Как известно, неофициальное название Кореи — Страна утренней свежести. Однако я бы назвал ее Страной вечных студентов. Может быть, я просто сталкивался с определенными людьми, но после одиннадцати лет, проведенных в Южной Корее, у меня сложилось впечатление, что корейцы либо учатся, либо только что закончили какие-то курсы и подыскивают новые для того, чтобы еще больше увеличить свой багаж знаний, развить навыки в той или иной области, получить немыслимое количество всевозможных сертификатов, свидетельств и прочих корочек. Причем это касается не только тех, кто в силу обстоятельств должен проявлять рвение в учебе, то есть школьников и студентов. Нет, если кореец поступает на работу, то он тут же идет на курсы иностранного языка или компьютерной грамотности или готовится к сдаче государственных тестов, например на инженера-электрика… Идет время, наш кореец становится все старше и старше, скоро ему уже пора на покой. Что же он делает? Берет и записывается, например, на курсы садовода. После же ухода на пенсию у любого корейца появляется масса свободного времени, которое он предпочитает тратить на учебу. Корейские бабушки и дедушки охотно записываются в разные кружки: от кружка игры на барабане до опять-таки курсов компьютерной грамотности. Короче говоря, не важно, чему учиться, главное — получать новые знания. А если уж совсем не хочется получать очередную корочку, то следует напустить на себя деловой вид, а на вечеринках с друзьями тяжело вздыхать: вот, мол, разгребу все домашние дела и пойду китайский учить.

Пока известный вождь мирового пролетариата призывал всех «учиться, учиться и еще раз учиться», в Корее этот лозунг активно претворяли в жизнь. Более того, для многих корейцев он стал просто смыслом жизни.

Если вы скажете корейцу, что где-то учитесь, то в ответ сразу же услышите одобрительное: «Молодец, так держать, учиться — это хорошо!» И действительно, в Южной Корее учеба — это почетное занятие. Не случайно всевозможные учителя и наставники пользуются таким большим уважением. Даже если вы лет на двадцать моложе корейца, но по какой-то немыслимой причине оказались у него в учителях, то он почтительно будет называть вас «мой сонсэнним», то есть наставник, или, как говорят в Японии, «сенсэй».

Когда я был студентом-второкурсником Сеульского госуниверситета, ко мне однажды подошли трое студентов-аспирантов, каждый старше меня лет этак на десять. На ту пору я уже более-менее разобрался в местных порядках и обычаях, поэтому тут же вскочил со стула и вежливо поинтересовался, что уважаемым господам-аспирантам от меня надо. (Поступать нужно именно так и никак иначе, если вы конечно же хотите играть по корейским правилам.) Те ко мне обратились, естественно, на «ты» и сказали, что хотели бы для общего развития позаниматься русским языком, попросив меня провести несколько уроков. Конечно, за занятия они обещали заплатить. И хотя я знал, что один из них на следующий год собирается уйти в армию, а двое других отправляются на стажировку в США, меня их просьба совсем не удивила, ведь учиться в Корее нужно всегда и всему. Однако резкая перемена, произошедшая с ними после начала занятий, просто поразила меня. Если раньше они обращались ко мне на «ты», а я каждому из них мог говорить только «вы» и во время разговора мне следовало всячески подчеркивать свой более низкий статус и выражать почтение, то на занятиях все менялось — они обращались ко мне чрезвычайно уважительно, постоянно называя «сонсэнним», то есть наставник. Ребята все были неплохие, с юмором, поэтому поначалу я решил, что они просто надо мной подшучивают. Но нет, я как-то совершенно случайно услышал, что и в разговоре друг с другом они называли меня «Олег-сонсэнним». Я попытался объяснить им, что подобное обращение не обязательно, но они решительно пресекли все мои попытки изменить ситуацию. «Вы теперь наш учитель, никак иначе быть не может», — сказал самый старший из моих учеников. Конечно, далеко не всегда отношение меняется радикально, когда вас просят на некоторое время стать преподавателем разговорного иностранного, но это и не редкость. По крайней мере, на самих занятиях вы неизменно будете «сонсэнним».

Нет сомнений, что на общее отношение к учебе и прилежание корейцев в этой сфере очень сильно повлияло конфуцианство, которое во главу угла, помимо всего прочего, ставило знания. Другой вопрос, что в старину учеба часто сводилась к зазубриванию древних трактатов, составлению стихов и цитированию их при всяком удобном случае и без оного. Тем не менее конфуцианство пустило глубокие корни в душах жителей Страны утренней свежести, и именно благодаря ему сформировались современные корейцы с их безграничной тягой к знаниям. Не случайно их соседи по региону — китайцы и японцы, — которые вместе с корейцами находились в ареале влияния этой доктрины, также славятся своим усердием и прилежанием. Отсюда, кстати, и благоговейное отношение к наставнику, ведь в конфуцианстве названы пять основных типов общественных взаимоотношений: правитель — подданные, отец — сын, учитель — ученик и т. д. Учителя всегда были столпами корейского общества и пользовались безграничным уважением. В современном мире в этом плане мало что изменилось и статус учителей по-прежнему чрезвычайно высок: они могут рассчитывать не только на хорошую зарплату, но и на почтительное отношение окружающих.

В главном королевском дворце Южной Кореи Кёнбуккуне, на площади перед тронным залом, можно увидеть два длинных ряда столбиков, расположенных параллельно друг другу. Столбики эти обозначали места, на которых должны были стоять высшие чиновники, встречая монарха. Чем выше твой чин — тем твое место, обозначенное столбиком, будет ближе к трону. С одной стороны, правой, располагались гражданские чиновники, с другой стороны, левой, менее почетной, — военные чины. Конечно, если есть места более или менее почетные, то кто-то неизбежно должен занимать наименее престижные, однако в данном случае такое разделение вовсе не случайно. В расположении столбиков нашло свое отражение отношение корейцев к учебе и военному делу: первое всегда считалось в Южной Корее более почетным, чем второе. В этом плане Корея сумела обойти даже Японию и Китай, снискав неофициальное признание как «самая конфуцианская в мире страна», несмотря на то что учение это родом из Китая. Конечно, корейцы признавали, что и без талантливых военных, как солдат, так и полководцев, существовать нельзя. Однако каждый отец рассуждал примерно так: если будет выбор, то пусть мой сын лучше станет преподавателем и научится толковать древние тексты, чем наденет доспехи и станет бегать в них по полям. Выучить пару страниц из священного трактата или сложить стихотворение по всем правилам, блеснув своими талантами перед окружающими, — это достойное и почетное дело, а раскидать мечом десяток врагов — так себе, тоже, конечно, неплохо, но… Короче говоря, ученым быть престижнее. И хотя сейчас многое изменилось в Южной Корее, учителя и ученые по-прежнему пользуются безграничным уважением.

Вузовский диплом в Южной Корее — это не обыкновенный листочек с печатями и оценками, его получение — важная веха в жизни каждого человека, главная цель, к которой стремится любой студент. Непременным условием не просто для успешной карьеры, но и для поступления на мало-мальски приличную работу стало получение высшего образования.

Вузовский диплом считается лучшим приданым как для мужчин, так и для женщин, хотя с последними еще пятнадцать — двадцать лет назад все было несколько иначе. Корейские социологи в ходе одного из исследований доказали, что, выбирая будущего спутника жизни, корейцы в первую очередь обращают внимание на образование и только потом на внешность и достаток. Возможно, некоторые корейцы и захотят возразить, однако многим из них для создания семьи требуется непременно образованный супруг или супруга. Сохнуть можно хоть по симпатичной девушке-официантке из столовой, хоть по крепкому парню с бензоколонки, но вот создавать семью можно лишь с человеком, у которого на руках есть вузовский диплом. Конечно, жизнь вносит свои коррективы и далеко не все поступают подобным образом, однако абсолютное большинство корейцев к этому стремится.

Складывающаяся ситуация очень беспокоит южнокорейских социологов, так как начинается расслоение общества, зарождаются своего рода касты, когда выпускники престижных вузов ищут себе пару только среди себе подобных, а люди, закончившие лишь среднюю школу, практически не могут выйти за пределы своего социального круга.

Такая дискриминация сильно влияет на уровень зарплат. В Южной Корее лица с высшим образованием получают примерно в полтора раза больше, чем со средним, и примерно в два с половиной раза больше по сравнению с теми, кто не смог закончить среднюю школу. При этом год от года разрыв увеличивается. Как же после этого не стремиться отправить свое чадо именно в университет?..

Неудивительно, что в Южной Корее высшее образование очень востребовано. Хочешь более-менее преуспеть в жизни или найти хорошую невесту/жениха — марш в вуз. Потому-то сейчас три четверти от всего процента корейской молодежи так или иначе получают заветный диплом.

Дорога в вуз — это дорога в нормальную жизнь, так считает любой кореец. Подготовке к поступлению в университет подчинена вся жизнь корейца с самых юных лет. Честно говоря, корейских детишек порой становится просто жалко, ведь на их долю выпадают далеко не детские нагрузки. В последние годы усиленная подготовка к школе, а потом и к поступлению в университет начинается уже в детских садиках.

Вот типичное расписание корейского ребенка. Помимо детского сада или подготовительных классов школы он, как правило, ходит в несколько разных секций и кружков. Для девочек в юные годы чуть ли не обязательным считается пианино или скрипка, для мальчиков — тэквондо, футбол и проч. Неплохо, если и мальчики, и девочки станут также посещать дополнительные занятия по математике, иностранному языку. Вы спросите: «А как же гуляние, игры во дворе?» Да на это просто нет времени!

По мере взросления постепенно отпадают всякие спортивные секции и музыкальные классы. Исключение делается лишь для тех, кого целенаправленно отдали в спортивную школу или собираются готовить к поступлению в музыкальное училище, но таких детишек немного. У всех же остальных времени для всяких тэквондо — пианино не остается, ведь эти знания никак впоследствии не помогут поступить в вуз. Их место занимают всевозможные «хагвоны», то есть частные курсы, где фактически преподают тот же набор предметов, что и в школе, — математику, иностранный и родной язык, иероглифику и т. д. Есть даже специальные курсы, которые помогают делать домашние задания. Кстати, мне не удалось найти среди моих знакомых тех, кто бы не посещал подобные дополнительные занятия.

Учебный процесс длится с утра и до позднего вечера и не прерывается ни на выходных, ни на каникулах. Выйдите примерно в десять часов вечера на улицы крупного корейского города — вы будете удивлены количеством школьников: их сразу легко опознать, так как все они одеты в форму. Если в это время вы попадете в кварталы, где сконцентрированы частные образовательные учреждения, то вас захлестнут волны школьников, выплескивающиеся на улицы. Однако эта картина скорее характера для Сеула, так как в столице частным преподавателям законом запрещено работать после десяти вечера. На подобного рода меры власти пошли под давлением врачей, которые попросту запрещают детям так много учиться — спать-то тоже надо. Однако в настоящее время пытаются обойти и эти ограничения: некоторые занимаются на полулегальных курсах, другие ездят в города-спутники Сеула, где время учебы не ограничивается. В итоге ребята легко могут учиться каждый день до полуночи или даже часа ночи.

Интенсивность учебного процесса увеличивается с каждым годом. Все эти меры нацелены по возможности на идеальную подготовку школьника к корейскому аналогу нашего единого госэкзамена (ЕГЭ), ведь от его результатов зависит дальнейшая судьба ребенка, а именно то, в какой вуз он попадет.

Однако все это — еще цветочки. Настоящий учебный ад для корейских школьников начинается в старших классах — непрерывная учеба, максимальное количество всевозможных курсов и вечное недосыпание… Вот он, удел старшеклассников Южной Кореи.

Как показали исследования, две трети учеников старших классов в Южной Корее спят менее пяти часов в день. Четверо из пятерых опрошенных признались, что днем их постоянно клонит в сон. У 84 % (данные на 2007 год) старшеклассников выявляются регулярные нарушения сна. Согласитесь, для молодого растущего организма это огромный стресс.

За день до ЕГЭ по всем каналам проходят серии репортажей, во всех газетах печатаются блоки статей, рассказывающих о том, как лучше с точки зрения психологии и медицины подготовиться к ЕГЭ: какой чай пить, сколько спать, что есть… Мне, например, запомнился здравый совет одного профессора: «Молодые люди, хоть в эту ночь выспитесь как следует, все равно за пару часов перед экзаменами вы ничего не выучите, зато вконец вымотаетесь». Увы, но далеко не все к этим советам прислушиваются.

И вот наступает кульминация — день, когда сдается ЕГЭ, совершенно особый период, который запоминается всем, кто побывал в Корее в это время. «Корея сдает экзамен» — такая фраза сразу приходит на ум. Сдача выпускников школы ЕГЭ — главная новость дня всех СМИ. Уже днем появляются первые предположительные оценки уровня сложности текущего госэкзамена, который сравнивается с тестами прошлых лет. Естественно, это становится одной из главных новостей дня.

Корейцы идут на беспрецедентные меры, призванные помочь школьникам как можно более комфортно пережить этот день. Например, к месту проведения экзаменов их доставляют не только особые группы таксистов, которые собираются заранее, — таксистам помогают госслужащие, владеющие собственными машинами. Если в этот день вам надоело стоять в пробке, то выскочите из автомобиля и крикните, что ваш сын опаздывает на ЕГЭ, — вам тут же уступят дорогу.

Южная Корея — страна небольшая, лежащая в одном часовом поясе, поэтому конверты с экзаменационными вопросами вскрываются везде одновременно.

Утром власти на полчаса закрывают все аэропорты страны и прекращают военные учения, если таковые были, — в это время проходят экзамены по аудированию (на знание иностранного языка), и не дай бог шум далекого самолета помешает расслышать заковыристое слово чужого языка. Поэтому извините, уважаемые зарубежные авиакомпании (местным объяснять всю важность момента не надо — сами понимают), но ваши самолеты приземлятся в этот день попозже — наши ребятишки аудирование сдают.

На родителей школьников в этот день просто больно смотреть. Они так волнуются, что начинаешь всерьез опасаться за их здоровье. Надо сказать, что накануне экзаменов мамы и папы молятся часами. (В храмах и церквах, кстати, распространена услуга: священник будет сто дней молиться за успешную сдачу школьником ЕГЭ.)

В этот знаменательный день во дворах школ многолюдно, так как ребята из младших классов обязательно придут поддержать своих старших товарищей. Однако тишина стоит гробовая — не дай бог помешать тем, кто корпит над заданиями теста.

И вот, тесты позади, теперь нужно подождать несколько недель результатов ЕГЭ и прикинуть, в какой вуз подать заявление. В это время по телевизору обязательно покажут нескольких школьников, которые ответили на сто процентов вопросов ЕГЭ, — это настоящие герои страны. Кто-то же, напротив, слишком много сил вложил в подготовку и чрезмерно расстраивается из-за неудачи. Как это ни печально, но после объявления результатов по стране прокатывается волна попыток самоубийств — слишком велико разочарование некоторых. Власти пытаются помочь ребятам и посредством СМИ проводят идею, которая сводится к следующему постулату: «Ничего, главное, что вы старались, даже если плохие оценки получите, это еще не конец света, у вас вся жизнь впереди — и вы обязательно наверстаете упущенное». Однако далеко не все школьники прислушиваются к этим мудрым словам, так как советы советами, но от результата ЕГЭ по-прежнему зависит слишком многое.

Исключительно за деньги поступить в корейский вуз нельзя. Именно поэтому так много корейских школьников, осознав свою неспособность выдержать предэкзаменационную гонку, после ЕГЭ уезжают за рубеж, ведь в ряде стран можно поступить в вуз, просто заплатив энную сумму. Для не очень усердных детей богатых родителей это весьма распространенный способ решения проблемы. К тому же можно и диплом вуза получить, и иностранный язык хорошо выучить, что в Корее чрезвычайно ценится.

После сдачи ЕГЭ наступает студенческая пора. Надо сказать, что в Южной Корее существует строгая иерархия всех университетов. Тройка самых престижных — Сеульский государственный (СГУ), Ёнсе и Корё. Если соединить первые буквы названий этих вузов на английском, то получится SKY, что по-английски, как известно, означает «небо». У корейцев есть поговорка, которая обыгрывает это совпадение: «SKY — это дорога в небо». Под небом здесь подразумевают успех в жизни, подъем по карьерной лестнице, обеспечение себе места в высшем обществе.

Университет — это место, где изматывавшие себя постоянной учебой школьники наконец могут от дохнуть. Многие профессора прекрасно понимают молодых людей и часто делают поблажки, чтобы студенты восстановились после нечеловеческого напряжения подготовки к ЕГЭ. На этот же период приходится самое активное участие студентов в самых разных кружках («тонъари»), которые не имеют отношения к учебе. Корейские вузы в этом плане — настоящий рай: футбол классический и американский, фотография, национальные танцы, тэквондо, изучение Библии, живопись, стрельба, игра на барабанах… Занимайся чем душе угодно. Однако далеко не все студенты могут вздохнуть свободно, к тому же в последние годы даже SKY все меньше и меньше становится гарантией престижной работы. А что это значит? Значит, что опять надо учиться!

По своему опыту учебы в СГУ (Сеульский государственный университет) скажу, что первые года два корейские студенты действительно несколько расслабляются, но потом создается впечатление, что у них включается тот же режим, что и перед ЕГЭ. Чем ближе окончание университета и необходимость трудоустройства, тем больше учащихся уходят во все те же, знакомые еще со школы «хагвоны» — на этот раз готовиться к собеседованиям в фирмах. Согласно тем же опросам, две трети студентов пользуются услугами частных преподавателей. Чаще всего идут на курсы английского (тесты на знание языка фактически проходят сейчас в каждой корейской фирме при приеме на работу), на втором месте стоят дополнительные занятия по знанию компьютерного обеспечения и информационным технологиям, на третьем — подготовка ко всевозможным квалификационным экзаменам.

Из года в год растет число корейцев, уезжающих на стажировку за рубеж. Чаще всего выбирают США или Китай. Это тоже очень эффективный, хотя и дорогостоящий способ достичь желаемого. Так, за последние одиннадцать лет число корейцев, уехавших на учебу за рубеж, выросло в три раза и продолжает стремительно увеличиваться.

Будучи иностранцем, я достаточно легко в то время попал в корейский вуз номер один — Сеульский государственный университет. Тогда (1994 год) иностранных студентов было в вузах Кореи немного, тем более на обычных факультетах, а не на языковых курсах, потому иностранцев принимали охотно. Так я случайно и далеко не по заслугам очутился в месте, где куется элита Южной Кореи и куда попадают те, кто лучше всех сдал ЕГЭ. Действительно, выпускники этого вуза составляют большинство дипломатов, сотрудников правительства, разных ведомств (госслужба — одно из самых престижных мест работы в Корее), крупнейших концернов и т. д.

Меня очень впечатлило то, как эти ребята учатся. Да, были те, кто после поступления в СГУ расслабился, были девушки, которые в университете просто искали спутника жизни и собирались стать домохозяйками, но основная масса студентов реально училась дни и ночи напролет. Например, занимать место в библиотеке, которая работала круглосуточно, надо было до семи часов утра, в противном случае сесть было негде.

Особенно старались те, кто собирался поступать на госслужбу и сдавать специальные экзамены. Надо сказать, что в Корее вне зависимости от образования можно сдать экзамен и стать судьей, дипломатом, сотрудником Министерства финансов или государственного НИИ в сфере электроники. Только сдай экзамен — и все. Однако тесты эти чрезвычайно сложные и на выбранное тобою место претендуют поистине самые лучшие студенты, причем со всей страны. Я учился на факультете международных отношений, поэтому основная часть сокурсников-корейцев готовилась к экзаменам на дипломатов, а это опять означало недосыпание в течение нескольких лет, многочисленные подготовительные курсы и прочую «привычную» нагрузку. Впрочем, тут нет ничего удивительного, ведь конкурс на госэкзамене в МИД составлял несколько тысяч человек на место. При этом проводился он в три этапа. Честно скажу, на нашем факультете учились прилежно все, тем более что все студенты показали одни из лучших результатов в стране по ЕГЭ, но первый этап экзамена в МИД с нашего факультета прошли лишь шесть человек. В итоге стали дипломатами, преодолев планку и второго, и третьего этапов, лишь двое с курса.

Правда, несмотря на все усердие обычных студентов, престижные места достаются отнюдь не случайным людям — детям тех же дипломатов, или богатых бизнесменов, или видных ученых. Однако речь идет не о подтасовках на экзаменах, а лишь о том, что успешные родители, как правило, могут давать своим детям с самого начала более качественное образование. Попав в соответствующую среду и будучи обеспеченными сильными (и, как следствие, высокооплачиваемыми) наставниками, они и показывают лучшие результаты на экзаменах. Это было видно по моим сокурсникам из СГУ. Они не вспоминали про своих родителей, но в итоге выяснилось, что у одного папа начальник отдела в МИДе, у другой — замминистра какой-то промышленности, у третьей — директор крупного государственного НИИ. Были, правда, и самородки из провинции, и даже достаточно много тех, кто сумел благодаря лишь своему упорству и одаренности обойти более богатых сверстников, но в общем стартовые условия далеко не всегда равны для всех.

Вот стандартный путь, который следует пройти человеку, чтобы стать частью корейской элиты: престижный детский сад, где сразу начинают учить английскому, далее элитная средняя школа (в Сеуле есть одна школа, называемая Кёнги, из нее вышло очень много министров), желательно самая лучшая в провинции, потом СГУ, наконец, магистратура или аспирантура в США, а потом можно и на родину — либо экзамены на госслужбу сдавать, либо найти себе другую работу по душе. Как правило, с таким «бэкграундом» в Корее не пропадешь, но и получить его нелегко.

Но и обычные студенты СГУ, не являющиеся выходцами из знаменитых и обеспеченных семей, часто являются неординарными личностями. Меня однажды поразил своими знаниями студент, с которым я случайно разговорился в столовой СГУ. Он готовился стать дипломатом. Хотя факты из истории России составляют очень малую часть требуемых для корейского дипломата знаний, но теоретически вопросы на экзамене могут попасться и по ней (впрочем, как и по Латинской Америке, и Африке). Так собеседник с ходу по памяти стал перечислять имена князей Новгорода, сокрушаясь, что плохо знает историю России. Несмотря на все свои обширные знания, он в итоге не прошел даже первый этап на экзаменах в МИДе. Другой знакомый сказал, что знает «всего лишь двадцать пять тысяч английских слов». Из любопытства я решил проверить его, взяв словарь и закрыв перевод. Что ж, он действительно фактически выучил весь словарь. Однако, по его собственным словам, он даже не пытается сдать экзамен на дипломата, так как имеет недостаточный словарный запас. Короче говоря, стать дипломатом в Южной Корее как минимум не проще, чем полететь в космос. Впрочем, не намного легче сдать экзамен на судью или попытаться занять иные государственные должности.

Вместе с тем надо признать, что среди корейцев студенты СГУ имеют славу тех, кто «и во сне пытается читать учебники и ничего не знает, кроме учебы». Но самоотверженность в учебе и усидчивость даже обычных корейцев поистине поражают.

По окончании вуза начинается работа в фирме или министерстве. Казалось бы, тут-то учебе и конец. Но нет, корейцев опять ждут всевозможные курсы, например английского языка, которые посещать можно лишь в свободное от работы время — либо на рассвете, либо вечером. (Поэтому-то в Корее так много курсов, занятия на которых проходят рано утром или поздно вечером.) Если же отказаться от посещения курсов, то и на продвижение по службе можно не рассчитывать. Вообще же «ленивого» сотрудника могут попросту уволить, так как он «не стремится расширять свой кругозор». Про то, что служебные обязанности необходимо выполнять без сучка и задоринки, говорить не стоит — это и так само собой разумеется.

Однако у мощной образовательной системы Кореи есть и оборотная сторона. В целом корейцы учатся больше других народов и больше значения придают получению вузовского диплома. Но часто все образование заключается лишь в механическом зазубривании огромных объемов информации. Потом заученное необходимо просто донести в голове до ЕГЭ или какого-либо другого теста и выплеснуть на бланк или преподавателей. После этого знания становятся уже не нужны и полученную информацию можно забыть. Корейскую систему образования обвиняют, и во многом справедливо, в том, что она не стимулирует развитие оригинальности мышления, а лишь помогает хорошо развить память. Во многом, как видится, эта ситуация предопределена конфуцианской системой образования, где акцент делался именно на зазубривании древних священных текстов, подходящие куски которых надо было уметь процитировать в нужное время.

Много ли корейцы учатся? Да, много! Усердны ли они? Абсолютно! Их самоотверженность в этом плане просто поражает. Однако само качество знаний оставляет желать лучшего. Впрочем, об этом они и сами знают.

Не стоит забывать и о том, что все эти кружки — курсы — дополнительные занятия, которые сопровождают корейца всю его сознательную жизнь, с самых юных лет и до старости, попросту лишают его возможности развиваться в социальном плане: нормально общаться со сверстниками, приобретать необходимые для повседневной жизни навыки, то, что называется жизненным опытом. Часто взрослые корейцы производят впечатления великовозрастных детей. Мои рассказы про то, как мы в школе с классом периодически ходили в походы, как у нас во дворе спонтанно — а не в рамках специально созданного кружка! — появилась хорошая футбольная команда, с игроками которой я до сих пор общаюсь, корейские студенты слушали с завистью. Ведь у них попросту не оставалось времени на развлечения, так как приходилось готовиться к поступлению в вуз.

Корейцы сами осознают свои ошибки, признают, что в погоне за самым лучшим дипломом немало теряют, что даже в США, на которые многие корейцы смотрят как на идеал, школьники пользуются намного большей свободой, но все равно идут прежним путем. В СГУ у меня было больше всего друзей с факультета физкультуры — они активно занимались не только уроками, но и спортом и были раскрепощеннее своих сверстников. При этом они не были необразованными глупцами, иначе бы просто не попали в корейский вуз номер один. Им хотя бы не надо было готовиться, например, к пресловутым экзаменам с целью получить пост дипломата, а такой подход к образованию оставлял время на что-то еще помимо учебы — на те же походы в горы, совместные выезды на горнолыжные курорты и проч.

Правда, следует отметить, что служба в армии многим корейцам помогает встряхнуться и посмотреть на жизнь с другой стороны, в том числе и пообщаться со сверстниками, которые не так сильно в свое время налегали на учебу. Хотя и в армии теперь царит культ образования. Студенты, пришедшие в вооруженные силы на два года, могут не только солдатскую лямку тянуть, но еще и какие-то лекции прослушивать, сдавать экзамены, чтобы не терять даром времени.

В университете, как уже говорилось, некоторые немного снижают темп образовательной гонки. Например, однажды мне в руки попались результаты исследования Института образования университета Корё. Согласно его данным, более половины студентов корейских вузов не занимаются и часа в день, лишь каждый пятый — два и более часов. Не знаю, в СГУ у меня сложилось впечатление, что все студенты в основном только и делают, что учатся, даже когда едят. Но спорить не буду, тем более что Сеульский государственный — вуз особый.

Но, как ни крути, студенческие годы — это своего рода передышка перед поступлением на работу в фирму. А потом снова учеба после окончания рабочего дня, чтобы не сойти с дистанции, «быть на уровне»… Корейцы сами осознают, что часто их стремление всю жизнь получать образование переходит границы разумного, но изменить свой менталитет у них пока не получается. По-прежнему везде царит культ знаний. Не заработаешь очередную «корочку» — повысят по службе другого; сдашь плохо экзамен по английскому — уволят из фирмы, несмотря на все прежние заслуги. Потому-то детям только и остается, что с самых ранних лет пропадать допоздна на курсах и дополнительных уроках. Их родители во многом действуют так же, только при этом несут на себе еще и бремя семьи, работы, всевозможных житейских забот.

Разные международные научные институты и организации периодически проводят исследования, пытаясь выявить самые трудолюбивые нации. Категория достаточно расплывчатая, но так или иначе сделать какие-то выводы получается. И практически всегда в первую тройку попадают южные корейцы, а часто они и вовсе занимают почетное первое место.

Трудолюбивы ли корейцы в действительности? Бесспорно. Южнокорейская экономика — лучшее тому доказательство. Лет тридцать назад страна была одним из беднейших государств мира, главными статьями экспорта являлись парики, фанера и морепродукты, доход на душу населения составлял менее ста долларов. А что теперь? Тринадцатое место в мире по валовому национальному продукту, заслуженная слава одной из наиболее технологически развитых держав, а корейские автомобили, компьютеры, электроника, дорогая продукция нефтехимической промышленности экспортируются практически во все страны мира. Опыт Республики Корея по модернизации страны признан одним из наиболее удачных. Западные эксперты ставят это государство в пример тем странам, которые пытаются выбраться из нищеты.

Такой успех объясняется сочетанием ряда факторов, включая мировую экономическую ситуацию и помощь других стран, но, пожалуй, главнейшая составляющая этого прорыва — именно корейское трудолюбие, готовность прилежно, усердно, качественно работать днем и ночью, получая при этом небольшую зарплату. Так что у корейцев трудолюбия не отнимешь.

Конечно, сейчас времена несколько другие. За гроши корейцы работать не будут, на самые тяжелые и опасные работы приглашают граждан ряда стран Юго-Восточной Азии, Китая, Непала, Бангладеш и других. Но все равно корейское трудолюбие никуда не делось.

Возьмем, к примеру, сотрудников корейских фирм. Как вы думаете, какой у большинства корейцев ежегодный отпуск? Четыре-пять рабочих дней у сотрудников фирм и семь — у госслужащих. Две недели — это предел мечтаний рядового корейца, такой отпуск получают только сотрудники корейских представительств зарубежных компаний. Да и то даже эти четыре-пять дней могут попросить отгулять в два захода, чтобы «дырка не образовывалась», а то другие сотрудники не выдержат дополнительной нагрузки, которая станет для них непосильной. Когда я говорил, что в России, как правило, отпуск длится месяц, многие корейцы мне просто не верили. Как же можно так работать? Взять и не появляться на рабочем месте целый месяц? Корейским служащим такой подход понять очень трудно.

До недавнего времени практически во всех корейских компаниях была шестидневная рабочая неделя. Правда, в субботу работали все-таки половину дня либо субботу через субботу, но все же… Во время правления президента Но Му Хена (2003–2008 годы) государство взялось облегчить непосильное бремя своих граждан и призвало фирмы ввести пятидневную рабочую неделю. Эту кампанию начали с госслужащих, которым запретили приходить на работу в субботу. Однако в частных фирмах сотрудники по-прежнему работали по шесть дней (если быть точным, по пять с половиной). Только после того, как правительство стало давить на бизнесменов, прося, требуя, намекая на целесообразность введения пятидневки, начались хоть какие-то подвижки, пусть и со скрипом. Да и то какой вой подняли бизнесмены и всевозможные эксперты! Говорили, что в «наш век безграничной и жесточайшей конкуренции» нельзя давать слабину, а действия правительства подрывают конкурентоспособность корейской экономики. Однако мало-помалу многие компании, правда далеко не все, перешли на пятидневную рабочую неделю. До сих пор немало и тех, кто трудится по шесть дней в неделю. Вспомните только, что ко всему этому «счастью» еще и отпуск полагается всего лишь на пять дней…

Аналогичная ситуация сложилась и с длительностью рабочего дня. Корейцы — одна из тех наций, которые не считают зазорным задерживаться на работе. Формально рабочий день в Корее длится, как и в большинстве стран, с девяти утра до шести вечера, с часовым перерывом на обед. Это формально, но в реальности сотрудники часто перерабатывают по нескольку часов каждый день. Такое положение вещей считается совершенно нормальным, и открыто никто не возмущается. Потихоньку, конечно, посетуют, но требовать от начальника соблюдения фиксированного рабочего дня не будут. Именно поэтому, кстати, так популярна в Корее госслужба — платят, может, и не так много (хотя и достойно), но в 18:00 можно спокойно уходить. В частных структурах все не так. Правда, с приходом к власти в конце 2007 года президента Ли Мен Бака, который в прошлом был крупным бизнесменом, и на госслужбе переработки становятся нормой.

Вместе с тем следует отметить, что корейское трудолюбие имеет свой особый характер. У меня создалось такое впечатление, что корейцы немного мазохисты и постоянно стремятся усложнить себе жизнь. В корейском языке есть хорошее слово «косэнь», что в переводе означает «тяготы, трудности, лишения». Так вот, если ты живешь постоянно в этих «косэнях», то ты молодец, тебя все уважают, жалеют: вот, мол, человек трудится, старается. Если же будешь ходить с довольным лицом, имея при этом кучу свободного времени, то окружающие станут поглядывать на тебя подозрительно: что-то с тобой не так. Даже если все успеваешь сделать — неважно, в жизни обязательно должен быть тот самый «косэнь».

Наверное, вернее будет сказать, что для корейцев сам по себе факт старания важнее результата. Я это почувствовал на себе, когда учился в корейском университете. Особенно на первом курсе было непросто — система обучения иная, специальность другая, все на иностранном языке (тем более далеко не самом для русского человека простом). Но часто мне ставили оценки выше, чем заслуживал, так как я по-настоящему старался. Что плохо получилось — это ладно, со временем все придет, главное — стараешься, остальное приложится. Именно так мне сказал один раз ассистент профессора, выдававший проверенные работы: «Молодец, много старался, нелегко ведь на корейском языке все изучать?! Но ты стараешься, это профессор ценит». Мне поставили, если проводить аналогию с российской системой оценок, четыре с минусом, хотя, как я потом сам понял, справедливой оценкой стала бы двойка с плюсом. Были, конечно, и преподаватели, которые не делали скидки на мое иностранное происхождение. Они-то от души ставили мне неуды, особенно на первом курсе. Тем не менее я осознал основную идею корейского образования: главное — старайся, а результат придет. Что ж, определенный смысл в этом, наверное, есть. Рано или поздно время поблажек пройдет, и придется отвечать по всей строгости, а на первом этапе чрезмерной принципиальностью и требовательностью можно отбить у человека всякую охоту стараться в дальнейшем.

Такая же система действует и на фирмах. Не получается что-то, тебя постигла неудача — ничего, ты же работал честно. Результат сам по себе не так уж и важен. Допустим, ты не спал всю ночь, готовил какой-то доклад или отчет, но, как выяснилось позже, твое творчество оказалось полной ахинеей. Однако если окружающие узнают, что ради этой работы ты не спал всю ночь, то непременно похвалят — свою порцию «косэней» ты с лихвой получил, а доклад при таком усердии рано или поздно получится. Это один из основных корейских принципов.

Корейцы способны в течение долгого времени кропотливо и терпеливо работать. Даже если заниматься они будут механической, нудной работой. Многие корееведы считают, что такая черта у корейцев появилась благодаря… рису. Традиционно основным продуктом питания в Южной Корее был и остается рис, а выращивать его очень непросто — необходимо часто делать однообразные движения, подолгу пребывая не в самых легких условиях. Отсюда и терпение, и усердие, и способность не уставать от однообразия. Может быть, отсюда…

Однажды довелось мне писать репортаж про южнокорейское судостроение. Это сфера, которой корейцы заслуженного гордятся. Если кто не знает, то скажу, что Южная Корея в этой области является абсолютным лидером — по тоннажу и количеству спущенных на воду и строящихся судов, а также по количеству полученных заказов (данные на 2009 год). Из десяти крупнейших в мире судостроительных компаний семь — южнокорейские, причем первые три места опять же за компаниями этой страны. Хотелось узнать, в чем заключается секрет такого успеха — технологии, грамотный менеджмент, а может, и еще что-то?.. Потому-то и напросился я на крупнейшую как в Корее, так и в мире судоверфь компании «Хендэ Хэви Индастриз» в городе Ульсане. На мое счастье, мне в гиды попался один из директоров, который в свое время работал представителем этой компании в России и хорошо был знаком с нашими реалиями. Замечательно относясь к нашей стране, он в то же время прекрасно осознавал и все ее недостатки. Он сразу сказал, что Россия с Южной Корей в области строительства крупнотоннажных судов конкурировать не может. И дело не столько в климате, упущенном моменте и прочих объективных причинах, сколько в наших национальных особенностях. «Создание тех же танкеров, контейнеровозов — дело не такое уж и сложное. Главное — отработать процесс, договориться о четком графике поставок с теми, кто подвозит комплектующие, — и вперед, клепай гигантские суда. Но такая работа требует умения делать постоянно одно и то же, а главное — с неослабной дисциплиной. У русских это плохо получается, а вот у корейцев — в крови. У вас другое преимущество: вы умеете придумывать то, что не можем мы. Так что вам лучше создавать уникальные дорогие небольшие суда или узлы кораблей. Для этого необходима оригинальность мышления. Выгода же будет неменьшей. Наша же национальная черта — умение работать долго, нудно и скрупулезно», — сказал он. Может, кто-то и оспорит его слова, но своя правда, как мне кажется, в них есть.

Понятие трудолюбие определить не так легко. Если это умение работать долго, то да, корейцы, бесспорно, трудолюбивы. Кстати, все исследования по поводу трудолюбия обычно основываются лишь на продолжительности работы. Чем больше ты работаешь, тем трудолюбивее. Определенное упрощение, конечно, — но как еще измерить, кто больше любит работу, а кто меньше?

Однако трудолюбие и эффективность работы — разные вещи. Об этом вам скажет любой сотрудник корейской компании. По неписаному правилу подчиненный не может покинуть рабочее место до тех пор, пока не уйдет главный начальник. В корейской компании американская система рассадки сотрудников: все сидят в одной большой комнате, а персональное рабочее место отделено от остального помещения невысокими перегородками. У работника создается иллюзия изолированности от остальных сотрудников, а руководству хорошо видно, кто на месте, а кто нет. Потому и приходится корейцам терпеливо сидеть и ждать, когда уйдет босс.

Мне довелось некоторое время работать в одной корейской фирме, и я сделал определенные выводы, а потом и другие иностранцы, также работавшие в корейских компаниях, делились со мной похожими впечатлениями. Все происходит примерно так. Заканчивается рабочий день в 18:00. Сначала начинает собираться начальник департамента и уходит с рабочего места где-то в половине седьмого, затем, как только он покидает пределы офиса, начинают шевелиться начальники отделов, отправляясь домой в районе семи. Так эта «волна» постепенно распространяется вниз, захлестывая все ступени служебной лестницы. В итоге рядовые сотрудники уходят лишь в восемь-девять вечера. Есть работа, нет работы — значения не имеет: хочешь в игрушки на компьютере (только не демонстративно) играй, хочешь по «аське» с друзьями общайся, главное — сиди на месте, вырабатывай свой «косэнь». Говорят, что самое плохое, это когда начальник по своим делам засиживается на рабочем месте или просто по тем или иным причинам не хочет идти домой: тогда страдает весь офис. Отсюда, кстати, и статистические данные о постоянных переработках и самом длинном рабочем дне. Действительно, сотрудники корейских компаний часто засиживаются на работе допоздна, но далеко не всегда это вызвано производственной необходимостью, что и сказывается на реальных показателях производительности труда на единицу времени. Вот в этом показателе — КПД работы — корейцы не занимают первые места.

Есть, конечно, в Корее и фирмы, где можно сделать свою работу и сразу же уйти домой, не обращая внимания на начальство и не сверяясь с рабочим графиком. Сделал дело — свободен. Есть и «продвинутые» боссы, которые сами скажут подчиненным: «Не обращайте на меня внимания. В 18:00 все могут быть свободны». Не спорю, что встречаются и такие. Однако чаще все-таки работа в корейских фирмах строится по традиционным принципам: пока начальство на месте, будь добр, сиди и ты, повышай статистические показатели.

— Ты в гольф играть умеешь?

— Ни разу не пробовал.

— А в рум-салон часто ходил?

— Ну один раз старшекурсники водили, но я через полчаса ушел — мне надо было к экзамену готовиться.

— Ну, а спиртное-то хоть пьешь или «всегда за рулем»?

— Пару рюмок выпить могу, но потом от алкоголя лицо сильно краснеет, и я быстро засыпаю.

— И как ты собрался с клиентами общаться? Какой из тебя бизнесмен? Значит так, тут недалеко от нашего здания есть гольф-клуб — чтобы во время обеда сходил и записался. Вечером покажешь членскую карточку. А «образование» по части спиртного и рум-салонов я на себя беру — сегодня вечером первый «урок»…

Такой занимательный разговор мне довелось услышать, когда в отдел по работе с клиентами одной крупной корейской фирмы пришел новый сотрудник и стал знакомиться со своим непосредственным начальником. Да уж, жизнь корейского бизнесмена нелегка. Помимо заключения всяких контрактов, маркетинга и составления отчетов надо еще многое уметь, в том числе и знать, как быстро найти общий язык с партнером или потенциальным клиентом.

Одним из самых распространенных и общепризнанных в Южной Корее способов быстрого сближения с незнакомым человеком является совместное распитие спиртного, которое по-корейски называется «суль». Про эту сторону корейской культуры более подробно будет написано в другом разделе, по этому сейчас я лишь немного затрону данную тему. Корейские бизнесмены, хотя это касается и бизнесменов многих других стран, одни из самых больших знатоков спиртного. Часто именно во время очередного тоста «за знакомство» заключаются контракты, урегулируются споры, налаживаются полезные деловые контакты. Кроме того, корейские фирмы широко известны своими традициями совместных возлияний — это один из способов сделать коллектив более сплоченным. Пару раз в неделю тот или иной отдел отправляется в ресторан, а там сотрудники выпивают несколько бутылочек сочжу (корейская водка), лакируя все это пивом. Это весьма распространенный способ, помогающий улучшить взаимоотношения между сотрудниками, а также дать возможность пообщаться с коллегами в неформальной обстановке. Хотя в последние годы молодежь все больше и больше стала задумываться о здоровье и традиции еженедельных вечеринок постепенно уходят в прошлое, но жизнь корейского бизнесмена по-прежнему не обходится без «суля». Да что там говорить, корейский бизнесмен без «суля» — это что-то из области фантастики.

А к чему часто тянет подвыпившего мужчину? Конечно, к женскому полу. Так вот, в Южной Корее есть специальные заведения, способные удовлетворить тягу подвыпивших мужчин. Нет, это не то, что вы подумали, хотя и «ночные бабочки» в Стране утренней свежести тоже есть. Идут подвыпившие бизнесмены обычно в так называемые рум-салоны. «Рум», как можно догадаться, произошел от английского слова room — «комната». Иногда эти салоны называют коротко «рум» или «бизнес-клуб». Видите, основной контингент клиентов часто даже в названии отражен. Итак, вас сажают в комнату, где по периметру стоят мягкие, удобные диваны, а в центре — большой стол. Вы заказываете выпивку и закуску. Из спиртного в таких местах, как правило, предлагают виски и пиво. Однако обязательно надо заказать именно виски, хоть и сдерут с вас за него в «румах» втридорога. А потом к вам выходят девушки, из которых вы выбираете приглянувшуюся, или же хозяева просто приводят красавиц по количеству клиентов. Задача этих дам — наливать гостям спиртное, поддерживать при необходимости разговор, если возникла неловкая пауза в беседе; если они видят, что пришедшие и так не скучают друг с другом или тем более ведут деловые разговоры, то никогда не станут встревать в беседу, а будут ждать, пока к ним обратятся. Могут девушек и попросить развлечь гостей — спеть или станцевать. Есть, конечно, рум-салоны, где за дополнительную плату вам организуют продолжение банкета в ближайшем мотеле, но это не распространенная практика. Наоборот, в самых дорогих и элитных рум-салонах, куда просто так с улицы не попадешь, интимные услуги категорически запрещены. В Южной Корее подобные «бизнес-клубы» — это, по сути дела, места, где можно откровенно поговорить с важным клиентом о делах. Девушки же — просто антураж, красивый элемент интерьера, словно цветы в вазе, один из знаков того, что данное заведение посещают уважаемые и небедные гости. Часто бизнесмен сразу же после ужина ведет своих предполагаемых деловых партнеров, с которыми только-только познакомился, в рум-салон. И делает он это отнюдь не для того, чтобы поразвлечься с девочками (хотя бывает и такое), а скорее для того, чтобы продемонстрировать свое серьезное отношение к предполагаемой сделке и уважение к партнерам, а также пропустить стопку-другую хорошего спиртного в приятной атмосфере.

Кстати, русские бизнесмены часто говорили мне, что не понимают в этом плане корейцев. «Как это — заплатить такие деньги и ничего с девушками не сделать? — недоумевал один мой знакомый бизнесмен из Хабаровска. — Да за такие деньги, да у нас!..»

Все очень просто, у корейцев принципиально другой подход к рум-салонам, чем у наших соотечественников мог бы быть к подобным заведениям: там скорее дела делаются, условия контракта согласуются, с потенциальным деловым партнером получше знакомятся, отдыхают, наконец, а не дам выбирают для приятного времяпрепровождения. Хотя, конечно, как уже было сказано, есть и такие «румы», но в самых престижных и дорогих хозяева стремятся в первую очередь создать благоприятную для делового и в то же время раскрепощенного общения обстановку. Естественно, что без алкоголя в «румах» не обходится. И здесь корейским бизнесменам без «суля» ну никак нельзя.

Другой, получивший широкое распространение в Южной Корее способ делового общения — совместная игра в гольф. Ударили по разу по мячу, а потом не спеша идете вместе и обсуждаете дела. Если раньше в Корее игра в гольф считалась прерогативой высших слоев общества, то в последние годы этот вид спорта становится все более и более доступным. По крайней мере, площадок для игры в гольф в крупных городах Южной Кореи хоть отбавляй. Да и стоит месяц тренировок, включая уроки инструктора, не так уж много — около ста долларов. Многие фитнес-центры в Сеуле стали отказываться от бассейнов в пользу специальных тренажеров-экранов для гольфа. Спрос сейчас именно на это. Хотя, конечно, для выезда на настоящее поле, да с полным набором клюшек, требуются деньги, и немалые. Дороговизна игры на полноценных полях во многом объясняется малой площадью страны: земли в Южной Корее немного, и она очень дорогая. Гольф сейчас в Южной Корее — это престижно. Если вы скажете, что играете на поле или хотя бы регулярно тренируетесь, то о вас будут думать как о человеке с достатком, знакомом с солидными, уважаемыми и полезными людьми. В общем, игра в гольф для солидного бизнесмена сейчас такой же необходимый атрибут жизни, как хорошие часы или костюм. Сами же площадки для игры в гольф выполняют практически ту же функцию, что и рум-салоны: уважаемого клиента «выгулять» и в спокойной, с претензией на роскошь обстановке провести деловые переговоры.

Если уж мы затронули сферу жизни корейских бизнесменов, то еще раз скажем о переработках. Корейские бизнесмены, даже самые успешные и богатые, постоянно перерабатывают. Вы, наверное, уже поняли, что вряд ли найдется кореец, который станет настаивать на соблюдении трудового графика. Так что «рум», «суль», гольф, а еще и постоянные переработки — неотъемлемые части жизни корейского бизнесмена.

Кстати, распорядок дня в корейских компаниях и учреждениях таков, что практически везде обед приходится на промежуток между двенадцатью и часом дня. Создается такое впечатление, что корейцами руководит какой-то первобытный инстинкт, когда они все встают и ровно в полдень отправляются на обед. Впрочем, жители Южной Кореи строго придерживаются обеденного графика не только на работе, но и дома. Пробил полдень — вперед, к столу. Кристофер Хилл, который несколько лет проработал в Южной Корее в должности посла США и, к его чести будет сказано, пытался не только изучить историю и традиции этой необыкновенной страны, но и проникнуть в душу корейского народа, не просто понять, но и прочувствовать скрытые механизмы, движущие корейским обществом, как-то признал: «Стоит выйти на улицу в 12.05 — всё, считай, что места в ресторане не найдешь». Это утверждение верно: даже при всей многочисленности корейских ресторанов период с 12:00 до 12:40 самый напряженный, так как на обед отправляются сотрудники практически всех фирм и учреждений. Но как только время приблизится к часу дня, все рестораны, как по команде, резко опустеют, будто десять минут назад здесь не теснились десятки людей.

Отобедав, корейцы перемещаются в другие заведения, не менее многочисленные, чем рестораны, — местные кофейни. Кофе в Южной Корее, кстати, очень неплохой. Корейцы очень любят этот напиток, и хороших, уютных кафе здесь чрезвычайно много. Поэтому сразу после обеда, пока еще осталось полчаса свободного времени, все бегут в кофейни, и там появляются очереди. Зная о часах пик, которые каждый день приходятся на одно и то же время, я всегда старался либо ходить на обед позже, либо идти «в противофазе»: сначала в полдень выпить кофе, а потом уже и в ресторанчике посидеть. Каждый раз у меня создавалось впечатление, будто я в пятницу вечером еду не из Москвы на дачу, а, наоборот, в Москву: народу мало, мест везде хватает. Только вот далеко не всех своих корейских друзей мне удавалось уговорить на такой «противофазный» график. И хотя многие из них не любили толкучки в ресторанах, но вот пропустить святой обеденный час могли только поистине героические личности.

Есть у корейцев такое слово «чэтхэкхы». Это еще один пример конглиша (то есть смеси корейского языка с английским), который прочно вошел в обыденную жизнь. «Чэ» — это первый слог слова «чэчжон», то есть «финансы», а «тхэкхы» — переделанная на корейский манер первая часть английского слова technique, то есть «техника». Получается, что дословно «чэтхэкхы» означает «финансовая техника». Это понятие достаточно широкое и подразумевает под собой набор базовых знаний о финансах и экономике, которые применяют люди в обыденной жизни, позволяющий грамотно сбережения приумножить, на дом накопить, к пенсии подготовиться и т. п. По крайней мере, так происходит в теории.

«Чэтхэкхы» играет очень важную роль в жизни среднестатистического гражданина Южной Кореи, и это легко объяснить: по большому счету «чэтхэкхы» является своеобразным путеводителем в современном мире личных и семейных финансов. Придите в любой книжный магазин Кореи, и почти наверняка среди бестселлеров вы найдете пособия по освоению «финансовой техники». По телевидению регулярно идут передачи, пользующиеся, кстати, большой популярностью, в которых просто и доходчиво объясняют, как поступать в тех или иных случаях, когда дело касается денег или инвестиций. В ведущих газетах раз в неделю выходят специальные многополосные вкладки «чэтхэкхы».

Всю полученную информацию корейцы активно используют в повседневной жизни. Имея деньги, они не просто кладут их на банковский счет и ждут процентов. На самом деле существует множество вариантов капиталовложений, которыми активно пользуются жители Южной Кореи: они покупают различные инвестиционные паи, вкладывают деньги в покупку недвижимости, комбинируют различные вклады, распределяя по ним деньги, многие играют на бирже…

Одним из показателей финансового кризиса является резкое падение котировок на бирже ценных бумаг. Обвал рынков мало волнует подавляющее большинство россиян, так как в нашей стране с ними связаны единицы. В Корее же для многих это становится настоящей трагедией, ведь в Стране утренней свежести люди активно играют на бирже или использует различные финансовые инструменты, с ней связанные. Корейцы чрезвычайно внимательно следят за биржевыми котировками, пускай даже самыми общими.

Поговорите с корейцами — и вы будете удивлены (по крайней мере, многие из вас) тем, как много ваши собеседники знают разнообразных способов приумножения капитала.

«Стандартный» кореец постоянно на что-то откладывает. У него, как минимум, четыре основные статьи расходов: пополнение специального счета, предназначенного для инвестирования в свое личное жилье, отчисления в пенсионный фонд, страхование здоровья и жизни и накопление денег, которые будут потрачены на образование детей. Заметьте, это самый минимум, без которого немыслима жизнь любого обывателя. Сюда можно добавить накопление денег на приданое неженатым детям, вложения в специальные ПИФы (паевые инвестиционные фонды), игру на бирже и т. д. Причем, как уже говорилось ранее, корейцы не только держат деньги на банковских счетах, многие из них свободно оперируют различными финансовыми инструментами, помогающими приумножить накопленный капитал. Корейцы так привыкли к подобному ведению дел, что искренне полагают: откажись от накоплений и постоянного распределения финансов — тут же возникнут серьезные проблемы (которых, кстати, достаточно в повседневной жизни).

Начала девушка после вуза работать — сразу же пойдет и откроет специальный накопительный счет, чтобы на пенсии денег хватало (и это помимо официальных отчислений, которые по закону делает в пенсионный фонд ее работодатель). Родился ребенок — на него откроют долгосрочный счет, на который будут класть в месяц по тридцать — семьдесят долларов. Сумма вроде бы небольшая, но лет через восемнадцать — двадцать, когда чадо пойдет в университет, у него будут деньги на учебу, и все благодаря бережливости родителей… Примеров подобной рачительности можно приводить бесконечно много.

Короче говоря, «чэтхэкхы» учит корейцев долгосрочному финансовому планированию и дисциплине. Вся общая обстановка, весь информационный фон в стране пропитан своеобразным посланием «чэтхэкхы»: «Учитесь финансовой грамоте, не откладывайте решение ваших финансовых проблем на потом, готовьтесь к пенсии с молодости».

И корейцы послушно покупают пособия по «чэтхэкхы», а потом уже более-менее осознанно выбирают наиболее подходящие им схемы инвестирования и «организации» сбережений. Когда корейцы встречаются друг с другом, то часто разговор крутится именно вокруг «чэтхэкхы»: куда лучше вложить деньги, где более выгодные условия, какие появились новые возможности и прочее и прочее. Обо всем этом говорят не только профессиональные финансисты и экономисты, но и рядовые граждане. «Чэтхэкхы» является распространенным среди всех корейцев явлением. Даже самую небольшую сумму по возможности пытаются вложить, чтобы она либо сейчас, либо в перспективе принесла доход. Достаточно разумный и оправданный подход, хотя следовать ему нелегко.

Один мой хороший друг-кореец, имеющий семью с двумя детьми, иногда жаловался на то, что ему не хватает денег, хотя зарабатывал он около пяти тысяч долларов в месяц. Правда, жена его не работала. Я однажды поинтересовался, куда он девает деньги, ведь в пристрастии к роскошной жизни его обвинить было нельзя. Тогда-то он и объяснил мне финансовую политику обыкновенного корейского служащего, когда и туда отчисли, и сюда отложи денежку, и о будущем подумай. «А иначе нельзя, если я хочу, чтобы мои дети учились, а я через пару лет пенсионной жизни не остался бы с пустым кошельком», — пояснил он и передал мне пособие «Основы чэтхэкхы». «Почитай, в жизни пригодится», — сказал он. Действительно, чтение оказалось познавательным. По крайней мере, я узнал еще одну важную сторону жизни обычного корейца.

Конечно, южнокорейскую экономику меньше лихорадит, чем нашу, банки там более стабильные, на бирже играть можно с большей уверенностью, а также откладывать на счета, не боясь, что в один день правительство устроит деноминацию или объявит о дефолте. Все это способствует распространению «чэтхэкхы». Рано или поздно и мы придем к тому, что финансовая грамотность будет таким же обязательным условием обыденной жизни, как и знание основ правил дорожного движения.

Россию только ленивый не обвиняет в коррумпированности. А вот как с этой непростой проблемой обстоят дела в Южной Корее?

Однозначный ответ дать непросто. С одной стороны, в ежегодных рейтингах международной организации «Транспэренси интернешнл» Южная Корея хотя и занимает все более высокие строчки в списке наименее коррумпированных стран мира, однако по-прежнему находится не в первом и даже не во втором десятке. С другой стороны, на бытовом уровне сложившаяся ситуация особо не ощущается. Корейцам вряд ли придет в голову, попав в госучреждение, попытаться дать взятку. Хотя, конечно, некоторые сферы представляют собой исключение из правил.

Удалью своего антикоррупционного прорыва Южная Корея уже лет пятнадцать продолжает удивлять мир. Началось все с «дела президентов», которое потрясло страну в 1995 году. Первый после долгих лет правления генералов гражданский президент Южной Кореи Ким Ен Сам начал решительную борьбу с этим общественным злом. Полетели головы всех чиновников, так или иначе пойманных на коррупции. Судите сами: два экс-президента, которые управляли страной до Ким Ен Сама, были осуждены за коррупцию и приговорены к высшей мере. Ее потом, конечно, заменили тюремным сроком, а через несколько лет экс-президентов помиловали, но показателен сам факт.

Более того, до сих пор ни один из бывших президентов страны лично не был замешан в коррупции. А вот у того же Ким Ен Сама за взятки и злоупотребление властью посадили сына. Сменившего его на посту Ким Дэ Чжуна постигла та же участь, с той лишь разницей, что за решеткой оказались двое его сыновей. При этом прошу учесть, что сыновей глав государства допрашивали и отправляли в тюрьму в то время, когда их папы были президентами. Казалось бы, с приходом к власти выходца из народа Но Му Хена ситуация должна была измениться. Тем более что он объявил крестовый поход против коррупции и не выгораживал даже своих ближайших соратников, если на них падала хотя бы тень подозрения. И что же? Как только Но ушел с поста, в отношении его началось расследование, в результате которого посадили его старшего брата. В коррупционном скандале оказались замешаны жена бывшего президента и его ближайшие родственники. Экс-президент не выдержал давления и в мае 2009 года свел счеты с жизнью, бросившись со скалы. Честно говоря, вся эта история попахивала банальным политическим возмездием, организованным оппонентам новым правительством, да и суммы, в присвоении которых обвиняли родственников президента, были не такими уж большими. И тем не менее… В отношении президента Ли Мен Бака, который пришел к власти в конце 2007 года, накануне выборов тоже возникли вопросы. Правда, прокуратура, помучавшись, в конце концов заявила, что ничего существенного не нашла. С другой стороны, оппоненты действующего президента настаивают на обвинении в коррупции и предлагают подождать окончания срока правления.

Про министров, высших партийных деятелей, депутатов, следователей, прокуроров и говорить нечего. Главы всех без исключения крупнейших корпораций страны — «Хёндэ», «Самсунг», «Дэу», «LG», «SK» — были признаны виновными в коррупции и попытках подкупа властей и осуждены. Флагман южнокорейской промышленности, «государство в государстве», как его называют в Корее, «Самсунг» тоже прошел через коррупционный скандал, хотя неофициально и считалось, что у корпорации все везде схвачено: в политических кругах, следственных органах, правительстве, бизнесе, СМИ. Именно за это они и поплатились. С огромными трудностями, преодолевая стойкое сопротивление, постоянно сталкиваясь со вставлявшими им палки в колеса людьми, но следователи добились своего — все высшие руководители конгломерата, включая легендарного Ли Гон Хи, ушли со своих постов и были приговорены к различным мерам наказания. Может, приговоры были и не такие уж и суровые, но они же были!

Коррупционные скандалы стали уже чуть ли не обыденностью в Южной Корее. С одной стороны, они выявляют проблему — коррупция в стране все же есть. С другой — очевидно: если возникнет какое-то подозрение, даже незначительное, то под давлением оппозиции и общественного мнения расследование, скорее всего, будет доведено до конца. Если же кто-то попытается скрыть факты злоупотреблений, в итоге понесет еще больший урон, а на ближайших выборах электорат обязательно выскажет свое «фи». Корейцы в этом плане принципиальны.

Очень сильно в деле борьбы с коррупцией помогает получивший широкое распространение Интернет, которым корейцы активно пользуются: рядовые граждане привыкли с его помощью высказывать свою точку зрения, а власти очень чувствительны к тому, что говорят о них на форумах. Неплохо зарекомендовал себя и институт независимого следователя, чья кандидатура назначается парламентом и кто, получив соответствующие полномочия, выходит из-под контроля властей. Как правило, независимыми следователями назначают тех людей, в кристальной честности которых ни у кого не возникает сомнений и чья репутация — лучшая гарантия беспристрастности. Надавить на такого человека побоится любой, даже президент. В худшем случае массовые демонстрации просто сметут режим: корейцы хорошо помнят, как ежедневными протестами они добились демократизации страны. Они уже не раз доказывали, что при необходимости готовы опять показать силу народного негодования.

Выявив факты повсеместной коррупции в большой политике, в Корее в итоге ввели жесточайшие правила для политиков. Покормил кого-то в ходе предвыборной гонки — это незаконный подкуп избирателей. Если суд признает виновным и оштрафует на миллион (всего лишь девятьсот долларов) вон, то результаты выборов аннулируются. В последние годы в этом плане в Южной Корее произошли большие перемены в сторону открытости, прозрачности и неподкупности.

Сейчас в Корее практически справились со взятками, даваемыми инспекторам транспортной полиции. Ранее эта широко распространенная в России проблема была бичом и Южной Кореи, но теперь попытаться сунуть офицеру деньги может только очень рисковый человек. Я, правда, слышал, что иногда, в случае, если одинокий инспектор ловит за рулем подвыпившего водителя, последний может попытаться откупиться. Но все это лишь слухи — не более.

Правда, некоторые бизнесмены, особенно те, кто занимается строительством, говорят, что практика «откатов» и «подмасливаний» еще не исчерпала себя, однако на бытовом уровне это не особо ощущается. Находящиеся на мало-мальски ответственных постах корейцы опасаются брать даже незначительные подарки. Если стоимость угощения, которым попотчевали чиновника, составила более тридцати тысяч вон (двадцать семь долларов), то это уже квалифицируется как взятка. А что такое двадцать семь долларов для Кореи? Неплохой обед, но не более того, отнюдь не шикарное угощение с семгой и балычком…

Мне запомнился один скандал с директором Налоговой службы Кореи. Чиновника в итоге признали виновным в коррупции и злоупотреблении служебными полномочиями, оштрафовали, и он даже, если не ошибаюсь, сколько-то просидел в тюрьме. Провинился он в том, что создал у себя «секретный фонд», который тратил — нет, не на «дачу» на Канарах — на то, что выдавал повышенные суммы на представительские расходы своим подчиненным. Зачем? Чтобы те, когда по работе вынуждены были общаться с крупными бизнесменами, чувствовали себя независимыми и могли, не стесняясь, идти в дорогие рестораны, куда их приглашали. Там налоговики платили за себя сами из этого самого «директорского фонда». Конечно, в какой-то мере и директор Налоговой службы поступил несколько вольно, но себе, как выяснилось, он ни копейки не взял, тратя «серые» средства на то, чтобы защитить подчиненных от соблазна коррупции. И все равно — «злоупотребление полномочиями и коррупция». Хотя, объективно говоря, разница есть — покупать себе лимузин и шикарный дом или давать карманные деньги сотрудникам.

А ситуации, когда офицер полиции или чиновник со скромной ведомственной зарплатой ездит на шикарном «мерседесе» либо имеет дом стоимостью в миллион долларов, как часто бывает в России, в Южной Корее просто немыслимы. Теоретически, конечно, возможны, но на практике к такому деятелю очень скоро придут вежливые, но непреклонные сотрудники налоговой и прокуратуры и быстро потребуют отчет: откуда появилось «такое счастье»? В общем, есть чему нам поучиться у корейцев, хотя и им еще очень далеко до идеала.

— Слушай, Ли, а нельзя нам с тобой поменьше пить? Может, как-нибудь на пиво перейдем или просто на чай-кофе?

— А зачем тогда встречаться? Мужчины — и чай-кофе?! Скажешь тоже!

Вот такой подкупающий своей откровенностью разговор состоялся однажды у меня с корейским другом-журналистом. Он по-дружески помогал мне, объяснял местные реалии журналистской работы, указывал на подводные течения корейской политики, но часто в процессе разговора мы почему-то доходили до состояния, когда начинали уже выяснять, кто кого и в какой степени уважает. Когда же я попытался минимизировать наносимый здоровью вред, то мой приятель раскрыл мне глаза на мир.

Выпивают ли корейцы? Однозначно! У них чрезвычайно развита культура потребления спиртного, существуют глубокие традиции и разнообразные ритуалы. Данный аспект жизни в Корее вызывает, наверное, самую бурную реакцию иностранцев, более-менее длительное время проживших в этой стране и активно общавшихся с местными жителями.

Достаточно часто от жителей Страны утренней свежести мне доводилось слышать, что русские очень похожи на корейцев. Нет, речь не о том, что Вася из Рязани — это вылитый Чхоль Су из Тэчжона. Похожи мы по характеру, душевным склонностям. Корейцы мне говорили, особенно в период продолжительных застолий: «Понимаешь, душа у вас такая же, как у нас: вы нам ближе и понятнее, чем те же американцы и японцы».

Заявления весьма интересные, особенно если учесть, что слышать их приходилось весьма часто. Однако подозреваю, что большую роль в ощущении подобной близости сыграло схожее отношение к спиртному у россиян и корейцев.

У тебя тяжело на душе? — Пошли поговорим за бутылкой сочжу. Мы с тобой не поладили, но вроде бы оба нормальные мужики? — Вперед, в бар, а лучше в «народную» крытую палатку, и там, наливая друг другу, сразу все выясним и в итоге подружимся. Вам что-то хочется сказать, но как-то неудобно? — Шагом марш в пивную: после определенного количества кружек без проблем сможешь облегчить душу. Пришел новый сотрудник, и непонятно, что он за человек? — Без проблем! Позовем с собой выпить, и скоро станет ясно, что он за фрукт, а заодно и мы про себя расскажем.

Да, спиртное в Корее — это чуть ли не лучший способ познакомиться получше и даже подружиться, разрешить конфликты, выговориться, расставить все точки над «i» в отношениях, а также решить очень многие служебные вопросы.

Ничто так не сближает, особенно мужчин, как вечер с водкой, когда допиваешься до полуобморочного состояния. А уж если потом на следующее утро начать выяснять, кто что помнит, хохотать друг над другом, вместе морщиться от головной боли и угощать друг друга минералкой и таблетками типа «Алка-Зельтцер» — ну как после этого не стать закадычными друзьями?! И это всего лишь за один вечер! Знакомая ситуация, не так ли? Те же законы в полной мере действует и в Южной Корее. Потому-то мы им понятны и близки.

Действительно, говоря объективно, корейцы выпивают достаточно много. Не скажу, что количество потребляемого ими спиртного совсем уж нечеловеческое, но алкоголь они употребляют часто, по поводу и без оного, просто так, «потому что пятница»… Вполне может быть, что для такого жестко иерархиезированного и структурированного общества, как корейское, это способ избежать стресса от многочисленных правил, запретов, традиций и условностей, которые всегда надо строго соблюдать.

Однако русских, как правило, поражает в Корее значительное количество употребляющих спиртное женщин. Отношение у них к этому процессу какое-то иное. И речь здесь не об алкоголизме как болезни, а о возможности активно поучаствовать в возлияниях, которые в России в целом считаются прерогативой мужчин. Периодически на улицах можно видеть интеллигентного вида студенток, которым «плохо» из-за выпитого спиртного. Что ж, дело житейское, пошла с сокурсниками и немножко больше, чем надо, выпила. Совершенно нормальной считается ситуация, когда в бар или ресторан впархивает чисто женская компания из пяти-шести девушек и давай под горячее заказывать не вино или коктейли, а именно корейскую водку сочжу. В пивных барах можно нередко увидеть группы представительниц прекрасного пола, которые сидят с тем же пивом и сосисками и ведут оживленные разговоры. Прямо как мужчины. У нас в барах чисто женские компании встретишь не так часто, в основном дамы ходят в сопровождении мужчин. А чтобы пришли исключительно девушки и стали водку вместе уничтожать — как-то редко такое бывает. У корейцев же это явление обыденное, хотя, конечно, и там объемы спиртного, принимаемого дамами, гораздо меньше, чем мужские «нормы». Правда, с другой стороны, периодически доводилось слышать, когда о девушке говорят: «Она действительно умеет хорошо и много пить». И это практически комплимент. Девушка после такого обычно, прикрыв рот, смущенно смеется, но ничуть не обижается. Такой вот интересный нюанс.

Вообще спиртное по-корейски обозначается словом «суль». В это понятие входит и местная брага, и водка, и пиво — в общем, любой алкоголь. Кстати, наша русская водка корейцам не очень нравится. Говорят, что крепковата, да и пахнет «как-то не так». Пьют же они в первую очередь свою рисовую водку, носящую название «сочжу». Это, если можно сказать, «лицо» корейской алкогольной промышленности. Если в России водка, то в Южной Корее — сочжу. Напиток этот бывает крепостью и в сорок градусов, но это исключение, лишь отдельные — и, кстати, дорогие — сорта. А так подавляющее большинство сочжу выпускается крепостью около двадцати градусов, причем с годами крепость постепенно снижается. Сейчас выпускают сочжу уже меньше двадцати градусов — восемнадцать «с копейками». Говорят, что так о здоровье заботятся.

Конечно, распространено и очень любимо в Южной Корее пиво, в основном свое. Кстати, весьма качественное. Общаясь с коллегами-востоковедами, я заметил, что практически все хвалят пиво своей страны пребывания — Японии, Кореи, Китая, Индонезии, Таиланда, — в общем, у всех оно достойное. Действительно, умеют азиаты варить этот напиток. Чаще всего, кстати, встречаются легкие сорта светлого пива.

Меньше, чем сочжу, корейцы пьют рисовую брагу — макколли, которая имеет славу истинно корейского, традиционного крестьянского напитка. Градус у нее невысокий, но впечатление легкости напитка обманчиво — по голове «дает» быстро. В определенных ситуациях корейцы предпочитают именно макколли. Например, почему-то во время походов в горы: сядут на привале, выложат свои запасы и опрокинут станканчик-другой бражки. Встречались мне и иностранцы, которые стали большими любителями именно макколли. Даже просили присылать им ее потом из Кореи.

Далее в списке предпочтения корейцев идет виски. Да, они употребляют этот напиток. Причем, чем дороже виски, тем больше шансов, что импортером будут именно южнокорейские компании. Так, если брать объемы импорта виски в мире, то Южная Корея стоит на почетном пятом-шестом месте, а по импорту дорогого тридцатилетнего «Баллантайнза» — на втором.

В последние годы популярность стремительно стало приобретать вино. Ранее оно было очень нетипичным для корейского стола, но в 2008 году по сумме проданной продукции (но, правда, не по объему) уже превысило объемы продаж сочжу.

Если перейти к цифрам, то статистика следующая. В среднем один взрослый кореец (данные на 2008 год) выпивает за год девяносто три стандартные 360-миллилитровые бутылки сочжу, сто девятнадцать полулитровых бутылок пива, немногим более двух бутылок красного вина и примерно треть условной (750 мл) бутылки виски.

Корейские анекдоты весьма специфические, впрочем, на их взгляд, российские — тоже. Когда я по не опытности пытался их рассказывать, то в конце концов приходилось объяснять, где и почему надо смеяться. Но вот русские анекдоты-рассказы на тему спиртного корейцы понимают лучше всего. Особенно многим жителям Страны утренней свежести нравится зарисовка, которая характеризует подход к алкоголю многих россиян: «Водку хочешь? — Нет. — А будешь? — Буду!» Говорят, что в Корее точно так же: встретились как-то три приятеля, вроде бы все не особо рвутся напиваться, но разве можно обойтись без той же сочжу? Как говорится, не хочу, но надо.

В целом в Южной Корее к выпивке относятся с пониманием и согласны, что бизнес, а также прочие виды деятельности трудно успешно (но и неуспешно тоже) реализовывать без регулярных возлияний. Чтобы вписаться в корейский коллектив и в нем работать, надо уметь пить и периодически принимать участие в соответствующих мероприятиях, порою затягивающихся допоздна, до состояния «закончившейся пленки» (так образно корейцы называют ситуацию, когда человек напился до такой степени, что наутро ничего не помнит).

Несколько лет назад в Корее был скандал. Вдова замминистра, который скончался от сердечного приступа, подала в суд на правительство страны с требованием выплатить компенсацию за смерть мужа. Оказалось, чиновнику приходилось часто и помногу выпивать на всяких мероприятиях. Не знаю, правда это или нет, но в качестве примера тяжелой работы замминистра привели его поездку в Россию. Там, как говорят, корейцы долго чего-то просили, наши отказывались это сделать. В итоге российский представитель и корейский замминистра уединились в кабинете и проводили «консультации» до пяти утра следующего дня. За разговором как-то незаметно были опустошены несколько бутылок водки и виски, и соглашение все же было подписано. В итоге признали, что чиновник на работе горел, и вдове выплатили компенсацию.

Мне, честно говоря, трудно назвать сферу деятельности в Корее, где в той или иной мере не требуется умения пить. Бизнесмены — само собой, военные — конечно, студенты — а куда деваться, профессора и преподаватели — естественно, журналисты — лучше и не говорить, госслужба — ну а как еще коллектив сплотить?!

При таком подходе в корейском Интернете хватает сайтов, где учат правильно пить. Либо помогают тем, кто по физиологическим причинам не переносит алкоголь, избавиться от этого «недостатка».

Активное потребление алкоголя у корейцев начинается со студенческой скамьи. Особенно этим славится третий по популярности в стране университет Корё, расположенный в Сеуле. Как только появились первокурсники, которых надо принять в коллектив, так в любом вузе в той или иной форме происходит обряд посвящения. Как правило, с большим, иногда просто огромным количеством спиртного. Чтобы старшекурсники хорошо к тебе относились, надо выпить, о себе рассказать, спеть песню, если попросят, — любят корейцы это дело.

Несколько раз на моей памяти у таких вечеринок были и трагические последствия. Некоторые студенты не выдерживали обильных возлияний и умирали. В Сеульском госуниверситете был случай, когда на студенческом фестивале пьяный первокурсник упал в пруд, где глубина не превышает метра. Его полез спасать еще более пьяный старшекурсник и сам утонул. После этого власти стали вести серьезную пропаганду против чрезмерного потребления спиртного, но вот насколько все это эффективно — другой вопрос.

Однако и после поступления в вуз поводов выпить хоть отбавляй: совместные поездки в горы, сдача экзаменов, выездные семинары, да и просто так, по случаю.

Если же вдруг в вузе вас занесло в какой-то кружок или секцию, то будьте спокойны — там тоже все будет в порядке по части застолий. В СГУ я поддался общей моде и записался в несколько секций и кружков. Я одновременно занимался тэквондо, футболом, а потом еще и на стрельбу успевал. Так вот в плане спиртного особенно секция тэквондо отличалась: как только пятница — все, как один, отправляются в бар. Его содержал выпускник СГУ, который когда-то тоже в эту секцию ходил, поэтому нам делали скидку процентов в пятьдесят — семьдесят. Я один раз ехидно поинтересовался, попал я в секцию тэквондо или под ней хитро маскируется кружок любителей спиртного. Один из самых старших товарищей сказал мне, что «у нас так надо», добавив, что «так везде, иначе коллектив недружный». В целом было весело, а мне такие совместные походы помогали корейский язык подтягивать, но иногда приходилось тяжеловато.

В секции футбола наблюдалась схожая картина. Вот только на стрельбе выпивку не приветствовали, потому что руки после застолий так дрожали, что и думать было нечего попасть в мишень. А так как секция стрельбы СГУ была чемпионом среди университетских любительских команд, то в жертву спортивным успехам приносили спиртное. Отрывались стрелки, как говорится, редко — примерно раз в квартал, — но метко. Делалось это опять же для того, «чтобы коллектив был дружным». И так, насколько я мог судить, было практически везде.

Периодически доводилось мне сталкиваться и с совсем дикими традициями. В уже упомянутом университете Корё долгое время бытовал обычай, согласно которому первокурсники на церемонии посвящения должны были выпить залпом двух-, трехлитровый тазик с бражкой макколли. Когда проводились соревнования среди вузовских команд по тэквондо, один коллега из другого университета сказал, что вступление в секцию сопровождалось выпиванием сочжу, которую наливали в используемую на тренировках обувь. У нас в СГУ, похоже, все было еще относительно демократично.

После окончания университета бывший студент попадает в какую-нибудь фирму. Там пить могут еще больше и еще чаще. Если в вузе хотя бы иногда можно было отвертеться от застолья под предлогом учебы, то на фирме это сделать крайне тяжело. Многое зависит от непосредственного начальника. Если босс любит выпить, то подчиненным придется непросто, а если не очень, то можно и вздохнуть с облегчением. Нередко мне доводилось слышать жалобы, что у кого-то из бывших однокашников после работы в неделю бывает не менее трех-четырех застолий.

Период перед обычным (не восточным) Новым годом является кульминацией всеобщих застолий. Всякие коллективы — землячества, коллеги, бывшие однокашники и т. п. — считают своим долгом обязательно устроить до Нового года вечеринку. Что-то типа проводов старого и встречи нового. В результате получается, что в среднем кореец посещает в предпраздничные дни четыре-пять застолий. Спиртное в это время льется рекой, и все понимают, что «надо», хотя и «не хочу». Ну как же Новый год не встретить с корешами по фотокружку, а еще с друганами по вузу, а там еще в фирме корпоративчик и т. п. Мне знакомы люди, которые специально напрашивались в зарубежные командировки, брали отпуска, один даже в монастырь на две недели ушел, лишь бы избежать предновогоднего безумства. Действительно, создается такое впечатление, что близится конец света и корейцы в последний раз видят друг друга. Так лихо и с таким размахом повсеместно гремят вечеринки.

В последнее время, конечно, в плане спиртного становится полегче. Люди начали больше думать о здоровье, количество вечеринок на фирмах сокращается, но все равно совместная выпивка — это неотъемлемая черта корейского коллектива, без которой невозможно его нормальное функционирование. Вообще же в корейском коллективе легко прослыть белой вороной и заслужить славу человека, игнорирующего общество, если будешь наотрез отказываться пить и принимать участие в вечеринках. Регулярно от корейцев мне доводилось слышать, что без спиртного карьеру просто не построишь, так как застолья — самый распространенный и общепринятый способ налаживания полезных связей, а часто и решения самых сложных деловых вопросов.

Когда корейцы дружной, сплоченной толпой идут на вечеринку, то они не склонны оседать в одном и том же месте, а постоянно кочуют по заведениям. Обычно все это выглядит следующим образом. Застолья проводятся после работы, то есть вечером, поэтому отправляются сначала в ресторан ужинать. Корейцы очень любят жареное мясо. Так вот под него-то они и «уговаривают» несколько бутылок сочжу. После этого настроение улучшается, начинается легкий, непринужденный разговор… Однако в этом месте компания все вкусное вроде бы уже попробовала, все съела, поэтому люди поднимаются и переходят в следующее.

Все знают, что на «понижение играть нельзя», но все равно бредут за пивом. Вроде как чтобы не напиваться — пиво, мол, легкое, — хотя все прекрасно знают, что на следующий день после такого коктейля головная боль гарантирована. Выпившая пива компания уже неплохо разогрета и отправляется в бар, где на сцену выплывает благородный виски. Устроив там борьбу с зеленым змием, перемещаются либо в караоке-бар (по-корейски «норэбан»), либо в массажный салон — в зависимости от финансовых возможностей и предпочтений. Вот так протекает корейская корпоративная вечеринка. Для каждого этапа, кстати, есть свои названия: «иль-чха», «и-чха», «сам-чха» и «са-чха». Первый слог означает цифры, соответственно один — два — три — четыре, а второй («чха») — что-то вроде «заход». Все логично: первый заход, второй заход и т. д. Здесь, конечно, описан такой ударный, но отнюдь не экстраординарный корпоративчик. Кто-то может попытаться после очередного захода отколоться, иногда могут сократить число намеченных к посещению мест и т. д., но общепринятая схема именно такая.

Не скажу, что корейцы отдыхают так каждый день, но то, что они кочуют от одного места к другому, совершенно точно. У нас же, как правило, сядут в одном месте и там будут пить до победного, а вот в Корее больше принято осчастливить своим присутствием сразу несколько заведений. В первом месте, как правило, платит босс, а потом уже начинается коллективное творчество.

Кстати, на заметку. В Корее наливать себе не принято, это должен сделать кто-то другой. Стопка всегда должна быть на весу, а не на столе (как принято в России). Если наливаете человеку, с которым на «вы», то держите бутылку двумя руками. Если он вам наливает, держите стопку тоже двумя руками или второй рукой как бы поддерживайте ту, в которой стопка. Все это — обязательные знаки уважения. Есть ряд и других тонкостей, но это, пожалуй, главные.

Корейцам прекрасно знаком наш знаменитый «ерш». Вообще они сделали из смешивания алкогольных напитков целую науку и возвели ее чуть ли не в ранг искусства. Стандартный корейский «ерш» (называется он там «пхоктханчжу» и переводится как что-то вроде «спиртное-бомба» или просто «пхоктхан» — «бомба») представляет собой стакан с пивом, куда опускают стопку сочжу. Это «народный пхоктхан». Если же средства позволяют, то вместо сочжу опускают стопку виски. Сколько наливать пива, как опускать в стакан стопку с более крепким спиртным и как она должна опускаться (обязательно немного продержаться на поверхности, а потом сама — без посторонней помощи — пойти на дно), как подавать коктейль — на все есть свои собственные правила. Если уж начать разбираться, то «бомба» бывает «ядерной», «водородной»… да много еще какой! Все зависит от сочетания ингредиентов — что берется за основу и что добавляется в отдельной стопке. Есть особые мастера, которые вам расскажут обо всех тонкостях приготовления коктейля и все покажут, если только до конца лекции вам удастся сохранить ясное сознание.

Кстати, мне однажды попалось объявление о наборе на курсы составителей «пхоктханчжу». «Если оно правильно сделано, то почет и уважение коллег и начальства гарантированы!» — говорилось в рекламе. В общем, целая это наука.

Корейцев сильно интересуют наши российские «ерши». Начните рассказывать им и про обычный «ерш», и про «белого медведя», и про «ушедшего белого медведя», и про «удар копытом» — более благодарных слушателей, чем корейцы, вы вряд ли найдете. Опять же скажут, что русские и корейцы — очень похожи, лишнее подтверждение чему эти самые «ерши-бомбы».

Мы привыкли произносить длинные тосты, в Корее это не принято, хотя там очень любят, когда иностранец двигает речь. Удачный тост — один из самых эффективных способов снискать уважение. На ура проходит заявление: «Мы же не алкоголики, чтобы просто так, без тостов, пить!» Корейцы сразу же принимают это правило и начинают выдумывать свои тосты. Но истинно корейских высказываний, сопровождающих возлияния, всего два. Одно из них звучит как «уан шат!» (типичный пример искажения английского one shot, хотя в этом случае англоязычные собеседники скажут bottoms up!), аналог русского «до дна». Другое — «вихаё!», с активным ударением на последнем слоге. Дословно эта частица означает «за», «для чего-то»: наверное, максимально близким к этому тосту будет русское «ну, будем!». Вот только иногда любят корейцы гаркнуть все вместе это самое «вихаё!», да так громко, что все окружающие вздрагивают. Когда сидишь спокойно в ресторане и вдруг рядом с тобой в двадцать глоток раздается, на зависть всем индейским кличам, корейский вопль «вихаё!», реально пугаешься. Советую быть к такому готовым. Говорят, что этот тост пришел от военных, но он особенно широко практикуется на корпоративных застольях и переводится как что-то вроде «за нашу любимую фирму!». В газете однажды мне попалась заметка, где говорилось, что большие корейские компании стали отказываться принимать в испанских ресторанах, так как те пугают чинных европейцев этим самым «вихаё!».

Нельзя сказать, что корейцы не знают о вреде чрезмерного потребления алкоголя. Периодически в газетах и по телевидению даже приводят соответствующую статистику. Кстати, по данным Всемирной организации здравоохранения, Южная Корея один год была на первом месте в мире (и до сих пор остается в авангарде) по смертности от болезней печени, вызванных чрезмерным потреблением спиртного. Все это знают, говорят, что пить не очень хорошо, но одновременно считают, что деваться все равно некуда. Как без этого?

Местные газеты скорее разгромную статью о вреде гамбургеров или «дошираков» напишут, чем будут с такой же яростью обрушиваться на сочжу. Да и реклама этого самого сочжу постоянно попадается на глаза. На плакатах изображены, как правило, известные местные актрисы или знаменитые спортсмены, призывно подмигивающие: «Ну что, махнем по стопке?» Как тут отказать, особенно если на плакат смотрит молодежь?!

Интересная деталь. Вот в России, например, если совершил преступление, будучи пьяным, то этот факт явно посчитают отягчающим, а в Корее наоборот — как минимум нейтральным, однако суд, скорее всего, признает данное обстоятельство (состояние опьянения) смягчающим фактором. Общий подход налицо.

Один из знакомых обратил внимание на то, что в корейских фильмах именно положительные герои пьют всегда искренне и со смаком и процесс этот демонстрируется долго и во всех деталях. Действительно, сидит такой спаситель мира или жертва несчастной любви на улице или в крытой специальной палатке и хлопает стопку за стопкой, утирая непрошеную слезу или думая думу глубокую. Практически всегда это будет сочжу — напиток простых смертных. Отрицательных героев редко покажут в таком виде. Если и продемонстрируют, то мельком, не акцентируя внимание на деталях, да еще, скорее всего, этот «вражина» будет в роскошном баре пить виски или дорогие варианты «пхоктханчжу» — прямое указание на то, что зрителю этот персонаж чужд.

Умение много и грамотно пить — в Корее большое достоинство. Это факт неоспоримый. Если кто-то что-то не сделал из-за предыдущего корпоратива или пришел на работу и спит на ходу, то, скорее всего, несчастного поймут и ругать не будут — устал ведь человек. Многие местные журналисты любили вспоминать бывшего посла Китая в Сеуле, который за вечеринку мог двадцать «ершей» опрокинуть и с каждым по отдельности выпить. Причем все рассказы о дипломате носили положительную окраску: вот, мол, был душа-человек.

Однажды мне довелось в портовом городе Пусане познакомиться с нашим моряком. Судно зашло в порт и остановилось на пару дней, а у матросов это шанс ступить на твердую землю. Моряки вообще в любой стране мира известны своей стойкостью и любовью к спиртному, и наш не был исключением из этого правила. В баре стопки с российской водкой он запивал корейской двадцатиградусной сочжу, как будто это был сок. Действительно, говорил, сочжу — слабенький ликерчик, «приятно водку смягчает». Уважению со стороны рядом, да и за другими столами сидящих корейцев не было предела. «Вот это мужик, настоящий русский!» — восхищенно говорили завсегдатаи заведения.

Однако корейцы в целом пьют меньше, чем россияне. Наверное, сама природа не позволяет. Врачи говорят, что в крови у многих азиатов отсутствует фермент, который отвечает за расщепление алкоголя. По местным жителям чаще всего легко определить, выпили они или нет. У большинства лицо краснеет после одной-двух стопок. Это не значит, что они уже в стельку пьяные, просто такая вот физиологическая особенность.

Периодически встречались мне в Корее люди, которые действительно на физиологическом уровне не могли пить. Им сразу же становилось плохо, начинало тошнить. Однако, имея дело с корейцами, бесполезно ссылаться на непереносимость спиртного — окружающие сразу же начнут с авторитетным видом рассказывать «стопроцентный способ» преодолеть эту «болезнь». В таком случае остается лишь один раз наглядно продемонстрировать, какие страдания вам причиняет выпитое спиртное, желательно преувеличивая последствия, тогда, скорее всего, от вас отстанут, но будут искренне сочувствовать: мол, жаль беднягу, такого счастья лишен. Некоторые непьющие находят выход из такой, казалось бы, непростой ситуации и избегают обвинений в «антиобщественности» благодаря тому, что закрепляют за собой должность «таксиста», то есть развозчика пьяных коллег по домам. Такой человек полезен, нужен, поэтому его заставлять пить не будут.

Корейцам свойственно заставлять других выпить. Женщины часто на это жалуются, так как ссылки на принадлежность к прекрасному полу в этом случае чаще всего не воспринимаются как аргумент. Время от времени доходит и до скандалов, когда сотрудницы или даже сотрудники подают в суд на начальников, которые заставляли подчиненных пить.

Да, времена потихоньку меняются. Многие говорят, что сейчас уже «не так тяжело, как раньше». Молодежь пошла посмелее, она больше озабочена своим здоровьем, чем люди старшего поколения, женщины могут сказать твердое «нет» водке и не бояться, что после этого у них возникнут проблемы на работе.

Тем не менее не стоит думать о корейцах как об алкоголиках. Многие хоть и регулярно пьют, но крайне редко напиваются так, чтобы в ноль. Скорее, пошатываясь и тихонько мурлыча песни, побредут домой, и это в худшем случае. Корейцы, выпив, редко становятся буйными, агрессивность им практически несвойственна. Чаще всего они веселеют, начинают болтать без умолку, а потом засыпают.

Однако до сих пор без спиртного во многих сферах корейского общества никак или, как минимум, очень тяжело обойтись. Да и сами корейцы считают, что потребление спиртного надо уменьшить, а не полностью от него отказаться — иначе «как же дела делать и по душам говорить»?

В старые конфуцианские времена в Корее существовало правило: начиная с семилетнего возраста мальчик и девочка не могли сидеть рядом и даже находиться в одном помещении. Отголоски этого консервативного подхода к взаимоотношению полов чувствуются в Южной Корее и сейчас, хотя, конечно, в последние годы многое стало меняться и отношения между людьми стали более свободными и открытыми.

До сих пор в Корее существует большое количество школ, а также вузов, где мальчики и девочки учатся раздельно. Да и в смешанных корейских университетах общежития для девушек и парней находятся либо в разных корпусах, либо в разных крыльях одного здания, но так, чтобы проход между ними контролировался бдительным вахтером. Посещать своих знакомых противоположного пола разрешается только по специальному заявлению в отведенные часы, а кое-где не разрешается вообще — только пару дней в году в специальные «дни открытых дверей».

Студентки одного столичного вуза рассказали историю из жизни женской общаги. Кто-то из парней проскочил мимо вахтера в женскую половину, чтобы забрать пару учебников. Вначале студент терпеливо ждал перед проходной, чтобы получить разрешение на посещение по всей форме, но вахтер куда-то отошел и долго не появлялся. В итоге молодой человек решил, что заскочит всего на пять минут, возьмет учебники (их было много, поэтому сокурсница вынести не могла) и быстро уйдет. На его беду, вахтер вернулся как раз в это время. Бдительный дядечка с помощью камеры видеонаблюдения, к своему ужасу, увидел мужчину, проникшего на женскую половину, и немедленно по внутреннему радио стал кричать: «Студентки, мужчина в корпусе! Мужчина в корпусе!» Слышавшие все это девушки говорили, что вопли были такими, будто группа отъявленных маньяков пробралась в общежитие и стала вершить свои грязные дела. Парень же перепугался не на шутку и, забыв о пособиях, выскочил в окно и слез по пожарной лестнице. В общем, было потом о чем поговорить студенткам…

Некоторая изолированность приводит к определенной закомплексованности во взаимоотношениях между полами. Иногда корейцы, которые даже закончили вузы и начали работу в фирмах, производят впечатление детей — такая же застенчивость при общении, те же нелепые обиды… Редкостью является для Кореи привычное в Европе джентльменское поведение: вы не увидите, как мужчины здесь открывают перед дамами двери и пропускают женщин вперед или помогают снять-надеть пальто. Но если вы окажете такой знак внимания кореянке, она однозначно оценит, а оказавшемуся рядом корейцу мужчине обязательно скажет: «Вот и нашим мужикам этому учиться надо».

Более активно корейские юноши и девушки начинают общаться в вузе. Считается, что в студенческие годы надо хотя бы раз закрутить роман, тем более для многих он будет самым первым. Поэтому-то на поиск потенциальной второй половины в институте отводится большое количество сил и времени. При всей своей стеснительности и застенчивости (часто на игранной) корейцы понимают, что общаться — знакомиться — дружить — влюбляться как бы уже пора. Для реализации этой архиважной цели, помимо стандартных методов (совместная учеба, вечеринки у друзей и проч.), есть весьма занимательный способ, который называется «митинг». К значению того же английского слова (в переводе «собрание») корейский «митинг» отношение имеет, но отдаленное. Это встреча, когда с обеих сторон приходит одинаковое количество парней и девушек. Как правило, организатором таких встреч выступает старшекурсник либо иной посредник, который знает и ту и другую сторону.

Приходит молодежь, как правило, в кафе. «Посредник» представляет участников друг другу, начинает разговор, а потом уходит, чтобы не мешать. Традиции «митинга» у всех разные, но чаще всего по окончании встречи все обмениваются номерами своих мобильников или адресами электронной почты и расстаются. После этого если кто-то понравился, то ты звонишь или пишешь ему письмо. Если ты тоже понравился, то тебе ответят, вы опять встретитесь, но уже один на один, а потом уже сами решайте, дружить, влюбляться или нет.

Такие «митинги» в корейских вузах проводятся постоянно. Это целая отлаженная система, и все (или почти все) активно в них участвуют. «Митинги» — своего рода игра. Хотя я был иностранцем, но и меня завлекли в паутину «митингов», в которых я несколько раз участвовал. Если относиться к происходящему с юмором, не думать, что тебя под венец ведут, то получается даже забавно. С кем только не могут познакомить! По своему студенческому опыту скажу: я попадал на «митинги» студенток аналогичного факультета (международных отношений) женского института, знакомился с девушками со спортивного факультета нашего же университета, приходил на встречи и со студентками-тэквондистками, с ученицами мединститута, будущими скрипачками… Список можно продолжать долго. Став старшекурсником, я включился в процесс уже в качестве посредника, что позволило мне занять позицию наблюдателя. Общее впечатление такое, что на первой встрече участников надо постоянно тормошить, чтобы они не разбивались на мужские и женские группы и не замыкались в себе. Кстати, в качестве площадок для встреч активно используются и разные кружки. Хорошо себя зарекомендовали не посиделки в кафе, а какие-то активные мероприятия, например походы в горы. Все считали, что как бы просто в горы пошли, а не знакомиться, и это снижало общую скованность. В любом случае было забавно выступать и в качестве посетителя, и в качестве организатора «митингов».

Абсолютно нормальным считается просить старшекурсников или просто знакомых и друзей устроить «митинг», хотя на самой встрече участники (особенно это характерно для девушек) будут делать вид, что их чуть ли не пинками загнали в кафе пообщаться, а не они сами в течение нескольких недель настойчиво требовали познакомить их с противоположным полом.

Для характеристики результатов встречи есть свой сленг. Например, если (говорю с позиции мужчины) девушки были не самыми симпатичными, используется выражение «пхоктхан мачжатта», то есть «пострадал от взрыва бомбы». Если же о результатах встречи спрашивают посторонние, которые потом могут донести вашу оценку до противоположной стороны, то можно сказать, что «девушки были добрыми» или «с хорошим характером». В переводе означает, что не понравились.

В таком круговороте «митингов» проходят студенческие годы. Кто-то находит свою любовь, кто-то нет, однако женятся корейцы поздно — скорее после двадцати пяти лет. Браки между студентами — сенсация вузовского масштаба.

Говоря о каких-то особенных традициях, касающихся отношений между парнем и девушкой в Южной Корее, если они «не просто друзья», можно упомянуть традицию отмечания круглых дат знакомства. Не дай бог юноше забыть, что прошло ровно сто дней с момента, когда он встретил «этого ангела в обличье своей любимой Чи Хе». Если забудет, то «ангел» будет дуть щеки очень долго. После ста дней идут двести, триста, четыреста. Доводилось мне слышать о людях, отмечающих каждую сотню дней, и так до тысячи. В некоторых корейских телефонах есть даже специальная функция, которая помогает не забыть об этих важных датах.

Из вузов процесс поиска «хорошего парня или девушки» плавно перетекает в фирмы. Но там все уже как бы становятся взрослыми, и вместо «митингов» появляются «согэтинги». Посредник нужен и в этом случае, но встречи проводятся уже один на один, а не группой, как в юности. «Согэтинг» направлен именно на поиск спутника жизни, по крайней мере в теории. Опять же, просят об этом сплошь и рядом — как парни, так и девушки. Для дамы закатить томно глазки и попросить коллегу или просто знакомого мужчину «познакомить с хорошим парнем» считается нормальным и ничуть не зазорным.

Интенсивность поисков спутника жизни резко повышается после достижения корейцем двадцатипятилетнего возраста. После того как я приехал в Корею во второй раз и обнаружил, что многие из однокашников так и остались одинокими, мне нередко приходилось выручать их и устраивать свидания вслепую. Многие кореянки, с которыми я пересекался по работе, узнав о моем окончании СГУ, даже при первом знакомстве говорили: «Устройте мне „согэтинг“. У вас же много знакомых выпускников». Итак, по мере приближения соответствующего возраста, когда вроде бы уже и жениться/замуж пора, поиск становится более активным, а «согэтинг» превращается чуть ли не в главный способ проведения свободного времени. Бывают и рекордсмены «согэтинга». Мой один очень хороший друг насчитал, что участвовал в общей сложности в более сотни «согэтингов». В итоге один из них оказался успешным, и он нашел свою спутницу жизни.

Помимо «согэтинга» и стандартных способов знакомств (случайные встречи, совместная работа и проч.) в Корее выходят замуж/женятся по желанию родителей, выбирающих своим детям спутников жизни. Представляя их друг другу, родители говорят: «Вот это твоя будущая жена/муж». Хотя способ считается несколько архаичным и постепенно уходит в прошлое, но многие из моих знакомых создали семью таким образом. Помимо вышеописанных способов в корейском обществе процветают услуги свах или брачных агентств.

Чем ближе тридцатилетие, тем больше сил человек тратит на поиски своей второй половины, и к этому делу в итоге подключается чуть ли не вся Корея — друзья, знакомые, родственники… Особенно если дело касается девушки. Хотите вы или нет, но вас будут все активно жалеть и не менее активно помогать. Чем старше кореец или кореянка, тем меньше женитьба/ замужество остается личным делом, превращаясь в общую заботу. Подчас засидевшегося в холостяках чуть ли не силой заставляют жениться, потому что «время пришло» и «так надо», тем более что «нашли хорошую девушку».

Естественно, если вы сами нашли спутника жизни, никто особо приставать не будет, но если нет и возраст уже «далеко за двадцать», то тогда вы попадете под сильнейший общественный прессинг.

Совместная жизнь до брака уже перестала быть нонсенсом, но все равно еще менее привычна, чем на Западе. Как правило, корейцы на это идут, когда уже практически точно определились с датой свадьбы. Один преподаватель социологии прослыл в университете большим радикалом из-за того, что советовал молодым людям не торопиться с регистрацией отношений, а до этого прожить вместе год как семья, чтобы окончательно увериться в желании быть вместе до конца жизни. Студенты же этого преподавателя очень уважали, а некоторые коллеги-профессора (ему было около семидесяти лет) косо на него посматривали.

Что касается вопроса непосредственно половых отношений, то жители Страны утренней свежести уже не следует правилам столетней давности, когда интимная близость считалась возможной только после заключения брака, но и маньяками их не назвать. Наверное, они немножко консервативнее в этом плане, чем европейцы.

Особенно сильно на этот вопрос расходятся взгляды разных поколений. Один мой знакомый рассказывал, что летом на нескольких пляжах восточного побережья можно заметить бабулек и дедулек — членов какой-то консервативной организации, — которые прочесывают места скопления молодежи с плакатами «Потеряешь девственность в минуту беспечности и чрезмерного веселья — раскаиваться будешь всю жизнь». До сих пор, кстати, в Южной Корее спорят по поводу того, можно ли открыть нудистский пляж или нет. Молодежь уже не стесняется ходить в обнимку и держаться за руки, парень с девушкой могут друг друга прилюдно и в щечку чмокнуть, но вот устроить что-то типа «французского поцелуя» — это пока вряд ли. Однозначно кто-то из старших в итоге подойдет и призовет смельчаков «прекратить близость». Так что в целом правила отношений между полами пока достаточно консервативны.

Если вопрос касается половых отношений, корейские СМИ любят ссылаться на данные всевозможных опросов, когда молодежь в большинстве своем говорит, что «ЭТО можно до брака» и не после двадцати пяти лет. Но как сами корейцы отмечают, пока чаще всего такое мнение высказывается как «в принципе можно». Те же опросы на тему «Во сколько лет вы в первый раз?..» показывают, что раскрепощенность молодежи пока больше проявляется на словах, чем на деле.

Дальше настает очередь отношений между мужем и женой. Меня всегда занимало, как это многие миловидные и застенчивые кореянки чуть ли не в мгновение ока превращаются в бойких и нагловатых молодух, тех самых «ачжумм» (в переводе «тетя»). Казалось бы, еще вчера краснела, когда говорила с мужчиной, а уже через несколько месяцев замужества стала такой смелой, за словом в карман не полезет. И куда девается та милая застенчивость? Далеко не со всеми происходит подобное, но если с кем-то случается, то очень быстро.

В Южной Корее, особенно в последнее время, любят говорить про тяжелое положение женщины, борьбе за равноправие с мужчинами и т. п. Еще до недавнего времени чуть ли не за аксиому многие принимали идею главенства мужчины. Да, формальные признаки такого положения вещей есть даже в языке. По традиции жена к мужу обращается на «вы», а он к ней на «ты». Одно из названий жены — «чип сарам», то есть «домашний человек», — недвусмысленно указывает на то, что жена должна дома сидеть. Мужа же называют «паккат янбан» — «внешний знатный человек». «Внешний» — потому что постоянно где-то ходит и дома редко появляется, а «знатный» — так как на социальной лестнице находится выше женщины. Иногда женщину после замужества могут величать «мама такого-то ребенка», называя имя чада, а не собственное имя женщины. Да, и это до сих пор встречается. Но в последние годы все стало меняться: женщины начинают говорить мужу «ты», переходя на «вы» лишь в присутствии родителей с той или другой стороны.

Относительно главенства мужчин в семье скажу, что тут, на мой взгляд, действует принцип головы и шеи: муж, конечно, голова — глава семьи, но шея — жена — повернет эту голову туда, куда захочет. Та же кореянка может говорить мужу «вы», но при этом будет держать его под каблуком. Мужчина может напускать грозный вид, хмурить брови, говорить сквозь зубы, но в реальности все сделает так, как хочет женщина. Как видите, все не так однозначно.

Кроме того, в корейских семьях распространена ситуация, когда мужчина всю получку полностью отдает жене. Супругу выдаются лишь карманные деньги, очень небольшие, всеми же финансами распоряжается жена. Эта традиция объясняется тем, что оплачивает счета и делает покупки по хозяйству жена, а не муж, потому-то деньги и нужны именно ей.

Однако иногда эта ситуация принимает гипертрофированные формы. У меня много было знакомых мужчин, кому в день супруга выдавала что-то около пяти-шести долларов. На транспорт тратиться не нужно — у мужа, мол, карточка или машина есть. Обед в столовой фирмы стоит три доллара, так что еще пара долларов на кофе остается. А зачем еще деньги? Чтобы иметь возможность попить пивка с друзьями, мужчинам приходилось получать заранее от жены «внеочередной кредитный транш», причем и в этом случае хватало только на пару кружек. А зачем напиваться-то? Нет уж, милый, лучше иди побыстрее домой. Кстати, очень эффективный способ контроля. Конечно же не все мужики были в подобной ситуации, но попадались и такие. Иных выручало лишь то, что в фирме, где они работали, была предусмотрена выдача денег на представительские расходы. «А как же кредитная карточка? Она у всех есть», — возразят женщины. Есть, но раз в месяц придет домой распечатка всех расходов, получит эту выписку супруга и потребует полный отчет. Так что и это не спасает. Нет, кто в корейской семье главный — вопрос очень спорный, и далеко не всегда им является мужчина.

Если говорить об особенностях отношений в семье, то в Южной Корее в случае развода ребенок остается с мужем. Говорят, это из-за того, что ранее большинство женщин были домохозяйками и как бы не имели средств к существованию. Потому по закону при прочих равных обстоятельствах дети остаются с отцом.

Другой интересный факт — супружеская измена является уголовно наказуемым проступком. Доводилось мне слышать о том, что если ловили «неверного» или «неверную» с поличным, то обманутый супруг хватался не за нож, не за сердце, а за мобильный телефон, чтобы заснять всю сцену на камеру и потом предоставить в суде как доказательство. Тогда провинившейся стороне очень мало что светит при разделе имущества.

Кстати, насчет детей. Следует отметить, что нередки случаи, когда в Корее именно женщина уходит из семьи, оставляя мужа с детьми. Как-то это проще получается у корейских женщин, в отличие, как мне кажется, от россиянок. У нас, скорее всего, спросят недоуменно: «Как же мать может бросить детей?!» Так вот, в Южной Корее мне часто доводилось слышать следующий аргумент: «Ей же надо свою личную жизнь устраивать! А кому она нужна с детьми?!» Не скажу, чтобы подобное происходило сплошь и рядом, но на моей памяти было несколько случаев.

В Южной Корее все изменения происходят стремительно, в стиле «ппалли-ппалли» (в переводе означает «быстро-быстро»). Эти изменения касаются и взаимоотношений полов. Молодежь становится все более смелой, раскрепощенной во всех сферах жизни. Если раньше развод в корейском обществе считался экстраординарным событием, то сейчас превратился в большую социальную проблему, так как слишком уж часто расходятся супруги. Многие говорят, что это объясняется как снижением ценности семейных уз, так и большей финансовой независимостью женщин. Если раньше многие после свадьбы превращались в домохозяек, то сейчас все больше женщин хотят работать, делать карьеру и, как следствие, имеют свой источник дохода. Потому если муж совсем не нравится, то можно и не терпеть — все равно и одной прожить можно. В прежние времена разведенной женщине было очень сложно повторно выйти замуж, сейчас же все гораздо проще.

Меня долгое время в Корее удивляло, почему корейцы так часто ходят на свадьбы. Бывало, позвонишь кому-то из приятелей, тут же начинается: «Нет, извини, в бар не пойду, на свадьбу пригласили, не хочу, но надо». Особенно сильна свадебная лихорадка весной и осенью, так как корейская погода в это время просто «шепчет»: сухо, тепло, светит солнце, но не жарко — красота, одним словом.

Когда я поступил в университет, а позднее в магистратуру, я тоже попал под этот пресс. Даже шапочные знакомые приглашали меня на свадьбы. До сих пор, кстати, на электронную почту приглашения иногда приходят. Можете в общей сложности за пару лет и десяти минут не поговорить с человеком, но на свое бракосочетание он вас обязательно пригласит, уж будьте уверены. Или, бывало, только познакомят тебя с кем-нибудь, как через пять минут собеседник или собеседница говорит: «У меня тут скоро свадьба, приходите». Либо просто обменялись визитками, о чем уже и забыли давно, как потом вдруг «прилетает» по электронной почте приглашение от едва знакомого человека. Многие из однокашников поступали хитро. Чтобы не бегать за каждым знакомым, просто вывешивали на веб-сайте магистратуры и на обычной доске объявлений факультета приглашение: мол, женюсь (выхожу замуж), приглашаются все. Схема проезда прилагается.

Я поначалу такие приглашения всерьез не воспринимал и думал, что люди из вежливости меня зовут. Тем более что многие корейцы по доброте душевной мне постоянно сочувствовали: «Тяжело тебе за границей, нет привычной еды, но ты обращайся — поможем». Так я думал, что и приглашения — это попытка поддержать одинокого иностранца. Однако потихоньку стало выясняться, что некоторые даже обижались, когда я не появлялся на церемонии. В итоге пришлось ходить и составлять массовку. Главное — найти нескольких таких же, как ты, бедолаг, которые толком не знают ни жениха, ни невесту, разве что лица их немного знакомы. Вместе с ними веселее переносить все необходимые формальности.

Секрет корейского свадебного гостеприимства мне раскрыл один местный журналист. Людей, даже отдаленно не претендующих на роль хороших друзей — знакомых — родственников, «загоняют» на свадьбы по двум главным причинам. Во-первых, чем больше гостей, тем, считается, более уважаемые люди сочетаются браком. У плохих людей, мол, много знакомых и друзей быть не может. Такая традиция многолюдных собраний распространяется на многие церемонии, включая и похороны. В Южной Корее даже действуют специальные конторы, которые за небольшую плату предоставят необходимое количество «друзей» жениха или невесты. Иногда жених с невестой оговаривают форму одежды таких псевдородственников — они могут и в строгих костюмах прийти, а могут и неформально одетые, если атмосфера соответствующая. Если еще доплатите, то «близкие» и задушевный тост скажут, и песню споют, чтобы все порадовались: вот, мол, какие хорошие друзья у наших Пака и Ким.

Об этой причине я стал догадываться достаточно быстро, и помогли мне прозреть занятия тэквондо. Когда я посещал университетскую секцию, то первые пару лет на нашу группу была возложена почетная обязанность — дружной толпой появляться на свадьбах старших и более опытных товарищей. Коллектив у нас был веселый и дружный, кроме того, старших товарищей полагалось уважать как из-за традиций, так и из-за возможности потом получить по шее в учебном спарринге. То, что на свадьбе среди нашей стройно-зашуганной команды фигурировало «импортное» лицо, гарантировало приглашающей стороне особый почет и уважение. Для меня же это означало, что манкировать мероприятие не получится, так как сразу будет заметно отсутствие «интуриста».

Вторая причина — чисто материальная. Каждый гость должен принести с собой денежный подарок молодым. Вещевые подарки в виде всяких скороварок, пылесосов, утюгов в Корее не приняты — просто деньги в конверте, и все. Сумма зависит от вашего уровня достатка и степени родства или дружбы, но, как правило, если женится не «Чхоль Су, с которым вы в детском садике на одном горшке сидели, и из одного сада яблоки воровали, и в армии вместе лямку тянули», то все дело ограничивается где-то тридцатью — пятьюдесятью долларами, что для Кореи немного. Все эти конверты принимает пара родственников молодых, сидящих за специальным столом. При этом они следят, чтобы на конверте было написано ваше имя. Если отдадите конверт без подписи, то за вами будут долго бегать, прося обозначить себя. На заверения, что вам не важно, узнают о вашем подарке новобрачные или нет, внимания не обращают.

В любом случае, сумма денежных подарков, как правило, не только с лихвой перекрывает расходы на аренду специального зала и ресторана, но еще и солидный запас остается. Многие мои знакомые корейцы говорили, что они до свадьбы никогда специально не откладывали деньги на свадебное путешествие — гости сами деньги принесут. В ресторанах и домах бракосочетаний все это прекрасно знают, поэтому, как правило, с брачующихся берут до самой церемонии не более десяти — тридцати процентов стоимости аренды и угощений. Остальное выплачивается после, когда конверты с деньгами будут «обработаны». Вот здесь-то и кроется вторая причина, почему надо приглашать побольше гостей. Прийти без подарка — это очень неудобно: можно потерять лицо и приобрести плохую славу. В общем, без подарка никак. Исключения делаются лишь для студентов начальных курсов и прочих априори малоимущих личностей. Кстати, походы на свадьбы по линии тэквондо вначале были именно такими — загонять-то нас на церемонии в добровольно-принудительном порядке загоняли, но денег не требовали. Даже наоборот, если кто-то приходил с конвертом, тут же возвращали. Однако, как только мы стали постарше, все изменилось.

Объясняя все эти причины, знакомый журналист смеялся, что свадьбы — настоящий бизнес. Говорил, что, когда у них с женой не хватает денег на покупку чего-либо, они начинают шутить: «Может, опять свадьбу устроить?» Вместе с тем если сравнивать эти две причины, то, как мне кажется, для корейцев первая все же превалирует над второй. Обилие друзей и знакомых само по себе куда важнее, чем те деньги, которые они приносят, тем более что на корейской свадьбе основная часть расходов приходится не на организацию торжества и банкет.

Раз уж речь зашла о свадьбах, то имеет смысл рассказать о некоторых особенностях этой церемонии в Южной Корее. Основная часть расходов приходится на подготовку будущего места жительства для новобрачных. Считается, что сторона жениха должна обеспечить дом, а невесты — обстановку. Отсюда и получается, что если все по правилам, то процентов семьдесят расходов ложится именно на мужчину — недвижимость в Корее так же, как и у нас, недешевая. Однако сейчас к этому вопросу подходят более гибко. Как правило, родители жениха и невесты все же совместно решают проблему жилья молодых, а не полностью взваливают все проблемы на плечи жениха.

В России, пожалуй, самый торжественный момент — когда молодые в ЗАГСе ставят подписи в знак согласия на брак и обмениваются кольцами. В Корее свадьба к этому никакого отношения не имеет. Очень часто бывает так, что молодые заранее сходят в местную администрацию, где подадут заявление о регистрации брака. Никаких очередей выстаивать не надо, времени это занимает не более пяти минут, а обстановка такая же торжественная, как и при получении номеров для автомобиля. Молодым выдается обычный документ — не более того. Некоторые расписываются даже после свадьбы, не очень это хорошо, но, в принципе, и так можно.

Есть у корейских свадеб традиция, которую с удовольствием перенимают россияне, — составление свадебных альбомов. Однако снимки делаются не кем-то из гостей и не простой «мыльницей». Обычно альбомы состоят из двух частей. Сначала за несколько недель до церемонии жених и невеста приезжают в специальную профессиональную фотостудию, где проводят почти целый день. Там фотограф делает снимки в самых разных ракурсах и в самых разных одеждах. Лучший снимок оставляется для большой свадебной фотографии, которую потом вставляют в рамку и размещают в доме молодой семьи. Получается все это весьма интересно и красиво, особенно если фотограф — мастер своего дела, а студия оснащена всем необходимым. Здесь вы в нарядах XVIII века, а здесь бегаете друг за другом на природе, а здесь вместе нюхаете ромашки и т. п. Мило и красиво, как раз то, что надо начинающим супругам. Вторая партия снимков делается во время самой свадьбы, и лучшие кадры распечатываются и тоже вставляются в альбом.

Другая особенность корейской свадьбы — ее деление на европейскую и традиционную части. Основное время жених и невеста проводят в привычных нам европейских нарядах. Но затем, по окончании главной части церемонии, молодые переодеваются в корейские традиционные костюмы и выходят уже к небольшой группе действительно самых близких друзей и родственников. Присутствующие низко кланяются молодоженам, опять делается несколько фотографий и т. д.

Пожалуй, самое большое отличие корейских свадеб от российских — отсутствие задорных гуляний, которые, по нашему понятию, должны сопровождать такие церемонии. У корейцев все иначе — проходит свадьба спокойно и немного скучно: выход жениха, выход невесты, напутственное слово со стороны уважаемого человека, поклон гостям, фотография с ними, и вот, в принципе, все. Гости при этом в основном просто сидят в зале. Далее молодые идут пере одеваться в традиционные наряды и здороваются с близкими родственниками, а приглашенные перемещаются в банкетный зал. Никаких широких застолий: поели и пошли по домам — свадьба закончилась. Новобрачные же часто вообще на банкет не являются, а тут же отправляются в свадебное путешествие. Более-менее похожие на наши вечеринки иногда все же проводятся, но проходят они, как правило, до самой свадьбы, да и все равно не идут ни в какое сравнение с российскими застольями в стиле «хорошо погуляли, даже подрались под конец». Может быть, именно поэтому посещение свадьбы в Корее чаще воспринимается как некая обязанность, а не шанс хорошо повеселиться по такому прекрасному поводу.

Согласно данным ООН, средняя продолжительность жизни южных корейцев в 2005 году составила 77,9 года. Ожидается, что с годами этот показатель в Республике Корея будет расти и достигнет к 2020 году 81 года, к 2030 году — 81,9 года, а к 2050 году — 83,3 года. Если сейчас РК (Республика Корея) занимает верхние места в рейтингах, то после 2020 года станет одним из мировых лидеров по продолжительности жизни. Следует помнить, что еще в 1960 году средняя продолжительность жизни в стране составляла лишь 52 года.

Если выйти на набережную реки Ханган Сеула где-то в пять часов утра, то станет ясно, почему корейцы занимают место среди мировых долгожителей. По специальным дорожкам бегут бегуны, едут велосипедисты, скользят любители роликовых коньков… На расположенных тут же общественных тренажерах будет аншлаг из-за желающих «побросать штангу» или «поболтаться на турнике». В полноценных платных фитнес-центрах и бассейнах наблюдается та же картина — от народу не протолкнуться. Причем, что интересно, главные энтузиасты регулярных занятий спортом — скорее не молодежь, которую тоже, впрочем, можно увидеть, а люди в возрасте, особенно пенсионеры.

Эксперты говорят, что основные причины роста ожидаемой продолжительности жизни в Южной Корее — «улучшение условий жизни» и «совершенствование системы здравоохранения». С моей точки зрения, это мода среди корейцев на здоровье, а также помешанность — в хорошем смысле слова — на всем, что способствует улучшению самочувствия и профилактике заболеваний.

Взять, к примеру, еду. Куда ни ткни, везде полезные продукты, ведь то или иное блюдо корейской кухни, по заверению самих корейцев, помогает при различных заболеваниях. Один из самых эффективных способов уговорить колеблющегося корейца съесть что-нибудь незнакомое — сказать, что это полезно для здоровья. В последние годы в универсамах появились специальные отделы товаров «особенно полезных для здоровья», «выращенных в хороших с точки зрения экологии условиях» и проч. Есть и сеть специальных магазинов, которые торгуют продуктами здорового питания. Клиентов, как можно догадаться, хватает.

В СМИ же, по всем каналам телевидения, во всех газетах и на радио, идет пропаганда здорового образа жизни. Регулярно выступают самые разные специалисты, которые дают советы по правильному питанию, хорошим привычкам и здоровому образу жизни. Вещи, действительно интересующие корейцев, легко отслеживать по регулярным вкладышам, которые в качестве приложения к основным блокам выпускают ведущие газеты. Как можно догадаться, многостраничные вкладыши «Здоровье» появляются каждую неделю.

В последнее время набирает силу движение, которое в Корее называют «вел-биинг». Это калька с английского словосочетания well being, и означает она, если переводить не дословно, «здоровое существование». Понятие «вел-биинг» может относиться к самым разным вещам и сферам человеческой жизни — продуктам питания, напиткам, сну, учебе, распорядку рабочего дня, отдыху, развлечениям — в общем, ко всему, что хоть как-то оказывает влияние на здоровье.

Корейцы всегда прислушиваются к советам врачей и помнят, что один из лучших способов сохранить хорошее самочувствие до преклонных лет — это регулярные занятия спортом. Потому-то и переполнены тренажерные залы, беговые дорожки, а в местных горах всегда хватает туристов. Сотрудники фирм часто жертвуют лишним часом и без того непродолжительного сна или обеденными перерывами, дабы посетить тренажерный зал или бассейн. В Сеуле есть остров Ёидо, где сосредоточены финансовые корпорации и банки, это своего рода деловой центр страны. В одном из районов острова раскинулся парк. Чтобы понять, насколько корейцы увлечены идей здорового образа жизни, надо прийти в этот парк в будний день в обед. В это время там будет тесно на дорожках от одетых в строгие деловые костюмы людей, которые решили использовать свободное время для энергичной прогулки, ведь она, как успели убедить их врачи, так важна для здоровья. И это происходит в той стране, где культ здоровья не является исторической традицией!

Даже завидно становится, когда понимаешь, какую активную жизнь ведут в Корее именно пожилые люди. Стайки спортивно одетых дедушек и бабушек можно встретить по всей стране — в музеях, парках, тех же горах… «В движении жизнь!» — это хорошо знают пожилые корейцы, вот и двигаются так, что в горах могут дать фору молодым.

Всякие нововведения, которые помогают укрепить здоровье, замечательно приживаются на плодородной почве корейского сознания. Как-то медики доказали, что для здоровья полезнее не бегать трусцой, а быстро ходить, при этом согнутые в локтях руки надо энергично поднимать вверх. Еще лучше, если периодически разворачиваться и идти спиной вперед — тогда в работу включаются какие-то хитрые мышцы, которые организму как бы и нужны, но в обычной жизни мало задействованы. Как про это рассказали, сразу в Корее здесь и там стали попадаться старички, которые спиной вперед ходят, бабульки, размахивающие в такт шагам руками, тетушки, идущие «по врачебной науке». Выглядит это немного необычно, некоторых иностранцев забавляет, но для корейцев совершенно нормально: раз полезно для здоровья — значит, буду делать. То же самое и с целебными источниками: сказали, что они улучшают самочувствие и что-то там нужное активизируют, — обязательно приеду на источник и полезу в ту самую ванну.

Нельзя не вспомнить и про роль властей в деле оздоровления нации. Действительно, прямо на глазах в стране увеличивается количество площадок, которые предназначены для занятий спортом. Во многих горных парках, вдоль набережных появляются новые тренажерные комплексы, доступные всем желающим. Подчеркнем, что тренажеры в них весьма дорогие, не хуже, чем во многих платных фитнес-центрах. В каждом микрорайоне можно найти недорогой бассейн. В стране появляется все больше и больше беговых дорожек, стадионов и прочих сооружений. Что любопытно — постройки эти никто не ломает, а действительно используют по прямому назначению!

Ну и вдобавок ко всему посредством СМИ и рекламы ведется массовая пропаганда среди населения регулярных медицинских осмотров (как минимум раз в год). Во многих фирмах просто вменяют в обязанность сотрудникам пройти в клинике медосмотр и принести результаты. При этом значительную часть, а иногда и все расходы покрывает сама компания. Руководство давно знает, что здоровые сотрудники — это высокая производительность труда. Такая практика медосмотров в Южной Корее поставлена на поток. Уровень контрольных процедур высок, применяются самые современные технологии, да и корейцы относятся к медосмотрам очень серьезно. Может, и поворчат, когда их заставляют идти к врачам, но не увиливают — для себя же надо. В общем же корейцы с одобрением относятся к людям, которые делают что-то для своего здоровья, считая их пример достойным подражания. Стоит ли удивляться, что весьма скоро южные корейцы будут среди рекордсменов в мире по продолжительности жизни…

Одно из главных и особо ценимых иностранными туристами достоинств Южной Кореи — ее безопасность. Вы можете гулять по любому району города в любое время суток, и все будет нормально. Те же слегка подвыпившие мужички, которые периодические вываливаются из ресторанчиков после очередного сеанса «укрепления корпоративного духа», абсолютно миролюбивы и беззлобны. Да и вообще южные корейцы в целом не склонны к агрессии. Покричать, поругаться с искренним гневом и пафосом — это пожалуйста, могут даже пару раз толкнуть обидчика, но до настоящих разборок с реальным мордобоем в подавляющем большинстве случаев дело не доходит. Убийства становятся сенсациями, которые попадают в газеты. Про изнасилования слышать можно чаще, но все равно в этом плане Южная Корея гораздо менее опасна, чем любая другая страна. Пожалуй, в один ряд по низкому уровню преступности с Кореей можно поставить еще Японию и Сингапур.

Оргпреступность, как таковая, в Южной Корее существует, но погоды она не делает и действует настолько, насколько ей позволяют правоохранительные органы. Корейские братки, как правило, крышуют нелегальный бизнес типа подпольных казино и борделей. Один мой знакомый полицейский сказал, что для таких группировок проведена красная линия — не иметь огнестрельного оружия, не трогать законопослушных бизнесменов, не баловаться наркотиками, не портить отчетность полиции убийствами, и тогда власти станут терпеть братков, занимающих свои ниши. Если же кого-то поймают с наркотиками или оружием, то вся правоохранительная машина со всей ее мощью обрушивается на нарушителей и не останавливается до тех пор, пока всех без исключения членов группировки не пересажают за решетку. Прецеденты были — полиция и спецслужбы доказали, что перехода за установленную границу они не позволят, поэтому бандиты предпочитают не рисковать.

Однако это не значит, что полиция и спецслужбы не работают. Одна из популярных тем, над которой любят поиронизировать побывавшие в Корее россияне, — развешанные в самых разных местах призывы звонить по «телефону 111» (это приемная главной местной спецслужбы). На русский язык ее название переводится как Национальная разведывательная служба (НРС), но на деле эта служба больше напоминает КГБ времен СССР, выполняя функции не только разведки, но и контрразведки. Такого рода призывы сейчас можно найти в любой стране, особенно в последние годы, когда мир вступил в эпоху международного терроризма, что заставило спецслужбы практически всех государств активизировать свои усилия по нейтрализации разных бен ладенов, аль-каид и прочих группировок экстремистского толка. Однако у Кореи в этом плане есть своя специфика, которую легко замечают те, кто владеет корейским.

О корейских плакатах с призывами «сообщить кому следует» стоит рассказать отдельно. Со временем внешнее оформление листовок меняется, но следует отдать должное контрразведчикам — такого рода плакаты оформлены так, что многие фирмы могли бы позавидовать. Вполне может быть, что НРС и поручает каждый раз создание очередного плаката какому-то рекламному агентству. Как правило, на подобных листовках изображена красочная, запоминающаяся картинка, а по краям напечатан целый «прейскурант» — какое максимальное вознаграждение будет выплачено, если вы сдадите преступника, шпиона или шпионскую сеть. Очень интересны сюжеты листовок. Один мой знакомый собрал целую коллекцию таких плакатов. Например, в годы моего пребывания в Корее в ходу были следующие рисунки: изображена мирно лежащая белая кошка-мама, у которой сосут молоко несколько белых котят. И среди них пристроилась такая злобного вида черная крыса. А ниже призыв: «Если внимательно посмотреть, то их сразу видно. Сообщите нам — телефон 111». Или другой пример: изображен выглядывающий из-за угла мерзкого вида волчара, одетый в шкуру барашка и неловко прячущий свою личину под маской овечки. Следующий сюжет: изображено автомобильное зеркало заднего вида, а в нем отражаются чьи-то ботинки — и тут же призыв: «Заподозрил — посмотри еще раз, убедился — доложи! Телефон НРС — 111».

Правда, в последние годы так радовавшие всех иностранцев волки, кошечки и прочие характерные персонажи стали уступать место более абстрактным сюжетам. Например, на плакате изображены три стебля бамбука, стойко сопротивляющиеся порывам ветра, и подпись: «Безопасность страны должна укрепляться. Наш телефон — 111». Либо сам номер 111 изображен в виде трех больших антенн с надписью: «Будь настроен на волну безопасности».

Кроме того, в метро каждые несколько остановок регулярно звучит аудиофайл, где все так же слышится: «При обнаружении шпионов, подрывных элементов и преступников…» — короче говоря, вас призывают за вознаграждение звонить по уже упомянутому телефону.

Если выехать за город, особенно на море или в горы, то такие призывы, но в более прямой форме тоже не будут редкостью. Там, как правило, обходятся без картинок, а просто указывают контактные телефоны, только к 111 уже прибавляются и телефоны военной контрразведки. Время от времени, хотя в последние годы все реже, можно встретить и прямо обращенные к северокорейским шпионам воззвания: «На таись, бредя во тьме! Сдайся добровольно! Позвони по 111!» В каждом более-менее крупном регионе есть свой, как такие заведения называют, «выставочный комплекс безопасности». В них обычно популярно рассказывают о Корейской войне 1950–1953 годов, а также о наиболее крупных инцидентах, например о том, как на Юге ликвидировали группу северокорейских коммандос.

По большому счету плакаты с призывом звонить по 111 в первую очередь направлены против КНДР. Ранее Северная Корея время от времени направляла диверсионные группы на Юг, они проникали, как правило, через побережье, а реже — через разделяющую две части полуострова демилитаризованную зону. На моей памяти в 1996 году рядом с южнокорейским городом села на мель северокорейская подлодка, которая, как выяснилось, помимо экипажа на борту везла еще и группу спецназовцев. Этих людей потом несколько месяцев ловили по горам, пока они пытались прорваться назад на Север. Убитых хватило и с той и с другой стороны. Надо сказать, что власти КНДР трижды пытались убить южнокорейского президента, при этом один раз погибла жена президента, второй раз полправительства взлетело на воздух, а в третий раз северокорейский спецназ был остановлен на ступенях резиденции южнокорейского лидера. Так что наличие и плакатов, и «выставочных комплексов безопасности» объяснить и понять легко. Правда, такие эпизоды все же закончились с началом 1990-х годов. Инцидент 1996 года был скорее случайностью, чем спланированной акцией.

В последние годы, когда северокорейская угроза стала снижаться, у Юга появилась новая головная боль — терроризм и промышленный шпионаж. Внутри самой Южной Кореи источников терроризма по большому счету нет, но вот решение Сеула поддержать Вашингтон в иранской и афганской кампаниях уже привело к тому, что в РК представители Аль-Каиды персонально озвучивали свои угрозы. Их в Стране утренней свежести восприняли весьма серьезно, так что теперь 111 помогает и в борьбе с международным терроризмом.

Кроме того, в последние годы южане по мере превращения в высокотехнологичную державу стали все более серьезно чувствовать угрозу утечки своих ноу-хау. Чаще всего до южнокорейских промышленных секретов, согласно регулярно публикуемой статистике, пытаются добраться китайцы. Серия шпионских скандалов, когда в Китай чуть не уплыли многие технологии автомобилестроения, судостроения, изготовления мобильных телефонов, компьютерных чипов, новых способов выплавки стали и проч., дала понять местным властям, что и здесь надо латать бреши. А как? Во многом и при помощи призывов «звонить 111».

Может быть, с точки зрения итальянцев, все дороги и ведут в Рим, но корейцы уверены, что центр мира — в Сеуле, по крайней мере корейского мира. Правда, в Корее под столичным регионом чаще всего понимают не только сам Сеул, но и находящиеся вокруг него города-спутники, а также еще один крупный город страны — порт Инчхон. Граница между частями этого супермегаполиса сейчас существует чисто номинально. Когда вы двигаетесь из Сеула в Инчхон, то и не поймете, где кончился один город и начался другой.

Сеул для Южной Кореи — не просто административная столица. Это центр политики, финансов, экономики, моды, культуры, науки… Значение «большого Сеула» для Южной Кореи трудно переоценить. Начнем с того, что из почти пятидесятимиллионного населения страны в мегаполисе проживает не менее трети. Любители статистики могут сказать, что население самого Сеула в последние годы стало немного снижаться — менее одиннадцати миллионов, — но это лишь из-за того, что люди начали переселяться в города-спутники, где жилье значительно дешевле. А работать и, в психологическом смысле, жить они продолжают во все той же столице.

С Сеулом ни один из городов Кореи сравниться не может по величине и влиянию. Второй крупнейший город расположен на юго-востоке страны, это порт Пусан, но и по населению, и по всем остальным параметрам он не конкурент столице.

Что-то похожее на регистрацию в Южной Корее есть, но ее получение является не таким трудоемким и изощренным процессом, как в Москве. Просто вы приходите в администрацию того административного округа Сеула, где сняли или купили квартиру, и говорите, что теперь здесь живете. Чиновники зафиксируют полученную информацию, занесут ее в вашу идентификационную карточку, и все — регистрация состоялась. Так что стать на законных правах жителем столицы для корейцев не проблема. В свое время, когда мощный экономический рывок в стране сопровождался не менее стремительной урбанизацией, в Сеул приехало большое количество людей из сельских районов. Потому-то коренных жителей мегаполиса не так-то просто найти.

Спросите молодого корейца, где бы он или она хотели получить работу. Большинство ответит, что в Сеуле. По данным опроса, проведенного в 2008 году, такого мнения придерживались 82 % опрошенных, то есть восемь человек из десяти. На втором месте с большим отрывом оказался крупный промышленный центр страны — город Ульсан.

Чрезмерный перекос развития страны в пользу столичного региона беспокоил и беспокоит многих. В конце концов, Сеул при желании легко могут обстрелять дальнобойные пушки КНДР: слишком уязвима столица в военном плане — всего лишь 40 км до демилитаризованной зоны, в районе которой стоит около семисот тысяч северокорейских солдат. Кроме того, справедливо говорили о том, что в стране слишком сильно начинает ощущаться разрыв между столицей и большинством других регионов. Это превращается как в политическую проблему, так и в демографическую: вся молодежь стремится в Сеул.

Со всеми этими перекосами в пользу столичного региона пытались бороться, но пока безуспешно. Президент Южной Кореи Но Му Хен, который находился на руководящем посту в 2003–2008 годах, даже принял решение о переносе столицы примерно на 100 км в глубь страны к югу, в новый город, названный Сечжон — по имени одного из наиболее почитаемых монархов. Однако и здесь ничего не получилось. Конституционный суд признал это решение противоречащим основному закону страны. Правда, за Сечжоном оставили статус административного центра, куда должны будут к 2010–2012 годам перебраться офис премьер-министра и почти все ведомства. В Сеуле, который сохранил статус столицы, останутся лишь два министерства — иностранных дел и внешней торговли, объединения и обороны, — а также президент со своей администрацией. Правда, вполне возможно, что в итоге всю эту затею спустят на тормозах, отменив переезд.

В рамках этой же инициативы почти все госучреждения президент велел перенести в разные регионы, чтобы налоги отчислялись в местные бюджеты. На местах, конечно, обрадовались, а вот госслужащие — отнюдь. Некоторые уволились, а семьи тех, кто все же переедет на работу в провинцию, скорее всего, оставят жить в Сеуле — все-таки именно там центр всего и вся.

Многие идут на каждодневные многочасовые поездки и жизнь вдали от семьи и по другой причине — образование детей. Подавляющее большинство самых престижных университетов страны сосредоточено в столице, и считается, что получить необходимую для поступления в лучшие вузы подготовку можно только в Сеуле.

Других сдерживают дела сердечные. Один мой знакомый, который по молодости не успел обзавестись второй половиной, очень расстроился из-за того, что госкомпания, где он работает, переезжает километров за триста от Сеула, кстати, в достаточно большой город. «Как же я найду себе жену? Там же одни деревенские девушки!» — сокрушался он, так нелестно отзываясь об одном из крупнейших производственных центров страны, где население подбирается к миллиону. Как бы там ни было, для него все, что не Сеул, деревня.

Корейцы ругают Сеул, говорят, что он суетный, стремительный, высасывающий все силы и изматывающий нервы, обещают при первой же возможности уехать в провинцию, но, осев однажды в столице, оттуда уже не уезжают. Потому что все дороги в Корее ведут именно в Сеул или, как минимум, в какой-нибудь расположенный рядом город-спутник.

Говорят, если хотите узнать настоящую Азию, идите не в музеи и дворцы, а на местные рынки. В отношении Кореи это утверждение тоже вполне справедливо. По крайней мере, на рынках высвечиваются самые разные грани национального колорита и характера. Как и следовало ожидать, почти все самые крупные рынки сосредоточены в столице.

Если корейцев попросить назвать главные рынки столицы, то однозначно среди первых будут фигурировать Намдэмун и Тондэмун. Первый в переводе означает Южные, а второй — Восточные ворота. Названы они были так потому, что появились возле до сих пор сохранившихся ворот, некогда стоявших на границе старого Сеула.

С моей точки зрения, наиболее колоритным будет все-таки Намдэмун. Торговля там начинается с раннего утра и продолжается до поздней ночи. Кстати, самые дешевые сувениры стоит искать именно здесь. Но в основном местные жители идут туда за одеждой, сумками… В общем, за тем, что на официальном языке называют «промтовары». Как правило, там достаточно тесно и вечно кто-то что-то кричит. Бояться не следует — это так зазывалы рекламируют свой товар. Как правило, крики эти можно перевести следующим образом: «Выбирай, выбирай — пять пар носков по десять тысяч вон, десять пар — пятнадцать тысяч. Налетай, налетай!!!» Однозначно стоит прийти на Намдэмун поздно вечером. Там прямо на улице открываются небольшие закусочные, в которых подают все возможные корейские блюда — от отварных личинок шелковичного червя до сырой рыбы и куриных шашлыков. Корейцы просто обожают такую атмосферу, и часто на Намдэмуне за простыми пластиковыми столиками можно увидеть знаменитых людей, которые пришли насладиться «настоящей народной обстановкой» и пропустить при этом пару стопок сочжу с закусками.

Конкурент Намдэмуна — Тондэмун. Рынок у Восточных ворот гораздо больше своего южного собрата. Это мекка мелких и крупных оптовых торговцев одеждой, тканями и проч. Однако трех-, четырех этажные здания магазинов тянутся, как минимум, на несколько километров, так что там можно найти практически все — от шурупов и розеток до говорящих попугаев и даже «товаров для взрослых». Правда, в последние годы Тондэмун в значительной степени потерял свою былую «простолюдинскую» атмосферу. Там построили несколько многоэтажных зданий, куда и «загнали» многочисленных местных лавочников. Здания эти выглядят очень современно и стильно, но нет в них уже старокорейского духа. В любом случае, мне были известны несколько фанатов именно Тондэмуна. Они умудрялись за очень скромные деньги находить в каких-то только им известных закоулках и лавках картины известных корейских художников, антикварную мебель и платья, которые затем появлялись за баснословные деньги в самых дорогих бутиках Сеула.

Район Итхэвон позиционирует себя как самый международный квартал Сеула. В этом есть своя доля правды. Такого разнообразия рас, языков и национальностей вы не увидите в других местах Южной Кореи. Долгое время неподалеку от Итхэвона располагалась крупнейшая американская военная база. Для «удобства» выходящих в увольнение джи-ай рядом — то есть на Итхэвоне — появились всевозможные бары, рестораны, магазины, лавки, а также риелторские конторы, работавшие с американскими офицерами и членами их семей. В итоге и остальные иностранцы стали часто приходить на Итхэвон, рядом расположились многие посольства и консульства, невоенные американцы и граждане других стран стали больше тяготеть к этим местам в плане жилья. Постепенно все там приобрело международную или, точнее сказать, американизированную окраску. Так и сформировался этот не совсем обычный для Сеула квартал. Правда, вполне возможно, что достаточно скоро Итхэвон если не полностью прекратит свое существование, то серьезно изменит внешний вид. Соглашение о перемещении базы, из-за которой, собственно, и появился международный квартал, подписано. Большинство солдат и офицеров и, как следствие, значительная часть посетителей разных заведений микрорайона отбыли на другую базу. Иностранцев стало заметно меньше.

Но очень может быть, что рыночная часть Итхэвона останется прежней. Там, как правило, продаются одежда — обычно в американском стиле, — сувениры, разные безделушки. Это также одна из крупнейших точек сбыта поддельных часов известных производителей. Нередко к прохожим там обращаются корейские продавцы со словами: «Сэр, настоящий „ролекс“ не желаете? Всего лишь пятьдесят долларов». Знатоки говорят, что за сто — сто пятьдесят долларов можно купить достаточно качественные подделки различных «омег», «ролексов» и прочих «настоящих швейцарских часов».

Вечером Итхэвон преображается и из рынка превращается в развлекательный квартал. Правда, атмосфера там своеобразная. Многие корейцы, да и сами иностранцы не любят приходить сюда по вечерам, считая, что на Итхэвоне слишком грязно и опасно. Вопрос, конечно, вкуса, но бары и дискотеки имеют действительно несколько второсортный характер. Полицейские же подтверждают, что им постоянно хватает здесь дел — пьяные драки между иностранцами, а также с участием корейцев случаются регулярно.

Три упомянутые выше крупнейшие зоны шопинга Сеула — Намдэмун, Тондэмун и Итхэвон — прекрасно известны практически всем иностранцам, которые пробыли в столице Кореи хотя бы неделю. Среди долго живущих в Южной Корее россиян каждому из рынков придуманы свои упрощенные сокращения — Намдик, Тондик и Итик.

Если все же качество рыночной одежды вас не устроило, то тогда стоит идти в расположенный в центре города, рядом с гостиницей «Лотте», квартал Мёндон. Это уже место паломничества в первую очередь японских туристов. Если увидите парочку миниатюрных девушек, которые несут немыслимую кучу фирменных пакетов с покупками, можно быть уверенным, что это японки. Вещи на Мёндоне не самые дешевые, но хорошего качества. Хватает и различных фирменных магазинов известных производителей. Так что для представителей Страны восходящего солнца, многие из которых просто помешаны на «Гуччи» и прочих брендах, это на стоящий рай. Да и общий вид Мёндона, как говорят знающие люди, напоминает известные шопинг-кварталы Токио: многочисленные небольшие магазинчики, залитые светом, обилие яркой рекламы, толпы людей, перетекающих из одних лавок в другие и постепенно обрастающих новыми и новыми пакетами с покупками…

Качественные, хорошие сувениры, картины, фарфор, инкрустации, перламутр, произведения искусства, а также различный антиквариат — специализация другого рынка, который расположился в сеульском квартале Инсадон. Конечно, и там встречаются подделки, но если вы хотите купить действительно хорошую вещь и готовы платить за нее, то дорога вам однозначно на этот рынок. Есть здесь, конечно, и самые разные брелочки-побрякушки, но они дешевле на Намдэмуне. А вот за качественным подарком стоит ехать именно на Инсадон, по крайней мере, выбор там больше. Если же вы действительно разбираетесь в искусстве или являетесь специалистом по антиквариату, то здесь вам предложат соответствующую продукцию, вплоть до керамики XII–XV веков, старой мебели, древних картин и проч. Однако и цена за такой товар будет соответствующая. Кстати, многие корейские коллекционеры антиквариата делают покупки у своих знакомых поставщиков как раз на Инсадоне.

Иностранных туристов привлекает на Инсадоне и еще кое-что. Помимо лавок с сувенирами и антиквариатом в этом квартале есть большое количество небольших частных музеев и картинных галерей, где можно увидеть самые разные произведения искусства, как современные, так и старинные.

Любители ценят также небольшие национальные ресторанчики и чайные домики Инсадона, где воссоздана атмосфера традиционной Кореи с присущей ей национальной едой и традиционным интерьером. Убранство многих ресторанов является настоящим шедевром, который часто можно оценить, лишь зайдя внутрь заведения. В общем, исследуйте…

На многих иностранцев неизгладимое впечатление производит и посещение рыбного рынка Сеула Норянчжин. Многие увидят там такое изобилие обитателей моря, которое, наверное, не видели никогда. Корейцы — большие любители морепродуктов, и это хорошо заметно на Норянчжине: осьминоги, кальмары, каракатицы, гребешки, морские огурцы, крабы, всевозможные сорта рыбы — здесь есть все. Знатоки приезжают сюда, чтобы поесть сырой рыбы: покупают плавающую в аквариуме рыбину, несут ее в расположенный рядом ресторанчик, где официантка за небольшую плату быстро разделывает ее, и тут же съедают еще шевелящую жабрами камбалу или иного обитателя морских глубин. Но конечно, настоящее дыхание морского рынка Норянчжин можно ощутить в промежутке с трех до шести часов утра, когда проходят аукционы, на которых столичные посредники скупают поступивший из морских портов улов. Именно в это время своими глазами видишь, каково многообразие морепродуктов, потребляемых жителями Страны утренней свежести.

Говоря о Южной Корее, трудно не вспомнить об электронике. «Самсунг», «LG», «Хёндэ», «Дэу» и прочие известные местные конгломераты создали стране славу ведущего производителя электроники. Естественно, что максимум изобилия иностранцы ожидают увидеть именно на родине прославленных электронных корпораций. Самый известный в Сеуле электронный рынок — Ёнсан, который разместился в нескольких больших зданиях в одноименном квартале. Да, здесь есть если не все, то почти все. Правда, лучше там для начала погулять, порасспросить нескольких продавцов, так как часто торговцы в лавках Ёнсана пытаются даже своих соотечественников слегка облапошить и накрутить цену. Лучший способ купить товар по приемлемой цене — это узнать его примерную стоимость на сайтах продаж по Интернету и, отправляясь на рынок, уже исходить из этого. Если вам заламывают намного более высокую цену и говорят, что продают чуть ли не себе в ущерб, смело идите дальше, все равно найдете такое же, но у другого торговца. Один раз мне помогла распечатка прайса, который я нашел в Интернете, где была указана цена на необходимый мне ноутбук. После такого аргумента продавец, который только что требовал с меня вдвое большую сумму, тут же согласился продать мне товар по установленной цене.

Мне часто доводилось сталкиваться с тем, что многие иностранцы полагают, будто здесь, в Корее, где вся электроника и производится, техника стоит дешевле. Отнюдь. В этом плане, по слухам, лучше искать удачи в Гонконге или Сингапуре. А вот в Южной Корее даже корейский товар может стоить дороже, чем в других странах. Однако почему бы не попытать счастья и на Ёнсане? Один мой хороший знакомый-россиянин буквально днями пропадал на этом рынке и знал многих продавцов. В итоге он нашел и флэшки, и домашние кинотеатры известных производителей, и еще многое другое по очень выгодным ценам, тогда как в большинстве лавок товар стоил дороже. Ёнсан, как и любой корейский рынок, очень разно образен, и часто надо знать, у кого брать, а не просто кидаться с кошельком наперевес к первому попавшемуся прилавку.

Приехавших в Корею иностранцев часто очень сильно удивляет достаточно спокойное, если не сказать легкомысленное, отношение корейцев к ценным вещам. Корейцы могут запросто оставить сумку или чемодан на скамейке и уйти куда-нибудь, не заботясь об их сохранности. Сплошь и рядом попадаются незапертые машины. Доводилось мне даже видеть автомобили с открытыми боковыми стеклами, при этом ключи зажигания аккуратно лежали на сиденье. И ничего, как-то никому особо в голову не приходило, что этим всем богатством можно «творчески воспользоваться». Совсем обычная ситуация, когда лавка с товаром открыта, а на прилавке лежит записка: «Ушла домой, буду минут через пятнадцать. Если что-то срочное — звоните, мой телефон…»

Мне пришлось испытать такую доверчивость и непосредственность корейцев и на себе. В моем кошельке не было специального отделения для мелочи, поэтому все монеты я бросал в копилку. В итоге этого «металла» набралось килограммов десять. Пошел я их менять в банк. Сидевшая за стойкой девушка-кассир, немного пошутив над «кучей металлолома», сказала: «Оставляйте все это здесь и скажите номер своего счета — мы туда вам деньги перечислим. Сейчас считать такую груду нет времени, клиентов слишком много, да и вам, наверное, ждать особо некогда». Честно говоря, приехавшему из России человеку было непросто вот так оставить деньги и поверить кому-то на слово. В итоге я решил испытать совесть корейской нации, так как знал накопленную сумму. Как и следовало ожидать, все, с точностью до самой мелкой монетки, было переведено мне на счет. Когда я рассказал об этом своему другу-корейцу, тот, озадаченно почесав затылок, спросил: «А у вас не так?»

В последнее время корейцы, правда, стали говорить, что «времена уже не те» и «ухо надо держать востро». Но до сих пор в магазинчиках можно увидеть оставленные хозяевами записки: «Извините, отошел по делам, возьмите необходимый товар, а деньги положите на прилавок». И это в Южной Корее считается нормальным. Точно так же нормой является перевозка больших сумм наличных денег без какой-либо охраны на общественном транспорте.

При этом, правда, корейцы периодически страдают от своей рассеянности. Так, в 1996 году одна дама в своей сумочке везла наличности на сумму в два с половиной миллиона долларов. Это так бухгалтер кассу строительной компании перевозила. Женщина оставила сумку с деньгами в метро, через некоторое время обнаружила пропажу и уже мысленно собиралась сводить счеты с жизнью, но все ей вернули через несколько часов в бюро находок одной из станций метрополитена.

Похожий случай произошел и на центральном вокзале Сеула. Внимание одной дамы привлек лежавший на скамейке бесхозный портфель. Убедившись, что хозяева не намерены появляться, она отнесла его в бюро находок. Внутри оказалось наличности и чеков примерно на сто пятнадцать тысяч долларов. К счастью, тут же нашлась и визитка владельца. Все вернули хозяину, который конечно же несказанно этому был рад.

Согласно публикуемой статистике, в Корее около 94 % утерянных вещей возвращаются хозяевам. Эти статистические показатели очень хорошо отражают общую ситуацию в стране. Конечно, бывают и исключения. Говорят, таксисты не любят связываться с оставленными у них в машине вещами и часто просто выбрасывают забытое. Но в целом от корейцев скорее можно ждать, что они вернут прохожему оброненный им конверт с деньгами, чем решат прикарманить его.

От одной кореянки мне как-то довелось услышать: «Если соберутся трое и больше взрослых мужиков, то гарантированно через десять минут разговора они начнут друг другу армейские байки травить. А если они еще и выпивают, то эти рассказы затянутся до утра».

Да, в Южной Корее всеобщая воинская повинность. Армия весьма серьезная — около шестиста пятидесяти тысяч человек, хотя в последние годы ее и стали сокращать. Всеобщий призыв — мера для Кореи вынужденная и неизбежная. Буквально в сорока километрах от Сеула проходит граница с Северной Кореей, с которой отношения на протяжении всей истории существования двух корейских государств были, мягко говоря, непростыми. Корейская война 1950–1953 годов, если брать процентное отношение погибших к общей численности корейцев, сопоставима с Великой Отечественной для стран бывшего СССР. Да и в наши дни КНДР периодически любит поиграть «военными мускулами». Стычки на границе хоть и происходят не так часто, но все же случаются. Так что в целом вопрос о том, нужна ли Южной Корее армия, не стоит.

Потому-то каждый кореец по достижении призывного возраста идет выполнять «почетную обязанность» длительностью в два года. По большому счету молодежь отнюдь не рвется в войска и с удовольствием бы провела это время как-то иначе: в этом корейские парни очень похожи на наших молодых людей. Но закосить в Южной Корее вряд ли получится. Говорят, что раньше, лет двадцать — тридцать назад, дети высокопоставленных чиновников и богатых бизнесменов при помощи связей могли порой уклониться от призыва, но сейчас эта задача близка к «миссии невыполнимой». В обществе в целом отношение к военной обязанности таково: конечно, армия — дело нелегкое, да и время придется потратить, но каждый мужчина должен отслужить. Уклониться от армии в Корее сейчас можно только одним способом — быть признанным негодным по здоровью. Однако в итоге такой диагноз обойдется призывнику очень дорого. При приеме на работу в более-менее престижную компанию, не говоря уже о госслужбе, у вас обязательно выяснят, почему вы не отслужили. И информация о проблемах со здоровьем существенно снизит вашу привлекательность для работодателя. Рассказы про то, что «удалось откупиться, а на самом деле все со здоровьем в порядке», в Корее не пройдут. Таких людей, во-первых, презирают, а во-вторых, легко могут сообщить про уклониста куда следует. Так что лучше отслужить.

Влиятельным людям вообще стало политически опасно что-то пытаться сделать для своих детей. При первой же политической баталии оппоненты все это раскопают, а избиратели не простят. Вот один хороший пример. В 1997 и 2002 годах на президентских выборах одним из двух главных претендентов на кресло лидера страны был бывший председатель Конституционного суда Ли Хве Чхан. Человек кристальной честности, принципиальный… Однако решающим фактором на голосовании, из-за которого он в итоге так и не победил, стали подозрения в том, что его сын уклонился от службы в армии. Подозрения эти, кстати, потом не подтвердились. Тем не менее люди даже намеков на какую-то нечестность в таком важном вопросе не простили. Потому что для имеющих под боком более чем миллионную армию Северной Кореи южан слова «служит, чтобы родину защищать» не являются пустым звуком.

Есть и другой показательный пример. Парламентарии отказались одобрить кандидатуру одного политика на пост министра из-за того, что ее сын, как оказалось, имел американское гражданство. Возмутило не то, что отпрыск политика — зарубежный гражданин, а что таким образом, как подозревали, ребенка уберегли от тягот всеобщей воинской повинности. Это, кстати, один из распространенных среди богатых корейцев способов на законных основаниях спасти чадо от армии. Сын тут же отказался от американского гражданства и заявил, что немедленно пойдет в армию, но было поздно. Народные избранники уже не доверяли его маме.

Все известные звезды эстрады, актеры, спортсмены и прочие известные личности, достигнув призывного возраста, без исключения бреются налысо и дружно идут в военкоматы. Поблажек не делается никому.

Так что, по мнению корейцев, в армии надо отслужить по полной. Не очень любят, когда кто-то проходит альтернативные варианты службы — работает в государственных НИИ (для особо ценных научных сотрудников) или госучреждениях (когда есть проблемы со здоровьем). Над такими будут постоянно подтрунивать, называть халявщиками.

Сказать, что служба в корейской армии такая уж трудная, нельзя. Ранее многие говорили про дедовщину, но в последние годы за все случаи неуставных взаимоотношений взялись так круто, что «дедушкам» проявить свой норов крайне сложно. На моей памяти в 2006 году в Корее произошла трагедия, потрясшая общество. Стоя в карауле, солдат расстрелял и забросал спящих сослуживцев гранатами. Парень объяснил, что к этому поступку его подтолкнула дедовщина. Однако солдата не били, а лишь, говоря по-русски, называли «тормозом» и «тюфяком». Этого он и не простил. Так что дедовщина в корейской армии минимальная. После произошедшего инцидента генералы с таким рвением стали улучшать условия службы солдат, что побывавшие с проверкой в нескольких частях журналисты в итоге написали большой материал под заголовком «Это казарма или пятизвездочная гостиница? Может, не стоит так баловать в армии…».

В общем, так или иначе все (или почти все) корейцы мужчины служат в армии. Естественно, что потом на гражданке они с большой охотой рассказывают друг другу различные истории из того периода жизни.

Кстати, побывавшие в армии россияне и корейцы очень быстро находят общий язык. Как показал опыт, корейцы прекрасно понимают смысл армейских шуток типа «копать отсюда и до обеда». Однако, посетовав на тяготы двух лет солдатской жизни, кореец, скорее всего, признает: «Может, время и потерял, но армию отслужить надо было».

Корея — страна небольшая: с запада на восток километров триста, с юга на север — не более пятисот. Но каждую пятницу вечером на основных магистралях страны, выходящих из больших городов, начинается настоящее столпотворение — это корейцы едут на отдых. В целом можно сказать, что корейцы любят путешествовать. Если у корейца в запасе есть не более двух дней, то он поедет путешествовать по стране, а если четыре дня и больше вдруг окажутся свободными, то он, скорее всего, задумается о поездке за рубеж.

Собираясь выбраться за пределы мегаполиса и отправиться путешествовать по стране, каждый кореец в первую очередь должен решить, едет ли он на море или в горы. Некоторые корейцы считают, что все человечество делится на «людей гор» и «людей моря» — по крайней мере, в зависимости от предпочтений. И того и другого в Южной Корее хватает. Более 70 % территории страны относят к горно-холмистой местности, так что, как правило, с горами проблем ни у кого не возникает. Из двух с небольшим десятков национальных парков шестнадцать — горные, остальные — морские.

Корейские горы не очень высокие. Самый большой пик страны расположен на курортном острове Чеджудо — его высота всего лишь 1950 метров над уровнем моря. Не будет преувеличением сказать, что реально самым массовым хобби и одновременно активным видом отдыха в Южной Корее является горный туризм. По-корейски это звучит как «тынсан». Корейские горы в силу своей доступности представляют собой настоящий рай для любителей пеших походов. В горах можно встретить и четырехлетних детей, бодро топающих с папами и мамами, и группу семидесятилетних женщин, которых за их активность старушками язык не поворачивается назвать. В горах ходят группы студентов и офисных служащих, проходящих так называемый «мембершип трэйнинг» или «тим билдинг», — в общем, знакомятся друг с другом и укрепляют «командный дух» с помощью похода. На горных тропах появляются политики, министры, певцы… В общем, ни разу не сделавшего «тын-сан» корейца найти практически невозможно.

Правда, молодежь все же не так сильно стремится в горы: чаще всего там появляются те, кому, как минимум, слегка за тридцать. Студенты, как правило, больше склонны предаваться городским развлечениям либо едут на море. Но это не значит, что их вообще нет в горах. В стране существует огромное количество клубов любителей горного туризма, которые каждые выходные выезжают в горы, чтобы совершить восхождения. В такие клубы могут объединяться как профессионалы скалолазы, так и просто люди, живущие в одном микрорайоне. В выходные почти во всех корейских горах в любое время года очень многолюдно. А в сезон, когда весной зацветают цветы или осенью начинается листопад, в горах самое настоящее столпотворение. Практически каждый более-менее крупный город имеет в своих ближайших окрестностях горный парк, который является излюбленным местом отдыха горожан.

Альтернатива горам — море. Хотя, в силу небольших размеров страны, а также местоположения многих горных массивов, горы и море для корейского путешественника отнюдь не взаимоисключающие понятия. Корейский полуостров омывается Желтым морем на западе, Японским (Восточным) — на востоке, на юге располагается Корейский пролив. У корейцев свои названия: соответственно, Западное, Восточное и Южное моря. Все они разные по виду и характеру: Западное — мелкое и мутное, Восточное — глубокое, прозрачное, с очень красивым побережьем, Южное (Корейский пролив) — с большим количеством мелких островов. Любителей моря в Корее тоже хватает. Каждый раз перед началом пляжного сезона радиостанции любят ставить известную во всей стране задорную песню «Падаро каё!», что в переводе означает «Едем на море!». В сезон отпусков, который в Корее длится с середины июля по конец августа, когда стоит жаркая погода, миллионы корейцев заполняют приморские пляжи так, что яблоку негде упасть. При этом самое популярное направление — именно восточное побережье.

Вместе с тем будет большой ошибкой считать, что корейцы — хорошие пловцы. Это далеко не так. Несмотря на то что Корея — полуостров, корейцы, можно сказать, выросли на море, а сама страна является лидером мирового судостроения, многие не умеют плавать. Стоит учитывать, что это сложилось исторически — купание в этой стране просто не было развито. Это вам не русские, которые в любое время года, увидев море, норовят в него залезть. Нет, в Корее пляжный сезон длится с конца июня по конец августа, и будьте уверены, что в остальное время корейцы не будут купаться, даже если жара уже давно стоит, а море «зовет и манит». Сезон не открыт — и точка. Если увидите, что кто-то полез в воду во «внеурочное время», скорее всего, это будет иностранец.

Весьма экзотично, с точки зрения россиян, выглядит и организация зон для плавания. Буйки расположены таким образом, что получается, на глубину больше чем полтора метра заплывать запрещено. Рядом с ними обязательно будут плавать спасатели, которые тут же развернут вас, если вы заплывете подальше на пару метров. Заверения, что вы «самого Ван Торпа на дорожке как стоячего обгоняете», не помогут. Идите ставить рекорды в бассейне, а на открытой воде плавайте только там, где сможете ногами до дна достать. Такая организация доходит до смешного. На некоторых самых крупных пляжах в разгар сезона спасатели иногда просто заходят в море по грудь и создают своеобразную цепочку, держась за руки, чтобы никто гарантированно не заплыл дальше. Правда, корейцы, как показывает практика, особо и не стараются вырваться на волю. Поплескаться, побарахтаться на волнах — это да, а действительно плавать — скорее в бассейне. На следующий день после окончания сезона купаться почти никто не будет, а многие пляжи обнесут колючей проволокой. Последняя мера, кстати, обусловлена близким соседством с Северной Кореей. КНДР раньше регулярно пыталась забросить на Юг диверсантов, так что пляжи охраняются с особой тщательностью, а с наступлением темноты в воду заходить строго запрещено.

Есть в Корее и свой курортный остров — Чеджудо. Он достаточно крупный и находится в субтропическом поясе. Кстати, именно там и расположена самая высокая точка Южной Кореи — потухший вулкан Халласан. В культурном, природном и всех прочих планах этот остров достаточно сильно отличается от материка, так что туда летает значительное число туристов. Раньше он считался островом молодоженов, так как корейцы ездили именно на Чеджудо в свадебные путешествия, однако теперь уровень жизни в Корее стал выше и на медовый месяц жители Страны утренней свежести предпочитают отправляться за границу — на Бали, Гума, Сайфан, Пхукет и т. п.

Как только я приехал в Корею в качестве журналиста и был полон самых грандиозных творческих планов, то сразу же решил — съезжу-ка на все корейские фестивали и напишу репортажи о них. Посещение первого же фестиваля — это был праздник трески — и общение с организаторами показало, что мои планы просто нереальны. В Южной Корее практически постоянно в том или ином месте проходит какой-то фестиваль, а иногда и несколько сразу. Это действительно страна фестивалей. Количество подобных мероприятий стало умножаться с невероятной скоростью, как только в начале 2000-х годов местным властям дали карт-бланш на привлечение туристов. Создается впечатление, что руководители местных администраций самого разного уровня, от деревень до крупнейших городов, только и делают, что придумывают фестивали. В свое время я насчитал больше сотни и бросил это занятие — все равно со временем их только прибавится. Фестивали проводятся самые разные: женьшеня, бабочек, азалий, листопада, трески, кальмаров, дольменов, космоса, буддийских фонариков, крабов, жемчуга, зеленого чая, боев быков, керамики, динозавров и т. д. и т. п. Что на них можно сделать, просто даже перечислить трудно: виртуально полетать на ракете и реально приготовить краба, поймать голыми руками треску и самому сделать вазу, посмотреть на красочное шествие с фонарями и очутиться в мире динозавров… Организаторы одного из самых известных фестивалей Южной Кореи — фестиваля бабочек и насекомых в местечке Хампхён — искренне признались: «У нас в округе нет более-менее интересных и значимых достопримечательностей, поэтому мы решили сделать их своими руками. Построили специальный комплекс, закупили коллекции, пригласили специальные коллективы — и дело пошло». В общем, для привлечения туристов делается все возможное. Действительно, в Корее можно найти много интересного, и на любой вкус. Поэтому разные провинциальные фестивали уже прочно завоевали свое место в списке предпочтений корейцев, когда те планируют свои выезды за город на выходные.

Рассказы про японских туристов за рубежом уже давно стали притчей во языцех. Однако на поверку часто эти «японцы» оказываются корейцами.

Вплоть до конца 1980-х годов заграничный туризм не был массовым явлением в Южной Корее. С одной стороны, мужчинам надо было получать специальные разрешения в военкоматах, с другой — просто денег не было. Однако снятие ограничений на поездки и повышение жизненного уровня привели к тому, что поток «туристо-кориано», выезжающих на отдых за рубеж, постоянно растет. Сотрудник одной из турфирм поведал, что поначалу не обходилось и без конфузов. Так, однажды корейцев в одной европейской стране привели в сауну, где мужчины и женщины моются вместе. То ли корейским туристам мужского пола не разъяснили, куда они попали, то ли они забылись — в общем, стали приставать к иностранным барышням самым неприличным образом. Скандал был большой.

Долгое время корейские туристы — в основном это касается пожилых людей — славились тем, что в самолетах снимали носки и вешали на спинку впереди стоящего кресла. Нравилось такое далеко не всем иностранцам. Однако следует отдать корейцам должное: общая пропаганда в стиле «как себя надо вести за границей» уже привела к тому, что все эти анекдотические рассказы о южнокорейских туристах относятся к прошлому. Правда, по-прежнему существует у корейских туристов одна особенность. Опять же, это касается групп пожилых людей из Кореи. Если позволяют условия, то некоторые из них в самолете могут улечься прямо на пол под креслами, чтобы поспать лежа, а не сидя.

В любом случае, корейцы уже давно едут отдыхать за рубеж, и в большом количестве. Любимые направления — как правило, те страны, куда лететь не так далеко, благо они отличаются друг от друга в культурном плане, а достопримечательностей и возможностей для разного вида отдыха хоть отбавляй.

В числе наиболее популярных маршрутов южных корейцев — Китай (включая Пекин, Шанхай, Гонконг, остров Хайнань), Япония, Таиланд, Малайзия, Филиппины, индонезийский остров Бали, американский Гуам, Сайпан. Любят ездить они и на Западное побережье США, в Австралию, Сингапур. Как правило, корейцы предпочитают летать за рубеж на срок от четырех до семи дней. На больший период времени вырваться им трудно, так как у многих отпуска не превышают пяти рабочих дней. А вот в Европу ездят не так часто (хотя и там корейцев хватает) — слишком далеко, дорого и времени много требует. Это направление популярно в качестве подарочных поездок взрослых детей своим пожилым родителям.

По-корейски нельзя сказать просто «брат» или «сестра». Обязательно придется указать, старший этот брат/сестра или младший. Естественно, такая традиция появилась не случайно. Если попытаться назвать самую яркую черту корейского характера, то, с моей точки зрения, это не трудолюбие, бесспорно присущее жителям Страны утренней свежести, не эмоциональность, не тяга к постоянной учебе, а склонность к иерархиезации, то есть к определению взаимоотношений не в горизонтальной, равной плоскости, а в вертикальной, где кто-то обязательно будет старше, а кто-то младше, кто-то выше по статусу, а кто-то ниже.

Россияне могут проработать вместе долгое время, но так и не узнать возраста друга или коллеги. Для корейцев это немыслимо. Даже на первой встрече у малознакомого человека кореец так или иначе выяснит, сколько лет собеседнику. Либо попытается это сделать. Подобное поведение иногда коробит европейских женщин, ведь в их культуре выяснять возраст дамы не принято. Но корейцы спрашивают не столько для того, чтобы решить, хорошо ли выглядит представительница прекрасного пола для своих лет, сколько для того, чтобы определить ее место в своей иерархической системе. Ведь, как правило, чем старше человек, тем более высокую ступень иерархической лестницы он занимает, чем младше — тем более низкую.

Такое положение вещей нашло свое отражение в корейском языке, в котором в зависимости от уровня вежливости существуют разные стили речи. В корейском есть, как и в русском, «ты» и «вы». Однако только посредством стиля речи можно разделить подчеркнуто официальное «вы» и менее официальное, но не менее уважительное «вы». Наличествует и разговорно-дружеский стиль, подразумевающий обращение на «ты», — этот стиль приемлем для друзей, а есть особый стиль, в котором разговаривают с людьми, стоящими ниже вас на иерархической лестнице (в данном случае обращение будет также на «ты»). Существуют еще различные суффиксы, призванные подчеркнуть ваше почтительное отношение к собеседнику и его более высокий статус. Даже одни и те же слова могут употребляться в разных формах — обычной и используемой только в разговоре с особо уважаемыми собеседниками.

В принципе разделение на «ты» и «вы» знакомо русскому человеку. Согласитесь, что «ты» и у нас бывает разным: одно дело сказать «эй ты, Сашка», а другое — назвать человека «Александр», хоть и с тем же «ты». Однако в России это различие остается на уровне ощущений, а в корейском находит отражение в разных стилях речи. Корейцу необходимо знать возраст собеседника, чтобы понять, каким диапазоном стилей речи он может пользоваться в разговоре с ним. Правда, такая языковая особенность настолько вошла в кровь и плоть местных жителей, что они задают вопросы, как говорится, на автомате, даже когда в этом надобности нет. Например, если говорят по-английски: там ведь хоть пятилетний пацан, хоть восьмидесятилетний академик все равно будут you.

К разнице в возрасте корейцы относятся очень внимательно. И не важно, является ли собеседник вашим другом или нет. Разницу в возрасте, даже если она составляет один год, вы все равно должны будете учитывать, в противном случае вас посчитают грубияном. Например, ваш друг и сокурсник старше вас на один год. Вначале вы будете друг другу говорить «вы», потом, лучше познакомившись, он начнет обращаться к вам на «ты», вы же к нему по-прежнему — на «вы». И, лишь по-настоящему сдружившись, вы сможете употреблять стиль речи, подразумевающий обращение на «ты», однако все равно никогда не сможете называть его по имени, а только используя при этом словосочетание «старший брат». Обращение же по имени оставьте для ровесников или тех, кто младше, — и все. Кстати, именно поэтому иностранцам порой кажется, что в Корее все друг другу родственники — так часто отовсюду слышится обращение «старший брат» и «старшая сестра». Корейцы полагают, что по имени назвать старшего — грубо, даже если вы большие и давние друзья. Жители Страны утренней свежести четко соблюдают это правило и ценят, когда ему следуют иностранцы.

Россиянам такая церемонность, особенно в отношениях между молодыми людьми, у кого разница в возрасте небольшая, не совсем понятна. Однако у корейцев она в крови. Учась в университете, я подружился с одним корейцем, который был старше меня на год. На втором курсе после одной из факультетских вечеринок, когда все уже были слегка навеселе и стали откровенничать, он мне с обидой сказал: «Олег, ты вроде бы бегло говоришь по-корейски, но наших правил не знаешь или не хочешь знать. Я старше тебя на год, а ты меня на „ты“ и по имени зовешь. Так нельзя». Для меня это было открытием — только тогда я осознал, насколько важны в Корее стили речи. Я стал сразу называть его на «вы» и величать «старшим братом». Через месяц мой корейский товарищ дал понять, что можно уже переходить «ты», но «старший брат» в обращении так и остался. А я после этого с ужасом стал думать, как же должно быть страдал сын хозяйки дома, у которой я комнату снимал. Я был младше его на восемь лет, но по русской привычке называл по имени и обращался к нему на «ты». Конечно, он мне прощал такую вольность, ведь я был иностранцем. Вообще на подобные стилевые ошибки корейцы смотрят сквозь пальцы, когда речь идет о зарубежных гостях. Однако будьте уверены: кореец тут же оценит, если вы обратитесь к нему с должным уважением. Как только я перешел на «старшего брата» и «вы», да еще время от времени добавляя уважительные суффиксы (как поступали в общении с сыном хозяйки мои ровесники-корейцы), он одобрительно сказал: «Ну вот, теперь и ты стал немного разбираться в наших реалиях». На мой вопрос, почему он меня сразу на место не поставил, последовал философский ответ: «Рано или поздно сам дойдешь. А если не дойдешь, то говорить такому несмышленому иностранцу что-то смысла нет. Это надо чувствовать самому».

Действительно, корейцы именно чувствуют сложившуюся иерархию. И такая иерархическая система проявляет себя везде: не только в обращении к старшему по возрасту человеку, но и в отношении студентов, учащихся на разных курсах, работников, пришедших на фирму в разные годы, призывников, отправившихся служить в армию… У нас подобное внимание срокам уделяют, пожалуй, только в армии со знаменитыми «молодыми», «черпаками», «стариками» и «дедушками». В Корее же, например, сколько бы ты ни работал на фирме, всегда будешь знать, кто раньше пришел, а кто позже. В разговоре коллеги сразу это выяснят друг у друга. Мой знакомый журналист, который проработал в корейском информагентстве десять лет, часто упоминал своего друга, называя его «старший журналист». Оказалось, тот пришел в агентство на два года раньше. Казалось бы, десять и двенадцать лет — велика ли разница? Для корейцев, оказывается, велика.

Самые сложные ситуации складываются, когда кто-то более младший по возрасту оказывается выше вас по служебному положению. Если он занимает должность слишком высокую, то тут все ясно, а вот если он поднялся лишь на одну ступеньку… В этом случае начинаются сложнейшие маневры. Скорее всего, возраст будет учитываться и в этом случае и чрезмерно «ты» никто использовать не будет; за пределами же фирмы вполне возможно, что начальник станет обращаться к подчиненному «старший брат». В армии, полиции и прочих структурах, где носят погоны, все зависит от звания. Однако за пределами казармы вполне может быть, что определяющим фактором в отношениях между людьми опять станет возраст. Один полицейский рассказывал, как умудренные опытом сержанты одного провинциального участка устроили настоящую обструкцию молодому капитану, который попытался им постоянно тыкать, в том числе и в неслужебное время. Офицера пришлось переводить — не сработался с коллективом.

В корейском языке прямого местоимения «ты» следует избегать, за исключением случаев, когда обращаешься к своему ровеснику и одновременно очень хорошему другу. Лучше обращаться к человеку по имени либо, как принято в Корее, называть его фамилию и упоминать занимаемую должность или же добавлять к фамилии суффикс «-сси», например «Ким-сси». Короче говоря, как угодно, но только не говорить просто «ты».

С другой стороны, корейцы и перед иностранцами могут иногда попытаться блеснуть старшинством, упомянув о своем возрасте. О годах обычно говорят не просто так, а с подтекстом: тем самым кореец желает подчеркнуть, что на иерархической лестнице он стоит выше вас. Если разговор происходит не на корейском, то такие заявления можно просто игнорировать. Либо пойдите более хитрым путем: узнайте, сколько лет его детям, в каком году он пошел служить в армию или когда в университет поступил. Если хоть где-то вы окажитесь условно «выше», то смело можете парировать: «Что же вы за „старший брат“ такой, если мои дети старше ваших?» Этого будет достаточно, чтобы закрыть вопрос. Ну а если разговор ведется по-корейски и вы младше, то забудьте о том, что «у нас в России и т. д. и т. п.», и употребляйте «сонсэнним» («учитель» — это если вы с собеседником пока еще не на короткой ноге) или «старший брат» (если уже неплохо знаете друг друга), употребляя при этом уважительное «вы». В чужой монастырь, сами знаете…

«Даже если Корея исчезнет с лица земли, на свете останутся три корейские вещи — Ассоциация ветеранов морской пехоты, сообщество выпускников университета Корё и землячество провинции Кёнсандо». Эта шутка известна, пожалуй, каждому корейцу.

Корейцы в душе большие коллективисты и обожают создавать самые разные кружки по интересам, сообщества, общины. По находящимся вдали от родины корейцам это видно особенно хорошо. Выехав на более-менее длительное время за рубеж, они моментально образуют что-то типа собрания корейцев. Если такая ассоциация уже существует, то можно с уверенностью сказать, что кореец, даже не собирающийся каждый день участвовать в ее заседаниях, все равно обозначит свое присутствие в ней: при едет, зарегистрируется, познакомится. Так, на всякий случай или, если угодно, по привычке.

Пожалуй, первым неучебным текстом на корейском языке, который мне довелось прочитать и, что немаловажно, понять, было висевшее возле библиотеки Восточного факультета Санкт-Петербургского госуниверситета объявление о том, что «начинает свою работу собрание корейцев СПбГУ, куда приглашаются все граждане Республики Корея». Это объявление появилось очень быстро после того, как в университет приехали несколько южнокорейских студентов.

Любое корейское собрание, будь то кружок по интересам или спортивная секция, несет в себе идею объединения: люди там должны быть хорошо знакомы, помогать друг другу и регулярно встречаться в свободное от основного увлечения время, которое стало формальным поводом для создания сообщества. Например, если вы ходите в секцию тэквондо в Корее, то будьте уверены — там регулярно станут устраиваться совместные вечеринки, походы в горы, поездки по стране. И обязательно накануне Нового года вы соберетесь с товарищами по секции и устроите ужин, где пропустите одну-другую рюмочку спиртного.

Корейцы обожают разного рода ассоциации, где борьбе за председательское кресло сопутствуют интриги, которым бы позавидовал мадридский двор. Каждый раз устраивается серьезная предвыборная кампания, кандидаты обзванивают избирателей, то есть членов кружка, или ходят по их домам. После выборов проходит новое собрание, где избранный председатель представляется «электорату». Может быть, со стороны это выглядит временами и забавно — только представьте, в университете, где я учился, на выборах нового главы клуба любителей горных походов устраивали по несколько туров голосования, — однако подавляющее большинство корейцев относится к происходящему очень серьезно.

Сообщества, клубы, собрания могут создаваться корейцами по самому разному поводу: от совместного чтения Библии и игры в китайские шахматы до прыжков с парашютом и фотографии. Как говорится, был бы повод. В каждом клубе вы встретите полный набор представителей исполнительной власти — председатель, заместитель, ответственные за разные направления деятельности (например, человек, на которого возложены обязанности поддержания контактов с членами кружка). Регулярно, чаще всего раз в году, устраиваются вечера встреч со старшими товарищами, то есть с теми, кто раньше входил в кружок, но потом по объективным причинам покинул его. И «выпускники» обожают приходить на подобные встречи и рассказывать о «прошлых временах», даже если это было буквально пару-тройку лет назад.

Есть несколько обществ, членом которых обязательно станет среднестатистический кореец. Возьмем, к примеру, корейца, работающего на какой-то фирме. Абсолютно точно он будет состоять в сообществе выпускников своей школы и университета. Так как корейское среднее образование — это трехступенчатая система, включающая в себя начальную, среднюю и старшую школы, то может случиться и так, что у выпускников каждой из школ будут свои собственные ассоциации. (Вообще, связи, даже с товарищами по начальной школе, корейцы поддерживают до седых волос.) Наш клерк обязательно войдет и в сообщество выпускников университета. Если окажется, что на фирме выпускников одного и того же вуза слишком много, то сообщество легко может расколоться на отдельные клубы, в которые войдут выпускники различных факультетов. Скорее всего, наш клерк станет членом и земляческого объединения, особенно это касается приезжих. Добавьте ко всему этому разнообразные кружки по интересам, и вы поймете, что кореец без своих ассоциаций или собраний и не кореец вовсе. «Три корейца — это четыре собрания» — так любят подшучивать над собой сами корейцы.

Особенностью зарубежной жизни корейцев в этом плане является то, что часто функции общин выполняют протестантские церкви с корейскими пасторами, которые целенаправленно стремятся «притянуть» к себе соотечественников. Люди туда ходят не только молиться. Они пропадают в церквях днями напролет, после молитвы следуют совместные обеды, потом можно и в теннис поиграть, и книжку тут же почитать, и с членами общины поговорить. Часто доводилось мне слышать от готовящихся к долгой жизни за границей корейцев: «Первым делом найду корейскую церковь, если будет сложно — там помогут. А если на чужбине станет совсем невмоготу — просто буду каждый день в церковь ходить». Корейская церковь, как в самой Корее, так и за рубежом, это полноценная общественная организация. В целом все устроено достаточно удобно — знающие люди расскажут там об особенностях жизни в стране, вы познакомитесь с соотечественниками, которые оказались в такой же ситуации. Правда, сами корейцы признают, что многие идут по пути наименьшего сопротивления и постоянно проводят время в церкви, а тот же иностранный язык, ради изучения которого часто выезжают в другую страну, так и остается на прежнем уровне. Общение-то в церквях идет только со своими соотечественниками, а бытовые вопросы помогают решать более опытные члены общины…

Особой крепостью своих рядов в Южной Корее славятся уже упомянутые в самом начале раздела ассоциация морских пехотинцев, сообщество выпускников Корё и землячество провинции Кёнсандо. В морскую пехоту набирают только тех призывников, кто сам изъявит желание служить: тянуть солдатскую лямку там тяжелее, но и почетнее. И узы военного братства корейцы потом укрепляют всю жизнь. Часто в Корее можно увидеть на машинах специальную наклейку: «Ассоциация ветеранов морской пехоты». Люди гордятся своей службой в этих войсках, сама же по себе ассоциация уже давно переросла уровень обычного собрания и приобрела характер какого-то полузакрытого монашеского ордена — свой устав, правила, регулярные собрания, взаимопомощь и проч. Если встретились два корейца и окажется, что оба служили в морпехе, сто процентов, что они тут же начнут выяснять, какой номер набора был у каждого из них. Эти номера присваиваются группам в хронологическом порядке, так что чем меньше номер — тем раньше вы служили. И как следствие, тут же выстраиваются отношения «старый — молодой», даже если два года в армии вы отслужили лет двадцать назад. Как вы, наверное, уже поняли, тот, кого раньше призвали в морскую пехоту, будет говорить своему собеседнику, пришедшему в армию позже, «ты», последний же обязан говорить старшему товарищу «вы». Соблюдение строжайшей иерархии — обязательное условие. Тем не менее во «внешнем мире» эти люди совершенно точно будут друг друга поддерживать. «Став морским пехотинцем однажды, остаешься морпехом навсегда» — вот их официальный девиз. Ассоциация ветеранов морской пехоты, пожалуй, одно из самых сплоченных и иерархиезированных сообществ корейцев (даже ветераны спецназа как-то менее организованны). Глядя на них, понимаешь, по каким правилам функционируют другие общины. Может быть, в других сообществах нет таких по-военному строгих правил, но, без сомнения, везде присутствуют взаимопомощь и чувство единения.

От жителей Страны утренней свежести мне часто доводилось слышать такой вопрос: «А в Корее есть ассоциация россиян?» Когда я отрицательно мотал головой, то нередко слышал в ответ сочувственное: «Да, тяжело тебе приходится». А потом мне советовали создать ее и стать председателем этого собрания. А как же без собрания-то? Человек обязательно должен быть частью какого-то коллектива, с его регулярными встречами, заседаниями и вечеринками. И чем дальше от родины, тем влияние таких объединений становится мощнее. Жизнь без ассоциаций, клубов, землячеств и прочих сообществ для корейцев немыслима…

Жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Это известное изречение приложимо к любым обществам, к любой нации, но, глядя на корейцев, особенно сильно ощущаешь его верность.

Корейцы — большие коллективисты. Это, пожалуй, одно из самых сильно выраженных национальных качеств. В принципе, у всех восточных народов гораздо сильнее, чем на Западе, развито чувство принадлежности к какому-то сообществу, коллективу. И корейцы здесь подпадают под распространенную в азиатских странах тенденцию.

Жизнь гражданина Страны утренней свежести протекает среди множества коллективов, он постоянно плавно переходит из одного в другой, причем часто связь с группами не теряется на протяжении всей жизни. Конечно, в любой стране люди входят в то или иное сообщество или группу, но кореец искренне, всей душой, а не формально чувствует свою принадлежность к данной группе, становится частичкой сообщества.

Коллективы в корейском обществе самые разные. Прежде всего, это конечно же семья. Но не просто «папа, мама, я», а целый клан, сообщество всех родственников. Им положено регулярно собираться, по крайней мере два раза в год: на два крупнейших праздника — Чхусок (Праздник урожая, отмечающийся осенью) и Сольналь (Новый год по восточному календарю, приходящийся на конец января — начало февраля). Такая родственная взаимозависимость, когда половина населения страны дружно едет к старейшинам своих кланов, чувствуется в эти праздники особенно хорошо.

Потом появляются школьный коллектив, в университете — студенческий, в фирме — корпоративный. Добавьте сюда всевозможные землячества, секции, где общение не ограничивается, например, совместными занятиями спортом.

Создается такое впечатление, что ощущать себя частью коллектива — генетическая потребность для корейцев. В целом такой подход удобен: коллектив всегда позаботится о тебе, поможет во всех делах, в том числе и материально, подбодрит, отстоит твои права… Однако и ты должен при необходимости сделать все для своей группы. Коллектив — своего рода кокон, который окутывает каждого корейца, защитный барьер, ограждающий от возможно враждебного влияния окружающего мира. В Корее запросто можно прожить жизнь, не выходя за рамки общения в пределах основных коллективов. А вот без ощущения принадлежности к коллективу кореец часто теряется, чувствует себя беззащитным. Это хорошо бывает заметно по тем, кто выезжает на учебу за рубеж. Конечно, далеко не все, но многие выглядят растерянными, оторвавшись от привычных сообществ.

Вообще делать что-то в Южной Корее одному, мягко говоря, не принято. Однажды мы отмечали чей-то день рождения с друзьями в баре, а через столик от нас спокойно сидел кореец и цедил потихоньку виски, думая о своем. Мои товарищи тут же сказали: «Странный человек, очень необычное поведение, наверняка у него серьезная проблема».

Именно поэтому многие корейцы просто органически не могут ходить есть поодиночке. В том же университете многие из однокашников могли запросто отказаться от обеда, если было не с кем пойти в столовую. Казалось бы, что тут такого: взял и пошел, набрал на поднос еды, уселся за стол и поел, тем более что народу вокруг столько и люди так часто сменяются, что никто на тебя и внимания не обратит… Но нет, без компании лучше голодать. Когда я несколько раз поел в одиночестве — у нас с однокашниками не совпадали часы лекций, — надо мной установили чуть ли не шефство. Корейские друзья часто ходили со мной в столовую и просто сидели рядом. Если они поели раньше, то ничего себе не брали, а просто составляли компанию, ведь одному — нельзя, один — это плохо, значит, с человеком что-то не так. С другой стороны, меня потом не удивляли просьбы: пойдем посидишь со мной в столовой, а если уже поел, то просто чай возьми. Я шел и сидел — как тут отказать, если человек без «сопровождения» вообще может голодным остаться?

Существование подобного рода отношений объясняет болезненную реакцию корейцев на ситуации, когда коллектив объявляет им бойкот. Особенно чувствительно это в школе, университете, на фирме, то есть там, где с коллективом ты вынужден контактировать и при этом постоянно чувствовать свою изоляцию. Отверженных коллективом людей называют «вантта». Насколько можно судить по рассказам, подобное регулярно с кем-то происходит и переносится очень болезненно, некоторые случаи даже заканчивались самоубийствами. Так что без коллектива в Корее никуда.

У корейцев есть одно интересное понятие — «ури». В переводе это местоимение «мы», но чаще всего оно выступает как обозначение «нашего» коллектива, «нашей» группы, «нашего» сообщества. Примечательно, что кореец никогда не скажет «моя семья», «моя школа», «мой класс» — только «наша», с использованием этого самого «ури». Доходит до смешного, и западному человеку очень тяжело понять некоторые вещи. Например, в Корее не скажут «моя жена», «мой муж» — только «наша» или «наш». Как будто в стране разрешено многоженство или, наоборот, у женщины может быть несколько мужей. Нет, с этим все нормально, но тем не менее «наш муж», «наша жена»… Логику не ищите, просто помните, что так принято. Это, кстати, очень сильно удивляло даже японцев. Казалось бы, тоже нация, известная своим коллективизмом, но свою жену «нашей» никогда не назовут.

Вместе с тем надо сказать, что стремительные перемены, которые поначалу особенно сильно заметны были в экономике, коснулись и устройства общества. Постепенно индивидуализм начинает все глубже и глубже пускать корни и в Южной Корее. Ослабевают связи между родственниками, не так сплочены студенческие коллективы, люди чаще думают о себе, начинают оперировать понятием «я» и все реже и реже считают себя частью чего-то большого, говоря «мы». Побеседуйте с кем-нибудь из пожилых корейцев — сразу услышите извечное: «Да, нынче люди не те. Общество уже не так ценят». Правда, на фоне стран Запада корейцы все равно люди коллектива.

В Южной Корее хватает праздников — начиная от Дня освобождения и заканчивая Днем высадки деревьев. Сами корейцы однажды подсчитали все свои праздники и удивились — по количеству официальных праздничных дней они находятся в числе мировых лидеров.

Несмотря на относительное обилие «красных дат», в Южной Корее есть два праздника, которые, без сомнения, являются главными. Это Новый год по лунному календарю, или, как его еще иногда называют, Восточный новый год, по-корейски звучит как «Сольналь». Отмечается он в январе — феврале. Привычный же россиянам Новый год в Южной Корее особо не празднуют.

Вторая дата, которая примерно равна по масштабам и значимости для корейцев, — Чхусок. Название этого праздника переводят либо как День урожая, либо как День благодарения. Отмечается он в сентябре — октябре: именно на этот период приходится в Корее сбор урожая.

Вот эти-то два праздника — Сольналь и Чхусок — для южных корейцев самые главные и важные. Так как их даты устанавливаются по лунному календарю, то и получается, что по привычному нам календарю нельзя назвать их точные числа, которые немного варьируются год от года.

Для иностранца, привыкшего к мегаполису-муравейнику, в эти дни корейские города приобретают крайне необычный вид — улицы словно вымирают: практически нет машин, многие магазины и почти все рестораны и кафе закрыты, банки, фирмы и прочие учреждения также не работают. В праздники ловишь себя на мысли, что в городе много иностранцев, так как по улицам бродят исключительно зарубежные гости.

Относительное безлюдье городов объясняется достаточно просто. По корейской традиции, в эти праздники каждый клан собирается у себя на родине. Считается, что в идеале должны приехать все родственники. Хотя в последние годы многие предпочитают использовать выходные для того, чтобы слетать отдохнуть на несколько дней за границу, все равно общество по-прежнему нацелено на семейные встречи. Собрание родственников необходимо не только для того, чтобы вспомнить, как выглядит твой пятиюродный брат или сестра племянницы жены, — в Чхусок и Сольналь проводится обряд поминовения предков. Традицию эту не признают только ортодоксальные протестанты, все же остальные корейцы стараются собраться в том месте, откуда, как считается, произошел их род, провести ритуал, а заодно поклониться могилам предков.

На практике все это оборачивается тем, что из пятидесяти миллионов корейцев около тридцати куда-то едут. Власти отправляют на линии дополнительное количество рейсовых автобусов, самолетов и поездов, но все равно пробки в это время неимоверные. Самая большая удача — купить билет на поезд или самолет, так как с их помощью пробки можно миновать. Однако билеты распродаются, как правило, месяца за два до самих праздников. Время же езды на автомобиле увеличивается по сравнению с обычными днями в два-три раза.

Мне в свое время корейские друзья говорили: «В эти дни на скоростные магистрали на машине не суйся». Я решил, что, как кореевед, должен узнать об изучаемой стране как можно больше, и все же поехал. Вместо обычных четырех часов, которые требуются, чтобы доехать из Сеула до Пусана, я потратил двенадцать. После этого охота выезжать в праздники на идущие из Сеула дороги у меня отпала навсегда, но опыт был интересный. И хотя пробки случаются ужасные, но народ, как правило, в них стоит очень радостный, веселый, все тебе улыбаются — конечно, на родину же едут, в гости к дедушкам и бабушкам. Многие наряжены в национальные костюмы, на станциях обслуживания постоянно играет национальная музыка. Одним словом, передвижной карнавал какой-то, вот только очень уж затянувшийся. Однако если не выезжать за пределы города, то по опустевшим магистралям и эстакадам корейских мегаполисов ездить в праздничные дни — одно удовольствие: все отправились на родину, машин нет, полиция добрая.

В период праздников корейцы любят делать подарки. Однако, как правило, подарки эти в первую очередь делают родителям или тем родственникам, к которым едут в гости. Принимающая родственников семья тоже должна одарить всех гостей.

А еще в праздники все только тем и занимаются, что едят. Кореянки жалуются, что Чхусок и Сольналь — исключительно мужские праздники, так как прекрасный пол проводит львиную долю времени на кухне, поддерживая изобилие на праздничном столе и готовя различные блюда, которые используются в обряде поминовения предков.

Подарки у корейцев в эти дни, кстати, весьма своеобразные. Во всех универмагах выкладывают специальные подарочные наборы — на любой вкус и кошелек. Однако большинство корейцев тяготеет к продуктовым наборам или товарам первой необходимости. Например, легко могут подарить красиво упакованный набор, состоящий из пяти бутылок соевого соуса или подсолнечного масла. Или преподнесут столько тюбиков зубной пасты, что на весь год хватит. Согласно опросам, самым лучшим подарком считается… большой кусок мяса. Именно поэтому на прилавках накануне праздников появляются специальные дорогие мясные наборы. Стоить такие презенты могут до двухсот долларов и более.

В это время по всем телеканалам проходят репортажи на одну и ту же тему — прямые включения с разных мест основных автомагистралей. Дикторы рассказывают о пробках, журналисты показывают радостно преодолевающих все тяготы дороги соотечественников, затем наступает день затишья — и все по новой, только теперь уже в обратную сторону. Любителям необычных впечатлений могу посоветовать попытаться выехать вместе с корейцами из города и почувствовать себя частичкой необычного движущегося праздника, который бывает два раза в году — в дни Чхусок и Сольналь.

Попробуйте назвать какие-нибудь корейские фамилии… Ким, Пак, Ли, Цой (правильно по-корейски, кстати, Чхве), Хван — считайте, что половину Кореи по фамилиям вы уже перечислили. Интересная особенность этой страны в том, что в ней очень много однофамильцев. Наш русский «Иванов», которого часто любят приводить в качестве примера распространенной фамилии, и рядом не стоял с тем же Кимом. Год от года статистика немного варьируется, но в целом примерно каждый пятый кореец будет Кимом, каждый восьмой — Ли, каждый десятый — Паком. На тринадцать самых распространенных фамилий приходится примерно две трети населения Южной Кореи. На всякий случай вот они: Ким, Ли, Пак, Чхве, Чон, Кан, Чо, Юн, Чан, Лим, Хан, Сим, О.

В подавляющем большинстве случаев полное имя и фамилия корейца состоят из трех слогов, например Ли Чжон Сок. Реже встречаются два слога, совсем редко — четыре. При этом фамилия в Корее всегда идет первой, а затем уже называется имя. Поэтому если вы общаетесь с представителем Страны утренней свежести на его родном языке, то, представляясь, он гарантированно назовет сначала фамилию, а затем имя. Отчеств у корейцев нет. Правда, они иногда могут ввести вас в заблуждение, если общение идет на английском языке: корейцы могут представляться на западный манер, когда сначала идет имя, а лишь потом фамилия.

Аналогичная путаница случается и тогда, когда корейцы пишут в английской транслитерации свои имена на визитках: кто-то может написать в соответствии с корейской традицией, а кто-то и на западный манер. Так что если общение происходит не на корейском, то обязательно уточните, где фамилия, а где имя. Кстати, корейцев жутко радует, когда они узнают, что в России принят сходный с Кореей порядок написания фамилии и имени.

Однако вернемся к однофамильцам. Их, как было уже сказано, в Корее очень много. А вот совпадение имен — весьма большая редкость. Так что корейцев проще различать именно по имени, а не по фамилии. Так сказать типичных корейских имен нет. Для, как правило, двух слогов имени используется несколько сотен иероглифов, которые, комбинируясь, создают очень много вариантов. Такие иероглифы имеют свои значения: «камень», «тигр», «красота», «цветок», «мудрость».

Грань между женскими и мужскими именами в Корее весьма условна. Есть, конечно, типично мужские (например, «тигр», «камень», «железо») или женские («красота», «целомудрие» и проч.) варианты, но в целом, зная полное имя корейца, трудно определить его пол. Еще большую путаницу внесла недавняя мода составлять имена для мальчиков из «типично женских», а для девочек — из «типично мужских» иероглифов. Для корейцев это совершенно нормальное явление, и не стоит думать, что это такой же нонсенс, как если бы в России парня назвали Ирой или Катей.

Общаясь с корейцами, помните об этих особенностях. Мне однажды долго пришлось убеждать русского человека, что найти его давнего корейского друга по фамилии Ли, работающего в «Самсунге», все равно что искать в России «Александра, работающего в „Газпроме“». Правда, для многих россиян полные имена корейцев часто звучат очень похоже, а ошибка даже в одном звуке может привести к другому человеку. Кстати, если все-таки задаться целью выяснить самое популярное корейское имя, то в 2005 году для мужчин это было Мин Чжун, а для женщины — Со Ён.

В общении с россиянами корейцам приходится не легче. Для них наши имена и фамилии очень длинные и труднозапоминаемые. А называть свое отчество я попросту не советую. Если кореец не прожил долго в России и не говорит бегло по-русски, то ваше представление в стиле «фамилия — имя — отчество» окончательно повергнет его в уныние и отобьет даже малейшее желание попытаться все это запомнить. Кстати, многие корейцы очень хорошо знают и ценят такие произведения русской литературы, как «Братья Карамазовы», «Война и мир», «Преступление и наказание», но большинство из них не упустят возможности пожаловаться, что, мол, «содержание — замечательное, только имена героев слишком длинные».

Немало моих знакомых искренне признавались, что не смогли дочитать те или иные романы русских писателей до конца именно из-за невозможности запомнить фамилии героев. По мнению корейцев, типичные русские фамилии заканчиваются на — ский. Поэтому часто, когда они пытаются вспомнить фамилию кого-то из своих знакомых, говорят, «какой-то — ский».

Как мы часто в отношении корейцев не можем определить, где имя, а где фамилия, так и они ошибаются с нашими именами. Однажды корейцы пригласили меня в качестве переводчика на встречу с российскими партнерами. Встреча была важной, на высоком уровне, а участники — госслужащими, поэтому корейцы лезли из кожи вон, чтобы не совершить малейшей оплошности. Приготовили они и таблички с именами, чтобы все знали, куда садиться. Меня искренне развеселило, когда я увидел, что глава нашей делегации обозначен как «Петрович», его заместитель — «Сергеевич» и т. д. Российская сторона прислала список участников без указания на то, где имя, фамилия или отчество, потому корейцы и совершили такую ошибку. В самом зале переговоров все быстро удалось поменять, а вот в гостинице так и остались в ходу дружески-фамильярные отчества. Нашим соотечественникам это, правда, очень понравилось. Например, двадцатидвухлетнего секретаря главы делегации до конца поездки все только и называли по отчеству.

Не фамилии, а распространенные в России имена корейцы запоминают лучше всего. При знакомстве с корейцем лучше выбрать тот вариант вашего имени, который ближе им, то есть состоящий из двух-трех слогов. Например, не Дмитрий, а Дима, не Александр, а Саша и т. п.

Как мы пытаемся искать «Ли из „Самсунга“», так и корейцы часто делают похожую ошибку — запоминают лишь имя, считая, что этого хватит для того, чтобы любой россиянин понял, о ком идет речь. Поэтому они часто удивляются, когда вы не знаете «Сергея, который пару лет назад учился в таком-то университете». В этом случае корейцу можно предложить вспомнить абстрактного Кима. В Корее, кстати, в ходу на этот счет шутка. Если на улице крикнуть «президент Ким!» (имея в виду президента компании), то обернутся как минимум десять человек.

«Мой предок приехал в Корею полторы тысячи лет назад из Китая. Он был в свите китайского вельможи, который прибыл с визитом в эту страну. Предку понравилось здесь, так наш род и осел в Корее. Ты сам понимаешь, кого попало в свиту высокопоставленного вельможи не берут. Основатель нашего рода был дворянином. А вот и старый документ, который подтверждает наше дворянство» — с этими словами мой собеседник — генерал-майор в отставке, ныне успешный бизнесмен — осторожно снял со стены висевший в рамке под стеклом свиток и протянул мне. По его поведению было видно, что я должен был проникнуться моментом. Я проникся, изобразил, как мог, наивысшую степень почтения, глядя на непонятные древнекитайские иероглифы, и вернул с поклоном реликвию.

От корейцев нет-нет да и приходится слышать истории про то, что их род является дворянским по происхождению. Сейчас, конечно, это никакой роли не играет, но в Корее считается весьма модным и престижным доказывать, что твои предки были из знатного сословия. Причем, чем выше человек по положению и статусу, тем больше вероятности того, что он будет уверен в своем дворянском происхождении. Многие могут показать и какой-нибудь старый документ, подтверждающий их слова. Конечно, никаких привилегий сейчас это не дает, но — почетно! Несколько раз мне доводилось быть свидетелем того, как два корейца сходились в споре, выясняя, чьи предки были более благородными и «дворянистыми».

Как относиться к этому? Лучше не спорить и не иронизировать. Раз вам об этом сказали, то в это искренне верят. Правда, если все рассказы считать правдивыми, то получается, что раньше в стране из всего населения процентов восемьдесят были именно дворянами. Хотя, как утверждают историки, в реальности эта цифра колебалась в разные годы от пяти до двадцати процентов. Да и сами корейцы уже признают, что сейчас трудно выяснить, кто правду говорит, а кто просто последовал моде и внезапно записал своих предков в дворяне.

Один знакомый кореец рассказал мне, что при желании за определенную плату можно найти специалистов, которые сделают для вас «полное дворянство под ключ» — напечатают «старинный» документ, свидетельствующий о дворянском происхождении, проследят родословную до того или иного знатного вельможи, а также придумают соответствующие истории «исконно дворянского рода».

Вместе с тем это отнюдь не означает, что конкретный кореец, сообщающий вам о своем дворянском происхождении, купил себе знатную родословную. Может быть, он действительно дворянин, вот только проверить это сейчас уже очень трудно.

— Привет! А ты знаешь, что мы с тобой родственники? — так неожиданно в метро начал со мной беседу совершенно незнакомый мне пожилой кореец.

Сообщение для меня было, мягко говоря, необычное.

— Это как? — стараясь не смеяться, осторожно поинтересовался я.

— Ну разве ты не знаешь?! Вот ты откуда? А… из России. У российского государства сколько лет истории? Около тысячи. А корейскому государству пять тысяч лет! Это значит, что мы все вместе в Корее жили, а вы потом пошли в сторону Европы. Так что если очень далеко смотреть, то мы родственники. А это — твоя историческая родина… — начал было с энтузиазмом растолковывать мне дедуля, но от продолжения спонтанной лекции на тему «Происхождение человечества и миграция народов» меня спас подошедший поезд.

Тезис о «пятитысячелетней истории Кореи» уже давно превратился в Стране утренней свежести в аксиому, которую повторяют автоматически и в истинности которой не сомневаются. Что ж, прибавить своей нации несколько тысяч лет и потом начать сравнивать с окружающими народами, которые, как утверждается, менее древние, любимое занятие националистически настроенных товарищей.

Не обошла чаша сия и Корею, где люди уверены в своей пятитысячелетней истории и гордятся ею. Почему именно пять тысяч лет? Все основывается на древнекорейском мифе о первом правителе корейского государства Тангуне. Следует подчеркнуть, что именно мифе, который, правда, в последнее время все чаще стали выдавать чуть ли не за реальное историческое событие. Согласно преданию, Хванун, сын небесного правителя, сошел на землю в районе священной корейской горы Пэктусан (сейчас она располагается на границе между КНДР и Китаем) и женился на женщине, которая до этого была медведицей. Почему медведица и каким таким образом она стала человеком — разговор отдельный. Так или иначе, Хванун и экс-медведица поженились, у них родился мальчик — Тангун. Мальчик этот спустился с горы Пэктусан и основал первое корейское государство. Отсюда, дескать, и пошла корейская страна. Путем крайне спорных расчетов было установлено, что Тангун стал корейским правителем в 2333 году до н. э. Этот год и является годом официального появления на земле корейской нации. Когда же все как следует посчитали, то обрадовались. Оказывается, корейской государственности, если принять миф за историческую правду, чуть меньше четырех с половиной тысяч лет. Потом творчески округлили цифру до пяти тысяч лет, и вот вам тезис о «пятитысячелетней истории корейского государства».

Цифра эта понравилась корейцам еще и тем, что она в два раза больше, чем у главных исторических врагов, обидчиков Кореи, — японцев, которые, кстати, тоже посредством сказочных источников вывели «свои» два с половиной тысячелетия существования. А также история корейцев превосходит по длительности историю существования главного государства региона — Китая, — который великодушно наделяют тремя тысячами лет. Куда ни кинь, корейцы — самые древние. В общем, пять тысяч лет понравилось со всех точек зрения, так что этот срок приняли как аксиому.

Историки и археологи, которые подходят к делу с точки зрения не мифов, а фактов, определяют возраст корейской государственности от тысячи семисот (от эпохи начала периода трех корейских государств) до максимум двух с половиной тысяч лет, если считать древний Чосон протокорейским образованием, с чем, кстати, далеко не все согласны. В любом случае, никак не пять тысяч лет.

Примечательно, что вера в тезис о пятидесяти веках крепнет в корейской душе прямо на глазах, тогда как буквально еще десять лет назад люди в целом понимали, что рассказы о Тангуне — миф, а пять тысяч лет — явное преувеличение. Помню, в 1998 году по местному радио доводилось мне слышать выступление корейского историка, который так прямо и сказал: «Ну, честно говоря, доказательств пятитысячелетней истории нашего государства не существует, максимум две-две с половиной тысячи лет». И это его высказывание принималось как само собой разумеющееся. Однако через десять лет на той же радиостанции уже другой специалист походя заметил: «Вот наша история насчитывает почти пятьдесят веков…» Так что история создается на ходу.

Если раньше в корейских школьных учебниках истории подчеркивалось, что рассказы о Тангуне — это миф, а цифра 2333 год до н. э. — весьма условная, то несколько лет назад все указания на мифичность исчезли. История эта превратилась чуть ли не в доказанный исторический факт. При этом никого не смущает, что рассказ о браке сына небесного правителя с медведицей, мягко говоря, не тянет на объективное и достоверное повествование. Не беспокоит и то, что в мифе о Тангуне первый корейский монарх правил более тысячи лет… Пять тысяч лет — и все.

Это теперь аксиома. Весьма часто можно встретить лозунги и рекламу или же услышать высказывания самых серьезных людей на тему «мы нация с пятитысячелетней историей». Один известный кореевед, А. Н. Ланьков, как-то рассказал об учебнике корейского языка, изданном южными корейцами для проживающих в России этнических корейцев. В нем в качестве учебного текста приведен разговор, похожий на тот, что состоялся у меня в метро. Сын говорит папе, что «у России тысячелетняя история». Папа тут же наставляет чадо на путь истинный: «А у Кореи — пятитысячелетняя».

Манипулирование историей — дело весьма распространенное у всех народов. И корейский пример здесь лишь один из множества. Однако корейцы весьма склонны к национализму, что, впрочем, можно сказать обо всех народах Восточной Азии. Много людей искренне верит в эти рассказы, не считая необходимым задумываться об исторических фактах. Если поймете, что ваш собеседник-кореец действительно близко к сердцу воспринимает все эти сказки с националистическим подтекстом, лучше вообще с ним не спорить. Доказать ничего не докажете, а отношения испортите.

Помните ироническое высказывание о том, что «Россия — родина слонов, а болгарский слон — младший брат русского слона»? Так вот и в Корее хватает своих «слонов». Встречаются клинические случаи, когда заявляют, что шумеры были корейцами, а первый корейский самолет появился в конце XVI века. Это, конечно, крайности, но и такие утверждения мне доводилось слышать.

Другой всем известный миф южных корейцев, в основе которого лежат националистические идеи, повествует о великом княжестве Когурё и об «исконно корейской территории», захватывающей значительную часть Сибири и Дальнего Востока. Когурё было одним из трех княжеств, существовавших на полуострове с начала нашей эры и примерно до VII века. Оно занимало север Корейского полуострова и часть Маньчжурии, довольно успешно воевало против китайцев и двух других соседних государств, но в итоге пало под ударами китайской империи Тан и корейского королевства Силла. Потом элита Когурё смешалась с аристократией государства Бой, существовавшего на территории Маньчжурии и российского Дальнего Востока. Современные корейцы жутко гордятся воинами Когурё, а тезис, что это государство однозначно было корейским, лучше при корейце ни за что не оспаривать. Исходя из всего вышесказанного, в самых смелых националистических фантазиях корейцы считают исконно своими землями часть территорий российского Дальнего Востока (вплоть до Камчатки) и Сибирь (до Байкала). Не меньше амбиций у них и в отношении Китая — у Поднебесной корейцы хотят забрать Маньчжурию, то есть весь северо-восток.

Проблема даже не столько в том, что с тех давних пор политическая карта бесчисленное число раз перекраивалась, появлялись и исчезали княжества, сколько в том, что у языка Когурё обнаружили слишком сильное, чтобы можно было его игнорировать, сходство с японским. Большинство экспертов — конечно, не корейских — склонны считать, что язык Когурё был диалектом древнеяпонского. У японцев, кстати, тоже хватает своих корейских «скелетов» в историческом шкафу, но речь сейчас не о них.

Все эти притязания Кореи на Маньчжурию и Дальний Восток были бы смешны, если бы люди не верили в свою правоту, а государство не пыталось бы создать в сознании своих граждан образ «исконно корейских территорий». Я несколько раз выслушивал на полном серьезе обращенные ко мне заявления о том, что Владивосток стоит на корейской земле. В них присутствовал явный подтекст: когда, мол, нам нашу территорию-то вернете? Тема Когурё и споры вокруг Маньчжурии несколько раз выходили на самый высокий уровень южнокорейско-китайских отношений, серьезно омрачая их. К России официальных претензий корейцы не предъявляют, потому что в первую очередь с Китаем «надо разобраться». Официальный Сеул особо не выносит на первый план эти притязания, понимая их бесперспективность на данном этапе и осознавая всю разницу весовых категориях Южной Кореи и Китая с Россией. Кроме того, надо бы сначала с Севером объединиться. Но вот потом, накопив силы… Такой постулат часто проходит красной нитью в словах ученых, политиков, даже официальных лиц, когда они говорят «не для диктофона».

Стоит отметить, как подробно и внимательно в корейской прессе освещали события, когда «российские ученые на Дальнем Востоке обнаружили развалины крепости Когурё. Это еще раз подтверждает, что территория древнего корейского княжества простиралась до…». И далее в том же духе. То есть в душе корейцы полагают, что Корея должна быть намного больше.

Вообще идея величия своей страны свойственна большинству народов. Многие россияне вспоминают Россию, в которую входили и Польша, и Финляндия. Так что в своем страстном желании расширить родные земли на несколько тысяч километров корейцы неоригинальны.

Россиянам, кстати, припоминают и небольшой остров Ноктундо, располагавшийся на границе между КНДР и Россией. Демаркация российско-северокорейской границы несколько лет назад вызвала шквал статей о том, что «незаконное отторжение Ноктундо еще раз закрепили». Остров отошел к России в 1860 году по той причине, что русло пограничной реки сильно меняется и надо было регулярно проводить новую демаркацию госграницы. Самого-то острова уже давно нет — он стал частью большой суши, — однако южные корейцы о нем помнят. Об этом мало кто знает из россиян, но в огромном государственном Музее национальной независимости, расположенном примерно в 100 км к югу от Сеула, можно найти упоминания о трех территориях, которые являются корейскими, — район Кандо (северо-восток современного Китая), острова Токто (они находятся под контролем Южной Кореи, но на них претендует Япония) и остров Ноктундо. Идея такова: все наше окружение — Китай, Россия и Япония оттяпали или хотят оттяпать часть корейской территории.

Если продолжать тему националистических идей Южной Кореи, которые, может, не всегда официально озвучиваются, но крепко засели в умах корейцев, то надо отметить и их склонность к отрицанию иностранного влияния и преувеличению своего собственного. Как правило, какое-либо воздействие соседей на Корею стараются не подчеркивать, а вот каждый факт передачи что-либо корейского другим государствам — повод для гордости и громкой саморекламы. С другой стороны, эти сказки о «родине слонов» есть у каждой страны.

В этой связи историческим казусом воспринимаются нами судьбы лидеров двух нынешних Корей — Южной и Северной. Президент Республики Корея Ли Мен Бак родился в японском городе Осака и получил при рождении имя Цукияма Акихиро. Ну а Ким Чен Ир — это «наш» Ким Юрий Ирсенович, родившийся в селе Вятское, Хабаровского края СССР. И если южнокорейская пресса не особо подчеркивает, хотя и не отрицает, происхождение своего президента, то северокорейские историографы начисто переписали историю жизни своего лидера. По официальной версии, Ким Чен Ир родился в партизанском лагере в окрестностях той самой священной горы Пэктусан (откуда сошел первый правитель Кореи Тангун). Когда же «вождь нации» появился на свет, на небе зажглась новая яркая звезда. Хотя знающие люди говорят, что сам лидер КНДР прекрасно помнит, что он Юра, и не отрицает этого, по крайней мере в общении с россиянами.

«Халлю», или, как ее иногда сами корейцы переводят на иностранные языки, «корейская волна» (Korean Wave), еще один предмет гордости жителей Страны утренней свежести. Если описывать данное явление очень приблизительно, то это мода, бум различных аспектов корейской культуры или вообще всего корейского, которые наблюдались или наблюдаются в разных странах мира.

Корейцы, немного завидуя мировой популярности и, если так можно сказать, моде на китайскую и японскую культуры, пытаются не отставать. У них это получается довольно часто — и возникает та самая «Халлю». Правда, говорить о том, что «корейская волна» захлестнула весь мир, не приходится, но ряд стран Юго-Восточной Азии, Китай, Япония и, по утверждению самих корейцев, еще некоторые государства Средней Азии периодически испытывают корейский бум.

Проявление «Халлю» могут быть самые разные, но, по моему субъективному впечатлению, наибольший успех сопутствует корейским сериалам для домохозяек, мелодрамам, некоторым боевикам, а также современной поп-музыке. Корейские музыкальные коллективы периодически взлетают на самые верхние строчки рейтингов таких стран, как Япония, Тайвань, Вьетнам, Китай и т. д. То же самое можно сказать и о популярности кинофильмов.

Несколько раз мне за пределами Кореи встречались китайцы и японцы, которые в подробностях могли пересказать развитие сюжета сто сорок восьмой серии очередного корейского сериала для домохозяек.

Про японцев, точнее, японок следует вообще сказать отдельно. По тем или иным причинам они — самые преданные поклонницы корейских мелодрам и песен. Корейские турфирмы разработали даже специальные маршруты для японок, проходящие по местам, где снимались киноленты, пользующиеся в Японии большой популярностью. Что интересно, почти все поклонницы корейских мелодрам в Японии — это не молоденькие девочки-старшеклассницы, а домохозяйки в возрасте от тридцати до пятидесяти лет. Именно их в больших количествах можно встретить в самых неожиданных местах Кореи, где, как оказывается, снимали ту или иную сцену очередного сериала. Приезд же корейских кинозвезд в Японию сопровождается таким аншлагом, который им и не снился на родине. Эти самые японские тетушки, увидев своего любимого артиста, визжат от восторга так, что дадут фору самым экзальтированным тинейджерам.

Все это очень любят смаковать южнокорейские СМИ, которые в очередной раз рапортуют, что в той или иной стране пошел очередной виток «Халлю».

У иностранцев также любят спрашивать: «Вы слышали о „корейской волне“?» И очень сильно расстраиваются, если вы отрицательно качаете головой. Горделивые репортажи в корейских периодических изданиях и на телеканалах вполне могут создать впечатление, что чуть ли не весь мир периодически заходится в «Халлю» — экстазе. Справедливости ради надо сказать, что в странах ЮВА, Китае и Японии про эту «волну» хорошо знают. Однако другие регионы, включая Россию, Европу и США, в целом пока не поддаются нашествию «корейского цунами».

Поддержку «Халлю» в Южной Корее правительство возвело в ранг одного из важных направлений госполитики. На это выделяются деньги, создаются специальные комитеты. Достаточно сказать, что в «Сотне важнейших задач госуправления», опубликованных Ли Мен Баком сразу же после избрания его президентом Южной Кореи, поддержка «Халлю» была задекларирована как одна из главнейших целей. Южнокорейское Министерство иностранных дел и внешней торговли теперь регулярно выкупает права у создателей тех или иных фильмов, чтобы потом бесплатно, в целях рекламы корейского имиджа, передать ленты другим странам. Мол, смотрите на здоровье и о нас вспоминайте. Южнокорейское руководство резонно полагает, что «Халлю» способствует созданию благоприятного представления о стране за рубежом, повышает конкурентоспособность государства и в конечном итоге делает корейские товары более популярными. А это уже прямая экономическая выгода.

Для самих же корейцев — это еще один повод похвастаться перед иностранцами. Так что если хотите завоевать расположение корейца, то скажите, что вы слышали про «Халлю».

Если спросить обычного человека, гордится ли он своей письменностью, большинство, наверное, неопределенно пожмет плечами: письменность и письменность, как бы и не стыдно за нее, но и кричать, что «наши буквы — самые лучшие в мире!», не стоит. А вот корейцы гордятся, и даже очень. И они готовы доказывать преимущества своего «хангыля» (название корейской письменности) иностранцам. Это один из главных национальных символов и чуть ли уже не экспортный товар.

Корейская письменность «хангыль» — одна из самых молодых в мире. Используемые раньше в Корее китайские иероглифы были сложны, и многие простолюдины не могли их освоить. Тогда король Сечжон, который затем получил прозвище Великий, повелел создать понятную простолюдинам письменность и якобы сам лично активно участвовал в процессе. Ему в итоге и приписывают создание корейской азбуки. Приблизительный вариант новой письменности появился в 1444 году, пару лет ее доводили до ума, а в 1446 году был опубликован документ «Хунмин Чжоным», то есть «Наставление народу о правильных звуках».

Так и родилась на свет еще одна корейская гордость — «хангыль». Правда, появление новой письменности поначалу многие, особенно дворяне, восприняли враждебно. Скажи тогда, что через несколько веков именно ей, а не иероглифами корейцы будут так гордиться, то сливки общества средневековой Кореи вряд ли бы поверили. «Хангыль» считался языком тех, кто не смог выучить «правильную» (то есть иероглифическую) грамоту, а именно простолюдинов, женщин, детей. Распространенные в то время названия корейской азбуки хорошо показывают отношение к ней: «онмун» — вульгарное, народное письмо, «амкыль» — женское письмо, «твиккыль» — письмена, которые читают на заднем дворе (представители неблагородного сословия).

Со смертью короля Сечжона правительство страны стало намеренно забывать «хангыль». Некоторые монархи даже запрещали изучать новую письменность, а документооборот на «простом» языке постепенно сошел на нет. Однако простолюдины и женщины стали активно им пользоваться и смогли сохранить «хангыль» до наших дней.

Ренессанс «хангыля» начался в конце XIX века, когда он стал символом корейской нации, борьбы корейцев с японцами, которые несколько лет после оккупации полуострова пытались его запрещать. Впрочем, потом разрешили. Так или иначе, сейчас «хангыль» — общепринятая корейская азбука. Следует подчеркнуть, что те корейские «закорючки», которые многие россияне называют иероглифами, это вовсе не иероглифы, а самые настоящие буквы. Правда, их компонуют в слоги так, что неспециалист может принять буквы и за иероглифы.

И для официальной корейской пропаганды, и для неофициального общественного мнения характерна идея преимущества и многочисленных достоинств «хангыля» по сравнению с письменностью других народов. Корейцы гордятся «хангылем» не меньше, чем компьютерами, супертанкерами и вообще чем угодно «исконно корейским и уникальным». Спросите корейца о «хангыле» — и сразу услышите о том, что письменность имеет «глубокую и очень логичную научную базу», что король Сечжон «предвосхитил своим изобретением многие открытия лингвистики XX века» и еще многое другое.

Кстати, определенные основания для гордости у корейцев все же есть. В середине 1990-х годов Оксфордский университет из трех десятков изученных систем письменности признал корейскую самой рациональной, научной и оригинальной. В 1989 году ЮНЕСКО учредила премию имени короля Сечжона для тех, кто внес вклад в борьбу с неграмотностью, в 1997 году «хангыль» включили в Список всемирного культурного наследия.

Правда, в стремлении доказать исключительность своего алфавита корейцы иногда перегибают палку и становятся объектами насмешек со стороны иностранцев. На моей памяти один корейский исследователь опубликовал труд, в котором доказывал, что успехи их страны в сфере передовых информационных технологий объясняются в первую очередь «хангылем». Говорилось в нем также, что корейцы быстрее всех в мире набирают смс-сообщения по телефону именно благодаря изучению «научной и логичной письменности». Факт, что именно корейцы быстрее всех набирают эсэмэски, считался при этом общеизвестным и не подлежащим сомнению.

Может быть, и так, но меру следует знать и здесь. Хотя, что касается простоты и логичности «хангыля», корейцы правы. С другой стороны, так и должно быть, если их письменность, в отличие от других, создавалась искусственно и сравнительно недавно, а не образовывалась стихийно. Например, звук «и» в «хангыле» записывается как обычная вертикальная черточка, «ы» — как горизонтальная. Другие буквы ненамного сложнее. Говорят, что король Сечжон создавал буквы новой письменности, глядя на рыбачью сеть, отсюда и их простота. Действительно несложно, если при прочих равных факторах сравнивать с нашими «и» и «ы», которые представляют собой комбинации нескольких линий, требующих тренировки для их воспроизведения. Выучить все буквы «хангыля» может любой практически за один час — это не преувеличение.

Однако, с моей точки зрения, простота «хангыля» во многом нивелируется тем, как корейцы объединяют буквы в слоги: их слепляют вместе, чуть ли не переплетая. К такому начертанию надо еще привыкнуть, да и разбирать корейские слова сложнее, чем европейские, в которых буквы просто стоят рядом друг с другом. Потому-то многие и принимают корейскую письменность за сложную иероглифическую систему.

Но в целом — да, у корейцев интересная и весьма оригинальная письменность. В Стране утренней свежести любят украшать буквами разные сувениры: футболки, значки, заколки для галстуков, запонки и проч. Если увидите на таких вещах какой-то большой, напоминающий документ корейский текст, то это, скорее всего, тот самый «Хунмин Чжоным» — декрет, возвестивший в XV веке о появлении «хангыля». Его корейцы обожают везде изображать.

Единственное, что не дает корейцам покоя в связи с уникальным и глубоко научным «хангылем», так это его сравнительно малая распространенность в мире. Смотрите, латиницей, кириллицей, арабской вязью пользуются во многих странах, а корейской письменностью — лишь в Южной и Северной Корее. Да и то, кстати, на Юге и Севере порядок букв в алфавите разный. Дни «хангыля» отмечают по обе стороны демилитаризованной зоны, но в Республике Корея — 9 октября, а в КНДР — 15 января.

Поэтому последний писк моды в отношении «хангыля» — нести его в массы, то есть одаривать письменностью те племена, которые до этого пользовались лишь устной речью. В 2009 году корейские СМИ с триумфом сообщили, что одно из племен Индонезии, живущее на каком-то удаленном острове, приняло в качестве письменности «хангыль». Корейцы бесплатно аборигенам даже учебники напечатали. Про одну пожилую женщину-кореянку, принесшую просвещение на далекий остров, написали большие хвалебные заметки. Она, оказывается, уже не первый год по разным джунглям путешествует, пытаясь распространить «хангыль», и в конце концов добилась первого успеха. Иностранные СМИ иронично написали, что «Корея придумала еще одну статью экспорта — письменность». Сами же власти Индонезии, да и других стран, тоже на эту затею как-то косо посмотрели, ведь энтузиасты, помимо распространения письменности, еще пытаются аборигенов и в протестантскую веру обратить.

В любом случае «хангыль» — действительно простая и логичная письменность истинно корейского происхождения, ставшая одним из главных символов Страны утренней свежести. И этим корейцы очень гордятся.

— В Корее есть все четыре времени года: весна, лето, осень и зима! — сказал мне один из первых корейцев, с кем мне довелось встретиться.

— Да? И чего? — Мне отчаянно не хотелось огорчать человека, но понять сакральный, как мне тогда казалось, смысл фразы не получалось.

— Ну как же?! Все четыре — не два, не один. А все!!! — И сезоны были перечислены снова с еще большим энтузиазмом.

— Здорово! — попытался я изобразить оживление и в знак солидарности добавил: — А в России тоже все четыре! — Я надеялся, что такая общность поможет установлению взаимопонимания как между нашими народами вообще, так и между нами в частности. Однако произошло все наоборот.

— Да? А не только зима? — недоверчиво переспросил он и сразу как-то сник…

Трудно понять причину такого феномена, но многие корейцы считают климат своей страны исключительным в первую очередь из-за того, что в нем четко выражены все времена года. Это действительно так — сезоны сильно отличаются друг от друга: весна — благоухающая цветами и теплая, лето — знойное и душное, осень — очень мягкая и красивая из-за фантастического ковра меняющих окраску листьев, зима — сухая, с потрясающе голубым небом и приятным легким морозцем. Однако все эти сезоны русскому человеку не в диковинку.

Корейское высказывание про «все четыре сезона» часто используется для заполнения неловких пауз, возникающих в разговоре с собеседником-иностранцем, когда основные темы для разговора исчерпаны, а новые как-то не находятся. Казалось бы, что может быть банальнее, но многие корейцы искренне верят, что наличие у них весны, лета, осени и зимы — это дар, который заслужили только избранные страны.

В этом плане показательны учебники корейского языка для иностранцев — во многих из них одним из первых текстов идет рассказ про то, что, извините за набившее оскомину выражение, «в Корее есть четыре времени года». Во время моей учебы на языковых курсах в Сеульском государственном университете наш преподаватель преподносила эту информацию с таким восторгом, словно мы, как минимум, должны были бы попадать от удивления со стульев.

Честно говоря, логическое объяснение осознанию корейцами своей исключительности в этом плане мне найти так и не удалось. Если бы Южная Корея была в Юго-Восточной Азии, где, как правило, лишь два сезона — влажный и сухой, — тогда еще понятно. Если бы основная масса туристов приезжала из этих стран — тоже более-менее объяснимо. Однако Южная Корея находится в окружении государств, где все четыре времени года так или иначе выражены. Корейцы контактировали и контактируют с теми нациями, которые знают, что такое «весна, лето, осень и зима»: с китайцами, японцами, американцами. И тем не менее… Как китайцы гордятся изобретением пороха и компаса, так и корейцы — по крайней мере многие из них — не упустят шанс поведать вам о своем очередном «четырехсезонном достоинстве». Не все, но очень многие жители Южной Кореи грешат этим. И, насладившись своим, как им кажется, триумфом, жалостливо спросят: «А в вашей стране сколько времен года?» И будут долго не верить, если разочаруете их, сказав, что тоже четыре.

Самое интересное, что мысль о четырех временах года как исключительном явлении сидит где-то очень глубоко в корейской душе и усваивается в раннем возрасте, еще до того, как поступающая информация начинает просеиваться через сито критической логики. Я специально несколько раз проводил эксперимент и спрашивал: «Ну а где нет четырех сезонов? США? Япония? Европа? Китай?» И тогда у многих наступало прозрение и возникал недоуменный вопрос: «Правда, а что в полном наборе времен года необычного?» И тем не менее даже самые закадычные ваши друзья могут и после долгих лет знакомства спросить: «Ты сам знаешь, что в Корее четыре времени года. А сколько у вас на родине?»

Наверное, каждая из стран Азии имеет свою кухню, резко отличающуюся от кухни соседей. Пожалуй, различия здесь превосходят даже те, что существуют между кухнями европейских государств.

Скажем честно, корейская кухня нравится далеко не всем. Еда, как говорится, сильно на любителя. Однако если вы оказались тем самым любителем, то корейская кухня станет для вас наркотиком, о котором вы будете вспоминать и тосковать в других странах. Пища у корейцев достаточно специфическая, имеет свой ярко выраженный характер. Если позволить большинству иностранцев охарактеризовать ее только одним словом, то наверняка многие скажут: «Острая».

Да, корейская еда острая. В основном из-за молотого красного перца, который они добавляют в большинство блюд. Согласитесь, острая еда нравится далеко не всем. Попробовать разок ради интереса — это одно, но вот есть острую еду постоянно не все готовы. В свое время один кореец сказал: «Если видишь какое-нибудь красное по цвету блюдо, то на девяносто процентов оно острое». Очень полезное предупреждение для тех, кто не слишком хорошо знаком с корейской кухней. В это сейчас верится с трудом, но вплоть до XVI века еда в Корее была пресней.

Перец пришел на полуостров во время вторжения японцев в 1592 году. Те, в свою очередь, познакомились с пряностью благодаря португальцам. В самой Японии красный перец не прижился, а вот в Корее пошел на ура. Еще корейская еда достаточно соленая, даже чересчур, что опять же не всеми приветствуется.

Сами корейцы прекрасно осведомлены об особенностях национальной кухни. Поэтому часто бывает так, что иностранцам специально подают блюда либо с малым количеством перца, либо вообще без оного. По этой причине от побывавших в Корее иностранцев часто можно услышать: «Да был я там. Нормальная еда, ничуть не острая». Однако стоит попробовать те блюда, которые употребляют сами корейцы, как сразу все встает на свои места.

Кстати, раз уже речь зашла о еде, то позволю себе небольшое отступление.

Широко известной у нас так называемой «корейской морковки» в Корее просто не существует. Это изобретение этнических корейцев, которые проживали в республиках Средней Азии. Оттуда эта закуска быстро распространилась по России и странам СНГ. Сами южные (да и северные) корейцы про эту «свою» морковку не знают, а те, кто попробовал, говорят, что она «слишком русская», то есть добавлено излишне много масла, поэтому несколько тяжеловата она для корейских желудков.

Типичная корейская трапеза выглядит следующим образом. На стол практически одновременно выставляют большое количество разнообразных закусок («панчханы») в маленьких плошках, тут же подают основные блюда и плошку с рисом. Едят практически все одновременно — то здесь кусок, то там. Закуски — общие, иногда бывает, что и основные блюда — как правило, это суп — также общие. Их ставят в центр стола и черпают своей ложкой из общей посуды.

Если пройтись в теплую погоду по вечерним улочкам корейских городов, то часто можно увидеть людей, которые на небольших газовых жаровнях жарят мясо. Россиянам, которые скучают по родным шашлыкам, это жутко нравится. Есть рестораны, где вместо газа подают пылающие угли — жарьте на здоровье.

Создается впечатление, что корейцам не дает покоя то, что китайская и японская кухни покорили весь мир, а вот корейская как-то отстала. Разные организации при прямой и косвенной поддержке госструктур тратят немало денег на пропаганду корейской пищи за рубежом. Подчеркивают при этом, что корейская еда — гораздо более здоровая, чем западная. Действительно, если обобщать, то в корейских блюдах гораздо меньше жиров. Еда в целом гораздо легче, чем привычная россиянам пища. Потому-то, как неустанно хвастаются корейцы, и доля смертей от сердечно-сосудистых заболеваний в Корее меньше, чем на Западе, да и люди в целом стройнее.

Все это так. Однако бесплатный сыр известно где находится. И за свою любовь к остренькому корейцы расплачиваются другими заболеваниям. Так, острая пища часто провоцирует рак желудка. Так что уровень смертности в Корее от этой болезни выше, чем на Западе.

В первые годы я жил в чисто корейском доме, где хозяйка готовила еду на всех снимающих комнаты студентов. Кроме меня, все были корейцами, потому и пища была только корейская. В итоге я привык и к остроте, и ко всем другим особенностям. Ну а теперь меня часто тянет на корейскую еду. В общем, корейская кухня мне нравится. Однако именно из-за остроты, несмотря на все старания корейцев, их кухня не может стать такой же популярной, как китайская или японская. Повторюсь, блюда пресной кухни могут есть все, а вот острая пища далеко не каждому желудку под силу. Отдельные блюда корейской кухни, может быть, и смогут при правильной маркетинговой стратегии завоевать популярность в мире, но сама кухня в целом, к моему огромному сожалению, вряд ли. Потому корейским ресторанам за рубежом и суждено обслуживать в первую очередь приезжающих из Кореи туристов, местную корейскую диаспору, а также тех немногих иностранцев, кто подсел на острое. Правда, сами корейцы за границей очень сильно тоскуют без национальных блюд. В последние годы молодежь стала есть все больше нетрадиционных для местной кухни хлебобулочных изделий, молочных продуктов, но с возрастом так или иначе и они постепенно возвращаются к традиционной еде.

Говорят, что украинцы не могут жить без сала, русские скучают по черному хлебу, французам подавай сыр и вино, а вот «наркотик» корейцев — кимчхи. Это такая овощная закуска. В классическом виде представляет собой квашеную острую капусту. Но сортов кимчхи — как минимум несколько десятков. В одном из крупных подземных торговых центров Сеула есть даже отдельный музей, посвященный именно этому продукту. По результатам недавно проведенных опросов кимчхи наряду с корейским флагом является, по мнению самих корейцев, главным символом их страны, который лучше всего олицетворяет страну и культуру.

Это как раз то, по чему корейцы больше всего тоскуют, находясь вдалеке от родины. Если хотите пролить чудодейственный бальзам на истерзанную скитаниями на чужбине корейскую душу, то привезите в подарок корейцу кимчхи с его родины. Они это оценят. Одна моя знакомая кореянка, которая два года изучала русский язык в Санкт-Петербурге, поведала мне, что она даже плакала временами, так как ей очень хотелось кимчхи, а в России ее найти нелегко. Кое-как удавалось снимать «ломку» солеными огурцами, но больше всего она ждала посылок от родителей, где, как можно догадаться, основное место занимала эта закуска.

Кимчхи, наверное, главное блюдо корейской кухни, которое корейцы пытаются сделать «едой всего мира». Этой капусте приписывают такую кучу чудодейственных свойств, что может создаться впечатление, будто корейцы рекламируют, как минимум, эликсир жизни. Кимчхи омолаживает, помогает похудеть, поддерживает в тонусе, борется с раковыми заболеваниями, незаменима при простуде. Корейские ученые даже заявили, что кимчхи помогает справляться и с новыми заболеваниями человечества — куриным и свиным гриппом.

Несмотря на кажущуюся внешнюю простоту (капуста с перцем), в состав кимчхи входит около сорока ингредиентов. Сделать ее правильно — целое искусство. Хранить — тоже наука. В Корее продают специальные «кимчхидильники» — холодильники со специальными большими отделениями, где поддерживаются условия, оптимальные для хранения именно этой закуски. Будьте уверены, что такие гурманы кимчхи, как корейцы, не простят повару, если вкус закуски не будет идеальным. Корейцы придирчивы в выборе ресторанов, но часто в споре по поводу того, в какое заведение пойти, решающую роль играет авторитетное заявление: «В том месте кимчхи вкусную подают».

Далеко не каждая кореянка умеет делать правильную и вкусную кимчхи. Если женщина лет через пятнадцать замужества сумеет постичь искусство приготовления закуски, то считается, что она научилась этому быстрыми темпами. Потому-то в корейских семьях часто случается так, что мать семейства, которой за сорок, кормит семью кимчхи, приготовленным ее собственной матерью или свекровью.

С чисто корейской искренностью многие жители Страны утренней свежести уверены: иностранцы живут и не знают, что существует такое счастье, как кимчхи. Вот и рекламируют этот продукт как только могут. Репортажи про жен иностранных дипломатов, которые перед камерами готовят корейскую кимчхи, — один из самых любимых сюжетов местных СМИ. Повторюсь, закуска эта острая, да и вкус у нее особый. Ей надо именно проникнуться, как говорится, «влет» она вряд ли понравится. Однако объяснять это корейцам не стоит. Кимчхи все равно лучшая еда! По крайней мере, по их мнению.

Корейцы добились того, чтобы кимчхи включили даже в рацион космонавтов. С тех пор нет-нет да и попадаются рекламные плакаты, гласящие: «Наша кимчхи стала космической едой!» С добавлением острой капусты теперь делают леденцы, булочки, жевательную резинку. Однако, пожалуй, самым интересным изобретением корейского маркетинга стала кимчхи в шоколаде. Представьте: острая капуста в шоколаде… Хотите услышать: «Да ты стал настоящим корейцем!» — скажите, что жить без кимчхи не можете. Если же вы действительно подсядете на эту закуску, то вам не позавидуешь — познаете всю глубину мук корейцев, оказавшихся оторванными от своей кухни.

Кино, наверное, одно из самых распространенных и доступных во всем мире развлечений. И Корея здесь не исключение. Еще лет десять назад корейское кино считалось настоящей экзотикой, а получившие признание за границей фильмы было трудно назвать. Потом, с начала 2000-х годов, произошел какой-то прорыв: «Шири», «38-я параллель», «Сильмидо», «Сочувствие госпоже Месть», «Монстр», «Остров», «Зона объединенной безопасности»… Эти и многие другие корейские фильмы заставили мировых критиков с удивлением признать, что и корейцы умеют делать качественное кино самых разных жанров — от блокбастеров и комедий до мелодрам и фильмов ужасов.

Для самих жителей Страны утренней свежести это стало еще одним поводом для гордости. Во многих странах Восточной Азии периодически проносятся очередные «корейские бумы», вызванные новым удачным произведением корейских кинорежиссеров. При слове «Корея» многие азиаты теперь думают о корейских фильмах. Внутренний корейский кинорынок, по подсчетам Корейского комитета по развитию кинематографии, входит в десятку крупнейших в мире. В 2004 году прибыль от проката кинофильмов в Корее составила около одного миллиарда трехсот миллионов долларов, причем корейские фильмы сумели принести больше половины (59 %) выручки кинотеатрам страны. Это означает, что они стали успешно конкурировать с Голливудом, хотя, конечно, не обходится и без определенных протекционистских мер со стороны правительства.

Сами корейцы любят как ходить в кино, так и смотреть его дома. Кино вообще своего рода зеркало той или иной нации: с его помощью можно понять, что для людей другой страны важно, какие проблемы для них наиболее актуальны.

У корейского кино есть свои особенности, на которых стоит остановиться. Корейцы, может, не так много штампуют фильмов, как американцы, однако их тоже хватает. Жанры, как уже было сказано выше, самые разные: блокбастеры, боевики, мелодрамы, телесериалы, комедии, фильмы ужасов и проч. В общем, на любой вкус.

Чего особенно хватает — так это сериалов. Их крутят в самое разное время и по всем каналам. Один знакомый, который часто смотрит кино, сделал вывод о корейских сериалах: «Это несколько сот серий, где оторванные от жизни богачи с надрывом выясняют, кто должен первым жениться или умереть». Кстати, насчет богачей — как правило, в сериалах действие разворачивается в огромных шикарных квартирах, их герои ездят на роскошных автомобилях, а «суровая бытовуха» напрочь отсутствует.

По поводу «надрыва» тоже трудно не согласиться. Элемент трагедии корейцы умудряются ввернуть даже в комедии, что уж говорить о сериалах. Вот один из типичных сюжетов: парень и девушка влюбляются друг в друга, но вот одинокий папа мальчика умудряется проявить интерес к разведенной маме девушки. Сочетаться законным браком обе пары не смогут — только одна, иначе они станут родственниками. Потом кто-то в серии этак пятидесятой подскажет, что влюбленные молодые — брат и сестра, так как кого-то с кем-то в роддоме перепутали. Еще через сотню серий все-таки разберутся, что не путали. И когда, казалось бы, можно жениться, кто-то заболевает чем-то неизлечимым и смертельным или попадает в аварию. А в финале — трагедия со слезами, когда кто-то у кого-то на руках умирает, и под занавес показывают крупным планом, как у кого-то слезинка по щеке скатывается, желательно, чтобы так расчувствовался какой-нибудь брутальный красавец.

А вот, например, комедия. Сюжет следующий: получилось так, что одному из главарей мафии пришлось в школе проходить практику в качестве учителя. Мол, без университетского диплома его не сделают самым главным бандитом. (Вот такие проблемы у корейских мафиози, не удивляйтесь.) Пришел он в школу, и там, естественно, начались приколы: школьники не слушаются, припугнуть их как обычно нельзя, кто-то что-то подозревает и т. п. Вдобавок среди его учеников обнаруживается, опять же не удивляйтесь, самый «главный главарь», которому приспичило закончить-таки школу именно в это время и именно в этом месте. Нет, комедия очень забавная, смотрится на одном дыхании, но вот тут режиссер проявляет свою корейскую ментальность и вворачивает элемент трагедии, когда уже от смеха просто лицо сводит. Какую-то школьницу, жутко честную и с тяжелой судьбой, сбивает машина, на которой ехал другой мафиози. В итоге все превращается в полутрагический боевик. Очень показательна концовка: правильный мафиози-учитель побеждает плохого бандита, получает диплом, и его в наручниках уводят полицейские, так как, по принципу Глеба Жеглова, бандит «должен сидеть».

Любят корейцы нагнать слезливости, трагизма, «надавить на жалость». Но и корейская публика сама дает повод — рыдают, плачут чуть ли не в голос прямо в кинозале. В том числе и мужчины. Помнится, в начале 2000-х годов в Санкт-Петербурге шла неделя корейского кино. Половину аудитории составляли корейцы, живущие в России, другую половину — россияне. К середине фильма в слезах сидели все корейцы, к концу фильма их примеру следовали и русские. Концовка фильма была характерной для корейских режиссеров: главный герой и героиня наконец-то встретились, но она в тот самый момент, когда можно начинать радоваться, умирает от злой болезни.

Другая, присущая многим корейским фильмам черта — зашкаливание по части натурализма. Если главного героя дубасят недруги, то так, чтобы раз двадцать бейсбольной битой по голове, потом переехать грузовиком, а в конце еще ногами всем вместе попинать, и все это представляется зрителю в самых мельчайших деталях: разбитое до неузнаваемости лицо, море крови, иногда и кости сломанные показывают. В этой связи вспоминается фильм «Остров». Главная героиня, раздосадованная неправильным, с ее точки зрения, поведением парня, в которого она влюбилась, берет блесну с тремя крючками и засовывает ее… да, извините, прямо ТУДА. А потом давай все это вытаскивать с мясом, чтобы любимый, глядя на ее страдания, помучился. И все в подробностях. Тот видит, мучается, конечно… Это произведение, кстати, получило очень хорошие отзывы наших кинокритиков.

При желании у корейцев получаются неплохие боевики, особенно если дело касается противостояния с КНДР — кто же лучше может донести все особенности отношений двух частей разделенной нации, как не сами корейцы? Однако хватает и не самых удачных боевиков в почти что индийском стиле, когда один герой голыми руками раскидывает человек пятьдесят злодеев, вооруженных автоматами и гранатометами.

Вот что для меня осталось загадкой, так это почему в Корее на удивление часто попадаются (правда, почти всегда мужчины) любители восточных «сказок-боевиков», где несколько мастеров кун-фу или прочих древних единоборств гоняют друг друга по нескольку часов. В таких фильмах присутствует все, что может отпугнуть даже самого невзыскательного и доверчивого зрителя: «сэнсэи» — из которых один должен быть молодой женщиной — реально летают метрах в ста от земли, устраивая в воздухе поединки и зависая по пять минут, чтобы обменяться ударами, кидаются друг в друга деревьями и скалами, варят какие-то снадобья, читают заклинания… Иногда нет-нет да где-нибудь в уголке и проскользнет кусок веревки, за который держат летающего по воздуху актера… В общем, «весь комплект» низкопробного восточного боевика, но с подобными сюжетами выходят целые сериалы, и некоторым они нравятся. Хотя, конечно, таких не большинство.

По части постельных сцен корейцы, как правило, отстают от западников. Есть, конечно, отдельные «прорывы», но в целом режиссеры и сценаристы стараются не акцентировать внимание зрителей на этой стороне отношений. В сериалах, которые снимают для просмотра по телевидению, вообще даже намеков на «клубничку» избегают.

Неплохие получаются у корейцев исторические сериалы, например «Тэ Чжан Гым», «Песочные часы» и другие. Регулярно снимают такое качественное кино, что жителей соседних стран от голубого экрана просто не оттащить.

В целом же корейцы, судя по всему, умеют достучаться до души в первую очередь азиатского зрителя. Тайвань, Китай, Гонконг, Сингапур, Япония, Вьетнам, Малайзия, Индонезия — список стран, где корейские сериалы, а также фильмы, снятые в других жанрах, идут на ура, можно продолжить. На Западе же, куда можно отнести в данном случае и Россию, успеха добивались лишь отдельные произведения: «корейской волны» мы пока не наблюдаем. Видно, эта корейская специфика как-то лучше понятна и близка их соседям по региону…

Южная Корея — страна высоких технологий. Этот тезис известен всем, это чуть ли не визитная карточка Республики, а корейские турагентства, рекламируя поездки в страну, неизменно, как об одном из преимуществ путешествия, напоминают о «возможности окунуться в незабываемый мир технологий будущего».

Что ж, спорить с этим сложно. Южная Корея по праву считается одной из наиболее продвинутых в плане современных технологий держав мира. Ставка на это направление, в особенности на информационные технологии, была сделана давно — как правительство, так и частные предприниматели вкладывают в эту сферу огромные деньги, и, как показывает практика, не зря.

Среди многих вещей, которые особенно впечатляют побывавших в Корее зарубежных гостей, упоминают корейский Интернет. Действительно, в этой сфере Южная Корея не в числе лидеров, а просто-таки на первом месте. Сейчас в стране трудно найти семью, которая бы не имела подключение к выделенному каналу Интернета, при этом в четырех из пяти случаев это будет именно высокоскоростной широкополосный Интернет, который даже во многих странах Западной Европы пока не получил большого распространения. (Если в Корее говорят «Интернет», то подразумевают именно высокоскоростной и широкополосный.)

Очень часто, когда мне рассказывали о корейском Интернете, я слышал, что он не просто быстро передает информацию, а «летает». Южная Корея в этом плане опять-таки стоит на первом месте. Согласно опубликованному в 2009 году профсоюзом рабочих электросвязи США докладу, Южная Корея занимает первое место в мире по скорости Интернета. В Республике Корея средняя скорость скачивания интернет-файлов достигает 20,4 мегабайта в секунду. Американские специалисты признали, что им потребуется пятнадцать лет, чтобы догнать Южную Корею по этому показателю.

Или еще один пример. В 2009 году ученые из Оксфордского университета и университета Овьедо провели ежегодное исследование качества доступа ко Всемирной сети в ведущих странах мира. Из шестидесяти шести государств Южная Корея оказалась на первом месте, опередив с серьезным отрывом даже «саму Японию», которая у многих ассоциируется со всем развитым, передовым, высокотехнологичным…

Однако корейцам, по всей видимости, этого мало. В 2008 году они заявили, что потратят почти двадцать пять миллиардов долларов на создание сверхскоростной сети Интернета. К 2012 году скорость передачи данных обещают довести до 1 гигабайта в секунду. Честно говоря, создается такое впечатление, что развитие этой отрасли стимулируют свойственные корейцам нетерпеливость и горячность. Они просто не в состоянии сидеть и ждать, пока медленно будут грузиться вебстраницы. Мои корейские друзья, как правило, со смехом соглашались с таким объяснением.

Корейцы чрезвычайно зависимы от Интернета, и если хотите увидеть растерянного корейца, то отлучите его тем или иным способом от Всемирной паутины. Особенно это касается молодежи.

Не случайно подростки из Страны утренней свежести постоянно побеждают в международных соревнованиях по сетевым играм. Примечательный факт: в состав базового пакета кабельного телевидения в Южной Корее всегда входят два-три канала, где показывают различные состязания по компьютерным играм. Поверьте мне, зрителей у таких каналов хватает.

Корейцы весьма легко воспринимают всевозможные технические новинки и быстро начинают их использовать в самых разных сферах жизни. Не случайно они лидируют по части внедрения систем электронного документооборота, а создание в других странах комплексных систем «электронного правительства» уже прочно вошло в число главных экспортных услуг Республики Корея.

В метро и общественных местах то тут, то там попадаются терминалы, с помощью которых можно немедленно получить многие документы посредством сети «электронного правительства». Через Интернет оплачивают налоги и штрафы. Скоро можно будет даже голосовать. Любимое занятие многих кореянок — покупки во Всемирной сети. Управление своим собственным банковским счетом через Интернет очень широко используется корейцами. Конечно, многие из этих услуг теоретически доступны и в других странах, но корейцы пользуются ими постоянно, в массовом порядке, для них это уже норма жизни, а не повод услышать комплимент по поводу своей продвинутости.

Очень хорошо можно отследить быстрое распространение технических новинок в Корее по развитию сферы мобильной связи. При населении в сорок девять миллионов в стране зарегистрировано сорок миллионов пользователей. Честно говоря, я прожил в Корее немало, но мне так и не удалось встретиться с корейцем, у которого нет мобильника. Он есть у всех — у школьников начальных классов, для которых уже давно существуют специальные тарифы, у бабушек, торгующих носками на рынке Намдэмун в Сеуле, у дворников, чернорабочих… Просто у всех. При этом модели очень и очень даже современные.

Корейцам незнаком типичный для многих европейцев подход в стиле «Зачем менять телефон, мой же и так работает!». Нет, если прошел год после выхода вашей модели, то она уже относится к разряду устаревших; в этом случае многие друзья начнут вам намекать, что, дескать, пора телефончик-то обновить, а то старым пользоваться как-то не очень прилично. Я своим пользовался пять лет подряд именно по той причине, что он нормально работал, но мои корейские знакомые в итоге стали называть меня специалистом по антиквариату и шутить, что я свой телефон «из музея украл». Если вышла новая модель, то пора, с точки зрения корейцев, начать со вздохом посматривать на свой и потихоньку копить деньги, чтобы приобрести самый-самый новый. Хотя этот «титул» за ним продержится не более нескольких месяцев.

В принципе появление в телефоне множества различных функций — тенденция всемирная, но в Корее она особенно сильно чувствуется. Пару лет назад, кстати, в Корее с большой помпой презентовали телефон, «который просто звонит»: никаких GPS, Интернета, игр и прочих наворотов. Для корейцев очень странным является тот факт, что телефон может только звонить. Как выяснилось, модель предназначена для пожилых людей, которые не желают часами исследовать многочисленные функции, а лишь хотят пообщаться. А для других — все что душа пожелает. Например, по мобильнику в Корее уже несколько лет можно телевизор смотреть, в том числе и в метро. Кстати, российские разговоры в стиле «был недоступен, так как спустился в подземку» в Южной Корее теряют смысл — там связь есть на всех станциях и во всех городах. Во время путешествий по стране в некоторых горных ущельях доводилось мне видеть на экране своего мобильника «связь отсутствует», но такие места для Кореи исключение. С другой стороны, и размеры Республики отнюдь не российские.

Правда, восприимчивость корейцев ко всем техническим новинкам стала превращаться уже в социальную проблему. Среди школьников количество страдающих синдромом интернет-зависимости достигло слишком высоких показателей. Учителя жалуются на то, что, сидя за партами, ученики не в тетрадки смотрят, а эсэмэсками друг с другом обмениваются. Рассматривается вопрос о том, чтобы в законодательном порядке ограничить количество минут мобильной связи, которые может использовать несовершеннолетний кореец. О проблеме активно заговорили после того, как подростки увлеклись сетевыми играми по телефону или скачиванием разных файлов, как следствие — родителям приходили астрономические счета. Дело доходило до того, что некоторые школьники из-за этого даже кончали жизнь самоубийством…

Корейцы конечно же обожают всяческие новинки. Интернет, мобильная связь, компьютеры — лишь одни из наиболее ярких и очевидных примеров. Правда, ориентированность на хай-тек — это уже официальная стратегия выживания в нелегкой международной конкурентной борьбе, неизбежная для Южной Кореи, которая фактически не имеет более-менее значимых природных ресурсов. Либо быть в числе первых, либо навсегда уйти в забвение, будучи зажатой между высокотехнологичной Японией, с одной стороны, и более дешевыми и в то же время уже далеко не такими примитивными производствами Китая и стран Юго-Восточной Азии, с другой, — такова философия, которой одинаково придерживаются и флагман корейского хай-тека «Самсунг Электроникс», и правительство страны, и небольшая местная фирма.

Корейцы прекрасно знают о своих достижениях и не упустят случая похвастаться очередной новинкой или «уникальной корейской разработкой». Кстати, теперь несколько слов следует сказать и о «чисто корейских разработках».

Если внимательно читать корейскую прессу, то практически каждую неделю можно будет наткнуться на сообщение об «очередном успехе корейских инженеров, которые изобрели…». Далее следует подробное описание либо полупроводника, либо энергосберегающей технологии, либо способа клонирования животных — в общем, сферы, где проявляют себя корейские таланты, неисчислимы.

Долгое время подвергать сомнению правдивость всех этих заявлений мне и в голову не приходило. Однако потом у меня появилось достаточно большое количество знакомых среди российских инженеров, работавших в тех самых «кузницах» корейских передовых технологий — в различных подразделениях корпораций «Самсунг», «LG» и ряде других фирм, как больших, так и не очень. В разговорах за «рюмкой чаю» как-то мы вышли на тему корейских разработок, которые я похвалил. Наш инженер, рассмеявшись, сказал следующее: «Копировать и воровать они мастера, а что-то свое, новое создать — до этого пока далеко».

К словам человека, который несколько лет проработал в одном из ведущих подразделений «Самсунг Электроникс», занимающихся именно инновационными разработками, я отнесся серьезно, так как он — в отличие от меня — специалист в данной сфере. Он пояснил, что корейцы по своей сути прилежные исполнители, но по части созидательности и креативности отнюдь не в первых рядах, так как сама система общественных и внутрикорпоративных отношений не поощряет критику чужого мнения, особенно начальника, а также развитие самостоятельности.

«Чисто корейские передовые технологии создаются по формуле, которая по-английски звучит следующим образом: steal, copy/paste, merge and then QA (примерный перевод на русский язык: украл, скопировал, вставил, собрал и потом доводишь до ума)», — сказал российский специалист. Да, доводить чью-то базовую идею до ума корейцы умеют, создавать красивую, эффектную упаковку и грамотно «раскручивать» товар они мастера, но что-то исключительно свое изобрести они пока не могут. Таков был вердикт нашего специалиста.

Поначалу я отнесся к таким словам как к преувеличению человека, которого, возможно, чем-то обидели на работе. Тем более что в скором времени он возвращался на родину. Однако потом я вел аналогичные беседы со многими нашими инженерами, которых нельзя было заподозрить во враждебности к корейцам. У тех россиян было все в порядке: зарплата, условия труда, начальство, коллектив… Тем не менее вердикт был таким же. Один категорически за явил, что за восемь лет своей работы в двух крупнейших корейских электронных концернах он не встретил ни одной разработки, которая могла бы быть названа чисто корейской. «В основе таких „исключительно корейских новинок“ всегда лежит чья-то чужая идея — американская, японская, российская… любая, но не корейская. А вот превратить фундаментально новый принцип в пригодный для общественного пользования товар — тут корейцы большие мастера», — признал он.

Нередко доводилось мне слышать и то, что, создав какую-то действительно инновационную вещь, иностранный инженер попросту рискует быть уволенным. Так как слишком велик соблазн у работодателей присвоить изобретение себе, заявив о «новом отечественном научном прорыве».

Как относиться к таким высказываниям, судить не мне. Я филолог, но среди российских экспертов, которые проработали долгое время в Корее, скептическое отношение к «истинно корейским разработкам» очень сильно распространено. И далеко не все из критиков плохо думают о стране и ее жителях в целом.

Мой друг физик-теоретик, работающий в одной международной организации, однажды приехал в Корею в составе международной делегации, чтобы координировать работу с местным НИИ, которое выразило желание принять участие в крупном дорогостоящем проекте. Вердикт приятеля был схожий: «Как инноваторы, теоретики корейцы очень слабы, но прикладная сфера здесь развита весьма неплохо». То есть опять то же самое: создавать что-то совершенно новое, с нуля пока не могут, но совершенствовать уже имеющееся — их конек.

Из своего «технического» опыта скажу, что однажды мне довелось пообщаться с коллегой-корееведом, который устроился работать в представительство одной очень известной корейской корпорации в Москве. Среди прочих обязанностей он должен был ездить по провинциальным НИИ России, встречаться со специалистами и искать для корейцев перспективные разработки. Однажды он рассказал об одной технологии, которая была создана российскими инженерами и могла быть широко использована для производства более качественных видеопроигрывателей. В России тогда промышленность дышала на ладан, перспектив внедрения технологии не было, потому ее продали корейцам. Через год вышел видео плеер как раз той корейской корпорации, громко рекламировалось «улучшенное качество воспроизведения, благодаря…» и была названа та самая разработка российского НИИ. Правда, на этот раз она уже позиционировалась как «чисто корейское изобретение», об участии россиян — ни слова.

Как журналисту, мне довелось столкнуться и с другими примерами «творческого подхода» к освещению роли зарубежных специалистов в разработке корейских ноу-хау. Речь идет о южнокорейской космической программе, в рамках которой в конце августа 2009 года впервые с корейского космодрома стартовала ракета-носитель со спутником. Эту программу корейцы создавали практически с нуля, и без посторонней помощи им было не обойтись. Однако некоторые страны просто отказались помогать корейцам (среди них, кстати, были Япония и США), а некоторые заломили непомерную цену за свои услуги. В итоге согласились только россияне в лице НИИ имени Хруничева.

В результате на юге Корейского полуострова при непосредственном участии и под руководством российских инженеров была создана вся инфраструктура — космодром, системы управления и проч. Кульминацией стал первый запуск ракеты-носителя со спутником. Однако в южнокорейских СМИ все это время говорилось о «выходе Южной Кореи в космос», «превращении Кореи в полноценную космическую державу», «успехе корейских специалистов», «рывке корейской науке» и т. п. О России вспоминали лишь в тех случаях, когда проект сталкивался с проблемами. Тогда внезапно всплывал «российский фактор», на который валились все шишки. К чести самих корейских инженеров и представителей правительства, которые участвовали в проекте, надо сказать, что они-то, трудившиеся бок о бок с россиянами, никогда не забывали сказать слова благодарности и признать: «Сами бы мы это сделали в лучшем случае лет через тридцать». Газеты же не уставали кричать о запуске, который будет произведен «с использованием только корейских технологий». В итоге большинство корейцев так и думали, что их страна исключительно самостоятельно выходит в космос, а если кто и помогает, то, наверное, США.

Когда же дошло до самого запуска, то про Россию были вынуждены вспомнить, так как первую ступень ракеты-носителя сделали полностью в нашей стране и затем привезли на корейский космодром. Вторую ступень и сам спутник делали в Корее. В итоге запуск произошел, первая (российская) ступень отработала штатно, а при отделении второй и спутника возникли проблемы. В итоге спутник не вышел в заданную точку орбиты и упал на Землю. Вот тут, как можно догадаться, идею о «чисто корейских технологиях» сразу же похоронили и стали кивать на россиян, хотя вторую ступень и спутник, как было сказано, делали корейцы.

Нашим же экспертам вменяли в вину то, что не доглядели за неправильно сработавшими корейцами. А как же «корейский прорыв» в космос? Опять же, сами корейские инженеры и представители правительства и прямо, и кулуарно говорили журналистам: «Не провоцируйте русских, мы без них не сможем вообще ничего запустить». Хорошо, что на эмоции, которым поддались многие корейские СМИ, не обратили внимания ни в Москве, ни в Сеуле, и эта сфера двустороннего сотрудничества продолжает успешно развиваться.

Вышеописанные ситуации с видеоплеером и запуском ракеты-носителя с южнокорейского космодрома я так подробно описал лишь потому, что был непосредственным свидетелем ловкого манипулирования понятием «чисто корейские технологии» в рекламно-пропагандистских целях. Я не инженер и не берусь подтвердить или опровергнуть слова наших специалистов из крупных корпораций Страны утренней свежести, но вот что удивительно — совершенно незнакомые друг с другом люди говорили очень похожие вещи.

Уверен, что и корейцы способны разрабатывать свои прорывные технологии, делать открытия. В конце концов, наши инженеры работали в первую очередь в сфере электронной промышленности Кореи. А есть ведь судостроение, генная инженерия, нефтехимия и другие отрасли, где корейцы находятся в авангарде мировых технологий. Кроме того, умение довести абстрактную, пусть даже и чужую, новую мысль до этапа практического применения — тоже особый талант. Тем более что в России зачастую именно с этим возникают проблемы. Но то, что понятие «чисто отечественных разработок» в корейской печати и даже иногда в речи местных (корейских) экспертов часто используется, мягко говоря, с очень большими допусками, а важность роли иностранных специалистов в Корее не любят признавать, факт неоспоримый.

В 2002 году в Южной Корее, а вместе с ней и в Японии проводился Чемпионат мира по футболу, и это было поистине незабываемое зрелище. Создавалось ощущение, что вся страна болела за свою сборную. На главных площадях городов собирались по несколько десятков тысяч человек, все одетые в цвета «красных дьяволов» — так называли корейцы свою национальную футбольную команду. Надпись «Будь красным!» была видна везде: на растяжках, висящих на высотных зданиях, на футболках, на банданах, в конце концов, даже на лицах болельщиков! Страна действительно жила футболом, в том числе и те, кто поклонником этой игры никогда не был. Футбольная лихорадка захлестнула всех. Интересно было наблюдать за обычными домохозяйками, многие из которых и правил-то игры не знали, но раньше других шли в спортивные бары и с кружками пива в руках вопили во всю мочь, поддерживая национальную сборную. В результате корейские футболисты, хотя, как многие могут сказать, не без помощи в одной из ключевых игр судей, добились беспрецедентного успеха. Если раньше они никогда не выходили из группы, то у себя на родине дошли до полуфинала, заняв четвертое место.

Аналогичная футбольная лихорадка вспыхнула и во время проведения Чемпионата мира 2006 года. Опять вся страна оделась в цвета «красных дьяволов», но как только сборная Кореи не смогла выйти из группы, все резко изменилось. Чемпионат мира словно перестал существовать: в новостях про него говорили в последнюю очередь, сами корейцы бросили обсуждать футбольные темы, хотя буквально несколькими днями ранее все разговоры крутились исключительно вокруг этой игры.

Как мне кажется, все эти страсти вокруг футбола хорошо показывают главные черты корейского характера — эмоциональность, вспыльчивость, способность к спонтанной мгновенной мобилизации. Вместе с тем корейцы очень отходчивы и способны быстро забывать про те эмоции, которые еще совсем недавно их захватывали целиком. Для корейцев в подобных состязаниях главное — участие их сборной — и неважно, в каком виде спорта: футболе, стрельбе из лука, бейсболе, — а уже потом сама игра. Конечно, такой подход свойствен не им одним, но в России многие продолжают с большим интересом смотреть чемпионаты и после вылета наших участников. В Корее же предпочтут полностью забыть об игре. Главное, чтобы звучало слово «Корея» — именно упоминание о стране создает определенное настроение, вызывает взрыв эмоций, — если же оно исчезает из списков участников чего бы то ни было, то корейцы в момент успокаиваются. Об этом, кстати, в свое время сказал бывший тренер южнокорейской футбольной сборной Дик Адвокат, который, оставляя свой пост, посоветовал корейцам «любить футбол, любить в первую очередь игру, развивать клубный чемпионат» — и настанет час, когда сборная Южной Кореи будет стабильно находиться в числе грандов мирового футбола, не ограничиваясь воспоминаниями об удаче Чемпионата мира 2002 года.

Да, корейцы в целом темпераментны и обладают весьма горячим нравом. Подобные черты, может, не сразу заметны, но рано или поздно выплывают наружу. Пообщавшись некоторое время с корейцами, достаточно легко понять, нравится им что-то или нет — им не удается сдерживать эмоции. Этим они отличаются от японцев. Кстати, многие корейцы называют своих островных соседей «людьми в маске», так как при взгляде на них невозможно понять, что они думают. У корейцев же все на лице написано.

Вместе с тем, несмотря на свою эмоциональность, южные корейцы совершенно неагрессивны. Обычный конфликт между двумя корейцам выглядит как обмен ругательствами, наскоки друг на друга, легкие тычки в грудь, но до реальной драки доходит редко. Кстати, возвращаясь к футболу… Практически все зарубежные специалисты хвалили корейских болельщиков за их корректность и мирное отношение к тем, кто поддерживал соперников. Несмотря на то что в 2002 году вся страна в едином порыве искренне и очень эмоционально болела за свою сборную, вы могли спокойно стоять на стадионе в толпе корейцев и радостно кричать, когда им забивали гол. Вас никто бы не тронул. Представьте, что было бы в России, если бы среди болельщиков оказался тот, кто радуется успехам противника! А вот корейцы, при всей своей эмоциональности, способности к мгновенной мобилизации и вспыльчивости, крайне редко проявляют реальную агрессию.

Кстати, способность к стихийной, массовой мобилизации хорошо проявляется в одном из свойственных Корее явлений — многочисленных демонстрациях. В корейском обществе глубоко укоренились традиции таких массовых выступлений. В результате непрекращающихся студенческих демонстраций, которые были спровоцированы подтасовками результатов выборов, первый президент Южной Кореи Ли Сын Ман в апреле 1960 года был вынужден уйти в отставку. В 1987 году, после того как «генералы» находились у власти в течение десятилетий, они все же были вынуждены пойти на демократизацию страны, так как митинги протеста стали постоянным ежедневным явлением и реально угрожали перерасти в гражданскую войну. Спросите любого корейца, которому за сорок, что он делал в вузе. Ответ будет один: «Ходил на демонстрации». Тогда почти все студенты больше времени проводили на митингах и прочих акциях протеста против авторитарных режимов, чем сидели на лекциях. Так что корейцы прекрасно помнят свою историю и очень часто прибегают к демонстрациям в борьбе за свои права.

Показательна история с Ли Мен Баком, который в декабре 2007 года с огромным отрывом победил на президентских выборах. Буквально через несколько месяцев рейтинг его упал до минимума, а страну захлестнули демонстрации. Начавшиеся как отдельные выступления, общественные акции в итоге приобрели всеобщий характер. Митинги протеста длились ровно сто дней — как и обещали организаторы, недовольные первыми шагами нового президента. Все началось с протестов против решения открыть южнокорейский рынок для американской говядины, на чем настаивали в Вашингтоне, но в итоге на улицы вышли все, кто был хоть чем-то недоволен: профсоюзы, домохозяйки, студенты, рабочие… Кадры многотысячных митингов протеста, участники которых держали в руках свечи, благодаря чему по улицам городов разливалось море огней, обошли все мировые СМИ. К силовому решению вопроса правительство прибегнуть не могло — этого в Корее сейчас не простят даже самому популярному лидеру, — поэтому власти попытались мобилизовать консервативные газеты, стали намекать на то, что всем участникам демонстраций попросту заплатили, высказывали и версию о «северокорейских происках». Не знаю, может, кому-то и заплатили за выступления, но, пообщавшись с простыми участниками акций, я сделал вывод, что это были самые обыкновенные люди, ходившие каждый день на работу и растившие детей. Один из них сказал мне: «Да, я голосовал за Ли Мен Бака. Однако сейчас я пришел, чтобы напомнить нашему президенту, что управлять страной так, как управляют фирмой, нельзя. Мы его выбрали, он нам должен служить, а не относиться как к подчиненным. Если он изменит отношение, все уйдут с площадей».

Ли Мен Бак до прихода в политику был главой строительного подразделения концерна «Хёндэ», прославился своим авторитарным стилем руководства, но в любом случае был успешным бизнесменом. Мой собеседник тогда намекал как раз на то, что Ли перенес свои привычки руководителя фирмы на руководство государством. Так или иначе, все закончилось, когда президент пошел на компромисс, отменил ряд наиболее спорных реформ, а митингующие затем отказались от многих своих радикальных требований.

Другой пример — те же демонстрации со свечами, но уже в поддержку предыдущего президента Но Му Хена, которому в свое время парламент объявил импичмент, отмененный в итоге Конституционным судом. Чтобы поддержать своего лидера, на улицы моментально выплеснулись десятки тысяч людей, а оппозиции отомстили на ближайших всеобщих выборах, когда с большим преимуществом победила правящая партия.

Немало иностранцев поразила и история со сдачей золота в 1998 году. Тогда Южная Корея сильно пострадала от мирового валютно-финансового кризиса и была вынуждена принять помощь от Международного валютного фонда на условиях проведения коренных реформ. Страна испытывала сильный недостаток валюты. И что корейцы стали делать? Люди в едином порыве понесли в банки свои драгоценности, в первую очередь золото. (Этот металл, как известно, конвертируется в любую валюту.) Таким образом корейцы стали пополнять валютно-финансовые резервы государства. Они несли свои обручальные кольца, ожерелья, цепочки, серьги, золотые фигурки, выступающие в Корее в роли подарков… И все это сдавалось очень дешево, по цене золотого лома. «Стране нужно золото!» — так думали все без исключения корейцы, снимали с себя украшения и несли их в банки. Были и спортсмены, сдававшие свои награды, полученные на мировых первенствах. Сложившаяся ситуация мне тогда чем-то напомнила движение «Все для фронта, все для Победы!». Только происходило это в наше время и в Южной Корее. Удивительные люди эти корейцы! Кстати, сданное золото действительно помогло пополнить госказну, хотя от реформ, на которых настаивал МВФ, не избавило.

Корейцы эмоциональны, легкомобилизуемы, несколько вспыльчивы, имеют склонность поддаваться порывам. Есть все-таки «перчинка» в их характере, которая, попадая в кровь, заставляет ее бурлить. Но в то же время они отходчивы и легко забывают про только что пережитые эмоциональные всплески. Чем-то напоминают они в этом плане цунами: внезапно появилось, за считаные секунды пронеслось и исчезло без следа.

Одно из самых ходовых слов разговорной корейской речи — слово «ппалли». В переводе оно означает «быстро». Вся жизнь в Корее — это жизнь в стиле «ппалли-ппалли». Корейцы обычно сильно торопятся, даже слово «быстро» часто произносят два раза подряд — наверное, чтобы еще больше ускорить и без того стремительный темп жизни. Работать — «ппалли», обедать — «ппалли», читать — «ппалли», готовить отчет в фирме — «ппалли». А чтобы успеть сделать все сразу и побольше, многие хватаются за несколько дел сразу.

В этой связи вспоминается одна бытовая сценка, произошедшая на дороге, свидетелем которой я стал. Сидя за рулем автомобиля, я стоял в пробке в центре Сеула и от нечего делать смотрел по сторонам. В соседней машине сидела девушка и занималась сразу, как мне удалось подсчитать, четырьмя делами: подкрашивала губы, слушала аудиокурс английского языка, громко повторяя фразы за диктором, прижимала к уху мобильник, изредка поддакивая невидимому собеседнику (наверное, предупредила, что еще и иностранный язык учит), и вела машину.

Да, в Корее это распространенное явление: если делать — то быстро (то есть «ппалли») и много. Хорошо это или плохо? Как посмотреть. Например, в ресторанах, банках и прочих заведениях вы ни минуты лишней не потеряете — и это, безусловно, хорошо. Если корейцу приходится ждать, то он начинает сердиться и нервничать. Съездив однажды в Австралию и прождав в ресторанах по полчаса свой заказ, я понял, что Корея меня избаловала в плане обслуживания. В Стране утренней свежести, как правило (бывают, конечно, и неприятные исключения), у вас немедленно примут заказ и так же стремительно его выполнят. В корейских ресторанах часто можно услышать вопрос: «А что у вас быстрее всего будет подано?», после чего заказывают именно это. Может быть, кстати, именно поэтому в стране так популярны самые разные блюда быстрого приготовления типа хорошо известного в России «доширака».

То же самое и с оформлением разных документов — делается все в мгновение ока. Сейчас уже на многих станциях метро открыли терминалы, с помощью которых можно прямо на месте и очень быстро оформить необходимые вам справки. В принципе, очень разумно и удобно. Может, корейский опыт стоило бы и нам взять на вооружение, ведь походы по госучреждениям за различными бумажками отнимают гигантское количество времени и сил.

Мне кажется неслучайным, что «электронное правительство» и система электронного делопроизводства Южной Кореи считаются одними из самых лучших в мире. Корейцы просто терпеть не могут делать что-либо медленно.

Один из корейских банков в свое время ввел правило: если вы ждете своей очереди более десяти минут, то банк сам себя штрафует, аннулируя все причитающиеся ему комиссии по сделке. Однако банкиры ничуть не рисковали — они прекрасно знали, что и так всех вовремя обслужат.

Да, корейцы горячи, нетерпеливы, эмоциональны, вспыльчивы, отходчивы — одним словом, огонь, а не люди. Их стиль — это знаменитая фраза из советской кинокомедии «Бриллиантовая рука»: «Шеф, все пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!!!» На вопрос о сроках какого-либо дела вам, скорее всего, ответят: «Сделать надо было уже вчера». Они и сами признают эту свою особенность и любят пошутить над склонностью к «ппалли-ппалли».

Обозреватель одной из корейских газет, комментируя очередную реформу общественного транспорта, как-то полушутя-полусерьезно сказал: «Европейские специалисты утверждают, что если поезд в метро стоит на перегоне пять минут без объявления причин, то люди начинают волноваться, если десять — начинаются всякие разговоры и домыслы, если сорок и более — паника. Но это в Европе. У нас люди начинают паниковать и кричать о том, что безнадежно опаздывают, уже тогда, когда поезд почему-то только слегка замедлил ход». Не знаю, повлияла эта заметка на кого-то или нет, но если в метро состав встает между станциями, то машинист тут же по внутреннему радио начинает успокаивать пассажиров: «Не волнуйтесь, поезд остановился, чтобы соблюсти безопасную дистанцию с впереди идущим составом. Скоро продолжим движение, благодарю за внимание».

Понаблюдайте за тем, как корейцы ждут, когда в кофейном автомате наполняется стаканчик с напитком. Конечно, не всегда, но нет-нет да и найдется торопыга, который просунет руку внутрь автомата и будет придерживать стаканчик, нетерпеливо следя, как наливается напиток, добавляются ли сливки, сахар… И все равно в итоге выдернет стаканчик раньше времени, непременно испачкав себе манжет льющимся кофе. Вот надо побыстрее — и все тут!

Когда надо и когда не надо, корейцы просят сделать «побыстрее», даже если время их особо и не поджимает. На вопрос о причинах такой спешки они озадаченно пожмут плечами и скажут: «Привычка».

Несколько лет назад правительство стало активно рекламировать Южную Корею как туристическую зону. Как правило, в таком случае требуется броский эпитет, который бы хорошо отражал истинный дух страны. Если не ошибаюсь, то есть «уникальный Сингапур», «удивительная Малайзия» и т. д. Южная Корея выбрала блестяще отражающее философию «ппалли-ппалли» сочетание слов — «динамичная Корея», Dynamic Korea. Лучше и не придумаешь. В итоге этот лозунг приобрел особый смысл среди работающих в Республике иностранных, да и местных журналистов: мол, в Корее никогда скучно не бывает. Какие-то скандалы, громкие происшествия, события — не обязательно плохие — случаются постоянно. То есть журналистам всегда работа найдется — здесь же «динамичная Корея».

Есть, конечно, и не самые приятные последствия жизни в стиле «ппалли-ппалли». Например, в Южной Корее осенью 1994 года рухнул один из главных столичных мостов, а в мае следующего года развалился крупный универмаг, похоронив под обломками сотни людей. Причины были комплексные: и нарушение строительных норм, и замена материалов на более дешевые, и «ппалли-ппалли» — объекты хотели возвести как можно быстрее, приурочив сдачу к какой-то торжественной дате. Сдать-то сдали, но двадцать лет спустя корейцам аукнулась их поспешность. После этого и начали говорить о том, что, может, хватит уже везде спешить.

Интересно, что побывавшие в Южной Корее в XIX веке иностранные путешественники характеризовали местных жителей как людей крайне медлительных и неторопливых. Как же все быстро поменялось за сравнительно непродолжительный для истории временной отрезок! Во многом причина кроется в годах форсированной индустриализации, когда страна за какие-то пару десятков лет из отсталой превратилась в динамично развивающегося «азиатского тигра». Тогда, может быть, без «ппалли-ппалли» и нельзя было обходиться. Однако сейчас, когда корейцы прочно встали на ноги, можно уже и дух перевести; Республика теперь нуждается в качественном улучшении жизни, а не просто в стремительном наращивании производственных мощностей. Тем не менее корейцы не желают оставлять проникшую в самое сердце идею «быстро-быстро».

Корейцам вечно не хватает времени. Потому-то у них сейчас многие гольф-площадки, кинотеатры, фитнес-центры, столовые, рестораны, кафе и библиотеки работают круглосуточно. И в два часа ночи в одном из таких ресторанов вы легко можете увидеть семью с малыми детьми, которых отвели поужинать. Спать некогда, надо ведь столько дел переделать, да и побыстрее.

Если вы приехали в Корею и пошли в ресторан с корейцем, то будьте готовы орудовать и приборами, и челюстями в форсированном режиме — местные жители явно находятся среди мировых рекордсменов по скорости поглощения пищи.

В Корее все стремительно меняется. Многоквартирные дома сносят не позже чем через двадцать — двадцать пять лет после их постройки. Приезжайте в Республику после десятилетнего перерыва — вы ее с трудом узнаете. Более современная, развитая — совсем иная страна. Именно таково впечатление иностранцев.

Я получил ученую степень магистра в Сеульском государственном университете в 2000 году, а спустя четыре года приехал в Южную Корею в качестве журналиста. Я не нашел девять из десяти моих любимых ресторанов — снесли здания, поменялись вывески и владельцы… Всё, их нет. «Динамичная Корея» — это постоянная, безостановочная трансформация.

Социологи в один голос кричат: корейцы слишком быстро меняются, общественным отношениям нужно больше времени, чтобы взамен старых правил и традиций выработать новые, иначе наступит хаос, люди потеряют чувство равновесия! Однако «динамичная Корея» не может себе позволить притормозить и перевести дыхание, только вперед и быстрее, «ппалли-ппалли».

Объективности ради следует отметить, что все вышесказанное касается в первую очередь главного мегаполиса страны — Сеула, а также нескольких крупных городов. Мой друг — офицер корейской полиции, ранее работавший в одном небольшом приморском городе, — говорит: «Патрулируя улицы в своем городке, даже не глядя на номер автомобиля, я всегда мог сказать, когда за рулем сидит житель столицы, а когда — местный. Только сеульские носятся так, будто оставили дома включенным утюг». Да, в провинции темп жизни несколько иной, но дело в том, что в крупных городах живет, как минимум, половина населения страны, в них сосредоточены все правительственные учреждения, они являются финансовыми и экономическими центрами. Так что стремительный темп жизни хотя и не так сильно, но все равно затрагивает глубинку.

Далеко не все выдерживают такую жизнь на форсаже. Выехав за рубеж, посмотрев на спокойную жизнь многих других стран, немало корейцев начинает задаваться вопросом: «А нужна ли нам вечная спешка?» Однако если вы кореец и если вы находитесь в Корее, то иначе просто невозможно. Замедли темп — и сразу вылетишь из системы, из обоймы, как некоторые говорят. Либо езжай в Новую Зеландию, глубинку США, Австралию, что, кстати, и проделывает немало корейцев, махнувших рукой на бешеные ритмы родины.

В последнее время в стране набирает популярность движение «медленных городов». Эта инициатива пришла из Западной Европы и начинает пускать корни на корейской земле. В городах, которые, получив специальный сертификат, были признаны «медленными» (это звание надо еще заслужить!), никто не торопится, но таких мест в Южной Корее менее десятка и погоды они не делают. А настоящая современная Страна утренней свежести — это государство бешеных ритмов, стремительных перемен, «динамичная Корея», где процветает идея «ппалли-ппалли» со всеми вытекающими отсюда последствиями.

«Когда я поступила на первый курс женского университета, то в нашей группе, где училось около шестидесяти девушек, только две сделали пластические операции. Когда же мы все вместе на последнем курсе пошли делать снимок для выпускного альбома, то осталось только три студентки, не улучшивших свою внешность», — рассказала мне одна знакомая.

Можно было бы решить, что именно этих девушек, учившихся именно в этом вузе и именно на этом курсе, внезапно охватила мания пластических операций, но это не так. Кореянки, а в последнее время и корейцы с удивительной легкостью и даже легкомысленностью идут на изменение внешности, и для некоторых это заканчивается весьма плачевно.

Вместе с тем нельзя сказать, что Корея — страна каких-то уродов и там слишком много людей рождается с дефектами, требующими оперативного вмешательства. Нет, у большинства нормальные лица, фигуры… Однако корейцы с решимостью Александра Матросова отправляются в клиники пластической хирургии. Среди жителей Страны утренней свежести у меня есть один хороший знакомый — пластический хирург. Имея за плечами семилетний стаж проведения соответствующих операций, он мне признался, что за все это время к нему лишь однажды пришел человек, которому реально необходимы были услуги пластического хирурга — несчастный сильно пострадал в автомобильной аварии. «Девяносто процентов своих клиенток мне хочется спросить: зачем вам операция?» — пожаловался врач, признав, что не может отговаривать женщин, так как в противном случае лишится работы. Самый трудный контингент, по его словам, это те, кто прибегает в клинику с фотографией известного актера или актрисы, требуя: «Хочу выглядеть так же, как он/она!» Таких людей действительно приходится уговаривать отказаться от своих планов, ведь подобное кардинальное изменение внешности зачастую попросту невозможно — не бить же человека по лицу кувалдой, чтобы потом попытаться из осколков собрать копию очередной кинозвезды. Однако далеко не все, сокрушался хирург, это понимают, и многие в итоге отправляются не в нормальные клиники, где специалисты отдают себе отчет в возможных последствиях, а к подпольным хирургам, обещающим всем и каждому чудесное преображение, да еще и за меньшие, чем у официальных врачей, деньги. Последствия — как правило, это безвозвратно изуродованная внешность — не заставляют себя ждать.

В общем, в Южной Корее отправиться на операцию в клинику пластической хирургии — дело обычное. По данным на 2009 год, в стране насчитывается семьсот двадцать девять легальных клиник и тысяча двести сорок два частных хирурга. Особо подчеркнем слово «легальных». Если учитывать тех, кто практикуют без разрешения и надзора со стороны местного Минздрава, то данные официальной статистики можно смело увеличить примерно на треть. Корейцы подсчитали, что ежегодный легальный оборот этой отрасли медицины составляет около трехсот тридцати миллионов долларов, а нелегальный — плюс еще двадцать миллионов.

До сих пор на пластические операции решается в первую очередь прекрасный пол в безудержном порыве стать еще прекраснее. Примерно половина всех пациенток пластических хирургов — молодые студентки. Согласно проведенному в сентябре 2009 года опросу, примерно четверть опрошенных женщин заявили, что делали себе пластические операции. Подумайте, это каждая четвертая молодая кореянка! Один процент девушек сказали, что делали это трижды.

Основной бум пластических операций у кореянок приходится на период окончания школы, учебу в университете и время перед поступлением на работу. Похоже, что в этом возрасте девушки начинают чувствовать себя взрослыми и пытаются одним взмахом скальпеля реализовать самые смелые свои мечты по превращению в очаровательных принцесс. Женские университеты, конечно, настоящие рассадники моды на пластику. Следует признать, южнокорейские хирурги поднаторели в устранении мелких дефектов внешности, поэтому стоит только одной из сокурсниц стать посимпатичнее, как другие тут же отправятся по ее стопам, а еще лучше — к тому же хирургу. Тот же опрос показал, что трое из пяти девушек сделали операции, просто следуя примеру подруг или звезд эстрады.

Что же больше всего не нравится кореянкам в своей внешности? Чаще всего делают операции по изменению формы глаз, носа, лба, а также инъекции, разглаживающие морщины или удаляющие избыточные жировые отложения. При этом на первом месте стоит операция по изменению формы глаз. Почему? В Корее считается модным иметь так называемое двойное веко. У всех европейцев это самое двойное веко — небольшая складка над глазом — есть. А вот у подавляющего большинства азиатов нет. Благодаря двойному веку глаза визуально становятся больше, круглее и, как считают корейцы, красивее. «Сотворить» же его совсем несложно. Если вы увидели, что ваша знакомая кореянка как-то неуловимо изменилась, то гарантированно она легла под нож хирурга и получила «второе веко». Такая операция поставлена на поток и считается очень модной, так как прибегает к ней большинство кореянок.

Стандарты красоты в Южной Корее все больше и больше подтягиваются к западным, отсюда и стремление иметь глаза побольше. Честно говоря, несколько раз я пытался объяснить знакомым кореянкам, что пытаться следовать западным канонам, мягко говоря, неразумно. У восточных женщин своя красота, у западных — своя, и она разная. Пытаться азиатке сделать европейское лицо, да еще при помощи услуг хирурга, — это значит потерять свою природную, самобытную красоту, которую, кстати, ценят на том же самом Западе. Приводил я даже примеры известных корейских моделей, которые преуспели на международном уровне, — у всех у них ярко выраженный восточный тип: узкий разрез глаз, высокие скулы и проч. Мои собеседницы, как правило, внимательно слушали, согласно кивали, а потом говорили: «Вы это попробуйте объяснить нашим мужчинам — им нравятся в первую очередь девушки с большими глазами, хорошо выраженным носом». В принципе, все правильно, красота — фактор субъективный и подвержен влиянию моды. Сейчас в Корее мода в том числе и на «второе веко», потому-то и выстраиваются очереди к пластическим хирургам.

Если первая волна «пластической лихорадки» приходится на студенческие годы, то вторая — на возраст за тридцать. В последнем случае женщины стремятся не изменить форму лица, а разгладить морщины, убрать складки на животе и проч. На подобные операции женщины идут еще легче, чем в юности на операции по изменению формы глаз, и, раз попробовав, как правило, уже не могут остановиться.

Имея обширную врачебную практику и много летний опыт, южнокорейские пластические хирурги снискали себе известность в азиатском регионе. По явились даже специальные туристическо-медицинские маршруты для зарубежных гостей. Иностранки прилетают в Корею, делают операции, а затем во время восстановительного периода, который длится несколько дней, ездят на экскурсии. Японки, китаянки, а также вьетнамки, малазийки, гражданки Сингапура и других стран Юго-Восточной Азии часто посещают Страну утренней свежести именно с этими целями.

Популярность южнокорейских хирургов объясняется как их богатым опытом и высоким уровнем мастерства, так и оптимальным сочетанием цены и качества обслуживания. Может быть, в Японии или Сингапуре сделают не хуже, но дороже, а уровень обслуживания будет примерно таким же. Все эти факторы превратили «пластические туры» в существенный источник национального дохода Кореи.

Местные газеты умело поддерживают бум на пластические операции. Нет-нет да и появится в корейских СМИ сообщение, аналогичное тому, что было опубликовано осенью 2009 года: «Корейская таможня задержала двух китаянок. Девушки были гораздо более симпатичными, чем изображенные на фотографиях в паспортах. Причиной этого казуса стали сделанные туристкам в Корее пластические операции. После разбирательства девушек с извинениями отпустили, посоветовав вклеить новые фото. Дамы, впрочем, не выглядели недовольными задержкой, так как получили независимое подтверждение того, что их внешность заметно изменилась к лучшему». Так что южнокорейские пластические хирурги вряд ли останутся без работы…

«Верь в Христа! Верь в Христа! Верь в Христа! Если не веришь, то отправишься в ад, если веришь — в рай! Христос с нами!» — раздавались в вагоне метро громкие крики пяти старушек, возглавляемых бойким дедулей, который при каждом слове вскидывал в воздух сжатый кулак на манер кубинских революционеров. Проходя мимо меня, дедушка решил донести и до «иностранного варвара» священный смысл своего послания и выдал на ломаном английском: «Jesus Christ — heaven, no Christ — hell!!!» Эта сценка была, пожалуй, одним из самых ярких впечатлений моего первого года пребывания в Южной Корее…

Собираясь впервые в Корею, многие иностранные туристы ожидают увидеть страну современных технологий, буддистских монастырей и конфуцианских академий. Первое должно символизировать динамично развивающуюся страну сегодняшнего дня, а второе и третье — то самое неповторимое и загадочное очарование Востока, которое так привлекает людей Запада. Насчет первого будьте спокойны: уносящиеся ввысь небоскребы из стекла, сверхскоростной Интернет, современные машины, новинки электроники — всего этого в Южной Корее с избытком, а вот насчет буддистско-конфуцианской Кореи — ее еще надо будет поискать. В плане религии на себя прежде всего, к удивлению многих иностранцев, обращает внимание Корея протестантская, причем часто она чересчур агрессивно рекламирует себя, навязывает окружающим свои постулаты.

Статистика гласит, что более половины корейцев (около 55 %) считают себя верующими. Основные религии — буддизм и христианство: на них приходится около 97 % всех верующих. На остальные вероисповедания, включая ислам, конфуцианство и местную «религию небесного пути», приходится менее 3 %. Христиан, если считать католиков и протестантов вместе, больше, чем буддистов. Первых — около 35 %, тогда как вторых — 23–24 %. Однако если посчитать приверженцев протестантского направления христианства отдельно от католиков, то протестантов в стране будут около 18 %, а католиков — около 11 %, то есть в этом случае на первое место по числу приверженцев выходят буддисты. Казалось бы, можно удовлетворенно сказать: «Так и должно быть, ведь это — страна Дальнего Востока». Нет, не все так просто.

Странно, но в Корее под словом «христианство» подразумевается в первую очередь протестантизм. От католика вы часто можете услышать: «Я не христианин, я католик». Несмотря на то что протестанты не являются большинством, они явно гораздо более влиятельны, чем все остальные конфессии, и гораздо более агрессивны в смысле распространении своей веры.

У многих иностранцев, впервые увидевших панораму ночных городов Кореи, создается немного странное впечатление — в воздухе над городом парят красные кресты. С непривычки даже жутковато. На самом деле так выглядят многочисленные протестантские церкви, в которых подсвечивается только верхняя часть крестов, из-за чего и возникает ощущение, что эти символы христианской веры парят в воздухе.

О корейских протестантах стоит рассказать отдельно. Что касается буддизма и католичества (остальные религии, исключая протестантство, повторюсь, представлены очень слабо), то они, конечно, нацелены на привлечение новых последователей, но добиваются этого в достаточно мягкой и ненавязчивой манере. А вот местные протестанты представляют с ними резкий контраст. Жуткие группы фанатично настроенных пожилых людей, так удививших меня в метро, можно время от времени заметить на улицах города; если они выкрикивают угрозы-призывы верить в Христа, это однозначно протестанты.

Наверное, нельзя так однозначно говорить обо всех протестантах Кореи, но слишком активны в стране именно ортодоксально-радикальные направления этой конфессии. Отметим, что по количеству работающих за рубежом проповедников Южная Корея уступает только одной стране — США. Однако в плане агрессивности своих проповеднических устремлений корейцы явно мировые лидеры. В подавляющем большинстве нести веру в массы за границей отправляются именно корейские протестанты.

Несколько лет назад по этому поводу начались серьезные дебаты: тогда более двадцати молодых проповедников, невзирая на запреты правительства, отправились в охваченный войной Афганистан и попали в плен к талибам. Молодые люди были представителями весьма влиятельной церкви корейских протестантов, которая задействовала все свои административные и финансовые ресурсы, чтобы заглушить шквалом обрушившуюся на них критику. Однако им не удалось повлиять на общественное мнение, выступавшее против подобных демаршей. В итоге двух человек талибы убили, а остальных правительство выкупило. В аэропорту освобожденных встречали плакаты: «Зачем вы туда поехали?» Досталось и правительству, у которого спрашивали: «Почему деньги налогоплательщиков должны тратиться на фанатиков?» Через несколько лет представители этой и еще двух церквей опять отправились в Афганистан и Пакистан — «нести слово Христа».

Религия — дело сугубо личное, но корейские миссионеры об этом порой забывают и бывают крайне упрямы и агрессивны в своих устремлениях, что приводит и к трагедиям.

Учась в университете, я несколько раз подпадал под пресс молодых корейцев протестантов, которые пытались наставить меня «на правильный путь». Один мой корейский друг рассказывал, что ему дважды сильно не повезло: два раза его брак с любимой девушкой расстраивался из-за отца невесты, который по религиозным причинам был против свадьбы. Мой знакомый хотя и был протестантом, но происходил из «недостаточно правильной и ортодоксальной секты». Корея — это страна, где люди верят серьезнее, чем где бы то ни было. Эта заметно даже на бытовом уровне.

В авангарде верующих выступают именно местные протестанты. Знаете, что корейцы ищут в первую очередь за рубежом? Протестантскую общину корейцев. Церковь у протестантов — это не просто место, где люди молятся. Это еще и социальный клуб: там знакомятся парни и девушки, там создаются семьи, там встречаются бизнес-партнеры… Если вы открыли свое дело, то в церкви вам помогут найти клиентов. Главное — помнить о ней. Естественно, что приход также ждет от вас соответствующей финансовой помощи, если у вас дела идут хорошо.

Люди, принадлежащие к одной и той же церкви, очень сильно помогают друг другу. Когда президент Южной Кореи Ли Мен Бак после победы на выборах сформировал первое правительство, то, как он сам сказал, в его окружении «на удивление много оказалось тех, кто посещал с ним одну и ту же церковь». Не будучи большинством среди верующих, протестанты Кореи оказывают самое заметное, по сравнению с другими конфессиями, влияние на политику страны.

Конечно, далеко не все корейские протестанты — оголтелые фанатики, много среди моих знакомых и тех, кто на вопрос о религии дает спокойный ответ, не пытаясь никого обратить в свою веру. Однако если кто и хотел наставить меня на «путь истинный» в Корее, так это были именно протестанты, а не последователи буддизма или католицизма. Корейские протестанты-радикалы — люди весьма специфические. Это признают и сами жители Страны утренней свежести.

А как же быть с буддистами и католиками? Католиков поменьше, но говорят, что в последние годы их число стало расти. Их влияние не особенно заметно и не бросается в глаза, хотя католических храмов в больших городах хватает.

Что касается буддистов, то их храмы и монастыри находятся в основном в горах. Пятьсот последних лет в Корее официальной идеологией было конфуцианство, а буддисты подвергались гонениям. Однако практически у подножия каждой более-менее крупной горы вы найдете буддистский монастырь или храм. Есть и в городах места, где собираются буддисты, но их меньше, так как в основном они предпочитают собираться за пределами мегаполисов.

Конфуцианство, которое в строгом смысле слова нельзя считать классической религией, осталось в душах корейцев, определяя многие их привычки и обычаи, а также стиль поведения. Правда, сейчас уже очень немного тех — около одного процента населения, — кто скажет, что исповедует конфуцианство.

Корейский шаманизм также занимают свою нишу, и позиции его очень прочны. Корейцы (не ортодоксальные протестанты) вне зависимости от своих религиозных предпочтений нет-нет да и пригласят на всякий случай шамана (в Корее это всегда женщина), чтобы он изгнал злых духов из только что построенного здания, освятил новую машину и т. п. Очень востребованы услуги шаманов среди людей моря — рыбаков. В общем, везде, где присутствует повышенная степень риска и работа связана с непредсказуемыми природными факторами, зовут на помощь шаманов. Правда, может быть и так, что потом пойдут еще и в обычную церковь или буддистский храм.

Представьте, что вы — кореец или кореянка в возрасте от двадцати до сорока лет. Как вы думаете, от чего вы в этом цветущем возрасте имеете больше всего шансов умереть? Болезни, ДТП, нападения бандитов? Нет! Скорее всего, вы сами добровольно решите покинуть бренный мир и приложите к этому максимальные усилия. Самоубийство — вот главная причина смерти молодых людей в Южной Корее. Как ни прискорбно, на этот страшный шаг решаются в самом счастливом возрасте, когда человек уже повзрослел и стал самостоятельным и одновременно когда он полон сил и еще не чувствует приближения неизбежной старости.

Создается впечатление, что по тем или иным причинам корейцы (кстати, как и японцы) проще, чем европейцы, относятся к возможности лишиться самого, пожалуй, дорогого — жизни. Самоубийства уже давно превратились в серьезнейшую проблему южнокорейского общества, о чем красноречиво говорит статистика. Страна утренней свежести занимает одно из первых мест в мире по числу самоубийств на сто тысяч человек населения и является абсолютным лидером по этому далеко не самому приятному показателю среди трех десятков наиболее развитых стран мира, которые входят в Организацию экономического сотрудничества и развития.

Согласно данным Национальной статистической службы Южной Кореи, каждые два часа три гражданина РК сводят счеты с жизнью. Самоубийство находится на четвертом месте среди причин, уносящих жизни южных корейцев. Впереди (по данным на 2007 год) стоит рак (27,6 % смертей), цереброваскулярные (12 %) и сердечно-сосудистые (8,8 %) заболевания. Самоубийство — причина смерти каждого двадцатого умершего южнокорейца и, как уже отмечалось, главная причина смертей в возрастной категории от двадцати до сорока лет.

Проблема осложняется и тем, что с течением времени добровольный уход из жизни постепенно становится все более распространенной причиной смерти в Республике Корея. Если, например, в 1994 году на сто тысяч человек населения приходилось 10,5 самоубийцы, то буквально через десять лет этот показатель увеличился вдвое.

За годы жизни в Корее у меня создалось стойкое впечатление, что для корейцев самоубийство — дело если не сказать привычное, то какое-то менее экстраординарное, что ли, чем для россиян. Среди моих знакомых и друзей было несколько корейцев, чьи ближайшие родственники свели счеты с жизнью. Причем подобные случаи происходят настолько часто, что, по корейским меркам, не воспринимаются как что-то уж чересчур особенное. Умер человек и умер…

К тому же многие известные актеры, певцы и звезды шоу-бизнеса Южной Кореи ушли из жизни самостоятельно. Только за период с 2004 по 2007 год, как минимум, четыре популярнейшие звезды корейского кинематографа и эстрады покончили жизнь самоубийством. Причины самые разные: депрессия и разочарование в жизни, долги… Были также и те, кто ушел из жизни, не сумев вынести злых насмешек в Интернете над своей внешностью. Чрезмерная впечатлительность и ранимость корейцев определенно сыграли тут свою роль.

О причинах такого феномена, я думаю, можно написать не одну диссертацию. Здесь необходимы совместные исследования этнопсихологов, психиатров, лингвистов и прочих специалистов. С моей очень личной и весьма непрофессиональной точки зрения, большую роль здесь сыграли как природная ранимость и эмоциональность корейцев, склонность их поддаваться сиюминутным порывам души, так и сама система устройства корейского общества.

Вполне возможно, что это цена, которую платят корейцы за низкую преступность. Корейское общество очень иерархично, жестко структурировано, образовательно-воспитательная морально-этическая система работает весьма эффективно. Поэтому, может быть, корейцы склонны выплескивать накапливающиеся в душе стрессы и недовольство не вовне (агрессия, жестокость по отношению к другим), а вовнутрь, направляя весь негатив на себя.

Время от времени мои хорошие корейские знакомые спрашивают, не хотел бы я стать корейцем по паспорту, поменять гражданство. Вопреки большинству восторженных иностранных туристов, которые пробыли в Корее недолго и считают это место раем, населенным доброжелательными людьми, я отвечу: «Не хотел бы». Быть корейцем и играть по корейским правилам — крайне тяжело в первую очередь в психологическом плане. Это постоянное определение своего места в системе, исходя в первую очередь из опыта работы и возраста, а не из личных качеств. Это постоянная жесточайшая конкуренция, непрерывная работа, непрекращающееся самосовершенствование, что, несомненно, напрягает людей. Корейское общество, как мне показалось, очень сильно напряжено изнутри. Те, кто не выдерживает такого специфического интенсивного темпа, сходят с дистанции, а для многих — это потеря лица, тяжелейшее оскорбление. Потому люди и предпочитают на японский манер «залить листки смертного приговора кровью».

Корейцев к суициду, кстати, подталкивают и звезды местного шоу-бизнеса. Серия преждевременных уходов из жизни ведущих актеров и певцов привела к тому, что самоубийства воспринимаются чуть ли не как самое обычное дело. Сложившаяся ситуация становится причиной формирования так называемого эффекта Вертера, то есть стремления свести счеты с жизнью под влиянием чужого примера. Так, например, если до самоубийства актрисы Ли Ын Чжу в феврале 2006 года в Южной Корее добровольно из жизни уходили 0,84 человека в день, то после — в три раза больше. Тенденция, как говорится, налицо. Как только сводит счеты с жизнью какая-либо знаменитость, то ее примеру тут же следуют многие корейцы.

Что конечно же вызывает зависть и восхищение у российских автолюбителей в Корее — так это шикарные местные автомагистрали. Небольшая по площади страна во все стороны пронизана прекрасными дорогами. Часто даже в самом захолустном местечке Южной Кореи построены шикарные автобаны, глядя на которые сразу же задаешься вопросом: зачем в этих Богом забытых краях шестиполосные шоссе?! Если же вам удастся найти незаасфальтированную дорогу в Южной Корее, то поверьте, вы совершили самое настоящее открытие, потому что в Стране утренней свежести почти все возможные и невозможные дорожки закатаны в асфальт и бетон. Найти дороги со знакомыми россиянам до боли выбоинами и трещинами тоже непросто. Если как следует поискать в небольших городишках, может, что-то и найдется, но не там, где постоянно ездят машины, а на задворках. Откровенно говоря, я не могу понять, зачем в Южной Корее люди покупают джипы — их по назначению негде использовать: нет там труднопроходимых мест.

Во многом такое великолепное состояние дорог объясняется тем, что основной объем внутренних грузоперевозок приходится именно на автомобильный, а не на какой-либо другой — железнодорожный, морской или воздушный — вид транспорта. Главные транспортные артерии страны — скоростные платные автомагистрали, называемые «косокторо». Интересно, что в свое время президента Пак Чжон Хи, который выдвинул идею широких платных шоссе, отговаривали от этой затеи все, включая специалистов Всемирного банка. Однако бывший генерал сказал, что хорошая экономика не может существовать без хороших дорог. Он оказался прав и сумел создать сеть качественных дорог, стать автором знаменитого корейского экономического чуда, утереть нос спецам из Всемирного банка.

На этих скоростных автомагистралях есть очень удобные зоны обслуживания «хюгесо» (дословно — «зона отдыха»): помимо заправок и туалетов, там неплохие столовые и рестораны, кое-где можно найти душ, места для сна и т. д. Сделано все качественно и добротно.

Вместе с тем, несмотря на прекрасные дороги и многоуровневые развязки, пробок крупные корейские города не лишены. Однако, как мне кажется, в Корее, какая бы ни была пробка, так или иначе она движется. Таких случаев, когда машины просто мертво стоят, бывает мало.

Южная Корея, как известно, является одним из крупнейших в мире производителей автомобилей. Марки «хёндэ», «ссанъёнг», «киа», «дэу» хорошо известны и россиянам. Хотя общественный транспорт в Стране утренней свежести развит очень неплохо, корейцы все равно охотно покупают личные автомобили. В каждой южнокорейской семье, по статистике, есть одна, а то и две машины.

Вместе с тем я не могу сказать, что корейцы хорошо разбираются в автомобилях в плане ремонта. Совсем даже наоборот. Это наши автолюбители приедут на сервис и лучше любого мастера расскажут, какой подшипник в подвеске разболтался или почему проседают «обороты двигателя». В корейском автосервисе типична ситуация следующего плана… Заезжает водитель и с важным видом говорит мастеру: «В машине что-то стучит». А потом он все время стоит над душой, пока специалист возится и устраняет поломку. Немыслимо, чтобы клиент приезжал в автосервис со своими расходными материалами — фильтрами, маслом и проч. Если какой-то узел надо заменить, а его нет на станции, то тут же позвонят на ближайший склад и минут через 15–20 примчится юноша на мотоцикле и доставит необходимую деталь. Наверное, и у нас рано или поздно так будет, а корейцам, по сути, и смысла нет становиться автослесарями-любителями, так как все без проблем сделают в автосервисе — выбирай любой. Кстати, при продаже подержанных машин распространенной в РФ фразы «обслуживалась только на сертифицированных станциях» вы не услышите. Там просто нет других станций. Иногда все же доводилось мне слышать, что где-то вместо новой поставили подержанную деталь, но это исключение из общего правила, а не распространенное явление.

Имея прекрасные дороги и неплохие автомобили, многие корейцы могут и полихачить. Но все равно они более дисциплинированные водители, чем наши соотечественники. В Корее я время от времени ругался на корейский стиль вождения, но по возвращении в Москву все же пришел к выводу, что они ездят поспокойнее, да и откровенных самоубийц за рулем у нас все же больше.

Однако смертность на дорогах — одна из реальных проблем Южной Кореи. Несколько лет назад страна была среди лидеров по количеству смертей в результате ДТП на тысячу населения. Почему-то очень рискованно корейцы водят огромные туристические автобусы. Бывало, едешь по скоростной автомагистрали, а тебя обгоняет такой монстр, битком набитый людьми, но при этом меняющий полосы и втискивающийся между другими автомобилями не хуже гоночной машины. Точно так же автобусы носятся и по горным серпантинам. Неудивительно, что в Корее регулярно происходят аварии именно с участием больших автобусов. Стиль езды городских маршруток в Сеуле давно уже стал притчей во языцех среди иностранцев. Знакомый японец рассказывал, что некоторые туристы из Страны восходящего солнца специально приезжали в Южную Корею, чтобы получить свою порцию адреналина, покатавшись на сеульских автобусах. Правда, городских водителей властям все же удалось остепенить, а вот те, кто работает на дальних маршрутах, до сих пор часто воображают себя шумахерами.

Если говорить про стиль вождения, то корейцы могут проехать на красный, подрезать, но все же ситуация на дорогах далека от азиатского автомобильного кошмара, когда никто не пользуется поворотниками и все постоянно давят на клаксон. Корейцы спокойнее и дисциплинированнее многих, хотя некая расхлябанность присуща и им. Может корейский водитель на нерегулируемом переходе и пешеходов не пропустить, и развернуться через две сплошные полосы, и на красный попытаться проскочить, если уж «очень надо». Особенно этим грешат таксисты. Один мой русский друг сказал, что они ведут себя так, потому что не боятся быть наказанными. В России за подобные выкрутасы и по физиономии надают, а вот корейцы, как бы сильно их ни обидели, скорее просто погудят, поругаются, максимум средний палец в окно покажут, но чтобы выйти из машины да с битой на обидчика… нет, такое на южнокорейской дороге вряд ли увидишь.

Превышение скорости — типичное для всех корейцев нарушение ПДД. Хотя, откровенно скажу, я их понимаю: имея такие прекрасные дороги, соблюдать даже максимально разрешенные 110 км/ч крайне непросто.

Характерные истории и споры по поводу женщин за рулем среди мужчин-водителей распространены здесь не меньше, чем в России. По моему наблюдению, типично женский стиль вождения в Корее — это езда в крайней левой полосе по скоростной магистрали со скоростью не выше 60 км/ч, когда все в среднем двигаются 120–140 км/ч. У мужчин-водителей тоже есть свои заскоки, но вот еле-еле ползти по самой левой полосе — отличительная женская черта. Хотя, конечно, нет правил без исключений.

Есть и свои общепринятые правила общения между водителями: захотел поблагодарить или извиниться — мигни пару раз аварийкой, просишь освободить полосу и пропустить — помигай «дальним светом», если позарез надо перестроиться — высунь руку из окна и помаши ей, как будто перекрываешь другим дорогу: в этом случае чаще всего пропускают (но не таксисты!).

Правда, корейцы не понимают, когда их пытаются на русский манер «воспитывать» на дороге. Допустим, подрезал вас кореец, а вы потом обогнали его — и резко по тормозам, а потом опять по газам, и снова по тормозам, и так несколько раз. Кореец, скорее всего, придет в недоумение: чего этот человек впереди рывками едет? Не понимают они и наше подмигивание «дальним светом» — имеется в виду «проезжай, пропускаю», — когда кто-то хочет перестроиться. В Корее чаще всего таким образом предупреждают, чтобы другие водители, наоборот, не пытались помешать движению сигналящего.

Извечная тема общения гаишников с водителями в Южной Корее постепенно теряет свою актуальность, так как постовых все чаще заменяют автоматические камеры. По крайней мере, именно они следят за нарушением скоростного режима. Превысил скорость — камера «щелкнула», и ищи через неделю в почтовом ящике фотографию своей машины с указанной разрешенной скоростью на данном участке, указанием на превышение и суммой штрафа.

Конечно, автолюбители не перестали контактировать с дорожной полицией в принципе, так как человека камерами в любом случае не заменишь. По моим впечатлениям, корейцы своих гаишников нисколько не боятся, могут легко повысить на них голос, когда те начинают выписывать штраф за нарушение. Про взятки, даваемые представителям транспортной полиции, я слышал, но крайне редко. В свое время и в Южной Корее эта проблема стояла очень остро, но с ней более-менее справились, повысив зарплаты полицейским и ужесточая наказания.

Ну а в целом ездить по корейским дорогам — одно удовольствие, это точно, хотя бензин там один из самых дорогих в мире.

В корейском языке есть простая форма вежливого обращения к замужней женщине — «ачжумони», что в переводе значит «тетя». (Вообще-то для детской речи и русского языка вполне допустимая форма.) Более грубое, просторечное, но в целом также приемлемое обращение к замужней кореянке — «ачжумма». По сути та же «тетя», только несколько грубее. Так, «ачжумони» или «ачжумма» можно обратиться к женщине, которая торгует на рынке, владеет небольшим ресторанчиком, лавкой и т. д.

Однако ни в коем случае не называйте так девушек или женщин, которые хотя бы теоретически могут быть отнесены к молодым. Назвать «ачжумони» или, еще хуже, «ачжумма» молодую даму — проступок, с точки зрения кореянки, очень серьезный. Либо она тут же достаточно резко и обиженно скажет, что она «агасси», то есть девушка, либо просто надует губки и будет общаться с вами весьма холодно и сдержанно. Да, большой это грех. Лучше уж по-корейски называть тетями тех, кто уже точно не претендует на статус молодой и незамужней женщины. Короче говоря, так можно обращаться к дамам, кому на вид за сорок. В крайнем случае, если вы назовете «ачжумму» девушкой, она просто посмеется и гордо скажет своими соседкам по рынку: «О, а я-то как молодо по сравнению с вами выгляжу. Иностранец девушкой назвал!»

Если придерживаться формальностей, то «ачжумма» — это замужняя женщина. Вот вышла замуж — на следующий день уже можно «тетей» называть. Однако далеко не всем девушкам нравится такое стремительное старение и резкий переход из статуса цветущей и очаровательной «агасси» в нагловатую и уже немолодую «ачжумму». Корейцы сами часто любят подшучивать над этими тонкостями и посмеиваются над собирающимися выйти замуж девушками: «Ну вот, скоро уже в „ачжумму“ превратишься». Хватает и тех, кто сам над собой иронизирует. Так, придя в рабочий коллектив или встретившись с друзьями после свадьбы, молодая женщина громко скажет: «Представляюсь в новом качестве „ачжуммы“. Зовите меня теперь Кимачжумма. Известная вам Ким-агасси вся закончилась». Тем не менее, даже если женщина уже замужем, но выглядит молодо и, что главное, считает себя молодой, лучше зовите ее «агасси» или вообще постарайтесь обратиться как-то иначе.

У меня однажды произошел случай, когда в лавке я чисто автоматически, не глядя на продавщицу, назвал ее «ачжумони». Взглянув же на весьма молодую собеседницу, у которой глаза наполнялись праведным гневом и которая готовилась дать мне жесткую отповедь-лекцию на тему различий между понятиями «агасси» и «ачжумони» в корейском языке, я решил импровизировать на месте: «Извините, я иностранец, насколько знаю, „ачжумони“ значит „замужняя женщина“. Я не могу поверить, что такая очаровательная особа, как вы, до сих пор не замужем. Если же это так, то, скорее всего, потенциальных женихов настолько много, что у вас просто глаза разбегаются. Вам лет двадцать, не больше, не так ли?» И продавщица тут же просияла, забыв обиду, и сказала, что к ней можно обращаться и «агасси», хотя она действительно замужем. Мою ошибку в понятиях простили за то, что я скинул ей возраст лет на десять.

Немного схожий оттенок имеет и распространенное обращение к взрослому мужчине — «ачжосси», что означает «дядя». Однако представители мужского пола спокойно относятся к подобному обращению, даже молодые парни. Дело в том, что одно из значений распространенного обращения к парням: «чхонгак» — это «зеленый, неопытный», поэтому-то «ачжосси» мужчины воспринимают спокойно. В принципе, мужчины повсеместно намного спокойнее, чем женщины, относятся к завышению своего возраста. Правда, если парню, которого вы видели несколько месяцев назад, вы скажите, что он теперь настоящим «ачжосси» стал, то это будет воспринято как «Ну ты и постарел!».

Однако в корейском языке понятие «ачжумма» (но не «ачжумони») имеет и другой смысл, о котором знают все местные жители. «Ачжумма» — это скорее психология, стиль жизни, поведения. В Корее «ачжумма», если рассматривать понятие именно в психологическо-поведенческом смысле, такая нагловатая, пробивная, шумная тетка. Она громко торгуется, знает, где какие скидки делают, влезает без очереди, не стесняется смеяться во все горло (молодые девушки в Корее, как правило, прикрывают рот рукой), легко идет на скандалы, за словом в карман не лезет, в метро и общественном транспорте расталкивает других. Естественно, что муж такой женщины находится полностью под ее каблуком и пикнуть против не смеет. Это своего рода «бабища», если подбирать русский эквивалент.

Корейцы любят шутить на тему «ачжуммы». Например, по радио мне довелось слышать, как один ведущий рассказывал другому: «Сегодня ехал в автобусе, стоял в середине салона. На мою беду, за спиной оказалась группа „ачжумм“, которым надо было выходить раньше. Я помимо своей воли вышел вместе с ними. Цунами по своей силе и рядом не стоит с мощью этих дам». Вытолкали, в общем, мужчину.

Любят в Корее рассказывать и шуточные истории про «ачжумм», которые занимают места в общественном транспорте: если место далеко — расстояние не удастся преодолеть в один прыжок, — то «ачжумма» со снайперской точностью метнет на сиденье свою сумочку, крича на весь вагон: «Мое место!» Если же мест несколько, а «ачжумма» едет с такими же, как она сама, подружками, то вдобавок к сумочке на сиденья полетят и другие предметы гардероба — платок, плащ и проч. Кто-то устремился к освободившемуся месту — корейская «тетя» не постесняется грубо оттолкнуть конкурента. Самое же большое развлечение, как говорят корейцы, это скандал между «ачжуммами»: звучат такие эпитеты, что мужчины смущенно краснеют. По своему накалу скандалы эти превосходят гладиаторские бои.

С другой стороны, корейцы признают и важную роль «ачжумм», считая, что они стали такими ради близких, что именно «тети» — реальные главы своих семейств. При необходимости эти женщины и «коня на скаку остановят, и в горящую избу войдут».

Конечно, все эти истории про «ачжумм» несколько преувеличены, но это совершенно точно стиль жизни, психология или, как написали в одной из газет, «диагноз». «Ачжумма» с ее пробивным и немного нагловатым характером — реальная фигура корейской жизни, и такие женщины в самом деле несут на своих плечах огромную часть семейных забот, многие из которых в других странах являются уделом мужчин.

Как корейцы относятся к иностранцам (по-корейски это слово звучит как «вегугин», тогда как сами себя южнокорейцы называют «хангугин»)? Ответить на этот вопрос однозначно — хорошо или плохо — непросто. Имея свое впечатление и пообщавшись с другими гражданами зарубежных стран, которые достаточно долго пробыли в Южной Корее, как-то к однозначному выводу и не пришел. Нет, в целом южные корейцы в отношении иностранцев абсолютно не враждебны — они общительны, несколько любопытны, легко могут сами подойди и завязать разговор, как говорится, «не шарахаются», даже скорее наоборот. Обратитесь к ним с просьбой помочь куда-то пройти или найти дорогу — обязательно помогут. Кроме того, в последние годы правительство и местные власти ведут активную пропаганду о необходимости «глобализации», «интернационализации», «превращения в полноправных жителей всемирной деревни» и т. п. Доводилось по радио слышать и такие призывы: «Многие иностранные гости, побывав у нас в стране, потом говорят, что корейцы немного хмурые и неприветливы. Давайте будем побольше улыбаться и всячески помогать иностранцам. Сейчас ведь век глобализации!»

Но зачастую от иностранцев о корейцах доводилось слышать такие взаимоисключающие оценки, что приходилось только удивляться. Туристы, которые приезжали в Корею в рамках непродолжительных стандартных туров, как правило, выносили либо нейтральные, либо положительные впечатления. Те, кого приглашали корейцы через различные программы обменов либо кто приезжал к родственникам, чаще всего оставались в восторге от Страны утренней свежести. А вот те, кто прожил долгое время, как правило, проходили через следующие этапы отношения к Корее и корейцам: восторг — сильное разочарование — привыкание и адаптация, — вынося в итоге достаточно сбалансированный взгляд вроде «есть свои достоинства и недостатки».

Отдельно стоит сказать о тех иностранцах, кто долгое время прожил в Южной Корее и достаточно глубоко влился в местное общество — создал с кореянкой или корейцем семью, длительное время работает или учится в чисто корейском коллективе. Эти люди, которые знают южнокорейское общество и порядки не с преподносимой туристам парадно-праздничной стороны, а изнутри, далеки от радужных оценок. Конечно, далеко не все — хотя встречаются и такие — отзываются только негативно о корейских порядках, но подтвердят, что жить в Корее не так-то просто. Приехать туристом и уехать через несколько дней или полностью погрузиться в общество, натолкнувшись на все его подводные камни, совсем разные вещи.

Как мне видится, сами корейцы по-разному относятся к гражданам разных стран, поэтому у жителя Непала, работающего на стройке в мелкой корейской фирме, и у туриста из США, которой заехал в Сеул по пути на Бали, будут очень разные точки зрения о гостеприимности жителей Страны утренней свежести.

Однозначно лучше всего корейцы относятся к так сказать «белым» иностранцам — США, Канада, Австралия, Западная Европа. Русских также чаще всего относят к этой «белой» категории и обращаются соответственно. Вообще если кореец видит белую физиономию, то в девяти из десяти случаев подумает, что вы — американец. Так уж исторически повелось. Единственный минус в принадлежности к этой группе — наибольшая вероятность того, что на вас кто-то из местных жителей решит попрактиковать свой английский. Но это терпимо, а в остальном вы уважаемый гость. Иностранцев, в первую очередь тех, которые имею характерную «импортную» внешность (светлые волосы, голубые глаза и пр.), корейцы обожают приглашать на различные телепередачи, ток-шоу, викторины и прочие мероприятия.

На одном из ведущих телеканалов огромной популярностью пользуется передача «Болтовня красавиц», где принимают участие иностранки, которые хорошо или хотя бы сносно говорят по-корейски. Создается впечатление, что сюжеты «болтовни» и содержание очень сильно редактируют в благожелательном для Кореи русле, но в любом случае эта передача с участием иностранок всегда на верхних строчках рейтинга среди зрителей. Кроме того, представитель корейской рекламной компании говорил мне, что если корейский продукт рекламирует иностранец — вероятность успешной «раскрутки» товара в самой Южной Корее выше. Да, к белым иностранцам южные корейцы относятся хорошо, даже очень хорошо.

Несмотря на в общем хорошее отношение корейцев к западным людям, я не стал бы однозначно утверждать, что корейцы преклоняются перед американцами. Да, США оказывали и до сих пор оказывают огромное влияние на все стороны жизни Южной Кореи, позиции американского лобби, пожалуй, самые сильные в местной политике. Что говорить, для Сеула Вашингтон — союзник № 1, причем именно старший союзник. США по большому счету спасли Юг от исчезновения как государства в ходе Корейской войны 1950–1953 годов. Не вмешайся тогда Вашингтон, который действовал под эгидой ООН, была бы сейчас единая социалистическая Корея. Южные корейцы это помнят. Большинство профессоров корейских вузов учились именно в американских университетах, до сих пор США — самое популярное и престижное место для получения южнокорейцами образования за рубежом.

Но мне чем дальше, тем больше попадались те, кто негативно относился к США. Многие говорили: да, Соединенные Штаты нас спасли как государство от КНДР, но потребовали взамен не меньше. Попадались и те, кто сожалел, что СССР распался, аргументируя это тем, что Соединенные Штаты стали вести себя как мировой жандарм. Один журналист рассказал эпизод Сеульской Олимпиады 1988 года. В финале по волейболу встречались сборные СССР и США. Так подавляющее большинство южных корейцев болело за советскую сборную и растянуло на трибунах большой красный флаг. Американцы потом этот инцидент вспоминали южнокорейскому правительству на самом высоком уровне.

Был характерный эпизод и в ходе Кубке мира по футболу 2002 года, который проводился в Южной Корее и Японии. До этого в ходе Зимней Олимпиады в Солт-Лейк-Сити (США), которая запомнилась беспрецедентными подсуживаниями в сторону хозяев, пострадал и корейский спортсмен по шорт-треку, у которого отобрали медаль опять же в пользу американца. Через несколько месяцев в ходе Кубка мира судьба свела корейскую сборную в одну отборочную группу с американцами. По ходу игры корейский футболист, забив гол, на радостях перед камерами стал имитировать движения спортсменов шорт-трека, вот вам, мол, американцам, наш ответ за ту отобранную медаль. Этот сюжет стал одним из самых больших хитов корейских СМИ. Несколькими днями позже южные корейцы гарантировали себе выход из группы, и оставалась лишь игра с португальцами. Сыграй они вничью, вышли бы обе команды, победа южных корейцев выбивала Португалию и помимо самой корейской сборной выводила в финальную часть США. Говорят, что лидер португальской сборной Фигу в перерыве, когда стало ясно, что корейцы оказались слишком крепким орешком и чаша весов может качнуться в любую сторону, пришел договариваться о ничьей, которая, напомним, устраивала как корейцев, так и португальцев. Тем не менее во втором тайме корейцы забивают гол, но после этого многие корейские болельщики стали болеть именно за португальцев, чтобы те сравняли счет и в итоге вылетела «ненавистная» американская сборная. Такое действительно было, так что не стоит упрощать, думая, что корейцы однозначно проамерикански настроены.

Конечно, хватает среди корейцев и тех, для кого США чуть ли не идеал во всем, а предел мечтаний — иммигрировать за океан. Но если брать в общей массе не все так однозначно, как говорят те, кто считает корейцев проамерикански настроенными. Однако в любом случае отношение к «белым» зарубежным гостям в Южной Корее — самое лучшее.

Хотя внешне они не очень бросаются в глаза, но в Южной Корее среди иностранцев достаточно много китайцев. Кстати, единственная официальная иностранная диаспора в Стране утренней свежести — китайская, она насчитывает около 20 тысяч человек. Отношение к китайцам двойственное, при этом в последние годы оно очень быстро меняется. Если лет двадцать назад про КНР говорили не иначе как в тонах «коммунистической угрозы», то сейчас Китай стал вторым после США местом, куда корейцы больше всего стремятся поехать получить зарубежное образование. Кроме того, южнокорейские фирмы все больше и больше инвестируют в экономику КНР. Китай несколько лет назад стал крупнейшим торговым партнером Южной Кореи, обогнав по этому показателю даже Соединенные Штаты. На официальном и неофициальном уровнях чем дальше, тем больше южные корейцы говорят о том, что «с Китаем надо дружить». То есть, что касается большой политики и экономики, Сеул стал стремиться как можно больше сблизиться с Пекином.

Что касается отношений на бытовом уровне, то южные корейцы вспомнят, что китайцы хитроватые, «торгаши», немного жуликоватые. Из всех регистрируемых среди иностранцев преступлений китайцы стоят по этому показателю на первом месте. Говорят, что в Сеуле даже появился криминальный микрорайон из китайцев, куда южнокорейская полиция уже стала побаиваться заходить. Правда, многочисленность граждан КНР в РК объясняется еще и тем, что в Поднебесной существует крупнейшая зарубежная корейская диаспора — около двух миллионов человек, которые в отличие от большинства других иностранных корейцев действительно хорошо говорят на языке исторической родины. Они в большом количестве приезжают в Южную Корею, некоторые остаются в положении нелегальных рабочих. В общем, у правоохранительных органов и сотрудников иммиграционной службы к выходцам из Китая, пусть даже и этническим корейцам, свои счеты.

С другой стороны, часто озвучиваемого в России тезиса о грядущей «китайской экспансии» в Южной Корее вы не услышите. Как-то не боятся этого, а может быть, привыкли к соседям, ведь на протяжении почти всей истории Корея в той или иной степени признавала особые полувассальные отношения с Пекином.

В достаточно эмоциональных и категорических тонах многие любят описывать отношение корейцев к японцам. Мол, ненавидят они граждан Страны восходящего солнца. Следует признать, что за многие века соседства у корейцев нарос немалый «зуб» на представителей Японского архипелага. Японские пираты на протяжении многих лет совершали набеги на корейское побережье. Была и знаменитая Имчжинская война конца XVI века, когда бросок Японии на материк начался и закончился в Корее, но оставил много убитых корейцев и долгую память об агрессорах.

Но особенно, конечно, корейцы — причем здесь с единых позиций выступают как Юг, так и Север Кореи — вспоминают период с 1910 по 1945 год, когда Корея утратила свою независимость и стала японской колонией. До сих пор тема компенсаций, получения полных извинений за злодеяния японской военщины осложняют двусторонние отношения. Кроме того, есть и территориальный спор между Сеулом и Токио по поводу принадлежности небольшого архипелага Токто (Такэсима) в Восточном (Японском) море. Его контролируют корейцы, но японцы считают своим, даже запрещают ездить туда своим журналистам, так как поездки организуются из Кореи.

Территориальные и, как их называют, исторические (о преступлениях японцев в Корее в колониальные годы) проблемы регулярно выливаются в крайне эмоциональные демонстрации, в первую очередь со стороны южнокорейцев. При этом создалось однозначное впечатление, что иногда эти антияпонские настроения в Южной Корее искусственно раздуваются и провоцируются во внутриполитических целях, чтобы отвлечь внимание от других проблем. Да, негативно относящихся к Японии корейцев немало, но далеко не все. Та же молодежь гораздо больше склонна не зацикливаться на проблемах прошлого, но старики, особенно те, кто помнит колониальные годы, часто искренне ненавидят Японию.

Кстати, в Южной Корее лучше не говорить «Японское море». Корейцы скажут только «Восточное море», и никак иначе. Спор об этом названии дошел даже до специальной комиссии ООН. Международная комиссия в итоге приняла компромиссное решение, сказав, что море называть следует Японское (Восточное) или Восточное (Японское). Корейские специалисты до сих пор не хотят признавать факт того, что японская оккупация при всем ее антикорейском характере все же сделала многое для экономического развития полуострова. Многие заводы, железные дороги, мосты были построены в колониальные времена. Посмотрите на годы основания ведущих концернов, газет, многих вузов Южной Кореи — опять же тот же период. В Северной Корее, кстати, до сих пор можно увидеть японское оборудование более полувековой давности. Иначе вообще-то и быть не могло, так как современная индустриализация на полуострове проходила в XX веке, когда страна попала в орбиту влияния Токио. Но говорить корейцам об этом не стоит, особенно пожилым, так как тема для многих еще слишком больная. Хотя и причины для этого есть: преступлений японской военщины тоже хватает.

При этом постоянно приходится поражаться, как при всей сложности двусторонних отношений Япония и Южная Корея взаимосвязаны. Корпоративная этика, многие обычая, принятые в корейском бизнесе, пришли от соседей с островов. Разберите корейские мобильники, компьютеры и прочие сложные электронные приборы — во многих из них вы найдете японские узлы. Уже упомянутые концерны Страны утренней свежести сильно поднялись в том числе и благодаря тому, что стали собирать японские автомобили, бытовую электронику и прочее. Есть чем гордиться и корейцам: керамика, иероглифика, еще многие другие изобретения, без которых сейчас японская культура просто немыслима, попали в Японию из Китая, но через Корейский полуостров, так как именно Корея играла роль культурного моста, соединяющего Японский архипелаг с материковой цивилизацией. Судьба этих двух стран и народов причудливо переплетена. Возьмите одного из главных авторов южнокорейского экономического чуда экс-президента Пак Чжон Хи — он был офицером японской армии. Возьмите нынешнего лидера Южной Кореи Ли Мен Бака — он родился в Японии. Если взять иностранца-неспециалиста, показать ему Южную Корею, затем повозить по другим странам мира и затем спросить, какое из государств больше всего схоже со Страной утренней свежести, ответ будет однозначный — Япония. Часто даже самые небольшие бытовые мелочи настолько схожи, что поражаешься. Конечно, и корейцы, и японцы начнут протестовать и говорить, что «мы очень разные». Все верно, но если брать в сравнении с другими странами, то Япония и Южная Корея ближе друг к другу, чем к любой другой стране.

Лично я по понятным причинам не могу объективно оценить отношение южных корейцев к другой более-менее крупной группе иностранцев, с которыми достаточно часто сталкиваются жители Страны утренней свежести. Речь идет о представителях государств Юго-Восточной Азии, Бангладеш, Непала, Пакистана. Но тут я слышал не самые лестные отзывы о корейцах. Жаловались на высокомерие, некую надменность, явно выраженное пренебрежение к тем, кого относят к странам «третьего мира». Многие из них приезжают в Корею на заработки и часто остаются нелегалами. Все это их делает полностью зависимыми от работодателей. Случаи грубости, обмана, рукоприкладства в отношении таких иностранных рабочих фиксируются регулярно. Постепенно их положение улучшается, но, пожалуй, выходцам из этих стран в Корее тяжелее всего. Именно поэтому они лишь грустно ухмыляются, когда слышат озвучиваемые по телевидению рассказы европейских туристов о том, какие корейцы добрые и гостеприимные.

Я не хочу сказать, что все корейцы пренебрежительно относятся к представителям стран ЮВА, но шанс у последних столкнуться с плохим отношением к себе гораздо выше, чем у «белых» иностранцев. Показательно в этом плане отношение корейцев к владеющему их языком иностранцу. Если по-корейски бегло говорит, допустим, американец или, например, швед, то его будут захваливать, им будут восхищаться, мол, молодец, что такой непростой язык выучил. А вот если по-корейски говорит непалец, кому корейский выучить ничуть не проще, чем тому же американцу, то к этому корейцы относятся спокойно, как к само собой разумеющемуся. Раз приехал в нашу страну — говори по-корейски. Стоит же европейцу попытаться пробормотать на местном языке «спасибо» или «здравствуйте», то тогда поток дифирамбов со стороны корейцев обеспечен.

Завершая рассказ о разных категориях иностранцев, следует отметить и особое отношение корейцев к представителям черной Африки и вообще к чернокожим людям. Если «белых», представителей Юго-Восточной Азии южнокорейцы воспринимали спокойно, доброжелательно, то часто к темнокожим было заметно некое отторжение. Чисто подсознательное, именно из-за цвета кожи. Один раз разговаривал по этому поводу с корейцем, и тот признался, что он прекрасно понимает, что и афроамериканец точно такой же человек, как европеец, монгол и кто угодно еще, но вот сойтись именно с чернокожим труднее всего, как будто человек с другой планеты. Интересно, что такое же доводилось слышать и от граждан Северной Кореи. Опять же далеко не у всех корейцев такое отношение присутствует, но все же бывает.

Мое личное впечатление о южных корейцах весьма позитивное. Попадались, конечно, всякие люди, но в целом именно как к иностранцу они относились очень хорошо и доброжелательно. Запомнился один эпизод, когда я, только приехав в Корею и едва мог связать пару слов по-корейски, искал ресторан, где у меня была назначена встреча со знакомым. Я обратился к местному полицейскому, тот тут же остановил первую попавшуюся машину и попросил меня доставить до места. Водитель спорить и ссылаться на занятость не стал (хотя вполне мог и отказаться от выполнения просьбы офицера), а искал со мною ресторан около полутора часов. Как выяснилось, я был вообще в другой части города.

Другой пример: когда у меня была машина, а на корейских дорогах были полицейские с приборами по контролю скорости (сейчас это делают в первую очередь автоматические камеры), меня раз пятнадцать, не меньше, останавливали за превышение скорости. Выписали штраф лишь однажды. Конечно, корейцев очень сильно подкупает, когда иностранец говорит на их языке. Те же полицейские сразу забывали про мои нарушения и расспрашивали, откуда я, где учился, как живется в России и т. д. Примеров такого особого благожелательного отношения ко мне как к иностранцу можно назвать очень много. Именно поэтому, наверное, у меня и сформировалось хорошее отношение к Южной Корее и ее гражданам. Немногочисленные неприятности с лихвой компенсировались и полностью стирались из памяти благодаря гораздо более частым случаям бескорыстной доброты и помощи.

Вместе с тем я прекрасно понимаю, что моя история — это лишь моя история. Тем более что во второй приезд, когда уже был журналистом, я оказался в максимально комфортабельной ситуации: живешь в Корее, среди корейцев, говоришь на языке, но не особо зависишь от них по работе. Честно говоря, в студенческие годы за несколько месяцев подработки в корейской фирме я немного понял, насколько непростые и своеобразные взаимоотношения в корейском трудовом коллективе, потому и не хотел снова попадать в такую же ситуацию. Работавшие в корейских компаниях русские друзья часто гораздо менее благожелательно, чем я, отзываются о корейцах. Более жесткие оценки доводилось слышать от представителей стран «третьего мира». И я это прекрасно понимаю. Впечатления — вещь тонкая и крайне субъективная, у каждого Корея — своя.

Как вы думаете, какой иностранный язык самый популярный в Южной Корее? Ну конечно же английский! Кто бы сомневался, если учесть особые отношения Сеула и Вашингтона, которым уже более полувека. Хотя в последние годы популярность китайского в Корее стала стремительно расти, но английский все равно остается лидером. Это заметно и по количеству самых разных курсов английского, которые обязательно будут присутствовать даже в самом небольшом городке, и по многочисленным толпам корейцев, собирающихся у центров, где проводятся экзамены TOEFL, TOEIC и прочие, по тестам на английский, без которых не обходится ни одна более-менее солидная фирма, и по уже укоренившейся в сознании корейцев аксиоме: «В наш век, в век глобализации, английский знать нужно». Более того, во многих университетах очень часто используются учебные пособия на английском, даже если специальность не имеет прямого отношения к международным связям. Многие родители идут на то, что своих детей отправляют учиться в англоязычные страны, когда чадам не более 9–10 лет. Как ни разрывается родительское сердце, сознавая, что ребенок улетает в другую страну и остается до окончания средней школы фактически без родительского присмотра и заботы, но ради английского даже на это идут.

Но вот хорошо ли корейцы говорят по-английски? Несмотря на все прилежание и усердие, в общей массе уровень владения достаточно невысок. Особенно это касается разговорного языка, который дается особенно трудно. Студенты престижных вузов могут пассивно знать до 20 и даже 30 тысяч слов, но вот составить связное предложение часто бывает проблемой. Хотя, конечно, ситуация в последние годы улучшается.

Владение английским в Южной Корее — это не просто знание иностранного языка, это один из признаков возможной принадлежности у элите, образованности, учености. Потому-то многие корейцы, когда надо и когда не надо, пытаются вставить в свою речь английские словечки. Лучшими объектами для таких попыток являются иностранцы. Даже если вы бегло говорите по-корейски, все равно велика вероятность того, что кореец, глядя на ваше западное лицо, все равно будет пытаться хоть пару слов, но вставить в чисто корейскую речь. Звучит это забавно, а с другой стороны, сильно затрудняет понимание. Доводилось периодически просить: «Вы говорите хоть на русском, хоть на корейском, хоть на английском — все равно, но только, пожалуйста, не перемешивайте их». Далеко не всегда такие мучения зарубежного гостя корейцы понимают, продолжая время от времени устраивать солянку из всех знакомых им языков.

Интересно, что многим корейцам на каком-то генетическом уровне свойственно мнение, что иностранцы априори не могут в полной мере овладеть корейским языком или письменностью. Даже те, кто знал, что я получил и бакалавра, и магистра на обычном факультете обычного корейского вуза, слушал лекции на корейском языке, писал контрольные тоже по-корейски, в конце концов защищал и писал дипломы, как и все обычные корейские студенты, и то иногда говорили-утверждали: «Писать-то ты, наверное, не можешь?» Иногда я болтал с каким-то корейцем минут пятнадцать на корейском, и тот мог спросить, вдруг резко перейдя на английский: «Do you speak Korean?» Как будто мы только что не «чесали» языками на корейском… Вот не может иностранец говорить и писать по-корейски, а если вдруг может, то не то это, неправильно. Впрочем, бегло говорящий по-корейски иностранец все же до сих пор редкость, несмотря на все подвижки. Потому-то, наверное, и возникают порой такие не всегда логичные вопросы.

Но вернемся к вопросу о владении английским корейцами. Следует признать, что не только с иностранцами, но и в общении между собой корейцы могут вдруг начать использовать английские слова. Особенно это касается тех, кто претендует на работу в интеллектуальных сферах или там, где активно соприкасаются за границей. Кстати, многие преподаватели факультета международных отношений Сеульского государственного университета, где я учился, грешили этим. Например, запросто в середине корейской фразы слова «иронично», «Демократическая партия» и многие другие могли быть произнесены почему-то по-английски. В корейском есть для это полные соответствия, но вот с иностранными вкраплениями все звучало как-то более весомо и солиднее. По крайней мере, так многие считали. Журналисты одной из газет один раз подсчитали, что профессора именно СГУ используют за лекцию в среднем 137 чисто иностранных слов, хотя общераспространенные корейские эквиваленты существуют и широко используются. Но вот с английским словечком как-то вроде поумнее, что ли.

На одной из неформальных вечеринок довелось спросить у профессора о причине таких пристрастий к англоязычным вкраплениям. Преподаватель, подумав, вполне резонно предположил, что, возможно, играют роль англоязычные учебники. Читая лекцию, вспоминаешь, что было написано в книге, а там ведь на английском. Версия достаточно здравая, но не объясняет, почему все те же профессора, расслабившись, почему-то переставали щеголять иностранными заимствованиями, переходя на нормальную речь, даже если разговор шел и на схожие с содержанием тех же лекций темы.

Побывавшие долгое время в США корейцы тоже этим грешат. У меня была знакомая журналистка, которая на два года уехала на стажировку в Соединенные Штаты. После поездки мне стало трудно ее понимать: постоянно перемежала речь иностранными словами, могла начать фразу на корейском, а закончить на английском или наоборот, при этом будучи уверенной, что «иностранному коллеге так проще понимать». Хотя уровень владения английским был отнюдь не схож с родным корейским…

Правда, есть все-таки корейцы, у которых действительно в голове царит корейско-английская мешанина, и они часто сами не понимают, что начинают перепрыгивать с языка на язык. Это, как правило, этнические корейцы, живущие в англоязычных странах. Такие часто мне попадались на курсах корейского языка. В рамках семьи они говорят по-корейски, а на улице, работе, учебе — по-английски, с друзьями — и так, и так, в зависимости от национальности приятеля. Потому и происходит смешение, однако такие люди не составляют значительной доли населения Южной Кореи, а стремление «украсить» свою речь английскими словами присуще многим.

Все это привело к такому явлению корейского языка, как «конглиш». Как можно догадаться, это слово составлено из частей двух других слов — Korean и English, что есть что-то типа «корейско-английского языка». Конечно, никакой это не язык, а скорее искаженные заимствования, которые очень прочно вошли в современный корейский язык.

Сами корейцы хорошо чувствуют, что то или иное слово «конглиша» имеет иностранные корни, и уверены, что иностранцы должны эти слова прекрасно понимать. Но беда в том, что «оригинальные» слова английского языка часто либо становятся частью корейского через японский, либо подвергаются значительным сокращениям, упрощая произношение для корейцев. Если учесть, что все это произносится на корейский лад, не удивительно, что многие иностранцы начинают растерянно моргать, когда кореец радостно начинает выкрикивать какое-то слово «конглиша», считая его чуть ли частью оксфордского варианта английского языка. Проблема часто усугубляется и тем, что в Корее слова «конглиша» приобретают зачастую совсем иные значения, чем те, которыми их наделяют в Великобритании или, скажем, США.

Вот несколько примеров. В корейском языке для обозначения многоквартирного дома существует слово «апхатхы» — это сокращение от английского apartment. Для кондиционера «эокхон» — сокращение от air conditioning. Для тренажерного зала или фитнес-центра — «хелсы», от health club. Вот почему-то «хелс» смогли осилить, а на «клаб» уже не хватило. Это что касается сокращений.

Самую большую проблему составляют переиначенные слова. Очень распространено слово «собисы». Хотя явная калька с английского service, но означает не обслуживание или сервис, а какое-то бесплатное приложение к заказываемому блюду, небольшой подарок к крупной покупке и т. п. «Митинг» — хотя связь с английским meeting прослеживается и по смыслу, но сильно искажено. Этим словом обозначают свидание вслепую, но при этом должны участвовать по несколько мужчин и женщин. Если свидание вслепую один на один, то уже другой шедевр «конглиша» — «согэтхинг» (к корейской основе «согэ» — знакомство — добавляется английское окончание — ing, после чего получается «чисто корейское» слово). Или «тхэлэнтхы» — это не талант, а просто актер или актриса кино без подтекста по поводу его профессионализма. Правда, можно предположить, что корейские артисты всегда талантливы, потому и «тхэлэнтхы», но на практике все как в других странах — есть хорошие актеры, а есть без намеков на талантливость.

Схожая ситуация и с плотно укоренившимся в корейском языке слове «секси». Так, как правило, люди старшего поколения называют молодую девушку. У молодого иностранца могут спросить, есть ли у него «секси», подразумевая подругу. Действительно, какая-то связь с сексуальностью в корейском варианте значения слова есть, но без объяснений трудно догадаться, про наличие какой это «секси» у вас интересуется почтенного возраста кореец.

Существуют в «конглише» и прямые кальки без искажения смысла. Даже достаточно много: «сентхо» (центр, center), «дэйтхы» (свидание, date) и прочие. Правда, к любым, даже прямым заимствованиям иностранному уху следует привыкнуть. Со мной на курсе в Сеульском университете училась девушка из Австралии. Хотя английский был у нее родной, но корейцы не понимали, когда она говорила «napkin», хотя то же самое слово с тем же самым значением (салфетка) имеется и в «конглише». Для этого просто надо добавлять придыхания — что-то типа «нэпхыкхин», тогда жители Страны утренней свежести сразу оживают: «А, салфетки! Вот теперь вы правильно сказали!» Правда, такие комплименты у австралийки вызывали иронические фырканья.

Неверно будет думать, что только корейцы не знают о всех причудах «конглиша». Им многие об этом говорят; часто, особенно перед различными крупными международными мероприятиями, честь проводить которые выпадает Корее, начинаются кампании по искоренению «коглиша»: проводятся разной интенсивности курсы «иностранного ликбеза», на которых учат, как правильно говорить хоть основные фразы на английском, выпускаются даже специальные справочники, где выписаны слова, имеющие разные значения в английском и корейском языках, и т. п. Но, как правило, все это постепенно сходит на нет после завершения мероприятий, а «конглиш» с его «собисы», «апхаты», «тхэлэнтхы» и прочими перлами остается и уже давно стал частью живого корейского языка.

Корею традиционно называют мононациональной страной. Действительно, западноевропейская или американская ситуация, когда только по внешности вы не можете определить, иностранец человек или нет, корейцам незнакома и чужда. Темнокожие и белые гости зарубежных стран издалека бросаются в глаза в массе корейцев, где у всех черные волосы, карие глаза и азиатский тип лица. Часто иностранцы, завидев в однородной массе корейцев «родное иностранное» лицо, радуются человеку как соотечественнику. Последние несколько десятков лет в Южной Корее было одно и очень незначительное — 20–25 тысяч человек — национальное меньшинство — китайцы. И то, как можно догадаться, в глаза они особо не бросались, так как часто отличить китайца от корейца только по внешности невозможно.

Но времена меняются. В последние несколько лет Южная Корея столкнулась с крайне необычной для себя ситуацией. Постепенно выходцев из других стран, проживающих в Республике Корея, становится все больше. Согласно статистике, количество долгое время проживающих в стране иностранцев (то есть туристы в расчет не берутся) уже превысило миллион, а это с учетом почти 50-миллионого населения означает два процента от общей численности. Если посмотреть, выходцы из каких стран доминируют, то на первом месте стоят все те же китайцы, затем идут американцы, вьетнамцы, филиппинцы, тайцы и т. д.

Были в корейской истории периоды, когда иностранное присутствие было значительное. В тот же период японской оккупации полуострова с 1910 по 1945 год. в Сеуле четверть населения составляли представители Страны восходящего солнца. Однако после освобождения чужаков быстро выдавили, китайскую колонию тоже сильно подсократили, оставшись в привычном однонациональном состоянии.

Но теперь ситуация принципиально иная. Да, среди отмеченного миллиона иностранцев значительна доля тех, кто рано или поздно покинет Страну утренней свежести — это представители транснациональных корпораций, солдаты и члены их семей из расквартированного в Корее американского военного контингента, преподаватели английского языка, приехавшие за длинной и легкой воной в Южную Корею из англоязычных и прочих стран, иностранные рабочие из стран «третьего мира». Но все равно теперь из того иностранного миллиона впервые большую часть стали составлять те, кто навсегда останется в Южной Корее.

Корея превращается в многонациональное общество во многом из-за иностранных жен, среди которых доминируют представительницы Вьетнама, Индонезии, Китая, Камбоджи и прочих стран Юго-Восточной Азии.

С середины 1990-х годов в Корее сложилась достаточно сложная демографическая ситуация. Из-за традиционного предпочтения корейцев, отдаваемого именно сыновьям, в населении сложился заметный — до 10 % — дисбаланс в пользу мужчин. Многие корейцы мне говорили, что это легко заметить по начальным классам школы, где мальчики и девочки учатся вместе и их рассаживают смешанными парами. Для некоторых ребят уже не находят пары.

Проблема в итоге стала весьма серьезной, так как значительная часть корейских мужчин не могла найти себе спутницу жизни. Особенно это касается жителей сельских районов, где предпочтение сыновей особенно сильно, и в то же время работать на полях современные кореянки отнюдь не горят желанием. Вот и поехали молодые парни из корейской деревни за границу. Тут же появились многочисленные компании, которые обещали «красивых и покладистых жен из Вьетнама, Камбоджи, Китая и т. д.». Весьма часто в современной корейской деревне на стенах можно увидеть рекламы «туров за женами». Некоторые добирались и до бывших республик Средней Азии.

Большинству девушек из стран «третьего мира» было не привыкать работать в поле, тем более замужество за корейцем позволяло оказывать помощь своим родителям. Корейцы-мужчины получали же свою «ненаглядную», которой не нашлось среди соотечественниц. Да, далеко не всегда шло гладко, взаимоотношения между такими супругами, когда кореец фактически покупал себе жену, были время от времени далекими от идеальных, невестка не всегда находила общий язык со свекровью, мешало и незнание корейского, но так или иначе процесс пошел. В итоге по статистике в 2007 году четверть всех браков, которые были заключены в деревне, были с иностранками. А это значит, что лет через двадцать в корейском обществе будет значительное количество детей, которое будут иметь несколько иную внешность.

Конечно, до сих пор ситуация, когда кореец женится на белой или темнокожей иностранке и пара остается жить в Корее — редкость, исключение. Да и проблемы у детей от таких браков на чисто бытовом уровне возникают посерьезнее. Легко догадаться, что ребенок, родившийся от корейца и вьетнамки, будет меньше выделяться в группе корейских ребят, чем тот, у кого папа кореец, а мама, допустим, немка. Последние выглядят больше как иностранцы, и, говорят, в садике, школах и дальше нередки случаи дискриминации именно из-за его «некорейской» (хотя, с точки зрения немцев, ребенок будет больше выглядеть как кореец) внешности.

Но все равно Южная Корея уже вступила на путь многонационального общества. Может быть, правильнее будет уточнить, что среди вливающихся в корейскую среду иностранцев всегда будут доминировать именно азиаты, но важен сам факт, что корейцы стали принимать в свои ряды представителей других культур в массовом порядке. По местному радио, телевидению, в газетах госструктуры уже начали активную пропагандистскую кампанию, которая подчеркивает, что Корея становится многонациональным обществом и принимать надо всех. Корейцем может быть любой вне зависимости от внешности.

Да и отношение самих корейцев меняется. Когда я приехал в первый раз в Корею в 1994 году, то очень много было тех, кто откровенно «пялился» на меня. Но теперь, по крайней мере в крупных городах, как правило, не особо обращают внимания — ну, иностранец, и ладно. В деревнях и провинции, конечно, пока этот процесс идет медленнее, что, прочем, и объяснимо.

Среди иностранцев, долго живущих в РК, значительную долю составляют и иностранные рабочие из небогатых стран — это Бангладеш, Непал, Индия, Китай, есть и представители республик Средней Азии. Но они, хотя и достаточно часто мелькают на улицах, не являются движущей силой, которая заставляет стать корейцев более восприимчивыми к вливанию иностранной крови. Таких рабочих корейское правительство рано или поздно отправляет на родину, даже несмотря на то, что многие из них и хотели бы получить корейское гражданство. Нет, враждебности к иностранным рабочим в Корее на бытовом уровне нет, так как они занимают те ниши низкооплачиваемого труда, на которые корейцы не претендуют. Однако госполитика в плане предоставления корейского гражданства остается в значительной мере ограничительной. Поэтому, скорее всего, именно иностранные жены корейских крестьян, скорее даже их дети сделают Корею многонациональной и многообразной.

Надо отметить, что корейцы, особенно касается это старшего поколения, гораздо проще принимают, когда их сын приводит в дом иностранную невестку. Если же наоборот — их дочь собирается выйти замуж за иностранца, — тогда гораздо выше вероятность получить родительский вердикт: «Если выйдешь замуж за иностранца, ты нам больше не дочь». Таких случаев на моей памяти достаточно. Некоторые кореянки шли наперекор родителям, некоторые — нет. В любом случае такая тенденция есть. Это, кстати, заметно и по цифрам: если теперь каждый четвертый корейский крестьянин женится на иностранке, то ежегодно количество кореянок, вышедших замуж за чужеземца, не превышает нескольких тысяч человек, что гораздо меньше.

Южная Корея даже если станет действительно многонациональной, все равно будет именно азиатской. Остаются в первую очередь азиаты; если кто-то из европейских стран или из США принял корейское гражданство (если не учитывать этнических корейцев Европы и Соединенных Штатов), то высока вероятность попадания этого случая в газеты. Да и самим корейцам надо еще пройти значительный путь, чтобы реально начать принимать как своих тех же детей от смешанных браков.

Тем не менее страна меняется, меняются люди, и это заметно. Раньше корейцы, узнав, что я долго прожил в их стране, неизменно спрашивали: «Когда вы вернетесь на родину?» Это не враждебность, а просто привычка к тому, что иностранцы не интегрируются в местную среду на правах гражданина Кореи. Но чем дальше, тем больше доводилось слышать обращенный ко мне вопрос: «Вы кореец?» Учитывая свою «типично рязанскую» внешность, я сначала воспринимал это как шутку. Но выяснилось, что люди абсолютно серьезно спрашивают, являюсь ли я гражданином их страны, раз так долго прожил. То есть ветер многонациональных перемен крепчает и в Южной Корее, которую еще сравнительно недавно называли «государством-отшельником».

H.O.T., Big Bang, EXO, Girls Generation, 2NE1, Super Junior, SHINee, Rain, PSY — эти названия популярных корейских поп-групп или отдельных исполнителей для многих иностранцев являются такими же неотъемлемыми символами Южной Кореи, как «Самсунг», «Хендэ», тхэквондо, кимчхи и прочие. Корейская поп-музыка — к-поп или «кей-поп» (по английскому написанию слова K-POP) сравнительно недавно ворвался в число тех явлений, предметов и событий, которые ассоциируются с Кореей, но сейчас это, пожалуй, «один из главных послов-представителей» Страны утренней свежести, особенно среди представителей молодого поколения. Потому расскажем немного о к-попе. Среди наших читателей наверняка если не большинство, то очень много знатоков к-попа, которые зачастую обладают просто энциклопедическими знаниями в этой сфере. Учитывая это, мы не будем вдаваться уж слишком глубоко в детали, а лишь расскажем немного про историю, назовем некоторые имена и отметим, как к-поп-«лихорадка» используется в целях популярности и продвижения имиджа Кореи за рубежом.

Те, кто успел побывать в Корее и пообщаться с корейцами, согласятся, что жители Страны утренней свежести любят и умеют петь. Этот талант очень ценится, в том числе и потому, что продолжение вечерних застолий в местных «норэбанах» (аналог караоке) входит в неофициальную «стандартную» программу вечеринок. В этих же заведениях можно и в одиночку отточить искусство песнопения, учитывая его востребованность.

Как только вышла новая песня, она сразу же появляется в каждом караоке. Ее крутят во всех магазинах, новый модный мотив постоянно разносится на каждой улочке, клипы постоянно показывают по телевизору. В общем, не обратить внимание на новинку к-попа просто невозможно. Сама система раскрутки уже настолько налажена, что каждый человек волей-неволей начинает слушать хиты, даже если он не является большим меломаном. А из-за высокой музыкальности корейцев в целом каждый тут же начинает напевать.

Что же представляет из себя к-поп? В буквальном смысле означает — корейская поп-музыка или «попса», самый распространенный и любимый многими жанр в Корее. Это целая огромная индустрия, где крутятся большие деньги, где практически на поток поставлено создание новых популярных групп, кумиров в первую очередь молодежи.

Если брать «среднюю температуру по больнице», то стандартный рецепт создания корейской популярной поп-группы следующий: обязательно привлекательная внешность, молодой и часто юный возраст, умение хорошо двигаться на сцене, граничащее с навыками профессиональных танцоров или хореографов. Если группа мужская, то парни в ней обычно худые, высокие, широко для мужчин используется косметика. Девушки же, как правило, должны быть в стиле «секси»: мини-юбки, шортики, длинные ноги, соблазнительные движения на сцене. Голоса должны быть хорошие тоже, но все же «внешняя картинка» очень важна. Вот такие группы, а также откалывающиеся от них и уходящие в «самостоятельное плавание» наиболее популярные исполнители и выходят из-под конвейера поп-индустрии. Таких групп каждый год появляется достаточно много, конкуренция очень высока, а до Олимпа добираются лишь единицы. На самом верху задерживаются не так уж надолго — максимум на несколько лет. Потом исполнители становятся «старыми» (лет этак с 25), к ним слишком привыкают. Самые большие долгожители из групп удерживаются в топах до десяти лет, но 10 лет — это действительно исключение.

Впрочем, менеджерам корейских продюсерских компаний надо отдать должное — ставка сделана достаточно верно, к-поп набирает обороты в первую очередь за рубежом. С каждым годом увеличивается количество людей, которые «подсели» на к-поп. Во многих странах уже сформировался определенный слой людей, некая субкультура, состоящая из людей любого возраста (но конечно же преобладает молодежь в диапазоне 13–25 лет), помешанных на к-попе, которые отслеживают все события в мире корейской музыки, присоединяются к фан-клубам и гоняются за билетами на концерт. Многие же фанаты знают практически каждый эпизод из жизни кумира так, что легко могли бы написать его подробную биографию, а заодно напомнить любимой звезде, что и когда он делал в «таком-то году».

Надо понимать, что для жителей Кореи к-поп может быть не только именно поп-музыкой, а скорее смесью жанров. Многие в Корее обобщают к-поп до значения просто «корейская музыка» во всем ее многообразии. В Корее всё же нельзя назвать всех людей, кто слушает к-поп, «к-попперами», как уже принято называть за границей. Лишь часть примкнула к отряду фанатов «айдолов» (певцы, певицы к-поп групп), а остальным времени не хватает.

«Попса» есть в практически любой стране, но существуют определенные особенности, которые отличают корейский к-поп от других стран. Для того чтобы разобраться, давайте познакомимся с историей развития к-попа. Кто-то считает, что развитие и популяризация определенных жанров началась с американских миссионеров, которые пытались популяризировать британские и американские песни. Кто-то считает, что на Корею сильно повлияли некоторые японские музыканты, которые смешали корейскую музыку с религиозными песнями, создав тем самым новый жанр музыки «энка», который позже начали называть в Корее «трот». Именно этот жанр музыки сейчас популярен среди пожилых людей, водителей (в особенности которые считают, что «трот» помогает им не заснуть). «Трот»-музыку трудно перепутать с чем-то, но, несмотря на то что это явно не самое главное направление, свою группу стойких последователей в лице «людей в возрасте» это направление имеет и сдавать позиции не намерено.

Считается, что большое влияние на становление корейской современной музыкальной традиции оказала Корейская война (1950–1953), а затем постоянное присутствие в Корее большого контингента войск США, которые принесли с собой многие элементы культуры Запада. Для того чтобы развлекать американских солдат, были открыты клубы, бары, где пели, танцевали.

Корейцы же сильно равнялись на американскую традицию. Они понимали, что им надо создавать нечто популярное, молодежное, то, что отличается от трота, а за образец часто брали именно музыку США.

Постепенно в Корее появились первые рок-группы, некоторые певицы и певцы начали устраивать турне за границей. Один из известных примеров — группа Kim Sisters, популярная в 1950–1960-х гг. Девушки посетили Вьетнам и США, при этом в каждой стране они пытались выступать с учетом местных особенностей. Так, например, будучи в США, они пели песни не только на корейском, но и на английском, повторяли манеры, мимику американцев. Все концерты записывались на видео и транслировались в Корее, поэтому все, у кого была возможность увидеть выступления, смотрели и понимали, что это был уже не трот, а нечто новое, западное.

Поездки корейских групп дали возможность жителям узнать о Западе и западной музыке. Появлялись молодые певцы и композиторы, которые подражали Западу и пытались писать музыку уже не на корейский, а на западный лад, постепенно тем самым все больше отходя от трота, который к тому времени надоел либо не подходил новому поколению.

В 1970-х на Западе расцвела новая субкультура хиппи, а в Корее начали активно развиваться рок-группы. Идеалы Америки постепенно меняли образ жизни корейской молодежи и ее ценности. Появлялись корейские хиппи, которые протестовали против всего, что было связано с конфликтами и войнами, режимом корейского президента Пак Чжон Хи. Они стали требовать свободы во всем, включая творчество. С ростом количества единомышленников стали организовываться концерты и фестивали более крупных масштабов. Впрочем, отставной генерал Пак Чжон Хи, действуя военными методами, особо церемониться не стал, считая данное движение аморальным. В итоге «новая музыка» постепенно ушла со сцены в подвалы, перейдя на полулегальное положение.

После убийства Пак Чжон Хи в 1979 году для корейской музыки началась новая эра. Популярность завоевали более спокойные лирические песни, баллады. Певцы в основном выступали с сольными номерами, но продолжали выезжать и за границу, хотя для Кореи того времени это было не так-то просто. Стали проникать и другие жанры, которые смешивались друг с другом. Значительное влияние на корейцев оказал и мир японской музыки.

С наступлением 1990-х популярная корейская музыка начала приближаться к существующему сейчас к-попу, в котором смешивают все что возможно для того, чтобы каждый раз заставить публику слушать и подтанцовывать. Если опять же «упрощать» и «усреднять», то современный к-поп в музыкальном смысле — это скорее даже не просто песни, а музыкальные шоу, где энергичная, динамичная музыка в западном стиле, с добавлением рэпа, элементов японского попа, сопровождается мощными визуальными эффектами, применением самых последних IT и прочих технологических разработок. Тексты песен же достаточно просты, часто сопровождаются вставками из незамысловатых английских предложений. Все это упрощает их запоминание, а потому частенько все это «прилипает» и постоянно «крутится в голове».

Примерно с середины 1990-х гг. можно говорить о возникновении индустрии современного к-попа, которая была поставлена на деловые рельсы, где главными локомотивами стали крупные продюсерские компании. В 1995 году Ли Суман сумел реализовать свою идею и создал продюсерскую компанию. Там записывали музыку, готовили новых исполнителей под брендом SM Entertainment, где первые две буквы означали инициалы создателя. В итоге и вся индустрия оказалась под контролем нескольких компаний, включая YG Entertainment, JYP Entertainment, CUBE Entertainment, SM Entertainment и некоторые другие. Они начали конкурировать друг с другом, тем самым улучшая свой контент и еще быстрее развивая к-поп. Эти «киты» корейской индустрии развлечений и стали «штамповать» группы одну за другой, часто делая ставку на шоу и внешние эффекты.

С конце 1990-х гг. к-поп стал активно выходить на мировую сцену. Сначала новички делали робкие шаги, но затем очень быстро «обтерлись», освоились и бросились завоевывать планету. Стало быстро расти и количество концертов за границей. Например, за 2013–2016 года в Японии провели 690 концертов, в самой Корее 208 концертов, в Китае — 130 и 102 концерта в США, около двадцати — в Европе и двадцать один концерт в Латинской Америке. Судя по аудитории, наибольшей популярностью у зарубежной аудитории на момент написания книги пользуются выступления групп BIGBANG, 2PM, TVXQ, SHINEE и EXO.

К-поп является элементом более широкого феномена, который известен под названием «халлю», или так называемой «корейской волны». Термин был достаточно случайно создан китайскими журналистами как характеристика ставших в одночасье весьма популярных за рубежом корейских кинофильмов, сериалов («дорам»), музыки, даже еды. Данное направление получает широкую поддержку со стороны правительственных структур, что не скрывается. Тут вряд ли стоит придумывать теории заговора. Такая ставка на «халлю» объясняется весьма прагматичными соображениями, и, надо отдать должное корейцам, они многого добились.

В самом начале и затем в течение еще достаточно долгого времени были споры о том, стоит ли тратить достаточно солидные деньги на поддержку того, что, как тогда казалось, является «чисто местечковым и локальным явлением». Однако ставка на развитие «халлю» была принята и последовательно проводится корейским правительством как важный элемент государственной политики. Цели этой деятельности — простые, понятные и «нужные»: улучшение имиджа Южной Кореи за рубежом, повышение популярности и престижа Кореи, стимулирование интереса ко всему корейскому, привлечение «душ и сердец», то есть, как сейчас говорят, «мягкая сила». Потому и была признана целесообразной помощь, которая оказывается через различные фонды и прочие государственные организации.

Если говорить объективно, то корейцы действительно смогли многого добиться на этом поприще. «Халлю» и к-поп завоевывают сердца и души многих людей в самых разных странах. Это хорошо видно на примере многих студентов, которые выбирают именно корейский язык и корееведение в качестве своей будущей профессии. Если раньше на вопрос «Почему вы решили изучать корейский язык?» доводилось слышать самые неожиданные и весьма «разнобойные» ответы, то теперь чаще всего это «потому что мне нравится корейское кино и сериалы», «потому что мне нравится к-поп»… Действительно, восторженная влюбленность в кумиров различных к-поп групп очень часто трансформируется в заочно благожелательное отношение к Южной Корее вообще и всему корейскому. Это как создание законными средствами «прокорейского лобби», что потом можно использовать в том числе и политических и деловых целях.

В этом нет ничего плохого. «Американская мечта», «русская душа», «французский шарм» и прочее — каждая страна пытается преподать себя в лучшей стороны, завоевывая симпатии. Вот у корейского правительства одно из мощных видов «оружия» — «халлю», включающее и к-поп. Если человеку нравится корейская музыка, то, скорее всего, он и к стране тоже будет хорошо относиться. Ну или по крайней мере заинтересуется ею. А потому почему бы правительству не стимулировать выступления «симпатичных мальчиков и сексапильных девочек» за рубежом, которые, скорее всего, понравятся зарубежной аудитории?

Практически всегда на каких-либо крупных международных мероприятиях — олимпиадах, форумах, саммитах, чемпионатах — корейское правительство устраивает выставки, рассказывая в том числе и о к-попе. Государственное Агентство по культуре и информации на конец 2014 г. имеет своих сотрудников в 27 зарубежных представительствах.

Другая сторона — чисто деловая. К-поп (да и опять же «халлю» в целом) — это очень мощная индустрия, где, как уже говорилось, крутятся большие деньги. Все больше появляется школ и академий в Корее и за границей, где обучают корейским к поп-танцам, песням, готовят молодых талантов на конкурсы и прослушивание, а иностранцев учат корейскому языку. Для того чтобы приумножить свои доходы, продюсерские дома начали проводить экскурсии, появился многоэтажный магазин SM Town в Сеуле, внутри которого можно не только прикупить сувениры, но и вкусно поесть, купив футболку, кружку или магнит с изображением любимого айдола.

То есть эффект здесь не ограничивается прямыми заработками от продаж билетов на концерты. Поклонники к-попа начинают «гоняться» за всем корейским — от электроники до еды и косметики. А это уже рост продаж, прибыль. Как говорится: ничего личного — чисто бизнес. И Корея использует это очень широко.

Все эти усилия, как показала практика, уже принесли свои плоды. Если достаточно долгое время всю эту работу по продвижению к-попа критиковали за «выбрасывание денег на ветер», то с 2012 г. прибыль превысила расходы. Согласно данным Центробанка Республики Корея, прибыль от продажи услуг и продукции сферы индустрии развлечений и культуры за рубежом составила 64,9 миллиона долларов, а в 2013 г. уже более 167 миллионов долларов. И с каждым годом заработки Кореи растут. То есть корейцы, получается, говоря простым языком, убеждают иностранцев, что «Южная Корея — хорошая», что корейские товары — достойные, что к Корее надо хорошо относиться, но еще одновременно умудряются на этом и деньги зарабатывать.

Если обращаться к статистике, то Институт экономики концерна «Хендэ» отметил в 2015 г. следующее: по итогам 2014 г. рост экспорта корейской продукции вообще составил 2,3 %, а в первом квартале 2015 г. упал на 2,9 %, но при этом страны, которые фигурировали в качестве тех, где «корейская волна» была особенно популярной, рост экспорта составил, соответственно, 17,8 и 33,3 %. Вряд ли это случайно так совпало.

Каждый год проводятся различные опросы на тему имиджа Кореи среди иностранцев. Понятно, что часто возникают вопросы к репрезентативности опросов и некой тенденциозности, но в целом направление видно: к-поп, музыка, кино и прочие направления «халлю» уже стали первым, что приходит в голову многим иностранцам при слове «Корея». Согласно опросу, проведенному в конце 2013 г., среди главных символов Южной Кореи иностранцы назвали к-поп и корейские сериалы-«дорамы». Годом ранее это были «Самсунг и прочие крупные корпорации», а 2011 г. — «раздел нации на Юг и Север».

Как видно, тенденция самая благоприятная для тех, кто когда-то объяснял, что «корейскую культуру надо поддерживать, на это надо тратить деньги, это потом окупится». Ну и в целом, чем дальше, тем больше сталкиваешься с таким подходом, когда говорят «я люблю Корею, потому что я люблю к-поп». Может это немного наивно, по-детски, но «работает» — битва за «сердца и души иностранцев» выигрывается, Корея заочно превращается в «хорошую страну», даже если человек знает о ней только через к-поп или, если уж говорить прямо, ничего не знает, кроме к-попа.

Если же говорить про популярность к-попа в мире, то, безусловно, заметен рост армии фанатов корейской музыки, но все равно это в первую очередь региональный феномен. Главные «анклавы» популярности к-попа и «халлю» в целом — это страны Восточной Азии. Согласно данным Института экономики, проникновение «корейской волны» особенно заметно в следующих странах: Китай, Гонконг, Япония, Сингапур, Тайвань, Вьетнам, Таиланд, Филиппины, Индия и Индонезия. Что касается пространства бывшего СНГ, то это в первую очередь страны Центральной Азии. Вот и получается у корейцев «цеплять» своими «фишками» в первую очередь азиатов. Повторимся, это не значит, что в США, Европе, России нет роста популярности корейской волны, но все же это не так интенсивно как в Юго-Восточной Азии.

У того же к-попа бывают «глобальные прорывы». Самый яркий — это, пожалуй, феноменальный успех клипа «Каннам Стайл» в исполнении певца PSY. Этот клип по количеству просмотров так до сих пор и держит мировой рекорд. Число просмотров на YouTube превысило два миллиарда и занесено в Книгу рекордов Гиннесса.

Было бы удивительно, если бы большой успех к-попа в мире протекал бы абсолютно гладко. В последние годы доводится часто слышать, в том числе от серьезных корейских исследователей, что к-поп и «халлю» в целом начинает исчерпывать себя, а потому «закат приближается». Пожалуй, тут следует делать большую скидку на определенную склонность корейцев кидаться в крайности — либо завышать размах успеха, либо преувеличивать масштаб проблемы. Но определенная критика все же есть, и, как видится, она не без оснований.

Многие стали жаловаться, что корейский к-поп действительно «штампует» далеко не самый разнообразный товар. Если первое впечатление хорошее — красивая картинка, красивые исполнители, «цепляющая» музыка и танцы, — то через некоторое время уже слышно: «А почему они все такие похожие?» Действительно, определенный «типичный» образ корейской что мужской, что женской к-поп-группы можно легко составить. То же самое с музыкой и танцами — динамично, красиво, но «будто по шаблону».

Кстати, популярность PSY и «Каннам Стайла» многие объясняют именно тем феноменом, что все эти «стандартные» к-поп-клипы и идеальные по внешности исполнители уже приелись. Пак Чэ Сан, который взял себе псевдоним PSY, если уж разбираться, отнюдь не самый «типичный» представитель к-попа. Даже скорее наоборот, он очень нетипичен: немного комичная, слегка полноватая фигура, лицо забавное, но нельзя назвать красавцем. Сам танец «Каннам стайл» — это не набор сложных хореографических движений, которые чаще всего демонстрируют к-поп-группы, тратя очень большие усилия на их овладение с использованием услуг профессиональных хореографов. Нет, «Каннам стайл» — это «просто прикольный» и очень простой танец. Как сам PSY, так и его клип с песней — это как «свежая» забавная струя в мире «вылизанного идеального» к-попа. Характерно, что даже самые популярные к-поп группы так и не могут повторить его рекорд. Конечно, наверняка вряд ли тут всё так просто объясняется. «Лихорадка Каннам стайла» захлестнула в мире в том числе и тех, кто не успел «наесться» обычным к-попом, но PSY крайне нетипичен для к-попа. Да и в последние годы в самом к-попе стало расти количество «альтернативных» групп.

Ряд зарубежных музыкальных критиков говорят, что в к-попе музыкальная составляющая часто приносится в жертву «внешней картинке» и что исполнители должны быть в первую очередь красивыми и хорошо танцующими, ну а по поводу вокальных данных — «есть необходимый и достаточно посредственный минимум, а далее — как получится», что, мол, главное, чтобы «личико было симпатичное и фигура красивая». Это напрямую отражается в том, что многие кандидаты в корейские певцы активно прибегают к помощи пластических хирургов. Хватает и тех, кто жалуется, что многие корейские группы на концертах выступают под фонограмму из-за сложности танцев, обязательных к исполнению, а при этом даже не пытаются имитировать исполнение песни.

Как уже говорилось, к-поп, «халлю» широко используется Кореей и для достижения чисто политических целей, которые часто не имеют никакого отношения к музыке или кино. И здесь подчас «схлестываются» аналогичные стратегии Китая и Японии, которые относятся к популярности к-попа со значительной ревностью, а порой идут и на ограничение масштабов проникновения корейской культуры. В общем, существуют обвинения, что и к-поп отнюдь не всегда свободен от политики. Хотя это, наверное, можно сказать про многие страны.

Хватает историй и скандалов по поводу поведения продюсерских компаний, которые заставляют подписывать кабальные для исполнителей контракты, где компании имеют все права, вплоть до вмешательства в личную жизнь, а сами певцы находятся чуть ли не рабском положении. Само становление «айдолов» уже больше напоминает подготовку профессиональных спортсменов и олимпийских чемпионов, когда «в систему» входят с 7–8 лет, начиная постепенно подготовку к восхождению на олимп к-попа. А истории про «простого, но талантливого парня или девушку, которые добились успеха благодаря своим данным», уже просто «сказки». Неоднократно мир к-попа сотрясали коррупционные и сексуальные скандалы, когда некоторые известные исполнители даже добровольно уходили из жизни.

Есть претензии и поводу внешнего вида именно женских к-поп групп, а также некоторых танцев, которые грешат «чрезмерной сексуальностью». Большую огласку получили случаи, когда некоторые к-поп группы не пускали в страны, приняв исполнительниц по ошибке за представительниц «древнейшей профессии». Виной тому стала как неспособность внятно объяснить цель визита, так и вызвавший вопросы своей чрезмерной откровенностью гардероб и обилие косметики. Впрочем, эти случаи не так уж и часты, но вот споры по поводу «чрезмерно вульгарных танцев и нарядов» регулярно возникают, а ведущие корейские ТВ-каналы время от времени идут на то, что отказываются демонстрировать те или иные клипы либо требуют «скорректировать» как наряды, так и танцы.

Хватает и различных скандалов вокруг самого поведения, личной жизни звезд эстрады, но это характерно для подобной сферы в любой стране, а зачастую таким образом намеренно подогревается интерес обычной публики, которая, как известно, требует помимо «хлеба» еще и «зрелищ». А небольшой «скандальчик» — хороший способ напомнить о существовании того или иного исполнителя или группы. С другой стороны, бывает, когда звезд эстрады просто незаслуженно обвиняют в разных грехах, что после проверки оказывается клеветой.

Иногда можно увидеть и феномен, который уже имеет отношение не к столько к исполнителям, сколько к армии фанатов. Как бы там ни было, к-поп «захлестывает» в первую очередь молодежь, когда достаточно легко симпатичного исполнителя или исполнительницу возводят на свой «пьедестал», наделяя его всевозможными достоинствами и превращая чуть ли не в ангела. То же самое касается и восприятие Южной Кореи вообще. Корея — интересная, динамичная страна, которая многого добилась и у которой есть много чему поучиться, но у нее тоже есть свои проблемы. А некоторые зарубежные фанаты, влюбившиеся в ту или иную популярную корейскую группу или певца/певицу, считают, что Корея — идеальная страна, где все хорошо и замечательно и «почти что земной рай». Как уже говорилось, сам к-поп — это хотя и яркая, но лишь одна из очень многих граней корейской жизни. К-поп для самих корейцев трудно сказать, что занимает такую уж значимую часть жизни. Это именно «попса», которой часто увлекаешься, начиная с 12–13 лет, и что «само собой проходит», когда становишься уже взрослым. К-поп замечательно выполняет очень важную задачу — очень сильно стимулирует интерес зарубежной молодежи к Южной Корее, создает позитивный имидж в глазах иностранцев. Но хочется посоветовать воспринимать к-поп как лишь одну из частей корейской современной культуры, которая в самой Корее ограничена своей узкой сферой. Тем же, кто увлекся Кореей благодаря к-попу, стоит не останавливаться на к-попе, а продолжить изучение страны во всем ее богатстве и многообразии. Южная Корея, как и любая другая страна, определенно заслуживает того, чтобы ее узнать лучше, а не оставаться в голове кого-либо лишь набором из нескольких музыкальных коллективов, когда про другие стороны жизни если представление и есть, то очень отдаленное и смутное.

Но все эти некоторые шороховатости, возможные недостатки и «побочные эффекты» к-попа ни в коей мере не умаляют заслуг и достижений этого направления. Корейцы сделали ставку на к-поп и добились больших успехов, предоставив и грамотно преподнеся миру свой очередной весьма качественный, привлекательный и интересный продукт, не забыв при этом и о своей выгоде. Успех же был достигнут в традиционно корейской манере: посмотрели, как делают другие, переняли самое лучшее, что-то добавили свое, сделали ставку на будущее, применив самые современные технологии, смогли угадать с общей тенденцией, а затем не сидели сложа руки и не жалели сил на рекламу, маркетинг, продвижение, задействуя в полной мере и свое трудолюбие и устроив бешеную конкуренцию ради «конечного продукта». В итоге к-поп — один из главных символов Южной Кореи, работающий на ее положительный имидж в самых разных уголках планеты. Ну а ошибок, как известно, не бывает у тех, кто ничего не делает.

Корейская мода, корейский стиль в одежде, корейская косметика — это то, что в последние годы становится все более популярно в мире. Южная Корея и здесь смогла достичь многого, несмотря на не самые благоприятные «стартовые условия».

Судя по вопросам и откликам, многим — в первую очередь женской части — корейская мода и вообще особенности корейского ухода за собой очень интересны, а потому несколько слов об этих аспектах корейской жизни.

Корейцы — большие мастера по части того, как красиво упаковать ту или иную вещь или подарок. Различные конвертики, пакетики, ленточки, брелочки — все идет в дело, чтобы создать красивую обертку. Это касается не только подарков, но и обыденных ситуаций с покупками в магазине. Как правило, всегда будет несколько видов пакетов на выбор, причем очень неплохого качества. По вашему желанию вещь вам упакуют, причем часто это делают так, что потом просто жаль ее разворачивать — так красиво сделано. На рынке Инсадон, который славится своими сувенирами, есть пара знакомых корейцев, которые содержат сувенирную лавку. Часто покупаешь там безделушку, чтобы получить шикарную упаковку — настолько красиво делают, причем денег за это не берут.

Для корейцев это целое искусство — как можно красивее упаковать вещь и с душой презентовать тому, для кого это делалось. При этом, чем красивей упаковка и чем больше разной ткани потрачено (в Корее предпочитают традиционно упаковывать дорогими шелковыми либо синтетическими блестящими тканями), тем больше уважения человек проявляет, несмотря на то что упаковка очень быстро снимается с подарка и лежит в сторонке.

Создается впечатление, что это искусство и мастерство упаковки корейцы в полной мере перенесли и на себя. «Тебя встречают по одежке» — этот тезис прочно сидит в голове у многих корейцев, а потому и делаются соответствующие выводы в отношении самого себя. Создать красивую упаковку — это однозначно распространяется и на внешний вид в целом.

При приеме на работу внешний вид кандидата играют большую роль. Как следствие — большое внимание люди обращают на одежду, косметику, уход за собой, что превращается в общую практику. Отсюда же и повальное увлечение пластическими операциями. Кроме того, Южная Корея уже весьма экономически развитая страна, а корейцы в среднем достаточно состоятельны и могут себе позволить тратить достаточно значительные суммы на одежду и косметику.

Чрезмерное увлечение созданием «красивой упаковки», а также придаваемая этому важность привели к тому, что с этим стали пытаться бороться, чтобы не допустить набора «смазливых дурочек» или «симпатичных дурачков». Сейчас при приему на работу во многие компании запрещено требовать для резюме фото кандидата. Ограничение введено именно потому, что слишком часто отбирали по внешности, а не по способностям.

Практически всегда в корейской фотостудии при съемке фотографии для резюме кожу выбелят, глаза сделают больше, а овал лица у́же, и человек выглядит настолько красиво, что сам себя не узнает. На паспорт будут меньше искажать лицо, но ваша кожа будет безупречной. Поэтому многие советуют: если вам нужно фото на паспорт, посетите в Корее фотостудию и сделайте фото, предварительно сообщив, какого размера и как следует снять фотографию для вашего паспорта (так как требования у каждой страны разные).

Вообще практически каждый иностранец еще по прилете в корейский аэропорт отмечает, насколько корейцы выглядят ухоженно и аккуратно, что аж глаз радуется. Волосы должны быть аккуратно уложены, кожа — здоровой и светлой, а макияж у девушек — изящным. Это, кстати, сильно отличает корейцев от китайцев, так как последние обычно предпочитают очень яркие, броские цвета и стиль, тогда как к корейцам лучше подходит слово «стильные», но не кичливые. Одежда должна подчеркивать имидж и все так же намекать другим о том, что человек тратит значительное количество времени на уход за собой. Понятно, что это касается не всех повально и далеко не каждый кореец такой уж идеальный, но все же определенная тенденция есть.

Если спросить у иностранок: «Какие достоинства вы можете назвать у корейских мужчин?», то практически гарантированно услышите: «хорошо одеваются», «ухаживают за собой», «хорошо выглядят». Как сказал один из знакомых: «В Корее трудно ответить однозначно, кто больше тратит времени и денег на выбор одежды и разных кремов — женщины или мужчины». Касается это конечно же в основном молодого поколения, но вот тенденция очень сильная: молодые корейцы в значительной массе своей и «франты» большие, и очень широко пользуются косметикой.

Многие из молодых корейцев используют для своего лица не только легкие крема и лосьоны, но и «тяжелую артиллерию», которую обычно считают «чисто женским» уделом: основы для лица и тональные крема (или «биби-кремы»). Нередко можно увидеть, что у какого-то парня явно подведены брови или слегка подкрашены губы помадой. Тут следует подчеркнуть, что Корея в плане распространения лиц нетрадиционной сексуальной ориентации весьма консервативная страна. Подводят губы и брови, используют «тоналку» и «основу», как правило, «традиционалисты». Это в Корее считается нормальным, приемлемым. Тут «водораздел» среди мужской части проходит примерно по возрасту 35–40 лет. Те, «кому за», вряд ли прибегнут к помаде, а молодежь легко на это идет.

Таких мужчин (в основном молодых парней в возрасте примерно от 16 до 35) по-корейски называют «ккот намчжа», что дословно означает «мужчины-цветочки» или красавчики, которые более трепетно относятся к себе и ухаживают намного больше, чем обычные мужчины. Согласно статистике, корейские мужчины-цветочки приобретают пятую часть всей мужской косметики в мире. И все чаще в онлайн-магазинах можно встретить надпись: «Косметика для „ккот намчжа“».

Помимо ухоженности многие обращают внимание и на одежду, которую носят кореянки. Понятно, что у каждого свой стиль: кто-то предпочитает спортивный, а кто-то «гламур» или что-то еще, но, наверное, каждый согласится с тем, что в Корее очень популярна короткая одежда, а именно мини-юбки или шортики в стиле «мини» или «микро». Практически всегда можно на улице увидеть девушку, которая гуляет по улице или спешит куда-то в мини-юбке, на каблуках или в кроссовках. Нередко и на серьезные мероприятия, где ожидается строгий стиль, приходят в мини.

Считается, что корейская актриса и певица Юн Бок Хи была одной из первых, кто надел мини-юбку в Корее. В 1967 году она вернулась в Корею из США и привезла с собой модный тренд того времени — мини-юбку.

Однако, как получилось, что так сильно полюбилась мини-юбка девушкам в Стране утренней свежести? Увлечение этим в Корее таково, что встречается повсеместно, даже у тех, кому хотелось бы посоветовать почаще использовать «макси», так как далеко не у всех форма ног идеальная и «радует глаз».

По западным стандартам считается, что мини-юбкой может называться любая юбка выше четырех пальцев от коленок. Получается, что большинство офисных форм юбок в Корее по сути могут быть также названы мини-юбками. Каждая третья-четвертая девушка будет в мини-юбке и зимой и летом.

Если спросить кореянок, почему они предпочитают короткое зимой, часто можно услышать весьма оригинальные ответы. Например: «Если надеть короткое зимой, то замерзнешь, а парень, с которым ты гуляешь, будет больше тебя обнимать». И это не шутливая отговорка.

Вообще же корейцы часто жалуются на то, что «сильные мерзляки по жизни», но при этом одеваются так, будто они являются завсегдатаями клуба «моржей» и сорокаградусный мороз им не проблема. Корейская зима, конечно, не сибирская, но бывает очень прохладно, а временами дуют сильный и промозглый ветер. Несмотря на это, по стране можно увидеть огромное количество девушек, которые гуляют на холоде в короткой юбке, темных прозрачных капроновых колготках и летних туфлях, объясняя, что, мол, «так ножки выглядят более утонченно», а мороз можно перетерпеть, «если это нужно ради красоты». Мужчины же ходят по улицам часто без шапок и временами в одном офисном костюме. Часто этим они шокируют жителей холодных стран, которые знают, что «сибиряк — это не тот, кто не мерзнет, а тот, кто одевается тепло».

Помимо пожелания «чтобы парень почаще обнимал» можно услышать и другое объяснение приверженности корейцев вопреки климату к чрезмерно легкой одежде. Так, мол, можно и вес сбросить.

Согласно исследованию профессора Сеульского государственного университета Ли Чжу Ёна, на который ссылается Сон Мён Гён в своей книге «Одежда — это человек» (2014), человек худеет быстрее в тонкой и холодной (открытой) одежде. Понятно, что после такого научного обоснования в полку поклонников «хоть холодно, но легко» прибыло.

Много школьниц зимой ходят в коротких юбках и без колготок вообще. У иностранцев это вызывает ужас, но родители часто отвечают, что, мол, надо закаляться, а потому ноги вопреки известной русской поговорке должны быть в холоде.

Если упомянуть другие «корейские особенности» в повседневной моде, то бросается в глаза частое сочетание того, что в других странах посчитали бы нарушением базовых принципов стиля. Например, юбки носят совершенно с любой обувью, причем чаще всего юбки и платья кореянки дополняют именно спортивной обувью. Возможно, что играет свою роль фактор рельефа. Корея — горная страна. В центре столицы много ровных дорог, однако если отъехать чуть подальше, то начинаются крутые уклоны. Многие города часто расположены на склонах гор, а потому регулярно приходится ходить по холмам. Удобнее всего это делать в плоской обуви без каблуков.

Сочетание школьная женская форма либо рабочий женский костюм (с юбкой) и кроссовки воспринимается совершенно нормально и даже обыденно. Хотя многие модницы — сотрудницы фирм предпочитают каблуки, все же часто можно увидеть девушек в рабочей форме и кроссовках, и ни у кого не возникает мысли, что одежда не сочетается. Со временем все чаще дизайнеры стали развивать тему с кроссовками — начали создавать подобного стиля коллекции, выводя на подиум все больше моделей в кроссовках.

«Где можно увидеть новинки корейской моды? Какие основные мероприятия в этой сфере? Что посоветуете посмотреть?» — подобные вопросы часто можно услышать от женской аудитории, которая очень интересуется данной сферой. Не сильно ошибемся, если скажем, что главное событие для мира корейской моды — это Seoul Fashion Week (Сеульская неделя моды), которая обычно проходит два раза в год — весной и осенью. Место проведения, как правило, одно и то же: футуристический комплекс в районе Тондэмун под названием Тондэмун Дизайн Плаза, ДДП (Dongdaemun Design Plaza, DDP). Закрепленных дат нет, они меняются каждый год. Весной для показа коллекций «осень — зима» мероприятие организуют в марте или апреле, а осенью для «весны — лета» — в сентябре либо октябре.

Чем интересна Сеульская неделя моды? Наверное, тем, что там лучше всего можно увидеть все разнообразие одежды и многие новинки корейских дизайнеров. Это отнюдь не гарантия того, что там все будет «на уровне лучших домов Парижа, Лондона и Милана», но поможет составить представление о достаточно пестрой палитре корейских коллекций.

На неделю моды может прийти практически каждый, надев совершенно простую одежду, не готовясь. Можно посмотреть на моделей и дизайнеров, которые всегда гуляют на улице у ДДП для того, чтобы продемонстрировать свою одежду либо свой бренд. Часто этим пользуются и непрофессионалы, которые только еще хотят стать моделью или дизайнером либо просто пришли «себя показать». Если вы надели что-то яркое или необычное, к вам могут подойти представители Сеульской недели моды, чтобы сфотографировать либо снять на видео. Потому и советуют одеваться именно ярко, «чтобы фотографы заметили», а удачный наряд, но из спокойных и неброских цветов может затеряться в толпе. А потому одеваемся в ярко-красное, синее, желтое, оранжевое, то есть что-то броское, что, кстати, не так часто заметишь на корейских улицах. В среднем корейцы не любят кричащие цвета.

Если говорить о показах в рамках Seoul Fashion Week, то туда попасть сложнее, так как билеты уже давно не продаются и пройти можно только по приглашениям от дизайнеров. Чтобы получить место, вам надо отдельно связываться с дизайнерами. Показы обычно длятся всего лишь пятнадцать минут, что, впрочем, является стандартной практикой.

Считается, что Корея еще находится на стадии развития модной индустрии и для того, чтобы повысить статус Сеульской недели моды, организаторы все активнее пытаются перевести это мероприятие в категорию «для избранных». Однако дело еще не дошло до превращения в полностью закрытый междусобойчик. Если же вы очень интересуетесь корейской модой и имеет возможность выбирать время для поездки в Корею, то советуем подгадать под период Seoul Fashion Week. Насколько можно судить, за границей хватает по поводу корейской моды домыслов и искаженной информации, которая имеет мало общего с действительностью. Побывав же на показах на Сеульской неделе моды, вы сможете и новинки увидеть, и местную публику оценить, которая считает, что она «в тренде».

Интересующимся корейской модой также однозначно стоит посетить и район Тондэмун, где как раз и проводится Seoul Fashion Week в Dongdaemun Design Plaza. Одна из причин проведения недели моды именно там заключается в том, что исторически Тондэмун является одним из главных центров производства текстиля и одежды. Там можно найти ткань на любой вкус. Там же продают и производят ткань для крупных брендов класса люкс.

Но основная прибыль этого района — одежда фаст-фешн, которая относительно невысокого качества, по сути без контроля и проверок на химическую реакцию, стирку, но зато очень дешевая (в основном цена составляет 5–10 долларов). С другой стороны, частенько именно здесь дизайнеры выбирают самые популярные фасоны, чаще свободного кроя, размера free size, и именно в такой одежде корейцев можно увидеть на улице. Кстати, эту же одежду часто везут в Россию и выдают как «последний писк корейской моды», завышая изначальную цену в несколько раз.

Корейцы модно одеваются, но их секрет не в покупке вещей в бутиках, а в достаточно дешевой одежде, которую шьют именно в районе Тондэмун. Для того чтобы продать как можно больше одежды, дизайнерам приходится отслеживать тренды и шить как можно быстрее.

Помимо Тондэмуна среди других районов, где стоит поискать стильную и недорогую одежду, можно посоветовать районы Мёндон, Ихва, район станций Каннам, автобусный терминал. В тех местах можно легко найти огромное количество магазинчиков, которые продают одежду за десять долларов. Именно там делает покупки большая часть жителей Сеула. Чаще всего раз в месяц девушки берут с собой сто долларов и проводят «шопинг-тур». Маленький совет: советуем расплачиваться наличными, так как при оплате карточкой цена будет выше. Это правило касается всех, а не только иностранцев.

Так как одежда стоит в районе всего лишь десяти долларов, то и обслуживание ожидайте по минимуму. Например, вы не сможете померить вещь и вернуть. Но корейцы к этому привыкли, с легкостью берут понравившуюся вещь и сразу оплачивают. Все равно же дешево… Да и носят такую обновку максимум один сезон, а затем выбрасывают и покупают другую.

Многие иностранцы отмечают, что корейцы в среднем одеваются достаточно схоже, хотя в целом весьма достойно и стильно. Так, некоторые знакомые, кто уже много раз бывал в Корее, рассказывают, что в первый приезд их впечатлило то, как модно одеваются корейцы, но, приезжая еще и еще, они убеждались, что видят те же самые фасоны, что и раньше. В итоге получается, что корейские дизайнеры хорошо «ловят» новые тенденции, отражая их в коллекциях, но вот всё это на «массовом товаре» отражается не так быстро.

Впрочем, в целом в Корее одеваются, как мы уже говорили, весьма достойно, а большая забота о своей внешности — это уже то, что воспринимается как обязанность для нормального человека. Достаточно высокий уровень жизни, а также хорошее развитие текстильной промышленности позволяет и гардероб регулярно обновлять, и не сильно скупиться на разные крема-лосьоны.

Говоря о Южной Корее и ее жителях, трудно обойти такую тему, как Северная Корея, отношение корейцев из разных частей полуострова друг к другу. Корейцы остаются единственной нацией, разделенной на два примерно равных государства. Германия, Йемен так или иначе объединились, а вот раздел полуострова на две части, который с самого начала планировался как временный и произведенный лишь для удобства советских и американских оккупационных властей, так остается и до сих пор.

И Республика Корея на юге, и Корейская Народно-Демократическая Республика на севере официально провозгласили себя как государства в 1948 году, с разницей всего лишь в три недели. Надежды договориться о воссоединении страны были на долгое время похоронены в течение кровопролитной Корейской войны 1950–1953 годов, которая по масштабам урона и жертвам схожа с тем, как пострадал Советский Союз в году Великой Отечественной войны.

Многие иностранцы, ни разу не бывавшие в Корее, считают, что южане живут в постоянном страхе от северокорейской угрозы. Дело в том, что Сеул расположен всего лишь в 40 км от границы с КНДР и находится в пределах досягаемости тысяч стволов северокорейской дальнобойной артиллерии, которая, как подсчитали военные, за полчаса может обрушить на южнокорейскую столицу полмиллиона снарядов. Жизнь под дулом пушек из КНДР, тем более когда Пхеньян регулярно угрожает устроить «кровавую баню», прибегнуть к «решительным мерам возмездия» и озвучивает прочие «страшилки», казалось бы, должна быть очень напряженной и попросту пугающей. В 1994 году, когда в самом разгаре было очередное противостояние, вызванное северокорейской ядерной программой, более половины моих иностранных сокурсников на курсах корейского языка зарезервировали себе билеты, чтобы иметь возможность немедленно вернуться домой «в случае чего».

Это все жутко развеселило южнокорейских студентов, которые в том же здании посещали курсы английского языка. «Северокорейские грозные высказывания пугают только иностранцев, мы к этому давно привыкли», — пояснил мне один из корейских друзей, добавив философски, что «привыкаешь ко всему». Так что, когда мировые СМИ во все горло кричат о том, что «ситуация на Корейском полуострове балансирует на грани войны», помните: первые кандидаты на роль потенциальных жертв — сами корейцы — спокойны как удавы, так как «наелись» всех этих грозных слов со стороны Пхеньяна досыта и особо серьезно их не воспринимают.

Интересно, что формально оба корейских государства считают себя единственным законным правительством на полуострове. Правда отрицать существование другой Кореи было бы просто глупо и невозможно. В любом случае огромные деньги, усилия обе Кореи тратили и тратят на то, чтобы поддержать свои немалые армии. При этом больше половины войск и с той и с другой стороны сосредоточены вдоль 38-й параллели северной широты, по которой примерно проходит демилитаризованная зона, разделяющая Юг и Север. Теперь это, пожалуй, самая тщательно укрепленная граница во всем мире.

В один и тот же день с разницей буквально в полтора часа мне довелось услышать два совершенно полярных мнения представителей Юга о Северной Корее. Сначала таксист в цветастых выражениях, размахивая руками, эмоционально рассказывал мне о «Ким Чен Ире — кровопийце», «проклятых коммуняках» и о том, что деньги, выделяемые Сеулом на гуманитарную помощь Пхеньяну, «надо тратить на нужды своей страны, а не на помощь вероломным врагам». Затем в другом такси водитель убедительно и пространно говорил о «братьях по крови», «одной и той же нации» и «необходимости как можно скорее объединяться и помогать друг другу». Оба моих собеседника были примерно одинакового возраста — около 60 лет, — и оба помнили Корейскую войну.

Практически невозможно сказать однозначно, как южные корейцы относятся к Северу. Существуют два диаметрально противоположных подхода, которые нашли свое отражение в высказываниях двух таксистов. Одни считают, что Север — враг, ему доверять нельзя; другие говорят, что кем бы те ни были, но они люди той же нации и помогать им надо так же, как стали бы помогать хотя и непутевому, но своему родственнику. Количество приверженцев одного и другого подхода практически одинаково. Периодически к власти приходят то одни (консерваторы, сторонники жесткого подхода к Пхеньяну), то другие (их называют либералами и прогрессивными силами, выступающими за гибкий подход и сотрудничество с Севером, время от времени прощая некоторые резкие выпады КНДР).

Интерес к жизни в КНДР у южан конечно же большой. В правительстве есть специальное министерство по делам объединения, которое занимается политикой в отношении КНДР, в газетах чаще всего есть специальная отдельная рубрика «Северная Корея». Даже торговлю с КНДР южане считают не международной и не внутренней, а особой — межкорейской, так и проводя эту графу по своим отчетам.

У меня создалось впечатление, что южные корейцы для себя не смогли или просто не хотят четко ответить на один важный вопрос: кто для них Северная Корея — третья страна или все же другая часть разделенной нации? Вопрос, несмотря на его прямоту, не такой простой. Если же ответ будет первым, что КНДР — это в принципе другая страна, как, например, США, Япония, Китай, Индонезия и т. д., то тогда можно жестко реагировать на все выпады Пхеньяна, да и, грубо говоря, не так уж заботиться о том, что многие простые северяне голодают. Во многих странах Африки нуждаются в еде больше, тогда логичней помощь туда направлять. Но тогда придется ставить крест на всех планах объединения. Если все же признать жителей КНДР братьями по крови, раздел полуострова считать трагической ошибкой истории, то тогда можно говорить и об объединении, но быть готовым активно помогать бедным и не совсем предсказуемым родственникам невзирая на их поведение. Все же, как-никак, свои.

Определиться однозначно конечно же нелегко, но затягивание в этом вопросе, которое видно сейчас, приводит к метаниям, непоследовательной политике в отношении КНДР и расколу в сердцах рядовых южных корейцев.

Правда, постепенно складывается впечатление, что время постепенно все дальше и дальше «растаскивает» обе части Корейского полуострова в разные стороны. Да, официальные лица обеих Корей постоянно говорят, что их цель — объединение родины, эти постулаты об объединении записаны в конституциях и Юга, и Севера, но в реальности слова остаются словами. РК и КНДР по-прежнему отдельные государства, причем очень разные.

Да и чисто внешне южане и северяне уже достаточно сильно отличаются друг от друга. И дело здесь не только в том, что на Юге живут более богато. В среднем южане из-за более хорошего питания примерно на 8–10 см выше северных корейцев. А эта разница очень серьезная. В одной южнокорейской газете в 2006 году была целая серия заметок, основанных на серьезных научных исследованиях, которые сделали вывод: если все будет так и дальше продолжаться, то граждане КНДР и граждане РК будут не двумя частями одной нации, а просто двумя разными нациями, которых будет объединять лишь схожий язык. Да и с языком не так просто: северный и южный диалекты все больше отходят друг от друга.

Шестьдесят лет раскола неизбежно отдалили две части корейской нации и в психологическом плане. Иностранцам часто кажется, что корейцы хотят объединится. Официально это так, но в реальности не все так однозначно. Так, немногим более половины граждан РК в возрасте от 19 до 59 лет в ходе опроса в сентябре 2009 года сказали, что их вполне устроит вечный раздел на два государства (РК и КНДР), если отношения будут строиться на принципах мирного сосуществования.

Чем моложе южные корейцы, тем больше они считают себя гражданами именно Юга и не хотят объединения, которое чревато многочисленными проблемами и финансовыми затратами. Согласно проведенному в сентябре 2004 года среди южнокорейских подростков опросу больше оказалось тех, кто не считает возможным вступление в брак с гражданами КНДР, даже если это будет разрешено. Да, подавляющее большинство готово иметь друзей из числа северных корейцев, но видеть их членами своей семьи хотят далеко не все. Прямо как со многими иностранцами. В том же году среди южнокорейских школьников в возрасте от 10 до 18 лет больше (48 %) оказалось тех, кто попросту не хочет объединения, по сравнению с теми, кто за превращение в единое государство (46 %). А ведь молодежь скоро встанет у руля управления южнокорейским государством, и их взгляды будут все больше и больше доминировать.

Даже среди сторонников объединения очень большое число тех, кто поддерживает эту идею, но если ее реализация не потребует материальных затрат и не приведет к снижению уровня жизни на Юге. Однако это практически невозможно. Западная Германия была куда мощнее нынешней Южной Кореи, а ГДР куда более развитой и процветающей, чем КНДР, но, даже несмотря на это, падение уровня жизни и многочисленные социальные проблемы стали теми неизбежными побочными эффектами, которые сопровождали воссоединение. Так что и вопрос «Хотите ли вы объединения с Северной Кореей?» для многих южан далеко не самый простой. А молодое поколение все больше и больше относится к северянам как просто к людям из другой страны.

Хорошо ли корейцы знают Россию? Да примерно так же, как мы Корею. Совершенно фантастических и не имеющих никакого отношения к реальной действительности распространенных стойких образов в отношении друг друга существует достаточно с той и другой стороны — российской и корейской. Правда, следует признать, что во многом это было неизбежно: дипломатические отношения были установлены лишь в 1991 году, а все контакты до этого носили эпизодический характер. Для нас же Корея, если и существовала, то в первую очередь Северная. Но сейчас со временем ситуация все же улучшается: корейцы едут к нам, мы к ним, их хватает в наших университетах, российские студенты также уже не диковинка в южнокорейских вузах. Тем не менее кое-какие забавные, неправдоподобные и оттого, наверное, еще более устойчивые мифы пока существуют. Специалисты над ними смеются, а вот многие простые люди в них верят.

В первые годы после установления дипотношений многие корейцы толком даже не понимали, про какую страну идет речь, когда произносили «Россия». Приехав впервые в Южную Корею в 1994 году, я частенько сталкивался, когда просили назвать столицу этой самой «неизвестной России». Услышав «Москва», корейцы тогда радостно вскрикивали: «А, да ты ведь из СССР!» Да и в провинции, а также среди пожилых корейцев многие до сих пор ассоциируют Россию с Советским Союзом, при этом последний для них часто несет оттенок угрозы. Что же поделать, годы «холодной войны», где Южная Корея находилась на американской стороне, оказали свое воздействие.

Затем при слове «Россия» в Корее стали постоянно вспоминать Чечню, мафию. Как же дела обстоят сейчас? Для начала несколько слов про то, что в основном пишут о нас местные газеты, говорит радио, показывает телевидение.

В самых общих чертах образ России, преподносимый южнокорейскими средствами массовой информации, можно охарактеризовать так — страна, которая благодаря экономическому буму (в первую очередь за счет высоких цен на энергоносители) пытается вернуть свои позиции и влияние в мире и ведет себя все более активно, напористо и зачастую даже агрессивно.

При этом очень большое значение на формирование образа России в южнокорейских изданиях играют, как ни странно, западные СМИ. Если Россия становится темой крупной аналитической статьи в ведущих западных изданиях (The New York Times, Washington Post и т. д.), сообщений информационных агентств (Reuters, Associated Press) или репортажа на популярном новостном телеканале (BBC, CNN и пр.), то высока вероятность того, что корейские журналисты в своих статьях о России будут обращаться именно к этим источникам, зачастую доходя до простого пересказа на корейском языке их содержания.

Особенно наглядно это проявилось во время «газовых скандалов» между Россией и Украиной. Корейские газеты печатали чаще всего просто то, что было написано в западноевропейских и американских изданиях, особо не утруждая себя представлением российской точки зрения. Кроме того, освещая российскую тематику, корейские газеты, выходящие на английском языке (The Korea Times, The Korea Herald), как правило, просто публикуют перепечатки из ведущих западных источников. В итоге по основным информационным темам Россия преподносится практически так же, как ее подают на Западе.

Конечно, определенные объективные причины для такого подхода есть. С одной стороны, среди корейских журналистов очень немного тех, кто владеет русским языком и может считать себя специалистом по России. (Правда следует признать, что в этом плане ситуация в корейских СМИ лучше, чем в России, где среди пишущих на корейскую тематику специалистов по Корее еще меньше.) Немаловажным фактором является и то, что до сих пор костяк южнокорейской русистики составляют специалисты, получившие образование на Западе, в первую очередь в США, и таким образом склонные смотреть на Россию через призму западных концепций и подходов.

В лучшую сторону по подаче российской тематики отличаются те представители СМИ, которые имеют в России свои корпункты. К таким можно отнести ведущие газеты («Чосон ильбо», «Чунъан ильбо», «Тонъа ильбо»), информационное агентство «Ёнхап» (в Корее оно фактически одно, остальные не играют заметной роли в местном информационном пространстве) и телеканалы (KBS, MBC и др.). Корейские собкоры, как правило, либо сами русисты и неплохо говорят по-русски, либо нанимают российских сотрудников для помощи в работе.

В общем такая ситуация, как в российских СМИ, которым часто приходится, освещая события в Корее, довольствоваться лишь информацией на английском языке, здесь встречается гораздо реже. Если у издания есть свой корреспондент в России, то материалы на российскую тематику появляются на его страницах гораздо чаще и, как правило, носят более подробный и детальный характер, что, впрочем, не всегда является гарантией объективности и непредвзятости. Хотя в последнее время мировой финансовый кризис внес свои коррективы, заставив ряд корейских изданий временно отозвать своих корреспондентов обратно на родину, но все эти репортеры, будучи и в Корее, все равно гораздо лучше и полнее видят всю проблематику, касающуюся России.

Одной из любимых тем для корейских изданий, когда разговор идет о России, являются отношения с США. В области внешней политики (и это стало особенно заметно в последнее время) Россию зачастую подают как преемницу внешнеполитических традиций Советского Союза. Российская внешняя политика в основном преподносится через призму противостояния с США и НАТО. Особенно это заметно в освещении таких тем, как споры по поводу размещения элементов противоракетной обороны в Восточной Европе, расширения НАТО, событий на Украине, в Грузии, Средней Азии.

По всей видимости у нынешних руководителей южнокорейских СМИ, которые фактически воспитывались в эпоху «холодной войны», происходит скатывание к «привычным» подходам: Россия и США практически враги, но избегают открытой конфронтации; Россия стала оправляться от экономического кризиса и пытается вернуть себе на мировой арене влияние, которое было при Советском Союзе. Отдельные периоды потепления российско-американских отношений преподносятся как скорее исключение. В общем, подход Россия = СССР весьма часто заметен.

Можно с уверенностью сказать, что президент РФ Владимир Путин является одной из наиболее популярных фигур корейской прессы, когда та пишет на российскую тематику. Местные СМИ в этом плане интересует все — от личных моментов его жизни до проводимой им политики. Но опять-таки предлагаемый материал очень часто просто копирует то, что пишут по этому поводу европейские и американские средства массовой информации. Тон таких статей в целом критически-негативный. Их основное содержание можно суммировать следующим образом: Путин имеет большую поддержку в народе, но стал активно ущемлять демократические начинания, фактически ликвидировал оппозицию, независимый парламент, свободные СМИ.

Учитывая, что северокорейские дела всегда очень сильно интересуют южан, то российский угол очень часто всплывает и здесь. Местные издания активно занимаются мониторингом российских СМИ в поисках любой новой информации о КНДР. Логика здесь следующая: у Советского Союза были традиционно хорошие отношения с КНДР, и наверняка и сейчас в России больше осведомлены о ситуации в Северной Корее. Учитывая высокую степень закрытости КНДР, сообщения, переданные со ссылками на российские источники, обычно считаются обладающими высокой степенью правдивости. При этом пассажи о «традиционно хороших отношениях между Москвой и Пхеньяном», «особых связях» и т. п. встречаются постоянно. Россия, с точки зрения СМИ Южной Кореи, однозначно большой друг КНДР. Некоторые мои знакомые журналисты искренне считали, что в случае конфликта между Сеулом и Пхеньяном Москва однозначно будет помогать Северу, в том числе и войсками. Мои осторожные высказывания, что, мол, «не все так просто» и РФ уже давно набила оскомину от всяких военных операций за рубежом, воспринимались с недоверием или как стремление успокоить собеседников. При этом зачастую южные корейцы забывают либо вообще не знают тот факт, что с момента установления дипотношений с Республикой Корея и вплоть до конца 1990-х годов российско-северокорейские отношения были крайне холодными.

Также активно освещаются контакты любого уровня между РФ и КНДР. Правда, здесь тон и содержание сообщений южнокорейской прессы сильно зависят от направленности конкретного издания. Достаточно консервативные СМИ (например, газеты «Чосон ильбо», «Тонъа ильбо») о связях между РФ и КНДР говорят чаще всего в несколько негативно-критическом либо нейтральном ключе. Издания, поддерживающие курс на активизацию межкорейского диалога («Нэиль синмун», «Хангёре» и пр.), имеют тенденцию говорить о российско-северокорейских взаимоотношениях положительно, считая, что они способствуют большей вовлеченности Северной Кореи в международные дела.

В последние годы Россию часто стали вспоминать в корейских газетах и применительно к экономической сфере. Причины тут просты и очевидны: высокие темпы экономического роста в России, повышение ее статуса в мировой экономике, превращение России из государства-должника в государство-кредитора, ее вхождение в число ведущих держав по золотовалютным резервам, быстрый рост цен на энергоносители и т. д. В последнее время Россия в корейских СМИ фигурирует как перспективный, динамично развивающийся рынок, инвестиции в который могут быть весьма прибыльными, хотя имеются и немалые проблемы (коррупция, бюрократия, высокая степень вмешательства правительства, усиление, как говорят здесь, «энергетического национализма», т. е. стремления российского руководства поставить под свой контроль стратегические сферы, постепенно «выдавив» оттуда зарубежный капитал или переведя его на позиции младшего партнера).

Следует отметить и тот факт, что в местных СМИ широко освещается тема использования Москвой своих ведущих позиций в сфере энергетики (в первую очередь нефтегазовой отрасли) для защиты и укрепления своих внешнеполитических позиций. Постулат о том, что «СССР угрожал ракетами, а Россия — перекрытием вентиля трубопровода» встречается весьма часто.

Корейцы вообще-то очень хорошо себе представляют, что Россия — очень богатая в плане культурного и исторического наследия страна. Имена Достоевского, Чехова, Горького, Толстого (но Пушкина в гораздо меньшей степени), ведущие балетные коллективы Мариинки и Большого театра знакомы очень многим корейцам. Значительная часть прочитала произведения российских авторов или побывала на гастролях наших коллективов. При встрече с русским обязательно повосхищаются произведениями российской литературы, но при этом, скорее всего, пожалуются, что имена героев романов и повестей слишком длинные. Попадались и такие, кто говорил, что начали, но бросили читать «Войну и мир», «Преступление и наказание» и прочие произведения именно из-за труднозапоминаемых имен. Тем не менее культурная сторона жизни России освещается лишь эпизодически — чаще всего в привязке к гастролям известных российских художественных коллективов в Южной Корее. Но в этом случае, как правило, не жалеют хвалебных эпитетов. Прилагательные «выдающийся», «бесподобный», «блестящий» и «всемирно известный» корейские журналисты используют в этой ситуации очень часто.

Освещение жизни своих «братьев по крови» — зарубежных этнических корейцев, несмотря на то что они зачастую никогда не бывали в Корее, не знают корейского языка и в целом осознают себя в первую очередь гражданами страны, в которой они родились и выросли, всегда было и остается одним из приоритетов для южнокорейских СМИ. На территории России и стран СНГ, как известно, проживает немало этнических корейцев, но и внимание к ним достаточно велико. В южнокорейских изданиях регулярно попадаются довольно подробные материалы о жизни и деятельности российских корейцев, особенно если при этом можно затронуть аспект «исторических корней». Темами статей и репортажей часто становятся фестивали корейской культуры, популярность корейской кухни, изучение корейского языка в России и т. д.

Информационные поводы дают и различные крупные события, участниками которых становятся этнические корейцы или граждане РК, находящиеся в России. Типичный пример — этнический кореец, добившийся больших успехов в спорте, культуре, науке, политике или других сферах. При этом такой человек обычно преподносится в первую очередь именно как кореец, представитель корейской нации, а не как гражданин другого государства. Негативные материалы о российских корейцах в южнокорейских СМИ появляются редко. Исключения, конечно, составляют слишком крупные и шумные события, которые просто невозможно игнорировать.

О России в последние годы часто можно слышать и в привязке к проблеме пресловутых скинхедов, жертвами которых становятся в том числе и корейцы — как граждане РК, так и этнические корейцы из числа граждан РФ. Случаи избиения корейцев в России «бритоголовыми» освещаются в Корее очень широко, что объективно отражает серьезность проблемы. Некоторое время южнокорейский МИД даже официально рекомендовал воздержаться от поездок в РФ из-за активизации деятельности скинхедов. Следует, впрочем, отметить, что корейские СМИ подходят к данной проблемы довольно объективно, без нагнетания истерии и негативных высказываний о России в целом.

Если политические и экономические репортажи в южнокорейских СМИ о России далеко не всегда характеризуют нашу страну положительно, то спорт — то направление, которое формирует благоприятный образ РФ в сознании корейцев. Во многом это объясняется большой популярностью среди корейцев конкретных личностей, которые либо являются гражданами РФ, либо сейчас работают или работали в России.

Так, корейские СМИ активно следят за тем, как работают в России два бывших тренера национальной сборной Южной Кореи по футболу — Гус Хиддинк (тренер национальной сборной России) и Дик Адвокат (долго тренировал футбольный клуб «Зенит»). Их успехи на новом поприще — выход России в финальную часть чемпионата Евро-2008, чемпионство «Зенита» в российском национальном первенстве и Суперкубке — заметили практически все местные издания. Интерес корейских СМИ к освещению спортивной жизни России объясняется еще и тем, что несколько южнокорейских футболистов стали играть в российских клубах высшей лиги.

Если брать конкретных российских спортсменов, то бешеной популярностью, в том числе и на бытовом уровне, пользуются три атлета: теннисистка Мария Шарапова, прыгунья с шестом Елена Исинбаева и чемпион мира по боям без правил Федор Емельяненко. Не будет преувеличением сказать, что эти фигуры стали в сознании очень большого количества корейцев (в первую очередь мужчин) такими же символами современной России, как матрешка, водка, Путин и Мариинский балет. Мельчайшие подробности жизни Шараповой, Исинбаевой и Емельяненко постоянно освещаются в корейских СМИ. Для Инисбаевой корейцы даже придумали красивое прозвище — «минёсэ», что означает «красавица-птица», имея в виду ее обаятельную внешность и успехи по части прыжков в высоту с шестом.

Причем если интерес к теннисистке и легкоатлетке обусловлен во многом мировым вниманием к их персонам, то Федор Емельяненко — именно корейский кумир, где полно его фанатов. Мне часто в самых неожиданных местах попадались те корейцы, которые, узнав, что я из России, сразу же вспоминали о чемпионе по боям без правил. Его приезды в Южную Корею становятся такими же по степени присутствия в местном информационном пространстве событиями, как визиты мировых лидеров и знаменитостей. Не будет ошибкой сказать, что за последние годы на бытовом уровне имидж России среди южнокорейцев заметно изменился в положительную сторону именно благодаря Исинбаевой, Шараповой и Емельяненко. Кстати, сами корейцы будут сильно удивлены, если скажете, что Емельяненко не очень известен в России. Это трудно понять местным жителям, так как наш спортсмен по популярности в Корее может дать фору многим местным звездам эстрады и кино. Все это легко объясняется, так как бои без правил, где в основном выступает атлет, проводятся в Японии, широко транслируются в Южной Корее. А вот в России всего это нет, потому он известен скорее специалистам, чем рядовому россиянину.

Если говорить о спортивной тематике, что вплоть до конца 2007 года Россия в корейских СМИ упоминалась и в связи с тем, что Сочи был конкурентом южнокорейского Пхёнчхана в борьбе за право проведения Зимней Олимпиады 2014 года. При этом Россия была постоянно объектом жесткой критики, особенно после победы Сочи. Многие местные СМИ вне зависимости от своей направленности не стеснялись открытых заявлений о «решающей роли денег Газпрома и Путина, тогда как по справедливости должен был бы победить Пхёнчхан». Правда, следует отметить, что эта тема быстро сошла на нет. Не подкрепленные ничем обвинения, очевидно, стали результатом чрезмерного всплеска эмоций, а также того, что в стране на правительственном уровне была организована широчайшая кампания в поддержку Пхёнчхана.

Отмеченные выше черты «российского портрета» в корейских СМИ в той или иной степени находят отражение и в сознании людей. Но есть и ряд других «народных» стереотипов в Корее о России. Обратимся же к ним.

Не удивляйтесь, если кореец будет искренне верить в то, что в России всегда очень холодная и лютая зима, а русские постоянно ходят в меховых шапках. Причем чуть ли не круглый год. Это один из самых расхожих стереотипов о нашей стране. Взывать к логике, говорить о том, что Россия слишком велика, чтобы можно было обобщать и что в тех самых действительно холодных районах, как правило, народ не живет, дело бесполезное. Во многом этому способствуют местные СМИ, которые любят время от времени показывать сюжеты, что в России зафиксирован очередной рекорд низкой температуры. Тот факт, что эти регионы — Крайний Север, некоторые области Якутии, Чукотка — такая же экзотика для подавляющего большинства россиян, как и для корейцев, обходится стороной. Как следствие: Россия — это холод.

В этой связи могу припомнить эпизод из своей жизни. Однажды, когда было уже действительно прохладно, я выскочил в небольшой магазин за покупками, который находился буквально в пяти метрах от гостиницы, где я тогда остановился. Сердобольный портье на выходе попытался меня отговорить от этой затеи, говоря, что на улице холодно и я простужусь. Все расставили на свои места пояснения охранника (кстати, большого поклонника именно Федора Емельяненко), который сказал: «Да он из России, ему не холодно». Аргумент был для портье железный, и после этого он был уверен, что я не простужусь и вообще чуть ли не живу в холодильнике.

Следующий стереотип корейцев о России распространен широко и в мире: все русские девушки — очень красивые. Вот получит средней внешности девушка российское гражданство, как сразу становится красивой. При этом имя у большинства из них — Наташа. Конечно, среди россиянок красавиц хватает, но объяснять, что и в России женщины бывают разными, бесполезно. Очень часто меня знакомые корейцы просили познакомить с россиянками и были поражены, когда некоторые из них не напоминали моделей с обложек журналов моды. Часто про русских девушек говорят и с некоторым подтекстом. Но тут уже винить надо нас самих, так как во многих барах и прочих заведениях действительно встречаются россиянки, приехавшие заработать в Корею известным способом. Регулярно появляются и сообщения о задержании корейских сутенеров, которые ввозили в страну жительниц России и ряда стран СНГ для работы «в сфере индустрии нелегальных услуг сексуального характера». Правда, в последнее время этот поток, насколько можно судить, существенно ослаб. Может, улучшение в экономике России сказалось, а может, и другие факторы.

Не удивляйтесь, если некоторые корейцы очень серьезно будут спрашивать: «А в России есть машины, заводы, телевизоры, самолеты?» Отвечать шутками в стиле: «Нет, я впервые увидел машину (или что-то еще, про что был вопрос) только в Корее» — не советую. Вас могут понять буквально. Почему такие дикие вопросы возникают, не ясно. В последнее время их доводилось слышать все реже и реже — все-таки постепенно больше узнаем друг о друге, — но бывают. Взывать к логике тоже не надо, хотя вообще-то можно, но не поможет. Россия для многих корейцев еще такая далекая страна, что там может быть все. Правда, иногда, как я подозреваю, корейцы пытаются таким образом поддержать разговор, говоря первое, что придет в голову. Может быть, не самый удачный способ, но тогда становится понятнее, почему такой экзотический вопрос возник вообще. Хотя, может быть, я пытаюсь найти оправдание для корейцев, может быть. Все-таки вряд ли стоит на это эмоционально реагировать, как делают некоторые наши соотечественники. Впрочем, «для профилактики» можете спросить у корейца: «А в Корее есть женщины (если беседуете с женщиной, то спросите про мужчин)?» Обычно те либо начинают смеяться над вами либо делают круглые глаза от удивления. После этого можно сказать: «Вот так же я себя почувствовал, когда вы спросили меня о машинах в России». Хотя это не дает гарантии, что другой кореец не поинтересуется о наличии у вас на родине холодильников.

В прошлые годы очень часто можно было слышать, что в России везде мафия, жить там опасно и без разрешения «братвы» просто сделать ничего нельзя. Время идет, сейчас этот стереотип постепенно отходит в прошлое. Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Теперь вместо этого стали вспоминать скинхедов. Мол они ходят по московскому метро и автобусам чуть ли не толпами, пугая всех подряд. Конечно, все это преувеличение, но бритоголовые существуют и инциденты с их участием случаются. При этом подчеркну, что часто россиянам славянской наружности очень часто бывает трудно оценить масштабы этой проблемы, так как они не попадают в число потенциальных объектов нападения скинхедов. Многие живущие в России корейцы так или иначе страдали от них, были и случаи убийств. Все это, естественно, очень широко освещается в СМИ Южной Кореи, в результате формируется и соответствующий образ России.

Еще один распространенный в Корее, да много еще где, стереотип: русские очень много пьют спиртного, в основном водку. Признаемся, как и в случае со скинхедами, дыма без огня не бывает, но опять же налицо самые дикие преувеличения. Многие корейцы, наливая свою 20-градусную «сочжу», говорят, что для русских это, наверное, «как вода». Причем о самой водке существуют какие-то расплывчато-жуткие понятия как о «суперспиртном» с запредельным содержанием спирта. Когда говорил, что в ней 40 градусов — практически как в хорошо знакомых корейцам виски, коньяке или той же «сочжу» из местечка Андон, — то удивлялись.

Если русский, то должен много и часто пить. Эта мысль сидит глубоко в сознании многих корейцев. Периодически склонные к авантюризму корейцы предлагали посоревноваться, кто больше выпьет. Кому же еще? Именно с русскими в этом вопросе и надо соревноваться!

В этой связи вспоминается эпизод из журналистской жизни. Один из коллег-корейцев долгое время работал в России и пристрастился к «зеленому змию». Свое пристрастие он объяснял знакомым тем, что сфера его профессиональных интересов — Россия, а там «без этого никак нельзя». Это находило полное понимание у окружающих. Однажды у меня спросили, правда ли, что русские каждый день с утра пьют водку. Я в шутку ответил, что я каждое утро пью вместо апельсинного сока литр водки, иначе нахожусь в плохом настроении. Меня поняли буквально, поползли слухи, но наиболее недоверчивые пришли подтвердить это. Тогда пришлось ответить расхожим стереотипом о Корее, что корейцы свой день начинают с супчика из собачатины. Коллеги стали шумно протестовать, после чего можно было сказать, что аналогичное ситуация и с водкой: есть русские, которые много пьют, но далеко не все русские пьют много или пьют вообще. Это все расставило на свои места, но уже сам факт того, что шутку с литром водки с утра многие корейцы восприняли на веру, показателен. Сопутствует в Корее россиянам этакая аура поглотителей спиртного в нечеловеческих количествах.

Многие россияне чуть ли не с колыбели выучивают, что Россия — самая большая по территории страна мира. Это аксиома, часто и предмет гордости. Но вот немногие корейцы знают об этом. Когда мне надоедало отвечать на постоянные вопросы от том, откуда я такой приехал, то просил попытаться, глядя на лицо, угадать. Чаше всего начинали с США или Западной Европы, а потом доходили до экзотики — Турция, Иран. Я тогда обычно пытался помочь, говоря, что моя страна — самая большая в мире по территории. Не помогало. Знают об этом очень мало корейцев. Чаще всего для них самая крупная страна — США, Китай, Индия, Австралия, те, кто получше знают географии, могут назвать Канаду, но редко Россию.

Касаясь связанных с Россией и россиянами распространенных в Корее поверий, регулярно доводилось и слышать, что русские фамилии обязательно заканчиваются на «-ский». Да и если попросить корейца изобразить то, как на его слух звучит русская речь, он обязательно озвучит набор немыслимых звуков, а в конце поставит «-ский». Откуда это — не знаю, может, и правда наша речь так звучит, вот тогда с фамилиями не очень ясно. Конечно, такие фамилии не редкость для россиян, но, если не ошибаюсь, это окончание характерно для тех, кто имеет польские корни.

Конечно, далеко не весь отмеченный выше набор стереотипов присущ всем корейцам в полном объеме, но очень велика вероятность того, что те или иные упомянутые образы — хотя бы один из них — присутствуют в сознании того конкретного жителя Страны утренней свежести, с которым вы общаетесь. Исключения лишь те, кто долгое время прожил в России и связан с нею по делам или иным причинам, но таких пока не так уж много. В целом же, если обобщать, в последние годы о России корейцы узнают все больше и больше, самые дикие и фантастические неверные образы постепенно блекнут и уходят из массового сознания. В целом к россиянам относятся неплохо, многие корейцы вспоминают, что напрямую Россия и Корея ни разу за всю историю не воевали друг против друга. Однако стройного образа и портрета пока нет, поступающая об РФ информация отрывочна и зачастую тенденциозна, а мы остаемся для них людьми из не совсем понятной и слабо знакомой страны. Но время идет, и все, на мой взгляд, меняется в лучшую сторону и в этом случае.

Ну что, вдоволь поиронизировали над «этими странными корейцами»? А вот теперь давайте обратим взоры на себя и признаемся, либо по крайней мере попробуем предположить, что и распространенные среди нас о Корее стереотипы могут, как минимум, «несколько отличаться» от реальности.

Положа руку на сердце, скажите, что у нас возникает в голове при слове «Южная Корея». Речь идет именно о тех, кто не является корееведом, а, так сказать, «простой россиянин». Набор символов-ассоциаций весьма пестрый: концерны «Самсунг», «Хендэ», тэквондо, собакоеды, развитый Интернет и прочие технические новинки, получающее в последнее время все большую известность южнокорейское кино, трудолюбие, хитрость, разделение нации на Юг и Север и т. д. Многие еще склонны ошибочно переносить на южан и чисто северокорейские реалии типа Ким Ир Сена и идей чучхе. Для значительной части россиян корейцы — это скорее не жители РК или КНДР, а свои этнические корейцы-россияне, которых немало в РФ. Вспомните хотя бы Виктора Цоя. Полного и достоверного восприятия образа Южной Кореи у нас нет практически так же, как и у самих корейцев о России и россиянах.

Попробуем попытаться опровергнуть или предупредить хотя бы некоторые наши неверные стереотипы о Южной Корее. Для начала тезисно обобщим то, что более подробно расписано в других разделах этой книги по этому поводу, а потом добавим несколько новых фактов.

Далеко не все корейцы собакоеды, а это, пожалуй, самый распространенный стереотип. Да, есть те, кто ест, как, впрочем, и среди китайцев, вьетнамцев и других, но далеко не каждый кореец регулярно ест или хотя бы вообще пробовал это блюдо. Да и в пищу употребляют специальные кормовые породы, а не болонок, овчарок и прочих наших любимцев.

Пресловутую «корейскую морковку», которая для многих россиян стала чуть ли не символом Кореи, вообще не встретить в Стране утренней свежести. Эту приправу придумали этнические корейцы, живущие не первое поколение в республиках Средней Азии.

Корейцы в большинстве своем сожалеют о том, что нация после 1945 года оказалась разделенной и в мире оказалось два корейских государства, чьи отношения друг с другом далеки от идеальных. Но вопрос объединения — совсем другое дело. Отнюдь не все на Юге жаждут объединения с Севером, хотя такую цель официально ставят как Сеул, так и Пхеньян. Чем моложе современный гражданин Южной Кореи, тем больше вероятность того, что он скажет, что его полностью устраивает нынешняя ситуация. А значительная часть тех, кто все же за объединение, скорее всего, изменит свой подход, когда окажется, что для этого со стороны Юга потребуются очень большие финансовые вливания, а вся затея будет неизбежно иметь побочные эффекты в форме падения уровня жизни и роста различных социальных проблем.

Регулярные обещания Пхеньяна устроить на месте Сеула море огня и превратить Юг в ядерное пепелище гораздо больше оказывают воздействия на зарубежные СМИ, чем на рядовых южных корейцев. Они к этому уже привыкли, а вот иностранные газеты после очередного характерного заявления КНДР любят громко заявить, что «Сеул близок к панике в ожидании близкой войны». Это не более чем броский и неверный заголовок, который ничего не имеет общего с реальной действительностью.

Ну а теперь добавим несколько расхожих среди россиян неверных мнений о Корее. Повторюсь, это не означает, что каждый читающий имеет такой стереотип, но все же, как говорится, «у многих бывает».

«Корейцы, китайцы и японцы понимают друг друга без переводчика». Это не так. Японский и корейский имеют некоторые сходства в грамматике, эти оба языка имеют много заимствований из китайского, по мнению ряда ученых (но не большинства), в очень глубокой древности оба языка могли происходить от одного протоязыка, но это не вариант с русским и украинским языками. Все три языка — совершенно разные. Китайский же, пожалуй, отстоит от корейского и японского еще дальше, чем русский от английского. В общем, корейцы, китайцы и японцы точно так же нуждаются в переводчиках в странах друг друга, как мы с вами.

Корейцы хотя и знают иероглифы, изучают в школе необходимый минимум, но корейская письменность — «хангыль» — иероглифами не является. У них такой же алфавит, такие же отдельные буквы, как и в русском, английском, испанском и прочих языках. Правда, компонуют они в слогах эти буквы так, что у неспециалиста может возникнуть предположение, что это вариант иероглифов. У корейцев — азбука, алфавит, кстати, достаточно простой.

Хотя тэквондо и хапкидо — национальные виды спорта, их обязательно изучают в армии, многие проходят через соответствующие секции в детстве, но это не значит, что в целом корейцы — мастера восточных единоборств. Наткнуться на большого специалиста в этой сфере среди корейцев вероятность не намного больше, чем среди россиян.

И наконец, самая грубая ошибка, которая чем дальше, тем реже, но все же встречается среди некоторых россиян: «Южная Корея — страна чучхе, там социализм, там живет Ким Чен Ир и основал эту страну Ким Ир Сен». Это полное заблуждение. Все эти понятия относятся к Северной Корее, или, как ее официально называют, Корейской Народно-Демократической Республике (КНДР). Если уж говорить совсем примитивно, то Южная Корея — это телевизоры «Самсунг» и LG, автомобили «Хёндэ», сверхскоростной Интернет, капитализм и прочее. Да, практически все россияне хотя бы смутно знают, что какая-то из Корей — капиталистическая, там «все в порядке» и еще компьютеры делает, а в другой части — «великий вождь и солнце нации» (это официальный титул, никакой иронии) Ким Чен Ир, там взрывают ядерные бомбы, запускают ракеты и, может быть, голодают. Так вот, в первом случае речь идет о Южной Корее, а во втором — о Северной. Но иногда допускают ошибки даже СМИ, до сих пор время от времени сталкиваюсь, когда Юг выдают за Север и наоборот.

Компания «Дэу Моторс» хотя когда-то и была южнокорейской, но сейчас принадлежит американцам, концерну «Дженерал Моторс». Ради справедливости надо отметить, что эту ошибку часто и сами корейцы делают, так как слишком долго марка «Дэу» была корейской и перешла в другие руки лишь несколько лет назад. То же самое, кстати, можно сказать и о бывшем южнокорейском автомобиле «Ссанъёнг». Его выкупили китайцы. Это часто случается в автобизнесе, например знаменитые «хаммеры» также уже никакие не американские, а находятся под контролем все того же Китая.

И напоследок просто интересный факт, который мало кто из неспециалистов знает. Знаменитый голкипер футбольной сборной СССР и клуба «Торпедо», лучший вратарь Советского Союза 1991 года, неоднократный призер первенства нашей страны Валерий Сарычев — кореец. Гражданство он поменял в 2000 году, и в Южной Корее его неоднократно признавали лучшим вратарем чемпионата, хотели даже делать его основным голкипером корейской сборной, но помешало то, что один раз сыграл за сборную Таджикистана. А согласно правилам ФИФА запрещается играть за другую национальную команду даже после смены гражданства. Сейчас он руководит своей школой вратарей и является тренером голкиперов одного из клубов корейской футбольной лиги. Но в любом случае сейчас хорошо известный старшему поколению Валерий Сарычев — гражданин Южной Кореи. Его неофициальное имя среди корейцев — «Син Ы Сон», что в переводе означает «рука Бога».

Одним словом, и корейцы часто о нас думают не так, и мы нередко воспринимаем за «корейское» совсем не те вещи. Выход один, прямо как в известной рекламе: «Надо чаще встречаться», — тогда, наверное, и всяких небылиц друг о друге будет меньше.

В Южной Корее есть пара мест, которые можно в определенной мере назвать русскими улицами или кварталами — так называемый квартал «Техас» в портовом городе Пусане и несколько улиц вокруг крупного оптового рынка Сеула Тондэмун. Хотя книга о Корее и корейцах, но какой-то, пусть и небольшой, «русский элемент» является неотъемлемой частью Страны утренней свежести.

Сядьте в Сеуле на скоростной экспресс «Кей-Ти-Экс», пару часов посмотрите на мелькающие за окном со скоростью около трехсот километров в час корейские пейзажи, и вот вы уже очутитесь во втором крупнейшем городе Кореи — Пусане. Выйдя из Пусанского железнодорожного вокзала, который своим обликом больше напоминает космопорт будущего, глаза тут же упираются… нет, не в памятник какому-то местному герою и не в изящную пагоду, которую можно было бы ожидать в этом восточном городе, а в вывеску на до боли знакомом и родном «великом и могучем», гласящую, что перед вами начинается «торговый центр для иностранцев в районе Чорянг».

Именно здесь и расположен так называемый «русский Техас», она же русская улица или русский квартал, кому как нравится. Однако больше всего это место известно именно как «русский Техас» или просто Техас, но местные жители тут же добавят, что «там в основном русские».

Как выяснилось, этот микрорайон имеет достаточно долгую «иностранную» историю. Еще в 1880 году китайцы облюбовали это место для себя и открыли большое количество своих торговых заведений и ресторанов. Позднее, после окончания Корейской войны 1950–1953 гг., когда на территории Южной Кореи появились американские военные базы, улица получила свое нынешнее название штата ковбоев — Техас — из-за того, что сюда часто приходили американцы. Почему именно Техас, а не, скажем, Аризона, Вашингтон или Гавайи, так до сих пор и остается загадкой. Так или иначе, примерно до середины 1990-х годов основными посетителями были именно американцы.

Затем хлынувшая из России волна «челноков» и моряков торговых судов сначала существенно разбавила, а в итоге и оттеснила на второй план представителей США из «Техаса». В конце концов с середины 1990-х годов за улицей закрепилось название «русского Техаса» или просто «русской улицы». В итоге она стала и до сих пор остается любимым местом общения всей достаточно пестрой местной русской диаспоры, которую представляют туристы-челноки, моряки, студенты, девушки-танцовщицы и прочие.

Торговцы немедленно отреагировали на перемену конъюнктуры. В микрорайоне все фирмы, лавки, ресторанчики, кафешки и даже цветочные ларьки обрели русские названия. Большинство продавцов и официантов в «пунктах общепита» являются русскими корейцами, приехавшими сюда на заработки из Дальневосточного региона России, а также с Сахалина. Попадаются и представители ряда республик СНГ — Казахстана, Узбекистана, Киргизии. Но опять же, чаще всего это этнические корейцы. Кстати, «русское» название улицы не совсем точно отражает ситуацию. Правильнее было бы назвать «русскоязычная», так как здесь немало представителей только что упомянутых республик СНГ. Но для местных корейцев все они «русские», потому и улица стала таковой.

Кстати, есть небольшой повод для гордости. Как рассказала местный журналист, в свое время власти Пусана, решив активно развивать связи с Китаем и в связи с установлением побратимских отношений с Шанхаем, хотели создать рядом китайский квартал. Была сооружен отдельный вход в китайском стиле, стали зазывать представителей китайской диаспоры. Но ничего не вышло. От китайского квартала, который в перспективе должен был задавить своими размерами «русский Техас», так и остался один лишь вход, а русский угол выжил и даже прибрал к себе часть территории Чайна-тауна.

Размеры этого квартала не такие уж и большие. Главная улица тянется метров на четыреста, к ней прилегают еще пара небольших улочек, тут же дома, где снимают себе жилье работающие в «Техасе» наши соотечественники, вот и все. Однако слава русского квартала непропорциональна его скромным размерам. «Техас» фактически превратился в одну из достопримечательностей крупнейшего города-порта Кореи Пусана. Каждый местный житель был или по крайней мере слышал об этом уголке России в сердце Кореи.

Техас живет как бы в две смены — утром и днем идет торговля, а вечером открываются различные бары с «русским уклоном».

Сначала о торговой стороне. Всего, по данным Генконсульства РФ в Пусане, на территории этого района расположено около двухсот различных торговых точек и небольших кафе-баров и ресторанов. Средний годовой объем торговли составляет около двух миллионов долларов. Не так уже и много, можно сказать. Однако, как признают многие, эти цифры существенно занижены благодаря «творческому подходу» к налоговой и бухгалтерской отчетности со стороны владельцев, большинство которых все же составляют местные корейцы. С другой стороны, будет преувеличением ударяться и в другую крайность, считая, что здесь крутятся миллиарды, а сидящие здесь продавцы и хозяева торговых точек являются собственниками роскошных яхт и шикарных вилл. Основные товары, которыми здесь торгуют, — одежда, кожгалантерея, продукты, мебель, стройматериалы, запчасти к автомобилям и прочее.

Однако в последнее время дела идут нелегко. Расцвет торговли пришелся на 1995–1998 гг. — «эпоху челноков». Затем корейская продукция стала все больше проигрывать китайской, что незамедлительно выразилось в уменьшении количества мелкооптовых покупателей из России, многие из которых стали ездить в Китай. С другой стороны, крупные русские коммерсанты, освоившись на местном рынке и разобравшись в конъюнктуре, стали выбирать партнеров, не имеющих отношение к «Техасу». По словам таких наших бизнесменов, уровень и качество предлагаемых услуг и товаров фирм русского квартала Пусана оставляют желать лучшего, а цены несколько выше, чем на аналогичные товары других корейских фирм. Но так или иначе определенная категория клиентов из России — в первую очередь сюда ездят из Приморья и Сахалина — все же осталась, а улица продолжает свое существование.

Немало здесь и мест, именуемых на языке официальной статистики «пунктами общественного питания». Всего их несколько десятков. Приятно удивило, что там, где довелось пообедать, готовят действительно вкусно и правда по-русски. В «Техасе» есть и пекарня, где пекут и настоящий русский черный хлеб. Так что в этом плане наши соотечественники чувствуют себя здесь как дома. Цены на еду? Не самые дешевые, но в общем доступные.

С наступлением вечера закрываются лавки и фирмы, и жизнь в районе перемещается в местные развлекательные заведение — бары, кафе, ночные клубы, караоке и прочие аналогичные заведения. Во многих из них официантками работают девушки из России и ряда стран СНГ. Здесь конечно же трудно обойти тему российских «жриц любви» в Корее. На обывательском уровне у многих корейцев Россия ассоциируется с очень красивыми девушками. Что ж, с этим трудно поспорить. С потоком моряков, челночников и представителей прочих профессий из России в Корею «по делам» с начала 1990-х годов хлынули и представительницы древнейшей профессии. Естественно, что многие из них оседали в русском квартале Пусана. Слава «Техаса» в этом плане в свое время гремела по всей Корее. Многие корейцы, памятуя о «русских красавицах», устремлялись в «Техас» именно за «близким общением» с нашими соотечественницами. В свое время контингент «жриц любви» из России (опять же в основном девушки с Дальнего Востока России и Сахалина) в Пусане был достаточно большим. Можно даже сказать, что существовала целая индустрия. Приезжали они в Корею в основном по визам для работников сферы развлечения под видом танцовщиц для местных ночных клубов либо по туристическим визам. Интересно, что одна из таких дам даже написала получившую весьма громкую известность в определенных кругах, достаточно любопытную книгу, название которой говорит само за себя: «Техас — улица секса, печали и радости», в которой подробно описала многие детали жизни российских представительниц древнейшей профессии в Корее. Доводилось также слышать, что попадались и такие девчонки, которых, пригласив для работы в качестве танцовщиц, заставляли заниматься интимом в Корее.

Правда, с начала 2000-х годов этот аспект российско-корейского «сотрудничества» весьма и весьма зачах, но в то же время не исчез полностью. Как рассказали знающие люди, в 2002 году власти Южной Кореи были шокированы тем, что их страну, создающую себе имидж передовой державы Азии, комиссия ООН поставила на одно из первых мест по незаконной продаже, перемещению и эксплуатации людей во многом и из-за российских «жриц любви». Конечно, было бы наивно полагать, что вся эта индустрия расцвела в 1990-х годах без ведома властей. Однако, пока не было скандалов и крупных проблем, на это смотрели сквозь пальцы как на неизбежное зло. Ситуация изменилась после доклада ООН, так как был нанесен серьезный ущерб респектабельному имиджу Южной Кореи. Корейцы поклялись исправить положение и взялись за дело с необычайным рвением. Регулярные рейды представителей полиции и иммиграционной службы по «Техасу», облавы на русских дам легкого поведения и их корейских сутенеров, показательные процессы над владельцами фирм, организующих приезд в Корею лжетанцовщиц, в итоге сделали свое дело. Число наших «ночных бабочек» резко сократилось, случаи же принуждения к проституции попросту исчезли. Конечно, при желании, как мне сказали, можно «организовать» русскую девушку для жаждущего плотских утех мужчины. В конце концов, ночью в районе «Техаса» и сейчас бродят бабушки-одуванчики, которые шепотом предлагают одиноким мужчинам за «скромные» 100–150 долларов «пообщаться» с красивыми девушками, в том числе и русскими. Говорят, что и в ряде баров и клубов «Техаса», где на корейский манер к клиентам подсаживаются девушки, чьи функции заключаются в развлечении гостей разговором и наполнении стаканов напитками, можно с теми же официантками договориться о «продолжении банкета». Но опять же только с их согласия и без какого-либо экстрима. В общем и эта отрасль испытывает определенный упадок. Раньше, в период расцвета секс-индустрии «Техаса», как говорят, в удачный день «ночная бабочка» могла заработать 800–900 долларов за сутки, но сейчас время баснословных барышей прошло. Работающая в хостесс-баре русская официантка пожаловалась, что «сейчас стало гораздо труднее заставить корейцев раскошелиться. Раньше шампанское лилось рекой и платили щедрые чаевые, а сейчас замучаешься выпрашивать клиента угостить тебя лишним коктейлем». А с каждого заказанного клиентом 10-долларового коктейля официантка имеет 3–5 долларов. В общем, сейчас и времена другие, и клиент не тот, да и наших «жриц любви» теперь на «Техасе» осталось совсем немного.

По словам представителей местной полиции, каких-либо серьезных инцидентов на «Техасе», к счастью, немного, ситуацию здесь они держат под полным контролем. Бывают, правда, отдельные случаи, когда пара наших моряков побузит или погуляет с размахом, но так все цивилизованно. Однако перед входом в «Техас» висит грозная вывеска на местном языке: «Молодежи в возрасте до 18 лет вход воспрещен» — от греха подальше.

Это несколько улиц, расположенных вокруг одного из крупнейших рынков Сеула — Тондэмун (в переводе — «Восточные ворота»). В принципе, по содержанию этот «русский квартал» в чем-то напоминает «Техас» Пусана — небольшие ресторанчики, лавки, фирмы, занимающиеся торговлей с Россией, несколько магазинов российских товаров. Хотя для корейцев этот район все равно был и будет русским, но в целом он является скорее русскоязычным, особенно чувствуется присутствие выходцев из среднеазиатских стран и Монголии. Это легко заметить, глядя хотя бы на вывески названий ресторанов: «Самарканд», «Шелковый путь», «Ташкент» и прочие. В отличие от пусанского «Техаса» гораздо меньше увеселительных заведений с русскоязычными официантками. Но в Сеуле нет-нет да и мелькнет вывеска на корейском: «Владивосток», «Москва», «Россия» и т. п. Можно быть уверенным, что здесь работают девушки из стран СНГ, который опять же для корейцев всегда будут русскими вне зависимости от их реального гражданства и национальности.

Граждан РФ в Южной Корее насчитывается немногим более десяти тысяч. Среди них весьма значительная доля приходится на инженеров и прочих квалифицированных специалистов, которых пригласили как местные крупные концерны типа «Самсунга», LG, так и небольшие фирмы. Доводилось достаточно часто встречаться с этой категорией россиян, находящихся в Южной Корее. Благодаря их рассказам удалось посмотреть на корейскую действительность другими глазами, особенно это касалось особенностей взаимоотношений в корейских трудовых коллективах. Далеко не все, завершив работу по контракту в Корее, уезжали довольными, но были и те, кому повезло. Но в любом случае русскому специалисту, каким бы он ни был талантливым и выдающимся, сделать карьеру в корейском крупной компании невозможно — максимум назначат руководить группой таких же иностранцев. А так почти все приезжали и приезжают, чтобы немного заработать. Учитывая повышение зарплат в самой РФ, поток русских инженеров иссякает, но все же до сих пор среди живущих в стране россиян эта группа достаточно солидная.

Стоит упомянуть и тему неквалифицированных рабочих из России, многие из которых находятся в Южной Корее на нелегальном положении — с просроченными визами или вообще без формальных разрешений заниматься трудовой деятельностью. Вообще-то из русскоязычных рабочих большую часть составляют представители республик Средней Азии — Казахстана, Узбекистана, Киргизии, попадались украинцы, молдаване, но хватает и россиян, в основном из дальневосточного региона страны. Их тоже несколько тысяч.

У этой категории россиян взгляд на Корею особенный. Многие, особенно это касается именно нелегалов, находятся зачастую на бесправном положении. Их заставляют работать по 10–12 часов в день на тех работах, которые сами корейцы избегают, платят небольшую, по местным меркам, зарплату, добавьте сюда постоянный страх попасть под регулярно проводимые местной иммиграционной службой облавы. Так что у многих из них впечатления о Южной Корее, да и самих корейцах отнюдь не радужные. Часто, в то же время не от всех, доводилось слышать и об избиениях со стороны хозяев, невыплатах зарплаты. А спорить трудно — все равно ты нелегал и пожаловаться некому, сразу депортируют.

Периодически рассказывали и такие истории из жизни неквалифицированных рабочих из России, что волосы дыбом встают. Например, рассказали об одном русском моряке, который каким-то образом во Владивостоке попал не на свое судно, ушедшее в Корею. Капитан, чтобы не мучиться объяснениями с местной полицией по поводу того, откуда взялся на борту неизвестный гражданин, попросту выбросил моряка с судна, когда проплывали вблизи от берега. Бедолага сумел доплыть до суши. Не зная языка, устроился работать за еду на местную лесопилку. Так и прожил два года в Южной Корее, пока не поранил руку пилой. В больнице вся история и вскрылась, после долгих мытарств его все-таки сумели отправить домой.

Сами корейцы пытаются как-то улучшить ситуацию в сфере иностранных рабочих — обязывают работодателей поднимать зарплату, сокращать рабочие часы и прочее, — но пока все еще далеко до идеала. Особенно это касается тех, кто находится в Южной Корее нелегально. Так что, у тех российских туристов, кто пробыл в стране несколько дней, посетил главные достопримечательности и отдохнул, своя Корея и впечатление о ней, а у нелегальных рабочих-россиян — своя. И все это одна и та же страна, одни и те же корейцы…

Один очень уважаемый мною старший товарищ в шутку называет меня «собакоедом», имея в виду мою специализацию и годы жизни в Корее. Стереотипы — штука необыкновенно живучая и далеко не всегда справедливая и объективная. Немцы не могут жить без пива и сосисок, все швейцарцы ходят в часах «омега» за несколько тысяч долларов, русские начинают утро с пол-литровой бутылки «Столичной», а французы в лесу лягушку живую не пропустят… Имея в своей основе крупицы достоверной информации, нелепые общепринятые утверждения и распространенные мнения часто приобретают гипертрофированные размеры, и чем нелепее они, тем почему-то им больше верят…

Однако вернемся к «собакоедам». Мой друг Дима, россиянин по паспорту, кореец по национальности, с Сахалина, как-то познакомил меня с распространенной среди этнических корейцев поговоркой: «Если у вас пропала собака — ищите в кастрюле у Пака». Да, один из самых стойких стереотипов о корейцах — это то, что они едят собак.

Верно ли это? Среди корейцев, конечно, есть любители собачатины, но далеко не каждый хотя бы раз в жизни пробовал ее. Да и поедаемые собачки — отнюдь не ваши любимые бобики, чарлики, полканы и муськи, а специальные кормовые породы.

То, что блюда из собачатины являются частью корейской кухни, факт неоспоримый. Ежедневно в Южной Корее потребляют около 300–400 тонн собачатины, то есть примерно 120 тысяч тонн в год. Этот вид мяса стоит на четвертом месте по популярности и потребляемым объемам после свинины (в 2008 году 826 900 тонн), курятины (436 000 тонн) и говядины (365 100 тонн). В Южной Корее насчитываются тысячи ресторанов, в которых вам предложат суп из собачатины, фигурирующий под названиями «посинтхан», «сачхольтхан» или «ёнъянтхан», либо какое-то другое блюдо из мяса собаки.

Блюда из собачатины считаются полезными для здоровья. Корейцы рассказывали, что врачи после операции советуют своим пациентам баловать себя таким питательным супчиком. Приписывают такой еде и чудодейственное влияние на мужскую потенцию. Существует даже специальный «сезон горячих собак» — считается, что в это время блюда из собачатины обладают просто-таки чудодейственным эффектом. Приходится он на середину лета, то есть на период, когда стоит самая сильная жара, а на улице воздух напоминает парилку. Вот в это время поесть горячего «посинтханчика» — самое то, верят ценители таких блюд.

Однако по поводу этого у иностранцев гораздо больше домыслов и раздутых предубеждений, чем объективной информации. Только корейцы едят собак? Нет, их также потребляют в Южном Китае, Вьетнаме, ряде других государств Юго-Восточной Азии, странах Полинезии, но почему-то репутация отъявленных собакоедов закрепилась именно за корейцами.

Все корейцы едят собачатину? Отнюдь. В стране, как я уже говорил, немало тех, кто не только регулярно не употребляет подобные блюда, но и вообще ни разу в жизни не пробовал их. Особенно много таких среди женщин. В последнее время представительницы прекрасного пола Кореи стали все больше перенимать западное отношение к собакам: друзья человека — а как друга можно есть? Если вы скажите, что не прочь попробовать мясо собаки, то легко могут варваром обозвать и фыркнуть. С другой стороны, хватает и тех, особенно среди мужчин, кто не чурается собачатины.

Правда, иностранцу не стоит бояться, что ему «по приколу» вместо супа из говядины подсунут «посинтхан». Собачье мясо в несколько раз дороже обычного, да и понимают корейцы, что многие иностранцы могут закатить серьезный скандал, если узнают, что им дали «суп из Бобика».

С другой стороны, если кореец любит собачатину, он, пообщавшись с вами какое-то время, может поинтересоваться, слышали ли вы о супах из мяса собаки, намекая на то, что угощение можно организовать. Однако если вы закатите со стоном глаза или начнете говорить про «варварский обычай поедать преданных тебе друзей меньших», то все, на этом вопрос будет закрыт. Никто вас уговаривать не будет. А если скажете, что не против попробовать экзотическое кушанье, то вас пригласят в соответствующее заведение.

Дебаты в самой Корее вокруг поедания собак начались относительно недавно. Традиционно собак в стране считали домашними животными, такими же как коровы, свиньи, козы и прочая живность, которую разводят в хозяйстве с определенными целями.

Однако с середины 1960-х годов западники стали активно выступать в защиту собак, постоянно заявляя, что не следует употреблять в пищу их мясо. Толпы активистов по защите собачек, кошечек и прочих домашних любимцев до сих пор ежегодно устраивают различные акции протеста и направляют в корейские посольства за рубежом, а то и сразу в правительство РК гневные письма с требованием «прекратить варварскую практику». Особенно отличилась на этом поприще Брижит Бардо, которая периодически критикует корейцев. Время от времени наиболее ярые защитники собак пытаются организовать кампании по бойкоту корейских товаров или проходящих в Корее международных мероприятий.

Южные корейцы, которым на самом деле очень важно, что о них думают иностранцы, в преддверии Олимпийских игр 1988 года убрали из центральных районов крупных городов рестораны, где можно было отведать мясо собак. Всем же остальным власти запретили включать в меню блюда из собачатины, разрешив их подавать «только по специальной просьбе клиентов». Говорят, что с тех пор и появились иносказательные названия «посинтхана» — например, «питательный суп» или «суп четырех сезонов». Легко догадаться, что после Олимпиады об этом запрете все забыли, а рестораны вернулись на прежние места. Правда, как говорят, настоящие, самые правильные рестораны, в которых подают мясо собак, сейчас остались только на окраинах городов или в сельской местности. Однако в Сеуле найти их не проблема.

Вопрос о собачатине обсуждали очень серьезно даже в парламенте. Ряд народных избранников требовали не отворачиваться от традиций, а официально включить собачатину в список потребляемых сортов мяса, чтобы в интересах потребителей осуществлять контроль за его качеством. Однако, побоявшись критики Запада, большинство парламентариев решили не включать собачатину в официально признанный список. Так что кенгурятина из Австралии в Корее считается мясом, а родная собачатина формально — нет. Интересен вопрос, который в ходе очередных слушаний по данному вопросу депутаты задали представителю Управления по санитарному контролю над продуктами питания. Они спросили чиновника: «Скажите прямо, едим мы собачатину или нет?» В ответ тот выдал: «Мы едим, но юридически — это не мясо».

Кстати, в Северной Корее никаких споров по этому поводу не ведется — собачатину едят и считают, что все нормально. Жители КНДР полагают, что это их традиция, если же какой-нибудь рьяный защитник животных начнет упорствовать, доказывая северянам их неправоту, то они тут же напомнят критику про чужой монастырь и его устав.

Признаюсь, я пробовал суп из собачатины, а потом проследил всю производственную цепочку — от ферм по выращиванию собак до обеденного стола. Честно говоря, если абстрагироваться от всех пред убеждений, мясо как мясо, чем-то похоже на говядину. К супу обычно подают какую-то пахучую приправу, чтобы отбить специфический запах, которого я, кстати, и так не почувствовал. В общем, ничего ужасного в этом нет.

В Южной Корее в пищу употребляют специальных собак кормовых пород. Поэтому не надо испуганно прижимать к груди свою любимую болонку, если рядом окажется кореец. Во-первых, повторю еще раз, далеко не все корейцы едят собачатину, а во-вторых, если и едят, то только собак определенной породы. Вообще же весь процесс напоминает выращивание поросят, только клетки на собачьих фермах почище, да и неизбежный в подобных местах «аромат» несколько отличается. В старину считалось, что собаку необходимо подвешивать на дерево и забивать палками до смерти: вроде как выброс адреналина делает мясо нежнее. Сейчас же с этой практикой покончено. Процесс умерщвления не отличается от того, через который проходят те же поросята.

С моей глубоко личной точки зрения, есть собак или нет, дело самих корейцев и нечего пытаться им указывать. Все аргументы про друзей человека надуманны — это не те породы, да и коровы с овечками принесли людям ничуть не меньше пользы, чем собаки. Рассказы про жалобные глаза я сразу же отметаю — у коров и прочих животных не менее печальный и умный взгляд, а уж если сходить на скотобойню, где бычков забивают… Однако это же не мешает вам с аппетитом есть котлеты, бифштексы и тушенку. Так почему же именно собачье мясо так смущает людей? Давайте тогда будем последовательны и станем защищать всех животных. Честно говоря, связь между вашим любимым Тузиком, купленным в зоомагазине, и подаваемым в Корее «посинтханом» очень призрачна. Вот есть у вас дома, например, аквариум. Ну и что же теперь вы шпроты есть не будете? В аквариуме ведь тоже рыбки плавают. Несколько странная логика, согласитесь.

В общем, пусть сами корейцы разбираются со своими собаками. Их и так, честно говоря, настолько затюкали по этому поводу, что они заикнуться уже боятся о своем национальном блюде. На рынке на окраине Сеула, где торгуют собачатиной, когда ты достаешь фотоаппарат, на тебя начинают смотреть откровенно враждебно. Это, пожалуй, единственное место, где южные корейцы, которые весьма спокойно воспринимают всех фотографов, пытаются закрыть объектив или даже вырвать камеру. Да уж, активистов-защитников с фотоаппаратами здесь побывало немало. Они потом с каким откровенным злорадством показывали журналистам сделанные снимки. И почему так пристали к корейцам, совершенно не ясно. Те же китайцы, например, признают, что едят собак, а начнете их укорять, ответят: «Не хочешь — не ешь, кто заставляет-то?» В конце концов, в Индии корова не просто полезная скотина, а священное животное. Однако индусы не приезжают к вам в страну и не начинают критиковать, когда вы покупаете в магазине банку с говяжьей тушенкой, хотя в их случае важную роль играют не только абстрактные рассуждения о «цивилизованности» или «варварстве», а еще и религиозный фактор.

Многие туристы, если не могут свободно говорить на языке страны, куда собираются ехать, стараются выучить хотя бы пару-тройку слов или расхожих выражений. Как правило, набор стандартный: спасибо, пожалуйста, извините, сколько стоит и т. п.

Корейцы относятся к тем народам, которые даже за одно сказанное на родном языке слово, пусть даже до невозможности исковерканное, готовы осыпать иностранца самыми изысканными комплиментами, превознося до небес его лингвистические способности. Обычно, пробормотав что-то невразумительное, вы услышите: «О, как вы хорошо говорите по-корейски!»

Стандартный диалог в подобных случаях выглядит следующим образом. Допустим, вы что-то купили, вам за это дали небольшой сувенир в подарок и вы хотите поблагодарить продавца. По-корейски «спасибо» звучит как «комапсымнида» (один из вариантов).

— Коман… копан… комапсам… комапсыднида, — выдавливает со смущенной улыбкой турист.

— А! Вы сказали «комапсымнида». О, как вы хорошо говорите по-корейски! — тут же обрадуется кореец.

Дальше, как правило после того, как вы исчерпаете свой корейский лексикон, начинается смесь языка тела, английского и прочих способов общения.

— Нет, что вы, я только пару фраз…

— Ну нет, вы правда хорошо говорите по-корейски, какой вы молодец!

В общем, хорошее настроение вам гарантировано. А то как же — сам кореец сказал, что я по-корейски хорошо говорю. Однако знайте, жители этой страны говорят подобные комплименты с легкостью, часто даже просто за попытку что-то произнести на их языке.

У меня был один приятель — кореец, специалист по синхронному переводу с русского языка на корейский и с корейского на русский. Как можно предположить, знал он русский замечательно. Однажды мне досталось два билета на представление гастролировавшего в Корее русского цирка. Я отдал билеты приятелю, чтобы он сходил со своей подругой. Самым большим впечатлением, которое он вынес после этого культурного мероприятия, было то, что «российские артисты цирка замечательно говорят по-корейски».

Выяснилось, что циркачи выучили три фразы: «добро пожаловать», «большое спасибо» и «здравствуйте». Этого хватило, чтобы корейский лингвист-профессионал стал совершенно искренне их расхваливать. В общем, будьте готовы столкнуться с потоком комплиментов, если произнесете хотя бы пару слов на корейском. Забавно, но поначалу многие начинающие студенты-корееведы прямо-таки летают от счастья, когда слышат подобные похвалы, пока не осознают, что для корейцев это все не более чем дежурный комплимент иностранцу.

Если же корейцы вправду считают, что ваш уровень владения корейским высок, то они, скорее всего, скажут: «Вы действительно хорошо говорите по-корейски». Слово «действительно» (на корейском звучит как «чинчча» или «чонмаль») будет при этом выделено. Либо могут сказать: «У вас очень точные произношение и интонация», «Вы говорите как кореец», — это уже можно воспринимать как более-менее реальное признание ваших лингвистических талантов.

Интересно, что корейцы зачастую достаточно неожиданно реагируют, когда сталкиваются с бегло говорящим по-корейски иностранцем. Девушки могут начать смеяться, а потом, еле переборов себя, скажут: «Нет-нет, не обижайтесь, просто никогда не сталкивалась с иностранцем, который так хорошо говорит по-корейски». Вполне возможно, что собеседник впадет в ступор и станет смотреть на вас с искренним изумлением, как на экзотическое животное. Если вы что-то спросили на корейском, то не ждите скорого ответа — вас будут разглядывать с раскрытым ртом. А потом уже, в свою очередь, закидают вопросами: где учились, откуда приехали и т. д.? Конечно, далеко не все реагируют подобным образом, услышав слова родного языка от иностранца, в последнее время такому «чуду» удивляются все меньше и меньше, но все равно мне до сих пор приходится сталкиваться с таким отношением.

Любопытно, что изумление вызывают у корейцев не только белые иностранцы, но и, как сейчас говорят, афроамериканцы. Если же по-корейски хорошо говорит представитель стран Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока или этнический кореец-иностранец, для которых овладение языком также требует немалых усилий, то это почему-то никого не удивляет.

Допустим, вы с корейцем родились в один и тот же год. Думаете, что он назовет тот возраст, который себе насчитали вы? Нет! Минимум на один, максимум на два года больше. Откуда же берутся эти лишние годы?

Дело все в своеобразной корейской системе подсчета. Возраст человека в Корее отсчитывается с момента зачатия, когда же ребенок появляется на свет, то принято думать, что ему не девять стандартных месяцев, а уже целый год. Отсюда и разница. Второй год часто добавляется потому, что южные корейцы, если спросить их о возрасте, называют цифру в сторону увеличения, то есть говорят, что им столько лет, сколько еще только должно исполниться в текущем году, хотя день рождения еще и не наступил.

Поясню на конкретном примере. Допустим, на дворе февраль, и вам, по вашим же подсчетам, двадцать полных лет. Родились вы в ноябре. Тогда кореец насчитает вам сразу двадцать два года: двадцать ваших полных лет плюс год, автоматически добавляемый при рождении, и еще год «авансом» — за счет дня рождения, который только будет в текущем году. Правда, в ноябре вы «состаритесь» до двадцати одного года, тогда как по корейской системе отсчета вам по-прежнему будет двадцать два и разница сократится уже до одного года. С другой стороны, с 1 января следующего года можете смело говорить корейцам, что вам двадцать три, хотя в России — всего лишь двадцать один.

Вопрос о возрасте при разговоре с корейцем всплывает всегда и практически сразу, особенно если общение ведется на корейском языке, так как от этого будет зависеть используемый в дальнейшем стиль речи (особенно если вы почти ровесники). Если вы хотя бы на год старше собеседника, то через некоторое время смело можете переходить на «ты», требуйте при этом, чтобы кореец, обращаясь к вам, использовал «вы». Если же вы младше, то привыкайте к тому, что уже вам придется своего нового знакомого называть на «вы». Таковы корейские реалии.

Замучившись с бесконечными подсчетами и в итоге окончательно запутавшись, я всегда на вопросы о возрасте называл год своего рождения — тогда мы друг друга понимали прекрасно, так как и собеседник в ответ обычно отвечал по той же схеме. Кстати, отвечать именно так — называть год своего рождения — достаточно распространенный способ. Правда, после этого кореец начинает закатывать глаза и считать: «Столько-то календарных, плюс год при рождении, плюс (если он набегает) в счет текущего года…»

Если уж вы решите постигнуть все тонкости исчисления возраста, то будьте готовы к тому, что у корейцев и с конкретным днем рождения будет «не все в порядке». В удостоверении личности запишут определенную дату, но она будет соответствовать определенному числу по лунному календарю. По лунному, а не по привычному нам григорианскому корейцы чаще всего и отмечают день рождения. Если говорить проще, то день рождения у них каждый год отмечается в разные дни — примерно, конечно, в один и тот же период, но разброс в датах может доходить до нескольких недель.

Я с этим столкнулся, когда поступил в магистратуру. Все студенты, перешедшие на второй курс, должны были работать в административном офисе. Меня посадили на прием документов у будущих первокурсников. Электронная система была единая, потому я переписал даты рождения всех своих однокашников, чтобы потом поздравлять их с днем рождения. Корейцам было очень приятно, и они благодарили меня за внимание, но всегда говорили, что день рождения либо уже прошел, либо до него осталось еще несколько дней. Ни разу я не угадал верную дату. Вначале я не понимал, в чем дело, но потом мне объяснили: всему виной лунный календарь. Вообще же в Стране утренней свежести, по сравнению с Россией, люди намного скромнее отмечают свои дни рождения, а некоторые и вовсе этого не делают. Однако если вы поздравите корейца, то он будет чрезвычайно тронут вашим вниманием — это уж точно.

Часто вместо прямого вопроса о возрасте корейцы могут спросить и так: «Какой у вас год по восточному гороскопу?» Под этим они понимают двенадцатилетний «звериный» цикл: год Мыши, Быка, Тигра и т. д. Как правило, по внешнему виду собеседника можно примерно сказать, сколько двенадцатилетних «витков» он прошел, а уточнение по зверю-талисману дает возможность абсолютно точно определить год рождения и, как следствие, возраст. Кроме того, корейцы достаточно хорошо знают — и верят — о соответствии характера человека тому или иному знаку, так что, услышав ответ, они заодно и дадут вам оценку с психологической точки зрения. Насколько это соответствует действительности — уже другое дело.

А вот принятый у нас гороскоп с разбивкой по месяцам в Южной Корее особого распространения не получил. Интересно, что корейцы в последнее время стали задавать вопрос о годе рождения по звериному гороскопу именно женщинам. Кореянкам, как и всем прочим представительницам прекрасного пола, не всегда хочется сообщать свой истинный возраст, тем более что местная система подсчета норовит их «состарить» на год-другой. Поэтому, несмотря на все заверения о том, что в Корее спрашивать о возрасте считается нормальным, местная девушка может легко вас осадить, напомнив о неуместности подобного вопроса по отношению к даме. Вот тогда и приходит на помощь гороскоп: прямо о возрасте как бы не говорится, с другой же стороны — все сразу становится ясно. Главное — хорошо знать соответствие знаков зодиака годам. Однако девушки про эту уловку прекрасно знают, так что могут и тут не ответить.

Возвращаясь к расхождению в системах подсчета возраста, следует отметить, что сейчас, заполняя различные документы, корейцы указывают столько лет, сколько им уже исполнилось, не прибавляя себе лишний год. Для этого перед возрастом пишется слово «ман» — в таком случае данные указываются привычным нам способом. Кстати, я обратил внимание, что и у спортсменов, даже когда проходят исключительно корейские состязания, в настоящее время указывается именно полный возраст. Похоже, что это влияние международных правил. Разница в год-два может сыграть очень большую роль, когда определяют, кто еще проходит по возрасту на юношеские и молодежные соревнования, а кому уже пора только за взрослых выступать.

Знаете, что слово «Корея» — исключительно иностранное, а сами корейцы называют свою страну иначе? В принципе, подобные случаи — не такая уж большая редкость. Причудливая игра самых разных, причем случайных факторов часто приводит к тому, что за названия берутся те слова, которые имеют к конкретному месту отношение весьма отдаленное. Хотите пример? Китай. Китайцы называют свою страну «Чжунго», что не особо похоже на привычное нам название. Японии повезло больше. Жители архипелага именуют свою родину «Ниппон», так что связь прослеживается со всем нам известной Японией.

С Кореей по большому счету произошло то же, что и с Китаем. Свою роль тут сыграл и раздел страны. Говоря на родном языке, кореец сейчас не может сказать, что он просто из Кореи. Житель Страны утренней свежести ответит так, что сразу становится ясно, южанин он или северянин, потому что у каждой из Корей свое собственное название. Южная Корея, которая имеет официально принятое в России название Республика Корея, именуется «Хангук» (в дословном переводе — «страна Хан»). Кстати, отсюда и пошло изобретенное долго живущими в РК русскими сленговое словечко «хангуки», что означает «южные корейцы». Название Северной, или, как официально она зовется, Корейской Народно-Демократической Республики, — «Чосон».

Для начала разберемся, откуда взялись эти «Чосон» и «Хангук», а по ходу станет ясно, почему иностранцы именуют Страну утренней свежести «Корея», «Кориа», «Корее» и проч.

Как отмечает в своей книге «Быть корейцем» А. Н. Ланьков, впервые название государства, находящегося на Корейском полуострове, мы встречаем в китайских хрониках, описывающих события примерно V века до н. э. Для названия были выбраны два иероглифа, которые, как смогли установить современные лингвисты, звучали как «Тряусенх». Эти два иероглифа смысловой нагрузки не несли, а лишь были более-менее похожи, с китайской точки зрения, на название страны, которое использовали сами протокорейцы. Со временем произношение постепенно менялось, но китайское название так и закрепилось за корейским государством. Сейчас эти иероглифы китайцы читают как «Чаосянь», японцы — как «Тёсэн», а корейцы — «Чосон».

Однако вернемся к древней истории. То самое государство, которое впервые хоть как-то назвали китайцы, сейчас именуется «древний Чосон». Оно успешно просуществовало до II века до н. э. и было поглощено Китаем. Но память о нем, а особенно о тех двух иероглифах, которые сейчас звучат как «Чосон», осталась.

Со временем на территории Маньчжурии и современной Северной Кореи возникло мощное воинственное княжество, чье название на современный лад звучит как «Когурё». На юго-востоке современной Южной Кореи было княжество Силла, а вдоль южной оконечности Корейского полуострова жили племена хан. Опять же, все это современные названия, и соотношение между произношением того времени и нынешним примерно как между «Тряусенх» и «Чосон», но для удобства будем говорить именно так. Естественно, эти племена да княжества регулярно дрались между собой и еще успевали с китайцами периодически разборки устраивать. Силла сначала взяла под контроль всю современную Южную Корею, включая и земли племен хан. Когурё, хотя и было самым мощным княжеством на полуострове, в итоге не выдержало союзного натиска Силлы и Китая и пало. За «дружескую помощь» Силла вынуждена была отдать Китаю чуть ли не всю территорию Когурё, но в итоге стала единственным корейским государством на полуострове.

Жители Древнего мира отличались активным характером, потому войны продолжились: в Китае начались междоусобицы, и его правительство забыло про экс-Когурё, Силла же потихоньку зачахла.

Так в X веке н. э. возникло новое общекорейское государство — Корё. Основатели Корё считали себя наследниками славного Когурё, потому и взяли себе то же название, вот только по прошествии нескольких веков иероглифы звучали уже несколько иначе. Короче говоря, стали они Корё.

Улавливаете связь, Корё — Корея? Верно, она есть. Примерно в то же время жители полуострова начали активнее налаживать контакты с внешним миром, Корё обрел широкую известность в Восточной Азии, с ним познакомилась Европа. В конце концов иностранцы стали звать государство на полуострове Кореей.

Однако сама Корея не стояла на месте, там менялись короли, династии. В конце XIV века н. э. династия, создавшая Корё, пала, на смену ей пришли новые монархи, которые решили переименовать страну, реанимировав древнее название «Чосон». Под таким названием («Чосон») Корея просуществовала для корейцев пятьсот лет, вплоть до конца XIX века.

В конце позапрошлого века корейцы, во многом под давлением японцев, нарекли короля императором, а название страны поменяли с «Чосон» на «Хан». Так, в память о древних племенах, возникла империя Хан. Правда, оккупировав в 1910 году Корейский полуостров, японцы принесли сюда привычное им название — те самые два иероглифа, которые звучат по-японски «Тёсэн», а по-корейски — «Чосон». Правда, некоторые борцы за независимость Кореи, вынужденные эмигрировать за границу, называли страну «Республикой Хан», то есть «Хангук», не признав «Чосон», ассоциировавшийся с японской оккупацией.

С 1945 года в северной части полуострова возникла коммунистическая Корея. И снова встал вопрос о названии. Северяне не стали особо обращать внимание на связь «Чосон» с японцами, вспомнили, что на протяжении пяти с лишним веков страну так называли сами корейцы, да и пару тысяч лет назад она носила то же (или почти то же) имя. В итоге Северная Корея выбрала себе название «Чосон». Капиталистическая Южная Корея предпочла «Республику Хан», то есть «Хангук».

Так и возникли разногласия между корейцами по поводу самоназвания. Интересно, что Южную Корею северяне называют «Нам-Чосон», то есть «Южный Чосон», а южане Северную Корею — «Пук-Хан», то есть «Северный Хан». Иностранцы же остались при своем — «Корея», и все тут.

Ладно, для граждан РК и КНДР название собственных стран — это, как говорится, личное дело. Однако как же быть проживающим в других странах корейцам, а их насчитывается несколько миллионов? Им-то как называть общую родину? Или как называть по-корейски кафедры корейских языков в зарубежных вузах? Кто ориентируется на КНДР, те говорят «Чосон», кто на Юг — «Хангук». Достаточно мудро поступили корейцы бывшего СССР, которые оказались в затруднительном положении, когда дипломатические отношения Москвой были установлены как с Югом, так и Севером. Они, чтобы дистанцироваться от политических дебатов, назвали себя «Корё-ин», то есть люди из «Корё», вспомнив название, которое и за рубежом привычно и не несет в себе намека на разделение Севера и Юга. А кафедры все чаще и чаще называют «Хангук», указывая на возрастающее в мире влияние Южной Кореи. Некоторые же, если хотят показать свою политкорректность, используют в данном случае оба названия.

Несколько запутанно, не правда ли? Если не хочется вдаваться в детали, то можно просто запомнить: северокорейцы называют свою страну Чосон, в память о древнем Чосоне, существовавшем еще до нашей эры, а также Чосоне конца XIV — конца XIX вв. Для южнокорейцев — это «Хангук», в честь древних племен, живших на юге полуострова, а также Империи Хан, которая, впрочем, просуществовала менее тридцати лет. А сама «Корея» — это исключительно иностранное название, появившееся в те времена, когда государство носило имя «Корё». По большому счету, и Чосон, и Корея, и Хангук просто отражают те названия, которые носило государство в разные исторические периоды.

Можно предположить, что очередное изменение название (для иностранцев Корея так и останется Кореей) произойдет, когда (или если) Север и Юг наконец-то объединятся. От жителей Юга мне часто доводилось слышать, что надо возвращаться к названию «Корё» — это позволит и от идеологического подтекста, который присутствует в «Чосон» и «Хангук», избавиться, и к принятому в мире названию максимально приблизиться. Поживем — увидим… Пока же южные корейцы считают, что они больше унаследовали от княжества Силла, которое подчинило себе племена хан и объединило весь полуостров в единое государство, правда, не без помощи китайцев. Северяне полагают, что они — наследники славных воинов Когурё, перед которыми трепетали все соседи.

А теперь хотелось бы сказать несколько слов о том поэтичном названии, которое закрепилось за Кореей, — Страна утренней свежести. Название это не официальное, как для Японии — Страна восходящего солнца, для Австралии — Зеленый континент, Швейцарии — Страна часов, банков и сыра и т. д. Как бы там ни было, название это — весьма поэтичное и красивое. Сами корейцы с большой охотой величают свою родину именно Страной утренней свежести. Любопытным они объяснят, что такой смысл несут те самые два иероглифа, которые по-корейски звучат «Чосон» и которые с древних пор закрепились в качестве названия Кореи.

Так ли это? Что в Корее утро на порядок свежее, чем в той же России? Не совсем. Напомним, что «Чосон», а в те времена — двадцать пять веков назад — скорее «Тряусенх», было просто китайской транскрипцией названия, которым протокорейцы называли свою страну. Что в действительности это название означало, сейчас уже неизвестно. Китайцы взяли просто два иероглифа, которые максимально близко подходили по звучанию, но, подчеркну, не по значению. Та же самая Москва по-китайски звучит как «Мосыкэ».

Среди многих значений иероглифа «Чо» есть значение «утро», среди более чем десятка значений «сон» есть и «свежесть». Среди как минимум нескольких десятков возможных сочетаний когда-то выбрали, наверное, самое красивое — так и получилась «утренняя свежесть», то есть Страна утренней свежести, Корея. Если следовать той же логике, уже упомянутую Москву, как отмечает профессор А. Н. Ланьков, можно назвать Городом спокойного разрезания злаков — есть такие значения среди трех иероглифов, используемых китайцами для наименования российской столицы. Что, в Москве сидят все и со спокойным видом режут злаки? Нет, иероглифы обозначают здесь исключительно звуки, но не истинный смысл названия.

В общем, в реальности Корея настолько же Страна утренней свежести, насколько Москва — Город спокойного разрезания злаков. Схожих примеров можно привести очень много. Однако, так или иначе, за Кореей, в первую очередь по инициативе самих корейцев, закрепилось красивое неофициальное название — Страна утреней свежести. Может, оно не такое уж и логичное, но разве только в Японии солнце восходит? Хотя определенная связь с реальностью, если уж совсем до истоков докапываться, все же присутствует.

В каждой стране есть свои уникальные особенности и обычаи, которые кажутся местным жителям само собой разумеющимися, но впервые попавших в страну гостей в лучшем случае удивляют, а в худшем — служат причиной непонимания и конфликтов. В России подобных обычаев тоже хватает, только мы их не замечаем и порою недоумеваем, когда иностранцы вдруг начинают смеяться или выражать недовольство. Как можно догадаться, немало таких особенностей и у корейцев. Хотелось бы сказать несколько слов о том, к чему следует быть готовым, если вы решили посетить Страну утренней свежести, какие у корейцев есть табу или, наоборот, на что они смотрят проще, чем мы (например, жители полу острова могут задать вопрос, который кажется им естественным, а нам — бестактным).

Сразу советую быть готовым к тому, что при первой встрече корейцы могут устроить вам форменный допрос: сколько вам лет, какой университет закончили, женаты/замужем ли вы, есть ли дети и сколько, а если нет, то почему, кто ваши родители и чем они занимаются? Эти вопросы в корейском обществе считаются абсолютно нормальными, но у европейцев, да и у россиян тоже — несколько беспардонными.

Учтите, что везде будут спрашивать про возраст, даже если вы — женщина. Корейцы живут в обществе со строгой иерархией, и у них в крови сразу же после знакомства выстраивать отношения в стиле «старший — младший», возраст же здесь играет крайне важную роль. Женщины, правда, могут осадить чрезмерно любопытных собеседников, напомнив, что настоящий джентльмен не должен спрашивать леди о прожитых ею годах. Сейчас многие кореянки взяли на вооружение западный стиль поведения, так что если дама не хочет обозначать свой возраст, то в Корее к этому уже отнесутся нормально.

При этом аналогичный «допрос» смело учиняйте мужчинам — они с удовольствием вам расскажут о себе, семье и детях. Особенно о детях, их возрасте, поведении. Если и у вас есть отпрыски и вы посетуете на сорванцов, то быстро найдете общий язык.

Если у вас европейская внешность, то для девяноста процентов корейцев вы — гражданин США. Однако среди бросающихся в глаза иностранцев американцев в Корее много, но уже не большинство. Тем не менее вас, скорее всего, будут принимать в первую очередь за выходца из Соединенных Штатов. Корейцы прекрасно знают, что помимо США в мире полно других стран, но пока у них на подсознательном уровне срабатывает связь: если белый — то американец. Корейские детишки часто, указывая пальцем на иностранного дядю, кричат: «Смотрите, американец!»

Правда, в последние годы отношение корейцев к иностранцам несколько изменилось. Один раз я стал объектом пристального внимания девочки, которая, дергая папу за рукав пиджака, сказала: «Папа, а вон американский дядя пошел». Папа сначала отчитал ее за то, что она тыкала пальцем в мою сторону, а потом сказал: «Он иностранец, не обязательно американец». Тогда очаровательный ребенок подошел ко мне и спросил: «Здравствуйте, а вы из какой страны приехали?» Услышав о незнакомой для себя России, она вернулась к отцу, который ей пояснил, где наша страна находится. Так что времена меняются, но пока, повторю, для большинства южан белый — это тот, кто из США.

При этом многие будут искренне удивляться, если вдруг вы не говорите по-английски. Раз белый — значит, американец, а раз американец — значит, должен говорить по-английски. Мой приятель из Болгарии, который на момент приезда в Корею говорил только на двух языках — болгарском и русском, — сильно намучился в свое время. Он рассказывал, что некоторые корейцы обижались, считая, что он не хочет с ними общаться, хотя он просто-напросто не мог этого сделать.

Раз уж разговор зашел про английский, то хочу вас предупредить: не пугайтесь, если в каком-то туристическом месте вас вдруг окружит толпа школьников с тетрадками и начнет что-то показывать, при этом поглядывая выжидательно. Они просто решили попрактиковаться в знании английского с вашей помощью или просят вас помочь сделать домашнее задание по английскому языку. Очень часто местные преподаватели английского дают специальное задание школьникам: найти иностранца и поговорить с ним, а разговор по возможности записать на диктофон, чтобы учитель мог потом оценить уровень владения своими подопечными языком и указать им на ошибки. Если вы попадете в подобную ситуацию, то советую вспомнить свои школьные годы и помочь, если можете, детишкам. Кстати, пару раз ко мне обращались и почтенные дамы с просьбой объяснить те или иные упражнения по английской грамматике — так мамы помогали своим детям, которые в это время занимались другими предметами.

Если вы услышите от корейца выражение «наш муж» или «наша жена», не думайте, что перед вами многоженец. Жители Страны утренней свежести говорят так о своих супругах, следуя правилам корейского языка, хотя сами соглашаются, что звучит это странновато. Однако так принято, и точка. Иногда, говоря на других языках, корейцы употребляют вышеуказанное словосочетание автоматически — слишком уж привыкли к «нашим» мужьям и женам. Вы можете, правда, подшутить над ними, спросив: «А сколько у вас всего жен/мужей?»

Корейцы гораздо проще относятся к теме отправления естественных потребностей и всему с ней связанному. Абсолютно нормальным считается, если на улице вы подойдете к незнакомой девушке и спросите, где находится туалет. В Корее нет никаких «заведений», «мест отдыха» и прочих иносказательных выражений — это туалет, и все тут. Если кореец или кореянка собрались идти в туалет, то вы не услышите: «Я пошла носик попудрить» или «Я пошел поразмышлять о бренности мира». Скорее всего, они прямо заявят: «Извини, я пошел/пошла в туалет». Могут еще и пояснить, что они там собираются делать — по-большому или по-маленькому.

Вернувшись из «заведения», корейцы могут в деталях рассказать о том, как все прошло: например, про то, как они тужились, и т. д. Если кореец мучается несварением, он прямо так и скажет: «Извини, у меня понос, я сейчас в туалет схожу и вернусь». Конечно, далеко не все поступают подобным образом, но это отнюдь не близкая к табу тема, как у нас.

Вы уж извините, но сейчас мне бы хотелось несколько развить околотуалетную тему. Опустить эту информацию нельзя, так как многих неподготовленных иностранцев шокирует отношение корейцев к данному предмету. Прежде всего, следует знать, что корейцы гораздо спокойнее, чем европейцы и мы с вами, относятся к, как бы это сказать поделикатнее, выпусканию газов. Да, если вы громко и с чувством выпустите газы в толпе незнакомых людей, то и в Корее на вас косо посмотрят — все-таки это считается не очень культурным, однако намного меньшим грехом, чем у нас. Меня всегда поражало, когда в корейских туалетах стоявшие рядом весьма интеллигентного вида дядечки могли спокойно тужиться, выпуская газы, ничуть не стесняясь. То же самое часто происходило и в фитнес-центре: залезет один кореец под штангу и сопровождает каждый рывок звуком «реактивного самолета». В компании друзей подобного рода вещи чуть ли не нормой считаются. Хотя следует отметить, что мужчины все же стесняются это делать в присутствии женщин, но если вокруг одни свои, мужики, — за милую душу.

Девушки в компании мужчин также не позволяют себе выпускать газы. Однако мне запомнилось показанное по телевизору интервью одной молоденькой очаровательной певицы. Перед камерой, ничуть не смущаясь, она во всех подробностях рассказала, как накануне вручения какой-то премии она что-то не то съела и у нее стало пучить живот. Чтобы не опозориться на церемонии, она потихоньку выпускала газы, когда в зале звучали громкие аплодисменты. Все именно так певица и говорила, я ничего не привираю. Корейцев же подобный рассказ не шокировал — забавный эпизод, не более.

Кстати, если внимательнее посмотреть корейские фильмы, то можно определить, насколько в обществе лояльно отношение к физиологическим потребностям: бывает, сидит главный герой в туалете, думу глубокую думает — и при этом как натужится, и каааак… Ну вы поняли. Нет, я не хочу сказать, что все корейцы относятся к туалетной теме подобным образом, многие укоряют своих товарищей за бескультурье, но все же в Корее отношение к этому процессу намного более простое, чем в той же Европе.

Теперь же давайте перейдем к теме застолий. Корейцы чавкают — будьте к этому готовы. Это у них не признак бескультурья, это нормально, и подобное поведение широко распространено даже среди женщин. Если же корейцы едят лапшу, то втягивают воздух с таким свистом, что мало не покажется. Один мой русский товарищ сказал: «С кореянкой хоть куда пойду, но только не за стол». Конечно, далеко не все иностранцы так категоричны, но следует признать, что чавкают жители Страны утренней свежести за столом знатно, и они будут очень удивляться, если вы начнете брезгливо морщиться. Кстати, поев, многие (особенно это касается мужчин) могут и отрыгнуть — это считается в порядке вещей. Причем сделают это они не случайно, не удержав естественный позыв, а можно сказать, нарочно, ничуть не стесняясь. Про кореянок говорить не буду, но вот мужчины могут.

Если вы вместе с корейцами пьете спиртное, то будьте готовы к тому, что они предложат вам выпить из их стопок — это знак особого к вам расположения. Делается это так: кореец выпивает из своей стопки, протирает края салфеткой и протягивает стопку вам. Вы должны принять ее двумя руками. После этого в стопку вам наливают спиртное, вы выпиваете (желательно залпом и до дна) и возвращаете с небольшим поклоном назад. Такой вот ритуал, очень, кстати, распространенный на вечеринках.

Не надейтесь, что корейцы прекрасно знают свою страну или город. Плохо ориентироваться могут даже таксисты. Зато у всех поголовно в машинах есть навигаторы — именно эти устройства разбаловали корейцев буквально за несколько лет. Если скажешь, что съездил за город без навигатора, то искренне удивятся: «Как? Сам, с одной лишь картой?» Или шпионом в шутку назовут. Вот никуда теперь они без этих устройств не могут двинуться, потому и стали забывать свои родные места.

Если у вас насморк, будьте внимательны: у корейцев не принято громко прочищать нос, сморкаясь в платок. Чаще всего они будут просто шмыгать носом, но не сморкаться. Когда я учился на курсах корейского языка в Сеульском госуниверситете, у нас в группе среди студентов были две этнические кореянки из Германии. Они время от времени сморкались в платок, от чего наша преподавательница-кореянка непроизвольно вздрагивала. Громко высморкаться для корейцев — это практически то же самое, что у нас пукнуть при всех.

Корейцы могут очень громко чихать, так, что окружающие вздрагивают. Когда ко мне в гости в Россию приехал кореец, так он своими оглушительными чихами неоднократно пугал то посетителей в ресторанах, то наших продавцов. Девушки-кореянки все же, на мой взгляд, пытаются чихнуть украдкой или сдержаться, а вот многие мужчины (конечно, не все) «заряжают», да так, что уши закладывает. Конечно, такое поведение — не признак джентльмена в пятнадцатом поколении, но и не особый грех.

У корейцев свои названия морей, которые омывают Корейский полуостров. Часто они упоминают их и когда говорят на других языках, чем могут запутать собеседника-иностранца. Для всего мира ведь как: западное побережье полуострова омывает Желтое море, восточное — Японское, а на юге — Корейский пролив. У корейцев на западе — Западное море, на востоке — Восточное, а на юге — Южное. Так на всех корейских картах и написано. Особенно упаси вас бог назвать Восточное море Японским. У корейцев с соседями особые счеты, в том числе и по поводу названии моря. Разбирательство дошло даже до ООН. И теперь официально название этого моря двойное… Впрочем, я об этом уже рассказывал. Эксперты ООН вынесли компромиссное решение, пытаясь никого не обидеть, но, к великому сожалению корейцев, название «Японское море» по-прежнему гораздо шире известно в мире, чем «Восточное».

Никогда не дарите корейцам белые хризантемы — их приносят лишь на похороны. Когда я был студентом Восточного факультета СПбГУ, наш преподаватель разговорного корейского (южный кореец) пригласил всю группу к себе домой. Мы выяснили, что у него есть супруга, потому решили идти не с пустыми руками. Как вы уже, наверное, догадались, мы купили огромный букет белых хризантем. То-то мне показалось странным, как женщина изменилась в лице, когда мы с сияющими физиономиями вручили ей букет. На следующем уроке нам преподаватель все объяснил: спасибо, конечно, но белые хризантемы в Корее приносят только на похороны. Да и вообще в Корее цвет траура — белый. А вот дарить четное число цветов совершенно нормально: сей факт не имеет того прискорбного смысла, что у нас.

Никогда не пишите имена людей красной ручкой или фломастером, да и красным цветом вообще. Так пишут только имена умерших. Вообще писать красным, даже если нет другого цвета под рукой, не принято. Если вы все же начнете писать красной ручкой, то, потерпев немного, кореец, скорее всего, потихоньку раздобудет где-нибудь ручку другого цвета и предложит вам пользоваться ею. Или просто мягко вынет красную ручку у вас из пальцев и даст взамен синюю или, что чаще всего, черную.

Ну и еще несколько особенностей, которые уже были отмечены по ходу книги. Просто напомню еще раз.

• Привычный нам Новый год корейцы не отмечают с привычным нам размахом. Могут посидеть до полуночи, а потом, скорее всего, пойдут спать — никаких гуляний и фейерверков ждать не приходится. Однако Новый год по лунному календарю (попадает на конец января — начало февраля) действительно большой для корейцев праздник.

• В корейском языке есть слово «буфет». Это не привычный нам предмет мебели или небольшая закусочная, а то, что у нас называют шведским столом. Правда, расстраиваются чаще от этого несоответствия корейцы, когда приходят в наши буфеты и вместо ожидаемого изобилия видят лишь пирожки с чаем.

• У корейцев несколько иная система подсчета возраста. В соответствии с корейскими правилами вы всегда будете на год-два старше, чем привыкли думать. Это происходит из-за того, что родившемуся ребенку сразу же прибавляют один год (считается и время его пребывания в утробе матери), а также приплюсовывают еще один, который должен исполниться в текущем году.

• Если вы хотя бы попытаетесь сказать что-то по-корейски, то местные жители, как вам покажется искренне, начнут нахваливать ваше знание языка. Не обольщайтесь — это чаще всего просто дежурный комплимент, не более. Если ваш уровень владения корейским «зашкаливает», то вы, скорее всего, услышите «Вы действительно очень хорошо говорите по-корейски», а не просто «Вы очень хорошо говорите на нашем языке».

У любого человека можно чему-то научиться. То же самое можно сказать и по поводу страны. Каким бы проблемным и непростым было то или иное государство, обязательно найдется в нем что-то достойное изучения и, может быть, даже копирования. Конечно, и у Южной Кореи есть чему поучиться в самых разных сферах. Сейчас мне хотелось бы подвести некие итоги: возможно, многое из того, что будет написано ниже, уже упоминалось в книге, но тем не менее давайте повторим еще раз. Итак, что у корейцев особенно хорошо получается, чему можно по-хорошему завидовать и что достойно подражания?

• Безопасность на улицах. Южная Корея — очень благополучное в плане уровня преступности государство. Вы можете спокойно гулять по любым кварталам корейских городов, не боясь грабителей и прочих «джентльменов с большой дороги». В плане безопасности, пожалуй, только Япония и несколько других стран могут составить конкуренцию Стране утренней свежести. Это не значит, что преступности нет вообще, но ее гораздо меньше, чем в подавляющем большинстве других стран.

• Автомагистрали. Прекрасное качество дорог Южной Кореи поражает многих автолюбителей. Дорог действительно много, они в великолепном состоянии, наших ям и колдобин на них вы не найдете. Если продолжать автомобильную тему, то у корейцев очень удобная система «зон отдыха» («хюгесо»), самые лучшие из которых расположены на платных скоростных автомагистралях: на них вы и отдохнуть сможете, и поесть качественно и недорого, и душ принять, и электронное письмо по Интернету бесплатно отправить.

• Аэропорт. Международный аэропорт Инчхон — главные воздушные ворота Южной Кореи — последние четыре года подряд постоянно называется лучшим аэропортом планеты. Фактически, как он стал участвовать в опросах, проводимых разными популярными туристическими журналами среди авиапассажиров, так сразу же и оказался на первом месте. Надо признать, что заслуженно: большой, просторный, светлый, современный, удобный… Всех достоинств и не перечислить. Качество обслуживания: обработка багажа, системы регистрации, паспортного контроля, питание и прочие удобства — также может быть охарактеризовано с самой лучшей стороны. Сравнивать, может, с нашим Шереметьево и не уместно, так как строили их в разное время и с учетом разных требований, но все равно контраст разительный, как говорится, «небо и земля».

• Мотели. Куда бы вы ни поехали, не стоит беспокоиться о жилье. В любом городке Кореи, не говоря уже об известных туристических зонах, вы найдете чистые и недорогие небольшие гостиницы — мотели. Некоторые называют их по-традиционному — «егван». Цены в них приемлемые, качество и чистота — на уровне. Многие объясняют большое количество мотелей в Корее любвеобильностью местных жителей, так как значительная часть подобных заведений выполняет функции «отелей для влюбленных», но там запросто можно остановиться и усталому путнику, не опасаясь, что на него будут косо смотреть.

• Общественные бани и сауны. Удивительно, как это у корейцев получается за какие-то шесть — восемь долларов с человека поддерживать в таком прекрасном состоянии общественные бани и сауны. Причем это целые комплексы, а не просто небольшое помещение с двумя ванными, наполненными водой. Как правило, корейские бани состоят из двух частей: в первой мужчины и женщины моются все вместе под душем, а затем в ванных по отдельности, потом же, надев тут же выдаваемые халаты, перемещаются в относительно «сухую» часть, где расположены всевозможные комнаты — там парятся или по-черному, вдыхая аромат лекарственных растений, или в стиле «тропический ливень», есть даже отделения со льдом… да много чего еще. Как правило, на этом же уровне вы можете за дополнительную плату и хорошо поесть, и в Интернете посидеть, и сеанс массажа пройти. Одна из необычных услуг — возможность тут же поспать (это включено в начальную стоимость посещения). Для этого в банях предусмотрены специальные «спальные отделения»: забравшись туда, люди могут оставаться столько, сколько им захочется. Такие бани почти всегда работают круглосуточно, и в них можно в неплохих условиях за какие-то шесть — восемь долларов не только помыться, попариться, но и переночевать. В последнее время среди иностранных туристов, кто более-менее знает Южную Корею, такие способы «бюджетных» ночевок пользуются все большей популярностью. И помылся, и переночевал, сэкономив на гостинице или мотеле. Так или иначе, корейские бани и сауны — очень хорошее место для отдыха души и тела, тем более что платите за это вы очень небольшие деньги (особенно если учесть уровень доходов в Корее).

• Высокоскоростной Интернет. По качеству и скорости, а также по количеству людей, подключенных к широкополосному Интернету, Южная Корея находится на первом-втором месте в мире (чаще все же на первом). Скорость доступа ко Всемирной паутине в этой стране очень высокая, но ее хотят сделать в ближайшие несколько лет еще выше примерно в десять раз. Причем стандартный пакет подключения безлимитного трафика плюс расширенный набор каналов кабельного телевидения (часто обе услуги идут вместе) стоит около пятнадцати — семнадцати долларов.

• Быстрое обслуживание. Корейцы люди в целом темпераментные, эмоциональные и часто нетерпеливые. Все стараются сделать как можно быстрее и терпеть не могут ждать. Где-то это, может, и мешает, а где-то, наоборот, очень кстати. Так, в корейских ресторанах, как правило, обслуживают моментально, заказанные по Интернету вещи быстро привозят, машины в автосервисах тут же ремонтируют. Может быть, поэтому у корейцев и Интернет самый быстрый в мире, а экономика совершила такой громадный скачок, заставив всех говорить о «чуде на реке Ханган»?..

• Судостроение. В 1972 году на месте нынешней крупнейшей в мире судостроительной верфи в южнокорейском городе Ульсан была крохотная рыбацкая деревушка. Но затем президент, бывший генерал Пак Чжон Хи, приказал создать судостроительную верфь мирового уровня. В результате позиции Южной Кореи в этой сфере сейчас сильны, как никогда. Она серьезно опережает двух своих ближайших конкурентов — Китай и Японию — практически по всем основным показателям. Из десяти крупнейших судостроительных компаний мира семь — южнокорейские, причем первые три строчки занимают три соответствующих подразделения концернов «Хёндэ», «Самсунг» и «Дэу». Корейские супертанкеры, газовозы, сложнейшие буровые платформы и плавучие заводы славятся не только размерами, но и качеством, а также передовым уровнем применяемых технологий. При этом такие гиганты быстрее всего в мире получается строить опять же именно у южных корейцев.

• Тяга к учебе. Корейцы постоянно учатся. Это действительно тот процесс, который большинство жителей Страны утренней свежести прекращают лишь со смертью. Различные языковые курсы, кружки, частные институты и прочие учебные заведения, где корейцы постоянно приобретают новые и совершенствуют уже имеющиеся навыки, процветают в стране. Хотя мнения о качестве образования разнятся, но именно корейская тяга к знаниям достойна всяческого уважения.

• Трудолюбие. Это одна из самых трудолюбивых наций в мире. По поводу эффективности работы можно сказать много негативного, но корейская способность долгое время неустанно трудиться впечатляет.

• Общепит. Обилие всевозможных столовых, ресторанчиков и действительно солидных ресторанов в Южной Корее поражает. Создается впечатление, что на каждого корейца приходится по, как говорят в официальных документах, одному «заведению общепита». Найти квартал корейского города без нескольких ресторанчиков — дело практически невозможное.

• Уважение к старшим. Годы и возраст все-таки надо уважать. В любой стране. В Корее это понимают очень хорошо, там старикам действительно почет и уважение. Во многом это объясняется национальной культурой и конфуцианскими традициями. Например, на специально выделенные места для пожилых людей в метро вряд ли сядет корейский юноша или девушка, несмотря на усталость и, возможно, неважное самочувствие.

• Забота о собственном здоровье. Корейцы — одна из самых долгоживущих наций мира. Во многом этого они добились сами, так как уделяют большое внимание своему здоровью. Конечно, немногие корейцы питаются лишь одними вареными овощами и постоянно занимаются физическими упражнениями, но забота о здоровье — приоритет номер один в Стране утренней свежести.