожным движением, а при необходимости привлекают к себе внимание.

Все регулировщицы молодые, миловидные. Смотреть на них — одно удовольствие. Однако, пожалуй, больше всего запоминаются их движения — четкие, резкие, отточенные. Когда красавицы одним отточенным движением поворачиваются в сторону и взмахивают флажком, тут же вспоминаешь военных на параде. Если движение напряженное, то регулировщице приходится крутиться как заведенной. По личным наблюдениям: самый беспокойный — это пост у 1-го пхеньянского универмага, там регулировщицы крутятся так, что невольно позавидуешь их выдержке и физической форме. И ни разу я не видел, чтобы они сбивались или запинались. Иногда даже кажется, что это не люди перед тобой, а сааме настоящие роботы. Впрочем, далеко не везде приходится так вертеться. На большинстве постов ситуация все же поспокойнее, однако и там надо не зевать.

Стоят регулировщицы в разных местах. Иногда могут встать прямо в центре перекрестка, войдя в специально начерченный для них белый круг. Иногда — как правило, в летнюю жару — они поднимаются на специальные помосты, где прячутся под солнцезащитными зонтиками. Работу начинают примерно с шести утра и дежурят до позднего вечера, уходя с постов лишь с наступлением темноты. Когда на улице темнеет, то в жезлах включается подсветка, а на форме начинают светиться вшитые фотодиоды. Так что красавиц хорошо видно и в сумерках.

Эти очаровательные барышни в кокетливой униформе, судя по многочисленным отзывам, оставляют неизгладимый след в душе большинства иностранных туристов, особенно мужчин. Один знакомый японский журналист поэтически назвал девушек прекрасными цветами Пхеньяна. Слухов вокруг красавиц роится немерено. Поговаривают, например, что все регулировщицы должны быть модельной внешности. Это, мол, главное требование при приеме на работу. Курирует их лично вождь, дизайн формы утверждает сам лидер государства. Честно говоря, я не думаю, что вождь действительно уделяет так много внимания регулировщицам. Конечно, он наверняка посещает их во время инспекционных поездок, но с тем же успехом он может отправиться на завод, фабрику, в колхоз или воинскую часть. Все-таки у него есть дела поважнее, чем следить за работой регулировщиц, пусть и хорошеньких.

Теперь хотелось бы сказать пару слов о внешности девушек. Они действительно все очень симпатичные, но в возрасте двадцати — двадцати семи лет все женщины, как правило, привлекательны. Тем более, девушки понимают, что все время находятся на виду, а потому тщательно следят за собой. Определенного шарма им, понятно, добавляет униформа. В общем, рассказы о красавицах регулировщицах можно сравнить с рассказами о красавицах стюардессах. Вот мои личные впечатления: регулировщицы действительно привлекательны, однако я вовсе не считаю, что на пхеньянских перекрестках стоят прямо-таки неземные красавицы. Интересно, что для многих туристов регулировщицы становятся тем краше, чем дальше они уезжают от КНДР. Все начинается с «да ничего, симпатичные такие», затем идет «очень красивые» и по прошествии месяцев заканчивается все «ну вообще ВАХ!». Воображение часто дорисовывает то, что не увидели глаза. Существует даже англоязычный сайт, где фанаты «цветов Пхеньяна» обсуждают самые последние новости из жизни девушек, делятся фотографиями и видео.

На самом деле вы не найдете никаких официальных указаний на то, что на работу регулировщицей нужно принимать исключительно красивых девушек. Когда я спросил об этом одного своего знакомого северокорейца, то он всерьез задумался, а потом спросил в ответ: «А они, на твой взгляд, все такие уж красивые? По мне, так есть разные, и красивые и не очень». Думаю, при отборе чиновники все же руководствуются не столько внешними данными кандидатки, сколько ее знаниями правил дорожного движения. Однако следует признать, что все регулировщицы молоды. Верхняя планка, думаю, составляет где-то лет двадцать семь — тридцать. Кстати, говорят, что регулировщицы считаются завидными невестами, что попасть на эту работу так же непросто, как поступить в самый престижный вуз страны — Университет имени Ким Ир Сена.

Ведут себя регулировщицы всегда серьезно, даже строго — они на работе, отвлекаться некогда, а потому на всяких фотографов смотрят как на помеху в их ответственном деле. В принципе их тоже понятно: начала улыбаться, позировать… а тут ДТП произошло, с кого спросят? В том числе и с регулировщицы, в обязанности которой входит обеспечение безопасности движения на том или ином участке. С другой стороны, они на своем участке чувствуют себя полными хозяевами положения: регулярно гоняют пытающихся перейти в неположенном месте пешеходов, разруливают потоки машин и так далее.

Как видите, девушки очень серьезно относятся к своей работе. Вот, например, регулировщица Ли Ген Сим в 2013 году получила звание Героя КНДР. Точные причины присвоения высшей государственной награды Ли никогда не оглашались, но о самом факте писали все СМИ Северной Кореи. По слухам, девушка, рискуя собственной жизнью, предотвратила серьезную аварию, в которой могли пострадать представители высшего руководства КНДР, возможно, что и сам Ким Чен Ын. Так что не зря они такие строгие стоят.

В последние годы в работе регулировщиц произошли некоторые изменения. Раньше, когда в Пхеньяне не было (или было очень мало) светофоров, то без этих «цветов» северокорейской столицы было не обойтись. Хотя движение и было слабым, но оно все-таки существовало, а значит, на улицах должен был царить порядок. Затем повсеместно стали устанавливать светофоры, и в 2010 году появились сообщения о том, что регулировщицы постепенно уходят в историю. Они стали исчезать с перекрестков, что ввергло зарубежных поклонников этой «визитной карточки» Пхеньяна в глубокую грусть. Однако затем красавицы снова вернулись на работу, однако стоят они теперь не на всех улицах, а лишь на основных магистралях и перекрестках. Судя по последним наблюдениям (октябрь 2015 года), регулировщицы дублируют или подстраховывают светофоры. Как правило, все движение идет по сигналу светофоров, а регулировщицы стоят в стороне, следя за движением и при необходимости помогая его отрегулировать. Полностью они берут управление на себя только в том случае, если светофоры не справляются с поставленной перед ними задачей или возникают какие-либо нестандартные ситуации. В Пхеньяне, несмотря на все иронические замечания зарубежных остряков, действительно стало больше машин, а временами на дорогах даже возникают пробки.

Еще одно новшество: девушки теперь могут работать в паре с мужчинами. С одной стороны улицы стоит красавица регулировщица, а с другой — сотрудник ГИБДД Северной Кореи. Если девушка видит нарушение, то она свистит в свисток, а мужчина уже берет на себя задушевные беседы с беспечным водителем. Судя по всему, регулировщицы прекрасно разбираются в номерах машин. Время он времени они лихо вытягиваются в струнку и отдают честь проезжающим мимо автомобилям. Надо полагать, что это машины членов правительства, высокопоставленных военных либо руководителей партии.

В целом девушки-регулировщицы действительно яркая достопримечательность северокорейской столицы. Трудно представить себе Пхеньян без его «прекрасных цветов», к тому же среди иностранных туристов эти строгие, но очаровательные создания пользуются большой популярностью. Думается, что корейцам давно пора задуматься о туристических программах, которые включали бы, например, «день совместной работы с регулировщицей» и фотографию на память. От желающих интуристов, надо думать, отбою бы не было.

Столица во многих странах — это центр «мира», центр политической власти, финансов, экономики, культурной жизни. Здесь самые красивые и самые дорогие дома, здесь зарождается мода, которая распространяется по всей стране, здесь живут самые главные начальники, самые богатые бизнесмены и т. д. Понятно, есть и исключения — например США, где главный город скорее не столичный Вашингтон, а огромный Нью-Йорк; Турция, где «правит бал» Стамбул, а не Анкара; Австралия, где столичная Канберра, больше похожая на уездный город, не выдерживает сравнения с двумя главными мегаполисами Зеленого континента — Сиднеем и Мельбурном. Но чаще всего столица — это центр государства.

Такое утверждение в полной мере справедливо для Пхеньяна. Примечательно, что в этом плане Север и Юг Кореи едины. Южный Сеул также является главным центром страны, в котором (если учитывать пригороды) живет не менее трети всего населения.

Пхеньян — это самый крупный город Северной Кореи, единственный «миллионник» Страны чучхе. По данным на 2016 год, население Пхеньяна составляет два миллиона восемьсот шестьдесят тысяч человек. Однако цифра эта так велика потому, что формально территория Пхеньяна включает обширные сельские районы. На самом же деле реальных горожан немногим более двух миллионов. Но в любом случае это самый большой город КНДР.

В Пхеньяне сосредоточены все мыслимые и немыслимые органы власти, включая главную ставку вождя, командование вооруженными силами, правительство, ЦК партии, штаб-квартиры СМИ и проч. Правда, выяснить, где именно находится официальная резиденция Ким Чен Ына, мне, например, так и не удалось… В Пхеньяне расположен и Кымсусанский мемориальный Дворец солнца, где покоятся забальзамированные тела двух первых вождей, Ким Ир Сена и Ким Чен Ира.

Пхеньян еще и главный транспортный узел страны, что, впрочем, характерно для многих мировых столиц. Сюда сходятся основные железнодорожные и автомобильные трассы. Только в Пхеньяне есть метро. Здесь же расположен и до сих пор пока единственный на всю Северную Корею международный аэропорт Сунан. Кстати, гражданам ряда стран (американцам, японцам и т. д.) въезд в КНДР разрешен только через Пхеньян, то есть исключительно по воздуху. В Северную Корею можно попасть и на поезде, проехав через Россию и Китай, однако такое путешествие могут позволить себе не все.

В Пхеньяне находятся все ведущие вузы страны, самые крупные и современные магазины… В общем, все самое-самое. Понятно, что и карьеру строят в первую очередь в столице, а не где-либо еще.

Руководство страны с самого начала выделяло Пхеньян. Город всегда имел приоритетное снабжение как продуктами питания, так и товарами первой необходимости. Пхеньян даже в лихие годы «трудного похода» (1995–1998) не голодал. Да, пояса пришлось затянуть, но реального голода в отличие от ряда провинций здесь не было никогда.

Для того чтобы попасть в столицу, северокорейцу нужен специальный пропуск, который получить непросто. На въезде в Пхеньян выставлены блок-посты, на которых временами выстраиваются длинные очереди из автомобилей — это идет проверка документов. Похожие очереди можно увидеть и на вокзале, где у всех гостей столицы тоже проверяют пропуска. Право проживания в Пхеньяне всегда считалось привилегией, и селиться здесь могли лишь вызывающие доверие люди. И, как с любой привилегией, право жить в Пхеньяне можно заработать, а можно его и лишиться. Если вы совершите серьезный, с точки зрения властей, проступок, вас могут отправить «поднимать народное хозяйство» в отдаленные районы страны.

Многие иностранцы, побывавшие в КНДР, судят о стране по столице. И это неизбежно, так как значительная часть достопримечательностей, которые показывают иностранцам, находятся именно в столице. Но судить по Пхеньяну о КНДР — это, пожалуй, еще большая ошибка, чем судить о России, побывав только в Москве. На мой субъективный взгляд, если вводить своеобразную шкалу сравнений, то отличия Пхеньяна от остальных, даже крупных городов Северной Кореи колеблются в диапазоне от «очень сильных» до «разительных», а временами и «фантастических».

За последние несколько лет облик столицы Страны чучхе сильно изменился. Появились новые улицы, кварталы, центры отдыха и развлечений и проч., которые, без сомнения, могут украсить любой другой мегаполис. Это и улица Чханчун, которую за красивую ночную подсветку называют «Пхеньян-сити», и современная улица ученых Мирэ, и комплекс Дворца науки, выстроенный в форме атома с вращающимися вокруг электронами, и Водный комплекс Мунсу, и многие-многие другие. Это и районы с небоскребами, красивыми магазинами, сверкающими витринами… Но все это в Пхеньяне. Провинциальные города выглядят в разы беднее, хотя, быть может, строительный бум со временем перекинется и в глубинку. Пока же Пхеньян — это особенный, радикально отличающийся от остальной Северной Кореи город.

Некоторые деревни в КНДР выглядят так, будто на дворе не начало нового тысячелетия, а пятидесятые — шестидесятые годы века двадцатого. «Современные» кварталы провинциальных городов неплохо смотрятся на расстоянии, однако при ближайшем рассмотрении тут же становится понятно, насколько они обветшали. Впрочем, следует признать, что корейцы весьма аккуратная нация. Даже если где и живут бедно, но все равно вокруг будет чисто.

Если Пхеньян — это государство в государстве, то внутри столицы есть свой особый город. Это квартал, в котором живет политическая и военная элита. Там выстроены красивые, добротные дома, находятся некоторые спецмагазины. Элитный «город» обнесен по периметру стеной, а на всех входах в него стоит охрана, которая проверяет документы у тех, кто хочет попасть внутрь.

В общем, для северокорейцев все дороги ведут в Пхеньян, причем как в прямом, так и переносном смысле слова. Можно сделать лишь одну оговорку. Единственный регион, который может хоть в чем-то бросить вызов столице, это самая первая и сейчас фактически единственная свободная экономическая зона КНДР — расположенный недалеко от границы с Россией и Китаем Расон, на самом северо-востоке страны, на побережье. Хотя, конечно, этот регион так и не стал вторым Гонконгом, на что очень надеялось руководство КНДР, заявляя об открытии первой в истории свободной зоны в 1991 году, но кое-какие инвестиции (в первую очередь китайские) привлечь все же удалось. Внешне Расон, конечно, не может сравниться с Пхеньяном: там нет небоскребов и центров отдыха и развлечений мирового уровня. Но, как утверждают и сами северокорейцы, и часто бывающие в КНДР иностранцы, Расон по доходу на душу населения, скорее всего, превосходит Пхеньян. Все дело в привлечении иностранных инвестиций и десятках зарубежных компаний, разместивших в Расоне свои производства. Интересно, что и в Южной Корее лидер по ВВП на душу населения вовсе не Сеул. Пальму первенства держит промышленный центр Ульсан, где доход в два раза превосходит средний по стране.

Жители Расона более открыты новым веяниями и переменам, чем остальные северокорейцы, они прекрасно разбираются в условиях рыночной экономики, хотят зарабатывать по-новому. Но в Расон попасть не менее сложно, чем в Пхеньян. Для того чтобы проникнуть в эту огороженную, тщательно охраняемую зону, тоже нужен специальный пропуск. В этом смысле показательна статистика опросов, которые проводят южнокорейские исследователи среди перебежчиков из КНДР. Более половины из них заявили, что если бы они по той или иной причине вернулись в Северную Корею, то хотели бы поселиться либо в Расоне, либо в Пхеньяне. Действительно, в представлении многих северян Расон — это сказочный город, что-то типа северокорейского Лас-Вегаса, ведь там, как говорят, деньги текут рекой. Но столицу Расон опережает только в бизнесе, во всем же остальном безусловный лидер — это Пхеньян, главный город страны, ее центр, сердце Страны чучхе с точки зрения политики, финансов, экономики, образования, культуры и еще много чего другого.

«Все работы хороши — выбирай на вкус» — так говорится в известном многим с детства стихотворении. Как и в любой другой стране мира, в Северной Корее некоторые профессии считаются престижными, а другие, напротив, не очень почетными. В принципе, люди везде одинаковы, а потому список приоритетов определяется возможностью удовлетворять разного рода потребности — в славе, уважении, власти, материальном достатке, комфорте и проч.

Мне доводилось слышать, что у определенного круга молодых людей пользуется популярностью профессия актера или певца. Ну это понятно, большое количество поклонников, известность, возможность реализовать себя на поприще искусства — в кино или музыке — привлекают многих. Пожалуй, в любой стране хватает желающих стать «как тот артист», чтобы все узнавали и восхищались.

Достаточно долгое время в списке популярных профессий лидировали партийные и прочие административно-командные должности. Это и власть, и, что еще немаловажно для КНДР, возможность получать сытный и разнообразный паек из спецраспределителя. Эти профессии не утратили популярности и по сей день, однако с недавних пор государственных чиновников стали теснить представители частного бизнеса. Как уже говорилось, в последние годы в КНДР стали активно вводить элементы рыночной экономики. Так что теперь профессия коммивояжера позволяет неплохо заработать. А раз деньги есть, то жить можно вольготно. В общем, бизнес. Хотя здесь есть масса нюансов. Например, нужно уметь поддерживать особые отношения с властями, знать, как можно заручиться их благосклонностью, иметь чувство меры и т. д. и т. п. В какой-то мере сюда же можно отнести работающих за рубежом граждан КНДР. Эти люди зарабатывают по северокорейским меркам очень неплохо и работают своего рода вахтовым методом, годами живя вдали от семьи.

Появившийся в последние годы интерес к иностранным языкам связан в первую очередь с экономическими изменениями. Знание иностранных языков дает возможность свободно разговаривать с иностранцами, работать переводчиками, а потому неплохо зарабатывать. В общем корейский рынок труда сейчас похож на рынок труда СССР и России с конца 80-х по середину 90-х годов XX века. Тогда в нашей стране экономические факультеты и факультеты иностранных языков пользовались большой популярностью.

Родину защищать почетно в любом государстве, а в КНДР это дает еще и привилегии, например выделенные места в общественном транспорте, дополнительные, улучшенные пайки и т. п. Но и лямку приходится тянуть. Роль военных резко возросла при Ким Чен Ире, когда «сонгун», то есть опора на армию, стала главной идеологией внутриполитического развития. При Ким Чен Ыне военных стали постепенно отодвигать в сторону, но и по сей день в Северной Корее защитников родины считают настоящими героями.

При Ким Чен Ыне особым почетом стали пользоваться ученые и инженеры. Так, после разного рода ракетных или ядерных испытаний лидер неизменно встречается с учеными, инженерами и техниками, эти испытания готовившими. Теперь и они наряду с военными получают особые пайки, имеют преференции при распределении квартир и прочих благ. Только посмотрите на шикарную, современную улицу ученых Мирэ, на пхеньянские кварталы, выстроенные для преподавателей вузов, и т. п. — и вы тут же поймете, кто сейчас является в государстве элитой. А потому в КНДР именно ученые считаются одними из самых завидных женихов.

Хотя формально этого признавать не торопятся, в КНДР несколько лет назад, по крайней мере на ряде предприятий, ввели элементы хозрасчета. Руководители предприятий получили возможность самостоятельно стимулировать работников. А потому квалифицированные инженеры и техники теперь в цене. Так как период застоя 1990-х «выбил» многих специалистов из обоймы, то тем, кто сейчас может доказать свою высокую квалификацию, платят по меркам КНДР очень даже хорошо. Так что инженерные специальности с каждым годом становятся все популярнее и популярнее.

Преподаватель, профессор… У жителей пропитанной конфуцианским духом Кореи уважение к учителю в крови. Что на Юге, что на Севере. Правда, преподавателей иногда подводит зарплата. Получается, почет и уважение есть, а с деньгами не очень, потому и отношение к таким специальностям двойственное. С другой стороны, в последнее время в КНДР стало стремительно распространяться репетиторство, с помощью которого школьники могут подготовиться к поступлению в престижные вузы, а потому и преподаватели, особенно высокопрофессиональные, теперь имеют возможность неплохо заработать, ведь расценки на дополнительные занятия в Северной Корее весьма высоки.

Хорошо известно, что в разных культурах существуют различные, порой совершенно противоположные стандарты красоты. Один и тот же человек в одном месте может быть «ошеломляющем красавцем», а в другом в лучшем случае «так себе». В этом плане интересно выяснить, какие стандартны красоты существуют в Стране чучхе. Понятно, что дело это субъективное, на вкус и цвет, как говорится, товарища нет, но все же существуют определенные закономерности. В этом разделе, как мне кажется, будет интересно сравнить северокорейцев с южанами. Какие-то представления о прекрасном у соседей будут совпадать, а какие-то — нет. И еще очень вас прошу, дорогие читатели, делайте скидку на то, что перед вами личные впечатления автора, так что на истину в последней инстанции все же не рассчитывайте.

Интересно, что на вопрос в лоб «Какие женщины считаются у вас красивыми?» северокорейские мужчины, скорее всего, начнут с уклончиво-идеализированных ответов: «Главное, чтобы душа была прекрасной» или «Главное не внешность, а характер и внутренний мир женщины». Тогда приходится загонять жертву в угол: «Допустим ты едешь в метро, напротив тебя сидят три девушки, возможности поговорить с ними и выяснить всю глубину их внутреннего мира нет, а потому оценивать надо только по внешнему виду». При этом сами кореянки, отвечая на такой же вопрос, как правило, не пускаются в абстрактные рассуждения про характер, а сразу дают четкий ответ, расписывая внешность идеального мужчины. Возможно, женщины сразу берут быка за рога, потому что, постоянно борясь за мужское внимание, прекрасно понимают — встречают всегда по одежке.

В целом, насколько можно судить, в Северной Корее красивыми считаются высокие и стройные женщины. Но при этом они не должны быть слишком высокими, быть выше мужчины. А вот с фигурой все не так просто. Полные дамы привлекательными не считаются, а вот фигуристость считается красивой. Вообще, о женское красоте можно судить по актрисам, певицам и телеведущим, впрочем, как и во всех остальных странах мира. Этих женщин нельзя назвать полными, однако фигуры у них ярко выраженные женственные. Западные модельные стандарты — очень высокие и худые женщины — однозначно не ценятся. Немножко быть в теле для женщины Северной Кореи хорошо. Кстати, показательна в этом плане супруга лидера КНДР Ли Соль Чжу (в прошлом, кстати, солистка одного из известных женских музыкальных ансамблей). Она миловидна, ее нельзя назвать худой, однако и полной она не является. Как раз, что называется, немного в теле. Ли, кстати, считается законодательницей мод. Многие подражают ее манере одеваться, копируют стрижку и в целом внешний вид.

Кстати, привлекательными в КНДР считаются те представители сильного пола, которые сумели отрастить небольшие животики. Опять же никто не говорит про огромный пивной живот, но небольшой животик — это показатель достатка, благополучия. Давайте вспомним вождей КНДР, среди них не было худощавых мужчин. Судить о моде на мужскую красоту можно по пропагандистским плакатам и портретам вождей. Везде изображены мужчины в теле, с круглыми лицами. Нынешний лидер КНДР считается на Западе человеком полным, возможно, даже чрезмерно. А в Северной Корее его фигура считается близкой к нормальной.

Такие представления о красоте дошли до нашего времени из глубины веков, когда только богатый, занимающий высокое положение человек может быть полным. Вспомним, что и в Европе одно время были в моде пышные формы, которыми вряд ли могли похвастаться крестьяне и городская беднота.

Но давайте вернемся к женщинам. Северокорейцы самые обычные мужчины, а потому признают, что длинные, прямые ноги у дамы — это хорошо и красиво. На деликатный вопрос касательно размеров женского бюста тебе, скорее всего, ответят: «Надо, чтобы его было видно. Но и слишком большой некрасиво».

Мне нередко говорили, что красивыми считаются женщины с округлой или овальной формой лица. Для сравнения: в Южной Корее круглолицые девушки часто (и далеко не всегда обоснованно) комплексуют, считая идеальными лица, похожие на латинскую букву V (небольшой острый подбородок и неширокие скулы). Потому-то в Южной Кореи и стали так популярны пластические операции, корректирующие форму лица. На Севере дела обстоят иначе.

А вот на цвет лица взгляды северян и южан сходятся. Красивой считается белоснежная кожа, которая испокон веков в Корее символизировала высокое положение и достаток. Если в Европе загар стал символом красивой, легкой жизни, когда ты можешь позволить себе ездить по модным курортам, а не сидеть целый день в офисе, то в Корее по-прежнему придерживаются традиционных взглядов. Белая кожа — это знак того, что тебе не приходится работать на рисовом поле под палящим солнцем, когда загар на лице становится неизбежным. Так что отбеливающая косметика пользуется у кореянок, причем как южанок, так и северянок, неизменным спросом. Отметим, что подобные взгляды на красоту сходны во всей Юго-Восточной Азии — в Китае, Японии и Корее. Ну и конечно же кожа должна быть не только белоснежной, но и красивой, гладкой, с ровным тоном.

Мода на одежду на Севере и Юге разнится очень сильно. Если у южанок модно максимально подчеркивать и оголять ноги при помощи коротких шортов и мини-юбок, то северянки ноги стараются прикрыть, надевая длинные юбки или брюки. Однако несколько лет назад артистки музыкальных ансамблей КНДР (например, солистки популярной группы «Ынхасу») совершили самую настоящую модную революцию — стали выступать в юбках, открывающих колени. В укороченных юбках стали ходить и стюардессы северокорейской авиакомпании «Коре». Многие эксперты приписали это новшество «новаторскому подходу» молодого вождя Ким Чен Ына. Однако рядовые кореянки не спешат следовать новейшим веяниям моды и пока не собираются расставаться с привычной одеждой. А для яркой, подчеркнуто сексуальной одежды появился даже специальный термин, «мудэбок», что означает «одежда для сцены». Обычные женщины считают, что для сцены годятся и такие смелые наряды, а вот в обычной жизни они неуместны.

Понятно, что одежду южан и северян сравнивать трудно, потому что во многом она отражает уровень жизни и достаток. По словам южнокорейцев, в КНДР сейчас царствует мода, которая была на Юге в 1960–1970 годах. Северяне же гордо парируют: «Это наш собственный стиль». Очевидно, что южанки чаще и с большей охотой пользуются косметикой. Возможно, что и здесь играют роль уровень жизнь, распространенность и доступность косметики, ее стоимость.

Если же вернуться к стандартам мужской красоты, то тут все намного проще. За исключением небольших животиков, корейские представления ничем не отличаются от стандартов других стран. Мужчина должен быть высоким, широкоплечим, сильным. Конечно, животик — это очень хорошо, но и атлетичное сложение тоже неплохо.

Южане и северяне (особенно молодежь), как женщины, так и мужчины, отличаются друг от друга по росту. Южане, как правило, в среднем на восемь — двенадцать сантиметров выше северян. Такая разница заметна даже на первый взгляд. Все дело в полноценном, разнообразном рационе питания, который на Юге доступен всем жителям. К тому же меню южан постепенно приближается к западным аналогам, и конечно же смена основных продуктов питания не может не отразиться на внешнем виде. В результате южане в среднем выше, крупнее, чем северяне. Кстати, если в Северной Корее животик у мужчин считается привлекательным, но по-настоящему толстых людей там мало, то в Южной Корее все с точностью до наоборот — полные люди привлекательными не считаются, однако толстяков с каждым годом становится все больше и больше.

Завершая разговор про стандарты красоты на Юге и Севере, можно вспомнить об активных спорах среди российских дипломатов, одни из которых долго проработали в Северной Корее, а другие — в Южной. Словесные баталии на тему «Где кореянки красивее: на Юге или Севере?», хотя и напоминают бесперспективные дискуссии в стиле «Что вкуснее: яблоко или груша?», сами по себе, однако, небезынтересны. Как правило, самыми красивыми дипломаты считают «своих» кореянок, то есть жительниц той страны, в которой они работали. Если же попытаться серьезно и максимально объективно ответить на этот вопрос, то получится вот что. В целом южанки миловиднее, что объясняется большей ухоженностью и достатком, однако красавицы КНДР, принадлежащие к правящей верхушке, поистине бесподобны. Российские дипломаты, которые видели таких, как правило, закатывают глаза и говорят: «Ну таких увидеть и умереть! Там такие красотки, что вообще! Южнокорейским моделям до них далеко!» Хотя не будем провоцировать споры, скажем лишь, что все это дело субъективное.

Еще можно добавить, что разговоры про особую красоту северокорейских женщин охотно поддерживают южнокорейские мужчины, ссылаясь на бытующее в Корее поверье: мол, красивые женщины — на Севере, а мужчины — на Юге. Но здесь, пожалуй, дело не в том, что южане действительно считают северянок красавицами (большинство из них никогда не видело ни одну девушку или женщину из КНДР), а в том, что они хотят таким нехитрым образом похвалить себя. Корейская война сильно перетасовала корейскую нацию, заставив перемешаться выходцев из разных регионов, так что поверье про красавцев с Юга и красавиц с Севера уже давно потеряло свою актуальность.

Кто-то помнит, а кто-то даже не застал те «замечательные» времена, когда в Советском Союзе населению выдавали продовольственные карточки или талоны. На них можно было купить определенное количество различных видов продуктов питания, а иногда и хозяйственных товаров: мясо, колбасу, крупы, кое-какие консервы, мыло, стиральный порошок и проч. Данные карточки вводились с одной-единственной целью: люди гарантированно должны были получать необходимый минимум продуктов питания и товаров первой необходимости, которых в государстве уже отчаянно не хватало. И чтобы дефицитные товары не скупались в одночасье спекулянтами, а доставались всем и каждому, были введены те самые пресловутые карточки. Купил по карточкам, допустим, пять килограммов мяса в месяц, и все, больше нельзя, так как другим может не хватить. Неудивительно, что карточки в народном сознании связываются с серьезными проблемами в экономике, тяжелыми временами. По крайней мере, именно так карточки воспринимали в СССР. Если ввели карточки, значит, чего-то нужного перестало хватать и надо затягивать пояса. Многие при слове «карточки» и вовсе вспоминают блокадный Ленинград, в котором от голода, холода и болезней погибло куда больше людей, чем от артобстрелов и бомбежек фашистов. Про карточки кратко, но очень емко рассказала Ольга Бергольц в своей «Ленинградской поэме»: «125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам». Минимальная порция по продовольственным карточкам составляла в те страшные годы 125 граммов хлеба с отрубями.

Впрочем, во всем мире считают, что продовольственные карточки всегда связаны с трудноразрешимыми экономическими проблемами. Но вот в Северной Корее к карточкам совершенно иное отношение. В КНДР карточная система — это скорее символ достатка, сытости, пусть даже и относительных. Для северокорейца карточная система, централизованное распределение — это доказательство того, что ты гарантированно получишь необходимый минимум и сможешь прожить более-менее нормально, и тебе не придется выкручиваться, а может быть, даже голодать.

В КНДР карточки были с самого начала. Вводились они, конечно, потому, что государство не могло обеспечить население необходимым количеством продуктов питания и товарами первой необходимости, а потому было вынуждено перейти к распределению и планированию. Но северокорейцы уже привыкли к карточной системе и считают, что пусть будет хоть что-то, чем вообще ничего.

В недавнем прошлом карточки в Северной Корее все-таки отменили, однако причиной тому стало не повышение благосостояния масс, а, напротив, жесточайший кризис в экономике, который произошел в середине — конце 1990-х годов. Это времена «трудного похода», если говорить языком официальной пропаганды КНДР, или большого голода, как часто эти годы называют зарубежные СМИ. Прекращение безвозмездной помощи со стороны СССР, сокращение помощи от Китая, а также череда природных катаклизмов, ставших причиной нескольких неурожайных лет, привели страну на грань катастрофы. В итоге власти КНДР вынуждены были отказаться от карточек, так как даже с их помощью не могли обеспечить населению необходимого минимума. Корейцам фактически приказали выживать самостоятельно, выкручиваться, как хотят. Особенно тяжело жилось в провинции, тогда как в Пхеньяне и крупных городах карточная система хоть с ограничениями, но все же функционировала.

В те годы в КНДР погибло от голода и болезней, вызванных истощением, несколько сотен тысяч человек. А власти Северной Кореи вынуждены были под угрозой голодных бунтов обратиться к рыночной экономике. Именно это решение помогло пережить кризис, хотя потери были катастрофическими.

Получается, что карточки в Стране чучхе отменяли вовсе не от хорошей жизни, как во всех остальных странах, переживших карточную систему. Так что нет ничего удивительного в том, что у северян карточки ассоциируются со стабильностью и благополучием.

Постепенно ситуация нормализовывалась, и в КНДР снова стали возвращать карточно-распределительную систему, параллельно сочетая ее с попытками властей избавиться от зачатков рыночной экономики, начавшей зарождаться во время кризиса. Но практика показала, что джинна обратно в бутылку не загнать: в прежнем объеме карточную систему восстановить не удалось, да и рынок в КНДР, пусть даже не всегда признанный, находящийся на полулегальном положении, стал уже неотъемлемой частью жизни Страны чучхе. Именно на рынках, особенно в провинциях, сейчас зарабатывают себе на жизнь большое количество северокорейцев, именно рынок позволяет восполнять ту нехватку продовольствия и товаров первой необходимости, которая не сошла на нет и после восстановления карточной системы.

Итак, подытожим: для северокорейца карточная система — это очень, очень хорошо. Именно она ассоциируется с достатком, благополучием, стабильностью. Ведь, имея на руках карточки, ты точно знаешь, что и ты сам, и твоя семья будут обеспечены всем необходимым. С кризисом же, напротив, ассоциируется отмена карточек. Еще свежи в памяти времена, когда люди в прямом смысле слова умирали от голода. Тогда весь северокорейский народ можно было сравнить с человеком, не умеющим плавать. Однако этого несчастного вышвырнули из лодки на середине пруда, и теперь он должен грести к берегу. Но никто не знает, доберется он туда или нет…

Как можно догадаться, северокорейцы лучше, чем кто бы то ни было, понимают всю сложность ситуации, в которой находится страна. Это касается и определенных проблем с наличием продуктов питания (хотя, конечно, за последние годы ситуация в значительной степени изменилась к лучшему), и состояния экономики в целом, когда многие заводы, несмотря на определенное оживление национального хозяйства, простаивают. Понятно, что зачастую люди не могут объективно оценивать свою собственную жизнь, так как не имеют возможности выехать за рубеж и сравнить свой уровень жизни и свои условия с уровнем жизни и условиями в других странах. Однако сейчас информация из внешнего мира все-таки попадает в КНДР. Да и жизнь в приграничных городах, типа Синыйджу (находится на границе с Китаем), стала сильно меняться, и контраст этот становится год от года только сильнее.

Чужая душа, как говорится, потемки, а потому мы не знаем, что на самом деле думают, о чем мечтают северокорейцы. Однако иностранцам, вздумавшим порассуждать о проблемах Страны чучхе, они всегда отвечают одно и то же.

Сразу же следует оговориться: в последнее время сознание северокорейцев претерпело серьезные изменения. Если раньше в беседах с иностранцами жители Страны чучхе попросту отрицали наличие даже самых явных проблем или давали какие-то уж совсем наивные объяснения, то теперь дела обстоят иначе. Жители КНДР признают, что у них есть, например, проблемы с электричеством, в экономике не все гладко, приходится много и тяжело трудиться, а зарубежные инвестиции и новейшие технологии, несмотря на идеи чучхе и постулат об «опоре на собственные силы», им все же нужны.

Если же возвратиться к извечному российскому вопросу «Кто виноват и что делать?», то ответ тут будет таков — санкции. Все проблемы из-за них. Действительно, против КНДР ООН ввело целый пакет санкций, которые обязаны соблюдать все без исключения страны — члены этой организации, даже те, кто пытается «с пониманием» относиться к интересам КНДР и ее политике. Те же Россия и Китай должны следовать этим ограничениям, зачастую игнорируя даже отчаянные просьбы Северной Кореи.

Помимо санкций многие страны в одностороннем порядке ввели еще более суровые запреты, касающиеся сотрудничества с КНДР. Так, например, взаимодействие США с Северной Кореей ограничивается мизерными суммами максимум в несколько миллионов долларов, что ничтожно мало для межгосударственных отношений. Их примеру последовали и другие страны Запада. Бывшая в конце 1990-х — начале 2000-х годов вторым-третьим крупнейшим торговым партнером КНДР Япония также свела на нет свое взаимодействие с Пхеньяном (по крайней мере, в официальном порядке). Южная Корея — второй после Китая крупнейший партнер КНДР. Однако санкции, вступившие в силу 24 мая 2010 года, после гибели южнокорейского корвета «Чхонан», запрещают все виды межкорейского экономического сотрудничества, за исключением строительства технопарка в Кэсоне. А с февраля 2016 года Сеул закрыл и Кэсонскую промзону, введя с марта того же года санкции, которые вовсе запрещают абсолютно любое межкорейское сотрудничество.

Мне неоднократно доводилось слышать жалобы от российских и зарубежных бизнесменов, сотрудничающих с КНДР. Они говорят, что при словах «Северная Корея» потенциальные партнеры шарахаются от них как от чумных. Они не желают ничего слышать даже о самых невинных проектах, не хотят даже на гипотетическом уровне обсудить возможность своего участия в них.

Финансисты всего мира боятся связей с КНДР еще больше, чем бизнесмены. На них давят США. Если учесть, что Соединенные Штаты до сих пор являются центром мировых финансов и все денежные потоки сходятся именно в Америке, Вашингтон при необходимости может жестко наказать не желающие следовать его указаниям банки и прочие финансовые организации. Угрозы США действуют эффективно даже на китайские банки.

На санкции жаловались и южнокорейцы, работавшие еще в межкорейском технопарке в Кэсоне. Как сказал тогда один из моих знакомых, ранее трудившийся в администрации кэсонского технопарка, им запрещали ввозить в Кэсон портативные рации и пользоваться американским программным обеспечением на служебных компьютерах. В настоящую эпопею вылилась попытка установить более современные системы отслеживания грузов в Кэсоне, так как опять необходимые технологии подпадали под различные ограничения.

Повторимся, северяне все свои проблемы объясняют международными санкциями. Иногда могут рассказать о враждебной режиму политике США и Запада. В общем, в этих объяснениях есть большая доля правды. Вопрос о том, почему эти санкции были введены и насколько сама КНДР их спровоцировала, здесь затрагивать не будем. Действительно, санкции мешают Северной Кореей развиваться, и мешают очень сильно.

Правда вызывают некоторые сомнения слова представителей КНДР, заверяющих общественность в том, что, мол, в случае отмены санкций они за десять — пятнадцать лет быстро «догонят и перегонят» кого только можно. Наличие собственных проблем, ни в коей мере не связанных с санкциями, а также неэффективность многих способов управления экономикой северокорейцы не признают. Во всяком случае, в разговорах с иностранцами. И если южане во всех своих проблемах, как явных, так и надуманных, винят собственное правительство, которое готовы ругать с утра до вечера, то северяне руководство своей страны никогда и ни в чем не обвиняют.

Другое распространенное объяснение всем экономическим проблемам — это необходимость поддерживать армию на высоком уровне, а расходы на это, соответственно, тяжелым бременем ложатся на народное хозяйство КНДР. Все время вливать в армию деньги нужно потому, что Северная Корея чуть ли не в одиночку борется со всем миром и постоянно страдает от «козней империалистов», возглавляемых США. И если у Страны чучхе не будет достаточно сильной армии, то на нее обязательно нападут враги.

Отмечу, северокорейцы, долгое время проработавшие в Китае, как правило, очень негативно оценивают деятельность руководства страны. Однако разговоры эти происходят за пределами КНДР, в Северной Корее вы ничего подобного не услышите. Там, наоборот, вам расскажут о санкциях, враждебном окружении, «кознях империалистов».

На самом деле корейцы при желании могут работать так, что миру остается только удивляться. Колоссальное трудолюбие продемонстрировали жители Южной Кореи. А северяне подчас строят крупные объекты, не имея при этом серьезной техники, с такой скоростью, что это кажется чудом. Тот же колоссальный комплекс «Выставки международной дружбы», который более известен под неофициальным названием «Музей подарков Ким Ир Сену и Ким Чен Ыну», военные строители КНДР возвели за год с небольшим. А ведь им пришлось пробивать в скалах километры тоннелей и возводить в толще горных пород огромные залы. Однако рекордные сроки строительства, о которых с гордостью рассказывали северокорейские СМИ, похоже, действительно имели место быть. И вот недавно Северной Кореей был установлен еще один рекорд: самый высокий в стране семидесятиэтажный небоскреб на улице Ремен в Пхеньяне был выстроен всего за семьдесят четыре дня!

«Мы очень быстро построили новый, самый современный аэропорт. Мы в рекордные сроки, опираясь на принципы чучхе, возвели обширные городские кварталы в нашей столице. Если не будет санкций, то наша экономика станет развиваться так, что удивится весь мир, а мы вскоре догоним по уровню жизни передовые страны. Сейчас у нас есть проблемы и трудности, этого мы не отрицаем, но они — результат введенных против нас санкций, которые нам очень сильно мешают. Если их отменят, то у нас все наладится» — так не раз говорили мне северокорейские собеседники. Впрочем, в конце они неизменно добавляли, что материальные блага — не главное в жизни…

В общем, проблемы в экономике КНДР есть, но все это из-за международных санкций и враждебного окружения. Во всяком случае, так объясняют «некоторые трудности» сами северокорейцы, по крайней мере в разговорах с иностранцами.

Корейцы, что на Юге, что на Севере, трудятся много. В Северной Корее есть только один выходной день — воскресенье. Впрочем, в Южной Корее до недавнего времени (во многих частных фирмах эта традиция сохраняется до сих пор) люди выходили на работу в первую половину субботы. Попытки правительства Юга навязать населению еще один выходной день — субботу — встречают большое сопротивление со стороны работодателей. Бизнесмены считают, что целых два выходных дня в неделю приведут к потере конкурентоспособности и проигрышу в «беспощадной войне с экономическими соперниками». Так что все корейцы давно уже привыкать много работать и сравнительно мало отдыхать.

Впрочем, недостаток выходных дней отчасти компенсируется продолжительными праздниками. Праздников в Северной Корее достаточно много. Делятся они на традиционные и государственно-идеологические. Вторая группа праздников имеет непосредственно отношение к молодому государству КНДР, его лидерам, партии и проч., а не к исторической Корее.

Количество официальных праздников, на время которых корейцы получают выходной, каждый год разное. В среднем же таких праздников пятнадцать.

Начнем с самых главных. Их в КНДР неофициально так и называют — «четыре главных праздника». Что характерно, все эти праздники относятся к государственно-идеологическим. Это дни рождения двух усопших вождей, Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, день провозглашения КНДР и день основания Трудовой партии Кореи.

Конечно, сами корейцы вряд ли станут выделять какой-то самый главный праздник, но если судить по атмосфере, общему настрою, размаху праздничных мероприятий и проч., то, пожалуй, самым главным праздником Страны чучхе можно назвать день рождения основателя государства, Ким Ир Сена. Отмечается от 15 апреля и называется «Тхэянчжоль», или «Праздник солнца» (иногда говорят «День солнца»). В роли солнца здесь конечно же выступает сам Ким Ир Сен. К этому событию готовятся задолго. Праздничная атмосфера в стране воцаряется за несколько дней до 15 апреля и держится потом еще около недели, хотя само празднование длится лишь один день. В этот период проходят торжественные митинги, концерты, демонстрации, выступления художественных коллективов, организовываются массовые гуляния. На главный праздник страны население получает праздничные пайки, а особо отличившиеся — специальные подарки от действующего лидера.

Важным событием праздничного дня является большая цветочная выставка, на которой представляют один из символов великого вождя, фиолетовую орхидею «Кимирсению», практически все рабочие коллективы, включая МИД, Министерство обороны и прочие государственные министерства и ведомства, а сотрудники работающих с Северной Кореей компаний в обязательном порядке выращивают орхидеи ко «Дню солнца», а потом принимают участие в выставке. Кстати, в Северной Корее и в обычные дни часто можно увидеть изображения этого цветка, ведь для корейцев это все равно, что портрет любимого вождя.

На второе место по значимости можно поставить день рождения второго вождя, Ким Чен Ира. Он отмечается 16 февраля. Этот праздник получил название «Кванменчжоль», или «Праздник яркой звезды». «Яркая звезда» здесь, естественно, Ким Чен Ир. Название это связано с легендой, согласно которой в день, когда на свет появился Ким Чен Ир, на небе взошла яркая звезда. Легенда эта, кстати, принята в Северной Корее на официальном уровне и легендой вовсе не считается.

Проходят праздничные мероприятия примерно по тому же сценарию, что и в «День солнца»: митинги, демонстрации, концерты, массовые гуляния, подарки от руководства и проч. И снова проводится цветочная выставка. Только на этот раз все желающие могут полюбоваться крупными ярко-красными цветками из семейства бегониевых, которые точно так же выращивают все трудовые коллективы, министерства и ведомства страны. Этот цветок является символом второго вождя, Ким Чен Ира, и его изображение часто можно видеть на улицах корейских городов.

Естественно, возникает вопрос: а что там с днем рождения третьего, нынешнего вождя, Ким Чен Ына? На протяжении пяти лет после прихода к власти молодого Ким (2011) его день рождения — 8 января — был обычным рабочим днем. Никаких праздничных мероприятий в этот день не проводилось. После проведения VII съезда Трудовой партии Кореи в начале мая 2016 года, в результате которого статус Ким Чен Ын был во многом приравнен к статусу предыдущих вождей, стали ходить слухи, что день рождения молодого лидера также станет официальным праздником. Прошли сообщения, что день 8 января уже получил особое название — «Ынхачжоль», что в переводе означает «Праздник галактики». Зарубежные СМИ сообщили, что «Праздник галактики» дополнил число «главных праздников» КНДР, увеличив их до пяти. Но пока официальных заявлений со стороны Пхеньяна по этому поводу не поступало. В любом случае, включение дня рождения Ким Чен Ына в список главных праздников просто вопрос времени.

Два следующих «главных праздника» — это день создания КНДР и день основания Трудовой партии Кореи. Первый отмечается 9 сентября: в этот день в 1948 году официально была провозглашена КНДР. Второй, как можно догадаться из названия, день основания ТПК, приходится на 10 октября. В этот день в 1945 году на совещании местных коммунистических активистов было объявлено о создании Северокорейского бюро Коммунистической партии Кореи. Именно от этого события в официальной историографии КНДР принято начинать отсчет официальной истории ТПК. Хотя у иностранных, в том числе и российских, историков на этот счет есть иное мнение. Многие зарубежные эксперты полагают, что на самом деле дата эта никак не связана с образованием Трудовой партии. Просто кому-то показалось красивым отмечать праздник в день с двумя десятками.

В КНДР с большим размахом отмечают юбилеи четырех главных праздников. Под юбилеями здесь понимаются не только временные отрезки, кончающиеся на ноль (тридцать, сорок, пятьдесят лет и т. д.), но и те, что заканчиваются на пятерку. В такие дни проводятся крупные военные парады и особо масштабные демонстрации. Прекрасный пример — юбилей Ким Ир Сена, отмечавшийся 12 апреля 2012 года, а также 70-летие основания ТПК, праздновавшееся 10 октября 2015 года. Тогда власти КНДР пошли на беспрецедентный шаг — пригласили большое количество иностранных журналистов, которые должны были освещать праздничные мероприятия на весь мир.

Хотелось бы буквально в двух словах рассказать еще об одном зрелищном мероприятии, которое часто (но не всегда) устраивается во время главных праздников Страны чучхе. Это факельные шествия. В них участвует много молодежи. Только представьте себе: молодые люди с факелами в руках синхронно маршируют по улицам города, а затем начинают выстраиваться во всевозможные фигуры, а порой даже формируют лозунги. Зрелище это завораживает. Смотришь и диву даешься: как только все эти люди умудряются двигаться так, словно это один живой организм! В конце шествия, обратившись в сторону трибуны, на которой стоят вождь и его ближайшее окружение, молодые люди поют патриотические песни и клянутся лидеру в верности. Символически эти шествия означают то, что молодежь подхватывает эстафету у старшего поколения и несет в будущее идеи чучхе и преданность вождю.

По поводу других государственно-идеологических праздников КНДР можно сказать, что они достаточно традиционны и либо похожи на аналогичные празднества в других странах, либо имеют ярко выраженную социалистическую окраску. Среди них Международный женский день 8 марта, День основания Вооруженных сил 25 апреля, Международный день солидарности трудящихся 1 мая, День Конституции 27 декабря. Есть еще День победы в Отечественной освободительной войне, отмечающийся 27 июля, когда в КНДР празднуют окончание страшной Корейской войны.

Другая группа праздников, которые с размахом отмечаются в Северной Корее, — это праздники традиционные. Некоторое время они были вне закона, но со временем ситуация изменилась. Молодой маршал Ким Чен Ын, придя к власти, поспешил заявить, что будет свято чтить и соблюдать великие традиции прошлого. С тех самых пор в КНДР снова стали отмечать два главных национальных праздника — «Чхусок» («День благодарения», или «День урожая») и «Сольналь» (Новый год по восточному, или лунному, календарю). Эти два события, кстати, являются двумя главными праздниками Южной Кореи. Так как их отмечают по лунному календарю, то фиксированной даты в обычном календаре вы не найдете. По лунному календарю «Чхусок» приходится на 15 августа, а «Сольналь» — на 1 января. Однако здесь важно не запутаться, ведь, я хочу особо подчеркнуть, имеется в виду лунный календарь. Если же смотреть по обычному, привычному нам всем календарю, то праздники эти отмечаются в середине сентября — начале октября и в конце января — начале февраля соответственно. В Северной Корее сравнительно недавно появился еще один выходной день, «Тэборым», праздник первой полной луны. В Южной Корее этот праздник знают очень хорошо, но выходным он не является. Приходится праздник на 15 января по лунному календарю (по обычному календарю — на половину февраля). В дни этих национальных праздников корейцы играют в традиционные игры, водят хороводы на площадях, запускают воздушных змеев и проч. Девушки и женщины наряжаются в национальные платья. Праздники эти красивые, зрелищные и очень душевные. И как же хорошо, что в последние годы они снова вернулись в жизнь корейцев.

В заключение можно сказать, что в Северной Корее 1 января, день, когда по всему миру отмечается Новый год, тоже является выходным. Однако и на Севере и на Юге в этот день каких-то особо значимых праздничных мероприятий не проводится. В Северной Корее могут накануне, 31 декабря, устроить небольшой салют, а утром первого января показать по телевидению выступление Ким Чен Ына, на этом, пожалуй, и все. Для корейцев широко празднуемый в России Новый год — дата второстепенная. В иерархии праздников он, как это ни странно для нас, занимает самое последнее место.

Некоторые СМИ и «знатоки» КНДР любят изображать северокорейцев этакими роботами, лишенными обычных человеческих чувств и желаний, «бойцами за победу идеологии чучхе». На самом же деле все корейцы вообще — и южане, и северяне — в массе своей живые, жизнелюбивые и активные люди.

Как отмечают долгое время проработавшие как на Севере, так и на Юге Кореи россияне, корейцы по обе стороны 38-й параллели отдыхают на удивление одинаково: они любят вылазки на природу, ходят в горы, устраивают пикники, не прочь они и пропустить в компании друзей по рюмочке. Конечно, на качество отдыха во многом влияет уровень жизни. Так, например, южане активно выезжают на отдых за рубеж, жители же КНДР в подавляющем большинстве не могут позволить себе такую роскошь.

В хорошую погоду, особенно в теплое время года, корейцы любят выезжать с семьей, друзьями или коллегами по работе на пикники, где обычно жарят мясо либо, если выбираются на морское побережье, рыбу или моллюсков. В общем, те же наши шашлыки только с корейским колоритом. Так, например, еду готовят не на костре или мангале, а на маленькой переносной жаровне с небольшими газовыми баллонами.

Как я уже говорил, жители КНДР не могут свободно передвигаться по стране, однако при желании они могут получить разрешение на коллективный выезд, взять в аренду микроавтобус, автобус или грузовик и с песнями, в хорошем настроении отправиться отдохнуть в какое-нибудь красивое место. Наибольшей любовью пользуются национальные парки, горы, пляжи. В праздничные дни или в выходные в самых популярных местах — горы Мехянсан, пляжи восточного и западного побережий и т. д. — бывает не протолкнуться.

Сразу же надо отметить, что, как правило, на пикниках спиртное льется рекой. И северяне, и южане любят пропустить по рюмочке-другой. В КНДР есть два самых любимых напитка — это местная водка «сочжу» (25 градусов крепости) и весьма неплохое пиво.

Корейцы вообще очень любят пиво и с удовольствием ходят в пивные рестораны даже в будни. В общем, дружат корейцы со спиртным, могут и перебрать лишку, и, что главное, не становятся после этого агрессивными, а, напротив, начинают любить весь мир.

Зачастую спиртное позволяет широкой корейской душе развернуться в полную силу, показать всю свою красоту. В таком состоянии кореец обязательно хватается за микрофон, а при отсутствии оного просто во весь голос затягивает: «Из-за острова на стрежеееень…» Конечно, про «остров» я пошутил, однако в главном вас не обманул: северокорейцы действительно очень любят петь. Возможно, даже больше, чем южане, хотя и последние тоже без караоке жить не могут. Караоке-баров, кстати, в последние годы в Северной Корее появилось много, так что теперь можно петь не только на природе. Надо отметить, в целом корейцы неплохие певцы, имеют хороший слух и приятные голоса. Естественно, люди бывают разные, однако в массе своей корейцы весьма музыкальны.

Поют самые разные песни. Я сам слышал, как в одном караоке-баре самые расхожие песни про любовь, дружбу и разлуку перемежались песнями про вождя, партию, доблестную Корейскую армию. Правда, некоторые мои знакомые, прожившие долгое время в КНДР, утверждают, что корейцы в своем кругу официальные песни почти никогда не поют, предпочитая им самые обычные, не связанные с политикой и идеологией. Жители Страны чучхе очень любят свою версию известной корейской песни «Ариран». Песню эту по значимости можно сравнить с нашими «Катюшей» или «Подмосковными вечерами», являющимися одними из символов России. Если же корейцы изрядно развеселятся, то могут начать исполнять на свой манер популярные западные хиты 1970–1990-х годов.

На досуге корейцы любят заниматься спортом. В последние годы лидер КНДР Ким Чен Ын заявил о необходимости развития спорта, а потому тут же грянул «спортивный бум». Впрочем, и до этого корейцы любили посостязаться друг с другом, поиграть в спортивные игры, теперь же каждое воскресное утро толпы людей дружно идут в сторону ближайшей спортплощадки. Наиболее популярные виды спорта — волейбол, футбол, настольный теннис, иногда баскетбол. В волейбол вообще играют очень много. В Пхеньяне я не раз наблюдал за тем, как во время обеденного перерыва сотрудники тех или иных предприятий выходили на площадку или просто на широкий тротуар, натягивали сетку и начинали «резаться» в волейбол. Атмосфера при этом, как правило, царила веселая: смех, шутки, подбадривающие крики. Не меньше любят корейцы и настольный теннис. Куда бы вы ни пошли — на завод, фабрику, в отель, дома культуры и т. д., — с большой долей вероятности вы наткнетесь на теннисный стол.

При Ким Чен Ыне стали активно строить не только в Пхеньяне, но и в других корейских городах бассейны и даже аквапарки. А потому плавание стало еще одним популярным видом спорта в Северной Корее. А вот в море заплывов на большие дистанции не устраивают. Во-первых, вода прохладная. Во-вторых, корейцы, как северяне, так и южане, не самые искусные пловцы и потому открытому морю предпочитают бассейн. Если же едут на море, то просто плещутся в воде у берега.

Другой популярный вид активного отдыха — роликовые коньки. Особенно любят их дети и молодежь. В разных городах Северной Кореи мне доводилось любоваться специальными площадками с препятствиями, трамплинами и проч. На площадках этих неизменно царил аншлаг.

Все корейцы без исключения, и старые и молодые, играют в бадминтон и корейские шахматы. Пенсионеры часто собираются в парках и на городских площадях для того, чтобы поиграть в свои любимые шахматы. Уверен, что похожие сценки вы не раз наблюдали во многих странах мира: в центре стоит доска, над ней усиленно думают два игрока, а вокруг стоит толпа болельщиков, которые комментируют игру и подсказывают игрокам: «Лошадью ходи, лошадью!..»

Корейцы просто обожают свои горы, а потому горный туризм в стране необычайно развит. Благо для этого хватает красивых мест. Наиболее известные и популярные — горы Кымгансан, Мехянсан, Чхильбосан, на самом севере, на границе с Китаем, потухший вулкан Пэктусан. Горы Корейского полуострова не могут похвастаться заоблачными высотами: в северной части гор выше, к югу же они постепенно сглаживаются. Максимальные высоты колеблются до 1700–1800 метров. Над этими вершинами возвышается священная гора Пэктусан — 2744 метра над уровнем моря. Однако добраться до нее непросто. Во-первых, она находится далеко от крупных городов, во-вторых, на приграничной территории. Остальные горы не превышают и 1000 метров. Впрочем, все корейские горы, пусть даже не очень высокие, невероятно живописны и красивы.

В последние годы в КНДР вошли в моду горные лыжи. В январе 2014 года в горах провинции Канвон в двадцати километрах от города Вонсан (около ста восьмидесяти километров к востоку от Пхеньяна) был построен горнолыжный курорт Масик, который в полной мере соответствует международным стандартам. Хорошие гостиницы, пункты по прокаты снаряжения, подъемники, кафе, рестораны — чего тут только нет. А сами трассы подходят (с этой целью и планировались) для состязаний международного уровня. На этом курорте, который в КНДР пока существует в единственном числе, в праздничные дни всегда очень людно. Однако пока данный вид отдых в Северной Корее считается элитным, а потому до массового увлечения горными лыжами корейцам еще далеко. Говорят, впрочем, что есть планы развивать этот вид спорта и сделать его в конце концов массовым.

Во время официальных праздников корейцы часто проводят народные гуляния, которые обязательно сопровождаются танцами, устраиваемыми на центральных площадях. На такие гуляния люди стараются одеться как можно наряднее. Женщины надевают традиционные платья, мужчины останавливают свой выбор на западных костюмах, белых рубашках и галстуках. Однако в последнее время все больше и больше мужчин делают выбор в пользу национального костюма.

С приходом к власти Ким Чен Ына в стране стали обращать особое внимание на развитие национальной культуры, что выразилось в повышенном внимании к традиционным праздничным дням — Лунный новый год, День благодарения, День полной луны. Эти праздники отмечаются теперь с размахом. Корейцы одеваются в традиционные костюмы, играют в старинные игры, танцуют народные танцы. Среди популярных игр — запуск воздушных змеев, качание на досках, качелях, «ют» (игра четырьмя длинными палочками) и проч. Особенно по душе такие яркие праздники приходятся маленьким детям и школьникам.

Что и говорить, корейцы любят и умеют отдыхать. Причем представления о хорошем, веселом отдыхе у южан и северян схожи. Как говорится, ничто человеческое не чуждо и людям Страны чучхе: любят они пикники, прогулки на природе, песни, танцы, не прочь пригубить спиртное, вкусно поесть, увлекаются спортом. В общем, по мере сил и возможностей разнообразят свой досуг.

Один из самых распространенных вопросов, который мне доводилось слышать от русских друзей: «А в Корее собак едят? А ты пробовал?» Один очень уважаемый мною старший товарищ в шутку называет меня собакоедом. И все потому, что я прожил в Корее много лет. Мой друг Дима, россиянин по паспорту, кореец по национальности, житель далекого Сахалина, как-то в шутку поделился со мной распространенной среди этнических корейцев присказкой: «Если у вас пропала собака — ищите в кастрюле у Пака». В общем, все от мала до велика знают: в Корее едят собак.

Честный ответ на вопрос «Едят ли корейцы собак?» будет «Да, едят». Правда, с южнокорейцами все не так просто. Одни южане, услышав подобный вопрос, воскликнут: «А как же!» Другие, особенно если вы будете разговаривать с женщиной, презрительно поморщатся: «Я же не варвар! Это пережитки Средневековья! Если у нас и едят собак, то только в далеких деревнях!» А вот северокорейцы собачатину любят — и точка. Более того, северяне абсолютно не стесняются своих кулинарных пристрастий, а на любые причитания иностранцев, не понимающих, как можно есть лучших друзей человека, лишь пожмут плечами и скажут: «Мы едим, вы можете не есть. Кто заставляет-то?» Если же вы не успокоитесь и продолжите сетовать на бессердечность корейцев, то они непременно напомнят вам про священных в Индии коров, мясо которых вы у себя дома уплетаете за обе щеки.

Блюда из собачатины считаются полезными для здоровья. Мне рассказывали, что врачи советовали своим пациентам, перенесшим операции, обязательно побаловать себя собачьим супчиком. А еще считается, что собачатина самым чудодейственным образом влияет на мужскую потенцию. В Корее выделяется даже «сезон горячих собак»: люди верят, что в это время года блюда из собачатины обладают особой, целительной силой. Приходится этот период на середину лета, на то время, когда стоит самая сильная жара, а улицы городов превращаются в банные парилки. Вот в это тяжелое время очень хорошо отведать горячего «посинтханчика». Во всяком случае, в это верят северокорейские гурманы.

На самом деле иностранцы судят об этой старинной корейской традиции по слухам, зачастую нелепым. А вот объективной информацией по данной теме практически никто не располагает. Только ли корейцы едят собак? На самом деле нет. Их едят и в Южном Китае, и во Вьетнаме, и в ряде других государств Юго-Восточной Азии, а также в странах Полинезии. Но почему-то репутация отъявленных собакоедов закрепилась именно за корейцами.

Если вы вдруг окажетесь в Корее, не бойтесь, что местные шутники, желая от души посмеяться над незадачливым туристом, специально подсунут вам суп из собачатины. Такого попросту не может быть. Все дело в том, что суп из собачатины относится к разряду деликатесов, а потому весьма прилично стоит. Корейцы прекрасно осведомлены о неоднозначном отношении жителей других стран к такого рода блюдам и всегда предупреждают заранее: «В меню есть блюдо из собачатины. Вы будете есть его или на что-то другое поменять?» Если начнете махать руками в знак решительного протеста, то вам тут же без разговоров заменят угощение на более вам привычное.

Признаюсь, я пробовал суп из собачатины во всех «трех» Кореях — Северной, Южной и в Яньбянь, Корейском автономном округе Китая. В Южной Корее проследил всю производственную цепочку — от ферм по выращиванию собак до обеденного стола. В еду употребляют специальных собак кормовых пород. Поэтому не надо испуганно прижимать к груди свою любимую болонку, если рядом окажется кореец. Если абстрагироваться от всех предубеждений, то это мясо как мясо, чем-то похожее на говядину. К супу обычно подают какую-то пахучую приправу, которая отбивает специфический запах. Однако и без нее какого-то особого запаха я не уловил. Короче говоря, обычное мясо. Больше всего, кстати, угощение мне понравилось у этнических корейцев Китая, хотя, возможно, просто с рестораном повезло.

Лично я считаю, есть собак или нет — дело самих корейцев и нечего пытаться им навязывать свое мнение. Все аргументы про друзей человека надуманы — например, коровы и овечки тоже очень милые создания и тоже немало пользы приносят человеку, однако же их едят. У коровок и бычков очень печальные, умные глаза, ничуть не хуже собачьих. Не верите, сходите на скотобойню… Однако эти знания не мешают вам есть котлеты, бифштексы и тушенку. Так почему же именно собаки так задевают? Давайте тогда уж защищать всех животных. Честно говоря, связи между вашим личным любимым Тузиком, которого вы купили в зоомагазине, и подаваемым в Корее «посинтханом» нет никакой. Представьте, что у вас дома есть аквариум. Вряд ли вы станете из этих рыбок консервы делать. Так и в Корее в пищу идут только собаки специальных пород, специально для этого выращенные. Никто не ловит очаровательных собачек на дорогах и жестоко их не убивает.

В общем, пусть сами корейцы разбираются со своим собаками. Их и так, честно говоря, затюкали до невозможности. Северяне все же проявляют больше твердости, а вот южане уже боятся признаваться в том, что едят собачатину. Те же китайцы ведут себя намного смелее. Они не стесняются признаваться в том, что едят блюда из собачатины, а на все претензии дают совершенно справедливый ответ: «Не хочешь — не ешь. Кто заставляет-то?»

А знаете ли вы, что Кореей Корею называют только иностранцы, а сами корейцы величают свою страну иначе? В принципе, подобные случаи — не такая уж большая редкость. Географическое положение, исторические события, подчас не самые значимые для истории государства, чужие представления и даже фантазии — из всего этого и рождаются названия народов и государств, которые к самим этим народам и государствам имеют весьма отдаленное отношение. Хотите пример? Китай. Китайцы называют свою страну «Чжуньгоу», что, согласитесь, совсем не похоже на привычный нам «Китай». Японии повезло больше — жители архипелага называют свою родину «Ниппон».

С Кореей же дела обстоят еще хуже, чем с Китаем. Представляясь собеседнику, кореец теперь не может просто назвать себя корейцем. Обязательно нужно уточнить, откуда он все-таки родом, с Севера или Юга. Причем даже сами корейцы называют друг друга по-разному. Если мы говорим о КНДР, то уроженцы севера назовут свою страну «Чосон», а вот южанин о своей Республике Корея скажет «Хангук». И не дай бог вам перепутать! Южнокореец, как минимум, вздрогнет, если услышит, как вы его прекрасную европеизированную страну называете «Чосон», а северянин поморщится, если вы «обзовете» его свободную, независимую КНДР «Хангук». Но так или иначе, ни одно из названий абсолютно не похоже на привычную нам, да и всему миру «Корею». Почему же так произошло?

Для начала давайте разберемся, откуда взялись эти самые «Чосон» и «Хангук». Тогда нам станет ясно, почему у иностранцев в ходу название «Корея».

Как отмечает в своей книге «Быть корейцем» А. Н. Ланьков, впервые название государства, возникшего на Корейском полуострове, появилось в китайских хрониках. Произошло это примерно в V веке до н. э. Для написания названия были выбраны два иероглифа, которые, как смогли установить сейчас лингвисты, звучали как «Тряусенх». Эти два иероглифа смысловой нагрузки не несли, а отражали более-менее приближенное, с китайской точки зрения, наименование страны, которое использовали тогда протокорейцы. Со временем произношение постепенно менялось, однако корейское государство по-прежнему обозначалось двумя китайскими иероглифами. Сейчас эти иероглифы китайцы читают как «Чаосянь», японцы — как «Тесэн», а корейцы — «Чосон».

Но вернемся к древней истории. То самое государство, о котором впервые рассказали миру китайцы, сейчас именуется «древний Чосон». Государство это успешно просуществовало до II века до н. э., а потому было поглощено китайцами. Но память о первом государстве Чосон осталась.

Со временем на территории Маньчжурии и современной Северной Кореи возникло мощное, воинственное княжество, чье название на современный лад звучит как «Когурё». На юго-востоке современной Южной Кореи зародилось княжество Силла, а вдоль южной оконечности Корейского полуострова жили племена хан. Опять же, все это современные названия, значительно отличающиеся от исходных (ведь вы помните о том, что на протяжении веков произношение менялось). Разница между исходным названием и современным примерно такая же, как между «Тряусенх» и «Чосон». Но не будет вдаваться в лингвистические изыскания и остановимся на современных формах названий.

Как оно часто бывает, соседи стали злейшими врагами, которые постоянно дрались друг с другом. В свободное же от междоусобных разборок время они успевали еще вступать в «перебранки» с китайцами. Силла сначала взяла под контроль всю территорию современной Южной Кореи, включая и земли, на которых исторически проживало племя хан. Когурё, изначально бывшее самым мощным княжеством на полуострове, в итоге сдалось под натиском Силлы и Китая. За «дружескую помощь» Силла вынуждено было отдать Китаю чуть ли не всю территорию Когурё. Однако после победы они получили возможность объединить оставшиеся земли в единое государство.

Жители Древнего мира отличались активным характером, а потому войны продолжились и после объединения. Тогда уже в самом Китае начались междоусобицы, и китайские власти в какой-то момент забыли о некогда завоеванном Когурё. Княжество Силла потихоньку чахло, и в X веке уже нашей эры возникло новое общекорейское государство — Корё. Основатели Корё считали себя наследниками славного Когурё, потому и назвали новое государство древним именем. Однако со временем произношение и написание поменялись и Когурё превратилось в Корё.

Улавливаете связь — Корё — Корея? В это же время правители молодого Корё стали активно налаживать связи с внешним миром. Корё сделалась широко известно в Восточной Азии, а затем и в Европе. Так и появилось европеизированное название «Корея».

Государство Корё постепенно развивалось, приходили и уходили короли, сменялись династии. В конце XIV века н. э. династия, которая когда-то создала Корё, пала, на смену ей пришли новые монархи, решившие назвать страну в честь древнего государства Чосон. Под именем Чосон государство просуществовало еще пятьсот лет, вплоть до конца XIX века.

В конце позапрошлого века корейцы, во многом под влиянием японцев, нарекли своего короля императором, а название страны поменяли с Чосон на Хан. Так возникла империя Хан (помните про древние племена, жившие на юге полуострова?). Правда, после оккупации в 1910 году Корейского полуострова японцы назвали страну на свой лад — Тесэн (именно так по-японски звучат те два иероглифа, которые составляют название Чосон). Некоторые борцы за независимость Кореи, вынужденные иммигрировать за границу, называли страну Республикой Хан или Хангук, не признавая название «Чосон», ассоциирующееся с японской оккупацией.

В 1945 года в северной части полуострова возникла коммунистическая Корея. И снова встал вопрос о названии. В КНДР не стали связывать древний Чосон с японцами. Напротив, лидеры молодого государства посчитали, что нет ничего лучше названия, под которым страна вначале зародилась, а потом и просуществовала целых пять веков. В итоге Северная Корея стала для корейцев Чосон. Южную Корею жители КНДР называют Нам-Чосон, то есть Южный Чосон. Мол, мы настоящая, единственная Корея, а там только южане живут.

Похожая история произошла и с Южной Кореей. Капиталистический Юг выбрал название «Республика Хан», или «Хангук» (дословно «государство хан»). Север же полуострова южнокорейцы называют «Пук-Хан», то есть «Северный Хан». Так и возникли разногласия между корейцами по поводу самоназвания. Это разногласие нашло отражение во всех местных названиях, где присутствует слова «Корея» или «корейский». Например, Корейский полуостров. Полуостров по-корейски (как на Севере, так и на Юге) звучит как «пандо». В результате северокореец скажет «Чосон пандо», а южнокореец — «Ханбандо»[23]. В результате если вы говорите по-корейски, то можете сразу определить, откуда родом ваш собеседник. Хотя чаще всего можно обойтись и без разговоров, ведь южане и северяне сильно отличаются друг от друга по внешнему виду и поведению.

И тут возникает один интересный вопрос: как поступают Север и Юг, когда ведут переговоры друг с другом? Что они пишут на вывесках? Ну, местные СМИ, понятное дело, будут использовать свой вариант названия, а если же дело доходит до общения друг с другом, то используют нейтральное «Корея» (конечно же никто в этом случае не спорит о правомерности названий «Хан» или «Чосон»). Могут и вовсе написать «переговоры между Севером и Югом» или «Югом и Севером». Северяне, как можно догадаться, ставят «Север» на первое место, а южане — наоборот. Иностранцы же и вовсе, желая избежать путаницы, называют и Южную и Северную части полуострова просто Кореей.

Ладно, для граждан РК и КНДР название их стран — это их внутренние дела. Но что делать живущим в других странах корейцам, которых насчитывается в мире несколько миллионов? Им-то как называть общую родину? Или как называть по-корейски кафедры корейских языков в зарубежных вузах? Тут тоже все достаточно просто. Выходцы с Юга используют название «Хангук», с Севера — «Чосон». Мудро поступили корейцы бывшего СССР, оказавшиеся в затруднительном положении, когда Москва установила дипотношения как с Югом, так и Севером. Они, желая во что бы то ни стало дистанцироваться от политических дебатов, назвали себя «Коре-ин», то есть люди из Корё. В этом случае они использовали нейтральное и при это всем хорошо знакомое название, не подразумевающее деления страны на Север и Юг. А вот кафедры корейского языка чаще всего соотносят себя с названием «Хангук». Таким образом подчеркиваются, что юг Корейского полуострова имеет в мире намного больше влияния, чем север. Однако некоторые, особо политкорректные преподаватели используют еще и «Чосон».

Несколько запутанно, не правда ли? Но не переживайте, все на самом деле не так страшно. Вам нужно запомнить следующее: северокорейцы называют свою страну «Чосон» по имени древнего государства Чосон, возникшего еще до нашей эры, а также по названию государства Чосон, существовавшего на Корейском полуострове с конца XIV по конец XIX в. н. э. Для южнокорейцев их страна называется «Хангук»: по имени древних племен, обосновавшихся в свое время на юге полуострова, а также Империи Хан, которая, впрочем, просуществовала менее тридцати лет. Название «Корея» — чисто иностранное, отсылающее нас к древнему Корё. Так что Чосон, Корея и Хангук — это отсылка к разным историческим периодом, которые переживало, по сути, одно государство.

Можно предположить, что в корейском языке появится новое название для страны (для иностранцев, полагаю, будет все то же — Корея), когда (или если) Север и Юг наконец-то вновь объединятся. Правда, некоторые южане считают, что тогда страну нужно будет называть Корё. Они даже флаг общий придумывали — голубой полуостров на белом фоне. Сторонники объединения считают, что общее нейтральное название позволит отвлечься от противостояния «Чосон» и «Хангук», уйти от идеологического подтекста и сблизиться с мировыми державами. Поживем — увидим… Пока же северяне считают, что они — наследники славных воинов Когурё, перед которыми дрожали все соседи, а южане утверждают, что они — наследники великого княжества Силла, которое подчинило себе племена хан и весь полуостров, правда не без помощи китайцев, объединило.

А теперь хотелось бы сказать несколько слов о поэтическом названии, которое закрепилось за Кореей — Страна утренней свежести. Название это неофициальное, как для Японии — Страна восходящего солнца, для Австралии — Зеленый континент, Швейцарии — Страна часов, банков и сыра и т. д. Как говорят сами корейцы, которым по сердцу это поэтическое название, иероглифы, составляющие название «Чосон», можно перевести именно как «Страна утренней свежести».

Но откуда же взялась эта самая свежесть? Что, в Корее утро на порядок свежее, чем в той же России? Не совсем. Напомним, что «Чосон» — это всего лишь транскрипция китайского названия. Китайцы же просто подобрали созвучные иероглифы, особенно не задумываясь над их значением. (Та же самая Москва по-китайски звучит как «Мосыкэ».) Среди многих значений иероглифа «Чо» есть «утро», среди более чем десятка значений «сон» есть и «свежесть». Среди как минимум нескольких десятков возможных сочетаний некогда выбрали самое красивое. Так и получилось — «утренняя свежесть», Страна утренней свежести, Корея. Если следовать той же логике, то уже упомянутую Москву, как отмечает профессор А. Ланьков, можно назвать Городом спокойного разрезания злаков (есть такие значения среди трех иероглифов, используемых китайцами для именования российской столицы). И что, в Москве все сидят и со спокойным видом режут злаки?

В общем, Корея такая же Страна утренней свежести, как Москва — Город спокойного разрезания злаков. Схожих примеров можно приводить очень много. Однако именно за Кореей, в первую очередь по инициативе самих корейцев, закрепилось неофициальное поэтическое название — Страна утреней свежести. Может, оно не такое уж и логичное, но разве только в Японии солнце восходит? Так и в этом случае, хотя определенная логика и в этих названиях, если уж совсем до истоков докапываться, присутствует.

Впрочем, тут противоречия не заканчиваются. Насколько можно судить, «Страной утренней свежести» чаще называют именно Южную Корею, хотя Чосон, с которым это название связано напрямую, как вы теперь хорошо знаете, сейчас соотносится с Северной Кореей, которая носит неофициальное название «Страна чучхе». Ох и намудрили же эти корейцы…

Как известно, по поводу Северной Кореи циркулирует огромное количество противоречивой и спекулятивной информации. Одни рисуют жизнь в КНДР как рай на земле, а другие, наоборот, представляют ее адом с чертями, котлами и Сатаной во главе. Чаще всего такие сведения носят характер домыслов и слухов, которые если и имеют, то весьма отдаленную связь с реальным положением дел. На обычных людей обрушивается цунами непроверенной, тенденциозной информации. Часто новостные сообщения намеренно искажаются в угоду политическим взглядам и предпочтениям поставщиков этих самых новостей. Одни и те же факты могут быть представлены как доказательство процветания и динамичного развития Страны чучхе либо как признак тотального кризиса и близкого краха «насквозь прогнившей средневековой диктатуры».

В этом разделе я хотел бы рассказать о причинах появления такой разноплановой информации, а также дать некоторые советы, с помощью которых вы теперь сможете фильтровать информационный поток и научитесь вылавливать из бурного мутного потока слухов и домыслов крупицы правды. Понятно, что и сам автор часто оказывается в затруднительном положении, не зная, как относиться к тем или иным сообщениям, насколько стоит им доверять. Универсального правила здесь нет, но мы попытаемся хотя бы поверхностно осознать сложившуюся в стране ситуацию и отсеять самые явные фальсификации. Хотя, признаемся, зачастую мы будем действовать, опираясь не на логику, а на интуицию. Но что есть, то есть, окончательное решение все равно за вами.

Я же, будучи исследователем-востоковедом, журналистом, человеком, на протяжении долгих лет изучающим жизнь Северной Кореи, поделюсь с вами своими наблюдениями и замечаниями. В целом сложившаяся ситуация — результат взаимодействия различных факторов и причин. В той или иной степени провоцируют искажение информации как сама КНДР, так и ее недруги, а подчас и вовсе совершенно посторонние силы.

Начнем с причин появления искаженной информации, а в следующем разделе на паре конкретных примеров покажем, как формируются различные слухи о Северной Корее.

Совершенно очевидно, что, сколько бы Пхеньян ни ссылался на «козни врагов», он во многом сам провоцирует появление самых невероятных слухов и сплетен. Причина проста — Северная Корея чрезвычайно закрытая страна, а оказавшиеся там иностранцы сталкиваются с таким количеством ограничений, с каким попросту невозможно столкнуться во всех остальных государствах. К ним неизменно приставляют сопровождающих, которых называют «гидами», зачастую им запрещено самостоятельно передвигаться по стране (исключение составляют лишь приезжающие на длительный срок дипломаты, представители международных организаций и СМИ, количество которых крайне ограниченно). Ваш график пребывания в стране будет строго регламентирован, и отступление от него, как правило, очень затруднительно. Контакты с обычными северокорейцами запрещены, да и они сами, скорее всего, будут избегать общения с иностранцем.

Закрытость — вот базовый подход властей КНДР. Страна перестала публиковать свою реальную экономическую статистику с начала 1960-х годов. Здесь секретными считаются такие сведения, которые в других странах никому не придет в голову скрывать. Представители Севера объясняют свои действия наличием враждебного окружения и нежеланием предоставлять информацию, которая может быть «использована врагами против Республики». Официальные заявления и информационные сообщения поступают крайне редко, да они чрезвычайно скупы и ненадежны. И добиться серьезных изменений в этой сфере пока не удалось. Зарубежные СМИ часто действуют по принципу: «Если вы не даете информацию, то мы ее сами найдем, а если не найдем, то придумаем». Учитывая не самый благоприятный имидж КНДР, можно предположить, какие в итоге публикации о Северной Корее появляются в зарубежных СМИ и Интернете.

Есть и другой аспект — информации о КНДР правда мало, сама страна закрыта по сравнению с большинством других государств, посмотреть и проверить все лично далеко не всегда получается. А потому невольно даже те, кто старается объективно разобраться в сложившейся ситуации, ошибаются — нет у них достаточной базы для полноценного анализа. И при этом далеко не всегда этих людей можно назвать врагами или, наоборот, друзьями режима. В обстановке катастрофической нехватки информации подобные ошибки неизбежны.

«В Стране чучхе все не просто хорошо, все идеально» — таково мнение официальных северокорейских СМИ. На самом же деле КНДР безнадежно проигрывает информационную войну или, что скорее, даже не пытается ее вести по-настоящему. Государственные пресс-релизы или заказные публикации чаще всего банально скучны. Если им верить, то в Северной Корее все или почти все идеально, а если и есть какие-то незначительные проблемы, то это все происки врагов, однако народ уже сплотился вокруг вождя и успешно справляется с трудностями. В последнее время стали признавать проблемы в экономике, говорить о разных трудностях, но в целом пока картинка изменилась мало. Граждане КНДР живут под лозунгом «У нас все замечательно». Попытки донести до людей тот простой факт, что проблемы есть у всех стран, а потому их обнародование — это нормальное явление, не встречает отклика со стороны официальных лиц Страны чучхе. «В КНДР не может быть плохо!» — считают они, но такой подход в итоге имеет прямо противоположный эффект. Иностранцы думают так: «Если говорят, что все хорошо, то, значит, на самом деле все очень плохо». На этом фоне даже к реальным успехам Северной Кореи относятся с недоверием и сарказмом: «Да уж, знаем, знаем, у вас всегда все хорошо».

Непредсказуемая, угрожающая, опасная, бесчеловечная, голодающая — такой имидж Северной Кореи сформировался в мировых СМИ. В западных изданиях подобное восприятие КНДР доминирует, а так как именно западные информационные агентства, если говорить объективно, формирует мировое общественное мнение, то их мнение и считается правильным. В результате многие читатели уже заранее предвзято относятся к Северной Корее. Обыватель думает, что с этой страной связаны только самые плохие вещи и самые страшные события. Наше восприятие и память избирательны. Раз во что-то поверив, мы подсознательно начинаем отбрасывать реальные факты, которые противоречат нашей точке зрения, и, наоборот, хорошо запоминаем те, что убеждают нас в собственной правоте. То же происходит и с КНДР — раз мы решили, что там плохо, значит, там плохо, и точка. Перебороть себя, изменить подход, начать мыслить критически, быть открытым к новой информации, допуская ошибочность своего мнения, возможно, но для этого надо неплохо так постараться. А если вы не профессиональный востоковед и специалист по КНДР, если вы, допустим, менеджер по продаже женского белья или инженер в сфере нанотехнологий, то у вас своих профессиональных забот хватает, тут уж не до критического восприятия мелких проблем, к которым для большинства людей и относятся новости из Северной Кореи. Так что негативный имидж КНДР мировые СМИ уже сформировали давным-давно. Сейчас они едут по накатанной колее и не собираются пока менять направления.

Не будем никого выгораживать: да, КНДР во многом сама создала свой негативный имидж, породила множество самых безумных слухов. Но есть и оборотная сторона медали. Ряд влиятельных мировых СМИ, публикуя корейские новости, целенаправленно выбирают выгодную им информацию и выставляют Страну чучхе исключительно с отрицательной стороны. Тут, конечно, не стоит впадать и в другую крайность и верить всем рассказам официального Пхеньяна, считающего все реальные проблемы КНДР выдумками врагов.

Власти США, Южной Кореи, Японии и многих стран Запада занимают абсолютно четкую позицию по отношению КНДР. Так что, когда на Пхеньян надо оказывать давление, в дело идет все, в том числе и дезинформация. Повторюсь: далеко не каждый негатив в отношении КНДР — продукт деятельности враждебных Северу спецслужб, но то, что и они свою руку к формированию имиджа Страны чучхе приложили, факт общеизвестный.

В той же главной спецслужбе южан — Национальной разведывательной службе (НРС) — существуют целые подразделения, занимающиеся производством и вбросом в СМИ негативных слухов о Северной Корее. Это часть информационной войны, часть политики, а раз официальный Сеул сейчас выступает в отношении Севера только с позиции санкций и давления, то и дезинформация вполне сгодится. Главное — убедить собственный народ в правильности действий руководства и склонить на свою сторону мировую общественность. Опять же, не вся информация спецслужб и иных ведомств Юга выдумки, но что определенная тенденциозность есть и она заметно усилилась с ухудшением межкорейских отношений, реальность. Кстати, факт существования кибербойцов южнокорейской спецслужбы подтвердил недавно ее бывший директор Вон Се Хун. Он заявил, что работники спецслужб мониторят соответствующие форумы и порталы, оставляя якобы «независимые» комментарии, которые на самом деле выгодны правительству Юга. Было признано на официальном уровне: когда южнокорейские и зарубежные СМИ стали хвалить супругу Ким Чен Ына, Ли Соль Чжу, правительство Южной Кореи дало указание спецслужбам вмешаться в происходящее, чтобы изменить эту «неблагоприятную тенденцию».

Еще одна проблема — это односторонняя трактовка информации. Вот один пример: в сентябре 2016 года Институт экономики концерна «Хендэ» собрал статистические данные, оценив ВВП КНДР на душу населения. Не будем касаться проблемы достоверности и самой возможности провести подобное исследование, а приведем лишь их интерпретацию в разных СМИ. Одни сообщили: «Несмотря на санкции ВВП КНДР на душу населения впервые превысил 1000 долларов», а другие сказали: «Разрыв между Югом и Севером продолжает расти: ВВП КНДР от ВВП Юга на душу населения составил лишь 3,7 %». Формально и те и другие правы, однако подача одних и тех же фактов сильно различается. И таких примеров море, с ними сталкиваешься практически каждый день, читая новости о Северной Корее в разных изданиях.

Этой весьма грубой фразой можно объяснить подход к проблеме обывателей, которые любят «желтые» СМИ: чем более скандальной и шокирующей будет информация, тем больше шансов на то, что ее прочитают и запомнят. Многие СМИ сейчас существуют на доходы от рекламы, а ее может привлечь только популярное издание, востребованное широким кругом читателей. И тут уже никуда не деться: статистика однозначно показывает, что скандальные сообщения читают лучше всего. Напиши броский, громкий, привлекающий внимание, а еще лучше шокирующий заголовок, сгусти краски, приукрась — и тогда твою статью непременно прочитают. Таким образом издание зарабатывает популярность, борется за увеличение аудитории, всевозможные «клики-лайки». И все это ради рекламы. Скучные, хотя и правдивые заметки мало кому интересны. И это правило в полной мере работает в отношении КНДР. А потому заметка «У Ким Чен Ира может быть гарем из сотен прекрасных девственниц» будут читать, а вот статья «Слухи о гаремах лидера КНДР не подтвердились» вряд ли привлечет внимание.

Тут же оговоримся: КНДР действительно периодически так отжигает, что сама становится виновницей собственной скандальной известности. Это в первую очередь касается официальных заявлений, когда Пхеньян обещает утопить Сеул в «море огня», превратить Вашингтон в «ядерное пепелище», сравнивает президента США со «злобной обезьяной», а лидера Южной Кореи — с «проституткой». Такие выпады обречены привлекать внимание СМИ и читателей. И надо сказать, что такие новости куда веселее читать, чем скучные официальные заявления глав других государств, которые просто «выражают глубокую озабоченность».

Отдельно стоит рассказать об одном из главных поставщиков самых разных слухов и сплетен, да и вообще информации о КНДР — о средствах массовой информации Японии. Издания и информагентства этой страны наряду с южнокорейскими являются наиболее «жадными» из всех СМИ мира во всем, что касается информации о Северной Корее. Близкое соседство, непростая история отношений, северокорейские ракеты, которые часто летят в сторону Японии, японские граждане, похищенные спецслужбами КНДР, и проч. объясняет и подогревает ажиотажный спрос на любую информацию о КНДР в Стране восходящего солнца. Корпус японских иностранных журналистов в Южной Корее — самый большой среди представителей зарубежных изданий. Во-первых, они ближайшие соседи. Во-вторых, СМИ Японии богаты, у них есть деньги, чтобы покупать информацию, содержать широкую информационную сеть, содержать большой штат помощников, постоянно ездить в командировки. Другой фактор — большая конкуренция внутри японских СМИ за эксклюзивные материалы, касающиеся Северной Кореи.

В итоге японские журналисты вольно или невольно вынуждены «гнать вал» информации по КНДР. Потому именно японские издания чаще всего порождают самые невероятные слухи о Северной Корее. Как объяснил мне один японский журналист: «Тут все просто. Нам лучше пропустить новость, которая потом не подтвердится, чем отказаться от сообщения, которое вначале казалось сомнительным, а потом вдруг оказалось правдой. Кроме того, у нас есть своего рода план по новостям из Северной Корее, есть и конкуренция с другими изданиями. Потому-то я и передаю любые новости, особенно не заботясь об их правдивости. Тем более, ну что тут можно проверить? Там все может быть…»

Из-за этого японские СМИ стали притчей во языцех среди зарубежных экспертов по КНДР. Если появилась информация и ее первыми передали японцы, то это сразу рождает скептическое отношение. Так, кстати, именно японские издания несколько раз «хоронили» Ким Чен Ира за несколько лет до его скоропостижной смерти. А ведь об этом никто не мог сообщить раньше официального Пхеньяна.

Однако именно японцы зачастую дают те крупицы информации, которая на первый взгляд кажется неправдоподобной, а потом оказывается правдой. Но проблема в том, что на один такой «золотой грамм» правды приходятся «тонны руды» непроверенных слухов. А как отличить одно от другого? Этого не знает никто. Но репутацию «станка по распространению сплетен о КНДР» японские СМИ среди экспертного сообщества уже давно заработали.

Сами японские журналисты все прекрасно понимают и не испытывают иллюзий касательно своей деятельности. Наверное, из всех репортеров именно японцы и южнокорейцы, постоянно разрабатывающие северокорейское направление, лучше всего информированы и являются хорошими экспертами по Северной Корее. Они обязательно знают корейский, обладают очень широкими связями среди экспертов, имеют возможность получать за деньги доступ к разным источникам информации, с ними интересно общаться с профессиональной точки зрения. Но сама система подачи информации такова, что они вынуждены работать как стахановцы: хочешь или нет, но выдай эксклюзив по КНДР. А раз такое требование предъявляет начальство, то приходится выкручиваться.

Могу сказать, что, имея опыт работы в журналистике, я прекрасно понимаю японских коллег. Я сам ни раз сталкивался с ситуацией, когда ленты информагентств уже «взорвались» очередной сенсацией по КНДР, новость вошла в топ самых горячих и твое начальство уже не может ее игнорировать. Тебе велят: «Пиши!» Твои сомнения касательно правдоподобности «сенсации» наталкиваются на вполне логичный ответ: «Это вошло в „топы“ мировых новостей, игнорировать мы не можем. Пиши!» Я постоянно пытался искать выход, чтобы и волки сыты и овцы целы, чтобы моя совесть корееведа была чиста. В конце концов я начал прибегать к такому трюку. Сначала излагал суть проблемы, но при этом отмечал источник информации, давал ему оценку, потом приводил мнения экспертов, окончательный же вывод доверял сделать читателю.

Эксперты, казалось бы, как никто другой, должны иметь представление о реальном положении дел, понимать всю сложность сложившейся ситуации и предоставлять максимально объективную информацию. Однако и с ними не все так просто.

Многие эксперты по КНДР работают в бесчисленных южнокорейских институтах, вузах, академиях, центрах, «форумах», обществах и прочих организациях. Они активно публикуют доклады по северокорейской проблематике, которые зачастую также становятся источником новостей о КНДР. Это разные люди со своими взглядами и отношением к Пхеньяну. Если они работают в государственных институтах, то в той или иной степени вынужденно отражают позицию официального Сеула либо, как минимум, ее учитывают. И эта их позиция накладывает отпечаток на публикации. Те, кто не хочет спорить с правительством, но и не желает подавать доклады в стиле «Чего изволите?», часто уходят в исследовательскую работу, избегая давать политические оценки и делать выводы. Кто надо — тот поймет, оценит и воспользуется объективной информацией, считают они. С другой стороны нельзя сказать, что чиновники южнокорейского правительства прямо-таки стоят за спиной экспертов и выверяют каждый доклад научного сотрудника из госинститута. Конечно же ничего такого нет. Однако многие эксперты с Юга вынуждены все-таки оглядываться на Голубой дом (название администрации президента Южной Кореи).

Если учитывать сильную закрытость Северной Кореи, особенно в отношении южан, а также невозможность для южнокорейцев побывать в КНДР даже в качестве туристов (туры в Кымгансан и Кэсон ранее существовали, но были прекращены в 2008 году), то становится понятно, что эксперты-южане вынуждены полагаться на информацию от третьих лиц. Как правило, в роли третьих лиц выступают перебежчики из КНДР, работающие с Северной Кореей китайские и прочие иностранные бизнесмены, дипломаты, а также все, кому довелось пообщаться с северокорейцами напрямую или побывать в КНДР. Если выпадает удача, то собеседниками, а значит, и поставщиками сведений выступят сами северяне, которые за деньги или по другим мотивам согласятся пообщаться с экспертом из Южной Кореи.

Вопреки часто встречающемуся среди сторонников КНДР мнению перебежчики в основной своей массе не начинают вещать в стиле: «Я вырвался из империи зла и выбрал свободу и демократию, готов продолжить борьбу с преступной кликой, возглавляющей КНДР!» Однако есть и такие, кто готов с утра до ночи поливать Северную Корею грязью. К ним-то, кстати, чаще всего и обращаются зарубежные СМИ, их приглашают выступать на форумах по «правам человека в КНДР» и проч. В целом же перебежчики рассказывают о своей жизни весьма спокойно, без излишней враждебности, хотя, конечно, и в любви к Северу не признаются. Эти рассказы весьма ценны и чаще всего достоверны, особенно когда касаются обыденной жизни. Но тут проблема в другом. Подавляющее большинство перебежчиков — это выходцы из малообразованных крестьянских семей, чаще всего из северных провинций КНДР. Иногда, конечно, встречаются мелкие бизнесмены и чиновники. Но в любом случае чисто по объективным причинам информация, которую перебежчики способны передать, ограничена узкими рамками их места проживания и среды общения. А потому данные надо собирать в большом количестве, обобщать, анализировать, чтобы получить хотя бы какое-то подобие объективной картины. Но даже в этом случае мы вряд ли получим полностью объективные данные касательно жизни в Северной Корее. Это, конечно, лучше, чем ничего, но все равно недостаточно, чтобы говорить с уверенностью: «В КНДР все устроено именно так…»

С моей точки зрения, именно в недостаточной информированности, а не в идеологической ангажированности перебежчиков кроется опасность. Именно поэтому иностранные эксперты не могут получить достоверных сведений о Северной Корее. Большинство северян, перебравшихся на Юг, отнюдь не начинают радостно раздавать местным СМИ интервью в стиле «Как я рад, что попал на землю свободы». Да, есть и такие, но большинство ведут себя тихо; если спросишь про жизнь в КНДР, расскажут, конечно, но рассказ, скорее всего, будет коротким и скупым на подробности.

Южнокорейские эксперты — если им удается получить гранты, а порой даже по личной инициативе — регулярно выезжают в приграничные с КНДР районы Китая, где опрашивают китайских корейцев, бизнесменов, работающих с Севером. Иногда им даже удается взять интервью у северян. С моей точки зрения, для южан — это один из основных и самых главных способов получить более-менее объективную информацию и им должны пользоваться реальные, а не политически ангажированные эксперты. Но и тут существует опасность получить неверные данные. Во-первых, в приграничных районах КНДР уже появились мелкие мошенники, которые, движимые желанием заработать на интервью, выдают себя за китайских бизнесменов, работающих на территории Страны чучхе. Бывает и так, что этнические корейцы Китая притворяются гражданами КНДР, придумывают себе историю и с удовольствием и за серьезные для них деньги (интервью с «настоящим северокорейцем» стоит в разы больше, чем с китайским бизнесменом, работающим с Севером) начинают вешать лапшу на уши южнокорейским исследователям. Если учесть, что язык в северных провинциях КНДР и у этнических корейцев Китая, проживающих в Маньчжурии, очень похож, а от родственников, друзей, знакомых они постоянно слышат какие-то рассказы о Северной Корее, то этническому корейцу несложно притвориться северянином. Более того, по сообщениям СМИ, в Китае уже появились своего рода «академии», в которых обучают искусству притворства, помогают сочинять истории, чтобы потом податься в Южную Корею или на Запад в качестве «перебежчика из КНДР». Следует помнить, что в этом случае фальшивый перебежчик получает значительные деньги на обустройство, а потом ему еще и пособия выплачивают. Южнокорейская контрразведка и разведка, конечно, знают свое дело, но и они признают: один-два процента перебежчиков, которых принимает Сеул, на самом деле этнические корейцы из Китая, а не реальные граждане КНДР. А вот среди тех, кто уходит в страны Запада, доля подобных лжебеженцев из Страны чучхе, по мнению экспертов, достигает тридцати — сорока процентов.

Возвращаясь к нашей теме, скажем: эксперты очень часто получают искаженную информацию, на основе которой делают свои выводы.

То же самое и даже в еще большей степени происходит с журналистами, большинство из которых не являются специалистами по Корее и не знают корейского, а потому еще легче заглатывают наживку мошенников.

В итоге на страницах журналов и газет, а также в целом ряде научных работ КНДР предстает вовсе не такой, какая она есть на самом деле. При этом автор может либо преувеличивать «ужасы» жизни в Стране чучхе, либо серьезно приукрашивать действительность. Далеко не обязательно, что представитель СМИ или ученый искажает информацию намеренно (хотя, признаемся, бывает и такое). Просто исходная база для анализа уже либо искажена, либо вообще была выдумана. В лучшем случае эксперту удается получить лишь фрагментарные сведения, которые слишком однобоко отражают ту или иную проблему. Да, в Южной Корее, да и во многих других странах мира есть эксперты, которые все прекрасно понимают, стараются быть объективными, но в СМИ их комментарии часто опускаются. Делается это, правда, не всегда по злому умыслу. Просто в небольшую по размерам газетную или журнальную заметку невозможно запихнуть целое научное исследование.

Но давайте подведем итог: мы уже давно сталкиваемся с ситуацией, когда обычные люди получают о Северной Корее искаженную информацию, которая очень сильно затрудняет понимание реального положения дел в КНДР. С одной стороны, власти Северной Кореи жестко дозируют информацию, а если и дают ее, то в приукрашенном виде. С другой — против КНДР ведется информационная война и в ход идут дезинформация и целенаправленный вброс самых невероятных слухов. Все события трактуются в одностороннем порядке, чтобы выставить Страну чучхе в неблагоприятном свете. С третьей стороны, все, кто хочет докопаться до истины, сталкиваются с серьезными трудностями: они вынуждены получать сведения окольными путями, да и сами эти зачастую разрозненные сведения выходят из сомнительных источников.

Что же делать в такой ситуации человеку, который устал от информационной лапши и хочет узнать, как обстоят дела в КНДР на самом деле? Увы, но полностью обезопасить себя от слухов вам не удастся, ведь это не получается даже у маститых экспертов. Однако можно минимизировать причиняемый ими вред. Во-первых, хочется посоветовать хотя бы раз съездить в КНДР, чтобы увидеть все своими глазами. Конечно, вы, как иностранец, будете все время сталкиваться с определенными ограничениями, да и показывать вам станут только красивую картинку. Но даже в этом случае вы многое увидите и многое прочувствуете. Может статься, что вам увиденное не понравится, однако вы непременно начнете лучше понимать Северную Корею и ее жителей.

Во-вторых, к любым сообщениям о «казнях — расстрелах — отставках — смертях вождя» и прочим сенсационным заявлениям, которые тут же привлекают внимание и шокируют общественность, надо относиться с осторожностью. Конечно, некоторые новости могут оказаться правдивыми. Если сообщение не просто газетная «утка», то рано или поздно появятся подтверждения из независимых источников. А если же это новость-однодневка — появилась, сверкнула и бесследно исчезла, — то высока вероятность того, что вы в очередной раз столкнулись с дезинформацией.

В-третьих, надо обращать внимание на источник информации. Некоторые СМИ уже прославились своей склонностью к тиражированию непроверенных слухов о Северной Корее. Про японские издания уже было сказано выше: работают в них очень хорошие журналисты, однако они вынуждены иногда передавать тенденциозно подобранные факты, а порой публиковать и откровенно дикие истории. Конечно, иногда и японцы первыми передавали правдивые новости, но, к сожалению, на одно такое попадание приходится несколько десятков выстрелов в молоко.

Здесь же хотелось отметить, у сторонников КНДР южнокорейские СМИ пользуются сомнительной репутацией. И для того есть весьма серьезные основания. При этом необходимо отметить, что помимо «Чосон Ильбо», которая почему-то стала символом южнокорейских изданий, есть в Южной Корее и другие газеты и информагентства. Да, «Чосон Ильбо» самая крупная и при этом весьма консервативная газета, которая не славится любовью к Пхеньяну. Но ведь и помимо нее есть источники информации. В общем, не стоит ставить знак равенства между «Чосон Ильбо» и всеми СМИ Южной Кореи.

Еще более скептическое отношение вызывают заявления южнокорейской разведки (Национальная разведывательная служба, НРС). Как уже говорилось, эта спецслужба в борьбе с КНДР находится на самом острие, секретом Полишинеля является и то, что она занимается распространением слухов о Северной Корее. Но эти слухи-сплетни, нацеленные на формирование негативного отношения к КНДР, никогда не делаются официальными представителями разведки, тем более ее директором. Поэтому советуем внимательнее относиться к словам представителей НРС и депутатов парламента (соответствующие брифинги по КНДР НРС проводит регулярно). Безосновательные слухи депутатам глава разведывательной службы (или его заместители) озвучивать не будет. Для вбросов существуют другие каналы, когда в СМИ появляются сообщения, например, со ссылкой на «анонимные источники в правительстве Южной Кореи». В этом случае часто (хотя и не всегда) информация исходит от НРС. Если же представители разведки выступают официально, то это означает, что они по меньшей мере верят в то, о чем говорят. Да, несколько раз бывало, что и южнокорейская разведка ошибалась, но такие ошибки, как вы теперь уже понимаете, неизбежны. Хочется отметить, что критикующие южнокорейскую НРС люди часто избегают упоминать или «забывают» те случаи, когда разведка Юга неоднократно опровергала или не подтверждала многие скандальные слухи о Северной Корее. Это не попытка защитить НРС — спецслужба в этом не нуждается, да и своих особых методов по части КНДР у нее тоже хватает, — а лишь стремление отделить зерна от плевел. В общем, еще раз подчеркну, если директор НРС говорит что-то о Северной Корее депутатам парламента страны, то он врать не будет, так как слишком высока может быть цена такой лжи (вплоть до отставки и громких разбирательств). Но ведь и такие высокопоставленные чиновники могут искренне ошибаться. НРС «вбросы» в СМИ делает, но не через директора, выступающего в парламенте, а по своим скрытым каналам. В этом случае потом можно, честно глядя в глаза, сказать: «А мы такого официально никогда не заявляли!»

Про перебежчиков тоже уже говорили, но все равно еще раз повторим. Большинство выходцев из Северной Корее отнюдь не выступают в авангарде обличителей «зверств КНДР», а потому следует внимательнее прислушиваться именно к ним. Конечно, есть и «бойцы пропагандистского фронта», которые таким нехитрым образом пытаются создать себе имя, но к ним у экспертов соответствующее отношение — слишком сильны идеологические шоры, а потому высока вероятность искажения информации. Проблема же заключается в том, что большинство перебежчиков действительно знают очень мало, не склонны делать сенсационные разоблачения, а потому для многих СМИ они неинтересны.

Если вы читаете в СМИ про «фракционную борьбу в высшем руководстве КНДР», про то, что «Ким Чен Ын сказал своей жене или своему ближайшему помощнику», то относитесь к этому скептически. В любой стране людей, кто может обладать схожей по характеру информацией, единицы. А уж жители КНДР и вовсе не станут делиться такими практически интимными подробностями с зарубежными СМИ, пусть даже и на условиях анонимности. Как сказал один кореевед: «Если кто-то что-то происходящее в КНДР пытается объяснить „фракционной борьбой в высших эшелонах власти“, то это похоже на объяснения археологов, которые о странном, только что найденном артефакте, об истинном назначении которого они и понятия не имеют, скажут: «Это, скорее всего, предмет религиозного культа“. Такую фразу можно перевести следующим образом: честно говоря, я не знаю, что это, но признаться в этом не могу, а потому придумываю объяснение, которое никто никогда не сможет проверить».

Конечно, хочется посоветовать вам, дорогие читатели, научиться еще и разбираться в экспертах и журналистах, пишущих про Северную Корею. Все люди имеют свои политические и прочие предпочтения, но настоящие эксперты четко разграничивают факты и собственную их интерпретацию. Поэтому постарайтесь обратить внимание на личность тех, кто пишет про КНДР, и на то, как они подают информацию. В этом плане на удивление похожи друг на друга ярые сторонники КНДР и лютые ненавистники Страны чучхе. Подход у них, по сути, один и тот же, вот только взгляды на проблему диаметрально противоположны. Все они занимают жесткую позицию, которую не собираются менять в любом случае: КНДР для них либо рай на земле, либо филиал преисподней. А иначе и быть не может. Ищите тех, кто сомневается, вступает в конструктивные споры, оперирует фактами, а не политизированными лозунгами. По мере распространения Интернета все люди без исключения получили возможность высказывать свое мнение, а потому голоса настоящих экспертов и знатоков часто теряется в гомоне диванных «специалистов». Увы, но сейчас каждый суслик, оказавшись в поле, считает себя агрономом. Вокруг КНДР всего было полно споров, которые быстро переходят на личности и рождают оскорбления. Поэтому, кстати, многие толковые эксперты, занимающиеся КНДР, в своих блогах отключают комментарии — слишком много сыплется на них обвинений и оскорблений, причем с обеих сторон. Конечно, и среди японских, и среди корейских журналистов есть очень грамотные специалисты, старающиеся по возможности опираться только на проверенные факты. Просто таковых надо знать по именам и внимательно читать именно их материалы, а если повезет, то лично с ними пообщаться. Если эксперт объективный, то он нормально отреагирует на ваши вопросы, объяснит, почему считает именно так, а не иначе, разграничит понятия «объективные факты» и «личная интерпретация».

Подводя итог этому растянувшемуся разделу, можно сказать, что причин для появления всевозможных сказок и небылиц о КНДР хватает. Истории эти очень разные и по-разному влияют на людей. Конечно же существуют способы фильтрации информации, однако они не всегда действенны. Про КНДР всегда лучше говорить, употребляя слова «скорее всего», «как мне кажется», «насколько позволяет судить имеющаяся информация». Увы, но Северная Корея по-прежнему остается для иностранцев terra incognita. Те же, кто владеет реальной информацией, зачастую отнюдь не горят желанием ей поделиться. Если же на горизонте появился человек, абсолютно все знающий о ситуации в КНДР, от личной жизни Ким Чен Ына и расположения секретных ядерных заводов до цен на рис в Кильчжу и пропускной системы между уездами, то можно с уверенностью сказать — перед вами обычный болтун, поднабравшийся слухов и сплетен и теперь ловко ими оперирующий, пытающийся по разным соображениям набить себе цену.

Продолжим тему появления противоречивой информации о Северной Корее, продемонстрировав на конкретных, наиболее нашумевших историях, как зародился тот или иной громкий скандал, связанный с КНДР. Причем в конце концов нельзя будет сказать с уверенность, кто именно изначально врал. Бывает, что про КНДР действительно придумывают небылицы, а бывает, что правдивую информацию так осмеют доминирующие в Интернете псевдоспециалисты, что ее потом представляют как выдумку.

Часто бывает, в дураках остаются именно специалисты и СМИ… Так что вам, если вы хотите действительно узнать как можно больше о жизни Страны чучхе, придется на регулярной основе противостоять любителям ужастиков.

Вот несколько подобных историй, о которых вы хотя бы краем уха да слышали. Это расстрел из минометов, казнь любовницы Ким Чен Ына, снявшейся в порнофильме, растерзание дяди Ким Чен Ына сотнями голодных собак, расстрел министра обороны из зенитной пушки и победа КНДР на Кубке мира по футболу.

Сначала приведу в пример несколько историй, когда откровенный стеб мировые СМИ принимали за чистую монету…

Ким Чен Ын успел уже показать свой крутой нрав, казнив родного дядю, которого прочили на пост регента или «серого кардинала» при неопытном молодом вожде. «Молодой вождь», впрочем, быстро доказал своему окружению, что сам будет заниматься всеми делами, а чрезмерно ярым советчикам не поздоровится. Речь дальше пойдет о казни Чан Сон Тхэка, которого при предыдущем вожде — Ким Чен Ире — считали вторым человеком в государстве.

Мировые СМИ смаковали подробности опалы и казни высокопоставленного чиновника, тем более что история эта действительно не совсем обычная для КНДР последних десятилетий. Однако внимание общественности прежде всего привлекло леденящее душу сообщение: товарища Чана, дескать, не просто публично казнили, а бросили на растерзание ста двадцати голодным псам. За экзекуцией лично наблюдали Ким Чен Ын и его жена, причем наблюдали с удовольствием, а вот принудительно собранные чиновники (человек триста) без содрогания смотреть на творившийся перед их глазами кошмар не могли.

С самого начала эта история была сочинена китайским блогером, который регулярно пишет в псевдопатриотическом просеверокорейском стиле на потеху публике. Он обычно подписывается «Чхве Сын Хо из Пхеньяна» и вещает в своем микроблоге в китайском аналоге «Твиттера» «Вэйбо». Вот он-то 11 декабря 2013 года и рассказал о том, как врага народа скормили голодным собакам. Однако этот, говоря бытовым языком, прикол неожиданно для самого шутника превратился во всемирную новость. Произошло это после того, как историю перепечатала гонконгская газета «Вэнь Вэй По».

Журналисты гонконгского издания честно сослались на блог, однако перепечатавшие новость другие газеты, даже именитые, знаменитые на весь мир, ссылались лишь на саму «Вэнь Вэй По». То есть обычная газетная «утка» в одночасье превратилась в солидную новость. Началось все с респектабельной англоязычной сингапурской газеты «The Strait Times», которая 24 декабря разместила на своих страницах шокирующую «новость». И пошло-поехало. Вскоре все уже говорили о бесчинствах, творимых в КНДР сумасшедшим лидером. Однако потом, когда страсти несколько улеглись, некоторые СМИ все же провели расследование и докопались до первоисточника.

Это новость из серии «Сто двадцать голодных псов сожрали Чан Сон Тхэка». 11 июля 2014 года на сервере YouTube появилось сообщение, которое имитировало новостной ролик северокорейского телевидения. В ролике сообщалось, что КНДР в отборочной группе на чемпионате мира 2014 года по футболу в Бразилии триумфально обыграло всех противников: Японию — со счетом 7–0, США — 4–0 и Китай — 2–0. Утверждалось, что КНДР в матчах плей-офф теперь сыграет против Португалии. Отметим, что КНДР и Китай тогда вообще не попали в Бразилию, а Португалия не вышла даже в часть плей-офф.

Данный репортаж, несмотря на то что он являлся сборкой явных придумок, все же привлек внимание многих мировых СМИ. Большое количество информагентств и газет, включая самые известные и авторитетные, приняли «новость» за обычную дезинформацию северокорейских властей. Они поспешили повеселить своих читателей, напечатав новость в духе: «Власти КНДР совсем свой народ за дураков держат».

Впрочем, как очень быстро выяснилось, в дураках оказались именно журналисты, которые попались в ловушку, расставленную, похоже, с одной-единственной целью — продемонстрировать, что мировые СМИ готовы поверить в любую глупость, если только она касается КНДР.

Знатоки тут же отметили ряд явных несостыковок в попытке выдать ролик в YouTube за передачу ТВ КНДР. Во-первых, северокорейское телевидение вело трансляции некоторых матчей чемпионата мира в Бразилии, а потому рядовые граждане КНДР были прекрасно осведомлены о том, кто именно играет, а кто нет, тем более, знали они и про свою сборную, которая вообще не попала на этот чемпионат.

Во-вторых, движение губ диктора не совпадало с произносимым текстом. В-третьих, акцент, с которым говорил журналист, не был северокорейским. Наоборот, речь была похожа на речь южанина, пытавшегося сымитировать акцент соседей. Причем попытка эта была не самой удачной.

Хватало и других мелких несостыковок, на которые тут же обратили внимание все те люди, которые внимательно следят за ситуацией в КНДР. Например, в ролике использовано характерное для южнокорейской разговорной речи слово «файтинг!», являющееся калькой с английского. В КНДР это слов не используется.

Впрочем, как показала практика, разоблачение не смутило СМИ, включая авторитетные российские информагентства, и «утка», выдаваемая за реальную новость, достаточно долго провисела в новостной ленте.

Не исключено, правда, что сами северяне или кто-то симпатизирующий КНДР намеренно вбросил сообщение и провел хитрую многоходовку, желая доказать некомпетентность международной прессы и ее предвзятость во всем, что касается Страны чучхе. Дело в том, что ролик настолько изобилует грубейшими ляпами, что в его подлинности должны были практически сразу усомниться. Впрочем, многие все же поверили в то, что в КНДР еще и не такое может быть.

А вот еще одна занятная «новость», которую СМИ либо сами выдумали, либо перепечатали откровенную выдумку. Большая шумиха поднялась вокруг сообщения, появившегося в августе 2013 года в южнокорейских СМИ со ссылкой на «анонимные источники, хорошо осведомленные о ситуации в КНДР». Сообщалось, что группа артистов одной известной музыкальной группы КНДР снимались в порнографических роликах, которые они затем продавали с большим наваром в Китае. Пикантности добавил тот факт, что среди участников якобы оказалась певица Хен Сон Воль, у которой с Ким Чен Ыном ранее был «роман». Как только Ким узнал о творящемся безобразии, он тут же приказал без лишних разбирательств казнить всех бессовестных артистов. Потом оказалось, что при аресте у «порноактеров» нашли еще и Библии. Несмотря на явную сомнительность новости, она быстро оказалась востребованной мировыми информагентствами. Более того, даже представители южнокорейской разведки хотя в открытую и не говорили о «порнокассетах» и «любовнице» северокорейского лидера, но в частных беседах с депутатами намекали на то, что все это может оказаться правдой.

Новости достаточно долго верили, хотя многие эксперты попытались ее сразу опровергнуть. Однако общественное мнение в этом случае изменить трудно. Люди свято верят в то, что в Северной Корее может случиться все что угодно. Власти КНДР не комментировали эти сообщения, выдержали паузу, а в мае 2014 года «расстрелянная» любовница появилась на людях как ни в чем не бывало.

Как я уже говорил ранее, зарубежные (в первую очередь южнокорейские и японские) СМИ регулярно «хоронят» кого-то из известных людей Северной Кореи, но те упрямо возвращаются с того света, пополняя список очередных конфузов прессы.

Так, можно вспомнить «расстрелянного за коррупцию и недовольство политикой Ким Чен Ына» начальника Генштаба КНДР Ли Ен Гиля, архитектора нового международного аэропорта Пхеньяна Ма Вон Чжуна, главу МИД КНДР Ли Су Ена, «казненного в 2007 году» премьер-министра Пак Пон Чжу. Все они в итоге оказались живыми и даже здоровыми. Список этот можно продолжать.

Как правило, новость появляется по одной и той же схеме: иностранные СМИ сообщили о казни, упомянутые в сообщении люди действительно на достаточно длительное время исчезали из окружения лидера, но затем чудесным образом «воскресали», некоторые из них вообще шли на повышение. Например, тот же Ли Ен Гиль стал одним из заместителей Ким Чен Ына в новом органе власти КНДР, Ли Су Ен тоже поднялся по карьерной лестнице, а Пак Пон Чжу вновь сейчас глава правительства и заместитель лидера. Вполне возможно, что люди попадали в опалу, отправлялись на кратковременное «революционное перевоспитание» за мелкие ошибки, а потом возвращались обратно. Возможно, эти вполне рядовые события и провоцировали появление столь шокирующих новостей.

А теперь расскажем о новостях, которые поначалу казались сомнительными, но в итоге оказывались правдой.

Многие из тех, кто поддерживает КНДР, склонны заранее отметать все сообщения, которые исходят от южнокорейской Национальной разведывательной службы. Я уже рассказывал, когда к ее словам стоит прислушиваться, а когда можно не обращать на них внимание. В качестве примера отметим, что именно НРС первой сообщила о возможном аресте и казни Чан Сон Тхэка. Многие эксперты скептически восприняли эту новость, махнув на нее рукой, мол «еще одного похоронили». Но в итоге Пхеньян официально сообщил о казни Чана. Получается, что НРС иногда «угадывает» новости (хотя бывает и обратное). Напомним, что официальные представители южнокорейской разведки часто опровергают горячие новости или заявляют: «У нас нет никакой информации на этот счет». И тут все неоднозначно…

Это уже пример совершенно другой по характеру истории. Тогда одни СМИ заподозрили других в фабрикации новостей из КНДР и сделали ложные выводы, опираясь на собственные ошибочные представления.

В мае 2015 года южнокорейские СМИ сообщили, что за разные провинности был арестован, а затем казнен министр обороны КНДР Хен Ен Чхоль. Он якобы заснул на заседании партии, хотя некоторые говорили, что все дело в том, что он осмелился спорить с Ким Чен Ыном. Эта история известна как «Казнь путем расстрела из зенитного орудия». Некоторые пытаются ее поставить в один ряд с небылицами про голодных псов и любовницу Кима, снимавшуюся в порно, однако эта новость все же отличается от предыдущих газетных уток.

Итак, СМИ Южной Кореи на корейском же языке (что важно) сообщили о том, что Хен был расстрелян из зенитной установки. Однако российские СМИ перевели предложение как «расстрел из зенитного орудия», что сразу же спровоцировало язвительные комментарии. Поясним, откуда это «орудие» взялось. В английском варианте корейских изданий «зенитная установка» была переведена как «antiaircraft gun», что на русский перевели уже как «пушка». Действительно, людей из «пушки», тем более «зенитной», тем более в Пхеньяне, расстреливать, мягко говоря, проблематично. Но с самого начала СМИ Южной Корее говорили именно об «установке», напечатав даже фотографию подобного устройства. Это 14,5-мм крупнокалиберная зенитная установка, но все же не «пушка». Более того, подобные системы применяются для уничтожения живой силы противника. Например, их часто ставят на джипы боевики-исламисты, получая в итоге весьма эффективное и мобильное оружие. То есть технически из таких установок можно людей расстреливать. А пресловутая «пушка» — это уже издержки тройного перевода с корейского на английский, а затем уже на русский.

Несчастного Хена потом пытались воскресить. Некоторые журналисты заявляли, что видели по телевидению министра обороны, стоящего рядом с Ким Чен Ыном, а потому, дескать, вся история — очередная «утка». Действительно, Хен после «казни» появлялся в кадрах хроники, но это были старые записи, сделанные еще в феврале 2016 года, а казнен он был, согласно сообщениям СМИ, в конце апреля. Это, кстати, затем подтвердила и разведка Южной Кореи.

Необычно то, что опальный чиновник остался в официальной хронике, хотя раньше «врагов и предателей народа» старательно стирали со всех фотографий и видео. Однако, похоже, власти КНДР решили отказаться от столь трудоемкой практики. До сих пор экс-министр обороны КНДР Хен Ен Чхоль так нигде и не появился, на его место уже назначен другой человек. Так что, как минимум, пока никто не опроверг версию о его опале и казни. Не исключено, конечно, что он просто находится в ссылке, но подтверждений этому нет.

Завершая «оружейную» тему, можно также сказать, что в 2012 году было сообщено о казни замминистра обороны КНДР путем расстрела из миномета. Это напоминает «расстрел из зенитного орудия», но в тот раз (в отличие от истории с Хеном) слово «миномет» все же прозвучала в СМИ Южной Кореи. Трудно сказать, что произошло на самом деле: может, расстрела не было вовсе, может, он и имел место быть, но произведен был не из минометов, а может, журналисты это и вовсе придумали ради красного словца, спровоцировав одной деталью недоверие ко всей истории в целом. Рассказывали также про «сжигание провинившихся чиновником из огнемета»…

Об этих историях я вспомнил с одной-единственной целью: показать, как много небылиц рождается вокруг КНДР, объяснить, что к любой информации об этой стране нужно относиться с осторожностью, не впадать в крайности. Как показывает практика, некоторые, даже самые скандальные сообщения СМИ о Северной Корее могут быть правдивыми, а другие, даже вполне себе правдоподобные, нет. Если вы хотите узнать правду, не присоединяйтесь ни к одному из противоборствующих лагерей, ни к тому, представители которого считают, что «СМИ и разведка Юга все врут», ни к тому, где верят в «казни любовниц» и «сто двадцать голодных псов». Ошибаются, как было сказано, и те и другие. А совет при появлении подобных новостей всегда один: воздержитесь от суждений. Рано или поздно, если информация верна, ее подтвердят независимые источники, которым можно доверять. А лживую информацию опровергнет сама жизнь. Например, казненные чудесным образом воскреснут. Хотя бывает, что правду узнать не представляется возможным. Тогда только остается развести руки и сказать: «А кто его знает, что там было на самом деле, да и было ли что-то вообще?»

Здесь я хочу рассказать вам об одном занятном случае, свидетелем которого мне довелось стать. Случай этот интересен тем, что на его примере становится понятно, как возникают различные слухи и искажается информация о КНДР. Все произошло в январе 2016 года.

«Садимся на роскошные катера, любуемся замечательными корейскими пейзажами!» Эта «бодрая» надпись издалека привлекает внимание к пристани Юэюань, расположенной примерно в сорока километрах от китайского Даньдуна выше по течению реки Амноккан (Ялуцзян). По реке проходит государственная граница: с одной стороны — Китай, а с другой — уже Северная Корея. Это место хорошо знают южнокорейские, японские и многие западные журналисты. Как только происходит очередное обострение ситуации вокруг КНДР, так сюда и в ряд других приграничных районов сразу же устремляются десятки репортеров. Прогулка на «роскошных катерах» позволяет вплотную приблизиться к территории Северной Кореи. Глядишь, что-то можно будет увидеть или услышать, а потом написать очередную заметку. А еще лучше, снять видеорепортаж, и ведущий, представляя ваш сюжет, обязательно скажет: «Наш собственный корреспондент, несмотря на серьезную опасность, ведет репортаж прямо с порога КНДР».

Мне довелось попасть в этом место как раз во время очередного обострения отношений. КНДР недавно испытала ядерное оружие, а потому на китайско-северокорейскую границу устремились представители СМИ разных стран. «Роскошные корейские пейзажи», которые на деле оказались унылыми маньчжурскими сопками с небогатой растительностью, похоже, интересовали многих. На прогулочный паром набилось около тридцати человек. Судя по разговорам, были корреспонденты из Пекина, Шанхая, туристы и журналисты из Южной Кореи. Какая-то состоятельная съемочная группа даже арендовала для себя отдельную моторную лодку, чтобы можно было подойти вплотную к корейскому берегу и не зависеть от общего маршрута.

— А что, Северную Корею хорошо будет видно? — поинтересовался один из туристов у капитана нашего судна.

— Ну, вот тот берег уже Северная Корея. Подойдем вплотную. С обеих сторон будет Северная Корея.

— А это как?

— На части пути войдем в проток, где с одной стороны будет материковая часть, а с другой — остров, но тоже северокорейский. Вот так с обеих сторон и будет КНДР.

— А нас не арестуют?

— Не в первый раз идем.

— А люди тоже будут видны?

— И люди будут, и военные будут. Там много интересного…

— А можно будет поговорить с северянами? Говорят, что они подплывают к китайским берегам, чтобы продать что-то…

— Посмотрим, что будет — то будет, — заговорщически ответил капитан и завел мотор.

Моторка со съемочной группой уже умчалась далеко вперед, а наш паром потихоньку отошел от пристани, выбрался на середину реки и, набирая скорость, двинулся по Амноккану (Ялуцзяну). Капитан изредка что-то рассказывал — про реку, про границу, про то, что находится на стороне КНДР.

Вскоре стали видны занятые своими повседневными делами северокорейцы. Один крестьянин шел вдоль берега, сосредоточенно глядя под ноги, другой забрался на столб электропередач и чинил его. Затем появились постройки: несколько зданий, большая огороженная пристань и спускающаяся в воду труба. «Тут рядом дислоцируется пограничная часть КНДР», — пояснил капитан. Данное сообщение тут же спровоцировало большое оживление среди туристов и журналистов, которые стали все снимать.

Мы повернули в один из протоков. «Слева и справа от нас сейчас территория Северной Кореи. Справа — остров, слева, где стоят военные, материк», — объявил капитан. Заснеженный пейзаж, немного унылые места, какой-то мужчина чинит лодку, другой ловит рыбу, кто-то глазеет на наш паром, не реагируя на приветственные возгласы туристов… Но этот обыденный пейзаж, на который бы мы в любом другом месте и внимания не обратили, уже воспринимался как что-то невероятно интересное, экзотическое, ведь перед нами была та самая Северная Корея!

Появилась уехавшая ранее вперед и уже успевшая повернуть обратно моторка. Она вплотную подплыла к высокому бетонному ограждению, которое защищало причал. На ограждении появился северокорейский пограничник с автоматом через плечо и в сдвинутой на затылок шапке. Постоял, потом присел на корточки, внимательно наблюдая за лодкой. Та же стояла в метре от ограждения, но его не касалась. Моторист старательно сдавал назад, не позволяя лодке коснуться ограждения. Увидев, что его стали фотографировать с лодки, пограничник лениво поднялся и отошел метров на пять, а затем повернулся и пошагал назад к посту.

Наш паром сделал петлю, обогнал рыбаков, которые тут же были обфотографированы со всех сторон. «Это китайцы!» — разочарованно протянул стоящий рядом южнокореец, перестав щелкать затвором фотоаппарата.

Вдруг со стороны одного из островов появилась еще одна моторная лодка и пошла нам наперерез. Она подошла вплотную и встала бок о бок с паромом. Судя по всему, нечто подобное происходило уже не раз, так как капитан тоже заглушил двигатель, сказав: «Тут спрашивал кто-то про северокорейские товары. Можете купить. Прямо из Северной Кореи».

И без того заинтересованные гостем туристы тут же кинулись к борту. В лодке стоял коротко стриженный азиат, под брезентом лежали, насколько было видно, северокорейские сигареты, женьшень, бутылки с алкоголем, в котором застыли змеи, какие-то банки с жидкостью и плававшими в них круглыми шарами и многое другое. Абориген стал показывать свои товары, передавая их капитану и называя цену. По рукам пошла и северокорейская валюта.

«Похоже, что это кореец! Помнишь, говорили, что в районе границы контрабандно торгуют?! Это оно!!!» — сказал один из южнокорейских журналистов другому и кинулся с профессиональной видеокамерой к борту, начав остервенело снимать происходящее. Его примеру последовали еще несколько человек, обвешанные фотоаппаратами с крупными объективами.

— Здравствуйте! — крикнул подъехавшему один из журналистов по-корейски. — Вы из Северной Кореи?

— Сами видели откуда я. Если что интересно, то берите, а нет — я пошел дальше, нельзя тут долго стоять.

— Как там в Северной Корее?

— Ничего, нормально, торгуем вот.

— А часто торгуете?

— По-всякому…

Журналиста оттеснили китайцы, которые кинулись покупать те самые банки, где, как выяснилось, лежали «экологически чистые куриные яйца из КНДР». Капитан мне потом объяснил, что экологически чистыми они были, потому что в Северной Корее нет удобрений.

Торговля шла хорошо. Особым спросом пользовались женьшень и спиртное, меньше — сигареты, кое-кто взял на сувениры северокорейскую валюту. На наш паром перекочевывали пачки, коробки, бутылки, в обратном направлении шли деньги. Все это ожесточенно снимали некоторые журналисты, которые потом, правда, тоже кинулись за покупками. Издалека с причала за всем этим наблюдал северокорейский пограничник.

Минут через двадцать кореец оттолкнул свою лодку от парома, сделал лихой вираж и ушел в обратном направлении. Мы же поплыли обратно в сторону пристани. Насколько я мог проследить, моторка в итоге дошла до острова, принадлежавшего КНДР, торговец вышел, не спеша заправил что-то во внутреннем кармане и пошел прочь.

Многие обсуждали увиденное, в том числе «бедную Северную Корею» и людей, которым приходится заниматься контрабандой. Как выяснилось позже, подошедшую к нам моторку раньше перехватила и моторка со съемочной группой. Там тоже торговля пошла на ура, только вот, как сказали позже, кореец просил все-таки поменьше его снимать.

Судя по выражениям лиц туристов и журналистов, все были довольны: и Северную Корею посмотрели, и почти что приключение пережили, да и контрабандиста настоящего увидели.

На поверку вся эта контрабандная торговля оказалась липой, хотя стоит отдать должное предприимчивости организаторов. Правду мне рассказал проживший в районе Даньдуня более пятнадцати лет южнокорейский исследователь по фамилии Кан (по его просьбе я опускаю полное имя). Как оказалось, подъезжавший к нашему парому и торговавший с лодки «северокореец» был этническим корейцем, живущим на территории Китая.

«Он постоянно этим занимается, местные жители его хорошо знают, живет неподалеку. С ним в доле капитан парома. Вас ведь никто не заставляет покупать, не так ли? Да и как следует вспомните, что он вам говорил. Уверен, ни он сам, ни капитан прямо ни разу не назвали его гражданином Северной Кореи. Они просто создали подходящую ситуацию, а вы все домыслили сами. Вы увидели то, что хотели увидеть, а не то, что было на самом деле. Особенно это касается журналистов, которым срочно нужен „экшн“, „эксклюзив“. Они его и получают, искренне считая, что им повезло и они увидели контрабандную торговлю, о которой так много говорят. А так все довольны: товар продается с лодки гораздо лучше и дороже, чем если бы стали продавать с пристани. У туристов — приключение, у журналистов — яркие фотографии, видео и заметки о „жизни КНДР“, у торговца и капитана — прибыль. В этой схеме, получается, заинтересованы все, вот она и действует», — пояснил мой знакомый, признав, что организаторы весьма креативно подошли к своему маленькому бизнесу.

Я попытался было возражать: мол, лично видел, как торговец сходил на северокорейской территории. После просмотра видеоматериалов Кан сказал: «Это ничейный остров. Его как бы не существует. На картах таких мест немало. Высаживаться на них может кто угодно, а со стороны выглядит, будто человек живет в КНДР. При этом границы он не нарушает».

Впрочем, мой знакомый не исключает возможности того, что эти остапы бендеры имеют дело с пограничниками КНДР и даже подмасливают их. «Может, сигареты им дают, чтобы не нервничали, может, еще что-то, я не знаю. С китайской стороны доступ свободный, а с северокорейской — сами видели. Но военные спокойно реагируют на происходящее. А еще надо учитывать, что по договору водное пространство реки находится в совместном пользовании КНР и КНДР, так что все в рамках закона», — пояснил господин Кан, добавив, что именно южнокорейцы чаще других ведутся на такие уловки.

«Вы сами бывали в Северной Корее. Прекрасно знаете, как северяне не любят фотографироваться, а тут вдруг кореец так спокойно подплывает к парому и не реагирует на многочисленные объективы. Не странно ли? В длинные разговоры не вступает: произнес пару фраз на корейском, передал товар, получил деньги, и все», — отметил мой знакомый. Оказалось, что господин Кан даже несколько раз писал в крупные южнокорейские издания, изобличал мошенническую схему, но те на его письма никак не отреагировали. То ли не захотели связываться, то ли их все устраивало.

«А этот „северокореец“, если относиться к репортажам, как нашим, так и японским, внимательно, будет часто мелькать на экране», — сказал в заключении господин Кан.

Впоследствии увиденную нами сцену показали сразу несколько южнокорейских телеканалов, о произошедшем рассказали в СМИ. И действительно, хорошо уже знакомый мне «северокореец» не раз мелькал в репортажах. Правда, иногда требовал не направлять на него объектив. Наверное, хотел, чтобы все выглядело правдоподобно.

Данная история показала, как легко можно обмануть представителей СМИ и подсунуть зрителям и читателям фальшивые сюжеты, выдавая их за реальную жизнь Северной Кореи.

«Я не говорю, что контрабандной торговли между КНР и КНДР не существует в принципе. Этого добра хватает в любых приграничных зонах, но „сделки“ не совершаются среди бела дня под прицелами фотообъективов. Журналисты же в погоне за сенсациями совершенно не хотят трезво взглянуть на происходящее. Хватает и простого непрофессионализма и незнания ситуации: люди впервые приехали на границу с КНДР со своими зачастую ошибочными представлениями о стране, им кажется, будто они попали в горячую точку, поэтому критически реагировать на происходящее они не могут», — как-то высказался на данную тему господин Кан.

Впрочем, он отметил, что история с «контрабандой» — не самый занятный случай. «Тут вы сами для себя все напридумывали, организаторы же шоу формально перед законом чисты. Но хватает и случаев более серьезного обмана», — рассказал он.

Районы Китая, граничащие с КНДР, являются тем местом, где представители многих зарубежных СМИ, не имея возможности побывать в Северной Корее, добывают информацию. Этим и пользуются местные ловкачи. Так, многие этнические корейцы, живущие в Китае, выдают себя северян и получают от журналистов неплохие деньги в качестве платы за интервью. А эти «опросы граждан КНДР» ложатся потом в основу серьезных научных трудов, приводя к искажению реальности, тиражированию подчас совсем диких слухов.

«С реальными представителями КНДР можно организовать встречу, но это действительно стоит больших денег. К ним надо знать подходы, обращаться к посредникам. Да и говорить они о чем-то важном не будут. А когда я читаю исследования наших же ученых, которые ссылаются на опросы нескольких десятков или даже сотен северных корейцев, то мне становится смешно. Где вы найдете столько северокорейцев сразу? А если и найдете, то даже представить страшно, сколько это удовольствие будет стоить. Так что, если за беседу вам предлагают заплатить долларов пятьдесят, знайте — перед вами мошенники, которые только выдают себя за северян, а на самом деле знают о КНДР не больше вашего. Помните, говор здешних корейцев и корейцев, живущих по ту сторону реки, не отличить. И такая вот информация широко используется разными учеными», — посетовал Кан, добавив, что и сами северяне даже за большие деньги могут начать нести чушь. Во-первых, они сами много не знают. А во-вторых, побоятся разочаровать журналистов, ожидающих какой-нибудь улетной сенсации.

Хватает и других мелких обманов, да и сами СМИ не всегда работают добросовестно. По приграничной полосе циркулируют самые разные слухи, на которые так падки наезжающие набегами журналисты. Могут выдавать за «источник, хорошо осведомленный о ситуации в Северной Корее» слова китайского таксиста, который перескажет вам историю из личной жизни Ким Чен Ына, которую он, в свою очередь, от кого-то там услышал. Да и что может знать таксист не только в КНДР, да и в любой другой стране мира о последних перестановках в правительстве и интригах в высшем эшелоне власти? Достаточно вспомнить, сколько раз СМИ «хоронили» Ким Чен Ира, пока он внезапно для всех действительно не умер. Можно вспомнить и «расстрел» любовницы Ким Чен Ына, недавнюю «казнь» начальника Генштаба Вооруженных сил КНДР, который потом оказался живее всех живых, и так далее.

Повышенный спрос на информацию из КНДР в своих интересах используют многие. Бывало, что китайцы, выучив несколько корейских слов, встают на рынке, прикинувшись бедными, несчастными северокорейцами. Сердобольные южнокорейцы, волей судьбы оказавшиеся на таком рынке, пытаются чем-то помочь «братьям по крови», покупают у «жертв кровавого режима» товары по завышенной цене, искренне веря в то, что сделали доброе дело.

Дело иногда доходит до того, что настоящих северокорейских товаров мошенникам не хватает, а потому их производят в Китае, приделывая лишь северокорейские наклейки. Такие товары, кстати, мог нам подсунуть и наш знакомый «контрабандист». «Спиртное вряд ли китайское, а вот сигареты или яйца в банках вполне могли быть Made in China. Однако у северокорейцев все хотят покупать именно северокорейские товары, так что у „контрабандистов“ нет другого выхода, кроме как ставить чужие логотипы на произведенные в Китае товары», — сказал господин Кан.

Журналистов понять можно, ведь спрос на любую информацию из КНДР крайне высок. Многие агентства и издания конкурируют друг с другом, стремясь первыми урвать и выдать эксклюзив про Северную Корею. Проверить данные часто нет никакой возможности. Да и КНДР провоцирует распространение подчас самых диких слухов, так как считает секретной даже абсолютно обыденную информацию о жизни страны. Впрочем, при желании проверить «новости» все-таки можно или хотя бы честно рассказать об их источниках.

«Тогда уже читать будет неинтересно, да и конкуренты обойдут вас, сославшись на „доверенных информаторов, вхожих в высшие кабинеты власти Северной Кореи“», — возразил с усмешкой господин Кан.

А потому конвейер сенсаций о КНДР работает на полную мощность, штампуя каждый день все новые и новые сообщения о жизни в Стране чучхе. Иногда, конечно, бывает и блеснет среди подобного информационного шлака золотая крупица правды, но разве разглядишь ее в таком бурном потоке нечистот?

Очередная поездка примерно в те же места состоялась летом 2016 года. Тогда решил я покататься на прогулочном катере немного в другом месте, выше по течению реки, примерно в семидесяти километрах от Даньдуня.

— Смотрите, видите это строение на северокорейском берегу? Это секретная и очень страшная политическая тюрьма. Условия там очень плохие! Там даже охраны нет, потому что ее не надо! — сказала китаянка, выполнявшая роль гида, и указала на самые обычные здания, вокруг которых не было забора.

— А что там в ней такого страшного? — давясь от смеха, спросил британский журналист, который уже много раз слышал подобного рода «сказки».

— Там за малейшую провинность вкалывают специальный препарат, после чего ты лежишь всю жизнь парализованный. Вот потому охрана и не нужна, — заверила гид.

— А зачем тюрьму у границы устраивать? Вдруг заключенные сбегут в Китай, как их потом ловить? Не логичней было бы устроить такую страшную тюрьму в глубине страны? — не унимался репортер.

— Не знаю, но люди точно говорят, что это страшная политическая тюрьма, — обиженно поджав губы, сказала гид и отошла.

«Это просто бизнес-уловка. Если скажешь, что можно будет увидеть „страшную политическую тюрьму“, то туристы с большей охотой отправятся в поездку. А так… Говори про КНДР что хочешь, никто ведь не сможет твои слова проверить, там же всякое бывает, даже очень страшное», — пояснил кореевед Андрей Ланьков. А потом добавил, что политические тюрьмы в КНДР конечно же есть, но их количество в последние годы резко сократилось, да и расположены они все правильно, в глубине страны. «Если преступник знает, что рядом граница с государством, в которое охранники не сунутся, то сами понимаете, он приложит все усилия к тому, чтобы сбежать. Да и само строение — без проволоки, заборов, системы охраны. Скорее всего, это комплекс хозяйственных построек, а гид просто попыталась повысить привлекательность экскурсии», — добавил он.

Как видно, байки про КНДР — неплохой товар, а раз есть спрос, то будет и предложение… В том числе и таким образом появляются многочисленные истории об ужасах, творимых в Стране чучхе.

Многие люди, не знакомые с реальным положением дел, думают, что в Северной Корее постоянно царит сильнейший голод, а люди там каждый день умирают от недоедания. Иногда можно даже услышать рассказы о людоедах, терроризирующих КНДР. Кто-то будет клясться, что на улицах северокорейских городов неделями валяются истощенные трупы, которые никто не собирается убирать. Однако даже самые спокойные и разумные люди, после изрядной доли размышлений, скажут, что, конечно, все не так уж и ужасно, но проблемы с едой все равно есть. Масла в огонь подливают многочисленные политологи, перебежчики и всевозможные «знатоки», которые вспоминают период «большого голода» в КНДР 1995–1999 годов, когда, как утверждается, «от голода погибли миллионы простых северокорейцев».

А вот действительно побывавшие в Северной Корее россияне (многие из них приезжали как туристы) жалуются на то, что их в Стране чучхе попросту закормили. Мол, таких обильных угощений они еще нигде не видели и все то время, что они находились в Северной Корее, их желудки работали просто-таки в стахановском режиме, а сами они набрали пару-тройку килограммов.

И снова мы сталкивается с хорошо уже нам знакомой проблемой — нехваткой объективной информации. Такой информационный дефицит провоцирует слухи, зачастую весьма фантастические. Сами же власти КНДР либо не предоставляют информацию вообще, либо дают сведения в стиле «у нас все замечательно». В случае с «голодающей Северной Кореей» похожая история, однако здесь мы все-таки располагаем кое-какой информацией, позволяющей нам хотя бы частично пролить свет на ситуацию. Тут надо сразу оговориться: вполне возможно, что правда во всей ее полноте может быть нам и неизвестна.

Итак, голодают в Северной Корее или нет? Как оказывается, ответить на этот вопрос не так-то просто. Сразу скажем, что разговоры о массовых случаях людоедства и «трупах на улицах городов и деревень» не что иное, выдумки. Но все же дела обстоят не так гладко, как их пытается представить официальная пропаганда. Хотя в последние годы многое изменилось в лучшую сторону. Давайте сначала остановимся на самом сложном для КНДР периоде — 1995–1999 годах, когда сложилась беспрецедентная для Северной Кореи ситуация и появились наиболее фантастические и невероятные слухи.

Власти Северной Кореи не отрицают, что в 1995–1999 годах в стране произошла самая настоящая катастрофа. Этот период получил название «Трудного похода». Даже самые сдержанные северокорейцы, с которыми мне довелось пообщаться, описывая это время, говорят: «Было очень тяжело» или «Лучше и не вспоминать». Государство тогда фактически призналось в неспособности обеспечить население продовольствием, и даже самой простой еды стало критически не хватать. Ситуация эта сложилась под влиянием целого комплекса как случайных, так и предсказуемых факторов и причин. С одной стороны, просто не повезло с погодными условиями. В 1995–1996 годах прошли сильнейшие ливневые дожди, которые привели к разрушительным наводнениям. Например, в июне 1995 года в некоторых районах страны за десять дней выпало более пятисот миллиметров осадков. В середине августа дожди, правда, прекратились, однако они практически полностью уничтожили урожай. Ущерб был оценен в пятнадцать миллиардов долларов, а заявленные КНДР потери зерновых составили полтора миллиона тонн. Вода уничтожила многие дороги, линии электропередач, затруднив ликвидацию последствий ударов стихии и оказание помощи. В 1996 году ситуация повторилась. А в 1997 году природа вновь оказалась жестока к Северной Корее, только вместо сильнейших ливней наступила самая сильная за несколько последних десятилетий засуха. В итоге три года КНДР почти не собирала урожаев.

Кроме того, с каждым годом все сильнее ощущалась нехватка помощи со стороны Советского Союза, который попросту исчез с политической карты мира, а его преемница, Россия, тогда активно игнорировала КНДР, да и ресурсов на то, чтобы кому-то помогать, у нее не было. Так или иначе, Север оказался один на один со всеми своими проблемами, привычные рынки сбыта — страны соцлагеря — исчезли. В страну прекратили поставлять энергоносители (в первую очередь нефть) из СССР. В общем, экономика находилась в крайне сложном положении. Если другая страна, столкнувшись с нехваткой продуктов питания, закупила бы продукты на мировом рынке, то у КНДР для этого банально не было денег. В те годы Пхеньян отчаянно пытался решить, как ему жить дальше без помощи (или в условиях очень сильного сокращения ее) со стороны ближайших своих союзников — СССР и Китая.

Кроме того, сельское хозяйство никогда не было сильной стороной северной части Корейского полуострова. Да это и неудивительно, ведь местность там гористая, а климат достаточно суровый. Японцы, оккупировавшие Корею в 1910–1945 годах, потому-то и решили на севере развивать именно промышленность, а под сельское хозяйство отдали юг. В южной части полуострова горы постепенно снижаются, появляются поля, климат становится мягче — в общем, пригодных для земледелия зон там гораздо больше. Частично данная проблема решается активным использованием удобрений, но, как уже говорилось, экономика КНДР находилась к тому времени в упадке, заводы встали, а из-за границы ввозить товары не было никакой возможности — банально не хватало денег.

Конечно, сыграла свою роль и неэффективная система ведения сельского хозяйства, принятая на тот момент в КНДР. В частности, работа в крупных колхозах, когда у участников были только идеологические и моральные, но не экономические стимулы.

Проблемы в экономике и с электричеством привели к тому, что во многих районах КНДР на склонах гор были под корень вырублены деревья, а потому последствия ливневых дождей оказались еще более катастрофическими. Леса, которые могли хотя бы частично сдержать воду, исчезли, а потому водные потоки во многих районах попросту смыли плодородный слой земли вместе со всем урожаем.

В итоге все это привело к тому, что в КНДР начался тот самый пресловутый «Трудный поход». Длился он примерно пять лет — с 1995 по 1999 год. Одним из признаков жесточайшего кризиса стал отказ от карточной системы. Государство дало указание провинциям выживать самим. Поставки продовольствия из центра в регионы были сильно урезаны. Как мы уже говорили в предыдущей главе, отношение к карточной системе в КНДР совершенно иное, чем у нас, в России. Если в России ввод карточек воспринимается как признак серьезных проблем в экономике, то население Северной Кореи считает карточно-распределительную систему благом, ведь в этом случае каждый получает гарантированный паек, состоящий пусть и из минимального набора необходимых продуктов и товаров первой необходимости. А вот отказ от карточной системы не воспринимается как самое настоящее бедствие, ведь в этом случае государство не может гарантировать, что жители страны получат минимальные набор продовольствия. С началом «Трудного похода» карточки почти перестали действовать, населению приказали выживать. В провинциях, насколько можно судить, пайки получали только представители высшего руководства и военнослужащие, да и то в сокращенном виде.

В конце концов людям банально стало нечего есть. Некоторые умирали. Люди, как правило, умирают не столько от нехватки калорий, сколько от болезней, поражающих ослабленный организм. Сколько же человек в КНДР умерло во время «Трудного похода»? Цифры сильно разнятся, специалисты приходят к противоречивым выводам. Диапазон колеблется от десяти тысяч до трех с половиной миллионов. Причем последняя цифра — как правило, два-три миллиона — часто появляется в западных СМИ, однако эксперты относятся к ней с недоверием. Десять тысяч — о таком количестве смертей официально заявили власти КНДР, которым в конце концов все же пришлось признать — страну терзает голод. «Миллионы» появляются, как ни странно, как у злостных недоброжелателей Северной Кореи, так и у ее горячих сторонников. Первые завышают цифры по понятной причине — хотят подчеркнуть никчемность северокорейского правительства и выставить ситуацию в максимально невыгодном свете, во всей краса продемонстрировав зверства «кровавого и бесчеловечного режима». Доброжелатели завышают цифру для того, чтобы надавить на жалость потенциальных «доноров» и заставить их выделять как можно больше средств на нужды страны.

О том, как появилась широко тиражируемая мировыми СМИ цифра в несколько миллионов погибших, в свое время в понятной и доступной форме мне рассказал директор Всемирной продовольственной программы (ВПП) ООН Джеймс Морис. ВПП долгое время работала в КНДР, занимаясь поставками и распределением гуманитарной помощи, а потому реальную ситуацию внутри страны сотрудники этой организации представляют себе очень хорошо. Здесь просто приведу небольшую выдержку из моего интервью с директором ВПП.

«Вопрос: Меня всегда интересовали параметры, по которым некоторые специалисты оценивали возможное число жертв голода в Северной Корее. Диапазон крайне велик — от сотен тысяч до нескольких миллионов. Может ли вы что-нибудь сказать по этому поводу?

Джеймс Моррис: Могу. Сейчас расскажу, откуда появились якобы миллионы погибших. В конце 1990-х годов ряд западных ученых оценили масштабы бедствия, поразившего Северную Корею и прикинули возможное число жертв в тех районах, которые больше всего пострадали от наводнений и засухи. Были получены определенные цифры. При этом подчеркивалось, что это „предполагаемые оценки ситуации в отдельных, наиболее пострадавших районах“. Повторяю, „наиболее пострадавших“ и „отдельных“ районах, а не по всей стране. Многие регионы пострадали гораздо меньше. Но другие специалисты взяли эти расчеты и применили ко всей Северной Корее, отсюда и получились пресловутые миллионы погибших. Не спорю, очевидно, пострадало очень много людей, точных цифр нет до сих пор, и вряд ли мы получим их в ближайшее время. Однако об одном можно говорить с уверенностью: миллионов жертв не было».

Тогда же Моррис озвучил и статистику их организации. По подсчетам ВПП, во время «Тяжелого похода» погибло от шестисот до девятисот тысяч человек. Таким образом становится очевидно, что пресловутые «миллионы» были взяты практически с потолка. Голод больше все ударил по северным и северозападным районам страны, в частности по провинции Чагандо, а вот центральные районы пострадали в меньшей степени.

Впрочем, достаточно быстро появились и объективные оценки. На Западе чаще всего озвучивались цифры в диапазон от шестисот тысяч до одного миллион (Гудкаинд, Уэст, Нолланд, Хаггард). Южнокорейский демограф Ли Сок называл схожую цифру: от пятисот тысяч до одного миллиона ста тысяч человек.

Проведенная в 2008 году в КНДР перепись населения, результаты которой были опубликованы официально, позволила уточнить данные по смертности в ходе «Трудного похода». Если учесть, что в случае попыток фальсификации данных по демографической ситуации все подмены с большой долей вероятности вскоре выявляются, то перепись населения 2008 года предоставила важную базу данных для объективного анализа. В итоге данные по смертности в 1995–1999 годах были скорректированы в сторону понижения. В зависимости от подходов и различных точек зрения цифры конечно же все равно разнятся, но уже укладываются в диапазон двести сорок — шестьсот тысяч. Пожалуй, именно эти данные и можно считать более-менее достоверными, особенно если учесть ситуацию с катастрофической нехваткой точной информации. Тем не менее, несмотря на все эти пересчеты, произошедшее в КНДР стало крупнейшей гуманитарной катастрофой, потрясшей Восточную Азию за последнее столетие. С другой стороны, цифры «несколько миллионов погибших» являются преувеличенными в несколько раз.

Голод, на протяжении нескольких лет терзавший Северную Корею, имел далекоидущие последствия, спровоцировав заметный отток северокорейцев, уезжавших из родной страны на заработки в Китай. Кроме того, неспособность властей КНДР обеспечить население продовольствием заставило правительство закрыть глаза на развитие черных рынков и зачатки рыночных отношений, что позволило многим людям выжить. Но про это более подробно я расскажу чуть позже.

Теперь обратимся к другому вопросу: как же на самом деле северные корейцы питаются? СМИ говорят одно, подавляющее большинства иностранных туристов, побывавших в КНДР, свидетельствуют об обратном. Люди часто со смехом жалуются на то, что их кормили как на убой, и их здоровье если и подвергалось опасности, то не от голода, а от переедания. Понятно, что жизнь иностранных туристов и жизнь рядовых граждан, скорее всего, сильно отличаются друг от друга. Но где же правда?

Есть факты, с которыми трудно спорить. Северная Корея продолжает получать зарубежную помощь и регулярно обращается в той или иной форме — иногда громко и открыто, а иногда и на неофициальном уровне — к различным странам и международным организациям с просьбами о помощи, в том числе и продовольственной. А потому, как можно догадаться, некоторые проблемы в стране все же есть.

Но тут нельзя впадать и в другую крайность. Времена «Трудного похода» уже давно миновали, ситуация с обеспечением продовольствием улучшается с каждым годом. Более того, начиная с 2012–2013 годов в КНДР фиксируется рост урожайности. О причинах этого явления эксперты постоянно спорят, но, скорее всего, имеет место совокупность факторов, среди которых главным, пожалуй, является внедренная, как минимум, в некоторых районах и провинциях новаторская для страны система хозяйствования. Если говорить просто, то крестьяне теперь заинтересованы в результатах своего труда. Они понимают, что, чем больше вырастишь, тем больше заработаешь и получишь. А потому и работать стали эффективнее. Кроме того, полулегально людям дали возможность брать в аренду небольшие участки земли, урожай с которых они оставляют себе. В результате показатели пошли вверх, и в 2014–2016 годах КНДР уже почти полностью обеспечивала себя зерновыми (обычно необходимый уровень урожая в Северной Корее оценивается где-то в пять — пять с половиной миллионов тонн зерновых). Нехватка если и была, то ее власти КНДР легко восполняли как за счет зарубежной помощи, так и путем обычных закупок продовольствия у других стран. То есть с голодом фактически удалось справиться, и ситуация неизменно улучшается. Особенно хорошо живут Пхеньян, а также ряд городов, находящихся на границе с Китаем, и прибрежные порты, где ведется промысел морепродуктов. Но и в остальных районах Северной Кореи никто уже не умирает от голода.

Правда, тут следует учитывать одну важную деталь. То, что для обычного жителя КНДР нормально, европейцу покажется жизнью впроголодь. Да и о большом разнообразии продуктов в северокорейском рационе речь пока не идет. Более точную информацию о том, что едят обычные корейцы, эксперты, как правило, получают от перебежчиков, которые, впрочем, в основном являются выходцами из северных районов КНДР. Как отмечает кореевед Андрей Ланьков, который регулярно проводит опросы среди перебежчиков, а также выезжает на границу КНР и КНДР для полевых исследований, большинство населения Северной Кореи по меркам современного россиянина систематически недоедает. В интервью, которое автор провел с А. Ланьковым в 2008 году, кореевед отметил, что «рацион обычного жителя КНДР таков: плошка кукурузы и чашка жиденькой похлебки, может быть, еще плошки две маринованных овощей. Мясо, рыба, яйца, молоко и прочие полезные и необходимые продукты для подавляющего большинства северных корейцев являются деликатесами, которые появляются на столе лишь по большим праздникам. Даже рис считается роскошью. В провинции народ, как правило, довольствуется кукурузой».

Но это было в 2008 году, а ведь с тех пор ситуация с обеспечением продовольствием населения действительно улучшилась. Хотя в целом проблем еще много. Жители Пхеньяна питаются гораздо лучше остальной страны. Более того, по собственному опыту могу сказать, в ряде ресторанов Пхеньяна вечером не найти свободного места. Так что страна меняется, и меняется к лучшему. Хотя, большинство россиян средний рацион северянина по-прежнему посчитает недостаточным. Туристы конечно же питаются по-другому. Из-за урезанной продовольственной корзины в Северной Корее почти нет полных людей. Однако корейцы такой скудный рацион давно уже считают нормальным. Так питается уже несколько поколений, а потому люди, скорее всего, уже перестали испытывать чувство голода. В любом случае за обеденный стол рядового корейца вам все равно не попасть, так что вряд ли у вас будет возможность оценить их отношение к собственному рациону. Если вы приедете в Северную Корею с туристической поездкой, то вас поселят в специальную гостиницу, где общение с рядовыми северокорейцами попросту невозможно, и будут кормить очень хорошо.

Итак, подытожим. Определенные проблемы с продовольствием в Северной Корее сохраняются и по сей день, но голодать уже никто не голодает. В мире хватает регионов (та же Африка), где жизнь в КНДР покажется людям раем, а сама страна — краем изобилия. А потому мировое сообщество и потенциальные «доноры» в последнее время стали забывать про КНДР (к неудовольствию, кстати, того же Пхеньяна). Впрочем, в этом нет ничего удивительного. В Северной Корее население все же худо-бедно получает свой минимум, а вот в ряде других регионов мира людям в прямом смысле слова угрожает голодная смерть.

Так что на вопрос «Действительно ли в КНДР сильно голодают?» ответить можно, пожалуй, так. По меркам западного человека, питание рядового северокорейца достаточно скудное, но необходимым минимумом он обеспечен. От голода никто уже давно не умирает. Конечно, до изобилия им далеко, но жить можно, тем более жители КНДР давно уже привыкли к урезанному рациону. В мире сейчас намного больше мест, где люди живут хуже, чем в Северной Корее. Проблемы в стране, конечно, есть, но в последние годы ситуация медленно, но верно улучшается. Все же рассказы про «кошмарный голод» и «трупы умерших от голода, неделями валяющиеся на улицах городов» — это скорее дошедшие до нас страшилки из времен кризиса. В то время страна действительно пережила катастрофу, но и ее масштабы многие СМИ и даже некоторые эксперты сильно преувеличили.

Партия — наш рулевой, а атеизм — наш бог! Пожалуй, именно такой лозунг большинство иностранцев связывает с КНДР. С одной стороны это верно, но, как всегда, не все так однозначно. Дело в том, что в Северной Корее существует многопартийность, а свобода вероисповедания гарантирована Конституцией. Так как же на самом деле обстоят дела со свободой вероисповедания и партийной принадлежности?

Про культ личности и идеологию чучхе я уже говорил в главе 2, а потому здесь хотел бы рассказать о других религиях (вы же помните, что чучхе вполне можно приравнять к религии?), а также о тех партиях, которые существуют помимо самой главной — Трудовой партии Кореи.

Наверное, многие удивятся, но в Северной Корее существует как многопартийность, так и свобода совести. Эти права, в частности, закреплены в Конституции КНДР, где одна из статей гласит: «Гражданам гарантируется свобода совести. Это право обеспечивается разрешением строительства религиозных зданий и отправления религиозных обрядов». С другой стороны, западные христианские организации регулярно ставят Страну чучхе на первое место в списке государств, где сильнее всего притесняются права христиан.

В КНДР в той или иной степени представлены буддизм, протестантство, католичество, православие и корейская религия чхондогё (учение Небесного пути). Но в целом подавляющее большинство населения — атеисты, и главная идеология для них — это чучхе. Касательно свободы вероисповедания в КНДР в мире существуют полярные точки зрения, я расскажу вам лишь о тех, какие доводилось слышать мне.

Если говорят о религии Северной Кореи, то чаще всего имеют в виду буддизм, который исторически широко распространен на Корейском полуострове. Многих иностранных туристов, посещающих Северную Корею, водят в своего рода «образцовый» буддийский храм Похёнса, расположенный в горах Мёхянсан. Рядом с ним находится знаменитая «Международная выставка дружбы», которая широко известна под неофициальным названием «Музей подарков вождям КНДР». Потому посещение храма обычно совмещают с осмотром музея. Как правило, к туристам выходит пожилой буддийский монах. По его словам, в монастыре проживает около двадцати монахов. Хорошо известны иностранцам также храмы Кванбопса в Пхеньяне и Рёнтхонса в Кэсоне.

Официальные источники КНДР сообщают, что в стране насчитывается около десяти тысяч буддистов, есть даже институт буддизма, предлагающий трехлетний курс обучения. В стране, по разным данным, находится от пятидесяти до трехсот буддийских храмов, но подавляющее большинство из них не являются действующими монастырями, а сохраняются как исторические и архитектурные памятники. Однако в выше упомянутых трех храмах обряды проводятся регулярно. Отметим также, что южнокорейские и северокорейские буддисты регулярно проводят встречи по линии «религиозной дипломатии». Кстати, среди буддистов Юга много тех, кто выступает за развитие сотрудничества и контактов с КНДР. Насколько заявленные десять тысяч северокорейских буддистов являются реально верующими, сказать трудно, но такая официальная статистика есть.

По поводу последователей религии чхондогё, возникшей в XIX веке из национального движения «Тонхак» и сочетающей элементы буддизма, шаманизма, конфуцианства, даосизма и даже христианства, сказать сложно. Официально в КНДР она существует, у ее последователей есть даже своя политическая партия — «Партия молодых друзей Небесного пути». Эта партия представлена в парламенте и президиуме парламента (подробнее об этом я расскажу чуть ниже, когда речь пойдет о партиях).

Если же говорить о христианстве, то тут ситуация зависит от того, о каком именно направлении идет речь — протестантстве, католичестве или православии. Формально власти разрешают исповедовать христианство, однако зарубежные правозащитные организации этим заявлениям не верят. В любом случае христианская Северная Корея представлена организацией, сотрудники которой, как правило, отвечают за контакты с религиозными организациями за границей. По данным властей КНДР, в этой организации состоят двенадцать тысяч человек. Иностранные христианские организации заявляют, что в стране четыреста восемьдесят тысяч протестантов, принадлежащих в основном к «пятидесятникам». Если власти говорят об «официальных» верующих, то иностранные источники — о «реальных», которые находятся в подполье.

Следует признать, что, пожалуй, власти КНДР относятся к протестантам с наибольшим подозрением. С другой стороны, последние сами дают для этого повод, действительно пытаясь создать в Северной Корее сеть подпольных церквей. О том, насколько успешно действует и насколько разветвленную сесть создало подобное протестантское подполье сказать трудно. Власти его наличие отрицают, западные же эксперты заявляют о сотнях тысячах верующих.

Время от времени власти КНДР задерживают всевозможных проповедников, которые незаконно пытаются донести слово Божье до северокорейцев. Обычно наибольшее усердие в этом направлении демонстрируют американские и южнокорейские проповедники, действующие в приграничных с КНДР районах на северо-востоке Китая. Мне доводилось сталкиваться с некоторыми из них. Эти проповедники утверждают, что сумели создать сеть подпольных протестантских церквей, однако слова их почти невозможно проверить.

Как правило, наказания за такую миссионерскую самодеятельность в КНДР весьма суровые: в случае поимки — долгие годы принудительных работ. Например, американский турист Джеффри Фоул получил шесть лет исправительно-трудовых работ за то, что «забыл» в туалете ресторана Библию. В Библии был указан его номер телефона, имелись фотографии. Кроме того, сопровождавшие Джеффри люди отмечают, что он, скорее всего, сделал это намеренно. В любом случае к попыткам неофициального проникновения в страну протестантства власти КНДР относятся очень и очень плохо. Фоула, правда, быстро освободили, но для этого понадобилось вмешательство на очень высоком уровне. Официально же в Пхеньяне есть всего две протестантские церкви.

Что касается католицизма, то оно представлено — даже на формальном уровне — слабо. В КНДР официально проживает восемьсот католиков (данные на 2002 год), есть только один католический собор (в Пхеньяне), существует и зарегистрированное католическое «Общество верующих КНДР».

Про православие особый разговор. Оно появилось в КНДР достаточно необычным образом — по личному указу вождя Ким Чен Ира. Лидер КНДР во время визита в 2002 году на Дальний Восток РФ посетил в Хабаровске православный собор Святителя Иннокентия Иркутского. Церковь ему так понравилась, что он распорядился открыть православный храм у себя на родине. В итоге с 2006 года в Пхеньяне действует храм Святой Живоначальной Троицы, который стал своего рода обязательным пунктом посещения во время визитов россиян в КНДР. В церкви работают два священника — Феодор Ким и Иоанн Ра, которые учились в Московской духовной семинарии и блестяще говорят по-русски. Мне довелось лично пообщаться с одним из северокорейских священников, отцом Федором. Он замечательно разбирается в политической ситуации и внимательно следит как за событиями в мире, так и за тем, что происходит в Южной Корее.

В Северной Корее теперь есть и Православный комитет КНДР. Но заявленная численность православных северокорейцев всего пятьдесят — шестьдесят человек. Церковь действует, как правило, только по выходным дням, однако стала уже местом встречи россиян, длительное время проживающих в КНДР, — дипломатов, сотрудников различных представительств РФ, членов их семей. Церковь активно контактирует и находится в хороших отношениях с посольством РФ в Пхеньяне, а также с Русской Православной Церковью.

С политическими партиями в КНДР все обстоит примерно так же, как и с религиями: есть одна главная партия, а также несколько других, которые действуют лишь формально. С главной партией, Трудовой партией Кореи (ТПК), все понятно. Это аналог КПСС в СССР. Однако помимо ТПК совершенно официально и легально существуют еще две партии, которые превращают политическую систему в КНДР (по крайней мере, с формальной точки зрения) в многопартийную. Это уже упомянутая в рассказе о религии Партия молодых друзей Небесного пути и Социал-демократическая партия.

История возникновения всех трех партий восходит к середине 1940-х годов, когда СССР принялся выстраивать в северной части Корейского полуострова близкую себе по духу политическую систему, то же самое США делали с южной частью. Как отмечает кореевед Федор Тертицкий, который подробно описал эту ситуацию в своих трудах, СССР, не желая явно демонстрировать свое влияние на подчиненные режимы, создавали в некоторых странах похожие по организации и духу на коммунистические, однако носящие иные названия партии. Так и появилась Трудовая партия Кореи, а также еще две «вспомогательные» партии — «демократическая», во главе с деятелем движения за независимость Чо Ман Сиком, Партия молодых друзей Чхондогё (ПМДЧ), или Партия молодых друзей Небесного пути.

Однако к концу 1950-х годов реальная сила сосредоточилась в руках Трудовой партии Кореи. Две другие партии никто трогать не стал, однако деятельность их теперь свелась к чисто формальной. Демократическая партия в 1981 году превратилась в социал-демократическую (СДП). Относительно количества членов этих партий точных данных нет. Ф. Тертицкий отмечает, что в реальности каждая из этих партий состоит лишь из одного постоянного члена — руководителя, тогда как остальных членов добавляют по мере надобности при встречах с иностранными делегациями.

СДП и «Чхондогё» не играют заметной роли в политической жизни КНДР, но их лидеры регулярно включаются в состав всевозможных расширенных государственных комитетов и комиссий. Например, после смерти Ким Чен Ира в конце 2011 года был составлен похоронный комитет из двухсот тридцати двух человек, что хорошо отражало существовавшую тогда властную иерархию. Понятно, что под номером один в комитете значился новый вождь Ким Чен Ын, а вот в самом конце, под номерами двести тридцать один и двести тридцать два, стояли глава СДП Ким Ен Дэ и председатель «Чхондогё» Рю Ми Ен.

Кроме того, сами партии представлены в парламенте (Верховном народном собрании) Северной Кореи, а также активно контактируют с зарубежными странами. Особенно это касается СДП, которая представляет КНДР в весьма популярном в мире социал-демократическом движении. СДП даже издавала два англоязычных журнала — «Korean Social Democratic Party» («Корейская социал-демократическая партия») и «KSDP says…» («Говорит КСДП»), а также один корейскоязычный — «Социал-демократическая партия Кореи». Во всех публикациях имена вождей выделяются жирным шрифтом (как делают все СМИ КНДР), а также всячески подчеркивается единство с ТПК и то, что партии в КНДР не соперничают друг с другом, как в странах «загнивающего капитализма», а, напротив, стремятся к всяческому сотрудничеству.

Если посмотреть на карту, то КНДР граничит с тремя государствами, но, по сути, реальная, если можно так сказать, активная граница, через которую в больших количествах передвигаются люди, у Северной Кореи только одна — с Китаем.

Северная Корея, расположенная в северной части Корейского полуострова, по суши граничит, как уже было сказано выше, с тремя странами — с Южной Кореей на юге, Россией — на небольшом участке на самом северо-востоке и с Китаем на всем северном направлении. Весьма солидная граница с южанами — более двухсот километров — полностью перекрыта, и пользоваться ею нет никакой возможности. Это, наверное, самая милитаризованная и укрепленная граница в мире, с обеих сторон которой стоят друг против друга сотни тысяч солдат, тысячи танков, самолетов и прочей боевой техники. Кроме того, подходы к ней заминированы несколькими миллионами мин. В последние годы, которые характеризовались резким охлаждением межкорейских отношений, между Югом и Севером не было никаких контактов, кроме Кэсонского технопарка. Но после ядерных и ракетных испытаний КНДР в январе — феврале 2016 года Сеул решил закрыть и этот проект. Таким образом, сейчас корейская граница, как говорится, на замке, причем очень крепком. Информацию о жизни южан северяне получают из своих СМИ, а не в результате личных контактов, а потому и представления о жизни в Южной Кореи у них очень расплывчатые.

Российско-северокорейская граница по своей протяженности совсем небольшая, всего около пятнадцати километров. В районе местечка Хасан располагается всего один погранпереход. С Россией у КНДР сообщение налажено неплохо, через границу даже ходят поезда, существует регулярный рейс Владивосток — Пхеньян. Однако граница с Россией не может претендовать на звание «окно во внешний мир»: объем российско-корейских контактов не так уж и велик, общая граница слишком мала, да и с обеих сторон находятся малонаселенные районы. То есть связи с Россией есть, но не такие уже и активные, по крайней мере на бытовом уровне.

Совсем по-другому дела обстоят с Китаем и китайско-северокорейской границей. Это, пожалуй, для Северной Кореи действительно та самая единственная реальная «дверь во внешний мир». Важность Китая для КНДР сложно переоценить, и с каждым годом это направление становится все более и более важным. О самой же Поднебесной северяне, пожалуй, знают больше, чем обо всех остальных странах мира. Причин тому несколько. Во-первых, общая граница имеет протяженность почти полторы тысячи километров. И это не просто формальность. В ряде мест друг напротив друга располагаются китайские и корейские города, которые поддерживают друг с другом активные контакты. Хотя граница проходит в основном по рекам, но во многих местах ее перейти очень просто. Зимой, когда встает лед, такие переходы становятся еще проще. Этим и пользуются торговцы разных мастей, которые обходят таможню, то есть, попросту говоря, контрабандисты. Раньше в Китай на заработки убегали многие северокорейцы, проживающие в приграничных зонах, однако с приходом к власти Ким Чен Ына государство пытается перевести эту трудовую миграцию в рамки закона и отправлять в КНДР рабочих по официальным каналам. Эта же граница играет роль главных «ворот», в которые просачиваются знаменитые на весь мир перебежчики.

На китайской территории, вплотную примыкающей к границе, проживает обширная диаспора этнических корейцев, которые замечательно говорят по-корейски, а многие из них имеют родственников в КНДР, с которыми поддерживают добрые отношения. Если же говорить о Северной Корее, то единственная иностранная диаспора там — это как раз китайцы (т. н. «хуацяо»), которые получили в КНДР вид на жительство. Это своего рода человеческий мост, связующий две страны. Роль этнических корейцев Китая и хуацяо для развития и поддержания торгово-экономических связей двух стран трудно переоценить. Так, например, эти две группы контролируют практически весь приграничный бизнес.

Лучше всего о положении дел в Китае осведомлены как раз именно северные корейцы, а вовсе не русские и южнокорейцы. Здесь особую роль играет пограничный участок на самом северо-западе, где друг напротив друга стоят два города — китайский Даньдун и северокорейский Синыйчжу. Это, пожалуй, ключевая точка для торговли между двумя странами. Города соединяет автомобильно-железнодорожный «Мост дружбы». Некоторые зарубежные журналисты назвали его «мостом жизни для КНДР», и не зря. Дело в том, что именно через этот мост проходит семьдесят — восемьдесят процентов всего товарооборота между Северной Кореей и Китаем. А если учесть, что на Китай приходится около восьмидесяти процентов внешней торговли Северной Кореи, то получается, что посредством этого сравнительно небольшого и уже достаточно старого моста осуществляется около шестидесяти процентов торговли КНДР с внешним миром.

Значение Китая для КНДР, как я уже говорил, трудно переоценить. Северная Корея уже достаточно давно зависит от Китая, и эта зависимость неуклонно растет. Япония, США, страны Запада в последние годы вообще почти полностью прекратили сотрудничество с Пхеньяном. Долгое время Сеул занимал второе после Китая место в списке внешнеэкономических партнеров Пхеньяна. Возможно, что формально занимает и до сих пор, но все равно Юг с 2016 года тоже почти не контактирует с Севером. Россия поддерживает с КНДР определенные отношения, но не может этого делать в тех объемах, в которых их осуществляет Китай. В общем, ситуация в мире сложилась таким образом, что главным политическим и особенно торгово-экономическим партнером для КНДР стал именно Китай.

Экономический кризис в КНДР, международная изоляция Страны чучхе, крушение соцлагеря и прочие факторы привели к тому, что Китай остался единственным реальным партнером Северной Кореи. В сфере политики, пожалуй, можно назвать еще и Россию, но вот в экономике, торговле и инвестициях равных Китаю нет.

По свидетельству людей, побывавших в КНДР, а также по словам перебежчиков, более восьмидесяти процентов всех продаваемых в Северной Корее товаров китайского производства. Если вы слышите о каких-то попытках совместных проектов, то, как минимум, в девяти из десяти случаев речь идет о китайцах. Большинство безвозмездной помощи в КНДР поступает из Китая. То же самое можно сказать и о сырой нефти. Китайцы составляют подавляющее большинство иностранцев, приезжающих в Северную Корею.

Самая ходовая в КНДР иностранная валюта — китайский юань. В приграничных с КНР районах Северной Кореи юань уже стал основной расчетной валютой между самими корейцами, тогда как корейские воны оставлены лишь для мелких бытовых расчетов и покупок.

Китай — это самая доступная для северян заграница. Во-первых, он близок. А еще он является, по крайней мере формально, социалистическим государством, союзником Северной Кореи. А потому властям проще всего отпустить туда своих сограждан. Поездкой в Китай можно премировать отличившихся чиновников среднего и нижнего звена. На Запад их отправлять слишком опасно, в Россия тоже царит никому не нужная вольница. Так что остается только Китай.

Пекин, Шэньян, Шанхай, Владивосток — вот основные города, связывающие по воздуху Пхеньян с остальным миром. Как видно, три из четырех городов — китайские.

Большинство новостей о том, как живет планета, в том числе и Южная Корея, в КНДР проникает именно через Китай. Северокорейские официальные лица в качестве наиболее удобных мест для переговоров с третьими странами, включая секретные контакты с Южной Кореей, выбирают именно Китай. Для корейцев Китай — это самая близкая и самая знакомая заграница. С Поднебесной у КНДР больше всего контактов в любой отрасли — политике, культуре, искусстве, образовании и уж тем более в экономике и торговле.

Китай, конечно, большой, а потому для северян не вся Поднебесная воспринимается как «своя». Хотя тут скорее стоит говорить не столько о «своей», сколько о наименее чуждой загранице. Это в первую очередь относится к трем северо-восточным провинциям Китая, которые, как можно догадаться, как раз и расположены на границе с КНДР. Именно в них проживает основная часть корейской диаспоры Китая, именно на эти провинции приходится от шестидесяти пяти до восьмидесяти процентов всей северокорейской торговли с КНР. Многие Шэньян называют «внешней столицей КНДР», а приграничный китайский Даньдун — «внешней торговой столицей» Страны чучхе.

На начало 2016 года за рубежом насчитывалось около ста тридцати северокорейских ресторанов, которые были расположены в двенадцати странах мира. Более ста из них находились в Китае и более половины — в приграничных с КНДР китайских районах. Практически то же самое можно сказать и о представительствах внешнеторговых фирм КНДР, которые должны зарабатывать валюту для Страны чучхе. Почти все они находятся в Китае — в первую очередь в северо-восточной части КНР, а также в Пекине. Дети высшей элиты КНДР учатся в странах Западной Европы, но это единицы, Китай же по-прежнему остается единственно доступным местом, куда чиновники среднего звена могут отправить на учебу своих детей.

В общем, Китай для КНДР — это самое настоящее окно во внешний мир. А Китай сейчас находится в силе. Это, пожалуй, единственная в мире страна, которая может обрушить всю политическую и экономическую систему КНДР. Сделать это теоретически достаточно просто — надо просто перекрыть северокорейско-китайскую границу и прекратить все контакты. Северная Корея останется вообще без нефти, без главного торгового партнера, на которого приходится восемьдесят процентов торговли, а в итоге и без денег, без серьезных связей с внешним миром. Правда, Китай, какое бы порой раздражение у него ни вызывали действия соседа, еще ни разу не попытался взяться за дубину, которой он может убить Страну чучхе буквально с одного удара. Это не в интересах Китая, и КНДР это прекрасно понимает и умело пользуется слабостями могучего соседа. Но это уже совсем другая история. Конечно, есть у Северной Кореи и другие выходы за рубеж, но если Китай — это окно во внешний мир, то все остальные альтернативные пути — в лучшем случае крошечные форточки.

Не секрет, что каждое государство так или иначе «подстраивает под себя» мировую историю, всячески выпячивая свои заслуги, превознося роль в «динамичном развитии человечества», а также прочие, порой реальные, а порой и выдуманные достижения. Для одних правительств это способ сплотить народ вокруг себя, для других — просто возможность похвалить себя любимых, что, как правило, на ура воспринимается обывателями. Способов для самовозвеличивания много, но есть несколько особо распространенных и популярных приемов, которыми грешат многие страны. Один из таких способов — рассказать про «великую и грозную», скажем, чтобы никого не обежать, вымышленную страну Крокозию, которая, мол, раньше была огромным государством и перед которой все соседи трепетали и падали ниц. Другой способ, часто идущий рука об руку с первым, — добавить лет своей истории, продлив ее в глубь веков на пару десятков, а то и более столетий. В общем, такой распространенный человеческий порок, как тщеславие, хорошо заметен и на государственном уровне.

Приятно ощущать себя прямым потомком тех самых великих завоевателей или просветителей… да кого угодно еще! При одном только слове «великий» гордо расправляются плечи, походка становится тверже, взгляд увереннее. Да и заезжим иностранцам можно при случае объяснить, как на самом деле все происходило, так как их версия развития событий наверняка неправильная.

Признаемся, не обошла чаша сия и Россию. Во времена СССР по этому поводу была распространена ироничная поговорка: «Советский Союз — родина слонов, а болгарский слон — младший брат российского слона». Но истории о таких «слонах» можно найти где угодно, и Корея здесь не исключение.

Интересно, что корейцы, как Севера, так и Юга, дружно повторяют тезис о «пятитысячелетней корейской культуре», что у независимых экспертов вызывает лишь скептическую улыбку. Но в этом случае Корея едина. Как я раньше уже рассказывал в книге, посвященной Южной Корее, южане любят приписать себе (если уж говорить объективно) лишние две-три тысячи лет истории. И тенденция эта в последнее время только усилилась. Северяне от своих соседей в стремлении к величию не отстают. Но в КНДР есть своя специфика.

В общем, мне бы хотелось сказать пару слов о «древних корейских слонах». Почему именно пять тысяч лет? Все основывается на древнекорейском мифе о первом правителе корейского государства Тангуне. Следует подчеркнуть, именно мифе. Согласно преданию, Хванун, сын небесного правителя, сошел на землю неподалеку от священной горы Пэктусан (сейчас граница КНДР и Китая) и женился на женщине, бывшей до этого медведицей. Почему медведица и каким таким образом она стала человеком — разговор отдельный, но так или иначе Хванун и эта экс-медведица поженились, у них родился мальчик — Тангун. Он спустился с горы Пэктусан и основал первой корейское государство. Отсюда, дескать, и пошла корейская земля.

В 1990-х годах КНДР заявила об обнаружении «гробницы Тангуна», что, по логике местных историков, доказывало справедливость националистических заявлений о «пятитысячелетней истории корейского государства». Важно было и то, что могилу эту «открыли» в Пхеньяне, подтвердив таким образом пропагандистские лозунги, гласящие, что именно нынешняя северокорейская столица, а вовсе не Сеул, исконный центр Кореи как таковой. Зарубежные историки сухо отмечают, что «несмотря на все заявления, никаких объективных доказательств открытия могилы Тангуна предоставлено не было». У Пхеньяна же позиция такова: не верите — и не надо, все равно правда за нами. На эту «могилу Тангуна» сейчас водят экскурсии.

Путем крайне спорных расчетов было установлено, что Тангун стал корейским правителем в 2333 году до н. э. Этот год и стали считать годом зарождения корейской нации. Когда посчитали, обрадовались. Оказывается, корейской государственности, если принять миф за историческую правду, чуть меньше четырех с половиной тысяч лет. Эту цифру творчески «округлили» до пяти тысяч лет — и вот вам тезис о «пятитысячелетней истории государства корейского».

Цифра эта корейцам приглянулась еще и тем, что вдвое превосходила возраст главных исторических врагов и обидчиков Кореи — японцев, которые, кстати, тоже из сказок и легенд вывели «свои» два с половиной тысячелетия. Корейцы таким образом превзошли и главное государство региона — Китай, которого великодушно наделяют тремя тысячами лет. Куда ни кинь, корейцы — самые древние. В общем, пять тысяч лет понравилось со всех точек зрения, а значит так тому и быть.

Историки, археологи, которые подходят к делу не с позиции мифов, а с позиции фактов, дают корейской государственности от тысячи семисот (от эпохи зарождения трех корейских государств) до максимум двух с половиной тысяч лет (если считать древний Чосон протокорейским образованием, с чем, кстати, далеко не все согласны). В любом случае, пятью тысячами лет там и не пахнет. Однако и северяне, и южане свято верят в то, что возраст Кореи не менее пяти тысяч лет.

Манипулирование историей — дело весьма распространенное. И Корея здесь не исключение. Но корейцы националистично настроенные люди, что, впрочем, можно сказать обо всех народах Восточной Азии. Многие серьезно верят в сказки, ни на минуту не задумываясь об исторических фактах. Если поймете, что ваш собеседник-кореец действительно близко к сердцу воспринимает все эти легенды с националистическим подтекстом, даже не пытайтесь с ним спорить. Доказать вы ему ничего не докажите, а отношения испортите.

Доходит дело и до клинических случаев. В Южной Корее мне, например, доводилось слышать, что корейцы находятся в родстве с древними шумерами. Однако это утверждение не поддерживают уже сами корейские историки. Авторство же этих безумных сказок принадлежит националистическим организациям.

А вот северокорейские ученые утверждают, что они открыли Тэдонганскую культуру, о которой археологи других стран и слыхом не слыхивали. Тэдонган — это река, которая сейчас разделяет КНДР и Китай. Как утверждают в Пхеньяне, Тэдонганская культура была одной из величайших культур ранней древности и по степени своего развития равнялась культуре Древнего Египта и Месопотамии. В результате в северокорейских учебника черным по белому написано, страна является одной из пяти колыбелей человеческой цивилизации (наряду с Египтом, Месопотамией, Древней Индией и Древним Китаем). Отношение к этим открытиям у зарубежных историков примерно такое же, как и к «могиле Тангуна» в окрестностях Пхеньяна: если отбросить едкие язвительные замечания, то иностранные специалисты отмечают, что доказательств-то нет.

Еще одна знаменитая корейская сказка с националистическим налетом — рассказы о великом княжестве Когурё и об «исконно корейской территории», захватывающей значительную часть Сибири и Дальнего Востока. Когурё было одним из трех княжеств, существовавших на полуострове с начале нашей эры и примерно до VII века. Оно занимало север Корейского полуострова и часть Манчжурии, довольно успешно воевало против китайцев и двух других государств, которые на тот момент располагались на Корейском полуострове, но в итоге пало под натиском китайской империи Тан и корейского княжества Силла. Потом часть элиты Когурё вошло в состав аристократии государства Бой, существовавшего на территории Манчжурии и современного российского Дальнего Востока. Современные корейцы жутко гордятся воинами Когурё, а утверждение, что государство это было исключительно корейским, лучше при корейце не оспаривать. Исходя из всего вышесказанного, в самых смелых своих националистических фантазиях корейцы мнят себя хозяевами Дальнего Востока вплоть до Камчатки и Сибири до Байкала. Не меньшие амбиции у них и в отношении Китая — у него корейцы хотят забрать всю Манчжурию, то есть весь северо-восток.

Многие народы хотели бы, чтобы их страна была больше, чем есть на самом деле. Так многие россияне ностальгируют по Российской империи, в которую входили и Польша, и Финляндия. В своей страсти к расширению исконных земель корейцы не оригинальны.

Однако, если взять себе за труд и действительно разобраться в корейской истории, вырисовывается нерадостная картина. Во-первых, на протяжении тысячелетий политическая карта мира постоянно перекраивалась, княжества, царства и королевства то появлялись, то исчезали. А у языка, на которым говорили в Когурё, вообще обнаружилось много общего с японским. Большинство экспертов — конечно, не корейских — склонны считать, что язык Когурё был диалектом древнеяпонского. У японцев, кстати, тоже хватает своих корейских «скелетов» в историческом шкафу, но речь сейчас не о них.

Тем не жители КНДР явно считают предшественником своего государства легендарное Когурё, а себя — прямыми потомками «тех славных корейских воинов, которые храбро сражались с иноземными агрессорами». Северокорейцам еще и важно связывать себя с древним Когурё, так как столица его находилась на территории современного Пхеньяна. Так что претензии на прямое наследство со стороны КНДР понятны.

Вообще вопрос о наследниках Когурё — достаточно щекотливая для обеих Корей тема. Лучше не ставить под сомнение утверждение о том, что Когурё равно Корее. Многие корейцы могут принять ваши возражения близко к сердцу и тут же бросятся доказывать свое правоту.

Если продолжать тему националистических идей, витающих над Корейским полуостровом, нельзя не рассказать о склонности корейцев замалчивать иностранное влияние и преувеличивать свое. Как правило, влияние соседей на Корею стараются особо не подчеркивать, а вот каждый факт передачи что-либо корейского другим государствам — повод для гордости и громкой саморекламы. В целом, насколько можно судить, у северян эта склонность выражена сильнее, так как перекликается со многими постулатами идеологии чучхе. В частности, освобождение Корейского полуострова от японской оккупации приписывается «корейским партизанским отрядам» или «национально-освободительной армии», возглавляемой вождем Ким Ир Сеном. Про советскую армию в КНДР знают, но уверены, что она лишь «незначительно помогала» победной поступи вождя Ким Ир Сена и его партизан. А вот иностранные историки придерживаются иного мнения: с Японией в Маньчжурии воевала только Советская Армия, она же освободила и северную часть Корейского полуострова, дойдя до 38-й параллели, где остановилась, как и было оговорено с союзниками по антигитлеровской коалиции. На юге потом высадились американцы. Ким Ир Сен же прибыл, по версии российских историков, не во главе своих победоносных партизан, а на советском корабле в окружении советников из Москвы. Но северокорейцам об этом лучше не говорить. Они, если и осознают некоторые несостыковки официальной версии, уж точно не будут обсуждать их с иностранцами, особенно когда дело касается их любимого вождя. С другой стороны, сказки о «родине слонов» любят рассказывать в любой стране.

На этом националистическом фоне особенно занятно смотрятся кое-какие факты, связанные с лидерами обеих Корей. Так, отец нынешнего лидера КНДР Ким Чен Ына, Ким Чен Ир, правивший Страной чучхе с 1994 по 2011 год, родился в селе Вятское Хабаровского края в СССР и при рождении получил имя Ким Юрий Ирсенович. Однако, согласно официальной версии КНДР, Ким Чен Ир родился в партизанском лагере в окрестностях той самой священной горы Пэктусан (откуда, кстати, сошел первый правитель Кореи Тангун), а при рождении вождя нации на неба зажглась новая яркая звезда. Хотя знающие люди говорят, что сам лидер КНДР всю жизнь помнил о том, что на самом деле он Юра, и не отрицал этого факта своей биографии, по крайней мере во время общения с россиянами.

У южнокорейцев, многие из которых тоже любят время от времени поговорить о величии нации и древней истории, экс-президент Ли Мен Бак, руководивший страной относительно недавно, с 2008 по 2013 год, родился в японском городе Осака и получил при рождении имя Цукияма Акихиро. Его преемник на посту президента — Пак Кын Хё — дочь известного генерала Пак Чжон Хи, который руководил Югом с 1961 по 1979 год. Пак Чжон Хи же был в своем время офицером японской армии и большим поклонником всего японского.

В общем, националистические идеи пользуются немалой популярностью в обеих Кореях. И хотя зарубежные историки скептически улыбаются, слыша корейские сказки, сами корейцы искренне верят в то, что их полуостров — это «родина слонов». Правда, такими идеями грешат и все остальные страны в мире.

Следует признать, что некоторым особо чувствительным людям «особенности» КНДР могут показаться по меньшей мере странными, а зачастую — дикими и неприемлемыми. Тут хочется вспомнить фразу, сказанную нам — тогда еще «зеленым» студентам-второкурсникам восточного факультета — одним уважаемым профессором, который вел предмет «Введение в специальность». Предмет, кстати, оказался очень полезным. Хотя бы с той точки зрения, что нас там под угрозой незачета заставили научиться уверенно обращаться с палочками, и умение это потом мне очень пригодилось в жизни. Но вернемся к нашей истории. Профессор тогда сказал нам: «Ребята, вы все изучаете Восток. Это совершенно иной мир, люди думают там совершенно иначе, у них совершенно другие традиции и обычаи. То, что для вас может выглядеть диким, для них — норма, правило, закон, самое естественное и нормальное, что только может быть в жизни. Им тоже у нас многое диким кажется. А по поводу попыток „научить правильному“ хочется сказать следующее. Помните, что многие „несуразности“ на Востоке существуют еще с тех пор, когда большинство государств Запада, а с ними вместе и России, еще и в проекте не было. Так что мой вам совет: не учите их как лучше. Они сами разберутся. В любом случае Восток — это другая вселенная, живущая по своим правилам и законам. Вы востоковеды, а потому изучайте страны, старайтесь их понять, а не мечтайте о том, как сломать». Эти слова я потом вспоминал не раз. Лично мне они помогли принять многие восточные «странности», с которыми я сталкивался не на страницах учебника, а по работе. И столкновения эти были зачастую очень болезненными. Хочу сразу сказать: в той же Южной Корее при всей ее склонности к западному стилю жизни сохранилось еще очень много чисто восточных особенностей. И это положение вещей надо просто принять. Подстраиваться под вас целая страна не будет, а потому вы либо принимаете их стиль поведения и живете спокойно, либо мучаетесь долгие годы, либо вообще сбегаете обратно. Поверьте: в каждом обществе хватает своих тараканов, и россиянам странности не чужды. Вспомните хотя бы знаменитое: «Россию сердцем не понять…»

Северная Корея — это тоже самый настоящий Восток со всеми его особенностями, а также многовековыми традициями и сложными системами правил. Под внешней оболочкой современного социалистического государства прячется фундамент традиций. И если вы возьмете себе за труд действительно изучить Северную Корею, узнать как можно больше о ее жизни и истории, уверяю вас, вы очень быстро поймете, почему их современная жизнь складывается именно так и никак иначе. Часто то, что кажется вам до невозможности странным, непонятным, если не сказать больше, на самом деле является частью древних традиций, которые со временем лишь незначительно модифицировались. Тут, кстати, остается только удивляться тому, насколько южане и северяне, при всех их внешних различиях, похожи друг на друга. Но в этом нет ничего удивительного. Копните чуть глубже — и наткнетесь на общий фундамент. Два же дома на нем выросли по историческим меркам совсем недавно.

Сразу хочу подчеркнуть: я не пытаюсь как-то оправдать или, наоборот, в чем-то упрекнуть Северную Корею. Судить кого бы то ни было у меня права нет. Я просто хочу объяснить, почему все складывается так, а не иначе, «почему все именно так» и почему многое из того, что кажется нам странным, для северных корейцев естественно, логично и во многих случаях не требует особого принуждения. Надеюсь, прочитав мою книгу, вы станете лучше понимать Страну чучхе и избавитесь от многих стереотипов. Вы увидите жизнь северокорейцев такой, какая она есть на самом деле, а возможно, посмотрите на что-то их глазами.

Сначала давайте проследим за тем, как формировалась Северная Корея, и тогда вам многое станет понятным. Вплоть до конца XIX века Корея, будучи вассалом Китая на правах «широкой автономии», сознательно проводила политику самоизоляции. Потом пришли японцы, которые, кстати, за тридцать пять лет правления, с 1910 по 1945 год, привнесли в корейскую жизнь множество западных новшеств. Однако и к 1945 году Корея оставалась во многом традиционным, патриархальным обществом. После окончания Второй мировой войны произошел раздел Корейского полуострова на север и юг. Тогда все полагали, что раздел этот временный и вскоре страна снова станет единой, однако нет ничего на свете более постоянного, чем временное. Уже через пять лет, в 1950 году, началась братоубийственная Корейская война, которая вскоре вылилась в битву внешних сил, сражавшихся за влияние на полуостров (международного контингента с мандатом ООН, в котором верховодили США, с одной стороны, и многочисленных дивизий китайских добровольцев). Пока большие державы разбирались друг с другом, правительства как Севера, так и Юга занимались в целом одним и тем же увлекательным делом: устраняли возможных конкурентов и жили так, как хотели.

По окончании Корейской войны, когда стало ясно, что по-доброму, по крайней мере в обозримом будущем, объединиться не получится, пути Севера и Юга разошлись на первый взгляд самым кардинальным образом. Однако, по сути, ситуации в обеих Кореях складывались очень похожие.

На Юге к власти в итоге пришли авторитарные генералы, которые проправили до конца 1980-х годов, а на Севере Ким Ир Сен сумел использовать в своих целях противоречия и антагонизм, возникшие между СССР и Китаем. Великий вождь, умело лавируя в политической игре и при необходимости заигрывая то с одной, то с другой державой, сумел все устроить по своему усмотрению. Если в Южной Корее США постоянно вмешивались в управление страной и подсказывали «как надо строить демократию», то Ким Ир Сен был полностью независим. Вот он-то и сделал так, как ему показалось правильным, учитывая, правда, исторический опыт Кореи.

Исторически Корея, как Северная, так и Южное, государство конфуцианское, а потому семена идей чучхе упали в благодатную почву. Северная Корея даже после своего отделения от Южной во многом оставалась очень консервативным государством, и жители его, в полном соответствии с конфуцианской традицией, приняли происходящие перемены как должное.

Быстро пройдя период подражания, во время которого Север пытался копировать поведение своих старших братьев — СССР и Китая, Ким Ир Сен начал строить независимое от чужого влияния общество. Поэтому и неверны высказывания людей, утверждающих, что КНДР — этот тот же СССР эпохи 1930-х годов. Того, что есть в Северной Корее, у Советского Союза не было и в помине. Да, в идеологии Северной Кореи можно усмотреть элементы коммунизма и социализма, но в целом это самобытная система, своими корнями уходящая в глубь истории. Это веками соблюдаемые традиции, лишь немного приправленные корейским национализмом. КНДР и во времена процветания соцлагеря всегда стояла особняком. Уйдя во многом в повторную изоляцию и отгородив своих граждан от контактов с внешним миром, власти Северной Кореи смогли, по сути, сохранить многие традиции, лишь немного их осовременив. Временами похожий подход прослеживается и к южан, но Юг все же оказался гораздо более податливым. Южане с большей охотой поддаются чужому влиянию, особенно США.

Западному человеку с его совершенно иным историческим опытом многое в Северной Корее кажется странным, неестественным, диким. Напомню, КНДР — это «Восток-с», «дело тонкое». Не надо сравнивать КНДР с СССР, в Северной Корее своя жизнь, хотя, конечно, при желании можно найти и что-то общее со странами соцлагеря. Напомню, что относительно недавно из Конституции КНДР и устава Трудовой партии даже исчезло слово «коммунизм».

Посмотрите на проникнутые традицией взаимоотношения старших с младшими, правителя с подданными, обратите внимание на культ предков, преклонение перед верховным правителем… Все это и по сей день присутствует в Северной Корее.

Возьмем хотя бы культ личности вождя, который во многом основан на конфуцианских принципах. Как отмечает кореевед Константин Асмолов: «Важным моментом конфуцианской концепции государства является и то, что оно основано не на идее главенства закона, а на идее главенства достойных людей, которые управляют страной сообразно со своими высокими моральными принципами. Иными словами, конфуцианский правитель „правит не законом, а личным примером“»[24]. Потому-то корейцы и приписывают лидеру КНДР все возможные достоинства, потому-то и представляют его отцом нации, а критику в его адрес воспринимают крайне болезненно. В этой связи вспоминается отношение тайцев к своему монарху — в Таиланде за критику короля можно легко в тюрьме оказаться.

В КНДР верховного правителя — короля заменил вождь, а его преданных конфуцианских чиновников — члены партии. Лидер страны тот же правитель прошлого, который во многом своим примером вдохновляет подданных. Вспомните уже хорошо вам известное «управление на местах», когда вождь лично дает указания, как надо возделывать рис, выращивать свиней, вести в атаку войска на учениях, делать ядерные боеголовки, вести научные исследования и т. д. Так что с приходом к власти Ким Ир Сен для простых корейцев мало что изменилось.

После освобождения КНДР во многом так и осталась традиционным обществом, модернизация же затронула лишь небольшую либеральную прослойку. Когда мировое сообщество Северную Корею предоставило самой себе, то страна вскоре вернулась к традиционному укладу, лишь немного измененному новой коммунистической идеологией. А потом и вовсе появилось чучхе, в которое очень много национальных, традиционных элементов.

На самом деле Юг и Север очень похожи друг на друга. И здесь и там первостепенную роль в государстве играют армия и органы госбезопасности, высок уровень политической индоктринации населения, присутствует государственный контроль экономики, вся информация контролируется, высока роль харизматичного лидера. Правда, на Юге авторитаризм пытался идти в ногу со временем, что особенно заметно в последние годы, а на Севере все остается почти без изменений. Например, в демократической Южной Корее запрещена деятельность компартии, блокируются северокорейские сайты, да и вообще запрещены любые знаки и символы, связанные с КНДР, действует жесткий закон о национальной безопасности, который постоянно критикуют международные правозащитники. Однако власти Юга на все претензии возражают: «Вы должны понять, у нас особая ситуация, мы разделенная нация, а потому эти ограничения неизбежны». На Севере оправдываются ровно теми же словами, говорят про «особую ситуацию», положение «осажденной крепости» и проч. Понятно, что в КНДР все эти социально-политические особенности гипертрофированы. Но хотя на Юге к многочисленным запретам относятся спокойнее, схожих черт у южан и северян намного больше, чем может показаться на первый взгляд.

Причин, по которым северокорейское общество стало развиваться так, а не иначе, на самом деле очень много. Например, в каждом населенном пункте Северной Кореи должна в обязательном порядке присутствовать «башня вечной жизни». На высокой стеле, которую представляет из себя башня, как, правило, высечено: «Великий Вождь товарищ Ким Ир Сен и дорогой товарищ Ким Чен Ир всегда пребывают с нами!» Это один из самых распространенных лозунгов Страны чучхе. Все это очень напоминает культ предков, который так характерен для конфуцианской традиции.

А вспомните вызывающую у русских неизменную улыбку фразу: «Вождь КНДР — отец всех детей нации». На самом деле этот двусмысленный лозунг тоже отсылка к конфуцианству, в котором правитель — отец, а подданные — дети, о которых лидер должен непременно заботиться. При таких отношениях старший — младший нет ничего удивительного в том, что особо отличившимся людям власти дарят подарки (бытовую технику, одежду, продовольственные наборы и проч.), ведь хороший отец время от времени обязательно одаривает своих детей.

Еще один пример. Если помните, мы уже говорили, что в КНДР невозможно найти человека, который не знал бы имена вождей Ким Ир Сена, Ким Чен Ира и Ким Чен Ына. Как только к власти приходил новый лидер, все его тезки в едином порыве меняли имена. И не важно было, сколько человек с этим именем прожил, год или семьдесят лет. Конечно, если бы вдруг друзья сказали: «Слушай, Ким Чен Ир, слетай-ка за пивком. Сегодня твоя очередь проставляться!», вышло бы по корейским меркам нехорошо. Для западного человека все это звучит дико: вот жил себе какой-то обычный человек с одним именем, привык к нему, в документах, различных списках, справочниках под этим именем числится, а потом вдруг приходит новый вождь к власти — и все, меняй имя. И такое «безобразие» за достаточно недолгую историю Северной Кореи происходило уже три раза.

Однако такая смена имен традиционна для Кореи. Традиция же эта связана еще с тем временем, когда на весь Корейский полуостров значительное влияние оказывал Китай. В Поднебесной, как только провозглашался новый император, все подданные, в чьих именах были сходные с именем императора иероглифы, должны были свои имена поменять. Жителям КНДР повезло намного больше, чем их древним соседям: имя должны менять только полные тезки вождя.

Несколько лет назад информационные агентства передали занятное сообщение: мол, в Северной Корее видели единорога. Конечно же эта новость породила немало шуток и язвительных комментариев. Интернет-остряки наперебой упражнялись в остроумии, ни разу даже не попытавшись задать себе вопрос: «А почему, собственно, такая новость возникла?» Верят ли современные северяне в эту легенду или нет — вопрос десятый. Однако она существует и хорошо известна по сей день. Так вот, в Северной Корее единорога стали замечать как раз тогда, когда на политическом небосклоне стала стремительно восходить звезда Ким Чен Ына. Уроженцев Запада всегда смешат средневековые суеверия, а вот в Корее к легендам испокон веков относились очень серьезно.

Можно вспомнить и практику «народных групп» (инминбан), объединяющих соседей. Для такой группы избирается староста, который всегда находится в курсе всех дел своих подопечных. Он имеет право без приглашения посещать расположенные на его участке квартиры, если на вверенной ему территории происходит что-то противоправное, староста должен немедленно сообщить об этом властям. Такая система заменила традиционную, широко разветвленную корейскую семью, объединявшую несколько поколений родственников. Как вы понимаете, в такой семье каждый ее член всегда был на виду. Схожая система существовала и во времена японской оккупации. Так что, как видите, современная Северная Корея сохранила почти все свои старинные традиции, лишь немного их модернизировав в угоду новому времени.

Политическая жизнь современной Северной Кореи также неразрывно связана с конфуцианской традицией. Значительное количество северокорейских чиновников и партийных функционеров, которые, как казалось поначалу, попали в бессрочную опалу, были отправлены в ссылку или вовсе казнены, вдруг снова неожиданно появлялись на политической арене. Некоторые возвращались на занимаемые ранее посты, другие и вовсе шли на повышение. Конечно, у кого-то действительно были проблемы с законом, кто-то на самом деле расставался в результате этих проблем с жизнью, однако случаев таких было совсем немного. А вот чудесное «воскрешение» — совсем не редкость.

Один из ярких тому примеров — покойный дядя нынешнего лидера КНДР Чан Сон Тхэк, который при Ким Чен Ире надолго куда-то пропал, а затем, как ни в чем не бывало, вновь появился в ближайшем окружении вождя. Правда, участь его все же ждала печальная. Ким Чен Ыне не оставил дяде шансов, но это уже совсем другая история.

Политическая история Северной Кореи полна ужасных рассказов об исчезновениях, опале, а затем чудесном возвращении функционеров. Для запада такое поведение властей — нонсенс, а вот для конфуцианской Кореи — в порядке вещей. Все дело в том, что, согласно конфуцианской традиции, человек всегда имеет право на реабилитацию, если, во-первых, проступок его не был слишком серьезным, а во-вторых, если он продемонстрировал осознание собственных ошибок и готовность служить партии и ее лидеру верой и правдой. Так некоторые министры или чиновники ЦК партии за какие-то провинности отправлялись на перевоспитание — то командовать захудалым комбинатом в самом удаленном уезде, то возглавлять колхоз, вдохновляя на трудовые подвиги личным примером, то работать на шахту учетчиком, а то (если повезет) и просто под домашним арестом штудировали наизусть труды вождя, устраняя «пробелы в идеологическом воспитании». Для внешнего мира они же просто исчезали на какое-то время, но затем могли вновь вернуться на свой прежний пост. И эта традиция тоже во многом обусловлена историческими особенностями развития Кореи.

Исторические корни можно найти и во многих других особенностях жизненного уклада Северной Кореи — это и коллективная ответственность, распространяющаяся на членов семьи отступника, и ограничение на передвижение, и многие другие непонятные западному обывателю традиции и установки, в которых упор делается в первую очередь на эмоциональную сферу (что, кстати, присуще и южнокорейцам). Эти правила придумали задолго до Ким Ир Сена и его наследников. Напротив, вожди взяли уже существующие традиции, несколько изменили их с учетом новых реалий и предложили корейскому народу, который воспринял их легко и естественно, как что-то старое и хорошо знакомое. А самоизоляция КНДР лишь еще больше способствовала закреплению старых порядков, которые в Южной Корее все-таки претерпели значительные изменения (а ведь от некоторых традиций южане под давлением Запада и вовсе отказались!). Подчеркнем еще раз: это не попытка обвинить или оправдать власти Северной Кореи, а лишь попытка понять современный уклад жизни этой загадочный страны. Опять же процитирую известного корееведа Асмолова: «Северокорейская модель, построенная не столько за счет концептуально новых элементов, сколько за счет удачного наложения определенных частей структуры сталинской командно-административной системы на традиционный конфуцианский слой, представляет собой не столько „ужасное будущее“, сколько возвращения к традиционному прошлому»[25]. Нам, возможно, такой подход покажется чрезвычайно необычным, странным, но для корейцев эта их история, привычный, хорошо понятный образ жизни. Хотя, конечно, кое от чего можно было бы уже смело избавиться. Но думаю, многие наши, русские, традиции кажутся корейцам странными и необычными, так что не нам их судить.

«Если хотите найти самого искусного специалиста по дипломатии, то лучше всего посмотреть на пример Северной Кореи. Судите сами: страна, несмотря на свою полную экономическую зависимость от Советского Союза и Китая, умудрялась вести абсолютно самостоятельную политику, выстраивать жизнь по-своему усмотрению, не превратилась в марионетку ни Москвы, ни Пекина. А после крушения соцлагеря, несмотря на давление со стороны всего мира, а умудрилась ядерное оружие создать, ракеты построить, помощь получает и при этом опять же делает то, что хочет, еще и угрожает время от времени самой сильной военной державе мира» — эти слова одного из профессоров Сеульском университета, в котором мне довелось учиться, я помню до сих пор. Впоследствии подобные высказывания я слышал еще не раз.

Действительно, если говорить об эффективности внешней политики, то можно сколько угодно не любить КНДР, но приходится признать тот факт, что северокорейцы — блестящие дипломаты, умело использующие в своих целях интересы куда более крупных держав. Подчас они ловко сталкивают государства друг с другом, умеют, когда надо, блефовать, могут довести ситуацию почти до открытого конфликта, но всегда знают, когда надо сдать назад, чтобы не довести дело до реальной войны. В своей внутренней политике руководство Страны чучхе действует исключительно по собственному усмотрению, без оглядки на чужое мнение, чем может похвастаться далеко не каждое современное государство. И это не пустые слова. Северяне действительно до сих пор умудряются выживать, а часто и диктовать свои условия там, где другие бы уже сломались. Для этого используется самый разный набор трюков и уловок.

Если вы хотите понять главный политический принцип, которым руководствуется КНДР, уместно вспомнить ее историю. Хотя официальная историография Северной Кореи этого не признает, но основатель КНДР, Ким Ир Сен, был креатурой Москвы, его назначили «начальником» Северной Кореи, когда стало ясно, что раздел Корейского полуострова неизбежен. Как я уже рассказывал в разделе, посвященному первому вождю КНДР, Ким в самом начале противился этому назначению, уговаривал своих советских «друзей» не толкать его политику, в которой он ничего не понимает. У лидеров СССР, однако, были другие планы на молодого северокорейского офицера, а потому, несмотря на его просьбы, его все же заставили заниматься непонятной и неинтересной ему политикой, привезя в Корею из СССР на одном из советских кораблей в 1945 году.

Впрочем, достаточно быстро Ким Ир Сен освоился и потом еще не раз, должно быть, заставил московских кураторов задуматься: «А не лучше ли было бы действительно оставить Кима просто служить в нашей армии?» Ким, потратив несколько лет на то, чтобы пообвыкнуться в новой роли, довольно скоро продемонстрировал, что не намерен действовать по указке СССР, а его КНДР не будет типичной народной демократией по образцу и подобию соцстран Восточной Европы.

Ким умело использовал Корейскую войну и ликвидировал часть своих возможных противников, убрав (временами физически) враждебные ему фракции — внутреннюю, советскую и китайскую, — что существовали тогда в руководстве страны. Лидеру КНДР не особо понравилось, что произошло в СССР на XX съезде КПСС, а развенчание культа личности Сталина было воспринято им как опасный прецедент. Если не вдаваться в подробности, то Ким очень быстро стал проводить независимую политику. Если США в эти и последующие годы весьма эффективно оказывали влияние на внутреннюю политику Южной Кореи, то к концу 1950-х годов Ким Ир Сен добился положения полноценного хозяина собственной страны, которому Москва и Пекин не указ.

Отношения Пхеньяна с КНР и СССР были очень непростыми, хотя формально они были братьями по социализму. В качестве доказательства можно привести один интересный факт: в 1959 году Москва предоставила политическое убежище послу КНДР в Советском Союзе, раскритиковавшему в письме курс Ким Ир Сена. На те же «бурные 1950-е» приходится другой инцидент, который вряд ли мог бы произойти в то время в отношениях между Вашингтоном и Сеулом: СССР выдворил посла КНДР из страны за то, что северокорейские спецслужбы средь бела дня прямо в центре советской столицы организовали похищение молодого музыканта из КНДР, который также критиковал курс своего руководства и обратился к правительству СССР с просьбой о предоставлении ему политического убежища.

Последовавший в отношениях между двумя «главными старшими братьями по социализму» (Советским Союзом и Китаем) конфликт Ким Ир Сен в полной мере использовал в своих интересах, заложив общую схему дипломатии Пхеньяна. Когда надо, он намекал о сближении с СССР, и Москва тут же наращивала объемы помощи, однако, как только русский брат по социализму пытался надавить на Пхеньян, Ким сразу же обращался к Китаю, и уже Пекин предоставлял помощь хитрому соседу. Ким Ир Сен понимал, что на самом деле сближаться не следует ни с одними, ни с другими, иначе он быстро распрощается с собственной свободой. Схема была не особо сложной, но эффективной. Москва и Пекин понимали, что их используют, играют на имеющихся в отношениях двух великих держав противоречиях, но исправно платили за то, чтобы Пхеньян не ушел в лагерь противника. Возможно, Ким Ир Сену повезло — конфликт между СССР и Китаем подвернулся очень кстати. Это дало возможность ему раз и навсегда избавиться от конкурентов в руководстве страны. Следует признать, что сложившаяся в мире ситуация была умело использована им. Эти игры продолжались до самого распада СССР: КНДР получала помощь, как от Китая, так и от Советского Союза, и при этом умудрялась сохранять полную автономию во внутренней политике.

Распад Советского Союза, на место которого пришла современная Россия, не желавшая и не имевшая возможности возвращаться к роли «донора», поставило Пхеньян в непростое положение. Тем не менее впоследствии КНДР неизменно в отношениях с другими государствами использовала схему, опробованную на СССР и Китае: Пхеньян и по сей день пытается столкнуть мировые державы друг с другом, стремясь получить дивиденды для себя. В идеале, чем больше крупных держав будут заинтересованы в ситуации на Корейском полуострове, тем лучше для КНДР, которая показала себя мастером манипуляции и продемонстрировала великолепное умение играть на противоречиях. Сейчас для Северной Кореи ситуация осложнилась: единственным реальным спонсором, главным политическим, экономическим партнером и поставщиком основной помощи является Китай, что беспокоит Пхеньян, так как другие державы не очень хотят втягиваться в северокорейские игры.

Неприятие давления извне и нежелание превращаться в подконтрольный Москве (да и вообще кому бы то ни было) марионеточный режим во многом предопределило внешнюю и внутреннюю политику КНДР. И это одно из главных различий между корейским Севером и Югом. После освобождения южной части Корейского полуострова иностранные (читайте — американские) войска оставались в стране дольше, чем советские войска на Севере, а затем, уйдя ненадолго, быстро вернулись обратно. Несмотря на фактическую ничью, которой закончилась Корейская война, северяне уже к 1958 году остались одни на своей территории, так как к этому времени уже и Китай вывел из КНДР свои войска. А вот на Юге с тех пор был размещен крупный иностранный военный контингент, который присутствует до настоящего времени. До сих пор присутствие войск США в Южной Корее воспринимается руководством страны и значительной частью южан как необходимая мера безопасности. До сих пор, согласно договору между США и Республикой Корея, в случае начала войны командование войсками, как Южной Кореи, так и США, автоматически переходит к американским генералам. Проще говоря, если начнется какой-то серьезный конфликт, то корейцы не будут командовать своей армией, они будут подчиняться американцам. Во времена президента Но Му Хена, который старался проводить более независимую политику, корейцы подняли вопрос о возвращении командования над собственной армией своим военным и даже добились утверждения даты передачи полномочий (чему, кстати, в Вашингтоне не особо сопротивлялись), но следующее правительство тут же бросилось убеждать своего могучего союзника в нежелании что-то менять. Они заявили, что предшественники их погорячились, и «уговорили» США отложить дату передачи командования. При этом в Сеуле не скрывают, что в обозримом будущем они и сами не хотят брать на себя такую ответственность. «Без США мы проиграем войну КНДР», — неоднократно публично заявляли южнокорейские военные. Не только консервативные политические силы Юга, но и значительная часть прогрессивных политиков говорят, что, несмотря на происходящие время от времени неприятные инциденты, причиной которых является поведение американских солдат, южане не хотели бы вывода американских войск. И даже если обе Кореи когда-нибудь объединятся, то все равно пусть американцы остаются на полуострове. Так спокойнее…

Я так подробно рассказал об отношении южан к данному вопросу, чтобы наглядно продемонстрировать, насколько радикально в этом плане отличаются их взгляды на проблему от взглядов северян. Как говорят многие специалисты по КНДР, «северные корейцы — больше националисты нежели коммунисты или социалисты». В Восточной Азии национализм силен в любой стране, и КНДР тому яркое подтверждение. Впрочем, в Северной Корее градус патриотизма-национализма зашкаливает даже по сравнению со многими другими государствами региона. А потому северокорейцы не могут даже в мыслях принять возможность того, что на их территории будут находиться иностранные войска или военные базы. Такое положение дел посчитают унижением всей нации (южан, сдавшихся на милость США, они явно не уважают). «Это трагедия и позор для нашего народа!» — искренне высказываются на эту тему северокорейцы. И здесь надо понимать, что разговор идет о неприятии не только американских войск, которых в КНДР официально снабжают самыми яркими эпитетами, типа «империалистических агрессоров» или «монстров войны», но и войск любых других стран мира, включая дружественные государства, типа Китая или России.

Национализм в КНДР подпитывается идеей «опоры на собственные силы», которая является важнейшим постулатом идеологии чучхе. А потому ничего иностранного в Северной Корее быть не должно — все только свое, в том числе и войска. А собственная армия, естественно, самая лучшая, непобедимая и готовая разгромить любого агрессора. «Иностранных войск здесь нет и быть не может!» — вот подход северян к проблеме. Южнокорейцы в это же самое время постоянно говорят о жизненной необходимости американского военного щита.

Неприятие всего иностранного и опора на собственные силы в сочетании с не самой простой ситуацией в сфере экономики приводит к все большим и большим трудностям. Руководство КНДР все чаще вступает в конфликт с реалиями жизни, и это особенно заметно сейчас. Но все равно иностранец, приезжающий в КНДР, неизменно слышит «не надо заглядываться на импортное», «наша страна — самая лучшая», «наши горы — самые живописные», «наши девушки — самые красивые». Дело доходило даже до того, что во времена соцлагеря с полученной по каналам помощи из Советского Союза или Китая техники снимались наклейки и удалялись надписи, указывающие на иностранное происхождение вещи. Хотя, конечно, люди все прекрасно понимали. Сейчас эта практика в основном осталась в прошлом, так как вследствие остановки заводов наплыв иностранных товаров стал таким большим, что игнорировать импорт стало попросту невозможно. А потому какие могут быть в Северной Корее иностранные войска? Корейцы слишком горды для этого, хотя собратья по крови из южной части корейского полуострова уже давно свыклись с американцами и даже не хотят их отпускать.

Оказавшаяся с начала 1990-х годов в крайне непростом как внешнеполитическом, так и экономическом положении, Северная Корея столкнулась с реальной перспективой обрушения существующего строя, который мог не выдержать всей тяжести разного рода проблем или, как сейчас модно говорить, «вызовов». Судите сами: поддержка СССР и Китая либо полностью сошла на нет (в случае с Москвой), либо сократилась в разы (Пекин). При всех разговорах об опоре на собственные силы северокорейская экономика никогда не была, да и, пожалуй, не могла быть самодостаточной. А потому без внешней помощи, часто замаскированной под торговлю по дружественным ценам, Пхеньян обойтись не мог. Начали вставать заводы, возникали серьезные проблемы с обеспечением народа продуктами питания. Не лучше дела обстояли и на внешнеполитическом направлении. СССР исчез, а руководство новой России не только не стало выстраивать отношения с КНДР с нейтральных позиций, а скорее взяло антисеверокорейский курс (это особенно было заметно в 1992–1996 годах).

Китай хотя и повел себя менее резко, но с 1992 года все же установил дипломатические отношения с Южной Кореей и в реальности стал куда более сдержанно относиться к Пхеньяну. На этом фоне усилилось давление со стороны стран Запада, Японии и Южной Кореи. В общем, если говорить простым языком, Северной Корее предложили по большому счету выкручиваться самой, при этом никто не гарантировал, что КНДР вообще сохранится на политической карте мира. Пример стран Восточной Европы, где с прежними правительствами обошлись не очень мягко, кое-где попросту поставив к стенке (например, Чаушеску в Румынии), не очень вдохновил руководство Северной Кореи, не готового к столь радикальным переменам. Да и политическая система КНДР с сильнейшим культом личности вождей не давала пространство для маневра.

В общем, КНДР столкнулась с враждебным окружением, экономическим кризисом и необходимостью выживать в этих условиях. Народ, правда, не был настроен выходить на демонстрации с призывами к «демократии и гласности», но кушать все равно хотел, и это обстоятельство невозможно было игнорировать. В таких непростых условиях руководство КНДР придумало определенную схему, которая позволила ему достаточно долгое время «выбивать» из окружающих стран экономическую помощь. Это помогло руководству Северной Кореи гарантировать необходимый экономический уровень как для выживания населения, так и для того, чтобы самим оставаться у власти. Конкретные ходы, военно-политические шаги могли изменяться, но в целом схема была одна и та же. Она достаточно проста, но, как показала практика, весьма эффективна и действенна.

Заключается она в следующем. Сначала под тем или иным предлогом провоцируется возникновение напряженности. Как только что было сказано, способы могут быть использованы для этого разные (ракетные или ядерные испытания, стычки на границе, демонстрация артиллерии в районе демилитаризованной зоны и проч.). Главное — привлечь к себе внимание, чтобы существование КНДР уже нельзя было игнорировать. Параллельно действия сопровождаются воинственными заявлениями со стороны официального Пхеньяна, обещающего утопить мир в «море огня», превратить столицы супостатов в «ядерные пепелища» и т. д. Эти заявления быстро подхватывают мировые СМИ, радостно заявляющие, что «Корейский полуостров оказался на грани войны».

Так продолжается некоторое время. Парой-тройкой новых мелких провокаций или громких заявлений КНДР создает видимость того, что война действительно вот-вот начнется. Все напрягаются, и некоторые действительно начинают готовиться к войне. Подержав мир в напряжении, Пхеньян неожиданно делает предложение: «Мы же против войны! А может, поговорим?» На что противники с разной степенью энтузиазма соглашаются. И в ходе переговоров вдруг возникают предложения о снижении напряженности и развитии сотрудничества. Тут Пхеньян под разными предлогами дает понять, что сотрудничество предполагает следующий подход: КНДР отказывается от воинственной риторики, «зачехляет пушки», а «супостаты» должны оказать помощь — продовольствием, поставкой ресурсов, строительством АЭС (проект КЕДО) и проч. Варианты бывали разные. Затем следует несколько раундов переговоров, в ходе которых Пхеньян действительно получает достаточно серьезную помощь, и ситуация на некоторое время стабилизируется.

В общем, выходит следующее: Пхеньян напугал всех своими криками, заставил напрячься, выйти на переговоры, а затем получил экономическую помощь, при этом не потеряв ничего, а лишь «великодушно согласившись» отказаться от воинственных действий. Понятно, что при этом КНДР умело использовала и противоречия, терзающие их богатых соседей, которые, естественно, не хотят войны на полуострове, и раскол в южнокорейском обществе, где сторонникам жесткого подхода к Пхеньяну противостоят те, кто выступает за сотрудничество с «собратьями по крови» и проч. Но в целом схема одна и та же: напряженность — доведение напряжения до предела — предложение начать диалог — переговоры — получение помощи — стабилизация. Через некоторое время КНДР находила новый предлог для обострения отношений, либо окружающие страны сами его предлагали (те же регулярные американо-южнокорейские крупномасштабные военные маневры — настоящая палочка-выручалочка для Пхеньяна), и схема прокручивалась снова.

Такие выкрутасы КНДР неоднократно проделывало с самыми разными странами, но чаще всего его жертвами становились США, Южная Корея и иногда Япония. Именно они, а также Китай и Россия выступали главными поставщиками помощи, которая позволяла Северной Корее удерживаться на плаву. Ракетно-ядерная программа КНДР (о ней речь пойдет ниже) и созданный для ее решения механизм шестисторонних переговоров с участием КНДР, Южной Кореи, США, Китая, России и Японии предоставил еще один эффективный механизм, с помощью которого Пхеньян смог выбивать из стран-участниц помощь, регулярно шантажируя «коллег» возможностью замораживания программы или свертывания систем создания оружия массового уничтожения.

Для посторонних все действия Пхеньяна могут казаться поведением маниакальных фанатиков, готовых при любой возможности разжечь огонь ядерной войны. Но на самом деле, как в сентябре 2016 года метко отметила «Нью-Йорк Таймс»: «Северная Корея не сумасшедшая: она слишком рациональна для этого». Действительно, будь руководство КНДР действительно безбашенным, то все уже давно бы закончилось войной, в которой шансов победить у КНДР, конечно, нет. Да и с мощнейшим экономическим кризисом, непременно поразившим страну после начала боевых действий, руководство не смогло бы совладать. Но лидеры Северной Кореи знают, когда нужно остановиться, а когда повысить градус напряженности, хотя порой, на мой взгляд, слишком близко подходят к опасной черте.

Для КНДР создание имиджа страны с непредсказуемым поведением — одно из самых продуманных и рациональных решений в жестком и даже жестоком мире внешней политики, где нет постоянных друзей, а есть лишь собственные интересы. Это как с человеком, который при мелком споре начинает хвататься за дубину, угрожая разбить голову оппоненту, — лучше с таким все же поговорить, не так ли? Именно этот подход и эксплуатирует Пхеньян, периодически прибегая к отработанной схеме по «выбиванию» помощи. Как цинично отмечают эксперты: «Если в КНДР засуха или наводнение, то жди нового кризиса, потому что Пхеньяну помощь нужна».

Самый страшный вариант развития событий для КНДР — если ее перестанут принимать всерьез, перестанут верить в искренность намерений по части развязывания войны. Потому Пхеньян действует следующим образом: запустим ракету, а если не отреагируют, то устроим перестрелку на границе. Снова не сработало? Тогда можно увеличить накал, пойдя на ядерные испытания или более-менее серьезную военную акцию, но опять же локального масштаба. Полноценная война КНДР не нужна. Это Пхеньян лучше других понимает, но вот создавать видимость неконтролируемого поведения — неплохой способ заставить других раскошелиться на помощь.

Для стран, которые настроены к Северной Корее более-менее дружественно (в первую очередь Китай и Россия), используются иные методы. Здесь северяне на двусторонних переговорах не стесняются напирать на «грядущую гуманитарную катастрофу», «ожидающийся серьезный голод», вспоминая про «десятилетия традиционной дружбы». Они даже могут напомнить: «Это же вы наше государство создали». Все это делается ради того, чтобы тут же попросить безвозмездную помощь.

Отметим также, что окружающие КНДР страны тоже отнюдь не рай на земле, а их руководство — не ангелы. Например, масштабные учения, которые регулярно постоянно проводят США и Южная Корея, заставляют время от времени напрягаться уже КНДР. К берегам Корейского полуострова два-три раза в год подходит армада, которая заставила бы нервничать любое государство. И это еще вдобавок к тому, что на Корейском полуострове постоянно находятся почти тридцать тысяч солдат США, а на расположенной неподалеку Японии расквартирована мощнейшая американская военная группировка с атомными авианосцами.

В общем, еще в эпоху соцлагеря КНДР показала, что умело использует в своих интересах внешнюю ситуацию, играя на противоречиях даже союзных держав, типа Советского Союза и Китая. Изменившаяся мировая ситуация заставила Пхеньян искать новых спонсоров, немного модифицировать схему поведения. Эксперты прекрасно понимают, что во главе КНДР стоят отнюдь не маньяки и психи, а, наоборот, очень умелые и трезвые дипломаты. Методы их иногда могут удивлять, а порой даже шокировать непосвященных, но в их рациональности и прагматичности сомневаться не приходится.

Схема эта на самом деле не сложна и не нова, так что вряд ли я тут открыл вам, мои дорогие читатели, Америку. В Вашингтоне и Сеуле тоже давно уже все поняли, а потому Сеул и Вашингтон в последнее время все чаще заявляют, что переговоры ради переговоров их не интересуют, а на любое нагнетание напряженности будет дан военный ответ, а не предложена экономическая помощь. Однако приходят к власти другие правительства, сменяются политические силы, и противники КНДР снова пытаются разыграть переговорную карту, осознавая, что метод прямого давления не дает ожидаемых результатов. КНДР научилась выживать в новых условиях.

«Государства крайне редко действуют нерационально по той простой причине, что нерациональные государства долго не могут существовать. Международная система слишком конкурентна, а инстинкт самосохранения слишком силен. Хотя Северная Корея действительно во многом не похожа ни на одно другое государство на Земле, но ее, казалось бы, нерациональное поведение является, вероятно, самым рациональным и продуманным ходом» — так говорится в статье в «Нью-Йорк Таймс» за февраль 2016 года. В общем, Пхеньян действуют слишком продуманно, чтобы считать правительство КНДР сборищем психов. А доказательство тому — само существование КНДР. Прогнозов о скором крахе прогнившей северокорейской системы за последние три десятка лет появлялось много, но Северная Корея до сих пор существует, пережив и многих «пророков». Ким Ир Сен и Ким Чен Ир умерли своей смертью, находясь у руля, а не закончили свои дни так, как многие руководители социалистических стран Восточной Европы. Судя по текущей ситуации, нынешний лидер КНДР Ким Чен Ын хотя и с определенными новшествами, но тоже прекрасно усвоил науку выживания в этом непростом мире.

Согласно опросам, проведенным в 2010 году среди иностранцев, одним из главных образов, который возникает при слове «Корея» (без разделения на Северную или Южную), является атомная бомба. Ядерная программа КНДР, а также наличие у страны оружия массового поражения — одна из главных головных болей мирового сообщества. Многие задаются вопросом: «А зачем такой бедной и небольшой стране ядерная бомба и межконтинентальные ракеты? Не лучше ли потратить деньги на строительство обычных заводов и развитие экономики?» Постараемся ответить на простой вопрос «А зачем?». И я снова не пытаюсь оправдать Пхеньян, а лишь стремлюсь объяснить логику действий его руководства. А логика у корейских чиновников, безусловно, есть. На самом деле ядерная бомба появилась у КНДР не из-за блажи непредсказуемых маньяков, стоящих во главе страны, а по весьма прагматичным причинам.

Не будем углубляться в историю, а сосредоточимся на том, почему КНДР не отказывается от ядерного (и ракетного) оружия, несмотря на давление со стороны не только своих главных противников, но даже друзей, Китая и России, которые тоже не в восторге от периодических ракетно-ядерных «фейерверков» Пхеньяна.

Одна из главных причин — относительная дешевизна. КНДР, как и любое другое государство, заинтересовано в наличии определенного военного потенциала. Возможные противники всегда должны задаваться вопросом: «Если мы нападем на эту страну, не достанется ли нам победа слишком высокой ценой? Не прилетит ли ракета в ответ?» Создание и поддержание современных вооруженных сил, оснащенных обычными, неядерными видами оружия, в наше время удовольствие дорогое. Под силу это далеко не каждому государству. Военные расходы КНДР объективно трудно оценить, однако заслуживающие доверия эксперты утверждают, затраты Южной Кореи на оборону примерно в двадцать раз превышают затраты КНДР. Армия Северной Кореи многочисленна, но основная ее часть занята не охраной рубежей, а строительством объектов народного хозяйства. Даже если бы Страна чучхе имела выход на рынок международных вооружений (который для нее закрыт после ядерных испытаний), то попросту не смогла бы себе позволить купить в необходимом объеме все эти суперсовременные истребители, корабли, подводные лодки, умные бомбы и многое другое. А все создать самой не получится — это под силу только государствам с очень развитым военно-промышленным комплексом, научным потенциалом и серьезными финансовыми ресурсами. То есть если делать ставку на обычные вооружения, то КНДР заведомо проиграет. У КНДР, конечно, есть обычное оружие, вот только произведено оно было в 1960–1970-х годах. Временами же можно найти образцы и вовсе относящиеся к 1950-м годам. Та же Южная Корея, которая часто говорит о военной угрозе со стороны КНДР, имеет седьмую по численности армию в мире, оснащенную очень хорошим современным оружием, которое гораздо лучше северокорейского.

Получается, что альтернативы ядерной бомбе нет. КНДР все же нашли силы и средства на ее создание, сосредоточились на этой сфере и достигли на данном поприще больших успехов. Создать ядерное оружие сейчас дешевле, чем поддерживать более-менее боеспособную современную армию. А тем, у кого уже есть готовая ядерная бомба, даже США боятся «нести демократию на крыльях истребителей и на закрылках „Томагавков“». Вот одна из причин: ядерное оружие — самый дешевый из доступных способов обеспечения своей безопасности и независимости. По оценкам тех же самых южнокорейских исследователей, расходы КНДР на развитие ракетно-ядерных арсеналов составляют около миллиарда — полутора долларов в год. Для сравнения, закупка только сорока истребителей пятого поколения F-35 A обошлась Южной Корее в 2015 году более чем в семь миллиардов долларов, а общие расходы на обычную армию с современным, но неядерным оружием — около тридцати шести миллиардов долларов. В общем, ядерная бомба, получается, всего лишь выгодное бизнес-вложение и с самодурством властей ничего общего не имеет. Армия КНДР без ядерной бомбы и ракет мало кого испугает.

Есть и еще одна причина упорной приверженности КНДР ракетно-ядерному оружию, отчасти связанная с предыдущей. Вспомним о судьбе тех правителей, кто по тем или иным причинам отказался от ядерного оружия либо не смог дойти до уровня создания реальных боезарядов, но при этом отважился идти наперекор США и Западу. В свое время СМИ расхваливали и приводили в пример полковника Каддафи, который в итоге решил помириться с Западом и отказался от создания атомной бомбы. Каддафи сначала ворчал, что обещанных привилегий и помощи от Запада он так и не получил, но это были еще цветочки. Реальные проблемы его ждали впереди. В конце концов дело дошло до создания НАТО так называемой «бесполетной зоны» над Ливией, когда войска Каддафи уже были готовы скинуть повстанцев в море. «Бесполетная зона» вылилась в прямое вмешательство Запада, выступившего на стороне повстанцев, и в итоге Каддафи отправился на эшафот. Если бы Ливия не отказалась от ядерного вооружения, войска альянса вряд ли бы отважились вторгнуться в страну, которая хотя бы теоретически могла устроить ядерный апокалипсис своим противникам, в том числе и в мегаполисах государств НАТО.

Другой пример — судьба еще одного врага Запада, Саддама Хусейна. Можно по-разному относиться к этому диктатору, но то, что у Ирака не было оружия массового уничтожения, теперь уже факт доказанный. А именно «неопровержимые доказательства наличия программы по созданию ОМУ», как тогда утверждал Вашингтон, и стали предлогом для вторжения в страну и начала охоты за Саддамом Хуссейном, которая в конце концов закончилась казнью строптивого лидера.

Подчеркнем еще раз: я не пытаюсь оправдать создание ядерного оружия, но реалии сейчас таковы, что ты либо находишься в стане союзников США и Запада, либо, если отважился на собственную политику, идущую вразрез с желаниями Вашингтона, наращиваешь мускулатуру, чтобы при возможности отбиться от желающих навязать тебе «всеобщие демократические ценности». Ценности эти, как правило, навязываются с помощью авианосцев и суперсовременного точечного оружия. Как сказал в 2011 году кореевед Андрей Ланьков: «Ливийская кампания вбила последний гвоздь в гроб каких-либо попыток уговорить КНДР добровольно отказаться от ядерного оружия». Да, скорее всего, Пхеньян и без того нашел бы причину оправдать наличие в государстве ядерного оружия, однако сейчас трудно спорить с официальными представителями правительства Страны чучхе, заявляющими: «Мы не хотим повторить судьбу Ливии». Эксперты пока спорят, можно ли эти боеголовки установить на имеющиеся у Пхеньяна баллистические ракеты, но уже никто не сомневается в том, что в КНДР есть ядерная бомба (и не одна). Тем более что КНДР работает над созданием средств доставки, тех самых баллистических ракет различной дальности. Постепенно страна приближается к созданию ракет, которые будут способны долететь до США, и боеголовок, которые можно будет на эти ракеты установить. А это значит, что в случае конфликта даже поверженная Страна чучхе будет способна нанести ядерный удар по любому мегаполису США. И это прекрасный способ сдерживания горячих голов, выступающих за военный способ разрешения ядерной проблемы Северной Кореи. К сожалению, логика развития ситуации на международной арене доказала, что КНДР нужно ядерное оружие, если, конечно, страна не хочет плясать под дудку Запада или видеть в своем небе бомбардировщики. Это отнюдь не радостная перспектива, и на самом деле многие страны хотя бы неформально разделяют точку зрения властей КНДР.

Еще одна причина — высокая эффективность ядерного оружия при любых дипломатических переговорах. Как уже говорилось, Пхеньян хорошо научился использовать переговоры по ядерной программе для затягивания времени и получения экономической помощи. «Шестисторонка» стартовала в 2005 году, и в результате Северная Корея получала определенную помощь, но не свернула свою ядерную программу. Пхеньян повернул переговоры таким образом, что при необходимости, почувствовав себя недостаточно удовлетворенным, мог бы отыграть все назад. Это в итоге и произошло. А сам механизм переговоров был парализован еще в 2009 году. Ситуация в сфере экономики и обеспечения народа продуктами питания в КНДР если не блестящая, то отнюдь не такая ужасающая, какой ее рисуют в некоторых СМИ, делающих громкие заявления «об угрозе жуткого голода, нависшей над половиной населения Северной Кореи». Во многих государствах Африки, Азии и других частях земного шара дела обстоят намного хуже. Знают об этом и грамотные эксперты, знают и в КНДР. «Без ядерной бомбы КНДР встала бы вровень со многими государствами и вряд ли могла бы претендовать на получение помощи, так как у многих стран дела обстоят намного хуже», — отметил один из бывших сотрудников ООН. А так наличие ядерной программы гарантирует, что к запросам Пхеньяна в мире будут относиться с гораздо большим вниманием, как бы это цинично ни звучало…

Тут же следует вспомнить и другой плюс всех программ по созданию оружия массового поражения и средств его доставки. Именно с их помощью КНДР может прибегнуть к излюбленной схеме давления на международное сообщество: напряженность — апогей — переговоры — экономическая помощь. К словесным угрозам Пхеньяна многие привыкли, а вот ракетно-ядерные испытания тут же ставят всех на уши и заставляют вспомнить про Страну чучхе и ее амбиции. Правда, в последние годы все уже более-менее привыкли к запуску ракет малой и средней дальности, а потому реагируют на них очень вяло. Однако запуск ракет с претензией на межконтинентальность, а уже тем более ядерные испытания игнорировать пока не получается. Пхеньян это прекрасно понимает и знание это использует в своих целях.

Еще один аргумент, который выдвигает КНДР в защиту своих действий и с которым тоже непросто спорить: «А почему другим, включая и вам, можно, а нам нет?» В мире, как известно, международный режим нераспространения ядерного оружия определил лишь пять держав, которые обладают ядерным оружием на законных основаниях: СССР/Россия, США, Китай, Великобритания и Франция. Это устраивает далеко не всех. В реальности мы имеем еще три «незаконные» ядерные державы — Индию, Пакистан и Израиль. В отношении Индии после испытания ею ядерного оружия США ввели санкции, но сняли их уже через пять лет. «А почему Индии, Исламабаду или Тель-Авиву можно, а нам нет? Нам тоже угрожают!» — говорят в КНДР, и на это трудно что-то возразить.

Более того, дальше КНДР вспоминает, что Пхеньян вышел из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), а потому не обязан соблюдать монополию. Три остальные ядерные «неофициальные» державы тоже не подписали ДНЯО. И опять же: «А почему вашей „пятерке“ можно, а нам нет? Или не все государства равны в правах?!»

Схожий вопрос задается и при запусках КНДР спутников. Пхеньян упирает «на всеобщее право на мирное исследование космического пространства», тогда как многие за рубежом полагают, что, даже если Пхеньян действительно выводит иногда спутники на орбиту, главной задачей своей все равно ставит совершенствование ракетных технологий. Однако вопрос остается прежним: «Почему всем можно, а нам нет?»

Россия и Китай, как уже говорилось, отнюдь не в восторге от ракетно-ядерных амбиций КНДР, но Пхеньян всегда делал то, что считал нужным. Тем более Москве представители КНДР неофициально задают неудобный вопрос: «После того как вы бросили на произвол судьбы страны Восточной Европы, как вы можете гарантировать, что вступитесь за нас, если произойдет конфликт?» С одной стороны, основания для недоверия со стороны КНДР есть. Отношения с Москвой (да и с Пекином тоже) всегда были непростыми, даже в те года, когда стороны говорили о нерушимой дружбе. Чиновники в Пхеньяне, которые на самом деле являются циниками и абсолютными прагматиками, понимают, что нет постоянных союзников, но есть национальные интересы. Если КНДР сдаст ядерное оружие, то потом ей никто никогда не позволит создать вновь, а цена возможной ошибки слишком высока.

В итоге если Пхеньян хочет продолжать взятый курс, идущий вразрез с интересами США, то должен держаться за ядерное оружие. Оно обходится дешево (намного дешевле современных видов вооружения), оно гарантирует руководству КНДР безопасность (никто не хочет повторить судьбу Каддафи и Хусейна), оно эффективно с точки зрения привлечения внимания на дипломатической арене и получения помощи, и, в конце концов, почему это другим можно, а им нельзя? В этом, пожалуй, и заключаются основные причины, по которым КНДР настойчива в своей приверженности ядерной бомбе.

Завершая разговор на данную тему, можно сказать, что с приходом к власти Ким Чен Ына КНДР несколько сменила тактику. Пхеньян своими действиями и заявлениями дал четко понять мировому сообществу: ракетно-ядерная программа больше не является предметом торга. Пхеньян будет добиваться своего признания как официальная ядерная держава наряду с «большой пятеркой». Вряд ли остальные ядерные государства на это согласятся, побоявшись подать плохой пример другим странам, которые тоже не прочь заполучить привлекательную «игрушку». Но на деле КНДР уже полноценная ядерная держава. Более того, в последние годы Пхеньян сильно удивил многих экспертов, сумев добиться впечатляющих результатов по части развития ракетно-ядерного комплекса. На ноябрь 2016 года КНДР провел пять ядерных испытаний, и каждое последующее было успешнее предыдущих. Параллельно были осуществлены запуски баллистических ракет, и инженеры Страны чучхе снова сумели удивить многочисленных скептиков: имеющиеся в распоряжении КНДР ракеты становятся все более совершенными, надежными, точными, дальнобойными. Работают корейские специалисты и над созданием современных баллистических ракет, которые можно запускать с подводных лодок. По мнению экспертов, КНДР идет к тому, чтобы создать несколько десятков ядерных боеголовок и ракет, которые бы при необходимости могли гарантированно доставить атомный заряд в города потенциальных противников Пхеньяна. В общем, с КНДР теперь вряд ли кто-то решится связываться. И сейчас можно обсуждать разве что замораживание ракетно-ядерной программы Северной Кореи, когда Пхеньян за очень хорошие дивиденды согласится просто остановиться на достигнутом. Однако о полном отказе КНДР от ядерной программы говорить уже не приходится. Все это прекрасно понимают, в том числе и чиновники в Вашингтоне, хотя публично они пока не готовы признать собственное бессилие. Ядерная КНДР — это отнюдь не плюс для России, несмотря на все, и наверняка искренние, заверения Пхеньяна в дружбе. На самом деле это дестабилизирующий фактор, и наше правительство с недоверием относится к ядерной державе у себя под боком. Однако у КНДР есть свои интересы и своя логика, с которой тоже непросто спорить.

Политику КНДР на самом деле нельзя считать иррациональной и хаотичной. Корейцы неоднократно показывали себя блестящими дипломатами, умеющими выжать для себя максимум выгоды даже в крайне сложных ситуациях.

Один из таких случаев произошел в 1998–1999 годах. США не очень любят вспоминать о произошедшем, так как тогда Вашингтон попал в расставленную КНДР ловушку и оказался в крайне дурацком положении. Если вы соберетесь написать учебник по теории внешнеполитических переговоров, то непременно включите в него рассказ об этом случае, как пример умелых действий государства, которое смогло противника не только в дураках оставить, но еще и прилично заработать. Я же, пересказав эту историю, хочу доказать вам, что корейцы вовсе не непредсказуемые, сумасбродные личности, а холодные, умелые и расчетливые дипломаты.

Речь идет о так называемых «подозрениях вокруг возможных ядерных объектов в местечке Кымчханни». Один знакомый российский дипломат, который несколько лет работал в КНДР и был очевидцем этих событий, назвал все это «историей о том, как Северная Корея продала Америке за большие деньги пустой воздух».

Итак, после подписания рамочного соглашения в Женеве в 1994 году между США и КНДР о решении ядерной проблемы Пхеньяна в Вашингтоне подозревали (и не без оснований, как оказалось потом), что Север тайком нарушает договоренности и продолжает доводить до ума свою ядерную бомбу.

Старт новому скандалу дала публикация от 17 августа 1998 года во влиятельной американской газете «Нью-Йорк Таймс». Издание, ссылаясь на полученные каким-то образом данные от разведки США, заявило, что КНДР примерно в сорока километрах к северо-востоку от уже известного ядерного комплекса в Енбене построила еще один секретный объект, только уже подземный. Было указано и его местонахождение — в районе местечка Кымчханни уезда Тэгван провинции Северная Пхенан. В подтверждение своих слов газета приводила данные, полученные от спутников-шпионов: мол, в указанном месте была прорублена прямо в скале огромная пещера, где, скорее всего, спрятали атомный реактор, на котором будут получать оружейный плутоний. Потом прозвучала версия, что КНДР не только реактор, но и завод по обогащению плутония умудрилась туда же «запихнуть».

Это сообщение упало на подготовленную почву: Северная Корея действительно любит время от времени прорубить пещеру поглубже и спрятать туда какой-нибудь военный объект. Кроме того, многие подозревали, что КНДР тайком продолжает вести ядерные разработки, хотя комплекс в Енбене тогда был остановлен.

Поднялась большая шумиха, к которой активно подключились и главные «друзья» Страны чучхе — Южная Корея и Япония. Южнокорейские СМИ со ссылкой на разные источники добавили подробностей. Вокруг пещеры якобы построили железный забор, по которому пускают ток в три тысячи вольт, рядом появился искусственный водоем, на котором насыпали остров. Район этот, мол, тщательно охраняется большим количеством солдат. Подсчитали, что из горы извлекли триста восемьдесят тысяч кубометров грунта, для чего мобилизовали несколько тысяч рабочих. В созданном пространстве может, как утверждалось, поместиться двухсотмегаваттный атомный реактор. При этом журналисты прозрачно намекали на то, что этот реактор либо уже стоит в пещере и вовсю работает, либо его там ударными темпами строят.

В октябре 1998 года один южнокорейский депутат от консервативной партии также блеснул осведомленностью, сказав, что реактор будет готов в 2002–2003 годах и КНДР сможет каждые полгода или год производить плутоний, годный для создания ядерной боеголовки. Всего же Северная Корея, мол, будет производить на всех своих объектах от восьми до десяти боеголовок ежегодно. При этом народный избранник заявил, что в строительстве принимали участие лучшие инженеры КНДР. В общем, все были уверены, что северокорейцы прячут в пещере ядерный объект.

СМИ США и Южной Кореи еще подлили масла в огонь, заявив, что их разведки смогли добыть образцы грунта из района Кымчханни, анализ которого якобы показал наличие особых частиц.

Запад во главе с США начали активно давить на КНДР, требуя прекратить строительство объекта и показать пещеру миру. Пхеньян все обвинения отрицал, заявляя, что он, мол, соблюдает все условия соглашения, а все обвинения против него — обыкновенная дезинформация. Как и следовало ожидать, такие заявления еще сильнее насторожили Запад. Тамошние чиновники и военные решили, что Северной Корее совершенно точно есть что скрывать. Требования «показать секретный ядерный объект в Кымчханни» стали слышны все громче. Вновь, как во время первого ядерного кризиса 1993–1994 годов, появились люди, открыто призывающие к силовому варианту решения проблемы. Они предлагали попросту разбомбить строящийся реактор.

Пхеньян, который вначале все отрицал, в конце концов дал себя уговорить и начал вести с США переговоры с США. Министр иностранных дел КНДР Ким Ге Гван и спецпосланник США Чарльз Картман провели четыре раунда консультаций. К радости многих, Пхеньян в итоге стал поддаваться и допустил возможность демонстрации секретного объекта. Однако северокорейское правительство выдвинуло условие: если будет установлено, что в пещере не найдут ничего запрещенного, то США выделят Северной Корее большую партию гуманитарной помощи. Пхеньян считал, что должен получить «компенсацию за подобное унижение и оскорбление».

По поводу размера отступных дипломаты двух стран также долго торговались, как не могли они договориться и о конкретных условиях проведения инспекции. В итоге США пообещали предоставить полмиллиона тонн продовольствия через Всемирную продовольственную программу, а также самостоятельно поставить еще дополнительные четыреста тысяч тонн. Похоже, что США были уверены в своей правоте, раз согласились на такую странную сделку. Общая стоимость пакета помощи составляла миллионы долларов (кто-то говорил, что сумма доходила до полутора миллиарда).

Итоговое соглашение было подписано в марте 1999 года. Американские эксперты прибыли в КНДР в мае 1999 года и осматривали непосредственно «ядерный реактор Кымчханни» целую неделю — с 18 по 24 мая.

Что они там нашли, наверное, уже все догадались — ничего. Экспертам показали обширную сеть глубоких, совершенно пустых тоннелей, в которых не было даже намека на атомный реактор. Пробы грунта не показали ничего подозрительного. Более того, как отмечалось в итоговом докладе делегации США, созданного по итогам визита в Кымчханни, «размеры и конфигурация подземного района не позволяют использовать это место для размещения атомного реактора, особенно того типа, который умеет строить КНДР». Эксперты особо подчеркнули, что пещера не подходит и для устройства там завода по обогащению плутония. В итоге США передать КНДР обещанную гуманитарную помощь, ведь ни одно из их подозрений не подтвердилось.

Наверное, можно предположить, что американские инспекторы с недоумением спросили: «А зачем вы вообще рыли тут пещеру?!» На что корейцы им наверняка ответили: «Наша страна: где хотим, там и роем. Мы же не спрашиваем, почему вы что-то у себя строите!» Но это, конечно, лишь предположение, официальные же документы лишь бесстрастно зафиксировали: «Ядерных объектов нет, подозрения не подтвердились».

Издание «Нью-Йорк Таймс», как ехидно заметил один из знакомых мне южнокорейских профессоров, быстро переключилось на какой-то новый скандал, тут же забыв про свой конфуз. При этом профессор отмечал, что с самого начала издание все напутало. Они даже не знали точно, где находится Кымчханни находится. И знающие люди тут же усомнились в правдивости горячей новости.

Трудно сказать, была ли эта вся история подстроена или просто так карты легли, но в любом случае Пхеньян мастерски закрутил интригу и довел дело до конца, получив большую выгоду.

Что касается поставок именно продовольственной помощи в качестве «компенсации за оскорбление и унижение», то тут все логично. На эти годы как раз приходился период пресловутого «Трудного похода». КНДР сильно нуждалась в продовольствии, а потому и просила то, что ей было нужно в первую очередь. С другой стороны, поставки еды можно представить американским налогоплательщикам как гуманитарную помощь простому народу, а не «спонсирование режима кровавого диктатора и его ядерной программы».

Наверное, мы не скоро узнаем, зачем же действительно КНДР вырыла в горе огромную пещеру. Вполне возможно, Пхеньян действительно решил одурачить США, сыграв на мнительности этой сверхдержавы (вырыли же они рядом с пещерой водоем, который вполне мог использоваться для охлаждения атомного реактора). Возможно, они хотели отвлечь экспертов от других объектов, являющихся реальными секретными лабораториями и заводами. После такого конфуза с «ядерным реактором в пещере у Кымчханни» желание проводить инспекции, основываясь лишь на непроверенной информации, у многих отпало, а потому КНДР теперь может строить реакторы там, где ей заблагорассудится.

С другой стороны, вполне может статься, что власти КНДР решили создать в пещере какой-то большой мемориал, посвященный вождю или «освободительной борьбе против американских империалистов». По крайней мере, как утверждали американские инспекторы, конфигурация и форма пещеры не подходит для реактора или завода по обогащению, а значит, если там действительно что-то пытались строить, то сооружение это не могло иметь ничего общего с секретными разработками. Тем более что в разных районах КНДР, в том числе и в искусственно созданных пещерах, власти построили уже не один мемориал. Достаточно вспомнить «Музей подарков вождей» в горах Мехянсан в центре страны. Возможно, что и в Кымчханни хотели выстроить что-то подобное.

Будем надеяться, что рано или поздно мы узнаем всю правду о пещере в Кымчханни, но, пожалуй, не это главное. Скандально-поучительная история с «ядерным реактором» является одним из ярких примеров умелого блефа Северной Кореи. Дипломаты Страны чучхе, без сомнения, умеют мастерски плести интриги и разворачивать ситуацию в свою пользу. Можно критически относиться к внешней политике КНДР, к ее целям и действиям, но не следует думать, что ее курс реализуют нерациональные, непредсказуемые личности. Пхеньян действует слишком грамотно и последовательно, желая достичь своих целей — сохранить стабильность нынешнего политического строя и выжить во враждебном окружении.

Конечно, северокорейцам любопытно, что происходит «по ту сторону» 38-й параллели, то есть в Южной Корее. Впрочем, и здесь существует ряд «но». Официально считается, что разделение нации — это трагедия, а потому необходимо как можно скорее объединиться. Причем это утверждение верно и для Северной, и для Южной Кореи. Однако реалии таковы, что единое государство почему-то создать никак не получается. Но об этом мы подробнее расскажем в самом конце книги, а в этом разделе я расскажу о том, как северяне воспринимают южан.

Если говорить о бытовом уровне, то северокорейцы крайне нечетко представляют себе, что же на самом деле происходит южнее 38-й параллели. Отметим, что и у южан (если говорить обобщенно) в целом весьма «своеобразное» представление о ситуации в КНДР. На Севере вся поступающая информация жестко фильтруется местными властями, и конечно же столь мощная пропаганда оказывает влияние на умы людей, даже если они понимают, что дела на Юге, возможно, обстоят несколько иначе. В целом СМИ КНДР дают неприглядную картину жизни южнокорейцев. Если газеты все же решатся рассказать о Южной Корее, то это будут, скорее всего, статьи о каких-то демонстрациях протеста против политики правительства, о противодействии оппозиции планам официального Сеула, которые не по нраву Пхеньяну, о происшествиях, связанных с американскими военнослужащими, и недовольстве местных жителей по этому поводу и т. п. В общем, вам поведают исключительно о проблемах Юга. Впрочем, могут рассказать и об инициативах общественных организаций, предлагающих все же наладить контакты с Севером. Заодно подчеркнут, что правительство Юга инициативы эти не одобряет (по крайней мере, такие статьи часто появлялись в прессе КНДР при правлении президентов Ли Мен Бака и Пак Кын Хё).

С другой стороны, все же кое-какая несанкционированная властями информация о Юге доходит до рядовых северян. Некоторые из граждан КНДР отваживаются слушать южнокорейские новостные программы, которые намного более содержательны и интересны, чем аналогичные передачи радио и телевидения Севера. В итоге, несмотря на всю официальную пропаганду, жители КНДР делают соответствующие выводы, а представителям властей приходится как-то реагировать на витающие в воздухе вопросы, чтобы объяснить те или иные несоответствия между одобренными партией установками и реально существующими фактами. Так, теперь уже и власти КНДР вынуждены признать, что Южная Корея в экономическом плане живет лучше северян. Правда, это объясняется нахождением Юга в лагере «капиталистов-империалистов», а потому Юг не сталкивается с санкциями, наложенными на Север. Пхеньян же вынужден противостоять «всему мировому злу», а потому претерпевает всевозможные лишения. Но дело в том, что северяне не представляют, насколько серьезен разрыв. Для многих перебежчиков шоком являются первые дни пребывания в Южной Корее, когда увиденное буквально повергает их в состояние шока.

Несмотря на многочисленные запреты, нарушение которых зачастую очень сурово карается, в КНДР все же проникают южнокорейские фильмы, сериалы, которые многие северяне с большим интересом смотрят. Они тоже заставляют простых людей задуматься о том, как и чем живет Юг. Кстати, по словам часто ездящих на Север китайских бизнесменов, увиденное в южнокорейских сериалах часто становится основной для появления новой моды, новых веяний — речь идет, допустим, о прическах, одежде, макияже и проч. Насколько это, конечно, возможно с учетом северокорейских условий и реалий жизни.

В Северной Корее большой популярностью пользуются южнокорейские товары — бытовая техника, электроника, косметика и проч. Северяне считают (и во многом обоснованно), что продукция с Юга хотя и дороже, но лучше и качественнее китайской. Правда, внимательно следят за товарооборотом и всячески препятствуют проникновению южнокорейских товаров в КНДР. Это во многом касается и электроники.

Насколько можно судить, северяне не очень хорошо представляют себе подробности бытовой жизни южнокорейцев. Они, конечно, испытывают любопытство, и если ты начнешь рассказывать о жизни Юга, то тебя непременно внимательно выслушают. Однако на фотографии Южной Кореи смотреть отказываются. Возможно, это нежелание связано с какими-то запретами. А вот различные, характерные только для южнокорейского диалекта словечки северокорейцы употребляют с удовольствием. Кстати, хорошо северяне отзываются о южнокорейских президентах Ким Дэ Чжуне и Но Му Хене, которые пытались активно сотрудничать с Севером. А вот сменившие их на посту лидеров Юга Ли Мен Бак и Пак Кын Хё вызывают, если говорить очень дипломатично, крайне негативную реакцию, сопровождающуюся подчас обсценной лексикой.

Пожалуй, китайцы — это единственные иностранцы, о жизни которых северокорейцы имеют более-менее полное представление. Именно с Китаем они в основном торгуют, именно из Китая приезжает большинство туристов. Да и ближайшая, а для подавляющего большинства и единственно возможная заграница — это Китай. А Южная Корея — это какой-то далекий, полуфантастический образ. В голову каждого северокорейца с детства вкладывается лозунг «Нация должна объединиться», но вот о жизни своих братьев, с которыми необходимо воссоединиться, северяне знают очень мало. Впрочем, это же справедливо во многом и для южнокорейцев. У обычного южанина в голове точно такой же набор клише и штампов.

Напряженные межкорейские отношения да и законы обеих Корей приводят к тому, что, даже встретившись друг с другом за границей, северянин и южанин постараются избежать общения. Более того, южнокорейские законы запрещают несанкционированные официальным Сеулом контакты с представителями КНДР. Северяне же, которые и так не очень охочи до болтовни с иностранцами, тоже не горят желанием беседовать с братьями по крови. Вот и выходит, что на словах обязательно надо объединяться, а на деле люди шарахаются друг от друга и не имеют ни малейшего представления о том, как живут соседи. По свидетельствам некоторых иностранцев, студенты с Севера и Юга, приехавшие на учебу в третью страну (как правило, это Китай), стараются держаться как можно дальше друг от друга. По словам одного китайского ученого, который одно время преподавал в смешанной группе, все общение северян и южан сводилось к идеологическим спорам и перебранкам.

Такой же стиль общения во многом характерен и для дипломатов двух Корей, оказавшихся на одном протокольном мероприятии. Они сделают все возможное, чтобы «не заметить» и не дай бог не заговорить с представителем другой Кореи. Так, российские дипломаты потратили не один час своего времени на то, чтобы уговорить строптивых коллег хотя бы сфотографироваться друг с другом для официальной хроники.

Однако иногда общение представителей Севера и Юга санкционируется свыше. Например, во время реализации совместных проектов. Вот тогда дело доходит и до братаний, совместных песен про объединение и битву с японскими оккупантами. Особенно сближение стимулирует совместное распитие спиртного, до которого корейцы — что северные, что южные — большие охотники. Нечто подобное происходило в те времена, когда отношения между Сеулом и Пхеньяном были менее напряженными, а Юг подумывал о вхождении в российско-северокорейский логистический проект «Хасан — Раджин». Как с юмором констатировал представитель российской стороны, неоднократно работавший в международных группах: «Как наступает вечер, так начинает бурлить единая корейская кровь, идут совместные песни, тосты за объединение, клятвы в дружбе». Но сейчас ситуация такова, что любые контакты попросту невозможны — наступило очередное обострение межкорейских отношений. Юг и Север отказались от любого сотрудничества друг с другом. В результате у корейцев шансов встретиться и пообщаться друг с другом стало еще меньше, а потому знают они друг о друге очень немного, а та информация, которая имеется, часто подвержена влиянию идеологических штампов, которыми пичкают свое население пропаганда что Северной, что Южной Кореи.

Мне неоднократно доводилось слышать от россиян, долгое время проработавших как в Северной, так и Южной Корее, что именно северяне, несмотря на все свои национальные особенности, ближе нам по духу. Естественно, людей старшего поколения с КНДР сближает опыт проживания в социалистической стране. Однако и молодежь придерживается такого же мнения. Часто мне доводилось слышать от моих молодых коллег: «Все же северные корейцы для нас понятнее. Их странности нас могут злить, но мы всегда понимаем, откуда у их особенностей ноги растут, а потому и легче принимаем их характер. С южанами тяжелее. У них свои заковырки, которые нам непонятны».

Конечно, это очень субъективные впечатления, с которыми можно спорить и спорить. Уверен, найдутся люди, которые скажут: «А вот я работал и на Юге, и на Севере, и мне южане понятнее». Однако таких людей явное меньшинство.

Если разобраться, то в северокорейском обществе, быту, культуре и даже в языке можно неожиданно найти общие с нами моменты, а зачастую и просто кальки с российских реалий. Впрочем, если учесть ту роль, которую раньше играл СССР в жизни КНДР, то вряд ли стоит удивляться, что в душе северокорейцев всегда найдется место для России.

Если говорить о российской культуре, то северокорейцы очень хорошо знают и любят многие наши песни и кинофильмы. Для КНДР это продукты своего рода разрешенной западной культуры. Так, северяне прекрасно знают все наши знаменитые фильмы, снискавшие большую популярность во времена Советского Союза. «Ирония судьбы, или С легким паром», «Москва слезам не верит», «Иван Васильевич меняет профессию», «Берегись автомобиля», «Приключения Шурика» — эти многие другие киноленты северокорейцы искренне любят. Время от времени их показывают как по центральному телевидению, так и в кинотеатрах. В последние годы в КНДР стали показывать и современные российские фильмы, в основном те, что посвящены Великой Отечественной войне.

Но, наверное, советским фильмом номер один в КНДР является «Семнадцать мгновений весны». Этот многосерийный фильм корейцы знают практически наизусть. Периодически его без остановки крутят в кинотеатрах, запуская сразу двенадцать серий. И, знаете, корейцы приходят и смотрят не отрываясь. А уж самого Штирлица, то есть актера Вячеслава Тихонова, в Северной Корее просто обожают. В свое время пытались даже организовать его визит в Северную Корею, но, увы, не получилось.

Не случайно, кстати, в Институте кинематографии в Пхеньяне есть отделение русского языка — все из-за тесных связей в области кинематографа.

Можно также вспомнить и совместный двухсерийный советско-северокорейский фильм «Секунда на подвиг». В его основу положены реальные события 1946 года, когда советский лейтенант Яков Новиченко спас Ким Ир Сена, накрыв своим телом брошенную в лидера КНДР гранату. Как мы уже ранее говорили, этот подвиг вождь не забыл, он встречался со своим спасителем во время визита в Россию, а затем, уже после смерти как самого Ким Ир Сена, так и Якова Тихоновича Новиченко, о родственниках героя заботились власти Северной Кореи.

Об особом отношении корейских вождей к России — СССР можно говорить бесконечно. Помните, Ким Ир Сен в свое время был капитаном Советской Армии и хорошо говорил по-русски? До начала 1960-х годов, пока отношения с Москвой не стали несколько напряженными, он частенько приходил в посольство СССР в Пхеньяне, чтобы поиграть в бильярд. Говорят, что от одной из резиденций Ким Ир Сена до здания посольства СССР прорыт тайный подземный ход, чтобы великий вождь мог свободно ходить в гости к своим русским друзьям. Ким Чен Ир также прекрасно помнил о том, что родился на территории СССР, в Хабаровском крае, и что при рождении его назвали Юрой. По словам наших дипломатов, Ким Чен Ир также частенько захаживал в российское посольство после того, как отношения наладились. Говорят, он очень любил шашлыки, которые готовил работавший тогда в посольстве повар-грузин.

В свое время мне довелось принимать участие в застолье, на которое пригласили пианиста. Музыкант, узнав, что прибыл гость из России, тут же сел за находившийся в ресторане рояль и исполнил несколько знаменитых мелодий из советских фильмов. Я был тронут. На вопрос: «Неужели вы специально готовились?» — музыкант ответил: «Да нет, у нас эти мелодии каждый музыкант знает».

По телевидению можно увидеть даже клипы современных российских эстрадных исполнителей. Эта музыка считается западной (для Северной Кореи), однако «поставляет» ее дружественное государство, поэтому слушать можно.

Ну а «Подмосковные вечера», «Катюшу» и другие российские культовые песни жители Страны чучхе знают наизусть. Северокорейцы, кстати, очень хорошо поют, а потому иногда можно услышать русские песни с мастерски подобранными корейскими словами.

Несмотря на не самые простые отношения с Россией в 1990-х годах в КНДР регулярно выступали всевозможные российские художественные коллективы — хоры, ансамбли. Некоторым из них, стоит признать, эти гастроли позволили в значительной степени пережить тяжелые годы, когда финансирование со стороны родного государства было либо прекращено совсем, либо урезано до минимума.

Алла Пугачева, Людмила Зыкина, Иосиф Кобзон — их песни очень любили вожди КНДР Ким Ир Сен и Ким Чен Ир. Этих именитых артистов регулярно приглашали в Северную Корею и принимали там с распростертыми объятиями. Я уже рассказывал о том, что Людмила Зыкина, попавшая в сложную финансовую ситуацию и не сумевшая оплатить так необходимое ей лечение, была приглашена в лучшую клинику КНДР. За лечение, кстати, у нее и копейки не попросили.

В последние годы гастроли наших художественных коллективов в КНДР стали еще более частыми. И неизменно северокорейская публика встречает выступления россиян бурными овациями. Впрочем, тут можно вспомнить, что в конце августа — начале сентября 2015 года выступления группы «Чхонбон» из КНДР произвели фурор уже в России. Особенно русской публики по сердцу пришлись песни, исполняемые на русском языке.

Россия (тогда СССР) оказала большое влияние на становление КНДР, а потому нет ничего удивительного в том, что влияние это и по сей день ощущается в корейском языке. Особенно хорошо это заметно, когда начинаешь сравнивать язык южан и северян. Если в Северной Корее хватает заимствований из русского, то в Южной — из английского. Например, слова «минус», «энергия», «торт», «трактор» и ряд других перешли в корейский, практически не изменившись, — «минусы», «энерги», «торты», «трактор». А вот на Юге — «майнос», «эночжи», «кхейк» от английских — minus, energy, cake.

Можно также вспомнить, что нынешний главный языковой вуз КНДР — Пхеньянский институт иностранных языков — был основан именно как Институт русского языка, и лишь потом он изменил название.

Доводилось мне слышать и о курьезных случаях заимствования, которые имели место быть лишь в некоторых регионах КНДР. Так, по словам работавшего долгое время в Раджине россиянина, на севере КНДР лопату называют по-корейски «кончай». Это произошло потому, что в 1950-х годах бригадирами некоторых групп рабочих назначали русских. Когда приходило время заканчивать работу, бригадир поднимал лопату, размахивал ею и кричал: «Кончай!» Так к лопате и «прилипло» такое неожиданное слово.

Северокорейская кухня предлагает всем желающим отведать несколько видоизмененных русских блюд. Например, «картофельный салат», который так любят северяне, это модифицированный салат оливье. Есть у северокорейцев и крабовый салат, хватает и вариаций на тему русских пирожков и проч. Если зайти в дипломатический клуб в Пхеньяне, который прекрасно знают все работавшие в КНДР иностранцы, то там в меню вы увидите блюдо «Рыба от Гиви». Рецепт был передан ресторану клуба поваром российского посольства, грузином по национальности, которого звали Гиви. Это именно его шашлыки так любил Ким Чен Ир. В общем, примеров приводить можно много.

В Южной Корее относительно недавно вышла замечательная книга «От Сабатина до Пушкина: 150-летний след России в Корее». В ней собраны все «российские следы», которые только можно найти в Южной Корее. А так как до раздела страны, произошедшего после Второй мировой войны, это была одна страна, то можно написать ровно такую же книгу, только об отношениях России и КНДР.

Трудно не вспомнить и о том влиянии, которые оказал СССР на развитие промышленности и экономики Северной Кореи. Наибольшую помощь оказывала во времена «холодной войны» именно Москва, а потому на многих заводах и фабриках Страны чучхе до сих пор много советского оборудования.

Отдельно следует сказать и про многочисленные памятники солдатам Советской Армии и гражданам СССР. Здесь надо отдать должное КНДР: вне зависимости от отношений с Москвой памятники всегда поддерживались в прекрасном состоянии. Все они, как правило, расположены в красивых, легко доступных местах. Например, Монумент освобождения стоит в самом центре Пхеньяна, на холме Моранбон. Его хорошо видно из разных точек северокорейской столицы, а от его основания открывается прекрасный вид на город. На монументе на русском и корейском языках выгравированы следующие слова: «Великий советский народ разгромил японских империалистов и освободил корейский народ. Кровью, пролитой советскими воинами при освобождении Кореи, еще больше укрепились узы дружбы между корейским и советским народами. В знак всенародной благодарности воздвигнут этот памятник. 15 августа 1945 года».

Роль СССР во Второй мировой войне никто не пытается принизить. Например, во время поездки в 2015 году, когда я осматривал памятники на территории КНДР, люди говорили мне следующее: «Мы не можем понять и принять того, что происходит в некоторых странах Восточной Европы и Прибалтике, где чуть ли не на правительственном уровне пытаются реабилитировать фашизм и порочат память советских солдат. У нас все знают, кто освобождал Корею. Мы следим и будем следить за памятниками и захоронениями советских солдат, прекрасно понимая, как это важно для россиян». Такие высказывания я слышал повсеместно от самых разных корейцев — как официальных лиц, так и обычных людей.

Здесь следует еще учесть, что памятники не очень состыковываются с официальной версией истории Северной Кореи, согласно которой Корейский полуостров освобождали в первую очередь отряды Ким Ир Сена, хотя и при «некоторой поддержке советских войск». Тем не менее власти КНДР продолжают заботиться о памятниках советским солдатам, вне зависимости от политического курса.

В КНДР много советских захоронений. По данным посольства Российской Федерации в Пхеньяне, на территории Северной Кореи находятся одиннадцать братских и триста сорок пять отдельных могил советских военнослужащих и граждан СССР. Эти могилы расположены в городах Пхеньян, Вонсан (провинция Канвон), Чхонджин и Раджин (провинция Северная Хам-ген), Хамхын (провинция Южная Хамгён), Ыйджу (провинция Северная Пхенан). Всего на землях Северной Кореи похоронены тысяча триста семьдесят пять человек (пятьсот сорок шесть неизвестных), в том числе девятьсот девяносто один военнослужащий (двести пятьдесят семь неизвестных).

Основная часть захоронений относится к 1945–1948 годам и более позднему периоду, вплоть до 1959 года. Кроме того, в городах Пхеньян, Хэджу (провинция Южная Хванхэ), Нампхо (провинция Южная Пхенан), Чонджин (Северная Хамген), Тонрим и Синыйджу (провинция Северная Пхенан) установлены памятники («Монументы освобождения») советским воинам, погибшим в боях за освобождение Кореи.

Вне зависимости от внешнеполитической ситуации северокорейцы очень хорошо, тепло, дружески относятся к русским. Многие учили русский язык в школе, некоторые если и бывали за границей, то в СССР или России, а о том, насколько серьезный след в КНДР оставила русская культура, я уже говорил выше.

Понятно, что подчас непростая история двусторонних отношений накладывала свой отпечаток на отношения бытовые. Эти особенности мастерски подметила в статье «Златокудрые красавцы, склонные к рефлексии. Как изображают русских в северокорейской литературе»[26] исследователь Татьяна Габрусенко. Русских в литературе КНДР обычно изображают былинными героя ми с золотыми кудрями, голубыми глазами, отважными, щедрыми. Тут уместно процитировать Габрусенко: «Типичный же русский герой северокорейской литературы демонстрирует полный джентльменский набор корейского интеллигента: тонкий ум и интеллект, душевность, склонность к рефлексии и грусти, обязательное владение музыкальным инструментом, красивый голос. В этом списке нет ни одного качества карикатурного русского злодея американского образца в стиле „баня-водка-гармонь-и-лосось“: нет ни грубости, ни агрессивности, ни алкоголизма. В северокорейских произведениях русский если и пьет, то всегда в обстановке красивой задумчивости и только от безысходной тоски. Иными словами, ведет себя как идеальный герой классической корейской литературы. А самое главное — русский герой в северокорейских рассказах всегда красив. В отличие от русского варвара из голливудского боевика — с мутными глазами, перебитым боксерским носом и непременно бритым затылком. Обычные черты русского из северокорейского рассказа — большие голубые глаза, высокий лоб и, конечно, русые локоны».

Да, официальные власти КНДР не приняли перестройку и распад СССР, в литературе КНДР 1990-х годов появились малосимпатичные русские персонажи, такие как путаны, беспризорники и проч. Но все равно даже тогда (наверное, худший период отношений между Москвой и Пхеньяном) русские герои не превратились в картонных злодеев, и относиться к ним продолжали с состраданием и симпатией. Но с 2000-х годов даже незначительная критика сошла на нет. С 2012–2013 годов отношения РФ и КНДР стали особенно хорошими и переживают своего рода ренессанс. Можно сказать, что такой дружбы между Москвой и Пхеньяном не случалось со времен распада СССР. 2015 год был объявлен годом России в КНДР, а в РФ он стал годом Северной Кореи.

Возможно, многие рядовые корейцы, никогда не бывавшие за границей, мало что знают о России, но к русским при этом относятся очень тепло. Такого отношения, пожалуй, не встретишь больше ни в одной другой стране мира. К другому главному союзнику КНДР — Китаю — отношение куда более противоречивое и неоднозначное, как в плане оценки государства, так и самого китайского народа.

Про наше экономическое сотрудничество, к сожалению, много говорить не приходится. Нашим согражданам в последние годы стали хорошо известны северокорейские рабочие, которых можно увидеть в самых разных городах РФ. Правительство КНДР делает ставку на экспорт рабочей силы, так что поток корейских рабочих постепенно усиливается. Данный вид сотрудничества начал развиваться еще во времена СССР, когда из КНДР на заготовку леса прибывали по межправительственному соглашению северокорейские специалисты. Как правило, такие бригады работали автономно, создавали в тайге свои поселения или даже небольшие городки, своего рода КНДР в миниатюре. В наши дни строители намного больше контактируют с местными жителями. Насколько можно судить, наши сограждане в целом довольны работой северян. Работы они не боятся (хотя у некоторых заказчиков бывают претензии к качеству), быстры, дисциплинированны. Проблем в плане бытовой преступности не создают, беспорядки не устраивают, а потому ими довольны и работодатели, и иммиграционные власти. Если говорить о трудовой миграции в России, то можно вспомнить еще несколько ресторанов с персоналом из КНДР. Такие рестораны есть в Москве и ряде городов Дальнего Востока. Как правило, названия у них весьма характерные — «Пхеньян», «Кымгансан», «Рюген», «Моранбон»…

Про экономическое присутствие России в КНДР рассказать почти нечего. Тут сказывается целый комплекс различных факторов, главными из которых были, пожалуй, серьезные проблемы в российской экономике, которая была не в состоянии инвестировать в КНДР, а также не самые лучшие политические отношения между Москвой и Пхеньяном в первой половине 1990-х годов.

На настоящий момент присутствие России в плане инвестиций в КНДР можно назвать единичным. Это совместный российско-северокорейский логистический проект «Хасан — Раджин». Договоренности были достигнута еще в 2001 году в ходе встречи президента России Владимира Путина и лидера КНДР Ким Чен Ира, но к практическим работам формально удалось перейти в 2008 году, а в реальности за проект взялись только в 2010 году. Суть проекта заключается в создании единой железнодорожной колеи из России до северокорейского порта Раджин и строительстве в самом порту комплексного транспортного терминала, через который уже по морю можно было бы отправлять либо принимать грузы. Для реализации проекта было создано совместное предприятие «РасонКонТранс», учрежденное дочерним обществом Российских железных дорог — ОАО «Торговый дом РЖД» и портом Раджин (в соотношении семьдесят к тридцати). Северная Корея внесла в проект свою лепту, предоставив право на аренду третьего пирса порта Раджин и части прилегающей территории.

22 сентября 2013 года состоялась церемония ввода в эксплуатацию реконструированного пятидесятичетырехкилометрового участка железной дороги от станции Хасан до порта Раджин. 18 июля 2014 года — церемония открытия универсального перегрузочного терминала в порту Раджин. Суммарный объем инвестиций России в проект составил десять миллиардов шесть миллионов рублей.

Также Россия на территории КНДР представлена посольством России в Пхеньяне, Генеральным консульством в Чхонджине, представительством «Российских железных дорог» в Пхеньяне. Можно упомянуть и небольшой ресторан русской кухни «Новый мир» в Раджине.

Россию, ее культуру и традиции неплохо знают в Северной Корее. Имидж россиян среди корейцев в основном положительный. Что касается экономики, то тут, как говорят дипломаты, «еще остается большой потенциал для реализации». Непростая экономическая ситуация и ряд объективных факторов не позволяют пока говорить о том, что Россия вернулась на сопоставимый со временами СССР уровень. Но, полагаю, все еще впереди…

Один из самых простых и доступных способов хоть в какой-то степени соприкоснуться со Страной чучхе, но в то же время не тратить время на оформление визы и деньги (порой немалые) на туристическую поездку — это побывать в северокорейском ресторане. Такие, как их называют на сухом канцелярском языке, заведения общепита вольно или невольно играют роль своего рода окна в Северную Корею. Корейские рестораны своего рода послы народной дипломатии. В таких ресторанах не просто стилизуют интерьер и кухню под КНДР, в них действительно представлены блюда корейской кухни, обслуживать вас будут официантки из Северной Кореи, северокорейским будет и весь остальное персонал.

Для южнокорейцев, особенно для журналистов и ученых, для которых поездка в КНДР невозможна, такие рестораны являются единственным источником знаний о жизни Северной Кореи. Так, например, разговоры с официантками репортеры Юга потом часто пересказывают на страницах своих газет.

По данным Министерства объединения Южной Кореи, которое внимательно отслеживает все мельчайшие детали жизни и быта КНДР, на начало 2016 года в странах мира насчитывалось сто двадцать девять — сто тридцать северокорейских ресторанов. Расположены они в основном в Китае, Таиланде, Мьянме, Камбодже, Лаосе и др. Были попытки открыть национальные рестораны в Европе, но там они не прижились. Есть несколько ресторанов КНДР и в России — в Москве, а также некоторых городах Дальнего Востока — Владивостоке, Хабаровске и др. В общем, сходить в северокорейский ресторан можно в двенадцати странах мира, однако львиная доля приходится именно на Китай — их там около ста, и большинство расположено в северо-восточных районах КНР. Причина концентрации подобных заведений именно в северо-восточных районах легкообъяснима — неподалеку проходит граница с КНДР. Ярким примером гастрономической дружбы является китайский приграничный город Даньдунь, напротив которого расположен северокорейский Синыйджу, отделенный пограничной рекой Амноккан (Ялуцзян). На набережной Даньдуня выстроено около десятка северокорейских ресторанов, всего же в городе их насчитывается от двадцати до тридцати. Схожая картина наблюдается и в другом приграничном с КНДР китайском городке, Тумэне.

Хотя корейские рестораны открываются в основном в приграничных районах Китая, их можно увидеть и в других провинциях и городах — Пекине, Шанхае, на юге и в центре КНР. Как правило, основные клиенты этих заведений делятся на два типа — южнокорейские туристы или местные граждане. Иногда в свои собственные рестораны заглядывают и проживающие в Китае северокорейцы, но их там явное меньшинство. Правда, в последнее время правительство Юга, желая «пресечь поток валюты, текущий в карман партийной казны КНДР», настоятельно рекомендовало своим гражданам отказаться от посещения северокорейских ресторанов. За нарушение рекомендации наказания, конечно, не последует, однако организованные тургруппы действительно перестали завозить в рестораны, принадлежащие братьям по крови, в результате чего многие заведения стали испытывать серьезные финансовые проблемы. Однако одиночки игнорируют рекомендации официального Сеула. И в этом нет ничего удивительного. Многие южане мечтают прикоснуться к северокорейской экзотике, а где они этом могут сделать, как ни в странах Юго-Восточной Азии, куда традиционно ездят на отдых. Заодно можно посмотреть, как выглядят люди «оттуда», а если повезет, то и поговорить с ними.

Как правило, в таких ресторанах подаются в первую очередь блюда северокорейской, а затем местной кухни. Сами рестораны по своему внешнему виду и размерам могут быть очень разные — от огромных залов, размещенных на нескольких этажах высотного дома, до небольших местечковых ресторанчиков на несколько столиков. Залы могут общими, а могут делиться на небольшие кабинеты, в которых так приятно провести вечер в компании друзей. Впрочем, общие черты в оформлении интерьера явно прослеживаются. За исключением двух действительно очень дорогих, шикарных ресторанов, убранство прочих заведений общепита можно назвать простым. Если оценивать по пятибалльной шкале, то где-то на троечку.

Но еда — не единственное развлечение. Северокорейские рестораны часто предлагают фольклорные вечера с песнями и танцами, которые исполняют сами официантки. Надо отдать должное: как правило, девушки поют и танцуют очень хорошо. Часто присутствует и караоке — как в общем зале, так и в отдельных кабинетах. В некоторых заведениях для хорошо знакомых клиентов предлагается особое развлечение — официантки могут с ними спеть народные песни, потанцевать и немного поболтать о жизни.

Насколько можно судить, работа в таких ресторанах для девушек считается делом весьма привлекательным. Они и заграницу посмотреть могут, и заработать неплохо (по меркам КНДР), и родственникам заморские подарки привезти. Понятно, что в официантки идут не дочки высших партийных чиновников, но это и не бедные деревенские девушки, от отчаяния подавшиеся на сомнительные заработки. Официантки северокорейских ресторанов, как правило, принадлежат к среднему классу. Зачастую это девушки из Пхеньяна, закончившиеся хореографические или художественные отделения вузов (отсюда и умение петь и танцевать). Другой вариант — выпускницы факультетов экономики, менеджмента или туризма. Знание иностранного языка существенно повышает шансы на получение столь привлекательной работы. Срок «трудовой вахты», как правило, стандартный — три года. После этого персонал ресторанов меняется.

Как мне удалось узнать в результате походов по таким ресторанам и разговоров с людьми, девушки-официантки, а также остальной персонал (повара, менеджеры), как правило, живут все вместе — либо при ресторане, либо в близлежащем общежитии. Выходить в город можно только по два-три человека.

Обязательно назначается старшая по залу официантка, за молоденькими официантками приглядывает и старший менеджер. Последний с большой долей вероятности отвечает за работу ресторана в целом, за весь персонал и даже за поведение сотрудников вне работы.

Главная задача подобных ресторанов — зарабатывание денег. По оценкам Сеула, все сто тридцать ресторанов до введения санкций зарабатывали около десяти миллионов долларов в год, что не так уже и много. Рестораны обычно являются внешними точками, помогающими самым разным государственным структурам — министерствам, ведомствам, а также отдельным предприятиям и организациям — получать валюту. В этом плане в Северной Корее нет монополии на внешнеэкономическую деятельность. Зачастую, правда, бывает непросто докопаться до того, кто является реальным учредителем ресторана. Иногда такие рестораны принадлежат исключительно северокорейцам, иногда одним из хозяев может быть китаец, имеющий право диктовать свои условия во всем, что касается работы заведения и труда персонала.

Южнокорейские СМИ часто пишут о том, что работники северокорейских ресторанов не только зарабатывают деньги для своего государства, но и собирают для него информацию. В первую очередь о южнокорейцах. Трудно сказать, насколько это утверждение верно, но пару раз, когда я затевал разговор с официанткой, мне действительно доводилось слышать не самые типичные вопросы, которые можно услышать от молодых девушек: «Как вы относитесь к нашим ракетным запускам? Какая сейчас политическая обстановка на Юге? Где работают ваши родители?» Такое бывало, но все же нечасто. Как правило, девушки не очень разговорчивы, могут бросить пару-другую фраз — и все.

Принципиально иначе они начинают вести себя, если вы приходите в компании северокорейца или хорошо знакомого им китайца, которому они доверяют. Тогда многие начинают охотно болтать, шутить, смеяться — в общем, полностью раскрепощаются. Понятно, что в таких разговорах не обсуждаются темы типа дальности полета новых моделей ракет «Мусудан», количество ядерных боеголовок или личная жизнь вождей, но разница налицо — официантки начинают вести себя как обычные молодые девушки, задают те вопросы, которые интересуют именно их, расспрашивают про жизнь в России, рассказывают о себе.

Но особенно сильно была заметна скованность при общении с южнокорейскими туристами. Но те, правда, и сами часто лезли к девушкам с вопросами о политике, о жизни Ким Чен Ира и Ким Чен Ына. От таких разговоров официантки уходят мастерски. Особенно настойчивы бывают южнокорейские журналисты, которых, впрочем, тоже можно понять. Им надо узнать хоть что-то о своем странном, а порой и страшноватом соседе, тогда как информация о КНДР крайне скудная. С другой стороны, лично у меня всегда возникал вопрос: насколько — даже при условии полной открытости — может быть осведомлена обычная девушка из Пхеньяна о жизни вождя или о ракетной программе? Но так или иначе ресторанная тема регулярно всплывает в заметках репортеров с Юга, пишущих о КНДР. Особенно это было заметно в начале — середине 2016 года, когда произошла серия побегов северокорейских официанток на Юг.

Если говорить о финансовой стороне вопроса, то зарплата официанток составляет сто двадцать — сто пятьдесят долларов (в Китае) на руки, что очень неплохо для КНДР. Потому желающих поехать работать в рестораны среди пхеньянских барышень хватает. Но работа не такая уж и простая. Жить, как уже говорилось, приходится по схеме «общежитие — ресторан — общежитие — редкие походы группами в магазины или на рынок». Работают почти без выходных по десять — двенадцать часов в сутки. Отпуск маленький. Не могу говорить обо всех местах, но в ресторанах Даньдуня он составлял один-два дня в год. Как правило, родители или родные приезжают в приграничный с Даньдунем северокорейский Синыйджу, девушка отправляется туда, чтобы повидаться с близкими, а вечером должна быть уже в общежитии. В виде большого исключения ей могут позволить переночевать в Синыйджу с родными либо быстро съездить в Пхеньян. Условия, что и говорить, тяжелые, но для молодых девушек, возраст которых, как правило, колеблется в пределах девятнадцати — двадцати четырех лет, вполне выносимые. А потом пора на родину и замуж.

Нельзя сказать, что рестораны северокорейской кухни финансово успешны. На это есть ряд причин. Цены в них, как правило, выше средних в стране пребывания. Их организаторы пытаются занять нишу недешевых заведений, но антураж, увы, оставляет желать лучшего. Кроме того, сама корейская пища на любителя. Вот и получается, что кто-то заходит из любопытства, но основной контингент — это люди, которые так или иначе связаны с Кореей, сами северокорейцы, южнокорейские туристы (хотя их поток в последнее время существенно сократился) и проч. Есть, впрочем, и искренние ценители северокорейской кухни. Я лично отношу себя к завсегдатаям корейских ресторанов, как северокорейских, так и южнокорейских. Но я скорее исключение из правил. С другой стороны, мне вот не очень нравится, когда совмещают танцы, пляски, песни с едой. В зале в это время обычно очень шумно и совершенно невозможно нормально поговорить с собеседником. Но тех же китайцев, насколько можно судить, привлекают именно фольклорные вечера. Да и сами они большие любители попеть в караоке.

Могу посоветовать вам хоть разок побывать в таком ресторане, чтобы самому на все посмотреть и оценить атмосферу, возможно, даже поговорить с людьми «оттуда. Для многих это пусть и не самый типичный, но все-таки подлинный уголок Северной Кореи. Как уже отмечалось, в России северокорейские рестораны есть. Информацию о них можно найти в Интернете. Посетите хотя бы один из них, а дальше уж сами решайте, понравились ли еда, обслуживание, фольклорное выступление, устраивают ли цены.

КНДР некоторые называют машиной времени, которая переносит тебя в советское прошлое. Я уже не раз говорил в этой книге, что Северная Корея, начавшая с подражания советскому строю, очень быстро модифицировала социалистические идеи, превратив их в самобытную идеологию чучхе. На самом деле неверно считать, что, оказавшись в КНДР, вы переноситесь в прошлое и время вокруг вас застывает. На самом деле КНДР за последние двадцать пять лет очень сильно изменилась и продолжает меняться и по сей день. Другое дело, что эти перемены сами северокорейцы по различным соображениям могут либо отрицать, либо стараться не показывать их иностранцам. Хотя в последние годы сам факт происходящих перемен хоть и нехотя, но стал признаваться.

Так или иначе ветер перемен дует и в Стране чучхе, причем порой этот ветер невероятно силен, хотя руководство КНДР прикладывает максимум усилий к тому, чтобы однажды эти порывы не превратились в самый настоящий ураган. В первую очередь это касается сферы экономики, где, несмотря на всю социалистическую и чучхейскую идеологию, уже получили распространение элементы рынка. Более того, сейчас дошло до того, что без рыночного сектора экономика КНДР функционировать вряд ли сможет. Вообще тема «Трансформация экономики КНДР в период с 1992 года по настоящее время» вполне тянет не только на кандидатскую, но даже на докторскую диссертацию. Однако мы не станем углубляться в экономические дебри и лишь пунктирно обозначим самые основные особенности современной северокорейской экономики.

Чтобы понимать, что и почему произошло в Северной Корее, нужно хотя бы приблизительно понимать, в каком положении КНДР оказалась в результате распада СССР и краха международного социалистического лагеря. Я уже рассказывал об этом непростом периоде, потому сейчас лишь напомню об основных событиях. Северная Корея в одночасье лишилась помощи со стороны СССР, которая для нее была очень важна, а также рынков сбыта собственной продукции в рамках соцлагеря. Китай также существенно сократил поставки. Кроме того, серия природных катаклизмов, следовавших один за другим (засухи, наводнения и проч.) на протяжении нескольких лет, нанесли колоссальный урон сельскому хозяйству. В результате экономика страны буквально рухнула в бездну: один за другим стали вставать заводы, люди теряли работу. Центральная система распределения больше не могла выносить все усиливающееся давление. Правительство было вынуждено отказаться от карточной системы, которая раньше воспринималась, как символ относительного благополучия и стабильности, и велело людям выживать самостоятельно. Если в Пхеньяне и некоторых крупных городах карточки с некоторыми ограничениями все же еще отоваривались, пайки хоть и урезанные, но выдавались, то многие провинции были попросту брошены на произвол судьбы.

В итоге корейцы правильно поняли намеки властей и взяли ситуацию в свои руки. В стране развернулась стихийная рыночная экономика: повсеместно стали появляться большие и малые рынки, люди начали торговать друг с другом, ездить в Китай челноками, заниматься предпринимательством, открывать частные цеха, небольшие компании, предприятия, рестораны и проч. Власти, возможно, не особо радовались этим новшествам, понимая, что творившееся в стране «безобразие» не имело ничего общего с социализмом в их понимании этого слова, однако поделать ничего не могли. В противном случае они рисковали получить в конце концов голодные бунты. А отчаявшемуся, находящемуся на грани гибели человеку, как известно, терять нечего, а потому государству было проще закрывать глаза на творящуюся вольницу, чем столкнуться с угрозой массового неповиновения. В те годы в Корее появилась поговорка, которую можно оценить в полной мере, только зная корейский, так как в ней присутствует игра слов. Но ее общий смысл хорошо отражает сложившуюся тогда ситуацию: «Страной формально правит партия, а в реальности — рынок». Можно также процитировать слова из беседы корееведа Андрея Ланькова с одним из перебежчиков: «Те, кто не стал торговать, умерли, а потому торгуют сейчас все».

В те страшные годы встали многие предприятия, зарплату там если и платили, то мизерную. В итоге появилась так называемая «система 3 августа»[27]. Система эта заключалась в том, что рабочие, которые хотели заниматься своими более прибыльными делами, той же торговлей, просто платили директору предприятия отступные. После этого они могли не появляться на работе и заниматься своими делами, не боясь наказания.

Предприятия также стали торговать друг с другом по рыночным ценам. Постепенно рыночные веяния дошли и до государственной торговли — в универмагах начали сдавать места для частных торговцев, брать у производителей товар на реализацию по рыночным ценам.

Власти терпели эти постепенные преобразования экономики, смотрели сквозь пальцы на возникающие по всей стране рынки, но официально перемены не признавали. Если спросить у корейцев, есть ли у них частные рестораны, то в ответ вы, скорее всего, услышите решительное «Нет!». Причем собеседник вас в этот момент не обманывает, он просто недоговаривает. Так как все эти изменения в экономике не были закреплены законодательно, то формально они незаконны. Чтобы обойти ограничения, человек с деньгами за определенную мзду получает право зарегистрировать ресторан или даже компанию как часть какого-то государственного предприятия. Естественно, что никакая государственная компания предприятием не управляет, занимается всеми делами лично владелец. В итоге получалось, что по документам все государственное, а на деле — частное. Такой подход «фасад — социалистический, а содержание — капиталистическое» все чаще встречается в КНДР.

Другая особенность поведения властей КНДР — категорическое нежелание произносить слово «реформы», так как оно воспринимается как признак отступления, ревизионизма. КНДР принимала пакет мер, которые на деле являются реформами, но называются они очень нейтрально, например «меры по улучшению экономики».

В общем, государство так или иначе вынуждено было приспосабливаться к новым реалиям. Определенные реформы в КНДР проводились еще с 1980-х годов, но были они очень и очень незначительными. 1 июля 2002 года в Северной Корее были приняты «Специальные меры по улучшению управления экономикой». Хотя по поводу их конкретного наполнения, глубины и значения между экспертами до сих пор идут споры, в любом случае они явно указывали на намерение властей внести определенные коррективы в механизмы управления экономикой с целью выхода из кризиса. В 2003 году на рынках разрешили торговать всем, за исключением зерновых (хотя, как это часто бывает в КНДР, и этот запрет все чаще и чаще игнорируется).

Нельзя сказать, что руководство КНДР было довольно вынужденным отступлением. Как только ситуация стабилизировалась, власти попытались избавиться от рынков. В 2005–2008 годах вводились разнообразные ограничения на рыночную торговлю: ограничивали разрешенное для торговли время, запрещали торговать женщинам младше пятидесяти лет и мужчинам и т. д. В январе 2009 года вообще попытались закрыть рынки, а в ноябре провели денежную реформу, конфисковав сбережения. После конфискации на некоторое время торговля на рынках и в валютных магазинах была прекращена. Но вскоре стало очевидно, что у рынков нет альтернативы: без их помощи невозможно обеспечить население средствами к существованию. Поэтому власти КНДР, побоявшись вконец озлобить население, достаточно быстро отменили ограничения. В настоящий момент по всей КНДР насчитывается около четырехсот крупных рынков. В одном только Пхеньяне их около двадцати. Купить на них можно если не все, то почти все, хотя, понятно, цены там соответствующие. Впрочем, рыночные цены перекинулись постепенно и в крупные государственные магазины, которые подпали под контроль чиновников и стали уже почти что частными.

С приходом к власти в конце 2011 года молодого лидера Ким Чен Ына некоторые зарубежные эксперты высказывали предположения, что молодой вождь пойдет на полномасштабные реформы, в том числе и в политической сфере. Этого не произошло, но все же, в отличие от отца, молодой Ким прекратил всяческие попытки борьбы с рынком. Скорее, наоборот, при нем были приняты ряд положений, которые еще больше закрепили рыночные новшества. Активно стали создаваться особые экономические зоны, хотя реально функционировали только две — в Расоне, недалеко от границы с Китаем и Россией, и межкорейская в Кэсоне. Впрочем, с зонами не все пошло успешно, но об этом я расскажу чуть позже.

Главным же доказательством готовности нового руководства КНДР к изменениям стали «меры по новой системе управления экономикой от 28 июня 2012 года» и дополнившие их «меры от 30 мая 2014 года». Сами власти КНДР о реформах публично не заявляли, хотя в частных разговорах представители Северной Кореи говорят о новшествах довольно откровенно. Зарубежные эксперты и по сей день спорят о курсе современной северокорейской политики, часто появляется информация о том, что эти реформы по-разному реализуют в разных регионах КНДР, но под сомнение сам факт их проведения уже не ставится.

Вот в чем заключаются эти реформы. В сфере сельского хозяйства минимально разрешенное количество членов отдельных трудовых звеньев уменьшилось с десяти — двадцати пяти до четырех — шести человек. Это весьма важное новшество, так как на деле стало возможно создавать «трудовое звено» из одной-двух семей, а значит, иметь практически семейные фермерские хозяйства. После сбора урожая государство выкупало у крестьян семьдесят процентов урожая по рыночным либо фиксированным ценам, оставляя тридцать процентов (по другим данным, соотношение иное и государство оставляет все шестьдесят процентов) самим производителям с возможностью самостоятельной реализации этой продукции на рынке. Если то или иное хозяйство произведет продукции больше плана, то излишек также остается у крестьян. То есть вводился серьезный стимул для работников фермерских хозяйств, которые теперь не должны были сдавать весь урожай в закрома государства, а часть сдавали по рыночным ценам, а другую реализовывали на свое усмотрение. Позже появилась информация, что крестьянам в зависимости от региона разрешено будет оставлять себе и самостоятельно продавать до пятидесяти и даже до семидесяти процентов урожая.

В сфере промышленности «меры 28 мая 2014 года» предусматривают введение рыночных элементов, включая расчет производственных затрат и стоимости продукции по рыночным ценам, свободную торговлю между предприятиями продукцией, материалами и электричеством. Заработанную прибыль предприятиям разрешалось инвестировать в развитие своего же производства, однако специально был оговорен запрет на создание частными лицами своих заводов и фабрик. Вместе с тем если тот или иной человек был сотрудником данного предприятия, то ему разрешается инвестирование средств по месту работы.

В свое время появилось несколько противоречивых сообщений по поводу изменений в системе продовольственных карточек. Чаще всего мне доводилось слышать о реформе, согласно которой гарантированный паек по карточкам остается лишь у сотрудников военных предприятий, работников находящихся в центральном подчинении производств, госслужащих и работников образовательной и медицинской сфер. Для всех остальных категорий служащих оставляли только заработную плату. Но в некоторых СМИ появились сообщения, что карточки якобы отменили даже и для госслужащих. В 2014 году все эти меры получили дальнейшее развитие.

В конце концов реформы возымели действие, в первую очередь повлияли они на сельское хозяйство — существенно выросла урожайность. В результате КНДР если не решила полностью проблему обеспечения себя продуктами питания, то однозначно сняла ее остроту. По мнению экспертов, причина кроется в том, что новые реформы, как бы их сама КНДР ни называла, создали прекрасный стимул для крестьян.

В стране постепенно получила распространение и принимается практически повсеместно иностранная валюта. Самые ходовые виды валют — доллары США и китайские юани, также хорошо принимают евро и в меньшей степени японские йены. В пригородных с Китаем городах вообще прежде всего используются китайские юани, а вот на северокорейские воны можно купить только какую-нибудь мелочь.

Рыночными отношениями теперь пронизаны все сферы жизни. По оценкам одного из южнокорейских экономических институтов, около восьмидесяти процентов населения КНДР зарабатывают себе на жизнь на рынке. Одним из побочных эффектов экономических реформ стало появление реально богатых людей, которые не принадлежат к традиционной элите — партийным функционерам, высокопоставленным военным или членам правительства. Речь идет об удачливых бизнесменах, для которых в КНДР есть специальное слово «тончжу». Эти местные богачи часто владеют значительными суммами в несколько сот тысяч долларов. В Северной Корее все больше и больше ощущается имущественное расслоение. Это заметно во многом — в жилье, автомобилях, одежде. Появились и дорогие рестораны, куда приходят зажиточные «новые» северокорейцы. Для них и обычной элиты из числа старого чиновничества сформировалась отдельная индустрия услуг — магазины, заведения общественного питания, даже фитнес-центры, бары и проч.

Рынок активно проник и в сферу недвижимости. До сих пор северокорейцы яростно отрицают тот факт, что в стране идет торговля жильем, хотя кое-кто уже нехотя, но признает существование рынка недвижимости. Эта сфера стала одной из самых перспективных с точки зрения инвестиций, что и является одной из причин наблюдающегося сейчас в КНДР строительного бума. Вся недвижимость здесь формально государственная, а на деле — частная. Бывает, что строительство ведет государство, но чаще за вывеской государственного предприятия прячутся частные инвесторы. С государством же они расплачиваются частью квартир, а остальные пускают в продажу. Формально в КНДР квартирами не торгуют, однако, как и везде, существует лазейка: возможен обмен с доплатой разницы. Чаще всего это просто прикрытие для обычной купли-продажи. Власти прекрасно осведомлены о подобных сделках, но не препятствуют им. В результате цены на недвижимость в КНДР растут очень быстро. Сейчас в Пхеньяне стоимость хорошей трехкомнатной квартиры составляет около восьмидесяти — ста тысяч долларов, тогда как самые дорогие предложения доходят до двухсот тысяч. В провинции цены ниже: например, «элитка» в приграничном с Китаем Синыйчжу стоит шестьдесят — восемьдесят тысяч долларов. И цены продолжают расти.

Помимо рыночных цен на продукты питания и прочие товары уже давно существует параллельный курс иностранной валюты. Для иностранцев один доллар обменивается на сто семь вон (данные на октябрь 2016 года), тогда как реальный рыночный курс составляет около семи-восьми тысяч вон! То есть разница почти в семьдесят — восемьдесят раз. Такой двойной курс и объясняет значительные расхождения при оценке стоимости товаров и услуг в КНДР. Все зависит от того, по какому курсу вы считаете, по официальному (для иностранцев) или реальному. Впрочем, уже и северокорейцы не отрицают наличие двух курсов, а в Расоне даже в банках ведут обмен по рыночному, а не официальному курсу.

Получается, что все эти перемены, вынужденно стартовавшие в КНДР в 1990-х годах под влиянием сильнейшего кризиса, привели к формированию двух реальностей: внешней, где по-прежнему все государственное, а капитализма нет и в помине, и внутренней, где присутствуют элементы капитализма и широко действуют элементы рыночной экономики. Насколько можно судить, теперь даже при всем желании власти КНДР не смогут вернуться назад. Экономические реформы стали неотъемлемой и крайне важной частью экономики страны. Без них Северная Корея выжить не сможет, и это прекрасно понимают в руководстве страны.

Создается впечатление, что правительство во главе с Ким Чен Ыном в целом взяло курс на рыночные реформы, но проводит их крайне осторожно и аккуратно, зачастую кое в чем отыгрывая назад из-за страха перед политическими и идеологическими неурядицами. Руководство КНДР прекрасно помнит, во что вылились радикальные экономические реформы в странах Восточной Европы и СССР, а потому осторожничает. Но все же можно сказать, что изменения идут, и изменения серьезные, скорее всего, необратимые, а ветер перемен уже вовсю дует и в КНДР. Северная Корея 2016 года очень сильно отличается от КНДР 1991 года, и особенно это заметно в сфере экономики, тогда как в политике пытаются сохранить прежнюю систему, где во главу угла ставят вождя, партию и идеологию чучхе.

«Людей, долгое время проработавших в КНДР, рано или поздно тянет обратно. Если не всех, то очень многих… Хотя бы на день опять посмотреть Страну чучхе… Для многих она ассоциируется с годами молодости, когда, как известно, „и девушки были краше и трава зеленее“… Многим же просто интересно окунуться в свое прошлое, и Северная Корея позволяет это сделать, так как там ничего не меняется, а если меняется, то так, что мы не особо замечаем», — как-то, ностальгически вздохнув, сказал один мой знакомый, несколько лет проработавший в Пхеньяне…

И он, безусловно, был прав, с той лишь поправкой, что ностальгировал он по КНДР несколько лет тому назад. Пхеньян меняется, меняется вся Страна чучхе, и в последние годы эти изменения очень хорошо заметны, в том числе и во внешнем облике.

Многие мегаполисы Азии известны лесами небоскребов, которые стали одним из главных символов этого динамично развивающегося региона. Гонконг, Сингапур, Шанхай, Токио, Сеул, Тайбэй — этот список можно продолжать и продолжать, но до недавнего времени из него выпадал Пхеньян, где многоэтажные жилые дома, конечно, строились, однако о пятидесяти-, восьмидесятиэтажных гигантах никто и помыслить не мог. Теперь же Пхеньян если и не встал еще вровень с другими азиатскими мегаполисами, то уверенными шагами к ним приближается.

Вообще интересно наблюдать за теми, кто сейчас прилетает в столицу КНДР после долгих лет отсутствия. Восторженные восклицания, удивленные выражения лиц, детское любопытство — вот что получаешь от гостей Северной Кореи сегодня. И новый мир обрушивается на тебя сразу же, как только твой самолет приземлился на взлетно-посадочную полосу международного аэропорта Сунан.

Долгое время этот аэропорт сравнивали с автобусными терминалом захудалого города, но в августе 2015 года был сдан новый международный терминал, который теперь и принимает все рейсы. Не сказать, что этот терминал сразу затыкает за пояс лучшие аэропорты мира и поражает своим величием, но следует признать, он выглядит очень достойно, современно, в чем-то даже стильно. Этакий современный красавец из стекла и бетона. В общем, северокорейцам за него не приходится краснеть.

Этот аэропорт в чем-то символичен. Он показывает, как сильно изменился внешне Пхеньян. Понятно, что эти перемены пока еще не везде так радикальны, но сравните Пхеньян-2011 и Пхеньян-2016 — разница будет просто поразительна.

Возьмите хотя бы уже упомянутые выше небоскребы. Ранее в Пхеньяне доминировали два строения — Монумент идеям чучхе, расположенный на набережной реки Тэдонган, и стопятиэтажная гостиница «Рюген». Первое строение взлетело на сто семьдесят метров, а второе — вообще на триста тридцать. Это были два самых высоких строения столицы, причем «Рюген» прославилась далеко не лучшим образом — ее долгое время не могли достроить, и потому гостиница с унылыми бетонными стенами возвышалась над городом печальной погребальной пирамидой. А потому нет ничего удивительного в том, что «Рюген» возглавила в 2008 году рейтинг самых уродливых зданий мира, а в 2012 году заняла второе место в аналогичном списке.

Но сейчас все выглядит иначе. Тот же «Рюген» облицевали зеркальными стеклопакетами, а потому пирамида отеля из печального монстра превратилась в один из самых ярких и даже стильных символов Пхеньяна. Однако не одна только «Рюген» формирует теперь облик города: в разных районах Пхеньяна появились целые кварталы современных высотных зданий, которые уже «подпирают» Башню идеям чучхе и знаменитую гостиницу. Началось все с нового квартала Чханчжон, где высотные жилые дома ночью еще и эффектно подсвечиваются. Российские дипломаты в шутку окрестили этот район «Пхеньян-сити» по аналогии с небоскребами известного делового района Москвы на Пресненской набережной.

Продолжили эстафету еще несколько кварталов, самым эффектным из которых стала, пожалуй, Улица ученых Мирэ (в переводе «Будущее), протянувшаяся вдоль набережной Тэдонгана. Там стоит достаточно много домов по тридцать — сорок этажей, а главная высотка выросла на пятьдесят три этажа и является пока самым высоким жилым зданием не только Пхеньяна, а и КНДР вообще. Мирэ может похвастаться прекрасной инфраструктурой: здесь есть магазины, поликлиники, школы, детские сады, кинотеатры и проч. Открытие Улицы ученых Мирэ было приурочено к 70-летнему юбилею создания Трудовой партии Кореи, который отмечался десятого октября 2015 года.

Новый громкий строительный проект, который реализуется в настоящее время и, скорее всего, уже скоро будет завершен, — это квартал-улица Ремен в другом районе Пхеньяна. Там КНДР опять ставит очередные рекорды. Так, семидесятиэтажное жилое здание, которое после ввода в эксплуатацию отберет у небоскреба Улицы ученых Мирэ титул самого высокого жилого дома страны, было построено всего за семьдесят четыре дня. Этот квартал, как и Улицу ученых Мирэ, собирались сдать менее чем за год, но помешали наводнение и тайфун, от которых сильно пострадал север страны. В связи с этим власти решили перебросить строителей и технику в пострадавшие регионы, что естественным образом сказалось на темпах возведения Ремена. А так и здесь уже стоят несколько небоскребов по семьдесят этажей.

Помимо таких масштабных проектов в Пхеньяне сейчас реализуются проекты точечной застройки, когда в центре уже существующего района возводят одно жилое здание высотой в несколько десятков этажей. Так что высотные жилые здания, небоскребы, которые, кстати, выглядят весьма современно и красиво, — это уже неотъемлемая часть сегодняшнего Пхеньяна. И количество таких строений увеличивается с каждым днем. Похоже, что чуть ли не каждую неделю-другую в Пхеньяне вводится в эксплуатацию новое многоэтажное жилое здание. Как признают специалисты, можно смело говорить о настоящем строительном буме в Пхеньяне. Общий облик столицы, конечно, по-прежнему узнаваем, однако те, кто посещал Пхеньян лет пять, а то и все десять назад, невольно восклицают: «Как же сильно преобразился город! Каким же он стал красивым!»

Руководство КНДР во главе с Ким Чен Ыном в последние годы неустанно заявляет о приоритетах, среди которых наука, техника, молодежь, повышение уровня жизни. Глядя на современные новостройки Пхеньяна, сражу же вспоминаешь о политических лозунгах последних лет.

При Ким Чен Ыне ученые, инженеры и профессора пользуются особым почетом. Особенно это касается тех, кто работает в передовых отраслях, например в ракетостроении. Так уже упомянутая Улица ученых Мирэ свое название получила не случайно. Квартиры в шикарных домах выдаются в первую очередь как раз научной элите. Недалеко от двух главных вузов столицы — Университета имени Ким Ир Сена и Политехнического института имени Ким Чхэка — также появились несколько жилых комплексов, куда поселились преподаватели этих вузов. К западу от Университета имени Ким Ир Сена вырос еще один академгородок, который может похвастаться коттеджами улучшенной планировки, рассчитанными на пятьсот семей. Коттеджи эти опять же строились для преподавателей вузов. При этом в квартирах, которыми вождь награждает ученых, все сделано по принципу «под ключ». В доме новоселов встречают не голые стены, а уже полностью обставленная мебелью и даже домашней утварью квартира. И таких новых, образцовых жилых кварталов появилось в последнее время в Пхеньяне много.

Но дело не ограничивается только жилыми домами. С 2011 года ежегодно сдаются по несколько крупных объектов для отдыха и развлечений. В эту категорию можно отнести и ряд других крупных объектов Пхеньяна, которые появились буквально в последние годы. Это Парк аттракционов и отдыха Рынра, стоящий рядом с ним дельфинариум, аквапарк Мунсу, открытый Народный каток, реконструированный зоопарк и появившийся в комплексе зоопарка Музей природы.

Например, открывший свои двери с октября 2013 года аквапарк Мунсу однозначно можно назвать и современным, и крайне интересным. В нескольких бассейнах крытой части могут находиться до полутора-двух тысяч человек одновременно, а в открытой части — уже пятнадцать — двадцать тысяч. Действуют две большие водяные горки высотой восемнадцать и сорок пять метров. На четырех этажах комплекса помимо бассейнов расположились фитнес-центры, парикмахерские, сауны, рестораны, кафе, площадки для игры в бадминтон, теннис и прочие удобства.

Теперь страна может похвастаться и крупными образовательными центрами. Один из них — сданный в начале 2016 года Центр науки и техники. Это действительно большой, интересный, оснащенный современной техникой и демонстрационными устройствами комплекс, главной задачей которого является в доступной форме рассказать молодому поколению о всех возможных направлениях в науке, дав возможность самому определиться с будущей профессией. Там есть обширная интерактивная электронная библиотека, большое количество тренажеров для развития смекалки, математического мышления и проч.

Возобновивший работу после реконструкции зоопарк и появившийся на его территории новый Музей природы невероятно интересы и красивы. Музей очень похож на Центр науки и технологий, однако посвящен он прежде всего живой природе. Его задача — рассказать детям о природе, геологии, ботанике и прочих смежных науках, заставив задуматься: «А может, мне выбрать какую-то из этих профессий?» Впрочем, судя по публике, туда с большим удовольствием ходят не только дети. Целыми взводами периодически приводят даже офицеров Корейской народной армии, которые, судя по их реакции, радуются не меньше школьников.

Другое направление — появление целого ряда объектов системы здравоохранения, оснащенных по последнему слову техники. Это офтальмологическая клиника «Рюген», начавшая работу в конце октября 2016 года, построенная в 2013 году шестиэтажная детская больница Окрю, НИИ акушерства и проч.

В общем, за последние годы — особенно с 2012 года — Пхеньян действительно сильно изменился: стал более современным, приобрел лоск, модный облик, в городе появились модерновые, футуристичные здания и комплексы, которые бы украсили любой мегаполис мира.

Следует отметить еще одну деталь. Хотя это субъективно, но, на мой взгляд, корейские архитекторы обладают неплохим вкусом и чувством стиля. На новые здания Пхеньяна действительно приятно смотреть, у многих из них есть своя изюминка, свой колорит. Например, главная высотка Улицы ученых Мирэ увенчана спутником, а научно-космическая тематика постоянно прослеживается в оформлении зданий. Отремонтированный зоопарк однозначно запоминается своим входом, выполненным в виде открытой пасти тигра (очень натуралистично, надо сказать). В НИИ офтальмологии основное окно на центральном фасаде имеет форму глаза, комплекс Центра науки и технологий, как уже говорилось, сделан в виде атома и вращающихся вокруг него по орбитам электронов. В общем, со вкусом и выдумкой у корейцев все в порядке. Понятно, что иностранцев обычно возят на новые и самые красивые объекты, стремясь показать товар лицом, но даже если знать о том, что увидите вы далеко не все, изменения в облике настолько разительны, что не оценить их попросту невозможно.

Понятно, что почти в каждой стране столица — это наиболее развитый и крупный город, это своего рода обложка. Действительно, самые разительные изменения, самые большие и красивые проекты реализуются прежде всего в Пхеньяне, строительный бум в первую очередь затронул именно столицу Страны чучхе. Однако и другим регионам страны не удалось избежать изменений, пусть и не таких масштабных.

Во время поездок по КНДР мне довелось побывать в разных городах, включая Нампхо, Кэсон, Вонсан, Саривон, Синыйджу, Раджин и другие. Можно сказать, что практически везде активно ведется жилищное строительство. Конечно, не такими темпами, как в Пхеньяне, но все же… Особенно изменения заметны в граничащих с Китаем городах, которые имеют возможность активно развиваться благодаря торговле с зарубежьем. В Раджине, где действует самая активная (и в реальности единственная) особая экономическая зона, целые жилые кварталы были возведены китайскими инвесторами, а затем после сильного наводнения 2015 года в городе вместо старых традиционных кварталов появились современные дома. Опять же в Раджине уже действует новый аквапарк, активно строятся высотки на другом конце китайско-северокорейской границы — в Синыйджу.

Лоск и блеск по образцу нового терминала международного аэропорта Пхеньяна Сунан навели и в аэропорту Вонсана Кальма. Само здание уже готово и выполнено в стиле новых северокорейских зданий — стеклянно-бетонная конструкция, очень современная. Правда, пока этот аэропорт еще не введен в строй — ведутся работы на взлетно-посадочной полосе. В перспективе же Кальма должен стать вторым международным аэропортом КНДР, а осенью 2016 года там прошло первое в истории Северной Кореи международное авиашоу.

В том же Вонсане при Ким Чен Ыне построены сад и школа для детей, потерявших родителей, действует хорошо известный и некоторым российским школьникам Международный пионерский лагерь Сондовон. Устроено там все в прямом смысле слова на высшем уровне.

Отдельно стоит упомянуть начавший действовать с января 2014 года горнолыжный курорт Масик в провинции Канвондо, что на востоке страны, как раз недалеко от Вонсана. Этот курорт вполне может посоревноваться с хорошими европейскими горнолыжными базами. И утверждение это справедливо как для оборудования, снаряжения и трасс, так и для дизайна, а также уровня обслуживания в гостиницах курорта. Можно даже сказать, что гостиница Масика во всей КНДР является сейчас, наверное, лучшей по уровню комфорта (хотя и не самой большой по размерам). Что, впрочем, и понятно: гостиница построена недавно, а основные отели Пхеньяна, включая «Коре», «Янгакто», «Пхеньян» и т. д., возводились несколько десятилетий назад, что видно по их убранству и интерьеру.

Можно также вспомнить и другой крупный промышленный объект, за возведением которого следила вся Северная Корея — Пэктусанская гидроэлектростанция имени молодых героев. Она был сдана в эксплуатацию в апреле 2016 года и представлена как еще один крупный успех северокорейских строителей. Впрочем, насколько можно судить, пока основные силы сосредоточены не столько на промышленных объектах, сколько на жилищном строительстве, а также на научной и культурной инфраструктуре науки, а также на объектах отдыха и системы здравоохранения. В общем, стройки ведутся не только в Пхеньяне, но и в других регионах страны, хотя, конечно, тон задает именно столица.

Заметные изменения во внешнем облике как самого столичного Пхеньяна, так и всей страны в целом произошли в последние годы. Если быть точным, примерно с 2012 года, когда одновременно стартовал ряд крупных проектов. И не случайно эти изменения совпали с приходом к власти нового лидера Ким Чен Ына. Как отмечают корееведы, проект ребрендинга Пхеньяна был утвержден еще при отце нынешнего вождя, Ким Чен Ире. Однако скоропостижно скончавшийся лидер не успел понаблюдать за ходом работ. Эстафету подхватил его молодой — а для руководителя целой страны так и вовсе юный — сын. А потому все северокорейские успехи, современные новые объекты ассоциируются с Ким Чен Ыном.

В целом, это справедливо, так как именно Ким Чен Ын провозгласил главными государственными задачами улучшение облика страны и повышение уровня жизни населения. Младший Ким несколько раз побывал на всех более-менее известных стройках, реализуя заложенную еще дедом практику «руководства на местах». Судя по доходящим до нас высказываниям, Ким лично вникал во все мелочи строительства, принимал участие в разработке и утверждении дизайна зданий, неоднократно заставлял перестраивать объекты, доводя их до того вида, который считал достойным Страны чучхе.

Другая особенность всех этих строек — рекордные по скорости темпы строительства. Большая Улица ученых Мирэ была возведена менее чем за год, крупная Пэктусанская ГЭС — за полгода, все семьдесят этажей главной высотки строящейся пока еще улицы Ремен появились вообще за семьдесят четыре дня. Практически на каждой стройке, на какой мне только довелось побывать, рабочие с гордостью рассказывали о рекордных сроках, в течение которых появились те или иные объекты.

В ряде зарубежных СМИ появлялись тревожные сообщения: мол, такая спешка уже не раз выходила боком северокорейцам. Часть сообщений так осталась непроверенной. Однако доля правды в них в любом случае есть. Так, в мае 2014 года в Пхеньяне действительно обрушился только что построенный и заселенный двадцатитрехэтажный жилой дом, погибли несколько сот человек. При этом сообщение об инциденте (а также об извинениях, которые принесли жителям столицы некоторые руководители строительного комплекса) тогда появилось в официальных СМИ КНДР. Это обстоятельство привлекло внимание многих иностранных наблюдателей, которые не привыкли к подобной открытости, ведь обычно о техногенных катастрофах в северокорейской печати не пишут. Конечно, обрушение внушительного дома в центре города было невозможно скрыть, и о происшествии к тому времени уже написали в зарубежной печати, но ведь в КНДР традиционно считают нужным хранить молчание даже в самых очевидных ситуациях. Правда, этот трагический инцидент, кажется, не повлиял на строительную политику партии: строят все по-прежнему рекордными темпами, и, насколько об этом можно судить иностранцу, к новым проблемам такая спешка пока не привела.

По версии ряда экспертов, Ким массовыми стройками крупных и эффектных объектов хочет в какой-то степени компенсировать тот тяжелый период, который довелось пережить большинству населения КНДР во времена «Трудного похода» 1995–1999 годов. А еще правительство наверняка хочет показать своим гражданами, да и, что греха таить, всему миру, что жизнь налаживается, страна после кризисного периода опять начинает расправлять крылья. Тем более что КНДР уже официально объявлена руководством «мощной военной державой», а потому теперь настала пора сосредоточиться на качестве и уровне жизни, на развитии экономики.

В общем, пришла пора подводить итоги: облик КНДР меняется, страна становится все более современной, и особенно это заметно по Пхеньяну, где реализуется большинство громких строительных проектов, которые представители Страны чучхе с удовольствием показывают иностранным гостям. В других регионах хотя и с меньшей интенсивностью, но также возводятся новые дома, объекты культуры и отдыха, что во многом стало одним из главных направлений политики нового лидера страны Ким Чен Ына.

«Наш народ будет есть вареный рис, мясной суп, ходить в одежде из шелка и жить в домах с черепичной крышей» — пообещал в свое время Ким Ир Сен, комментируя «цели и задачи чучхейского экономического развития». Молодой Ким таким образом озвучил бытовавшие еще в средневековой Корее понятия о зажиточной и сытой жизни. Какова же ситуация в КНДР сейчас? Как дело обстоит с уровнем жизни?

Как мы уже не раз говорили, оценить реальную ситуацию в экономике крайне затруднительно хотя бы потому, что Страна чучхе прекратила предоставлять какую-либо макроэкономическую статистику примерно с середины 1960-х годов. Да, эксперты Южной Кореи, Японии, США публикуют свои оценки основных показателей КНДР, включая ВВП на душу населения, данные об урожайности и объеме выработки электроэнергии и проч., но, как признаются сами специалисты, все это в лучшем случае приближенные оценки, а чаще всего предположения и гадание на кофейной гуще. Как честно сказал один из сотрудников Центробанка Южной Кореи в частной беседе, отвечая на вопрос «А откуда вы берете статистку для оценок?»: «А часто просто придумываем! Примерно прикидываем, исходя из общей тенденции, какие-то крохи получаем, но в целом — это наше творчество. Давать надежные оценки при отсутствии какой-либо статистики невозможно, но при этом с нас каждый год требуют отчетов, вот и выкручиваемся как можем».

Если проанализировать официальные оценки Южной Кореи, то за последние пять лет после прихода к власти Ким Чен Ына экономика КНДР демонстрировала очень незначительный рост на уровне 0,7–1,5 %, а иногда срывалась и в минус. Так, по данным Министерства объединения Южной Кореи, в 2010 году ВВП КНДР сократился на 0,5 %, в 2011–2014 годах вырос на 0,8, 1,3 и 1,1 %, а в 2015 году опять ушел в минус на 1,1 %.

После того как Сеул решил ужесточить меры в отношении Пхеньяна, официальные заявления представителей Южной Кореи стали пестреть пассажами о грядущем крахе экономики КНДР, сильнейшем экономическом кризисе и т. п. В общем, если верить Сеулу, экономика Страны чучхе вот-вот развалится.

К сожалению, эти оценки в последнее время кажутся чрезмерно предвзятыми, политически мотивированными. Создается ощущение, что правительство Юга пытается подогнать данные под желаемый результат. Никто не говорит, что КНДР обогнала по уровню развития Южную Корею, а Гонконг бледно смотрится на фоне Пхеньяна, но не все так плохо, как заявляют многие эксперты-южане.

Если обобщать наблюдения зарубежных экспертов, а также мои личные впечатления, можно сказать, что, по крайней мере по внешним признакам, жизнь в КНДР хотя и небыстрыми темпами, но улучшается. Те, кто может как-то оценивать темпы роста ВВП на глаз, говорят, что его показатели, скорее всего, сейчас лучше, чем заявляемые Сеулом. Вполне возможно, что на протяжении последних лет ВВП Северной Кореи рос на три-четыре процента в год.

Если говорить о рационе питания среднестатистического корейца, то можно сделать весьма смелое заявление: несмотря на определенную скромность меню (конечно, на взгляд зажиточного иностранца), северокорейцы никогда еще так хорошо не питались. Реформы в сельском хозяйстве, похоже, возымели действие, КНДР в основном решила проблему с обеспечением населения продуктами питания. Опять же повторимся, чтобы не вызывать ненужные споры: я сравниваю КНДР прошлого и КНДР настоящего, а не КНДР и, например, Японию или США. Так что рацион по-прежнему остается весьма скромным, однако нищенским его уже назвать нельзя.

Медленное, но очевидное улучшение экономической ситуации и повышение уровня жизни заметно и по другим признакам, которые без труда заметит сторонний наблюдатель. Люди стали лучше, современнее одеваться, больше становится ярких, веселых цветов в одежде (особенно у женщин и детей), а ведь раньше вещи были темные и только темные. На улицах существенно выросло количество машин, в особенности такси, численность которых растет как дрожжах. Нельзя сказать, что улицы Пхеньяна запружены автомобилями, но уже появляются первые пробки. Так, с 2014 года в столице было введено ограничение на движение такси по четным и нечетным дням в зависимости от последних цифр номерных знаков. На улицах и дорогах КНДР можно встретить самые разные автомобили, включая отчаянно чадящие грузовики, работающие на дровах (в прямом смысле этого слова, правда, въезд в столицу для них запрещен), однако количество новых и дорогих автомобилей неуклонно растет. Во время поездки в октябре 2016 года в глаза бросилось резко увеличившееся число дорогих джипов марки «Лексус» и «Тойота Лендкрузер». Понятно, что Пхеньян отнюдь не Монако или Ницца, шикарных авто там пока немного, но перемены, произошедшие буквально за несколько месяцев, что я не был в Северной Корее, видны невооруженным глазом.

Про увеличение количества мобильных телефонов будет сказано позже, здесь же лишь отмечу, что смартфон в руках северокорейца уже отнюдь не редкость, особенно если речь идет о Пхеньяне.

Другой показатель, на основании которого иностранцы пытаются определить состояние экономики страны, — степень освещенности улиц. Электросети изначально были ахиллесовой пятой КНДР. В 1990-х годах сеть сильно обветшала, что сказалось на электроснабжении в целом. Наверное, многим хорошо известен снимок Корейского полуострова, сделанный ночью со спутника: южная его часть утопает в огнях, а вот север почти целиком погружен во мрак. Да, в северокорейских городах, даже в Пхеньяне, по-прежнему не хватает света, но ситуация постепенно улучшается. Старожилы, помнящие конец 1980-х годов (один из самых благополучных периодов в истории КНДР), отмечают, что сейчас Пхеньян освещен намного лучше, чем это было двадцать пять — тридцать лет назад. То есть лучше, чем когда бы то ни было.

В провинции с уличным освещением дела обстоят хуже, но все равно постепенно огни становятся ярче, источников света — больше. Постепенно восстанавливается центральное электроснабжение, параллельно повсеместно начинают применяться солнечные батареи, а также прочие системы автономного электроснабжения. Кстати, обилие солнечных батарей очень заметно — это страховка на случай отключения центрального электроснабжения.

Тем не менее населенные пункты страны и по сей день в разные сезоны по-разному обеспечиваются электричеством. Более шестидесяти процентов электроэнергии КНДР вырабатывает за счет гидроэлектростанций, а они сильно зависят от уровня воды и полноводия рек. Зима же в тех краях обычно бесснежная. Это означает, что из-за ГЭС, которые вынужденно работают зимой вполсилы, освещение в это время года ослабевает, и отключения, как в жилых домах, так и в различных учреждениях, происходят гораздо чаще. В качестве примера: в феврале 2016 года практически на каждом объекте хотя бы на короткое время, но отключалось электроснабжение, включая гостиницы для иностранцев, которые обычно обеспечиваются в приоритетном порядке (я как раз в очередной раз путешествовал по КНДР и наблюдал происходящее своими глазами). А вот летом того же года не произошло ни одного отключения. Так что сезонные колебания еще довольно сильны.

Среди прочих отраслей экономики, наверное, активнее всего развивается строительство. Высотные здания возводятся практически во всех более-менее крупных городах Северной Кореи, но конечно же больше всего их в Пхеньяне, где можно говорить о настоящем строительном буме (об этом я уже рассказал подробно в предыдущем разделе).

Интересно, что Ким Чен Ын после своего прихода к власти стал активно подчеркивать необходимость именно повышения уровня жизни и роста экономики, и это выгодно отличает молодого лидера от его предшественника. Сами северокорейцы не раз говорили мне: «Создав термоядерную бомбу и баллистические ракеты, мы гарантировали себе безопасность, превратившись в мощную военную державу. Настала пора вплотную заняться экономикой и наверстать упущенное». Похоже, что лидер КНДР пытается наградить народ за то, что все эти годы значительная доля ресурсов направлялась на военные нужды, обычным же людям перепадали лишь жалкие крохи. Популизм это или реальная политика Ким Чен Ына — покажет время, но он постоянно говорит именно о повышении уровня жизни народа, и, судя по результатам, кое-что ему удается.

Многие перебежчики из КНДР недоверчиво качают головами, когда слышат рассказы официальных представителей Южной Кореи, уверяющих мировую общественно, что якобы северокорейский народ перестает поддерживать партию и правительство. В большинстве своем перебежчики говорят об обратном: среди простых людей Ким по-прежнему очень популярен. Впрочем, это закономерно: после страшного голода и сильнейшего кризиса 1990-х годов и поступательного развития экономики в 2000–2010 годах уровень жизни в КНДР стал повышаться, значительно улучшилась ситуация с продуктами питания, возродилась карточная система — все как в лучшие годы. Так что получается, при Киме, если вспомнить известное высказывание Сталина 1935 года, «жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее». При этом рядовой житель КНДР даже представить себе не может, насколько в экономическом плане ушли от Северной Кореи та же Южная Корея или, например, Китай. Конечно, информация доходит и до них, однако представить себе то, чего никогда не видел и с чем никогда не имел дело, очень сложно, зато улучшение жизни на местах все время перед глазами. Может, иностранному наблюдателю улучшения эти покажутся ничтожными, но корейцы привыкли к спартанским условиям, а потому считают, что жизнь прямо-таки набирает обороты.

Экономический рост сопровождается расслоением в обществе и ростом неравенства между отдельными группами и регионами, но в целом, если брать среднюю температуру по больнице, ситуация в КНДР постепенно изменяется к лучшему, что признают практически все, кто там побывал в стране, включая и западных экспертов.

Споров по поводу причин экономического роста КНДР в среде зарубежных специалистов идет много. Выдвигаются самые разные версии, включающие тайную помощь Китая, неафишируемые, но серьезные и успешные экономические реформы, проводимые при внешнем сохранении идеологии, выручку от секретной продажи редкоземельных металлов (якобы КНДР занимает первое место в мире по их запасам) и проч. Однако к единому мнению эксперты пока еще не пришли. В целом пока никто не может толком объяснить, как КНДР, в условиях постоянно ужесточающихся санкций и растущей международной изоляции, вопреки всем прогнозам не только выстаивает, но еще и продолжает поступательно развиваться. Как воскликнул однажды один известный американский эксперт, когда я показал ему фотографии строек Пхеньяна, а также виды других городов: «Откуда они берут деньги?! Это непостижимо, но я вынужден признать — у них есть экономический рост, и он весьма заметен. Но объяснить его я не могу».

Отдельно можно сказать и про изменения в общественной жизни. Да и вождь с народом общается уже не так, как раньше. Во-первых, Ким Чен Ын ведет себя совершенно иначе, чем его предшественник — Ким Чен Ир. Так, молодой лидер гораздо чаще появляется на публике, чем в свое время делал его отец. Он постоянно выступает с публичными речами, которые транслируются по телевидению КНДР, принимает активное участие в митингах. Его предшественник не любил публичных выступлений, а в последние годы и вовсе отгородился от мира. Ким Чен Ын с 2013 года возродил традицию, заложенную еще дедом, великим Ким Ир Сеном, и стал лично поздравлять сограждан с наступающим Новым годом, выступая по центральному телевидению. А вот Ким Чен Ир в свое время от этих выступлений отказался.

В ходе поездок для «управления на местах» молодой Ким, по крайней мере внешне, демонстрирует открытость, доступность для простого народа, стремление общаться с людьми. Он всегда окружен людьми, тогда как Ким Чен Ир обычно показывался исключительно в кругу свиты из высших чиновников. Ким Чен Ын постоянно обнимается с солдатами, детьми и рабочими, девушкам — бойцам женского батальона позволяет брать себя под руку и т. д. В общем, новый лидер ведет себя принципиально иначе, чем предыдущий.

Большое внимание специалистов привлек показанный по центральному северокорейскому телевидению концерт, который Ким Чен Ын посетил под руку с очаровательной незнакомкой, которая в итоге оказалась его женой. В ходе концерта были показаны герои мультфильмов Уолта Диснея, включая знаменитого Микки-Мауса и проч. Шоу проходило в сопровождении известных западных шлягеров, перед гостями выступал северокорейский женский ансамбль, исполнительницы которого были наряжены в кокетливые мини-юбки. Это событие потом долго обсуждали зарубежные эксперты и журналисты. Невозможно вообразить, чтобы правящая верхушка КНДР во времена Ким Чен Ира стала смотреть концерт с Микки-Маусом, пляшущим под идеологически чуждую музыку. И уж точно такое мероприятие не транслировали бы на всю страну по телевидению. А при Ким Чен Ыне это стало возможным.

Изменилось и отношение к внешнему виду женщин. Вождь разрешил северокорейским красавицам носить брюки, сережки, модные туфли на «платформах» и ездить на велосипеде. А вот при отце нынешнего вождя, Ким Чен Ире, вещи эти в женском гардеробе, мягко говоря, не приветствовались. Хотя на практике и тогда многие кореянки и брюки носили, и на велосипеде ездили.

Конечно, эти новшества тяжело назвать фундаментальными реформами, однако они явно демонстрируют существующую в стране тенденцию. Добавьте сюда улучшение экономической ситуации, строительный бум, полноценное обеспечение продуктами питания, и вы поймете, что популярности молодого Кима в ближайшие годы ничего не грозит.

В общем, если подводить итог, по крайней мере первую пятилетку правления Ким Чен Ына можно занести лидеру в актив. Конечно, Пхеньян не превратился в Гонконг, а экономика КНДР не грозится задавить своим потенциалом других азиатских тигров, однако улучшение ситуации налицо. Так что в КНДР, по крайней мере по меркам местного населения, «жить стало лучше, жить стало веселее».

Однако перемены начались в КНДР намного раньше. Они в той или иной степени существовали и раньше, хотя, конечно, с середины 1990-х годов ветер перемен задул гораздо сильнее, и зачастую именно он диктовал развитие ситуации, а руководству КНДР приходилось уже подстраиваться под новые веяния.

Одним из интересных и в то же время официальных проявлений новшеств в Северной Корее стало появление свободных экономических зон (СЭЗ). Название у них подчас бывает разное, но суть одна и та же. В отдельно взятых регионах правительство КНДР пыталось путем особых мер привлечь иностранный капитал.

Эти регионы играют важную роль и с другой точки зрения. СЭЗ, насколько можно судить, стали своего рода важной тестовой площадкой, на которой руководство КНДР «обкатывало» те или иные нововведения, прежде чем их распространить на всю страну. Это позволяло при необходимости локализовать возможные негативные эффекты реформ. Незавидная судьба многих социалистических правителей преподала руководству Страны чучхе хороший урок, и они его усвоили, осознав, что любые перемены надо держать под контролем и не пускать на самотек, если, конечно, правители хотят не только остаться в живых, но и сохранить власть.

Особенно большую ставку на СЭЗ сделал Ким Чен Ын. Формально на настоящий момент в КНДР существует двадцать четыре особых и обычных СЭЗ (названия у них несколько иные — особые зоны торговли и прочее, но это не так важно), но на деле их существует гораздо меньше. Можно сказать, что реально функционировали лишь три из них — в Расоне, Кымгансане и Кэсоне. В настоящий момент по различным причинам действующей остается только одна — в Расоне. Кымгансканский проект приостановлен на неопределенный срок в 2008 году, а Кэсонский — в 2015 году. Это особые регионы, которые в определенной степени являлись символами нового мышления руководства КНДР, а в некоторых случаях рассматривались как попытка примирения с Южной Кореей. Однако все эти проекты в значительной степени отличались друг от друга.

СЭЗ в Расоне стала первой ласточкой новой экономической политики КНДР, делающей ставку на развитие особых анклавов. «Свободная экономическая и торговая зона Раджин-Сонбон» была создана в самом удаленном уголке КНДР — в районе, находящемся на стыке трех государственных границ, Китая, КНДР и России, на территории городов Раджин и Сонбон и близлежащих районов на общей территории площадью шестьсот двадцать один квадратный километр. Для создания зоны было принято законодательное решение № 74 Административного совета КНДР от 28 декабря 1991 года. На этой территории была разрешена работа как совместных, так и полностью иностранных предприятий и производств. Раджин, Сонбон, а также расположенный неподалеку, но за пределами зоны Чхонджин были объявлены свободными портами. Для зарубежных инвесторов были предусмотрены различные стимулы, вступили в силу в общей сложности пятьдесят семь законодательных актов и положений, создавших правовую базу для функционирования зоны. В отношении причин, побудивших руководство КНДР начать эксперимент со свободной экономической зоной, есть различные точки зрения. Я считаю, что здесь сыграла роль целая совокупность факторов, таких как крушение социалистического лагеря, успешные эксперименты КНР с экономическими зонами, проблемы в экономике самой КНДР и проч. Претерпев ряд изменений в административном статусе и названии, это образование носит официальное название «экономическо-торговая зона Расон» (ЭТЗ Расон).

Правительство КНДР с самого начала пророчило этой затее великое будущее, планируя превратить особую экономическую зону в крупный центр логистики, промышленности и туризма. Для этого была создана отдельная правовая база, предприняты усилия по привлечению капитала из самых разных стран мира, включая Китай, Россию, Европу, США и даже Южную Корею. Однако сложная мировая ситуация, обострение обстановки вокруг КНДР, кризис в экономике страны, а также не самые последовательные решения Пхеньяна, касающиеся стратегии развития зоны, привели к тому, что большинство амбициозных планов так и остались на бумаге.

Власти КНДР развернули большую активность по части привлечения иностранного капитала. В 1996 и 1998 годах были проведены инвестиционные форумы для зарубежных бизнесменов, руководители Расона неоднократно посещали Китай, где неустанно рассказывали о созданных для иностранного бизнеса благоприятных условиях. Нельзя сказать, что их усилия увенчались успехом, хотя определенных результатов все же удалось достигнуть. Если власти КНДР ожидали к началу XXI века инвестиции в Расон на уровне четырех миллиардов семисот миллионов долларов, которые должны были быть вложены в сто девятнадцать программ и проектов (из них три миллиарда и шестьсот миллионов долларов в производства, девятьсот миллионов — в инфраструктуру, сто миллионов — в сферу услуг), то к декабрю 2000 года удалось привлечь лишь сто двадцать миллионов долларов. В дальнейшем по самым разным причинам тенденция существенного отставания реальных инвестиций от задекларированных стала еще более очевидной. Развитие получали лишь мелкие и средние производства, первичная обработка пищевой продукции, сфера услуг, а не высокие технологии, как на это надеялись в Пхеньяне.

Тем не менее в первую очередь благодаря приходу китайского капитала, который, безусловно, доминирует в Расоне, в СЭЗ появились совместные производства, небольшие предприятия в сфере строительства, производства и продажи стройматериалов, пищевой, рыбной промышленности, транспорта и ряда других направлениях. Стали строиться гостиницы, магазины, пришли некоторые китайские банки, компания мобильной связи. С 2008 года в Расон пришла и Россия, начав реализацию совместного логистического проекта «Хасан-Раджин».

После прихода к власти в КНДР нового руководства в лице молодого лидера Ким Чен Ын в Пхеньяне стали активно делать ставку на специальные экономические зоны (СЭЗ), которые должны были стать главными локомотивами развития национальной экономики. В рамках новой политики Расону, как самой первой СЭЗ, неизменно отводилось приоритетное место. Расон вошел в число девяти основных «особых экономических зон государственного уровня».

Зона Расон по части доступа в нее иностранцев всегда отличалась наиболее свободным режимом. С 2010 года эта зона стала первой получившей право самостоятельно, без участия центральных властей, выдавать разрешения на въезд иностранцев в ускоренном порядке (срок не превышал сорока восьми часов). С 2011 года гражданам Китая разрешено посещение Расона на собственных автомобилях и использование личных транспортных средств в пределах зоны. Согласно заявлениям представителей руководства зоны, а также работающих в Расоне иностранцев, власти КНДР пошли даже на то, чтобы официально позволить жителям Расона приобретать недвижимость в пределах зоны в личную собственность, хотя формально в Северной Корее до сих пор это не разрешено. Очевидно, что было сделано все возможное для того, чтобы стимулировать приток инвестиций в жилищное строительство, чем активно воспользовались китайские девелоперы. Помимо Пхеньяна мобильная связь с 2002 года была разрешена в КНДР только еще в одном регионе — зоне Расон.

Расон до сих пор функционирует, являясь сейчас, по сути, единственной реально действующей особой экономической зоной КНДР. Конечно, этой зоне далеко до Гонконга, но, по свидетельствам как самих северокорейцев, так и иностранных бизнесменов, средний уровень доходов населения, скорее всего, превосходит даже Пхеньян. С момента начала работы зоны прошло уже более четверти века, и в новых условиях успело уже вырасти целое поколение. По словам китайцев, корейцы Расона сильно отличаются от остального населения КНДР. Расонцы живут по законам рыночной экономики, лучше понимают нужды и реагируют на требования иностранных инвесторов по части организации и ведения бизнеса. Но это особый анклав. Расон отгорожен от остальной территории КНДР, а вход туда возможен только по отдельным пропускам, которые получить обычным людям из других регионов крайне сложно.

Если Расон работает непрерывно с момента своего создания, то другая зона — в горном массиве КНДР Кымгансан — на сегодняшний день практически прекратила функционировать по причинам, о которых будет сказано ниже. Кымгансанская зона (юго-восток КНДР, примыкает к границе с Южной Кореей) с самого начала задумывалась как туристическая. Инициатива по ее реализации принадлежит покойному президенту концерна «Хёндэ» Чон Чжу Ену, уроженцу этих мест. Основные работы в зоне осуществляла компания «Хёндэ-Асан». Здесь в итоге были налажена инфраструктура из домов отдыха, гостиниц и проч., рассчитанная в первую очередь на южнокорейских туристов. Работать Кымганская зона начала с 1998 года. Сначала туристов довозили до территории Севера на круизном судне, а потом проложили и автобусные маршруты через сухопутную границу. Вскоре зона начала развиваться усиленными темпами, чему во многом способствовали президенты Южной Кореи Ким Дэ Чжун, а затем Но Му Хен, настроенные на сотрудничество с КНДР. Количество посетивших особую туристическую зону южан в итоге превысило миллион человек. Здесь же стали проводиться и встречи членов семей, разделенных Корейской войной.

В то же время эта зона, как и Расон, была изолированным от остальной территории КНДР анклавом. В некоторых гостиницах порой и можно было встретить северян, но, как правило, общение южан с соседями ограничивалось обслуживающим персоналом.

Однако все прекратилось после трагического инцидента в 2008 году, когда южнокорейская посетительница, выйдя на рассвете прогуляться, скорее всего, случайно зашла на территорию воинской части, где ее застрелил часовой. Возможно, что при прогрессивно настроенных президентах Юга инцидент и удалось бы урегулировать, но в Сеуле тогда уже начали править бал консерваторы. Обе Кореи, как говорится, пошли на принцип. В итоге сотрудничество было прекращено, весь южнокорейский персонал выдворен, а имущество южан конфисковано. С 2009 года межкорейская Кымгансанская туристическая зона не действует. Власти КНДР предпринимают попытки по привлечению туда иностранных (в первую очередь китайских) туристов, но, насколько можно судить, попытки эти не особо успешны. Хотя, насколько я могу судить, кое-какие группы иностранцев туда все же приезжают, нередки визиты и северокорейцев из других регионов. Впрочем, на бумаге эта зона все еще работает, здешние гостиницы имеют необходимый штат сотрудников. Приоритет отдается развитию туризма, а потому эта спецзона продолжает называться туристической.

В принципе схожая с Кымгансаном судьба постигла и третью, еще совсем недавно действовавшую зону — Кэсонский технопарк. Он также был задуман и начал действовать при прогрессивно настроенных президентах Юга, а при консерваторах был закрыт. По своей сути эта зона чем-то напоминает Расон, хотя различия, и весьма значительные, тоже есть. Это промышленная зона, где сотрудничество строилось по принципу «деньги, управляющий персонал и технологии Юга, а земля и рабочая сила — Севера». Технопарк начал действовать в 2003 году, а с 2005 года оттуда пошла продукция, которая реализовывалась в Южной Корее и шла на экспорт в другие страны. В итоге в зону пришли сто двадцать четыре южнокорейских малых и средних предприятия, на которых трудились более пятидесяти тысяч северян. Это были в основном предприятия текстильной и обрабатывающей промышленности.

Кэсонский технопарк долгое время давал надежду на то, что обе Кореи, несмотря на подчас серьезные конфликты и даже перестрелки между пограничниками, могут все же сотрудничать экономически. Промышленный комплекс пережил внезапное закрытие в 2013 году. После нескольких месяцев простоя были приняты меры по превращению экономической зоны в международную, привлечению туда иностранного (помимо южнокорейского) капитала. Таким образом правительство КНДР лишалось соблазна сделать технопарк заложником в своих спорах с Сеулом. К комплексу проявляли интерес представители ЕС, Китая, Японии и России, хотя дальше ознакомительных поездок дело не шло.

У зоны были большие планы по развитию и расширению. Работавшие там южнокорейские бизнесмены были довольны: северяне трудились хорошо, дисциплинированно, за немыслимые для Юга деньги. Средняя зарплата рабочего КНДР в Кэсонском комплексе составляла около ста пятидесяти — ста шестидесяти долларов в месяц. Северяне, насколько можно судить, тоже были довольны зарплатой. То, что на Юге считалось нищенским окладом, на Севере оказывалось солидной платой (и это даже с учетом того, что значительную часть заработка работникам приходилось отдавать властям КНДР).

Как Расон и Кымгансан, Кэсонский технопарк был государством в государстве. Кэсон даже, пожалуй, был самым изолированным из трех особых экономических зон, так как там работали южане. Рабочих привозили утром из ближайшего города (собственно Кэсона) и увозили вечером после окончания смены обратно. По своему внутреннему убранству, облику, виду зданий, инфраструктуре и прочим деталям это поселение совершенно не напоминает традиционные поселения КНДР. На самом деле Кэсонский технопарк был копией обычной промышленной зоны Южной Кореи. Вода, материалы и значительная часть продуктов питания поставлялась из Южной Кореи. Электросеть технопарка была соединена с южнокорейской, так как сеть КНДР не могла обеспечить зону необходимыми мощностями. В общем, в какой-то степени это была южнокорейская промзона на территории КНДР.

Все прекратилось внезапно. В начале 2016 года КНДР провела очередные ядерные испытания и вывела на орбиту спутник, что спровоцировало кризис вокруг Корейского полуострова. Официальный Сеул во главе с президентом Пак Кын Хё решил, что пора продемонстрировать свою принципиальность. В итоге в марте Юг заявил о прекращении работ, после чего Север велел всем южнокорейским рабочим покинуть территорию страны в двадцать четыре часа. Власти КНДР не позволили южанам вывезти ничего, кроме личных вещей. Все оборудование, сырье, готовая продукция были брошены. Формально Южная Корея приостановила свое участие в проекте на неопределенный срок, но суд КНДР уже конфисковал все имущество в пользу Пхеньяна. Так что и эта зона завершила свою работу.

Можно вспомнить еще одну особую экономическую зону на островах Вихвадо-Хвангымпхен, которую КНДР создала в 2002 году на границе с Китаем, напротив китайского города Даньдун. Ожидалось, что там будут выстроены промышленные предприятия, гостиницы, казино и проч. В основном в зону должен был вкладываться Китай. Однако эта затея Пекину не понравилась. Судя по слухам, с соседями даже не посоветовалась. Так или иначе, приглашенный властями Северной Кореи на должность управляющего китаец был обвинен Пекином в не уплате налогов и посажен в тюрьму. На этом все остановилось. Попытки реанимировать зону были предприняты несколько лет спустя. Было торжественно заявлено о повторном открытии зоны, но дальше разговоров дело так и не пошло. СЭЗ Вихвадо-Хвангымпхен существует и сейчас, но только на бумаге.

Так что попытки в корне изменить ситуацию предпринимались лишь в четырех особых экономических зонах из двадцати четырех задекларированных: Расон, Кымгансан, Кэсон и Хвангымпхен-Вихвадо. Реально существует и продолжает хоть как-то развиваться только Расон. Кымгансан и Кэсон пали жертвами ухудшения межкорейских отношений в 2009 и 2016 годах соответственно. Хвангымпхен-Вихвадо функционирует лишь на бумаге. В любом случае, несмотря на заявление Ким Чен Ына, обещающего создание в общей сложности двадцати четырех особых экономических зон, пока мы знаем только о четырех. 29 мая 2013 года был принят Закон КНДР о зонах экономического развития, однако эта четверка продолжала жить по своим собственным правилам.

Мне лично довелось побывать во всех трех действующих особых экономических зонах КНДР — Расоне (2014), Кымгансане (2005 и 2016) и Кэсонском технопарке (2006 и 2013). Все эти зоны сильно отличаются друг от друга, что, впрочем, было предопределено различными задачами и условиями их функционирования. Однако все они были одинаково нетипичны для КНДР, полностью изолированы от остальной страны. Наверное, только Расон имел что-то общее с остальной Северной Корей, тогда как Кэсон был, по сути, еще одной южнокорейской промзоной, которая чудом расположилось на территории КНДР. Несколько лет подряд Кымгансан работал как горный и морской курорт для иностранцев, а потому был надежно изолирован от остальной страны, однако сейчас он открыт и для северокорейцев, которые посещают его совместно с иностранными туристами.

Важно и то, что эти места, так сильно отличавшиеся друг от друга и от КНДР в целом, все же явились символом добрых перемен, происходящих в Северной Корее. Насколько можно судить, руководство Севера сделало ставку на развитие в различных регионах страны спецзон, которые должны были стать локомотивами всей страны. Пока международная ситуация препятствует реализации задуманного, но возможно, что в будущем особые экономические зоны получат новый импульс, а на территории КНДР появятся новые особые анклавы. Если же их работа будет успешной, то можно ожидать, что и вся Северная Корея со временем заживет по-новому и в стране произойдут уже полномасштабные реформы, в необходимости которых Пхеньян так активно убеждают иностранные политики и экономисты.

«Корейские школьники не знают, что такое „селфи“, и не имеют доступа к Интернету» — такое высказывание довелось мне как-то услышать в репортаже одного российского телеканала, который освещал торжественные мероприятия в КНДР, посвященные юбилею создания партии в 2015 году. Заодно репортеры подготовили серию материалов про обычную жизнь, как было сказано, «самой закрытой страны мира».

Действительно, ситуация с распространением информационных технологий и средств связи в КНДР неоднозначна. Некоторые иностранцы даже уверены, что в Северной Корее запрещены мобильные телефоны. Итак, давайте разбираться.

Что касается мобильных телефонов, то утверждение об их отсутствии неверно. Возможно, оно спровоцировано тем, что до 2013 года иностранцы должны были при въезде в страну сдавать свои мобильные телефоны (при выезде их выдавали обратно). Сейчас это правило отменено, но повторимся: и в те времена оно касалось только зарубежных гостей, а не самих северокорейцев.

В КНДР с 2008 года действует египетская компания «Ораском», которая вместе с северокорейскими партнерами создала совместную компанию «Корелинк» и предоставляет услуги в сфере мобильной связи. Сначала мобильными телефонами действительно владели лишь высокопоставленные чиновников и военные, а также члены их семей, но теперь они есть и у самых обычных людей. В Пхеньяне человек, разговаривающий по мобильнику, вполне обычное явление. Согласно данным «Корелинк» по состоянию на лето 2016 года, в КНДР количество абонентов мобильной связи превысило три миллиона двести сорок тысяч человек, то есть мобильники есть у тринадцати процентов населения. По этому показателю КНДР находится на сто сорок втором месте из двухсот семнадцати стран мира. Так что сотовых телефонов в Северной Корее если не так уж и много по меркам наиболее развитых в этом плане государств, но все равно нельзя сказать, что они там редкость.

На самом деле, когда гуляешь по улицам северокорейских городов, кажется, что у населения намного больше мобильных телефонов, чем утверждает статистика. Однако следует учитывать, что мобильниками владеют в первую очередь жители Пхеньяна, а также некоторых крупных городов, тогда как в сельских районах эти устройства распространены в меньшей степени. Поскольку иностранцы посещают в основном столицу КНДР и почти не путешествуют по провинции, то у них и создается впечатление широкого распространения мобильных средств связи. В любом случае мобильная связь в Северной Корее есть.

Северная Корея наладила производство собственных смартфонов, которые, по слухам, собираются из китайских комплектующих. В них установлена своя операционная система, разработанная местными IT-специалистами. Она имеет некоторые ограничения в плане возможности использования внешних носителей информации, а выход в Интернет с них невозможен. Однако за этим немаловажным исключением северокорейские сотовые телефоны имеют весь набор привычных нам функций. В целом и внешне эти смартфоны выглядят весьма современно, особо не отличаясь от привычных всему миру моделей. У некоторых корейцев я даже замечал китайские модели, Nokia, iPhone, вот только южнокорейские устройства мне еще ни разу не попались на глаза. Но даже местные смартфоны — удовольствие недешевое. По словам корейцев, стоимость варьируется в пределах от двухсот до четырехсот долларов, что очень недешево по северокорейским меркам. Однако, несмотря на дороговизну, значительная часть населения уже приобрела сотовые телефоны. По заявлениям ряда китайских СМИ, у шестидесяти процентов населения Пхеньяна в возрасте от двадцати до шестидесяти лет есть мобильные телефоны или смартфоны.

Если говорить об Интернете, то, действительно, доступ к нему имеет только крайне ограниченное количество людей — в первую очередь это высокопоставленные чиновники и некоторые технические специалисты. По словам некоторых экспертов, количество выходящих с территории КНДР в международную сеть IP-адресов составляет немногим более тысячи двухсот, что крайне мало. Правда, тут надо учитывать, что часто выход осуществляется через серверы других государств. У КНДР свой домен верхнего уровня —.kp. В сентябре 2016 года из-за технической ошибки стали доступны некоторые внутренние записи DNS-серверов Северной Кореи, что позволило ознакомиться с некоторыми внутренними северокорейскими сайтами, а также дало возможность специалистам лучше понять систему организации работы внутренней сети. Впрочем, особо «прорывными» эти сведения не стали.

В различных местах, в том же Центре науки и технологий Пхеньяна, в вузах часто можно было заметить учащихся, которые, судя по действиям, увлеченно сёрфили по Сети. Вместо Интернета в КНДР действует своя внутренняя сеть — Интранет, которая называется «Кванмен» (в переводе «Яркая звезда»). Толком ознакомиться с ней мне до сих пор не удавалось, но, если судить по рассказам знающих людей, там можно найти информацию бытового характера, расписание транспорта, рекламу еды. Значительная часть отведена под местные СМИ, газеты и журналы, можно попасть в электронные библиотеки ряда вузов и т. д. Есть там и форумы, но их содержание жестко контролируется. В общем, и в своем «Кванмене» корейцам есть чем заняться, хотя, повторимся, выйти во Всемирную паутину через него не получится.

Некоторое время в КНДР был разрешен Wi-Fi, но с 2014 года его запретили, причем запрет коснулся не только самих северокорейцев, но и постоянно находящихся на территории страны иностранцев, включая сотрудников дипмиссии, торговых представительств и проч.

Так как власти КНДР по-прежнему жестко контролируют любую информацию извне, телекоммуникационные технологии являются объектом самого пристального внимания соответствующих органов.

Вместе с тем задача развития современных технологий, включая автоматизацию и компьютеризацию страны, включена в список приоритетных. Ким Чен Ын в своих речах постоянно вспоминает об этом направлении. А потому, хотя Интернет ограничен, компьютеры получают все большее и большее распространение. В вузах, на многих заводах, в музеях, дворцах школьников всегда можно найти залы с компьютерами, и от посетителей там нет отбоя. Многие, заходя в электронные библиотеки, таким образом изучают научно-техническую литературу, но вообще у корейцев заметна тяга к компьютерам.

Итак, как уже было сказано выше, в стране постепенно становится все больше и больше компьютеров, обладание коими является в определенной степени статусным. Некоторое время среди северокорейской молодежи было модным носить в качестве брелка флеш-карты, тем самым как бы невзначай показывая свою обеспеченность: мол, раз флешка имеется, то, значит, и личный компьютер есть.

Лично мне кажется, что у корейцев явный талант к освоению компьютеров, различных электронных устройств и информационных технологий. Я неоднократно замечал, насколько быстро, подчас чисто интуитивно, они разбирались в незнакомых им электронных устройствах. Когда я просил своих знакомых сфотографировать меня моим же смартфоном, то обычно не объяснял, где и что нажимать: кореец, который впервые увидел устройство, очень быстро разбирается, что к чему. Понятно, что принцип работы у всех устройств один и тот же, но далеко не все люди быстро разбираются в чужом гаджете, если, конечно, он попал в руки не северокорейца.

Южнокорейские СМИ периодически взрываются публикациями на тему «северокорейских боевых хакеров», обвиняя их в атаках на государственные и частные сайты Южной Кореи, вплоть до проникновения в системы управления АЭС, Минобороны и банковские сети. Тут трудно сказать что-либо определенное: информация поступает противоречивая, а Пхеньян эти обвинения категорически отрицает. Однако с уверенностью можно утверждать: в Северной Корее, несмотря на все существующие ограничения, действительно хватает талантливых IT-специалистов, программистов высокого уровня. Эксперты третьих стран считают, что по части программирования северяне существенно опережают своих южнокорейских коллег. Об этом говорят нечасто, но северокорейские программисты создают достаточно много приложений по заказу иностранных компаний. Это направление несколько пострадало из-за введенных международных санкций, но высокая квалификация IT-специалистов из КНДР хорошо известна во всем мире. Когда межкорейские отношения развивались, КНДР создавала для южнокорейских производителей некоторые программы и приложения. И действительно, базовой уровень подготовки северокорейских специалистов весьма высок, корейцы учатся усердно, прилежно, тянутся к новым технологиям, что в итоге и дает положительный результат. В этом плане показательны успехи и северокорейских ракетчиков и ядерщиков, которые, несмотря на все ограничения, смогли в сжатые сроки создать и баллистические ракеты, и ядерное оружие. Понятно, что появление ядерного оружия и средств его доставки вряд ли радует соседей КНДР, но в любом случае это показатель высокого уровня развития науки и технологий Севера.

Теперь давайте поговорим о селфи, с которого, собственно, и начался этот разговор. Я не могу согласиться с упомянутым выше репортажем. Как-то я ехал на автобусе в Пхеньян с группой китайцев. Рядом со мной посадили кореянку-переводчицу с китайского языка. Ее любопытство, мое знание корейского, а также извечная тема «ох уж эти шумные китайские туристы» (действительно, попалась очень шумная группа) помогли нам разговориться, и через несколько минут мы уже оживленно болтали. Через некоторое время девушка сказала: «Давай сфоткаемся вместе! Подружкам потом покажу» — и сделала несколько совместных селфи. Меня же заинтересовал ее северокорейский телефон. Девушка позволила повертеть его в руках, а потом увлеченно стала показывать фотографии со своими друзьями, родителями и молодым человеком. Она сама призналась, что селфи популярно и в Северной Корее. «Фотографируемся, а потом друзьям показываем», — пояснила она. Конечно, селфи распространены там, наверное, все же не так широко, как, скажем, на Юге, где многие девушки чуть ли не через каждые сто метров выдают пулеметную очередь фотографий. Но это увлечение не чуждо и северянам. Полагаю, все дело в том, что большинство северокорейцев не использует слово «селфи», это-то, скорее всего, и стало причиной недопонимания при беседе с российским журналистом, уверенно затем заявившим, что «в КНДР селфи нет». Есть, ничто человеческое северокорейцам на самом деле не чуждо.

Кстати, тот случай с переводчицей был не единичным. Во время моих путешествий по Северной Корее бывало, что ко мне, немного смущаясь, подходили корейцы (обычно молодые ребята или девушки) и говорили: «Можно с вами сфотографироваться?» В принципе и в Китае ты часто сталкиваешься с желанием местных жителей сфотографироваться на память с заморским гостем, но и в КНДР бывает нечто подобное. Самый запоминающийся случай произошел со мной в корейских горах, когда местный гид, после того как мы познакомились и разговорились, увидев мой серьезный фотоаппарат с набором внушительных объективов, потом просто замучила меня просьбами: «А сфотографируй меня здесь так! А здесь вот так! А теперь подальше, чтобы эта скала была видна» и т. п. В итоге пришлось ей, а заодно и всем своим сопровождающим устроить настоящую фотосессию, отдав затем фотографии на флешке. Все были в восторге.

Если говорить об изменениях, произошедших в последние годы в северокорейском обществе, нельзя не рассказать о супруге молодого вождя Ким Чен Ына, Ли Соль Чжу. Многие эксперты говорят об экономических реформах, начатых (или, может быть, пока не начатых) новым вождем, о новой политике Пхеньяна, о ядерных и ракетных арсеналах КНДР, но за разговорами о высоких материях забывают о жене вождя. А она сама по себе действительно является, пожалуй, одним из самых ярких доказательств происходящих в корейском обществе изменений.

Понятно, что и у предыдущих лидеров Страны чучхе были жены, но Ли — это феномен для общественной жизни КНДР. Можно сказать, что впервые в истории Северная Корея получила первую леди в полном смысле этого слова. Эта женщина часто появляется на публике, время от времени сопровождает мужа в различных поездках, мелькает в СМИ, невольно, а может быть, и намеренно становится законодательницей мод Страны чучхе. В общем, эта привлекательная молодая женщина добавила строгому облику Северной Кореи человечности, заставив говорить о себе как у себя в стране, так и за рубежом.

Когда Ли Соль Чжу впервые публично появилась вместе с вождем в июле 2012 года, вначале все подумали, что это младшая сестра Кима, так как никто из прежних руководителей КНДР не приходил на официальные мероприятия рука об руку со своими женами. Но повторные появления красавицы в свете, а также ее манера поведения развеяли все сомнения. Оказалось, что теперь молодой вождь женат. Так КНДР получила первую в своей истории первую леди, которая теперь ведет почти столь же активную публичную жизнь, как и ее муж.

Естественно, иностранные эксперты сразу же попытались узнать как можно больше о жене вождя. Насколько можно судить, ее судьба напоминает историю Золушки, встретившей своего прекрасного принца. Конечно, и в ее биографии немало белых пятен, однако в общем и целом можно сделать выводы о жизни красавицы.

Родилась Ли Соль Чжу 28 сентября 1989 года либо в приморском городе Чхончжин в провинции Северная Хамген, либо в Пхеньяне. Отец ее — профессор вуза, но некоторые утверждают, что он — военный летчик, мать, по слухам, врач. Девушка училась пению в престижной Школе искусств Кымсон в Пхеньяне. Говорят, что училась еще и в Китае. Долгое время была солисткой государственного ансамбля.

Южнокорейские спецслужбы достаточно быстро обнаружили в своих закромах досье на Ли Соль Чжун. Оказалось, что еще до замужества она бывала в Южной Корее. Так, в 2005 году девушка приезжала в составе группы поддержки северокорейских спортсменов в ходе Азиатских игр в Пусане. Тогда многие СМИ запомнили, кстати, не столько самих спортсменов КНДР, сколько их очаровательных болельщиц, одной из которых и была Ли Соль Чжу. Кроме того, она участвовала во встрече студентов двух Корей, которая прошла тогда в Муниципальном колледже южнокорейского города Инчхон. Уже тогда на нее обратили внимание южане, и не только из-за внешности. Красавица давала интервью южнокорейским СМИ и запомнилась журналистам своей уверенной манерой речи, а также силой, которая чувствовалась в голосе. Ли Соль Чжун заявила, что на «нее произвел глубокое впечатление» тот факт, что студенты двух Корей пели вмести песни об объединении нации.

Второе интервью Ли Соль Чжу южнокорейским журналистам состоялось в декабре все того же 2005 года, но уже во время посещения представителями СМИ Юга Школы искусств Кымсон в Пхеньяне. Репортеры вновь пообщались с Ли, которая сказала, что хотела бы после выпуска продолжить творческую карьеру в государственном художественном коллективе.

Не исключено, что она же встречалась с южанами и ранее — в 2003 и 2004 годах. По крайней мере, спецслужбы Сеула отмечают, что девушка по имени Ли Соль Чжу присутствовала в марте 2003 года на церемонии высадки деревьев в горах КНДР Кымгансан (эту акцию организовала южнокорейская организация Красного Креста). Кроме того, годом позже она же оказалась на межкорейском семинаре педагогов.

Относительно обстоятельств знакомства Ким Чен Ына с Ли Соль Чжу ничего толком не известно. Ходят слухи, что, мол, супругу наследнику подбирали дядя, Чан Сон Тхэк, и тетя, Ким Ген Хи, но проверить в это затруднительно.

Считается, что Ким и Ли поженились еще в 2009 году. Однако после бракосочетания Ли продолжила карьеру певицы в государственном оркестре Ынхасу. Некоторые СМИ Южной Кореи отмечают, что Ли Соль Чжу особенно часто стала выступать с 2010 года и на ее концертах присутствовал среди прочих гостей и могущественный свекор, Ким Чен Ир, который тогда находился во главе государства, а Ким Чен Ын имел статус наследника. С другой стороны, хватает и тех, кто сомневается, что жена будущего лидера смогла продолжить карьеру певицы после замужества.

В любом случае официально Ли Соль Чжун была представлена народу КНДР, а также всему миру как первая леди Страны чучхе в июле 2012 года. И о ней заговорили как в самой КНДР, так и за рубежом. Стоит признать, красавица давала для этого немало поводов, в хорошем смысле этого слова. В самом начале она повсюду сопровождала мужа — от военных частей и сталелитейных заводов до детских садов и больниц. Постепенно первая леди стала реже выходить в свет вместе с мужем, однако и не спряталась в его тени. Она не стесняется прилюдно кокетливо брать мужа — великого всепобеждающего маршала Ким Чен Ына — под руку, заливисто смеется. Каждый раз первая леди появляется в новых стильных нарядах. Впрочем, надо сказать, что у нее не только неплохой вкус, она действительно еще и красива. В общем, как единодушно признали международные СМИ, в КНДР теперь есть полноценная первая леди. До этого никто не знал, чем занимаются и как выглядят жены вождей. Семейная жизнь лидеров оставалась тайной за семью печатями.

Ли Соль Чжу уже не раз совершала смелые модные прорывы (смелые, конечно, по меркам северокорейцев, но вы же помните, что женщинам здесь до недавнего времени было запрещено носить брюки и серьги). Так, однажды она появилась на публике в брючном костюме — невиданная «наглость» еще для Кореи недавнего прошлого. Она успела отметиться сумочкой от Dior, ожерельем от Tiff any и часами от Movado. Дотошные южнокорейские СМИ даже пригласили специалистов, чтобы те оценили стиль первой леди КНДР. Последние хвалили вкус супруги Ким Чен Ына, не преминув, впрочем, отметить, что в Северной Корее мода отстает от южнокорейской лет на двадцать.

Кстати, в самом начале правления Ким Чен Ына одним из доказательств надвигающихся реформ зарубежные эксперты назвали отмену запрета на ношение женщинами сережек и туфель на платформе. Пожалуй, теперь становится ясно, кто уговорил лидера Страны чучхе сделать такое послабление для женщин.

«Ли Соль Чжу — главное достоинство Ким Чен Ына», — отметил в 2012 году один южнокорейский политолог, комментируя фурор, который эта девушка вызвала среди мировых СМИ. Пока от Ким Чен Ына ждали реформ в политике и экономике, он, похоже, уже осуществил своего рода мини-революцию в лице своей супруги, показав, что впервые у КНДР появилась полноценная первая леди в западном смысле этого слова. Мне довелось пообщаться с людьми, которые лично беседовали с Ли Соль Чжу. Попросив не называть имен, они сказали следующее: «Это нормальная, адекватная женщина. Она любит говорить о семье, о своем ребенке, интересуется новостями из других стран, может пошутить и посмеяться, активно участвует в разговоре с гостями мужа. Чувствуется, что у нее есть характер. Эта такая дама, с которой мужчине не стыдно появиться в обществе — она будет и одета достойно и вести себя, как подобает настоящей леди…»

Только представьте себе масштабы популярности этой очаровательной первой леди, если даже южнокорейская разведка вынуждена была мобилизовать своих кибербойцов, дабы охладить пыл восторженных южнокорейских пользователей, которые хотели создать даже что-то типа фанклуба Ли Соль Чжу. И это не голословное утверждение, а признания бывшего директора Национальной разведывательной службы Южной Кореи Вон Се Хуна.

Как уже отмечалось выше, постепенно Ли стала реже появляться на публике, что вполне может объясняться заботой о недавно родившемся ребенке. Однако Ким по-прежнему часто появляется с супругой на людях, но это уже некого не удивляет. В общем, у Страны чучхе впервые в истории появилась первая леди в западном смысле этого слова.

Во многом это явление отражает более глобальную тенденцию — Северная Корея меняется, причем, как мы уже говорили, перемены эти стали особенно заметны в последние пять лет, после прихода к власти Ким Чен Ына. Конечно, это не темп стран Восточной Европы или бывшего Советского Союза, которые почти в одночасье отказались от прошлого и поменяли социализм на рынок. КНДР осторожно нащупывает путь вперед, определяя наименее опасные для политического строя реформы, в том числе и в экономике. Однако постепенно маховик перемен раскручивается и в Стране чучхе, и КНДР уже сделала первые, но уже необратимые шаги.

Если вы решили побывать в Северной Корее, то, естественно, возникает вопрос: как туда можно попасть? Слухов вокруг Северной Кореи крутится немало, я же постараюсь развеять их и прояснить для вас ситуацию.

Вопреки разговорам о полной закрытости КНДР попасть туда для россиян не составляет труда, однако самому поехать не получится. Вас обязательно кто-то должен пригласить, либо вы должны купить тур. Если вас будет приглашать та или иная северокорейская организация, то все формальности будут согласовывать именно они, а потому остановимся на обычных туристах.

Ограничения для россиян действуют только для журналистов. Однако и наши журналисты могут вполне себе официально попасть в страну, вот только оформление визы у них займет намного больше времени. При этом, как это часто бывает в случае с представителями СМИ, заверения в том, что вы собираетесь просто полюбоваться страной и ни в коем случае не будете в ней работать, вряд ли помогут. Если вы журналист, то надо обращаться за разрешением на въезд через посольство КНДР в Москве или генконсульство во Владивостоке.

Всем остальным людям надо просто найти подходящую фирму, которая предлагает туры в КНДР. Эти компании действуют по особым соглашениям с северокорейской стороной. Найти эти фирмы можно по Интернету: любой поисковик сразу же предложит вам большое количество вариантов, вбейте только запрос «тур в Северную Корею». На северокорейском направлении в России действует большое число компаний. Среди представителей Запада широко известны две — Koryo Tours и Young Pioneer Tours, но есть и другие. Отдельный разговор — китайские компании. Они, пожалуй, предлагают наиболее интересные варианты поездок, включая однодневную поездку в Синыйджу из приграничного Даньдуня. Кроме того, у китайцев, как правило, более демократичные цены, однако, чтобы воспользоваться услугами китайского туроператора, вам понадобится знание языка, хотя бы на начальном уровне. На этом, пожалуй, тему можно считать закрытой, так как в турфирмах вам обо всем подробно расскажут и вообще помогут, как с информацией, так и с оформление документов и общей организацией поездки. Подчеркнем лишь, что следует заложить побольше времени на оформление документов — лучше обращаться за визой как минимум за месяц до предполагаемой поездки.

Перед тем как идти дальше, остановимся еще на паре интересных моментов. Часто возникает вопрос: «А пустят ли меня в Северную Корею, если я ездил(а) в Южную Корею и в паспорте стоит южнокорейская виза?» Здесь все предельно просто: власти как Севера, так и Юга спокойно относятся к поездкам иностранцев в «другую Корею», а потому «чужая» виза препятствием не будет.

Учитывайте, что представители посольства КНДР могут проверить (и часто действительно делают это) указанные в визовой анкете данные. То есть могут позвонить вам на работу и поинтересоваться, действительно ли вы у них числитесь. Как правило, так власти пытаются отсеять журналистов, которые пытаются проникнуть в КНДР под видом обычных туристов.

Если же по каким-то причинам вам придется самому приобретать билет до КНДР, то учтите, что международный аэропорт в Северной Корее только один — в Пхеньяне. Соответственно, любой пассажирский борт прибудет именно в столицу. Для россиян же сейчас наиболее актуальны два варианта: через Владивосток или Китай (через Пекин, Шанхай или Шэньян). До Китая придется, соответственно, добираться самостоятельно, однако помните, что россиянам, если они собираются находиться в КНР больше семидесяти двух часов, нужна виза. Учитывайте, что самолеты до Пхеньяна летают далеко не каждый день, например рейс Владивосток — Пхеньян — только по понедельникам и пятницам. Лучше всех Пхеньян связан с Пекином. На этом направлении работает как северокорейский перевозчик Air Koryo, так и китайский Air China. Рейсы бывают пять раз в неделю (все данные на ноябрь 2016 года). Однако с приобретением билетов на Air Koryo (а только эта авиакомпания связывает Пхеньян с Владивостоком, Шанхаем и Шэньяном) связаны некоторые сложности. Билеты надо покупать прямо в офисе компании, так как по Интернету оформить их не получится. В Москве офис находится в здании посольства КНДР, а во Владивостоке лучше найти представительство авиакомпании в аэропорту. Билет могут выписать и без визы, хотя лучше все же иметь ее на руках.

Другой вариант въезда — поездом. Поезда идут через приграничную станцию Хасан на Дальнем Востоке, но можно добраться через Пекин или Даньдун. Путешествие на поезде, кстати, может оказаться интересным (особенно через Хасан, так как далее поезд идет по восточной стороне через крупные населенные пункты типа Раджин, Чхончжин и Хамхын). Так вы сможете полюбоваться провинциальными районами Северной Кореи, которые вы не увидите из самолета.

Размеры КНДР весьма внушительны. В любой стране есть что посмотреть, и Северная Корея из этого правила исключением не является. В этом разделе я коротко расскажу об основных местах и районах, которые стоит посмотреть, остановлюсь как на их достоинствах, так и недостатках. Также я расскажу о том, что стоит привезти из Северной Кореи в качестве сувениров. В общем, дам небольшие советы для туристов, которые обычно уместны при посещении любой незнакомой страны. Так как туристам запрещают путешествовать по стране самостоятельно, а программа за них уже составлена, то вряд ли у вас получится выбирать маршрут, но, может быть, вы хотя бы будете знать, что вас ждет. Возможно, мои советы помогут вам определиться с выбором будущего тура.

Естественно, сразу оговорюсь, что я здесь высказываю свое личное, субъективное мнение. Я много путешествовал по Северной Корее, однако все равно не могу претендовать на абсолютное знание это удивительной страны.

Начнем с того, что стоит здесь посмотреть, то есть с достопримечательностей.

Подавляющее большинство иностранных туристов начинает (а часто этим и ограничивается) посещением столицы — Пхеньяна. Осмотр основных достопримечательностей столицы можно, как кажется, уложить в два, максимум три дня, после чего стоит, наверное, подумать о выезде за пределы города.

Столица сама по себе достаточно необычна и интересна именно своей «северокорейской спецификой». Среди достопримечательностей в первую очередь следует упомянуть основные знаковые места столицы: площадь Ким Ир Сена (кстати, бывшая площадь Сталина), на которой проходят все парады и прочие праздничные мероприятия, монумент идеям чучхе, представляющий собой самую высокую в мире каменную башню (170 м). Внутри башни есть лифт, а с обзорной площадки, расположенной на высоте сто пятьдесят метров, открывается чудесный вид на столицу, так что на нее стоит подняться в любом случае. Среди других известных достопримечательностей — памятник вождям на холме Мансудэ (к его подножию принято возлагать букеты), монумент мифическому коню, который покрывает за один прыжок десять тысяч ли (символ высоких темпов развития), Триумфальные ворота, Арка трех хартий в честь плана КНДР по объединению.

Обязательно стоит увидеть Музей победы в отечественной войне. По сути, он посвящен Корейской войне 1950–1953 годов, в которой, согласно версии Пхеньяна, победил Север. В любом случае музей действительно шикарен. Рядом стоит и американский корабль «Пуэбло», который северокорейцы захватили в 1968 году, обвинив команду в шпионаже.

Россиянам может быть интересен монумент освобождения на холме Моранбон, возведенный в честь освобождения Кореи Советской Армией от японской оккупации. В одном из районов столицы есть и полноценное кладбище, как советским воинам, так и обычным гражданам.

С 2006 года в Пхеньяне действует храм Святой Живоначальной Троицы, который стал обязательным пунктом посещения для россиян. В церкви работают два священника — Феодор Ким и Иоанн Ра, которые учились в России в Московской духовной семинарии, а потому блестяще говорят по-русски. Построен храм был по личному указу Ким Чен Ира после его визита в Россию в 2002 году.

Корейцы могут свозить вас (не отказывайтесь, это любопытно) во Дворец молодежи и школьников.

С июня 2016 года открыт вход в реконструированный зоопарк, в котором появился весьма интересный Музей природы.

В последние годы облик Пхеньяна значительно преобразился за счет современных улиц и кварталов. Обязательно съездите в новые районы, полюбуйтесь Улицей ученых Мирэ, улицей Кванбок и некоторыми другими кварталами. Очень интересен Дворец науки, где комплекс зданий (если смотреть сверху) выполнен в виде атома и вращающихся вокруг него электронов. Внутри же целая сеть образовательных модулей, библиотеки, компьютеры и т. п.

Вообще, надо отдать должное северокорейским архитекторам: все новые здания выглядят современно и стильно и действительно меняют облик столицы к лучшему.

Вам могут предложить сходить и в аквапарк Мунсу — крупный водный комплекс с крытым и открытым бассейнами, сетью водных аттракционов, барами, кафе, зонами отдыха и проч.

В Пхеньяне есть несколько театров и крупнейший в мире спортивный стадион. Иногда предлагают осмотреть местное метро, предлагая вашему вниманию две центральные станции — Пухын и Енгван. Метро Пхеньяна — самое глубокое в мире, а центральные станции знамениты своими крупными мозаиками и лепниной. В общем, на это стоит хотя бы раз посмотреть.

Пожалуй, во всех турах будет запланирована поездка в район Мангендэ, находящийся неподалеку от Пхеньяна. Это место, где родился Ким Ир Сен, одна из главных святынь современной Страны чучхе. Там все инфраструктура связана с основателем КНДР и его семьей.

Часто в программу включают посещение различных образцово-показательных заводов, фабрик, детских садов, школ. Это развлечение, конечно, на любителя, но если вас интересуют подобные вещи, то можно смело отправляться в поездку.

На юг от Пхеньяна особо далеко не уедешь, так как относительно недалеко от столицы проходит демилитаризованная зона (ДМЗ) — граница Юга и Севера. Но это (южное) направления часто включают в туристические маршруты. Главные достопримечательности — город Кэсон и сама ДМЗ.

Что касается Кэсона, то этот город некогда был столицей всей Кореи, а потому весьма интересен с исторической точки зрения. В окрестностях в изобилии можно найти могилы корейских монархов, есть несколько храмов. В самом Кэсоне интересен местный музей истории. Да и вообще стоит посмотреть город, побродить по улицам, проникнуться духом истории, сравнить с Пхеньяном.

ДМЗ я бы однозначно посоветовал вам включить (если есть возможность) в программу поездки. Впрочем, тот же совет можно дать и туристам, приезжающим в Южную Корею. Уверен, такой уникальной границы вы больше нигде не найдете. Лично мне довелось побывать с обеих стороны ДМЗ. Как это ни удивительно, но со стороны Севера атмосфера более спокойная и расслабленная. Со стороны Юга чувствуется напряжение. Вполне может быть, это происходит потому, что северяне сами себе хозяева на своей земле, в то время как за южную часть ДМЗ отвечают не только южане, но еще и командование ООН. (Южная Корея, напомним, отказалась подписать соглашение о перемирии в 1953 году.) С другой стороны, южане предлагают более разнообразную программу поездок на ДМЗ, когда можно подойти к разным участкам, увидеть «тоннели вторжения» и проч. С обеих сторон позволяют подойти близко к границе и посмотреть на другую сторону Кореи. Забавно бывает иногда наблюдать за тем, как иностранные туристы с обеих стороны ДМЗ внимательно изучают друг друга.

К южному направлению можно также отнести находящийся на юго-западе достаточно крупный (по меркам КНДР) город Саривон. Чуть дальше от него есть мемориальный комплекс Синчхон, возведенный в честь десятков тысяч корейцев, ставших жертвами солдат США в годы Корейской войны. Данный район действительно пострадал от самой настоящей резни, однако, по мнению западных и российских историков, постарались там не столько американцы, сколько сами корейцы, чинившие зверства каждый раз, когда район переходил из рук в руки. Комплекс монументален, однако музей так детально рассказывает о различных казнях, пытках и прочих издевательствах, что становится не по себе. Саривон я рекомендовал бы тем, кто уже посмотрел многое в КНДР и ищет что-то новое. Значимых достопримечательностей там не так много.

Главные достопримечательности восточного направления — это портовый город Вонсан, само побережье Восточного (Японского моря) и находящийся в двадцати километрах от Вонсана крупный горнолыжный курорт Масик.

До Вонсана идет хорошая широкая дорога. И совсем рядом с шоссе расположен начавший работать с января 2014 года горнолыжный курорт Масик. Побывав там, я теперь могу с уверенностью сказать, курорт действительно достойный: гостиницы хорошие, оборудование первоклассное, можно взять снаряжение напрокат. Все работает как часы. Горнолыжные трассы сделаны с запасом, с прицелом на возможность проведения международных соревнований. Кроме того, подавляющее большинство катающихся там северян ограничивается склоном для начинающих, так что тем, кто уверенно стоит на лыжах, на Масике могут от души «полетать» с крутых склонов, а заодно и насладиться одиночеством. В целом этот курорт действительно мирового уровня. С другой стороны, и цены там в пару раз выше, чем в Китае, но на десять — пятнадцать процентов дешевле, чем в Южной Корее (здесь я учитываю стоимость проезда на подъемниках, аренды снаряжения и проч.).

Вонсан интересен в первую очередь морем. Это крупнейший порт КНДР. Восточное побережье Корейского полуострова живописнее западного, воды Восточного (Японского) моря глубже и чище Желтого (по-корейски — Западного). В Вонсане и прилежащих районах есть несколько замечательных пляжей. Тут же расположен и «корейский Артек» — лагерь отдыха Сондовон для школьников, куда приезжают летом дети не только из КНДР, но и из других стран, включая Россию, Китай и проч. Также в Вонсане уже почти готов, но пока еще не открыт аэропорт Кальма. В перспективе его собираются сделать вторым международным аэропортом КНДР, но пока он не действует. Внешне же новое здание терминала выглядит очень современно.

По поводу восточной части побережья можно сказать, что там, по слухам, расположена главная дача вождя КНДР, как раз недалеко от Вонсана. И правда, места там живописные, красивые, море — хорошее. В общем, вождь знает, где селиться.

Пожалуй, одним из главных морских центров является упомянутый уже Вонсан. Работающие в Пхеньяне россияне часто выезжают на расположенный ближе к столице Нампхо, расположенный на западном побережье. Сам город славится портом, крупной дамбой, а также несколькими пляжами. Море с запада мельче, грязнее (больше песка), приливы-отливы там чувствуются сильнее, но в целом отдохнуть тоже можно неплохо, да и близость к столице играет свою роль.

Пляжей в КНДР много, но далеко не все из них доступны не только для иностранцев, но и для самих северян. Часто пляжи просто огорожены колючей проволокой. Однако среди доступных мест можно упомянуть еще порты северо-востока — Хамхын и Чхончжин. Хамхын — это второй крупнейший город КНДР (население около семисот тысяч человек) и главный промышленный центр Страны чучхе. Знаменит он своими заводами, в особенности сталелитейным комбинатом имени Ким Чхэка.

Если подняться еще выше по побережью прямо на север, там вы найдете другой крупный порт — Чхончжин. Этот город (и его пляжи) можете захватить, если будете заезжать в страну не через Пхеньян, а через Раджин. Из Пхеньяна же ехать до него слишком далеко, дороги не самые лучшие, а достопримечательностей немного. Однако в городе есть Генеральное консульство РФ.

Горы — одна из главных достопримечательностей Корейского полуострова вообще, что на Севере, что на Юге. Но даже южане признают, что самые красивые горы полуострова расположены именно в КНДР.

Когда просишь назвать горы, которые стоит увидеть, как правило, тут же слышишь — горы Кымгансан (Алмазные горы). Это крупный горный массив, который делится на внутреннюю, внешнюю и морскую части. Красивейшие пики, живописные ущелья, каскады водопадов, горные озера — там есть все. Кымгансан действительно невероятно красив. Особенно яркими пейзажами можно полюбоваться в период листопада. Горы эти расположены примерно в ста километрах от Вонсана, на юго-востоке. Они вплотную подходят к границе с Южной Кореей. По этой причине там и реализовывали до 2009 года межкорейский туристический проект.

Среди гор КНДР стоит обратить внимание еще на два массива — Мехянсан и Чхильбосан. Название первого переводится как «Горы таинственного аромата». Это известное туристическое место. Здесь же, кстати, есть и другая достопримечательность, которую настоятельно рекомендую посетить, — Музей дружбы КНДР, который также известен под неофициальным названием «Музей подарков вождей». Этот музей устроен в прорубленной прямо в скале пещере. Там собраны действительно интересные и подчас неожиданные подарки — от булавок до целых самолетов, — преподнесенные Ким Ир Сену, Ким Чен Иру, а теперь и Ким Чен Ыну. К Мехянсан и Музею дружбы удобнее ехать со стороны Пхеньяна (до музея проложена широкая асфальтированная дорога).

«Гору семи сокровищ», или Чхильбосан, стоит включать в поездку, если вы решили заехать в КНДР с северо-востока (то есть через Хасан — Раджин). Горы расположены недалеко от Чхончжа. Этот массив красив, невысок, самая большая вершина — восемьсот девяносто четыре метра. В целом вся «горная тройка» — Кымгансан, Мехянсан и Чхильбосан — не могут конкурировать с Гималаями. Высочайший пик Мехянсана — тысяча девятьсот девять метров, Кымгансана — тысяча шестьсот тридцать восемь метров.

Отдельно стоит выделить главную вершину Корейского полуострова — потухший вулкан Пэктусан, который расположен на границе КНДР и Китая. Эту гору все корейцы без исключения считают священной. Согласно преданию, именно оттуда есть пошла земля корейская. Именно туда с небес спустился в 2333 году до н. э. легендарный правитель Тангун. В КНДР же утверждают, что там родился и второй великий вождь, Ким Чен Ир. В районе священной горы много мест боевой славы, так как там во времена японской оккупации действовали партизанские отряды Ким Ир Сена, пока японцы не вытеснили их на территорию СССР. Если говорить о Пэктусан как о горе, то это самая высокая точка Корейского полуострова — две тысячи семьсот сорок четыре метра. В кратере вулкана расположено озеро Чхончжи, которое в Корее также считается священным. Посещение Пэктусана возможно как с китайской, так с северокорейской стороны. Со стороны Китая инфраструктура развита лучше, но со стороны Северной Кореи места красивее. Пэктусан, безусловно, стоит вашего внимания, однако добраться туда непросто. Это отдаленные места, самая граница, а с хорошими дорогами в Корее до сих пор проблемы, да и из-за погодных условий реально туда можно ездить только в теплое время года — летом, а также ранней осенью и поздней весной. Сами горы, конечно, впечатляют. Кстати, периодически возникают разговоры о возможности повторного извержения вулкана, так как оборудование фиксирует в этом районе определенную вулканическую активность.

В этом разделе я хочу коротко рассказать о двух главных сухопутных пропускных пунктах в КНДР — это расположенный на самом северо-востоке город Раджин (граница с Россией) и Синыйджу, который уже на северо-западе граничит с Китаем.

Раджин является главным портом и центром особой экономической зоны Расон. Это, наверное, единственная реально действующая сейчас экономическая зона с заметными присутствием иностранного (в первую очередь китайского) капитала. Порт этот хорошо известен многим жителям Дальнего Востока. Через него еще во времена СССР в Северную Корею поставлялось множество товаров. Сейчас Россия и Северная Корея реализуют совместный логистический проект «Хасан — Раджин». Российскую станцию Хасан соединяет с Раджином железная дорога, по которой будут перевозиться грузы. В порту Раджина есть и офис компании «РасонКонТранс», которая реализует проект. Там работают около тридцати — сорока россиян.

Расон — это в первую очередь промышленный центр, порт, но с упрощенным для иностранцев (с точки зрения условий КНДР) доступом. Там есть несколько пляжей, острова, могилы воинов Советской армии. Если вы решите посетить Расон, то я советую вам прокатиться по всей северо-восточной части КНДР, охватив сразу главные туристические районы — порт Чхончжин и горы Чхильбосан.

Синыйджу — это главные ворота КНДР. Через «мост дружбы» происходит более половины всей внешней торговли КНДР с внешним миром. Прямо напротив Синыйджу через пограничную реку Амноккан (Ялуцзян) расположен китайский Даньдун, который уже навалился на пограничную набережную своими многоэтажными зданиями.

Синыйджу хорошо известен российским дипломатам. До города идет прямая дорога из Пхеньяна (около двухсот сорока километров). Попасть туда проще всего через Даньдун, где есть много туристических агентств, организующих туры в КНДР длительностью от одного до четырех — семи дней. На сам Синыйджу вам хватит и одного дня. Туристам, как правило, предлагают стандартную программу: площадь перед вокзалом со статуями вождей и небольшим музеем, посвященным руководителям, фабрика парфюмерной продукции, музей истории, городской парк, приграничная зона с рестораном для иностранцев.

Итак, главные объекты для туристов — это Пхеньян, Кэсон — ДМЗ, Мехянсан — Музей дружбы (подарков вождей), Вонсан — курорт Масик. Хорошо бы побывать и в горах Кымгансан. Есть, конечно, в стране и другие интересные места, однако добраться до них непросто (как, например, в случае с горой Пэктусан), а в ряде других городов не так много достопримечательностей.

Понятно, вкусы у всех разные, а потому советы в столь сложном деле, как выбор подарков, пустая трата времени. Я расскажу вам о тех товарах, которыми славится Северная Корея, выбор же остается за вами. Итак, среди именно северокорейских сувениров особо выделяются картины. В КНДР живет немало талантливых художников, создающих очень хорошие, динамичные, живые работы как на традиционную корейскую тематику (пейзажи, храмы, горы), так и в стиле соцарта. Не меньшей популярностью пользуются и картины, вышитые шелком. Исполнение такое, что от одного взгляда просто дух захватывает. Интересны и картины «манненхва», что в переводе означают «картины на десять тысяч лет». Изображения создаются из раковин моллюсков различных оттенков. В результате изображения, в отличие от написанных масляными красками картин, со временем не выцветают. Когда говоришь о выложенных раковинами картинах, то на ум первым делом приходят какие-то самопальные аппликации. Поверьте, манненхва — настоящее искусство. Даже не верится, что такую совершенную красоту могут создать обычные люди.

Туристы часто везут керамику, изделия из перламутра (тарелки, шкатулки). Если вы любитель социалистической тематики, то для вас в Северной Корее настоящее раздолье. Здесь вы можете приобрести разнообразные значки, открытки, книги. Многие иностранцы (особенно приехавшие с Запада) с удовольствием привозят из КНДР агитационные плакаты. Сразу же хочется предупредить: покупая сувениры, обязательно просите чек, который будет подтверждать вашу покупку в магазине. Это в первую очередь касается картин, керамики и некоторых плакатов. Его могут потребовать таможенные службы Северной Кореи при выезде из страны.

КНДР также известна женьшенем и водкой сочжу. Среди любителей пользуется популярностью спиртное со змеей или с женьшенем.

До сих пор непонятно, почему КНДР так и не освоила в полной мере производство столь популярных в современном мире магнитов, изображающих основные достопримечательности страны. Магниты, конечно, в стране есть, но они не очень интересные — либо это просто флаг КНДР, либо «кисточка» с надписью «КНДР». В Пхеньяне хватает монументальных сооружений, которые можно было бы изобразить на магнитах, однако, увы, ничего подобного в столице не было и нет. Мне, во всяком случае, на магниты с достопримечательностями никогда не везло.

А еще в сувенирных лавках часто можно встретить местную косметику, сладости, палочки для еды, посуду и проч.

У каждого человека есть что-то, чему бы мы все могли у него поучиться… Пусть это какая-то мелочь, какая-то незначительная черта характера или не слишком полезное в повседневной жизни умение, но все мы чем-то да одарены. Если же нам кажется, что кто-то из наших знакомых — абсолютная посредственность, то это означает лишь то, что мы не смогли по-настоящему изучить его, не взяли себе за труд заглянуть в его душу. То же самое можно сказать и о странах. Каждая страна в чем-то уникальная, выдающаяся, и у каждой страны есть свои достижения, которыми она по праву гордится.

В книге, которая была написана в 2009 году и посвящена Южной Корее, есть раздел «Чему у корейцев стоит поучиться». Продолжим традицию и здесь, «прихватив» пару пунктов и из южнокорейского раздела — кое-что общее все же у двух Корей есть. Поверьте, у северокорейцев тоже многому можно поучиться. О многом, о чем я расскажу ниже, я уже упоминал в настоящей книге. Но мысли мои были разбросаны по главам и разделам, не четко выделены, здесь же я хочу обобщить всю информацию о национальном характере северокорейцев, а возможно, даже и рассказать что-то новое.

Искусство дипломатии. Понятно, что многие сейчас презрительно фыркнут, сразу вспомнив про то, что именно КНДР зачастую провоцирует конфликты, по сей день раздирающие Корейский полуостров. Однако если вы взглянете на ситуацию без эмоций, то увидите совсем другую картину. Перед вами предстанет не очень богатая страна, с не таким уж большим населением, окруженная многократно превосходящими ее по военной силе и экономическому потенциалу державами. И вот эта страна сумела сама себе стать хозяйкой. Да и на внешней арене она позиций не сдает. Про то, как именно это произошло, мы уже говорили раньше, а потому повторяться уже не будем. Страна чучхе достаточно быстро избавилась от всех возможных советников, в то же время не разрывая с ними отношений, и, умело используя противоречия между державами, смогла обеспечить себе полную независимость во внутренних и в значительной степени во внешних делах. Сначала Пхеньян умело играл на противостоянии Москвы и Пекина. Потом сумел обезопасить себя от иноземного вторжения. И пусть против КНДР вводятся санкции, пусть его критикуют все мировые СМИ, страна-то останется в целости и сохранит свою независимость. Со временем пали режимы в Ираке, Ливии, ряде других стран, а правительству Северной Кореи все нипочем. Сейчас Пхеньян умело использует противоречия между США и Китаем, ранее он вовлекал в эту увлекательную «игру» Южную Корею и другие страны. Иногда, конечно, другие страны становятся заложниками КНДР — например, Китай, который не может допустить крах Страны чучхе. В общем, не обладая мощными ресурсами, ни политическим, ни экономическим, ни военным, КНДР, тем не менее, смогла стать реально самостоятельной державой. Напомним еще раз слова одного из профессоров факультета международных отношений Сеульского государственного университета. Он тогда нам, студентам, пришедшим на предмет «Теория дипломатической стратегии и переговоров», сказал: «Северные корейцы, наверное, лучшие или одни из лучших переговорщиков и стратегов. Всегда так хитро дела обстряпывают, что все вокруг начинают плясать под их дудку, предлагать помощь, а они еще выбирают… Мы вот такого не можем себе позволить».

Северокорейцы — настоящие мастера выживания. Можно, наверное, сказать, что КНДР зачастую сама провоцирует трудности, чтобы затем героически их преодолевать, но страна и общество всегда жили достаточно напряженно, даже в самые «вольготные» времена. КНДР сумела все преодолеть, в том числе и страшнейший кризис середины — конца 1990-х годов. Тут, конечно, можно и нужно задаться вопросом: «А какой ценой?» Страшной, но все-таки преодолели. Сейчас страна находится в условиях жестких санкций со стороны всего мира. Даже такие дружественные страны, как Китай и Россия, ввели ограничительные меры против КНДР, однако страна держится, пережив уже не одно поколение предсказателей, которые прочили «скорый крах режима». Тут же стоит упомянуть и о питании. С едой в Корее всегда были проблемы. То, что для северокорейцев норма, то гражданина развитой страны — жизнь впроголодь. Но северокорейцы уже привыкли к скудному рациону. Хотя вопрос «А вообще надо ли доводить до такого?» вполне справедлив.

Трудолюбие. Это одна из самых трудолюбивых наций в мире. Эффективность работы, конечно, можно критиковать, но корейская способность неустанно трудиться поистине впечатляет. Это общее качество как для Севера, так и Юга Кореи. Впрочем, исторический путь развития, культурная база, традиции у них одни, так что в такой схожести нет ничего удивительного. Кстати, и этнических корейцев, проживающих в других странах, хвалят за трудолюбие. Можно вспомнить хотя бы корейцев Средней Азии, которые повсеместно считаются прекрасными работниками.

Уважение к старшим. Это опять же общая для всей корейской нации черта. Уважение к старшим заложено у них на генетическом уровне. Во многом эта национальная черта объясняется культурой, конфуцианскими традициями. И это не показное, поверхностное уважение, а самое настоящее, искреннее, глубокое.

Умение концентрироваться и добиваться успеха. Корейцы вынуждены выживать, бороться со сложными, как внутренними, так и внешними, условиями. Находясь все время под давлением, страдая от жесточайших санкций, страна умудрилась, тем не менее, создать мощные ракеты и ядерное оружие, а также запустить на орбиту спутник. Так сжатый до крошечной площади луч света превращается в раскаленный лазер и прожигает металл. Понятно, что тут опять хочется сказать: «Ваши бы таланты да в мирных целях…» Однако умения концентрироваться и добиваться успехов в сложных условиях у корейцев не отнять. Этому способствуют, конечно, врожденное трудолюбие, тяга к учебе. Впрочем, опять есть повод вспомнить южан. Трудно удержаться от сравнений, вспомнив, каких высоких результатов смогли достичь на Юге. Просто в Южной Корее «лазер» концентрации был направлен на экономическую сферу, а на Севере — на военную. Можно смело предположить: если руководство КНДР даст указание «отдавать приоритет народному хозяйству», то нас ждет второе корейское экономическое чудо, только не на реке Ханган, как это было в 1970-е годы, а на реке Тэдонган, которая течет через Пхеньян. Поживем — увидим.

Умение делать все быстро присуще как северянам, так и южанам. Северяне особенно преуспели по части строительства. Они вечно хвастаются темпами возведения тех или иных объектов. Это действительно один из поводов для их гордости. Строить современные здания, конечно, начали еще до прихода к власти Ким Чен Ына, сейчас же они появляются буквально со скоростью звука. Так, Улицу ученых Мирэ строили около года, огромный Дворец науки — год с небольшим, в горах Мехянсан для Музей дружбы (музей подарков вождей) выдолбили сотни метров скальных коридоров и десятки крупных залов всего за восемь месяцев. Семидесятиэтажный небоскреб на улице Ремен возвели за семьдесят четыре дня и т. д. Да, не обходится порой и без аварий, причиной которых нередко становится спешка, но корейцы все равно не останавливаются на достигнутом. Они чужды рефлексии. Опять же, то же самое можно сказать и про южан.

По каким-то не очень понятным (по крайней мере, мне) причинам северокорейские женщины очень хорошо играют в футбол. Сборная КНДР выигрывала самые разные матчи не только в Азии, но и на мировой арене. Особенно это касается юношеской сборной. Чемпионат мира среди женских юношеских команд (возраст до семнадцати лет) проводится с 2008 года. С тех пор футболистки КНДР уже дважды (2008 и 2016 годы) становились чемпионками. Сборная девушек (возраст до двадцати лет) в 2006 году стала чемпионом планеты. Взрослая женская сборная трижды — 2001, 2003 и 2008 годы — становилась лучшей в Азии, а в 2002 и 2006 годах выиграла Азиатские игры, в 2007 году вышла в четверть финала чемпионата мира. Северокорейским футболисткам принадлежит и самая значимая победа в истории международного женского футбола: в 2001 году со счетом 24:0 была разгромлена сборная Сингапура в рамках Кубка Азии.

Кстати, россияне и корейцы, как северные, так и южные, гордятся достижениями своих женщин в спорте. Мне легко удавалось найти общий язык со всеми корейцами, стоило только заговорить о спорте: «Вот наши женщины сильны! Именно благодаря им мы завоевываем большинство медалей на Олимпиадах или иных крупных состязаниях». Как правило, корейцы из обеих частей полуострова тут же начинали активно кивать: «У нас то же самое! Наверное, все потому, что наши дамы сильны характером». Конечно, кто же не приукрашивает свои достоинства, однако доля правды, и доля изрядная, в этом «бахвальстве» есть.

А вот у мужчин-футболистов дела идут гораздо хуже. В Азии мужчины-корейцы еще выглядят достойно, однако на этом их успех и заканчивается. Успешным стал для них чемпионат мира 1966 года, когда северокорейцы одержали победу в своей группе и дошли до четвертьфинала (у сборной СССР тоже время от времени бывают проблески, жалко только, что они длятся недолго). По ходу матча они выигрывали у Португалии 3:0, но в итоге проиграли 3:5. Про эту легендарную корейскую сборную британский режиссер Даниэль Гордон снял фильм «Игра их жизней». Что ж, спортсмены действительно заслужили славу и на полном праве стали героями киноленты. Но вот с тех пор в мужском футболе все плохо. За последующие десятилетия северокорейцы вышли в финальную часть чемпионата мира лишь однажды — в 2010 году, но тогда в трех встречах в подгруппе пропустили двенадцать мячей, забив лишь один.

Еще один предмет гордости северян — местное пиво. В первую очередь это касается пива «Тэдонган», в особенности разливного. Бывший полпред президента в Дальневосточном округе Пуликовский является известным поклонником «Тэдонгана». Впрочем, особые вкусовые качества северокорейского пива отмечают многие мужчины. Если понравилось, то только потом его и будете вспоминать, даже сидя в лучших пабах Германии или Бельгии. Про другие сорта (например «Потхонган») таких восторженных откликов мне слышать не доводилось. Я спрашивал у работников завода, в чем секрет легендарного пива. Те признают, что оборудование было завезено из других стран (Чехия, Великобритания), и потом просто «как-то так хорошо получилось». Чаще всего можно услышать такие объяснения: «Может, вода у нас хорошая? Для пива вода — половина успеха». Однако внятного ответа я еще ни разу не получил. Может, местные пивовары дают клятву хранить «тайну пива Страны чучхе»?

Кстати, всем, кто работал в Пхеньяне, прекрасно известен до сих пор действующий бар в лобби гостиницы «Коре». И известен он как раз-таки пивом. Его варят прямо в гостинице, вкус необычный и очень хороший. Для многих наших дипломатов пиво в фойе гостиницы «Коре» — одно из ностальгических воспоминаний о той самой старой доброй КНДР, которая сейчас уходит в прошлое, может статься, даже безвозвратно.

В августе 2016 года в Пхеньяне был проведен первый в истории КНДР международный пивной фестиваль. В первую очередь угощали различными сортами пива «Тэдонган». Судя по отзывам участников — как самих корейцев, так и иностранцев, — всем понравилось, и теперь фестиваль собираются сделать ежегодным и проводить в течение месяца.

Будучи филологом и понимая, насколько различаются корейский и русский языки, я хотел бы отдать должное и снять шляпу перед русистами Северной Кореи. Понятно, что самородки встречаются и на Юге, но в среднем уровень знаний у русистов КНДР выше, чем у южан. При этом надо учесть тот факт, что северяне почти не выезжают в Россию, а южане вовсю стажируются в РФ. Иногда, когда встречаешь северокорейца, который если и бывал в России, то от силы недели две, и при этом блестяще говорит на русском языке, то остается только диву даваться, как такое вообще возможно. Мне в свое время страшно хотелось побывать на факультете иностранных языков Пхеньянского университета и своими глазами взглянуть на место, где учатся такие таланты. А еще мне очень хотелось узнать, как корейцам удается готовить, несмотря на такие непростые условия и ограниченные возможности, столь сильных специалистов. Впрочем, эта экскурсия так и не дала мне ключ к раскрытию загадки. Они используют примерно те же методики обучения, что и во всем мире, да и группы для языковых курсов собираются немалые. «Может, потому что мы учимся усердно?» — развели в конце концов руками корейцы, которые так и не смогли придумать никаких секретов преподавания. В общем, в КНДР очень хорошие русисты. Кстати, китайцы восхищаются северокорейскими специалистами, изучающими китайский язык.

Корейцев можно с полным правом отнести к «рукастым» нациям. Талантливые они. Понятно, что люди бывают всякие, но в общем и целом нация эта очень способная. Про ракеты и бомбы мы уже говорили, так что давайте перейдем к делам мирным. Северокорейская живопись и вышивка славятся на весь мир. Если говорить про вышивку, то северяне здесь создают настоящие шедевры, для чего требуются поистине нечеловеческие терпение и скрупулезность. Вышивают так, что подчас от картин, написанных маслом, не отличишь, «вырисовывают» мельчайшие детали, передают игру света и тени, мастерски подбирают полутона. Причем стоят такие шедевры (если брать на заводе) вполне по-божески.

Можно также сильно похвалить и северокорейских живописцев. В КНДР пишут либо в традиционном стиле, либо в стиле социалистического реализма. Батальные сцены, картины трудовых подвигов и прочие зарисовки из «героических будней» или «славной военной истории» Страны чучхе очень живые, так и дышат энергией. В общем, и там чувствуется недюжинный талант.

У Страны чучхе и ее народа есть чему поучиться. Корейская нация действительно незаурядная, и северные корейцы это доказывают ежедневно. Южане имеют свои бесспорные достоинства, у северян есть свои отличительные черты, которыми можно восхищаться. Может быть, иногда и возникнет вопрос: «А стоит ли совершать подвиги там, где можно все сделать просто, без напряжения, не создавая себе проблем?» Но в любом случае заурядной, блеклой корейскую нацию точно не назовешь.

В Индии не стоит заикаться о тушенке из говядины, мусульман не следует угощать салом, в ряде стран Ближнего Востока женщинам настоятельно не рекомендуется ходить в мини-юбках, а мужчинам лучше не пытаться искать спиртное, японцев, китайцев да и корейцев не следует селить в номера с цифрой четыре и т. д. В каждой стране есть свои правила, свои обычаи. В Северной Корее, как уже неоднократно подчеркивалось, также есть своя специфика. Особенности бывают подчас уникальные, с такими нигде больше не столкнешься. У корейцев есть ряд тем, затрагивать которые следует с особым вниманием, а подчас и осторожностью. Здесь я дам несколько советов касательно поведения в КНДР и вашего общения с корейцами. Понятно, что всего многообразия ситуаций не охватить, я расскажу лишь об основных правилах, которые следует соблюдать, если, конечно, вы не хотите возникновения конфликтных ситуаций. Советы мои рассчитаны на людей, которые сознательно не ищут конфликта, однако по незнанию могут нанести корейцу смертельную обиду. Следовать советам или нет — ваше личное дело. Как говорится, наше дело предупредить… Большинство рекомендаций, которые последуют ниже, уже были так или иначе упомянуты в предыдущих разделах книги, поэтому иногда я могу повторяться, уж простите меня. Тем не менее я полагаю, что лучше вывести все правила в отдельный список, чтобы не листать всю книгу и не искать разрозненные факты.

Категорически не советую критиковать при корейцах их вождей — Ким Ир Сена, Ким Чен Ира и Ким Чен Ына, как бы вы к ним сами ни относились. Реакция будет очень болезненной, резкой, и вы не только рискуете серьезно испортить отношения с собеседником, вы вообще можете стать невъездным или даже поиметь проблемы с властями. Северокорейцы относятся к своим вождям так же, как верующие люди относятся к своим богам. Попробуйте при мусульманине покритиковать Аллаха — реакция известна заранее. Вожди для них святы, это великие люди, не способные на ошибки. Если вы не согласны, просто оставьте свое мнение при себе. Если же хотите узнать что-то о вождях, то спрашивайте вежливо, всячески выказывая уважение.

Любые портреты вождей — святые предметы, а потому требуют соответствующего к себе отношения. Нельзя просто взять и выкинуть в урну газету, в которой есть фотография вождя. Более того, эту фотографию нельзя даже сложить. Статуи и портреты вождей можно фотографировать только таким образом, чтобы они были видны в полный рост, руки и ноги «обрезать» строго воспрещается.

Это совет — продолжение предыдущей рекомендации. Не критикуйте идеологию, государственный строй, партию, армию КНДР. То же самое касается пропагандистской атрибутики — не надо пытаться взять что-то на память (если только вещь не продается в сувенирной лавке). В противном случае вы можете вляпаться в очень серьезные неприятности. В КНДР некоторые иностранные туристы уходят в отрыв, перебирают спиртного и ведут себя неадекватно. Страна-то для иностранцев безопасная, тем более вы всегда под присмотром, а значит, вас не бросят одного в беде. Я чего только не видел, а потому с уверенностью могу сказать: в КНДР иностранцам с рук сходят многие выходки, если они, конечно, не оскверняли святыни. Молодой американский студент Отто Фредерик Вомбиер потому и получил пятнадцать лет каторжных работ (хотя вряд ли он отсидит их полностью, скорее будет отпущен через пару лет по амнистии), что решил прихватить на память пропагандистский плакат. Скорее всего, он не понимал, что в этот момент он покушается на святыню. За обычный пьяный дебош с битьем стекол ему бы просто выставили штраф, а дело бы спустили на тормозах, но тут он явно облажался.

У некоторых иностранных туристов, которые впервые приезжают в КНДР и не знают о специфике местной жизни, иногда возникает желание рассказать местным всю правду об из собственной жизни, раскрыть глаза на творимые режимом «зверства». Начнем с того, что корейцы сами, мягко говоря, не дураки, а потому, скорее всего, все прекрасно понимают и без ваших нравоучений. Во-вторых, если гиды вам что-то говорят про великие заслуги, ошеломляющие успехи и проч., то делают это потому, что должны это делать. Даже если гиды, по сути, согласны с вашими претензиями, они никогда не станут при вас критиковать свою страну, никогда не будут обсуждать с вами какие бы то ни было проблемы. Все, что вы получите в результате, это неприятный спор, который приведет к ухудшению отношений. Если на вас стали сыпать откровенную пропаганду, то просто постойте спокойно с полусонным видом, не спорьте, переждите момент, ведь горячо кричать «Ура!» от вас тоже никто не требует.

Часто туристы пытаются подловить гидов на несостыковках: мол, говорите вы про одно, но видим-то мы совершенно другое. Поверьте, гиды все и сами прекрасно знают, они просто выполняют свою работу, и все. Так стоит ли провоцировать ссоры, если вы оба знаете, что к чему?

На иностранцев в КНДР накладываются очень большие ограничения. Передвигаться по стране вы будете в сопровождении «гидов» (чаще всего их двое), вас даже могут не выпустить одного из гостиницы, если вы вдруг решите погулять по городу. На выходе из гостиницы, если вы явно будете настроены уйти, вас, скорее всего, остановит швейцар и позвонит вашим сопровождающим. Если же вам все-таки удастся выскользнуть, то высока вероятность того, чтобы обычные корейцы сообщат об одиноком иностранце в полицию и вас очень быстро вернут в гостиницу. Ваши «гиды», скорее всего, будут жить в одной гостинице с вами, так что они всегда будут поблизости.

Многое зависит от того, в каком статусе вы приехали и кто за вас отвечает. Многие тургруппы сильно ограничивают в передвижении и съемке. При этом «гиды» зачастую ничего не решают самостоятельно, не имеют права отступить от правил, не обладают полномочиями дать вам какие-либо послабления. Так, мне во время поездки в приграничный город Синыйчжу не дали отойти даже на сто метров в сторону, даже в сопровождении «гида», чтобы я сделал снимок памятника советским воинам. Сама «гид» не могла принимать таких ответственных решений. Но мне повезло. Поблизости оказался человек, который мог махнуть рукой и милостиво позволить: «Да, конечно, сфотографируйте и приходите обратно». С нашей точки зрения, зачастую разговор идет о каких-то несущественных мелочах, но в КНДР на многое смотрят иначе. Вежливо попросите, объясните, что вы хотите. Если вы с самого начала нормально себя вели, то вам пойдут навстречу, если, конечно, могут это сделать.

В другой раз мне выделили в качестве сопровождающих двух высокопоставленных чиновников. От них я ни разу не услышал слова «нельзя», «не делайте» и т. п. Наоборот, они искренне стремились исполнить все мои пожелания, даже те, что выходили за рамки согласованной программы. Что тут скажешь, большие люди, облеченные властью, им все дается проще.

«Гиды» — это, пожалуй, все северокорейцы, с которыми вам удастся более-менее полноценно пообщаться. Так что помните, ваши «гиды» — тоже люди, они тоже устают, им непросто бывает работать, у них есть семьи и проч. Многое зависит от того, как вы себя зарекомендуете вначале: если не провоцируете конфликтов, не затеваете споров с целью «разоблачения неверной политики Пхеньяна», не пытаетесь фотографировать не самые приятные сцены из жизни Страны чучхе, то вам станут больше доверять и будут больше позволять. Могут пойти и на отступления от правил.

Некоторые иностранные туристы хвастаются, рассказывая, как они «удрали» от своих «гидов». Во-первых, такой поступок — гарантия того, что в будущем вам будет очень сложно попасть на территорию КНДР. Вас даже могут внести в черный список и совсем запретить вам въезд в страну. Во-вторых, помните, «гиды» тоже люди. Если вы сбежали от них и их начальству стало об этом известно, то беднягам не поздоровится. У них будут проблемы, и проблемы серьезные. Давайте все же относиться друг к другу по-человечески…

Это не обязательно, но вы при желании можете преподнести «гидам» небольшие подарки. Почти все мужчины в КНДР курят, выпивают в разумных пределах, потому импортные сигареты или бутылка спиртного будут приняты с огромной благодарностью. Женщинам можно преподнести какие-нибудь небольшие сувениры из России. Но это остается на ваше усмотрение. В КНДР, в отличие от многих стран Юго-Восточной Азии, где «добровольные» чаевые являются обязаловкой для туристов, поборы не приветствуются. Хотите — сделайте подарок, не хотите — не надо.

В КНДР очень болезненно относятся к попыткам протестантов распространить свое влияние на страну, организовать что-то типа христианского подполья. А потому категорически не советую пытаться обратить корейцев в свою, в «правильную» веру. Один американец угодил в тюрьму КНДР, потому что оставил в туалете Библию со своим номером телефона. Он это сделал намеренно и за это поплатился.

Учтите, корейцы могут очень внимательно просматривать всю печатную продукцию, которую вы ввозите в страну, а также инспектировать все электронные носители, в том числе флешки, компьютеры, мобильные телефоны и проч. Кстати, при въезде вам надо будет задекларировать всю имеющуюся технику.

По своему опыту скажу, что к профессиональным фотоаппаратам и объективам корейские пограничники относятся спокойно, надо просто не «забыть» их задекларировать. Вообще, по прилете вас ждет такой же контроль (а может, и строже), что и на вылете: проход через рамку, тщательный досмотр багажа и проч. Это касается всех, а потому воспринимайте происходящее спокойно. Северокорейские представители могут иногда казаться чересчур хмурыми, но не волнуйтесь — доброжелательное, спокойное лицо, улыбка всегда вам помогут. Провозить южнокорейскую технику, например гаджеты «Самсунг», LG и проч., можно без проблем, а вот флаг и прочую государственную символику южан ввозить все же не стоит (впрочем, аналогичный запрет существуют и в Южной Корее касательно символики северян). Если вы владеете корейским, то это поможет наладить общение. Корейцы обычно сразу тают, когда слышат родные слова из уст иностранца. В целом досмотр по прилету проводится тщательный, но никаких ужасов нет и в помине. Относитесь ко всему спокойно, если вас о чем-то спросят, ответьте и конечно же не пытайтесь ввезти ничего запрещенного.

Иностранцы — это редкость для КНДР, даже для Пхеньяна, не говоря уже о провинции. Даже если вы владеете корейским, то с прохожими разговоры лучше не заводите, так как кореец, скорее всего, побоится вступать с вами в беседу и попросту шарахнется от вас. С другой стороны, вам и так будет обеспечено повышенное внимание публики просто потому, что северокорейцы видели мало иностранцев. Интересно, что привычка истошно вопить «Хай! Хеллоу!» добралась и до северокорейских школьников. Как правило, из толпы друзей кто-то выкрикнет приветствие и тут же спрячется, а все хихикают. В диковинку здесь иностранцы, говорить с ними нельзя, а любопытство все же одолевает. Особенно «страдают» дети, но это и понятно, они еще бесконечно далеки от политических игр взрослых. Правда, в отличие от других стран, когда на вас могут просто пялиться, северокорейцы посмотрят быстро и сразу же отводят глаза в сторону. Они не хотят вас смущать.

Я сам, честно говоря, не очень люблю, когда на меня бесцеремонно наводят объектив фотоаппарата. Северокорейцы же вообще относятся к иностранным фотографам очень настороженно. Как правило, корейцы избегают фотографий, отворачиваются. Причем причины могут быть донельзя банальны. Многие, например, думают, что одеты непразднично, а потому не хотят, чтобы их фотографировали в таком виде. Если же вам попался кореец при параде, то, вполне возможно, он и позволит себя сфотографировать. В частности, фотографии новобрачных чуть ли не приветствуются, а зарубежным гостям могут даже посоветовать сделать несколько снимков. Иногда корейцы сами подходят и просят сфотографировать их с иностранцем. Если вы хотите кого-то сфотографировать, то лучше спросите об этом прямо (или покажите жестами, если не владеете корейским) или хотя бы сделайте вид, что фотографируете что-то другое. Если же кореец упорно не хочет фотографироваться, то настаивать не стоит. Запрещено фотографировать военных и любые военные объекты. Иногда сопровождающие настаивают, чтобы на снимках были только красивые здания, не позволяют снимать кварталы со старой застройкой, хотя и этот запрет, скорее всего, зависит от полученных ими инструкций.

Если корейцы видят, что вы доброжелательно настроены, улыбаетесь, то тогда гораздо спокойнее относятся к фотоаппарату. У меня иногда срабатывал следующий прием: если я видел, что человек напрягся, когда его сфотографировали, то я подходил и показывал, как он вышел на фото. Как правило, всем было любопытно. Детишек вообще радовали фото, и они сами потом просили снять их еще и еще.

Если вы планируете вернуться в Корею и точно знаете, что встретитесь с тем человеком, которого вы фотографировали, то можете распечатать снимок и подарить своему знакомому. Я вас уверяю, он очень обрадуется.

С другой стороны, если вы с самого начала продемонстрируете свое негативное отношение к стране, будете делать только «плохие» снимки (с точки зрения корейцев), то контролировать вас станут сильнее. Бывали случаи, когда «бдительные граждане» разбивали иностранцам фотоаппараты.

У корейцев есть одна традиция из разряда обязательных: они должны (хотя, по их словам, делают это исключительно добровольно) отдать дань уважения вождям, посетив их памятники и возложив к ним цветы. В Пхеньяне это делается чаще всего у главного монумента вождей — статуй Ким Ир Сена и Ким Чена, возведенных на одном из холмов в центре Пхеньяна. Часто — хотя и не всегда — от иностранцев тоже ждут исполнения этого ритуала. Тут надо определиться, готовы вы возлагать цветы великим вождям или нет. Сама по себе процедура не представляет из себя ничего особенного: возложил букет к монументу, поклонился и пошел по своим делам. Если же вы принципиально против, то тогда, возможно, вам вообще не стоит ехать в КНДР. Потому что отказ северяне воспринимают очень болезненно. Повторюсь, не всегда посещение статуй является обязательным, но зачастую оно включено в стандартные туристические программы. Возможно, если вы заранее озвучите свое нежелание ехать к монументу, вас могут туда и не повезти, хотя я не уверен в покладистости северокорейских «гидов» в этом деле. Если же вы, наоборот, хотите сделать корейцам приятное, изъявите желание (если вдруг мероприятие не будет запланировано в программе визита) отдать дань памяти «великим полководцам Страны чучхе». Будьте уверены, корейцы на это время точно найдут, а вам будут несказанно благодарны.

В чем-то схожего поведения от вас ждут и при посещении Кымсусанского мемориального комплекса, где хранятся забальзамированные тела Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Если вы собрались посетить мемориал, то оденьтесь как можно лучше (мужчинам лучшего всего надеть костюм с галстуком, шорты и шлепанцы запрещены в принципе). И будьте готовы к тому, что вам несколько раз придется сделать поясные поклоны. Если не можете заставить себя, то лучше не ходите вообще, для северокорейцев — это святыня, а потому отношение к мемориалу должно быть соответствующим.

Тут же маленький практический совет для дам: если идете в мемориальный комплекс, то забудьте про юбки выше колена. Кланяться придется очень низко, при этом посетители выстраивают в ряд друг за другом, и их поочередно подводят к саркофагам. И если перед тобой так низко кланяется дама в короткой юбке, то тебе остается лишь смущенно смотреть по сторонам…

В КНДР принимаются практически все виды свободно конвертируемой валюты, но самые распространенные — это доллары, евро, китайские юани, в меньшей мере японские йены. Рубли принимают редко, раньше их брали в Расоне, расположенном неподалеку от границы с Россией, но крутое пике родного деревянного подорвало доверие к нему корейцев. А потому теперь только СКВ. От иностранцев обычно ждут, что они будут расплачиваться инвалютой, а потому зачастую не принимают у них свои же собственные, северокорейские деньги.

В целом, с главной тройкой — доллары, евро, юани — проблем нигде не возникнет. Так что перед отъездом подумайте, какие деньги будете брать с собой. Если у вас все же есть выбор, то лучше запастись китайскими юанями. Помните, что подавляющее большинство иностранных туристов в КНДР — китайцы. Несколько раз я слышал такой вопрос: «У нас мелких долларов (евро) нет, можно мы вам дадим сдачу юанями по курсу?» И редко когда было, чтобы предлагали доллары или евро вместо юаней. В целом проблема решается, если вдруг вы скажете «нельзя», но самая ходовая валюта все равно китайские юани. Впрочем, повторимся, можно смело везти валюту США и Евросоюза, в КНДР ее везде с охотой принимают. Цены чаще всего указывают именно в евро.

Резюмировать все советы можно знаменитой иностранной поговоркой «Ведите себя в Риме как римляне» или российским эквивалентом «Не лезьте в чужой монастырь со своим уставом». Это применимо к поездкам в любые страны, но особенно верно для стран Азии. КНДР же имеет ряд особенностей, на чей-то взгляд, может быть, и странностей, но их необходимо учитывать, если, конечно, нет желания превращать отдых в серию споров или скандалов. Если выкажете доброжелательный настрой, не станете явно критиковать режим и давить на заведомо больные точки, то к вам будут относиться очень хорошо. Будьте готовы к тому, что в Северной Корее на вас будет наложен ряд ограничений, воспринимайте их спокойно, потому что правила здесь едины для всех. Как говорится, ничего личного. Хотя объем запретов может сильно зависеть от полномочий «гида».

Все мои друзья и знакомые, которые знают, что я занимаюсь Кореей и прожил там долгое время, рано или поздно задавали один и тот же вопрос: «А когда корейцы наконец объединятся?» Вопрос естественный, но вот ответить на него очень непросто.

Вообще, что Север, что Юг на официальном уровне, как говорят дипломаты, «выступают со схожих позиций»: обе страны неустанно говорят о необходимости и неизбежности объединения, о трагедии «разделенной нации», о цели, «которую мы обязаны достигнуть»… В обеих странах полно больших и малых памятников, монументов, стел и прочих сооружений на тему «Обязательно объединимся». Однако суровая реальность такова, что Север и Юг почему-то до сих живут раздельно.

Если брать одну из главных причин раскола, то стороны никак не могут договориться о том, как надо объединяться и как все это должно произойти. При этом Юг и Север видят объединение именно «в своем стиле», который совершенно неприемлем для другой стороны. Южане считают, что Север должен принять ценности капитализма, полностью перейти на рыночную экономику, стать открытым, отказаться от своей системы ценностей и, как следствие, подчиниться Югу. Северяне думают, что единая Корея должна воссоединиться под знаменем идей чучхе, под руководством «любимого вождя». Переговоры на эту тему больше напоминают переливание из пустого в порожнего. Обе стороны понимают, что расхождения в подходах слишком серьезны, чтобы надеяться на возможность компромисса. Но если раньше хотя бы велись переговоры, стороны контактировали друг с другом, то с приходом к власти в Южной Корее Ли Мен Бака, а затем и Пак Кын Хё Юг и Север снова стали непримиримыми врагами. Все контакты и межкорейское сотрудничество с 2016 года вообще свернуто. Так что на момент написания книги Корейский полуостров, как никогда, далек от объединения.

С другой стороны, явно возникает вопрос: «А возможно ли объединение вообще?» Один из вариантов будущего развития событий напрашивается, и именно на него делают ставку на Юге: коллапс Северной Кореи, после чего она будет поглощена более экономически сильным Югом. Но легко догадаться, что такой сценарий очень не по душе руководству КНДР, которое вполне справедливо опасается за свою судьбу при подобном раскладе. Попытки силового объединения стороны уже прошли в ходе кровопролитной Корейской войны 1950–1953 годов, которая только закрепила раскол нации. Впрочем, трудно представить и любой иной альтернативный вариант: южане явно не примут идеологию КНДР. Тем более что у южан возникнет законный вопрос: «А почему наше государство, которое в несколько десятков раз экономически сильнее КНДР, а население в два раза превосходит северокорейское, должно подчиняться правилам Севера?!» Так что реального выхода из сложившейся ситуации пока не видно, слишком уж сильны различия. Самое большое, о чем сейчас можно говорить, так это о налаживании хоть какого-то сотрудничества, восстановлении контактов, а решение более серьезных вопросов, касающихся объединения, оставить уже следующим поколениям.

К окружающим полуостров странам также накопилось много вопросов. У государств «большой четверки» — так именуют в Корее крупные государства вокруг Корейского полуострова: США, Китай, Японию и Россию — хватает своих резонов, следуя которым они не очень-то поддерживают идею объединения. Возьмем, например, США. Тут же возникает вопрос: «А зачем теперь Корее американское военное присутствие, если КНДР уже нет?» Понятно, что США надо укреплять свои позиции в этом ключевом азиатском регионе, иметь возможности для сдерживания Китая. И согласится ли единая Корея с таким подходом, не станет ли вести более самостоятельную политику на том же китайском направлении, сказать очень сложно.

Китай опасается, что США все же не мытьем, так катаньем добьются своего военного присутствия в объединенной Корее, а потом американские базы могут появиться и на границе с КНР. Сами же корейцы также регулярно напоминают о притязаниях на часть северо-востока Китая, которая, по их железному убеждению, была в свое время корейской территорией (хотя и происходило это полтора десятка веков назад). Объединенная Корея может подкрепить свои устные претензии вполне конкретными действиями.

Про соперничество и особо «нежные» отношения японцев и корейцев сказано было уже очень много. Единая Корея, пройдя неизбежный после объединения кризисный период, в перспективе станет более мощной в военном и экономическом плане державой и более грозным конкурентом для Страны восходящего солнца.

У России, пожалуй, самая отстраненная позиция. Да, опасения схожи с китайскими — и базы США на границе, и возможные территориальные претензии, — но в целом все это воспринимается максимально безболезненно. А потому России, скорее всего, просто все равно, а при определенном раскладе ей объединение полуострова и вовсе выгодно, так как более мощная Корея может стать союзником в деле развития Дальнего Востока РФ. Хотя и тут есть определенные вопросы…

В итоге если брать суровый мир реальной политики, то очень трудно убедить окружающие страны в том, что они выиграют от объединения двух Корей. Напротив, все опасаются эскалации конфликтов. Конечно, могущественные державы повторяют мантру «о необходимости воссоединения корейской нации», но если говорить откровенно, то на деле они в лучшем случае не будут мешать, а скорее станут создавать препятствия на этом пути. И не потому, что корейцев в мире не любят, а потому, что все заботятся в первую очередь о своих интересах, а не о чужих.

Впрочем, как мне видится, препятствия создают не столько другие страны, сколько сами корейцы. Они уже давно стали двумя разными народами. Язык — да, один и тот же, но диалекты все же различаются, совсем иной интонационный рисунок. Более того, хватает и расхождений в лексике: южане активно заимствуют американизмы, северяне следят за чистотой исконного языка. Семьдесят лет раздельной жизни неизбежно наложили свой отпечаток. Если вы знаете корейский, то после нескольких фраз язык вы безошибочно определите, кто перед вами, северянин или южанин. В 2016 году южнокорейские ученые-лингвисты сравнили два крупных словаря лексики Юга и Севера. Результаты говорят сами за себя: в обычной лексике есть различия в тридцати восьми процентов слов, а в специализированной — в шестидесяти шести! То есть, проще говоря, в обычном разговоре южанина и северянина каждое третье слово будет отличаться. Если же разговаривать на профессиональные темы будут специалисты, то из трех слов отличаться будут целых два! Не случайно северокорейцы, когда просили привезти им книги по сельскому хозяйству, языкознанию или другим предметам, всегда подчеркивали: «Только южнокорейские книги не везите, нам их трудно понять. Лучше уж на английском». Сначала мне казалось, что дело в гордости: мол, не будем у южан учиться. Однако на деле все намного проще: современным жителям полуострова проще общаться друг с другом на английском языке, чем на некогда родном, корейском.

Корейцы Севера и Юга уже и выглядят по-разному, и чем дальше, тем отличий больше. Южане в среднем на восемь — одиннадцать сантиметров выше северян, а это такая разница, которая уже бросается в глаза. Отличаются они и цветом кожи. Понятно, что одежда тоже разная, но это дело поправимое, а вот рост не изменишь.

Что искренне думают об объединении северяне, сказать трудно, так как они не будут критиковать линию партии и правительства, которые формально выступают за объединение. Но двойственность отношения хорошо прослеживается у более свободных в этом плане южан. Если спросить открыто: «Вы хотите объединения?», то, скорее всего, услышите: «Да!» Но задайте тогда своему собеседнику пару-тройку каверзных вопросов, например: «Согласны ли вы на объединение, если вашей стране и вам лично придется пожертвовать солидные суммы?» Тогда вы услышите совершенно иной ответ: «Вообще-то объединяться надо, но давайте это отложим на будущее…»

Проблема в том, что молодежь Юга все меньше и меньше настроена на объединение. Эта проблема явно не в списке приоритетных для молодых южнокорейцев. Про северян судить трудно, но вполне возможно, что на деле и их возможное объединение волнует мало, хотя на словах они постоянно говорят о его необходимости. Молодые корейцы Юга и Севера родились и выросли в атмосфере изоляции, друг о друге они получали лишь отрывочную, непроверенную информацию, на которую в подавляющем большинстве случаев влиял политический настрой правительств. Настрой этот, как мы знаем, чаще всего был враждебный со всеми вытекающими последствиями. Говоря проще, молодые южане и северяне ничего не знают друг о друге, а если и знают, то знания эти совершенно оторваны от реальности. Это справедливо для обеих сторон.

От молодых южан мне неоднократно доводилось слышать: «Я боюсь Северную Корею и вообще не хочу с ними объединяться. Пусть живут, как хотят, только нас не трогают!» Это и понятно, контактов нет, люди давным-давно стали чужими друг другу, хотя некогда и принадлежали к одной нации.

Более того, обе стороны все чаще демонстрируют апатию, пассивность, зачастую они уже совершенно искренне ничего не хотят знать о братьях по крови. Северяне часто отказывались смотреть фотографии с Юга, говоря: «А зачем мне это?» На схожую реакцию наталкивался я и у южан: посмотрят несколько снимков, а потом зевать начинают.

Эта тенденция очень хорошо сейчас прослеживается в южнокорейских вузах. Университеты Юга с каждым годом все чаще и чаще отказываются от специализаций, связанных с Северной Кореей. Студенты попросту не идут на соответствующие факультеты, а потому они попросту становятся убыточными. Лучше уж расширять китайские и английские группы. А причина непопулярности проста — шансов на реальную работу, связанную с Севером, немного, а если таковая и найдется, то вряд ли будет достойно оплачиваться.

Если говорить про реалии жизни за границей, то северяне, наверное, лучше всего знают о жизни китайцев, южане — американцев, японцев, но друг о друге они не имеют ни малейшего представления.

Отдаление хорошо чувствуется во время встреч разделенных семей. Те, кто реально помнит своих родственников из «другой Кореи», уже либо глубокие старики, либо давно умерли. По оценкам экспертов, пройдет еще максимум десять — пятнадцать лет, и в живых не останется ни одного человека, кто бы жил в объединенной Корее.

Корейцы любят говорить, что они «единственная на планете разделенная нация», а потому утверждают, что в итоге объединение состоится, правда, надеются, что произойдет оно само собой и абсолютно безболезненно. При этом они забывают про Германию и Австрию, Россию и Украину и целый ряд других стран, народы которых некогда были едины, но затем, будучи разделенными по тем или иным причинам, в итоге пришли к выводу, что лучше жить отдельно.

В случае с Кореей вера в то, что все как-нибудь само произойдет, чревата тем, что в итоге не произойдет ничего. Север наверняка понимает, что сам на своих условиях не сможет присоединить Юг, который в итоге поглотит КНДР. А потому для руководства Севера оптимальное решение — сохранить раздел и попытаться улучшить свою собственную экономическую и социальную ситуацию.

Южане, может, и способны подмять под себя Север, но они не готовятся к объединению. Более того, психологически южане уже чувствуют себя другим народом, отличным от северян.

Это сугубо мое личное впечатление, возможно и ошибочное, но время, как мне кажется, работает не на корейское объединение. Проблема в том, что при постоянных громких заявлениях о грядущем воссоединении что одна, что другая Корея по факту не делают для этого ровным счетом ничего, они не пытаются стать ближе, получше узнать друг друга. Наоборот, Юг и Север все больше и больше отдаляются друг от друга. Корейцы часто любят кивать на козни других стран, которые не хотят их объединения. В целом это правда, соседние державы побаиваются единую Корею, но, к сожалению, ситуация такова, что корейцы прекрасно справляются с окончательным разделом нации и без иностранных «заговорщиков». Если говорить прямо, то Север просто пытается выжить, причем выжить самостоятельно, а Юг в лучшем случае ждет коллапса КНДР, но при этом не понимает или отказывается осознавать масштаб проблем, с которыми столкнется, если режим Северной Кореи действительно рухнет и к пятидесятимиллионому населению Юга присоединятся двадцать пять миллионов северян.

Корейцы любят говорить про объединение Германии, но ФРГ была куда мощней Юга, а ГДР — гораздо более развитой, чем Север. Обе Германии так или иначе регулярно поддерживали контакты друг с другом, знали друг о друге гораздо больше, чем жители полуострова, да и по населению ГДР уступало западным немцам. А у Кореи ситуация более серьезная, проблемная, да и объединяются корейцы только на словах…

Хотя бы теоретически нельзя исключать, что под влиянием тех или иных причин, о которых любят рассуждать специалисты по КНДР в Южной Корее, США и других странах, Северная Корея вдруг распадется. Это может произойти неожиданно и стремительно, но может не произойти и никогда. Тем более если внимательно присмотреться к жизни в Северной Корее, осознать, насколько крепкие позиции занимает там власть, то тут же возникают вопросы в обоснованности ожиданий скорого краха Страны чучхе. Север переживал и более серьезные кризисы и не раз уже доказал свою стойкость и живучесть.

В общем, если отвечать на вопрос «Когда же Север и Юг объединятся?», то стоит, наверное, сказать: «Если ждать крушения КНДР, то, может, и завтра, а может, и через двести лет, а может, и никогда. Пока же все идет к тому, что Север и Юг окончательно отдалятся друг от друга, превратятся в два соседних государства, граждане которых говорят на одном языке, хотя и на разных диалектах. Так что вполне может быть, что объединения не произойдет никогда». Насколько можно судить, на деле корейцы не готовятся к цивилизованному объединению, не предусматривающему различные кризисы, крушения, коллапсы, которые должны произойти у соседа. Символично и то, что корейцы не могут сказать просто «Корея»: для южан Корея звучит как «Хангук», а для северян — «Чосон». Вот такое вот неединое единство…